Он — самый опасный мужчина в мире, с холодными змеиными глазами.
Она — богатая повеса и разгильдяйка, любительница лёгкой жизни и интрижек, в Империи где правят женщины.
И заключённое пари:
"Если вы не узнаете кто я такой за неделю, княжна Левицкая, вы выйдете за меня замуж".
Примечания автора:
Закончено, регулярно выкладываю главы.
v1.0 — создание fb2 — (Ox90)
Пролог
Пара прекрасных рысаков, массаков с шерстью цвета свежепролитой крови, мчали за собой экипаж. В тот день я решила немного проветрится перед очередным нудным собранием, на котором я должна была заменить княгиню Левицкую. Владычицу здешних краев и мою мать.
Я — ее единственная дочь и наследница, в то прекрасное юное время только и делала, что ездила по балам, кабакам, вечерам стихов, игорным домам и пикникам, как и пристало знатной девушке двадцати пяти лет от роду. Надо сказать, я никогда особо не тяготела к буйной светской жизни. Все женщины рода Левицких склонны в основном к умственной работе, вести дипломатические переписки, заниматься поместьями и уделами, которых у нас целая провинция. А не плясать без конца на балах и пить в кабаках.
Но, пожалуй, у каждой из именитых представительниц моего рода была такая подруга, что своим огненным нравом придавала необходимый импульс сонной Левицкой натуре, и заставляла вместе с ней посещать весь этот светский балаган. Как было и в моем случае.
Брисса Густа, парнейка, огневолосая, курчавая, страстная дуэльщица и хохотушка, единственная наследница в семье, как и я. Только в отличие от меня, у Бриссы было четверо братьев, и ее мать — баронесса, в основном хлопотала о их удачном браке, дав любимой дочери полную свободу. Моя же любимая родительница все свои надежды и планы возлагала на меня одну. И тряслась надо мной как скряга над золотом. К счастью она уже неделю как была в столице, что означало — никаких правил и ограничений.
Теперь я наслаждалась быстрой ездой внутри экипажа, а Брисса упросила дать ей поуправлять купленными мной недавно лошадьми, которыми она с утра бурно восторгалась.
— Шестьдесят львов* за каждую, — рассказывала я в открытое окошко, и встречный ветер трепал волосы и свистел в ушах.
— О, да они стоят того! — Брисса подстегнула пару, и лошади ускорили и без того бешеный галоп, изящно выбрасывая задние ноги, в едином слаженном ритме. Дорога была ровной и чистой, мы находились почти на границе между Парном, родной провинцией дорогой подруги, и Ливандией, которой правила моя семья. День стоял просто на редкость теплый для ранней весны, а небо безгранично голубым. Поля по левую сторону огневели шафраном, а по правую цвела вишня, и запах стоял умопомрачительный.
Единственное, что портило всю эту красоту вокруг — дорога, хоть и без камней и выбоин, но грязно-бурая, в разводах — следствие смешения рыжей глины Парна, которой была так богата эта провинция и чернозема Ливандии.
Если бы я не задумалась над этим символом границы между двумя провинциями, то и не заметила бы его. Экипаж пронесся бы мимо, и моя судьба, как и судьба моей семьи повернула бы иначе.
Но я его заметила, и резким «Тпру-у!», адресованным скорее Бриссе, чем лошадям, заставила экипаж замедлить ход и остановиться.
— Что-то случилось? — Брисса спрыгнула с козел, и подбежала ко мне с искренним беспокойством. Иногда у меня случались припадки сенной лихорадки, и она об этом знала, как верная подруга будучи готовой ко всему.
— Со мной все в порядке, — поспешила я ее успокоить. — Что-то заметила на дороге, давай вернемся.
— Заметила?
— Не знаю, темное пятно, или животное, или человек.
— Не замечала в тебе раньше беспокойства за всех тварей земных. — рассмеялась Брисса, и сверилась с карманными часами. — Но ты права, нам пора возвращаться, а то твоя матушка обглодает меня до костей, если я не верну ее сокровище вовремя.
— Хватит шутить, — вздохнула я обреченно. Сверхопека княгини Левицкой была притчей во языцах не только в стенах Ливандийских дворцов и поместий нашей семьи. И меня это раздражало. Это ни в какие рамки не входит! Я же не романтический юноша, которого каждую минуту стоит оберегать от окружающих хищниц! И не папенькина дочка, прячущаяся за спину отца!
В конце концов, я уже совершеннолетняя девушка, можно сказать молодая женщина, могу уже распоряжаться и собой и своим экипажем! Княгиня, не смотря на мое сопротивление, возлагала на меня высокие политические надежды, и заранее пеклась о моей "блестящей репутации перед троном" и никаких тебе приключений в кабаках да скачках. Сплошная светская скука.
Но Брисса права, лишний раз матушку лучше не злить. Даже если лично её нет, то слуги точно донесут. — Возвращаемся, заодно и посмотрим на это… нечто.
— Наверняка какой-то пьяница, или дохлая собака — Брисса вернулась на козлы.
— Ага, может мертвец или пьяная собака? — фыркнула я. — Давай посмотрим.
— Последний раз с этими словами ты затащила меня в болото! — ответила девушка, щелкая вожжами. — «Брисса, я точно видела кабана! Огромного! Давай посмотрим!».
— Ну чисто технически это был кабан, — неохотно признала я, вспоминая свою былую оплошность.
— Угу, поросенок-полугодок, — фыркнула Брисса, что была заядлой охотницей, и недостойную дичь считала прямым оскорблением. — Причем даже не дикий!
— Ну хватит уже, организую я тебе кабана, — вздохнула я, понимая к чему она ведет. Серолесье, длинный, смешанный лес, недалеко от нашего главного, родового поместья, в трех днях пути отсюда, был заповедным, полным самого разного зверья, и желанным местом для каждой охотницы Империи. Но для того чтобы даже белку убить в тех лесах требовалось разрешение от нашей семьи и с гербовой печатью. Брисса прессовала меня Серолесьем уже недели две. Пришлось пообещать таки ей это разрешение.
Размышляя о том, как бы добыть печать, не привлекая внимания старших родственниц, я чуть не пропустила субъект, так зацепивший мое внимание в первый раз. Но все-таки углядела эту темную фигуру на дороге и попросила Бриссу остановить.
Когда я вышла из экипажа, в нос ударил запах крови, и до нас донесся слабый человеческий стон.
— Говорила же, пьяница, — с презрением фыркнула Брисса. — Подрались вероятно, один другого и пырнул. Поехали домой. Собаке песья смерть. — Девушка уперла руки в бока. Я уже почти согласилась с ней внутренне, но за первым последовал второй стон. Я подошла к окровавленной тряпичной груде, в которой угадывался человек, и села перед ним на корточки, трогая его еле бьющуюся жилку на шее. — Спиртом не пахнет.
— Порядочные мужчины в одиночку не шляются, — хмыкнула девушка. — Оставь его. Еще вшей подцепишь.
— Его кто-то бил. Кнутом. — Я смотрела на характерно вспоротую кожу на щеке и руке парня, остальное было скрыто плащом, в который тот закутался, будто покойник в саване и свернулся, прямо на сырой земле.
— Ари Левицкая, защитница бедных и обездоленных. — Хмыкнула Брисса и подошла. — Сыночки высокопоставленных леди будут наперебой умолять тебя взять их в мужья, как только я расскажу им эту историю на ближайшем рауте. Как наша отважная Ариана кинулась выручать избитого бродяжку. Как трогательно.
— Они и так умоляют, — хихикнула я, вспоминая позавчерашний бал и коровий взгляд старшего Истомина, когда он в темноте бильярдной, страстно клялся мне в вечной любви и преданности. Я бы почти поверила в эти сахарные бредни, которые красавчик усердно лил мне в уши, если бы не знала о бедственном положении их семьи.
Если в ближайшее время красавца не пригреет какая-нибудь женская рука, пойдет он по миру, вместе со своим сладкоречьем и убыточным поместьем.
Шуточки подруги насчет не в меру стремящихся в брак юношей, разорвал еще один тихий стон. Я вновь наклонилась над раненым.
Он открыл глаза, неожиданно яркие и почти белые на фоне грязного, окровавленного лица и спутанных прядей неопределимого цвета, налипших на лоб. Парень неожиданно схватил меня за ворот фрака и потянул к себе, прохрипев
— это ты… — взгляд его начал гаснуть. Я расцепила окровавленные пальцы, освобождая свой воротник из ослабевшего захвата.
— Мы берем его с собой, — наконец вынесла я решение вслух, прервав остроты Бриссы на тему наших общих знакомых. О раненом она и вовсе позабыла, будто и не было его рядом.
— Ты испачкаешь его кровью обивку, — предупредила она, когда мы вдвоем с трудом затащили его в экипаж. — Или он на пол наблюет. Или вовсе откинется. Что ты будешь говорить дознавателям?
— Ох, ну нельзя же оставлять человека умирать на дороге. — Эгоизм Бриссы был непробиваемым, частенько уравновешивая мои неуместные порывы к милосердию. Обратная сторона здравого смысла, которым блистала моя подруга. Мой же неожиданный приступ жалости был тем же эгоизмом, но в другой обертке. Я хотела лучшую двойку лошадей в Парне и заполучила ее, теперь же пожелаю стать героиней-спасительницей. А если я чего-то хочу, никто меня не остановит, даже лучшая подруга.
— Можем бросить его умирать в лесу. Так будет благороднее? — предложила подруга, как ей казалось, более гуманный вариант.
— Власть — рука не только берущая, но и дающая. И княгиня несет ответственность за каждого человека, живущего в ее провинции. — Наставительно процитировала я матушкину речь. Впрочем, при этом тихо надеясь, что из-за путешествия в экипаже, раненый не испустит дух до прибытия в место назначения.
— Ты еще не княгиня! — рассмеялась Брисса, возвращая себе поводья.
И двойка горячих лошадей унесла нас обратно по наполненному весной, извилистому пути.
Прим. автора:
*Лев — золотая монета с платиновым ободком, является монетой самого крупного номинала, в ходу в Империи Лерн, и нескольких смежных государствах. На одной стороне монеты профиль императрицы, на другой — голова льва, оттого и название.
По прибытию я передала раненого нашей семейной врачевательнице Ивике и ее племяннику, что работал у ней помощником, и наказала им не говорить ничего матушке. Ивика всегда меня любила, с детства баловала и посему согласно спрятала беднягу в дальние гостевые покои, куда никто никогда не заходил, кроме разве что, уборщиков. Там, врачевательница занялась лечением «гостя», а я и вовсе о нем позабыла, совершив таким образом благое дело, и перевесив на нее все заботы по уходу за больным.
Таким образом посчитав благородный поступок завершенным, и получив от этого должное удовлетворение, я сразу же прекратила о нем вспоминать. Следовало подготовится к поездке в столицу, вскоре начинался новый бальный сезон.
Прошло два дня, прежде чем внезапная находка напомнила о себе.
Стук в дверь оторвал меня от письма. Я как раз писала прошение своей тетушке Верге, которой принадлежало Серолесье, о будущей охоте, но звук меня отвлек. Я бы проигнорировала стук, не люблю когда меня отрывают от витиеватых вежливых речей, которые и так даются мне с трудом. А учитывая прохладные отношения с тетушкой, это было вдвойне сложней. Но незваный посетитель был настойчив. Я вздохнула, отставила перо, закрыла чернильницу в виде собачьей головы, и подошла к двери.
За дверью обнаружился врачевательский племянник, Юл, милый, вечно смущенный из-за своей легкой картавости, с постоянным взглядом в пол. Надо сказать, хорошенький, не смотря на россыпь веснушек и несколько угловатую фигуру.
— Чего тебе? — я была недовольна. Слуги знают, что когда я в кабинете, меня лучше не дергать.
— В-ваш гость, — произнес Юл дрожащим от волнения голосом. — Разбушевался. В-вас требует!
— Мой гость? Не помню чтобы я принимала гостей, — хмыкнула я, и демонстративно глянула в окно. — Поздняя ночь. Какие гости в такое то время?
Юл смутился еще больше, в подробностях изучая паркет.
— Я…и гос-спожа Ивика…простите, простите, но вы привезли его, пару дней назад, после прогулки помните, госпожа? — Из его смятой речи я наконец вытащила суть, вспомнив о окровавленном парне, что испачкал мой любимый фрак.
— Ах да, точно. И что с ним? — Сказать честно, вот только на ночь глядя мне не хватало разбираться с бродягами. Я то думала, что его уже давно спровадили с миром. Ну ладно. В конце концов я же княжна, дворянка, уж с каким-то бушующим бродяжкой точно разберусь. — Веди давай, по дороге расскажешь — я сдалас
Но ущипнуть смущенного помощника врачевательницы пониже спины, когда тот пошел впереди меня, никто не запрещал. Бедняга аж подпрыгнул, как змеей ужаленный, и покраснел теперь уж целиком, от ушей до запястий. Я спрятала смешок в ладонь и последовала за ним.
Подобранный мною нежданный гость и вправду бушевал. Конечно когда я зашла, Ивика, женщина большая и грубая, уже вколола буйному пациенту успокоительного, и тот притих, но осколки разбитого стекла, отброшенный в стену поднос и покосившаяся картина говорили о том, что я пропустила.
Парень оказался младше чем я думала. Лет двадцати пяти навскидку. Он сидел на кровати, упираясь спиной в груду подушек и смотрел мрачно, словно сыч, из-под густых светлых бровей, тяжело дыша. Отмытый, перевязанный и набравший сил с момента нашей последней встречи, он производил двойственное впечатление.
С одной стороны — изящные черты, необыкновенно светлые узкие серые глаза, плавная линия подбородка, и немного капризная верхняя губа с четко очерченной «галочкой».
А с другой — алые от ожогов руки и плечи. Две красные полосы, что параллельно пересекали, в недавнем прошлом красивое, лицо. От лба, до подбородка, полукругами огибая губы, будто ставили точку в окончательном его уродстве.
Ни одна женщина низшего, среднего (что уж там говорить о высшем), круга не возьмет себе такого мужа. Его судьба — быть одиночкой до самой смерти, нянча чужих внуков. Ну или умереть на войне как герой, тем самым хоть немного оправдав свое существование.
Уродливые следы кнута украшали его шею, спускаясь на грудь, усеянную белыми следами застарелых шрамов, и точками ожогов помельче. Явно созданных не большим огнем, а умышленно.
Белее снега, длинные волосы.
Он ничего не сказал, когда я подобрала стул, и оседлала его, спинкой вперед, будто любимого скакуна. Только подтянул выше одеяло.
Смолчал, когда я приказала Ивике и ее ассистенту, что цветом был точь-точь моя любимая массакская кобыла, уйти и оставить нас одних.
Заговорил только тогда, когда я, растягивая слова, задала ему свой первый вопрос:
— Ну и кто же надоумил вас, сударь, пугать слуг и портить имущество дома, так милостиво приютившего вас?
— О милости я не просил, — холодно произнес он, глядя на меня будто это он был хозяином этого дома, а не наоборот. По спине пробежали мурашки от этого пронзительного взгляда. Что-то в его чертах показалось мне знакомым. Но я точно не видела его раньше.
Сразу отметила про себя желтые корки полузаживших ран на его запястьях, будто кто-то связал их так сильно, что перетер кожу до крови.
— Ах, ну простите, драгоценный незнакомец, что я спасла вас, когда вы подыхали на обочине, как побитая собака. Надо было сразу объяснить свое желание отправится в мир иной. Мне бы не пришлось пачкать свой экипаж, — я говорила с ехидцей в голосе, неприятно ущемленная тем, что меня за спасение своей жизни даже не изволили поблагодарить. В конце концов, он юноша в беде, а я благородная спасительница. Отдача где?
— Это вы меня сюда притащили, — скорее утверждал, чем спрашивал, но я все равно кивнула. — Что-ж — он явно задумался — Хорошо. Тогда я хочу знать имя своей…спасительницы, — юноша произнес последнее слово как оскорбление, а не благодарное признание. Он защищался заранее, хоть я и не нападала.
— Ариана Левицкая, — представилась я, гордясь своей фамилией, вполне обоснованно, надо сказать. Но мой «гость» дернулся словно от удара кнута. Он сжал губы, ставшие от этого тонкими, и побелел. Красные отметины на его лице стали ярче, как и наполненные яростью глаза. — Левицкая… — в его голосе была чистая, кипучая ненависть.
— А я, похоже, знаю, за что тебя пороли, — задумалась я вслух. — Неуважение к княжне вполне заслуживает такого наказания. — Сладко произнесла я, с удовольствием наблюдая как меняется его лицо. Из хмурого выражение стало непроницаемым.
Юность и беспечность делали меня безжалостной. А слова жестокими. Я лишь развлекалась людьми, будто марионетками, не придавая ни смысла ни веса их чувствам.
Я жила в искусственном, семейном мирке созданном богатством и связями, безопасном и радостном, где не было места насилию и боли. И признавала в людях лишь умение ублажить и развлечь меня.
Меня не трогали его раны, ведь признай я преступление случившиеся над ним реальным — то мой мир стал бы небезопасным и не таким простым как ранее, а допустить я этого не могла.
— Прошу прощения за свой тон, госпожа…Левицкая, — он произнес мою фамилию так, будто она была страшным проклятием, — но мне нужно идти, — он склонил голову, больше не пересекаясь со мной взглядом.
— Не держу, — пожала я плечами — Приберись за собой, извинись перед Ивикой и иди на все четыре стороны. — Мне и впрямь была безразлична его судьба.
— То есть, я могу просто встать и уйти? — почему-то растерянно переспросил юноша, что так и не представился. В принципе, меня не особо интересовало имя грубого бродяги.
— Ага. Нет, конечно благодарность была бы не лишней, но я же не могу требовать, чтобы все вокруг были столь же почтительны как обычное мое окружение. — ответила я, глядя на него снисходительно. Он прикрыл рот рукой и издал звук…он смеется что ли? Похоже, у него истерика на почве стресса. Мужчины, что с них взять, создания горячные и нелогичные. Вот ведь подобрала же питомца на свою голову! — размышляла я с недовольством. Незнакомец вел себя слишком дерзко для своего положения, как мне казалось. Где же горячие благодарности?
— Простите, — наконец произнес он, досмеявшись. — Я не хотел быть неучтивым. Нахмуренный лоб расслабился. Теперь он выглядел ещё красивей чем в первый раз. Но все портили эти грубые порезы на лице.
— Я вижу, — хмыкнула я, лицо гостя приняло невозмутимое выражение. Он держал осанку прямо и не сводил с меня взгляда.
— Но, если я попрошу у вас возможности остаться, как вы на это отреагируете, госпожа Ариана? — спросил он уже гораздо более спокойным тоном, без ноток раздражения в нем. Вот так перемена!
— Этот дом похож на приют для бродяг? — уточнила я вежливо, несколько раздражаясь его нахальством.
— Нет, но я все же настаиваю, — голос его был тих, а тон неожиданно покорен, как и полагается мужчине говорить с женщиной, но слова которые он им произнес, с тоном не вязались.
— С чего бы это мне тебя оставлять? — я уперла ладонь в подбородок, и вновь улыбнулась "А это может быть интересным!" решила я.
Он был… необычен. Смесь смирения, величия и дерзости. И что-то ему вдруг стало от меня нужно. Ведь первоначальное буйство незнакомца состояло в том, что его удерживают тут силком. Теперь же, когда я недвусмысленно дала понять, что держать его тут никто не будет, парень разве что в кровать не вцепился, будто я стану его насильно стаскивать и выдворять вон. Но над вопросом задумался. А после произнес без тени улыбки на лице.
— Неженатый мужчина, в постели, вы со мной наедине- это может сказаться на репутации.
— На чьей? — фыркнула от смеха я, поворот вышел забавным, этого я точно не ожидала.
— Моей, — ответил он, подняв на меня взгляд. Этакое прямое противостояние. Ну что ж, в гляделки я играть всегда любила.
— Вряд ли мое присутствие повредит тебе больше, чем пребывание в канаве, в грязи и крови. Надеюсь, только своей, — я улыбнулась, он отвел взгляд, и кивнул, подтверждая то ли последнее, то ли первое. То ли вовсе все вместе.
— В таком случае, я могу лишь просить. И готов это сделать, так как вы того пожелаете — Снова на меня подняли взгляд. А в нем намек…на флирт? Внезапно. Я расхохоталась.
— Боюсь, ты не в моем вкусе, голодранец. — Серьезно? Он смеётся прикрывшись рукой? Точно, смешок. Вот уж неожиданно от юноши его возраста, который в полной власти чужой женщины.
— Вы неверно поняли, я бы не посмел оскорбить княжну даже намеком на подобное…предложение, — Он смотрел на меня с любопытством. Будто оценивал, подмечал. Разве что не записывал. А я тем временем мысленно выстраивала предположения откуда он взялся, и кто вообще такой. — Я имел в виду, что хочу отплатить за спасение. А ещё мне нужен кров.
— А что ты умеешь? — заинтересовалась я. Гость крепко задумался, а я начала размышлять. Он определенно из знати. Манера речи выдает, обороты. Может приблудил кто на стороне сынка? Но точно не от нашей породы. В Ливандии все черноволосые.
Провинции были объединены в империю всего двадцать лет назад. И до этого кровь между разными народностями смешивалась редко. Да и сейчас это скорее исключение.
Будь он светло-рыжим, сочла бы парнийцем без сомнения. Но жители солнечного Парна, все сплошь веснушчатые, а этот бледный, аж в зелень. И волосы как выбеленное льняное полотно. Чисто белые.
Может быть внебрачным, но любимым сыном, раз получил образование и нахватался манер. Такое частенько бывало с мальчиками рожденными незамужними дворянками. Да даже и с замужними. Все таки хорошим знаком считалось рождение первенца- девочки. Так что мальчика могли держать при себе в качестве прислуги, не признавая его статус.
— Я знаю несколько языков и могу быть учителем. Или гувернером- Начал задумчиво он, не спуская с меня взгляда. Словно торопясь подметить любую, даже малейшую реакцию.
— Хмм, я конечно выгляжу юно, но не настолько чтобы мне понадобился гувернер — хмыкнула я, не спуская с него ответного взгляда. Выдержать негласную дуэль было нелегко. Глаза его напоминали змеиные. Такие же холодные и бесчувственные.
— Тогда, думаю, я смогу выполнять роль секретаря для вас, леди. Я хорошо разбираюсь в этикете, деловой переписке и родословных дворян Лерна. — никаких эмоций. Только сосредоточенное ожидание моего решения. Ну что же. Допустим. От секретаря я бы действительно не отказалась. Все эти письма вежливости наполненные лестью и словесными оборотами, порядочно мне надоели. У матушки роль секретаря выполнял мой отец. Я же корпела самостоятельно. Было бы неплохо скинуть часть работы на этого несчастного. Если конечно он не врёт. И всё же…кто он такой?
— А имя у тебя есть? — о семье и происхождении я пока спрашивать не стала. Это все равно, что открыть подарок, сразу порвав упаковку. Нет, мне было по душе медленно ее разворачивать, аккуратно поддевая бумагу ножом. Он виделся мне загадкой, необычным собеседником. Экзотичная внешность, таинственное прошлое. Беседа начала приносить мне удовольствие.
Он скосил взгляд на столик у кровати, где стояли в ряд несколько баночек и пузырьков. Тех, что уцелели после его приступа злости.
— Астор, — произнес он уверенно. — Я проследовала за его взглядом, и наткнулась на прозрачную бутыль, сквозь стекло которой виднелась надпись, задом наперед, но я без труда прочла " Астория. Травяные сборы. Мануфактура сестёр Армазовых.«.
— Дайте угадаю, а фамилия, стало быть, Армазов? — я с трудом удержалась от смешка.
— Вы проницательны, многоуважаемая госпожа, — он произнес это, улыбнувшись. Он понял что ложь раскрыта. Но не собирался это признавать.
— Я не люблю, когда люди мне врут — предупредила я, но прежде чем он успел оправдаться, я его перебила — Но вся эта ситуация кажется мне довольно забавной. Давай договоримся, ты не скажешь мне своего истинного имени и положения, и как я понимаю, то что с тобой случилось, тоже намерен скрыть? — Он кивнул. — Хорошо, это ты мне тоже не расскажешь, Астор Армазов. Но взамен я потребую от тебя абсолютного подчинения, отсутствия беспокойства для моих домочадцев, быстрое и добросовестное исполнение поручений — он кивком соглашался с каждым моим словом, будто и не ожидал от меня такой нежданной милости.
Да я сама не ожидала, что уж там.
— …и правды. — он посмотрел на меня настороженно. — Немного правды. Честно ответишь на мои вопросы. Да или нет. И ты, думаю, способен понять, какие последствия будут за ложь. Он нахмурился, явно взвешивая «за» и «против», но после ответил:
— Я готов. Спрашивайте, госпожа.
— Отлично. — я села удобнее, ноги начали затекать. — Ты совершил преступление?
— Нет, — кратко и уверенно ответил он.
— Ты иностранный шпион?
— Нет.
— Хмм, будучи шпионом я бы тоже так ответила — пошутила я, но натолкнувшись на его абсолютно серьезный, напряжённый взгляд, продолжила.
— Тебя ищут? Ты замешан в чем то опасном?
— Да, — он посмотрел на меня прямо, и чуть улыбнулся, приподняв правый уголок губ. Это явно отозвалось болью в свежем шраме, и он вернул лицу непроницаемость.
— Значит ты свидетель преступления, что боится…правосудия? Расследования?
— Нет и нет, — он снова опустил взгляд. Эти его метания напоминали мне пловца, что вдыхает воздуха, каждый раз перед нырком на глубину.
— …или может того кто это сделал? — Я смотрела на него, получая искреннее удовольствие от разговора. Душа моя, дух коллекционерки. Любила собирать редких лошадей, лучших собак с родословной в тридцать листов, и загадки. Одна из таких сидела передо мной, и не стоила мне пока ни монеты. Но это пока.
— Возможно, — ответил он с неохотой. Не хочет признавать. Но занервничал, меня просто так не обманешь.
— Этот человек опасен? — я чувствовала прямо таки охотничий азарт. Только в отличие от Бриссы, двуногая дичь нравилась мне больше.
— Очень опасен, — ответил он серьезно, вновь встретившись со мной взглядом. — Он уничтожит меня, если встретит. Потому мне нужно место, чтобы тихо отсидеться и прийти в себя.
— Тебе нужно покровительство, — догадалась я. — Вот почему ты сразу переменил свое решение, узнав в чьем доме находишься.
— Можно сказать и так, — увернулся он, добавив мне пищи для размышлений.
— Хорошо. На сегодня хватит, — я встала и привычным жестом одернула сюртук. — И напоминаю, что кража в Ливандии карается отсечением правой руки. Так что постарайся воздержаться, пока находишься здесь.
— Значит придется вернуть столовое серебро, которое я уже успел стянуть и спрятать под одеялом — он посмотрел на меня хмуро — Жаль. — Надо же, пошутил. Но как то неприязненно, подозрение в краже его уязвило. Может и впрямь из знатных? Или из военных, с моральным кодексом? Предположения, сколько же их теперь!
— Решено. Так и быть, Астор… — Я встала и взяла бутыль, «позабыв» его фамилию и демонстративно прочитала ее с этикетки — Армазов. Даю тебе две недели. Покажешь себя полезным — оставлю на более долгий срок. Нарушишь наше соглашение, лично выпорю на конюшне, да так, что твоя предыдущая встреча с кнутом, покажется легким заигрыванием. — конечно же пустые угрозы. Я ни разу в жизни не поднимала руки с кнутом, ни на лошадь ни на человека. Но мне хотелось выглядеть пред ним суровой и жестокой госпожой, вместо не видавшей жизни толком, сопливой девчонки.
— Благодарю за спасение, и кров, — сдержанно улыбнулся он, насколько позволяли раны. — Я честен с Вами. Надеюсь ответите мне тем же.
— Разделяю твою надежду, — хмыкнула я и подошла к двери — Но для начала извинись перед Ивикой. Я не приемлю когда оскорбляют моих слуг. И портят моё имущество.
— Учту — склонил голову он.
В коридоре меня ждали Юл и Ивика. Разумеется подслушивали. Но сделали вид, что стояли в отдалении и честно ожидали свою госпожу.
Ну-ну. Я подозвала их, и выдала несколько распоряжений. В том числе. принести все вещи найденные с Астором, ко мне в кабинет, и держать рот на замке. Матушка пока в отъезде. А потом что нибудь придумаю. Только сплетни от слуг спокойно могут дойти и до самой столицы.
Юлу приказала глаз не спускать с моего «гостя», и регулярно отчитываться обо всем, что тот делает, вплоть до частоты посещения уборной. Юноша краснел в пол, головы не поднимал, и как только я с ним закончила, поспешил вернутся к больному. Надо же какой впечатлительный. Как нибудь его поцелую, чтоб на реакцию посмотреть.
— Подпортите мне мальчика, госпожа, — неодобрительно цокнула языком Ивика, глядя ему вслед.
— Чем это? — хмыкнула я весело.
— Влюбится он в вас, как мне потом женить парня? А он сирота, без матери. Мозги вправить некому…
— Вот ты, Ивика, и вправь, — я похлопала врачевательницу по круглому белому плечу и ушла.
В следующий раз я увидела Астора глубоко за полночь. Собрание с баронессами Ливандии знатно меня вымотало. От цифр кружилась голова. Торговля, засев полей, отстройка храмов. Все это требовалось согласовать, распределить, подтвердить печатью, ещё и приструнить дворянок, каждая из которых старалась урвать кусок пожирнее для своего удела. Матери достаточно лишь взгляда, чтобы эти женщины замолкли и смотрели на нее с благоговением. Меня же заносчивые старухи не ставили ни во что.
Да, день когда матушка оставит свои дела на меня должен был наступить, но не так же резко! И без малейшего предупреждения на то. Прошла целая неделя, а от неё ни весточки. Слишком это было не похоже на великую кгягиню Левицкую и начинало вызывать беспокойство.
Поместье встретило меня темным садом с звоном цикад, открытыми окнами и погруженным в сон домом. Решив не тревожить лишний раз слуг, я поднялась с черного хода, одновременно размышляя о том, что стоит написать письмо отцу. Именно ему. И спросить отчего от матушки нет вестей. Если написать напрямую — она забеспокоится что я не справилась и тотчас примчится. А учитывая белобрысую находку, мне бы этого не хотелось.
Ноги сами понесли меня в небольшую комнатку за кухней отведённую Астору. Перед сном хотелось провести время с новой игрушкой и разгрузить голову. Я совершенно не задумывалась о том каково ему, в чужом доме после пережитого. Он был тогда для меня лишь ещё одним развлечением, которое радует новизной, и быстро забудется как только перестанет радовать.
Дверь была заперта на ключ изнутри. Но я знала как ее отпереть. Учитывая, что замок в нее поставили ещё до рождения моей бабушки, был он разболтан. Хватало с силой дернуть за ручку и дверь распахнулась, полоса лунного света мазнула по моим сапогам.
Дыхание двоих. Я прошла мимо спящего Юла на кушетке, восхитившись его усердием. Спать в комнате гостя я его не принуждала, но похоже он воспринял мой приказ всерьез и действительно не спускал с Астора глаз ни на секунду.
«Ох и влетит мне за это от Ивики» — подумалось мне. Разумеется врачевательница никогда не посмела бы укорить меня напрямую, но читать длинные и пространные нотации ей ничто не мешало.
Я накрыла спящего Юла покрывалом и он забавно поморщился во сне, бормоча себе под нос.
Главный экспонат лежал на кровати, с головой укутавшись в одеяло. Снаружи была видна лишь рука которую он перекинул через подушку и пряди светлых волос.
Я тихо села на край кровати, задумавшись будить его или нет. Протянула руку в внезапном порыве коснуться его необычных волос. Всё таки все кто меня окружал с самого детства были или темными или рыжими. Беловолосого я увидела впервые. Даже в столице мне такие не встречались. Как и ожидалось волосы на ощупь были как самые нежные пёрышки, но моё запястье крепко перехватила сильная рука.
— Ариана? — спросил он вполголоса, а я приложила палец к губам и кивнула в сторону Юла.
— Чем обязан? — строго поинтересовался он, выбираясь из под одеяла наполовину. Голос настороженный, бодрый. Он был одет совсем не для сна. Простая рубашка, виднелся край кушака. Я стянула с него одеяло подтвердив свою догадку.
— Пришла проверить как поживает мой гость, а он похоже собирается сбежать. Либо соврал что смыслит в этикете. Спать в штанах и сапогах так себе привычка. — Астор потянул одеяло обратно, но я не дала.
— Здесь холодно. — сухо произнес он, и сам явно понимая как глупо это прозвучало.
— Тебя согреть? — зло спросила я. Разозлилась что моей добротой воспользовались и игрушка явно планирует побег. Ещё и в отданной ему одежде слуги дома Левицких. Я поставила колено на кровать, не отпуская край одеяла. Астор сдался и отдал его. Даже в темноте было видно что на лице у него — холодная решимость.
— Похоже я ошибся в Вас. Ну что ж. Если это необходимо и после Вы оставите меня в покое… — Он начал расстёгивать высокий ворот рубашки. Я застыла зачарованная его красивыми руками и борьбой тонких пальцев с упрямыми петельками застёжек.
— Стой, стой — я поймала его ладонь, горячую как у больного лихорадкой. Не удивительно — лежать в выходной одежде в натопленной теплой комнате да еще и под одеялом. — Неужто ты думаешь что княжна Левицкая опустится до бродяги да еще и при своем слуге? Не слишком ли ты высокого мнения о себе, Астор?
— Тогда чего вы хотите от меня, зачем пришли? — хмуро спросил он, взгляд в сторону. Его рука нервно подрагивала. В голосе мелькнула уязвленность отказом? Любопытно Не смотря на следы кнута он был хорош и нравился мне безусловно. Но во-первых меня бы унизило склонять мужчину к близости шантажом, а во-вторых зная себя, так я быстрее потеряла бы к нему интерес. Его неприступность распаляла гораздо больше. В Империи нет никого выше нашего положения. Кроме императорский семьи разумеется. Он же смел вести себя надменно со мной. Недопустимо но забавно Следовало за это наказать.
— Хотела проведать вас как радушная хозяйка. И даже подумать не могла, что мой гость собирается вот так покинуть меня. — Я потянула его к себе за запястье. Он застыл соляной статуей, не сводя с меня своих змеиных глаз. Светло-серые, почти белесые. Полоса лунного света из окна давала хорошо видеть его лицо и то как он…растерян? Я коснулась его ладонью своей щеки. Астор вздрогнул. Взгляд его из надменного, стал…испуганным?
— Вот так новость. Предложивший себя так нагло, юноша, впервые коснулся женщины, или я не права? — уточнила я, не сводя с него испытующего взора. На этот раз он быстро проиграл дуэль отведя взгляд в сторону. Астор промолчал. Выше меня на голову, широкие плечи, стройное, но развитое физически тело. Мужская сила по своей природе велика. Но уязвима. Ответ был очевиден — мой гость из благородных. С хорошим воспитанием. Так отчего же он так сказал? Предложил, хотя я не просила и сразу отмела его подозрения в любом своем телесном интересе к нему? Я отпустила его запястье, и он тут же его одернул словно обожжённое. Во взгляде его теперь плескалась ярость.
— В Вас нет понимания. — Вполголоса произнес он. И снова по спине прошелся холодок узнавания. Даже в голосе его, манере говорить мне мерещились знакомые нотки. Но откуда?!
— Так поясни — милостиво предложила я, не предпринимая попыток коснуться его снова.
— Я обязан выжить — снова этот взгляд. Раненого зверя загнанного в угол. — Любой ценой.
— Даже ценой мужской чести? — усмехнулась я — а я то думала что сын дворянки, которым вы без сомнения являетесь, скорее умрёт чем рискнет ею. Тем более покупая мое покровительство которое итак было дано.
— Если бы это касалось только меня — да. — он снова смотрел на меня. Любой юноша на его месте сгорел бы уже от стыда. До чего интересный человек!
— Хмм, могу ли я предположить что ты пытаешься защитить возлюбленную? — поинтересовалась я во внезапной догадке. Да, то что с ним произошло жестоко, но вполне возможно что его проучила родительница за ветренное проведение. И встречи с женщиной не будучи с ней обрученным.
— Нет. — отрезал он и через паузу добавил, запнувшись. — Ваша светлость…первая. Так близко. — Надо же, он смущаться умеет? Какая прелесть. Я то думала его и вовсе ничем не пронять.
— Тогда почему? — Юл зашевелился и мы синхронно замерли, как пойманные на горячем любовники. Ученик лекарки перевернулся на другой бок, натянул одеяло по уши и мирно засопел. Астор выдохнул
— От слуг я услышал…вы добры и благородны, но не упустите ни одного красивого юноши рядом с Вами. И предпочел чтобы это случилось на моих условиях — и снова взгляд напрямую.
— А с чего ты решил что я считаю тебя красивым? — уточнила я.
— Это не так? — Он опустил взгляд и…улыбнулся! Впервые за весь разговор! Ну конечно же, загнал княжну в угол, повод для радости. Каков хитрец! Я раздраженно фыркнула. Лгать было ниже моего достоинства но и его без того раздутое самолюбие я поощрять была не намерена. Интересно, это получается Юл про меня сплетни распускает? На Ивику точно не похоже. Ох и получит он от меня за такие разговоры!
— Не стану отрицать — ответила я и подобралась к нему ближе. Этой постели второй человек в сапогах точно уж не повредит. Астор отшатнулся но я успела поймать его за подбородок, подтягивания к себе. Разумеется он мог бы вырваться учитывая нашу разницу в физической силе. Но не стал. Покорился моему желанию и наклонился ближе. Даже в полутьме я видела как нервно пульсирует жилка у него на шее. — Но твоя дерзость портит твою красоту значительно больше шрамов — Я оттолкнула его кончиками пальцев, демонстрируя свое пренебрежение. — К тому же ты оскорбил меня предположением что я склоняю юнош к близости насильно — В голосе моем была лишь холодная ярость. — Любой переступивший порог этого дома мечтает о моей благосклонности. А не воспринимает ее как досадную повинность — Слова хлестали похуже пощечин, и Астор дергался от каждого последующего, виновато опустив голову. Надо же, совесть проснулась? Да неужели.
— Я был не прав — тихо произнес он, когда я закончила свою пламенную речь.
— Вот как?
— Думаю… — он поднял на меня глаза и сердце моего сжалось от той глубокой печали что плескалась в них. Безграничная боль. Я хотела добавить ещё, но этот взгляд прервал меня на полуслове — мне следует извинится перед вами, госпожа Ариана.
— Простых слов недостаточно. Будь вы женщиной, за подозрения в подобном злодеянии я бы вызвала вас на дуэль — сухо произнесла я — на колени! — Его узкие миндалевидные глаза с легкой хитринкой в разрезе, расширились. Он коснулся груди, по видимому вспомнил о своих ранах.
Но я была жестока и неминуема в своей ярости.
— Тебе хватило сил одеться в дорожное. Значит и это выполнить ты сумеешь. — он сжал кулаки, руки его дрожали, взгляд в свои колени.
— Я жду, Астор. — Коротко произнесла я, следя за его реакцией. Снова взгляд на меня. Он злится? Разочарован? Совершенно непроницаем. Очень медленно он отложил в сторону одеяло. Так же медленно спустился с кровати вниз, сжимая губы и резко выдыхая после каждого движения. Все же мне стало жаль его. Такие раны…но я не имела права перед самой собой отменять этот приказ. Хоть и сочувствие наконец коснулось моей души, полной эгоизма и бессердечности.
Он плавно опустился на пол подле меня. Положил ладони на колени и опустил голову.
— Я приношу извинения за оскорбление её Высочества. — он резко задрал подбородок и безо всякого сомнения в его лице читалось «Довольны, княжна? Заставили раненого стоять на коленях. Горды собой?» Губы плотно стиснуты.
— Ты прощен. Но больше подобного не потерплю. — Я решила что пора смягчить голос. В конце концов неизвестно ещё чей это бастард. — Вставай — я подала ему ладонь, но он не принял помощь. Встал сам, пошатываясь, сел на край кровати.
Повисло неловкое молчание. Я поступила по женски решительно и первой разорвала его.
— Может обьяснишься к чему ты спишь в одежде?
— Я решил быть готовым. — тихо произнес он — к тому, что милосердие княжны может закончиться в любой момент. Но теперь я верю.
— Во что? — удивилась я
— Вы сможете меня защитить — он улыбнулся, и откинул за ухо прядь упавшую на лицо. А потом посмотрел на меня тем самым пронзительным взглядом, от которого холодело между лопаток. — теперь я вижу что не так то легко Вами управлять, госпожа.
— Ах вот как! — жалость улетучилась. В его глазах читалось даже…озорство? После такого унижения?! Да кто он такой и что о себе возомнил?! Я вскочила с кровати и пошла к выходу, чувствуя что выхожу из себя и не хочу чтобы этот дерзкий оборванец это заметил. Когда я протянула руку чтобы толкнуть дверь, меня остановил голос Астора.
— Я был не совсем честен с Вами, княжна. — Любопытство. Единственный порок что имел надо мной безграничную власть. Я не справилась с искушением и обернулась.
— Да, вы первая женщина которую тронул я — он смотрел на свою ладонь так, будто касание на ней отпечаталось — Но не первая, что коснулась меня — Он глянул на меня со спокойным достоинством. — Кнутом. Если это можно считать. Другая женщина сделала это со мной. — Багровые полосы особенно ярко выделялись на его белом лице.
— Благодарю за подсказку. — сухо ответила я, всё ещё злясь.
— С этого момента я буду служить вам искренне, моя госпожа. — Он улыбнулся настолько, насколько давали ссадины — Ведь даже ей не удалось поставить меня на колени.
Я закрыла за собой дверь и встала, прислонившись к ней спиной. Сердце билось, кровь прилила к щекам.
«Что ему нужно от меня?!»
Не отпускало ощущение что я пригрела на груди ядовитую змею. Белую словно соль, с серыми, равнодушными глазами.
Утро встретило меня отчетом Ивики и Юла. Оба этих письма аккуратно сложенные, ждали меня в кабинете придавленные пресс-папье.
К тому же вчера я приказала доставить ко мне одежду Астора, так что коробка с его старыми вещами тоже была тут, от нее несло затхлостью и кровью.
Начать я решила именно с неё, чтобы побыстрее выкинуть. В открытое окно чирикали птицы, небо без единого облака, дует легкий свежий ветерок с гор, идеальная погода чтобы понежиться в теплой постели подольше и надышаться свежей весной.
Вместо этого, а я вскочила ни свет ни заря лишь бы поскорее открыть секрет — кто же мой гость?
Итак, я больше всего надеялась именно на костюм. Одежда — лицо человека. А в знатных кругах это почти вторая кожа, что даёт окружающим информацию о том кто ты, к какому кругу знати принадлежишь, кто твоя мать, жена, сестра или покровительница.
В моем распоряжении оказались — рубашка с кружевными воротом и рукавами, корсажный жилет, он же широкий пояс из серого шелка, что надевался на талию и подчеркивал мужскую стройность, украшенный золотыми пуговицами, серые бриджи с высокой талией, и мягкие ботинки из ткани. По типу тех что дворяне обычно носили дома, перед тем как отправиться ко сну. Без твердой подошвы. Еще имелось исподнее, но в таком неприглядном виде, что я побрезговала к нему касаться. Ах да. Ещё плащ. Толстая, грубая ткань. Совсем не вязался с другими вещами, поэтому я его пока оставила в коробке.
Я села в кресло и разложив вещи на столе перед собой начала умозаключения.
Рубашка. Тонкий сатин. Слишком простая для выходного наряда, но ткань тончайшая и легкая. Дорогая. Кружево изящное. Или семья Астора безумно расточительна, что позволяет ему носить такие вещи дома, или он переодевался и ему помешали. Ботинки очевидно намекали на то что он уже собирался ко сну. Бриджи тоже не похожи на выходные, простая, мягкая ткань. Почему то в голову полезли не самые благонравные мысли. Я поняла что совсем не против была бы увидеть Астора в таком дворянском и при этом расслабленном одеянии. Вспомнив про него и то как я ночью обнаружила его одетым, мне подумалась одна вещь — наблюдение. На нем был пояс, но не было кушака. Хотя сначала мужчины Лерна всегда надевают пояс, а поверх него накатывает кушак.
То что его нет — сбивало с толку. Может напротив, он одевался в спешке и у него не хватило времени намотать кушак? Тогда зачем ему пояс? Отчего то сразу представилось как Астор удирает от мужа любовницы, используя кушак как верёвку чтобы спуститься из окна.
Вот только у «дамы сердца» юноши был своеобразный вкус на «любовные игрища». Учитывая то, что рубашка вся была в крови и прорехах от ударов кнутом. Бриджи в грязи, земле и с зелёными травяными следами на коленях. А на ботинках корки из грязи и дыры. Всё же они не были приспособлены для ходьбы по земле.
И последнее — никаких фабричных меток или гербов швейной мастерской, что я так надеялась найти. Либо Астор или кто-то из его семьи увлекается шитьём, либо. хотя даже портные работающие на господ оставляют свои метки. Я ещё раз пересмотрела всё — никаких следов. Хотя сшито очень аккуратно и качественно. Сама от такого хорошего мастера одежду бы носила. Не очень разбираясь в ремесле, я хорошо умела определять цену. И вещи эти были дороги и добротны.
Плащ же напротив оказался странным. Слишком тяжёлый. Такой будет впитывать воду и грязь. Ни прорезей под рукава, ни капюшона. По сути это был кусок ткани с веревкой и петлями на ней. Эта деталь показалась смутно знакомой. Я сняла обувь и забралась на кожаное кресло, а с него — на высокий подоконник. Роста как раз хватило чтобы дотянуться до карниза, стоя на носочках.
Да, в точку. Очень похожие петли были на этой темно-зеленой портьере. Да и ткань тоже тяжелая. Как раз. Только кому пришло в голову вешать на окна черные плотные шторы. Неужто траур? И зачем Астор кутался в портьеру? Загадка.
В дверь постучали.
— Входи — ответила я, спрыгивая с подоконника на пол. Мои волосы, чернее черного, взлетели и хлестнули по плечами.
Утренним посетителем оказалась служанка. Она принесла завтрак на подносе, и письмо от Бриссы. Та звала меня в гости, чтобы поделиться новостями. Конкретики в письме не было, но я итак собиралась ее проведать. Так что планов моих это не нарушило. Я приказала служанке выбросить вещи Астора в помойную яму, и тщательно отмыть от них стол. Поднос служанка поставила на кофейный столик у стены и позвала из коридора рабочего-мужчину для уборки. Перехватив с подноса тост, а со стола отчеты, я отправилась в сторону комнаты Астора.
Первым прочла отчёт Ивики. Перечислены все раны Астора. Лицо, шея, грудь, больше всего досталось спине и лодыжкам. Кольнуло отчего то неприятное чувство что Ивика видела моего гостя обнаженным. Но я тут же от него отмахнулась. Во-первых Ивика врач. Во-вторых осмотр мужчин проводит Юл, а она лишь командует. А в третьих я не имела на Астора абсолютно никакого права.
Мое отношение к нему граничило между интересом и подозрениями в том, что парень может быть опасен. В любом случае если и держать в доме змею — то в вольере и с хорошим присмотром.
Второй отчёт оказался поинтереснее. Мой гость расспрашивал обо мне и моей семье. И судя по комментариям Юла, действительно много знал о нас и других дворянах. Особенно его заинтересовала моя тётка. О ней он спросил дважды.
Юл оказался в каких-то моментах даже наблюдательнее меня — отметил говор гостя. Я вчера не обратила на это внимание, но ученик лекарки был прав. Лернийский язык, он же дикая смесь из нескольких языков провинций, стал общегосударственным всего двадцать лет назад. Соответственно жители каждой из провинций коверкали его на свой манер, разговаривая с акцентом или вставляя характерные словечки. Но речь Астора была чистой, без намеков на акцент или искажения. Ну не держали же его безвылазно в башне, как принца из старой сказки? Может дело в талантливом гувернере? Загадки, загадки, кто же ты такой…
Я разделалась с тостом в три укуса. Отчёты швырнула в камин, по дороге на второй этаж. Слуги шептались за моей спиной, но затихали как только я проходила мимо. Ну разумеется, они обсуждают нового фаворита княжны. Хмм, а ведь со стороны это кажется даже романтичным…да и матушка разозлиться на очередного моего любовника гораздо меньше, чем если узнает о нашей странной игре в загадки. Так что… нужно подогреть эти слухи.
— Риза. — Проходящая мимо служанка прервала обычный поклон вежливости своей хозяйке и посмотрела на меня вопросительно.
— Принеси из моей шкатулки жемчужную брошь. — служанка явно удивилась, но понимающе улыбнулась
— Я могу поздравить её Высочество с новым приобретением? — всё совершенно очевидно, женщины дарили броши мужчинам после первой ночи любви. А то что брошь именно жемчужная, а не с драгоценным камнем — указует на низкий статус любовника.
— Поменьше распускай сплетни о том, в чем ничего не смыслишь — . С напускным презрением произнесла я. Улыбка служанки стала неискренней. Ну все, теперь Риза из одного чувства уязвленности расскажет про то, что Астор мой любовник. Ещё и в красках.
«Вами не так то легко управлять» — вспомнились вчерашние слова Астора. Любым человеком управлять не сложно. Главное знать за какие ниточки дергать. И каковы твои, Астор?
Из комнаты гостя вышла Ивика и поклонилась мне.
— Я читала твой отчёт. Что в целом по состоянию моей находки?
— Он был сильно истощен, но поправляется быстро. Вы вовремя нашли его, госпожа. Раны не успели загноится. Я бы посоветовала ему провести в постели ещё пару дней. Тот кто бил его, хорошо управлялся с кнутом. Похоже целью было нанести уродство и унижения, а не подорвать здоровье. — Я призадумалась над словами Ивики. При правильно поставленной руке и хорошим кнутом можно ломать кости и разрывать органы. Это страшное оружие, даже если его владелица не очень сильна телесно. Что же связывало Астора и ту женщину?
— Хорошо, иди. — Я задумалась над её словами. Если парень не так уж и болен, то скоро приступит к своим обязанностям секретаря. И его необычный цвет волос привлечёт много ненужного внимания — Ивика?
— Да, госпожа?
— Возьми на кухне шафран и завари его кипятком в бадье. А потом принеси её в комнату Астора. Только так, чтобы никто не видел, поняла?
— Что вы задумали, юная леди? — поинтересовалась лекарка с улыбкой — Опять хотите втянуть меня в шалость? А я то думала переросли уже. Итак вам подыгрываю с этим юношей, во что ещё вы меня впутаете?
— Никогда не поздно вершить озорные дела, моя милая Ивика — Улыбнулась я — Не беспокойся. Матушка ничего не узнает. А даже если правда и вскроется, я возьму всё на себя, обещаю.
— Ваши бы слова, да богине в уши. — вздохнула обреченно эта милая женщина, которая вечно защищала меня перед матушкой. Я в детстве много и часто болела, оттого Ивика воспринимала меня так сердечно
Что не удивительно, учитывая сколько бессонных ночей она провела над моей детской кроваткой. Конечно же она сделает всё как я скажу.
Я просияла
— Благодарю, Ивика. Если встретишь камердинес, скажи чтобы ждала меня в кабинете через час. — лекарка кивнула и отправилась в сторону кухни. В ней я была уверена. А вот в её племяннике — нет. Юла стоило хорошенько припугнуть. Ещё и наказать за распускание сплетен.
Юл как почувствовал что я иду по его душу, потому что вскочил как ошпаренный как только я открыла дверь в комнату Астора.
— Ва-аше Высо-очество!
— склонил голову. Чуял видимо мой полный кровожадности взгляд.
— Доброе утро — Астор сдержанно улыбнулся мне и отложил книгу. Шрамы на его лице больше не кровили. Но чем дольше я смотрела на него, тем меньше замечала их. — Госпожа так любит это место — Он обвел взглядом комнату — Так часто навещает его… — Насмешливая улыбка. Я глубоко вдохнула и выдохнула.
— Я пришла за Юлом.
— Да? Жаль. Был рад вас увидеть. Снова- Серые глаза лучаться доброжелательностью. Я сделала вид что не заметила шпильки в его словах и указала Юлу на выход. Тот покраснел и пошел маленькими шагами, словно пытаясь отсрочить казнь.
— Шустрее — скомандовала я.
— Буду ждать Вас, княжна — Светловолосый вернулся к чтению.
— Ты что творишь! — Вытащив Юла за рукав в коридор, я толкнула парня к стене. Он выглядел испуганным и растерянным
— Что я сдела-ал?! Простите госпожа! Я напу-утал с отчётом??! — он попытался бухнутся передо мной на колени но я поймала его за шейный платок и потянула к себе.
— С отчётом всё прекрасно. Ты меня удивил. С хорошей стороны. — судя по потемневшим глазам юноши я окончательно его запутала. Ругаю и хвалю одновременно. Его темно-каштановые волосы растрепались, в голубых глазах — недоумение а веснушки стали только ярче на побледневшем лице.
— Но кое-кто распускает сплетни, что в этом доме бродит хищница, что нападает на невинных юнош — Я прижалась к нему и Юл перестал заикаться. Потому что потерял дар речи и смотрел на меня с глубоким ужасом. — Хватает их в свои когти… — я выдернула край его рубашки из под кушака и провела ладонью по его животу и груди. Юл покраснел и тяжело дышал, наблюдая за моей рукой так, будто это была ядовитая змея. — и не выпускает… — через ворот я схватила его за горло, грозно нависая над ним, пользуясь тем, что у бедняги похоже отказали ноги и он начал медленно но верно сползать по стене вниз, отдав мне преимущество в росте. — Пока не погубит до конца! — драматично закончила я. Юла била мелкая дрожь, он схватился за мои пальцы, хрипя. Разумеется я его не душила, так, держала слегка. Но похоже у него во-первых разыгралось воображение, как у довольно чувствительного молодого человека, ну а во вторых задыхался он скорее от чувств. Чем от недостатка кислорода.
— Я не…не…не…го-ово-орил та-акого!
— судорожно заикаясь произнес он. Я картинно подняла бровь, извлекая ладонь из под кружев его рубашки.
— Да-а? И что же ты тогда сказал Астору про меня? — ответом мне был испуганный взгляд ягненка перед ножом мясника. — Если ты честно расскажешь, то я тебя прощу — улыбнулась я. Такой встряски ему точно хватит надолго. Доводить беднягу я не планировала. Ивика мне этого не простит. Так, припугнуть только.
Глаза бездонные, наполненные влагой и сожалением. Он внезапно совершил необъяснимое — обнял меня за талию и захныкал совсем как маленький.
— Я…я не хоте-ел оби-идеть го-оспо-ожу…
— Так, успокойся, соберись, вдохни воздуха и скажи нормально — я отлепила Юла от своей груди в белоснежной манишке. Ещё не хватало подпортить влагой шелк. Да и прижиматься к женщине так — верх нахальства. Тем более к своей госпоже. Он похоже и сам понял что сделал, и сполз на пол. Похоже он решил, что теперь то я его точно казню.
— Спокоойно. Давай. Ты сможешь. — я постаралась по максимуму сбавить кровожадность в лице и голосе. Он же так не только заикаться больше станет. Он и вовсе говорить разучится! Дрожащими пальцами Юл вытащил из нагрудного кармана платок и вытер лицо. Откинул назад влажные от слез волосы и отвел взгляд.
— Ваше. Высо…
— Сократим эту часть — подбодрила я, зная что ему тяжко даются при волнении длинные слова.
— Я сове-ершил зло-ой поступо-ок — Он вздохнул — Ваше…Выс…
— Да да, пропустим это — он тяжело выдохнул — Вы смотре-ели на этого челове-ека…так…что я решил…
— Решил что я возьму его к себе в фавориты?
— Да! Я следил за ним! Вчера, сегодня, даже ночью! — действительно, вид у Юла был невыспавшийся. Темные круги под глазами, отчего их цвет казался только ярче.
— Ночью значит? — я оскалилась, он смотрел на меня с тревогой — Подслушивал наш разговор?!
— Юноша нахмурился. Отчаяние, вызов, на этот раз он смог выдержать мой взгляд.
— Вы можете наказать! Меня! Но этот человек опасен! Я не имел права дать ему…что-то сделать с Вами!
— Хмм. Ну что ж. Сочтем это за смягчающее обстоятельство твоего преступления. Тебе не понравился Астор и ты решил наговорить ему гадостей, чтобы он боялся меня?
— Я не говорил. Плохого. — Теперь отвел взгляд. Лицо и уши порозовели — мужчины любят княжну. Восхищены ей. Княжна добрая. Красивая. Умная. Я сказал правду.
— Ага, спасаешь свою шкуру лестью — фыркнула я — не ожидала от столь юного создания такого взрослого коварства. — опять взгляд бездонных голубых глаз, полных слез и раскаяния. — Ладно, ладно, ты прощен. Но помни — ещё одна сплетня обо мне и ты — Я потрепала его по волосам — лишишься этой очаровательной головы. — Разумеется это была пустая угроза. Лерн — прогрессивная империя, крепостное право отменено и такие конфликты решал суд. Ни одной дворянке не сошло бы с рук убийство слуги без основательной на то причины.
Но Юлу было всего шестнадцать и он верил безоговорочно чужим словам. Особенно моим.
— Спасибо! Моя госпожа!
Взгляд испуганного ягненочка не мог пройти мимо моего сердца.
— Почему ты считаешь его злым? — уточнила я, прежде чем принимать благодарности оттого что оставила его в живых.
— В нем… — Юл запнулся — ничего нет. Вначале я жалел его, но он даже не вздрогнул когда ему меняли повязки. Бездушный. Будто мы все вокруг только мухи. Не-недостойные. Он ждёт. Точно ждёт, чего — не знаю. А мы просто помеха.
— Да, соглашусь. Есть в этом человеке что-то такое. Неприятное — хмыкнула я. Юл счастливо улыбнулся.
— Рад, что он не за-адурил голову го-оспоже. Я бо-оялся что это произойдет.
— Как видишь. Твоя госпожа умней подобрашки с дороги — Я улыбнулась, Юл встал, опираясь о стену, заправил рубашку, смутившись ещё больше прежнего.
— Моя… Высочество очень умна и добра. Ко всем. И злым тоже — вздохнул Юл.
— Тогда быстро уходи отсюда. Пока я добра к тебе — немного строгости в голосе, и племянник лекарки скрылся из виду. На полу остался лежать брошенным его платок. Я подобрала его и сунула в карман как трофей.
Пришло время очередной беседы с Астором.
— Он мне не нравится. — Этой фразой меня встретил Астор, стоило мне только переступить порог. Юноша отложил книгу и я заметила, что судя по закладке он ее почти прочел. Всего за несколько часов? Удивительно.
— Уровень твоей воспитанности? — улыбнулась я — С этим соглашусь.
— Нет. Этот парень. Юл.
— Надо же, ты не поверишь, но это чувство взаимно. Всего один день, а ты уже настроил против себя моих слуг. Как бы следующий не кончился поркой на конюшне — ласковым тоном произнесла я. Этому человеку больше не удастся выбить у меня землю из под ног.
— А вы жестоки — Астор наклонил голову, глядя на меня с любопытством.
— Конечно — усмехнулась я и села на кушетку. Она как раз была ровно напротив его кровати.
— Я надеялся разжалобить вас, но теперь вижу — это не сработает. — какая прелесть. Он прямо говорит что собирался манипулировать моим сочувствием. Какая удивительная честность!
— Как жаль. Ты видно расстроен? — я зеркалила его надменное выражение лица, добавив от себя свою фирменную, чарующую улыбку.
— Напротив — Очаровательности улыбки Астора сильно мешали шрамы, было видно что он пытается усмехнутся через боль, чтобы ответить любезностью на любезность — я очень рад этому. Пока вы меня не разочаровываете, княжна.
— Я буду хранить эту похвалу в самом потаенном уголке своего сердца — театрально произнесла я.
— Туше * — ответил он, опуская светлые ресницы. — Судя по вашей решительности сегодня, вы уже разгадали кто я такой? — Он посмотрел на меня очень внимательно. И на долю мгновения в его холодном лице мне почудилась тревога. Показалось. Он явно не из тех что показывает свои чувства.
— Мне нужна ещё пара уточняющих вопросов.
— Хорошо. Я готов ответить на любые вопросы. — он смотрел на меня с вниманием прилежного ученика — только «да» или «нет». Как и было?
— Конечно. Я не отказываюсь от своих слов. — кажется он немного расслабился. По крайней мере я заметила как плечи его чуть опустились, будто до этого он сидел в сильном напряжении. — Только для начала…оголите свою ногу, сударь. — Я посмотрела на него м достаточной долей высокомерия, чтобы он понял — я не шучу.
— Разве ее Высочество не старались ночью развеять слухи? — наигранно удивился Астор. — вы передумали, и теперь хотите их подтвердить?
— Ты не умрешь от демонстрации ступни — Хмыкнула я — это вопрос не похоти. А доверия. Или вы сомневаетесь в моей честности, Астор? — усмешка на усмешку. Честный обмен.
— Боюсь лицезрение моих ног не принесет вам должного удовольствия — Астор посмотрел в окно, с таким видом что дуб за ним — самое интересное зрелище в его жизни.
— Мне совершенно безразлично состояние ваших ног — Я даже не думала что он будет упрямиться в такой мелочи. Конечно для молодого и неженатого юноши знатных кровей демонстрировать свое тело было большим позором. Но я отступать не собиралась. — Немедленно, Астор.
— И снова мне сложно вам отказать — вздохнул он, как будто вообще имел право отказывать. — Княжне угодна правая или левая?
— Любая — почти прорычала я, начиная вскипать.
— Хорошо. Как пожелаете, Ваше Высочество — одним резким движением он сдернул с себя одеяло, демонстрируя исподнее. И то, что кроме белья и рубашки для сна, он совершенно обнажен. Не смотря на раны, синяки и ступни на которых живого места не было, я не могла не оценить его тело. Изящные щиколотки, мускулистые ноги. Алебастровая кожа. За бесформенной рубахой не видно самого интересного, но и то что было открыто весьма впечатляло. Он всё ещё не смотрел на меня, только в окно. И его рука так сильно сжимала край одеяла, что казалось ткань вот — вот треснет. Как только я сказала «достаточно», он тут же укрылся обратно.
— Похоже вы во всём стремитесь быть первой — после недолгой паузы произнёс Астор, не глядя в мою сторону. Его голос немного дрогнул. Притворство или смущение? Готова поспорить — первое.
— Не прибедняйся. Тебя уже видела лекарка
— Врачи не считаются — наконец он посмотрел на меня — но я не обижен на вас. Тут есть и моя вина тоже. Вы ведь хотели проверить одет ли я?
— Верно — кивнула я
— Как я и говорил вам ночью — больше никаких подозрений. Как и вы я придерживаюсь своих слов. И остаюсь добровольно служить Вам, Ваше Высочество Ариана Левицкая. Пока это не начнет затруднять кого-нибудь из нас
— А начнет? — удивилась я
— Конечно. — без тени сомнения ответил он. Я напряглась. Но он безхитростно улыбнулся — я ведь уже не нравлюсь вашим слугам.
— Значит дело только в этом? — уточнила я с подозрением
— Нет — ответил он. «Серые глаза хитроумной змеи. Кто ты, Астор? Зачем ты тут? Я сама привезла тебя, но почему меня не отпускает чувство, будто я всего лишь шахматная фигура в чужой игре?»
— Но ты, разумеется не скажешь в чем? — спросила я, итак зная ответ. Он кивнул, подтвердив мои подозрения.
— Ладно. Вернёмся к нашему делу. Отвечай быстро и не задумываясь.
— Как будет угодно моей госпоже — Астор прижал ладонь к груди и опустил голову, всем своим видом демонстрируя покорность и желание услужить. «Он меня совсем за дуру держит?» Подумала я и стиснув зубы, начала допрос.
— Ты из знатной семьи?
— Да.
— Законнорожденный?
— Да. — я положила ногу на ногу, расслабляясь. Это сильно упростит мои поиски. Среди многочисленных бастардов я бы точно не угадала бы его и за год.
— Хорошо, следующий вопрос. Тот кто с тобой это сделал — из твоей семьи? — На лице Астора снова было это ранодушное выражение.
— Нет — уверенно ответил он. — Не совсем
Интересно. Круг всё равно сузился, но этого всё равно было мало.
— Сколько у тебя братьев и сестер? — на этот раз он задумался.
— Не знаю — наконец ответил он. Хотя логика в этом была. Если его мать — дворянка, он действительно может не знать ее непризнанных детей. Поэтому любые другие уточнения на тему его братьев и сестер изначально были обречены на провал. Ничего мне это не даст.
— Твои родители — иностранцы? — я решила подойти с другого угла.
Астор посмотрел на меня с растерянностью во взгляде. И это первый раз когда я видела у него такое выражение.
— Да и нет — наконец нашелся он. Теперь растерялась я.
— И что это значит?
— Я попытался ответить на ваш вопрос настолько честно, насколько это возможно — Астор сиял, явно гордясь своим ответом. Я скрипнула зубами. Учитывая то, что Империи и ему почти поровну лет, его ответ может значить всё что угодно.
— Твои родители рождены на нынешних территориях империи Лерн? — тут то ему не отвертеться.
— И да и нет — лучезарно улыбнулся Астор. И видимо перестарался. За улыбку была расплата в виде гримасы боли.
— Да ты издеваешься! — я почти вышла из себя, с силой вцепившись в подлокотник кушетки. Он вытер губы, закушенные от боли и посмотрел на меня вопросительно.
— Моей вины нет в том, что княжна задаёт такие общие вопросы.
— Я скормлю тебя собакам- выдохнула я, спуская пар угрозой.
— Вы можете — согласился Астор, совершенно не впечатленный — Но тогда нерешенная загадка будет мучить вас до конца жизни.
— Или заставлю тебя пройтись по поместью обнаженным… — Картины мести приносили мне моральное удовлетворение.
— Тогда до конца жизни вас будет мучить княгиня Левицкая. Вряд ли ей придется по вкусу такая забава дочери. — ни тени страха или смущения на лице. Сплошное самодовольство. Как же я хотела бы стереть с его лица это выражение! Но похоже был только один путь для этого — узнать кто он такой. Главное не давать этой змее сбить меня со следа.
— Ну раз вопрос был слишком общим, тогда так. Твоя мать — подданная империи Лерн?
— Ну… — он замялся, но увидев в моих глазах свою скорую и очень болезненную смерть, по видимому одумался — Можно сказать и так.
— Она лернийка?
— Да.
— А отец? — он обязан знать своего отца. Если он законный, значит рожден в браке.
— Нет. — ответил он с некоторым усилием. Как будто ему очень не хотелось выдавать эту информацию. И не удивительно — я сильно сократила круг поисков. Если конечно он не врёт.
— Он иностранец? — этот ответ оказался весьма ценным, поэтому я решила уточнить.
— Да.
— Замечательно — я сомкнула пальцы рук, глядя на Астора удовлетворённо. — Задача не кажется такой уж сложной.
— В Империи много дворян — пожал плечами Астор. — поиски могут затянутся.
— Я никуда и не спешу — улыбнулась я счастливо. Дворян то много, а вот мужья — иностранцы встречаются не так уж часто. Хотя даже если мне удастся сузить круг поисков до пары десятков семей, это всё равно слишком много.
— Значит княжна не уверена в своих силах. Жаль — вздохнул Астор
— Что ты имеешь в виду? — сощурилась я
— Перебирая всех дворян Лерна рано или поздно вы наткнетесь на мою семью. Это неизбежно.
— Ну да — пожала плечами я.
— И разве это — вызов достойный ее Высочества? — к чему это он клонит?
— Что ты имеешь в виду?
— Раз Ваше Высочество хочет, я с радостью буду отвечать на её вопросы столько времени, сколько ей понадобится — Он улыбался осторожнее, но с таким видимым удовольствием, будто служение мне — высочайшая награда. И кроме этого он ни в чем более не заинтересован. Что он вообще о себе навоображал, что так себя ведёт?? Он точно не сын женщины моего круга, потому что давным давно был бы мне представлен на балу. Ведь я самая завидная невеста Лерна как никак. Подвинуть меня может разве что моя же двоюродная сестра. Больше никто.
Если он не врёт и действительно дворянин, то либо он баронет, либо сын герцогини. Из тех, чьи поместья убыточны и финансовое положение не позволяет вывозить сыновей в высший свет. Ну на крайний случай он из семейства опальных дворян, но это проверить легче всего.
— Неделя. — озвучила я конкретный срок — Я узнаю кто ты за одну неделю. Этого достаточно? — Он призадумался
— Да, как раз хватит времени добраться до столицы и изучить архив родословных в библиотеке Императрицы. Вы же родственница правящей семьи, если я не ошибаюсь?
— Мой дальний родственник из герцогов Ливадии стал мужем цесаревны в том году. Об этом знают абсолютно все в Лерне и за его пределами. Удивлена в ваших сомнениях — усмехнулась я.
— Хотел сделать княжне приятное и напомнить об этом — его лицо выглядело дружелюбно, но от позы, сцепленных рук и напряжённых плеч так и сквозило холодом. — Такая большая удача для Ливандии. Вы многое сделали и многих подвинули, чтобы этого достигнуть, верно?
— Моя мать, и уж тем более я не участвовали в этом. Нашей славы итак достаточно.
— Но родство с Императрицей сделало вас ещё ярче в глазах общества — продолжил гнуть свою линию Астор.
— Я не понимаю, к чему вы ведёте? Неужто вы были отвергнуты цесаревной ради моего родственника? — Юноша посмотрел на меня как будто я сказала несусветную глупость и рассмеялся в ладонь.
— Это невозможно!. — Конечно у него нет шансов войти в круг высшей знати, что имеет право представлять своих детей цесаревне. Очевидно же.
— Нарушение правил, Астор. Ты отвечаешь только «да» или «нет» — поймала его я, торжествуя. Победа конечно мелкая, но приятная.
— Тогда нет, нет и ещё раз нет. — твердо ответил юноша. Весенний ветерок из окна легонько трепал его белокурые волосы. И я снова залюбовалась им. Пусть он и холодная рептилия, но безусловно, красивая. Этого не отнять. Та женщина что пыталась его изуродовать, явно просчиталась.
— Я вел к тому, что вам, как родственнице Императрицы будет просто достать ее разрешение посетить архив. Только и всего — прервал мое любование Астор.
— Знаешь что? — В голову мне пришла замечательная идея. Конечно не факт что у меня получилось бы, но скорее всего да. Даже в случае провала я ничего не теряю, верно?
— Я узнаю кто ты такой и без архива Императрицы. — это заявление стало для юноши неожиданностью. Он смотрел на меня с совершенно искренним удивлением. Такое не сыграть даже змее вроде него.
— Но как?!
— У меня свои секреты — гордо ответила я. Конечно это было не совсем так, без помощи семьи я не обойдусь, но семья то моя.
— То есть вы не расскажете. — Голос погрустнел — А, кажется понял. Воспользуетесь помощью своих приближенных к семье Императрицы родственников?
— Не угадал — торжествующе произнесла я — при всем моем бесконечном уважении к ее Величеству, как я и говорила, Ливандийские княгини сильны и сами по себе. Не вижу никакой нужды впутывать в это семью моей тетушки. Я и близким родственникам о тебе говорить не намерена.
— Как же вам тогда это удастся? — я купалась в лучах внимания юноши и его удивлении — А вот так. Это тайна. Не только у тебя она есть.
— Ну что ж — он поправил подушку за спиной. Видимо спина затекла сидеть в одной позе. Сколько мы тут уже болтаем? Я вспомнила про приказ для камердинес. Слуги заслуживают уважения. Не стоит заставлять ее долго ждать, только по своей прихоти. Ни одну дворянку не украсит такой поступок.
— Если Ваше Высочество так уверены в своих силах, я предлагаю поднять ставки
— И как же? — спросила я, не сдержав любопытство. Астор посмотрел на меня пытливо. И гадать не нужно — скажет сейчас какую нибудь пакость. Да так вежливо, что невозможно будет его в ней уличить.
— Если за неделю вы не узнаете кто я такой, то я сам скажу Вам.
— Внезапно. Решил лишить меня удовольствия? Или не веришь что смогу? — я прищурилась.
— Я не могу ответить односложно на этот вопрос — Астор не сводил с меня своего самого змеиного взгляда. Того, от которого холодало в комнате, даже если вовсю грел камин. — Вот моё предложение. Если за неделю, вы не угадаете кто я, то скажу вам сам. Не скрывая ничего. Отвечу на любые ваши вопросы. Но это не всё.
— И что же ещё? В чем подвох, мой бесконечно загадочный гость? — я подыграла его велеречивой манере говорить.
— Я расскажу эту тайну не просто так. Змеиные глаза, пронзительный взор. — Если вы не раскроете мою личность за семь дней, то станете моей женой, Ваше Высочество княжна Ариана Левицкая.
Ведь у мужа не может быть никаких секретов от жены.
Слезы текли по моим щекам. В грудине резало от боли, а я сама лежала на кушетке, закинув ногу на подлокотник и не могла придти в себя от хохота. Смех попросту не отпускал меня.
— Мужем? О Астор, как же давно я так не смеялась. Должна сказать, настолько рассмешить меня не удавалось ещё ни одному мужчине до тебя — признала я, обмахивая свое разгоряченное лицо.
— Рад, что вы наконец оценили мое общество по достоинству — Астор выглядел невозмутимым и ни капли не уязвленным тем, что я высмеяла его предложение. — Но я не шутил. И готов быть вашим мужем, если вы за неделю не узнаете кто я такой.
— Готов? — я снова задыхалась от смеха — Князья, графы и герцоги глотки друг другу перегрызть готовы, лишь бы иметь шанс произвести на меня впечатление. А ты хочешь получить не только одежду, лечение и кров, но и титул князя Левицкого? Вот так сразу? Подобрашка с дороги, которого я взяла в дом из мимолетной прихоти? — От смеха снова покатились слёзы. В дверь постучали. Я подошла и распахнула её. На меня настороженно смотрела Риза
— Ваше Высочество, прошу за дерзость. Я не решалась беспокоить вас. Но прошло столько времени и вы смеялись… — Бедная Риза. При всей ее легкой стервозности и любви к кляузам, она и впрямь заждалась за дверью. Видимо считала что мы заняты отнюдь не разговорами. И это хорошо. Значит подслушать ничего она не смогла. И только мой громкий смех во весь голос дал ей знак, что можно рискнуть зайти.
— Принесла? — служанка с поклоном подала мне жемчужную брошь. — Иди к камердинес, скажи что сегодня я отпускаю тебя раньше. У тебя больная мать, насколько мне известно?
— Госпожа очень внимательны — Поклон стал ниже и более искренним
— После обеда можешь ее проведать. Вернёшься завтра.
— Благодарю, Ваше Высочество! Вы очень добры! — Риза взглянула на меня такими характерными для ливандийки голубо-сиреневыми глазами. Род Ризы был дворянском, но обедневшим, в дальнем с нами родстве. И уже второе поколение они прислуживали Левицким за содержание. Человек из другой провинции мог принять нас за сестёр — высокий рост, черные длинные волосы. Различался только цвет глаз — ее были светлее. У меня же — темный фиолет. Королевский сливовый как его называли в высшем обществе те кто хотел мне польстить.
Вот только одна из нас служанка, а другая — госпожа.
Интересно, ненавидит ли меня Риза, за то что я имею то, чем по праву крови могла обладать она, если бы ее предки не разорились?
Никогда не задавалась этим вопросом, и вдруг пришло в голову. Я кивнула служанке и закрыла дверь, зажав в ладони брошь. Учитывая как успешно развлекал меня Астор, он вполне ее заслужил. Что же задумал этот наглец? Хотя доля смысла есть в его словах.
Он дерзкий, женский ум, мужская сила, хорошо воспитан и явно понимает что возможность сблизиться с княжной Левицкой, из самого влиятельного рода на данный момент, это настоящее чудо, которое нельзя упускать. Он пошёл ва-банк только и всего. Конечно больше шансов у него было бы запроси он место любовника, с его внешностью и умением вести себя, возможно я бы даже не отказала. Хоть само по себе предлагать такое первым женщине — неслыханная дерзость. Чего именно он хочет?
— Астор. Что тебе нужно от меня?
— Покровительства. Безопасности. И брак. Что даст мне и то и другое — Он посмотрел мне в глаза. Похоже ответил честно.
— Значит дело только в этом? Тебе нужна могущественная покровительница, и ты хочешь гарантий от неё? Может обойдемся распиской? Я не планировала брать в мужья первых встречных. И удивлена что тебе хватило наглости даже вообразить подобное.
— Конечно- отвел взгляд. — Княжна может дать мне многое, если пожелает, и отобрать всё, если захочет. Включая жизнь. Вот только — Серые глаза, такте светлые что кажутся почти белыми. — Думаю я составлю Вашему Высочеству хорошую партию. — абсолютно серьезен. Даже сосредоточен.
— Ах, то есть мало того, что ты настолько дерзок и первым делаешь предложение, ставя меня на место мужчины… — Я села на край кровати, совсем рядом. — Так ещё и решаешь за меня, что мне подходит, а что нет? — я поймала его за подбородок и слегка надавила на шрам. Он резко выдохнул но и бровью не повел на мое, явно болезненное действие.
— Приношу свои извинения. Я огорчен, что вы неверно поняли меня — Он отодвинулся от меня, и голос его звучал демонстративно виновато.
— Тогда обьясни? — я посмотрела на него вопросительно.
— Это всего лишь был способ сделать загадку интереснее. Ведь если в конце пути нет никакой опасности, это и радости приносит меньше? — я снова почувствовала холодок. На мгновение показалось что он видит меня насквозь, и знает лучше собственной матери.
— Допустим… — хмуро произнесла я.
— Чтобы моя госпожа понимала, что это лишь шутка, я предлагаю дополнительные условия, чтобы подчеркнуть — в моих словах нет никаких злых намерений.
— Продолжай — Я немного подалась к нему. А он очень плавно отпрянул. Всего на немного, но достаточно чтобы между нами оставалось расстояние в ладонь.
— Вы можете не выполнять обязательство. Если мой род покажется Вам недостойным.
— Хах. Ты просишь вознаграждение, и при этом отбираешь у себя шанс его получить. — Я усмехнулась. — Тогда у меня есть ещё пара условий.
— Я слушаю вас.
— Если даже твой род достаточно славен, и даже, могу предположить, что тебя просто не вывозили в общество, то пусть великая княгиня Левицкая, моя мать, даст разрешение на этот брак.
Он задумался всего на пару мгновений
— Разумеется. Я бы никогда не посмел стать причиной раскола в роду Левицких.
— Замечательно.
— И мой отец, князь Левицкий, тоже — Вот тут я окончательно разрушила его планы. Папа души во мне не чаял. И даже если матушка спелась бы с родственничками этого типа, готова поспорить, не менее ушлыми чем он сам. То отец всегда прислушивался в первую очередь к моему мнению. Я была его светом, великим благословением. Первенцем, ещё и дочерью. Он оберегал меня как величайшее сокровище и отводил от меня все претензии матушки на очередной политический брак. Женщина конечно голова. Но мужчина — шея.
— Как скажете — серьезно кивнул Астор. Надо же. Он совсем не расстроился…
— И ах да. Если ты попробуешь обмануть меня, подделать документы или любым другим способом навредить мне, моей семье или Империи, то я потребую казни для тебя по всем законам и моя печать станет свидетельством.
— Вы имеете полное право не доверять мне — Астор легко улыбнулся — я поступил бы точно так же на вашем месте.
— А чтобы ты сделал, если бы та, кого ты видишь впервые, предложила тебе брак? — поинтересовалась я, буравя его взглядом.
— Приказал бы привязать дерзкую к хвосту лошади и отпустить ее в поле * — лучезарно улыбнулся Астор. — Я бы поступил так с любой, кроме моей госпожи.
— Такая неприкрытая лесть не делает тебе чести, Астор.
— Сказанное мной — правда.
— Значит вчера ты хотел бежать, а сегодня вознамерился жениться? Что поменялось?
— Вы имеете власть надо мной. — В его голосе мне почудились странные нотки. Довольство? Хоть и звучало немного жутко.
— Любая женщина Лерна имеет власть над любым мужчиной. Это природный порядок.
— Не любая. И не над любым. — самодовольная усмешка, которую так и хотелось стереть с его лица.
— В моем случае — это так — фыркнула я.
— Вы правы — склонил голову он — именно поэтому я этой ночью понял, что именно вы нужна мне.
— Именно ночью? Я затронула невинные юношеские чувства? — подвинулась ещё ближе. Но расстояние не уменьшилось. Он снова подался назад, сминая подушки.
— Вы заставили меня встать перед вами на колени. — Его взгляд стал теплее. Астор определенно был самым странным юношей из всех что попадались на моём жизненном пути. — муж должен приклониться перед своей женой. Так велит свадебный обряд и воля богини. До встречи с вами, я не мог предположить что для меня это вообще возможно. — Глаза его сияли знакомым мне хорошо блеском любовного интереса. Ох, да как же я сразу не догадалась! А еще мнила себя опытной в амурных делах! Разумеется ему этот спор и условия нужны исключительно чтобы зацепить меня, обратить на себя внимание. Выделится из толпы хорошеньких юнош. У него нет статуса, есть только внешность, немного подпорченная недавними событиями. И ум, достаточно острый, чтобы понять — мое внимание можно получить только очень особенному человеку. Необычному.
Просто телесные ласки и внешность быстро наскучат мне. Сами по себе. Значит нужно ещё что нибудь. И это пари отлично подходит чтобы разжечь интерес моего ума. А его неприступное поведение — интерес тела. Вот же хитрец! А он хорош! Тот кто воспитывал его, внушил немалые амбиции. А данных от природы ему хватало, чтобы этим амбициям соответствовать. Хорошо. Если он этого так усердно добивается, я не в силах устоять.
— Значит вы гордец? — улыбнулась то теперь с пониманием, продолжая то, что оказалось банальным флиртом
— Это мой единственный недостаток — он протянул руку и осторожно коснулся моего плеча. Кончиками пальцев. Как бы не давая приблизиться и поцеловать себя. Я снова двинулась к нему, собираясь преодолеть эту, не очень то и надежную преграду. И тут в дверь снова постучали.
— Да кого снова принесло! — не сдержалась я в злости, что прекрасный момент был так грубо нарушен. Дверь отлетела и стукнулась о стену, настолько яростно я её отворила.
Ивика смотрела на меня с присущим ей мягким недовольством. У ног ее стояла бадья с оранжевой водой и плавающими в ней лепестками шафрана. Как только я открыла, лекарка переставила её за порог комнаты.
— Не знаю уж зачем вам понадобился этот отвар, но я очень надеюсь что вам не придет в голову его пить.
— Долго ждала меня? — мне стало неловко оттого что я заставила женщину средних лет бегать по моему поручению. Но только ей я доверяла до конца.
— Нет, но очень раздражала Риза. Она терлась у этой двери всё время. Пришлось подождать пока уйдёт и отвар остыл.
— Это мне и нужно. Благодарю, Ивика.
— Заканчивайте со своим увлечением, госпожа — покачала головой женщина, намереваясь уходить — до добра оно вас не доведет.
Я закрыла дверь и повернулась к Астору. Пока я отвлекалась на Ивику, юноша оделся в штаны и встал с кровати с кушаком в руках.
— А как же предписания врача? — поинтересовалась я. Впервые я видела его днем, в полный рост. Выше меня больше чем на голову.
— Вы явно что то задумали. Предпочитаю участвовать в этом одетым.
— Хмм. Жаль, потому что я планировала тебя раздеть. — Астор взглянул на меня с изумлением. И пока он не начал опять вспоминать про мои ночные слова и утверждение, что я совсем не охотница за юношами, объяснила:
— Сними рубашку, а то испортишь её. Шафран окрашивает всё в ярко рыжий. Я хочу чтобы ты покрасил им волосы. Ты привлечешь так меньше внимания к себе, и меньше вопросов ко мне. Завести любовника — парнийца для меня в порядке вещей. Никто не удивится и не станет спрашивать кто ты такой.
— Любовника? — Астор сощурился глядя на меня так, будто я его смертельно оскорбила.
— Конечно. — я достала из кармана брошь и прицепила ему на ворот рубашки. Он дернулся так, словно я посадила ему на воротник опасное насекомое. — мы же провели с тобой время ночью. Не так ли? — А вот и оно. Смущение. Лицо непроницаемо, а вот кончики ушей горят. Он вздрогнул когда я коснулась его груди. Горячая даже через рубашку и сердце бьётся.
— Значит вы не согласны на пари? — серьезным тоном спросил он
— Согласна. Но никто кроме нас не должен о нем знать. Это мое четвёртое условие.
— Как пожелаете, моя госпожа, как пожелаете — Оставив его наедине с шафраном я вышла и отправилась в кабинет. Следовало обсудить с камердинес дела, прежде чем я поеду к Густам
Второй раунд противостояния с Астором выиграла я. Но меня не покидало чувство, что это не он игрушка скучающей княжны. А я — всего лишь ведомая фигура на шахматной доске, где игрок смотрит серыми глазами змеи, ожидая момента когда получится удачно разменять меня на фигуру противника.
6.
Ранее утро сменилось поздним, а после полуднем, а я только только закончила дела, и ослабила наконец шейный платок. Всё это время мне в спину безжалостно жарило весеннее солнце.
Я не была готова отказаться от его тепла после затяжной ливандийской зимы. Без снега, но с бесконечными сырыми дождями. К счастью весна моей провинции всегда была в радость. Сухая, теплая, наполненная свежим горным воздухом.
За окном кабинета слышались многочисленные голоса.
Поместье кипело как муравейник, в едином, слаженном темпе. Слышно как в соседней комнате слуги разбирают зимний гардероб, со двора — гомон голосов рабочих что подрезали ветви деревьев в саду. С черного хода доносился спор торговки и повара. По лестнице со скрипом и стуком тащили вниз ковры.
Движение это распространялось не только на одно поместье. Их у нас было три в Ливандии, маленькая вилла у моря и большой особняк в столице. Несколько дворцов. Скорее статусных чем жилых.
К тому еще леса, поля, наделы, фабрики, дипломатические отношения с другими провинциями и государствами. И еще не стоит забывать про рауты, светскую жизнь, обмен письменными любезностями с почти сотней дворян. Целый огромный механизм, что работал слаженно, приводимый в движение единственным ключом — княгиней Левицкой.
Матушка впервые в моей беспечной жизни бросила это всё на меня. Без подготовки и предупреждения. И на шестой уже день я была готова взвыть на луну волчицей и убежать в самую глухую чащу. Я привыкла не брать на себя никакой ответственности, и закрывать глаза на всё, не приносившее мне радости.
Теперь же дела сыпались на меня горным потоком. А камердинес с плохо скрытым недовольством поджимала губы, глядя на всё растущую на моем столе стопку бумаг.
К полудню я призналась себе, что мечта о том как матушка уедет подольше и прекратит мне указывать, была преждевременна. И я готова лично ей об этом заявить, лишь бы она вернулась и сняла это бремя.
Молчаливый упрёк, она же камердинес, стояла рядом. Женщина с седыми висками, шрамом через скулу и взглядом верной гончей, которую хозяйка оставила на нерадивое дитя.
Я разобралась с делами насущными, похоронив в ящике стола, те бумаги, которые не требовали срочного моего рассмотрения. И откинулась назад, с наслаждением ослабив узел шейного платка.
— Полагаю, на сегодня всё — исключительно вежливо уточнила камердинес.
— Да. Остальные дела закончит уже матушка, когда вернётся. — Неодобрение во взгляде камердинес жгло мне затылок.
— Их Высочество прислали вам письмо? — в голосе камердинес сквозила плохо скрываемая надежда. Неужто я настолько провальна как её заместительница?
— Нет — От пера болели пальцы. — Но княгиня никогда не уезжала так надолго. Даже если это испытание моим способностям, совсем скоро собрание герцогинь Ливандии. — его матушка не пропускала никогда. Даже будучи больна.
Она в принципе никогда и ничего не пропускала, не забывала и не упускала из виду.
Страшный человек, одним словом. Я совершенно искренне ее поровну боялась и любила.
— Их Высочество знают что делают — твердо произнесла камердинес. Вера в мою матушку у слуг и подчиненных была наравне культа. Чистая и незамутненная.
— Я настолько плоха? Признай, Елена. Будь честной, обещаю никаких последствий не будет — Вздохнула я, признавая свое полное и разгромное поражение. Рядом с светочем — княгиней, все мои попытки её заменить были обречены на провал.
— Прошу не принимать мои слова близко к сердцу, но — Камердинес взяла со стола княжескую печать и бережно, словно ребенка, укутала ее в бархат, дабы убрать в сейф. Целое священнодействие с должным пиететом. — если бы юная госпожа больше времени уделяли бы обязанностям, и меньше — развлечениям…
— Всё, я поняла, можешь не продолжать — точно, я безнадёжна. Камединес устало потерла лоб и сказала
— Простите меня за дерзость. На первый раз вы справляетесь…достаточно — Она явно выбрала это слово не с первого раза. Что мне нравилось в ней, так это исключительная честность. Никакого подхалимства. Утешила в общем, как могла.
— Понятно. — Я подалась к столу, опираясь на локти. — Может тебе матушка сказала о чем то перед отъездом?
— Нет, Ваше Высочество. И…меня беспокоит одна вещь.
— Да, Елена? — Я посмотрела на камердинес внимательнее. Круги под глазами, уставший вид. Она явно мало спит.
— Если бы они планировали задержаться так надолго, великий князь взял бы с собой и весенний гардероб госпожи. Но этого не случилось.
— Не переживай, Елена, в столице у матушки всё есть.
— Да, но и мундир княгиня не взяли с собой. До столицы три дня пути. Даже если они вернутся завтра, а после вновь отправятся, до парада в честь дня рождения цесаревича пять дней. Они не успеют.
— Или пришлют письмо с указанием доставить мундир. Елена, ты же знаешь. Матушка никогда и ничего не забывает. У нее всё под контролем, когда было не так.
— Позволю себе дерзость не согласиться — улыбнулась камердинес
— Есть что-то не подвластное контролю княгини? — изумилась я.
— Конечно. Вы. — Я посмеялась над этой изящной шуткой. И вправду. Единственным источником беспорядка была только я
— Великая княгиня любит вас больше жизни
И знает, что вы справитесь со всем, не смотря на молодость и горячность — Впервые в голосе Елены появилась теплота. Похоже не так уж я и плоха.
— Ты мало спишь. — Я стянула испачканные в чернилах перчатки и вышла из-за стола — Знаю, ты стараешься выполнить всё что можешь, одна. Но не бойся просить помощи у меня
Тем более я обзавелась секретарем.
— Вы назначили кого-то из слуг? Мудрое решение. — кивнула Елена — предположу, молодого господина Юла? Ему может быть тяжело совмещать все обязанности, но думаю я договорюсь с Ивикой, когда она…
— Нет — прервала я поток речи камердинес, столкнувшись с ее удивлённым взглядом — Вы скоро познакомитесь. Уверена, он тебе понравится. А насчёт нашего с вами беспокойства о княгине, думаю так. Пошлю весточку отцу. Если он не ответит, я поеду в столицу сама. И отвезу матушке мундир лично. Ты же затем об этом рассказала, верно? — я улыбнулась, довольная смятением камердинес
За всю мою жизнь, мне впервые удалось при ней выйти из роли непутёвой наследницы.
— Благодарю, Ваше Высочество — Камердинес поклонилась ниже обычного.
— Иди. Я пообедаю и направлюсь к Густам. Скорее всего останусь на ночь.
— Подготовить всё как обычно? — уточнила камердинес, вернувшись в свой сухой, деловитый образ.
— Да. И передай Юлу, если мой гость готов должным образом, пусть познакомиться с остальными
— Вы о юноше, что лекарка держит в своих комнатах? — Подняла бровь камердинес
— Именно. — от слуг невозможно что либо утаивать. Все секреты господ держаться только на их добровольно закрытых глазах.
— Раз это ваш гость, мне следует немедленно извинится перед Ивикой за мои обвинения в её порочности. — я не сдержала смешка. Ивика — благонравная вдова преклонных лет. Значит Елена заподозрила лекарку в том, что та укрывает в господском доме молоденького любовника? Зря я переживала о сплетнях. Эта новость в разы скандальнее чем очередной мой фаворит.
— Пожалуй и мне стоит это сделать. Елена, вознагради Ивику из моих личных средств. Но сплетни пресекать не спеши. Пусть будет так, некоторое время. — камердинес кивнула и вышла. Я осталась одна.
После слов Елены, моё беспокойство за родителей в разы усилилось. Конечно я всё ещё была твёрдо уверена, что отсутствие от княгини писем и указаний — испытание для меня. Её единственной наследницы. Она часто говорила, что мне пора взяться за ум. Но всё же…если предположить…нет, невозможно!
Последнее письмо было от нее из столицы. О том, что добрались они хорошо. Значит никаких опасностей быть вокруг них не могло. Единственное, что могло грозить моей семье, это немилость Императрицы. Но уже много лет, Левицкие были в фаворе у её Величества. И это влияние только росло. Даже цесаревна взяла в мужья Ливандийского герцога!
Дворянки обожают матушку и изо всех сил пытаются добиться её внимания. Подсовывают мне своих сыновей. Заваливают подарками и благосклонностью. Конечно есть и недоброжелатели. Но их мало, и матушка скорее использует их в своих целях, чем позволит навредить себе.
Нет, нет, нет. Даже голову себе не стоит забивать пустыми тревогами.
Тогда источник моих беспокойств оставался один.
Длинные волосы. Белые змеиные глаза, что становились серыми в сумерках. Тонкие пальцы. Широкие плечи. Моя тайна. Астор.
Любопытно как же его зовут на самом деле? Но думаю я найду разгадку задолго до того как выйдет срок. Хотя… Будет ли он мне настолько интересен как только я пойму кто он такой?
Флёр особенности спадёт и он станет попросту очередным дворянским сынком, охотником за титулом князя. С другой стороны, если бы я встретила его просто на балу или рауте, то точно обратила внимание. Конечно мой любимый типаж был совсем иным, но Астор и впрямь особенный юноша. Своей необычностью и внешней и внутренней приковывал взгляд.
Хоть в мужья такую змею я бы никогда не взяла. Всю жизнь прожить чувствуя что тебя сжимают тесные кольца змеиных интриг, и твой муж пытается управлять тобой — нет уж, увольте.
Астору, кем бы он ни был, никогда не стать моим мужем. Вот любовником… возможно. Но разумеется, я не планировала никаких отношений с ним, пока не знала кто он такой, кто его мать и что именно он запланировал.
Велик шанс, что сегодня всё это вскроется
Именно за этим я направлялась к Густам. И разумеется оттого, что соскучилась по Бриссе и хотела разделить с ней свои мысли по поводу Астора и княгини.
Я вышла из кабинета, закрыв его на ключ.
Ярко рыжие волосы трепал ветер.
Среди толпы черноволосых слуг, он выделялся словно последний огонёк среди потухших угольков камина.
Астор обернулся, словно почувствовал что я за ним наблюдаю и мы встретились взглядами.
Короткий миг. И при этом такой долгий. Взгляд через говор слуг, шум, крахмальные воротнички, фырканье оседланной кобылы.
Умен, покрасил даже брови. И если беловолосым и белобровым он был красив холодной, чуждой, змеиной красотой, то стал как выстрел в грудь — настолько бесподобный в своей яркости, что останавливалось сердце. Рыжий дал ему той живости, неповторимости, что делает просто красивого юношу великолепным.
Он поклонился, приветствуя меня, когда я сошла с последних ступеней лестницы в поместье. Белые перчатки — знак секретаря, черный камзол. Темно фиолетовый кушак, обмотанный очень высоко, почти под ребра — так носят неженатые юноши. На конце его — герб Левицких — львица серой нитью.
Никаких ярких пятен кроме белоснежного воротничка рубашки что дублирует высокий черный воротник камзола, показываясь из под него белой полосой. На вторую пуговицу камзола накинута серебряная цепочка, что вела в левый карман и заканчивалась часами. Часы — обязательный атрибут «чистовой» прислуги, которыми приходились секретари, библиотекари, камердинес, управляющие и гувернеры.
Чья работа не подразумевала под собой физический труд и требовала следить за временем.
И никакой броши. Неужто он решил ее не носить? Вот же дерзость! Очарованная вначале, я вышла из себя как только заметила это. Никто и никогда не смел пренебрегать моим подарком!
Я гневно отчеканила каблуками охотничьих сапог весь путь от лестницы до группы слуг, что ждали меня у лошади.
Но прежде чем я успела что-то сказать, он подошел ко мне, прижимая руку в белой перчатке к черной груди.
— Ваше Высочество, прошу извинить меня за дерзость. Вы не звали меня, но назначение вашим секретарем — величайшая честь, и я не мог допустить, чтобы вы уехали без моей нижайшей благодарности. — Он склонился на одно колено. Слуги переглядывались и перешептывались между собой. Камердинес тихо хмыкнула.
В этот момент мне подумалось, что если вначале я была готова уничтожить женщину что избила его, то теперь пожалуй готова ей за это приплатить. Что опять задумал этот хитрый змей? Я была настолько заинтригована, что решила дождаться финала спектакля. А для этого требовалось подыграть ему. Я улыбнулась в предвкушении от удовольствия и будущего смятения в серых глазах
— Разве могла я не дать вам это место, ведь вы порекомендованы мне доверенным человеком. И все же, я принимаю эту благодарность. — шепотки стали громче. Ну конечно! Я считай прямым текстом признала, что сплетни о Ивике и Асторе правдивы, и он взят на работу только по её протекции.
Интересно знал ли он об этом, понял ли? Он поднял лицо, мы встретились взглядами. Нехороший блеск в этих глазах и чуть приподнятый уголок губ дал мне понять — знал и понял. Снова холодок по спине. Не понравился мне этот взгляд. Ох не понравился. Возможно в этот момент мне стоило запрыгнуть в седло и позорно сбежать из собственного поместья, ведь в следующий момент…
— Я благодарен за щедрость моей госпожи. И прошу, не винить меня за эту дерзость. — вот его рука опускается в карман а потом… достает брошь с жемчугом.
— Ваш подарок. И только вы можете даровать мне право носить её. — Шепотки стихли как обрубленные. Я чувствовала на себе многочисленные взгляды слуг. Повисло молчание.
Мое мысленное вознаграждение даме с кнутом выросло до стоимости породистой кобылы. Астор выиграл у меня эту дуэль с лёгкостью. И как я только смогла попасться в такую очевидную ловушку? Конечно же, теперь все знают — брошь подарила я. Астор — мой любовник, а не почтенной вдовы. С одной стороны я разумеется не рада была шепоткам про Ивику и пресекла бы их. Раздражало что Астор сделал это первым! Да ещё и так коварно! — неужто он специально собрал всех этих слуг? Таким количеством народа меня ещё никогда не провожали
Две конюшие, слуги из дома, все горничные, даже рабочий из сада. И разумеется, камердинес.
Конечно я могла проигнорировать просьбу. Но тогда вокруг Астора возникнет флер несчастного возлюбленного, брошенного жесткосердной госпожой. И он им непременно воспользуется. Давать ему такой карт-бланш я была не намерена.
— Разумеется — Я взяла с протянутой ладони брошь — Встань, Астор — он повиновался. И я постаралась прикрепляя брошь к камзолу, побольнее уколоть его иголкой. В этот момент он наклонился ко мне и драматично прошептал.
— Моя госпожа так упорно хочет пронзить моё сердце? Оно итак безнадежно ранено ею.
— Твоя госпожа размышляет о том, что ещё не поздно вернуть тебя в ту канаву. — ответила я ему так же тихо, но зло.
— Пройдетесь со мной перед отъездом? Я хочу извиниться. — Он улыбнулся. Я наклонила голову и сказала
— Тогда проводи свою госпожу — Ромула, любимая моя кобыла, радостно фыркнула, почувствовав на спине знакомый вес хозяйки.
Камердинес подала мне охотничье ружье, я закинула его через плечо.
— Все свободны. Астор, ты поведешь до ворот, обсудим дела. — он потянул за поводья, я легко стукнула пятками кобылу и она двинулась за Астором шагом. За спиной слышно было как камердинес выговаривает слугам и рассылает их по поручениям. Когда расстояние до посторонних ушей стало достаточным, я решила прервать обоюдное молчание первой
— Ты хотел извинится. — Астор посмотрел на меня снизу вверх.
— Скорее остаться вдвоём. — Я критично хмыкнула.
— Но и извинится тоже. — он отвел взгляд. — когда вы подарили брошь, я решил что это попросту издевательство надо мной. А потом… — снова взгляд серых глаз и в них озорство — понял, это выгодно мне. Этот дом и люди незнакомы мне, и могут быть опасны. Но фаворита барыни они точно не тронут. Разве что ваши отвергнутые поклонники. — смешок — Но с этим мальчишкой, Юлом, я точно справлюсь.
— Кто сказал, что он отвергнут? — усмехнулась я. Солнце грело лицо и плечи, мягкий ветерок трепал волосы. Я вдруг поймала себя на том, что мне приятно общество этого странного человека. Не смотря на его очевидную опасность. И дело не в его внешности, совсем не в ней. Скорее в том умиротворении, что я ощущала рядом с ним.
— Счастливые любовники не провожают своих возлюбленных тоскливыми взглядами — он снова смотрел на дорогу.
— Уел. Кроме тебя, в этом поместье никто не бывал со мной в одной постели — я наклонилась вперед, опустила руку и коснулась его волос. Он вздрогнул. Такие яркие. Очень мягкие. Ладонь теперь пахла шафраном.
— Я хотел, чтобы вы признали меня публично — и снова взгляд. Немного печальный. — Приношу извинения за эту сцену.
— В голосе не слышу никакого раскаяния — я улыбнулась. Ворота были уже совсем рядом. Астор сопровождал меня по тисовой аллее, что вела к парадному входу в поместье.
— Потому что его нет — Ухмылка. Его жуткие шрамы, которые я почти перестала замечать, напомнили мне ещё кое о чём.
— А как ты объяснишь свое лицо моим слугам? Обвинишь меня в тирании?
— Никогда. Госпожа спасла меня от преступников. И в благодарность я буду служить ей вечно — произнес он почти нараспев. — звучит романтично. А значит поверят.
— Ты и впрямь змея — я потянула поводья на себя, перекидывая через голову кобылы.
— Меня… — он запнулся — воспитали так, чтобы я мог выжить. Даже если вокруг меня полно других змей.
— И для этого нужно стать самой ядовитой?
— Верно. Ариана. Госпожа. — он встал рядом с воротами. Я остановила кобылу натянув поводья и посмотрела на него удивлённо.
— Простите.
— За шутку с брошью? Я итак её подарила, чтобы защитить тебя. Это мелочь.
— Нет. — он вздохнул — за то, что не могу рассказать всё прямо сейчас.
— Во-первых это было моё желание. А во-вторых, возможно уже сегодня я узнаю кто ты такой. — Удивление в серых глазах стало мне ответом.
— У меня свои секреты, Астор. Я тоже не так и проста — гордо подняла голову. Юноша усмехнулся, насколько позволяли шрамы. — Жду с нетерпением, княжна.
— Кстати. Твое первое задание, как моего секретаря — написать письмо княгине Верге Левицкой. Вежливое, без напора. И чтобы после его прочтения она позволила мне и Бриссе Густа поохотиться в Серолесье. И ещё одно. Справиться у моего папеньки о его самочувствии и здоровье великой княгини. Бумагу, адреса и прочее спросишь с камердинес. Считай проверка на полезность.
— Сделаю — жёстко отчеканил он.
— Тогда, до встречи, Астор — я поддала шенкеля Ромуле, и та плавно подалась вперёд, минуя ворота.
— Удачного пути, Ваше Высочество. Будьте осторожны. — Я обернулась на него, перед тем как послать лошадь в галоп. Он почти
сливался с черным переплетением узоров на воротах, если бы не рыжие волосы. И я готова была поклясться — в голосе его и взгляде было нечто новое. Тревога. За меня или за свой секрет?
Это предстояло узнать.
Птицы пели, радуясь первому весеннему теплу, спину грело солнце. И не скажешь, что совсем недавно с лесов и полей наконец сошел снег.
Солнце, проникая сквозь сплетенные лесные ветви раскрашивало холку моей лошади ярким светом, отчего шерсть ее казалась пятнистой, как у стерлинской борзой*. Там темное пятно, тут светлое.
Я ехала вдоль дороги, той самой где подобрала Астора, и размышляла над всем, что смогла собрать на него.
Кроме следов от кнута, синяков, и прочих неприятных вещей вроде вывихов, трещины в ребре и натертостей от пут, у него были ожоги.
Причем и мелкие, будто прижигали специально, и крупный, на весь бок, и на ногах тоже, как пламенем лизнуло.
Что за чудище сотворило такое? Это походило на старые байки про барынь пытавших своих крепостных, а не на реальность.
И даже байки об этом ходили за двадцать лет до моего рождения. А за семь лет до него крепостничество в Ливандии отменила моя мать. Она же без жалости разжаловала всех мелких дворянок повинных в смертях и пытках над своими крепостными. Некоторых даже казнили.
Могли бы быть с эти связаны Левицкие? Вопросы, вопросы, я не находила ответов.
Тётка Верга всегда отличалась суровым нравом. Но ни одна, ни моя двоюродная сестра никогда не были замечены в плохом отношении к своим людям. Просто не стали бы делать такого.
Между теткой и моей матерью была постоянная конкуренция. И любой промах тётки, тем более такой, был бы тут же использован княгиней в свою пользу.
Вещи парня тоже обгорели.
Все выглядело так, словно его насильно удерживали в плену долгое время, и он оттуда сбежал. Об этом говорили следы от пут. Или же его подбросили, надеясь что он тут умрет в канаве. Но первый вариант казался мне более вероятным.
Тем более раз парень боялся своего мучителя. Значит — тот станет его искать. Следы от огня, слишком уж обширны. Может в месте где его держали случился пожар, а Астор не будь дураком, воспользовался этим для побега? Очень даже похоже на то. Больше всего я хотела сейчас увидеть Бриссу. Нам многое нужно было обсудить. Я не хотела доверять этот разговор письменным строкам. Астор и впрямь оказался интригующей загадкой.
Я улыбнулась своим мыслям и поддала шенкеля* кобыле. Та недовольно всхрапнула, но таки свернула в колючие кусты, срезая путь.
Хорошо я с детства, как и все девушки моего положения, занималась верховой ездой. Дорога давалась мне сравнительно легко. Я привыкла к темпу любимой лошади, и прогулка приносила только радость.
Подо мной была Ромула, кобыла любимой мной массакской красной породы, но верховая, повыше и посуше упряжных, с черным длинным хвостом и темно — багряными отметинами — полосами, на ногах.
Кобылка была дичкой, то есть с частью крови диких лошадей, оттуда и окрас такой, не свойственный кровным массакам, чисто алых безо всяких полос.
Зато Ромула компенсировала свою небезупречную родословную, крепким здоровьем, скоростью и выносливостью. Проскакав несколько часов, она даже не вспотела толком, и похоже будет бежать пока замертво падет, но сама по себе ходу не сбавит.
Именно на этой знаковой кобыле я взяла победу на скачках по случаю дня рождения цесаревича. Два года назад.
В общем — всем лошадка была хороша.
От моего дома до поместья Густа, в масштабах империи всего ничего, поля, виноградники, небольшой лесок с озером в котором мы бывало охотились на бекасов. Потом три деревни, один городок, хотя от города там только название. Поменьше хутора будет. И еще лес, довольно крупный, растянутый, на два берега от мелкой речки.
Но дичь там неинтересная, зайцы, камышовые коты, и белки. Зато ягод и грибов хватало с лихвой, деревенские его облюбовали. Так что подъезжая к речке, и услышав далекий смех и плеск, я не удивилась.
Река Медянка с высоты напоминала длинную змею, что ползла себе меж берегов спокойно, и вдруг, вспугнутая, резко решила назад вернутся, да окольцевала своим блестящим телом крутой берег — обрыв, что нависал над нею песчаной глыбой. Именно в этом месте, местные деревенские и устроили большую стирку. Плыли по воде белые, синие, рябые одежды, а мужики местные, стоя по пояс в речной воде, отбивали его рубелами — плоскими тяжелыми досками с ребристой стороной, на длинной рукояти. На другой стороне реки виднелись остальные густовцы, женщины в основном и старики. Даже не видя, что именно они там делают, я прекрасно знала чем они заняты — распределяют стиранное белье, штопают дыры, делают заплаты, и всячески руководят, как женщинам и положено. Старики же или лапти плетут, или вовсе просто языками чешут.
Мелкими белыми пятнышками носились дети, и даже до сюда доносился их гомон и крик, смешиваясь с смехом и веселыми разговорами купальщиков.
Я остановила лошадь, любуясь этим дивным зрелищем, прям как мёдом по сердцу.
Почти сплошь молодые парни, загорелые, мышцы под кожей играют, да еще и в реку окунутые, блестящие от воды на солнце, словно Ромулы круп. Головы от светло-рыжих, почти желтых, до медных. Есть в общем на что посмотреть.
Я спустилась с обрыва, отклонившись назад, давая кобыле самой выбрать дорогу для своих узких, но крепких копыт. Пришла мне в голову неожиданная шалость. Астор и тайна связанная с ним, тихое неподчинение матушке, действовали на меня определенно в дурную сторону, раньше я бы посчитала подобную затею себя недостойной. Но сейчас она казалась мне довольно забавной, почему нет?
Стараясь не выдать себя раньше времени, я ехала по тропе, прикрытая густыми зарослями со стороны реки. Где то тут имелся брод, воды по сустав лошади, даже ног не замочить.
Узнав знакомое кривое дерево и приметный камень с заметной трещиной посредине, обжитой мхом, я притаилась, натянув на себя поводья и радуясь, что за смехом и хлопков рубелов по воде, не слышно топота конских копыт.
Выждав нужного момента, и подкараулив группку рыжеволосых деревенских юношей, что как раз растягивали над водой огромное полотнище, держась за края, я ударила пятками лошадь, которая рассерженно фыркала, не желая прыгать с берега в холодную воду. Но еще одно понукание, заставило животное подо мною оттолкнутся задними ногами и мы ухнули прямо в течение, подняв волну, которой накрыло всех рядом, и тучу ледяных брызг во все стороны. Нескольких мужиков хорошенько окунуло, остальные, удержавшись на ногах, сначала понять не могли, что такое произошло, а после, с криками «Это ж барыня балует!» громко расхохотались, ловя мою лошадь за уздцы, помогая испуганному животному восстановить равновесие. Я, признаюсь, совсем забыла про весеннее половодье, от которого в Медянке поднялся уровень воды, и теперь в сапогах моих хлюпало, а со штанов текло ручьями. Но я смеялась вместе со всеми, обжигающий холод только придал моей затее еще большего задора.
Полотно унесло вниз по течению, где его все таки удалось словить. Меня окружили со всех боков, и самый старший из крестьян, с проседью в рыжей курчавой гриве, звонко рыкнул, так что аж эхом разнесло.
— Это ж кто барышню столкнул?!
— Да сама барыня себя и намочила! — ответил ему гомон мужских голосов, я с удовольствием ловила на себе их озорные, заинтересованные взгляды.
— Мы уж удумали, госпожа Брисса шутить изволит! — мой взгляд натолкнулся на юное лицо, с только только наметившимися усами, что были старательно закручены колечками, да завощены так, что даже вода не смогла им навредить. Прошлогодняя столичная мода на такие усы, наконец докатилась и до нашего захолустья. Но заинтересовало меня не это, а прямой взгляд зеленых глаз. Остальные сразу глаза опустили, как только поняли, кто их пугать изволит, а этот смотрит прямо, еще и улыбается от уха до уха.
Я тронула бока кобылы пятками, и подъехала ближе к говоруну.
— Кто таков? — Я протянула руку с хлыстиком, концом его касаясь подбородка болтуна, и заставляя задрать его, подставляя моему взору светлое круглое лицо. Но тот шевельнул головой, отклоняя конец хлыста в сторону, как бы показывая «не ваш я, барыня, и помнить об этом извольте!» Экий наглец! Но хорош бесспорно. Волосы по парнейски кудрявые, по плечам метут, а макушка совсем светлая, почти не рыжая, а золотая. И глаза совсем светлые, в белизну. Напомнил он мне другого, такого же дерзкого и светлоглазого. Ещё и разрез глаз очень похож — слабо выражено верхнее веко и глаза очень узкие.
— Амариец это, из слободы, не наший он* — Ответил за парня, другой, постарше, помрачнее и деловитее. Сразу на всякий случай отвел от деревенских мой возможный гнев. Хитро
— И один ты такой, златоглавый да белоглазый в слободе? — поинтересовалась я, изучая лицо юноши.
— Один — просиял тот, явно польщенный вниманием, остальные притихли, вслушиваясь в наш разговор — Папенька уж у меня померли давно. У него волос белый был. И сестер у меня трое! И волос у всех рыжий, а длинный, как у барышни. Красавицы! — Он еще и комплиментом меня одарил, прохвост! Вообще даже капли смущения нет. Грудь колесом выставил, плечи расправил, взгляд прямой, прям весь милуется. Я чуть со смеху не покатилась с коня, на него глядя. Нашла же в речке такую перлу — жемчужину!
В принципе это все объясняло. Амар — маленькое государство на границах Асакина и Лерна, стало яблоком раздора меж двумя империями. Долгое время амарийцы умудрялись лаврировать в политическом море так, чтобы и у одних запросить ссуду, и с другими не разругаться. Но в какой то момент Асакин окреп настолько, что решил захватить его, и Амар политически склонился к Лерну. Впрочем, ходят слухи, что со стороны Асакина была точно такая же договоренность, только в зеркальном отображении, что и спровоцировало последнюю войну, что тяжело далась обеим империям.
С тех пор амарийцев дружно невзлюбила и та и другая сторона. Жила эта народность в изолированных слободах по обе стороны границ, и чем дальше от Амара, тем быстрее ассимилировалась местным населением. Потому что не смотря на общую и дружную нелюбовь, мужчины Амара чудо как хороши. Вот и этот выбрался на чужую стирку, сложно женщине такого прогнать, а мужчины точно не станут, хоть и смотрят на него зло и с недоверием.
— И двоюродных, троюродных братьев таких нет? — уточнила я, с интересом. Действительно есть нечто общее в чертах Астора и этого пострела. Форма подбородка, разрез глаз. Это бы многое объяснило.
— Никак нет, госпожа. Все нынче рыжие у нас — Отчеканил он, подражая знатному говору, я все таки не смогла удержаться от смешка.
— Жаль, жаль… — Потянула я разочарованно. Расспрашивала бы еще, но уже зуб на зуб от холода не перепадал, да и на том берегу собралась вся деревня, они кричали и махали руками, некоторые уже явно собирались в воду лезть. Ладно, все таки не мой это надел, нужно и совесть иметь. Я свесилась с коня, приближая свое лицо к парнишке и улыбнулась только ему. — Ну что, златовласый, проведешь меня на тот берег? — мои слова утонули в гомоне и смешках от других мужиков.
А все дело в том, что большинство из них голышом стирали, чтоб одежду лишний раз не мочить. Как и мой новый знакомец. Но парнишка оказался не промах, так, вспыхнул чуток, понимая как я намереваюсь над ним подшутить, но отобрал поводья Ромулы у товарища и ответил
— Сделаю в лучшем виде! — Ничуть не засомневался в своем решении «перл», и потянул фыркающую кобылу за собой, по скользким камням через реку. Я получала искреннее удовольствие, наблюдая за тем, как вода приоткрывает все больше и больше деталей облика моего нового знакомца. Жаль только со спины, но нельзя же иметь все и сразу. Вода и впрямь была глубже чем я помнила, пару шагов он даже проплыл, несколькими мощными гребками преодолев речную глубину, оставив мне узенький перешеек из камней, где я почти на замочила ног. Но чем ближе к берегу, тем стало интереснее. Вода с каждым шагом опускалась все ниже, открывая моему взору, а заодно и всей деревне, что сгрудилась толпой, ожидая конца моего триумфального перехода через реку, весьма интересные подробности. Ни секунды я не пожалела о своей шалости, даже когда меня встретил зычный окрик разгневанной Маноры, бегающей по берегу взад — вперед и размахивающей руками. Староста этой деревни и крайне уважаемая женщина, к которой даже баронесса прислушивается. В гудящей от разговоров, смешков, гиканья толпе, я без труда узнала пару дворовых из поместья Бриссы.
Постепенно поднимающегося их речных пучин амарийца встретили дружным " Аааааа-уууу-ааа«, нечто между восхищенным и порицательным гулом, что нарастал превращаясь в оглушительный дружный хохот. Но тот подбородок задрал, не дать не взять, цесаревич, что по бальной зале, словно лебедь плывет, гордо шествуя.
— Да вы матушка, вовсе весь разум растеряли! Холодно в воде-то! — громыхала Манора, жилистая, и сухая женщина, что недостаток грозности вида, восполняла низким суровым голосом, которым, казалось, гвозди забивать можно. — Простудитесь же! — она перехватила Ромулу за узду, и швырнула моему провожатому простыню — А ну прикройся бесстындник! Управы на вас нет! Ишь балаган устроили! Хватит смотреть! — Грозный взгляд старосты, чем то напоминал старую, но все еще грозную орлицу, у которой уже и перо отчасти повылезло, но взор все еще грозен, а когти остры. Те кому он адресовался — мужики в реке, и девушки, что оккупировали берег, и теперь разглядывали амарийца с огромным дружным интересом (кажется я добавила ему еще привлекательности в женских глазах, и худости в мужских. Забавно), начали потихоньку расходится по своим местам и возвращаться к брошенной работе.
— И вовсе не холодно, вон мужики спокойно в воде по пояс стоят! — упрямо шмыгнула я, сползая с кобылы. Та восприняла это как знак к окончанию водных процедур, и отряхнулась, совсем как мокрый пес, посыпая всех вокруг, включая хозяйку, мелким бисером капель.
— Да вон же и лицо красное, и ладони совсем заледенели! У мужиков-то кровь горяча, а барышне надобно голову иметь на плечах! — Хлопотала Манора в рифму, деловито ощупывая мне лоб, щеки и руки. — А ну ка молодые, быстро развели костер, барышню греть будем! — Ее приказ тотчас был исполнен, к нам поближе подтащили стол и казанок. А меня, прикрыв покрывалом, заставили переодеться в сухое и чистое, благо одежи тут было на любой вкус и цвет. Разве что сапог на мою узкую ногу не нашлось, да и отказалась я брать чужие. Потому было решено, что доеду я так, на голую ногу, до поместья Бриссы, а там уж мне точно, что-то да подберут.
Когда меня, укутанную в теплое одеяло, усадили на завалинку, вручив в руки горячего чая из крыжовника, Манора составила мне компанию, отвлекаясь только на редкие указания и на детей, что носились кругом взрослых смешанной, девчачьей компанией, норовя пролезть под стол, столкнуть друг друга, или перепутать тщательно отсортированное белье. Мальчишки, которых посадили помогать старшим, завистливо поглядывали на хулиганок.
Стирщики вернулись к былому делу, и мерные хлопки рубелов возобновились, сопровождая наш тихий разговор.
Манора не знала ничего о амарийцах кроме слободского, что на данный момент купался в лучах женского внимания, даже вернувшись к работе. С него теперь девки глаз не спускали.
— Парень как парень. Шило только в одном месте, да в голове ветер. Мать его на военную службу отдать хочет, там и образумится. — Никаких чужаков в последнее время в ее владениях не наблюдалось.
А вот про большие пожары, три недели назад, староста вспомнить смогла, нахмурив красивый высокий лоб, с двумя поперечными черточками морщин.
— Да, было дело, курятник у Александровых горел, долго полыхало. Они в город съехали насовсем, дом в деревне забросили, не выгодно содержать стало, скотину давно уж распродали, а тут он возьми и загорись, ни с того ни с сего. — Я расспросила о координатах нужного дома, и сделала мысленную заметку. Но Манора вспомнила еще один случай, указывая морщинистым пальцем в далекий холм на горизонте. — Там, за бором, у Серолесья как раз недели этак три назад, черный смог стоял. Но там не живет никто, мог и сноп загореться, или девчушки пошалить. Вроде недострой там есть, его еще бабка нашей хозяйки, пресветлой памяти ей, поставила, этот, как его, гипподром соорудить хотела, да с вашими же, Левицкими из Серолесья никак поделить не смогла. А потом уж хозяйке нашей и не до гипподрома стало. — Манора вздохнула, явно вспоминая прошедшие года, когда она служила камердинес в поместье, и была легконогой юной «орлицей». — Больно уж она, как и вы коней, да быструю езду жаловала. — После долгой паузы добавила она — Даже мне хотела пожаловать лошадь за службу. Да куда уж мне хозяйских рысаков, не в плуг же запрягать. — женщина сентиментально улыбнулась. А потом сразу же нахмурилась — Вот и пожаловала мне, место старосты тут. Бесстыдников этих караулить! — голосом погромче добавила Манора, чтобы молодежь услышала. Те ответили ей шумом далекого смеха. Староста недовольно цокнула языком — Я понимающе усмехнулась, глянув на свою лошадь, привязанную рядом.
Ромулу облепили дети, больно уж моя кобылка от привычных им сивок — бурок, отличалась. Кобыла стоически терпела, щеря желтые зубы, только когда один из баловниц уж слишком заигрывался, дергая ее например, за хвост.
— Что за недострой? — уточнила я после некоторого раздумья, пытаясь сопоставить сказанное и надуманное ранее. Туда стоит наведаться на обратном пути.
— Да пара бараков и осталось, все что можно было растащить, давно уж растащено — Она вздохнула — Прекрасная женщина была, старая госпожа…эх.
Я кивнула и поблагодарила за чай, одежду и помощь. Меня снарядили в путь, одарив еще и огромным пряником, с мужскую ладонь величиной, а тот самый, мрачный мужик из стирщиков, (к счастью одетый) подошел, и прежде чем я успела уехать, прочел мне длинную лекцию о предупреждении простуды, где фигурировал овечий жир, чабрец, лимонный сахар, еще с полсотни разных растений, отвары и горчишники, прежде чем Манора успела его одернуть. Но я поблагодарила того за заботу, главную мужскую добродетель после силы, и вызволив кобылу из цепких детских рук, умчалась вперед, к главной своей цели — поместье баронессы Густы.
* Стерлинская борзая — порода выведенная собаководами в провинции Стерлин Отличается самыми короткими ногами, и приземистой фигурой, из всех лернейских пород борзых, но при том добрым, послушным нравом и шерстью в крупные светлые и темные пятна. Обычно черно-белые.
«Торжество весны» — так звалась опера, что уж третий год шумела по столичным театрам, восхищая даже самых пресыщенных театралов яркими декорациями посвященными этому времени года.
Я никогда не любила весну, за цветение и, как следствие, сенную лихорадку, но не могла не признать — в весну поместье Густов приобретало только ему свойственное чародейство. И никакие театральные декорации и картонные деревья, не могли повторить то чувство, когда бредешь меж гигантских платанов, что росли тут задолго до того, как на землю Парна ступила нога человека.
Каждый раз мою грудь распирало женской гордостью за великую Империю, что построили наши предки, покорив здешнюю природу. Поддерживая мои вялотекущие мысли, раздался над лесом протяжный гудок поезда. Над горизонтом чиркнуло полосой черного дыма. С громким шорохом и и брызнувшими во все стороны перьями взлетела надо мной в небо вспугнутая воронья стая.
Шелестели деревья, и солнце, скрывшееся было за сизыми сырыми облаками, вновь показалось на небосводе.
Лесок разделявший ближайшее село от поместья, стал реже, а вскоре и вовсе превратился в парк. Деревья, растущие теперь уже ровными рядами, явно указывали на руку человека посадившего их.
Стало больше плодовых деревьев. По дороге разносило мелкие лепестки от цветущих яблонь, у обочины грудились целые «сугробы» — как замена былому снегу.
Вот и ограда показалась наконец. Высокая, чугунная, поставленная на века. Само поместье — небольшое, простое и чистое, больше похожее на зажиточный дом крестьянина, чем на баронскую усадьбу, сильно контрастировало с ней. Казалось это лишь временное жилище, вот вот на месте дома, зернохранилища с покатой крышей и амбара, появится замок. Каменный, с крутыми скатами, бойницами и флагами. В общем под стать ограде.
Кобыла подо мной перешла на шаг, повинуясь натяжению поводьев. Пятки мои почти заледенели, и я грела их о теплые лошадиные бока, в очередной раз дивясь вычурности отделки ограды, что пока отделяла меня от долгожданного тепла, сапог, и сидений существенно мягче седла.
Вход в поместье обозначался большой кованой аркой темного железа, которую летом переплетали розы, а сейчас просто колючие побеги.
Наверху арки, были выбиты слова, нарочито грубо.
«Вся знатная кровь имеет свой исток». Знаменитые слова первой баронессы, которыми она ответила на грубый выпад о ее плебействе, от то ли графини, то ли княгини. Имени той история не сохранила, а вот фразу, что стала девизом Густов, как и прочую память о талантливой прабабке, семья трепетно берегла.
Ограду тоже возвела она, в честь получения баронского титула от Императрицы за основание первой Лернийской железной дороги.
Последующие поколения Густов существенно промотали состояние именитой прабабки, потеряли контрольный пакет акций над управлением железных дорог, и вели типичную, как для дворян среднего звена, жизнь. С десяток деревень, что снабжали поместье товарами да пищей, и пара кредитов от банков, что давали их под мелкий процент за известную фамилию.
Ничего особенного. Так жили большинство баронских фамилий. С благородным происхождением и без него.
Я же не имела никаких предубеждений на сей счет и сдружилась с Бриссой в кадетском училище. Группа наша была дружна, и стайке красноносых сопливых девчонок в фуражках, было как то безразлично кто княгиня, а кто кровию не вышел. Главное уметь яблоки из кадетского сада воровать, носы товаркам сажей по ночам мазать, да вытворять прочие шалости, в которых Брисса была с дитячества весьма искусна.
Как-то непривычно тихо было тут. Я с трудом удерживалась от соблазна спешиться, и пойти без сапог, в одних, казалось, насквозь промерзших чулках, по весенней траве, по тихой аллее, что вела от ограды с платанами, до самого дома, изящно огибая с двух сторон простенький фонтан-чашу, на своем пути.
Обычно по двору носилась прислуга, кипела жизнь.
Но тишина оказалась иллюзорной, чем ближе я подъезжала к дому, стараясь случайно не влезть лошадиным копытом в клумбу, тем явственнее слышались крики, грохот и шум.
Старая баронесса любила устраивать пикники на свежем воздухе, судя по шумам, и топоту ног прислуги, в очередной раз организовывалось такой. Да и время как раз уже шло к обеду.
Желудок безо всякой романтики, навязчиво напомнил о том, что завтракала я с утра, и пора добавить топлива молодому организму.
Но на лошади мне на задний двор не попасть. Как бы подтверждая мою мысль, Ромула остановилась и удобрила здешнюю тропку.
Прежде чем я успела смутится, и спешится, пошлепав почти босыми ногами к дверям, те распахнулись, и на крыльцо вышел мужчина.
Абсолютно неприметной внешности, круглолицый, крепкий мужчина под сорок, с глубокой морщиной на лбу, будто от глубокого беспокойства, и слабым маленьким подбородком. Лишь глаза яркие, синие притягивают взгляд. И разрез их — точь точь как у меня. Что и неудивительно.
Предо мною стоял мой дважды дядька. Родной брат моей матери, и муж двоюродной тетки — хозяйки Серолесья.
Он мне никогда не нравился. Благопристойный до скрипа в зубах. Из тех мужчин, которых вспоминают, говоря о том каким должен быть правильный муж, но которым никогда не посвящают любовных стихов.
Он то что тут делает? Уж кого кого, а я его, у Густов встретить не ожидала.
Увидев меня босую на коне, да еще и одетую по крестьянски, дядя тоже удивленно расширил глаза. Но, как и положено, подождал пока я заговорю первой, что и было сделано.
— Дядюшка, а что вы тут забыли? Неужто решили ответ на прошение лично привезти? А почему тогда к нам не заехали, а к Густам, и где тетушка? — Я повертела головой, в поисках экипажа родственницы. Мне и в голову не могло прийти, что дядя куда то отправится один. Скорее солнце ночью взойдет, чем дядя Юст нарушит правила этикета.
— И вам дня доброго, сиятельная княжна. Тете вашей, нездоровится. — при этих словах взгляд дядюшки стал вдвойне печальнее прежнего — Я берегу ее покой от этих новостей. Она пока ничего не знает, я приехал один — Он произнес это с уверенной обреченностью, что причина его поездки известна всем окрестностям, включая меня.
Скучный он всегда, без задора. А сейчас и вовсе, будто полинял и стал один в один в цвет со своей серою одеждою. Левицкая сонливость в чистом виде. Что ж стряслось, раз такой человек решился на неслыханное — приехать сюда в одиночку, да еще и без ведома горячо любимой жены? Если об этом моя матушка, его сестра прознает, ему вовсе несдобровать, и судя по лицу и бегающему взгляду, он прекрасно это понимает.
Прежде чем я успела переварить увиденное и услышанное, на пороге возникла Брисса, выскочившая вслед за дядей, словно ядро из пушки, взъерошенная и злая, с холодной яростью во взгляде, искривившей лик. Вслед за ней высыпали многочисленные шумные и обеспокоенные дворовые.
— Ты что ту тут делаешь, Ари? Да еще и без сапог? — Как не удивительно, но этот нежданно строгий, и немного бестактный вопрос дал мне ключ к происходящему, прежде чем дядя успел что-то сказать. Брисса находилась в состоянии, которое мы с детства величали «Воинственная Сестрица», то бишь один из ее рыжеволосых братцев что-то учудил, а ей, как единственной сестре в семье, придется расхлебывать.
Я попыталась угадать кто же.
Герд, старший из братьев, жил в столице, преподавая в институте благородных юнцов, те два раза, что мы виделись, составил о себе впечатление как о крайне воспитанном молодом человеке, в котором густовская бешеная энергия была обращена только во благое русло. Не в нем дело, точно.
Сотворивший что-либо из ряда вон, Инвар, вызвал бы у Бриссы скорее радость чем злость, в сонности и бесконечной апатичности, он мог бы дать фору всем Левицким вместе взятым.
Оставались Фогель и Люка, средний и самый младший. Вот как раз брат-погодка Бриссы, вихрастый и беспокойный малец, мог бы вытворить что-то этакое.
— Младший опять что-то выкинул? — предположила я.
Дядя нерешительно взял за уздцы подведенных конюхом лошадей. Он до смерти не любил коней и верховую езду, и всегда их дичился. И впрямь произошло нечто из ряда вон, раз дядя взгромоздился на коня.
— Люка ногу повредил, упал с лошади. Но на том дело не кончилось. — холодно, притом еле сдерживая досаду в голосе, произнесла Брисса, резко вскидывая ногу, и заскакивая в седло так лихо, что гнедой под ней всхрапнул и попятился назад, заставив беспокоится мою кобылу. Ромула итак нервно перебирала ногами, даже своим лошадиным умом понимая нервность обстановки и окружающих людей — Сегодня Фогель отличился! Да так, что я ему устрою второе Амарийское пришествие!* — Брисса не договорила, чем собственно провинился братец, пиная бока лошади пятками, но от ее ярости разве что воздух вокруг не искрился и не пламенел — Потом поговорим, успокой лучше матушку, она там рвет и мечет.
— Дядя? — я обернулась к родственнику с немым вопросом в глазах. Конюший как раз помогал ему забраться на лошадь, а немного полный мужчина, как раз пытался найти равновесие в седле. Он не привык к езде верхом, тяжко ему будет за Бриссой угнаться. И он явно намеревался так поступить. Лицо его не покидало растерянное выражение, и на мой вопрос он лишь плечами пожал. Вроде как ничего пока не ясно, что тут обсуждать.
— Нно! Пошел! — Брисса понуканием отправила коня с дядюшкой в бодрый галоп в сторону арки, и остановила лошадь, почти бок о бок с моей, будто вспомнила что-то.
— Тот человек… с дороги, он еще у тебя? — Ее мрачный пылающий гнев, и лицо бледное и сосредоточенное, так не похожее на привычную веселую и легкую Бриссу, заставили меня молчать в задумчивости, а после я сделала движение головой, что можно было трактовать как отрицание или же согласие.
— Вот и правильно. Чужаки опасны. Мало ли кто пожелает попасть в твой дом… — сказала эту мрачную фразу, Брисса, что вкупе с хмуростью подруги, пробрала меня до костей. Да что же случилось такое? Рыжеволосая подхлестнула лошадь, и была такова, как и дядя, что в своей неловкой манере, последовал за ней, трясясь на спине своего скакуна.
Я повернулась к дворовым, а те, восприняв отбытие хозяйки как знак к концу вежливого молчания, начали наперебой галдеть, охая и ахая, окружая меня тесным кольцом. Ноги затекли так, что я их не чувствовала вовсе, а несчастные пальцы и ступни ныли от холода. Ранняя весна, определенно не лучшая пора для босых ног. И как мужики еще и в холодной воде, стоя, стирать умудрялись? Мне вспомнилась поговорка Манора, про горячую мужскую кровь, и я улыбнулась.
В оригинале вместо «барыни» была «баба», но староста учтиво перекроила народную мудрость под меня.
Когда наконец мои ноги оттаяли в горячей воде и медном тазе, а голод утолен печеной уткой с сливами, которую принесли мне прямо из кухни, и я трапезничала почти в полном одиночестве за огромным обеденным столом, если конечно не считать слуг, можно наконец было и поразмыслить о произошедшем.
Ничего в голову не приходило, как юнец Густов может быть связан с Левицкими? Что же такого вытворил Фогель?
Как не силилась я вспомнить, средний брат Бриссы всегда был довольно непримечателен. Он не участвовал в наших буйных играх как Люка, и не читал нотации как Инвар. Фогель всегда был тихоней, вечно сидел где то в углу, что-то писал, или мастерил. Стесняясь нас, девочек, он вечно сбегал подальше в самый темный угол, краснея и белея, если я случаем трогала его за рукав, или когда Брисса старалась увлечь его игрою.
Если дорогая моя подруга была пожаром, Люка яркой искрой, Герд ровным пламенем в печи, служащим лишь на пользу людям, а Инвар и вовсе погасшим угольком, что еле-еле теплится внутри, готовый разгореться пламенем, только если кто то нарушит правила поведения особенно дерзкой методой, то Фогель казался пламенем свечи, ровным и тихим, что изгибается в сторону, стоит поднести к нему ладонь.
И теперь этот тихоня сотворил нечто такое, что привело Бриссу в ярость настолько сильную, что она даже не оторвала клочок времени, чтобы объяснить происходящее мне, ближайшему ей человеку.
Одна мысль о возможной распре между двумя нашими семьями, невыносимо расстроила меня. Даже малейшая тень между Густами и Левицкими казалась доселе делом невозможным, неслыханным. Мое радостно буйное, не свойственное мне самой, настроение, от разговора с Астором и неожиданной шалости в реке, мигом скисло и безвозвратно испортилось.
Я то хотела поделится с милой подругой весельем и проказами, свойственными скорее ей чем мне, а получила столь прохладный прием! Но прежде чем позволить себе вернутся в привычное уныние, я решила во всем разобраться, и принять в разрешении непонятного конфликта полноценное участие. Тем более раз тут явно замешаны Левицкие. А тут уже вступает в игру родовая честь. Ведь без присутствия матери, бремя заботится о чести клана переходит ко мне.
Прежде чем идти в лобовую атаку с будущим противником, то бишь баронессой Густой, что по предупреждению Бриссы рвала и метала (а баронесса, с ее магматически — кипучим нравом, вполне могла такое устроить, да так, что никому мало не покажется), следовало заранее все разузнать.
Слуги, что присматривали за мной, стараясь угодить, все же не могли удержаться от тихих шепотков, взглядов и улыбок людей, разделяющих единое общее знание, между собою.
Такова уж натура дворовых людей, сплетничать да обсуждать хозяев и их гостей. Чужому человеку ничего бы не было рассказано о семейных проблемах, но я то была «своей», большинство слуг меня еще совсем девчушкой помнили, а часть и вовсе вместе со мною выросла, потому стоило подать знак, и слуги наперебой кинулись мне рассказывать о сути дела. Олиса, привычно рыжая, как для Парна, полная женщина с россыпью рыжих веснушек на округлых руках, щеках и запястьях, камердинес, вошла как раз, когда стайка служанок галдя, и перебивая друг друга посвящала меня в подробности семейного конфликта меж Густами и Левицкими.
А дело вот в чем оказалось.
" Госпожа Брисса, вместе со всем своим семейством гостевала у дальних родственников, Боровицких. А от их имения, до поместья Левицкой, тетушки вашей, лет ей долгих и светлых, пешком дойти можно, часа за два. Там-то Фогель и сошелся с Левицкой, начал с ней тайно встречаться наедине. Да так видно эти встречи хорошо пошли, что когда Люка, упав с лошади ногу сломал, и Густам пришлось обратно ехать, господин Фогель нежданно разнос всем устроил, хоть стой, хоть падай! Не поеду, говорит никуда! Не оставлю Ирму! Но у баронессы нрав горяч, да разговор короток, вернулись все домой.
А сегодня утром, юнец дворовой обнаружил, что молодой барин прямо с постели пропали! Коня спозаранку оседлали, да и отправились назад к Левицким. Дядюшка ваш о плане их встречи загодя прознал, найдя письмо к дочери от нашего молодого хозяина, сразу же велел в путь экипаж снарядить, но дорога дальняя, и с господином Фогелем оне разминулись.«
собственно краткая выдержка из путанного рассказа слуг, которую мне удалось собрать, отсеяв разную неправдоподобную шелуху вроде подробностей свиданий Левицкой и Густа, явно придуманных уже потом, для пущей страсти.
Итак, тихоня Фогель похоже завел роман с моей двоюродной сестрой, и отбросив всякую мужскую честь и гордость побежал к ней снова, как преданный щенок, не подумав ни о своей юношеской репутации, ни о интересах семьи.
Понятно теперь отчего Брисса так взбеленилась!
Да и сестрица хороша! Хотя вообще-то на нее это совсем было не похоже…но рано строить выводы.
Спину захолодило неприятным чувством. Я не привыкла решать чьи то проблемы, обычно решали мои, и всё, что Брисса, что матушка, вечно меня ограждали от страхов мира вокруг.
Посему я была достаточно эгоистична, и не придала значения печали Густов. Мне не интересен был Фогель, и безразлично что с ним станет. Я побоялась другого — что наша дружба с Бриссой разладится, и этот дом, эта семья что так любила меня, ко мне охладеет.
В общем как всегда в своей юности, я думала лишь о себе. И о том, что глупый Фогель своим проступком разрушит тот игрушечный мирок вокруг меня, который я так долго и тщательно сооружала.
Я вздохнула, с трудом сдержав сухой кашель, что вдруг едко запершил в груди, и кивнула камердинес, которая стояла рядом и ждала, пока я закончу опрашивать слуг.
— Барыня видеть вас желает — Она с почтением поклонилась, форменная ливрея, с цветами Густов, зелеными и серым, сидела на ней как влитая, чистая и накрахмаленная. Баронесса очень тщательно следила за видом слуг, чистотой в доме и всяческим порядком.
А вот случившееся из порядка явно выбивалось, не удивительно, что она в гневе. Как и Брисса. Ведь если моя сестрица, поигравшись Фогелем, его бросит, то тень бесчестья ляжет не только на него, но и на остальных братьев. Как и на баронессу, что не дала им достойного воспитания.
— Здравствуй Олиса, а младший барин с ней или у себя? — уточнила я, надеясь перед разносом у баронессы, поговорить с Люкой. Он точно знал о сложившемся больше слуг, отношения между братьями были доверительны. А к главе рода Густов стоит идти хорошо подготовленной.
Мне хотелось сразу же выбелить свою особу перед ними. А с Ирмой разберется матушка, это ее дело.
— Госпожа баронесса в летней беседке, господа Инвар и Люка вместе с ней. — Ответила камердинес с выдержанным достоинством в строгом голосе. Веки ее были тяжелыми, отчего глаза казались совсем узкими, полузакрытыми. Камердинес сплетничать не любила, и дело это не терпела. Взгляд ее, на шушукающихся слуг был полон укоризны.
Я поняла, что встречи с «тяжелой артиллерией» больше не избежать, и последовала за ней обреченно, обдумывая по дороге линию грядущего разговора.
*Второе Амарийское пришествие — так прозвали в народе завершающее сражение между Империей Лерн и Республикой Асакин, в предыдущей войне.
Первое противостояние длилось десять лет, и существенно вымотало армии обеих сторон. Республика давила союзные королевства по всем фронтам.
Будущая Императрица Аравина, а тогда еще королева Лерна, смогла убедить другие королевства объединить территории и армии. И единым фронтом нанесла поражение Республике, что в тот момент уже почти захватила Амар — маленькое нейтральное государство на границах империй.
В финальном бою, великая княгиня Левицкая вместе со своей армией выбила асаков из Амара и освободила их королевскую семью. За что Ливандия и семья княгини получили от Императрицы множество послаблений и независимость, недоступную другим провинциям. Так же Амар возобновил дипломатические отношения с Лерном.
Амар сохранил за собой нейтральный статус. Но до сих пор он является ключевой точкой в политике и Империи и Асакина. Потому что именно на территории Амара сходятся их сухопутные границы.
Я шла по коридору вслед за камердинес, недовольно хмурясь, и стараясь ступать на полную ступню, уменьшая противный уху скрип.
Сапоги на мне поскрипывали, были тесны, чересчур плотно охватывая голенищами ноги. Хоть и мои, от охотничьего костюма. С прошлого лета сапоги остались тут, вместе с штанами, и кафтаном наверх. Хранилось все это добро у Бриссы в чулане.
Мы ездили на охоту в местный лесок глубокой осенью, зарядил ливень впополам с ураганом, на обратном пути угодили в болото, Брисса оставила там добытого кролика, он утонул наполовину. А я — охотничий ягдаш. Досадная потеря. С одежды моей можно было выжимать жидкую болотную грязь. Слуги конечно, как могли почистили одежу, но все ж.
Вот с того времени без ухода, кожа на обуви заскорузла и ссохлась, отчего сапоги чуть слышно, но все равно неприятно скрипели при ходьбе.
Так что я испытывала всеобщее стеснение, и физическое и духовное.
Наверх мне пришлось переодеться в жакетку Бриссы с золотыми завязками, и брюки, что были мне малость широки в талии и узки в бедрах, из-за разницы наших с ней конституций. Рубаха на мне осталась та же что с утра, а на плечи я накинула тот самый охотничий двубортный кафтан из зеленого сукна, что несмотря на старания служек его вычистить, все равно пах пылью и чердаком, а рыжий лисий мех на его вороте частично обглодала моль.
Смотрелась я отнюдь не по княжичьи. Благо вокруг все свои, почти домашние, не перед кем красоваться.
Как уже было сказано, Парнейский дракон, а точней матушка Бриссы, баронесса Густа поджидала меня в саду.
Но я встретила вначале не её, а барона, ее второго мужа, что стоял прямо у входа в сад и ровнял розовый куст, ловко орудуя садовым ножом. Мне по локоть размером. Отец Бриссы стоил отдельного разговора, такой это был выдающийся во всех отношениях человек, выше всех кого я знала, широченный в плечах, мощный и с курчавой бородой. Настоящий лернийский медведь, как звали его в обществе. Садовый нож в его ладонях казался перочинным, крохотным. Когда мы были помладше, папенька Бриссы частенько нас развлекали, сажая всех своих детей, (ну кроме Инвара, чересчур взрослого для таких забав, и слишком серьезного) и меня до кучи, на длинную доску и поднимали на одном своем могучем плече.
При том, грозный с виду силач, был добрейшей души господин, и даже сейчас, когда ему стукнуло шестьдесят, лоб его оставался светлым и чистым, без единой резкой морщины, как у человека что никогда не хмурится и не сердится.
— Добрый день Милон Лизаветыч! — Преувеличенно радостно поприветствовала я его, вежливо кланяясь. Я всегда любила этого человека, да и кем он был нелюбим?
— И вам утра доброго, княжна Ари — Поздоровался он, по-домашнему сократив мое имя, и одарив меня той самой своей солнечной и теплой улыбкой, что так нравилась мне и в его родных детях, Бриссе и Люке.
— Что ж вы сами куст стрижете? — Притворно удивилась я, прекрасно зная ответ, но решив доставить удовольствие старику этим вопросом.
— Дак кто ж если не я! — Так же притворно возмутился барон, глядя на меня сверху вниз, и улыбаясь во все свои румяные щеки. И не скажешь что этот вот «медведь», отнюдь не сын простой деревенской бабы, как могло показаться на первый взгляд, а самый натуральный граф, причем не абы какой, а в юношестве Горячев, родственник, самой правительницы Парна, княгини Аравины Парнейской. Мог бы составить партию любой сиятельной девице знатной крови, а принял предложение «кузнецовой дочери», вдовы, баронессы Густы. Чего я никогда не могла понять, но с другой стороны радовалась за матушку Бриссы которой достался такой замечательный во всех отношениях супруг. — Вон, посмотрите, госпожа Ариана — Он указал толстым коротким пальцем на два ряда растущих вдали островерхих кипарисов — Угадаете ли, какие из них подстригала приглашенная из-за границы садовница, а какие я выстриг? — Я честно сощурилась, пытаясь выполнить его задание но не смогла. Все кипарисы были настолько безупречной формы, без единой выдающейся веточки или листика, что я видела на фоне голубого неба довольно ясно, что угадать определенно невозможно. В чем я и призналась.
— То-то же! — Хмыкнул довольно барон — Я выписал садовницу, и лишь уверился, что мастерство рук, что землю любят, и истинного парнейца, равно, а частично и выше, любого заграничного таланта.
— В этом я с Вами совершенно согласна, барон. — Склонила голову я, признавая свое безоговорочное поражение в этом не начатом споре.
— А вы говорите, сам или не сам. — Он отдал нож подошедшей служке, и пошел вперед по аллее, следом я, а за нами, на почтительном расстоянии камердинес.
— Но сказано же — овладев мастерством, возьми учеников себе — ибо сотворенное одним, не равно сотворенному многими. — процитировала я священное писание, не торопясь переходить к интересовавшим меня темам. Мне следовало решиться на это, а пока я купалась в ауре сего человека, доброй и благостной.
— Это, барышня уже ваше, женское дело, передавать освоенное, да распределять полученное — Барон шел, не глядя в мою сторону, но убирая с моего пути нависающие над аллеей ветки. Некоторые сразу же обламывал, и чувствовалась в этом его уверенная хозяйская рука.
Все в этом имении поддерживалось им. Он как сердце сложнейшего механизма действовал, следя за тем как ровно стучат поршни, как все работает и оттого процветает. — А мне же просто любо копаться в земле. Все равно, как говорится старику да к сырой земле привыкать придется — Он одарил меня еще раз озорной молодцеватой улыбкой, на которую невозможно было не ответить.
— Право, барон, какой же вы старик! — Усмехнулась я, уже видя вблизи белые купола многочисленных летних беседок. Раз уж такая оказия выпала, пора и к делу перейти, пока Милон Лизаветыч совсем не увлекся своими садовничьими рассказами. Тем более что он уже начал.
— Полно, княжна, вы прям как ваша матушка, талантливо льстите, да смущаете старика — Он усмехнулся, и продолжил развивать любимую тему — Позвольте я вам хмель покажу свой, голубушка моя, баронесса, велела целое поле под него определить, как взойдет, и мы его соберем, то собственное пиво, густовское сварим. Может в следующем году и пивоварню открыть удастся! Давно уж этого хочу, но то ливень, то солнце урожай выжигает, то еще что. Но в этот раз славное поле засеяно, речка рядом, должен хорошо взойти.
— Как раз о баронессе — немного криво свернула я с темы, решившись на начало неприятного разговора. Следовало узнать как Густы относятся ко случившемуся. Я постаралась говорить, сохраняя простодушную улыбку — Говорят она не в духе? — До нас уже доносился отзвук ее голоса, хотя самой пока не видать… А всему виной тренированные легкие этой женщины, в прошлом полководицы, привыкшей выдавать громкие и четкие приказы.
— Душа моя вспыльчива — признал крутой нрав жены, барон. Изящная речь которого и безупречные манеры, комично вязались с его же «медвежьей» внешностью. Да и темными от земли по локоть, руками — Но к счастью отходчива. Пошумит и успокоится.
— А с Фогелем что? — Продолжила я гнуть свою линию.
— Ох, тоже перебесится. Я с ним поговорю как вернется, от матери выговор получит, от гувернера тумак, вот и одумается. А то, что к девице Левицкой сбежал, так то дело молодое. Детей мы воспитали хорошо, ничего против чести нашей он не сотворит. Да и к вашей семье имею я полное и безоговорочное доверие. Ирма — из Левицких, значит дева благородная. И сына нашего не обидит, я уверен. Обычное юношеское безумие, имеющее начало, и — он вздохнул, широченные плечи его опустились, но лицо сохраняло доброе, ясное выражение — и к счастию конец тоже.
— Всем бы ваше спокойствие — в очередной раз восхитилась я отцом Бриссы. — Откуда его в вас столько? Будь вы женщиной, я бы поняла, но такое самообладание у мужчины, каждый раз диву даюсь!
— Это есть великий дар, умение обращать гнев, горечь и ярость себе не во вред, а во благо. Очень скоро, и вы, дорогая госпожа Левицкая, и Брисса, и, надеюсь на это, мои непутевые сыны, это поймете. И своих детей тому научите. — Я кивнула, соглашаясь с его такой земной и простой мужской мудростью. Мы подходили как раз к нужной, центровой беседке, к которой словно лучи к солнцу сходились парковые аллеи. — Если совсем разойдется, я всегда могу изобразить ревматический приступ — Дружески подмигнул мне этот очаровательный человек и подошел к рукомойнику у беседки, стилизованному под голубиную поилку, с несколькими фарфоровыми голубями, что по задумке должны были привлекать настоящих птиц.
Разговор с бароном меня утешил и успокоил, я стала возвращаться к своему обычному состоянию благого неведения, когда меня волновали лишь развлечения и приятные беседы.
А всего неприятного я старалась избежать.
И впрямь, чего это я? Не по моему зазря тревожится, когда и поводов то нет.
Под плеск воды, я вошла в беседку, и поздоровалась с присутствующими, встреченная высоким голосом баронессы, что правда обратилась вначале к мужу, одновременно протягивая ко мне сухие тонкие руки.
— Милон Лизаветыч, опять спину трудите, себя не жалеете! — Сквозь кованые прутья беседки, баронесса прекрасно видела как муж моет руки от земли, и сразу же сделала выводы. — Иди ко мне дочка! — теперь она обратилась ко мне, обнимая своими руками — прутиками, и хлопая по спине. Дружеское приветствие еще более воодушевило меня — значит не винит баронесса Левицких. И я окончательно успокоилась, позволяя себя обнимать.
Прошлую зиму баронесса сильно болела, оттого и похудела сильно, но обьятья ее все еще были крепки, а в строгом взгляде и гордой осанке читалась Густовская сталь
— Да что себя жалеть, коли сила в руках есть, а хозяйство не прибрано? Вон дворовые розы постригли, видели? Половину живых ростков отрезали, переделывать пришлось. — Ответил барон, вытирая руки о поданное камердинес полотенце. Инвар приветственно склонил голову, когда я вошла, но тут же вернулся к книге, которую читал, водя по строкам длинным тонким пальцем.
А Люка, что сидел в плетеном кресле, выпростав больную ногу вперед, на табурет, сделал «страшные» глаза, как бы описывая, какие жуткие нотации им тут пришлось пережить. Гувернер Люки, мсье Лапуш (или Ляпуш, никогда не умела произносить правильно его иноземную фамилию) единственный подошел и церемонно поклонился, прежде чем я была поймана в захват старой баронессы, что расцеловав в обе щеки, явно пока не собиралась меня отпускать. Приходилось стоять неловко наклонившись, ведь баронесса сидела в низком кресле-качалке.
— Ну так выпороть значит нужно. — Отреагировала она на слова Милона Лизаветыча, и тут же мне на него пожаловалась — Уж и помощников ему набрала, мужиков сильных из деревни, и теплицу приказала сделать, в которой тяжкой работы нет, и садовницу заграничную выписала, а все сам да сам! Никак не угомонить! Дай же тебя разглядеть, люба моя, Ариана! — Баронесса улыбалась мне так тепло и искренне, и я устыдилась своего страха перед этой хрупкой телом, но крепкой духом женщиной. Она совсем не винила меня, за то что моя кузина так поступила с ее сыном. Может мне рассказали не всё?
— С этим всегда успеется — Мирон Лизаветыч, омыв руки, зашел в беседку, и осмотрев пустой кованый стол на гнутых ногах, недовольно постучал по нему пальцем. — Что такое? Гости в доме, а угощения то нет?
— Олеська! — гаркнула баронесса, наконец отпуская меня, и я села между Инваром и Люкой, заняв свободное кресло. Мирон Лизаветыч заняли собой пустующую скамью. Ее бы хватило на троих, или на на него одного.
— Да, барыня? — Тут же явилась невозмутимая камердинес. Похожее ее вообще не способно что либо взволновать или обеспокоить.
— Быстро вели на стол накрывать! — приказала баронесса, игнорируя мои вялые возражения, насчет того, что я вроде как уже и отобедала. Камердинес сухо кивнула и отбыла.
— Бесполезно с маменькой спорить — Шепнул мне на ухо Люка, что сидел совсем рядом, и поморщился, двигая ногу.
— Болит? — обеспокоенно уточнила я, глядя на перевязку.
— Сносно — тихо произнес младший Густа, и за этим коротким разговором, я упустила из внимания слова гувернера. Но он повторил свой учтивый вопрос, безобразно коверкая мое имя гундосым акцентом.
— Спгащиваю вас, уважайемая Арияна Леаньоровна, какие нынче в Ливандии стоят погоды?
— Хорошие стоят — Усмехнулась я, и незаметно коснулась пальцами ладони юноши. Он коротко кивнул — безмолвный уговор на беседу позже, без лишних ушей.
— А что ж матушка Ваша, княгиня Леонора нас не посетила? — Спросил Милон Лизаветыч, задумчиво дергая ножку стола, что как показалось ему, криво стоял.
Только её тут не хватало. Мать относилась благостно к моей дружбе с Бриссой, хоть и предупредила, что у подруги может быть ко мне алчный интерес. Но я и представлять не хотела какую бурю вызвала бы в ней сия новость. Ирма была бы тотчас вытащена хоть с края света за ухо, Фогель возвращен родителям, а мне, скорей всего запретили бы со всеми ними водится, во избежание.
Она крайне не одобряла мезальянсы. А бароны, все же не ровня нам. По крайней мере так считала мать.
— Княгиня занята, опять в столице с другими главами кланов, заседает — Пожала я плечами, показывая свое равнодушие к светской жизни.
— Матушка в городе политикой занимается, а дочка в деревне крестьян шугает — Улыбнулась баронесса, демонстрируя неожиданную осведомленность о моем поступке, что теперь отдавался в горле неприятным першением и слабостью в теле — Ох, шалопайка! И не красней мне тут, знаю, все знаю про тебя! — она покачала пальцем укоризненно, но при том явно веселясь. Совсем не похоже как для человека, у которой сын пропал с девицей. Определив общую атмосферу за столом как благожелательную, я решила перейти к вопросам.
— А что с Фогелем то стряслось? — Люка закатил глаза, Инвар хлопнул книгой, резко закрывая ее. Похоже зря я этот вопрос задала. Но старший братец проявил неожиданный для себя энтузиазм.
— Да, матушка, расскажите про Фогеля, думаю Люке будет полезно еще раз послушать.
— Опя-ять! Мое сердце этого не выдержит. Я погибну молодым, от всех этих разговоров! — страдальчески выдохнул Люка, явно не поддерживая злорадства брата, а на меня взглянув как на предательницу.
Сколько смотрела на них, и всегда удивлялась этой разности братьев. Их манер, поведения, и в особенности черт. Причина в разных отцах, вестимо. Но все же.
Инвар был очень красив, но постоянная задумчивость, и опущенные вниз уголки губ, портили первое впечатление от его изящных черт.
Младший же, напротив, был лицом, будто из цельной картофелины сделан, нос с горбинкой, глаза маленькие, подбородок выдается, но отцовская улыбка почти не сходившая с лица, преображала его, делая славным малым, а материнские ямочки в обе щеки, придавали ему того наивного очарования, каким так хороши детские лица.
Правда сейчас он был скорей раздосадован, чем весел.
Олиса, видно одумалась, что забыла спросить какое меню подавать, и с полдороги вернулась, как раз к началу рассказа баронессы, чем собственно виноват ее средний сын.
— И вот приходит ко мне как то Фогель — Глава семейства имела привычку, рассказывая, активно жестикулировать своими тонкими руками — И говорит… — Олиса вновь вошла в беседку, и виновато наклонила голову, извиняясь за то, что прерывает рассказ.
— А подавать то, что велите?
— Не мешай — одернул ее барон — Видишь женщины говорят, а ты со своим обедом лезешь. — И Милон Лизаветыч принялся тихо диктовать камердинес, но все же в его «медвежьем» исполнении получалось довольно громко, так что рассказ баронессы выглядел примерно так.
— И вот значит он, мне говорит «а знаете ли, что в Асакине мужчина равноправный помощник жене своей?»
— …и щучек молодых пару штук, но сначала суп подай, чтобы пока есть будем, они еще под ножом трепыхались…
— А я ему, что это за сын мой дорогой, за ересь такая? А он мне, ну вы представьте себе, кажет «я бы полюбил лишь ту, что увидит во мне личность».
— Полная чушь — хмыкнул Инвар.
— Да не стану я бросаться на шею княжнам, маменька, успокойтесь — вздохнул Люка — хотя если госпожа Левицкая взамен пообещает забрать меня из этого дома, я крепко задумаюсь! — Угроза звучала шутливо, но дерзко, я не удержалась от улыбки, Инвар покачал головой.
— А ты молчи! Молчи я сказала! Знаю я вас! — Шикнула на него матушка недовольно — Не ровня нам княгинины дети! Не ровня! Ох, я ничего не говорю о Вас, Ари, но с чего бы княжне Ирме моего непутевого сынка увозить? Это пример и следствие легкомыслия мужского и поступков, за которую вы все, расплату понесете.
— И щи, щи зеленые. Уха готова?
— Да, только вот с утра рыбы наловили — отвечала Олиса невозмутимо.
— Вот и ее тоже. Икры трех видов, льда не забудь. княжна Ариана, что к рыбе подать из алкоголю?
— Да я вовсе ничего не хочу — попыталась я отказаться, судорожно пытаясь придумать как успокоить баронессу. Но куда там.
— Если для вас наша простая кухня не к столу, так мы можем и устриц и прочих заморских приблудей привезти, правда подождать часок придется.. — Размышлял вслух барин, и его спокойный низкий бас причудливо переплетался с высоким сопрано жены.
— А он мне, мне! Матери своей! Героине войны! Что этих асаков под копыта коня своего пускала, что на своем веку перевидала больше крови, чем мясник в лавке, он мне отвечает " Вы не понимаете, матушка, эта асакинская идея о том, что мужчина в некоторых вопросах даже равен женщине, и тоже может и решения принимать. Женится на ком хочет, и литературами, да науками заниматься в полной мере«. Нет, ну Вы представляете, Ари Леоноровна! Такое от родного сына услышать?!
— Кошмар! — веско вставил свое слово Инвар, вновь открывая книгу. Судя по обложке — пособие по химическим процессам. Я еле удержала смешок подметив это, но продолжила кивать, поддакивая горячим речам разгневанной баронессы. Не смотря на внешнюю строгость, она баловала своих детей и позволяла им очень многое. Видимо потому и не серчала на нас, Левицких, понимая что Фогель своею волей выкинул этот фортель.
— Раков, скажи пущай отварят с травами. Пробовали ли вы, княжна, густовских раков? — Я покачала головой на вопрос барона, с трудом ведя две эти параллельные беседы с супругами. К счастью словесно в них участвовать почти не требовалось. — И этот, как его, жувиль.
— Жульен — подал тихий голос гувернер, что с интересом прислушивался к беседе господ.
— Да, бурду эту, как там, жувил, если по простому — соус с грибами да лимоном. — Мирон Лизаветыч популярную нынче голивскую кухню, с её соусами и жульенами, не признавал. Но делал исключения для гостей. Я, оценив такое внимание, улыбнулась, одновременно кивая на изречение баронессы, что у нормального мужчины должно быть только три идеи — поскорее женится, наплодить побольше дочерей, и дать отпор иноземному врагу, если таковой наблюдается. А не сыпать сомнительными идеями.
— Подадим-с. — Кивнула с достоинством камердинес. Гувернер-голивец, время от времени бросал на нее заинтересованные взгляды, что явно не касались обсуждаемых блюд. — А на десерт что будете-с?
— Давай булочек разных голивских заварных с начинками, и наш парнейский сладкий пирог…
— А он мне «Матушка, я вас люблю и уважаю, но вы консервативны, и только Ирма может меня понять!» — Баронесса продолжила свой рассказ, а я крепко задумалась. Кузина никогда не была мне близка. Она старалась держаться посторонь от общества, была из тех кто первыми уходит с шумных вечеров, а то и вовсе отказывается на них приходить.
Ирма, высокая, чернобровая, с тяжёлым взглядом, молчаливая. Каждый мой успех сопровождался ее подчеркнутым равнодушием. Она говорила редко, но метко, стараясь принизить меня, показать какое я ничтожество. И что она во всем лучше меня.
Она не вызывала никакого желания сблизиться с ней, своей холодностью, безразличием, чуждостью. Умная и начитанная, Ирма периодически показывала это на публике. Но с нами, ее сверстницами общаться совсем не стремилась. И я уж точно ни разу не видела, и даже не могла представить её, ухлестывающей за юношей! Да еще и поддерживая его странные идеи.
Вот эта самая Ирма, меньше любой другой девушки, похожая на героиню романа, сбежала с Фогелем! Уму непостижимо!
— Я ему и говорю, вот и катись к этой своей Ирме. То бишь княжне Ирме — Баронесса спохватилась, что говорит о моей сестре, пусть и двоюродной.
— Ну вот он и покатился — Встрял в разговор Люка. Мсье Лапуш (Ляпуш?), Олиса и Милон Лизаветыч тем временем перебирали названия вин, что могли бы подойти к такому весенне-рыбному меню, остановившись на, цитируя голивца «Легком прессе-Совильон».
Я в голивских винах не очень разбиралась, так как бросила пить несколько лет назад. А лишь недавно Империя заключила с Голивией торговый союз. Так что такое вино было редкостью и диковиной.
Пить я бросила, когда из-за одного памятного случая. По вине своей хмельной головы, я чуть не опозорила свою провинцию перед другой.
Поэтому научилась лишь делать вид, что пью, дабы не нарушать сторонних порядков.
Так что немного простонародное приказание барона поставить самовар, меня обрадовало.
Снабженная указаниями, Олиса отбыла, гувернер последовал за ней под предлогом лично отобрать нужное вино, так как слуги могут перепутать Совильон и Совиньен и это будет просто «Катастрофь! Ужасный катастрофь!».
— Прошу прощения, баронесса, что моя кузина доставила вам столько огорчений — Вздохнула я. Все таки я Левицкая, дочь главы всего клана, и несу ответственность за поступки не только свои но и других. Я впервые задумалась о том, как же матушке, наверное тяжело нести это бремя.
— Да полно. дитя, вы же не виновны. До меня слухи доходили, что ваша матушка и Верга Левицкая вовсе по молодости враждовали.
— Было дело — кивнула я, с неохотой приподнимая занавес над семейными распрями — Их матери — сестры меж собою. Соответственно госпожа Верга Левицкая моя двоюродная тетка. И когда в семейном клане встал вопрос, кто станет следующей главой, и станет представлять Левицких в совете, тетушка и маменька сильно повздорили, так как были на это место обе полноправными кандидатками.
— Так значит… — баронесса сделала быстрые выводы — Юстас Левицкий, он брат княгини Леоноры, и Верге — муж? И как жеж разрешили столь близкородственный союз?
— Матушка помогла, потянула за нужные ниточки, им в порядке исключения и позволили — я улыбнулась. — На том вражда меж ними и закончилась, но дел мы с ними не имеем. Оттого не знаю я, куда Ирма могла увезти вашего сына, и не пытайте — я вздохнула
— Да, да, помню что-то такое, еще перед войной с асаками было- Поцокала языком баронесса, явно заинтригованная. — В любом случае полно сплетничать. Видишь ли, свет мой, Арианушка, у меня к вашей тетушке не только из-за детей контра, но и по деловому вопросу…хотелось бы, чтобы вы, как дочь Леоноры, мне посодействовали.
— Да, конечно, сделаю все что скажете — Улыбнулась я, не договорив «если это конечно не будет претить интересам нашего клана». Мне не особо хотелось в это ввязываться, но почему бы не выслушать вежливо баронессу? От меня не убудет.
— Но это потом, наедине обсудим. — Я кивнула, соглашаясь, тем более начали подносить первые блюда, и все мои мысли сконцентрировались на том, как бы все попробовать, дабы не обидеть радушных хозяев, но при том не умереть от обжорства.
Под звон столовых приборов и стук тарелок, беседа пошла куда живее. Раки лишились своих красных от варки панцирей, а пассе, то бишь вино Совильон оказалось вполне себе ничего, даже привкуса алкогольного особо не ощущалось, так что и притворяться не пришлось.
Баронесса Густа все распалялась на тему асакского воспитания, шутила на тему того, что таким темпом, скоро видно девицы будут землю копать, в поле пахать и коров доить, а мужики, вместо тяжелого земного труда, ради которого и созданы, станут сидеть в высоких кабинетах, да обсуждать политику и науки, затянутые в узкие женские брюки. А рожать и вовсе не ясно кто будет. Так как от труда ручного женский организм надорвется, а мужской и вовсе к этому не приспособлен. Такое безумное общество вызвало у нас всех лишь смех.
— Не выйдет, голубушка моя — улыбался баронессе Милон Лизаветыч — Да ты представь совет княжеский, целиком из мужчин состоящий? В первый же день перекричат друг друга, да передерутся, а со второго все заново начнется. Мужская натура требует постоянного выхода силы и энергии. А какой там выход, в тех высоких кабинетах?
— Изящество ума более свойственно женщине — внес свою лепту Инвар — А прямота — мужчине. Глупо менять. Это как забивать колбой гвозди.
— Ты бы такое лучше на балах и выездах, при девушках говорил — Смеялась баронесса — А то двадцать четвертый год пошел, а все в мальчуках ходит.
В конце, когда мы уже заканчивали десерт, беседа вновь свернула на случившееся с Фогелем, и разгоряченная вином баронесса, поманила меня, так, что мне пришлось подняться и подойти к ней, миновав острые колени Инвара и его пристальный взгляд. Баронесса произнесла вполголоса
— Я даже и рада, что такое случилось с Фогелем.
— Отчего же? — изумилась я.
— Да я уж дурным делом подумала, что и второй мой сын девушками не интересуется. Только пыльными книжками своими. Конечно вряд ли из его наивной любови что-то выйдет, Ирма все ж княжна, а мы так, барончики простые, из народа. И кобыле ясно, что она сына моего всерьез не ставит…
— Но я очень, на ваше слово ратую, что вы за нее замолвили, госпожа Ариана.
— Я вам клятву даю, ничего моя сестрица с Фогелем не сделает и чести его не помешает — Порозовевшая от легкого вина, я, щедро рассыпалась обещаниями за своих родственников. Хотя, ежели быть честной, прекрасно знала, что мое слово — это не материно, и для Ирмы значения не имеет. Так что оставалось надеяться на здравомыслие сестрицы и на возврат баронета до наступления темноты.
— Не дело юноше зарываться в книгах, и девушек сторонится. — продолжила размышлять вслух баронесса — Вон, Инвар, поглядите, с детства в своих книжках сидит, всем кто ему предложения делал, отказывал. Та ему чересчур высока (то же мне недостаток!), другая не образована и не знает наук, третья поверхностна, и видит в мужчине лишь внешность. Это между прочим о вас, дорогая. — Вот так неожиданность! Я то считала, что Инвар и вовсе не замечает меня, как впрочем и всех других живых людей вокруг. А тут такие отзывы!
— Опять на меня наговариваете, матушка — Выдохнул Инвар без намека на какую либо эмоцию на сей счет, просто закрыл книгу, и встал, намереваясь уходить.
— Я вам предложений не делала, но разве проявила к вам когда-либо поверхностность? — Улыбнулась я Инвару, и тот отвел взгляд, коротко, неопределенно кивая на мои слова — Прошу прощения, иногда, я бываю необдуманно эмоционален. — И он вышел, рваными резкими шагами. А мы все, оставшиеся в беседке вновь рассмеялись. Инвару не были свойственны мужские чувства. Да вообще любые человеческие эмоции. Возможно потому он и был до сих пор один.
— Ну Инвар то вопрос решенный, я его в военные отдам. Уже давно определилась. Может война, армейская подготовка, постоянные трудности и слепят из него что то более на мужчину похожее. Тем более женить его, я уже отчаялась. Хотела начать обмундирование собирать, так вон Люка, сорванец!
— Да, маменька? — сияюще улыбнулся очаровательный Люка, и ему невозможно было не ответить тем же.
— На ногу твою, болезную, говорю, все мундирские брата ушли! И надо ж было так не вовремя!
— Ну уж извините, матушка, что голова вашего сына оказалась крепче его ноги. — Пошутил Люка, зная, что под сопровождение обезоруживающей улыбки, ему сойдет любая дерзость.
— Вот расскажи-ка милостивой сударыне Ариане, зачем ты на коня полез! — я посмотрела на парня вопросительно. Эта часть истории, тоже меня интересовала весьма.
— Хотел Фогеля вернуть. — Вздохнул Люка раздосадованно. — Увидел что он собирается, уже заполночь время было. Да и понял сразу, что к княжне вернутся решил, слово маменькино порушив. — ответил Люка мне. Баронессе и остальным присутствующим, эта история явно уже была известна, и смотрели они на парня кто как. Олиса — осуждающе. Отец — с пониманием. — Я вида не подал, что проснулся, а после за ним до самой конюшни и проследил. Долго ждал пока он с конем управится, думал успею поговорить с ним, слова подбирал, а он из ворот мимо меня, выгнал пулей, так что воздух только просвистал. На двоих своих я его не догнал бы. Так что сам за конем и вернулся.
— Чего ж сестру не разбудил, окаянный, а сам на лошадь полез?! — возмутилась громко баронесса.
— Дык мужчина я. К раздумьям долгим не предрасположен. Сами же так говорите постоянно, маменька — Хитро улыбнулся Люка. Вот наглец! Баронесса даже вымолвить ничего не смогла на такую дерзость, лишь набрав воздуха в грудь, явно для гневной тирады, выпустила его шумно носом, точно лернийская гидра пламя. Видать решила не выговаривать при мне. Но пальцем предостерегающе покачала.
— И что же после случилось? — спросила заинтригованная я.
— С лошади упал он и даром что лицо не расквасил, итак не лучшее, а просто ногу подвернул. — закончила за сына баронесса — И конь в яму приболотную свалился, вчетвером вытаскивали. Бриссы между прочим конь, скажи спасибо что я в светлице тебя заперла пока она не остыла.
Люка поднялся с кресла, стараясь не ступать на перевязанную ногу, и начал говорить очень хитро и проникновенно
— Не вы ли маменька восхищались мужеством и отважностью Левицкого сегодня? Что ради сохранения добрых отношений, к нам засветло приехал, а потом, между прочим за Бриссой на коне ускакал!
— Ну вы посмотрите-ка на него! — с долей восхищения в голосе произнесла баронесса- Ты ему слово, а он тебе два! Олеська, позови из слуг мужика покрепче, пусть поможет ему вернутся в дом. А то по дороге он и вторую ногу в какой нибудь канаве переломает.
— Да я и сам дойду! — Резво поскакал на одной ноге Люка, но был изловлен отцом.
— Я помогу — пробасил тот, и оба вышли.
— Ну вот теперь остались мы без лишних ушей, и можем обсудить наши женские дела — Я села обратно за стол, слуги убирали приборы, Олиса принесла свежую скатерть, и положила ее рядом с моим локтем. Под взглядом баронессы я тут же ощутила себя кроликом под прицелом охотничьего ружья. Оправдывать Ирму? Или продолжить делать вид, будто все в порядке? Баронесса, будучи женщиной мудрой, сразу разгадала мое смятение.
— Не вешайте на себя больше положенного, дитя — Сказала она успокоительно, раскуривая длинную трубку с завитым мундштуком. — Знаю я, что нет у вас воли и права решать за сестру. Будем надеятся, что Фогель, сын мой пропащий, до темноты вернется. Но если нет, и ночь, остолоп, проведет в компании девицы, жду я от вас лишь слова замолвленного за их нечаянный брак перед княгиней, матушкой вашей. Чует сердце мое, вскоре не станет Верги Левицкой, и ваша матушка, как глава станет решать судьбу и Ирмы и Фогеля.
— Отчего же мысли такие? — удивилась я. Тетка Верга составляла о себе впечатление, как о удивительно крепкой особе. Страдала она лишь сенной лихорадкой, это у нас наследственное, а в ином же это была удивительной физической стойкости женщина. Даже после войны с асаками, ломаная — переломаная, никогда и ни на что не жаловалась, и я ни разу не слыхала, чтобы она болела. И тут мне вспомнились слова дядьки — «…а это ее и вовсе убьет…»
— Я лишь передаю слова вашего дяди. Удивлена, что вы этого не знали.
— Даю слово. Я переговорю с матушкой и всё устрою. — баронесса по доброму улыбнулась мне
— я знала, что могу рассчитывать на вас, дитя. Идите в дом, тут становится холодно.
— Простите, баронесса. Я понимаю, вам сейчас не до того, но я хотела бы — подойдя к женщине вплотную я шепнула ей на ухо, чтобы никто точно не услышал этот семейный секрет. — заглянуть в инфотеку.
— Ариана, я с радостью провела бы вас туда, никто кроме вашей матушки не может ее открыть. — Баронесса внимательно на меня посмотрела — что вы планируете искать в инфотеке?
— Это…личное — отвела взгляд я — никак не касается наших семей.
— Хорошо. В любом случае, вам потребуется ключ — печатка. Просите ее у матушки. Но ежели хотите знать моего мнения — скорее небо поменяется с землёй, чем княгиня Левицкая расстанется с печаткой.
— Я понимаю — обречённо вздохнула я. Кто же знал что матушка так сильно защищает свом секреты? Даже у близкой подруги ее не было ключа, как я надеялась. Что ж. Видимо чтобы узнать личность Астора, придется ехать в столицу и копаться в библиотеке. Чего мне бы очень не хотелось
Тихие шаги у беседки… некто украдкой подслушивал нас. И отнюдь не камердинес
Олиса стояла под тенью чугунных виноградных завитков, что украшали собою потолок беседки. Летом эти рукотворные стебли овивали настоящие, и сочную, согретую солнцем, виноградную кисть можно было сорвать прямо тут, попросту протянув руку
— Хорошо, я пойду в дом — нарочно громко произнесла я, и тут же вышла с противоположной стороны, чем ожидал подслушивающий. В наступающей темноте сразу бросился в глаза его белоснежный сюртук. Я едва не столкнулась с Инваром, это был именно он.
Сколько я себя помнила, Инвар и я испытывали друг к другу взаимную неприязнь. Поэтому я без сомнений поймала его за запястье. С любым другим братом Бриссы я бы никогда не стала так поступать.
Инвар застыл и затряс рукой, пытаясь стряхнуть мою ладонь.
— Княжна, что вы делаете?! — возмутился он, глядя на меня с высоты своего роста. Во взгляде брезгливость и отвращение. — решили последовать примеру своей сестры?!
— А чьему вы решили последовать примеру, подслушивая женские разговоры? — поинтересовалась я, отпуская худое мужское запястье. Он тут же его растер — я приложила всю силу и негодование к этому жесту.
— Это ваши фантазии, не более — насмешливо произнёс он.
— Да? Как интересно? А что же вы забыли в саду ночью, вельмипочтимый баронет? Может у вас оговорено свидание, и вы намерены последовать примеру своего брата? — при всей моей неприязни к тетке и сестре, я никогда не позволила бы оскорбить свою фамилию. Поэтому ответила упреком на упрек. Он сжал губы.
— Напомню, моя сестра не увезла Фогеля силой. Не оскорбила его. Он сам побежал по ее следам, словно преданный щенок, забыв о благопристойности! — я выдала эту речь глядя на Инвара с гневом. Он наклонился ко мне так близко, что я могла легко коснутся его лица. Во взгляде читалась огромная ненависть.
— Ваша сестра, такая же легкомысленная девица как и вы!
— Инвар, вы переходите все рамки! — я подняла голос на полтона. Внутри полыхала ярость. Если бы не мое воспитание, клянусь, я бы ударила его по лицу.
— Вы играете людьми словно игрушками. Вся ваша семья — Он придвинулся ещё ближе. Ох как я была неправа называя его затухшим угольком! Меня аж жаром отдало от этой бурлящей магмы под каменным слоем обычного для Инвара равнодушия.
— Сейчас вы конечно же отправитесь к Люке, чтобы снова тешить его надеждой о вашей взаимности?
— Люка — мой хороший друг. И в отличие от вас, я уважаю и люблю его больше, чем любила бы собственного брата. Если бы он у меня был.
— Ваша любовь — пустое слово. Я наблюдаю за вами с детства. Все чего вы ищете — пустые удовольствия, праздность и мужчины! В вас нет ничего, за что бы вас стоило любить! — последнюю фразу он произнес повысив голос.
— если бы вы по настоящему ценили мою семью, то отправились бы искать Фогеля вместе с Бриссой. А не пировали бы на костях нашего благополучия! — этот упрек попал в точку. Меня и вправду не задела ситуация с Фогелем. Я была настолько эгоистична, что могла заботиться лишь о тех, кто представлял для меня интерес. И то, с небольшим усердием. Но это брат Бриссы. Только после слов Инвара я поняла как это важно для неё
— Хорошо. Сейчас я велю оседлать коня и последую за Бриссой. Вы довольны? — сквозь зубы процедила я. Он удивленно поднял брови. Видимо даже не рассчитывал на такое решение.
— Я…я…извините — он отступил, мигом потеряв весь свой гонор. И растворился в неумолимо приближающейся темноте.
Я жестом подозвала слугу убиравшего со стола в беседке и велела подготовить Ромулу. Сама же отправилась к Люке. Глупо ехать ночью искать парня в лес. Все равно что иголку в свадебном наряде — не отыщешь, разве что случайно. Мне нужна была информация. А лучший источник ее — младший брат Фогеля и он же его лучший друг.
После знакомства с домочадцами Бриссы, и их радушия, я стала воспринимать этот дом своим. А всех их — близкими к сердцу людьми. Кроме, пожалуй, Инвара, но и того я принимала частью дома, его неотъемлемым элементом, и даже находила радость, подшучивая над его высокопарными морализаторскими речами. Но что было не отнять а нем — он никогда не притворялся и говорил прямо всё что думает.
Мне было больно от осознания собственных пороков. Я редко задумывалась об этом, но тут Инвар поставил меня перед зеркалом и я увидела свой эгоизм в его отражении.
Россыпью лепестков яблони, нанесенных с улицы шальным ветром, засыпало старое пианино. Я провела пальцем по потертым клавишам давнего знакомого, вспоминая моменты юношества, проведённые тут.
С пятнадцати лет, ежегодно, я с весны и до конца лета бывала гостьей Густов. И даже играла на этом пианино пару неуклюжих раз. Простенькие партии, все же музицирование — не мой конёк.
А вот Фогелю, злополучному брату Бриссы, музыка напротив давалась с самого юного возраста. Он мог играть часами, увлеченно, но только когда его никто не видел. Стоило ему услышать чужие шаги — прекрасная музыка тотчас затихала. Я никогда не была с ним близка и представить не могла, что именно он поставит на кон, столь дорогую мне дружбу. Как же всё это могло случиться?
Палец резко провалился в пустоту — одной клавиши не хватало. Я вернула сдвинутую тряпицу на место и пошла дальше по коридору.
— Ви произносите этьо неправильно! — доносился из-за двери комнаты Люки голос мсье Ляпуша. — Vi farle cin macustion! (1) — рассерженный голивец перемежал лернийские фразы с голивскими. — Этьо нужно говорить через горловой звукь, вот так! — Голивец неразборчиво забулькал, вероятно демонстрируя на своем примере как должно произносится нужное слово.
Мсье Ляпуш порой бывал совершенно невыносим, а сейчас, явно испытывая уколы совести за проступок Фогеля, срывался на другом своем подопечном, устроив тому внеочередной урок.
Я постучалась и сразу вошла не дожидаясь приглашения.
Люка сидел на стуле, и судя по растрепанным вихрам и его растревоженному взгляду, я поняла, что зашла совершенно вовремя. Голивец ступил в сторону, пропуская меня.
Эта комната выполняла собой сразу две функции — классной, где юношам преподавали уроки, и маленькой мужской гостиной, где братья могли принимать своих друзей и знакомых, пока сопровождавшие их женщины, отдыхают в большой гостиной, на втором этаже.
Мне всегда она нравилась, эта комната. Может из-за оливково-зеленых стен, одного из любимых мною оттенков, может оттого, что связана она была в моей памяти только с радостным, окна ее выходили в сад, и я частенько болтала так с Люкой. Когда он стоял в комнате, опираясь руками о подоконник, а я — в саду. Возмущенный мсье Ляпуш при том, из-за спины Люки обязательно кричал по голивски и требовал от меня, чтобы я не отвлекала юнош от занятий.
Прекрасное время!
Внутри комнатка была совсем маленькой. Две лавки у стен, потемневшие от времени, картины на стенах — портреты семейства созданные художницей средней руки. Похожи, но без живости, свойственной кисти настоящего таланта.
Гипсовый бюст древней военачальницы на полу у стены, с типичным для таких фигур — напыщенным взглядом в пустоту. Явно не первая копия — отливка, отчего черты ее были смазаны и плохо различимы. Да и кончик носа отколот, в чем был повинен шебутной Люка, но вину за это благородно взяла Брисса.
Влетело в итоге обоим.
— Msya Lyapush, katie torturate a malrlina ratie prononcado.(2) — Вместо приветствия произнесла я и улыбнулась. Люка посмотрел на меня с уважением, оценив то, как легко я управилась с заковыристой фразой.
— Вот этьо и есть правильный произношений, мсье Люка! — Гувернер подошел ко мне, и вновь поклонился, хотя мы виделись сравнительно недавно. — Fanien! Fanien!(3) Ощень изьящно, Ваша светлость! Упрямый мальчик совсьем не хочет заниматься! — Мсье Лапуш видно посчитал, что мое присутствие поможет ему преодолеть нежелание Люки вникать в таинства голивской дикции, и преждевременно обрадовался.
— Опять вгоняете меня в краску, своим знанием языков, княжна? — Парень смотрел на меня улыбаясь, и явно продумывая как избавится от опостылевшего голивца, который как всегда мешал остаться нам вдвоем.
— Я бы никогда не позволила бы себе такого, Люка. — Произнесла я с притворной серьезностью, легко вовлекаясь в игру младшего Густа — ведь ваш смущённый вид лишил бы меня сна и покоя!
— Видясь в мечтах или кошмарах? — уточнил Люка деловито, беззастенчиво флиртуя на глазах у учителя. Рыжеволосый, не будь братом Бриссы, точно бы покорил мое сердце своими ямочками на щеках, густой огненно-рыжей гривой, и несравненным очарованием наглости человека, прекрасно осознающего свое влияние на окружающих.
Но я не давала своей симпатии развиться дальше по вышеупомянутой причине. Братья Бриссы для меня неприкосновенны.
— Вы должны больше учиться языкам, а не заигрывать с барышнями!! Да еще после того что произошло с вашим братом! — Возмутился гувернер — Недопустимая дерзость, еще и в присутствии княжны! Мадамес Арияна, я очень извиняюсь… — тут же начал горячо винится голивец. Люка закатил глаза, пробормотав себе под нос что-то на корявом голивском.
Но я остановила учителя.
— Несомненно только ваше целомудренное влияние и голивская грамматика могут усмирить этого юношу. Are vi msya, hie ciul tapablas kie compouziding elegantie kiegiel. (5).
Польщенный мсье Ляпуш с достоинством одернул накрахмаленный воротничок, снова изящно кланяясь мне. — Пресветлая княжна совершенно правы, но все же мсье Люка могли бы постараться, а не расстраивать своего бьедного учителя упрямством!
Люка сощурился по-лисьи, явно посчитав меня предательницей в этом споре. Но я знала что делаю, и продолжила
— Sagas vi madames Olisa separite. Servisiti nenie pova traktie goliez produktie, clam konfuzie. Vi nua bezonie en la kitchel! (6)
— Madames Olisa? — тут же навострился гувернер. Я кивнула. Гувернер пожевал губами в задумчивости, явно колеблясь между желанием помочь камердинес, и неприличием оставлять молодого человека с девушкой наедине. Но первое все же победило. Люка с непониманием переводил взгляд с меня на гувернера и обратно, но последний выскочил из двери предупредив нас, обращаясь преимущественно ко мне — Ведите сьебя хорошьо, и не балуйте этього озорника! Я пообещалась этого не делать, и мсье Ляпуш наконец оставил нас одних.
Люка смотрел на меня с сияющими глазами.
— И как вам удалось приручить этого цербера?!
— Банальная наблюдательность, мой друг. — улыбнулась я, не став углубляться в то, что заметила какие взгляды бросает гувернер на камердинес.
— Вам нет равных в игре чужими судьбами, княжна — преувеличенно театрально начал было Люка, но заметив мой поникший взгляд, осекся. Его слова напомнили мне Инвара, и легкий муар веселья тут же спал. — Прошу вас, княжна Ариана, что произошло, я обидел вас?! — он попытался привстать, но я жестом указала ему сидеть. И сама села на тахту у стены. Рассказывать ему о брате или нет? И все же…
— Ты же знаешь, я никогда не стану жаловаться тебе попусту — Вздохнула я. — Твоя доля тяжелее моей сейчас.
— И что же в ней тяжелого? — Усмехнулся Люка и повернул свой табурет так, чтобы сидеть совсем близко от меня, почти касаясь коленями. — Даже если вдруг ваша сестрица откажется связывать свою судьбу с Фогелем, и на нас падет бесчестье, ну что ж. Придется никогда не женится. Не очень то и хотелось — Люка усмехнулся.
— Даже на мне? — не удержалась от шутки я, ведь невозможно было долго печалится в его обществе.
— Если вы предложили мне быть вашим мужем… — Люка притворно задумался, откинувшись назад и перекинув одну ногу на другую. Ох уж этот полный коварства взгляд прищуренных лисьих глаз! — То я бы разумеется согласился. Но! — он сделал паузу, и поднял палец вверх, — исключительно потому, что цесаревна уже вышла замуж и я потерял шанс стать её супругом!
— Как жестоко, Люка — притворно всхлипнула я. — Слова мужчины ранят острее стрел!
— Острее и прекрасней нет чувства, что вы считаете меня мужчиной. А не сопливым мальчишкой, которым помыкает гувернер. — Склонил голову Люка, глядя на меня из под рыжих ресниц. Вот паршивец. У меня даже дыхание перехватило от столь лихо закрученной фразы.
— Я считаю вас сопливым мальчишкой, который разобьет в ближайшем будущем множество женских сердец — Усмехнулась я.
— Как жаль, что ваше занято лишь лошадьми да карточной игрой. — Тут же парировал юноша.
— Люка я… просто рада, что ты так же как и всегда относишься ко мне, несмотря на всё это. — Вздохнула я, чувствуя как от шуток баронета мне становится легче.
— Ари, княжна — Люка придвинулся ближе, и нерешительно коснулся моего плеча кончиками пальцев. — я клянусь вам в своем расположении, что бы не случилось — Это было сказано непривычно серьезно как для него. Но он тут же вернулся в свою легкую манеру вести разговор — Тем более, княжна Ирма и вовсе не причем. Фогель своевольно уехал за ней, хоть она и приказала ему оставаться.
— Он сам это сказал? — удивилась я.
— Нет конечно. Я подложил лист бумаги под промокашку и смог прочитать последнее письмо от Фогеля княжне.
— Как это некрасиво, читать чужие письма, Люка! — пожурила я его.
— То есть вы тоже хотите его прочесть — улыбнулся Люка самодовольно, и потянулся к секретеру.
— Разумеется! — ответила я, полная нетерпения.
«Пишу, уже в третий раз получив от вас обратно мой, так и не распечатанный конверт.
Ирма, пресветлая княжна, я более не знаю как называть вас, чтобы мое письмо было наконец отвечено. Я так глуп и жалок в своем стремлении быть с Вами, но не могу больше справиться со своим бестолковым чувством, хотя, клянусь, пытался.
Я был бесконечно счастлив услышать ваше признание, тогда у Левицких а в саду.
А теперь же…безо всякой причины всё сломленно. Мне невыносимо горько ощущать себя преданным и брошенным. Ведь дав мне надежду, обещавшись просить брака у моей матери, вы через две недели так жестоко оборвали нашу связь своим молчанием.
Неужели это связано с вашими опасениями насчет того мужчины?
У меня более нет сил ждать в неведении, как вы меня просили. Если вы не ответите на это письмо, я буду вынужден спросить ответа лично.»
— Ну вот и поехал. Просить. — Веско завершил чтение письма вслух Люка, и поднял на меня взгляд — Ари? Княжна?
— Теперь мне всё ясно — я выдохнула с облегчением. Моя сестра действительно была не причём. Но то, что Ирма сделала предложение и пропала совсем не было на нее похоже. Моя главная конкурентка, при всем своем высокомерии и холодности ко мне, не была насквозь порочным человеком. И точно не обидела бы семью Густа.
Возможно что-то случилось. И что за мужчина? Тут же вспомнились слова Инвара
— Я так понимаю твоя семья знает про письмо?
Люка кивнул.
— Хорошо, у тебя есть идеи где может быть Фогель?
— Я думал, он у избушки лесничего, ближайшей от нас. Помнишь, где мы прошлым летом нашли барсучат? Он несколько раз уходил туда чтобы встретиться с Левицкой. Но когда я приехал туда, то никого не нашел. Я сказал Бриссе, думаю она поехала туда.
— Хмм. — я задумалась — не упоминал ли Фогель про другие места? Может вскользь? — Люка задумался, нахмурив лоб.
— Как-то…он спрашивал матушку про историю прабабки. Особенно его интересовал гипподром. На прошлой неделе, помнится. — слова старосты про пожар тут же мне вспомнились. Заброшенный гипподром был построен как раз недалеко от границы с Ливандией.
— Больше ничего не помнишь? — уточнила я.
— Нет, увы.
— Хорошо. Тогда я начну поиски оттуда — я встала, направляясь к выходу. И прежде чем уйти, вспоминила ещё о кое каких словах Инвара
— Люка?
— Да, княжна?
— Ты же не влюблен в меня? — я повернулась к нему и наши взгляды встретились.
— Нет, разумеется нет. — он усмехнулся и тут же посерьёзнел — Но если вы вернете Фогеля домой до рассвета, я готов об этом подумать.
— Не шути так, Люка. Я сделаю всё возможное, обещаю. — и я вышла из комнаты.
(1) Vi farle cin macustion! (гол.) — Вы все делаете неверно!
(2) Msya Lyapush, katie torturate a malrlina ratie prononcado.(гол.) — Мсье Лапуш, хватит мучить бедного мальчика произношением.
(3) Fanien! Fanien! (гол.) — Прекрасно! Прекрасно!
(4) Aceptie! (гол.) — Недопустимо!
(5) Vi msya,are hie ciul tapablas kie compouziding elegantie kiegiel. (гол.) — Но не каждый может быть способен к такому изящному словосложению, как вы, мсьe.
(6) Sagas vi madames Olissa separite. Servisiti nenie pova traktie goliez produktie, clam konfuzie. Vi nua bezonie en la kitchel! (гол.) — Кажется мадам Олиса искала вас. Слуги никак не могут разобраться с голивскими продуктами, вечно все путают. Вы просто необходимы ей на кухне!
Ночь преображала Парн. Из солнечного весеннего разноцветья остался лишь серый и голубоватый отсвет луны.
К счастью этого хватало чтобы видеть дорогу. Я бы не хотела чтобы Ромула повторила судьбу жеребца Бриссы, свалившись в болото.
О своих животных я тогда пеклась больше чем о людях.
Путь до гипподрома оказался далеким. Конечно камердинес Густов постаралась объяснить мне путь, но дорогу к нему давно не чистили. Тропа заросла, местами дорогу блокировали поваленные деревья.
Ромула, моя прекрасная и умная кобыла, лучше хозяйки выбирала путь, недовольно фыркая, когда я пыталась повернуть ее в сторону непроходимого бурелома.
В конце концов мне удалось преодолеть лесные тропы. Я выехала на песчаную дорогу, что вела к амфитеатру гипподрома.
Огромное здание, просмоленное пожаром, местами рухнули балки, крыша развалилась. Если бы не широкая дорога огибавшая гипподром, от такого сильного пожара загорелся бы лес. И поместью Густов, как и всем окрестным деревням настало бы большое горе. К счастью прабабка Густов оказалась умной женщиной. И огонь сожрал только остатки гипподрома, не причинив вреда лесу.
Но что тут мог искать Фогель? И был ли он здесь вообще? Стоило проверить. Всё равно не было смысла искать там же, где уже находились дядя и подруга.
Я привязала Ромулу к уцелевшей привязи из металлического прута у ворот, и отправилась внутрь.
Подмечая незначительные казалось бы детали, я отметила для себя, что вокруг как то многовато следов. Заброшенное больше полувека здание, в чаще леса. Но судя по следам на пепле, здесь было людей, как на базарной площади столицы в ярмарочный день.
В самом здании никого не нашлось. Я несколько раз позвала Фогеля, но ответом была тишина. Во внутренние помещения гипподрома я зайти не решилась. Выжженные огнем балки были слишком ненадёжны.
Так себе идея — погибать от свалившегося на голову потолка. Я уже собиралась уходить, когда заметила кое что. В одном из полуподвальных помещений, в черном от смога стекле — отпечаток ладони.
Это показалось мне странным.
— Фогель? — я села на корточки и приложила руку к отпечатку. Ладонь мужская, без сомнений. Гораздо больше моей.
На моей памяти у низкорослого и пухловатого Фогеля были почти женские руки — нежные и музыкальные. И при этом небольшие как для парня. Я пыталась рассмотреть хоть что то сквозь мутное стекло, когда до меня донесся оттуда тихий стон.
Не сомневаясь не секунды, я выбила ногой стекло, и аккуратно спустилась, стараясь не порезаться о осколки.
Тут же поднялся пепел и облепил одежду и лицо. Я закашлялась, но стон повторился, что добавило сил. Даже если это и не Фогель, я не смогла бы бросить человека в ловушке искореженных огнем стен.
До пожара тут была конюшня. Но теперь все обвалилось, вокруг стоял удушающий запах дыма пыли и гниения. Целыми остались лишь металлические части помещения. Остальное обвалилось.
— Фогель? — еще раз спросила я, аккуратно продвигаясь через развалины. Балки потолка, треснув от пожара опасно свисали, на меня падали куски сгоревшего дерева.
Даже сожженая балка, обрушившись могла меня убить. Поэтому идти нужно было аккуратно, выбирая путь не только по полу, но и потолку.
На каменном полу я заметила кровавые следы. Это заинтересовало меня, и я пошла по ним дальше. Они выглядели довольно свежими, как для здания пустовавшего полсотни лет.
Следы вели к оббитому железом столбу. А за ним, под грудой обвалившегося потолка я заметила человеческую руку. От столба туда вела цепь.
Я начала быстро, почти лихорадочно разбирать завал. Наградой за настойчивость оказался зеленый рукав камзола. Цвет Густов. И еще один обломок открыл мне бледное лицо Фогеля. Он был жив, но без сознания. Слабое, прерывистое дыхание, слабое сердцебиение. Я боялась сильно тормошить его, не зная какие у него могут быть травмы и не желая навредить еще больше.
Пришлось вернутся к лошади и принести нюхательную соль и бинты из седельной сумки.
— Я… Ирма? — слабый голос ответил мне за все мои старания. Мы с сестрой были похожи. Вот только я чертами лица больше пошла в папу, а его в юности считали первым красавцем Ливандии. Моя внешность была мягче и изящней чем у сестры.
А вот Ирма больше походила на свою мать. Тяжелый взгляд, прямая, без особых изгибов фигура, узкие бёдра, строгие черты лица. Но издалека или в состоянии парня, нас и впрямь легко было спутать. Впрочем все ливандийки очень похожи друг на друга. Когда Ливандия была королевством, как и другие королевства что потом объединились в империю, границы ее были закрыты. А брачная традиция запрещала браки с иностранцами. В том и причина сходства.
— Беги…уходи — пересохшими губами произнес Фогель, снова закрывая глаза.
— Баронет, придите в себя. Это я, Ариана. — нюхательная соль снова сделала свое дело. Он закашлялся
— Княжна? — слабо спросил он, узнавая — тут опасно, ваше… — кашель — ваше высочество…
— Разумеется опасно! — фыркнула я — вы то что тут забыли?! Руки, ноги целы? Чувствуете их?
— Да — тихо ответил Фогель. И я начала освобождать его, аккуратно придерживая за плечо. Звякнули звенья цепи и я обнаружила очень странную вещь — юноша был связан. Толстая цепь крестом проходила через его грудь, удерживая плечи и руки. Кто посмел поступить так с баронетом в его же владениях??! Я была уверена, что Ирма тут не причем. При всей ее стервозности, я не представляла настолько злого и порочащего репутацию, поступка от неё. Тревога набатом била в ушах и сердце. Я чувствовала — эта история, отнюдь не про отношения двух влюблённых. Тут скрыто нечто большее.
Я попыталась освободить Фогеля, дернула за цепь, и на нас посыпались обломки. Прикрыв баронета собой, я постаралась раскачать ржавые звенья. К счастью мне это удалось. На цепи не было замка. Фогель никак не мог освободиться сам, но с моей помощью всё получилось.
Он кашлял и сипел. Похоже провел тут, на каменном полу много часов, простудился. И судя по расширенным зрачкам — схлопотал сотрясение, когда не него рухнули перекрытия.
Больше никаких травм при визуальном осмотре я не обнаружила. Только синяки и царапины. На подбородке расплывалось синее пятно — как от удара кулаком. Или от тяжелого предмета упавшего сверху.
Я помогла ему подняться и провела до окна. Беднягу трясло и качало, он постоянно терял равновесие.
— Будьте осторожны, тут стекло — я выбралась первая и осторожно придерживая баронета за руки и плечи, помогла выйти и ему. Сзади с грохотом обвалился столб, к которому была привязана цепь. Случись это немного раньше — боюсь не стало бы и меня и баронета.
Фогель был очень слаб. Придерживая, я довела его до лошади. Но тут внезапно он запротивился.
— Я никуда не поеду! Не узнав что с княжной Ирмой.
— Вы не в том состоянии, чтобы ставить мне условия, Фогель — рявкнула я. Но зная семейное Густовское упорство, предпочла солгать.
— С ней все в порядке.
— Хорошо — с облегчением вздохнул юноша, покорно позволяя усадить себя на лошадь. Я села позади него и дала шенкеля кобыле.
Ехать с больным было сложнее чем одной. Поэтому когда я добралась до поместья Густов, почти рассвело.
У ворот поместья стояла галдящая толпа. Слуги, рабочие и Густы в полном составе. Даже Люка был тут. Посередине людского роя стояла понурая Брисса, качая головой на вопросы баронессы.
К счастью мое прибытие быстро облегчило их горе.
— Княжна! — крикнула самая зоркая конюшая, заметив издалека — и молодой господин с ней! — Брисса обернулась, и грубо расталкивая люд, побежала ко мне на встречу. Фогель рухнул в ее объятия. И я в первый раз в жизни увидела как Брисса плачет навзрыд, гладя брата по рыжим волосам.
— С ним всё в порядке. Но его стоит осмотреть лекарке — сказала я, спешиваясь и дружески хлопая подругу по плечу.
— Спасибо, Ари — она посмотрела на меня зелеными водами глаз. Полных слез и благодарности. — Я никогда этого не забуду!
— Вот видишь, я же говорила что Ариана Левицкая — благородная воительница спасающая принцев из беды! — гордо приосанилась я. И добавила мысленно «а еще — ядовитых белых змей». Воспоминание о Асторе быстренько сбило с меня лишнюю спесь и я скромно отошла в сторону, позволяя семье и челяди окружить своих молодых господ.
В толпе только один взгляд был не направлен на них. Инвар. Я почувствовала этот взгляд затылком и обернулась. Он отвел глаза и быстро зашагал к дому.
— Эй! А благодарность? — крикнула я вслед ему. Почему он ушел? Я же сделала все как он хотел и спасла его брата. Мужское сердце неисповедимо. Прям как судьба в руках у богини.
В любом случае я очень устала и хотела передохнуть после скачки по бурелому. Когда приходилось не только управлять лошадью, но и держать юношу тяжелее себя. Что постоянно пытался обмякнуть и свалится.
Я приказала слуге налить мне кофе и отправилась в беседку Густов. У меня было время посидеть в одиночестве и хорошенько подумать.
Дымящийся, ароматные кофе с палочкой корицы и круглыми слоеными булочками на подносе, принесла мне сама камердинес.
Олиса поставила поднос на стол и поклонилась почти до земли.
— Ваша светлость, мы все благодарим вас за спасение молодого господина! — Олиса выпрямилась и я заметила что ее глаза на мокром месте. Хоть сама камердинес и улыбалась счастливо. Преданность слуги меня тронула и я улыбнулась в ответ.
— Помогать своим старым друзьям — это честь для меня. А теперь уходи. Я хочу побыть одна — Камердинес кивнула и вышла из беседки.
Я счастливо вдохнула свежий утренний воздух и принялась за завтрак. Кофе с корицей это парнийская традиция подачи. У круглой булочки было небольшое отверстие под палочку корицы. Булочку требовалось поместить на чашку, и пока кофе горяч, она пропитывалась жаром и кофейным ароматом. Я так и сделала. Зачем нарушать традиции провинции в которой находишься? Тем более это и вправду было очень вкусно.
Все таки приятно иногда побыть героиней.
Сладкий кофе после долгой и выматывающей ночи поисков стал настоящим спасением. Я даже прикрыла глаза от удовольствия, наслаждаясь им. Вокруг бегали слуги, царил шум, гомон и переполох.
Поэтому не заметила как к беседке подошли.
Стук по витому металлу заставил меня прервать утреннее блаженство и я с недовольством посмотрела на нарушителя спокойствия.
У входа в беседку стоял Инвар. Длинные, рыжие волосы, которые почти не вились, как у остальных из его семьи, убраны за спину. Одет как всегда — скучно и неприметно. Целиком в серое. Единственное зеленое пятно — маленький платок в верхнем кармане камзола. С гербом Густов. Он держал руки за спиной и явно был очень напряжен.
Я уставилась на него безо всякого пиетета.
— И зачем вы пришли? Я не хотела вас видеть. Не нарушайте мой покой.
— Я… — он вздохнул — я приношу свои извинения, ваше высочество. Мои слова были грубы и недостойны вас.
— Ну что ж — я отложила ложечку, которой размешала кофе — я рада что ты наконец это понял. А теперь иди. У меня нет никакого желания видеть тебя.
Он развернулся, явно собираясь уходить, но сжал руки, сцепленные за спиной с такой силой, что побелели костяшки.
— Нет — он повернулся ко мне — Я должен поговорить с вами княжна. Прошу извинить, но мне придётся нарушить ваш запрет. — он зашел в беседку и встал рядом. На его каменном лице не читалось совершенно ничего. До чего же унылая личность! Я до сих пор помнила как он ровно час отчитывал меня, словно ребенка когда я случайно разбила какую-то там их родовую вазу. Он был сильно старше меня, и в том возрасте я не стала спорить. Сейчас, такого бы ему не позволила.
— Если ты хочешь прочитать мне очередную нотацию, оставь ее для брата. Фогель в ней явно больше нуждается чем я.
— Я действительно настолько противен вам, княжна? — вдруг спросил он после продолжительного молчания.
— Дай-ка подумать… — я облизнула ложку, и постучала ею по губам — Да! Ты самый скучный, самый занудный, самый не интересный из всех мужчин кого я знаю. — его ресницы вздрагивали так, словно каждое слово было пощечиной.
— А еще вы обожаете делать поспешные выводы, баронет. Может я слегка и ветренна, но не настолько чтобы винить меня в порочности и легкомыслии. — моя совесть даже не дрогнула, когда я решила соврать чтобы усилить эффект. Искушение унизить Инвара, после сказанного им ранее, было слишком велико — Я действительно направлялась тогда к Луке. Но не чтобы оправдать ваши гнилые помыслы, баронет. А чтобы расспросить его и узнать, куда направился Фогель — я развела руками, наслаждаясь тем, как это невозмутимое лицо наполняется эмоциями, которые он уже не был в силах скрыть — Как видите, мне это удалось. — конечно же я не собиралась ехать за Фогелем, и до вчерашней речи Инвара даже не думала об этом. Но признаваться не собиралась. Слишком уж редко этот благопристойный до скрипа в зубах, тип, давал повод себя в чем либо упрекнуть.
— Я бесконечно виноват перед вами — он плавно опустился на одно колено. Это утро стало ещё лучше. Я расправила плечи и великодушно произнесла.
— Извинения приняты. Это всё что вы хотели сказать? Тогда уходите.
— Нет…не совсем — он опустил взгляд.
— Ну что ещё? — раздраженно вздохнула я. Сколько времени эта ходячий свиток пергамента отнимет у меня, пока мне не удастся его выпроводить? Он сжимал кулаки. Я пила кофе.
— Если вы сейчас же не скажете в чем дело, я прикажу слугам насильно увести вас — пригрозила я. — Левицкое терпение тоже не безгранично, знаете ли. — эти слова заставили его резко вскинутся и посмотреть на меня. Он придвинулся очень близко, почти касаясь моего колена. Из за его высокого роста, мы были наравне.
— Княжна. Я давно хотел сказать вам. Но не решался…а сейчас, после того что вы сделали…
— Инвар, если ты сейчас первый раз в жизни не скажешь все сразу и прямо, клянусь, я вылью на вас кофейную гущу! — выдохнула я раздраженно.
И тут произошло нечто, чего я точно никогда в жизни не могла предположить.
— Вы можете быть ехидной, легкомысленной и даже жестокой. Но я знаю — в глубине сердца вы хороший человек. — он замолк и сделал паузу, видимо решаясь.
— И я очень давно люблю вас. — он придвинулся ко мне настолько быстро что я не успела отшатнуться, еще шокированная таким признанием. Он поцеловал меня в краешек губ.
От такой наглости и нарушения всех возможных правил, да еще и Инваром, я впала в ступор.
Поцелуй — это не то, чем разбрасываются благовоспитанные дворяне. По всем традициям его дарят в первую брачную ночь своей жене. На крайний случай — невесте, когда брак уже заключен, но ещё не было самой церемонии.
Поступок Инвара был настолько из ряда вон, что клянусь, меньше удивилась бы солнцу, что внезапно взошло глубокой ночью.
Он сразу осознал что натворил, и отшатнулся от меня так, словно его укусила змея. Впервые в жизни я видела Инвара таким растерянным, пунцовым и несчастным. Мне пришлось лихорадочно думать, чтобы понять как поступить в этот момент.
Инвар был не из тех, кого можно заподозрить в легкомыслии. Скорее всего он искренен. И что же делать тогда? Он не был мне даже симпатичен. Но при этом — он брат Бриссы. Разбивать сердце Инвару значило сделать подругу несчастной. Но лучше так, чем он будет жить до глубокой старости лелея пустую надежду. Неужели он действительно отказывал всем и вел себя с женщинами так отстраненно и холодно, потому что все это время любил меня?! Это даже в голову не укладывалось. Я выдохнула, подбирая слова. Пусть лучше возненавидит меня и переключиться на другую девушку, пока его возраст еще позволяет сделать это.
— Инвар Густа! — я влепила ему пощечину, вскочив со скамьи. Девушка благородных кровей никогда не поднимет руку на мужчину. Но я оказалась в безвыходной ситуации и должна была использовать всё возможное. Даже если придется себя опозорить. Моя репутация это точно переживет. Не то что его.
— С каких это пор, баронет Густа ведет себя как юноша для развлечений?! — он встал, хмуро глядя на меня. — Я и подумать не могла, что вы настолько легкомысленны! Обвиняете меня в пороках, а сами!!
— Княжна. Я не хотел огорчить вас. Я лишь пытался доказать, что мои слова — правда.
— В чем правда?! В том, что уже второй баронет из вашей семьи пытается поправить свое положение, вцепившись в княжну Левицкую? Сначала Ирма, потом я?! Вы вовсе утратили всякий стыд?! Я сейчас же пойду к баронессе и расскажу чем вы тут занимаетесь! — я сделала вид что собираюсь уйти, но Инвар поймал меня за руку.
— Простите меня, княжна, я был глуп, наивен и не думал о последствиях. Мои чувства к вам, они только мои, я не навязываю их.
— Какие чувства? О чем, ты Инвар? — я посмотрела на него надменно — хочешь я скажу кто я? Ты был прав. Я самое избалованное, порочное и эгоистичное существо во всей империи. И даю тебе слово — никогда никого не полюблю. Больше всего на свете я ценю свободу. И единственное на что я готова ее поменять — положение в обществе выше моего!
А это невозможно. Потому что выше — только императорская семья. Ты это понимаешь? — он мрачно кивнул.
— Я никогда, ни при каких обстоятельствах не возьму тебя в мужья, Инвар. Забудь об этом. Женись на хорошей девушке своего круга, порадуй свою мать. И никогда и никому не говори о том, что сегодня произошло. Ты понял меня? — он посмотрел на меня с печалью, болью и злостью во взгляде. Последнего я и добивалась.
— Да. Я понял. — он отпустил мою руку и резко зашагал к дому. Сзади кашлянули. Я обернулась и увидела через плетеную решетку беседки Бриссу. Ее взгляд заставил меня нервно сглотнуть. Что она видела? Неужто поцелуй? Она же меня закопает заживо! Рыжая фурия надвигалась на меня с таким взглядом, словно собиралась испепелить на месте.
— Ариана Левицкая! Если бы ты не спасла Фогеля, клянусь я бы вызвала тебя сейчас на дуэль!
— Брисса, это несправедливо — вздохнула я — ты же знаешь что я проигрываю тебе два раза из трёх. Ты совсем не ценишь мою жизнь? — Брисса зашла в беседку и толкнула меня в плечо, усаживая меня на скамью. Сама села рядом и мрачно захрустела слоеной булочкой.
— Как там Фогель? — невинно поинтересовалась я, стараясь перевести тему.
— Уже лучше. Лекарка дала ему снотворное, он спит. Ты вовремя спасла его. — она сделала паузу и добавила — Спасибо.
— Знай, я сделала это только ради тебя — я приобняла ее за талию и положила голову ей на плечо. — Ну не злись, Брисса! — рыжая дернула плечом.
— Заметь, я сразу отказала Инвару. А не стала играть его чувствами. А ведь могла. — я сдула рыжую кудряшку, что лезла мне в нос.
— Я убью этого дуралея! — Брисса допила мой кофе и откинулась на спинку скамьи. — с ума сойти! Он таки решил признаться! Я думала он никогда этого не сделает.
— Постой, ты знала?? — удивилась я — и ничего не сказала??
— Не заметить всех его печальных взглядов украдкой, могла только такая бесчувственная девица как ты! — Брисса постучала мне пальцем по лбу, и я чувствовала что она уже не злится. Поэтому обняла ее еще крепче. Подруга вздохнула — я думала, со временем он сам поймет что ты ему не пара и перестанет впустую страдать. Может это и к лучшему. Думаю ты поступила правильно.
— Ну уж спасибо. А то сначала мне показалось ты собираешься оторвать мне голову!
— Была такая мысль — улыбнулась Брисса и скорчила мне рожу — И даже не смей больше трогать моих братьев!
— Все все — я отодвинулась показывая раскрытые руки — я точно пас.
— Если ещё и Лука в тебя влюбится, я точно тебя убью — грозно пообещала Брисса
— Думаю твоему младшему брату хватает ума этого не делать — рассмеялась я.
— Ох этот Инвар! — Брисса стукнула кулаком по столу — Кажется самый спокойный, никаких проблем, а потом как взорвется!
— Что поделать. Он Густа. Как и ты, подруга. Характеры похожи, кровь одна, чего еще ожидать — я подбадривающе улыбнулась.
— Кстати. Я чуть не забыла зачем пришла. Ари, твой человек приехал из поместья. Говорит, что принес письмо от князя Левицкого.
— Папа написал! — я радостно вскочила. — где посыльный?
— Там, стоит у яблони — Брисса указала кивком. — он приехал ночью на лошади из твоего имения. Так удивительно для мужчины.
— Постой, он? — страшное подозрение тут же прокралось в сердце. Неужели…да быть того не могло! Только деревенские мужчины умеют ездить на лошадях, и то не все. Даже слуг этому не учат, так как верховая езда считается уделом женщин. Кавалерия это всегда женщины. Мужчины — пехота.
Только одному мужчине в поместье Левицких хватило бы наглости и бесстрашия приехать ночью, через лес и реку сюда.
— Астор! — практически прорычала я, вылетая из беседки.
По дороге в поместье суетились слуги, множество рыжих голов. Красные, апельсиновые, золотистые и жгучего цвета шафрана.
И только он стоял под яблоней и ждал меня, глядя прямо в глаза, так, что я чувствовала его взгляд даже на расстоянии.
Да, это действительно был он.
Моя белая змея
— Вот значит чем занимается моя будущая жена, пока я привожу в порядок ее бумаги! — этой фразой встретил меня Астор, хищно улыбаясь. Я подошла к нему и посмотрела с стойким желанием придушить на месте — должен сказать, ваш стиль письма просто ужасен. — продолжил он — как и метод ведения дел. Думаю он называется — он посмотрел в небо, приложив палец к подбородку — А точно — первозданный хаос!
— Письмо, Астор! — я протянула руку, и он подал мне конверт с нашей гербовой печатью. Но не дал даже коснуться, поднял выше.
— Кто этот мужчина, с которым вы целовались в беседке? — он все видел? Это плохо. Астор точно попробует использовать этот инцидент в свою пользу.
— Не твоего ума дело. Отдай письмо сейчас же! Я не шучу. — грозно произнесла я.
— Конечно, прошу — он подал мне внезапно тяжёлый конверт, поклонившись.
Я сразу же вскрыла его и пробежалась по строкам глазами. Ничего особенного. Папа предупредил что они с мамой еще задержаться в столице. Описывал дела, которые я должна на себя взять в их отсутствие. Ветер трепал листки бумаги, стремясь вырвать у меня из рук. Я сложила их обратно в конверт, и посмотрела что же там ещё. На мою ладонь выпал фиолетовый бархатный мешочек с золотой львицей, вставшей на дыбы. Нашим гербом.
Это то, чего я не ожидала почти так же, как признания Инвара. Разумеется я знала что там находится. И была права. Наша фамильная печатка-перстень.
Значит на время отсутствия мамы, мне официально передана роль главы рода Левицких. Плечам сразу же стало тяжело, будто на них положили могильную плиту
— Идём в дом — я спрятала печатку обратно. Похоже стоило перечитать письмо и как можно подробнее.
Классная комната пустовала. Я зашла в нее, села на стул и начала читать письмо отца с самого начала. Должен же быть ответ или указ с подписью матушки. Объяснивший всю эту странность. С одной стороны мне несказанно повезло — только понадобилась печатка, и вот — она у меня в руках. Шанс легко выиграть пари с Астором. С другой — я все еще не понимала, что от меня хочет мать. Она всегда считала и повторяла это — я слишком юна и безответственна чтобы заменить ее. А теперь ответственности становится все больше.
Я рассматривала печатку и думала. Раньше мне даже подержать в руках ее не доверяли. Кольцо почти всегда находилось у мамы на пальце. Изредка, его носил на цепочке отец. Как и должно было любому, кроме главы рода.
Пожалуй и мне стоит сделать так же. Я вытащила из-за ворота цепочку и сняла с нее кольцо подаренное цесаревичем. Положила его на стол. А на цепочку повесила печатку.
— Значит моя госпожа любит рыжих парнейцев. Что ж. Это многое объясняет. В том числе ваш приказ покрасить волосы. — Астор, все это время молча смотревший в окно, перевел взгляд на меня. Мне сейчас не было никакого дела до его игр. Неужели он думает я поверю, что такая хладнокровная рептилия вот так взяла и влюбилась в меня без памяти, а теперь еще и ревнует?
Я вздохнула
— Еще одно напоминание о случае в беседке, и клянусь я сверну тебе шею. А потом скажу что ты упал с лестницы — я сузила глаза — несколько раз подряд. — Астор не Юл, на этого прохиндея мои угрозы не действовали. Он только подошел ближе, наклонился ко мне, хотел что-то сказать, но тут заметил кольцо с изумрудом.
— Красивая вещица. И редкая.
— Ничего особенного. Просто перстень с камешком. Астор, неужто твоя, несомненно благородная родительница не баловала тебя украшениями? — он недовольно сжал губы и нахмурился. Обиделся на такую мелочь? Он пропускал шпильки гораздо острее этой. И прежде чем я успела что то сказать на это, его лицо расслабилось.
— Видимо госпожа не настолько любит загадки…
— О чем это ты? — удивилась я. Мне отвечала лучезарная улыбка хитрого змея. Вот что он опять задумал?!
— Если за столько времени не догадалась, что это не просто кольцо. Если присмотреться — на ободе есть насечки. Я видел подобное кольцо. Внутри был механизм с сыпучим ядом
— У меня не было желания его рассматривать — фыркнула я надменно. — да и вряд ли цесаревич подарил бы мне кольцо с ядом.
— думаю с его стороны это было бы очень невежливо — он опустил голову. Я скрипнула зубами, понимая что вместо дел сейчас буду заниматься разгадкой механизма кольца. Вот жеж змея! Понял где находится главный мой рычажок — любопытство. И не стесняется на него давить. Наказать его за это что ли? Он поднял на меня взгляд. В нем был интерес. Точно, он издевается! Я с обречённым вздохом взяла кольцо и начала рассматривать, пытаясь нащупать заветный рычажок. Минута, две. Я уже начинала сердится от бесплодности попыток разгадать загадку кольца. Я нашла небольшие засечки, которые удалось сдвинуть в пазы. Но дальше решение от меня удачно скрылось, как ласка в норе.
Через довольно долгое время моих усилий Астор кашлянул
— Что? — недружелюбно рявкнула я.
— Если госпожа не против, я бы хотел ей помочь.
— Ты хочешь лишить меня загадки? Знаешь ли ты что это одно из немногих вещей, что может вывести меня из себя?!
— Я это запомню, моя госпожа — взгляд полный невинности. Запомнит, запишет, выбьет на каменной табличке и будет применять. В этом я даже не сомневалась.
— Дурацкая затея — я швырнула кольцо на стол — Астор, у нас полно дел.
— если госпожа не хочет, я не настаиваю. — он взял кольцо в ладонь и посмотрел на свет сквозь изумруд. — вы носите его близко к сердцу. Значит оно дорого вам. Но при этом так небрежно швыряете.
— С моими вещами я могу делать что хочу. Запомни это, Астор — я посмотрела на него, грозно прищурившись.
— Это намёк, на то что я ваша вещь? — похоже мои колкости вообще перестали его задевать. Он совершенно лучезарно улыбнулся. Словно я его не унизила, напомнив о его положении, а одарила изящным комплиментом.
— Я рада, что ты такой сообразительный. Надеюсь это тебе поможет с этой кипой бумаг.
— С одной стороны это звучит унизительно… — он все еще крутил кольцо в руках, опустив взгляд — но с другой стороны вы считаете меня своим. Это приятно.
— я даже не сомневалась в этом — хмыкнула я — всё, отдавай перстень обратно. Ты прав, я дорожу этой вещью. А ты можешь его повредить.
— Если госпожа не будет сердиться на меня, и так сильно хмурить брови, словно готова меня придушить, я могу рассказать о секрете кольца. — он постучал по камню, что то повернул и послышался щелчок.
— а я могу придушить — улыбнулась я. Одной его фразы хватило поднять мне настроение. Снова эти его игры — но зная тебя, я так понимаю бесплатно ты эту тайну не выдашь?
— Госпожа так хорошо меня изучила… — он поклонился.
— не лучше чем ты меня- хмыкнула я. — итак, твои условия?
— ничего сложного — и опять эта безоблачная улыбка — я готов выдать секрет кольца, за обещание госпожи не целовать других юнош до конца срока нашего основного договора. — вот это дерзость! Неожиданно для себя я смутилась. Значит он правда взревновал? Он с ума сошел такое требовать?!
Все мои мысли явно читались у меня на лице. Я встала и подошла к нему. Очень медленной, угрожающей походкой. Он спрятал кольцо за спиной, глядя на меня совершенно бесстрашно. Но когда я подошла к нему на расстояние вытянутой ладони, он сдал позиции и отступил назад. А после отвел взгляд.
— По крайней мере при мне. — Надо же!. Он пошел на уступки сразу, даже обошлось без угроз. А я уже было собиралась завести тираду о том, что это недопустимо требовать от женщины. Мужчине который с ней даже не в браке. Но выдохнула весь свой гнев и взяла себя в руки. Пусть думает что победил без последствий и порадуется. Пока я готовлю план мести.
— Хорошо. — он удивлённо вскинул на меня взгляд. Так резко, что прядь рыжих волос перечеркнула лицо. Астор явно был готов к длительному сражению. А не к такой быстрой моей капитуляции. Сощурился. Ох уж этот ледяной взгляд, словно видящий тебя насквозь!
— Вы согласны? — он явно не поверил мне. Я ехидно улыбнулась.
— разумеется. Как моему возможному жениху, я могу позволить такую вольность.
— я рад — он опустил взгляд и клянусь, слегка порозовел! Хотя возможно это был отсвет от его рыжих волос на лице.
— Твоя часть уговора? — я делала вид, что его дерзость обойдется ему без последствий. И судя по напряженному взгляду белых глаз, не прогадала. Он даже нервно кашлянул и отвел взгляд, протягивая перстень
— Моя госпожа верно разгадала основную часть загадки. Но забыла повернуть камень. Вот так. — он показал открытие перстня и камень откликнулся, демонстрируя полое вместилище в котором…я не смогла удержаться от восхищенного вздоха. По кругу, удерживаясь сложным и при этом совершенно крохотным механизмом, скакали лошадки. Их механические тела изгибались как при беге у настоящих лошадей.
— Вам нравится? — напряженно поинтересовался он.
— Да — искренне ответила я, рассматривая шедевр. — Мастерица создавшая это — просто гений! Ты был прав — это очень редкая вещь. Теперь я буду беречь ее ещё сильнее. — самодовольство в его лице стало практически невыносимым. Пора было проучить хитрую змею. Я надела перстень на руку.
— Но возвращаясь к нашей договоренности…
— Да? К которой из них? — с абсолютно притворным незнанием поинтересовался змей в обличье человека.
— последней… — я прожигала его взглядом, продолжая неумолимо наступать. Он молча и вопросительно смотрел на меня. Пока не упёрся в стол. Это явно стало неожиданностью для него, он вздрогнул.
— в этом доме полно цветов, и ты хочешь лишить меня возможности вдыхать их аромат… — хищно оскалилась я. — на столь огромный, для такой как я повесы, срок. — сарказм в моем голосе уловил бы и ребенок.
Тот поцелуй не был моей инициативой. Но ему об этом знать точно было не обязательно.
Он нервно закусил губу, понимая что бежать некуда. С одной стороны шкаф, с другой стол. Я загнала его в угол. Но взгляд не отвел
— Да. Именно этого я и хочу — каков наглец! Говорит подобное прямо в глаза! Часть меня хотела убить его прямо тут, и тихо прикопать в магнолиях под окном. Вторая часть страстно желала обладать им. Подумав, я дала волю второй. Зачем портить прекрасные магнолии? Они в отличие от Астора ничем меня не гневили — я положила руку ему на бедро. Он вздрогнул. Глядя на меня с напряжением.
— В таком случае, тебе придется вернуть мне всё, что мне могли даровать другие юноши в этот срок — очаровательно улыбнулась я, с удовольствием наблюдая как он краснеет. Астор облизнул пересохшие губы.
— Прямо тут? — наконец тихо и сухо уточнил он. Но взгляд не отвёл.
— Прямо тут — подтвердила я, надвигаясь неумолимо, как небесная кара за все его прегрешения. Медленно я провела ладонью от его бедра, по животу и остановилась на груди. Он резко и часто дышал, его сердце билось настолько сильно, что я чувствовала это через несколько слоев одежды. Уши были уже напрочь красными, сливаясь цветом с волосами. На расстоянии в ладонь от моих губ, он не выдержал и повернул голову, скрывая взгляд. Надо же, юношеский стыд таки остался в этом напрочь порочном существе! Он нервно вцепился пальцами в крышку стола и я видела насколько напряжены его мыщцы. Он застыл как древняя статуя из алебастра. Белоснежная, прекрасная, холодная на вид, но невыносимо горячая на ощупь.
Я смотрела на него, словно львица после удачной охоты. Раздумывая с какой части начать есть свою, еще живую жертву. Выверенным движением я расстегнула ему воротник, и повела пальцами по шее, чувствуя как он дрожью отвечает на все мои касания. Любой другой уже сдался бы. Оттолкнул, или напротив притянул к себе, предавшись страсти и признав свое поражение. Но Астор тем и зажигал мой интерес, что отличался от других. Я легко потянула его за подбородок, заставляя повернуться ко мне. И на секунду застыла поражённая. Холодное, непроницаемое выражение лица, напряжённые скулы. Но в глазах плещет темное море эмоций. На секунду мне стало не по себе от этого пронзительного взгляда.
— Боишься? Я всего лишь женщина. А не чудовище которое хочет съесть тебя- произнесла я, стараясь не дать своему голосу дрогнуть. Я выдержала этот безумный, полный боли и страсти взгляд.
Он резко выдохнул и закрыл глаза. Выражение лица стало мягче. Приоткрыл сжатые до этого губы, все еще тяжело дыша. Тело его впрочем было таким же напряжённым, а мыщцы просто каменными.
Он сдался? Надо же как быстро! Я рассчитывала на долгое сопротивление. В любом случае я не собиралась ничего с ним делать. Только поддразнить. Я поднялась на цыпочках и взяла его за шею, заставляя наклонится и придвинуться. Провела губами у его шеи, не касаясь, так, чтобы он чувствовал только мое дыхание. Поднялась выше, и некоторое время держала так, в миллиметре от его губ, от поцелуя. Он замер. Перестал даже дышать. Пару секунд я наслаждалась этой неопределенностью, а потом оттолкнула его.
— Но не рассчитывай что ты можешь мне возместить ущерб, Астор. Слишком высокомерно с твоей стороны, не находишь? — я улыбнулась, и отошла от него к двери, повернувшись спиной. — напиши ответ князю. Мне нужно поговорить с баронессой. — ответом мне было довольно продолжительное молчание. А потом…
— Как жестоко… — низким, хриплым голосом произнес он. В его тоне была такая глубокая печаль, что это заставило меня остановится у самой двери — дать надежду, и сразу отобрать ее…
— Не стоит искать ниточки к моей душе, Астор. Я не буду твоей марионеткой. — строго произнесла я, недвусмысленно намекая за что именно он наказан. Он все ещё тяжело дышал, я слышала это. Но прежде чем я повернула ручку он произнёс.
— Неужели я настолько хуже в ваших глазах, чем он? Или другие ваши увлечения? Настолько хуже, что вы готовы издеваться надо мной, презрительно бросая мне мой первый поцелуй, словно кость голодному псу, и сразу отбирая его?! — голос был полон ледяной ярости. И власти, от которой по спине пробежал холод.
Кто же ты такой, Астор? Что считаешь себя вправе так говорить со мной? Я вздохнула и произнесла снисходительно.
— Ты просто бродяга. Может и знатного рода, но это ничего не меняет. Без чести. Хитрый, изворотливый и коварный. Разумеется баронет гораздо выше тебя в моих глазах. И больше заслуживает мой поцелуй. Но так и быть, я готова потерпеть эти дни в воздержании, раз уж обеща… — договорить я не успела. Шаги за моей спиной и то как меня буквально вжали в дверь, стало для меня полной неожиданностью. Я настолько не была готова, что даже мой рефлекс не сработал
Вбитый с детства с перерезанием глотки тому наглецу, посмевшему сократить расстояние без моей на это воли.
Он развернул и прижал меня к двери, держа за руки. Я чувствовала его силу. Он держал очень крепко
Конечно вырваться можно было, но мне стало гораздо интереснее что он станет делать.
В его глазах читалась холодная ярость. Но я не чувствовала опасности. И предпочла доверится своей интуиции. Убить его я успею всегда. Вывернуть руку и схватить нож из скрытых ножен — секундное дело.
— Я убью каждого кто встанет между мной и вами — произнес он, чеканя каждое слово.
— Какое самомнение. Не многовато ли убийств? — я усмехнулась. Меня раздражало то, что он тоже считал меня ветреной особой. Хоть это и было отчасти правдой. Но с момента нашего знакомства я не была ни с кем. И планов на это пока что не строила.
Он продолжал буравить меня взглядом.
— Тебе напомнить какое наказание понесет человек, схвативший без спроса аристократку? — поинтересовалась я совершенно медовым голосом. С таким количеством угрозы, что и мраморный истукан сдался бы. Но не Астор. Его руки дрогнули, но захват не ослабел. Он вздохнул
— Вы имеете полное право наказать меня, госпожа. Вы имеете полное право даже убить меня за это. Но я не позволю вам играть моими чувствами. — и в этот момент он притянул меня к себе за талию и поцеловал.
Поцелуй был мимолётный, неумелый, но такой страстный, что у меня из груди выбило воздух этим его внезапным порывом.
И он тут же отпрянул. Словно только сейчас осознал что именно сделал. Мы оба тяжело дышали. Он медленно опустился на колено, и склонил голову.
— Я готов принять любое наказание, госпожа.
— Готов?! — меня оглушило бурей эмоций. И в первую очередь я была в безумной ярости.
— Меня не волнует, готов ты или нет. Такая дерзость карается смертью! — холодно отчеканила я, и схватила его за горло, сдавливая так, что он захрипел, но тут же сжал губы, не издавая больше не звука. Он зажмурился и расслабил шею. И тут меня оглушило осознанием — он действительно готов умереть от моей руки. Я швырнула его назад, он потерял равновесие и упал на спину, схватился за горло судорожно дыша.
Я села сверху, прижимая его а ковру, и достала нож.
— Хочешь умереть значит? — я тяжело дышала
— нет. — твердо ответил он — но если вы…если ты этого хочешь. — опять этот взгляд змеиных глаз. Серьезный. Он был уверен а том что говорит. — я готов на это пойти. — я держала нож у его горла. Тоненькая струйка крови потекла по лезвию, демонстрируя серьёзность моих намерений.
Я приблизилась к его лицу, вглядываясь в эти непроницаемые серые глаза змеи. Обычно холодные, но сейчас он был спокоен и совершенно расслаблен.
— Почему? — я задала единственный вопрос который меня волновал на данный момент. Все остальное состояло из гнева и желания сорвать с него одежду и забрать у него еще и первую ночь, прямо тут, на полу классной комнаты.
— Я тебя выбрал. — коротко ответил он. — моя жизнь принадлежит тебе. — Полная уверенность в своих словах. Я надавила на нож.
Он дрогнул. Я чувствовала его страх смерти. Он не хотел умирать. Но заставлял свое тело, свое живучее и ядовитое змеиное нутро не сопротивляться.
Я закусила губу и убрала нож. А потом наклонилась над ним.
— Ты был уверен что я тебя не убью?
— Да. — ответил он, не скрывая улыбки — Я слишком интересен вам. — от злости я чуть не прикусила язык
— Ах ты хитрый, изворотливый манипулятор! Который любого заживо сожрёт!!!
— вы хорошо понимаете мою натуру, госпожа. Это еще раз подтверждает — я не ошибся в вас — он снова улыбнулся.
— тогда зачем рисковать?
— ревность — это яд отравляющий душу… — вздохнул он, приподнимаясь и опираясь на руки. — Мне неприятна была мысль, что брошь подарена мне, а своей милостью вы одариваете другого. И ещё, кхм… — Я вопросительно приподняла бровь.
— Моя госпожа. — он отвернулся — если вы не намерены меня прямо сейчас убить, встаньте с меня пожалуйста. Это неприлично.
— Ах э-это неприлично! — я чуть не задохнулась от возмущения, и дернула его за подбородок снова поворачивая к себе. Он смотрел на меня вопросительно, аккуратно пытаясь выбраться из под меня.
— Даже не думай. — рыкнула я.
— Хорошо — покорно произнес он. — Я понял. Как я и сказал, приму любое наказание. Даже это. — он освободил одну руку и принялся расстегивать воротник. Я села на нем, сложив руки на груди, и с интересом глядя чем кончится этот спектакль. Он дошел до пуговиц над кушаком, случайно коснулся моего бедра и тут же одернул руку. Словно обжёг её.
— Астор, я вот понять не могу одного. Где искать твоих родственников? В самых знатных домах Лерна или в борделях?
Он порозовел ещё больше
— госпожа. Я прошу прощения за свой поступок. Я не сдержал эмоций. Это недопустимо. Больше такого не повторится.
— Точно?
— Даю слово — серьезно произнес он.
Я притянула его за край воротника к себе. — Не люблю пустых обещаний. — и поцеловала его. Вкладывая в этот поцелуй всю бурю противоречивых чувств и желаний бушующую у меня в душе. Сначала он замер, но буквально через несколько секунд начал отвечать всё более и более страстно. Надо сказать или он только притворялся невинным, или действительно учился на ходу, но с каждым поцелуем он становился все лучше и лучше, и я уже серьезно увлеклась, запустив руку ему под рубашку, как вдруг скрипнула дверь.
— Ари, имей совесть! — голос Бриссы громыхнул где-то сверху, вырывая меня из обьятий змеи и его колдовских поцелуев.
— Черт! — я вскочила, Астор отвернулся, и начал судорожно застегиваться.
Рыжая фурия встретила меня яростным взглядом.
— Левицкая, ты можешь зажимать другого, хотя бы не в тот же самый день, когда разбила сердце моему брату?!
— Прости? — виновато произнесла я, и Брисса вытолкнула меня за дверь. Так неловко мне давно не было.
— Ты неисправима — закатила глаза моя лучшая подруга — серьезно. Твой будущий муж будет самым несчастным человеком на земле!
— И не поспоришь — вздохнула я обреченно. — погоди. — я открыла дверь. Астор стоял посреди комнаты и невозмутимо отряхивал камзол.
— Мы еще поговорим о твоем наказании! Не смей покидать эту комнату!
— Конечно, моя госпожа — улыбнулась змея. Разве что не зашипела от самодовольства. -
Я закрыла дверь. И снова открыла
— И сотри это счастливое выражение со своего лица! — он тут же демонстративно нахмурился и вытянулся в струнку, убирая руки за спину. Но в глазах плескалось веселье. Я теперь окончательно закрыла дверь.
— Пойдем уже — рыжая толкнула меня в плечо и я отправилась за ней.
Наверное ещё ни разу за всю его жизнь, юношеская комната Фогеля не была полна таким количеством людей. Чадила лампадка, горели свечи. Слуги, мрачный гувернер, лекарка отмеряющая лекарства. Люка сидел у кровати больного, Инвар стоял, сложив руки на груди и подпирая косяк. Увидев меня он сразу собрался уходить.
— Мы еще не договорили, Инвар — окликнула его Брисса
— Я все сказал. — парень просто таки опалил меня полным ярости взглядом и ушёл
— Ну почему у меня четыре брата, а не четыре сестры? Это же просто невыносимо! — взмолилась подруга
— Это все потому что ты проклята небесами, точно тебе говорю — улыбнулся Лука, явно довольный тем, что брата спасли — пожалею тебя и обещаю не выкидывать подобного фортеля в этом году. Княжна Ариана, потерпите до следующего?
— Разумеется — притворно серьезно согласилась я
— Я. Убью. Тебя — одними губами произнесла мне Брисса. Прекрасно понимая что мы шутим. Но выходка Инвара явно очень ее задела — Вот жеж, запустила лису в курятник! — расстроенно произнесла она.
— Как Фогель? — спросила я у лекарки. При свете свечи, с наглухо закрытой портьерой он казался зеленовато — бледным и болезненным.
— Сотрясение. Вывих ключицы. Много синяков. Но он будет в порядке. — Лекарка наложила компресс на голову парня и отошла.
— Я закончила.
— Все уходите. Люка, Ари, останьтесь. — Брисса посмотрела на нас двоих. Надо же, она стала такой серьезной и ответственной сейчас. Я почти не узнавала свою подругу. — расскажите всё что знаете. Инвар поведал мне, что ты, Люка что-то рассказал Ари, и она сразу поняла где искать Фогеля. Зачем же меня пустил по ложному следу, я только потеряла время! — она гневно дышала, нависая над братом как дамоклов меч. Тот выглядел недоуменным
— Тише тише. Это было мое предположение. И я его проверила — я постаралась оттеснить рыжую фурию от парня. А сама подумала «вот Инвар, вот ведь хитрый лис! Уцепился за шанс и перенаправил гнев сестры на бедного Люку!»
— Я уже думаю перенести мой побег к вам, княжна на сегодня — хмыкнул Люка — Брисса не будь такой злой, с Фогелем всё хорошо.
— С ним всё хорошо??? — взбеленилась подруга, явно намереваясь задать взбучку брату.
— Угомонись. Я все расскажу. — сказала я, загораживая Люку от рыжеволосого возмездия. И начала свой рассказ.
Когда я закончила, Брисса села на край кровати, сцепив руки в замок и крепко задумалась.
— Значит кто то посмел заковать моего брата? Но зачем? Ты точно уверена что это не Ирма?
— Абсолютно. Брисса, мы княжеского рода, а не бандиты с большой дороги. Если бы Ливандия не присоединилась к Лерну в свое время, что я, что моя сестра сохранили бы титул принцесс. Ты правда считаешь что это поступок нашего уровня?
— Ладно, прости, ты права. Тогда кто это мог быть?
— Думаю для начала нам стоит расспросить Фогеля.
— Я уже приказала позвать нас, как только он проснется.
— Тогда будем этого ждать.
В дверь постучали
— Входите — скомандовала Брисса. В комнату вошла камердинес
— Хозяйка велела накрыть стол, и зовёт вас на завтрак. Госпожа — она повернулась к Бриссе — молодой господин — к Люке и — Ваша Светлость — это уже ко мне.
— Мама как всегда будет делать вид, что ничего страшного не произошло и мы все с лёгкостью поборем — обреченно вздохнула Брисса — иногда меня сводит с ума легкомыслие не только братьев но и родителей!
— По крайней мере твоя матушка не напоминает оживший том заповедей и законов. Как моя. Пойдем, Брисса. Ты тоже устала и проголодалась. Люка, тебе помочь?
— У меня есть костыли, дойду сам. — отказался юноша — не считайте меня беспомощным ребенком, княжна
— Беспомощным не буду, ребенком — всегда — улыбнулась я ему, и вместе с Бриссой пошла в основной зал, где собрались остальные Густы и челядь.
Спускаясь на первый этаж, я вспомнила о оставленном в комнате секретаре.
— Сейчас, заберу Астора. Если он конечно сам не сбежал, чему бы я не удивилась.
— Значит так зовут твоё новое увлечение? — хмыкнула Брисса — признаюсь, я никогда не запоминала их по именам. — она улыбнулась
— Ну все, хватит. Мне уже тут нарассказывали какая я повеса. — нахмурилась я
— И это еще даже не начался бальный сезон. Ари, пусть я фехтую и лучше, но в вопросе сердечном ты точно впереди всех. Я только не могу понять чем же ты приглянулась Инвару?
— Звучит обидно — я взяла подругу под руку
— Я не в том смысле. Ты завидная невеста, спору нет — рассмеялась Брисса — просто Инвару нравятся либо философские книги либо наука. Ты ничего общего не имеешь ни с тем ни с другим.
— Хм. Возможно он чувствует во мне велииикую глубину учёных познаний о которых я сама ещё даже не подозреваю — улыбнулась я. Брисса сжала мою руку.
— Спасибо что ты с нами, Ари. А Инвара, клянусь, женю в этот же год! Никакой армии, если он под присмотром сестры чудит такое, мне жутко представить, что будет, останься он один!
— Это ещё не самое ужасное, Брисса. Хуже будет когда в свет выйдет Люка! — хихикнула я
— Самый страшный день моей жизни, точно говорю. — Брисса страдальчески вздохнула. Мы разошлись в коридоре и я вернулась к классной комнате.
Открыв дверь предо мной предстала удивительная картина -
Астор не ослушался приказа. Он действительно остался в комнате. Парень стоял на коленях, подложив под них край кушака, чтобы не повредить брюки, и прямо на весу писал письмо, подложив под него книгу для твёрдости.
— О, моя госпожа наконец вернулась ко мне — Он встретил меня с самым невинным выражением лица, на которое вообще мог быть способен. Желание его придушить снова вернулось с былой силой.
— Хорошо. — я встала, сложив руки на груди и закрыла улыбку ладонью. — что ты придумал на этот раз, змеиное отродье?
— Звучит грубо даже для вас- он развел руки в стороны, в этаком полупоклоне — я выполнил ваше поручение. Тут пять вариантов письма к князю Левицкому. Вежливое, деловое, наполненное грустью, наполненное радостью и в котором написана правда. Можете выбрать.
— Допустим — я забрала листки, и мельком ознакомилась с их содержанием. Вот прохвост! Идеально подделал мой почерк, хотя об этом я не просила!
— Знаешь, думаю я раскрыла кто ты.
Он удивленно поднял бровь
— сын большой шишки из криминального мира. Это бы объяснило такое множество твоих талантов. Езда на лошади в темноте, на что решится не каждая всадница, обширные знания, подделка документов…
— Мне приятно, что вы так высоко меня цените, княжна. Но нет. Вы не угадали — он улыбнулся и опустил взгляд. — видимо ваш способ, которым вы планировали раскрыть меня, приехав в это поместье не сработал? — он снова посмотрел на меня. Вот ведь змеюка! Видит насквозь!
— Всё еще впереди. Но зачем ты стоишь на коленях?
— А, да, точно — он встал и отряхнул край кушака — госпожа не успела наказать меня. Поэтому я сделал это сам. Я подумал, что раз моя княжна так любит ставить меня на колени, я напишу письма именно так. Таким образом, вам не придется утруждать себя — какой бы очаровательной не была его улыбка, взгляд холодных и расчётливых серых глаз не давал меня обмануть.
— Как ты умно придумал, надо же! — я обошла его по кругу. Он с благодарностью кивнул
— покажи колено! Раз ты так долго стоял, бедняжка, это будет видно по натертости!
— К сожалению я вынужден отказать желанию госпожи — Он смотрел на меня сверху вниз с небольшой тревогой — как помните, я дал слово вам, что больше не нарушу свою благопристойность.
— Даа? Ничего себе? Что-то не было ни капли пристойности когда ты целовался со мной, обнимая за талию! Еще и на полу! Такое искусство и страсть доступна далеко не каждому юноше для развлечений!
— Я так понимаю — он подошел ближе и наклонился к моему уху шепнув — это значит, вам понравилось, моя госпожа? — его дыхание и близость заставило сердце биться чаще, а тело ответило дрожью. В этот раз отстранилась уже я.
— Вернемся к наказанию — я постаралась взять себя в руки и сказала как можно строже. Не выдавая своих чувств. Еще чего, давать какому то бродяге с дороги беспокоить моё сердце! Никому и никогда не получить надо мной эту власть!
— Как тогда я пойму что ты меня не обманул?
— Никак — Астор спокойно принял поражение и отошёл к столу.
— Тогда почему я должна тебе верить?
— Потому что верить мне, гораздо интереснее чем не верить. Разве нет? — и снова эта невозмутимая улыбка. — я подняла руку и в воздухе показала как буду его душить.
— Не заигрывайся Астор — предупредила я его. — идём. Будешь сопровождать меня на завтраке.
— моя госпожа слишком жестока- вздохнул он, почтительно держась за моей спиной. — Причиняет мне боль, душит, грозится убить…Но с другой стороны синяки на моей шее и царапина, будут приняты другими как свидетельство страсти княжны… — Я закатила глаза. Этот змей сводил меня с ума во всех смыслах!
Клянусь, я готова была поверить что его выставили из дома собственные родители! И на мою беду теперь он накрепко обвился вокруг меня.
Внизу уже шумели и бегала прислуга. Даже если наступит очередная война, баронесса со своим неиссякаемым оптимизмом тут же устроит пир. А потом на поле боя уничтожит любого, кто посмел покуситься на ее наделы.
Пахло перепелами с клюквой. А я их просто обожала.
Видимо это был не обычный завтрак. А празднество в честь меня. Стоит почаще совершать геройства. Это явно окупается!
— Прошу к столу — барон встретил меня первым. — дорогая, вы не будете против, если я обниму княжну в благодарность? — баронесса одобрительно кивнула
— Не стоит — я отступила в сторону — барон, мне страшно, вы меня раздавите. Я прямо слышу как хрустят мои бедные косточки.
— Тогда, я могу лишь поблагодарить вас так — он поклонился и отодвинул для меня стул между гувернером и Бриссой. Сам сел рядом с баронессой.
— Ваше высочество, садитесь рядом со мной — улыбнулся Люка, и тут же схлопотал тычок в плечо от сестры.
— Что? Я просто предложил! Папеньке можно с ней обниматься, а мне даже посидеть рядом нельзя?
— Люка — я села на предложенное место — ты скоро станешь совсем взрослым. Нельзя чтобы рядом с тобой сидела незамужняя девица.
— Слушай княжну, правду говорит- подтвердила баронесса.
— Какая поразительная благовоспитанность — процедил сквозь зубы Инвар — слуга отодвинул стул и для моего секретаря. По традиции Парна, во время завтрака личная прислуга господ имела право сидеть за общим столом. Но я махнула рукой.
— Не надо, Астор любит стоять. Он почтительно относиться к своей госпоже.
— Моя госпожа так внимательна! — промурлыкал Астор и я поняла что эта моя мелкая пакость не останется без возмездия. Он встал за спинкой моего стула, и я затылком чувствовала его буравящий взгляд.
— Каков красавец! — похвалила баронесса мой выбор — откуда ты, Астор? Ты похож на парнейца, но черты лица и настолько светлая кожа…
— Благодарю за комплимент, баронесса. Мой отец не отсюда — ответил Астор.
— Как интересно! И как же вы встретились с княжной? — я прикусила губу, думая что бы побыстрее соврать, но к моему горю, он меня опередил.
— я встретил госпожу в столице. Мои родители — богатая купеческая семья. Они много вложили в мое образование.
Госпожа кажется была в доме увеселений… — я поперхнулась перепелом — когда увидела меня в окно. Она велела привести меня и познакомиться с ней. Но приличный юноша не может переступить порог столь грязного заведения… — я чувствовала сразу две вещи. Первую — как горят мои уши, и вторую — что я сжимаю столовый нож так сильно, что его деревянная ручка аж похрустывает.
— Я, как благовоспитанный юноша, разумеется был возмущен! И категорически отказался. И тогда госпожа велела мне придти к ней в поместье. Я не мог отказать княжне Ливандийской. Да и что бы подумали люди?
Мои родители умоляли госпожу отменить приказ и не порочить меня. Но великая княжна такая настойчивая! — в голосе прозвучало восхищение. Он идеально отыгрывал роль влюбленного простачка — мое сердце дрогнуло. И я пошел в ее поместье. Она сказала, что мой род слишком мелок для того чтобы породнится… — Гувернер Лапуш слушал эту историю с широко открытыми глазами. Похоже в своей жизни он впервые столкнулся с настолько непристойным рассказом. Лука еле сдерживал смех. Инвар закатывал глаза и вздыхал. Брисса увлеченно слушала, кивая. Баронесса и барон сидели с совершенно непроницаемыми лицами. Я мечтала исчезнуть. Или как минимум спрятаться под стол.
— Я ответил, что моя преданность не зависима от рода. И тогда она взяла меня… — я четко услышала как у одного из слуг упала вилка в этот момент. — в секретари. — наконец закончил он. Барон и баронесса переглянулись.
— Это был самый лучший момент в моей жизни! Я все правильно рассказал, госпожа? — он почтительно улыбнулся, наклонившись ко мне.
— Кхм — я откашлялась от перепела — даа…все именно так и было. Только напомните сударь, из какой вы семьи? Запамятовала. Пусть попробует выкрутиться сейчас. Баронесса может не знала все купеческие семьи Лерна, но точно большинство из них.
— Варягины — мило улыбнувшись, тут же нашелся он. Как складно врет! Астор по хозяйски положил ладонь на спинку моего стула. При этом глядя на Инвара. Как бы говоря «эта женщина — моя. Слышал?»
— Ах, Варягины — баронесса прокашлялась — какой хороший род. Они до сих пор торгуют тканями? Помнится Люта Варягина хотела перейти на шёлк… — и они с Астором начали долгий разговор о стоимости шелка, преимуществах его продажи, ценах в столице, и как тяжело сейчас купечеству, когда лен настолько плохо уродился.
— А он хорош — толкнула меря в плечо Брисса и добавила шепотом- насколько он соврал?
— На все сто процентов — буркнула я, запивая першение в горле теплым чаем.
— Так где же ты его взяла? — подруга смотрела на Астора с любопытством. И меня внезапно кольнула игла ревности.
— Это демон, ниспосланный богиней за все мои прегрешения. — вздохнула я обреченно.
— Очень красивый демон — цокнула языком Брисса
— Право, мадамес, нельзя так говорить в присутствии княжны! — тут же сделал ей замечание гувернер. — вы раните ее сердце, говоря так о возлюбленном ее светлости!
— О да. Мое сердце очень ранено — мрачно признала я, и собралась с духом, чтобы попробовать крепкую наливку, но меня остановила рука в перчатке. Астор конечно же.
— Но госпожа! Вам совершенно точно нельзя пить. Вы не умеете это делать. Мне напомнить что было в прошлый раз? — я поняла — аудитория жадно внимает каждое его слово, и очень рада будет услышать еще одну скандальную историю с моим участием. Так что пора было признать свое полное, разгромное поражение на этот раз.
— Не надо ничего рассказывать. Налей мне лучше чай. — «и добавь в него яда, чтобы я тут же умерла и не мучилась» додумала я
— С радостью, госпожа! — он налил мне чай, положил пирожное на блюдце и поставил передо мной.
— какой замечательный мальчик — умилилась баронесса — Астор Варягин, у тебя хорошая семья, ты умен и предан. Когда твоя служба у княгини подойдёт к концу, я могу подобрать для тебя хорошую жену из прислуги.
— Благодарю вас, баронесса. Но я верен только моей госпоже. И даже если я наскучу ей, то моя судьба, всю жизнь счастливо вспоминать время проведённое с ней. — я закрыла лицо руками. Ах ты ж мстительная змея! Ну я тебе это припомню!
По лестнице в обеденный зал прибежал слуга, подошел к баронессе и почтительно поклонился
— Молодой господин проснулся!
Безоблачное выражение тут же покинуло лицо баронессы. Я на секунду поймала настоящее ее чувство — глубокой тревоги. Но она сразу же вернула себе самообладание и велела мужу сопроводить ее.
Я тоже было подорвалась с места но она остановила меня жестом.
— Ваше высочество, не сочтите за грубость, это дело моей семьи. — как отсекла. Впрочем это и понятно, неизвестно ещё что расскажет Фогель. Возможно то, что Густы предпочтут скрыть даже от меня, чтобы не порочить репутацию семьи.
Все рыжеволосое семейство и их многочисленные слуги ушли, оставив только меня и Астора. Последним на второй этаж поднялся Инвар. Бросив на меня длинный негодующий взгляд.
— Ты доволен? — спросила я, когда мы остались одни. Я с унынием размешивала чай, ловя в нем нежные жасминовые лепестки.
— Моя госпожа сердится — Астор отодвинул стул и встал сбоку от меня.
— К чему был весь этот балаган? Я люблю Густов, их уважение для меня не пустой звук. А ты… — я сердито стукнула серебряной ложечкой о тонкий фарфоровый край чашки.
— Мне стоило сказать правду? Вы же говорили что хотите скрыть всё, что касается меня, даже от близких?
— Астор, прекращай издеваться и отыгрывать дурачка. Объяснись.
— Хорошо — он вернул стул на место и сел.
— Моя госпожа. От вас я могу снести многое. Но не унижайте меня никогда. По традиции Парна секретарь имеет право разделить завтрак с господами. Только человеку с недостойной репутацией может быть отказано в этом праве.
Но что такому человеку делать у княжны в статусе ее личной прислуги? Я придумал историю, достаточно глупую, чтобы в нее не поверили ваши близкие друзья, но и достоверную настолько, чтобы объяснить это ваше решение. В следующий раз вы должны быть осторожнее. Соблюдение традиций — это необходимость для вашего статуса. — я вздохнула. Как бы мне не хотелось это признавать, но он был прав.
— Уточню на будущее — ты знаешь традиции всех провинций? — я посмотрела на него, пытаясь понять кто же такой, этот белый змей.
— Все традиции. Всех провинций — улыбнулся Астор
— Для всех должностей? — он кивнул
— Да. Как я и говорил, у меня очень хорошее воспитание.
— я все больше и больше убеждаюсь что ты иностранный шпион. Много знаешь, врешь как дышишь. Да, всё хорошо складывается в эту картину. И лицо мне твое не нравится — точно асак! — я нахмурилась, всё еще обиженная на него.
— Как я и сказал, я никогда не буду вам лгать. Я не шпион. И никогда не был в Асакине. Или в любой другой стране… Но я много путешествовал по Империи. У меня хорошие учителя. И много требований, которые я обязан соблюдать. — мне показалось, или в его глазах появилась печаль? Хмм. Похоже единственный способ которым я могла проверить насколько он искренен, был…
— Допустим… — я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. Я не верила ему. Этот мужчина. не просто решил сблизиться со мной таким необычным способом.
Здесь замешано нечто большее чем просто желание пристроится фаворитом богатой и влиятельной княжны. Я склонялась к мнению, что он всё таки асакский разведчик. Который таким образом решил пролезть в мою жизнь, и выведать нечто, что могло повредить моей семье. Этого я допустить не могла.
— Тогда…что ты почувствовал когда меня поцеловал? — наконец спросила я, наблюдая за реакцией
Он замолчал, опустив глаза. Уши порозовели.
— Моя госпожа, неужели я тогда недостаточно показал вам, что я чувствую? — он снова посмотрел на меня. От этого голоса и взгляда сердце застучало чаще.
— Ты очень хорошо притворяешься, Астор. Как я могу верить твоим словам?
— Я никогда не скрывал то что чувствую к вам. — он подался ближе ко мне. Его рыжая прядь скользнула по моему плечу — Будьте уверены, я совершенно искренен.
— Думаю к концу срока я передам тебя Тайному управлению*.
— Что мешает сделать это прямо сейчас?
— Хочу раскрыть тебя сама. Ты прав, я обожаю загадки — я повернулась и между нами теперь почти не было расстояния. Серые, почти белые змеиные глаза, кожа светлее светлого. Шрамы понемногу белели. Похоже скоро его увечье полностью исчезнет. И при том яркие рыжие пряди. Как красная тряпка, небрежно брошенная на жемчуг, перебивала его мягкую красоту.
— Знаешь, думаю рыжий тебе не к лицу. — произнесла я, после долгого молчания.
— Да? Судя по юноше которого вы целовали в беседке, рыжие вам нравятся. Или моя госпожа любит разнообразие? — он усмехнулся
— Знаешь чему я удивлена? — он вопросительно посмотрел на меня
— Когда мы целовались, я не ощутила твоего раздвоенного языка змеи!
— Намекаете на то, что я слишком ядовит? — он улыбнулся
— Именно!
— Я мог быть с вами ласковым и покорным, княжна. Но судя по помощнику лекарки из вашего поместья, эта тактика обречена на провал. Поэтому — он медленно взял мою ладонь в свои руки и приложил ее к губам — я предпочту быть собой. — я почувствовала как он легко коснулся моих пальцев кончиком языка. До чего развратный жест!
Я тут же вырвала ладонь, глядя на него возмущенно. Уши и щеки у меня пылали огнём.
— Да как ты себя ведёшь!
— Вот видите? Не раздвоен — он встал и поклонился. Словно ничего и не было.
— Госпожа, я привез ваши вещи. Вы уехали без запасного костюма. И раз задержитесь на второй день, следует переодеться. — я еще не могла придти в себя после его выходки.
— Астор, ты точно не вырос в борделе?
— Я никогда не переступал порог подобных заведений — с презрением в голосе произнёс он
— Тогда откуда ты всего этого поднабрался? — выдохнула я возмущенно.
— Как вы уже заметили сегодня, импровизация — моя сильная сторона — он усмехнулся
— А какая слабая? — тут же заинтересовалась я, неужто он так просто выдаст свою главную уязвимость?
— Вы
*Тайное управление — бюро которое занимается разведкой и контрразведкой. Подчиняется лично Императрице.
Брисса огненным вихрем пронеслась мимо меня, слетев с лестницы. Я тут же перестала играть с Астором в гляделки и пошла за ней, стараясь догнать.
— Брисса, да стой же! — это было непросто но я смогла, схватив подругу за плечо. Она обожгла меня яростным взглядом. В котором был… страх?
— Что случилось? Что стряслось с Фогелем?? Неужто непоправимое?!
— Нет — огонь Бриссы немного погас. Она явно колебалась — Ари, ты знаешь, я люблю тебя как сестру. — я кивнула. Она в сомнениях закусила краешек губы, решаясь.
— В общем. Мама запретила тебе об этом рассказывать. На Фогеля напали асаки.
— Что?! — не поверила я.
— Целый отряд. Он слышал их голоса. Все мужчины, так что беспокоиться не о чем, они только связали его и бросили. Фогель подозревает, что это связано с Ирмой. Он слышал как один из асаков сказал про Серолесье. Единственное слово которое брат понял. В основном они общались на асси*
— Неужто прорвали границу в владениях тетки?! — не поверила я — но как так?! Верга Левицкая как коршун охраняет границу, с начала основания Империи ни единого прорыва!
— Она серьезно больна. Поместьем заправляет твой дядя. Думаю, он не справился.
— Хорошо, тогда почему баронесса запретила говорить об этом? Это касается и меня тоже! — я схватила ее за рукав — моей семьи!
— Мама хочет сначала уведомить княгиню Парна. Так велит протокол. Но время будет упущено. Если с твоей теткой что — то стряслось, нужно проверить прямо сейчас.
— Поехали — кивнула я, даже не сомневаясь — Брисса поддержит меня в этом решении. Какой бы рискованной не оказалась затея. Мы не знали сколько асаков пересекли границу. Ясно было одно — что то произошло в Серолесье, и асакская погань проникла в Империю.
— Олиса! — рявкнула рыжая на весь дом. Взбудораженая камердинес появилась через минуту
— Да, госпожа Брисса. Что то случилось?
— Вели седлать лошадей, для меня и Арианы.
— Куда это вы собрались ехать спозаранку?
— Это не твое дело! — вспыхнула Брисса
— Баронесса знает, что вы задумали? — Олиса сузила и без того узкие глаза.
— Только попробуй донести ей, пока я не уехала — Брисса угрожающе надвинулась, камердинес отступила назад.
— госпожа Брисса, при всём уважении к вам, я обязана уведомить хозяйку. Я же вижу — вы задумали нечто опасное! Подруга повернулась ко мне, она была растеряна и явно не знала что делать. Баронесса точно помешает нам. А ждать военных которых пошлет княгиня Парна будет слишком долго. Я лучше возьму своих людей.
— Спокойно, Олиса — единственный кем я не могла манипулировать — был Астор. С остальными такой проблемы не было. — Я уважаю вашу преданность и беспокойство за Бриссу. Но если вы сейчас предупредите баронессу, то я — посмотрела на нее очень внимательно — сделаю так, чтобы гувернер Ляпуш не работал больше в этом доме. Вы же не сомневаетесь в силе моего авторитета? — Олиса вспыхнула и ощутимо занервничала. Брисса смотрела на меня с недоумением, явно не понимая с чего это я заговорила о гувернере.
— Ты поняла меня, камердинес. Сейчас мы едем в мое поместье. Когда мы уедем — тогда и доложишь баронессе. Всё ясно? — Видно было что Олиса колеблется, но все же через минуту душевных метаний ответила кивком. И ушла, расстроенного опустив круглые плечи.
— Я чего-то не знаю? — удивилась Брисса
— А еще меня назвала бесчувственной — хмыкнула я — у твоей камердинес и гувернера роман!
— Быть того не может! — шокированно отшатнулась Брисса — мсье Ляпуш нам все уши проел благовоспитанностью с самого детства! Как мог он…еще и Олиса???!
— Напоминаю, твой старший брат без конца читает нотации о нравственности. А потом вне брака целует женщину в беседке — я усмехнулась — чем тише болото, тем злее в нем водятся черти. Идём. Я переоденусь. Иначе эти сапоги убьют меня первее асаков.
— Ну наконец то. — мрачно фыркнула Брисса — меня уже саму достал их невыносимый скрип. Тебя слышно с другой стороны поместья!
— Именно. — я повернулась к Астору, который так и остался ждать у стола. Расстояние было большим. Он не мог услышать наш разговор.
Парень подошёл и слегка поклонился. Сначала мне, потом Бриссе.
— Вы куда-то собирались моя госпожа? С улицы донеслось, что камердинес зовет конюшую. — вот же слух у змеи!
— Я возвращаюсь домой. Одежду что ты привез — отдай слугам и скажи перенести в гостевую, где я остановилась. — он кивнул и ушел на улицу.
— Брисса, будь готова. Это опасный поход — я взяла ее за плечи.
— Хорошо — кивнула рыжая — я тебя не подведу!
— Я знаю — подбадривающе улыбнулась я, и пошла переодеваться. Раздумывая о том что случилось по дороге.
Асаки. С чего бы они решили совершить такую смелую авантюру? И если прорвались — почему не убили того же Фогеля? Зачем пленить его, или поджигать гипподром? Вопросы, вопросы. И все без ответа. К тому же, даже если тетка не могла управлять войсками, штатная гвардия Левицких днем и ночью охраняет границы. Как это вообще могло произойти? А вдруг это полномасштабное военное вторжение Асакина? Что мне тогда делать? Весточка в столицу к матери будет идти три дня. Или два с половиной, если гонец будет нещадно гнать лошадей. Это всё равно слишком долго! Я вспомнила про печатку у меня на груди, и обхватила ее сквозь ткань. Гвардия обязана будет слушать мои приказы. Теперь я официально заменяю мать. И должна сделать всё, чтобы защитить свою семью и Ливандию.
По коридору ко мне спешил Астор и три веселые девушки- служанки, что окружили его чирикающей птичьей стайкой. Парень не обращал на них внимание. Он смотрел только на меня, с большим беспокойством во взгляде. Я вырвала у него стопку одежды и закрылась в гостевой, отказавшись от помощи слуг.
В одиночестве мне думалось лучше.
Пока я одевалась и продумывала план действий, голоса за дверью сами собой заставили к ним прислушаться.
— Ну господин секретарь, вы же такой хорошенький! Не будьте злюкой — похоже служанки положили глаз на Астора. Я только хмыкнула. Мне все равно не до этого, пусть делает, что хочет. Ему только на руку пользоваться своими чарами — больше выгоды можно получить. Я даже не сомневалась что Астор сделает это, но парень меня удивил.
— Решила оскорбить меня? — аж мурашки пробежали по плечам от этого холодного и властного голоса. Никакой мягкой игривости, с которой он обращался ко мне. Каждое слово — как нож всаженный с размаха — Ваше поведение недостойно дома, который принимает княжну Левицкую.
— Полно, полно, не ссорьтесь — женский примирительный голос другой слуги — господин секретарь, мы всего лишь хотели пригласить вас на праздник. Сын хозяйки вернулся! Мы празднуем его возвращение с остальными слугами. Будет даже мсье Ляпуш и камердинес, ничего что могло оскорбить вас или вашу госпожу! — он ничего не сказал. Я задумалась. Будь я разведчиком то приняла бы такое предложение без колебаний. Слуги, да еще и хмельные — бесценный кладезь информации о хозяевах. Я даже перестала натягивать сапог, прислушиваясь.
— Присутствовать на празднике с другими женщинами, это вы имели в виду? — холодно поинтересовался он — я похож на человека которому это может быть интересно?
— Ну… — девушки замялись — госпожа ведь даже не позволила вам сесть на завтраке рядом с собой и мы подумали…
— Что вы подумали? — этим хищным, полным ледяного гнева голосом, можно было резать стекло. Я поняла что больше оставлять ситуацию на самотёк нельзя, и открыла дверь, затаскивая Астора внутрь. И сразу же прикрыла её.
— Что ты творишь, зачем пугаешь слуг? — шикнула я на него.
— А вы так торопитесь отдать меня местному сброду? — он смотрел на меня с высокомерием и яростью во взгляде
— Ничего плохого не произойдёт если ты весело проведёшь время — пожала я плечами, хотя иголка ревности никуда не делась, и ощутимо впивалась где то в солнечное сплетение. Его лицо стало безучастным и холодным
— Если госпожа прикажет, я сейчас пойду с ними. Вы же хотите этого? — взгляд серых глаз выдержать было ой как нелегко.
— Нет — наконец сдалась я, впервые проиграв эту дуэль — я не хочу чтобы ты куда-то уходил с ними. Астор сложил руки на груди. Все еще обижается. Его лицо выражало не так уж много эмоций, он хорошо скрывал то что думает. Но я чувствовала его. Так, будто между нами была натянута ниточка эмпатии. Позволившая понимать мне, чего именно он хочет. Даже если змей оставался снаружи равнодушным.
— Ты всё еще обижаешься за утро?
— Я бы никогда не посмел — гордо произнес он, буравя меня взглядом — но теперь, именно мне расхлёбывать последствие вашей шутки.
— Ты хочешь услышать мои извинения? — примирительно улыбнулась я.
— Хотя бы нотку раскаяния в вашем голосе. Этого будет достаточно — под негодующим взглядом Астора было крайне неуютно. Как будто тебя вбивали в пол огромным молотом.
— Как я и говорила… — я взяла его за край рукава — Астор. Ты принадлежишь только мне. Я ни с кем не собираюсь тебя делить. Ни со слугами, ни с господами.
— Даже с какой-нибудь княгиней? — поинтересовался Астор. Немного оттаял. Надо же. Не смотрит на меня уже так, будто я преступник которого он вот-вот казнит.
— С любой княгиней. И даже цесаревне я не дам тебя тронуть. Вызову на дуэль!
— Боюсь цесаревна легко одолеет вас, госпожа — усмехнулся Астор
— Как ты можешь говорить мне такое! — возмутилась я — что за оскорбление моего женского достоинства?!
— Простите — он слегка поклонился — мне достаточно того, что вы сказали. С цесаревной я разберусь сам. Не думаю что она вам грозит.
— Хм — я выпрямилась глядя на него с достоинством — в этой Империи никто мне не грозит!
— Даже Императрица? — в его игривом тоне снова промелькнул прожигающий до костей холод.
— Я верна своей правительнице — гордо ответила я — но все равно тебя не отдам. Придётся тебя отравить, чтобы ты ей не достался — он рассмеялся и поклонился
— С радостью приму яд из ваших рук, княжна. — он подошел ближе и коснулся свободного края шнуровки на моей рубахе — я прощаю вас, госпожа Левицкая. Позволите вам помочь?
— Как благородно с твоей стороны! — сьехидничала я. Надо же, прощает! Он! Меня! Даже звучало смешно. Я тряхнула рукавом, показывая что не против. Собираться самой, было не совсем легко. Одежда должна была облегать, чтобы быть удобной, как вторая кожа. Многочисленные шнурки и ремешки, жа счет который достигался эффект не очень то поддавались моим неумелым пальцам. Кадетский мундир проще чем княжеское одеяние. И если с первым я легко справлялась сама, для второго нуждалась в помощи.
Тонкие белые пальцы Астора справлялись с этой задачей гораздо лучше. Он так легко и быстро расправлялся с узлами и хитрыми застёжками, что я даже задумалась — откуда он знает, как надевается одеяние, настолько выше его по статусу? Неужели он тоже княжич? Да быть этого не могло! Хотя тогда…все его знания имели бы под собой подоплеку.
От его невесомых как перышко касаний, по коже пробегала дрожь. Когда он застегивал пуговицы на рукаве, и моя рука была рядом с его лицом, я поймала себя на сильном желании дотронуться до него. И с трудом поборола его, наблюдая за ним как завороженная. Если он действительно княжич…мне отчего-то подумалось, что ведь у замужних, именно муж одевает жену в парадное. Кроме утра после первой брачной ночи.
Такова традиция Ливандии. Мои щеки вспыхнули от одной только мысли, что я представила Астора своим мужем. Если отбросить его непристойное поведение и откровенную наглость, думаю он бы хорошо справился с задачами супруга княгини. Ее правой руки. Самого доверенного человека, под чьим контролем было всё, кроме политики. Достаточно умен, хитер и настойчив, чтобы выдержать все давление, которое общество и страна оказывает на княжескую семью.
Нет. Это невозможно. Я резко выдернула руку из его ладоней.
— Спасибо. Дальше я сама. Жди за дверью. — он посмотрел на меня с явным непониманием, что меня прогневило. И вышел, прикрыв за собой дверь. Я села, затягивая ремни на голенищах сапог.
Даже если допустить совершенно безумную мысль, что Астор — княжеской крови, это все равно невозможно.
Я несла слишком большую ответственность за свою семью. И понимала, что рано или поздно мать заключит для меня династический брак.
Идеальный для поддержки ее политики и укрепления статуса Левицких в империи. Иначе и быть не могло. Она никогда не согласиться на мой брак с Астором или любым другим парнем который будет мне по душе.
Моя судьба — быть женой человека которого я не люблю. Судьба, которой я выражала протест своими глупыми выходками и интрижками, в глубине души понимая — рано или поздно мне придется ее принять.
В дверь постучали, и Брисса не дожидаясь моего ответа, сразу же зашла.
— Готова? — спросила она коротко
— Да — ответила я и закончив с последней пряжкой, последовала за ней. — Астор, мы возвращаемся в имение. Ты остаёшься у Густов.
— Я велел запрячь лошадь и для себя — парень буравил меня взглядом змеиных глаз. Как будто собирался пронзить им насквозь. — Конечно, я всего навсего ваш слуга — холодно произнес он — Но мое место в поместье Левицких, а не тут.
— Мы будем ехать очень быстро, ты станешь нас задерживать.
— Я хорошо держусь в седле, моя госпожа. — он поклонился
— Идем — у меня не было времени на споры. Пусть едет. Ждать я его все равно не собиралась.
Зря я волновалась.
Вороной конь, на котором ехал Астор конечно сдавал и гнедому жеребцу Бриссы и тем более- моей кобыле. Но темп выдерживал, благодаря ловкости и способности всадника. Я сидела в седле с трех лет. И могла оценить насколько хорош любой мой оппонент по скачке.
Астор был определённо выше среднего. Он хорошо чувствовал лошадь, обьезжал все препятствия и преодолевал преграды как и мы — перескакивая на коне. Ни разу он не ошибся в посадке.
Этот странный мужчина не обманул — у него явно был хороший учитель по верховой езде.
Убедившись что всё в порядке, я ещё раз подстегнула лошадь. Брисса и Астор догонят
Мне же было необходимо оказаться в имении как можно скорее.
В лицо летели ветки и дорожная пыль. Я проскакала по полю цветущего шафрана, подняв в воздух целое море оранжевой пыльцы. Но моя лошадь скакала так резво, что я даже не запачкала сапог.
И даже такой, бешеной скачкой я наслаждалась. Единая с лошадью, свободная, не скованная ничем. Я слышала как за спиной хлопали словно крылья, полы моего плаща, свист ветра, чувствовала солнце на своих руках и плечах. Один этот миг свободы и безмятежности давал мне больше энергии чем любой, самый лучший кофе. Выезжая из поместья Густов, я чувствовала себя уставшей и измотанной. Ведь не спала всю ночь. И сейчас, все это осталось позади.
Я въехала в родовое имение ближе к вечеру. Навстречу конечно же высыпала прислуга и домашняя челядь.
— Госпожа, вы ве-ернулись! — Юл радостно поприветствовал меня первым.
— Да — я спрыгнула с лошади — Елена? — Камердинес подошла и поклонилась. — Принеси мою шпагу и мушкет.
— Что за новая забава у вас на уме, госпожа? — с упреком всплеснула руками Ивика
— Никаких забав — строго произнесла я, ловя недоуменные взгляды прислуги
— Я еду в гарнизон. Закройте поместье, предупредите старост наших деревень. Елена
— Да, госпожа — камердинес вытянулась как солдат на параде
— Отправь весточку герцогиням Ливандии. Я собираю срочный совет.
— Моя госпожа, хорошо, но я не уверена что они послушают вас..
— Скажи им об этом — я вытащила цепочку из под одежды, показывая печатку великой княгини. Слуги ахнули, переглянулись. Глаза Елены испуганно расширились, такой я еще не видела никогда
— Что стряслось с княгиней, госпожа??!!
— Все в порядке. — я выдохнула и постаралась их успокоить — отец прислал мне письмо с просьбой заменять княгиню еще несколько недель. Поэтому мне прислали печатку.
— Хорошо — Елена бегала глазами и явно лихорадочно пыталась понять что к чему — но зачем закрывать поместье?!
— Асаки прорвали кордон. — пораженные шепотки и вздохи понеслись по толпе. Дворовые были напуганы. Елена лишь сжала губы, не потеряв самообладания — Я еду узнать что случилось.
— Хорошо. Будет сделано. — камердинес развернулась к толпе.
— а ну быстро все по местам! Рабочих ко мне, закрыть ворота! Слышали что сказала госпожа? Выполнять!
Слуги бегом принесли мне оружие. Я собиралась уже садится в седло, когда ко сне подошёл Юл, пунцовый и смотрящий в землю.
— Госпожа, это очень опасно. Можно я поеду с вами? — я вскочила в седло и взяла поводья.
— Ты нужен здесь, Юл. Я рассчитываю на тебя — ученик лекарки поднял глаза, очень серьезно кивнул и вернулся к Ивике. Я пришпорила кобылу. За мной тут же закрыли высокие, кованные ворота.
До военного гарнизона было около дух часов пути верхом. Но я почувствовала — Ромула устала, ее бока ходили ходуном. Она была, возможно, самой быстрой лошадью в Империи. Но не марафонцем. Красные бока потемнели от пота. Поэтому перешла с галопа на рысь, давая лошади отдохнуть, а Бриссе и Астору меня догнать.
Они подьехали минут через пятнадцать моей неспешной езды. Сначала Брисса, потом Астор.
— Куда мы едем? — спросил последний, подъезжая к нам. Длинные волосы разметало по его спине, он дышал так же тяжело как и его вороная. А вот жеребчик Бриссы только гарцевал на месте. Подруга ценила в лошадях выносливость первее скорости
— В военный гарнизон — ответила я, и ласково потрепала Ромулу за черную гриву. Моя преданная спутница заслужила сегодня отдых и много вкусных яблок.
Я не видела лица Астора в этот момент, но спиной почувствовала его напряжённый взгляд.
— Военный гарнизон Левицких? — уточнил он сухо, сжимая губы. И выглядел так, как будто его ведут на расстрел.
— Да. — он остановил лошадь.
— Это не место для меня. Я поеду обратно в имение. — он прямо таки прожег меня подозрительным взглядом. Странный он. С чего так переменился в лице?
— Едь конечно — я пожала плечами. Секретарь в принципе мог мне пригодиться, но приказы я и сама смогу написать. Главное чтобы военные захотели меня слушать. Но я надеялась — княжеская печатка придаст моим словам нужный вес. Астор медленно развернул лошадь и поехал в сторону княжеского имения.
— Что это с ним? — удивилась Брисса — он так стремился тебя догнать, чуть лошадь не загнал до белой пены. И вдруг передумал.
— Мужчины — фыркнула я, и послала Ромулу вперёд. Лошадь снова взяла было темп, как вдруг я услышала
— Ариана! — и развернулась, натягивая поводья. Волосы плеснули мне по лицу.
Он ехал обратно, только подтвердив мое мнение о нелогичности мужчин.
Астор снова догнал нас.
— Ты задерживаешь меня — хмуро произнесла я — ну что за мужчина! Семь пятниц на неделе!
— Прошу простить меня — покаянно опустил голову белый змей. — Меня смутило, то что в военном лагере будет полно незамужних женщин. Если госпожа разрешит покрыть голову, я с радостью сопровожу ее.
— Ари, мы спешим — напомнила Брисса — потом повозишься с капризами нового возлюбленного. Не первый и не последний твой фаворит.
Я страдальчески вздохнула
— Астор, у меня нет времени на твои прихоти. Возвращайся домой
— Госпожа — он подъехал ко мне, и взял мою лошадь за повод. — я ничего и никогда не просил у вас. А теперь прошу — взгляд этих серых глаз перенести не было никакой возможности.
— Ладно — наконец не выдержала я — но с тебя должок. Я тоже не намерена ничего делать просто так.
— Любой каприз моей госпожи — склонил голову Астор. Его хитрый взгляд в обрамлении белых ресниц, тут же заставил меня понервничать. Что снова выдумала эта змея? У меня не было времени для глупостей!
— И где я достану тебе шарф? — я фыркнула. Традиция покрывать голову существовала с давних времён. В зависимости от близости к югу и Асакину где была другая религия, требования скрывать лица для мужчин ослабевали. В Ливандии, Парне и множестве других южных провинций ей не следовали вообще. В Лерне покрывали лица цесаревичи и княжичи из императорской семьи, только до свадьбы. Ну или самые ортодоксальные мужчины. Дальше между востоком и севером традиция соблюдалась лишь некоторыми из дворян. А вот в самой северной провинции — Юнче, голову покрывали и мужчины и женщины. Только женщины могли показывать свое лицо, а мужчины нет. Вне зависимости от положения или статуса. Влияние церкви богини в тех местах было самым сильным.
То, что мой новый знакомый из северной провинции, подтвердило то, как легко он, развернув часть кушака, обернул его как шарф, закрывая лицо, и накрутив на голове жгут из свернутой ткани. Как раз по юнчжарски. Астор явно делал это не впервые.
— Первый раз вижу, чтобы ты поддалась прихоти мужчины — изумилась Брисса. — Астор ты случайно не заколдовал ее?
— Думаю, проклял — фыркнула я и послала лошадь в галоп. Благодаря заминке, Ромула снова взяла хороший темп, и остаток пути прошел быстрее чем я рассчитывала.
Военный гарнизон Левицких встретил меня тем, чего я точно не ожидала — огнями и пьяными криками. На воротах стояли две клюющие носом охранницы.
Армия Ливандии, самая дисциплинированная и строгая в Империи, безбожно гуляла. И судя по количеству праздно шатающегося народу по территории — гуляла давно.
Если подумать — буквально месяц назад, я была бы счастлива увидеть такую картину. Именно княжеская гвардия вытаскивала меня из кабаков, борделей и со свиданий.
Главнокомандующая Жилина, злобная мегера, что отчитывала меня за каждый такой случай, не стесняясь в выражениях. А после отдавала матушке на растерзание.
Но сейчас я поняла цену своей беспечности. Стоило княгине отпустить вожжи и все что она держала в своей железной руке — посыпалось прахом.
— Даа, не так я представлял себе знаменитую армию Ливандии — тихо произнес Астор, сравнявшись со мной. Я почувствовала как мое лицо горит от ярости, в глазах побелело. Дав шенкеля кобыле я влетела на территорию гарнизона. Ромула встала на дыбы, повинуясь поводьям.
Подняв мушкет я выстрелила вверх. Грохот разлетелся по округе. Затихла музыка и пьяные разговоры. Из ближайшего шатра вышла главнокомандующая. Явно под градусом, но всё ещё на ногах.
— Командора Жилина! Что тут происходит?!
— Ваше си. сиятельное высочество Ариана! Ари идем, гостем будешь! — Командора поймала лошадь за поводья.
— Клянусь, не будь вы давней подругой моей матери, не спасли бы ей жизнь столько раз, я бы сейчас же предала вас казни по закону военного времени! — я спешилась и вытащила шпагу из ножен.
— Прошу прощения княжна — Жилина явно не ожидала от меня такого напора — но всё в порядке. Какое военное время? Гуляет только маленькая часть гарнизона. Остальные вон — она показала рукой на шатры, уходящие за горизонт и не подсвеченные факелами. — держат пост.
— То есть это твое личное решение? — я подняла шпагу, упирая ее острием под подбородок командира. В этот момент я думала — смогу ли я вот так убить человека? Я никогда никого не убивала. А сейчас…глядя в сиреневые глаза седой женщины, которая качала меня еще в плёнках, я вдруг ощутила. Смогу. Если от этого будет зависеть судьба моей семьи и Ливандии.
Мой взгляд окончательно отрезвил командору. Она встала на одно колено и склонилась.
— Прошу простить нарушение дисциплины, княжна. Я немедленно прикажу привести всё в порядок!
Но мы лишь следовали приказу великой княгини. — мне даже показалось, что я ослышалась
— Приказу гулять и покинуть посты на границе?! — от ярости скрипели зубы.
— Великая княгиня отослала войска от границ и дала всем увольнительную на неделю. В честь дня рождения цесаревича.
Послышался смешок секретаря. Астор спешился и подошел ко мне, вставая позади меня. Не знаю почему, но у меня как будто стало больше сил. И растерянность, в которой я находилась, сразу прошла.
— Приказ. Принести. Сейчас же — военный за спиной командира тут же прибежал со свитком пергамента
Я развернула его и прочла.
Да. Суть приказа была именно такова как говорила Жилина. И внизу стояло две печати — гербовая, и от личной печатки княгини. Что в данной момент была у меня на груди.
Я перечитала ещё раз. Брисса тоже спешилась и заглянула мне за плечо.
— Как то это странно — произнесла подруга
— Подделка? — тихо предположил Астор.
— не знаю — задумчиво произнесла я. Моя мать никогда в здравом уме и трезвой памяти не отдала бы такой приказ. Даже чтобы столкнуть меня лбом с неприятностями и научить отвечать за свои поступки. Открывать границы с Асакином — это военное преступление. И я сделала то что была должна.
Подошла к ближайшему факелу и под полные ужаса взгляды окружающих солдат, сожгла приказ и растоптала пепел.
— Из-за преступного пренебрежения своими обязанностями, группа асаков прорвала кордон и попала в Парн! — рявкнула я. Слышались крики, звуки горна, подбегали другие командоры, опускаясь на колено рядом с Жилиной. Лагерь засуетился, солдаты выбегали из казарм и строились.
— Мы лишь следовали приказу, княжна — виновато произнесла одна из них.
— Теперь я прикажу. Немедленно прекратить этот балаган! Вернуть отряды на границу! Разделится на группы по десять человек и прочесать все приграничные территории. Начав с Серолесья. И если хоть один асак — я уперла острие шпаги в плечо главнокомандующей — останется в живых, я велю казнить всех причастных к этой истории!
— Есть! — Жилина развернулась, командуя остальным. Вестницы побежали разносить мой приказ.
Вдруг навалилась дикая усталость, меня качнуло. Астор поймал меня за плечо.
— Все в порядке. — я выпрямилась и пошла к шатру Жилины. Перед ним привязала лошадь. Очевидно объявляя его своим.
За мной зашли Брисса и Астор
— Ух! У меня аж мурашки пробежали когда ты командовала! — Призналась подруга. Я села на кровать командоры, и убрала с нее бокалы.
— Если честно я не была уверена что получится — тихо шепнула я Бриссе на ухо. Признаваться Астору в том, что я совсем не такая героическая, мне не хотелось.
— Тогда отдыхай. — Брисса приобняла меня за плечи — ты здорово справилась, но теперь тебе нужно поспать.
— Тебе тоже — напомнила я. Астор стоял у входа в шатёр, делая вид что его тут не было.
— Я в порядке — усмехнулась подруга — мы, парнейки, жуть какие выносливые! Вспомни как я выпила ведро шампанского, а потом еще танцевала всю ночь?
— Это я помню. — я улыбнулась, вспоминая наши безумные гуляния — Хорошо, иди.
— Я посмотрю, чтобы всё было в порядке. — Брисса остановилась на выходе из шатра и сказала Астору — ублажи ее хорошенько, милая мордашка. Она заслужила. — и ушла, опустив за собой полог.
— Баронесса кем меня считает?! — гневно фыркнул Астор, срывая ткань с головы. Волосы рассыпались по плечам, подсвеченные ореолом в свете свечей. — парнем для удовольствий?!!
— Ммм. Думаю да — честно ответила я, растягиваясь на постели. Парень начал ходить по шатру, кипя от злости.
— Астор, я очень устала, давай ты будешь хорошим секретарем, и попросишь для себя место сам? — он остановился и замер как вкопанный.
— Княжна, вы хотите чтобы я спал в военном лагере, полном женщин, один?!
— Да, да, или едь домой — я перевернулась на бок — тем более ты отлично ездишь верхом по ночам. — я уже начала засыпать, когда кровать подо мной скрипнула. Астор сел на край. Кажется мы поменялись местами.
Меня настойчиво дернули за шнурок на камзоле. Я приподнялась, глядя в серые глаза змеи, полные гнева и оскорбленный невинности.
— Сами говорили — спать в сапогах невоспитанно. — напомнил он.
— Ммм — я перекатилась к нему, глядя на него снизу вверх, в сонной игривости — ты хочешь меня раздеть?
— Н-нет — он вскочил и отошел к выходу из шатра — я лучше позову баронессу. — и тут я кое что вспомнила.
— А ну стоять! — он развернулся, лицо его порозовело и стали ярче видны следы шрамов.
— Ты мне обещал исполнить любой каприз — промурлыкала я нежно. Он закашлялся.
— в разумных пределах — наконец сказал он, стараясь не встречаться со мной взглядами.
— раздень меня. — он посмотрел на меня с подозрением
— моя госпожа, вы же помните, мы договорились — я буду благопристоен.
— Ну не будь таким вредным — вздохнула я — обещаю, я не буду приставать. У меня нет на это сил, можешь быть спокоен. — все еще хмурясь, он подошел и посадил меня на кровати. Начал умело и быстро вызволять из застёжек.
— Хорошо. Но потом я уеду в поместье — строго произнес он. Краснеть впрочем не перестал.
— Не советую. Там асаков ловят. Как бы тебя в темноте за него не приняли. И не прирезали грешным делом — в сонном состоянии я всегда была добрейшей души существом.
— И что вы предлагаете? — полным подозрения голосом, поинтересовался он.
— можешь разделить со мной постель — щедро предложила я. Его ловкие пальцы замерли. Он стоял передо мной, склонившись на одно колено, чтобы было удобней. Взгляд выражал холодную, прямо таки леденящую ярость- все итак считают тебя моим любовником. В репутации ты точно не потеряешь — я примирительно похлопала его по плечу.
— Да вы и впрямь тащите в постель всех симпатичных парней! — наконец гневно вымолвил он.
— Только тебя — ответила я милейшей улыбкой. — к тому же даю слово дворянки, я не буду приставать. Да и помнится ты мне сам всякое предлагал… — он продолжил мое раздевание, гневно поджимая губы и хмурясь.
— Это было раньше. К тому же я был уверен в том, что вы не воспользуетесь этим предложением — произнес он наконец и стянул с меня сапоги.
— Значит это был блеф? Вот ты хитрец! — восхитились я, поднимая руки, чтобы он мог стащить с меня верхнюю одежду. Я осталась в нательной рубашке и белье под ним.
— а потом, в классной комнате? На полу? — Астор отвернулся и продолжил раздевать меня на ощупь. Снял рукава и его пальцы остановились на пряжке ремня.
— Дальше сами — он встал и отвернулся и выдержал паузу.
— Тогда вы меня подловили. Я… потерял самообладание. И как обещал — такого больше не повторится.
Я стянула брюки и сняла ремень. Оставшись в хлопковых легких штанах. Забралась под одеяло и похлопала по кровати рядом с собой.
— Хорошо. Я все. Забирайся. Только сними сапоги.
Астор прошел по шатру и задул все свечи. Стало абсолютно темно. Я слышала как он раздевается. Но настолько хотела спать, что меня это почти не будоражило.
Скрипнула кровать. Я чувствовала в темноте его взволнованное дыхание. Он лег рядом, на одеяло, не касаясь меня.
Не смотря на то, что я очень хотела спать, такой расклад меня не устроил. Я перекатилась к нему и упёрлась лицом в его грудь.
— Вы же обещали! — вполголоса прошипел змей, отстраняясь.
— Смысл в мужчине на кровати, который ее даже не греет — грустно и разочарованно произнесла я.
— Ладно — после недолгих колебаний, сдался Астор. Завернул меня в плотный кокон из одеяла, так, чтобы я никак не могла вытащить руки, и прижал к себе. Он был обжигающе горячим, я слышала как колотится его сердце, и прядка его волос щекотала мне шею
— Довольны? — мрачно поинтересовался он, лежа так близко, что я телом ощущала его сердцебиение.
— весьма — я уткнулся в его плечо и почти провалилась в сон. И прежде чем богиня забрала меня гулять по своим садам сновидений, я услышала его тихие слова.
— Госпожа?
— ммм?
— спасибо.
— за что? — я поворочалась, устраиваясь поудобнее в его объятиях.
— вы меня сегодня не разочаровали. Спите — на секунду он прижался лбом к моему. И обнял крепче.
Так я и уснула.
Я проснулась довольно рано.
Непривычная кровать, маленькая печка на угле, что остыла под утро. Резкий свежий холод, пробиравший даже сквозь толстое одеяло разбудил меня.
Астора рядом не было. Вот хитрая змея! Встал даже раньше чем я! Лишь бы не оставаться со мной в одной постели. Я улыбнулась. Теплое чувство грело меня изнутри. Как будто зажгли в районе солнечного сплетения маленький камин, согревающий сердце. Он обнимал меня всю ночь, и от этого мне было радостнее чем от внимания самого благородного светского красавца.
Кто же ты, Астор?
Я потянулась. Через свободный ворот нательной рубахи выскользнула цепь с печаткой. Я поймала ее и сжала в руке. Надо же! Только сейчас я поняла — вчера, моих приказов слушались и без неё! Может я действительно чего то стою сама по себе? А не только как нерадивая дочь своей благородной матери?
От приятных мыслей меня отвлекли шаги снаружи. Пора сделать ловушку для хитроумной змеи. Я легла обратно, закрыла глаза и постаралась сделать дыхание как можно более ровным.
Я слышала как Астор вошел. Металлически звякнуло и плеснуло водой. Он прошёлся по шатру. Я делала вид, что сплю. Шаги затихли. Я чувствовала на себе его взгляд, но не давала себя выдать даже дрогнувшим ресницам.
Подошёл ближе. Сердце забилось. Я чувствовала его присутствие совсем рядом.
Скрипнула и прогнулась кровать. Он сел на постель. Его буравящий взгляд я могла ощущать и не открывая глаз.
Астор приблизился ещё. Сложнее всего было контролировать дыхание. Но я с этим справлялась. Я чувствовала как он накрывает меня одеялом по самые плечи. Внезапно заботливый жест. И тишина. А потом я ощутила легкое, как перышко касание на лбу — он убрал с лица прядку выбившихся волос, наклонившись ко мне слишком близко. Тут то я его и поймала за запястье. Одним молниеносным движением. Он явно этого не ожидал. Настороженность и даже страх в серых глазах.
— Второй раз, неженатый юноша сам касается меня. А потом удивляется своей репутации! — я усмехнулась глядя ему в лицо.
— Вы не спали! — он покачал головой — такое коварство недостойно моей госпожи!
— Очень даже достойно — довольно улыбалась я — поговорим о твоем наказании? — я подтянула его ближе. Он закрыл лицо, когда выходил из шатра, но я легко стянула край ткани, открывая его. Рассыпались золотистые пряди.
— И что вы намерены делать? — холодно поинтересовался он, но взгляд полный скрытого огня выдавал его с головой.
— Я же сказала — наказать тебя — фыркнула я, притянула его ещё ближе за шею и чмокнула в губы, сразу отпустив. Я была уверена — он вскочит и начнет возмущаться как обычно. Но нет.
— Считаю наказание несправедливым — он не торопился отстранятся.
— Ммм? Придётся тебе с этим смириться — рассмеялась я.
— Не думаю — он опустил белые ресницы и сам приблизившись ко мне, поцеловал. Его дыхание и близость, просто завораживали меня. Я чувствовала себя в плену хладнокровной рептилии, что с радостью подзакусит мной, стоит только потерять бдительность. Я наслаждалась этим поцелуем, таким невероятным хоть и не долгим. Поцеловав, он отстранился и посмотрел на меня взглядом победителя. Чего точно не могла вынести моя женская гордость.
— Да как ты смеешь! — возмутилась я
— Наказание было несправедливо, и я вернул его госпоже — ответил Астор подчёркнуто скромно, но в глазах его было озорство.
— Ах так! — я схватила его за край ворота и притянула к себе, снова целуя. Он тут же ответил на поцелуй. Я попыталась расстегнуть ему ворот, без серьезных намерений, просто поддразнить. Но он поймал меня за руки и вытянул их над головой, прижимая к постели за сомкнутые запястья. При этом не разрывая поцелуя. И он был слишком хорош, чтобы сопротивляться, даже настолько дерзкому жесту слуги.
— Кхм, кхм. — покашливание со стороны входа, заставило Астора тут же меня отпустить и отойти от кровати так быстро, словно это пришел мой, одаренный рогами, муж. Он повернулся ко мне спиной, делая вид, что его больше интересует потолок шатра.
— Извиняюсь, Ари, я видела как твой секретарь выходил и думала что ты одна — к счастью это была всего лишь Брисса. Я бы не хотела быть пойманной на прежнем своем поведении, той же Жилиной к примеру.
— Кыш — шикнула я на Астора — женщинам нужно обсудить дела. — похоже мое повеление полностью совпало с его желанием. Из шатра он вылетел со скоростью выпущенной стрелы.
Брисса убедилась что он ушел и села на небольшой раскладной стул. Убранство шатра шикарностью не отличалось. Княгиня вообще не поощряла излишество в армии. Так что ее приказ до сих пор не имел у меня никакого объяснения.
— Итак — подруга сцепила пальцы на колене — Фогель насчитал примерно четырнадцать человек. Твоя командора поймала двенадцать. Восемь погибли в бою, и еще четверых она сейчас допрашивает.
— Хорошо. — я встала и сладко потянулась расправляя плечи — пойду посмотрю на них. Нужно выяснить где именно асаки прорвали границу и сколько их было вообще. — Брисса кивнула и встала
— Только..- я озадаченно посмотрела на свое княжеское одеяние аккуратно сложенное стопкой — Поможешь мне одеться?
За свою жизнь я видела немного асаков. Троих из посольства Асакина и еще несколько их слуг.
Мужчины и женщины у асаков были довольно похожи. Среднего роста, скорее крупного, чем изящного телосложения. В отличие от нашей традиции, мужчины — асаки отращивали густые бороды и в целом выглядели небрежно.
В их традиции мужчина должен был быть похож скорее на разбойника, чем изысканного господина. И чем больше шрамов было получено в боях, тем красивей считался асак у своих женщин.
Религией Асакина являлась церковь чистой воды. Что пропагандировала равенство полов и отрицала существование единой богини. У асаков был целый пантеон на все случаи жизни.
В Империи к асакам и их традициям относились презрительно, как к варварам. Но справедливости для — драться они умели. И если Империя возникла в первую очередь из добровольного союза королевств, которые стали в итоге провинциями, то Асакин захватывал новые земли только войной.
Поэтому я не удивилась, когда увидела — в каком состоянии находятся пленные. Четверо связанных людей стояли на коленях в окружении военных и хлопающих по ветру знамен Левицких.
Командор разговаривала с ними на асси. Точнее это был монолог.
Избитые, похожие больше на кровавое месиво, чем на людей, асаки угрюмо молчали, глядя в землю.
— Астор? — я заметила знакомую фигуру в толпе военных. Одетый в ючжарской традиции парень, тихо переговаривался с одной из солдат. И обратил внимание на меня, только когда я позвала.
— Да, моя госпожа — он подошел ко мне, а женщина с которой он беседовал тут же скрылась в толпе, за спинами военных. Мне это показалось странным.
— И даже покрытым тебе нет покоя от женщин? — усмехнулась я, когда он подошел.
— Так и есть — он слегка поклонился и подошел ближе, шепнув на ухо — но больше всего беспокойства мне причинила женщина, которая всю ночь не давала мне спать. Пытаясь даже во сне высвободиться из одеяла и распустить руки.
— Ничего такого я не помню — невинно произнесла я — ты говорил, что знаешь много языков. Как насчёт асси?
— Хорошо знать асси не может никто — поучительно произнес Астор. — и вы это прекрасно знаете, моя госпожа. — и почему мне кажется что под тюрбаном он улыбается? Асси — это дикая смесь из изначального языка асаков и тех народностей что они покорили. Он противоречив и хаотичен. И очень отличается от региона империи Асакин. Гораздо больше чем лернийский.
— Ты понял о чем я говорю — фыркнула я — ты знаешь что она от них требует?
— На одну треть — прислушавшись ответил Астор — ваш командора хорошо обучена. Сейчас она подбирает разные варианты говора асси. Но я думаю, это не имеет смысла. Асаки ничего не выдадут вам. Даже если вы запытаете их до смерти.
— Посмотрим. — я решила подойти ближе. Астор следовал за мной, сложив руки за спиной.
Он старался выглядеть расслабленным, но в его фигуре было внутреннее напряжение. И я не могла понять почему. Может действительно не выспался?
Трое мужчин и одна женщина. Одеты неприметно, в крестьянское. Причем без народных узоров или вышивок, что намекало бы на конкретную деревню или местность Ливадии.
Но лица асакские, чужие. Не смотря на то что они очень отличались друг от друга, цветом волос и глаз, было и нечто общее — крупные черты лица, большие глаза навыкате.
— Госпожа — Жилина встала на одно колено и вытянув руки перед собой сомкнула их кулаками. Военное приветствие перед королевской семьей. Или, как сейчас, княжеской. — мне пока не удалось из них ничего выудить. Но дайте мне несколько дней, и они мне всё расскажут.
— Вставай — командора подошла и встала рядом со мной, и Астором, пока я рассматривала асаков. Брисса ходила вокруг них кругами, словно голодная волчица. И не удивительно — ведь асаки обидели ее брата. Удивительно что не убили.
Вот это к слову и стоило спросить.
— Спроси, почему они закрыли парня на старом гипподроме. — Жилина кивнула, и перевела вопрос на асси. То что последовало за ним, произошло очень быстро. Пока мы говорили один из асаков поднял голову, и внимательно смотрел на Астора. Потом он шепнул что то своему соплеменнику. Взгляд у того расширился. И через секунду этот второй вскочил и прокричал слова на асси. Его руки оказались не связаны за спиной, он бросился в мою сторону. Я легко уклонилась назад, Астор, подался вперед, загораживая меня. Одним движением достал шпагу из ножен Жилины и отсек ею голову асака. Тот рухнул на землю, голова покатилась в сторону заливая кровью плац.
Другие асаки тоже поднялись, пытаясь воспользоваться моментом и спровоцировать охрану на бой, но их быстро скрутили.
Я смотрела на Астора с ужасом, сердце сжалось. С такой легкостью отнять жизнь — это явно было не первое убийство.
— Ты что творишь, Астор?! — рявкнула я.
— Я защищал вас, госпожа — ответил он невозмутимо. Так спокойно, словно он только что отсек голову кролику, а не человеку. И тут же отдал шпагу владелице, повернув к ней рукоятью. Похоже у этой змеи был не только яд. Но и острые зубы. На секунду мне стало не по себе, что я делила с этим человеком постель.
— Типичный юнчжар — рассмеялась Жилина — не серчайте госпожа. Мужчины провинции Юнча быстры на расправу. Их воспитывают с детства охранять храмы и монастыри. И они весьма хороши в бою — она очистила шпагу принесенной ей тряпицей — Молодец, что защитил княжну. Но еще раз коснетесь моего клинка, молодой человек — мне придется отрубить вам руку. Астор уважительно поклонился Жилине. Значит мой найденыш из провинции Юнча? — я всё ещё смотрела на него с подозрением. Если подумать, о традициях этой замкнутой и глубоко религиозной общины я ничего не знала. Да и мало кто знал. Словам командоры я могла доверять.
Пленных увели на допрос. Брисса попросилась их сопровождать, и как я поняла — посильно участвовать. Так что если асаки так хотели быстро умереть, бросаясь на охрану — им это точно не удастся.
Больше меня заботило другое. Я подошла к веревке, которой был связан убитый Астором асак. Секретарь присел и взял ее в руки. Поняв меня без слов.
— Надрезана. Поэтому смог порвать. — он протянул веревку мне, а я — Жилине.
— Проверь всех кто контактировал с пленными. И допроси. — приказала я
— Есть! — командора отдала честь — княжна, позволите личный порыв?
— Разрешаю —. Командора подошла ко мне и взяла за руку — я так рада, что наш маленький львёнок наконец научился рычать! — я почувствовала что краснею. Ну право слово, не перед моим же мужчиной это говорить!
— Если это твоя заслуга, юнчжар, я готова за это проставится — она посмотрела на Астора, улыбаясь. Он смущенно кашлянул.
— Моя госпожа всё делает сама. Моя работа — поддерживать ее решения и защищать.
— Хороший мужчина. Правильно мыслит. Бери в мужья — Жилина похлопала меня по плечу, я не знала куда прятать глаза от смущения.
— А то эти ваши сопливые юноши-дворяне никакого с них проку. Только развлечения да прожигание жизни. Оставляю вас вдвоем, молодые. — она собиралась было уходить, но видно решилась и остановилась на полпути
— Княжна. Не стоит меня недооценивать. Я сняла гарнизон по приказу княгини, но не всех. На наших территориях асаки не проходили. Единственное место где это могло случиться — Серолесье. Там наши полномочия все, границу личная гвардия княгини Верги защищает. — в такие тонкости меня мать не посвящала. Да и честно сказать я не интересовалась никогда. Как и многим другим.
— Жилина, расквартируй наших людей в Серолесье, так, чтобы хватило прикрыть границу. Пошли самых доверенных. В которых сама уверена больше чем в себе. И отправь отряд проверить имение тети. Только аккуратно и вежливо. Сама знаешь какие у княгинь отношения.
— Будет сделано. Больше ничего?
— нет, иди. — я отпустила командору и осталась вдвоем с Астором. Ну если конечно не считать снующих вокруг военных, шума, бряцанья оружия и общего переполоха, который я же и устроила.
— Вы хорошо справились — внезапно похвалил меня Астор.
— Ты тоже. Только давай без внезапных убийств больше?
— Не могу обещать — после задумчивой паузы ответил он.
— Он был безоружен и не причинил бы вреда — я шла в сторону шатра, парень следовал за мной.
— Теперь точно нет. Вы слишком неосторожны, моя госпожа.
— Не тебе решать что мне делать — гордо ответила я, всё ещё уязвленная тем, что Астор слышал фразу про львеночка.
— Конечно нет. — к нам подошла высокая женщина в форме
— Княжна, разрешите спросить?
— Да?
— Вы останетесь на завтрак в лагере, или отправитесь дальше и нам запрячь лошадей?
— Сначала завтрак, потом поеду в имение — ответила я. — накройте в шатре. — женщина откланялась.
Что-то не давало мне покоя. Я все перебирала свои воспоминания, пытаясь найти мелочь, обратившую на себя внимание. Как камешек в сапоге. Досадная, но не дающая покоя.
И когда мы дошли до шатра я наконец смогла вспомнить это.
Асак вел себя так, как будто узнал моего секретаря.
Когда мы зашли в шатер, я резко развернулась, подняв шпагу, и уперла ее острием в кадык секретаря. Астор поднял руки и попятился
— Моя госпожа? — недоуменно вопросил он. В глазах мелькнули…страх? Недоверие? Разочарование?
— Тот асак знал тебя. Верно? — он сглотнул и медленно кивнул, следя за острием клинка.
— Княжна. Вы сделаете огромную ошибку если причините мне вред.
— И почему же? Говори, змея, откуда ты их знаешь?! — он закрыл глаза и вздохнул
— Ариана. Я прошу. Опустите оружие. Я не шпион Асакина. — я фыркнула и опустила клинок
— И как ты всё это объяснишь?
— Мы договорились на ответы да и нет — напомнил Астор, открывая глаза и внимательно следя за мной.
— У меня нет времени для твоих игр — прорычала я.
— Хорошо — он подошел ближе. Я подняла клинок, не давая ему сократить расстояние.
— Моя госпожа. Если бы я был шпионом, то не упустил момент и убил бы вас. Единственную наследницу княгини Левицкой. Еще и ушел бы из лагеря живым, воспользовавшись ночной суматохой. Верно?
— Допустим — я сощурилась. — но ты все еще не ответил на вопрос.
— Этот асак был тем, кто сделал это — он задрал рукав показывая след от веревки. Почти зажил, но еще был виден на запястье.
— Тебя держали в плену эти асаки? — Астор кивнул. Я опустила клинок.
— Но зачем?
— Я не могу сказать этого сейчас.
— А когда сможешь? Это уже вопрос политики и безопасности Империи — я вернула шпагу в ножны. — ты же понимаешь, что это больше не игра для скучающей княжны?
— Да. — он подошел ко мне — и благодарен за ваше доверие. Я сделаю как обещал. И раскрою всю правду, не утаивая, если вы узнаете кто я такой. Или выйдете за меня замуж.
— Или запытаю тебя до полусмерти! — притворно ласково произнесла я.
— Боюсь, это не поможет — он улыбнулся — Я очень терпелив.
— Да? Проверим? — я подошла к нему вплотную, стаскивая с него тюрбан, и хватая за край кушака, резко притягивая к себе. Он окончательно вывел меня из себя своими вечными недомолвками!
— Моя госпожа, я не до конца уверен, но по моему пытают не так — он приобнял меня за талию. Надо же, как расхрабрился, стоило пару раз поцеловать!
— Ну тогда покажи — я прикрыла глаза, давая ему волю.
— Я уже говорил? Вы очень неосторожны, моя княжна. — и вместо ожидаемого поцелуя в губы, он поцеловал меня в шею, прикусил и еще раз поцеловал, теперь ниже, и так до ключиц. По телу пробежали мурашки, от шеи до самого живота. Я закусила губу, чувствуя что больше не могу терпеть. Но только я попыталась развернуть его кушак, как он поймал мои руки.
— Моя госпожа. Я не собираюсь нарушать обычаев. Сначала разрежьте мой пояс* А после-все остальное.
— Это шантаж — всхлипнула я разочарованно.
— Именно он и есть — Улыбнулся Астор — отдыхайте, княжна. Я спрошу, что там с завтраком. — он поклонился и вышел.
Я провела пальцами по шее, еще чувствуя след от его поцелуев.
Сложно сказать, было дело в моей безответственности, или том, что богиня одарила меня изрядной долей интуиции…но я не боялась его. И хотела верить.
А если говорить еще ближе к истине — я попросту без памяти влюбилась в эту холодную, рассчетливую и опасную змею.
* Свадебная традиция верования в богиню. Распространена по всей Империи.
В ходе ритуала первой брачной ночи, невеста разрезает пояс жениху фамильным ножом. Считается, что таким образом разрывается его связь с домом родителей. А сама брачная ночь закрепляет его вступление в новую семью.
После этого свадебный обряд считается законченным, и пара становится супругами.
Жених может снять пояс сам и отдать невесте — тогда это будет считаться аннулированием брака.
Так же и невеста может отказаться проводить ритуал.
Я неторопливо ехала, среди лавров, что окружали поместье Густов. И думала, очень крепко.
Момент, когда я понимала, что чувствую привязанность к своему новому увлечению всегда был для меня самым печальным.
Ведь после этого я всегда разрывала отношения и разбивала очередное сердце доверенное мне. Раньше, я относилась к этому с эгоизмом и равнодушием. Стараясь обжечь ядовитыми словами расставания душу очередного возлюбленного. Чтобы он поскорее забыл обо мне. Но сейчас — чувствовала что не могу поступить так с ним. Чувства душили меня изнутри, разрывали грудную клетку, хотелось плакать от того как несправедлива судьба. Хоть слезы женщине и не к лицу.
Я не была уверена взаимны ли мои чувства. Или Астор просто охотник за моим положением.
Но понимала — ради своей семьи и его самого, я должна покончить с этим, как можно скорее.
Каждый раз видя его в поместье, я пыталась завести разговор, но каждый раз сдавалась, только он поднимал на меня взгляд своих белых, змеиных глаз.
Чтобы не навоображал себе Астор — он никогда не сможет быть моим мужем. Даже если допустить совершенно безумную идею что он герцог, да даже княжич и равен мне по положению…для матушки это не имело никакого значения. Ведь вероятность того, что Астор одновременно и княжич и нужная цель ее политических игр стремилась к нулю.
Я бы конечно могла выкрасть его, и выйти замуж тайно, но при всем своем эгоизме я всегда ставила на первое место семью. Я — единственная наследница княгини Левицкой. Будущая правительница Ливандии. Брак со мной — мощное оружие моей семьи. Рисковать им я не имела права.
Оставался вариант оставить Астора своим любовником. Но во-первых это уничтожит его жизнь, репутацию и будущее, лишит его права стать счастливым в законном браке. Лишит возможности иметь детей. Я не хотела заводить бастардов. Это неприемлемо растить своих детей, не давая им все, что я могла бы дать. Конечно я могла бы их признать…но каково это жить, когда твой отец не имеет никакого статуса?
А во-вторых княгиня сквозь пальцы смотрела на мои легкие увлечения. Но позволить мне держать при себе постоянного любовника — означало запятнать честь моего потенциального мужа. Этого мать допустить точно не могла.
Поэтому после того как мы вернулись в имение, я игнорировала Астора как могла. Он довольно быстро разобрался с моими делами. Рассортировал бумаги, подвел отчётности, написал письма, которые я откладывала с момента отьезда княгини.
Елена, глядя на то, как хорошо Астор справляется, разве что не молилась на него. Я бы не удивилась, поставь она за его здоровье лампаду в храме. Настолько моя камердинес была впечатлена парнем, что смог разгрести завалы в моих делах.
Когда он закончил, я попросила Елену завалить его работой по дому, лишь бы не пересекаться с ним лишний раз.
Разумеется Астора это не устроило. Он не нарушал мой приказ, но количество случайных встреч с ним выросло настолько, будто в моем поместье жило сразу десять белых змеев. И все они регулярно сталкивались со мной.
Очаровав камердинес, парень смог получить лояльность и остальных слуг. Кроме Юла, что на дух того не переносил.
Так что можно считать — белый змей буквально выселил меня из моего же поместья. А я, так храбро стоящая перед целым войском, трусливо сбежала, лишь бы не объяснятся с ним.
Признаться никогда еще у меня не было настолько жгучего желания ударить себя по лицу.
Ноги моей послушной кобылки сами привели нас в поместье Густов. Ромула знала куда я езжу чаще всего, и пошла проторенной дорогой, когда хозяйка безвольно отпустила поводья.
— Княжна! Княжна Левицкая приехала! — мое прибытие сопровождалось выкриками слуг, что сразу побежали извещать хозяев.
Перед домом, под белыми зонтами от солнца, мсье Лапуш читал стихи на голивском. Три рыжих юноши — Инвар, Фогель и Лука с тоской слушали его. Но как только я появилась, урок тут же был сорван
— Ари приехала! — радостно вскочил Люка, и тут же получил оплеуху от голивца — не Ари. А мадамес великая княжьна Ариана Левицкая. Вас я учу этикьету, а толку всё нет и нет! — неестественно бледный Фогель тоже улыбнулся мне. А вот Инвар демонстративно отвернулся. Надо же, до сих пор обижается. Стоит поговорить с ним как нибудь. Все же…не дело оскорблять чужие чувства. Жаль, я поняла это только когда сама серьезно влюбилась. Первый раз в жизни.
Я спешилась. Лучше уж самой подойти, чем мучить Люку, который со своей больной ногой и на костылях, точно побежит мне на встречу.
— Пойду скажу Бриссе, что вы приехали — не глядя в мою сторону, и поджав губы, сухо произнес Инвар. Благовидный предлог чтобы уйти и не нарушить этикет. Я кивнула и он направился в дом. Голивец почтительно отошел в сторону.
— Княжна — Люка улыбался мне по прежнему. Значит и в доме всё в порядке. Фогель подошел и поклонился.
— Я как раз хотел просить Бриссу отвезти меня в поместье Левицких, чтобы поблагодарить вас лично за спасение. Счастлив, что вы тут, и целы!
— Больше не совершайте таких глупостей, баронет. Даже ради любви — важно произнесла я. Да да, та самая я что в свое время подожгла карету одного герцога, лишь бы привлечь его внимание.
Фогель смущенно опустил взгляд.
— Как только братец очнулся, ему поочередно прочитали нотации ма, па, Брисса и мсье Ляпуш. Будьте не так строги к нему, княжна.
— Поправляйся — улыбнулась я, собираясь последовать за Инваром.
— Ваша Светлость? — я повернулась. Фогель мялся, но наконец спросил с надеждой в голосе
— Вы говорили что с княжной Ирмой всё в порядке…она ничего не упоминала обо мне?
— Не переживайте, баронет. Как только все прояснится, я постараюсь устроить так, чтобы вы могли объяснится с сестрой.
— Благодарю вас- Фогель сделал глубокий поклон
— Княжна, не уходите, иначе нас снова запытают литературой! — обиженно попросил Люка
— Молодой господин, всего через полгода вам исполнится восемнадцать и вы выйдете в свет. Только подумайте сколько баронесс ждут, чтобы обсудить с вами голивскую литературу — улыбнулась я задабривающе
— Клянусь, я лучше выйду в окно, чем выберу такую жену! — гордо ответил Люка — моя будущая жена должна быть веселой, а не скучной любительницей поэзии. Как вы, княжна! — я печально выдохнула
— За весельем, всегда следует расплата, дорогой мой друг. Хорошего вечера — я кивнула им и пошла к поместью.
Много лет я прожила рядом с Густами. И знала их привычки наизусть. Где искать Инвара я тоже знала. Тем более подбежавшая слуга предупредила меня — Брисса говорит с маменькой. И видимо по важному поводу, раз попросила меня подождать. Так что времени у меня хватало.
У каждого Густа была своя любимая часть дома.
Барон больше всего любил сад, баронесса — беседку, откуда сад было видно лучше всего. Фогель пропадал в музыкальной гостиной. Люка обожал шумно веселится в компании слуг или играть в шахматы в классной.
Бриссу проще всего найти на заднем дворе, где она упражнялась в фехтовании. Старший сын Густов, Герд, до женитьбы пропадал в библиотеке.
А вот Инвар… предпочитал оранжерею. Самое дальнее и тихое место в имении.
Я открыла стеклянную дверь и вошла. Зимний сад, был любим бароном только до весны, как замена саду основному. Как только распускались цветы на деревьях, Милон Лизаветыч терял интерес к оранжерее. И она стояла заброшенная до первого снега. Так что кроме слуг поливавших цветы и растения, никого тут обычно не было.
Инвар с книгой сидел в плетеном кресле под широкими листьями монстеры и пил чай, периодически ставя чашку на кофейный стеклянный столик с витражными боками.
Я постаралась подойти как можно тише, чтобы не спугнуть и он снова не сбежал, но мне это не удалось. Он поднял голову прежде чем я подошла и посмотрел на меня серьезным взглядом зелёных глаз. И сразу отвернулся обратно в книгу.
— Не ожидал увидеть вас тут, княжна. Чем обязан?
— Инвар — я села в соседнее кресло и сцепила пальцы на колене — я пришла поговорить.
— И о чем же? — он вопросительно поднял бровь, все еще глядя только на страницы. — вы очень ясно высказали свое мнение. И разговаривать я с вами больше не намерен. Он захлопнул книгу и собрался уйти, но я подняла руку, останавливая его
— Инвар. Я хотела извиниться.
— Не стоит — произнес он, стоя ко мне спиной.
— Послушай. Ты прав, я бываю невыносима. Но ты для меня — брат моей лучшей подруги. Я не хочу чтобы всю жизнь ты сбегал, стоило мне подойти.
— Знаете… — он положил книгу на кофейный столик. Но все еще не обернулся ко мне. — я много думал о том, что произошло. О вас, обо мне. О моей семье. И понял что никогда не любил вас по настоящему.
— Слава богине! — обрадовано выдохнула я
— Я любил образ той маленькой девочки, что всегда становилась на защиту тех кто слабее. Любил свои воспоминания о вашем смехе, о вашей искренности. О том как вы сидели у постели сестры, когда Брисса сломала руку. Я видел в вас ту женщину, которая не уведет меня из семьи, а станет ее частью. Но сейчас, я понимаю главную свою ошибку. — он развернулся ко мне
— Теша себя иллюзиями я попросту упрощал себе жизнь. Я всегда знал, вы не полюбите меня. Думаю вы в принципе не можете любить никого кроме себя. И зная об этом, я мог жить той жизнью что хотел, не уделяя внимание другим девушкам. Не раня свое сердце лишний раз. В какой-то мере все эти годы вы были моей броней от разочарований. Так что, вам не за что извиняться, княжна.
— Ты очень мудрый человек, Инвар — я уважительно склонила голову — я зря считала тебя поверхностным и скучным.
— Ваши слова — лучшая плата, за мой по глупости растраченный первый поцелуй — он усмехнулся. — но я вижу, вы все ещё грустны? Я правда не сержусь на вас больше.
— Не переживай — я посмотрела на него. И вдруг поняла что могу для него сделать. Маленькая, и всего наполовину ложь.
— Твой первый поцелуй всё еще с тобой. Ты видно так волновался, что попал в щёку. — я потянулась к нему и заговорщицки шепнула — а в щеку — не считается.
И я впервые, за много лет проведенных в поместье Густов услышала как он смеётся. Тихо, но вполне искренне.
— Даже если это неправда, я предпочту поверить вам — он поклонился мне. — спасибо княжна, вы меня утешили.
— Кто кого тут утешает? — разнесся по оранжерее грозный голос Бриссы. Рыжеволосая фурия неслась на всех парах, небрежно сбивая листья тропических растений на своем пути.
— А ну разошлись в разные стороны! — рыжая встала между нами — стоило только отвести взгляд на секунду и ты уже флиртуешь с княжной! — это был упрек Инвару. Он сохранял невозмутимое выражение, но я видела как изогнулся край его губ — едва скрывал улыбку.
— Ты — тоже хороша! — на этот раз девушка повернулась ко мне, и болезненно ткнула пальцем в грудь — сначала возьми его в мужья, а потом устраивай свидания в укромных местах сколько угодно!
— Брисса, успокойся — устало произнес Инвар
— Ничего такого, мы просто разговаривали — тут же уверила её я.
— Ещё и сговорились против меня! — возмутилась вспыльчивая подруга, прожигая нас взглядами — а ну быстро признались, что делали тут! Иначе клянусь, сейчас же позову маменьку! — угроза в виде баронессы Густы была очень даже ощутима.
Мы переглянулись. И впервые за всю мою жизнь, Инвар спас меня.
— Люка попросил назад свою глупую книгу — он ткнул мне в руки томик в бархатной обложке — и конечно же княжна тут же побежала спасать юношу в беде и сражаться за нее с драконом. Какая нелепость — он сложил руки на груди, глядя на нас так, словно мы оскорбляли его одним своим присутствием.
— Уф — Брисса подняла руку, прижимая к груди — на миг я поверила что ты, Ари, действительно решила совратить моего брата у меня за спиной! Аж сердечко прихватило!
— За такие мысли, юная леди — на нее пристально посмотрел Инвар с высоты своего роста- можно схлопотать от гувернера хорошую взбучку. Сестра, княжна — он легко поклонился — оставляю вас — и ушёл.
Рыжая села в кресло и налила себе чай в пустую чашку
— Клянусь, это семейство сведет меня в могилу. Матушка три часа к ряду отчитывала меня за то, что я с тобой сорвалась ловить асаков. Якобы опасно. И эта сказала женщина, что в честном бою один на один убила лучшего асакского генерала!
— Я так понимаю ты отделалась малой кровью — рассмеялась я. И тут Брисса скосила взгляд на книгу
— А с каких это пор Люка интересуется физической теорией? — я сама прочитала название и поняла что раскрыта.
— Хорошо. Я не хочу тебе врать. — я закрыла глаза, чтобы не видеть ее убийственный взгляд — я пришла сюда не за книгой. А что бы поговорить с Инваром и разьяснить ситуацию. Мне надоело то, что он смотрит на меня волком. Мы пришли к пониманию, что случай в беседке был ошибкой для нас обоих. Не более того. — я осторожно открыла один глаз
— И это все? — подозрительно поинтересовалась Брисса, вглядываясь в мое лицо
— Всё. Клянусь фамильной печаткой! — я вытащила ее за цепь
— Хорошо — Брисса откинулась на спинку кресла — одним беспокойством меньше. Только ты не выглядишь довольной. Или поняла что совершила ошибку и Инвар мечта всей твоей жизни? — она усмехнулась
— Упаси богиня! Я не хочу быть женой книжного шкафа! — я коснулась рукой плеча, отсылаясь к вере. — Меня действительно тревожит кое что…но это не связано с твоим братом. — я поймала ее взгляд и уточнила — ни с одним из них.
— Дело в семье? — спросила Брисса всерьёз — Я знаю, ты взяла на себя многое в эти дни. Княгине не понравилось твое самоуправство?
— Нет, это не связано с родом Левицких — вздохнула я — точнее связано, но не совсем так как ты думаешь.
— Ну? — нетерпеливо дернула меня Брисса. Тактичность никогда не была ее сильной стороной. Но она нравилась мне, такая какая есть.
— Дело в Асторе — вздохнула я и уронила голову в ладони.
— Ааа, этот необычный юноша, что строил из себя юнчжара… значит вот кто наконец похитил твое сердце! — я промолчала в ответ — Надо же, он такой женственный — холодный и рассчетливый. Не мужские качества. И все равно нравится тебе настолько, что ты в первый раз на мою память маешься от любовной тоски?!
— Кажется, так и есть — я вздохнула еще горше.
— С ума сойти! Никогда не думала что этот день вообще настанет — Брисса не переставала удивляться — где ты его раздобыла? Ты не рассказывала!
— Помнишь… несколько недель назад, я подобрала избитого парня на дороге? — я наконец решилась, и рассказала Бриссе всё. И про пари, и про свои подозрения насчёт Астора. Ну и что уж там скрывать, о причине своей печали — невозможности быть с ним.
Брисса слушала рассказ с широко открытыми глазами. На особо острых моментах вставляя удивленное «ой!» и «как так?!»
Когда я закончила, подруга подвела итог рассказа фразой
— Ну и дела-а…
— И что мне теперь делать? — я посмотрела на нее.
— Ари, знаешь, я не такая опытная в любовных похождениях как ты, но думаю, смогу тебе помочь.
— Надеть ему на голову мешок и отвезти на другой край страны, чтобы он не нашёл меня? — с надеждой предположила я
— Он же мужчина, а не котёнок — фыркнула Брисса — судя по тому как он смотрит на тебя, то и с другого конца страны вернётся, чтобы требовать свою награду за пари. Попробуй просто… — она сделала паузу — поговорить с ним?
— Ты что! — я замялась, смущённо дергая край камзола — Я так не могу!
— Сама посуди. Он тебе нравится, и это очевидно взаимно. Но ты уже по женски всё за него решила и придумала будущее в котором ваши отношения невозможны. — я попыталась возразить, но Брисса меня перебила
— Постой, дай я договорю. Ты ведь даже не знаешь кто он такой! Для начала выясни это, а потом решай. К тому же тебе не известно будущее. Возможно матушка сосватает тебя за такой же книжный шкаф как Инвар. Или того хуже. И твоему будущему мужу будет глубоко безразлично на интрижки жены, лишь бы ты тревожила его пореже. — зерно истины было в ее словах. Я задумалась.
— Ладно. Возможно я и впрямь решила всё за него.
— Ты женщина. Это нормально — она похлопала меня по плечу — кстати, что за история с юнчжарами? После которой ты больше не пьешь? Командор много всего вспоминала о Юнче, когда мы вместе следили за допросом. И о этом случае тоже.
— А….это — я смущённо кашлянула — даже не стоит вспоминать о такой мелочи.
— Да? Жилина сказала, что тогда настолько боялась гнева княгини, что прятала тебя в казармах неделю, пока та не остыла.
— Ну — я смутилась ещё больше — ладно. Раз уж сегодня день откровений, я расскажу. Как то раз…на балу в честь первого дня Империи, я перебрала с горячительным. И среди религиозной группы из Юнчи заметила стройного и приятного фигурой парня…
— Мне страшно спросить, что было дальше — Брисса смотрела на меня с ужасом — они же повернутые на религии монахи! И убьют любую, кто прикоснется к ним!
— Я затащила его в комнату для слуг и требовала, чтобы он показал лицо. К счастью мне хватило ума к нему не приставать. Но скандал был жуткий!
— Знаешь, за такое, маменька бы меня заживо выпотрошила, набила ватой и поставила в пару к чучелу медведя в библиотеке! А ты ещё боишься реакции княгини на Астора!
Кстати о маменьке. Она хотела видеть тебя, и как можно скорее.
— Тогда я пойду. И помни — о том, что я рассказала ни слова!
— Ты меня знаешь, твои секреты уйдут со мной в могилу. — серьезно кивнула Брисса. И я оставила ее в оранжерее, допивать цветочный чай.
Я постучала в покои баронессы, и после крика «войдите!», отворила дверь. В комнате, освещенной лампадами и свечами было тепло и уютно.
Милон Лизаветыч одевал свою маленькую сухонькую жену в большой домашний халат с кисточками. Точнее уже заканчивал, здоровенными медвежьими ручищами очень аккуратно застегивая последние пуговицы у шеи.
Я смутившись, отвернулась. Парнейцы не стесняются публично выражать супружеские чувства. Заботу и мелкие жесты. Они в принципе открытый народ.
Но я была воспитана в ливандийской традиции. Где не принято было проявлять все это напоказ.
Лишь раз за всю свою жизнь я видела как отец обнимал мою мать. И то случайно, когда маленькой забежала в кабинет во время их совместной работы. Отругана я была тогда так, что навеки научилась стучаться. Максимум что позволяли себе родители, даже при семье — иногда соприкоснутся руками. И то, только когда думали, что их никто не видит.
Я могла сколько угодно открыто флиртовать с юношами, но эта теплая, супружеская любовь после многих десятилетий вместе — иное дело. Гораздо более ценное и сокровенное.
— Подойти, Ариана, дитя — я повернулась. Милон Лизаветыч поклонился мне и дойдя до двери посмотрел на жену
— Душа моя, не забудьте сменить грелку. Холонет она быстро, а у вас суставы болят. Олиса! — камердинес тут же вышла из — за двери
— Проследи.
— Да, господин — кивнула камердинес
— Ну что ж вы ворчите при ребенке на меня, Милон Лизаветыч! — фыркнула баронесса — вот вам Ариана, пример супружеской жизни — она потрясла костлявым пальцем — вечно поучающий муж!
— Не поучал бы, если б вы не забывали и пеклись о своем здоровье. — улыбнулся барон, и столько у него было тепла и любви во взгляде на жену, что я аж обзавидовалась.
— Все, иди — Баронесса махнула рукой. И барон вышел, оставив нас.
— Олеська, проследи чтобы барон свой чай лечебный выпил. Давай, ходу! — камердинес заколебалась в дверях. Получив два, противоречащих друг другу приказа.
— Иди уже, мне с княжной лично побеседовать надо. — камердинес поклонилась и вышла.
— Люба моя — баронесса подозвала меня, и взяла за руку — что же вы суета такая стали? Куда не пойдете — вечно гам и шорох! Раньше Брисса моя как не придумает что — хоть стой, хоть падай, а ты моя девочка, тихонькая всегда была. А сейчас? Ишь что удумала — посреди ночи асаков ловить!
— Простите, баронесса — я покаянно склонила голову — но это было необходимо, чтобы защитить наши границы. И Парн, тоже.
— Ты хорошая девочка, очень хорошая — Баронесса ласково потрепала меня по макушке — будь только осторожней, наводя свои порядки в Серолесье. При нас лично, без чужих ушей, скажу Верга Левицкая — та еще гадюка! Ждать от нее можно всего. Лучше сразу донеси на ее безрукость Императрице. Иначе крайней окажешься!
— Знаю — вздохнула я — но она моя семья. Я не могу ее подставить. И буду защищать перед Императрицей. Это мой долг, как Левицкой. — баронесса вздохнула явно огорченная моими словами.
— Есть весточка, что именно там случилось? — я покачала головой
— Отправила туда отряд, но они еще не вернулись. Дорога долгая, туда и обратно — несколько дней.
— Хорошо. Силами богини, никто и не заметит этого прорыва. — я попросила Бриссу ничего не говорить про приказ матери. И судя по реакции баронессы, подруга сдержала слово. Во всем повинной Густа считали только мою тётку. И меня это полностью устраивало.
— Дитя, подай мне вон тут саблю. С малахитовой рукоятью — я как раз хотела попросить баронессу провести меня в инфотеку, но та меня прервала. Пришлось подходить к увешанной оружием стене.
Нужная сабля оказалась парной. Я сняла одну со стены и принесла баронессе. Старая женщина привычным движением выхватила лезвие из ножен, я еле успела отшатнуться.
— Недурно — похвалила она меня — жаль здоровье меня совсем подвело. Не встать теперь, и не показать молодежи как держать оружие в руках — она вернула саблю в ножны и подала мне
— Теперь она твоя. — я встала на колено, принимая подарок с огромным уважением. Всё оружие что висело тут, было боевым, прошедшим войну вместе со своей хозяйкой.
У меня даже пальцы дрожали, держа в руках настолько благородное оружие.
— Все что я прошу у тебя — сруби этой саблей головы оставшимся двум асакам. Напомни этому лезвию что такое асакинская кровь.
— Я постараюсь — пообещала я, не вставая и рассматривая оружие в руках. Прекрасная вещь. В отличном состоянии, благородный металл, легкая рукоять, декорированная малахитовой пылью. Небольшой изгиб. Прекрасно ложится в руку.
— Но это оружие парное — заметила я
— Верно — улыбнулась баронесса — вторую я подарю Бриссе, когда передам ей титул. И молюсь богине, чтобы эти две сабли никогда не схлестнулись в бою. Берегите вашу дружбу, как самое ценное из сокровищ.
— я встала и поклонилась
— Так и будет.
— А теперь мне пора ко сну. Если останешься у нас, позови Олеську, пускай подготовит гостевую.
— Я поеду домой. Но перед тем как уехать, хотела бы у вас кое что попросить.
— Вот — я вошла в свой кабинет и поставила на стол огромный деревянный ящик. Малая часть гигантской картотеки, что собирала моя мать, а прежде и ее мать. Баронесса разрешила мне хорошенько покопаться в ней.
Инфотека княгинь Левицких — наше главное сокровище и самая бережно хранимая тайна. Потому что не золото, не земли, и даже не войска давали нам такую власть над Империей. А информация.
Сеть информаторов моей семьи окутывала империю, как сосуды — сердце. Отец и дед много времени потратили, сортируя, распределяя и помечая чужие секреты. В инфотеке были собраны данные на всех дворян Лернийской Империи, Амара и даже частично Асакина. Не только публичные, но и семейные скелеты в шкафах, подлости, взятки, подлоги, измены, тайны, бастарды. Все было собрано и тщательно рассортировано по темам.
Моя мать, когда Ливандия вошла в состав Лернийской Империи, перенесла инфотеку в тайное хранилище дома своей подруги, баронессы Густы. Чтобы дознаватели Императрицы не смогли найти ее в наших поместьях. А они пытались. Очень долго. Разными методами. Разумеется скрыто. Императрице никогда не нравилась влиятельность Левицких. Но сделать с этим ничего не могла.
К счастью, никому не пришло в голову искать в доме дворянки самого низкого статуса. Еще и парнейки.
Шаги моей матери и ее интриги всегда были крайне хороши и я искренне ею гордилась.
Жаль только я в нее не удалась выдающимся аналитическим умом, потому что уже который день не могла разгадать личность одного — единственного человека. Моего секретаря Астора.
Он кстати был тут же. Огромный ящик не произвел на него должного впечатления. Он только поднял на меня недовольный взгляд
— К концу срока нашего пари осталось два дня. А моя госпожа решила пропасть на целый день. Я поинтересовался у прислуги, где же мне искать молодую княжну? — он очень злился. Разве что не шипел. — И знаете что мне ответили? В кабаке, борделе или на скачках! Так из которого места вы прибыли, извольте спросить? — он гневно сощурился, отчего его итак миндалевидные глаза стали совсем узкими, почти скрывая зрачки.
— Напоминаешь мне сварливого муженька — насмешливо и игриво произнесла я. Он закрыл дверь в кабинет, а потом посмотрел на меня. Уже другим взглядом, встревоженным и даже грустным
— Княжна, Ариана, что случилось? Вы сначала игнорируете меня, потом убегаете и исчезаете на целый день. Я обидел вас? — выдержать этот взгляд было гораздо сложнее чем злую его версию.
— нет — преувеличенно бодро ответила я — ты же отказал мне. Так какой в тебе прок? — он напрягся и стал невозмутим. Моя фраза его явно задела
— Значит моя госпожа, одаривала меня своим вниманием лишь за этим? — процедил он сквозь зубы.
— А как сам то думаешь? — я посмотрела на него пытливо.
— Если для моей госпожи — он чеканил каждое слово — это так принципиально важно, я готов на это пойти.
— Астор. Я пошутила, успокойся — я подошла к нему такому злому и напряженному и взяла за руку. — я уважаю твой выбор. И хочу победить в пари. Тем более для меня оно беспроигрышно — я улыбнулась и ласково коснулась его щеки. Он подался ко мне, глядя прямо в глаза.
— не шутите со мной так больше — строго произнес он, и я снова почувствовала тот самый леденящий холод от властной угрозы в его тоне.
— Ну что ж, вижу тут мне не рады, пойду обратно по борделям — вздохнула я демонстративно и развернулась. Но уйти мне не дали, Астор притянул меня к себе. И сразу отпустил. Сердце забилось быстрее.
— Я беспокоился за вас. На границе неспокойно и вы исчезли почти на двое суток, когда мы вернулись из лагеря.
— На одни. — поправила я, поднимая на него взгляд.
— Два. День, когда вы избегали меня, я тоже считаю. Моя госпожа, я предупреждал вас. Никогда не играйте моими чувствами.
— Иначе что? — я посмотрела на него с вызовом.
— Иначе мне придется снова вас пытать- и он грозно навис надо мной.
— Астор. Ты же понимаешь, что все это не всерьез? — парень нахмурился, вопросительно глядя на меня, но не отступил.
— Я никогда, ни при каких условиях не стану твоей женой. Это попросту невозможно для меня, как для княжны Левицкой. — и я рассказала ему всё. О своем долге перед семьей. И том, что никогда не переступлю их интересы — Не хочу обманывать тебя, или давать ложных надежд…но ты должен это знать. И понимать — я опустила глаза. Мне было стыдно за сказанное, но я ничего не могла с этим сделать.
— Благодарю за честность, моя госпожа — его взгляд внезапно стал мягче. Он завернул мне за ухо непослушную прядку черных волос, что всегда выбивалась из причёски.
— Для меня важно лишь то, что вы хотите быть со мной. Ваше сомнения говорят об этом, лучше любых слов. — он сказал это очень уверенно и твёрдо.
— И ты согласен на такую жизнь? — возмутилась я, отталкивая его — а как же семья, дети, репутация, будущее?!
— Хмм. После всего пережитого мною рядом с вами, вы все еще заботитесь о моей репутации? По моему она уже как насквозь прохудившиеся сапоги — ремонту не подлежит — он усмехнулся. — насчет остального…оставьте это мне. — он наклонился, глядя мне в глаза. И снова мне стало не по себе от этого почти белого, змеиного взора.
— Ты фантазёр и глупец, Астор — я вздохнула — совершенно непробиваемый! — я толкнула его ладонью. Он и с места не сдвинулся
— Все влюбленные глупы. — он подошел вплотную и шепнул мне на ухо- а я глупее их всех. — я почувствовала что краснею. Первый раз он прямо сказал о своих чувствах.
— И вообще хватит меня трогать первым! Что за недостойное поведение для юноши! — возмутилась я, и он сразу отступил назад и виновато опустил взгляд
— Прошу прощения. Я становлюсь слишком алчным, когда вас долго нет рядом. Итак Вы не ответили на вопрос — где была моя княжна?
— Не твоё дело, где я была. Главное — что я принесла. Иди, посмотри — я постучала по стенке ящика, и он отозвался глухим эхом.
— Хмм. И что же это может быть? — Астор аккуратно поднял крышку. В ящике находились стройные ряды карточек в несколько уровней. Я села в свое любимое кресло, следя за ним и его реакцией.
Секретарь провел рукой по срезам карточек, взял одну в руку и его глаза расширились
— Это…
— Да, досье на всех женщин — дворянок Империи, у которых муж — иностранец.
Его лицо прямо таки светилось от искреннего восхищения. Пожалуй примерно то же выражение было у меня, когда баронесса подарила мне саблю. Он поднял на меня взгляд. Клянусь, это самый странный мужчина на свете. У него был такой вид, словно я преподнесла ему сундук с сокровищами.
Но восторг быстро сменился подозрением. Он вернул крышку на место.
— Погодите. Вы желаете, чтобы я перебрал все эти досье и открыл вам собственную личность? — он удивленно поднял бровь..
— Конечно — самодовольно произнесла я — зачем мне заниматься скучной бумажной работой, если у меня для этого есть секретарь?
— Допустим — ядовито произнес он. Аргумент железный, ничего он с ним поделать не мог. Астор снова открыл ящик и начал перебирать карточки.
— Тут их такое количество, что я не управлюсь в срок. Может, моя госпожа подскажет, что именно мне искать? — из за этого полного ехидства тона, я прямо таки чувствовала как тугие кольца змеиного хвоста смыкаются на моей шее.
— Конечно, Астор — милейше улыбнулась я — тебе нужны лишь те семьи, где законный супруг — амариец. Я права? — он усмехнулся и опустил взгляд
— Княжна умна. Вы угадали верно
— А ты ещё сомневался — я купалась в бахвальстве — твоя загадка для меня, всё равно что щёлкнуть орешек. Легко и просто. — он улыбнулся, и начал разбирать карточки. Складывая в стопки справа и слева от коробки. В левой стопке их было совсем мало. Всё же амарийцы экзотика для нашей страны.
В какой то момент он замер, держа в руках очередное досье.
Поднял на меня полный подозрения взгляд.
— Моя госпожа. Я не знаю где вы достали столько информации о брачных историях дворянок…но вот за это можно лишиться головы — он показал мне карточку с золотым плетением по рамке. Я подошла и взяла ее.
— А, да. Наверное попала сюда по случайности. — беспечно ответила я, складывая ее в правую стопку.
— княжна Ариана Левицкая — он смотрел на меня строго и жестко — информация о том, откуда родом почивший супруг Императрицы — государственная тайна! И вы показываете ее мне? Неизвестному вам мужчине, подобранному с дороги?!
— Ну да — пожала я плечами — супруг Императрицы тоже был из Амара. Что тут такого?
— Ох. — парень устало опустился на стул и подпер лоб ладонью — честно скажу вам, княжна. Можете как угодно наказать меня за это. Но я удивлен, как с таким легкомыслием вы дожили до своих лет. — я хмыкнула и подошла к нему вплотную.
— думаю, ты прав… — одним быстрым движением я достала кинжал и приставила к его горлу. Он даже среагировать не успел. Лезвием я подняла его за подбородок к себе.
— Раз ты теперь знаешь столь важную тайну Императрицы, то я обязана тебя убить… — Астор нервно улыбнулся, прочищая пересохшее горло.
— А я все думал, когда вы сегодня будете угрожать убить меня… Без этого мой день становится скучным. Думаю в этой карточке действительно нет ничего особенного — голос уверенный, но в белых глазах тревога. Как же он ценит свою драгоценную змеиную шкуру!
При этом совершенно не боится меня дразнить, словно знает не пару недель а много лет. И точно уверен, на что я не стану его убивать.
— Вот и ладушки — я убрала кинжал в скрытые ножны. — продолжай — и вернулась в кресло. Астор коснулся шеи и поправил воротник. Встал и продолжил перебирать карточки. Когда он закончил, то снова достал за край карточку с золотой вязью
— Моя госпожа так уверенно отложила ее. Но условиям то она соответствует. — я рассмеялась
— Твои фантазии иногда меня даже пугают — я подошла к нему. Оперлась рукой о стол.
— Дай-ка подумать…Астор. Валяется в канаве, первым обнимает и целует женщину, машет шпагой и невоспитан настолько, что порой даже мне не хватает слов. И пресветлый цесаревич Гай Цера Аравийский, единственный и любимый сын Императрицы, изысканное и безупречное создание, никогда не покидавшее стен дворца. Одно лицо. Определенно. — Я эмоционально жестикулировала. Секретарь усмехнулся и поймал меня за руку.
— Госпожа так жестока к своему слуге — вздохнул он, прикладывая мои пальцы к своим губам. Жалостливый взгляд этой змее совершенно не удавался — мое сердце разбито…
— Не притворяйся — фыркнула я — прекрасно вижу, нет в тебе никакого раскаяния! К тому же… — я погладила его по щеке и шее, убрав светлую прядку. Шафран почти вымылся из его волос, оставив на них легкую позолоту. — цесаревич никогда и ни при каких обстоятельствах не станет моим мужем.
— Надо же, как удивительна судьба! — он отпустил мою руку — Что цесаревич, что бродяга с дороги оказались в одной ситуации! И оба отвергнуты вами. Хорошо я, но как можно не желать того, кого мечтают иметь своим мужем все дворянки Империи?
— Строишь из себя умного, а не понимаешь такой простой вещи — я поучительно постучала пальцем по его высокому лбу. Он смотрел на меня вопросительно. Я отвела взгляд
— Очевидно же. Брак с цесаревичем не выгоден моей семье. Сейчас Ливандия — одна из самых богатых провинций. У нас много людей, есть своя сильная армия и несколько гарнизонов. Мать много усилий бросила на то, чтобы нарастить влияние Левицких на Империю за эти годы. Мы независимы от их Величества, насколько это вообще может быть возможно. А этот брак, превратит меня и мою семью в цепных псов Императрицы. Мы больше не сможем вести политику независимо от ее желаний.
— Но такой брак может принести и пользу? Разве нет? — он смотрел на меня сощурившись.
— Какую? — фыркнула я с пренебрежением — лишь призрачный шанс, что когда нибудь моя дочь или внучка сможет претендовать на трон? У Императрицы есть старшая дочь, что без сомнения станет правительницей. И именно ее дети продолжат наследовать трон. Так что и этот шанс — ветром на небе написан*
— И прекрасно — улыбнулся Астор — я бы не хотел делить вас ни с кем. Даже с цесаревичем. — я посерьёзнела
— Это не шутки, Астор. Рано или поздно придётся делить. Династический брак для меня неизбежен.
— Я понимаю — он опустил взгляд и тихо добавил — И принимаю это.
Я улыбнулась и подошла к нему. Притянула к себе за кушак. Мужчина сильнее женщины. Он легко мог не подчинится мне. Но он поддался движению, отведя взгляд.
— Вы же говорили что уважаете мое решение… — напомнил он, и улыбнулся
— Но я не обещала, что не буду пытаться его изменить — шепнула я ему в ухо, едва касаясь губами шеи. Он делал вид, что с интересном рассматривает гобелен на стене, и даже не шелохнулся. Убрал руки за спину. При этом красея еще больше.
— Моя госпожа, я не сомневаюсь в ваших…способностях, но все же прошу дождаться конца пари.
— Я все равно его выиграю. Зачем тянуть? — я заставила его смотреть в глаза, дернув за подбородок, но он все равно отвел взгляд.
— Это дело чести, княжна. Я дал слово. И вы дали слово — теперь он поднял взгляд на меня.
— Богиня дала мужчинам и женщинам по дару **- претенциозно процитировала я. — Сложно не понять, чего ты хочешь. Астор понял на что я намекаю и тут же отвернулся, сжав губы так, что они побелели. Похоже он решил до конца жизни притворяться, что любоваться гобеленом — цель его существования.
— Успокойся — фыркнула я — насилие не мой метод. Просто хотела напомнить тебе, что именно мне решать что с тобой делать — я ткнула пальцем в его грудь. Он посмотрел на меня и строго произнес
— Вы знаете мою слабость к вам и пользуетесь ею. Это недостойно вас, моя госпожа.
— Да? — я встала на носочки, чтобы быть ближе к нему — я научилась этому у тебя. Ты же не стесняешься вечно нажимать на мое любопытство!
— Не обижайтесь, моя княжна — он протянул руку, нежно касаясь пальцами моей щеки- Я сказал что эта черта не делает вам чести. Но я не говорил что она мне не нравится — хищно произнес он и одним внезапным движением поймал меня за шею. Притянул к себе, впиваясь в губы долгим, страстным поцелуем, в который вложил все свои, тщательно сдерживаемые желания. Похоже, я сама попала в свою же ловушку, и мгновенно сдалась его воле, пока из плена меня не спас стук в дверь.
— Кто там? — я оторвалась от Астора и отступила в сторону, даже радуясь что нас прервали. От этой змеи я напрочь теряла голову, и это мне совсем не нравилось. Секретарь невозмутимо начал складывать карточки обратно в коробку. Вот только его волнение выдало то, что он чуть не рассыпал стопку.
— Ваша Светлость, я бы не посмела вас отвлекать от работы, но прибыл гонец из гарнизона. — послышался голос Елены из-за двери. Отличный повод, чтобы сбежать, и не дать ему понять, что он выиграл этот бой. Я деловито одернула края камзола и направилась в холл.
Гонец ждала меня внизу. Типичная ливандийка с длинными черными волосами, убранными в высокий хвост. Она была одета в лёгкий доспех, и терпеливо ждала, стоя у дверей.
Когда я подошла, она встала на колено
— Ваше Высочество, я приехала передать сообщение от первой командоры лично, послание на бумаге мне приказали сжечь. — я напряглась. Мне не понравился ее нервный тон. Что произошло?
— Говори — я постараюсь не выдать свое волнение
— Наш отряд прибыл в имение княгини Верги. Мы не обнаружили ее, или членов семьи.
— Асаки?
— Не было. Но… — она замялась — вся прислуга убита. В доме — не было никого из живых. Личные вещи хозяйки и хозяина пропали. — меня от волнения качнуло, я упёрлась в стену. Ко мне тут же подбежала Елена, до этого стоявшая в стороне и придержала за плечо. Асаки напали на княжескую семью…это же объявление войны!
— Что прикажете, госпожа? — резко спросила гонец и я видела в ее лавандовых глазах, тот же страх, что сжал и мое сердце. Теперь я поняла почему Жилина не доверила это бумаге. На меня резко рухнуло сразу две ответственности — за возможную войну между двумя империями, что принесут боль, голод, смерти моей стране. И за семью.
— Отдышитесь, Ваше Высочество! — Елена подставила мне стул
— Скажи слугам, чтобы начали собирать мой багаж. Я еду в столицу- строго приказала я. Елена кивнула и ушла, по дороге поймав Астора, что пускался по лестнице. Увидев меня, он изменился в лице, и хотел было подойти, но его за рукав поймала камердинес
— Принеси воды ее Высочеству. Шустрее, давай, давай, что смотришь?! — Астор ушел в сторону кухни.
Гонец не вставала, явно ожидая моего приказа.
— оцепите имение. Никто не должен входить или выходить. Тела накрыть, но не трогать, чтобы с ними могла поработать дознавательница.
Об этом никто не должен узнать, пока я не прикажу. Все ясно?
Гонец кивнула
— И ещё. Усилить охрану границ. В Серолесье не пускать никого.
— Будет сделано — гонец встала и откланялась.
Бледная как смерть Елена вернулась
— Госпожа, что же будет? — она посмотрела на меня с ужасом
— Никто не должен об этом узнать — строго приказала я. — пусть все думают, что я еду в столицу развлечься
— Молодой баронессе Густа сказать так же? — уточнила женщина. Я поколебалась, и решила, что парнейке об этом знать не зачем. У Бриссы горячая голова, мало ли что она решит вытворить, пока так неспокойно.
— Да. — из кухни быстрым шагом пришел Астор. Он присел передо мной, заглядывая в глаза и подал бокал с водой. Я глотнула, и обычная вода показалась сухим песком. Настолько мне сдавило горло.
— Госпожа, вы так бледны, что случилось?! — он бросил яростный взгляд на Елену, словно та была повинна в моем состоянии
— Это не твоего ума дело! — сурово рявкнула камердинес. И тут же смягчилась. Видно вспомнила про заслуги секретаря при покорении княжеской работы.
— Астор, присмотри за госпожой. Мне нужно отойти — он кивнул и взял меня за руку, когда камердинес ушла
— Ариана, княжна, что произошло?
— Всё в порядке — я с трудом вынырнула из своих мыслей — Астор, не беспокойся. Со мной всё хорошо.
— Вы не умеете лгать, ваше высочество. Идите ко мне. Вы бледны, руки холодные, вам нужно полежать — он встал и аккуратно взял меня на руки. Перенес на кушетку, что стояла тут же, в холле у лестницы. Мне было так плохо, что я даже не стала возражать.
— Могу отнести вас в покои — предложил он
— Не нужно. Мне скоро ехать. — отказалась я- не хочу далеко уходить. Будет труднее спуститься.
— Ехать? Ночью? — он посмотрел на меня недоверчиво. Тот же самый человек, что как раз ночью поехал к Густам, чтобы передать мне письмо.
— Ты беспокоишься обо мне. Это мило — слабо улыбнулась я. — не переживай, я поеду в экипаже. Я же женщина, Астор и княжна при этом. Способна позаботиться о себе. Оставайся в поместье, отдохни. Ты многое сделал за последние дни. И столько пережил до этого…заслужил — я закрыла глаза. Такая чудовищная усталость сразу навалилась. Я чувствовала себя маленькой девочкой, среди моря наполненного грозными левиафанами.
— Женский ум защищает мужская сила — ответил он, сидя рядом и подпирая собой мою спину — я вас не оставлю.
— Даже если в столице я сдам тебя Тайному управлению? — слабо улыбнулась я
— Пусть так. Моя госпожа, я выбрал вас. И не отпущу больше. Даже не надейтесь.
— Ладно- и снова я ему уступила, не в силах бороться. Я не знала как княгиня отреагирует на присутствие Астора, но право слово, это было меньшей из моих бед!
Разбуженные шумом и разговорами слуги, выглядывали с верха лестницы вниз, на нас. И я сразу же отстранилась от Астора. Не смотря на слабость, я следовала этикету в любом состоянии.
— А ну кыш! Налетели вороны! Быстро все разошлись! — слуг шугнула Елена и снова спустилась ко мне
— Госпожа, ваши вещи собраны, велела запрячь лучших лошадей и взять личный экипаж княгини. Доедете до столицы быстрее ветра.
— Хорошо. Пойду подышу свежим воздухом — я отказалась от помощи Астора и Елены, что обступили меня с двух сторон, и сама вышла на крыльцо имения, тяжело привалилась о колонну.
А помниться я так радовалась, когда матушка оставила меня наконец без присмотра! Как планировала время ее отсутствия! Кататься, тратить деньги на самых красивых мужчин, веселиться, и с утра до ночи сидеть в игорных домах, просаживая целые состояния! И чем это кончилось? Стою, дышу ночным воздухом, слушаю сверчков, любуюсь яблоневым цветом на фоне серебристой луны, а в сердце так тяжко, как будто на мои плечи легла вся Империя разом.
Я видела два пути, в которых могла бы развиться ситуация. Первая — очередная кровавая и разрушительная война. Лерн — молодая империя, всего двадцать лет. Выдержит ли она новое столкновение с Асакином? Я не знала.
Второй вариант был мне ближе. Я не хотела жертв и горя своей стране. Мы могли замять это дело внутри Ливандии. Зачистить все следы случившегося и перед Императрицей сделать вид, что ничего не произошло. Я знала талант своей матери, что умела выходить победительницей из любых дипломатических скандалов. И верила в нее.
Поэтому я и ехала в столицу — тут мои полномочия завершались. Пора было закончить свои детские игры и отдать все карты по-настоящему опытному игроку.
Экипаж с нашим фамильным гербом подъехал к крыльцу. Это была большая карета, на шести колёсах, почти дилижанс. С двумя отделениями и увеличенным дном — под багаж.
Экипаж везла сразу четверка лошадей. Ведущие — моя любимая пара упряжных массаков. Вторые — черные, ливандийские породные рысаки, что били копытами в нетерпении перед дорогой. Я подошла к алой лошади, и коснулась ее бархатистого носа. Массак фыркнул, и с интересом понюхал ладонь — не спрятан ли в ней сухарь или яблоко?
Слуги бегом таскали багаж и документы.
Краем глаза я заметила Астора, что разговаривал с женщиной в темном закоулке за поместьем. Тень от здания закрывала её. И я не придала значения — подумала его остановила Елена.
Но камердинес подошла ко мне с другой стороны и я мигом забыла про эту странность. А зря.
— Ваше Высочество, всё готово. Вы возьмёте с собой охрану? Я могу отправить весточку в военный лагерь, или отправить с вами слуг.
— Спасибо, Елена. Нет, не нужно. Это привлечет лишнее внимание. Ведь я еду развлекаться. Странно будет если поеду с охраной.
— Тогда счастливого пути, княжна — камердинес низко поклонилась — берегите себя. И княгиню. Жду от вас хороших новостей!
— Конечно. — я кивнула камердинес и по ступенькам поднялась в высокий экипаж. Астор зашёл за мной следом.
— Моя госпожа — произнес он, усаживаясь рядом со мной на бархатные подушки. — Спите. Я прослежу, чтобы никто не побеспокоил вас.
— Даже не спросишь куда мы едем? — я посмотрела на него, все еще не переставая удивляться. Он ответил.
— Если вы не говорите, значит мне не нужно этого знать.
— Вот так просто? — я не видела его почти в темноте, но чувствовала тепло рядом.
— Да. Так просто. — и тени сомнения в голосе нет. Я улыбнулась и положила подушку ему на колени, укладываясь на нее.
— Наверное действительно посплю. — он заботливо накрыл меня пледом.
И в этот момент я почувствовала, что больше никогда не буду в этом мире одна.
Как же я ошибалась…
* Фраза означает «почти невозможно, маловероятно»
Ариана цитирует писание. Богиня дала людям два дара
Женщинам и мужчинам
В мире Лерна женщина может зачать только когда сама этого захочет. Поэтому матриархальное устройство общества еще с каменного века так и не сменилось на патриархальное. И остается таким по сей день.
Ну, а мужчинам — без его желания, ничего с ним сделать нельзя.
Я проснулась рано утром, от того что нещадно ломило спину. Потянулась и выпрямилась. Астор спал рядом, полусидя, опершись о стенку экипажа. Я забралась на сидение и села рядом с ним, глядя на его такое безмятежное лицо.
Соблазн коснутся был слишком велик, и я не стала ему противиться.
Астор тщательно следил за собой, как впрочем и любой мужчина. И я впервые заметила его небритость. Даже на подбородке волосы у него были такими светлыми, что сливались с кожей, невидимые, пока не коснешься.
Шрамы были видны только вблизи. Ивика проделала хорошую работу, она и правда очень талантливая лекарка. Возможно лучшая в Империи. Княгиня много сил в свое время потратила, чтобы добиться ее переезда в наше поместье. Но кроме таланта, Ивика, как и все наши подчиненные была еще и очень верной. В этом тоже был великий дар моей матушки — замечать и достойно ценить верных людей.
Интересно, смогу ли я когда нибудь в своей жизни сравнится с ней?
Его ресницы еле заметно вздрагивали от моих прикосновений.
— Я знаю, ты не спишь. Хватит притворяться.
— Не хочу мешать госпоже любоваться мной — улыбнулся он, не открывая глаз
— Вот же дерзкий! — возмутилась я — знаешь скольким бесподобным красавцам я разбила сердце за свою жизнь?! — он открыл глаза и посмотрел на меня
— Знаю. — мрачно ответил он, как будто и впрямь вел точный подсчет. И тут же улыбнулся- Но скольким из них вы бы позволили себя сопровождать сейчас? Значит — я лучше их всех. — у меня аж дар речи пропал от такой наглости.
— Ты…! Ты…!!! — я бессильно опустила руку которой только что планировала его придушить — Ты самая беспардонная, хитрая и бессовестная змея на целом свете!
— Спасибо — Астор склонил голову на бок, глядя мне в глаза таким взглядом, словно сам любуется мной — я много сил потратил с самого детства, чтобы таким стать. Рад, что мои усилия по достоинству оценены — он взял меня за руку и легко поцеловал в запястье. Очень сокровенный жест, принятый только между супругами. Поэтому я покраснела и вырвала ладонь. С каждым днём он становился всё смелее!
— Я…еще поговорю с тобой! — экипаж замедлил ход и я выбралась наружу, размяться и проветрить голову.
— Где мы? — спросила я требовательно и кучер выглянула ко мне
— Ваша Светлость, мы ехали всю ночь. Это Ларинки — небольшая деревня на границе между Лерном и Ливандией. Можете передохнуть на постоялом дворе. Если вас не оскорбит конечно скромный вид этих мест.
— Нет. Нам нужно в столицу как можно скорее! — кучер покачала головой и щёлкнула поводьями, но из двери кареты высунулся Астор
— Мы остановимся на постоялом дворе. Отдохнём и поедим.-
Я посмотрела на него с возмущением
— Да как ты смеешь перечить моим указам! — рыкнула я. — секретарь опустился на колено и склонил голову
— Прошу прощения за дерзость госпожа, я не хотел вас оскорбить. Но посмотрите на слуг и лошадей, они устали. Все хотят отдыха и восполнить силы. — я вздохнула. Он был прав. Синие круги под глазами у кучера выдавали ее усталость. Даже меняясь со вторым кучером, она всё равно не спала часть ночи. Нельзя держать ни слуг ни лошадей три дня пути без еды и воды.
— Хорошо. Едем на постоялый двор. — кучер благодарно кивнула и снова сбавила ход экипажа. Я вернулась обратно и села, сложив руки на груди. Очень обиженная поступком Астора
— Госпожа. Не злитесь — он подошел и опустился на пол кареты, положив руки мне на колени.
— Ещё раз вытворишь подобное — и пойдешь обратно до имения. Пешком! — отрезала я — никогда не решай за меня, понял,? Я княжна, мои приказы не обсуждаются, тем более перед слугами. К тому же, меня как женщину оскорбляет неповиновение моего мужчины! — он поднял на меня взгляд и улыбнулся
— Я больше не стану так поступать. В первую очередь я беспокоился о моей княжне. Она плохо спала, и вчера совсем ничего не ела. Разве ваш мужчина может допустить такое? — Я вспыхнула и оттолкнула его.
— С чего ты взял что мой мужчина! — немного нелогично возмутилась я. В его устах это звучало гораздо более лично и откровенно, чем в моих. Он встал и поклонился
— Вы так сказали. И как обещал — я больше не ставлю под сомнения слова госпожи — он чарующе улыбнулся. Вот мерзавец! Веревки из меня вьет!
— Клянусь, я найду ту женщину, что избила тебя, и осыплю ее золотом! — выпалила я в сердцах, не имея больше аргументов. Он вздохнул и весь его веселый задор исчез, обернувшись печалью
— Боюсь вам не удастся этого сделать прямо сейчас. Но могу дать вам обещание — сможете осыпать золотом могилу, когда я доберусь до нее. — глаза его сверкнули мстительным пламенем. По спине у меня пробежал тревожный холодок.
— И ты конечно же мне ничего не расскажешь — демонстративно грустно произнесла я, наблюдая за его реакцией из-под ресниц.
— Моя госпожа. Осталось немного времени. И я клянусь — расскажу всё. И отвечу на все ваши вопросы как на исповеди — он смотрел мне в глаза и говорил очень решительно.
— Хм — я недоверчиво фыркнула — ты хоть раз исповедовался то?
— Ммм. Предпочитаю этого не делать. — экипаж остановился и Астор помог мне спуститься, подав руку. Он весело посмотрел на меня и добавил
— Не хочу лишний раз шокировать священниц.
— Ты же договоришься у меня рано или поздно. Сдам тебя в монастырь в Юнчу на перевоспитание — повторила я матушкину любимую угрозу в отношении меня.
— Мне нравится Юнча. Там красивые горы, пейзажи и архитектура — задумчиво произнес Астор — но в монастырь мне поздно, моя госпожа. Учитывая как вы меня опорочили — и он отвел взгляд, улыбаясь.
— Ну, если ты не врешь конечно, твоя честь всё ещё при тебе — хмыкнула я.
— Не совсем- он смотрел на меня серьезно — я уже пообещал ее вам. А обещаний, никогда не нарушаю. Так что если вы хотите в Юнчу, я с радостью сопровожу вас. Но даже не думайте так легко отделаться от меня. — мы шли по улице к постоялому двору, а мимо проходящие люди кланялись мне. Даже не видя меня раньше, догадаться, что черноволосая молодая девушка в богатой одежде — это княжна Левицкая, было не сложно. Тем более меня сопровождал Астор, с фамильным гербом на кушаке.
— Думаю ты точно демон присланный богиней за все мои грехи — вздохнула я обреченно
— Моя госпожа настолько много грешила, что ее наказали мной? — Астор взял меня под руку помогая переступить высокий порог у ворот. Испещренный узорами. Крестьянская народная традиция — вкапывать столб в землю на входе. А на нем имена всех владельцев дома, с момента его постройки. Считалось это укрепляет связь с богиней и предками.
— Да я вот как раз думаю над этим — в нашу сторону тут же подбежала хозяйка, раскланялась, но не сказала ни слова, не решаясь прерывать наш разговор. — не помню за собой особенных грехов… — невинно произнесла я. Астор закашлялся. Что ему там слуги нарассказывали обо мне?!
— Раз госпожа не помнит, значит ничего и не было — мило улыбнулся он. Какой-то сегодня удивительно послушный. Со всем соглашается, прям не похоже было на него. Моя интуиция вопила о том, что над моей головой сгущаются мрачные тучи. Но я отнесла это к ситуации с асаками. И продолжала вести себя с Астором так же беспечно и наивно как раньше.
Я посмотрела на трактирщицу, та поклонилась Со стороны дома доносился шум, музыка, звон посуды и радостные крики.
— У вас праздник? — спросила я, прислушиваясь
— Ваша Светлость, простите дурную бабу! — трактирщица бухнулась на колени — никто не предупредил что вы к нам вот так, да по простому приедете. Дочка моя середняя, замуж выходит! Я сейчас эту всю пьянь и погонь с дома погоню, подождите немного! Сейчас Киранка вам вина принесет, али квасу, перепелов запечем, только не серчайте!
— Я совсем ненадолго тут. — небрежно повела рукой, показывая, что ничего непоправимого не случилось — Свадьба дело благословенное. Пусть веселятся, лишь бы нам не мешали.
— Княжна мудра и благость принесла моему дому! — трактирщица продолжала кланяться в землю.
— Поднимитесь. Не стоит пачкать праздничный наряд — улыбнулась я сдержанно. Трактирщица рассыпалась в извинениях и убежала в дом. Слуги провели нас на летнюю веранду и быстро накрыли стол.
Астор встал позади меня. Но я похлопала рукой по лавке рядом
— Садись. Ты имеешь право завтракать со мной как секретарь. — я улыбнулась. Он поклонился
— Я не хочу доставить неудобства. Если госпожа решила, что я не могу разделять с ней трапезу, то… — я дернула его за край кушака, усаживая рядом.
— Да сядь уже! Хватит. Я тогда действительно была не права.
Астор сел рядом и с тревогой посмотрел на меня
— Я вижу, вас что-то беспокоит княжна. Раз уж я заслужил разделить с вами завтрак, то может и беду смогу?
— Ты все равно ничем не можешь помочь — нам принесли напитки, и ливандийскую традиционную закуску — кольца из рыбной пасты в обжарке и с планировкой. А под ними — свежие креветки. Чем ближе мы подъезжали к Лерну, тем больше тянуло морем. Именно оно, огромным побережьем с высокими скалами, кормило южные провинции рыбой, морепродуктами и жемчугом.
— И вы снова меня недооцениваете. — покачал головой
— Ох, Астор. Ты же обычный парень, хоть и дворянин. Видно, что воспитание у тебя простое, раз матушка позволила и мечом махать и на лошади учится ездить. Чем ты можешь помочь мне, если дело коснется политики?
— В Юнче все это позволено мужчинам — усмехнулся он — и о политике Лерна я знаю достаточно, чтобы отвечать за вас на письма.
— Так ты из Юнчи? — удивилась я. Астор ни капли не напоминал строгого и сдержанного монаха
— Нет. Так, к слову пришлось — он посмотрел на меня
— Тогда мать твоя — юнчжар?
— Моя уважаемая мать родилась в провинции Лерн. — Астор доложил в мою тарелку креветок, дождался когда я начну есть, и сам принялся за еду.
— А как же ответы «да» и "нет"? — поддела я его
— Я уже понял, что вы сдаетесь. Поэтому решил помочь — он ел очень аккуратно, пользуясь вилкой и ножом так изящно, словно всю жизнь провел от одного светского приема до другого. — Вы даже не стали смотреть карточки, которые я для вас отобрал.
— Так и есть — я вздохнула — сейчас мне не до твоих глупых пари. Кстати. Если мы начали говорить о твоем прошлом — что за странное воспитание такое дали тебе родители? Зачем дворянскому сыну выживать? — Астор взял чайник и налил мне чай. Он сразу стал задумчив и выдержал длинную паузу, пока заваривались чайные листья. Над нами цвела вишня, и розовые лепестки падали на стол, где их тут же сметали дворовые слуги, что сопровождали наш завтрак.
— Мой отец… — его голос стал глухим и чуждым. Как у человека, что первый раз рассказывает нечто, давно будоражащее его душу — был хорошим человеком. Он умер, когда я был совсем мал. Мать не хотела, чтобы я повторил его судьбу. И дала мне не только щит но и меч *.
— Почему он умер? — спросила я, глядя на него.
— Его убили враги моей семьи — уклончиво ответил Астор — которых он считал друзьями. Поэтому я никогда не завожу лишних привязанностей.
— Мне казалось, что ты вполне сдружился со слугами в имении?
— Мне выгодно быть в союзе с ними — он улыбнулся — так будет проще защитить себя, и мою госпожу.
— А я — тоже лишняя привязанность? — спросила прямо.
— Моя госпожа не может быть лишней — он положил руку рядом с моей, но не коснулся. Подтверждая знание ливандийских обычаев. — я выбрал вас, и верю вам так же как себе. Это другое.
— Удивительная преданность, как для человека, который знает меня всего лишь пару недель — насмешливо произнесла я.
— Это вы так считаете — он скромно улыбнулся
— Да? Неужели! — я искренне удивилась — если ты знаком был со мной раньше, так почему я уже тогда не закрутила с тобой роман? Не помню тебя ни на одном из раутов.
— Я не был вам представлен — кивнул он, подтверждая мою догадку. — но мне приятно знать, что я был бы для вас желанной целью, познакомься мы раньше.
— Значит ваша матушка берегла вас от самой именитой светской хищницы? — усмехнулась я, и закончила завтрак глотком вина.
— Можно сказать и так. — Он отвернулся, улыбаясь. Его уши порозовели — вот только мне всё равно не удалось избежать ее когтей. — добавил он в сторону
— Ну-ну, пока что ты успешно держишь оборону — усмехнулась я, вспомнив как Астор завернул меня в одеяло, когда спал рядом со мной.
— И клянусь, это самая сложная задача в моей жизни! Отказывать вам — он наклонился и шепнул на ухо — почти невозможно! И тут же отстранился, держа позволенное по этикету расстояние.
— Не переживай. В столице мне будет не до тебя.
— Да. Там всё изменится. — многозначительно произнес он — Вы закончили с завтраком? Долить чая?
— Не нужно. Сходи спроси, как там дела у наших кучеров. — я почувствовала на себе взгляд и обернулась, посмотреть на наглеца. В отдалении, у самого плетня стояла группка людей. Они тихо перешептывались и смотрели на меня так неотрывно, словно от меня зависели их жизни. Одеты празднично, в вышитые одежды, венки из цветущих ветвей в руках.
За свою жизнь я давно привыкла к вниманию простого люда. Особенно в деревнях, в которых княжеская семья появлялась раз в лет пятьдесят. А то и реже. Но настолько пристальное встретила впервые.
Похоже это та самая свадьба, которую таки выселили из дома, чтобы меня не смущать музыкой и криками. Наконец, самая смелая из женщин решилась подойти.
— Ваше высочество, прошу, благословите молодых. — я смутилась. Древнейшая традиция. Когда то давно, еще во времена королевства Ливандия, считалось хорошим знаком если на свадьбе побывает владелица земель. А если уж принцесса, или того лучше королева — то всё, эту историю считали легендарной и передавали из поколения в поколение.
Сейчас наш статус сменился. Но традиция осталась. Я кивнула.
Покрасневшие от выпитого и смущения жених и невеста, тут же были вытолкнуты из толпы. Юноша, темноволосый и ладный, и девушка, статная, высокая с красивыми бровями вразлет. Они оба встали на колени передо мной.
Я взяла из рук каждого венок и надела на них. Сначала на невесту — будущую главу семьи. Потом — на жениха.
— Спасибо за вашу милость, княжна — поблагодарила та, первая женщина, и счастливые молодые снова вернулись к гостям. Свадьба шумно отправилась по улицам деревни, свистя и распевая песни.
Астор все это время стоял поотдаль, наблюдая. Убедившись, что все в порядке он ушел в сторону конюшен.
И вместе с ним ушла его змеиная магия, что добавляла мне сил и не давала беспокоиться о будущем. Я подобрала с земли упавшую веточку от венка. Как же я завидовала этим людям в тот момент. Беспечные и счастливые, они не знали, что их судьба, как и судьба целой страны сейчас находится у меня в руках. И этот груз отравлял меня. Поэтому я так торопилась избавиться от него.
— Всё готово. Можем отправляться — он вернулся через несколько минут.
— Я только отошёл и вы снова грустны. Чувствую себя плохо выполняющим свою работу — он подал мне руку, но я встала сама.
— Пойдём. — я оставила веточку на столе. Кусочек мирной жизни. Впервые я так сильно хотела ее защитить. Все эти люди, даже незнакомые мне были моими. И я несла ответственность за их благополучие и жизни.
Время пути пролетело незаметно. Когда мы пересекли границу с Лерном, больше не приходилось останавливаться в деревнях. Я могла привести себя в порядок в хороших гостиницах и гостевых домах.
Астор тенью следовал за мной, но не мешал моему уединению и тяжким думам. Хотя иногда ему всё таки удавалось вытащить меня из них удачной шуткой или разговором.
Чем ближе к столице, тем больше менялись деревни и города мимо которых мы проезжали. Если Ливандия — рыбацкие деревни, дворцы и поместья с колоннами и львами, города с каналами и портами. Все в одном архитектурном стиле. Изящном и довольно сдержанном. Как и сами ливандийцы. То Лерн встречал сразу всеми красками мира. Народы провинций стекались сюда, и потому что деревни, что города были дикой смесью из самых разных культур. Если в Ливандии, прохожие сворачивали голову не только на меня, но и на Астора из за его необычной внешности, то тут ни мой экипаж, ни секретарь не привлекали внимания. По основной дороге в столицу ездило столько княгинь и княжен, что мой экипаж попросту слился с потоком карет, дилижансов и бричек.
И не смотря на это, меня преследовало чувство, будто за мной следят. Иногда взгляд выхватывал из толпы в разных городах вроде бы ту же самую, смутно знакомую женщину. Но не могла же она следовать в точности за мной?.
В тот день как раз заканчивался срок нашего пари. А назавтра, мы прибывали в столицу. Благодаря массакам и строгости с которой я отсчитывала минуты отдыха, удалось приехать быстрее почти на день.
Но ценой вымотанности и меня и слуг и лошадей. Только Астор, казалось и вовсе ничуть не страдал. Наоборот. Чем ближе к столице, тем улучшалось его настроение. Он прямо таки светился самодовольством. Порой этот свет становился прямо таки невыносим.
Словно это он тут господин. Конечно я понимала — он уверенно командует слугами, решает и обустраивает мой быт, потому что воспитан быть самостоятельным и пытается оградить меня от забот. И всё же, властные нотки появлялись у него всё чаще.
— Вы нервничаете — озвучил мое состояние Астор наблюдая за мной с противоположного места.
— У меня чувство, словно я еду в пасть к льву — призналась я, развлекаяясь видами в окне.
— Значит вы решили нанести визит княгине. — догадался он — Поэтому мы едем в столицу? — я задумалась. Сказать ему или нет? В самом факте посещения матушки не было ничего зазорного
— Думаю и к ней мы тоже заедем — уклончиво ответила я
— Значит все же в тайное управление? Хмм. И почему я тогда не связан? — Астор смотрел на меня с интересом. Его волосы окончательно отмылись от следов шафрана, и теперь он был таким как прежде — белое на белом. Светлая кожа, почти белые глаза, которые становились серыми лишь в сумерках. Белые прямые волосы ниже пояса. Длинные пальцы и изящные запястья. Потусторонняя, змеиная, даже жуткая красота. Он бы вряд ли стал первым красавцем бала. Всё же девушки высшего света более консервативны к внешности мужчин. Но меня он завораживал. Порой я ловила себя на том, что любуюсь им. И он, перехватывая мой взгляд, тут же улыбался, понимая это.
— Не думаю, что веревки тебя удержат. — хмыкнула я с досадой — даже не уверена насчёт кандалов. Ты же и из них выползешь как змея.
— Моя госпожа вечно сравнивает меня с этой рептилией — вздохнул он — что вы имеете против змей?
— В детстве меня укусила змея — я показала две точки шрамов на правой руке — с тех пор я их не выношу.
— Надо же. А я тешил себя надеждой, что нравлюсь вам… — притворно загрустил Астор. Я поманила его пальцем. Он сощурился, явно чувствуя подвох, но все подчинился и пересел ко мне.
Я легла к нему на колени, глядя в лицо.
— Ты мне нравишься. Но я все равно терпеть не могу змей.
— Значит мне придётся поменять ваше мнение. По крайней мере об одной змее. — он подложил мне под голову подушку, удерживая меня так, чтобы я не скатилась. Экипаж ехал мягко, дороги что в Лерне, что в Ливандии не вызывали нареканий. И все же время от времени, даже на хороших рессорах, карета подпрыгивала, резко встряхивая свое содержимое. Путешествовать — еще та мука. Но я даже умудрилась уснуть в его теплых и сильных руках. И проснутся от легкого поцелуя в висок. Чем он сразу же и поплатился. Я поймала его за горло
— Значит мне к тебе спящему нельзя приставать, а тебе значит можно??!
— Моя госпожа. Моей вины в этом нет. Вы так сладко спали, что я не решился будить вас как то ещё. А теперь прошу, разожмите пальцы. На моей шее только зажили прежние синяки. Что скажет ваша матушка на такое? — я тут же одернула руку и встала. За окном была уже глубокая ночь.
— Где мы?
— В окрестностях столицы — порадовал меня Астор — завтра, рано утром мы прибудем в ваш особняк.
— Хорошо. Я подышу воздухом. Ты пока отдохни. — Астор спал во втором отделении экипажа — для слуг. И я не делала для него исключений.
— Благодарю за заботу — кивнул он. Я выбралась наружу по небольшой платформе, что отделяла багажный низ от пассажирского верха. И подошла к козлам.
— Госпожа? — встрепенулась сонная кучер. Ее волосы были коротко обрезаны. Редкость для ливандиек. У нас принято отращивать длинные волосы, что мужчинам, что женщинам.
Ее звали Берта. И, в свое время она воевала в войсках моей матери, ее щека была сильно обожжена. Чтобы волосы не касались шрамов и не раздражали их, женщина носила короткую прическу.
— Дай поуправлять мне.
— Но… — кучер замялась — как так можно, княжна?
— Иди спи. Я хорошо отдохнула и знаю дорогу. К тому же, мне до смерти надоело сидеть в этой проклятой коробке. Берта подвинулась, пуская меня на свое место и отдала поводья. Но не ушла
— Я посижу с вами, моя госпожа, не хочу оставлять вас одну.
— Ладно — вздохнула я. Свежий ветер в лицо освежал голову и уносил дурные мысли. Я услышала что когда экипаж встряхивало, у женщины плескала фляга на поясе.
— Значит сидишь и пьешь тут одна?! — я сощурилась гневно
— Простите моя госпожа — кучер начала судорожно кланятся — простите! Это кофейный ликер, он очень легкий, но позволяет дольше не спать! Я сделала это для Вашего Высочества!
— Вот удивительная штука, все вокруг меня постоянно делают всё ради меня. Но это почему то всегда совпадает с их интересами. Давай сюда — я протянула руку. Берта отдала мне флягу, всё еще моля о прощении
— Да успокойся. Всё нормально. Главное чтобы матушка не заметила такого. Она этого не потерпит — я вытерла платком горлышко. Глаза женщины расширились
— Вот, возьмите! — она подала мне маленький посеребрянный рожок- рюмку. Хорошая вещь чтобы не расплескать в пути.
— Но…простите за дерзость, княжна. Ведь великая княгиня строго запретила вам пить.! — зажмурившись и поклонившись выпалила кучер.
— Сегодня особенная ночь. Сделаю исключение. Не думай об этом. Никто не узнает. А если узнает — гнев матушки в первую очень падет на тебя, раз не сумела остановить избалованное дитя — улыбнулась я женщине. Хоть я и винила Астора а этом, сама частенько манипулировала людьми. Кучер отвела взгляд и кивнула.
Кофейный ликёр и впрямь оказался хорош. Вкусный и почти не чувствовался алкоголь. Отчего то вспоминился тот юнчжар, и скандал из за которого княгиня наложила запрет на горячительное. Я понадеялась что в Юнче нет обычаев, что наказали бы того парня за мою выходку. Раньше я даже и не задумывалась об этом вовсе. Последние события научили меня задумываться о последствиях своих поступков.
— Госпожа — после долгого молчания кучер подняла на меня взгляд — вы так печальны весь путь. Я знаю вас с детства. Вы всегда были веселы и спокойны. Беспокоитесь о встрече с великой княгиней? — я кивнула. В принципе так это и было
— Не переживайте — она посмотрела на меня, и вокруг ее глаз собрались морщинки — вы многое сделали. Хорошо работали. Слухи донесли, что даже в военном лагере вы навели порядок. Мы все гордимся, тем что вы наконец выросли. Не сомневаюсь, великая княгиня Левицкая разделит эту гордость.
— Ты очень добра ко мне — улыбнулась я — как и многие наши слуги. Разве я не раздражала вас своими выходками? Когда например без спроса воровала лошадей из конюшен, или когда напоила овец, подсыпав им вымоченное в коньяке зерно?
— О, я это помню — усмехнулась Берта — во первых вы тогда были ребенком. Да и подбивала вас на всякие глупости та рыжая баронесса.
— Нет — я покачала головой — все так думают. Но правда в том, что это я вкладывала ей в голову идеи проказ. Чтобы потом ругали ее а не меня. Я всегда была слишком трусливой. Не хотела отвечать за свои поступки. И сейчас мне страшно. Гораздо страшнее чем в детстве. Постоянно думаю о том, верно ли я поступала и стоило ли поступить иначе. Моя мать другая — мне не сравнится с ней. — женщина засмеялась.
— Позвольте я скажу свое мнение, госпожа?
— Говори.
— Ни один алмаз не достали из породы сразу ограненным. Мы все, кто растил вас, видели и плохое и хорошее. Хорошего было больше. Ваш народ любит вас, и верит что вы приведете нас к благоденствию.
— Я… постараюсь — отпила еще ликёра.
— С вашего разрешения, пойду моя госпожа. Вижу вы и сама хорошо справляетесь — кучер поклонилась мне и ушла.
С кофейным ликёром и любимым делом, время пролетело быстрее. В Лерн мы вьехали сразу же после рассвета.
Тогда компанию мне составил Астор и второй кучер.
— Доброе утро княжна — секретарь поклонился — не думал, что меня когда нибудь будет катать Ариана Левицкая. Будет что рассказать потомкам. Но всё же прошу, вам пора отдохнуть, позавтракать и привести себя в порядок. — я отдала поводья второму кучеру и встала, спускаясь в экипаж за ним.
— Ты думаешь, что у тебя будут потомки? Неужто решил таки жениться и выйти из статуса моего любовника? — усмехнулась я.
— Конечно. Уже давно — Астор помог мне зайти.
— Даа, как интересно. И кто эта самая несчастная на свете женщина? — подозрительно спросила я, почувствовав мгновенный укол ревности.
— Я уже говорил это множество раз — он подал мне влажное и теплое полотенце — вы.
— Всё ещё надеешься стать князем Левицким? — усмехнулась я — учти, если я расскажу матушке о твоих амбициях, она заживо тебя сожрёт. — угроза не произвела на Астора ни малейшего впечатления. Хотя все дворяне Империи побаивались великую княгиню. Змея же была совершенно спокойна.
— Моя госпожа. Скоро мы приедем в особняк — он повернулся ко мне и посмотрел очень серьезно. Осторожно взял за руку и сжал пальцы. — Послушайте. Что бы не случилось — я буду с вами. Не тревожьтесь лишний раз. Хорошо? — меня умилила его забота, и я ласково потрепала его по щеке
— Договорились. Возможно я даже смогу тебя спасти от гнева княгини и от тайного управления. — он улыбнулся, и произнес, глядя мне в глаза
— Не забудьте, госпожа. Сегодня вы узнаете кто я такой — он поклонился и вышел, чтобы не мешать мне переодеваться и заниматься утренними процедурами. В экипаже делать это было неудобно, но в такой близости от особняка было глупо тратить время на гостиницу.
Хм надо же, он решил таки признать свое поражение. В принципе мне было совершено всё равно кто он. Я хотела видеть его рядом каждый день своей жизни. Вот и всё.
Особняк Левицких выделялся сразу же.
Огромное, массивное здание в три этажа, с собственным двором, прудами и садом. Прямо посреди центральной площади. А сразу напротив дорога что вела по мосту в Императорский дворец.
Здесь обычно было очень шумно. Но на рассвете, даже центральная площадь пустовала. Я сошла с подмосток экипажа и подошла к воротам. Две вздыбленные львицы что держат корону, были на них. Когда Империя создавалась, Левицкие поддержали кандидатуру Императрицы Аравины. И теперь напоминали ей об этом — поставив такие ворота напротив дворца.
Я вошла. Странно, обычно даже ночью тут было полно слуг. Швейцары, охрана, дворовые. Сейчас же — пустота и тишина. Я повернулась. Астора, что привычно уже стоял за моим правым плечом, не оказалось рядом на этот раз. Даже странно.
«Наверное помогает доставать багаж» — подумала я и направилась к дверям особняка.
Массивная, высоченная дверь легко поддалась. За особняком хорошо следили и вовремя смазывали петли. Я вошла. И опять. Так тихо, будто мой дом вымер. Чувство опасности не просто беспокоило меня. Оно било в пожарный колокол!
— Кто нибудь? Великая княгиня?! Отец?? — я позвала, и пустые залы с высокими потолками на которых были изображены батальные сцены, ответили мне эхом.
— Молодая госпожа! — сверху донесся голос. Камердинес Эсери, самая молодая из всех наших управляющих. Но при этом — самая безупречная в этикете и управлении домом.
Обычно безукоризненная, гладкая прическа, волосок к волоску, черная ливрея без единой пылинки на ней. А в глазах полная невозмутимость. И вот эта Эса, которую я знала уже два года, бежала ко мне по мраморной лестнице. Встрепана, под глазами черные синяки, лицо опухшее, как будто она неделю непрерывно плакала. Я в первый раз видела эту девушку такой.
Камердинес упала на колени передо мной и легла локтями на пол.
— Ваше Высочество! Я так вас подвела!! Так подвела!!! Простите меня!
— Эса, что случилось? — недоумевала я — где княгиня, князь и другие слуги?
— Молодая госпожа! — Эса вскочила и схватила меня за локоть — не тратьте на меня время! Вам нужно бежать в Ливандию! Мы не могли вам написать и строчки! Княгине разрешили только передать вам печатку! Она надеялась что вы догадаетесь!!! — я вообще ничего не понимала
— Идёмте, скорее идёмте — Камердинес потащила меня в сторону помещений для слуг — вы переоденетесь в мою ливрею, мы с вами похожи, для лернийцев — одно лицо. Я смогу вас вывести из особняка, даже если за это меня казнят!!!
— Эсери! — строго рявкнула я — сейчас же, быстро и четко скажи что произошло! Я никуда не пойду с тобой, пока не объяснишь!
— Неделю назад, в особняк вошла личная гвардия Императрицы с двумя военными отрядами по двадцать человек. Они заблокировали в комнатах всех слуг кроме меня. И оставили княгиню и князя под домашним арестом. Только мне было разрешено прислуживать их высочествам.
— Как это вообще возможно? — в ужасе произнесла я — Императрица хочет начать войну с собственной провинцией?
— Я не знаю, молодая госпожа — Эсери снова начала рыдать — ничего не знаю!
— Хорошо, что было потом?
— Нас проверяли, запрещали выходить. Служанку что пыталась пронести письмо с весточкой вам, бросили в тюрьму!
Мы ничего не могли сделать. Разными способами пытались вывезти княжескую семью но нам это не удалось. Военные заняли весь особняк, следили за каждым из нас днем и ночью!
— я чувствовала липкую испарину между лопаток. От страха за семью, за Ливандию, сжалось сердце.
— Вчера вечером, княгиню и князя сопроводили в дворец. А сегодня, за час до вашего приезда, военные арестовали и забрали всех слуг, и сняли окружение. Я сразу побежала передавать весточку вам, но увидела на улице людей из гвардии Императрицы. Я испугалась и пошла назад. Простите меня за мою трусость! — она снова упала на колени — убейте меня, убейте княжна!!! Я не заслужила вашего милосердия! — моя ливандийская натура дала мне спасительный ключ. Мгновенно все эмоции остыли, как камин в который плеснули водой. Я думала над тем, что услышала. Эса была права — мне необходимо уйти из особняка как можно быстрее. Вернуться в Ливандию, поднять армию и идти обратно спасать моих родителей.
Если Императрица пошла на подобное…Ливандии есть что ответить. Я знала, что правящая семья боялась силы Левицких. Но никогда не думала, что Императрица решиться на такое. Не удивительно, что она не давала посылать вести — до последнего хочет сокрыть все. Но правда выйдет наружу и начнется гражданская война. У нас много союзников. Есть кому поддержать. И я клянусь — отрежу головы этой подлой гидре. За оскорбление нанесенное моей семье, Императрица и ее семья будут казнены. Любой ценой.
— Ты права, идём — я пошла за камердинес, продолжая думать. За мной точно следили. Это была не моя резко развившаяся паранойя. Поэтому, за час до моего приезда военные ушли. Мой собственный дом превратили в капкан, который должен был захлопнуться, как только я зайду в него. Значит у меня осталось мало времени. Я сняла свой дорожный камзол и бросила Эсе.
— Надевай, и выходи из черного хода, спрячь лицо. — я взяла куртку ее ливреи и оделась — я пойду другим путем. Выиграй для меня время. — Эса кивнула и побежала по коридору, одеваясь по пути.
Ценный урок моей суматошной юности помноженной на строгость княгини — я натренировалась сбегать из каждого дома, особняка и дворца своей семьи. У меня было множество ходов, чтобы это сделать. Если за неделю князь и княгиня не смогли уйти — значит основные секретные ходы в особняке известны гвардии Императрицы.
Значит нужно идти тем путем, которого никто не станет от меня ждать.
Я поднялась на верхний этаж и бегом — на чердак. С улицы доносились множество шагов и бряцанье доспехов. Мышь поймана, капкан захлопнулся. Вот только они меня недооценили.
Выход за крышу был завален старой мебелью. Я легко переступила через тумбы, даже не смахнув с них пыль.
Конечно в пятнадцать это было сделать проще, чем в двадцать пять. Ход был узким. Но я пролезла.
Открыла лестницу и выбралась на черепичный скат крыши. Куски черепицы посыпались вниз. Я видела сверху, как гвардия в бело- золотых цветах Императрицы, окружила особняк. Видела как уводят под локти Эсу. К счастью, меня пока не заметили. Поэтому я разбежалась и спрыгнула сначала на крышу сторожки, потом на стеклянную крышу оранжереи, с нее перемахнула на персиковое дерево в цвету, что своими толстыми ветвями, давно переехало жить на улицу. Немного ловкости, и вот я уже за оградой. Ограда была четырехметровой. Я бы не смогла спуститься. Но я знала что внизу под деревом, за оградой — статуя львицы, что стерегла почтовый ящик. Сквозь ветви дерева было плохо видно ее бронзовую голову. Доверившись памяти тела, я рискнула и спрыгнула. Голова оказалась чуть левее. Я зацепилась о ее плечо, обхватила львицу за шею и хотела было спрыгнуть второй раз с высоты роста статуи, в долгожданную свободу, но меня потянули за лодыжку. Я потеряла равновесие и упала прямо на руки Астора. Сердце пропустило удар, когда я смотрела ему в глаза. Он поставил меня на землю.
— Я искал вас, княжна — произнес он спокойно. Лицо было непроницаемо.
— Мне надо срочно уходить, Астор, некогда объяснять — я развернулась, но он неожиданно поймал меня за руку.
— Она здесь! — крикнул он, глядя на меня своими холодными, змеиными глазами. Я вырвала руку, глядя на него с ненавистью. Нас тут же обступили военные. Астор, или как там его звали по настоящему, отошел в сторону.
В этот момент, такой быстрый и одновременно долгий, я почувствовала как разбивается мое сердце. Невыносимое чувство обожгло все нутро, как будто крупные куски стекла пробили мне легкие.
— Командора Александра Усурова. Личная гвардия Императрицы — представилась женщина, что явно была главной в этой толпе. Она подошла и встала на колено. И я сразу узнала ее. Именно с ней тогда говорил Астор в военном лагере. Именно она следила за мной! — приветствую Ваше Высочество княжну Ариану Левицкую. Прошу проследовать за мной во дворец. — от шума, к особняку, даже окружённому плотным кольцом военных, начали собираться прохожие. Это был мой единственный шанс.
Я выхватила кинжал из скрытых ножен и приставила к своему горлу. Военные замерли, меня прожгло взглядом оранжевых, как у хищной птицы, глаз командоры.
— Слушайте все. Сейчас Императрица Аравина совершает преступление, захватывая силой меня, княжну Ариану Левицкую и мою семью. — крикнула я как можно громче. Военные переглянулись. Я скорее почувствовала, чем услышала легкий шелест и движение со спины. И в следующий миг, воткнула кинжал в того, кто посмел попробовать его отобрать. На мостовую полилась кровь, военные резко двинулись ко мне, но Астор державший меня за руку рявкнул
— Ни с места! Я сам разберусь. — он был сильным. Я — ловкой. Он выбил нож у меня из руки, и тот покатился в сторону. Я ударила его по колену и в челюсть, заставляя отпустить меня. Но секунда свободы — и он снова поймал меня за руки
— Княжна, я не хочу причинять вам вред. Успокойтесь. У вас будет еще много возможностей меня убить — я ударила его локтем в живот, намереваясь таким образом выиграть время, поднять кинжал и убить его. Глаза закрыло белой пеленой ярости.
Но в этот момент моей шеи коснулось лезвие командоры. Она откинула нож ногой, не давая мне шанса на ещё одну попытку. Астор отступил, и к нему тут же подбежали гвардейцы, закрывая его собой.
— Угрожаете мне? — я развернулась, глядя в глаза командоры. Та не выдержала мой взгляд и убрала шпагу в ножны. Снова встала на колено. Вот только обратилась не ко мне. А к Астору.
— Прошу прощения за нарушение приказа, господин. Я обязана была защитить вас. — потом снова взглянула на меня- Пройдёмте со мной княжна. Прошу. Иначе нам придется применить силу. И это никому не пойдет на пользу.
— Не пойдет на пользу факт ареста моей семьи! Прорычала я, буравя взглядом военную. — По какому праву вы творите всё это?!
— Ваша семья была приглашена в дворец — мягко произнесла командора
— Под конвоем? — я надвинулась на нее, готовая придушить голыми руками.
— По законам Империи, в создании которых участвовала и княгиня Левицкая, они были сопровождены во дворец. По подозрению в заговоре с Асакином, покушению и предательству Империи.
— Заговор? — я фыркнула насмешливо — это даже звучит бредово!
— Княжна Ариана. Сейчас вы самый важный свидетель. Прошу, проследуйте за мной добровольно. И ваша семья будет отпущена этим же вечером. Все слуги тоже. — она снова посмотрела на меня. Сорвала с груди императорский знак и бросила мне под ноги.
— Клянусь именем Императрицы и своей офицерской честью!
— Все слышали? — рявкнула я громко. Вокруг оцепления собралась уже толпа. Мне не было смысла сопротивлятся дальше. Смерть, мне не грозила — убийство нашей семьи обозначало немедленное начало гражданской войны.
Сейчас командора говорила от имени Императрицы. И это было так же, как если бы та, дала мне клятву лично.
— Я пойду — презрительно, носком сапога я отшвырнула знак. И прежде чем сесть в экипаж я попыталась найти взглядом незнакомца, что сначала завоевал мое сердце, а потом предал его. Но белую голову Астора в толпе я больше не нашла.
* Религиозные термины из писания богини. Оброс дополнительными значениями.
Щит — означает традиционное мужское воспитание. С упором на защиту семьи, воспитание детей и самоконтроль.
Меч — женское воспитание, направленное на тренировку ума, боевых качеств, экономических знаний и философии.
Поездка в Императорский дворец не заняла много времени.
Но мне хватило и этих пяти минут, чтобы собраться и продумать линию поведения. А заодно, в полную прочувствовать всю глубину своей наивности.
Какой же редкостной дурой я была! Он — шпион, это очевидно. Но шпион правящей семьи. Хитрая змея, что проползла в мою семью, вынюхивать секреты, соблазнить меня и вести как по следу из хлебных крошек — прямо в капкан Императрицы.
Я ненавидела его настолько, что ногтями исполосовала до крови собственные ладони. Но гораздо больше я ненавидела себя. Как же глупо я подставилась!!! И подвела под удар свою семью! Оставалось надеяться, что слухи из столицы быстро дойдут до ушей Жилины. И через несколько дней армия Ливандии в полном составе прибудет в столицу.
Сказать честно — я была даже восхищена настолько филигранным планом Императрицы по обезглавливанию самой влиятельной семьи империи. Вот только своим решением эта безумная развязала гражданскую войну!
А как же хорош Астор! Задурил мне голову, да так изящно, что я и сама не успела понять как это произошло! Я невыносимо жалела о каждом моменте когда могла его убить и не сделала этого!
Как же я была неосторожна… теперь его предупреждения об этом звучали злой насмешкой. Как и многие другие слова. Ари, Ари. Ты же всегда была такой умной, и не верила сладким речам мужчин…что же случилось на этот раз?!
Долго придаваться самобичеванию у меня не получилось.
Белоснежный дворец с золотыми куполами распахнул гигантские ворота с гербом правящей семьи — трехглавой гидрой. Или змием, как ее называли люди постарше.
Мы ехали по парку разделенному на десять разных частей. В каждой из них — высажены растения родом из каждой провинции и цветом тамошней правящей семьи.
Десятая часть была засажена белыми лютиками — Амар еще не стал провинцией империи и не имел своего гербового цвета. Но место под него уже было определено.
У Императрицы всегда были большие амбиции. Но она действовала осторожно. Такого безумия как сейчас, я не могла ожидать от правительницы империи Лерн.
Кроме охраны и слуг, все в белоснежных ливреях, посреди сада, на подходе к самому дворца стоял одинокий человек в черном.
Строгая одежда, кушак с золотым гербом семьи Левицких. Темные волосы с проседью, убранные назад. Сосредоточенный взгляд лавандовых глаз, классически красивые черты лица, нос с горбинкой, редкие морщинки на лбу.
Конечно же я узнала его. И как только экипаж остановился и я вышла, то сразу побежала навстречу.
— Ари! — отец сделал шаг вперёд и внезапно обнял меня. Это был очень редкий жест. Хоть по меркам ливандийских дворян мой отец обожал меня не в меру.
Я даже сначала растерялась, но он шепнул мне на ухо
— Ты уничтожила приказ? — я сразу поняла о чем он и кивнула.
— Хорошо — он улыбнулся и обнял снова, очень крепко.
— Ты умница — тихо произнес он.
— С мамой все в порядке? — обеспокоенно спросила я
— Да — он отпустил меня — но ситуация тяжелая. Идём за мной. Твое слово решающее сейчас. Будь осторожна и внимательна — наставлял он меня по пути. За нами неотступно следовала гвардия.
— Папа, может объяснишь? — тихо спросила я пока мы шли.
— Не могу. Слишком много ушей вокруг. Ари я верю, ты все сделаешь правильно. — он сжал мою руку, когда мы поднялись по белоснежной лестнице мимо молчаливых слуг, что больше походили на изваяния, чем на живых людей.
— Иди — отец пропустил меня вперед, и слуги открыли передо мной дверь величественного кабинета. Даже скорее сказать залы. Слева и справа были еще двери — во внутренние покои. Стены украшены белым мрамором, на потолке вязь из виноградных листьев и разноцветные птицы. По меркам этого дворца — довольно скромно.
— Княжна Ливандии, ее Высочество Ариана Левицкая — обьявила меня церемонимейстер и я зашла. Отец за мной не пошел.
Посреди, за длинным столом сидели три женщины.
Слева цесаревна Ясыть. Старше меня на пять лет, высокая, статная, в богатых вышитых одеждах и золоте. Типичная лернийка — рыжие глаза, как у хищной птицы. Пепельно- серые волосы прижатые тонким венцом.
Посередине — Императрица. Одета в военный мундир, и на первый взгляд не отличима от простого гвардейца. В отличие от дочери, в обычной жизни Аравина Лернейская не носила ни корон ни венцов. О ее статусе говорила лишь лента через грудь, увешанная орденами. И вышитый золотом воротник с крупными камнями — алмазами на уголках.
А справа — великая княгиня Левицкая. Моя мать
Темный, бархатный камзол и брюки, с переливом в глубокий фиолетовый. Волосы собраны в множество косичек и прибраны аметистовой шпилькой. На воротнике и подоле одеяния герб Левицких черной нитью — так, что виден был, только когда свет падал на ткань и отделял черный цвет вышивки от фиолетового бархата.
Строгое лицо, тонкие губы, высокие скулы, густые брови. Я больше похожа была на отца. У матери взяла лишь форму носа и темно- фиолетовые, сливовые глаза. Отличительная черта женщин рода Левицких.
Она выглядела довольно расслаблено. Но я прекрасно знала способность матери контролировать свои эмоции. И понятия не имела, что творилось у нее сейчас в душе.
Мать кивнула, приветствуя меня. Императрица благожелательно улыбнулась. А вот цесаревна бросила в мою сторону хмурый и неприветливый взгляд
Я преклонила колено.
— Приветствую матушку, Великую Княгиню Левицкую, Императрицу Аравину Лернейскую и цесаревну Ясыть Аравийскую. — своей речью я четко расставила приоритеты.
— Добро пожаловать. Присаживайтесь княжна — поприветствовала меня Императрица. Слуги отодвинули для меня четвертое кресло и я села напротив неё.
— Мои люди не были слишком грубы, сопровождая вас? — вежливо поинтересовалась Императрица
— Не слишком. Учитывая что меня привели насильно — я с трудом скрывала раздражение. Но внимательный взгляд матери позволил мне собраться. Я наклонила голову — Ваше Величество, если бы я была вооружена не только кинжалом, то ответила бы ответной милостью вашим людям.
— Наслышана о вас, княжна — Императрица усмехнулась — и признаться, не разочарована. Вы подняли много шума. Не сомневаюсь, что через несколько дней столица будет в осаде. -
Краем глаза я проследила за реакцией матери. Княгиня улыбнулась.
— Моя дочь очень талантливая девушка. И предана своей семье.
— Я уважаю это — кивнула Императрица, и махнула рукой. Ей принесли бокал вина.
— Тогда, раз все мы тут собрались, пора приступить к делу. Княжна, по моим данным вы не в курсе сложившейся ситуации. Я права? — пытливый взгляд Императрицы казалось пронизывал насквозь. Она казалась такой мягкой, вкрадчивой и доброй. Но я знала — эта женщина уничтожит любого, кто встанет у нее на пути. И не обманывалась ее подчеркнутым дружелюбием.
— Верно. Я не понимаю что происходит, Ваше Величество. И очень хочу узнать — я старалась говорить спокойно и невозмутимо. Хоть это было нелегко.
— Вот какое дело. Княгиня Верга Левицкая и ее дочь, княжна Ирма Левицкая, вступили в преступный сговор с Империей Асакин.
— Доказательства?
— Имеются — спокойно ответила Императрица и перевела взгляд на цесаревну. Та посмотрела на меня и слегка презрительным тоном перечислила.
— Письма, приказ о отводе личной гвардии княгини Верги Левицкой с границ, копии переговоров с Императором Асакина, свидетельства пленных. Всё есть. И я готова их предоставить на собрании палаты управления.
— Что вы на это скажете, княжна? — взгляд Императрицы, прямо таки прожигающий внутренности, выдержать было нелегко. Но я справилась с этим. Она улыбнулась.
— Я скажу, что до собрания княгинь не вижу смысла обсуждать это. — ответила я — доказательства могли быть подделаны — я поймала неодобрительный взгляд матери и добавила — а вы, введены в заблуждение. Цесаревна не сводила с меня взгляда, гневно раздувая ноздри. Разве что не клекотала. Императрица перевела взгляд на дочь, и та отвернулась.
— Ариана. Думаю Их Величество хочет решить этот вопрос частным путем — примирительно произнесла княгиня. Давая мне понять, на какие уступки готова пойти. Похоже княгиня Верга и впрямь совершила всё это, раз мать готова уступить. Невообразимо! Зачем это вообще нужно было тётке??!
— Если её Величество так хочет, я подчинюсь ее воле — произнесла я, не спуская взгляда с Императрицы. Мать одобрительно кивнула
— Прекрасно. Мой человек наблюдал за вами все это время, княжна. И я знаю — вы точно не причастны к произошедшему. — голос Императрицы был прямо таки медовым. Значит вот вот будет подвох, нужно подготовиться. А насчёт человека — не было сомнений она говорит о Асторе. Стоило о нем вспомнить и сердце сново отдало болью предательства.
— Приставлять дознавателя ко мне было совсем необязательно, Ваше Величество — я решила перестраховаться и ударить первой. — не думаю, что другим княжеским семьям понравится это.
— Я бы никогда не стала этого делать, княжна — Императрица отпила вина. — вы верно не совсем поняли меня. — она улыбнулась. — в любом случае мы сейчас говорим не только о предательстве и сотрудничестве с врагом. Но ещё и о покушении. — всеми силами я старалась не выдавать тот ужас что бушевал внутри. Что еще натворила тётка? Покушение на Императрицу? Или ее семью? Это очень серьёзное преступление!
— Не знаю, о чем вы говорите — произнесла я настороженно — буду благодарна, если меня посвятят в детали.
Цесаревна хотела заговорить, но Императрица подняла руку, прерывая её.
— Думаю лучше всего о случившемся расскажет непосредственный участник событий. Он очень хочет встретиться с вами, княжна. — она повернулась к церемонимейстеру
— Зовите.
— Их Величество, цесаревич Гай Цера Аравийский! — провозгласила слуга, двери во внутренние покои раскрылись и в этот момент я умерла душой второй раз за день.
Он вошел спокойно и царственно. Белые одеяния, широкие, до пола рукава. Летящие, дорогие ткани, шелк украшенный белой вышивкой. Кушак с брошью в виде золотой гидры. Белые длинные волосы прижатые тонким венцом. На шее сложное золотое украшение на несколько уровней, от горла, до груди.
Тонкие запястья украшают браслеты. Одну руку он держал за спиной.
Он был невероятно красив, и в то же время пугающ этой своей красотой «белое на белом»
Единственное что выбивалось из всей этой роскоши — простенькая жемчужная брошка приколотая к рукаву.
Конечно же я сразу узнала свой подарок. Как и его получателя.
На меня смотрел Астор. Своими, почти белыми змеиными глазами.
Признаться, после пары секунд шока и ступора я подумала, что видно Императрица странно шутит. Или у меня случилось временное помутнение рассудка и я вижу Астора в каждом, более менее похожем юноше.
Но бросив взгляд на Императрицу и цесаревну я поняла, что же мне показалось в Асторе таким знакомым при первой нашей встрече.
Очерченные губы с капризной галочкой. Они были совершенно одинаковы у всех троих. Если не отвлекаться на амарийские черты, Астор, точнее цесаревич Гай Цера Аравийский оказался очень похож на мать. Конечно его лицо было гораздо более мужественным. Но схожесть очевидна.
Когда я осознала увиденное, меня накрыло второй волной шока.
Получается… все это время…я угрожала, шантажировала, наставляла синяки, принуждала к работе…цесаревича???! Еще и соблазняя его при этом??!!
— Княжна, вам нехорошо? — участливо спросила Императрица — вы стали бледной как полотно.
— Можно мне вина пожалуйста? — слуга принесла мне бокал, и я за один раз выпила его весь.
— Ариана! — с укором произнесла мать. А потом проследила за моим взглядом. Я прожигала им белую царственную змею, надеясь сжечь его в пепел. — Ты знакома с цесаревичем?
— Второй, пожалуйста — я отставила бокал, и его наполнили.
— Первый раз встречаю такую реакцию на своего сына — усмехнулась Императрица — Цера, что ты успел совершить, раз княжна смотрит на тебя с таким ужасом?
Он подошел, и склонил колено.
— Приветствую Императрицу — мать, Аравину Лернейскую, княгиню Левицкую, княжну Левицкую, и тебя сестра. — он улыбнулся, не поднимая глаз. — Отвечаю. Я не сделал ничего, о чем мог бы пожалеть, Ваше Величество.
— Вставай. И расскажи нашим гостям эту историю с самого начала. — Астор, точнее цесаревич, поднялся и встал справа от матери.
Он смотрел в сторону не встречаясь со мной взглядом. Прям скромный благородный юноша! Я подняла бокал, оценивая сколько в нем осталось вина. И задумалась над тем, насколько вежливо будет просить третий.
Сухим, лишенным эмоций голосом, он начал свой рассказ.
— Я отправился в Юнчу, как делаю каждый год. Почтить память погибших в войне солдат. По дороге остановился в гостинице. Ночью на нас напали. Моя охрана была убита. После того как это случилось, часть нападавших тоже была мертва. На них не было опознавательных знаков, но это были ливандийцы и асаки. Оставшиеся в живых взяли меня в плен и перевезли по морю в Ливандию. Где я и был представлен княгине Верге Левицкой и княжне Ирме Левицкой.
Передо мной поставили выбор — или я умираю в пытках. Или — сочетаюсь браком с княжной. — я жестом показала слуге, что бокал опустел. Вино долили, и я наконец смогла расслабиться достаточно, чтобы понимать, о чем он говорит.
Княгиня спокойно слушала цесаревича. Но я видела как напряжён ее лоб. Как пульсирует жилка на шее. Мать сильно нервничала. Тем временем Астор, в смысле цесаревич, продолжал
— Я конечно же выбрал первый вариант. Было очевидно чего добивается княгиня. Брак с цесаревичем позволил бы им назвать любого ребенка рождённого в следствии княжной — наследником Империи Лерн. И претендентом на престол. Даже если бы я не имел к нему отношения.
Брак следовало заключить на территории Лерна, чтобы дворяне империи не сомневались в его легитимности.
После нескольких дней попыток меня сломать, мне удалось сбежать из поместья. Но я не смог уйти далеко, только до ближайшей деревни. Меня снова поймали. Полагаю, княгиня испугалась, что крестьяне видели меня. Поэтому они тайно перевезли меня, как я позже узнал, на территорию Парна. На заброшенный гипподром. Там пытки продолжились. Пока в одну из ночей, мои палачи не отвлеклись на пожар, что внезапно вспыхнул в помещении где меня держали. Я воспользовался моментом и сбежал второй раз.
Второй побег мне удался. Но я был слишком ранен и слаб. К счастью — он кивнул в мою сторону, не поднимая взора — меня спасла княжна Ариана Левицкая. За что я ей без конца благодарен. — мать посмотрела на меня вопросительно. Я пожала плечами. Она коснулась моего локтя и благодарно улыбнулась. Похоже хоть что-то я сделала правильно. Теперь у княгини есть аргументы в нашу защиту.
— Сначала я был уверен, что весь клан Левицких в сговоре. Наследник престола для Асакина был бы отличным поводом начать войну и посадить на трон империи Ирму Левицкую в качестве регента. Клан Левицких влиятелен, многие провинции склонились бы добровольно, начнись война на таких условиях.
К счастью княжна оказалась не причастна к заговору. Она не узнала меня. И не вернула княгине, как я того ожидал.
Я пришел в себя и решил понаблюдать за ней и ее семьей. Пытаясь понять, кто ещё из клана Левицких замешан в заговоре. И причастна ли великая княгиня.
Попутно связался с личной гвардией ее Величества и предупредил о всём, что произошло. Я убедился в том, что армия Ливандии тоже не участвует в заговоре и не планирует захват столицы.
После этого, княжна решила поехать в столицу. Где наши военные уже держали княгиню и князя Левицких под домашним арестом. Чтобы исключить их участие в заговоре.
Сразу после моего побега, княгиня Верга Левицкая с княжной пересекла границу с Асакином. И сейчас скрываются там.
Я весь путь сопровождал княжну и таким образом вернулся домой. Он снова опустился на колено и склонил голову.
— Мое доверие полностью и всецело отдано княжне Ариане Левицкой. И я бесконечно благодарен ей за свое спасение.
Княжна Ариана Левицкая, она же я, в этот момент была согрета крепким вином на голодный желудок. И успокоилась настолько, что даже смогла выдавить из себя подобие улыбки. Хотя скорее хищный оскал.
— Мы тоже благодарны. Княжна, мой сын обязан вам жизнью — Императрица склонила голову. И только после ее строгого взгляда, цесаревна последовала примеру.
— Цера, мы все услышали, можешь идти — махнула рукой Императрица.
— Если Ваше Величество позволит, я попрошу остаться — твердо произнес цесаревич.
— Это необязательно — произнесла его сестра. И я почувствовала напряжение между этими двоими. Надо же. Получается именно Императрица дала Астору, тьфу, цесаревичу такое странное воспитание? Уму непостижимо!
— Оставайся. Сын в курсе государственных дел. Можно говорить при нём открыто. — Согласилась Императрица. Цесаревич встал и вернулся на свое место около родительницы.
Все сказанное им я медленно переваривала, пытаясь разложить по полочкам и понять, как это повлияет на мою семью.
С одной стороны преступления моей тетки конечно впечатляли. С другой — спасённая жизнь цесаревича тоже не пустой звук. Я надеялась что мать сможет выгодно разыграть эту карту. Над остальным я старалась не думать. Хотя память с упорством садиста подсовывала всякие…сцены. По типу совместного сна и прочих, кхм, моментов…
К счастью цесаревич не стал их упоминать. И не смотря на то, что я всё еще ненавидела его до скрипа в зубах, конкретно за это была благодарна.
Конечно таким образом он прикрыл свой собственный светлый образ непорочного цесаревича. Я допила вино и с тоской посмотрела на дно бокала.
— Теперь, когда все мы в курсе ситуации — начала княгиня — можно наконец и обсудить случившееся. И то, как это повлияет на империю и Ливандию.
— Верно — кивнула Императрица. — слушаю ваши предложения, княгиня Левицкая
— У меня нет оснований не верить цесаревичу — произнесла мать спокойно. Идеальный контроль голоса. Мне бы так уметь! — как и нет оснований не доверять вам, Ваше Величество. — Императрица благодарно кивнула. Княгиня продолжила.
— В память о нашем славном прошлом, и ради будущего империи я готова закрыть глаза на непростительное поведение гвардии ее величества и наш несправедливый арест. Так же запугивание слуг. Обман и манипуляции моей дочерью. Я могу выступить перед другими княгинями и успокоить возможные
..волнения. Так же хочу отметить, что именно клан Левицких спас цесаревича.
— И он же подверг его опасности — мягко укорила Императрица — А взамен, я так полагаю, вы хотите чтобы я приняла и замяла случившееся? — ну всё теперь ясно. Можно расслабиться. Я откинулась в кресле. Пошел торг. Сейчас два матриарха будут обсуждать его условия- это не просто преступление против моей семьи. А государственная измена. Ведущая к войне и горю для всей империи. Я не могу это спустить просто так
— Я исключу из семьи свою сестру и ее дочь — Мать продолжила торг — все виновные будут найдены, и отданы императорскому суду.
— Даже лишив статуса княгини Вергу Левицкую, это не вернет убытков нанесенных Империи. Чтобы скрыть свое преступление, ваша сестра приказала убить всех слуг в своем имении. Граждан империи, а не только Ливандии, я напоминаю. — похоже имперские дознаватели побывали в имении тетки до того как я поставила там охрану.
— Тогда что вы предлагаете? — княгиня тоже откинулась в кресло и сцепила руки, глядя на Императрицу.
— Вы отдадите цесаревне, как представителю Лерна в палате управления, свой статус председателя. А так же, будете лояльны к правящей семье. — предложила Императрица.
— И мы получим доступ к инфотеке княгинь Левицких — дополнила Ясыть. Немало однако они запросили! Я посмотрела на мать вопросительно. Она же не согласится на такие условия?
— Невозможно — улыбнулась княгиня — тем более ни я, ни моя дочь не причастны к преступлению.
— У нас есть информация, что Ирма Левицкая передавала вам письмо, как раз в момент когда брат спасся. — цесаревна смотрела на мать очень внимательно, сдвинув густые брови над своими птичьими глазами. — служанка, что принесла письмо, умерла выпив яд. Чтобы скрыть содеянное. Но мы точно знаем, что письмо было передано вам в руки. Мы не знаем содержание письма, но вероятность того, что вы знали о том что происходит…велика. — я посмотрела на мать с ужасом. Не могла же она быть действительно в этом замешана???
Княгиня сдержанно улыбнулась.
— Информация из этого письма никак не повлияла бы на общую ситуацию. Мне нужно время подумать над вашим предложением — цесаревна довольно усмехнулась. Ясное дело — она добавила весомую гирьку на весы этого спора. И чаша правящей семьи сейчас перевешивала.
И тут голос подал цесаревич
— Есть ещё один вариант. Ваше Величество, княгиня, мне будет позволено сказать?
— Говори, Цера — разрешила императрица, с интересом глядя на сына. И почему у меня сложилось впечатление что эти трое уже обсуждали весь наш разговор? И хорошо подготовились к нему? Будто каждый отыгрывал свою роль. Цесаревна нахмурилась. Похоже она не участвовала в репетициях.
— Для возвращения доверия в отношения между нашими семьями, я предлагаю оставить все как есть… — княгиня внимательно смотрела на цесаревича, когда он говорил это. А я спиной чувствовала — змея собирается атаковать. Я уже слишком хорошо выучила его тон, и этот казалось бы равнодушный взгляд — И заключить брак — закончил он. Я закрыла лицо ладонью. Ну конечно же! Вот чего они добиваются!
— Ваше Величество — мягко произнесла княгиня — мне приятно, что цесаревич хочет видеть мою дочь своей женой. Но как и прошлой весной, я отвечу на это предложение отказом. Это совершенно невозможно — я резко посмотрела на мать. Императрица предлагала мне выйти замуж за цесаревича еще год назад?! Почему мать скрыла от меня это?!
— Тогда и обсуждать больше нечего — пожала плечами Ясыть — вернёмся к нашему разговору. — и тут цесаревич подошел ко мне. Я постаралась вжаться в кресло, чтобы быть как можно дальше от него
— Княжна и я заключили договор. И сейчас я прошу ее последовать своему обещанию. Как дворянку, княжну Левицкую. И девушку, которую я выбрал своей женой. — я почувствовала прожигающий взгляд матери и оказалась в ловушке. Мне одновременно хотелось быть подальше и от нее и от цесаревича. А сделать это было невозможно — они по обе стороны от меня.
Все взгляды тут же обратились ко мне. Слова застряли у меня в горле, я панически соображала как можно выкрутиться из этой ситуации.
— Какое обещание ты дала, любимая моя дочь? — ласково спросила мать, и я почувствовала словно она медленно поджаривает меня на сковороде.
— Мы заключили пари с княжной. И по его условиям — сегодня мы заключим договоренность о браке. Если конечно, мой род и статус не покажется вам недостойным, княгиня. Мать невинно улыбнулась
— Разумеется, для нас великая честь, породниться с вами и вашей семьей, цесаревич.
— Значит второе условие, которое поставила передо мной княжна тоже выполнено. — он улыбнулся, не поднимая глаз. — осталось последнее. — он встал и приказал уверенным, властным тоном.
— Пригласите князя.
— Его Высочество князь Ливандии Калейн Левицкий. — провозгласила церемонимейстер.
Отец вошел и остановился рядом с матерью. Поклонился Императрице и ее наследникам. А после положил руку на спинку кресла княгини.
— Приветствую Ваше Величество, цесаревну и цесаревича.
— Рада снова видеть вас, князь — Императрица довольно улыбалась — Цера?
— Ваше Высочество, князь. Я и княжна Левицкая заключили договор от браке. Последнее его условие — ваше согласие. — Отец посмотрел на меня, явно не веря сказанному. Я постаралась не очень заметно, но явно помотать головой, глядя на него умоляюще. Папа должен спасти меня от змеи! Я лучше умру чем выйду замуж за этого интригана!!!
— Это правда, Ариана? — он смотрел на меня удивленно и с осуждением. Скрывать эмоции как мать, папа не умел. Хоть и был тоже очень сдержан.
— Ну… — я чувствовала себя так же, как чувствует мышь когда ее уже наполовину проглотила змея — не совсе-ем…
— Не думаю, что княжна будет лгать перед Императрицей. Поэтому я подчинюсь ее словам- вроде бы спокойно произнес цесаревич. Но я почувствовала как мое горло сдавливает змеиный хвост.
Он поставил меня в безвыходное положение. Или я признаю пари, или солгу в присутствии своих родителей и правительницы Империи. Второе — мгновенная смерть моим чести и достоинству. И тень на правдивость слов моей семьи.
Впрочем первое меня тоже не устраивало. Но я сдалась, понимая что загнана в угол, и отступать больше никуда
— В словах цесаревича есть истина. Договор имел место быть — выдохнула я обреченно, глядя себе в колени.
Отец перевел взгляд на мать
— Что думает по этому поводу княгиня? — она чуть сдвинула брови. По меркам моей матери — это означало то, что она прямо сейчас жаждет кого-нибудь убить. И я точно знала — кого.
— Если моя дорогая дочь дала слово… Значит мы не можем его нарушить. Я даю согласие на этот брак. — я умоляюще смотрела на отца. Но уже знала — это бесполезно. Вероятность того, что он пойдет против воли матери крайне мала
— Я соглашусь с решением своей жены. Так тому и быть — коротко ответил он. Я сползла в кресле, стараясь стать поменьше. А желательно и вовсе впитаться в обивку.
— Тогда раз все согласны, и мой сын этого хочет, то я не буду возражать — довольно произнесла Императрица
— Но матушка! — цесаревна вскочила — Ваше Величество! Это невозможно! — теперь все смотрели на нее а не на меня. Давая мне немного отдышаться. И начать осознавать мысль, что кажется меня всерьёз решили похоронить.
В смысле выдать замуж за цесаревича. Что гораздо, гораааздо хуже. Я даже смотреть в его сторону боялась лишний раз. Как будто если я не взгляну на него — он исчезнет и освободит меня от страданий.
— Аргументируй — Императрица сложила руки на груди — твой брат обосновал свою позицию достаточно ясно.
— Как мы можем быть уверены, что Цера, став Левицким не будет следовать в первую очередь их интересам? Муж следует за женой. А зная как давно брат влюблен в княжну, я уверена так всё и будет!
Императрица посмотрела на цесаревича. Похоже она получала искреннее удовольствие, сталкивая лбами своих детей. Такая же змеюка как и ее сын. Ничего удивительного.
— Что скажешь на это, Цера?
— Скажу, что княжна действительно очень нравится мне — «врет как дышит» — подумала я и презрительно сжала губы. — я выбрал невесту по своему сердцу. Как Ваше Величество и советовали мне. И всего лишь следовал указу Императрицы и своей уважаемой матери. — он сделал паузу и добавил, глядя на цесаревну
— Мне кажется странным одна вещь, сестра. Как Левицким удалось организовать такое похищение, не имея поддержки от других дворян Лерна? Или может даже, правящей семьи? — Императрица выглядела точь-точь как ребенок, получивший желанную игрушку. Она похлопала в ладони и посмотрела на дочь.
— Признай поражение, дорогая. Я уверена, в следующий раз ты возьмёшь реванш. — цесаревна так посмотрела на брата, что я мигом почувствовала в ней родственную душу. Она явно хотела придушить его не меньше чем я.
— Прошу простить. — Ясыть откланялась и вышла.
— Ваше Величество. Если вы не против, я бы хотела поговорить с дочерью с глазу на глаз.
— Конечно. Вам многое нужно обсудить. Отдохните. Буду ждать вас к обеду, и за столом мы обсудим подробности нашего союза. — Императрица встала. — Цера, идем. Еще насмотришься на свою драгоценную княжну — она и цесаревич вышли. А за ними и все слуги, оставив нас только втроём.
Точнее, бросив меня на растерзание!
— Ариана Левицкая! — я вжалась в кресло от этого, полного ярости тона — обьяснитесь, юная леди! — княгиня была в гневе. Разве что не стреляла молниями из глаз. Я вдохнула, выдохнула и села ровно. После всего пережитого, я не могла больше терпеть выговоры как ребенок!
— Матушка, что именно прояснить для вас? — сухо уточнила я.
Княгиня бессильно откинулась в кресле. Папа сел в соседнее и взялся за подлокотник кресла матушки.
— Дорогая, успокойся. Нет смысла ругать её. Дочь сделала всё правильно.
— Ты снова будешь выгораживать её? — Княгиня устало подперла голову рукой. — Хорошо, говори, что думаешь.
— Если взвесить все за и против, брак — не худший вариант — Князь посмотрел на меня и подбадривающе улыбнулся — Пусть Ари из наломала дров, союз с цесаревичем — это обоюдоострый клинок. Может ранить как нас, так и Императрицу. — он задумался, и добавил -
Ариана, цесаревна сказала, что он любит тебя. Это так?
— Нет! Точно нет! Папа, я не хочу выходить за него замуж. — взмолилась я — это самый ужасный мужчина на свете! Хитрый, злобный интриган. Выйти за него — всё равно что пустить в дом ядовитую змею!
— Удивительно! Ты это понимаешь и все равно обещалась взять его в мужья! — с сарказмом произнесла мать.
— Я же не знала, кто он такой… — оправдалась я неуклюже.
— То есть ты, дала обещание взять в мужья парня, даже не зная кто он?!! — княгиня позволила себе поднять голос. Настолько вышла из себя. Событие из ряда вон.
— Ари — папа примирительно посмотрел на княгиню — расскажи всё с самого начала. Думаю так, нам будет проще тебя понять. -
Я вздохнула и начала рассказ. Конечно же умолчав свои личные отношения с цесаревичем. И другие… особенности нашего с ним общения.
— Ох, Ари. Как же ты попалась в такую очевидную ловушку?! — сказала мать, когда я закончила — горе ты моё!
— Дочь еще очень неопытна. — как всегда встал на мою защиту отец — к тому же, она разобралась с войсками и прикрыла тылы. Я даже не ожидал, что ты так хорошо справишься — отец тепло улыбнулся мне, и я благодарно кивнула.
— Это ничего не меняет! Ари, я ведь столько раз предупреждала тебя, будь осторожна, никому не доверяй… — княгиня завела уже привычную речь о моих промахах. За годы я мастерски научилась отключать слух на время ее гневных тирад. Что дало мне передышку и время подумать, собрав осколки сказанного в единый витраж.
И кое-что не давало мне покоя. Когда княгиня в очередной раз замолчала, чтобы передохнуть и продолжить отчитывать меня, я воспользовалась этим.
— Матушка, тот приказ…что он значил? Неужели…вы всё таки замешаны в заговоре? — и по ее взгляду, мимолетно опущенным ресницам я поняла — попала в точку!
— Я знала об этом, с самого начала. — наконец признала она.
— Так почему же ты не остановила тётку?! — возмутилась я.
— Это было бессмысленно. Сестра — такая же как ты упрямица! — княгиня отвела взгляд — к тому же, если бы все получилось, трон заняли бы Левицкие. И мне не выгодно стало ссорится с Вергой. Она поставила на эту карту абсолютно всё. И план действительно мог сработать.
— Ты хотела отдать империю, ее людей, войне?! Это же безнравственно и жестоко!!!
— Моя дорогая девочка, ты не понимаешь. Война с Асакином — неизбежна. Все эти годы, пока крепла империя, Асакин тоже развивался. Они сделали выводы после первого поражения. Вторая война вполне может закончиться уничтожением империи. И Ливандии. Этот союз был способом выкупить нашу провинцию у будущей катастрофы.
Императрица тоже понимает это. И стремиться укрепить власть над княгинями. Многие недовольны. Империя бурлит изнутри, готовая взорваться.
Я знала — план рискованный.
— Поэтому ты подстраховалась! — догадалась я. — отправила приказ Жилине, но на самом деле сказала ей только делать вид, что армия Ливандии пьет и гуляет, чтобы успокоить Вергу. Командора не стала снимать всех людей с границ, как того просила тётка!
— Верно — мать улыбнулась. Явно довольная тем, как легко я расплела клубок её интриг. — к сожалению Ирме не хватило характера, чтобы довести дело до конца. Она испугалась, когда цесаревичу удалось сбежать в первый раз. И отпустила его во второй. Надеясь таким спасти Левицких от последствий заговора.
— Значит именно она спровоцировала пожар..- княгиня кивнула.
— И в том письме, что упомянула цесаревна…ее признание?
— да. — княгиня задумалась. — в том, что произошло с тобой Ари, часть и моей вины тоже. В любом случае, сейчас мы загнаны в угол и не можем отказаться от этого брака. Увы.
— Папа, ты же можешь просто убить его? — с надеждой, я посмотрела на отца. Тот стал серьёзным и нахмурился, раздумывая как выполнить мою просьбу.
— Если подумать, это возможно. — я счастливо улыбнулась, но увы, отец тут же спустил меня с небес на землю.
— Провернуть удачное покушение на цесаревича…и чтобы наша семья оказалась не замешана в этом… Мне понадобится года два. Примерно.
— Два года не так плохо, по сравнению с всей жизнью отданной в жертву белой гадюке — вздохнула я, смиряясь с тем, что прикончить цесаревича так сразу не выйдет.
— Если мы не можем ничего поделать с этим браком, придется играть с картами, что есть на руках. — вынесла вердикт княгиня — веди себя естественно с ним, Ари. Судя по твоему рассказу, этот юноша чертовски опасен. Нельзя вызвать подозрения у цесаревича и правящей семьи. Пусть пока думают, что выиграли этот бой.
— Хорошо — похоже я действительно здорово влипла. Как синичка на птичий клей. В единственном я была абсолютно уверена — я не хочу видеть Астора. Никогда больше. Он хотел получить влияние на семью Левицких? Что ж, он получит его. Как и мою руку. Но я сделаю всё возможное, чтобы не дать змее отравить и ослабить мою семью изнутри. — в таком случае я потерплю брачную церемонию. Только пусть не рассчитывает, что сможет увидеть меня потом ещё раз.
— Боюсь, это будет сложно сделать, Ариана — вздохнула мать — ему хватило смелости и ума провернуть такое. Не думаю, что он просто отступит. Он попробует вернуть твое расположение всеми возможными способами.
— Пусть пытается сколько угодно. Мне всё равно. — фыркнула я гордо. — Я уж постараюсь, чтобы его жизнь в браке не показалась сахарной.
— Главное не переусердствуй — предупредил отец — помни, он сын Императрицы. Нам сейчас не выгодно ухудшать отношения с правящей семьей.
— Ладно — через силу согласилась я.
— Ты стала совсем взрослой — улыбнулась княгиня — раньше ты спорила бы с нами до упора.
— В этом не было смысла — признала я
— Тогда, мы пойдем готовится к обеду. Ты тоже отдохни и наберись сил- папа помог ей подняться.
— И ещё. Держи — мать достала из внутреннего конверта письмо. — прочти его, когда будешь одна. А после сожги.
— Это письмо от Ирмы? — поняла я, покрутив в руках черный бархатистый конверт без пометок и надписей.
— Да. Хочу, чтобы ты была в курсе всего. Надеюсь, теперь я смогу на тебя полагаться
— Спасибо за доверие, матушка — я встала и поклонилась. Цепочка соскользнула по моей шее и я вспомнила про печатку. Я собралась ее снять и отдать, но княгиня поймала меня за руку
— Не нужно. Пусть пока будет у тебя. Я кивнула и проводила родителей до двери.
Ко мне подошла слуга в богатой ливрее.
— Княжна Ариана, его Величество цесаревич хочет увидится с вами. Я здесь, чтобы сопроводить вас. — я убедилась, что родители ушли из зоны слышимости. Встала, недовольно сложив руки на груди.
— Передайте своему господину, что он может катится к чёрту! — женщина посмотрела на меня с таким ужасом, как будто я выкрикнула оскорбение про богиню прямо в ее храме во время мессы
— Так и передать?
— Слово в слово. А если ему что то не нравится — я сощурилась и добавила елейным голосом- пусть разрывает помолвку!
— Я…передам. — слуга попятились назад и ушла. Жестом я подозвала другую.
— Проведите меня в личные покои. Хочу принять ванну и переодется.
— Как скажете, Ваше Высочество- женщина поклонилась мне и повела за собой. Богатые залы коридоры дворца, полные роскоши и статуй не производили на меня никакого впечатления. Я была тут раньше. И и убранство наших собственных дворцов не уступало этому. Даже у нас мне нравилось больше. Ливандийцы во всем ценили сдержанность и качество. А не такую кричащую роскошь.
Я даже успела устать. Шли мы минут двадцать, и все глубже и глубже по коридорам здания.
«У них что, покои с ванной это такая редкость?» Мысленно ворчала я. Наконец мы остановились, слуга открыла дверь и впустила меня.
Покои в Ливандийском стиле. Белый, серый и гранитно-красные акценты. Подушки, драпировки на стенах. Никаких картин, статуй или золотых росписей.
— Оставляю вас — слуга вышла.
И из глубины покоев ко мне выбежала Эсери.
— Молодая госпожа! — девушка поклонилась. Глаза ее снова наполнились слезами — простите что я не смогла вам помочь! Меня сразу раскрыли и я…
— Всё все, не суетись — успокоила я ее. — сейчас все в порядке. Мы больше не пленники, а гости. Слуг отпустили? Эса кивнула. — Хорошо. Приготовь мне ванну.
— Всё уже готово, пройдёмте, молодая госпожа
— Госпожа, смотрите какая красота! — я шла по мягкому ковру в ванную комнату, которая конечно поражала воображение. Гигантские узкие окна от потолка до пола, ванна вырезанная из цельного полупрозрачного красного камня, с черными и розовыми прожилками. А за окнами — огромный внутренний двор. Да так, что из ванны можно было наблюдать за тем, что происходит там.
Внимательным взглядом я заметила царапины на мраморном полу. Кажется ванну сюда переставили совсем недавно.
Я сняла халат и с удовольствием погрузилась в горячую воду. Эса расчесала мне волосы и заплела их, убирая наверх. А после начала поливать плечи водой с пеной и цветочным ароматом.
— Похоже у моей любимой ванны из малахита, нашелся достойный конкурент — отметила я.
— Это рубеллит, камень любви. Как раз подходит для молодой госпожи, которая скоро выйдет замуж. Так внимательно со стороны Императрицы — дать вам именно эти покои! — Улыбнулась Эса, которой я рассказала про свой будущий брак, но не стала посвящать в детали. Смысл скрывать? Завтра об этом все равно будет говорить вся Империя.
— Какая пошлость этот рубеллит- фыркнула я надменно — малахит гораздо лучше. Давай побыстрей заканчивать, я жуть как голодна. Настолько, что мне не отобьёт аппетит даже будущая свекровь. — я поежилась от холода, даже сидя в горячей воде. Подумать только — Императрица теперь будет моей свекровью! На секунду мелькнуло трусливое желание сбежать к тетке в Асакин. Но я его поборола.
Этому семейству меня не запугать! Все равно цесаревич, при всей его подлой натуре — всего лишь мужчина. И я смогу держать его в рамках. По крайней мере надеялась на это.
— Госпожа, смотрите! — пока Эса терла мне плечи джутовой мочалкой, внизу защебетали птицы и пару раз резко вскрикнул павлин. Я не удержалась от любопытства и посмотрела в окно.
Слуги вынесли на зеленый газон две гигантские высокие золотые клетки с птицами. Каждая — метра три высотой. Во внутренний двор вышел белоснежный павлин — альбинос, распуская роскошный хвост, за ним следовали три такие же белые павы.
— И почему я думаю, что эта ванна — всего лишь зрительское место для будущего спектакля? — вслух произнесла я, поймав непонимающий взгляд камердинес. На самом деле я ждала когда цесаревич сделает свой первый шаг, после моего отказа встретиться с ним.
— Ты становишься таким предсказумым, Астор… — произнесла я вставая. Эса полила меня, смывая пену и лепестки. То что вскоре на свою сцену выйдет Гай Цера Аравийский, я даже не сомневалась. И он действительно появился.
Длинные роскошные белые одеяния с казалось бы бесконечным шлейфом. Он шел по дворику и остановился у клеток. Потом поднял голову и если бы не высота и расстояние, мы бы точно встретились с ним взглядами. Я видела как он смотрит в окно моих покоев. Конечно же, он все это подстроил.
— Это цесаревич? — Эса прилипла к окну — Богиня, до чего прекрасен! Он вообще из нашего мира?
— Эсери, приди в себя — строго произнесла я — в этом надутом павлине нет ровно ничего интересного.
— Разве можно говорить так о своем будущем муже?! — строго одернула Эса
— Можно. — мрачно произнесла я — если больше всего на свете, мечтаешь стать его вдовой.
Цесаревич вытащил из клетки птицу, подержал в руках, и отпустил. А после, махнул рукой, слуги открыли клетки и две стаи разноцветных птиц взлетели в воздух, пролетев мимо нас в небеса.
— Как красиво! Просто невероятно! — вздохнула восхищенно Эсери.
— Я разочарована вами, цесаревич — презрительно произнесла я, глядя в окно. Так, словно он мог меня слышать — как же это приторно сладко и напоказ! Как в дешёвом любовном романе, который печатают типографии на бракованных листах.
Одна из птиц села на наше окно. Похоже та самая, которую цесаревич запустил лично.
— Открыть окно, госпожа? Кажется это голубь с посланием, я вижу, к его лапке привязана записка! — глядя в сияющие глаза Эсы, я не смогла отказать девушке. Под привычной маской холодности, она оказалась очень милой и искренней девушкой. И как назло очень романтичной.
— Ладно. Давай посмотрим, чего он там хочет от меня на этот раз — я укуталась в халат, и камердинес открыла окно, впустив птицу и весенний свежий ветер. Голубь позволил взять себя в руки. Белый, с красивым венцом на голове и оперенными лапками. Эса подала мне записку и я развернула её.
Аккуратный почерк гласил
«Вы не сможете избегать меня вечно»
— Да как он смеет! — возмутилась я, сминая, и швыряя листок в окно.
— Тогда…что делать с птицей? — спросила Эса, все еще держа голубя в руках. Я посмотрела на милую, невинную белую птичку, которая ничем передо мной не провинилась. И хищно улыбнулась.
— Напомни ка мне, в свадебной традиции, принято присылать еду в дом жениха?
— Да, специальное свадебное блюдо — кивнула Эсери — состав меняется от провинции к провинции… — камердинес посмотела на голубя и ее глаза расширились
— Только не говорите, что вы решили…
— Все верно — ехидно произнесла я — но голубя мне жалко. Слуг уже отпустили в особняк, да?
— Императрица выплатила каждому из нас годовое жалование за пережитое — кивнула Эса.
— Значит и повар наш уже дома. Прекрасно. Сходи туда и прикажи, чтобы он приготовил свадебное блюдо с цыпленком. Размер пусть будет с этого голубя. Остальные ингредиенты, может выбрать на свой вкус. И чтобы добавил столько перца, чтобы любой кто это попробовал, сразу отдал богине душу — чувство сладкой мести приятно щекотало под лопаткой.
— Как скажете, моя госпожа. А что делать с птицей?
— Возьми ее с собой. Пусть все видят, как ты вынесла голубя из дворца. А потом отдай Берте. Я помню, она любит следить за голубями и умеет за ними ухаживать.
— Будет сделано- кивнула Эса
— Иди, поторопись. К обеду все должно быть готово. Я оденусь сама.-
Камердинес откланялась и вышла.
Я подошла к шкафу и задумалась. В отличие от традиционного Ливандийского костюма, который плотно садится по фигуре, в Лерне приняты свободные, летящие одеяния. Что для мужчин, что для женщин. Поэтому я не сомневалась, что легко с ними справлюсь.
Внимание привлек зеленый бархат. Этакое кимоно с широким поясом и рубашкой под низ. Подол одеяния украшали звезды. К нему же шли довольно простые брюки. Меня это вполне устроило. К такому наряду отлично подошла бы моя сабля. Жаль она осталась в особняке. Да и кинжал мой отобрали…
Я вздохнула и приступила к одеванию. Ни в коем случае не могла я проиграть змее. На этом обеде, Императрица наверняка соберет все высшее дворянство столицы. После представления, что я разыграла, ей нужно успокоить слухи и продемонстрировать наш будущий брак как можно скорее.
Я надела обратно цепочку с печаткой, и остановила руку над изумрудным перстнем. Так привыкла носить его, что и забыла кем он был подарен. Надо же. А я ведь ценила его… — скрипнув зубами я решительно вернула кольцо на палец. Разумеется не собиралась его носить. Но вернуть дарителю просто так было недостаточно. Я тоже была хороша в театральных постановках.
Потренировавшись перед зеркалом натягивать на лицо улыбку, я поправила воротник, и оставшись довольной своим внешним видом, вышла из покоев.
Меня тут же встретила церемонимейстер
— вы как раз вовремя, княжна. Я не решалась вас побеспокоить. Все уже собрались и ждут вас. Я кивнула и пошла за ней.
Надо было отдать должное Императрице — устраивать праздники она умела. Титанических размеров обеденный зал, в который, казалось бы, влез дом баронессы Густы, целиком, был украшен белыми и черно-фиолетовыми флагами.
С потолка свисали ветви глицинии. И судя по их количеству пострадало не одно и не два дерева. Золотые канделябры, высокие свечи, бесконечный казалось бы стол ломился от яств. В высоких клетках чирикали птицы, и их гомон растворялся в шуме людских голосов.
Как я и думала — тут были все. Княгини и их семьи, послы соседних держав, даже Асакина. Около трёх сотен человек. Учитывая что Императрица управилась с организацией банкета всего за четыре часа, это впечатляло.
Мое появление тут же было озвучено церемонимейстером.
И все взгляды тут же стали направлены на меня. Я почувствовала неловкость. Все таки большие светские рауты — не мой конек. Я любила маленькие уютные вечера. Литературные кабинеты, или домашние балы на небольшое количество персон.
— Прошу — слуга подвела меня к столу и отодвинула стул. Справа от меня сидела княгиня, сразу за ней, во главе стола — Императрица. И слева от той — цесаревна. Чей презрительный взгляд я тут же почувствовала на себе. Похоже противостояние между ею и цесаревичем это долгая история. Раз даже не зная меня, она так злится. От одного моего присутствия. Слева же от меня стоял пустой стул. И я сразу поняла для кого он предназначен.
— Я бы хотела сидеть рядом с отцом — очаровательно улыбнулась я — Так соскучилась по папе за долгое время.
— Княжна Левицкая очень любящая дочь — Императрица посмотрела на меня тем самым непроницаемым змеиным взглядом, что был унаследован от нее Астором. Цесаревичем. Никак не могла привыкнуть называть его внутренне именно так.
— Так и есть — княгиня посмотрела на меня с молчаливым ледяным укором. Я поняла что эту глыбу осуждения мне не продавить и села на предназначенное мне место. Похоже мне придется сегодня пить как не в себя, чтобы пережить этот обед и не заколоть цесаревича вилкой. Я постучала по бокалу, чтобы слуга налила вина, но княгиня отодвинула ее руку с бутылкой.
— Моя дочь пьет очень редко. И сегодняшний прием — не исключение. — я несчастно посмотрела на мать. Она похоже решила, что мне недостаточно мучений. Пришлось смирится и пить фруктовый мед.
— Где жье прекрасный женихь? — у голивской посланницы был точно такой же акцент как и у гувернера Ляпуша. — нам не терпитсья его увидеть. Слухи говорять, что цесаревич — сказочный красавьец. Княжна, подтвердите или опровергните этот слухь?
Я поперхнулась напитком. На меня было обращено множество любопытных взглядов. И один устрашающий — маменьки.
Отставив бокал я собралась с силами и дала уклончивый ответ
— Сын Императрицы не может быть иным.
— Как изящно сказано — похвалила рыжеволосая княгиня Парна. — и всё же, думаю всем дамам в этом зале, не терпится увидеть цесаревича! Вы его скрывали от нас двадцать с лишним лет, Ваше Величество! И сегодня наконец завеса тайны будет сброшена. — Императрица довольно улыбнулась. Вот же подлизы, эти княгини! Костьми лягут, лишь бы подыграть их Величеству!
— А вот кстати и он — Императрица хлопнула в ладони, и дверь в зал отворилась.
По толпе прошёлся вздох восхищения. Да, цесаревич и впрямь превзошел себя.
На этот раз украшения на нем были серебрянными. Волосы убраны назад, впереди лишь две заплетённые пряди. На лбу венец, а одеяние…я злобно скрипнула зубами.
Одеяние — копия моего. Разумеется мужского кроя. Рукава настолько широки, что подметают пол, цвет — темно зелёный, и вышитые звезды по длинному подолу серебряные. А не золотые, как на моем костюме. Шею под самый подборок закрывает воротник белоснежной рубашки. Но единый фасон и ткань, как и общая задумка, угадывались легко.
Вот мерзавец! Он опоздал, потому что переодевался в парный моему наряд! — я сжала ножку бокала в бессильной злобе. Наверняка у него были подготовлены все варианты. Ждал только который я выберу. Чтобы подчеркнуть наши якобы обоюдные чувства!
Цесаревича сопровождал лерниец средних лет, в строгом сером камзоле без единого цветового пятна. Очевидно — личный гувернер* его Величества.
Гай Цера Аравийский сел рядом со мной. Внимательным взглядом я заметила край синяка что был виден у него под челюстью. Вот и ответ — с чего это он сначала закрыл шею украшнием, а сейчас строгим воротом.
— Цесаревич, вы невероятно хороши собой— тут же высказала общее мнение одна из княгинь — как жаль, что княжне удалось первее всех сорвать такой прекрасный цветок!
«Колючий, ядовитый сорняк» — подумала я и вежливо улыбнулась
— Моему счастью просто нет предела! — Я демонстративно подвинула стул, почти придавив матушку справа. Она тихо поинтересовалась
— Ари, ты что творишь?!
— Как верно было сказано, мой жених прекрасен и непорочен… — белый, змеиный взгляд просто прожигал меня насквозь. — как же я могу оскорбить его, сидя так неприлично близко? — по столу пронесся одобрительный шепоток.
— Княжна удивляет меня каждый час — Императрица усмехнулась — похоже ваша репутация сердцеедки и прожигательницы жизни сильно преувеличена. Что не может не радовать. Я даю вам свое материнское разрешение сидеть близко. Все же, вы скоро станете мужем и женой. — я с досадой закусила губу и поймала веселый взгляд цесаревича, что сделало ещё хуже.
Пришлось двигаться обратно.
Мне было трудно сидеть настолько близко с ним. Одно неловкое движение — и я его коснусь. Сердце тут же забилось быстрее. Я уперлась взглядом в тарелку и принялась разделывать поданную слугами утку. Аппетит пропал напрочь, но мне необходимо было делать хоть что-то, отвлекаясь от близости с ним. На вкус изысканное блюдо походило на вату.
Цесаревич чуть наклонился на ухо и шепнул мне.
— Я предупреждал. Вам никуда не ускользнуть от меня княжна.
— Что вы такое говорите, Ваше Величество? — я постаралась добавить в голос весь яд, который у меня был. — кстати вам идут высокие воротники. — он улыбнулся глядя на меня, понимая, на что я намекнула.
— У моей княжны тяжелая рука. Но я не обижен на вас за это. — соус чуть носом у меня не пошел. Каков наглец!!!
— Как великодушно с вашей стороны, цесаревич! — с сарказмом в голосе произнесла я.
— Княжна и его Величество такая красивая пара, даже одеты похоже! Сразу видно — созданы друг для друга. — княгиня Парна подняла бокал — предлагаю выпить за счастье молодых. Все встали, поднимая бокалы.
Цесаревич взял бутылку у слуги и налил вина в мой и свой бокал.
— Я лучше выпью яда — прошипела я тихо. И добавила вслух.
— Увы, матушка права. Я избавляюсь от дурной привычки. Пусть мой жених выпьет бокал за меня. — я единственная осталась сидеть. И с удовольствием поймала на себе разозленный взгляд цесаревича. Прям сладкий мед для сердца!
Все выпили, цесаревич сделал это дважды и сел последним.
За столом воцарился звук вилок и ножей по тарелкам, звон бокалов. И легкие разговоры. Я с унынием гоняла по тарелке последнюю горошину.
Цесаревич снова наклонился ко мне
— Моя княжна злится на меня, вполне заслуженно. И я ничего не могу с этим поделать. Но я счастлив, когда вы говорите со мной. Даже считая врагом.
— Еще раз назовете меня своей и я клянусь, вгоню вам в горло эту вилку — тихо прорычала я в ответ. Поймала взгляд Императрицы и тут же натянула на лицо улыбку.
— Свадебное блюдо от ее Высочества княжны Арианы Левицкой, для его Величества цесаревича Гая Церы Аравийского! — обьявила церемонимейстер и в зал внесли серебряный поднос с очень достоверно воссозданным из теста кораблем. Прямо таки произведение искусства. Море изображали соуса, а овощи возвышались небольшим островком. Само блюдо украшено лентами.
Наш повар лично принёс его, и поставил перед цесаревичем. Тот посмотрел на меня с подозрением и шепнул
— Если вы хотите меня отравить, делать это при всех — так себе идея. Вас казнят. А я этого не хочу.
— Никакого яда — мило улыбнулась я — вы меня недооцениваете, цесаревич. Если я захочу вас отравить, то сделаю это без улик и свидетелей.
— Традиционный, свадебный ливандийский пирог с голубем! — очень торжественно произнес невозмутимо повар, и я подумала, что он точно заслужил прибавку к жалованию. Ради меня солгал перед правящей семьей! Это очень ценно!
Цесаревич повернулся ко мне. В его глазах появилось понимание. Он усмехнулся, хорошо скрывая свои эмоции
— Значит так вы поступили. Хорошо. — княгиня, не чувствуя подвоха, тронула меня за рукав с одобрением.
— Моя будущая невестка очаровательна и хорошо знакома с традициями — похвалила Императрица, поднимая бокал — ну что же вы, первый кусочек должна поднести для жениха невеста
— С радостью! — моему энтузиазму в этом деле позавидовала бы любая. Подцепив край пирога вилкой, я поднесла ее Астору
— Думаю, мне не стоит это есть — с подозрением глядя на кусочек, произнес цесаревич.
— Вы же не хотите обидеть свою невесту? — воркующе произнесла я — Столько стараний и всё насмарку? — цесаревич посмотрел на меня с молчаливым укором, и съел яство.
— Ну как вам, мой дражайший будущий супруг? — цесаревич порозовел, разжевывая угощение с явным трудом. А потом проглотил его и сразу же запил полным бокалом воды.
— Весьма…горячо — откашлявшись произнес цесаревич. — Думаю, я должен ответить на милость княжны — он подозвал слугу, что-то ему шепнул. Тот сделал круглые от удивления глаза, кивнул и вышел. Ой не понравилось это мне! От ожидания мести цесаревича было даже жутче. Страх неизвестности он такой.
Императрица говорила с подданными и матерью, обсуждали политику, и всякие женские темы, по типу оружия и лошадей. Наконец она встала для очередного тоста. Мы тут же последовали её примеру.
— Пять лет назад, Цера сказал мне что хочет жениться на княжне Ариане. Два года назад он создал для нее изумрудный перстень, и хотел подтасовать скачку, чтобы она выиграла и получила эту награду — по залу разнесся смешок. Я посмотрела на цесаревича так плотоядно, что он поперхнулся, допивая третий по счету бокал с водой. Если он еще и лучшую скачку в моей жизни испортил подлогом, я не знаю что с ним сделаю!
— но к счастью я тогда его отговорила. Все же я за честную победу. И вот сегодня мой сын наконец обручился с этой девушкой.
Я хочу пожелать ему, чтобы он всегда достигал своих целей, с тем же упорством, с которым достиг этой! — зал громыхнул аплодисментами, все выпили. Я заметила что цесаревна только сделала вид. И отставила свой бокал на поднос слуге. Мне пришлось пить свой фруктовый мёд.
Вот жеж продуманная змея! Столько лет плел для меня сети! Я уже начала подозревать что и свое похищение он сам организовал. Совсем бы не удивилась.
Я встала. Мать посмотрела на меня с таким подозрением, словно знала, что я сейчас сделаю. Все последовали моему примеру
— Императрица, уважаемые гости, цесаревич — я раскланялась — Счастлива видеть вас сегодня здесь. Хочу выпить этот бокал мёда в честь моего будущего мужа. Цесаревич смотрел на меня, очевидно чувствуя подвох.
Напряжение между нами было таким плотным, что казалось его можно нарезать ножом.
Я подняла бокал и отпила. Но не села, а продолжила
— Сейчас, когда я узнала о происхождении этого перстня, я чувствую себя недостойной, столь ценного подарка — я сняла кольцо с пальца и положила перед цесаревичем. Зал погрузился в полнейшую тишину. Зато стало слышно чириканье птиц.
Вернуть подарок мужчине, да еще и публично — это крайняя степень оскорбления. Даже после расставания подарки обычно не возвращают. Или делают это без лишних глаз.
Цесаревич отставил бокал и взял кольцо. Совершенно невозмутимо.
— Княжна. Я сделал его для вас. И не могу принять обратно. Но если вы считаете его недостойным…я сделаю новое. И чтобы оно на этот раз соответствовало вашему вкусу — буду работать при вас. Несколько недель. Чтобы вы сразу могли внести правки — он улыбнулся торжествующе и хитро сощурился наблюдая за моей реакцией. У меня аж глаз задёргался от такой перспективы.
— Нет, нет, нет, отличное кольцо! Очень мне нравится, просто прекрасное! — запаниковала я и попыталась выхватить у него перстень. Но он только усмехнулся, убирая тот повыше.
— Тогда, мне придется подарить его снова. Потяните руку, княжна. — мне пришлось уступить. Взгляды такого количества людей, включая маменьку, не вдохновляли на долгое сопротивление. Цесаревич аккуратно вернул кольцо на мой палец, и подержал мою ладонь в своей дольше, чем это было нужно. На что тут же последовали понимающие шепотки и подбадривания. Я вырвала свою руку и села, отвернувшись.
На этот раз победа была за ним.
Будем считать 1–1. До конца приема я решила игнорировать цесаревича и делать вид, что его не существует в природе. Впрочем через час он нашел способ напомнить о себе.
— Свадебное блюдо от его Величества цесаревича Гая Церы Аравийского для ее Высочества княжны Арианы Левицкой! — в зал двое слуг внесли большое блюдо на котором…возлежал запеченный белый павлин. Это точно был он, потому что перья хвоста и голову с венцом сохранили от птицы в первозданном виде.
— Надо же! — удивилась Императрица — Цера велел приготовить свою любимую птицу! Он выращивал его с яйца и очень берег — она повернулась ко мне — мой сын и правда восхищён вами, княжна! — я зло заскрипела зубами. Вот же мстительная змея! Выставил меня злодейкой!!! Блюдо поставили передо мной. Я поймала на себе крайне укоризненные взгляды от слуг что его принесли.
Цесаревич выглядел совершенно спокойным. Он отрезал кусочек от бедной птички и подал его мне
— Прошу, княжна.
— Зачем ты это сделал?! — тихо прошипела я. Он внимательно смотрел на меня и произнес отстраненно
— Я понял, что вам нравится убивать моих птиц. Разве я не угадал с выбором блюда? — в его голосе клекотала скрытая ярость, щедро приправленная ехидством.
— Нет! — я смотрела на него с ужасом. Какой же это хладнокровный, жестокий и равнодушный гад! Не пожалел питомца лишь бы доказать мне, что я не права!
— Очень жаль. Но все же предлагаю попробовать, как велит традиция. Княгиня и Императрица смотрят на нас — он насмешливо улыбнулся — не бойтесь, я не стал повторять ваш стиль угощения. — мысленно помолившись богине, я откусила от протянутого куска мяса.
Да, это было даже вкусно. Жестковато конечно, но я ожидала большего подвоха. Гости подняли бокалы и прием продолжился. 1–2 в пользу цесаревича. Я проиграла с разгромным счетом. Оставалось только сидеть уткнувшись взглядом в свою тарелку, словно там были скрыты все тайны сущего.
Дотянуть до конца приёма было нелегко. Минуты тянулись вечностью. Но в конце концов и этот проклятый обед завершился. Как только Императрица встала из-за стола, и я тут же вскочила первее остальных. В моих планах было сбежать из дворца. Желательно в Ливандию. И как можно скорее и дальше от змеи, чей белый взгляд в спину вынуждал меня ежится от холода.
— Не так быстро, княжна — меня поймала за плечо железная рука Императрицы. По силе хвата — будто сжало тисками. — сходите в парк, прогуляйтесь, освежитесь после долгой трапезы. А мы пока с вашей матушкой обсудим детали бракосочетания.
Цера, проводи княжну — цесаревич кивнул и встал.
— Не думаю что хочу гулять. Я что-то плохо себя чувствую — солгала я виновато — кажется мясо павлина было несвежим…
— Мне казнить повара? — тут же поинтересовалась деловито Императрица.
— Нет нет, все в порядке, просто показалось! — вот же истинная мать своего змеиного сына! Яблочко от яблони!!!
— Вот и чудненько — Императрица улыбнулась, похлопала нас по плечам и пошла вслед за моими родителями.
Я зло выдохнула через нос. Цесаревич довольно улыбнулся, и мне пришлось тащиться за ним. Со скоростью и бодростью человека, которого ведут на расстрел. Гувернер венценосной гадюки, следовал за нами неотступно, как верный пёс.
На мой взгляд Ботанический парк дворца Императрицы ничего особенного не представлял. Ровные аллеи, зелёные газоны. Статуи воительниц в золотых шлемах. Безидейные клумбы. Сад барона Густы хоть и был меньше раз в пятьдесят, но являлся шедевром. Деревья закручивались в необычные формы, цветы идеально смотрелись друг с другом, и в каждый сезон, сад выглядел единой картиной, собранной безупречно из маленьких фрагментов.
Здесь же — скучная роскошь. Одни безвкусные фонтаны чего стоили. Хотя прогулка может и принесла бы мне чуть больше удовольствия. Если бы впереди меня не шел белый змей, сложив руки за спиной.
Цесаревич резко остановился. И обернулся на нас с гувернером.
— Разор, ты так и будешь преследовать нас?
— Прошу извинить меня за дерзость, Ваше Величество — гувернер поклонился — но молодой господин, я не могу оставить вас с девушкой которая пыталась этим утром вас убить! И так сильно ранила вас! — Цесаревич с досадой вздохнул. — Разо-ор. Хватит
— Нет! — камергер стоял на своем — вы можете говорить что угодно! Но я не доверяю людям, из семьи что выкрала вас и пытала!
— Да, совершенно согласна с ним — кивнула я — Разор, тоже считаешь, что помолвка — так себе идея?
— Конечно! — камергер смотрел на меня с изумлением, явно не ожидая найти союзницу в моем лице. — Видишь, Астор, даже твои подданные со мной согласны. — цесаревич хищно сощурился, и тут же усмехнулся. Явно придумал очередную ловушку. Я уже научилась это замечать по выражению его лица.
— Княжна безоружна. Ты же не думаешь, что она сможет убить меня просто так? — цесаревич хрустнул запястьями. — или хочешь проверить мои навыки самообороны на себе, Разор?
— Нет, нет, что вы — гувернер отступил на шаг — я уверен в вас, цесаревич. Но прошу, будьте осторожны!
— Слушайте своего камергера, дело говорит! — подтвердила я
— Тогда — цесаревич выпрямился — мы пойдем к лабиринту. Оттуда самый ближайший выход к мосту. Провожу княжну и закончим на этом. — гувернер просиял. Я счастливо улыбнулась ему, глядя на Разора полным обожания взглядом. Клянусь, в этот момент я любила этого гувернера как родного отца!
Шанс сбежать прямо сейчас из змеиной норы, сделал мой день лучше а солнце ярче. Я пошла гораздо бодрее. Это заметил и цесаревич.
— Вы повеселели, княжна. А то на обеде вы выглядели, словно справляете свои же поминки.
— Как точно сказано! — улыбнулась я — не перестаю удивляться вашей проницательности, цесаревич!
— Больше всего я боялся, чтобы вы станете игнорировать меня. А ваш ядовитый гнев я уж как то переживу — он улыбнулся мне в ответ.
— Могу и игнорировать — пожала я плечами.
Я была настолько счастлива тем, что экзекуция почти закончилась, что вполне дружелюбно поинтересовалась у гувернера, делая вид что мы тут с ним только вдвоем.
— Твоего любимого цесаревича зовут Гай. Так почему Императрица всегда называет его по второму имени?
— Княжна внимательна — кивнул гувернер. Похоже он ко мне немного оттаял. — Второе имя молодого господина принадлежало его отцу. После смерти супруга, Императрица стала называть сына Церой. И сделала это имя вторым для него.
— Я тоже предпочитаю это имя. — произнес цесаревич задумчиво — Но вы, моя госпожа, можете меня называть хоть Гаем, хоть Церой, да даже Астором! — он очаровательнейше улыбнулся.
— Или мерзкой подколодной гадюкой… — задумчиво произнесла я. Поймав полный ужаса и шока взгляд камергера, поправила себя. — в смысле, конечно Ваше Величество Цера. Так и буду вас называть!
— Прошу — цесаревич сделал приглашающий жест и пропустил меня вперёд.
Перед нами начинался лабиринт созданный садовником из искусно подрезанных кустов. В два человеческих роста высотой.
На входе я заколебалась. Уж не ловушка ли это? С другой стороны, в интересах Церы сейчас была свежая, здоровая и целая я. По крайней мере до свадьбы. Да и шанс поскорее с этим всем покончить, манил вперед.
— Направо, налево и прямо. — произнес цесаревич следуя за мной — там будет калитка и охрана. Они пропустят вас. И сразу же выйдете на пешеходную часть моста.
— Премного благодарна — я опустилась в издевательском реверансе, и бодро пошла по указанному пути.
— Разор, проследи за входом, чтобы меня никто не побеспокоил. Я хочу остаться один. Тем более, что оставил тут книгу по философии утром, и так ее не дочитал.
— Конечно, Ваше Величество — ответственно кивнул камергер и остался сторожить вход.
Цесаревич нагнал меня, двигаясь почти бесшумно. Только шелест тканей выдал его.
— Княжна? — тихо произнес он
— Что ещё?! — мрачно посмотрела на него я.
— Вы можете уйти прямо сейчас. Но я хотел вернуть вам кинжал. — он улыбнулся. Я заколебалась. Мой любимый кинжал, с перламутровой ручкой и головой сокола на навершии. Удобный, сделанный под мою руку. Подарок отца на совершеннолетие. Я не могла его вот так оставить.
— Удачной дороги, Ваше Высочество! — громко произнес цесаревич. Очевидно — для ушей гувернера — ну так? — это уже мне.
— Хорошо — я протянула руку — давай сюда.
— Сейчас — Цера взял меня за протянутую ладонь и потянул за собой, в закоулки лабиринта.
— Что ты задумал?!
— Дать вам убить себя — лучезарно улыбнулся Цера. — у вас есть алиби от Разора, к тому же я подменил охрану на выходе. Так что официально вы уже покинули дворец. — я смотрела на него с изумлением
— Ваше Величество. Похоже вам стоит не жениться, а срочно обратиться к лекарке. Вы явно на солнышке перегрелись, когда выпускали птиц.
— Вот — он вытащил из рукава и подал мне мой кинжал. — Что вас не устраивает, княжна? Я вижу, вы ненавидите меня. Так, что мечтаете меня уничтожить и опозорить перед дворянством. Я не хочу жить такой жизнью рядом с вами.
Вы считаете — я оскорбил вас, настолько чтобы считать врагом? Значит завершите утреннее дело и будьте свободны и счастливы.
— Какая изящная ловушка — я вытащила кинжал из неродных ему ножен, и бросила их с презрением на землю. Лезвие — острее бритвы. Рукоять легла привычно в руку — я попытаюсь убить вас, и вы воспользуетесь поводом чтобы доказать тем самым и причастность других Левицких к покушению? Чтобы сразу уничтожить весь мой род?
— Очень глупо рисковать своей жизнью, ради одного лишь княжеского рода, которых в империи еще семь — он улыбнулся. — не будет Левицких, значит другие тут же займут их место. Такой себе размен. — я сощурилась
— значит ты уверен, что я не причиню тебе вреда?
— Утром вы были настолько убедительны, что руку пришлось зашивать — усмехнулся цесаревич — и то мне повезло среагировать. Вы метили точно в сердце. Красивый удар, я восхищён. За всю мою жизнь меня смогли ранить всего несколько людей. И все они уже мертвы. Кроме вас — он смотрел на меня тем взглядом, что даже сейчас, после предательства, заставлял сердце биться чаще.
— Вы же чувствуете насколько я ненавижу вас… — я подвинулась к нему, он стоял упираясь в стену лабиринта.
— Да — спокойно ответил он — и это гораздо больнее ножа. Я не хочу каждый день видеть как моя жена мечтает меня убить но не может. Не хочу мучить ту, кого люблю.
— Еще одно лживое слово про чувства, и клянусь, я действительно порежу тебя на кусочки! — прорычала я, чувствуя как алая пелена злости закрывает глаза.
— Я никогда тебе не врал. Ни единого слова. — вздохнул Цера устало.
— Всего лишь умолчал, что ты цесаревич! Какой маленький пустяк! Незначительная мелочь! — он отвёл взгляд.
— Я не мог сказать сразу, думая что ты заодно со своей семьёй. А потом ты согласилась на пари. И я понял — ни за что не упущу этот шанс. Другого — не будет. Ари, вы очень преданы интересам Левицких. И как бы я не пытался вас завоевать как цесаревич, вы бы не дали мне и шанса. Ведь так? — зерно истины было в его словах. Но я ему все равно не верила. Хватит и одного обмана с этой подлой змеи.
— Любишь значит… — он спокойно кивнул, глядя на меня. Я уперла острие ему в живот. Пока не надавливая на рукоять. — Какое удивительное совпадение! Ты влюбился как раз в ту девушку, семья которой так нужна Императрице! Цесаревич, вы меня совсем за дурочку держите?
— Если не веришь. Ничего не чувствуешь ко мне. И ненавидишь так, что даже не хочешь меня видеть — просто убей — он взял мою руку с кинжалом, и надавил, треснула распоротая ткань кушака.
— Я уверена у тебя под одеждой кольчуга — фыркнула я — ты же обожаешь свою подлую змеиную шкуру! Наверняка подстраховался, чтобы сразу позвать охрану и меня арестовали за покушение!
Он улыбнулся
— я люблю свою жизнь. Но тебя тоже. И ничего с этим поделать не могу. Проверь. Под одеждой ничего нет. И мы тут одни. Я задумчиво посмотрела на него.
Конечно же я ему не верила и понимала, что за игру он ведет. Цесаревичу не выгодно, чтобы я постоянно пыталась разорвать помолвку. Сейчас он поставил всё на неё. И пытается вернуть мою лояльность, таким небанальным путем. При всей моей ненависти и презрении, я знала — изобретательность у змеи на высшем уровне.
Но я тоже, отнюдь не так проста. Идея возникла сразу же. Маленькая гадость могла сравнять счет. И выставила бы уже его дураком. Еще и перед собственным гувернером.
— Хорошо. — я плотоядно облизнула губы — я убью тебя. Когда еще предоставится такая возможность? — он печально посмотрел на меня, вздохнул, развел ладони в стороны и закрыл глаза. Я поставила нож под углом и разрезала ткань кушака, не до конца, и так же пояс под ним. Потом повела лезвие выше, отсекая петельки его белой рубахи. Открывая голый торс.
— Видишь, ничего нет — произнёс Цера, вздрагивая под моими касаниями, но не открывая глаз. Свободной рукой я скользнула под вспоротую ткань, касаясь его крепких мышц живота, и груди. Провела пальцем по ключицам. Он порозовел, и смущённо кашлянул
— Ваше Высочество. Вы хотите убить или соблазнить меня?
— Разумеется убить! Я присматриваю место для удара. Не выдумывай. Мне тошно от одного вида твоего лживого лица!
— Тогда у тебя есть три варианта. Горло. Сердце. Живот. Если перережешь мне горло — я умру быстро. В сердце можешь и не попасть с первого раза. Хотя я уверен что у тебя получится — он улыбнулся — но если вдруг нож соскользнет о ребра, я буду умирать от потери крови долго и в мучениях. Живот — тоже неплохой вариант. Я успею достаточно помучится перед смертью, чего ты, как я полагаю, жаждешь. Выбирай. -
Моя идея была проста — обрезать все завязки и пуговицы его одеяния. Чтобы цесаревичу пришлось просить гувернера принести новое. И отвечать на много вопросов, как он докатился до жизни такой. Но в процессе исполнения этого безупречного плана, все пошло не так. Касаясь его белоснежной кожи, такой бархатной и одновременно обтягивающей крепкие мыщцы, я немного увлеклась. Он вздрагивал от касаний пальцев так же, как и от холодного острия лезвия. Я приставила кинжал к его горлу, поднявшись на носочках
— Значит моя княжна выбрала. Хорошо. — он вздохнул и опустил плечи, расслабляя тело. Как же он изумительно играл! Из Церы вышел бы великолепный актер!
— Кто вообще позволил тебе, подлая змея, называть меня своей?! — возмутилась я, поднимая его подбородок ножом.
— Я имею полное право называть вас сейчас, как захочу — невозмутимо произнес он, открывая глаза — даже преступники имеют право на последнее желание.
— И это твое? Надо же, как бездарно ты его растратил!
— А что другое я бы мог у вас попросить?
— Умереть быстро — я опустила кинжал. Теперь он упирался ему в грудь. На коже заалели полосы царапин от касаний лезвия. Он закусил нижнюю губу на секунду. А потом наклонился ко мне.
— Позволено ли мне, смотреть в прекрасные глаза моей княжны, пока она вгоняет нож мне в сердце? Или я не достоин даже такой чести?
— Не могу отказать в такой просьбе — я подняла руку и коснулась его белых волос. Мягче шелка. Потом щеки. Провела пальцами до его губ. Спустила руку на шею, и надавила, заставляя наклонится ко мне. Он смотрел на меня своими белыми глазами, в которых читалось полное спокойствие и невозмутимость. Как же эта змея уверена в себе! И в том, что я не причиню ему вреда!
— Хватит играть в ваши игры, цесаревич. Вы прекрасно знаете что я считаю вас лживой, подлой, ядовитой и чешуйчатой тварью! Вы не врали мне, нет. Просто изящно недоговаривали — Я держала его за шею, и встала на носочки, чтобы стать ещё ближе.
— Знаю — одними губами произнес он. И бурлящее во мне желание стало просто невыносимым. Чем ближе я была к нему, тем сильнее мне хотелось забыть обо всем и погрузиться в омут этих жутких, равнодушных, змеиных глаз.
— Тогда…вы сами выбрали свою судьбу — я нажала на нож, он закрыл глаза, и в этот момент я поцеловала его, укусив за губу до крови. Вложив всю свою злость и разочарование в этот поцелуй. Кинжал со стуком выпал из моей руки. Я обняла цесаревича за шею.
Сначала он отстранился, глядя на меня с непониманием. Коснулся губ, увидел свою кровь и хищно сощурился. А после уже он сам прижался к моим губам, и начал отвечать целуя страстно, на полную. Схватил меня за бедра и приподнял к себе, держа на весу, чтобы сравнять рост. Я стянула рубашку с него, оголяя широкие плечи, и укусила за шею, оставив еще один алый след. Он резко выдохнул и снова поцеловал меня. Я чувствовала вкус его крови на губах. Сладко-соленый поцелуй.
Разве имело значение что-то ещё? Я хотела взять всё мне причитающееся с этой коварной рептилии.
На это Цера ответил, стягивая одеяние с меня. К счастью с лернийским стилем одежды это было сделать довольно легко. Бархат с тихим шелестом упал ему под ноги, оставляя меня в нательном белье. Цесаревич вжал меня в стену из куста, проминая его. И отпустил ненадолго — чтобы дорвать кушак одним движением сильных рук. Тот тоже упал на землю и я скинула с Церы его одежду, которую больше ничего не держало. Моя голова в этот момент напрочь отключилась. Желание и ненависть сплелись, не оставив мне выбора.
Эта змея снова зачаровала меня! Жадно и лихорадочно целуясь, я утянула цесаревича на траву, и тут наше уединение разорвал тихий свист. Старинная сельская песенка, которую очень немузыкально мурлыкали совсем рядом. Я замерла, Цера тоже.
В наш закоулок зашел молодой парень. Именно он насвистывал себе под нос.
С лейкой и садовыми ножницами, которые он держал на плече..
Увидев меня и цесаревича, почти без одежды и лежащими в обнимку на траве, у садовника отвисла челюсть. А следом из ослабевших рук выпала лейка. С громким плюхом, расплескав воду.
Цера посмотрел на него грозно, а потом двумя пальцами, не говоря ни слова показал, чтобы тот уходил. Садовник, побелевший от ужаса попятился, сначала в стену, понял что в ловушке, развернулся и убежал прочь. Маленький перерыв позволил моему разуму включится и осознать что я сейчас произошло.
— Цер… — я начала было говорить, но цесаревич приложил мне палец к губам, а после поцеловал очень нежно, но требовательно, возвращая обратно в колдовской мир своего прекрасного змеиного тела. Я заставила его перевернутся и оказалась на нем. Его белые волосы рассыпались словно снег на зеленой траве Стащила нательную рубашку. Цесаревич не сопротивлялся моему произволу. Только тяжело дышал, отвернувшись. Уши его были просто пунцовыми. Я не могла, просто не сумела бы, не любоваться им. Он был весь передо мной, в своей естественной красоте. Гибкое белое тело, очерченные мыщцы, широкие плечи, при этом по змеиному изящен.
Он посмотрел на меня и мягко улыбнулся. Протянул сухую, мускулистую руку и коснулся моей щеки, убирая взъерошенную прядку. Остановился на подбородке, потянул на себя заставляя смотреть ему прямо в глаза. И прошептал.
— Вы победили своего врага, княжна Ариана Левицкая. Я полностью в вашей власти. Казните или помилуете меня? — его голос, и без того низкий и бархатный, совсем охрип, он тяжело дышал.
— Конечно же казню — я нависла над ним, так, что мои черные и его белые волосы переплелись. Я поцеловала его и при этом, потянула за шнурок хлопковых штанов. Последнее, что препятствовало мне теперь. Цесаревич поймал меня за руку, не давая сделать этого. Но я легко сломила его молчаливый протест поцелуем…
Все шло к тому, чтобы я забрала невинность цесаревича еще до брачной ночи, в качестве компенсации за все мои страдания.
К сожалению нас снова прервали. Топот многочисленных ног и вопль «Ваше Величество!», заставил меня отстраниться от цесаревича.
В наш закоулок забежало сразу двое. Разор и уже знакомая мне глава имперской гвардии — командора Александра.
Цесаревич поднял меня на ноги, и накинул мне на плечи мою одежду. Сам оставшись только в нательных хлопковых штанах, а так абсолютно обнаженный. Но встал передо мной, закрывая меня от чужих глаз. Хотя мне то что — должно было быть наоборот. Поэтому я сразу кинула ему одежду и поменялась с ним местами, ожидая когда тот оденется. Сама тоже этим занялась.
Разор смотрел на нас как громом пораженный
— Кхм — кашлянула неловко командора Александра, опуская глаза — Разор, я полностью, на сто процентов уверена, убивают НЕ ТАК! — Гувернер, красный как помидор, развернулся, и за плечо дернул командору, заставив ту тоже отвернутся.
— Отличная фигура, Ваше Величество! — прокомментировала та. Схлопотав за это шлепок по плечу от гувернера и его страшный взгляд.
— Видимо я должен поблагодарить за этот комплимент? — отреагировал раздраженно Цера, одеваясь. Уши его конечно были красными. Но тон невозмутим. Хотя должен был уже сгореть от стыда! Но почему то горела от него именно я. Вместе с шоком от внезапно нагрянувших гостей, пришло понимание чем именно я вот только что занималась с самой подлой на свете гадюкой! Да как ему удается это?!
Каждый раз вскружить мне голову настолько, что я теряю рассудок! Одевшись я попыталась улизнуть, пока Цера остатками кушака пытался перевязать пояс. Но меня тут же поймала его рука. У него что, глаза на затылке?!
— Обьяснитесь — разъяренно рявкнул гувернеру уже более менее одетый цесаревич. И принялся по-хозяйски застегивать мне воротник и поправлять ремень. Я смущалась каждого его касания.
— Садовник сказал, что вы там с княжной и я подумал…
— Что ты подумал? — холодно поинтересовался Цера
— я подумал что она-а в-ас убивает! — от волнения бедняга гувернер начал заикаться.
— А я просто проходила мимо — фыркнула Александра — услышала разговор Разора с садовником и заглянула на огонёк. Смотрю, а вы времени не теряете, Ваше Величество! — в голосе командоры слышала очевидное ехидство. Видимо она очень близкий друг семьи Императрицы раз позволяет себе такой тон в отношении цесаревича. Мне сразу захотелось заступится за юношу, в конце концов это была моя инициатива.
— Я это начала. Он не причём. — строго и холодно произнесла я, не смотря на океан бушующих эмоций внутри — Ваше Величество, гувернер, командора, я откланиваюсь. Принесите цесаревичу другую одежду — и я пошла поскорее на выход, не оглядываясь назад и просто умирая внутренне от того, что сейчас натворила.
Если уж напала душевная тоска, то ей следует отдаваться полностью. Так думала я, второй день не покидая свои покои, после возвращения из дворца.
Цера давал о себе знать уже дважды — сначала прислал командору, справиться о моем здоровье. Потом пришел сам. Очень смелый, даже в какой то мере унизительный поступок для мужчины, учитывая после чего мы расстались.
Я не решилась показаться ему на глаза, и натравила на него отца. Папенька имел изумительную способность быть крайне нудным, когда это требовалось делу. И выживать таким образом нежеланных гостей.
Цесаревич поставил своеобразный рекорд — целый час разговоров ни о чём. Прежде чем ушел. Мне было ужасно стыдно. И перед собой, своими клятвами и принципами. Перед ним тоже. Пусть он и хитроумная змея, но все же юноша. Чувства мужчин уязвимы и пламенны. И мне как девушке следовало их беречь. А не поступать так неразумно. Соблазняя цесаревича которого планировала ненавидеть.
Матушка запретила слугам приносить мне вино. Поэтому я глушила тоску скукой, лежа, глядя в потолок и вздрагивая из за каждого звука шагов в коридоре.
Я бы с радостью развеяла голову, но зная цесаревича уже почти месяц — не сомневалась. Он меня из под земли достанет. В столице не было места, где бы он со своими связями не мог меня поймать.
В дверь постучали. Я вскочила.
— Это я, Ари — князь приоткрыл дверь — там приехала твоя рыжая подруга. Принимать её? А то тебя уже слуги бояться спрашивать о посетителях. Швыряешься в них подушками. Ну что за детство? — он улыбнулся
— Брисса?! — я подскочила. Тоску как огоньком слизнуло
— Конечно, папенька, спасибо вам, что цербером защищали мои покои, я пошла встречать её- проскользнув мимо отца, и приобняв его, я сбежала вниз.
— Ари! — подруга подбежала ко мне — слава богине, ты цела! Пока я ехала, столько сплетен собрала, о том, что Левицких заперли в дворце и собираются казнить!
— Всё в порядке. Я все расскажу. Но сначала ответь — откуда ты взялась так быстро?
— Приехала конечно. Сразу за тобой отправилась. Мне показалось слишком странным, что ты ночью уехала в столицу искать развлечений. А что самое подозрительное — без меня!
— Согласна. Это и впрямь невозможно. Пойдем, я все тебе расскажу. Эса! — камердинес, нацепившая привычную маску равнодушия, подошла и поклонилась, приветствуя нас.
— Накрой стол в зеленой гостиной. — приказала я, и мы пошли туда.
— Слуги сказали мне, что ты страдаешь, заперлась у себя и не желаешь принимать гостей. Если бы не князь, думаю меня бы уже выставили отсюда. С каких пор поместье Левицких стало таким негостеприимным? — удивилась Брисса, когда мы сели в гостиной, и нам принесли чай.
— Это долгая история…сначала я приехала сюда с Це…с Астором.
— И что? — Брисса была слишком нетерпелива, чтобы переносить мои длинные паузы и не перебивать при этом. — Княгиня узнала о тебе и Асторе?
— Даа… — тоскливо протянула я, запивая тревогу липовым чаем.
— Отругала тебя и выгнала его? — Брисса подвинулась ко мне, глядя во все ярко зелёные глаза.
— Не-ет. — я опустила взгляд. Подруга запустила руку в свои рыжие кудри. Как делала всегда, когда сильно нервничала
— Неужели…неужто твоя матушка приказала убить его??
— ах, если бы… — огорчённо вздохнула я — это избавило бы меня от множества проблем…Нет, Брисса. Маменька даже не против чтобы я вышла за него замуж.
— С ума сойти! — Брисса тоже хлебнули чая, запивая новость. Но главное открытие ещё ждало ее впереди.
— Это же очень хорошо, почему ты такая печальная, когда говоришь об этом?
— Дело в том — я неторопливо размешала в чашке медовую соту — Я узнала кто он такой.
Брисса посмотрела не меня с немым вопросом. Я собралась с духом, набрала воздуха в грудь и произнесла обреченно.
— Астор — это цесаревич Гай Цера Аравийский.
Повисла гнетущая тишина. Подруга смотрела на меня так, словно я сейчас высказала несусветную чушь, и ей слишком неловко меня в ней уличить.
Наконец она вымолвила
— Ари, ты наверное устала и перегрелась после долгого пути…
— Эса! — крикнула я и в дверь вошла камердинес.
— скажи, кто такой Астор?
— Это выдуманное имя, которое взял цесаревич, чтобы обмануть вас? — деловито произнесла девушка.
— Откуда знаешь? — устало произнесла я. Брисса в ужасе переводила взгляд с меня на камердинес и обратно.
— Так княгиня и князь уже второй день это обсуждают. Да и вы сами говорили. Конечно я держу это в тайне от других слуг, но неужели вы забыли, кто ваш жених? У вас точно всё в порядке? Вы не заболели?
— Всё, уходи — я махнула рукой и Эсери вышла.
— Я сошла с ума. Абсолютно точно обезумела и слышу странные вещи! — Брисса уронила голову в ладони и горестно ею закачала — в каком смысле цесаревич??!
— Вот — вот. У меня была та же реакция. Смогла справиться только с вином — кивнула я
— Постой — Брисса подняла голову, чтобы снова ее уронить — Я назвала цесаревича миленькой мордашкой…мне же не отрубят теперь голову за это?!
— Я называла его и похуже. Как видишь моя всё ещё на плечах. — вздохнула я, подцепив в чашке не растворившийся кусок воска. — Понимаешь теперь?
— Погоди. Но если за все что ты говорила, тебя не наказали, так в чем проблема?
— Как тебе сказать…
— Говори уж прямо. Я теперь до ужаса боюсь твоих ливандийских пауз! — призналась подруга — мало ли что расскажешь теперь. К примеру что Эса — принцесса Голивии!!! — Я отставила чашку и начала свой рассказ. Вышло это долго, почти на час, но зритель попался благодарный. Брисса только вздыхала, хватаясь за голову на особенно острых моментах. Умолчала только про случай в саду.
— Погоди, так получается ты теперь почти цесаревна? — Брисса развеселилась, поднялась и сделала поклон до пола, махнув размашисто рукой
— Приветствую вас, о венценосная Ариана Левицкая! Цесаревна Лерна и княжна Ливандии!
— Ох, прекращай, итак тошно — я горестно уставилась в пустую чашку.
— Да не опускай ты так нос, подруга! — Брисса села обратно. — просто подумай, ты теперь будешь жить во дворце Императрицы. Твой будущий муж — самый завидный жених империи. Так еще и оказался и не страшным, как мы с тобой раньше думали. Еще ты и любишь его. В чем проблема то?
— Не люблю. Совершенно точно! — я стукнула фарфоровой чашкой по столу. — он интриган, хитрая, изворотливая змея! Я не хочу иметь с ним ничего общего! И ещё — я потупилась и ощутила как к щекам приливает краска — я не все рассказала…
— Ох, дорогая, после такого, меня уже ничем не удивить — усмехнулась Брисса. Нам принесли завтрак, и проголодавшаяся с дороги парнейка набросилась на еду. У меня аппетит пропал, и кусок не лез в горло. Так что я просто смотрела как она доедает всё сама, нахваливая моего повара.
— А теперь под вино можно и обсудить твою последнюю тайну — после ужина, Брисса откинулась на кушетке глядя на меня сонными глазами. — Эса! — крикнула она.
— Можешь не звать, бессмысленно — вздохнула я. — Матушка запретила мне пить.
— Снова? Как жестоко.
— А без вина я не готова говорить об этом.
— Хмм. Если невозможно пронести сюда вино. то нужно за ним съездить!
— Куда? — критично посмотрела на нее я — Цера везде меня достанет. А я не готова пока с ним говорить…
— Ари, ну это же очевидно. Куда, ни при каких обстоятельствах не зайдет любой юноша из приличного общества? И уж тем более цесаревич? — я посмотрела на неё, и озарение коснулось и меня.
— Вы звали? — Эса подошла как раз вовремя.
— Да — кивнула я — скажи подготовить экипаж. Мы едем в бордель! — Эсери закатила глаза.
— Госпожа, это ужасная затея! Вы почти замужем за цесаревичем!
— Почти, не считается. Клянусь, если сейчас я не съезжу туда, то выброшусь из окна!
— Ладно — со скрипом согласилась камердинес
— Князю и княгине ни слова! — предупредила я ее — Эса, я тебя обожаю!
— Вы так говорите, только когда вам от меня что то нужно — с укором взглянула на меня девушка — только не гуляйте всю ночь. Княгиня предупредила, что завтра запланирован небольшой прием в посольстве Амара, посвященный вашему бракосочетанию. Это очень важное событие. Плохо, если станете на нём клевать носом.
— Хорошо! — я послала камердинес воздушный поцелуй и отправилась собираться.
Бордель, который я вознамерилась посетить, был совершенно особенным местом. Моим любимым в столице. И все, из-за одного очень необычного человека.
Собравшись, я обнаружила Бриссу мирно дремлющей на кушетке. Устала, бедная. Наверняка приехала верхом и отбила все что можно. Девушка услышала мои шаги и проснулась
— Я не сплю, точно не сплю. Итак, куда поедем? Снова в «Шалфей»?
— А куда же ещё. — усмехнулась я. Брисса отлично знала все мои привычки. Я помогла девушке подняться, и мы отправились к экипажу. На улице я заметила имперского гвардейца. Похоже за моим домом следили. Но Брисса была права — в Шалфее я в безопасности. Ни один неженатый парень никогда не переступит порог борделя. И уж тем более статуса цесаревича.
На этот раз, в более легком и оттого комфортном экипаже, ехалось гораздо бодрее.
— Интересно, работает ли там ещё тот симпатичный рыженький юноша? — задумался вслух Брисса, клевавшая носом всю дорогу.
— Дворецкий? Не знаю, Лиссан часто меняет парней. Чтобы не засиживались. Ох, как же я по нему соскучилась!
— Даа, славная традиция утешать твое разбитое сердце в его объятиях — хмыкнула рыжая — ты уверена, что у нас не будет проблем?
— Не совсем. Но клянусь, я больше так могу. Если он мне не поможет — никто не сможет справиться с моей бедой.
— В любом случае, если что я скажу — ты меня заставила, угрожая смертью — улыбнулась Брисса
— Люблю тебя — искренне признала я. Никогда подруга мне не отказывала в авантюрах.
Мы подъехали довольно быстро. Шалфей располагался в районе элитных домов. Чуть подальше от них, но вполне себе в шаговой доступности.
Вывеска с веточкой шалфея на сером неприметном задании, встретила меня как старую подругу.
— Подумать только! Я уже и не помню когда была тут в последний раз. — я постучала в дверь кольцом на ручке и сказала кодовое слово.
— Княгиня Левицкая! — дверь распахнулась. На пороге стоял очень хорошо и со вкусом одетый дворецкий. Именно дворецкий, а не дворецкая. Он провел нас внутрь, попутно болтая
— Господин скучал по вам. Вы так давно нас не навещали…да и вы баронесса, совсем забыли про нас — Брисса ласково потрепала красавца за подбородок, тот мило улыбнулся, жмурясь, словно кот на солнышке
— Я тоже по вам соскучилась. Но дела, дела, так всем загружены! Особенно княжна!
— Это точно! Про вашу будущую свадьбу шумит весь город, Ваше Высочество!
— Да уж — мрачно фыркнула я. Мы шли по коридору, из — за многочисленных дверей доносились музыка и смех. — Где Лиссан?
— Наверху. Он ждёт вас, госпожа — мы поднялись по лестнице, и дворецкий с трудом открыл толстую дверь. Подробные ставят обычно в сейфах, в банках. Но в этой комнате хранилось нечто более ценное, чем драгоценности или фамильные бумаги.
Все стены были заставлены полками с шахматными фигурами. Самыми разными. Из кости, камня и дерева. Из драгоценных камней и стекла. А посередине, за шахматной доской сидел он. Лиссан. Когда я впервые увидела его, то не поверила что такая красота в принципе существует. Он был настолько классически прекрасен, что казалось с него лепили все знаменитые мужские статуи. Пепельно-серые волосы убранные за спину, жемчужно серого цвета шелковый халат, наброшенный так небрежно, что сполз, открывая безупречной красоты плечи и ключицы. И серая плотная повязка на глазах.
— Приветствую, княжна — он сидел сложив ноги перед низким столом. Кругом были разбросаны подушки.
— Отлично — Брисса подняла одну из них — подушка у меня есть. Теперь нужна свободная кровать. Найдётся?
— Вы спрашиваете есть ли в борделе кровать? — улыбнулся Лиссан, попутно целуя мне руку. И кивнул в сторону, давая знак слуге.
— Я провожу вас — дворецкий кивнул Бриссе
— Да мне просто подремать, пока Ари тут занята. Не хочу, чтобы ко мне под одеяло кто-то залез.
— Не беспокойтесь баронесса, я всё организую. И буду охранять ваш покой- дворецкий взял за руку Бриссу и повел обратно вниз.
— Итак, ты наконец пришла — Лиссан сдвинул шахмату на доске. Я села напротив и отметила вслух.
— Интересный расклад.
— Самый любопытный из всех, что я когда то либо видел — парень улыбнулся. Я приходила к нему не столько к любовнику, коим он был в далеком прошлом, а больше как к другу.
Ведь этот человек был не только хозяином борделя Шалфей.
Передо мной сидел самый знаменитый в столице торговец информацией. Который к тому же работал на мою семью. Так что я могла ему доверять.
— Лиссан. Моя жизнь кончена… — вздохнула я горестно
— Ох сколько раз я это слышал… — он встал — будешь пить?
— Да! Я затем и пришла!
— Не обманывайте меня, моя леди. — он протянул мне бокал с шампанским — вы пришли изливать мне душу. И учитывая то, о чем гудит весь город, это будет долгая история. — он сел обратно и похлопал по колену, положив рядом с собой подушку. Я тут же приняла приглашение и легла к нему на колено головой.
— Я готов слушать, Ари — он передвинул еще одну шахмату. Каждая фигура в этой комнате обозначала дворянку империи. Политического игрока. Лиссан, с его гениальным умом и невероятной памятью собирал схемы на шахматной доске. Просчитывая варианты. Кто как себя поведет. Как свяжутся события в будущем и как на них повлиять. Он собирал, анализировал и предсказывал. За очень, о-очень большие деньги. А бордель служил удобным прикрытием.
Пять лет назад, я даже была немножко в него влюблена. Но обоюдно мы решили остаться друзьями. Его ум, холодный и лишенный эмоций, страдал бы от привязанности ко мне.
А я не хотела любить человека, что никогда бы не смог разделить мои чувства на полную. Будучи крайне эгоистичной, я не потерпела бы такого.
Что не мешало нам иногда быть вместе. Он помогал мне. Никогда не ревновал и не ждал ничего. Давая взамен покой. И утешая мои печали. Я ему щедро платила за это, и все оставались довольны.
— Да что тут рассказывать? Ты наверняка все знаешь. — я устроилась поудобнее, и он не глядя погладил меня по щеке и волосам.
— Конечно знаю. Твой секретарь оказался цесаревичем. Потрясающе. Я был в восторге когда узнал об этом. — он наклонился чтобы поцеловать меня в щеку, но я не позволила это сделать, поставив ладонь.
— Надо же! Неужели у меня наконец появился достойный конкурент? — изумился Лиссан. Он не умел испытывать эмоции. Но мастерски научился имитировать их.
— Не знаю. Просто…я как будто зачарована им, понимаешь? Стоит ему появится рядом, и я забываю обо всём! И всех… — я вздохнула, приподнимаясь на руках и глядя парню в его слепые глаза, закрытые повязкой.
— Это любовь, моя милая княжна. И наконец вы познали ее — он поднял бокал, чокаясь со мной.
— Пока от нее одни беды — грустно вздохнула я.
— Рассказывай Ари. Что тебя так гнетет? — и я, смущаясь поведала ему про случай в саду.
Лиссан расхохотался
— Теперь, вот это — моя любимая история! И я конечно же никому о ней не расскажу. Вы прекрасны, Ариана. Почти соблазнила цесаревича прямо на территории дворца! При свидетелях!
— Всё, все хватит. Мне итак до ужаса стыдно. Но что мне делать теперь?
— Так. Давай посмотрим. — Лиссан убрал фигуры с доски и расставил по новому.
— Сейчас, благодаря этому браку, мы получим баланс. С одной стороны влияние княгини Левицкой на Императрицу повысится. С другой — это ограничит вашу самостоятельность. Полагаю, княгиня сделает ставку на дочь Императрицы. Попытается продвинуть ее. Потому что поддержав ее сейчас, в будущем, Ливандия сможет получить ещё больше власти. Но цесаревич довольно самостоятелен и амбициозен. Выглядит так, что он ведет свою игру.
— Но зачем? Императрицей все равно станет его старшая сестра! — я слушала очень внимательно.
— Скорее всего. Но есть вероятность, что он попытается использовать вас, как путь к трону
— Так я и знала — мрачно нахмурилась я
— Никогда не стройте поспешных выводов, Ари. Это — самая опасная на свете вещь.
— Я не стану его говорящей марионеткой! — фыркнула я — пусть даже не надеется!
— Тогда, ваш союз может сдержать его изнутри. Асакин наращивает влияние на Юге. Строит флот. Скорее всего война начнется с моря. И первыми пострадают южные области.
Включая Ливандию.
Княгиня понимает это, и ищет сейчас варианты, чтобы обезопасить себя и свою провинцию.
— я вспомнила слова матери про возможный союз с Асакином. Когда она помогла Верге с отводом войск.
— А что делать мне с Церой?
— цесаревич сейчас — темная лошадка. Он джокер, что может в любой момент перевернуть всю игру. Попробуйте узнать чего он добивается и какими методами планирует это сделать. Это даст ответ, как поступить вам, с вашим мужем. И либо поддержать его… либо…уничтожить. Других вариантов нет.
— И как мне быть? Я не уверена что смогу причинить ему вред…
— Мой сияющий ливандийский аметист, послушай. Уничтожить политика — это не значит его убить. Достаточно помешать планам. Вы будущая княгиня Ливандии. И я не сомневаюсь в ваших способностях переиграть этого интригана.
— Ты имеешь в виду, что…
— Либо он сможет сберечь Империю, либо поспособствует ее разрушению. Что для тебя желаннее — решай сама. — внизу послышался шум и крики. Кто-то бежал по лестнице вверх.
— Я занят! — крикнул Лиссан. Но дверь все равно отворилась.
— Господин, там внизу… — дворецкий запыхался от бега по ступеням — люди из личной гвардии Императрицы! Грозятся поджечь наш дом, если княжна не выйдет к ним!
— А вот и ваш жених. Даже не сомневаюсь в том, что это он. — усмехнулся Лиссан — не бойтесь. Пойдем поговорим. Вы не сможете бегать от него вечность.
— Как жаль — вздохнула я и обреченно поплелась за хозяином борделя вниз.
В коридоре были распахнуты все двери, полуодетые женщины и юноши выглядывали в коридор, переглядываясь и перешептываясь.
— Дорогие гости. Все под контролем. Небольшое непонимание — мягко произнес Лиссан — продолжайте отдыхать, и не выходите лишний раз. Если конечно не хотите столкнутся с имперской гвардией. Все двери тут же быстро позакрывались. Лиссан шел вперед, плотнее закрывая халат.
На улице стояла карета без опознавательных знаков и рядом с дверями — моя знакомая. Командора Александра. С зажженым факелом в руках. Другой был у ее подчинённой. Обе смотрели сурово и недружелюбно.
— По какому поводу, столь прекрасные и воинственные дамы зашли ко мне..
— Лиссан поднял взгляд на факел — на огонёк?
— Мы здесь, чтобы забрать княжну Левицкую!
— И по какому интересно, праву? — я вышла вперёд хозяина борделя. Тот поклонился, улыбаясь, и уступая мне место для переговоров.
— Вы оскорбили достоинство цесаревича. Я не могу этого стерпеть! — фыркнула командора — Гац Цера Аравийский воспитанный юноша. И благородный господин. А вы мало того, что не принесли извинений за инцидент в парке. Так еще и пошли в бордель, зная, что уже завтра весь свет будет это обсуждать! Это безнравственно!
— Простите, Ари. — Лиссан вышел вперёд.
— Милые леди. Погасите пожалуйста ваш гнев и факелы. Если ваш хозяин…
— Друг — резко поправила Александра. И я почувствовала укол ревности. Что за отношения их связывают?
— Если ваш друг, так желает ответов, то может ему выйти из кареты и спросить самому? — он кивнул на сдвинутую шторку в окне экипажа. Та мгновенно закрылась.
— Цесаревич никогда не бы не приехал в такое… место — презрительно сплюнула командора.
— Александра, хватит. — я услышала голос Церы и по спине пробежали мурашки. Таким злым этот голос я еще не слышала.
— Ваше Величество! — тихо зашипела командора, — даже не думайте! Я не позволю этой женщине унизить вас ещё больше!
— Мне самому решать. Что меня унижает, а что — нет. — Цесаревич спустился на землю и подошел. Он был одет в черное. Лицо скрывал капюшон.
— княжна. Пойдём поговорим в карете — спокойно произнес он, подавая мне руку. Остаться с ним один на один?! Это было совершенно невозможно!
— Нет. — строго произнесла я. — Вы ведёте себя непристойно, цесаревич. Думая что сможете указывать мне, что делать, а что нет!
— Это он то непристоен?!!! — вспыхнула командора и попыталась пройти ко мне, явно с очень агрессивным намерением, но Цера ее остановил.
— Вы хотите, чтобы я переступил порог борделя, Ариана? — уточнил он. Голосом настолько ледяным, что от него аж становилось жутко.
Но отступить я не могла. Итак, вечно уступала ему. Моя женская гордость попросту не давала этого сделать.
— Вы хотите говорить со мной. Я нахожусь в борделе. Так что — да. — ответила я ему, прожигая взглядом.
— Цесаревич, не делайте этого — взмолилась командора — если кто-то узнает, быть беде! Вы итак немало дров наломали из-за этой глупой и упрямой девчонки!
— Так значит, вот как «друзья» относятся к невесте своего господина?! Я поняла — развернувшись на пятках и отправилась по коридору обратно.
— Можете развлекается со своими ручными гончими, цесаревич. Мне больше нечего вам сказать.
— Прошу прощения. Княжна сказала свое решение. Я могу лишь следовать ему. — поклонился Лиссан. И пошел за мной.
— Ари! — позвал цесаревич и я обернулась. Он сделал шаг, переступив порог. И скинул капюшон. Лицо прямо таки светилось от ярости. Он сделал ещё шаг. Знаком велев гвардейцам остаться снаружи.
Он шел ко мне, с лицом полным злости и брезгливости. Стараясь не касаться стен.
— Как тебе ещё нужно меня унизить, чтобы ты наконец была довольна! — он остановился в шаге от меня, тяжело дыша.
— Прошу за мной. Мои гости не повинны в вашей ссоре. — Лиссан поднялся наверх. Я последовала за ним. И последним, мрачной тенью поднимался Цера.
Как только мы зашли в комнату, Лиссан сел у шахматной доски и объявил
— Итак правила. Шахматы не ломать. Бокалы не бить. Подушки швырять можно. Но не в полки. Теперь можете начинать обмениваться претензиями — он сделал приглашающий жест обеими руками.
— Это я тебя унижаю?!!! — возмутилась я — А ты разве не оскорбил меня? Ты выставляешь меня не женщиной, а глупым мотыльком, который вечно летит на твой свет и постоянно обжигает крылья!
— Недурно сказано — хмыкнул Лиссан, возвращаясь к своей работе. И сопровождая наш скандал бокалом с шампанским
— Это ты-то летишь? Я только и вижу вокруг тебя других мужчин!!! Парень из борделя тебе явно ближе как собственный жених!!
— И не поспоришь — Лиссан пригубил шампанское, переставляя фигуры.
— Он — мой друг! Я знаю его гораздо больше чем тебя. Лиссан ни разу не предавал, не подставлял, и не оскорблял меня! Не пытался манипулировать и вечно перетягивать одеяло! — я тяжело дышала. Цера тоже.
— Не было такого — подтвердил Лиссан
— Значит ты готова на всё ради своего эгоизма?! Я делал всё это не только для себя, но и для Империи! И для тебя в том числе!
— Ах это для меня ты врал и подставлял мою семью, чтобы на блюдечке подарить ее императрице!!! — я схватила подушку
— Знаешь, что я чувствую к тебе? Вот правду?
— Говори! — Цесаревич смотрел на меня, хмуро сведя белые брови и сжимая кулаки
— Я чувствую, что ты подлая, жестокая, хладнокровная змея! — сказала я, сжимая подушку так, что из нее полетели перья
— Именно поэтому ты целовала меня в парке??! Поэтому вечно сначала притягиваешь, потом отталкиваешь меня, как будто я для тебя лишь марионетка?! Или ты могла любить меня только когда я был для тебя никем? Ведь так безопасно и просто одаривать милостью простого бродягу! Не то что цесаревича!
— Какой умненький мальчик — хмыкнул Лиссан, переворачивая страницу. — прям в корень зрит!
— Не лезь! — рявкнули мы с Церой в унисон.
— Молчу покорно, продолжайте. — Лиссан отпил еще.
— Я целовала тебя, потому что ничего не могу поделать со своими чувствами! Умеешь просчитывать ходы противника на сотню вперед и не понимаешь такой простой вещи?! — рявкнула я. Руки Церы расслабились. Он смотрел на меня удивленно
— Значит всё таки…я не безразличен тебе?
— Забираю слова про умного мальчика обратно — прокомментировал Лиссан. Я швырнула в него подушку. Слепец поймал ее и положил рядом. По комнате разлетелись пуховые перья.
— Да! — наконец признала это я, стараясь не смотреть в сторону цесаревича. И без сил опустилась на подушку по левую руку от Лиссана
— Закончили? Теперь садитесь. — Цера сел напротив меня, с раздражением одернув край плаща. — Теперь когда обе стороны высказали всё что они чувствуют, приступим к переговорам. Цесаревич. Я знаю, вы амбициозны. У вас есть план и вы следуете ему. Можете открыть его для нас сейчас?
— Нет — коротко ответил Цера. Я подняла на него гневный взгляд
— Я так и знала что он так скажет! И как мне доверять ему?!
— Тише, княжна. Сейчас мы уже сложили оружие и подписываем мирный договор.
Княжна Левицкая. Готовы ли вы делиться с мужем планами своей семьи?
— Нет конечно! — фыркнула я.
— Вот видите. Ваши чувства друг к другу обоюдны. Как и недоверие. — Лиссан был совершенно невозмутим. Казалось его не способно вывести из равновесия даже упавшее рядом пушечное ядро.
Цера вздохнул.
— Этот человек прав, Ари. Мы сейчас играем на разные стороны. Но наша цель одна — ты хочешь спасти Ливандию. Я хочу — спасти империю. Твоя провинция — такая же часть империи как и все остальные.
— А если встанет вопрос — чем пожертвовать? Ты пожертвуешь Ливандией? Или Империей?
— Ари. Ливандия, одна девятая от Империи. Ты прекрасно знаешь ответ…
— Вот! — я посмотрела на Лиссана — он же напрямую об этом говорит! И как мне верить ему?! Как это вообще возможно?
— Княжна. Но ведь делая тот же выбор, вы не принесете в жертву Ливандию. А предпочтете разрушить империю, лишь бы спасти свою провинцию?
— Да — я опустила взгляд, понимая что имеет в виду хозяин борделя- Значит, мы будем врагами, Цера. Иного не дано. — цесаревич отвел взгляд.
— И это всё, что ты можешь сказать мне Ари? — спросил он холодно.
— Давайте не делать поспешных выводов. — примирительно сказал Лиссан. — вы слишком много думаете о том, что вас разделяет. И совсем не видите того, что делает вас едиными.
— Такого нет — грустно произнесла я.
— Разве? Что то я не заметил войны между Империей и Ливандией. По моему главы ваших кланов активно увлечены подготовкой к свадьбе. И той выгодой, что получат от неё. — мы с цесаревичем посмотрели друг ина друга.
— Ливандия не сможет дать отпор Асакину без Империи. Это факт — он повернулся ко мне. Я знала — он абсолютно слеп. Но хорошо ориентировался в пространстве. — и Империя не сможет победить Асакин, без поддержки Левицких. Верно? — теперь он повернулся к Цере.
Тот помрачнел
— Княжна, откуда этот человек столько знает о внутренней политике страны? — Цера встал. В полутьме блеснула шпага. Он приставил ее к горлу Лиссана.
— Опусти оружие — приказала я. — как мой будущий муж, ты обязан подчинится! — Цера заколебался на мгновение, но клинок опустил.
— Спасибо, Ари. Ты очень мила. — улыбнулся хозяин борделя. — Забыл представится вам, цесаревич. Меня зовут Лиссан. Я родился и вырос в Лерне. И сейчас работаю информатором семьи Левицких. Но можете не беспокоится. Моим условием сотрудничества с ними был полный мой нейтралитет. Я вправе принимать собственные решения. И не уведомлять о них.
— И чего же ты добиваешься сейчас? — Цера смотрел на него с подозрением.
— В данный момент я пытаюсь уберечь мой дом от пожара. И заодно помирить свою бывшую возлюбленную и ее жениха. — Цесаревич тут же прожёг меня взглядом полным ревности и гнева.
— Успокойся — примирительно произнесла я — уже пять лет как бывшую. Мы правда теперь хорошие друзья. Ничего больше. — Лиссан кивнул
— Все так. А ещё я стараюсь предупредить гражданскую войну. Которую вы вот вот развяжете, если будете продолжать так себя вести. Уж поверьте, Асакину это более чем на руку!
— Не знаю кто ты. И что тебе нужно — произнес Цера сухо — но если Ари тебе настолько доверяет… хорошо. Я готов выслушать тебя — он сел обратно.
— Прекрасный выбор — улыбнулся Лиссан
— договаривайтесь. — я посмотрела на него удивленно.
— А по твоему, Ари, это я должен всё за вас решить? Княжна, вы слишком любите готовые решения, и чересчур полагаетесь на других. Скоро вы станете княгиней. Должны уже научиться ответственности.
Как женщине — вам и выносить вердикт этому спору. Вы примите ее выбор, цесаревич? Каким бы он ни был?
— Да. — Цера сказал это сразу и без сомнений. В этот момент я почувствовала, что больше не злюсь на него. — Только если… — вот. Я снова начала злиться. — если она не решит расстаться со мной. Это я смогу принять, только будучи полностью уверен в том, что она равнодушна ко мне.
— Устраивает такое условие? — Лиссан посмотрел на меня. Я процедила.
— Ладно. Но в обмен, ты будешь слушаться меня!
— А ты не будешь унижать меня публично! — сощурился Цера.
— Тогда ты, обязан будешь предупреждать меня, если твои интриги поставят Ливандию под угрозу!
— Хорошо. — с явной неохотой вымолвил цесаревич. — и больше никаких борделей!
— Кроме Шалфея. Я прихожу сюда поговорить с умным человеком, который со мной никогда не спорит! Имею полное право! — цесаревич гневно фыркнул.
— Ваше Величество. Не стремитесь посадить княжну в клетку. Женщины такое не терпят. Уж поверьте моему богатому опыту в этих делах- Лиссан улыбнулся.
— Хорошо. Ходи куда хочешь. Но я не буду делить тебя с другим мужчиной! — зло выпалил Цера.
— Ладно, ладно. — хмыкнула я. — а я тогда не хочу делить тебя с другой женщиной! Ясно? Откручу голову любой, что появится возле тебя! Что за командора Александра, которая имеет дерзость пялится на моего голого жениха, а потом еще и критиковать меня?!
— Ари…ты правда сейчас ревнуешь? — внезапно улыбнулся Цера, встал и подошел ко мне, подавая руку. — Обещаю. Я твой и только твой. И ничей больше. Так было, есть и будет всегда. Я недоверчиво фыркнула, но руку приняла, вставая.
— А теперь, когда вы помирились, давайте посчитаем мои убытки. — Лиссан усмехнулся очень алчно, как торгаш внезапно заключивший выгодную сделку. — итак, потраченное время. — он загнул палец. Я бросила на стол льва, достав монету из кошелька. Слепец прекрасно различал номиналы по звону, и удовлетворённо усмехнулся. — это ещё не всё. Вы напугали моих гостей. — я сощурилась и добавила еще одну монету. — и порвали подушку между прочим. А это очень дорогая и хорошая вещь!
— Не наглей — строго предупредила я.
— Ладно. Только ради вас княжна. Подушку я готов простить. Но вас двое. Так что компенсация должна быть в двойном размере. — Лассин требовательно постучал по столу. — Цера остановил мою руку, и добавил к моим ещё две монеты.
— Прекрасно — довольно промурлыкал хозяин борделя — А теперь прощаюсь с вами, господа. И очень прошу, цесаревич — в следующий раз не нужно пытаться поджечь мой мой дом, можно же просто поговорить.
— Я был не прав, когда не остановил командору. Она бывает очень импульсивна — Цера величественно поклонился. — вы мудрый человек, Лассин. Но если попробуете забрать у меня Ари…
— Женщина не жеребёнок на веревке. Без ее желания никто и никуда ее не заберёт. — усмехнулся слепец. — помните об этом. Просто уважайте свою жену и ее волю. А вы, княжна, не забывайте про чувства и честь своего мужа. Я вздохнула, понимая на что он намекает.
— Цера. Я испугалась тогда. В саду. Очень сильно. Струсила, что наворотила бед. И было стыдно признаться в такой слабости даже себе…не то что тебе.
— А я думал, что из за этого глупого садовника, ты больше не заговоришь со мной. Даже хотел его казнить — я зло посмотрела на него. — но понял что ты меня точно не простишь за такое — цесаревич улыбнулся, подошел ближе и крепко обнял меня — Просто будь со мной. Не исчезай больше так, ладно?
— Все голубки, идите обжиматься в свой экипаж. Мне нужно работать по заказу. А на дворе между прочим глубокая ночь! Завтра важный прием в посольстве Амара. Если я не успею представить аналитику вашей матушке к утру, она меня заживо съест!
— Не ворчи, Лассин. Ты все равно прелесть — улыбнулась я. И поймав недовольный взгляд Церы добавила — а ты прекращай ревновать попусту! Пойдем, расскажешь мне, что это за командора! — и я потянула цесаревича на выход.
Я сидела в карете по левую руку Церы. И всем телом ощущала, как подозрительный взгляд командоры прожигает до самой печенки. Александра сидела напротив.
Цера смотрел на нее пристально и очень сурово
— Я третий раз повторять не стану, командора. Извинись перед моей невестой. Сейчас же.
— А я второй раз повторяю. Не собираюсь приносить извинения, если считаю себя правой!
— Через неделю княжна станет моей женой. — «что? Откуда такой срок?!» — посмотрела я на Церу удивленно. Тот продолжил — И вместе с этим, ее коронуют как цесаревну. Ты прекрасно знаешь, какое наказание следует за оскорбление императорской семьи! Видимо тебе надоели твои шевроны, Александра…а может быть и голова?
— Ваше Величество. Я охраняю вас с ваших пятнадцати лет. Люблю как родного брата. Прошла с вами огонь и воду. Я готова пожертвовать жизнью ради вас, не сомневаясь ни секунды. Но клянусь, эта женщина…
— Княжна Левицкая — подсказала я, глядя на командору тоже без особой приязни во взгляде. Кем она вообще себя возомнила?!
— Эта княжна…она погубит вас! Разве вы не видите?! Вы чуть не погибли из-за Левицких, а теперь хотите жениться на одной из них!
— Слушай, отличный аргумент! — я повернулась к Цере — как ответишь на него? — цесаревич хмуро посмотрел на командору и ледяным тоном произнёс.
— Командора. Я продолжаю этот разговор, только потому что ты неоднократно доказывала мне свою верность. Больше повторятся не стану. Я выбрал княжну Левицкую своей женой. Этого ничего не изменит.
— Но почему?! — взмолилась командора, я присоединилась к ее вопросительному взгляду. Цера вздохнул.
— Александра. С каких это пор ты лезешь в мои планы и личные дела? Кто дал тебе такое разрешение?
— Нет, ну ответь на вопрос сначала! Мне тоже очень интересно! — я положила руку на локоть Церы. Командора, заметив этот жест, демонстративно отвернулась.
— Княжна — цесаревич наклонился к моему уху и очень тихо шепнул — очень скоро наша брачная ночь. Полагаю я смогу ответить на этот вопрос самым лучшим из способов — и он отстранился обратно. Но руку не отнял. Хоть по меркам неженатой пары, это был чересчур откровенный жест. Я почувствовала что краснею. Вот же змея! Как талантливо извернулся! И кто его научил говорить настолько фривольные вещи?! Что даже у меня, знаменитой сердцеедки начали гореть уши!
— Ваше Величество. Вы можете наказать меня. Но все мои слова — лишь следствие заботы о вас. Весь дворец шумит о том, что вы добровольно лезете в змеиное кубло!
— Не беспокойся, Александра. Эта змея — самая ядовитая из всех — я кивнула на Церу.
— Какая дерзость! — возмутилась командора, а цесаревич только придвинулся ко мне, и посмотрел очень пристально, улыбаясь.
— Мне льстит то, как высоко ценит меня будущая жена. — он легко коснулся моей ладони, лежащей у него на локте.
— Но она же… — недоумевала командора переглядываясь с меня на него. — змеей вас называет?! Как так можно! Я вызвала бы на дуэль каждую, что так обозвала бы вас!
— Можно я скажу, командора? — наконец подала голос вторая гвардеец, что слушала весь этот разговор с самого начала. Но ни слова не добавляла.
— Говори Кирина — разрешил Цера в своей величественной манере.
— Я не сомневаюсь в уме и дальновидности нашего господина. — эта женщина тоже была лернийкой. Только волосы светлее, чем у командоры, а глаза наоборот темнее — почти карие. И была она старше, лет сорока на вид. — если их Величество хотел женится на женщине, что осыпала бы его сладкими речами, и преклонялась перед ним, как перед божеством — он выбрал бы такую. Из дворянок таких большинство. Не думаю, что у цесаревича возникли бы с этим проблемы.
— Именно об этом я и веду речь! — выдохнула Александра. Цера устало вздохнул, качая головой
— Но как мы, обычные люди, можем посметь решать что нужно цесаревичу? Их Величество прав, командора. При всём уважении к вам, но вы сильно перешли черту. Наше дело — охранять цесаревича ценой своей жизни. А в будущем и его супругу — она вежливо поклонилась мне. — иное, не нашего ума дело. Если цесаревич выбрал княжну себе в жены — значит она лучше всех других подходит ему.
— Кирина, благодарю за понимание — кивнул Цера — а с тобой командора, я еще поговорю. Только когда вернёмся во дворец. Я не хочу устраивать выговор при княжне.
— Простите, Ваше величество — покаянно склонила голову Александра. — и вы, ваше Высочество — с гораздо меньшей искренностью произнесла это мне.
— Извинения приняты — улыбнулась я благодушно. И заметив, что мы едем по центральной площади крикнула
— Останавливай! Дальше я пройдусь пешком.
— Вы уверены, княжна? — Цера внимательно посмотрел на меня — сейчас очень поздно. Я могу доставить вас прямо до дома.
— Никому не нужно знать, что благовоспитанный цесаревич катается по улицам после захода солнца. — я впервые поймала в глазах Александры намёк на одобрение. Правда вслух она ничего не сказала.
— Спокойно дойду сама. К тому же, мне стоит проветрить голову.
— Мне не нравится эта идея, княжна. — собрался было спорить Цера, но я хмыкнула — помни про наш уговор. Ты меня слушаешься! — Он улыбнулся
— Порой вы совершенно невыносимы!
— Ты всегда можешь выбрать другую невесту — невинно похлопала ресницами я.
— Меня полностью устраивает эта. Тогда идите. Иначе я больше не отпущу вас, и вам придется переехать во дворец прямо сейчас. — угроза возымела действие, и я мигом выбралась из кареты, пока он не надумал чего похуже.
Мне и вправду очень хотелось пройтись. Эти дни были самыми безумными в моей жизни. Я будто попала в шторм и тонула, то выныривая, то уходя в глубину. Конечно, я не простила его. И была уверена — не прощу никогда. Не смотря на наш уговор, я знала — Цера всего лишь послушный инструмент Императрицы. И без сомнений вгонит мне нож в спину, как только я стану ему не нужна.
Вот только…я призналась ему в том, что неравнодушна. Озвучила свою уязвимость перед ним.
В любом случае, я уже не могла ничего поделать с этим. Лиссан прав. Сейчас не стоит раскачивать Империю изнутри. В первую очередь нужно думать о интересах семьи, а не о собственных чувствах.
Волосы трепал ветер. Пахло весной и свежестью. Так поздно ночью, центральная площадь была пустынна. Ходили только редкие фонарщики. Как раз пришла пора гасить фонари. Я шла, любуясь звездным небом, и глядя как гаснут огоньки фонарей. Один за одним. Темная вода реки, что окружала Императорский дворец, тихо плескалась вдалеке. Я прошлась по набережной, и повернула к своему особняку, что массивной громадиной маячил на горизонте, закрывая небо.
И в этот момент я поняла сразу две вещи. Первое — за мной следят. И второе — полностью погрузившись в свои мысли, я заметила это слишком поздно.
Ровно секунда была у меня, до момента когда темная фигура вышла ко мне навстречу. В свете луны блеснуло лезвие ножа.
Если кто-то то ошибочно считает, что драка на ножах, это такое же боевое искусство как остальные — он сильно ошибается. В таком случае решает только удача. И скорость реакции не спасёт, если противнику повезет первому.
Я увернулась от выпада. К счастью я была вооружена, и сейчас моей целью было ранить противника как можно скорей и убежать. А не победить его в честном бою. Самый разумный вариант. Не время играть в благородство. Но пока мне не удавалась это сделать.
Он был невысок, и закутан как юнчжар.
И двигался быстро, словно пантера — стоило мне увернутся в одну сторону, как тут же в меня снова летело жало ножа.
Я оглянулась. Совсем недалеко забор особняка. Можно крикнуть и позвать на помощь. Но тогда я спугну убийцу. И не узнаю кто это такой. Пока, у меня получалось играть с ним, не давая себя ранить. И одновременно пятится к воротам.
Лучше всего конечно выбить нож. Но для этого необходимо было подловить врага на ошибке. И скоро он ее совершил. Оступился. Я воспользовалась секундой и ударила тому по колену, отпуская свой кинжал.
Соблазнительная ловушка — обезоружить меня. И противник купился на это. Подхватил мой кинжал с мостовой. Я воспользовалась этим и ударила его в шею, вложив всю силу в этот удар. Убийца закашлялся, отступая.
Следующий моментом я перехватила его руку, и с силой дернула ткань тюрбана.
Рассыпались по плечам белые волосы. На меня испуганно смотрела девушка. Что вполне могла быть родной сестрой цесаревича — белая кожа, серые глаза. Черты лица тоже были чем-то неуловимо схожи. Значит…что это вообще значит? — я настолько была удивлена увиденным, что упустила момент, когда противница пнула меня в живот. Я непроизвольно согнулась, и девушка столкнула меня на землю. Сжала мое горло, заставляя задыхаться, и занесла надо мной нож
— Привет от Амара для вас, княжна! — произнесла она, и в этот момент раздался выстрел. Громом разорвав ночную тишину. Убийца посмотрела недоуменно на пятно крови расползающееся на груди. Я столкнула ее, откатилась и встала, стараясь отдышаться.
Все громче и громче раздавался звук шагов. Командора Александра бежала в мою сторону, держа еще дымящийся от выстрела мушкет. Она подбежала ко мне, и поддержала за плечо
— Княжна, вы в порядке? — я кивнула, продолжая кашлять. Хватка у этой девицы была просто стальной. Командора подошла к убийце, что качаясь, пыталась встать. Схватила ту за волосы, встряхивая, будто провинившегося щенка за шкирку.
— Кто ты такая?! Кем послана?! Отвечай! — убийца закашлялась кровью. Все еще удерживая кинжал в слабеющей руке. Она замахнулась, но ударила не командору. А себя, прямо в горло. Александра отшвырнула ее а сторону. Та захрипела и обмякла на земле. Вокруг медленно растекалась лужа крови.
Отдышавшись, я подбежала к ним. Командора как раз проверяла у девушки пульс.
— Мертва — заключила она, поднимая взгляд на меня. И усмехнулась — а вы неплохо деретесь, как для такой избалованной барышни.
— Постой. То есть ты выстрелила не сразу, а стояла и смотрела как меня пытаются убить? — я рассердилась. Эта военная вообще берегов не знает! Вся в своего господина!
— Решила дать ей шанс. — Александра перевернула тело. — но в последний момент поняла, что цесаревич не простит меня за вашу смерть. И что жить я хочу больше, чем увидеть как вас зарежет эта девица.
— Мило — хмыкнула я — ну спасибо за честность. И за то что спасла.
— Не стоит благодарности — командора встала и отряхнула руки — их Величество отправил меня проследить за вами. Ваше спасение — его заслуга. А не моя. Идёмте. Я провожу вас до ворот. Вдруг она была не одна.
— Если ты решила быть честной, почему эта убийца так похожа на Церу? — я не собиралась никуда идти, пока не выясню всё до конца.
— Ваше Высочество. Она амарийка. Первый раз видите что ли? Амарийское посольство открылось два года назад. Вы точно там бывали, неужто не поняли сразу?
— Не была — сухо ответила я. После того инцидента на приеме в посольстве Юнчи, матушка запретила мне пить. А еще закрыла дорогу в другие посольства. Сказав, что ее репутация не выдержит ещё один такой дипломатический скандал.
— Ааа, случай в посольстве Юнчи… — догадалась Александра — помню помню, я была там тогда.
— Давай я позволю тебе проводить себя, а ты взамен не станешь это вспоминать? — мрачно произнесла я.
— Как скажете, ваше Высочество — улыбнулась командора, и последовала за мной.
— Всё. Твои обязательства перед цесаревичем выполнены — сказала я, когда мы дошли. — можешь идти.
— Ваше Высочество — она было собралась уходить, но развернулась — прошу прощения за то, что я скажу сейчас. Но я обязана это сделать.
— Говори — вздохнула я. Понимая, что предпочту знать, что на душе у цепной гончей цесаревича.
— Гай Цера Аравийский — великий человек. Его судьба — изменить мир. И если вы ему помешаете… — она гневно сощурилась, положив руку на рукоять шпаги — я лично вас убью. — я хмыкнула, уловив эти полные обожания нотки в ее голосе.
— Да ты влюблена в цесаревича как кошка! — я сложила руки на груди — смешно. Он то знает? — Командора сжала губы и нахмурилась.
— Я бы никогда не посмела оскорбить его даже мыслью о таком! — с яростью в голосе произнесла она.
— Как благородно — ехидно произнесла я. — твоя вера в непорочность цесаревича меня умиляет. Как у малого дитя, думающего что сладости под подушку подсовывает лично богиня, а не родители.
Расскажу небольшой факт — я подошла к ней на расстояние шага
— Цера первым поцеловал меня. — глаза Александры округлились. Она смотрела на меня так, словно я сообщила, будто небо и земля вот-вот поменяются местами.
— Хорошего вечера командора! — и довольная собой я, отправилась домой спать.
Утро началось с суматохи. По лестнице громко бегали слуги. Я перевернулась на другой бок и закрыла ухо подушкой. Ни свет ни заря! Я светская бездельница в конце концов! Привыкла просыпаться к обеду. Что за внезапная суета?!
В дверь постучали.
— Входите — обреченно простонала я. И приподняла край бархатного балдахина, чтобы посмотреть на изверга, нарушившего мой покой.
В комнату вошла Эса. Девушка мялась, заламывала руки и вообще выглядела очень беспокойно.
— Ваше Высочество! — она поклонилась
— Чего тебе? — я задернула край балдахина и потянулась, в сладком зевке.
— Ваш жених, он внизу! Лютует! — моя утренняя нега тут же прекратилась. Я опустила ноги на холодный пол.
— Я же сказала — его не пускать. Пусть оставит карточку. Приму его когда захочу.
— Ваше Высочество. Он пришел с гвардией — Эса опустила голову — после произошедшего мы побоялись его не пустить.
— А где папенька? У него хорошо получается справляться с цесаревичем.
— Князь и княгиня с раннего утра уехали. — «понятное дело, встретится с Лассином перед приемом в посольстве» подумала я. Разумеется не в борделе, а в одном из приличных ресторанов столицы. Как обычно и бывало.
— Ну конечно, подкараулил когда я останусь одна! Хорошо, передай — я приму его. А еще, скажи пусть его гвардия проваливает. Нечего пугать моих слуг!
— Спасибо, Ваше Высочество! — поклонилась Эсери, с явным облегчением. И ушла, оставив меня одну. Я задумчиво посмотрела в окно. Может просто сбежать? Правда цесаревич уже знает, как я умею это делать. И явно не даст повторить.
В дверь постучались снова. Служанка пришла помочь мне принять ванну и одеться.
Я совершенно не торопилась. Терпение — в принципе полезная для мужчины черта.
Приняла ванну с солью, и оделась в фамильные цвета Левицких — фиолетовый с черным. Волосы убрала в высокий хвост. Классическая для Ливандии женская прическа. Так что выглядела традиционнее некуда. Пусть сразу понимает — я с ним не заодно. Не смотря на вчерашнее.
Когда делать уже было решительно нечего, я спустилась таки в гостиную на втором этаже.
На первый взгляд змея выглядела совершенно невинно. Сидел на кушетке и читал книгу. Цера и на этот раз был в черном. Цвет Левицких. Никакого золота и излишеств. Волосы распущены и придавлены тонким серебряным венцом. Истинный цесаревич. Вот только взгляд, которым он меня встретил, был отнюдь не юноши благородных кровей. А скорее ядовитой рептилии, что наконец выследила свою жертву. Он громко захлопнул книгу. Я аж вздорогнула
— Надо же. Вы таки соизволили спустится. А я думал мне придется ехать на прием в посольство одному. — рядом с цесаревичем стоял Разор. Что при виде меня резко отвернулся. Да уж. Репутация моя у слуг цесаревича хромает на все четыре ноги!
— Вот бы и ждали меня там — я окликнула Эсу — подай нам кофе. Со сливками и корицей. А этой змее насыпь в него перца. Он любит поострей — Я мило улыбнулась Цере. Цесаревич продолжил глядеть на меня испытующе.
— Даже не думайте меня отвлечь провокацией — наконец произнес он. — Разор, выйди. Я хочу поговорить с княжной наедине.
— Ни за что! Ваше величество — твердо произнес гувернер. — мало ли что снова придет в голову этой женщине?! Вы забыли, что она сделала с вами в саду?!!
— Ваши слуги совсем не слушают вас, цесаревич. Так почему же должна я? — ехидно спросила я.
— Я не слуга его Величества — гордо произнес гувернер. — Я служу только великой Императрице. И моя задача — оборонять честь цесаревича от лап коварных хищниц, вроде вас!
— Когда мы поженимся, он и в спальне у нас будет стоять? — поинтересовалась я невинно. Ледяная невозмутимость цесаревича дала сбой. Он нахмурился
— Разор, выметайся. У меня нет времени спорить с тобой.
— Ваше величество. После произошедшего, клянусь, я взгляда с вас не спущу! — произнес гувернер строго. По ярости в глазах цесаревича я поняла, что бедный ответственный гувернер как никогда близок к смерти. Пришлось спасать беднягу.
— Думаю, Разор прав. Нам следует вести себя более целомудренно. Что за книгу вы читали? — Цера посмотрел на меня с подозрением.
— Что вы задумали, ваше Высочество? — шепнул он — я тем временем прочитала надпись на обложке.
— А, история королевства Ливандия, книга первая. Увлекательное чтиво. Там на полке у стены есть еще десять томов. Самый интересный — последний, одиннадцатый том. Разор, будьте так любезны, найдите нам его. Хочу обсудить с цесаревичем политику, перед поездкой в посольство. — Разор посмотрел на меня недоверчиво. Но просьба была невинной, так что гувернер кивнул и отправился к книжной полке. Она была от пола и до потолка заставлена книгами в добротных кожаных обложках с золочением и расписными срезами.
Как только гувернер отошел, я подсела ближе, и положила голову на плечо цесаревичу
— Ваше Величество, вы злитесь на меня, потому что я вчера была в опасности, или потому что мне удалось выжить? — тихо мурлыкнула я.
— Что вы делаете? — так же тихо поинтересовался цесаревич, напряжённый как натянутая струна. Даже не шевельнулся. Но и не отстранился — хороший знак.
— Избавляю вас от страданий и беспокойства за меня. Видите же — я в полном порядке.
— Вы меня не послушались и чуть не погибли! Думаете я прощу вас только потому, что вы теперь нежны ко мне?
— Хм. У меня есть и другие способы сделать так, чтобы вы перестали злиться — я поцеловала Церу в щеку.
— Это не сработает. — он отвернулся. Но уши порозовели.
— Тогда мне придется перейти на средства потяжелее. — я коснулась его длинных белых волос, откидывая их в сторону, и поцеловала цесаревича в шею. Он резко обернулся.
— Не провоцируйте меня. Ари!
— А что вы мне сделаете? При вашем то гувернере? — ехидно поинтересовалась я. Кончики его губ дернулись. Он больше не злился. И с трудом сдержал улыбку
— Вы так бесконечно коварны, что у меня порой просто нет слов. — он посмотрел на Разора, что все ещё возился с книгами. И заговорщицким шепотом поинтересовался
— Одиннадцатый том вообще существует?
— Конечно же нет! — улыбнулась я. — так что у нас есть немного времени, пока он этого не понял — я кивнула на гувернера.
— Тогда… — он наклонился ко мне, и притянул к себе за подбородок — Мне придется наказать вас за непослушание! — и он легко поцеловал меня. Так, чтобы не издать ни звука. — я беспокоился за вас. — добавил он серьезно- Еще и Александра сказала мне о всём только рано утром. Рад что вы в порядке. Клянусь, я узнаю кто послал убийцу! И заставлю пожалеть об этом!
— Вы точно уверены, что этот том здесь? — спросил гувернер, все это время перебирающий книги
— Абсолютно — громко ответила я, улыбаясь, глядя в белые глаза Церы напротив.
— Ищи лучше — добавил цесаревич, тоном господина раздраженного медлительностью своего слуги. Я поймала его за подбородок, и толкнула на спинку кушетки.
— Вы играете с огнем, моя княжна — предупредил Цера, и притянул меня к себе за талию
— Ваш коф… — Эсери замолкла на полуслове, поймав нас с поличным. Камердинес смотрела на меня глазами праведного ужаса. Я прижала палец к губам.
— Ставь поднос, Эса — произнесла я невозмутимо, и села обратно на кушетку. — Как вам кофе, цесаревич? — Цера посмотрел на меня, понимающе улыбаясь
— Очень…горяч, ваше Высочество. — камердинес отвела взгляд и смущенно закашлялась, прикрывая рот ладонью.
— Тут нет этого тома. Клянусь, я посмотрел каждую книгу! — Разор обернулся. Мы сидели на приличном расстоянии друг от друга и почти синхронно размешивали кофе.
— Эса, куда делся одиннадцатый том истории Ливандии? — строго поинтересовалась я.
— Но у этого сборника всего десять… — девушка наткнулась на мой взгляд и в ее глазах промелькнуло понимание- Ааа…одиннадцатый том… — Разор смотрел на нас недовольно.
— Он в библиотеке, госпожа.
— Это соседняя комната. Разор, сходи и принеси его- велела я.
— Пусть эта ваша ливандийская служанка принесет — гувернер посмотрел на камердинес с холодным высокомерием.
— Приказано было вам! Не собираюсь ничего делать за невоспитанного лернийца! — фыркнула Эса, складывая руки на груди
— Боюсь мне придется доложить Императрице о твоем поведении, Разор… — задумчиво произнес Цера, отставляя кофейную чашку. — Мужчина вытянулся в струнку
— Я сейчас же принесу эту книгу. Куда идти?
— Прошу — Эсери пропустила его в соседнюю комнату. И как только он зашел, камердинес закрыла его на ключ. И с видом победительницы повесила ключ обратно на пояс — к другим ключам особняка.
— Я делаю это, только ради вас ваше Высочество. И чтобы проучить этого надутого индюка! — торжествующе усмехнулась Эса. Разор сразу понял, как его провели, и принялся кричать и барабанить в дверь, требуя его выпустить.
— До приема в посольстве ещё час. Как желает провести это время, княжна? — поинтересовался у меня Цера. Он наконец попробовал свой кофе. Посмотрел на меня укоризненно, и поменял наши чашки местами. Я ничего не имела против. Всегда любила острое.
— Хочу насладится этими прекрасными звуками — я кивнула на дверь в соседнюю комнату. И мы чокнулись чашками, празднуя победу.
— Так. Простые правила. Ты не будешь пить. Не будешь фривольной с юношами, и не станешь говорить о убийце. Всё ясно? — матушка разделила нас с Церой. Цесаревич поехал в собственной карете. И теперь инструктировала меня перед приемом.
— Цесаревича тоже не трогать при других! — вот Эса, вот предательница! Успела на меня донести!
— Ладно — недовольно произнесла я, сложив руки на груди — я выхожу замуж и при этом лишена права делать всё что хочу, со своим женихом!
— Я закрыла бы на это глаза, будь он обычным юношей — ответила строго княгиня. — но Гай Цера Аравийский — цесаревич. Сейчас его статус выше твоего, и ты должна его уважать.
— Никогда не думала, что мне придется пресмыкаться перед собственным женихом! — я фыркнула — он мужчина. А я женщина. Разве это не ясно?
— Дорогая. Я все понимаю. Но мне напомнить, кто именно согласился на это глупое пари? — княгиня посмотрела на меня очень пристально. Разбив все аргументы в пух и прах одной фразой.
— Да, великая княгиня. Я буду вести себя хорошо. — пришлось признать мне, будучи припертой к стенке фактами.
— Вот и отлично. Что касается покушения..
— мы уже успели обсудить это раньше. Матушка разумеется упрекнула меня в том, что я хожу без сопровождения и серьёзного оружия. Похоже меня отругали за то, что я осталась жива недостаточно для этого постаравшись. Но с моими догадками насчёт убийцы она согласилась.
Папа же был в ужасе от новостей. Спрашивая меня снова и снова, как я это пережила и точно ли цела. Вот и разница между ними.
— я тоже считаю, та амарийка не планировала тебя убить. Раз медлила, пока в мушкете разогревался порох*. Думаю, она хотела только припугнуть тебя. И подставить посольство перед приемом
— Но зачем? — удивилась я.
— Все просто, Ари — Княгиня изящно сложила руки на коленях — сейчас Амар — лакомый кусочек как для Асакина, так и для Империи. От того, чью сторону он наконец примет, зависит — у какой из стран появится буферная зона перед новой войной. Понятно, что Амар не станет воевать ни за одну из сторон. Но какую армию он пустит на свою территорию — имеет решающее значение.
Императрица мечтает сделать Амар провинцией. Но не думаю что это ей по силам. Амарийцы своевольны и себе на уме.
— Прям как цесаревич — усмехнулась я.
— Только молю, не влюбись в него без памяти. Это создаст проблемы — вздохнула княгиня — относись к нему как к неизбежному злу.
— Так и есть — пожала я плечами
— С неизбежным злом не зажимаются на глазах гувернера! — поддела княгиня.
— Он действительно хорош собой. Почему я должна отказывать себе в этом? К тому же, он заподозрит неладное, если я стану вести себя холодно. — ответила я. Княгиня улыбнулась
— А ты умна. В последний месяц ты сильно выросла над собой. Это радует. Учитывая то, что я намереваюсь сделать. — я подняла бровь
— И что это? Пока не скажешь, да?
— Верно. — сказала матушка, и я обиженно надулась.
— Вечно ты мне ничего не рассказываешь!
— Я начну рассказывать когда буду уверена, что ты не растреплешь наши тайны первому встречному. Елена сообщила мне, что ты показывала цесаревичу карточки из инфотеки.
— Везде одни доносчики — вздохнула я — никому нельзя верить!
— Не беспокойся — княгиня ласково потрепала меня по щеке. — Я уверена, с возрастом ты станешь достойна титула великой княгини.
— Это даёт надежду. Что ты не считаешь меня совсем уж пропащей — хмыкнула я.
— Никогда не считала. Хотя ты только то и делаешь — что пытаешься меня переубедить!
— Всё, хватит ссор — подал голос папенька, всё это время молчавший глядя в окно. — мы приехали. Ари, будь осторожна. Не уходи далеко от нас, хорошо? Я боюсь за тебя. И того, что может случиться с тобой.
— Хорошо папа — улыбнулась я любяще.
— Вечно опекаешь ее. И балуешь без меры! — фыркнула княгиня. — Идем, дорогой. — я подождала пока родители спустятся из экипажа, и последовала за ними.
Двери посольства были распахнуты, парк перед зданием украшали кружевные зонтики от солнца. А гости располагались за многочисленными столами прямо на свежем воздухе. Или на белых пледах, расстеленных по траве.
Бегали и смеялись дети. Болтали и флиртовали друг с другом молодые дворяне и дворянки. Расхаживали важные матроны и матриархи семейств, обсуждая дела своих провинций. Даже Императрица была тут. Хотя обычно не покидала дворец.
Не похоже, что на меня вновь планировали покушаться. По крайней мере точно не здесь.
От толпы, что окружила ее императорское Величество, отделился Цера и отправился ко мне на встречу. За ним следовал Разор, которого по приказу великой княгини всё таки выпустили из заточения. Он смотрел на своего господина очень обиженно. А увидев меня, тут же отвернулся. Как будто одним своим существованием я оскорбила его взор.
Помня наставления княгини и с трудом прижав женскую гордость, я начала кланяться цесаревичу, но он жестом меня остановил. И поклонился сам.
— Вы нарушаете этикет, ваше Величество — прошипел Разор.
— Я собираюсь стать мужем своей жене. А не ее господином — он улыбнулся мне. И заработал пару очков, для своей напрочь испорченной репутации в моих глазах.
— Князь, княгиня, рад приветствовать вас — он поклонился им.
— Вы очень умный юноша, цесаревич — усмехнулась княгиня. — демонстрируете нам дружелюбие? Или хотите чтобы так думали окружающие нас дворяне?
— Княгиня, вы скоро отдадите свою дочь в мою семью. Я делаю это из чувства благодарности. Не более. — матушка еле заметно фыркнула, и вместе с отцом пошли приветствовать Императрицу.
— Я был уверен, что вы сбежите. Как всегда делаете, после того как сблизитесь со мной
И снова я не увижу вас несколько дней — Цера смотрел на меня и улыбался
— Не пытайтесь предугадать мои действия, цесаревич. Вам это не удастся — ответила я горделиво.
— С вами это всегда интересно. И я каждый раз ошибаюсь. — Цера подошел ко мне, и остановился в шаге. Сохраняя приличия.
— Вы так довольны тем, что не удается манипулировать мной? — я усмехнулась.
— Да — он наклонил голову набок, глядя на меня своими холодными белыми глазами — это завораживает. — Цера наклонился ко мне, сокращая расстояние.
— Кхм — Разор кашлянул и вклинился между нами.
— Цесаревич, вас ждут послы и Императрица — строго произнес гувернер. Как и княжну Левицкую. — похоже теперь Разор игнорировал мое существование. И говорил обо мне только в третьем лице. Не сказать что это меня задело. Скорее повеселило.
— Значит княжне Левицкой придется идти туда. А вам, цесаревич, ее сопровождать. — сказала я в приказном тоне. Цера улыбнулся и последовал за мной.
— Княжна Ариана! Как я рада видеть здесь сегодня свою будущую невестку! — Императрица прекрасно проводила время с бокалом вина и в окружении беловолосых амарийцев и амариек. Их было пять — три женщины и двое мужчин. И все похожи на Церу, так, словно это они и были его настоящей семьёй. А Императрица и ее дочь, просто проходили мимо.
— Рада вас видеть, княжна Ариана — кивнула мне цесаревна. Хм. Странно. В прошлый раз когда я видела ее, мне казалось что я ей как кость в горле. Сейчас же Ясыть выглядела вполне дружелюбно.
— Я тоже рада встретить вас, цесаревна Ясыть Аравийская — поклонилась я. Люди, они же не так далеко ушли от животных. Я так всегда считала. Их тоже можно воспитать. Так что цесаревна нуждалась в положительном подкреплении хорошего ко мне отношения.
— Можете называть меня Ясой. Раз уж скоро мы станем сёстрами — она улыбнулась и по моей спине пробежал холодок. Все знали, цесаревна рассчетливый и высокомерный человек. Она никогда и ни с кем не сближалась.
С чего такое открытое нарушение традиции ради меня? Это было приемлемо после свадьбы, но до…я поймала в глазах Церы сильное беспокойство, и заметила как сжимается его рука. Лицом он как всегда не выдал эмоций. Я чувствовала их больше, чем замечала. Наша незримая связь никуда не делась. Даже после его предательства.
— Ясыть, надо же, когда ты успела настолько сдружиться с княжной? Не ты ли говорила, что Левицкая худший выбор для твоего брата? — даже Императрица удивилась.
— Я поняла, что была не права. К тому же побеседовала с княгиней — цесаревна улыбнулась моей матери, и та кивнула ей. Как же умна княгиня Левицкая! Успела подстелить для меня соломки и тут — заметив негативное отношение цесаревны ко мне.
— Если ваша дочь, хотя бы вполовину так умна и тактична как вы, мне не о чем беспокоиться — улыбка Ясыти выглядела самой невинной и безоблачной на свете
— Ясыть, я так благодарен твоему внезапному пониманию… Слишком внезапному — произнес настороженно Цера. И ненавязчиво оттеснил меня от сестры, закрывая собой.
— Я должна уважать решение моей матери, великой Императрицы. Только и всего. Не беспокойся, братец. Я так же берегу княжну как и ты — произнесла цесаревна улыбаясь — разве ты не рад этому?
— Моя сестра добра и внимательна ко мне. И я это ценю — поклонился Цера. Они обменивались вроде бы добрыми взглядами, но по ощущениям — воздух между ними кипел, превращаясь в лаву. Интересно. Отчего они так не любят друг друга? Им ведь нечего между собой делить.
Нужно было выведать это у цесаревича. Возможно, я так помогу моей семье справиться с ним.
Цесаревна Ясыть рано или поздно станет Императрицей. Так что ее расположение выгодно мне.
— Я только рада, цесаревна! Как вы верно сказали, скоро мы станем семьёй — Я не зря так долго тренировала улыбку перед зеркалом. Эта прям удалась. — С радостью буду называть вас так! А вы, прошу, нет, настаиваю! Зовите меня просто Ари. — я взяла руку цесаревны и сжала её. Образ восторженной дурочки, не знающей этикета, мне удался хорошо.
Судя по ехидной улыбке цесаревны, недоумению Церы и одобрительному взгляду матушки. Которая сразу просекла, что за игру я веду.
— Как приятно смотреть на дружных и любящих детей — умилилась Императрица. — скоро в моей семье станет на одну цесаревну больше! Всегда хотела себе ещё дочерей, да богиня не дала.
— Кстати насчёт этого — Княгиня переглянулась с отцом, и тот кивнул.
— Я провела совет герцогинь Ливандии и подписала несколько указов. Первый — лишить княгиню Вергу Левицкую и княжну Ирму Левицкую титулов, земель и всех прав. Отныне они не считаются членами нашей семьи.
— Благодарю за внимательность. Я не ожидала, что вы сделаете это настолько быстро — кивнула Императрица — эти люди заслуживают казни. А я бы не хотела лишать жизни кого либо из вашей семьи.
— Вторым указом я присваиваю Серолесье, деревни и имения, права и титул княгини моей дочери. Это мой свадебный подарок для неё. — новость оглушила меня. Я застыла как молнией поражённая. Мысли напрочь вымело из головы. Осталось только воспоминание о словах Лассина «… вы скоро станете княгиней». Уж не он ли посоветовал матери такой неожиданный ход?
Правящая фамилия тоже была впечатлена новостью. Но что Императрица, что ее царственные потомки, все сохраняли совершенно невозмутимый вид. Благо я достаточно потренировалась на Цере и увидела в их глазах тщательно скрываемое изумление.
Матушка тем временем продолжила.
— Пора девочке становится самостоятельной. И привести мужа в свою семью. — на последнем княгиня сделала акцент. — я конечно была в шоке и ужасе от перспективы стать полноценной княгиней с собственным имением и землей. Я наивно полагала, что мне это грозит только после смерти матушки. В чьей живучести и хватке я совершенно не сомневалась.
То есть далекая, затерянная в годах перспектива. А тут — здравствуйте, приехали. Княгиня Ариана Левицкая. Даже думать об этом было странно и страшно.
Первой отошла от оцепенения Императрица
— А не слишком ли это поспешное решение, княгиня? Ариана еще так юна…в Империи нет княгинь младше тридцати пяти. Справиться ли она с грузом такой ответственности? Ей будет очень нелегко. Даже с поддержкой вашего, без сомнения, могущественного клана и мужа — цесаревича.
— Я считаю княжну весьма… — цесаревна явно подбирала наименее оскорбительный эпитет — непосредственной особой. Сможет ли она осилить столь сложный путь? Ведь теперь, любая неудача княжны падет тенью и на наш род. — как красиво Яса описала свое отношение ко мне! Мда. Раньше цесаревна считала меня просто повесой и прожигательницей жизни, как впрочем и весь остальной свет.
Теперь к этому добавился еще и эпитет «круглая дура» изящно упакованный в «непосредственная особа.» Я прям даже не знала — расстроится или обрадоваться, что мне удалось настолько хорошо ее обмануть.
Цера крепко задумался, глядя в сторону, на мост и реку. И его глаза не выдавали ничего. Даже мне. Неужели он тоже считает меня такой? Стало даже больно. И обидно.
— К тому же, княжна слишком импульсивна. Напомню о скандале в посольстве Юнчи — продолжила цесаревна, глядя на княгиню с напором. — тогда роду Левицких с трудом удалось избежать последствий необдуманного поступка княжны. Благодаря тому, что юнчжар, замешанный в этом, не стал обвинять ее. И быть свидетелем в этом деле. Но если подобное повторится, сомневаюсь, что второй раз так же повезет. К тому же подобное поставит под угрозу уже Империю. А не только род Левицких. Императрица, думаю, согласится со мной. — Ясыть посмотрела на мать. Мои щеки пылали огнём. Такой опозоренной я не чувствовала себя ещё никогда! И прежде чем Императрица успела ответить, подал голос Цера.
— В том инциденте не было вины княжны. Юнчжар сам взял ее за руку и увел в комнату слуг. — он лгал. Я прекрасно помнила этот вечер, и как тащила парня за собой. Меня пробрало страхом до костей. Что он делает??? Лжет в глаза Императрице??? Только чтобы спасти меня?!! Какой же ответной услуги он потребует за это?!!
— Откуда ты знаешь? И как можешь доказать? — насмешливо произнесла цесаревна — Я ожидала от тебя всякого, брат, но лгать в глаза нашей царственной матушке…тебе надоело видеть белый свет, и ты хочешь конец жизни провести в застенках? — она сузила глаза, и в этот момент я прямо таки кожей почувствовала ее гнев и лютую ненависть.
— Я могу доказать. — под взгляды всех присутствующих Цера взял меня за руку. Я всё еще не понимала что он делает, и зачем намеренно ухудшает и без того критическое свое положение. — это я был в одежде Юнчи тогда. Свидетелем может быть командора Александра. Из личной гвардии Императрицы — он поклонился матери. Но руку мою не отпустил. И как бы я не пыталась вывернуться — мне это не удавалось.
— Ах, твоя ручная командора… — улыбнулась цесаревна, с плохо скрытой кровожадностью в голосе. — Интересно, выдержит ли она пытки? И подтвердит ли твои слова после них? — Императрица переводила взгляд с дочери на сына. На ее лице не отражалось ни одной эмоции. Княгиня тоже не вмешивалась в разговор. Поэтому и я решила промолчать.
— Не только она может говорить в защиту моих слов. Посланница Юнчи — второй мой свидетель. Она помогла мне в этом маленьком спектакле. Ее вы тоже намерены пытать, сестра? — улыбнулся Цера — или ваши слова о осторожности в отношении послов — пустой звук? — мне хотелось сесть и схватиться руками за голову. Вот только не могла — рука то у цесаревича.
Он затеял очень опасную игру! Еще и вмешал в неё посольство Юнчи! Я смотрела на этого мужчину глазами полными священного ужаса. Аж дух захватывало от его безумной дерзости. Одна мысль немного утешала — если его за такое казнят, или пожизненно посадят в застенки, то и свадьбы не будет.
— Да как ты смеешь!!! — яростно выдохнула цесаревна. Похоже даже у ее железного самообладания наступил предел. И тут вмешалась Императрица. Вовремя. Я уж думала цесаревна растерзает и меня за компанию с Церой.
Их Величество плавно подняла руку, останавливая дочь.
— Цера, ты даешь слово, что говоришь правду? — она внимательно посмотрела на цесаревича. Он был серьёзен и сосредоточен. Выдержал тяжёлый взгляд Императрицы и не шелохнулся.
— Клянусь именем своего отца. — произнес он твёрдо.
— Я верю тебе. — Императрица медленно перевела взгляд на матушку — в таком случае, я приношу извинения за поступок моего сына. Который подвел под удар репутацию Левицких. Такое поведение недопустимо для цесаревича. После того как закончим со свадебной церемонией, я строго накажу его. Не хочу портить всем праздник.
— Впервые в жизни я поймала восхищённый взгляд моей матери. Неужели она думает, что это я научила Церу так говорить? И подставила его, обелив свою репутацию? Похоже на то. Жаль конечно будет ее разочаровывать…
Матушка с очень довольным видом посмотрела на отца. Князь, находившийся все это время в ступоре, после таких то новостей, кашлянул и вышел вперёд.
— Мы с княгиней не посмеем сердится на цесаревича. Да и каждый мужчина делал глупости когда был молод. Даже я не исключение. И в свое время тайно отправил первым письмо своей будущей жене, чтобы она выбрала меня, а не моего старшего брата, как было договорено между нашими семьями — он улыбнулся глядя на мать. Та одобряюще кивнула. Ничего себе! Мой безукоризненный отец, нарушал правила этикета?! Конечно и рядом не стояли с деяниеми цесаревича, но сам факт!
Толпа дворянок и послов, что окружали нас с начала разговора, вежливо рассредоточилась. Но далеко не ушли, чтобы краем уха слышать настолько необычный спор.
— Вы очень добры к цесаревичу. — кивнула Императрица. — но это не поменяет моего решения. Законы империи и дворянского этикета едины для всех. Я не стану делать исключение для своего сына.
— А что если я предложу цесаревичу титул князя Левицкого? — вкрадчиво поинтересовалась матушка. — тогда и наказание для него — выносить мне. И вам не придется переступать через себя, Ваше Величество. — Вот в чем состоял ее коварный план! Не столько сделать меня княгиней, сколько Церу — Левицким. Тогда именно она будет решать его судьбу, как глава клана. Это усилит ее власть и давление на Императорскую семью! Обоюдоострый клинок — так же говорил отец?
Вот как мои хитроумные родители решили разыграть карту брака! На секунду даже стало обидно. Я уже поверила в то, что матушка действительно считает меня достойной высокого титула. Но чего уж таить, разыграно великолепно!
— Это невозможно — отрезала цесаревна. — Императрица, скажите же это!
— Я не могу решать такие вещи за своего сына. — спокойно произнесла их Величество. Она явно понимала к чему клонит княгиня. Но оба матриарха делали вид, что не замечают политического подтекста этого разговора.
— Пусть сам выбирает с какой семьей ему быть. И сам расплачивается за последствия своего выбора.
— Но матушка! — не выдержала цесаревна, панически глядя то на Императрицу, то на мою мать.
— Я всё сказала — строго произнесла Их Величество. И мы все поклонились ей
— Принимаем вашу волю, Императрица — озвучила княгиня за всех.
— Прежде чем решать, я хочу поговорить со своей невестой. Наедине — Цера кивнул на мрачную фигуру Разора в отдалении.
— Иди — согласилась их Величество. Княгиня подошла ко мне, и мимоходом прошептала на ухо.
— Уговори его. Иначе я лишу тебя наследства и прокляну. Милейше улыбаясь, матушка отошла.
Мне пришлось покорится.
Гувернер было последовал за нами, но поймав взгляд Императрицы, остановился. Я спиной чувствовала его полный осуждения взгляд.
Цера тянул меня за собой. Пока мы не отошли к набережной, к которой примыкало посольство. Все гости остались достаточно далеко. Чтобы не слышать о чем мы говорим.
Я снова дернула руку
— Отпусти! Хватит уже держать! Не убегу я от тебя! — он наконец расслабил пальцы, отпуская. Я потерла свою бедную, пострадавшую ладонь.
— Настолько зол на тебя сейчас, что даже не хочу спрашивать! — Холодно произнес Цера, отворачиваясь — но все равно спрошу. Я сильно сжал твою руку? Болит?
— Весь ваш разговор у меня было чувство, словно рука попала в молотилку — фыркнула я, преувеличив для красочности. — цесаревич повернулся ко мне и аккуратно взял за ладонь
— Снова обманываешь меня? Даже не покраснела! — он был мрачен.
— Где это я тебя обманула? — возмутилась я — это ты у нас тут самый прославленный лжец! Никогда не подумала, что ты станешь врать в глаза Императрице! — он подошёл ближе, с явной угрозой в змеиных глазах. Я с трудом удержалась чтобы не отступить. Цера едва коснулся пальцами моей щеки.
— Запомни. Я никогда не лгу только двум людям в этом мире. Тебе — как своей будущей жене. И Императрице. Моей матери. — он вздохнул, опуская ладонь — В тот вечер ты потащила в комнату для слуг меня. Одетого как юнчжар.
— Ну конечно же — фыркнула я. — Спасибо что защитил мою репутацию. Но врать незачем. И уж тем более теперь, передо мной.
— Прекрасно помню тот вечер — он сложил руки на груди и задумчиво посмотрел вдаль — Ты приперла меня к бельевой полке и рассказывала как печальна твоя жизнь. Что матушка не ценит тебя, а юноши вокруг вьются только ради власти и богатства. — Я покраснела. Он скосил на меня взгляд — А потом ты упрашивала меня открыть лицо. Потому что никогда не видела юнчжар и тебе ужасно любопытно как они выглядят. — я отвернулась.
— Как, как тебе удаётся всегда обойти меня?! Так я и знала — ты мое проклятье! Видно в прошлой жизни я ела котят живьём, убивала невинных и пропускала молитвы по четвергам!
— Не думаю, что за такие мелкие прегрешения тебя наказали бы мной — усмехнулся Цера. И снова посерьезнел.
— Даже не думай отвлечь меня! Я ужасно зол на вас, ваше Высочество!
— За что? За то что так и не сорвала тогда твой тюрбан? — фыркнула я
— Вы между прочим были тогда чертовски убедительны в своих аргументах. — он наклонился ко мне и шепнул, опалив ухо горячим касанием губ — я чуть не поддался. Но дал клятву посланнице, что не открою свою личность и не подставлю её. Это было тяжело.
— Какие отношения у тебя с посланницей Юнчи?? — ревниво вопросила я, хватая его за воротник — с чего это она взялась тебе помогать? Что ты наобещал ей за это??? И зачем устроил весь этот фарс?!
— Ваше Высочество. Я всё расскажу. Но сначала, вы поведаете мне — знали о планах своей матери на меня? Или нет? — он грозно надвинулся прямо на меня, и мне пришлось отступить. Правда коварное дерево не дало повернуть этот финт, и я уперлась о него спиной. Цера нависал надо мной, опершись рукой о эту цветущую яблоню. У меня над головой. Не давая и шанса выбраться из ловушки.
— Иначе что? — я смотрела на него с вызовом.
— Иначе…мне придется испортить вам жизнь. А вы знаете — в этом я весьма искусен — вот тут не поспоришь. Я закусила губу.
— Знаешь, я наполовину в ярости, и наполовину восхищен тобой и твоей семьей. Так изящно обыграть Императрицу на ее поле — это надо уметь! — я вздохнула
— В отношении меня твоя похвала не заслужена.
Увы. Это полностью план моей матери. И она не поставила меня в известность. Видимо чтобы я случайно не испортила всё… — я отвела взгляд.
— Княжна — он повернул мою голову к себе за подбородок. — клянусь вам. Вы самый искренний и добрый человек, которого я знаю. Конечно, я бы хотел, чтобы вы стали хитрее, злее и коварнее. Потому что впереди вас ждет множество тяжелых сражений на политическом поле. Но с другой стороны. — он улыбнулся — я ценю вас такой, какая вы есть. — я отвела взгляд и мрачно произнесла.
— Вот даю слово, Цера, день когда я тебя обыграю, будет самым счастливым в моей жизни!
— Я уверен когда нибудь это обязательно произойдет. Но вы должны помнить, Ариана. Я сильный противник.
— Это я уже поняла… — фыркнула я расстроенно.
— В конце концов вы всегда сможете попросить меня поддаться. Я не могу отказать вам. Какой бы ни была просьба.
— Даа? — я заинтересованно посмотрела на него — тогда отмени помолвку!
— Кроме этой — цесаревич зажмурился, как довольный кот — я слишком долго охотился на мою княжну. Чтобы вот так, отказаться от нее в последний момент.
— Значит тогда, на балу в посольстве ты следил за мной?! — возмутилась я.
— Да — совершенно не скрывая своего подлого умысла ответил он — я выбрал тебя пять лет назад. И это правда. В тот момент я устал уже смотреть на тебя издалека. Без возможности даже услышать твой голос. Не понимая, ты тот человек, что я вообразил себе, или нет.
Мне пришлось пойти на шантаж и манипуляции, чтобы вынудить посланницу Юнчи помочь. В конце концов она согласилась. На том балу я следил за тобой издалека. Честно, я и не ожидал, что ты поймаешь меня и потащишь за собой.
— Видимо воображал ты себе нечто иное — фыркнула я — Княжна Левицкая, если ты ещё нее понял, не имеет ничего общего с благородной и нравственной героиней любовного романа.
— Я всегда знал о твоих похождениях…это не было для меня тайной — он нахмурился, и отвернулся. А потом снова не удержался от улыбки, вспоминая- но никогда не думал, что ты отважишься быть настолько…кхм… темпераментной в отношении монаха из Юнчи.
— Тогда, если ты уверяешь, что ещё в те времена хотел жениться на мне…почему не спас меня сразу? А допустил этот скандал?!
— Потому что мою княжну следовало проучить — он снова посмотрел на меня, ехидно улыбаясь — нечего зажимать юнош в темных углах!
— Ах ты ж коварная, мстительная и ревнивая змея-я! — потянула я, зло сощурившись.
— Именно. — он аж светился от самодовольства — И вы выходите за меня замуж. Лучшая награда, за мое терпение, когда я каждый раз мучился и сдерживался чтобы не убить втихую очередного вашего фаворита.
— Клянусь, после свадьбы я заведу целый гарем любовников! — зло пообещала я ему
— И не жаль вам? Всех этих несчастных? — усмехнулся Цера, совсем не впечатленный угрозой — будьте уверены, я найду способ как извести их всех, не оставив улик.
— Придушила бы тебя сейчас! Да свидетелей многовато — с жалостью вздохнула я.
— Потерпите ещё немного. Скоро я окажусь в полной вашей власти, как муж своей жены. И вы сможете проводить со мной наедине столько времени, сколько захотите. И делать все что захотите — он улыбался
— Ну уж нет. С такой змеей как ты — оставаться наедине — всё равно что добровольно сидеть в комнате которая обьята огнём! — у меня чуть глаз не задёргался от такой перспективы
— Да? А в саду мне показалось — вы были не против провести время со мной… — задумчиво произнес Цера. Его голос был полон ядовитым ехидством — Дайте-ка вспомнить, в какой момент мне пришла эта мысль? Когда вы разрезали мне одежду, или когда прижали меня к траве? А может когда… — я закрыла ему рот ладонью, чувствуя как невыносимо горят мои уши
— Всё, хватит! Больше никогда не будем об этом вспоминать! Я уже извинилась, и тысячу раз пожалела об этом! Тебе ясно?! — он кивнул и я убрала ладонь. Как бы мне не хотелось, придется выполнять волю матушки. Я отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза.
— Если ты так хочешь быть моим — так будь им полностью. Любой юноша, что женится, переходит в семью своей жены. И берет ее фамилию. Это правило не работает только на цесаревичей. А я не собираюсь брать твой титул, становится цесаревной, и постоянно быть на расстоянии вытянутой руки от твоей семьи. И под их неусыпным контролем.
— Хорошо — он встал на одно колено и взял меня за запястья, глядя снизу вверх. — княжна. Если вы скажете что это только ваше решение. А не продиктовано волей княгини. Я сразу же соглашусь с ним и стану князем Левицким. Я буду с вашей семьёй. Признаю главенство княгини и стану учитывать её интересы в своей игре. — я посмотрела на него. Звучало слишком просто. В чем подвох? Я заколебалась. Соблазн солгать был слишком велик. Но сказать честно, все мое нутро противилось этой лжи. И я обречённо сказала правду, понимая как снова безнадежно проигрываю ему из за своих дурацких чувств.
— Я действительно не хочу быть на поводке у Императрицы. Но всё это затеяла моя матушка. Она пригрозила что проклянет меня, если я не заставлю тебя согласиться. И это правда так.
— И ты всё равно не стала мне лгать. Хотя легко бы получила желанное, обманув? Я прав? — я хмыкнула и отвела взгляд — не такая уж это беда. Она грозится меня проклясть по паре раз в неделю. Я уже привыкла.
— Знаешь… — он поднялся и посмотрел на меня с такой щемящей нежностью во взгляде, что я аж застыла, не зная как реагировать.
— Если бы ты солгала, я разорвал бы помолвку.
— Черт! — выпалила я, со злостью кусая губы — Откуда же я знала, что свобода была настолько близко?!
— Боюсь, только что вы потеряли последний шанс на нее, княжна. — он приблизился и легко поцеловал меня в макушку. — я больше никогда вас не отпущу. И да… — я подняла голову, глядя на него. Он улыбнулся, коснувшись кончика моего носа
— Теперь я согласен стать полностью твоим. И лишится поддержки дворца. Я приму предложение княгини и титул князя Левицкого. К тому же…это может быть довольно интересно.
— Коварный интриган! Везде ищешь свою выгоду!
— Конечно — он ласково зажмурился — как минимум один из супружеской четы Левицких обязан быть таковым. А то боюсь, нас обоих легко сожрут заживо как союзники так и противники твоего клана.
— И даже твоя семья? — усмехнулась я
— В первую очередь она. — ответил он откровенно.
— Значит ты знаешь все риски…и все равно готов на это пойти? Но почему? — я смотрела на него с подозрением, не понимая что за игру он ведёт.
— Причину я говорил уже много раз, Ари. Но ты каждый раз не слушаешь и мне приходится повторять. Я просто люблю тебя. Вот и всё.
— Я тебе не верю — фыркнула я — наверняка у тебя просто появился новый план.
— Не буду скрывать. У меня есть идеи, как использовать новый титул в свою пользу. Но это не отменяет того, что мои чувства к тебе — настоящие. — я покачала головой, показывая свое недоверие.
— Я буду повторять и повторять это, пока ты наконец не поверишь. Даже если на это уйдет вся жизнь.
— Будешь продолжать врать мне и строить козни за спиной — я подняла руку и постучала пальцем ему по лбу — клянусь, и эта жизнь будет очень короткой!
— Зато какой яркой! — он поймал меня за руку и поцеловал в запястье. Я отобрала свою ладонь и спрятала руки за спиной.
— Прекращайте это, цесаревич. А то сейчас из кустов выпрыгнет ваш гувернер, и начнет снова вопить, что я вас порочу!
— Хм — он наклонился и был так близко ко мне, что наши волосы соприкасались. Черные и белые. — а если я сам хочу быть опороченным вами?
— Как вам не стыдно ваше Величество! — возмутилась я — вы же должны быть воспитанным, благородным и скромным!
— Знаете что я скажу вам, княжна? — он взял меня за подбородок, не давая отстранится — мне абсолютно всё равно. — и поцеловал меня.
В зеленой гостиной всецело царствовала Брисса. Слуги бегали вокруг нее, пытаясь угодить подруге, меняя ей то чай, как недостаточно горячий, то щербет, как слишком холодный.
Я сразу поняла — рыжая злится. Обычно вредной она не была, но если что-то шло не по её, тут же страдали бедные слуги.
Зайдя в гостиную, я махнула рукой, и спасённая от капризов Бриссы прислуга, тут же прямо таки растворилась. Убежали за секунду.
Девушка откинулась в кресле и сложила ноги в блестящих черных сапогах на пуф.
— Знаешь что, Ари? Стоило мне наконец хорошо выспаться после двух дней и ночей в седле, как ты снова исчезла! И твоя камердинес отказалась говорить куда! Сказала что это дела государственные. Где тебя черти носили, Ари?!
— по государственным делам. Сказано же Не смотри на меня так, о яростная тигрица Густа! — я плюхнулась в соседнее кресло и с наслаждением вытянула ноги. У посланницы Амара оказалась прямо нездоровая страсть к живописи. И она таскала меня по всем этажам посольства, хвастаясь картинами, пока я не взмолилась о пощаде.
Всё это время, Императрица и княгиня обсуждали в запертом кабинете наш брак. Церу их Величество отправила домой сразу, как только он сообщил о своем решении стать князем Левицким. С ним поехала и сестра. И мне было жутко любопытно, придушит она его по дороге или нет? Судя по ее взгляду, которым она сопроводила выбор цесаревича — точно да. Я даже начала немного переживать за Церу. Так сааамую малость. Переживать мешала уверенность, что эта змея выкрутится из чего угодно.
Как только я честно оттоптала по длинным коридорам всю коллекцию пейзажей посланницы, меня наконец отпустили домой.
— Рассказывай — первая предложила я — неужто просто подремала в «Шалфее» и ушла?
— Вот ничего от тебя не скроешь! — смешливо потыкала в меня пальцем Брисса — под утро дворецкий пришел составить мне компанию. Так что отдохнула я замечательно — Брисса сладко потянулась — представился Розмарином. Но мне удалось выпытать и настоящее имя — Оллин. Еще и денег не взял. Даже обиделся на мое предложение заплатить.
— А ты и впрямь ему очень понравилась, раз настоящее имя сказал. Лассин запрещает им это делать. — усмехнулась я. — а денег не взял, потому что его хозяин столько с меня содрал, что на четверых таких хватило бы!
— Я смотрю и ты тогда времени не теряла — рассмеялась Брисса — Все, прекращай переводить тему. Где ты была?
— В посольстве Амара — тоскливо протянула я
— Да что ты такое говоришь! — Брисса оперлась о подлокотник кресла, глядя на меня с интересом- всегда мечтала побывать на приеме в посольстве! Это же чужая культура, другие люди! На что похожи амарийцы?
— На Церу — фыркнула я — один в один.
— Так понимаю и цесаревич там был… — вкрадчиво поинтересовалась Брисса
— Угу — я отвела взгляд — у меня начинает складываться ощущение, что я никуда не могу пойти. Чтобы не наткнуться на него. Даже в бордель притащился за мной!
— Да ты шутишь!! — но поверила Брисса
— Но из хороших новостей — благодаря Лассину мы неплохо поговорили.
— Ааа, вот почему он столько денег с тебя взял — догадалась рыжая. Я кивнула.
— Ну и муженёк тебе конечно достался, подруга — вздохнула Брисса сочувственно. И тут же встрепенулась — о! Хочешь я быстренько поженю тебя с Лукой? До его совершеннолетия всего полгода остались. Уверена — он согласится. Да и матушка не будет против. Еще и змея твоя от тебя отстанет. Я — гений! — Брисса отметила свой план куском щербета.
— Да уж, двух зайцев одним выстрелом! — восхитилась я
— Трех! — Брисса смахнула с губ крошку — ты наконец станешь настоящей моей сестрой!
— Увы. Но тут замешана большая политика. Я не могу отказаться от брака с Церой. Иначе пострадает моя семья.
— Тогда я убью его! — сощурилась гневно Брисса — не позволю этому выскочке тебе угрожать!
— Не беспокойся. Угрожает то сама Императрица, а не он — рассмеялась я — боюсь тебе такой орешек не по зубам.
— Что я могу сказать? — пожала плечами подруга — Да будут славны дни Императрицы. А еще ты здорово влипла! Хотя тебя должно утешить — вас будут красивые дети. Интересно какими они получатся? Беленькими, черненькими или что-то посередине? — хохотнула Брисса.
— Да ну тебя! — я швырнула в нее подушкой.
— Ладно, ладно — Брисса поймала подушку и подложила себе под спину. — тогда раз избежать этого не получится, скажи, что тебе так не нравится в твоём женихе? Судя по тому, что я видела тогда в палатке, он вполне тебе симпатичен — подруга подмигнула, а я почувствовала что краснею и отвела взгляд
— Главная проблема в Цере — то что он даже не считает меня достойным противником!
— Это и впрямь перебор — признала Брисса — ни одна нормальная женщина не станет такое терпеть.
— Вот именно!
— Хочешь, снова съездим в «Шалфей»? Или на прием к баронету Саранскому? Или в театр, помню ты крутила роман с тем актером, черноволосым, как же его звали…
— Не важно как его зовут — прекратила я поток перечисления своих былых увлечений — я не хочу быть повинной в их внезапной смерти! Которую без сомнений организует цесаревич. Когда узнает. А он точно узнает.
— Да уж, он и прям оплел тебя, как настоящий змей! — посочувствовала Брисса — неужели ты теперь станешь верной женой, только из опасения перед своим мужем?
— Еще чего! Не дождется!!! Я его не боюсь и буду делать все что пожелаю! — я горестно вздохнула, после такой своей бодрой речи — только вот я не хочу быть больше ни с кем кроме него…даже Лассину я отказала. А ты же знаешь — он всегда умел найти ко мне подход.
— Дела-а — пораженно цокнула Брисса — говоря от сердца, думала что именно я закручу какой нибудь дикий роман, чем доведу свою матушку до горячки. Но ты, такая умная, такая продуманная и холодная к мужчинам, умудрилась попасться в любовные сети гораздо раньше! Даже зависть берет, право слово!
— Было бы чему завидовать — я откинулась назад и закрыла глаза. Пока, моя судьба казалась мне безвыходной. Из коридора донеслись голоса княгини и Эсы.
— Не забудь, все приглашения должны быть разосланы до полудня! У нас очень мало времени на подготовку. — деловитый тон матушки заставил меня вздрогнуть, и сесть ровно. Брисса тоже опустила ноги на пол.
— Да, госпожа — ответила камердинес и открыла дверь перед княгиней Левицкой.
— Надо же, Брисса. Приятный сюрприз — улыбнулась она — Как поживает баронесса? И какими судьбами ты здесь?
— С матушкой всё в порядке. Понемногу она побеждает болезнь — девушка тут же вскочила, и поклонилась. Я осталась сидеть. — приехала проведать Герда. И заодно заглянула к княжне.
— Ах да, твой брат ведь женат на посланнице Парна. Я вспомнила. Отлично. Думаю Ариана будет не против пригласить и его. Эса, принеси конверты для семейства Густов. Сразу передадим их. — камердинес отдала Бриссе большую пачку черных конвертов с белой и золотой лентой на них. Девушка тут же вскрыла один.
— Так скоро?! Но как же?!!!
— Я сама скажу ей — властно произнесла княгиня, и Брисса склонила голову, покорившись.
— До свадьбы осталась неделя. — легко угадала я. Мать посмотрела на меня удивленно. Кроме того что этот срок назвал цесаревич, было итак очевидно.
Меньше недели быть никак не могло. Семь дней молчания — обязательная традиция перед свадьбой. В эти дни жених и невеста не должны видеть друг друга. Не могут есть мясные, сладкие и острые блюда. И выходить из дома лишний раз тоже нежелательно. В такое время современные невесты обычно закатывали вечеринки для своих подруг и всячески предавались излишествам, пытаясь перехватить последние глотки свободы.
Юноше же полагалось думать о высоком, слушать наставления родителей и гувернера. Если речь шла о знатном сословии, конечно. У простого люда правила не были настолько строги.
— Ты всё больше и больше радуешь меня, Ариана. Как ты догадалась? — княгиня подошла ко мне, и я встала ей навстречу.
— Императрица не могла не запросить за княжеский титул Астора услугу взамен. То, что она попросит скорую свадьбу — довольно предсказуемый вариант. — спокойно ответила я.
— Отлично. Теперь я меньше беспокоюсь за тебя. И рада, что ты сегодня справилась с цесаревичем не устраивая глупых сцен. Помни — он всего лишь твой будущий муж. А ты глава семьи и вот-вот станешь княгиней. Я отправила весточки всем герцогиням Ливандии. Они приедут в столицу и я короную тебя по всем традициям нашей страны — оговорилась княгиня и тут же исправилась — в смысле, провинции. — Любопытно. Действительно ли случайно она сказала так?
— Ты станешь княгиней?! — с изумлением спросила Брисса.
— Точно. Совсем забыла об этом упомянуть — покаялась я.
— Действительно, какая мелочь! — надулась Брисса — моя матушка обещала мне титул, только после того как я женю всех своих братьев! Знаешь насколько непосильная это задача?! Инвар никогда не покидает свои книги, Фогель до сих пор страдает по твоей сестре, а Люка…он просто Люка!
— Ах вот почему ты так усиленно нас женила! — я рассмеялась.
— Ну может наполовину так — поддержала меня Брисса хитрой улыбкой. — Хорошо. Тогда я сразу же поеду обратно. Доставлю письма сама, чтобы братья успели приехать на свадьбу. Люка точно меня проклянет, если не увидит тебя в свадебном наряде!
— А как же традиция устраивать предсвадебные гуляния? — я с жалостью проводила подругу взглядом.
— Никаких гуляний! — сурово одернула меня мать — все дни до коронации ты будешь учить наизусть Ливандийский королевский статут!
— Тот что древняя пыльная книжка на триста страниц?! — с ужасом спросила я.
— Конечно. А ты думала быть княгиней просто? — улыбнулась матушка и ласково коснулась моего плеча, подталкивая в сторону библиотеки. — Иди давай. Можешь приступать прямо сегодня. В книжном хранилище как раз есть его неплохая копия.
— Я никогда не хотела быть княгинеей! — безуспешно ныла я, подталкиваемая матушкой в нужном направлении — У меня точно ничего не выйдееет!
— Все у тебя получится. Если ты будешь тратить больше времени на учёбу и политику. А не на цесаревича. Которым твои мысли заняты итак слишком часто!
— И не поспоришь — вздохнула я, обреченно принимая свою судьбу.
С этого момента мои дни окончательно перестали быть прежними. Матушка просто завалила меня зубрежкой. И снова, я чувствовала себя как в кадетском училище перед экзаменом — геральдика, заполнение писем, правила ведения учетных книг, традиции и этикет. Политика, география и тонкости взаимоотношений государств. Все это мне требовалось знать наизусть. Во время коронации, как это принято у нас, каждая из герцогинь Ливандии задаёт вопрос. Это может быть цитата из писания богини, на который нужно ответить, обьяснив её суть. Или любой вопрос по тому что я так усердно учила.
Потом герцогини голосуют за и против. И если не будет большинства — коронация не состоится. И я буду лишена права в будущем претендовать на титул княгини.
Поэтому матушка так усердно пытала меня. Не давая даже головы поднять от пыльных древних фолиантов, современных изданий и даже вырезок из газет.
Под конец недели я уже была в шаге от того, чтобы написать Цере. И сказать о своем желании бросить всё, и стать цесаревной. Потому что той достаточно было подставить голову под венец на церемонии.
Традиции Лерна и Ливандии сильно отличались в этом.
Думаю он примчался бы тут же. Не смотря на неделю молчания. Тем более, что уж тут таить, я соскучилась по нему. И по нашему, наполненному ядом, флирту. Каждый день я втайне надеялась, что он нарушит запрет и придет. Но дни шли своим чередом, и его не было. Приходили мои старинные подруги и бывшие воздыхатели, родственники и послы. Была даже цесаревна — мы сыграли с ней партию в шахматы и пили вино в саду под навесом. Ясыть больше не казалась мне настолько уж высокомерным человеком. Она рассказала забавные случаи из своего детства.
И то какие хитромудрые схемы придумывал Цера, чтобы стащить спрятанное от него печенье. Похоже он был змеей с самого рождения. Только поменялись масштабы афер.
Закончили партию в ничью. Цесаревна была очень сильным противником. Вот только она не учла, что в свое время Лассин хорошо натаскал меня по шахматным схемам. В начале нашего романа, мне очень хотелось впечатлить его своим возросшим умением игры. Но как только удалось выиграть одну партию — сразу потеряла к шахматам интерес.
Возможно это связано с тем, что в тот день мне таки удалось соблазнить Лассина и преодолеть его принцип не заводить романы с клиентками.
В любом случае навык никуда не пропал. Мне удалось впечатлить цесаревну и это, пусть и немного, грело душу. Насколько я знала, у Церы и Ясыти — разные отцы. Но ни одного из своих мужчин их Величество так и не сделала своим Императором.
Матушка рассказала, что вроде бы с отцом цесаревича она таки обручилась официально. Но его никто никогда не видел. По крайней мере на всех раутах и балах тогда ещё королевства Лерн, отец Церы не присутствовал. Публичной свадьбы тоже не было. Титула Императора он так же не получил.
Странно всё это. И очень мутно. В прошлом императорской семьи скрывалось множество секретов. Интересно смогу ли я выведать их у Церы? Он говорил, что всегда отвечает мне честно. Пока на откровенной лжи я ни разу его не ловила. Но его хитроумие и изворотливость не давали мне шанса… Сомневалась я, что удастся выведать у него то, что он сам не захочет рассказать.
Матушку конечно заверила — я справлюсь со змеей в качестве моего супруга и нового князя Левицкого. Но чем ближе свадьба, тем быстрее я теряла уверенность в этом. Обуздать его — моя обязанность. И еще лучше, если я смогу направить силу его ума в пользу своей семьи. Только вот как это сделать? Не смотря на титул, он все равно будет следовать интересам императорской семьи. В этом я даже не сомневалась.
От тяжких дум, меня оторвал стук в дверь. Сердце с радостным предвкушением застучало быстрее, как бывало уже неоднократно.
Но как всегда это всего лишь Эса.
— Заходи — разрешила я, обратно закапываясь в ворох бумаг.
— Ваш заказ из мастерской госпожи Ластарт, прибыл. — Эса принесла на подносе маленьктй черный ларец
— Неси сюда, я посмотрю. — я потянулась, с щелчком расправляя суставы.
— Сама, многоуважаемая ювелир привезла этот заказ! — восхитилась камердинес — хотела лично передать, но я сказала что вы очень заняты.
— Всё правильно сделала. Завтра уже коронация. Мне нужно повторить всё перед церемонией. Нет времени на приемы — камердинес поклонившись, поднесла мне ларчик. Ее глаза, несмотря на внешнюю невозмутимость, просто сияли от восторга.
— Неужели…это свадебная брошь для цесаревича?!
— Да — я открыла ларец и полюбовалась содержимым. — Отличная работа, дай ювелиру половину стоимости поверх, за старание.
— Ваше Высочество! — Эсери прижала поднос к груди, глаза ее горели любопытством — Можно посмотреть?? Ну пожалуйста! Я никому не разболтаю, честно-честно!
— Сначала сдаешь меня княгине а потом такого просишь? — я нахмурила брови грозно
— Простите великодушно, молодая госпожа! — покаялась Эса — но княгиня — глава этого дома, я не могу ей лгать! Вот про запирание гувернера цесаревича, я ничего ей не рассказала! Она сама увидела!
— Потому что ты тоже была причастна! Ладно — примирительно произнесла я. Камердинес никогда не была злой. Просто очень исполнительной — прощу тебя на этот раз. Смотри. — я открыла ларец. Эса не смогла сдержать восхищенный вздох.
На темно- фиолетовом, почти черном бархате лежала изящная брошь в виде змейки. Из платины. Ее тело покрывали бриллианты настолько миниатюрные, что казались естественной текстурой ее тела, живот — из тончайших пластин Ливандийского перламутра, он же обрамлял каждую миниатюрную чешуйку ободком. А в глаза вставлены аметисты. Редчайшего, сливового оттенка. Цвета моих глаз.
Сама змейка изящно переплетала хвост и казалось смотрела хитро и очень живо.
— Невероятная красота! — выдохнула потрясенная камердинес — уверена, цесаревич будет счастлив получить такой подарок! Но почему именно змея? Ваш герб это черная львица, герб Императрицы — золотая гидра…
— Это личное — с улыбкой я захлопнула ларчик и спрятала в карман. — все, иди уже, нечего отвлекать меня!
— Слушаюсь, ваше Высочество! — счастливая Эса собралась было покинуть мой кабинет, но у двери развернулась и поклонилась
— Прошу прощения за дерзость, Ваше Высочество, и за то что снова отвлекаю, но княгиня просила вас выбрать камердинес для поместья в Серолесье.
— потом этим займусь — я махнула рукой, выгоняя Эсу и не отрывая взгляда от страниц. Она вздохнула, решаясь
— Я очень-очень очень прошу вас, Ваше Высочество выбрать меня! — я подняла на нее удивленный взгляд
— Понимаете, все говорят что вы наверняка выберете Елену, или другую уважаемую камердинес почтенных лет. Из-за их опыта. Но это несправедливо! Я одна из всех камердинес рода Левицких не имела чести воспитывать и возится с маленькой княжной!
— Эсери, напоминаю, мне уже двадцать пять — усмехнулась я, понимая к чему клонит камердинес
— Я…я — она запнулась и покраснела — я говорю о вашей будущей дочери, Ваше Высочество! Но не подумайте ничего такого! Я с радостью повожусь и с маленьким княжичем — я вздохнула.
— Хорошо. Я подумаю. А теперь давай, выметайся отсюда.
— и девушка исчезла за дверью.
Мне предстояло много работы.
— Ваше Высочество! Пора вставать! — мне в глаза ударил яркий свет из окна. А в уши — радостный, и невыносимо пронзительный голос Эсери.
Я с недовольным «ммм» завернулась с головой в пуховое одеяло.
— Княжна, ну что же вы так? — Эсери забегала вокруг моей кровати, прям как панически бегающая маленькая собачка, потерявшая хозяйку. Камердинес поняла что ее попытки разбудить меня голосом не работают, и дернула за одеяло.
— Ваше Высочество! Княгиня велела вас немедленно разбудить! Так что простите, и не обижайтесь, но мне придется действовать решительно! — Я плотно завернулась в кокон одеяла и сонно протестовала против произвола камердинес. Девушка попробовала поймать меня за пятку, но я успела спрятать ногу под одеяло.
— Вы ведёте себя как дитя малое! — Эсэри села на краешек кровати и потормошила меня по спине.
— Ну княжна! Давайте вставать, сегодня важный день! Мы всю ночь на ногах, готовим для вас праздник, и подготавливаемся к завтрашней свадьбе! Прислуга особняка не ложилась даже на час! Вы наконец станете княгиней, а потом приедете домой праздновать и есть вкусные яства.
Готовы ливандийский, лернийский и парнейский фуршетные столы!
— Я не могу есть ничего вкусного! У меня пост! И не хочу быть княгинеей — заныла я из глубин одеяла — я не хочу заму-уж! Я хочу быть свободной как ветер княжно-ой!
— Вот ведь беда какая — всплеснула руками Эсери и встала. — княжна, все перемены очень страшная вещь. Я так боялась что меня не повысят до камердинес! Аж поджилки тряслись. И я так же утром не хотела выходить, для разговора с княгиней о своем повышении.
— Да? И как же ты решилась? — заинтересовалась я.
— Задала себе вопрос — Эса встала в вдохновенную позу — Эсери, ты правда хочешь всю жизнь быть старшей служанкой? Или попробуешь прыгнуть до настоящей высоты?
— А если у меня не выйдет, и я всех подведу? — я закуталась в одеяло еще сильнее.
— И что? Лучше прятаться всю жизнь? Так вы никого не подведёте? Кем вы ходите быть, ваше Высочество? Трусливой мышкой, что боится выбраться из своей норы, или смелой львицей из рода Левицких, которая решилась попробовать и стать ещё сильнее? Давайте, вставайте уже! — Эса потянула меня за ногу — Иначе придет княгиня, и вы лучше меня знаете, что тогда будет!
— Эсери, ты слишком умная для этого особняка! — я откинула одеяло. — все, готовься и собирай вещи. Поедешь со мной в Серолесье. И поможешь бороться с моим мужем. — Эса просияла и чуть не запрыгала на месте от радости. Но видно было как она одернула себя. Я села на кровати и сдула со лба всклокоченные пряди.
— Постойте, Ваше Высочество! Бороться с мужем? Он же так влюблен в вас! Даже нарушает этикет ради вас, и ведет себя настолько свободно для юноши его положения…
— Не думаю, что ради меня — фыркнула я с сомнением — Цера это самый хитрый, подлый и коварный человек, что существует в этом мире!
— Тогда зачем вы выходите за него замуж? — удивилась камердинес — Постойте ка, я видела как вы целовали его! И как аж воздух кипит от страсти когда вы рядом. Даже если просто сидите.
— Это… — я смутилась — личное! И вообще, чья ты слуга, моя или его?!
— Конечно же ваша, княжна! Не беспокойтесь, я всегда буду следовать только вашим приказам и никому не позволю задурить мне голову! Даже князю Левицкому, вашему супругу. Пусть хоть чем мне грозит, я не поддамся!
— Вот и умница — похвалила я — Все, пора принимать ванну и одеваться. По звуку колес с улицы слышу, что подьехал мамин экипаж. — Эсери была права, время решаться. Всё равно другого выбора у меня не было.
Я пила чай, пока Эса набирала ванну, а другая служанка расчесывала мне волосы. И заодно читала список тех знаний, что были мне нужны. Заботливо составленный отцом. Он очень сочувствовал мне всё это время. Следил, чтобы я не сидела всю ночь, присылал мне со слугами всякие вкусности к чаю. Прямо как в детстве, когда за плохое поведение, матушка сажала меня под домашний арест. А отец старался меня порадовать и отвлечь от грустных дней в заточении. Если мать я наполовину любила и наполовину боялась, то отца обожала всецело.
Скоро я стану жить отдельно. В своем собственном поместье. И буду сильно скучать по нему. Только он ни за что не покинет княгиню. Даже чтобы меня навестить. А матушка очень занятой человек и вечно в разъездах. Так что видится мы теперь будем редко. Я вздохнула. Вот жеж взрослая жизнь. Сплошные от нее горести.
— Ванна набрана, моя госпожа — поклонилась Эса. И я отправилась за ней, завершать все утренние приготовления. Когда я вернулась, на кровати уже лежало церемониальное одеяние княгини Ливандии. Сшитое специально для меня. Мать часто носила упрощенную его версию в обычной жизни — темно фиолетовый бархат, черная вышивка, длинный шлейф. Только в моем случае набор был полным. И чтобы одеть меня, понадобилось трое служанок, под бдительным присмотром и с командами Эсери.
Сначала, как всегда шло белье. Только не хлопковое, а из тончайшего шелка. Легкого словно паутинка, и прилегающего к коже так плотно, словно я всё ещё была обнажена. Следом — нижняя одежда. Тоже очень мягкая и летящая. С множеством завязок и маленьких золотых пуговок. Следом — черные штаны, с высокой корсетной талией. Поверх короткая белая рубашка с воротником точно по линии ключиц. После — черный камзол с длинными рукавами, и воротником — стойкой. а уже финалом — та самая накидка из темно-фиолетового бархата с черной традиционной вышивкой. И трёхметровым расклешенным подолом.
Эса свернула шлейф в рулон и дала в руки одной из служанок. Тем временем принесли древний сундук, потертый, с трещинами и сколами. С ножками в виде стальных львиных лап.
И в таком, казалось бы, простом хранилище, скрывались сокровища рода Левицких.
Древнейшее церемониальное ожерелье. Годков ему было около пятисот. Может больше. На кожаной подложке, которую регулярно меняли, крепился древний рисунок на фарфоре, он уже почти выцвел, но изначально, как говорилось в наших книгах, там были рыбки и водоросли, нарисованные лавандовой глазурью. Фарфор обрамляла золотая рамка и две подвески в виде львиц. Толстая цепь, которая крепилась к фарфоровому элементу, тоже заканчивалась львиными лапами.
Ожерелье надели первым. Тяжеленное. Но это не всё. Следом на мою спину, при помощи скрытых крючков прикрепили украшение, что напоминало хребет с отдельными позвонками. Это уже новодел — оригинальное украшение в свое время было утеряно.
Вот оно было еще тяжелее. Заставляя идеально держать осанку. Ну и финальным штрихом — фарфоровые накладки, с тем же рисунком что и на ожерелье. Крепились на шевроны с бахромой.
Я не привыкла носить настолько сложное, и тяжеленное одеяние, что тянуло меня вниз и назад. Пришлось пройтись по комнате, чтобы потренировать величественный вид, при этом не качаясь в стороны.
У всех элементов наряда было свое значение. Фарфоровая часть хоть и казалась простенькой — была самой драгоценной. Такие украшения носили в глубокой древности, когда и королевства Ливандия не было еще в помине.
Ожерелье олицетворяло душу моего народа. Такую хрупкую, и при этом великую. Чёрное украшение из стали на спине — ответственность, что несла княгиня перед ним.
На самом деле у каждого узелка и завязочки был свой смысл. Но я честно пропустила это мимо ушей в свое время. Тем более, что герцогини не станут задавать вопросы по моему наряду. Слишком уж мелко.
Княгиня зашла, когда я уже была собрана и готова.
— Ари, я мечтала увидеть тебя в этом наряде, еще с дня, когда ты родилась — матушка подошла, и поправила мне воротник и рукава. — Как вчера помню день, когда меня короновала и выбрала великой княгиней моя мать.
— Думаю тетушка Верга в этот момент вас люто ненавидела — улыбнулась я.
— Оо, она и до сих пор ненавидит за это. Хоть и пытается скрыть. — усмехнулась княгиня — но мы в любом случае поддержим друг друга. Даже лишив ее титула и фамилии, она все равно останется моей сестрой. Навсегда. Ты готова, милая?
— Нет — честно призналась я. Аж колени дрожали от волнения. Я была абсолютно уверена, что все испорчу, провалю, споткнусь и коронация не состоится. Как же мне не хватало сейчас взгляда моего беловолосого бывшего секретаря. Что стоял за моим правым плечом, и рядом с которым я могла преодолеть всё что угодно. Бесстрашно и решительно.
— Пути назад нет — княгиня взяла меня за руку — помни, ты станешь княгиней. Самой молодой в Империи. Неси этот титул гордо. Никому не позволяй усомнится в тебе. Даже себе самой!
— Благодарю, матушка — я поклонилась.
— А теперь идём. Все собрались и ждут только тебя.
Дорога до экипажа далась мне нелегко, но я справилась. Эса заботливо придерживала подол и помогла одолеть непослушные широкие рукава. Я знала — выходя из кареты мне придется это делать самой. Чтобы не упасть в грязь лицом перед герцогинями. В прямом и переносном смыслах.
Экипаж заряженный только черными как уголь, лошадьми, нес нас в сторону от столицы. Нашей целью был новый дворец, полностью законченный только в этом году. Чуть меньше Императорского и в цветах Левицких — в основном черный, и белые колонны с золотыми элементами. А вокруг — бесконечные висячие сады с сиренью и гиацинтами.
Дворец находился в Лерне, но в стороне от основных дорог ведущих в столицу. Тут я ещё не была ни разу. Ведь внутри продолжался ремонт и мелкие работы.
Но характерные черные спицы башен в Ливандийском стиле, я заметила ещё издалека. Волнение снова сковало горло. Руки у меня были просто ледяными. Отец, сидящий напротив поймал мой, полный ужаса взгляд. И улыбнулся мне.
— Помнишь, тебе было десять лет, когда княгине даровали титул великой. Она тоже очень волновалась тогда.
— Не было такого — фыркнула матушка
— Я видел как дрожали твои пальцы, моя великая княгиня — отец посмотрел на матушку очень любяще, и я отвернулась, смущаяясь. Как будто увидела, нечто недозволенное моему взору.
— Даже если это и было так — княгиня посмотрела на мужа с улыбкой — для тебя, моей дочери и моей Ливандии, я не способна на волнения. И совершенно бесстрашна.
— Так и есть — отец кивнул. — не беспокойся, Ариана. Мы с твоей матерью всегда тебя поддержим. И будем любить, даже если ты ошибёшься или не справишься.
— Но это не точно — княгиня пронзительно посмотрела на меня. Князь кашлянул. И матушка вздохнув добавила — князь прав конечно. Но ты обязана всё сделать как надо! — ах вот зачем папенька последнюю неделю постоянно разговаривал с матушкой за закрытыми дверьми — видно уговаривал быть помягче со мной. Не смотря на строгий и волевой характер княгини, отец имел над нею власть, данную лишь мужчине над своей женщиной. Мягкого упорства. Чем он и пользовался. Никогда не покидая тени своей жены, он очень часто добивался того, чего хотел сам. Или что считал правильным для меня. Мудрейший человек. Великий мужчина, истинный дворянин.
Единственное во что он не вмешивался никогда — в политику. В этом и было его главное отличие от Церы. Отец знал грань, у которой стоит остановиться. У цесаревича эта же грань отсутствовала в принципе.
Чем ближе мы были к дворцу, тем больше я волновалась. Аж поджилки тряслись. Мне настолько поплохело, что закружилась голова.
Вот уже показался укрытый фиолетовым ковром сирени холм, на котором располагался дворец. Сирень не росла в Лерне. Всю ее привезли из Ливандии, и засадили немалую такую площадь. Целый лес. Из ароматной, цветущей сирени.
— Прекрасный сезон и пейзаж. Идеальное время стать княгиней — мать залюбовалась видом. Я нервно закашлялась, в горле пересохло. Экипаж сбавил ход. И ворота приближались с неминуемостью ужасной и позорной гибели. Вот сейчас я очень жалела, что не заперлась в своей спальне на ближайшие лет двадцать.
И вот заскрипели рессоры и лошади перешли на шаг. А следом, вовсе остановились. Я выглянула в окошко. О ужас. Двенадцать герцогинь Ливандии караулили меня по дороге ко входу, что вел напрямую в тронный зал. Ух как я терпеть их не могла. Заносчивые старухи, что вечно смотрели на меня, как на глупого ребенка, которого по случайности занесло на собрание серьезных дам.
Именно их мне сегодня придется убеждать в том, что я достойна титула княгини. Невыполнимая задача.
Князь и княгиня вышли. Эсери тоже. Я осталась одна, вцепившись в мягкую обивку сиденья. И тут в дверь экипажа нырнула рыжая голова.
— Брисса! — Узнала я подругу — что ты тут делаешь?
— Пришла поддержать тебя конечно — улыбнулась подруга — считай меня маленьким подарочком твоей матушки на коронацию. — девушка забралась в карету.
— Узнаю этот взгляд! Ари, да ты струсила!
— Есть немного — я до крови закусила губу. Брисса подсела ко мне, немного примяв край подола и шепнула на ухо.
— А что, если я скажу — вот ты не справишься сейчас и Цера не станет князем. Знаешь что это значит? — я смотрела на рыжую с непониманием.
— Это означает, он всю жизнь будет по титулу выше тебя! Если ты конечно не станешь цесаревной, но княгиня этого никогда не позволит. Так что, дашь ему превзойти себя? — осознание того, что я останусь княжной а Цера — цесаревичем, встряхнула меня, словно удар молнии в чистом поле.
Брисса подмигнула мне и выбралась из экипажа.
Я последовала за ней и спустилась на землю уже другим человеком. Остановила Эсу жестом, не давая помочь и сама откинула подол, что раскрылся за моей спиной и лег на землю.
Княгиня благодарно кивнула Бриссе и пошла впереди. За ней князь, после я, и сбоку от меня рыжая подруга. А она подготовилась! Ливандийский национальной костюм, черный с фиолетовым. На поясе- шпага с серебряной рукоятью. Рыжие волосы уложены назад, в высокую гульку, в стиле нашей провинции. Только пара кудрявых прядок высвободились из прически на висках и затылке. Задорно пружиня, когда девушка делала шаг.
Конечно это немного нарушало традицию. Обычно к коронации допускались только ливандийцы. Но мне было приятно, что ради меня матушка сделала исключение. Это тоже придало сил. Впереди, двумя рядами стояли герцогини. У каждой на поясе — церемониальный меч.
Они поклонились матери. Я пошла мимо них, чувствуя на себе их пристальные, неодобрительные взгляды.
Это будет тяжело. Но желание не потерять лицо и женскую гордость перед цесаревичем было сильнее. Я задрала подбородок, и лёгким кивком поздоровалась с каждой. Не дождутся от меня поклонов!
Я вошла в тронный зал, слыша за спиной их одобрительные шепотки. Значит, я поступила правильно. Когда не стала кланятся им. На этот счёт не было четкой традиции. И решалось уже самой кандидаткой в княгини. В конце концов, матушка тоже была младше их всех. А ее герцогини уважали и боялись. Может я ещё и ребенок по их меркам — но при этом дочь своей матери. И должна вести себя соответственно.
Зал встретил меня монументальными размерами. Задрав голову, в свете свечей я не могла увидеть потолок, там сгущалась тьма, настолько высоким он был.
В огромной зале были лишь мы. Никаких лишних свидетелей. Если бы церемония была в Ливандии — весь народ вышел бы приветствовать меня.
Здесь же всё иначе.
Следом зашли герцогини и встали у стен, вынув мечи из ножен. Княгиня прошла к трону. Было это долго, из за размеров тронного зала. Но я подождала пока она сядет. Князь встал ща спинку царственного кресла, с правой стороны. Он тоже мог сесть — в отдалении стоял трон и для него. Но этот маленький жест, ничего не стоящий князю, подчеркнул власть его жены. Мудрый ход. Я понимала, что сейчас родители стремятся дать мне фору — хотя бы парочку дополнительных очков в глазах герцогинь. Пусть репутация у меня легкомысленной повесы, но авторитет моей семьи никто не отменял. Я прошла на середину пути и развернулась к своим экзаменаторам. Настал момент, к которому я так долго готовилась. На темно- фиолетовое полотно расстеленого на всю длину зала, ковра, вышла первая герцогиня, и встала, опираясь о рукоять меча.
Самая молодая из них. Даже волосы поседели не полностью. Не удивительно, что ее выбрали первой.
— Ваше Величество, герцогство Нарн приветствует вас. — я кивнула. Герцогиня посмотрела на меня очень внимательно. И начала говорить.
— В Ливандии много цветов. Есть прекрасные и нежные. Есть ядовитые и опасные. С каким цветком или растением я могу сравнить нашу княжну? — я не ожидала, что вопрос будет настолько необычным. Похоже герцогини решили испытать меня на полную. Ну что ж. Посоревнуемся в красноречии. Я собралась и ответила
— Герцогиня права. В Ливандии много великолепных цветов — я наклонила голову, не отводя взгляда от неё — Но я могу сравнить себя, только с самым неказистым из них — герцогиня Нарна удивленно вскинула брови. Остальные зашептались — с цветом шелковицы. — торжествующе закончила я. В глазах герцогини появилось понимание. Одной из основных статей доходов Ливандии, кроме рыбного промысла, издавна был шелк.
Шелкопряды живут только на соответствующем дереве. К тому же, намекнув на неказистость цветка шелковицы, я подчеркнула то, что герцогини относятся ко мне с незаслуженным предубеждением. Ведь благодаря такому простому дереву, рождается на свет прекрасный шёлк. Кормящий провинцию и этих самых герцогинь.
— Княжна, я восхищена вашим ответом — признала герцогиню и встала передо мной на колени, оставив руки на рукояти меча
— Герцогство Нарн признает Ариану Левицкую княгиней и приносит ей клятву верности. — я с уважением кивнула, принимая ее присягу. Герцогиня встала и отошла в свой ряд.
Я всё еще была дико напряжена. Одна из двенадцати. Это мало. Должно быть большинство. Да и вопрос на самом деле легкий, если так подумать. Матушка махнула рукой, и передо мной встала следующая герцогиня. С хитрым взглядом и вечной улыбкой на устах. Главная подлиза — всегда подмазывается к тому, кто сильней.
— Герцогство Ассалон приветствует приветствует княжну. — она поклонилась, и как первая, тоже поставила меч. Так велела традиция.
— Итак, предположим, что все наши корабли сгорели, а войска на них уничтожены. Кто виноват в этом, княжна? — коварный вопрос, на которого нет простого ответа. Ассалон — главный порт Ливандии. Там же стоит флот, которым и заведует герцогиня. И она хочет узнать, в безопасности ли ее драгоценная шкура. Если начнется война и Ливандия проиграет, станут ли винить её?
— Война — не время искать виноватых в трагедии. Это время сплотиться и дать отпор врагу — герцогиня довольно ухмыльнулась — но я продолжила — а вот после победы следует наказать всех, кто повинен в смерти наших людей. По всей строгости законов Империи — строго добавила я, и улыбку герцогини как смахнуло.
— Желаю вам всего наилучшего, княжна — сухо произнесла она, вернувшись на свое место. Герцогини одобрительно зашептались.
Я поймала обеспокоенный взгляд отца, но чувствовала уверенность в том, что делаю. Для коронации нужно большинство голосов, а не они все. Проявив строгость к герцогине Ассалона, я взамен получу клятвы нескольких других, которые не любят её. Это гораздо выгоднее. Так и получилось. Следующие три клятвы я заработала даже слишком легко. Вопросы задавались без подвоха, по истории, экономике и праву. А вот шестая заставила меня поднапрячься.
Глубокая старуха, она шла еле-еле. И с трудом подняла свой меч.
— Герцогство Сола. Приветствует юную княжну — проскрипела она. — Мой вопрос прост.
У рыбака было две рыбы. Одну он выпустил в море. Вторую — оставил на земле. Одна из них умерла. Какая выжила? — ох какой вопрос. Сначала я даже не поняла что за глупость смолотила выжившая из ума старуха. Ответ же очевиден. Избалованная простотой предыдущих побед, я чуть не совершила критическую ошибку. Но вовремя поймала напряженный взгляд отца. От нервничает. Значит вопрос с подвохом. Возможно на ассоциации. Я крепко задумалась. Герцогиня терпеливо ждала, переминаясь с ноги на ногу.
— Та, что осталась на земле — наконец ответила я.
— Княжна может объяснить свой ответ, чтобы я была уверена в своем решении? — герцогиня смотрела на меня внимательно. И ее лиловые глаза светились отнюдь не старческим умом.
— Конечно — спокойно произнесла я. — Герцогство Сола до последнего не хотело поддержать вхождение Ливандии в состав Лернийской Империи. Настолько, что в финальной битве с Ааскином, тогдашняя герцогиня предала Ливандию, и приказала увести свое войско с поля боя. Но ее главная командора отказалась подчинится, и своей рукой казнила ее за предательство. А после взяла на себя управление войсками. Выиграв то сражение.
Этой командорой были вы — я поклонилась с уважением — после победы, великая княгиня не только не наказала вас, но и передала вам герцогский титул. А притча про рыбок — иносказание. Герцогиня встала на сторону Асакина, с их культом чистой воды. Как рыбка отпущенная в море. От этого умерла. А вы, остались крепко стоять на земле, и не предали Ливандию. Поэтому и выжили.
— Браво — герцогиня похлопала в сухие ладони — Герцогство Сола признает Ариану Левицкую княгиней и приносит ей клятву верности. — она попыталась встать на колено, но я остановила ее.
— Не нужно. — и старуха благодарно поклонилась — удачи, дитя — тихо сказала она, так чтобы услышала только я, и вернулась в ряд к остальным. Пять голосов из шести. Я даже не ожидала такого результата. Пока всё шло прям очень хорошо. Но теперь мне предстояло встретиться с самыми родовитыми, богатыми и крайне капризными герцогинями. Это будет нелегко. Как я и думала — следующие две просто пожелали мне всех благ, и даже не стали задавать вопрос. Это было не запрещено. Хоть и оскорбляло меня, как претендентку. Я их хорошо запомнила. Осталось четыре. Пока мой счет был пять за и три против. Еще два голоса и корона моя. Нужно было сосредоточится и ничего не упустить.
Следующая герцогиня была одета чересчур богато, с лернийской несдержанностью. Она держала меч так, как его держит человек ни разу его не использовавший в бою.
— Герцогство Варна — произнесла она, глядя на меня с откровенным презрением. — приветствует княжну. Я задаю вопрос только ради вашей матери, княжна. Скажу честно — ваше поведение не соответствует титулу на который вы претендуете.
— Вы имеете право на свое мнение — спокойно ответила я. — Моего это не изменит. — и тут эта женщина преклонила колено. Я удивилась. Она посмотрела на меня хитро.
— Это и был мой вопрос, княжна. Я хотела убедиться, что мнение только одной герцогини не повлияет на вас.
— Более того, мнение всех герцогинь не способно изменить то, как я себя вижу и чувствую. — ответила я честно
— Вы будете очень непокорной княгиней — произнесла она, улыбаясь и вставая- раз так я не принесу вам клятвы, потому что мне это не выгодно. Но не сомневаюсь в том, что вы получите корону даже без моего голоса. Надеюсь на долгое сотрудничество с вами, княжна Ариана. — она встала и отошла. Я улыбнулась. Не смотря на отказ, ее слова понравились мне. Люблю честных людей. Понятно, всегда будут недовольные мной. Это неизбежно. Но если пытаться угодить всем герцогиням — в Ливандии начнётся хаос. Тем более она оказалась права — следующие два голоса ушли мне практически даром.
Осталась последняя. Самая уважаемая. Герцогиня столицы Ливандии.
— Герцогство Белса приветствует вас — она почтительно поклонилась.
— Мой вопрос уже не имеет значения. Могу только поздравить вас с титулом, Ваше Высочество — она с досадой усмехнулась, опираясь на меч как на трость. — и всё же я хочу задать вопрос, волнующий нас всех.
— Я слушаю — ответила я невозмутимо. Стараясь не выдать в себе прыгающую от радости до потолка, маленькую девчонку. Которой удалось сделать то, на что она даже не надеялась.
— Вы берете в мужья цесаревича из правящей семьи. Значит ли это, что вы решитесь претендовать на трон Империи? — никто, абсолютно никто не смел задать этот вопрос вслух. Конечно, дворянки Ливандии очень хотели бы видеть свою княгиню на троне. А не какую-то лернийку и ее род. Все взгляды герцогинь тут же были обращены ко мне. Спину обдало ледяным холодом. Если я так открыто скажу — да, меня казнят за мятеж. Готова поспорить — герцогиня Ассалона первая побежит доносить Императрице.
Даже великая княгиня не сможет меня защитить. Если же я скажу нет — то это уронит мой, только только проклюнувшийся авторитет среди давших клятву герцогинь. И я снова буду считаться ими глупой легкомысленной девчонкой без амбиций. Как же поступить? — я панически пыталась собрать разбегающиеся мысли. Ни одна формулировка не подходила.
— Я жду, княжна — поторопила меня герцогиня. Суровым и очень настойчивым тоном. Ну что ж
Если не можешь принять решение, придётся нести за это ответственность. Я постаралась изобразить во взгляде всё княжеское высокомерие, которое только смогла в себе наскрести
— Мой ответ на этот вопрос… — я потянула время, следя за реакцией всех герцогинь, и пытаясь угадать по их лицам, кто за, а кто против. Но не смогла. Слишком уж хорошо они себя контролировали — я предпочту не давать никакого ответа. Иногда стоит промолчать. Чтобы не навлечь на Ливандию беду — и я улыбнулась совершенно очаровательно.
— Вы хитры и осторожны. Хорошие качества для княгини — герцогиня смотрела на меня с интересом. — я придержу свой голос. И если увижу, что вы оправдаете мои ожидания — лично принесу вам клятву верности. Примите ли вы такое решение? Ведь оно не соответствует традиции.
— Я принимаю ваш выбор — кивнула я. Аж камень с души упал, удалось выкрутиться. Хотя на секунду мне показалось что все пропало.
— Герцогини приветствуют вас, княгиня Ариана Левицкая! — торжественно произнесли женщины хором, и по одной поклонились мне. По телу разлилось тепло, и я наконец расслабилась. Семь против четырех и одна воздержалась. Хороший результат. Конечно самый лучший был у моей матери — одиннадцать за, и одна против. И то, эта самая последняя герцогиня через пару лет отказалась от титула. Так что я думаю — матушка использовала все возможные способы давления и запугивания на герцогинь ради такого итога. И настолько эффективно, что они страшились ее до сих пор. Я же предпочла играть честно.
— Прошу — самая старая герцогиня сопроводила меня к трону. Великая княгиня встала и Эса поднесла ей корону. Ту самую, которой раньше короновали принцесс Ливандии. Черную, с аметистами и острыми зубцами. Мне не верилось что прямо сейчас, в узком кругу самых доверенных людей, эта корона станет моей. Казалось, она растворится как мираж, стоит ей только коснуться моих волос.
Но тяжелый холодный металл обозначил мой переход от легкомысленной княжны в настоящую княгиню. Я встала на колено, принимая эту честь. И произнесла клятву, приложив руку к сердцу.
Честно — я не знала чем всё это кончится. Но в этот самый момент поняла одну очень важную вещь.
Я действительно, искренне и от всего сердца хочу попробовать стать настоящей княгиней Левицкой.
В особняке царила неестественная тишина. Всего девять вечера, а так тихо — словно давно за полночь. Я шла по темным коридорам, подсвечивая себе путь свечами в канделябре.
К счастью дело было не в очередном аресте. А в том, что княгиня отправила всех слуг сегодня отдыхать пораньше. Весь день они обслуживали в дворце титанических размеров фуршет. На котором присутствовали герцогини, их семьи, все наши дальние родственники и Брисса — единственное рыжее пятно среди ливандийских черноволосых макушек. Соблюдать пост при таком количестве вкусных блюд было сложно. И грустно.
Через четыре часа болтовни о политике и о том, кто и насколько успешно женил своих сыновей, мне стало ужасно скучно. Корона и парадное одеяние прямо таки прибивали меня к земле. И я предпочла бы их поскорее снять. Удалось сбежать, только когда вынесли десерт, и одной из герцогинь внезапно стало плохо с сердцем. Под шумок и суету нам с Бриссой удалось улизнуть с праздника. Праздничный костюм я оставила в замке. И конец дня мы просидели в Шалфее. Конечно нарушение недели молчания, но в конце концов сама главная священница дала разрешение на это. Ради дня моей коронации. И я не собиралась тратить последний глоток свободы на пустой треп герцогинь.
Праздновать коронацию в борделе оказалось гораздо веселее чем во дворце. Новое увлечение Бриссы — дворецкий Оллин с азартом рассказывал скабрезные байки про дворянок, посещавших бордель. Мы с рыжей валились от хохота. Лассин ворчал и гнал меня домой, пока я не залила ему за шиворот шампанского. Пришлось удирать от его справедливой мести. А потом еще и получать неминуемое возмездие — не смотря на слепоту, Лассин передвигался по своему дому ловко, словно кот в темноте. И изловил меня в два счета. Закинул на плечо, велел юношам из борделя наполнить шампанским ванную, и сбросил меня туда прямо в одежде.
Так я и вернулась домой. Мокрая как мышь, зато веселая и счастливая.
К счастью княгиня и князь отдыхали после тяжелого дня, слуги спали. Меня встретила зевающая Эсери, помогла снять одежду и залезть в ванную. Вот только сама уснула, держа мочалку и опершись о бортик ванной. Я растормошила ее и приказала немедленно идти спать.
Домывшись своими силами, я поменяла одежду, выбрав самый не замороченный ее вариант — домашний халат на завязках. Который могла надеть сама. В лернийском стиле, но сотканный из знаменитого ливандийского шелка. Чёрный, с высоким воротником на золотых пуговицах. По подолу — рисунок из журавлей и цветов сирени. Рукава до самого пола.
Самостоятельно отмыть волосы мне не удалось. Пахли они хорошо, но все ещё алкоголем. Шампанское было дорогим, изысканным. И очень вьедливым. Разумеется Лассин содрал с меня деньги за все использованные им же бутылки. Вот хитрец! Никогда своей выгоды не упустит!
Спать не хотелось совершенно. Я столько пережила за сегодняшний день! Даже не верилось что у меня действительно получилось забрать свой титул. Если бы это было разрешено — клянусь, носила бы свою корону с утра до ночи и спала бы в ней! Но теперь она красовалась под стеклом на стенде в моем кабинете. Что тоже неплохо, ведь я могла любоваться ей когда захочу.
Не избежав искушения, я решила снова ее примерить. Тем более все спят, никто и не застанет меня за таким откровенно детским поступком!
Поэтому, освещая себе путь, я направилась именно туда.
Мой кабинет в особняке был меньше чем в поместье. Но скоро, моим станет величественный дом Верги в Серолесье. Там кабинетов штук десять. Смогу выбрать любой на свой вкус. И переоборудовать как захочу. Всё таки приятно быть княгиней. Понятно, что это пока лишь титул, я ничего не значу для герцогинь и Ливандии. Но в моих силах это изменить. Я должна попробовать.
Моя прелесть и сокровище была там же, где я её оставила. На большой золотой стойке размещался прикрытый стеклянным куполом стенд. И там она сияла в свете моей свечи. Аметистовые сполохи, искорки черных бриллиантов по краям острых наверший. Конечно это была не самая богатая корона Ливандии. Королевский венец принадлежал моей матери, как Великой княгине. И был в разы роскошнее. Этим же, до присоединения к Империи, короновали принцесс. По сути титул принцессы теперь переродился в княгиню. А королевы — в великую княгиню. Остальные титулы остались теми же. Герцогини и баронессы. Как и в Парне. Да и много где еще.
Так что двадцать лет назад, меня бы называли принцессой Арианой Левицкой. А моего мужа — соответственно принцем. Конечно в те годы мне было всего пять лет, но сам факт забавлял. Интересная заковырка титулов — Императрица стоит выше великой княгини. И цесаревич соответственно титул выше моего даже сейчас. Но став моим мужем и князем, его титул будет уступать моему. Таким образом я обрету на него влияние и власть. Пусть даже только в глазах общества. А ещё он не сможет открыто выступать против меня и моей семьи. Моя матушка очень мудра, она не зря придумала всё это.
Очень грамотно расставленный капкан для цесаревича. Удивляло лишь то, как легко он согласился. По сути добровольно ступил в ловушку, прекрасно осознавая все это. Я не сомневалась — все его россказни о любви не соответствуют его истинной ядовитой натуре.
Разве может любить настолько хитроумный человек? Что строил планы на меня целые пять лет! Следил за мной, наблюдал, а под конец, даже будучи похищенным так виртуозно разыграл свои самые плохие карты! Значит за свое решение он потребует с меня расплаты. Интересно чего он захочет от меня взамен? И смогу ли я дать это, не повредив семье и Ливандии?
Я сняла крышку и взяла корону в руки, думая об этом.
В дверь постучали. Кто бы это мог быть? Я тут же вернула корону обратно.
Неужели это отец снова послал мне перед сном кусок несладкого сливового пирога? Я очень любила сливовый вкус. Единственное что позволяло мне хоть как то выжить в этот пост.
— Заходи — ответила я. И не услышала шагов. Только движение воздуха и звон ложечки в чашке. Это либо очередной убийца, либо…я резко развернулась, и приставила нож к горлу того, кто был за моей спиной. Пристально вгляделась а его глаза и усмехнулась.
— А я всё ждала, когда же ты придешь.
— Так привык, что ты каждый день грозишь меня убить, что без этого теряю сон и аппетит — Цера улыбнулся в ответ. Как всегда бессовестно красив и самоуверен. Он оделся в свой старый костюм секретаря. Даже про белые перчатки не забыл. И жемчужную брошку. — Я тоже скучал по тебе, княжна. Хотя нет же! Прошу простить за мою неучтивость — он отставил поднос и низко поклонился — Ваше Высочество княгиня Ариана Левицкая. Мои поздравления. Вы несомненно достойны этого титула.
— Вот наглец! — я отвернулась чтобы скрыть от него, насколько счастлива тем, что он таки нарушил традицию и пришел поздравить меня в день коронации. Мне это было важно. — с чего ты взял что я скучала по тебе, хитрая змея?
— Вы сами сказали — его голос был полон самодовольства — что ждали, когда я приду
— Я сказала это, потому что ты просто обожаешь нарушать правила и законы! А тут такой прекрасный повод. Как же ты мог устоять?
— Хмм — цесаревич подошел ближе, почти касаясь моей спины. Сердце забилось быстрее. — Значит моя госпожа считает меня склонным к нарушению правил?
— Конечно! — я развернулась к нему и оказалась почти вплотную — это и есть твоя натура. Преступная, холодная и коварная!
— В таком случае, я поступлю как человек, которого вы только что описали — он наклонился ко мне — и в одиночку съем сам сладости и мясо, которые взял из блюд нашего завтрашнего свадебного банкета — он взял шоколадную конфету из вазочки, что стояла на подносе и демонстративно закинул ее в рот.
— Ты даже богиню не уважаешь!.- возмутилась я таким беспределом.
— Уважаю — он посмотрел на меня этими своими белыми глазами равнодушной рептилии. — Только она не возражает. Смотри — он поднял взгляд вверх — если милостивая богиня не хочет, чтобы я ел этот прекрасный острый шоколад, пусть тут же убьет меня молнией! — он подождал пару минут и снова посмотрел на меня. — видишь, она не против. Я всё уладил. Так что, будешь? — он смотрел на меня глазами демона-искусителя. И я прям ощущала как трещит мое желание соблюдать традиции.
— Шоколад острый? — я обожала шоколадные конфеты с перцем. Все это знали, и приготовили мою любимую вкусность на завтра.
— С трудом ем — признался Цера, наклоняясь ко мне — я не люблю острое, ты прекрасно это знаешь. Но готов страдать, лишь бы тебе не досталось.
— Вот же змея, а ну отдай! — он поднял вазочку над моей головой, пользуясь разницей в росте — да что я тебе сделала?!
— Сказали, что не скучали по мне. Это больно ранило мне сердце. — он ехидно сощурился, маня вазочкой
— Как можно ранить то чего нет! Тогда…тогда я… — он приложил палец к моим губам.
— Даже не думайте на этот раз пинать меня в колено или грозить убийством. Я попросту рассыплю конфеты и они не достанутся никому. К тому же такое поведение с будущим мужем не к лицу княгине. — я гневно фыркнула, со всех сторон зажатая его аргументами.
— Хорошо. Чего ты хочешь?
— Ну — он опустил взгляд, улыбаясь — я между прочим очень старался, прокравшись мимо охраны тем путем, что вы пытались сбежать из особняка. Взломал кухню, принес вкусности для моей уставшей за день невесты. А взамен получил только кинжал и упрёки!
— Не прибедяйся! Еще и вор! Чему тебя вообще учил твой гувернер?!
— Такому — не учил. Это всё природный талант и годы самообразования. Тем более как я могу быть вором если забрал предназначеное мне?
— У тебя вообще совесть отсутствует, да? — уточнила я. Он спокойно кивнул.
— Ладно — я горестно вздохнула — чего ты добиваешься?
— Я хочу, чтобы моя невеста призналась, что соскучилась по мне. — он взял конфету и подал мне ее — только и всего.
— Ах значит во-от чего ты желаешь… — я коварно улыбнулась, и начала медленно и верно на него наступать
— Достаточно слов, Ваше Высочество! — он сделал шаг назад, отступая.
— Ну уж нет, моя дорогая змея. Слова могут лгать, я предпочитаю действия! — я подошла к двери и заперла ее на ключ. И демонстративно положила его во внутренний карман. Цера занервничал. Его взгляд остановился на окне.
— Внизу под окном ужас какие колючие розы — промурлыкала я плотоядно. — расцарапаешь и руки и лицо. Как это будет на свадьбе выглядеть?
— Кхм — он упёрся в стол, пытаясь удрать от моего гнева — значит убивать вы меня не собираетесь. Это уже утешает
— Ну что вы, Ваше Величество, как я посмею — я подошла к нему и ткнула пальцем в его грудь. — раз ты решил взять угощение с завтрашнего банкета, я тоже хочу взять кое-что с завтра! — он смутился и отвел взгляд
— Ваше Высочество, может просто помиримся? И обсудим это после свадьбы? Вот ваш шоколад- он примирительно протянул мне вазочку.
— То-то же! И не зли меня… — я закинула в рот конфету. Божественно вкусный сливочный шоколад с острой начинкой. — Ладно, я действительно соскучилась. Ты прав. — я встала рядом с ним у стола и запрыгнула на столешницу.
— Так почему скрываете это? — он положил голову мне на плечо, протягивая еще одну конфету. Я взяла ее с его пальцев. И стащила с него перчатку.
— Потому что ты итак наглый без меры. И будешь пользоваться моей привязанностью для своей выгоды. — я коснулась его волос, и потянула к себе за подбородок — Почему ты оделся как секретарь? Вся прислуга знает как ты выглядишь и узнает тебя в любом костюме. Так себе маскировка.
— Хотел напомнить вам о времени когда вы были ко мне полностью искренни. — он тепло улыбнулся — Не боялись выражать чувства. Не беспокоились о мнении других. О своей семье. Сейчас, когда всё настолько официально и по регламенту, каждое слово имеет вес. Меня это печалит.
— Надо же. Значит ты знаешь о давлении на меня? — он кивнул
— И при этом всё равно решил на мне жениться и так подставить! Вот уж нашла возлюбленного на свою голову!
— Не беспокойтесь об этом. Я помогу вам справиться со всеми последствиями нашего брака. — он взял меня за руку и поцеловал пальцы. — а еще благодарен, что в этот раз назвали меня возлюбленным, а не демоном ниспосланным за ваши грехи.
— Ты и есть демон! — нахмурилась я — Разумеется я понимаю — ты планируешь плести интриги за моей спиной — я посмотрела на него с подозрением
— Я был бы счастлив открыть тебе мои планы — вздохнул он — но я уверен — как только услышишь о них — запрешь меня в поместье Левицких. Навечно.
— Как прямолинейно — восхитилась я — и что же мешает мне сделать это прямо сейчас? — я перехватила его за запястье
— Вы еще не моя жена, Ариана. И не имеете надо мной такой власти. — он аккуратно вызволил свое запястье из моего захвата
— Да-а? Ну твоими трудами, завтра это исправится!
— К тому же, если вы запрете меня, то никогда не узнаете что именно я задумал. И даже не попытаетесь сопротивлятся мне По сути это будет признанием вашего бессилия перед собственным мужем… — невинно добавил он. Я злобно заскрипела зубами. Он видел меня насквозь! И прекрасно знал все мои слабости!
— Ах так? Тогда я думаю мне есть что тебе сказать. Только не здесь. Идем за мной.
— Я пожалуй тут останусь. Окно открыто. Да и розы если что, я переживу — мило улыбнулся он.
— Пойдем. Спальня княгини над этим кабинетом. Ты же не хочешь разбудить ее нашими ночными разговорами?
— Перед свадьбой угрожать гневом тещи. Как это мелко! — горестно вздохнул Цера и встал с края стола, следуя за мной.
— Поднос тоже бери с собой. — приказала я, открывая дверь кабинета. Я повела его по темным коридорам вниз.
— Ведете в подвал? Хмм, я бывал уже в подвале поместья Левицких в Серолесье.
Интересно, поддерживается ли тут тот же стиль интерьера? Я несколько дней был привязан и смотрел в сторону одних и тех же кандалов. Было скучно. Пытки конечно вносили разнообразие, но мне не понравились. Не хотел бы их повторить. — он храбрился, но я чувствовала в его голосе недоверие и опасения за себя.
— Ты считаешь меня коварной Левицкой. Которая может пытать людей. И боишься мою семью — я повернулась к нему
— Разумно остерегаюсь — поправил цесаревич.
— Но при этом хочешь женится на мне, и согласен стать князем Левицким?
— Лучший способ спрятаться от глаз льва — забраться ему прямо в пасть — он усмехнулся — Я считаю тебя очень опасной. Это факт. Ты тот огонь, который может уничтожить меня — он улыбнулся и коснулся моих волос. В свете свечи он казался даже более таинственным чем обычно. — но огонь может стать оружием в правильных руках.
— Значит я твой карающий огнем меч? Забавно.
— Моя госпожа умна. И верно уловила общую концепцию. — он довольно зажмурился — что ещё раз подтверждает правильность моего выбора.
— Твоя госпожа сейчас узнает всё что ей нужно. И ты не извернешься, подлое чешуйчатое! — я открыла дверь и толкнула его вперёд. Сразу закрыла дверь изнутри на ключ и начала зажигать свечи в канделябрах.
— Эта комната в самом низу. Остальные жилые помещения далеко. Никто не услышит твоих призывов о помощи. А ещё ты не сможешь удрать через окно — тут его нет. — Цера оценил интерьер, развернулся, посмотрел на меня и миролюбиво поинтересовался
— Может сразу в пыточную? К чему все эти полумеры?
Мы были в комнате, которая есть у любой уважающей себя светской гуляки.
Которая приходит под самое утро, и очень боится навлечь на себя матушкин гнев. Подальше от комнат родителей, с отдельным входом со двора. Небольшая, без изысков и золота, спальня. Есть камин, печь, ванная, зеркало, стол и накрытая мягкими шкурами и одеялами кровать без балдахина. Прекрасно подходит, чтобы упасть в нее лицом и уснуть не раздеваясь.
Цера с интересом осмотрелся. Погладил лисью шкуру на кровати, рассмотрел корешки книг.
— Значит вот куда моя княгиня водит обычно мужчин? — он гневно посмотрел на меня- решили предупредить перед свадьбой, в какую комнату мне не стоит совать нос?
— Не воображай, Цера — фыркнула я — у меня нет привычки водить свои увлечения домой. Ты первый мужчина, что побывал тут.
— Хмм. Тогда зачем ты меня сюда привела? Учтите, моя прекрасная госпожа — он подошел и улыбнулся нависая надо мной — я твердо намерен ждать завтрашнего дня. И вам не изменить моё решение. Как бы убедительны вы ни были на этот раз.
— Ты слишком много о себе мнишь — надменно хмыкнула я — Помоешь мне волосы и мы в расчете за твое незаконное проникновение в мой дом. К тому же отсюда ты легко уйдешь, и никто не узнает о нарушении недели молчания — я взяла с подноса несколько кусочков тонко нарезанной буженины и чай.
— Помыть вам волосы? — он явно был сбит с толку.
— Да. Я отпустила всех служанок отдыхать. Помочь мне некому. А ты вон как раз в одежде прислуги. Самое то. — он отвернулся, смущенно глядя в стену
— Я не уверен, что воды тут хватит набрать ванну…
— Справимся без этого. Ванну я уже принимала — перекусив я почувствовала что настроение резко взлетело. Я даже готова была простить Церу на этот раз.
— Вы явно что-то задумали…и я не могу понять что — он пошел набирать воду из бочки в металлические кувшины и ставить их на печь.
— Я не ты, чтобы строить далеко идущие коварные планы — соврала я невинно, строя в голове коварный, далеко идущий план. Он хмыкнул.
— Каждый раз когда вы что-то придумываете на мой счёт, я это затылком чувствую. Будто по шее сзади ходит коготками кошка — он принес еще кувшин из ванной — и сейчас — именно это чувство.-
Ничего себе.
Похоже интуитивная связь между нами работала в обе стороны. А я то считала ее своим личным преимуществом!
— Можешь просто отыгрывать роль моего секретаря. Ты с ней неплохо справлялся — хмыкнула я и села на низкий табурет в ванной комнате. Как раз для таких водных процедур.
— Спасибо за комплимент. Но все же я остерегаюсь вас. В парке вы были такой… целеустремленной — Цера буравил меня полным подозрения взглядом.
— Тогда я подловила тебя эффектом неожиданности — успокоила его я — а сейчас ты настороже. Что может случиться? — он кашлянул — если госпожа решила заставить меня понервничать — должен признать у нее отлично получается. — он начал поливать мои волосы тёплой водой, стоя надо мной. — к тому же- добавила я мечтательно — ты в полной моей власти. Если я не захочу, то не выпущу тебя. — кувшин в его руках дрогнул и вода плеснула мне на лоб. Цера аккуратно вытер капли полотенцем. Он сощурил свои и без того узкие глаза.
— Значит вот как вы решили поймать меня в ловушку? Если что, мне хватит силы выбить дверь.
— Конечно — сладко проворковала я — только это разбудит все поместье. Будет огромный скандал. И на этот раз виновный очевиден — вы сами приехали первым. А не я пришла к вам. Может даже свадьбу придется перенести…а то и отменить…
— Ах вот оно что — его руки перебирающие мои пряди, остановились. Он приблизился и заговорил разочарованно и сердито — вот в чем ваш план! Сорвать свадьбу? Когда я уже достаточно подставился перед своей семьей. Хитро. Коварно. Жестоко. По Левицки!
— Благодарю, я тоже считаю что хороша — улыбнулась я — не только ты умеешь ловить людей на их глупых поступках. Но я не собираюсь портить твои планы на этот раз.
Если будешь послушным — я тебя отпущу. И свадьбе быть — я счастливо зажмурилась. Когда еще мне удастся провернуть подобное?
Он продолжил аккуратно мыть мои волосы. Но явно злился.
— Я думал, вы лучше чем ваша семья. Но вы — такая же как они.
— А я думала, что ты просто секретарь. Неприятно чувствовать себя обманутым, да? — он промолчал. В воздухе повисло напряжение. Я вдруг осознала забавную вещь — возможность поддевать его, пожалуй одна из лучших сторон нашего будущего брака. По крайней мере ничто больше не вызывало у меня такого азарта.
— Готово. — он убрал последний кувшин, вытер мне волосы и отошел, поклонившись — я могу идти? — я оценила качество мытья. Волосы теперь пахли цветочной пеной, а не шампанским.
— Погоди. Ты же мой слуга сегодня, не забывай о своих обязанностях. Меня нужно еще раздеть и уложить спать.
— Я не буду этого делать — строго произнес он и отошел подальше от меня — откройте дверь, Ариана.
— Как же я нарушу наш договор? — я встряхнула волосы и села на кровать. И похлопала рядом.
— не упрямься. Сейчас ты в полной моей власти и мы оба это понимаем. — он вздрогнул подбородок
— Что вы задумали, княгиня?
— Тоже ощущаешь этот холодок по спине? — я светилась от счастья. В кои-то веки удалось поймать змею за хвост — когда не знаешь, что тебя ждёт…я всегда чувствую себя так рядом с тобой!
— Ваше Высочество. Вы переходите черту — он сложил руки на груди.
— Да? То есть тебе можно это делать, а мне нет? — я кинула взгляд на часы. Почти двенадцать. — ты же собираешься стать моим мужем. Вот и потренируйся в покорности. — Я вытянула ногу в мягком домашнем сапожке.
Его лицо стало невыразительным, а взгляд ледяным. Он медленно подошёл ко мне и опустился на колено. Положил ладони мне на лодыжку и начал стягивать обувь. Сначала с левой.
— Ваше Высочество — его пальцы замерли, касаясь моего правого колена — вы же понимаете, что любую другую женщину на вашем месте, я убил бы за такое отношение ко мне? — он поднял на меня такой взгляд, что сразу похолодело в груди. Я наклонилась и коснулась его лица, стараясь не показать мелькнувший у меня страх. И воспоминание как он казнил асака не засомневавшись и секунды.
— Знаю, что именно я нужна тебе. Значит ничего ты мне сделать не сможешь… — сказала я, глядя в его змеиные глаза. Он печально усмехнулся.
— Значит вот во что вы хотите превратить мою жизнь? Чтобы я был не князем, а слугой для вас?
— А что если и так? — я смотрела на него внимательно. На какие еще жертвы он готов пойти ради своих неизвестных мне целей?
— Если это то, чего вы действительно желаете…
Значит мне придется на это пойти — он с силой дернул второй сапог. Значит вот как? Не остановится не перед чем. Пойдет на любые жертвы, переступит через собственную гордость. Чего же он настолько страстно желает? Цера аккуратно поставил обувь у кровати. И вернулся ко мне. Расстегнул первую золотую пуговку халата. Вторую, третью…я все ждала когда он поймет. Четвертую он расстегнул и сразу же вернул обратно в петельку. Встал и отошел.
— У вас нет нательного белья под одеждой. Я не стану вас раздевать.
— Как ты интересно относишься к традициям, цесаревич — я забралась на кровать, и обняла себя за колени. — одни с лёгкостью нарушаешь. Другие — соблюдаешь так, словно от этого зависит твоя жизнь. — он отвернулся. — значит…дело ведь не только в юношеской скромности…совсем не в ней. Не уверена, что она в принципе тебе доступна. Дело в гарантиях.
Если я добьюсь своего сейчас — то смогу предоставить это, как доказательство твоей порочности. И отменить свадьбу, законно и без последствий, так? — он промолчал, и убрал руки за спину. Точь-точь алебастровая безжизненная статуя. Вот только только зря он думал, что я сразу сдамся.
— Хорошо. Я и впрямь не посмею вынуждать цесаревича делать то, чего он не хочет — Цера прямо таки прожег меня взглядом, полным укора и подозрения. — Тогда, раз мне придется раздеваться самой, мне нужна компенсация.
Один поцелуй за одну пуговку. И ключ — твой — я мило улыбнулась, демонстрируя награду. А после спрятала его во внутренний карман.
Цера молчал. Явно думал над моим условием.
— Раньше у тебя не возникало с этим проблем… — невинно подначила я. — он раздраженно выдохнул и подошел к кровати.
— Вот вам прямо принципиально добиться своего, Ари! Показать себя главной. Переупрямить меня. Я приму это. — он сел рядом. — Хорошо. Сделаю все как вы хотите. Идите сюда — он хрустнул суставами, разминая пальцы — я готов. — меня насторожила такая его решительность. Я осторожно подобралась ближе. Не решаясь сократить дистанцию полностью.
— С каких пор моя госпожа такая нерешительная? — он провоцировал меня с откровенным ехидством. — и не скажешь, что она- главная светская повеса — он похлопал по кровати рядом с собой — ну же? У меня не слишком много времени. Чем ближе к утру, тем сложнее будет скрыть мое отсутствие во дворце. — Как то это было не по плану. Не думала что он сразу согласится и будет настолько дерзко себя вести.
Я подвинулась ещё ближе. Цера снял и свою обувь, поставил рядом с моей на полу. А потом резко притянул к себе за талию. Провел пальцами по линии застежек на моем халате. Сердце забилось быстрее. Что он такое задумал?
— Тринадцать — вынес вердикт Цера. Крепко держа меня за талию, и не давая отстранится — три уже расстегнуты и не в счёт. Значит осталось десять. Как именно мне целовать мою будущую супругу, чтобы она осталась довольна? — злость делала змею невероятно привлекательной. И очень опасной. Но отступать были слишком поздно. Нельзя поддаваться ему, ни в коем случае.
— Сюда — я коснулась пальцем своей щеки. Он потянул меня за подбородок, приближая к себе, и легко коснулся губами скулы. Его белые мягкие волосы щекотали мне щеку.
— Один. — произнес он, отстраняясь. Совершенно непроницаемое выражение лица. Он точно что то задумал. И руку не убрал. Да я и не собиралась вырываться. Теперь коснулась губ. Цера повторил это движение — провел пальцами по моим губам, а потом поцеловал, долго и страстно, прижав к себе. Закончил поцелуй легким укусом.
— Ай! — Вознегодовала я, слизывая соленую капельку крови — ты целуешь меня, или мстишь?!
— Делаю и то и другое — усмехнулся Цера, и толкнул меня на кровать, нависая надо мной — ваше следующее пожелание? — Конечно мне не хотелось быть искусанной этой змеей. Тем более перед завтрашним днем. Но сдаться сейчас значило признать мою слабость перед ним. Этого я допустить не могла. Пора поднять ставки. Я коснулась шеи, прикрытой воротником.
— Вот значит как? Хорошо — он улыбнулся, наклонился надо мной и отвернул край воротника, впиваясь в кожу. — Три — Я прямо чувствовала как останется синяк после такого поцелуя. Завтра у переодевающих меня слуг точно будет много вопросов.
— Итак, моя госпожа хочет продолжить или готова сдаться? — он забрался на кровать с ногами и подвинул меня глубже.
— Пора бы уже запомнить, Цера. Я никогда не сдаюсь! — сказала я воинственно и ткнула себя в плечо. Сопроводив полным ехидства взглядом.
— Значит госпожа готова пойти на все, лишь бы лишить меня разума…Ясно- горячо шепнул он на ухо — Тогда прошу извинить, за то что я сделаю сейчас — он взялся за края халата у меня на шее и резко дернул в стороны. Золотыми брызгами посыпались на пол пуговки. Сверкая в свете свечей.
Шелк — очень крепкая ткань, поэтому и не выдержали именно петли.
Он спустил ткань с моих плечей, и плотнее закрыл на груди. И провел целую цепочку поцелуев от шеи до плеча, прижимая меня к постели за руки.
— Это считается за один! — возразила я, уши мои горели огнём. Богиня, ну почему этот мужчина настолько хорош?! Как мне справиться с ним, когда хватает одного поцелуя и я уже таю у него в объятиях как шоколад оставленный на солнце!
— Тогда продолжим — своим завораживающим, коварным и низким голосом произнес он, наклоняясь ко мне. Я чувствовала его нарастающее желание, с которым он пока успешно справлялся. На этот раз он не терял голову так быстро как прежде. Видимо со временем, он научился бороться с моим влиянием на него И сейчас цесаревич прекрасно контролировал себя. Пока что. — Четыре. Следующий?
— Сюда — я коснулась другого плеча. Цера покрыл поцелуями и его. Он прижал меня к себе, подложив руку под мою спину.
— Пять. Дальше — он явно вошел во вкус. Пока я думала, поймал меня за руку, и поцеловал в запястье.
— Этот не считается! — возмутилась я
— Маленький бонус — он прикусил меня за кончики пальцев и приложил их к своим губам. — Ведите дальше, моя госпожа. — белые глаза уже совсем не равнодушны. А полны желания и азарта. У меня получилось вовлечь его в эту маленькую игру. Всё шло в точности по плану.
— Тогда… — я коснулась пальцами ямочки между ключиц.
— Поражаюсь вашему коварству- улыбнулся Цера — и преклоняюсь перед ним — он поцеловал в указанное место, все еще придерживая халат. Чтобы тот не распахнулся. Он снова поднялся на руках надо мной.
— Полагаю следующий поцелуй будет ещё ниже? — поинтересовался он
— Верно — ответила я с хитрой улыбкой на устах.
— И до какого момента вы планируете пытать меня этим?
— Пока вы не сдадитесь, цесаревич — я заерзала под ним, устраиваясь удобнее и поднимая колени так, чтобы цесаревич оказалася между ними в ловушке.
— Поражаюсь! Как я смог полюбить настолько жестокую и беспринципную девушку? — он нависал надо мной, и я перекинула его белые пряди на одну сторону. Коснулась подбородка. Провела по шее, дошла до воротника и расстегнула его.
— Вы всегда знали с кем связыветесь — мурлыкнула я — в отличие от меня. Значит были готовы к моему характеру.
— К вам невозможно быть готовым. — усмехнулся он и поймал меня за руку — значит вы пойдете на всё, чтобы соблазнить меня до свадьбы, верно?
— Да. — я кивнула, соглашаясь с его догадкой.
— Эта ваша идея, или приказ свыше? — поинтересовался он строго.
— Полностью моя. Я хочу почувствовать власть над вами, цесаревич. Разве это не естественное желание женщины?
— Значит, дело только в этом? — он сузил глаза недоверчиво.
— Да. Как ты планируешь быть моим мужем, раз так не веришь мне? — я улыбнулась. Похоже мы оба балансировали на этом лезвии. Склоняясь от недоверия к доверию. И очень боялись совершить ошибку. Потому что она будет критична и для нас, и для наших семей
— Если бы не верил, меня бы тут не было — он поймал меня за запястья и прижал к постели, всем своим весом. Кровать жалобно скрипнула.
— Надо же, мой будущий супруг такой напористый. И не скажешь что он как цербер охраняет свою невинность — сьехидничала я
— Если бы я не охранял ее изо всех сил, то давно бы уже поддался на ваши чары. Не стоит недооценивать их. Как и мои силы, что я трачу на это. Дальше. — я была скована им, и не могла показать.
— Ну что у нас идет ниже ключиц? Догадайся сам — усмехнулась я. Его уши горели алым. Он вздохнул.
— Ты невыносима.
— Знаю — довольно зажмурилась я. Он все еще смотрел мне в глаза.
— Я просто хочу понять. Лжешь ты мне или нет. От этого зависит мое решение. И жизнь. — он буравил меня взглядом.
— По моему ты просто пытаешься найти повод разрешить себе то, чего хочет сердце, а не то что диктует разум. — я улыбнулась. Все таки змей может быть сколько угодно хитрым, коварным и продуманным. Но остаётся мужчиной. А значит, подвержен эмоциям, желаниям и порывист в них.
— Ты права. Я совершенно точно знаю, что не должен поддаваться на твою провокацию. Что мне нужно быть осторожным с тобой. И не давать тебе мной управлять.
— Но? — я с интересом смотрела на него. Похоже мы оба беспокоились по одному и тому же поводу.
— Но как я могу поменять то, что уже свершено? Ты уже мной управляешь — Цера склонился надо мной, касаясь своим лбом моего. — Я не могу выбрать между тем что должен и тем что хочу, Ариана. Я должен сейчас встать и уйти.
— А хочешь? — вкрадчиво поинтересовалась я, прекрасно зная сама.
— Ари. Не играй со мной. По моему это очевидно. — он поцеловал меня в шею и за ухом, я прикусила губу, стараясь не выдать свои чувства.
— Тогда твое решение?
— Продолжить играть. — он решительно дернул за края халата, обнажая меня. Вот только сделал он не, то что я думала. Отвернувшись, и не глядя на меня, он выхватил ключ из внутреннего кармана халата, и накинул на меня край одеяла.
— Значит вот как ты поступишь? Нарушишь правила игры? — я посмотрела на него осуждающе.
— Вы же сами говорили, что я постоянно этим занимаюсь. — он торжествующе улыбнулся, зажимая ключ двумя пальцами, и демонстрируя мне — стараюсь оправдать такую с трудом заслуженную репутацию.
— Тогда иди — я сбросила халат и забралась под одеяло. — только погаси все свечи перед уходом. Сейчас довольно холодно. Не хочу заниматься этим сама.
— И ты меня отпустишь просто так? — удивился цесаревич. Встал, открыл дверь ключом и потянул за ручку. Она поддалась.
— Да. — я сладко потянулась. — как я и говорила, насилие не мой метод. Иди уже. — я повернулась на бок, укуталась. Я слышала как он тушит свечи пламегасителем. Комната погрузилась во тьму. Потом звук поворота ключа в двери. Надо же, решил меня запереть? Ай да без разницы. Все равно по утрам Эсери проверяет все комнаты особняка. И первую — как раз эту. Так что отопрет она.
А потом я услышала характерный шорох ткани. И торжествующе улыбнулась. Я нашла ключ к сердцу Церы. Как говорил Лассин — нельзя удержать женщину в клетке. К цесаревичу, воспитанному и по мужски и по женски, это тоже относились. Он не переносил, когда его заставляли, и запирали. Но стоило открыть дверцу и он был готов зайти в нее сам.
Скрипнула кровать. Я слышала как он сел. Чувствовала его взгляд.
— Вы знаете что я здесь. Не притворяйтесь спящей — прозвучал в темноте его холодный голос. Я повернулась и сделала вид что удивлена
— Ты ещё тут? Решил остаться?
— И я уверен еще много раз пожалею об этом. — он забрался на кровать и коснулся моего плеча в темноте. Я не видела его. Но чувствовала рядом.
— Тогда почему не ушёл?
— Потому что больше всего на свете хочу остаться — он поцеловал меня, я дотронулась до его плечей, стягивая с него рубашку. Он помог мне в этом, покрывая поцелуями и укусами мою шею. Отдавая всё, что сдерживалось им так много времени. Злая, отчаянная страсть. Но такая невероятная! Он был просто бессовестно хорош, чувствуя мое тело, запоминая каждый мой стон и выдох и тут же применяя это свое новое знание. Цесаревич желал меня так сильно, что не выдержала искушения, и полностью отдалась в его власть. Отпустив контроль.
Мне не хотелось использовать его и внушать свои желания, как я делала обычно с другими. На этот раз мне нравилось чувствовать его таким, какой он есть.
И этой ночью я наконец забрала всё, что мне причиталось.
Меня разбудил громкий собачий лай.
Я знала примерный распорядок дня каждого нашего поместья, дома, дворца или особняка. Очень важное знание, если ты наследница рода, за которой постоянно следят. И при этом хочешь вести свободный образ жизни.
В столице, ровно в четыре утра, псари выпускали охотничьих собак княгини. Побегать в свое удовольствие по парку, пока никто не проснулся. Тут не было леса рядом, как в других наших домах. Поэтому из положения выходили именно так. Значит уже четыре?
Я лежала на плече цесаревича. Он крепко и безмятежно спал. Дыхание ровное и глубокое.
— Тшш, пора вставать, Цера — я поцеловала его в шею. Он произнес невразумительное «ммм» и перевернулся на бок, сгребая меня в объятия.
— Нет, ну так дело не пойдет — я попыталась выбраться из крепкого змеиного захвата. Но это оказалось нелегким делом. Он намного сильнее меня. Зато своими бесплодными попытками хотя бы его разбудила
— Куда это моя госпожа снова пытается сбежать от меня? — горячий шепот в полной темноте. Я чувствовала его рядом, ближе некуда. Соблазн послать все к чертям, включая свадьбу и не выбираться из плена цесаревича никогда, был велик. Но я его переборола.
— Уже четыре, Цера. Тебе пора.
Он отпустил меня и потянулся, всем своим гибким змеиным телом, просыпаясь окончательно.
Я встала и на ощупь зажгла свечи. Благо я это делала не первый раз, и ориентировалась в своей холостяцкой берлоге даже в полной темноте. Когда я закончила и обернулась на него, цесаревич уже одевался сидя на кровати. В брюках, и заканчивал застегивать нижнюю рубашку. Он отвел взгляд и не смотрел на полностью обнаженную меня.
— Ари, прошу, оденьтесь — наконец тихо попросил он, подавая мне одежду. Но все еще избегая взгляда на меня. Я взяла халат, перекинула его через плечо, подошла к нему. Я взяла его за подбородок, заставляя смотреть на себя. А потом поставила колено между его ног, опираясь о кровать и нависая над ним.
— Моему цесаревичу не нравится его невеста? Раз не хочет смотреть на неё? — он поднял взгляд на меня. Ооо сколько же эмоций было там скрыто. И желание, и печаль и высокомерие. Целый калейдоскоп. Он потянул меня на себя, проведя рукой по моей голой спине от верха до самого низа. Вызывая недавние воспоминания и приятную дрожь от касания.
— Наоборот. Разве я не доказал вам этой ночью? Мне даже слишком нравится моя невеста. Настолько… — он смотрел четко в мои глаза, не опуская взгляда — что если вы все таки решили отменить свадьбу и очернить мое имя, я бы попросил сделать это чуть позже. Чтобы у меня было время. Я хотел бы провести его с вами. Отдав всё без остатка. — в его драматичной речи всё было хорошо. Вот только я уже научилась улавливать эти коварные нотки. — Я проведу всю жизнь запертым во дворце. Но по крайней мере будет о чем вспомнить… — ох какой взгляд. Сама оскорблённая невинность! Пытаться манипулировать мной, да так дёшево! И чего он добивается опять?! Я же сказала, что не собираюсь портить свадьбу.
— Хватит строить из себя жертву, Цера. Уже готовишься к поражению? Мне казалось ты можешь выкрутиться из любой беды, и выйти из нее победителем. — ехидно произнесла я, подначивая его
— Только если не завел себя туда сам — он смотрел на меня из под белых ресниц слишком уж пытливо, как для несчастного возлюбленного. — сегодня ночью я совершил большую ошибку. Вы вправе наказать меня за это…
— Цера. Неужели ты так и не понял? — я развернулась как раз напротив зеркала и накинула халат. Поплотнее завязала пояс. Раз уж теперь одежда держалась только на нём.
Халат сидел на мне свободно теперь. И я видела синячки и следы от укусов на шее.
Впрочем Цера выглядел не лучше. С ним словно львица всю ночь дралась. Судя по царапинам и укусам на теле. Что были видны пока он одевался. Хм, можно сказать так все и было. Выдержав паузу я продолжила
— Ты провел со мной ночь уже после двенадцати. Так что технически это была брачная ночь. Просто до церемонии. А не после. Но день то всё равно свадебный. Даже если бы я и хотела вырваться из твоих пут, змея, мне бы это не удалось. -
Он рассмеялся, сбрасывая маску притворной печали.
— И вы сказали мне об этом только сейчас. Насколько же вам нравится меня мучить!
— Настолько же, насколько тебе нравится мучить меня! — я села рядом с ним и показала свою шею — вот, смотри что ты наделал!
— Прости. Я слишком увлекся тобой. Ты меня с ума свела — он покаянно поцеловал следы на моей шее. И шепнул на ухо — но честно, ни о чем не жалею. Теперь все будут видеть, что ты принадлежишь только мне.
— Скорее все решат, что я развлекалась перед свадьбой с парнем из борделя. — мрачно произнесла я. Он снова усмехнулся и притянул меня к себе, заглядывая в глаза. Посадил к себе на колени.
— Главное что я знаю правду. Что думают другие мне безразлично.
— Хотя технически ты и есть парень из борделя — произнесла я насмешливо. Он гневно сузил глаза.
— Что ты сказала? — мягко, но очень угрожающе поинтересовался он. Аж холодок по спине пробежал.
— Ты же парень. И бывал в борделе — я усмехнулась.
— Только вашими стараниями, моя госпожа — он расслабился и улыбнулся.
— А еще твои навыки как то уж слишком хороши для невинного — теперь я смотрела на него с большим подозрением. Он фыркнул насмешливо и положил руку мне на спину, заставляя приблизится к себе.
— Рад, что вам понравилось. Вы опытный игрок, моя леди. Я же первый раз на этом поле и доволен, что смог произвести такое впечатление. Теперь, я сделаю всё… — он ревниво прижал меня к себе — чтобы вы и думать забыли о борделях и других мужчинах!
— Цера, о каких то мужчинах ты ведёшь речь?!Если ты будешь каждую ночь настолько хорош как сегодня, то клянусь, я буду выбираться из супружеской постели, только чтобы принять ванну и поесть! — искренне призналась я.
— Ловлю тебя на слове — он легонько коснулся моего носа и отпустил меня. Встал и собрал с пола свою одежду. А потом подал мне ее в руки.
— Раз это была наша первая брачная ночь, то я свою часть обязательств выполнил. И не один раз. Теперь твоя очередь.
— Ты хочешь чтобы я одела тебя? — ну конечно же. В утро после свадьбы жена одевает мужа. Завершая его переход в свою семью и новый статус. И как я могла забыть? Он смотрел на меня, прямо таки светясь от самодовольства. Радовался видно, что добился своего и я ничего не отменю! Я вздохнула. Отказать ему было попросту невозможно.
— Ладно. Так и быть. Получишь ты свое одевание целых два раза подряд. — я встала и надела на него сначала рубашку, потом камзол. Он стоял разведя руки, и давая мне свободу действий. Я никогда ещё не одевала мужчин, поэтому пояс и кушак вызвали у меня больше всего вопросов.
— Вот так — он взял из моих рук черный пояс и застегнул у себя на талии. — Край кушака крепится под поясом. — он взял меня за руку и показал как. — Дальше сама — он счастливо улыбнулся глядя на меня сверху вниз.
— Будешь мне указывать — затяну так, что дышать не сможешь — пригрозила я мрачно, пытаясь следовать инструкции.
— Я просто рад что ты делаешь это ради меня. — я отвела взгляд и смутилась, накручивая ткань на его довольно изящную, как для мужчины, талию.
— Ари…
— Ммм? — я подняла на него взгляд.
— Ты будешь моей женой? — он был очень серьезен
— Глупый вопрос, напоминаю, я сегодня выхожу за тебя замуж. — я фыркнула — и буду приносить клятву в храме, любить тебя до самой твоей смерти. — я особенно подчеркнула слово «твоей»
— Я сейчас не о церемонии — он усмехнулся — а о том, что ты хочешь сама. Ведь получается я заставил тебя.
— Сначала принудил, а потом ждешь, что я сама буду этого хотеть! — возмутилась я. Он взял мое лицо обеими руками, глядя в глаза
— Что поделать. Я — мужчина. Мы все немного нелогичны и всегда жаждем больше, чем можем иметь. Хочу чтобы ты была рядом не просто как жена, княгиня и глава моей семьи.
Я хочу чтобы ты была рядом, потому что сама так решила. Поэтому я сделал этот выбор этой ночью. Дал шанс тебе сбежать.
— Ах вот оно что! — фыркнула я зло — Я то наивная думала, что хотя бы сегодня мне удалось тебя переиграть!
— Конечно удалось. Я стал твоим полностью. Разве этого мало? — он смотрел на меня невинно. Подлая змеюка! Никакой скромности и стеснительности! Даже рядом не лежало!
— Конечно! Я возьму с тебя всё! И с процентами! — я притянула его к себе за воротник, и жадно поцеловала. Он обнял меня за талию, не сопротивляясь и охотно отвечая на поцелуй. Даже слишком охотно, учитывая что он начал медленно опускать меня обратно на кровать, и не глядя развязывать пояс.
Спасение пришло откуда не ждали.
В дверь постучали. Донесся голос Эсы
— Госпожа, вы тут? Я слышала ваш голос! Я могу войти? — я тут же оттолкнула Церу
— Спрячься! Вот сюда, за дверь! — он отошел в указанное место и я открыла камердинес. Ключ так и остался в замке, когда Цера закрыл дверь ночью. Это нас и спасло от неуемного любопытства Эсери. Что она вообще делает тут в такое то время?
Я приоткрыла дверь и сонно посмотрела на камердинес
— Что ты тут вообще забыла? Я отдыхаю!
— Извините, Ваше Высочество. Я очень беспокоилась чтобы вы не засиделись в ночь перед церемонией. Да и князь попросил меня вас проверить. Зашла в вашу комнату тихонько — а вас нет! Кровать пустая! Я так испугалась!!! — она округлила глаза — говорили, что имперская стража забрала тело недалеко от нашего дома. Было убийство! А тут такое!
Побежала вас искать по всем спальням, и только дошла сюда как услышала вас! Аж от сердца отлегло! — она привстала на носочках, заглядывая поверх моей головы — Госпожа, так вы не одни? Я слышала еще и мужской голос..
— я с сомнением глянула на Церу, тот покачал головой и прижал палец к губам.
— Да. Я не одна — Цесаревич сжал губы и хищно сощурился, прожигая меня убийственным взглядом змеиных глаз. — принеси сейчас же мой подарок цесаревичу. И плотный плащ. Чтобы закрывал лицо. И шустрее!
— Будет сделано, госпожа! — и Эсери побежала выполнять поручение.
— Что вы делаете? — тихо, но очень сердито прошипел Цера
— Спасаю тебя — хмыкнула я. Он сложил руки на груди и отвернулся.
— Ну-ну.
— Вот вечно ты мне не веришь и подозреваешь во всяких злодействах! — Обиженно фыркнула я. Он только бровь поднял, но промолчал.
Эса примчалась со всех ног, с заказанными мной вещами.
— Стой у двери. И не подслушивай! — приказала, закрыла дверь и подала плащ Цере.
— Одевай давай. Отправлю тебя во дворец как своего человека. Пройдешь без лишних свидетелей.
— А что это у вас за гость? — не выдержала любопытства Эсери.
— Это шпион. Я наняла его следить за цесаревичем. — Цера одел плащ, глядя на меня с понимающей улыбкой
— Вот оно что? Я вас понял. Постараюсь глаз не спускать с этого негодяя!! Буду следить за каждым его шагом- он с трудом сдерживал смех.
— Именно, уж постарайся — фыркнула надменно я.
— Зачем тогда вы с ним ночью заперлись? — продолжила допытывать Эса с подозрением в голосе.
— А когда ещё с такими людьми договариваться? Только ночью и за закрытыми дверями!
— Аааа — протянула Эсери понимающе. Я сунула в руку цесаревича ларец с брошью
— Что это? Спросил он, разглядывая коробочку со всех сторон.
— Передашь себе подарок от меня. — усмехнулась я. — так и попадешь во дворец. Всё, давай- я выпихнула цесаревича в дверь.
— Эса, пусть его сопроводят до императорского дворца, и помни, никому нельзя говорить с ним. И храни это в строжайшей тайне!
— Я умру за этот секрет! — ответственно поклялась камердинес и вежливо указала Цере путь — пройдёмте, сударь, я незаметно выведу вас.
Избавившись таким образом от белобрысой улики ночного разврата, я подошла к постели.
И обняла подушку которая еще хранила тимьяновый аромат его волос. В этот момент, я чувствовала себя самой счастливой на свете. И жизнь вдруг стала очень понятной.
Всё что мне нужно было теперь — оберегать своего мужа. Не давать ему лезть в политику лишний раз, вытряхивать из него планы, что могут повредить ему же, мне или семье. Ну и выполнять обязанности княгини конечно.
Звучало сложно, но выполнимо. Не смотря на все мои опасения и настороженность…я чувствовала, что рядом с ним становлюсь сильнее. Мне хочется стать лучше ради этой белой змеи. А ещё теперь весомых плюсов у брака стало уже два. Все таки он был чертовски хорош! Аж пальцы дрожали, когда я вспоминала то, с какой силой он доказывал мне свою страсть. Даже и не подумаешь, что столько огня скрыто в настолько холодном и рассчетливом мужчине!
Я взяла подушку, как символ своей победы над цесаревичем и вышла из комнаты. Там царил большой беспорядок, шкуры и одеяла валялись по полу. И в целом, последствия бурной ночи стоило убрать. Пока лишние слухи не распространились.
Поймав разбуженную шумом сонную служанку, приказала ей убраться. А сама переместилась в свою основную спальню и велела набрать мне ванну. Спать смысла не было — всего пара-тройка часов и за мной придут свадебные слуги из дворца Приводить в порядок, одевать и готовить к выходу. Так что расслабиться в теплой ванне перед всей этой суматохой было отличной идеей.
Я даже задремать успела, пока Эса не разбудила меня, растормошив в остывшей воде.
— Ваше Высочество! Беда!
— А? — я сонно тряхнула головой, вставая из воды- Что случилось?
— Под домом караулят репортеры из газет…и мне кажется один из них видел как я проводила вашего гостя! Если это станет известно цесаревичу, будет большой скандал!
— О, не беспокойся об этом, Эса — произнесла я снисходительно — мой жених умный и взрослый. И не станет устраивать сцен из-за такой мелочи. А насчёт газет — у меня итак репутация повесы. Тоже мне сенсация — я улыбнулась и позволила камердинес вытереть себя большим полотенцем с бахромой и кисточками.
— Дай богиня, чтобы всё так и вышло! — Эсери вздохнула обречённо, увидев последствие хорошо проведенной ночи на моем теле- пусть вы и считаете молодого господина злым, мне жаль его. Никто не заслуживает такого перед свадьбой. Вы раните его чувства, если продолжите быть неаккуратной с мужчинами!
— У него нет чувств, чтобы их ранить. Это самый хладнокровный и рассчетливый человек из всех, кого я знаю. — Эсери накинула мне на плечи халат.
— Думаю, вы не правы. Он так смотрит на вас…
— Как? — насмешливо хмыкнула я
— Влюбленно! Словно хочет чтобы вы ему принадлежали всю жизнь! торжественно произнесла Эсери
— Ага, как змея на мышь. Плотоядно так смотрит.
— Я может и не такая умная как вы, Ваше Высочество, но кое-что понимаю. Если вы будете постоянно отталкивать своего мужа и позорить его, водясь с другими — рано или поздно его сердце не выдержит и он станет к вам равнодушен. Разве это то, чего вы хотите? — я задумалась. В глубине души мне очень хотелось верить ему. В искренность его чувств.
И в то, что он действительно давно влюблен в меня и хочет быть рядом, не потому что это выгодно ему и Императрице. Разве можно настолько достоверно играть? И даже, сумей он обмануть меня словами…но его тело…разве смогло бы так лгать? В конце концов сегодня наша свадьба. Мне стоит дать ему шанс и поверить. Пусть я постоянно мучаюсь подозрениями, но сама, ничего не могу поделать со своими чувствами к нему. Мы уже почти супруги. Я не смогу всю жизнь сдерживать чувства. Тем более рядом с ним это почти невозможно. Я вздохнула
— Хорошо, Эсери. Может ты и права. Я попробую поверить ему.
— Вот и отлично, княгиня — камердинес счастливо улыбнулась и взяв гребень в руки начала расчёсывать мои волосы.
— У моей госпожи такие красивые волосы. Длинные и густые. — она наклонилась ко мне — но у цесаревича длинней. Сразу видно, что он нежное дворцовое создание. — я поперхнулась утренним кофе, который как раз пила, чтобы перестать себя чувствовать так, будто я мертвец только что поднятый из могилы.
— Да уж. Изнеженности ему не занимать, это точно — с сарказмом произнесла я
— Ой, да перестаньте! Их Величество очень хорош собой! Такой необычный цвет волос, черты лица приятные. Хоть и выглядит высокомерным. Он высокий и стройный. Будущие княжны и княжичи Левицкие получатся очень красивыми!
— Может сама хочешь за него замуж выйти? — фыркнула я с маленькой долей ревности — могу устроить. Только боюсь обман сразу вскроется, и твой прекрасный цесаревич тут же зарубит тебя без сожаления. — я мило улыбнулась
— Прекращайте говорить странные вещи, Ваше Высочество! Я всего лишь хочу, чтобы вы перестали выглядеть так, будто вас на казнь ведут! — я закатила глаза, а потом натянула на лицо улыбку. Которая больше походила на оскал.
— Так лучше?
— Эм…да… наверное — Эсери замолкла и некоторое время расчесывала волосы в тишине.
— Вот только… — наконец задумчиво протянула она
— Говори уже — со вздохом разрешила я
— Глаза у него странные. Даже жуткие. Белые, ледяные. Как у рыбы или…змеи! Вот почему вы такую брошь ему подарили! — она улыбнулась во внезапной своей догадке и снова нахмурилась — у амарийцев всех такие глаза? — я задумалась. Не сказать, что у меня было время их особенно разглядывать в посольстве…но это я запомнила
— Или тёмные или серые. Думаю это у одного цесаревича такие необычные глаза.
— Я бы хотела, чтобы у моей маленькой княжны глаза были как у матери, сливовые. Тем более такой цвет у Левицких из поколения в поколение передается. — Эса продолжила меня расчёсывать. Ничего себе какие у нее планы уже!
— У твоей? — я фыркнула — скажи ещё что и имя моей будущей дочери придумала!
— Нет конечно! Я бы не посмела! Хотя есть пара хороших идей… — камердинес наконец поняла свою ошибку, смутилась и отошла — Ой, простите Ваше Высочество! Я не хотела вас оскорбить своими словами! — она бухнулась на колени, нервно сжимая гребень.
— Свадебные слуги из дворца прибыли! — громко возвестила наша церемонимейстер за дверью.
— Вставай давай — я замахала рукой на Эсу — что за крепостные привычки? Но больше про моих детей ни слова! Поняла? — камердинес встала и с готовностью кивнула. — Пусть подождут — крикнула я за дверь. — Сколько времени? — это уже камердинес. Которая тут же сверилась с часами на цепочке.
— Пять утра — Эсери смотрела на меня встревоженно — как то очень рано для свадебных слуг! Вы же даже костюм для цесаревича еще не выбрали!
— Он решил не давать мне время на раздумья и забрать последнюю возможность сбежать — улыбнулась я — Несите. Выберу сейчас. Если я не посплю до церемонии, так и ему спать не дам. Ишь что удумал! — камердинес кивнула и выбежала за дверь.
По традиции дом невесты готовил наряд для жениха, и наоборот. Видеть свой свадебный наряд до свадьбы — запрещалось. Плохая примета.
Разумеется в это вкладывались и старались поразить другую семью богатством, щедростью вышивки, кроем и всяческими украшениями.
Доходило до того, что на дворянских свадьбах жених и невеста больше походили на украшенные новогодние яблони, чем на людей.
Я тихо надеялась что за такой короткий срок, Императорская семья просто не успеет подготовить нечто подобное. Но сначала, нужно решить вопрос с костюмом Церы. Посмотреть что успел сделать князь, за такое малое время. Именно он занимался этим вопросом.
В комнату слуги внесли пять разных мужских свадебных костюмов на манекенах. Я велела поставить их в ряд, и вместе с Эсери начала осмотр.
Сложность дворянского свадебного костюма в том, что он обязан сочетать в себе цвета домов новобрачных. В обычной ситуации от помолвки до свадьбы проходил год-два. Достаточно времени чтобы подготовиться. В нашем случае портным была дана всего неделя. Они конечно сделали что могли, но… — я прошлась мимо ряда, задумавшись. Что я знала о цесаревиче? Он хитроумный и страстный. Но в обществе предпочитает быть холодным и властным. — я сразу исключила два богато украшенных камнями наряда. Украшения Церы, которые я видела, а это была подвеска и браслеты — все из чистого чеканного золота, без камней. Он одевался в однотонное, позволяя себе носить только белую вышивку, почти незаметную на ткани.
И в строгом костюме секретаря выглядел вполне органично. Поэтому я тут же исключила и слишком многоцветный наряд, с множеством оттенков чёрного и фиолетового на фоне белого. И еще один — перегруженный вышивкой.
Остался последний. Довольно строгий. Черный с белым. Но ему не хватало изысканности. Слишком простой крой. Но из всего что я видела он показался мне лучшим. Я уже хотела велеть его упаковать и отправить во дворец…как тут же пришла идея. Поступлю как Цера на банкете. Сначала посмотрю свой костюм, и подберу ему в пару самый похожий из этих.
— Эсери, запускай свадебных слуг. Посмотрим что подготовил для меня цесаревич. — камердинес кивнула и постучала в дверь.
— Заходите! — велела она.
Я даже не удивилась, когда первой вошла командора Александра. За ней следовало пять слуг. Все в бело-золотых цветах Императорской семьи.
— И почему я не удивлена? — фыркнула я, встречая командору, взглядом полным скепсиса на ее счёт.
— Рада приветствовать вас, Ваше Высочество — она встала на колено и подняла на меня свои рыжие птичьи глаза. Ну конечно же, ее взгляд был совершенно противоположен сказанному.
— Цера вас для всего применяет? И как охрану, и как слугу для переодеваний? — уточнила я, рассматривая перстень с изумрудом на своей руке.
— Мой господин велел мне присутствовать здесь, чтобы я обеспечила безопасность княжны на время свадьбы — фыркнула командора.
— Княгини! — поправила возмущённо Эсери — извинитесь!
— Я была не права, княгиня — мы обменялись взглядами острыми как кинжалы.
— Значит вот чем он тебя наказал, за то что ты предупредила его о покушении только утром? — ехидно произнесла я и подошла к ней — Хорошо. Я разрешу тебе прислуживать мне.
— Благодарю за милость, княгиня — процедила командора и встала.
— Свадебное одеяние её Высочества! — слуги внесли огромный чехол из мягкой кожи с множеством клепок. И аккуратно раскрыли его, демонстрируя разложенный наряд на вешалке внутри.
Меня встречало невероятной красоты платье.
Белый низ, из множества слоев ткани в лернийской манере, и строгий верх в ливандийском стиле. Отсылающий к военному мундиру и строгости моей провинции. Одна половина сложного наряда — черная. Вторая — белая. На шее и груди ткани этих цветов переплетены сложным узором. Была и вышивка, но очень тонкая, что видна была лишь на сгибах, будто соткана из тончайшей паутины. Единственное украшение — прикрепленный к эполету аметист в оправе. Точь точь цвета моих глаз. Идентичного оттенка. Потрясающее платье. Лучше всех что я когда либо видела.
— Ого! — восторженно среагировала Эсери- да это же! — камердинес подбежала к платью — поверить не могу! Смотрите! Это лучший ливандийский шёлк, на нем вышивка из Юнчи, это редчайшее мастерство, которое в секрете хранят монахи! Один платок с такой вышивкой стоит как целое поместье! Я же не ошибаюсь?
— Вы правы — усмехнулась Александра, глядя в пол. — пуговицы из опалитового хрусталя. Обработка одной из них занимает по полгода.
А уж сколько времени их Величество искал этот аметист..
— Кто бы сомневался — мрачно прокомментировала я. — то есть цесаревич настолько был уверен в том, что ему удастся заставить меня взять его в мужья?! И потратил кучу времени, и годовой бюджет средней провинции, чтобы ткнуть меня в это носом?! — я была в ярости. Я направилась к платью с кровожадным выражением лица, собираясь разорвать его на клочки! Но в защиту грудью встала Эсери. Она крепко зажмурилась
— Ваше Высочество я не позволю вам этого! Можете меня хоть убить! Это прекрасное произведение искусства, как ливандийка я не могу позволить вам разрушить нечто настолько прекрасное! — ох уж эта ливандийская помешанность на искусстве. Никогда ее не разделяла. Но многие в моей провинции чуть ли не молились на созданные руками красивые вещи.
— Да пусть рвет — фыркнула Александра равнодушно- мой господин предусмотрел и такой вариант. У нас есть второе, такое же. На случай если ее Высочество выплеснет свой гнев на первом…
— Цера! Ах ты ж змея!!! — прорычала я в ярости — я придушу его! Сотру в порошок! Уничтожу!
— Вы закончили, Ваше Высочество? — хладнокровно поинтересовалась Александра — будете одеваться? Я могу засунуть вас в этот костюм насильно. Или завернуть в одеяло и принести во дворец так. Мне в общем то всё равно.
— Это тоже приказ твоего хозяина? — я тяжело дышала от гнева
— Нет, личная инициатива — ехидно улыбнулась мне Александра. — но цесаревич велел вас доставить во дворец, даже если для этого потребуется вся армия Лерна.
— Ясно — я подошла к командоре. Та была очень высокой, чуть уступала цесаревичу в росте. Поэтому я можно сказать дышала ей в грудь.
— Значит тебя он прислал, чтобы я не сбежала?
— Да, это главная моя задача. И я ее выполню. Хотите вы этого или нет. — Александра смотрела на меня с ответным вызовом
— Да как ты смеешь! — возмутилась Эсери и вклинилась между нами — отважилась угрожать моей хозяйке?! Я убью тебя за это!
— Посмотри на свои хрупкие запястья, ливандийский цветочек. Ты не справишься со мной — насмешливо произнесла лернейка
— Не стоит ссорится с камердинес дома, в котором скоро поселиться твой хозяин — холодно напомнила я — напоминаю. Именно Эсери будет следить за всеми слугами. А еще, за кухней и подаваемой там едой…
— Вы… — Александра чуть не задохнулась от злости — грозитесь отравить цесаревича?!
— Зачем же? — ледяным тоном добавила я — достаточно добавить яд в миску его верной гончей. Которая конечно же последует за ним — Эсери кивнула с насмешливой улыбкой, все еще загораживая меня собой.
— Извините, Ваше Высочество — поклонилась командора — я в таком же восторге от вашего присутствия, как и вы от моего. Но мы обе ничего не можем с этим сделать.
— И вправду грустно — вздохнула я. — хотя, если подумать, я могу попросить Церу не брать тебя с собой. В конце концов меня смущает чужая, наверняка незамужняя женщина рядом с ним… интересно, он прислушается ко мне, или к тебе, Александра? — я демонстративно задумалась. Командора растерянно посмотрела на меня, потом на слуг из дворца, и упала на колени, положив перед собой свою шпагу
— Прошу простить меня, Ваше Высочество! Я не хотела оскорбить вас! — я наклонилась над ней, сложив руки на груди — то-то же. Хорошо помни об этом, командора. Теперь я его жена. И только мне решать, что будет с цесаревичем и его слугами. Уяснила?
— Да, Ваше Высочество — она не поднимала на меня взгляда, и голос ее звучал обречённо. Может Цера и впрямь меня любит? Раз даже самые верные и близкие ему люди не сомневаются в этом? Настроение у меня сразу же поднялось. Я отошла от командоры — тогда не вижу смысла больше спорить. Я готова одется. — свадебные слуги начали подготовливать наряд. Я повернулась к Александре
— Вставай. Раболепия в своем доме я не потерплю. Не важно к кому, ко мне или к цесаревичу. Всё что я хочу от тебя — элементарного уважения. И отношения как к хозяйке дома. А свое мнение обо мне держи при себе, будь так добра.
— Благодарю, княгиня — Командора медленно поднялась и вернула шпагу на пояс. Ее голос был холоден и сдержан. И меня полностью это устроило. Может и жестоко, но я поставила её на место. Эса стянула с меня халат и глядя в зеркало, я увидела взгляд командоры полный ужаса.
Хмм, знала бы, что следы на моем теле, включая укус на внутренней части бедра, оставила ее обожаемая змея. Я хмыкнула, поймав этот взгляд.
— Ладно уж, говори, командора. Что ты там хочешь?
— Госпожа, на вас снова напали? Кто посмел?! — она двинулась ко мне, и тут же сощурилась — погодите…это же похоже на…
— Княгиня ударилась о косяк — произнесла Эсери, явно выпалив первое что пришло ей в голову.
— Много, много раз — счастливо вздохнула я и тут же поежилась от холода — чего стоите? Одевайте меня! — слуги засуетились. Командора мрачно подавала им один элемент одеяния за другим. Наконец я не выдержала этого полного осуждения взгляда.
— Да говори уже, Александра.
— Я не посмею, ваше Высочество — печально опустила взгляд командора и я ощутила легкий укол совести. В конце концов она жизнь мне спасла. — ладно. Лучше ты скажешь чем будешь прожигать меня взглядом. Только корректно! — я поучительно подняла указательный палец.
— Благодарю, княгиня — командора и впрямь присмирела — я беспокоюсь о цесаревиче. Вот и всё. Он будет очень огорчён, если узнает, что вы проводили время с другим мужчиной. Осмелюсь посоветовать вам скрыть это. Придумайте историю достовернее. Он умен. И в косяк точно не поверит.
— Насколько я помню, их Величество запретил тебе лезть в его личную жизнь. Следуй его приказу. И не говори мне о всяких глупостях.
— Хорошо — пожала плечами командора — позовете, когда нужно будет спрятать труп того несчастного. Императрица запретила цесаревичу вмешиваться в вашу жизнь до свадьбы. Сегодня запрет будет снят. А он всегда очень резко относился к вашим увлечениям. Но ничего не мог сделать. Теперь — сможет.
— То есть ты и убийство за него скроешь? — уточнила я с подозрением.
— Конечно — командора смотрела на меня, словно я не понимаю очевидных вещей. Ух, аж морозом по коже пробрало.
— Понять не могу, почему ты ему так предана?
— У меня есть причина — командора отвела взгляд и сразу горячно добавила — и не та, о которой вы думаете!
— И ты конечно же, как и он ничего не расскажешь? — уточнила я. Так, на всякий случай. Вдруг бы получилось?
— Верно. — глупо было надеяться на это
— Александра… — я закусила губу, в сомнениях — при всей твоей нелюбви ко мне, ты честный и верный человек. Я не могу не отметить это. Командора резко посмотрела на меня с подозрением. Тем временем я продолжила, пока слуги застегивали на мне верхнюю куртку — мундир поверх платья.
— Как сама думаешь, почему цесаревич жениться на мне?
— Сначала у меня не было сомнений. Он связывается с вами только ради власти над Левицкими. Ваша семья могущественна и опасна, княгиня. Изнутри проще следить за нею
— Да. Действительно — я отвела взгляд, задумчиво коснувшись пуговок на моем мундире
— Но потом… — Александра вздохнула — Цесаревич сколько я его помню всегда был холодным и отстранённым человеком. Никому не позволял сблизиться с собой. И всегда я чувствовала в нем скрытую печаль. Рядом с вами цесаревич наконец начал улыбаться. Я вижу как он доверяет вам. Даже в бордель ради вас зашёл! Не думаю, что он стал бы делать это только ради чистого расчёта. Думаю…как бы мне не хотелось это признавать, он всё же влюблен в вас. И поэтому ведет себя так необдуманно рядом с вами. — последнюю фразу командора выпалила с явным раздражением в голосе.
— Сказала, хотя самой это не нравится. — я улыбнулась. — ты и вправду честная. Кажется я теперь понимаю, за что тебя ценит цесаревич — «и за что любит меня» — додумала я и вздохнула. Похоже у меня нет других вариантов кроме как поверить ему. Я взглянула на себя в зеркало. Платье и вправду очень красивое. Хоть мне и больше по вкусу военизированный стиль Ливандии, с брюками, мундирами и узкими рукавами. Без лернийских широких рукавов и длинных подолов.
— Почти готово, Ваше Высочество — Эсери закончила разравнивать цепочки на эполетах — осталась причёска и мы можем выходить. Вот только…вы так и не выбрали костюм для цесаревича…как же он будет готов?
— Ах да. — я пробежалась взглядом по манекенам — все это оставьте в особняке. Может приглянется мужу для повседневного гардероба.
— А в дворец что отправить? — камердинес смотрела на меня непонимающе
— Ничего — улыбнулась я, поймав на себе недоуменные взгляды всех присутствующих. Слуги из дворца переглядывались и перешептывались за моей спиной. Александра зло фыркнула но промолчала. Я прошлась мимо ряда манекенов качая в руке край золотого шнура от мундира
— Всё просто. Раз Цера так предусмотрительно подготовил все для меня, не сомневаюсь, что и свой костюм у него уже давно имеется. Что бы я не прислала — он оденет то, что выбрал сам.
— Вы уверены? — Эсери смотрела на меня вопросительно и с сомнением.
— Чушь! — воскликнула Александра, и тут же пригасила свой гнев — прошу прощения ваше Высочество. Но я знаю цесаревича много лет. Он никогда не нарушает правил и безупречно следует традициям! Вы поставите его в неловкое положение таким решением!
— Вот и посмотрим как он выкрутиться. — я вернулась к командоре и посмотрела на нее снизу вверх — заодно проверим кто его знает лучше. Ты, или я.
Столицу наводнила огромная толпа людей сопровождавших свадебную процессию. Империя бурно праздновала нашу свадьбу. По традиции горожане выпускали стаи голубей из своих голубятен.
Взмывали в воздух черные и пурпурные воздушные змеи с мордами львиц и белые с золотом гидры с длинными, хлопающими по ветру бумажными хвостами.
Глотатели огня выдыхали пламя, взрывались хлопушки, вот только я не замечала этого.
Гремела музыка, переплетая шум хлопушек, искры, грохот, крики, хлопанье крыльев и грохот в единую мелодию, только я не слышала ее.
Я настолько была погружена в свои мысли, что вздрогнула от грохота всего раз — когда совсем рядом взорвалась хлопушка, и флегматичная лошадь из шестерки, что везли по улицам мой экипаж, недовольно всхрапнула, попытавшись встать на дыбы. К счастью Берта, опытная кучер и легко усмирила ее. Экипаж тряхнуло и я пришла в себя.
— Моя госпожа, вы несчастны? — спросила тревожно Эсери, сидящая рядом. — выглядите не как радостная невеста в день своей свадьбы с любимым человеком. Это все из за лернийской гидры что не отходит от нас ни на шаг? — камердинес зло уставилась в спину Александры, что сопровождала экипаж верхом на лошади, контролируя оцепление гвардейцев, от моего особняка до самого дворца Императрицы. Люди перебрасывали через головы вояк цветущие яблоневые ветви — традиционный свадебный символ. Они падали под колеса экипажа, летели белые лепестки.
Именно поэтому почти никто не сочетался браком в другое время года. Только в исключительных случаях. Богиня велела заключать свадебные союзы именно весной. Как знак новой жизни и символ процветания.
И я снова поражалась и ужасалась продуманностью Церы. Если всё же предположить, что он действительно жертва покушения…к чему я больше склонялась. Всё таки цесаревич слишком любит себя и свою змеиную шкуру, чтобы добровольно позволить себя так пытать. Раз это было не подстроено — каков же изначальный способ женится на мне? Я даже не сомневалась в его плане на этот счёт. Он так подготовился…похоже у меня даже шанса не было избежать его ловушки в любом случае. И теперь такой вот человек, хитрый, самодовольный и безжалостный станет моим мужем.
И что самое страшное — я не чувствовала в себе внутреннего протеста. Безусловно, мне было страшно не удержать его от неприятностей. Того как он сможет обманывать меня. Но с другой стороны — ничего не могла поделать со своими чувствами. Змея долго выжидала в засаде, стремительно напала и крепко меня оплела. Я действительно влюбилась в него.
Раньше, шанс выйти замуж за любимого человека казался мне невозможным.
Привилегией доступной многим, но не мне, единственной наследнице великого дома Левицких. Второго по силе, после правящей семьи. Сейчас же это действительно происходило со мной. Вот только радость плотно смешалась со страхом. Любовь сделала меня очень хрупкой, уязвимой. Смогу ли я без жалости в случае чего выбрать семью а не его? Как поклялась своей матери? Я не была уверена в этом. К тому же, полюби я обычного человека, это не было бы такой проблемой. Но я умудрилась без памяти влюбиться в самого опасного мужчину Империи. По крайней мере для меня и моей семьи.
И сегодня я стану его женой.
— Всё в порядке, Эсери. Я просто думаю о том, как эта свадьба повлияет на положение моей семьи в Империи.
— Надо же! — камердинес посмотрела на меня с благоговением — моя госпожа, простите за то ч о я скажу, вы всегда были такой легкомысленной. Я даже не мечтала услышать подобное от вас!
— Ну спасибо — нахмурилась я. Камердинес сползла на пол экипажа и упала на колени
— Прошу простить! Я ещё больше расстроила вас, княгиня! Все вокруг говорят о том, что у вас острый ум и благородный характер. Вы добры и участливы. И при этом сильны, хороши в фехтовании и дипломатии. При том не разбрасываетесь впустую словами.
Правда, при всех своих качествах, вы прожигаете жизнь впустую и боитесь ответственности. Меня как и многих ваших преданных слуг и людей что искренне любят вас всем сердцем, это печалило сильнее всего!
Сейчас же я просто счастлива, что вы наконец обрели свою внутреннюю силу! Начали говорить и думать о таких вещах. Как ливандийка и камердинес, из рода что служат Левицким уже почти сотню лет, я горжусь вами и благодарна богине за то, что смогу помочь вам, с самого начала вашего великого пути!
— Вставай, одежду запачкаешь — улыбнулась я благосклонно и подала ей руку. Эсери не посмела ее принять, и встала сама, отряхнув колени кружевным платком. — я не злюсь на тебя. В конце концов, люблю в людях честность. Да и что там скрывать — до последнего месяца я и впрямь была легкомысленной и многое не понимала. Точнее не хотела понимать. Слишком часто полагалась на родителей и думала, что вправе делать всё что хочу, не задумываясь о последствиях.
Теперь я больше не буду такой. Наверное это называется взрослением. И сегодня мне грустно от мысли, что теперь моя жизнь изменилась навсегда.
— Не переживайте Ваше Высочество — Эсери села рядом, глядя на меня сияющим взглядом своих лавандовых глаз — я клянусь вам, если захотите весело провести время или влюбитесь в другого мужчину, я сделаю всё, чтобы цесаревич об этом не узнал — она решительно сжала руку в кулак
— Вот ведь заладили! — рассмеялась я — беда в том, что мне не нужен другой мужчина, Эса. Мне нужен только он. — я посмотрела вперед. Мы уже подъезжали к воротам дворца. И я видела за их кованым переплетением толпу людей. Дворяне, и гвардия Императрицы. А вдалеке, за ними…
Длинные белые волосы, прижатые венцом трепал весенний ветер. Он ждал меня. Сердце пропустило удар. Тревога, страх, недоверие, ожидание, смущение и желание поскорее быть рядом с ним. Целая буря чувств, заставила меня с силой сжать обивку сидения. Так, что аж костяшки побелели.
Слуги отворили ворота, отделяя свадебную процессию от шумной разноцветной толпы. Что изо всех сил пыталась продавить кордон, засыпая нас цветами и лентами.
Александра обогнала меня. Первая въехала на территорию дворца, спрыгнула с лошади, отдавая поводья слуге. И быстрым шагом отправилась к цесаревичу, чтобы занять место по правую руку от него.
Мой низкий открытый экипаж въехал территорию дворца и остановился
Я спрыгнула на мостовую с подножки, проигнорировав протянутую руку слуги. Шлейф из белой ткани плиссе взлетел как крылья за моей спиной. Прошла мимо двух рядов гвардейцев, стоявших по обе стороны аллеи. Приняла поздравления дворян, кивком приветствуя их. И всё же. Смотрела я только на него. Почему он так странно одет? И что опять задумал? Подозрение перевесило волнение, так что шла я очень решительно.
Цера ждал меня. С совершенно ничего не выражающим лицом. Сложа руки за спиной и одетый в темно — сливовый плащ, что шлейфом закрывал и его и землю в метрах двух от него, шелковой пеленой темной ткани.
Когда я подошла, то на миг увидела как дрогнули уголки его губ в довольной улыбке. Он склонил голову, чтобы скрыть это от меня.
Но я всё равно заметила. Точно. Змея опять решила меня подразнить. Ещё и придётся вести себя сдержанно при таком то количестве народа и дворян вокруг.
По правую руку от цесаревича стояла командора Александра. Сияя на солнце начищенными доспехами. За ее плечами хлопал по ветру белый плащ. Командора кидала на своего господина полные беспокойства взгляды.
По левую — Разор в парадном белом костюме. За его спиной, там где кончался подол почти бесконечного плаща цесаревича, стоял отряд командор Императорской армии с шпагами в серебряных ножнах. Так что военные были и позади и впереди меня.
Все такие серьезные и напряженные. Как будто я собиралась забрать их цесаревича на казнь, а не в мужья.
Императрица, великая княгиня и другие близкие люди наших семей уже ждали в старой часовне богини. Куда я и должна была привезти своего жениха из дворца. Но похоже цесаревич что-то задумал. И просто так мне хто сделать не удастся.
— Надо же, а я был уверен — вы попытаетесь сбежать в последний момент — встретил меня Цера, склонив голову чуть на бок и глядя на меня испытующе — Удивлен и рад, что вы не передумали стать моей женой.
— Именно поэтому ты послал за мной отряд гвардейцев и свою верную гончую? — я кивнула на командору, та фыркнула гневно и отвернулась.
— Да — Цера опустил белые ресницы и не сдвинулся с места — я предусмотрел множество вариантов, которыми вы попытаетесь сорвать эту свадьбу. Но и подумать не мог, что вы решите так прямо нарушить правила обряда. Еще и при всем дворе. — я подошла почти вплотную к нему и он наклонился, шепнув
— Восхищен вашей смелостью. — улыбаясь, я не сводила с него взгляда. Как же он все таки невероятно хорош в этой своей диковинной, даже жуткой красоте! — И всё же… — он продолжил говорить обычным голосом, отстранившись — хотел бы знать чем продиктовано такое решение. Почему не отправили мне, как того велит традиция, свадебный наряд? — дворяне зашептались.
— Она хочет унизить вас! — прошипела командора. Но Цера поднял руку, и она отошла в сторону, демонстративно повернувшись к нам спиной.
— Итак? — он улыбнулся мне. Я уже хорошо научилась выдерживать этот пытливый змеиный взгляд, пронизывающий до костей. Смотрела на него прямо, не отводя глаз. И ответила уверенно и с вызовом.
— Я не планировала оскорблять вас, цесаревич. И именно поэтому не отправила вам свадебный наряд. — он удивлённо поднял бровь. Дворяне затихли, ожидая продолжение спектакля.
— Всё просто, Ваше Величество. Вы хорошо подготовились, создавая для меня это платье — я взмахнула широкими рукавами, показывая как ткань переливается вышивкой на солнце, как позвякивают драгоценные бусины. И не хотела оскорблять вас недостойным одеянием в ответ.
— Я рад что вам понравился мой подарок — он довольно сощурился — и всё же по вашему, в чем я должен выйти к вам? — командора подошла ближе, явно прислушиваясь к нашему разговору, но стараясь не подать вид. — может в одежде секретаря? Или вовсе в одном белье? — я прямо кожей чувствовала этот ядовитый змеиный взор. Но даже ресницами не дрогнула
— Уверена, под плащом у вас подготовленный за несколько лет, черно-белый костюм парный моему. Безупречный настолько же, как и все ваши интриги. — я улыбалась не менее ехидно. Шепотки снова распространились по толпе.
По сравнению с этим, мое нарушение — пустячок. Хоть и очень дерзкий.
— Тогда, я сниму плащ. Заодно народ Империи, двор и армия, посмотрят как относиться ко мне моя невеста, княгиня Ариана Левицкая. — он коснулся завязок. Я спокойно ждала. Нервы сдали у командоры.
— Прошу, остановитесь! — Александра упала перед ним на колено, склонив голову — молю, не нужно рисковать своей репутацией ради этой бессердечной женщины! — Разор только фыркнул надменно. После того как мы вместе закрыли его в библиотеке, он больше не кидался защищать Церу передо мной. А вот командора всё еще находилась в плену иллюзий на счет белой змеи.
— Хм — цесаревич наклонил голову, глядя на нее с укором — Александра. Тебе не хватило простоять на коленях пять часов перед алтарем богини за свое поведение? Ещё раз скажешь слово, порочащее честь моей жены, и клянусь, я больше не стану жалеть тебя и наказывать так легко.
— Простите, Ваше величество — покаянно вздохнула командора, и явно поколебавшись добавила — и вы, Ваше Высочество. — она встала и отошла. Одними губами прошептала «молю, не делайте этого!»
— Раз ваши слуги так боятся этой мелочи, упрощу всем жизнь и сама сниму — улыбнулась я и подошла к нему.
— Моя княгиня уверена уверена в своем решении? — он смотрел на меня подчеркнуто высокомерно и холодно.
— Всегда уверена. Запомни это — я усмехнулась а он опустил взгляд, чтобы скрыть улыбку.
— Хорошо. Как муж, я приму любой выбор моей жены.
— Цера, ты заигрался в своей роли оскорбленной невинности — шепнула я ему на ухо, коснувшись ткани плаща у его шеи.
— Да? По моему я безупречен. Давай же, нехорошо заставлять зрителей ждать — заговорщицким шепотом ответил цесаревич.
— Позже мы поговорим о твоем поведении — грозно пообещала я шепотом и потянула за тонкий шнур на его шее, развязывая узел. Порыв сильного ветра вырвал плащ у меня из рук, взлетела шелковая ткань, опутывая Разора По рядам слуг и дворян прокатился изумленный шепот.
Что уж там. Даже я восхищенно выдохнула глядя на него.
— Похоже мое одеяние, сшили из обрезков вашего. — фыркнула я, с притворной обидой глядя на него.
— Вы преувеличиваете, моя госпожа — улыбнулся он, поклонившись — выглядите великолепно. Я лишь могу сопровождать вас, обрамляя как оправа камень. —
Разумеется его наряд был парным моему. Черно — белый. С той же юнчжарской вышивкой. Только без ливандийских элементов. Целиком и полностью расслабленный лернийский крой.
Множество слоев ткани, переплетение черного и белого, темно-фиолетовый воротник.
Длинный подол и белый плащ, Только если у меня темная часть была справа — то у него слева. Белая соответственно наоборот.
— Так и зачем нужен был весь этот спектакль? — я посмотрела на него пытливо.
— Александра передала ваши слова. И про ваш спор тоже. Решил подыграть вам, Ари. Тем более вы верно угадали, я подготовил все задолго до нашей помолвки. — шепнул он мне на ухо, уже не скрывая счастливой улыбки.
— Настолько был уверен что я соглашусь на этот брак?
Он посмотрел на меня хитро и надменно.
— Нет. Но я был уверен, что заставлю вас согласится.
— Клянусь, когда нибудь ты доиграешься! — я грозно надвинулась на него.
— Тшш, Ваше Высочество. На нас все смотрят. Усмирите свой гнев до тех пор, когда мы останемся одни.
— Интересно, сколько женихов за всю историю были зарезаны ритуальным кинжалом Лерна? — поинтересовалась я у Александры, как бы между прочим. Глаза командоры в ужасе округлились.
— Н-ни одного конечно же!
— Оу. У тебя будет шанс стать первым и войти в историю — я похлопала Церу по плечу. Снизив голос так, чтобы лишние уши не услышали.
— Я конечно планирую войти в историю. Но по другой причине, моя княгиня — так же вполголоса произнес он — но вы можете попробовать меня переубедить этой ночью.. — Он улыбнулся коварно, а у меня аж уши начали гореть. Это он на свое убийство намекает, или на нечто другое?!!! — Александра, меч Императрицы — цесаревич не глядя протянул руку.
— Но Ваше Величество, она же вас убить хочет! — тихо зашипела командора. Но один взгляд Церы заставил ее поклониться — прошу прощения — с легким звоном она аккуратно достала из ножен меч лернийской ковки. Древнее оружие. Сейчас все перешли на легкие и более современные шпаги. На лезвии рисунок в виде чешуи. А рукоять — золотая гидра, где головы, переплетаясь формируют гарду. Бережно, и прямо таки с благоговением командора передала клинок Цере. Разор, который наконец справился с плащом и отдал его слуге, расстелил перед цесаревичем белую полосу ткани с гербом Лерна. Я встала на противоположной ее стороне, и сложила руки за спиной, ожидая.
Цера медленно, под негодующие взгляды своих слуг, преклонил колено передо мной, держа меч на протянутых руках. Лернийская брачная традиция требует от жениха публично склонится перед невестой. Признавая ее главой семьи.
В Ливандии всё иначе. Клятва с мечом происходит один на один. Без лишних глаз. Впрочем, у среднего и низшего сословия обеих провинций, уже давно вместо меча жених подает невесте венок.
Но дворяне зациклены на точном воспроизведении традиции. Вот только…прежде чем Цера заговорил, я кашлянула, прерывая его. Обошла и посмотрела на него сбоку, заслужив этим негодующий взгляд из-под белых бровей.
— Если мне память не изменяет, нужно встать на оба колена. Удивлена, что цесаревич так чтущий традиции, не знает этого момента. — мурлыкнула я ехидно.
— Цесаревичи вправе встать только на одно колено — ответил Разор строго — это прописано в церемонии императорской свадьбы.
— Значит мой жених собирается приносить мне клятву о вечной верности только наполовину? — если бы взгляды могли поджигать, я бы уже давно загорелась. Александра смотрела на меня с такой ненавистью, что я чуть не споткнулась. Взгляды гвардейцев ей вторили. Интересно, кому больше верна гвардия? Императрице или ее сыну? Хороший вопрос. Нужно будет проверить. — или может цесаревич считает себя слишком привилегированным для такой невесты как я? Ведь я не королева и не Императрица, и даже не канцлер Асакина. А всего лишь княгиня. Одна из множества княгинь Лернийской Империи. Не смотря на осуждение, которое я чувствовала как сотни иголочек по коже, мой голос не дрогнул.
Дворянки зашептались с одобрением. Сейчас самый важный момент. Я не дала себя прогнуть под императорскую традицию.
Кинула вызов законам дворца. Если мне это удастся — мой авторитет среди двора вырастет многократно. Если нет — Цера покажет, что не смотря на княжеский титул, он до последнего будет верен Императрице и Лерну. Он замер, опустив взгляд. И через минуту раздумий, заговорил. Холодно и властно. Глядя мне прямо в глаза.
— Однажды я уже сказал вам. Что ни одной женщине в мире не удалось заставить меня преклониться перед нею. Даже под пытками и угрожая смертью. — Александра гордо фыркнула и приосанилась. Я подошла и наклонилась над Церой. Коснулась лезвия меча кончиками пальцев.
— Насколько я помню, вы тогда добавили ещё кое-что, цесаревич. — он говорил о первом нашем знакомстве. Или около того. Я не помнила точную дату. Но хорошо запомнила его слова.
— Вы правы — он поднял взгляд на меня, всё ещё очень серьезен — я выбрал вас в момент, когда понял что вы — единственная перед кем я способен сделать это, не переступив через себя.
— Замечательно. Вот и сделайте это — я произнесла это с вызовом.
— Ариана. Вы же прекрасно знаете, что я не могу отказать вам, и пользуетесь этим совершенно без совести — он вздохнул, покачал головой и встал на колени полностью. Я услышала волну шепотков за моей спиной.
Видела недоумение в глазах гвардейцев. И взгляд командоры полной неверия и ужаса. Цера продолжил говорить. Спокойно и невозмутимо озвучивая текст клятвы.
— Я, рожденный женщиной и богиней, принц Лерна, цесаревич Лернийской Империи, Гай Цера Аравийский даю клятву своей избраннице княгине Ариане Левицкой идти за ней через боль и счастье, через войну и благоденствие, через страх и радость. Дарить ей детей, защищать ее, и быть верным ей до конца своих дней. Вы примите мою клятву, княгиня?
— Принимаю вашу клятву цесаревич. — Теперь была моя очередь. В лернийской традиции клятва невесты произносилась стоя, положив лезвие меча на плечо жениха.
В традиции Ливандии все было иначе.
Я может и была эгоистичной, самовлюбленной и местами трусливой. Но неблагодарность никогда не входила в список моих недостатков.
Сейчас он сделал большое дело для меня и моей семьи. Следовало ответить по достоинству. Под удивленный вздох присутствующих я взяла меч из его рук и с силой вогнала в землю острием, разрывая ткань белого знамени.
После, встала на колени перед ним, держа меч за рукоять. Он вскинул на меня удивлённый взгляд, но не успел ничего сказать.
— Я, рожденная женщиной и богиней, кронпринцесса и княгиня Ливандии, Ариана Левицкая, даю клятву своему избраннику Гаю Цере Аравийскому, цесаревичу Лерна.
Пойти впереди его, но не закрывая собой. Вести по жизни, через страдание и счастье, разделить с ним пламя и холод. Свет и тьму.
Не дать сойти с праведного пути и быть разящим мечом для его врагов. Но дать ему быть щитом, защищая меня. Я позволяю ему стать моим мужем. И прошу богиню дать мне наследницу дарованную им. — и клятва и жест были ливандийскими.
Браки людей настолько высокого положения как мы, да еще и из разных провинций, были редки. Поэтому и четкого церемониала пока не сложилось. Так что я просто смешала традиции. При этом не выходя за границы правил этикета.
Цера медленно встал. Я попыталась тоже, но он положил мне ладонь на плечо, остановив. Он достал меч и отдал его командоре, а потом наклонился и внезапно взял меня на руки.
— Ты что творишь?! — зашипела я гневно.
— Насколько я помню, в ливандийской традиции жених несёт невесту до лошади. В нашем случае до экипажа. Чтобы показать свою силу. А в моем случае — он смотрел на меня с сияющей улыбкой и так влюбленно, что аж сердце сжалось — еще и благодарность тебе.
— Это древняя традиция! Так уже никто не делает! Только в самых глухих деревнях!!! — возмутилась я, пытаясь вырваться.
— Если уж смешивать, так смешивать на полную — он перехватил меня поудобнее, и под крики, пожелания счастья и аплодисменты толпы понёс к экипажу.
— Благодаря тебе я чувствую себя идиоткой — мне пришлось смириться со своим положением и обнять его за шею.
— Благодаря мне, ты получила влияние на двор Императрицы. — он был так близко, что я слышала как часто стучит его сердце и смотрела как заворожённая в эти колдовские белые глаза. — позволь мне уж такую мелочь.
— Только напоминаю, если ты оступишься, или, еще хуже, уронишь меня — брак не состоится. По той же традиции. — фыркнула я.
— Я этого не сделаю. — обещал он, улыбнувшись, и внимательно глядя на дорогу.
И Гай Цера Аравийский сдержал свое слово.
Я сидела в экипаже рядом с Церой и непрерывно зевала, прикрывшись рукой. Старалась изо всех сил не провалится в сон. Украдкой я любовалась его профилем в лучах яркого солнца. Тем как светились его белые ресницы и волосы, словно он сам был соткан из света.
И судя по тому как он гордо держал осанку — цесаревич прекрасно это понимал.
— Цера, ты точно не человек. как можешь быть настолько бодрым?. — шепнула я с завистью. Цесаревич наконец отвлекся от дороги
— Иди ко мне — он подтянул меня к себе за плечи под негодующий взгляд Разора. Толпа больше не следовала за нами. Мы оставили столицу и празднующую толпу далеко позади. — спи, я разбужу тебя когда мы приедем. — нас сопровождали гвардейцы Императрицы во главе с Александрой на белых лошадях. И моя, теперь уже личная гвардия во главе с Жилиной. На вороных.
Моя командора, узнав об аресте примчалась в столицу сразу после Бриссы. Ее не остановил даже приказ великой княгини, велевшей остаться на границе. Армию все же она брать не стала, хотя хотела. И сторговалась с матерью на небольшом отряде. Который следовал теперь за мной неодступно.
Ливандийцы в черном смотрели на лернийцев в белом с взаимным недоверием. Хоть и ехали рядом.
— Ваше Величество! — негодующе зашипел гувернер — вы нарушаете правила приличия! По ливандийскому этикету такое поведение недопустимо! — Цера нахмурился. Но я успела предупредить его гнев, подняв ладонь.
— Я разберусь
— Как скажешь. — Он улыбнулся, вновь переведя взгляд на дорогу.
— Эсери, обьясни Разору наши законы — я поудобнее устроились на плече у цесаревича.
— Они очевидны! — фыркнула моя камердинес, которая в последние дни прямо таки сияла гордостью и величественностью. — основа ливандийской семейной традиции это решение жены. Если жена считает поведение мужа уместным, никакие другие правила не могут на это влиять. Удивлена, что человек зацикленный на этикете не знает этого! — она надменно посмотрела на Разора. Сделать это было удобно — слуги сидели рядом, на противоположном от нас сидении. Правда каждый из них жался к своему борту экипажа, стараясь быть подальше друг от друга.
— Какая глупость. Разве может быть желание одного человека выше традиций сформированных веками?! — возмутился Разор
— Надо же. То есть вы и своей жене указываете что ей делать, а что нет, в зависимости от этикета? — насмешливо хмыкнула Эса.
— Я не женат. — Разор поджал губы и выпрямился, глаза его сверкнули блеском фанатичной преданности — моя жизнь отдана служению Императрице и воспитанию молодого цесаревича! Ничто не отвлечет меня от этой великой цели! И уж тем более такая легкомысленная глупость как отношения и флирт с барышнями. Такими же недалёкими как вы!
— Разор, не находите, что быть неженатым в столь преклонном возрасте, гораздо неприличнее, чем обнимать невесту на собственной свадьбе? — вкрадчиво поинтересовалась Эсери. Я улыбнулась, угадывая в речи камердинес собственные ехидные нотки. Говорят что слуги становятся со временем похожими на хозяев, и перед моими глазами было сейчас одновременно и подтверждение и опровержение этой поговорки…
— Преклонном?! Мне двадцать девять! — возмутился Разор и покраснел от гнева. — Эсери конечно перегнула палку. Не учитывая морщинки между бровей от вечно нахмуренного лба, и синяков под глазами, лерниец выглядел вполне молодо. Волнистые серо-пепельные волосы до плеч, желтые птичьи глаза и нос с горбинкой. Что ещё больше закреплял ассоциацию с вечно нахохлившейся, недовольной птицей.
— Да? А я думала сорок пять! Станете вечно куксится, словно наелись кислицы, так будет все пятьдесят!
— Вы невоспитанная, грубая и бестактная женщина, которой не ведом стыд. Не собираюсь больше и слова вам отвечать! — Разор сложил руки и отвернулся. Но я видела как он с озабоченностью во взгляде рассматривает свое отражение на золотом узоре экипажа. Похоже слова камердинес его задели.
— Я же права, Ваше Высочество? — У Эсери от холодного весеннего ветра в лицо, раскраснелись щеки. И выглядела она очень воинственно.
— Конечно — согласилась я и спрятала заледеневшие руки в рукава. Благо по лернийски широкие. В Лерне гораздо холоднее чем в Ливандии. Кое-где в лесах и на горах даже лежал снег. Не удивительно что и национальный костюм так отличался.
Астор заметил мой жест. И молча укутал меня своим широким рукавом, приобнимая за плечи. Разор недовольно глянул на это, но ничего не сказал. Только хмыкнул и отвернулся. Я решила воспользоваться предложением цесаревича и поспать. Тем более в его объятиях было тепло и очень уютно.
Я проснулась от того как тряхнуло экипаж. Цера поймал меня, и я не скатилась с сиденья. Экипаж остановился. Берта повернулась ко мне, встала с козел и поклонилась.
— Простите, Ваше Высочество. Дорога дальше заросла густым сорняком, ехать тяжело. Я пошлю слуг расчистить путь. Вы можете пока отдохнуть. Или пройтись если хотите.
— А как тогда проехали моя родня и семья Императрицы? — я осмотрелась. Вокруг густой лес и дорога густо заросшая ползучими корнями полыни. И впрямь, не проехать. Заросший участок был довольно большим.
— Они выбрали более длинный путь, по побережью. Там проходит основная дорога, которой пользуются купцы. Я тоже хотела проехать так же, но Императрица передала мне свой приказ ехать напрямую. Простите, что повиновалась ей, не спросив вашего решения прежде.
— Какая разница. — я махнула рукой, подавая ей жест разобраться с дорогой. — Мы все равно не можем оспорить приказы Императрицы. Только…я не понимаю зачем ей задерживать меня тут… — я резко посмотрела на Церу и с подозрением сощурилась — говори, что задумала их Величество!
— Не переоценивайте близость наших отношений с Императрицей, княгиня — холодно и невозмутимо ответил мне цесаревич. Как и всегда впрочем. Юлить эта змея умела безупречно. — Императрица мне в первую очередь не мать, а политик и глава государства. Она не ставит меня в известность о том, что решила и почему.
Но думаю на этот раз смогу дать вам ответ. Позволите? — он сошел на землю и протянул мне руку — я покажу.
— Княгиня никуда с вами не пойдет! — рявкнула Жилина, подъезжая к нам и спешиваясь
— Командора, с каких пор ты смеешь решать за меня? — строго произнесла я, принимая помощь Церы и спускаясь на дорогу.
Справедливости ради, до недавних пор, она довольно часто решала за меня, вытаскивая из разных злачных мест. Но это было до того как я приняла титул княгини. Сейчас подобное было совершенно недопустимо.
— Прошу простить! — Жилина резко упала на колено, как подрубленная- но после того как поступила Императрица, шантажом заставив вас взять в мужья цесаревича, я не могу доверить ему вас!
— Да как вы смеете подозревать цесаревича! — это уже взбунтовалась Александра. И под грозным взглядом Церы встала на колено рядом с моей командорой.
— Я трижды прошу простить меня, Ваше Величество и ваше Высочество! — молодец, запомнила кто тут хозяйка. Я хмыкнула, отметив это про себя — Но цесаревич столько пережил чтобы быть с княгиней! Он на всё готов ради неё, разве можно обвинять его в злом умысле?! — Цера посмотрел на меня, усмехнулся и сделав приглашающий жест, сложил руки на груди.
— Пусть княгиня решит этот спор как глава семьи. — вот льстец! Я почувствовала как к щекам приливает румянец. Кашлянув я вышла перед командорами, что обменивались ненавидящими взглядами.
— Во-первых встаньте. Во-вторых, не смотря на то, что меня и впрямь вынудили..- прожигающий взгляд белых змеиных глаз я даже спиной почувствовала — я готова дать шанс этому браку. В конце концов Императрица доверила мне своего единственного сына. Это большая честь — Александра приосанилась — Но! — я подняла руку с вытянутым пальцем — поскольку, как верно заметил цесаревич, теперь, я глава его семьи. И это значит, что мне подчиняется не только мой муж но и все его слуги. И я не позволю проявлять непочтительность. Ни к моему мужу — я посмотрела на Жилину. — ни к моим военным и армии. — перевела взгляд на Александру. — всё ясно?
— Да, Ваше Высочество — синхронно ответили командоры и встали.
— Если цесаревич хочет пройтись со мной, я ничего не имею против. И только мне решать идти с ним или нет. Жилина можешь следовать за мной. — и прежде чем командора Церы успела вставить слово, я добавила — ты тоже.
— Я пойду с моей госпожой Не оставляйте меня с этой сушеной воблой!! — громко возмутилась Эсери. Из-за ее плеча смотрел недовольный Разор, делая вид что моей камердинес в принципе не существует в природе.
— Эса, ты останешься тут. — велела я. И мысленно добавила, иначе для баланса придется тащить с собой гувернера которого я на дух не переносила. Камердинес загрустила, но ничего не сказала, просто кивнула, отворачиваясь. Бедная девочка, оставила ее на растерзание.
— И зачем тебе этот гувернер? — удивилась я, следуя за Церой по узкой тропе. — я понимаю, обычаи. Но ты же нарушаешь их когда хочешь. Тогда к чему он рядом с тобой? Цесаревич шел не оборачиваясь, убирая ветки с моего пути.
— Всё просто, Ваше Высочество. Этот человек полезен мне.
— И чем же? — хмыкнула я, всё еще не понимая. Цера остановился и посмотрел на меня своими змеиными равнодушными глазами
— Он даёт Императрице иллюзию, что она может мной управлять.
— Ах вот как?! Ты и ее Величества не боишься? Тебя вообще хоть что то пугает? — я возмутилась такой дерзостью. К счастью командоры шли позади, достаточно далеко, чтобы не слышать этот разговор. Он легко улыбнулся.
— Я живой человек. Конечно же есть вещи, вызывающие во мне страх.
— Например? — я с интересом подошла поближе
— Собираетесь взять на заметку? — он пытливо смотрел на меня сверху вниз.
— Конечно. Итак? Чего боится цесаревич, которому даже Императрица не указ? И помни, ты обещал, что не будешь мне врать! — я легонько ткнула ему пальцем в грудь.
— Помню. Хорошо. Раз моя княгиня этого хочет, я скажу. Я боюсь трех вещей. Смерти.
— Предсказуемо, ее все боятся — хмыкнула я, недовольно.
— Не выиграть игру, что я затеял.
— Страх неудачи. Тоже банально — я сощурилась — и подробностей о твоих планах как всегда не будет?
— Конечно — он улыбался совершенно нахально
— Осталось третье. Итак?
— Я боюсь… — он притянул меня к себе за подбородок, заглядывая в глаза — что моя супруга отберёт у меня шанс, что так щедро мне дала сегодня.
— Будешь хорошо себя вести, не отберу — смутилась я, отводя взгляд в сторону. Ничего не могла с собой поделать и перестать думать о минувшей ночи. И о его в ней непосредственного участия.
— Вы же прекрасно знаете моя княгиня — он наклонился и шепнул мне на ухо — я совершенно точно не стану хорошо себя вести.
— Мог бы хоть надежду дать — обреченно вздохнула я, сталкиваясь в очередной раз с жестокой правдой жизни — я взяла в мужья самого не подходящего для брака мужчину.
— Я дал слово никогда вас не обманывать — он гордо выпрямился — и следую ему. — я смотрела на него с подозрением. И тут просияла, кое что вспомнив
— Помниться, ты говорил ещё, что у мужа не может быть тайн от жены! Так что, я поймала тебя за хвост, хитрый змей! Признавайся!
— Ари. Если бы от этого зависела только моя жизнь, я бы рассказал тебе не раздумывая..
— он притянул меня к себе за талию и обнял. Я уткнулась лицом в его грудь, думая о том, что он точно затеял нечто масштабное. А еще о том, что юнчжарская вышивка хоть и выглядит невесомой паутинкой, но колется будь здоров. Поэтому я постаралась отстранится. И как раз посмотрела ему в глаза, наполненные печалью. Когда он договорил.
— Но мою тайну оберегают жизни множества других людей. Я не могу ими рисковать. Если я проиграю — пусть лучше погибну один. Чем потяну их за собой.
— Ты что, умирать собрался?! Еще чего! — меня очень встревожил его тон. Полный грусти и при этом решительный. Но я постаралась не подать вида. — ты мне еще не отплатил за свой обман!
— И чем же я смогу расплатиться с вами кроме своего сердца, души и тела? — поинтересовался он, и печаль на его лице сменилась гораздо более привычной мне, насмешливой улыбкой.
— Ну, кроме всего перечисленного тобой, я хочу от тебя… — я взяла его за воротник и решительно потянула на себя, глядя в белые глаза — Искренности.
— Прости. Правда не могу — он отвернулся.
— Тогда… — я отпустила его — сыграем в нашу старую игру. Да-нет. Согласен?
— Хмм — он задумался над моими словами — А что если я не смогу ответить на твой вопрос?
— Промолчишь. Но я тебя за это накажу — я очаровательно улыбнулась. — Ну как, согласен? — он отошел, коснулся колючей ветки кустарника. И сжал ее.
— Моя госпожа так любит меня наказывать — он повернулся ко мне. В змеиных глазах чистое озорство — как же я могу не доставить ей это удовольствие?
— Ах ты ж! — я фыркнула разгневанно, и отобрала у него колючку, швырнув ее в кусты — я не люблю тебя наказывать!
— Правда? — он с интересом посмотрел на меня
— Ну разве что немножко — призналась я неохотно, отведя взгляд. — И то, только потому что ты каждый раз выводишь меня из себя!
— Вы злитесь на меня настолько страстно, что перед соблазном провоцировать вас, невозможно устоять — он наклонился ко мне, словно собираясь поцеловать Но сказав это он тут же выпрямился, самодовольный до ужаса.
— Клятву даю, ты не переживашь эту брачную ночь! — гневно сощурилась я. Он пошел по тропе, повернувшись ко мне спиной. Остановился и сказал невинным тоном.
— Тогда и расспрашивать меня не имеет смысла. Раз все равно моя тайна проживёт так недолго. — он снова насмешничал надо мной!
— Цера! А ну стой! — я пошла за ним с самым убийственным видом. Он повернулся ко мне, протягивая руку
— Идём, Ваше Высочество. Сначала отвечу на самый первый ваш вопрос.
— За какие прегрешения богиня наказала меня тобой? — я взяла его за руку и кивком дала понять командорам, что личный разговор закончен и можно следовать за нами. Цера пропустил шпильку мимо ушей. И вывел меня на холм.
— Думаю, Императрица хотела показать вам это — он широким жестом обвел открывшийся пейзаж. Сколько хватало глаз, до самых подножий увенчанных седыми шапками, гор… луга перед нами были усеяны ржавыми мечами воткнутыми в землю. На зеленом полотне молодой травы они выглядели зловещим, жутким напоминанием прошедшей войны. Покосившиеся, изогнутые, сьеденные дождями, ржавчиной и временем.
Я знала об этом месте. Но никогда не видела его. Дрожь пробирала не столько от холода как от увиденного.
— Почему Императрица хотела, чтобы я побывала тут? — Цера посмотрел на меня.
— Думаю, она хотела напомнить вам о том, что только объединившись в Империю, мы смогли победить. И показала цену, той победы. — он перевел взгляд на пейзаж — страшную, кровавую цену. Она понимает — без армии Ливандии и подвига княгинь Левицких, жертв тогда было бы больше. Скорее всего Асакин поглотил бы Лерн. А потом и Ливандию. — я посмотрела снова на мечи, уходящие за горизонт ржавым, местами покосившимися, частоколом. Эта война унесла жизни моих бабушки и дедушки. Прежних правителей Ливандии. Именно тогда моя мать возглавила войско, как наследница трона.
— Долина тысяч мечей…не думала что когда нибудь вернусь сюда…снова. — вперед меня вышла Жилина. Ее черные с проседью волосы трепал ветер. Командоре было пятьдесят четыре. Пол жизни она положила на служение моей матери. Конечно же она участвовала в том сражении. И никто из нас не решился бы прервать ее рассказ.
— Тогда вашей матери было столько же, сколько и вам сейчас, княгиня — она повернулась ко мне и я мое сердце дрогнуло, когда я увидела что ее лавандовые глаза полны горечью прошлого — такая юная…тогда я не верила в нее и всё думала, отчего королева, выбрала именно ее как свою наследницу? Спор сестёр на трон не всегда решался тем, кто будет первой благословлен дочерью.
Ведь существовала еще и личная воля королевы.
Княгиня Верга была старше, и опытнее в бою.
Но когда я увидела вашу мать…в тот момент когда королева и король погибли в бою… она подняла меч и объединила нас с армией Лерна.
Удержала войска, была мудра и спокойна, и глядя в лицо врагам ее рука ни разу не дрогнула.
Даже когда ее сильно ранили в бою, ни разу я не увидела в ней даже крупицы сомнения или страха.
Я поняла тогда — лишь она достойна короны. И права называться в последствии великой княгиней. Сколько же наших людей полегло тут…каждый меч — это погибшая воительница или воин. Ливандии и Лерна. Их похоронили семьи, но мечи велела оставить так Императрица. Как вечное напоминание о войне. — Жилина говорила это глядя в даль. А я чувствовала ее печаль. Такую глубокую, как море. И бесконечную как небесный простор. Сколько ее верных сестер по оружию навечно закрыли тут глаза? Я смотрела на эти поминальные луга и чувствовала как сердце сжимают колючие сомнения.
Мне было пять, в те времена, когда состоялся великий финальный бой между обьедененными армиями Империи и Республикой Асакин. Я была слишком мала, чтобы понимать такие сложные вещи. Но хорошо помнила свой страх за мать, ушедшую па войну. И отца, оставленного дома со мной.
Я помнила сколько бессонных ночей он писал письма матери умоляя позволить ему поехать на фронт. Защитить её. А после победы, когда ее наконец привезли раненую и без сознания, помню побелевшее лицо отца.
Он не отходил от постели княгини и выходил её. Мой отец, хоть и не был на войне и вправду величайший из мужчин, которых я знаю. Даже обезумев от переживаний и сомнений он не переступил ее приказ оставаться дома.
— Моя мать — настоящая героиня. Великая женщина и полководица. Мне никогда не сравнится с ней — я вздохнула, озвучив вслух главную свою боль и правду жизни, с которой мне приходилось сталкиваться ежедневно.
Острое лезвие неполноценности крепко сидело в моей груди. Больно раня каждый раз, когда я слышала о подвигах своей матери. И военных и политических. По сути моя безалаберность была напитана этим страхом. Никогда не сравнится с ней. А если это невозможно — так зачем стараться? Проще сразу же признать себя бестолковой дочерью великой княгини. Цера подошел ко мне, и положил теплую ладонь на плечо, разворачивая к себе.
— Послушай, Ари. — он держал меня за предплечья и смотрел в глаза — я клянусь тебе — сделаю все чтобы ты наконец поверила в себя.
Ты умна. Благородна. Ценишь людей. И, способна на большее. Я вижу в тебе все те качества, что увидела в княгине Левицкой твоя командора. Ты сможешь их развить. Достичь не только свершений твоей матери, но и превзойти ее.
— Я конечно знала, что ты беспокоишься за целостность своей змеиной шкуры, и умеешь льстить. Но не настолько же, чтоб так откровенно врать — я смутилась и отвела взгляд.
— Ты снова мне не веришь. Хотя я ни разу не солгал тебе, Ари. — он был очень серьезен. Жилина усмехнулась
— Вы выбрали хорошего мужчину, княгиня. Теперь я меньше беспокоюсь за вас. — она посмотрела на Церу. — Одного не могу понять, ваше величество, что вы делали в военном лагере в одежде юнчжара? — повисла неловкая тишина. В которой я явственно услышала звук клинка, вынимаемого из ножен. Александра достала его и держала у земли, обмениваясь с Церой взглядами. Так, учитывая наши тогдашние отношения, Жилина точно знала — цесаревич ночевал со мной. А значит — сможет донести матушке. Та сорвет церемонию и…нет. Цесаревич не позволит. Будет бойня. Как же поступить? Я закусила губу, переводя взгляд с Церы на командору и наконец решилась.
— Это был не он, Жилина. Как ты могла спутать какого-то случайного парня и его величество? — взгляд цесаревича был ледяным и решительным. Я понимала — сейчас на кону жизнь Жилины. И не имела права на ошибку.
— Не считайте меня дурой, ваше Высочество- усмехнулась командора. Ее рука легла на рукоять шпаги — Голос, походка, жесты, рост. Я внимательна и хорошо запоминаю людей. Без сомнений, тогда в лагере вас сопровождал цесаревич. Вот и спрашиваю — почему?
— я кожей чувствовала напряжение что повисло между всеми нами. Ну что ж. Пора было идти ва-банк. Иначе этот разговор закончится кровью и жертвами. Моя командора хоть и стара, но опытна в бою. Одна из них точно умрёт… — Хорошо. Жилина. Ты знаешь меня с младенчества. Я всё расскажу как есть — Цера перевел взгляд на меня.
— Мы действительно знаем друг друга раньше, чем все думают. Я…спасла жизнь цесаревича — Жилина буравила меня взглядом. Она прекрасно меня знала и почуяла бы ложь. Но я сказала правду — и влюбилась в него. Быть с ним — мой выбор. Как тогда, так и сейчас.
— Отлично. Тогда я спокойна — Жилина убрала руку с оружия. — Не тревожьтесь княгиня, ваша маленькая шалость останется моим секретом — она улыбнулась — ох вы и озорница, Ваше Высочество! Соблазнили самого цесаревича! Я конечно знала о ваших талантах на любовном фронте, но не подозревала насколько они велики! — я недовольно взглянула на Церу. Тот кивнул Александре. И та убрала оружие.
Парень опустил взгляд и убрал руки за спину, избегая смотреть на меня. Да не уж то смутился! Право слово, после такого великого события я не удивлюсь даже если сама богиня сойдёт на землю!
— Да. Я такая. — я подошла к цесаревичу и посмотрела на него, подчеркнуто серьезно- дорогой, не беспокойтесь, я как честная женщина понесу ответственность за свой поступок.
— Как это мило и благородно с вашей стороны, любовь моя — голос Церы прямо таки источал яд. Вот чем он недоволен? Я же все решила. Ох уж эти мужчины, вечно не знаешь что от них ожидать!
— Ох княгиня, ох и хитрая лиса! — покачала пальцем Жилина с укором — не серчайте, Ваше Величество. Ариана всегда только сердца разбивала мужчинам. Вы первый, ради кого она согласилась вступить в брак.
— я это ценю — все ещё мрачно произнес цесаревич и отвернулся. Да что на него нашло то?
— Ваше Высочество! — в нашу сторону бежала Эсери. Остановившись она отдышалась — наконец то я вас нашла! Путь расчищен, прошу, возвращайтесь!
— Идем обратно — велела я. — оставьте нас позади. Хочу поговорить с цесаревичем. — командоры ушли вперёд следуя за Эсери, а я взяла Церу под руку.
— Ну и чего ты злишься? Разве ты не это хотел услышать от меня? — он отвел взгляд. — Цера. Стой — я остановила его и потянула к себе за руки — мы никуда не пойдем, пока ты не скажешь на что обижен. — он аккуратно высвободился из моего захвата и все еще не глядя на меня, произнёс.
— Не стоило говорить так. Я понимаю, вы защищали свою командору. И всё же… можно было сказать иначе. Без упоминания любви.
— Тебя оскорбляет предположение что я могу влюбиться в тебя? — я недоуменно фыркнула.
— Нет конечно — он поднял на меня взгляд, полный холода и печали. — я наблюдал за вами много лет. Как и говорила командора — вы никого и никогда не любили. Я полагаю, вы не способны к этому чувству и принимаю это.
— Значит ты готов любить меня не взаимно? — я удивилась. Соблазн признаться ему был сейчас был очень велик, но я сдержалась. Конечно же я планировала сделать это сегодня. Только позже, когда все церемонии закончатся и мы наконец останемся одни.
— Да — просто ответил он — я с самого начала знал на что иду. Я виноват — он взял меня за руку — мое желание это причина почему ты со мной сейчас. Обещаю — ты не пожалеешь о своем выборе — он поцеловал меня в запястье. Ну что за змея! Одновременно и хитроумный интриган когда дело касается политики, и такой наивный когда речь идёт о человеческих отношениях!
— Посмотрим, как ты будешь стараться — я хмыкнула и довольно улыбаясь направилась вперед. Но он не последовал за мной. Поняв это, я обернулась. Он смотрел на меня пронзительно серьезно.
— Ариана. Ты знаешь о моих чувствах. И хотя не можешь их разделить, я прошу, не рань так мое сердце, давая пустую надежду на любовь. Это слишком — он опустил взгляд и сжал руку в кулак. — слишком больно. Мне достаточно того, что я нравлюсь тебе. Этого хватит.
— Эх ты…Гай Цера Аравийский! — я покачала головой и взяла его за руку — пойдём. А этот разговор продолжим в более подходящей обстановке. Договорились?
— Хорошо — он сжал мою руку и последовал за мной.
Издалека часовня выглядела кружевом на фоне заснеженных лернийских гор. Война не пощадила это место — древний храм богини был безжалостно разрушен асаками. Остался в целости лишь один корпус часовни из трех стен и алтарь.
Прекрасные витражи были разбиты, оставив лишь пустые глазницы окон. Мох полностью покрыл это место, укутывая в густую зеленую шубу развалины и уцелевшую стену.
Свадебные арки, шатры, ленты и флаги выглядели немного дико в этом месте. А цветы, белые и фиолетовые, что густо украшали часовню смотрелись будто похоронный букет в руках у мертвеца.
И всё же…это место было святым, сакральным, пропитанным историей. Вера в богиню шла из глубины веков. От первого зажженного костра, первого слова, первой прирученной лошади.
Этот храм был построен на месте древнего святилища. Камень алтаря всё еще сохранил отпечатки древних людей.
Пусть и разрушенный, храм тут был в разы ценнее нового, величественного и нагруженного золотом, построенного в столице.
Вокруг храма нас ждали самые близкие родственники. Если в городе нас приветствовал простой люд, то тут собрался весь цвет империи. Аристократки — родственницы Императрицы. Все великие княгини в полном составе с семьями.
Чем ближе к часовне — тем выше ранг. Разумеется никто из них не шумел и не бросал под колеса экипажа цветы. Вельможи вели себя как и положено, чинно и благородно. Повторяя один за другим «поздравляем вас, Ваше Высочество и Ваше Величество»
Мы проехали через девять арок. Каждая — в цветах и лентах одной из провинций. Я усмехнулась, легко разгадав замысел Императрицы. Этим жестом она показала что брак между нами — свидетельство единства в Империи. Она получила власть над Левицкими. Самым влиятельным кланом Империи. Значит и другие княгини не посмеют раскачивать лодку.
— Я смотрю Императрица намерена выжать всё без остатка из этого брака. — шепнула я, стоя в экипаже рядом с Церой. Мы приветствовали дворян, что сопровождали наш экипаж по обе стороны дороги.
— Уверен, великая княгиня не уступит ей в этом — ответил Цера с невинной улыбкой.
Интересно, неужели командора Александра, знающая его столько лет, не видит как он притворяется? Бедная женщина. Попалась на этот невинный взгляд и благородный стан. Я закусила губу и отвернулась. Чего уж ее судить. Сама такая же. «Спокойно Ари. Эта змея тебя любит. Значит не станет травить своим ядом.» По крайней мере хотелось в это верить.
Цера отвечал на каждое приветствие, называл имя и титул дворянки или дворянина без ошибок. Я позволила себе расслабится, и просто махать рукой. Раз уж он так отлично справляется и сам. Конечно же цесаревич сразу заметил халтуру.:
— О чем задумались, моя госпожа? -
— Думаю о том, что вот-вот стану женой самого хитрого, изворотливого и ядовитого мужчины Империи. — экипаж остановился. Цера спустился первым и подал мне руку, усмехаясь этой своей самодовольной улыбкой. Как только я спустилась и оказалась рядом с ним, он шепнул
— Боюсь, поздно беспокоится об этом, княгиня. Вы уже моя. Осталась только маленькая формальность.
— Тогда побыстрее покончим с этим. Я жуть как проголодалась за время дороги. — я взяла его под руку и мы пошли к часовне.
— Ари! — толпа дворянок разошлась, пуская мне навстречу рыжее семейство. Конечно же первым был Люка. Гипс ему сменили на жесткие бинты. Он все ещё сильно хромал, но шел сам, опираясь на трость. Следом за баронетом следовали Брисса, ее старший брат Герд с женой и на удивление, Инвар.
— А где Фогель? — не заметив среднего Густа я заволновалась о нём
— Маменька отказались отпускать его из дому. Боится, что Фогель снова сбежит на розыски княжны Ирмы — пояснил Люка и подойдя ко мне сказал с искренним восхищением.
— Барышня Ариана прекраснее сейчас, чем я даже смел вообразить себе!
— Маленький льстец — улыбнулась я добродушно. Взгляд Церы не обещал юному баронету ничего хорошего. Поэтому я переключила внимание на других рыжих из семейства Густа.
— Веди себя прилично — фыркнула недовольно Брисса. Ее старший брат Герд был с женой. И двумя детьми, старшим мальчиком, которого он вел за собой, и младшей девочкой, которую держал на руках. Супруга баронета, посланница Парна, следовала за ним налегке.
Она была немного старше его. Но внешне — самая натуральная парнейка. Рыжая, кудрявая, с озорной улыбкой и россыпью веснушек.
— Поздравляю с бракосочетанием, ваше Высочество, цесаревич! — они поклонились нам поочередно, а я улыбнулась им в ответ.
— Видите, баронет, посланница, теперь я вернула вам ваше свадебное приглашение.
Повеселитесь на моей свадьбе так же, как я на вашей. — Герд, самый высокий, спокойный и рассудительный из братьев Густа, кашлянул в ладонь и улыбнулся
— Пожалуй мы не будем поджигать карету, Ваше Высочество, как это сделали вы тогда.
— А об этом я не знал — цесаревич посмотрел на меня с интересом. Я смутившись отвела взгляд. — расскажете подробности, баронет? — Цера перевел взгляд на Герда.
— Ой, это дело юности. — тут же прикрыла меня посланница. Очевидно из женской солидарности. — былое и говорить там не о чем. Тем более мы не смеем вас задерживать.
— Желаем счастья вам — Герд поклонился настолько, насколько смог с ребенком на руках.
— Здоровую и благородную наследницу — пожелала его жена.
— Не пожалеть что взяли в мужья не меня! — рассмеялся Люка и тут же схлопотал подзатыльник от сестры.
— Желаю цесаревичу быть мудрым и терпеливым — произнес Инвар, подойдя к нам. Конечно же с книгой в руках. Даже на свадьбе с ней не расставался! — это вам пригодится. — змеиный взгляд Церы ничего не выражал. Его дежурная улыбка даже не дрогнула. Но я чувствовала как он напрягся. Неужто всё еще ревнует к Инвару и не может забыть тот глупый поцелуй?
— А мне ничего не пожелаете, баронет? — поинтересовалась я ехидно.
— Я уверен, вы, княгиня, итак достигнете всего, чего хотите. — Инвар подошел к Цере, посмотрел на него и внезапно похлопал по плечу — держитесь, Ваше Величество, и да поможет вам богиня. Сделав это он отошел обратно в толпу.
Цера бросил на меня свой прожигающе ядовитый взгляд, но ничего не сказал.
— Желаю вам друг друга не прибить — закончила поток пожеланий Брисса, улыбаясь. Как всегда прямолинейно и грубовато. Я рассмеялась.
— Конечно же этого не произойдет. — Ответила я, и тут цесаревич потянул меня за собой.
— Я бы не был так уверен — шепнул он мне на ухо медовым тоном, пропитанным ядом.
— Угрожаете мне, цесаревич? — мурлыкнула я угрожающе, позволяя ему вести себя за собой.
— Предупреждаю. Я не буду делить вас с другим мужчиной. Так что если захотите этого — он развернул меня к себе — вам придется прежде убить меня.
— Ты же так любишь себя! Но при этом постоянно предлагаешь мне тебя прикончить. Начинаю подозревать, что вам нравится когда я угрожаю смертью, цесаревич — я сощурилась, повторяя его же намек ранее. Он понял это и рассмеялся, ответив
— Может самую малость, моя княгиня. Разве я могу устоять, когда вы полны желания рядом со мной? Даже если это желание моей смерти.
— Вот же бессовестный! — я отвернулась скрывая довольную улыбку. И сама дернула его за руку, потянув за собой — Идём. Пора сделать тебя князем Левицким. Пока ты не выдумал еще какую нибудь пакость. -
Нас встречали великие княгини. Последний раз в полном составе я видела их только на свадьбе цесаревны. Этим жестом, Императрица показала, что ставит сына наравне с дочерью. Очень странно. Что это могло значить?
Я прошла мимо княгинь, таких разных. Каждая — как живой символ своей провинции. Яркая представительница народа.
Темнокожая, с глазами цвета лазурного моря, великая княгиня Мэйивы. Провинции земледельцев. Она кивнула мне. Такая благородная и спокойная. Она всегда очень нравилась мне.
Следующей нас приветствовала княгиня Парна. Хоть и с сединой, но задорные рыжие кудри и широкая улыбка тут же напомнили мне Бриссу.
Подле нее стояла княгиня Усьвы. Строгая, уставшая женщина под шестьдесят. С выбритым, как было у них принято, виском. И шрамом через всё лицо, от уха до подбородка. Великая женщина и ученая. Героиня войны. Я поклонилась ей ниже чем другим, признавая ее заслуги.
За ней следовала княгиня Гесты. Полная женщина в летах, смуглая и с карими глазами. Звон от ее многочисленных украшений я услышала задолго прежде, чем встала перед ней. Она потрясла меня за руку, поздравляя с замужеством. С дворянками Гесты нужно всегда держать ухо востро — дальцы, купцы, и за золотую монету готовы продать родного отца.
Невероятные глаза великой княгини Регеди никого не могли оставить равнодушными. Яркая, зелено-голубая бирюза на фоне загорелой кожи. Все регеды такие. Но великая княгиня была прекраснее многих своих соотечественников. И в свои сорок спокойно могла конкурировать с более молодыми красавицами. Даже Цера задержал на ней взгляд дольше, чем на других. За что получил незаметный тычок в бок от меня. Она говорила с ощутимым акцентом. И так же как другие, поздравила меня.
Великая княгиня Стерлина вышла мне навстречу первой. Расхвалила так, что мне захотелось провалится сквозь землю. Высокая, сухая, с цепким орлиным взором, степнячка из края хищных птиц, гончих и бесконечных табунов лошадей.
Я поклонилась и ей.
Последняя, стояла в отдалении от всех. Ближе к матери и Императрице, чем к другим княгиням.
Правительница Юнчи. Невысокая, но с благородным станом и осанкой. Волосы спрятаны под тюрбан из синего шелка. Она открыла лицо чтобы поприветствовать меня, и тут же закрыла, потеряв ко мне интерес.
Императрице и впрямь удалось собрать всех великих княгинь в одном месте. Хотя женитьба цесаревича, гораздо более будничное событие, чем к примеру брак наследницы престола.
Они все могли отказаться, не нарушив регламент. Но ни одна из них не стала делать этого. Понятно, до банкета дождутся максимум две-три. Многие уже начали спускаться с полуразрушенных ступеней часовни вниз, к своим экипажам и отрядам охраны. Однако то, что они вообще пришли показывало — сейчас Императрица сильна как никогда. И по ней прекрасно это было видно.
Их Величество просто таки сияла ясным солнышком. Цесаревна Ясыть рядом с ней, тоже выглядела довольно беззаботно. Она улыбнулась мне и кивнула брату. Матушка взяла меня под локоть, разделяя нас. Императрица же встала по правую руку от Церы. Судя по тому, как он тепло улыбнулся матери, их отношения были лучше чем с сестрой.
Интересно. Что же они задумали? Я прямо таки кожей чувствовала — что то тут не так. Брак цесаревича не должен справляться с той же роскошью и помпой как у цесаревны. Этого попросту не должно быть. Может так решила княгиня Левицкая? Но зачем? Мама поймала мой недоуменный взгляд и шепнула
— Милая, я тоже не понимаю, что затеяла Императрица. Не давай своему лицу выдать себя. Улыбайся. С остальным я разберусь сама. — спину окатило ледяным холодом. Если уж матушка не знает… Свод разрушенной часовни нависал надо мной как пасть гигантского чудовища, в которую я заходила по собственной воле. Нас ждал алтарь и священница в синем — святом цвете самой богини. Цвет небес, куда она ушла от нас в древности. Мы шли по поросшему мхом залу часовни. Над нами, на полуистлевших балках высоченного потолка зловеще каркали вороны. Пробирало жутью от этого места.
Говорят все невесты боятся дня своей свадьбы. Ведь страх неизвестности — пугает больше всего. Особенно когда тебя окрутила белая змея с ледяными глазами.
Цера не показывал никакого беспокойства. И так уверенно шел к алтарю, что почти перегнал меня. Так дело не пойдет. Я должна быть первой и показать своему мужчине место мужа. Я оставила степенно идущую матушку и обогнала цесаревича, первой преклонив колено перед алтарём.
Все равно по традиции главы наших семей должны стоять в отдалении. Оставив нас вместе с богиней в лице священницы. Что была ее гласом на бренной земле.
— Какая вы нетерпеливая — произнес Цера с улыбкой и плавно опустился на колено передо мной. — не можете дождаться когда венец Лерна на моем лбу сменит корона Ливандии?
— Именно — фыркнула я. И требовательно посмотрела на священницу, которая как раз начала зачитывать священный текст
— Можно побыстрее? Переходите к коронации. Думаю про благоразумие, мужскую честь и достоинство ему всё равно напоминать бесполезно. — Я произнесла это достаточно громко. Цера демонстративно нахмурился и поджал губы. Хотя я прекрасно видела в его глазах озорство. Чувствовала как он счастлив. Хоть и не показывает это, делая вид что весь такой суровый и недовольный. Императрица кашлянула за нашими спинами. Я обернулась и поняла что она с трудом сдерживает смех. Матушка прожгла меня укоряющим взглядом. Их Величество махнула рукой, давая знак священнице пропустить ту часть писания, что отвечала за наставления новобрачных.
Священница отложила писание. Она накинула на нас полупрозрачный черный полог. В цвете моей семьи. Женщина постаралась вернуть себе почтенный вид, перекинула за спину свободный конец тюрбана и начала длинную пространную речь о любви и ответственности.
— Еще короче — нетерпеливо потребовала я.
— Это свадьба цесаревича, а не балаган! — поджала губы священница. Я взглянула на цесаревича.
— Цера, ты готов быть моим мужем перед ликом богини и любить меня вечно, пока одного из нас она не заберёт в свои владения? — он усмехнулся.
— А что мне за это будет? — вот же хитрый взгляд! ’Это же ты, наглая змеюка добился этого брака!«- я скрипнула зубами от злости. Угрожать при священнице не стоило.
Я шумно выдохнула успокаивая свой гнев и мысленно придушив его пару раз подряд. Это успокаивало
— Взамен я стану твоей женой и буду лю..- я не успела договорить, он резко притянул меня к себе и закрыл рот поцелуем, не дав договорить клятву. Безумец!
— При свидетелях, объявляю этот брак благословенным богиней! — сухо произнесла священница, явно оскорбленная нашим произволом. И сдернула с нас церемониальную ткань, ясно давая понять что с поцелуем пора заканчивать. Я укусила Церу за губу, потому что просто так вырваться из его захвата не удавалось. К счастью кроме нас, Императрицы, и великой княгини никого в часовне не было. Остальные дворяне ждали снаружи. И не видели что тут происходит. Цесаревич слизнул капельку крови и посмотрел на меня самодовольно
— Разве вы не знаете, сколько значит свадьба для любого мужчины? И при этом портите мою!
— А ты мне жизнь портишь этим браком, мы квиты — улыбнулась я, отвечая таким же шепотом, чтобы наши венценосные родительницы точно ничего не услышали. Священница ворча под нос, собирала свои вещи и упаковывала писание в каменный сундук.
— Я вам это припомню сегодня ночью — многообещающе улыбнулся Цера и встал, подавая мне руку.
— Думаешь я боюсь твоих угроз? — я усмехнулась. Он конечно хорош, но и я тоже. Посмотрим кто первым сдастся на этот раз
— Тогда раз вам нравится сокращать мою свадьбу, может и банкет пропустим? — он придвинулся ко мне, буравя меня испытующим взглядом.
— Обойдешься. Я итак страдала целую неделю без острого и сладкого! И хватит на меня так плотоядно смотреть. Ты молодой муж, или юноша из борделя?!
— Не злите меня лишний раз. И тогда я буду самым почтенным супругом из всех ныне живущих — белоглазой змее очарование давалось с явным трудом. С его внешностью и характером — сердца врагов вырывать, а не мило улыбаться своей новобрачной.
— Ты будешь таким, как я скажу — строго и гордо отчеканила я.
— Разумеется — елейным тоном согласился Цера и мы посмотрели на священницу.
— Закончили? — уточнила она, глядя рассерженно на нас двоих.
— Да, ваша святость — Цера поклонился, и я вслед за ним. У священниц богини нет иерархии. Все они равны, носят одинаковую одежду и никогда долго не живут на одном месте, чтобы не обрастать связями и знакомствами. Так велит писание. Эта женщина в синем вполне могла женить цесаревича и сына конюшей в одну неделю. И судя по ее взгляду, второе ей понравилось бы точно больше, чем прихоти избалованных дворян.
Священница взяла нас под локти и повела нас к выходу из часовни
— так быстро? — удивилась Императрица и уточнила у священницы — ритуал завершен?
— Я записала и заверила храмовой печатью данные о этом браке. — сухо ответила священница
— Превосходно — просияла Их Величество. — значит время обьявить об этом. — она хотела взять нас под руки, но ее остановила княгиня.
— Постойте, Ваше Величество. А как же коронация цесаревича?
— Ах точно, совсем забыла об этом — улыбнулась невинно Императрица — думаю вопрос об этом решим в ближайшие дни…или месяцы… — я посмотрела на Церу так, что он даже повернулся, почувствовав мой взгляд полный укора и подозрения. Ох и не понравились мне эти слова Императрицы. Великая княгиня контролировала себя куда лучше. Даже бровью не повела.
Цесаревич аккуратно высвободил руку из захвата матери
— Ваше Величество — очень мягко произнес он — думаю сегодняшний день подойдёт для коронации как нельзя лучше. Я бы не хотел начинать супружескую жизнь с недопонимания.
— Раз этого хочет мой сын, не могу отказать ему — Императрица вернула себе его руку и потянула нас за собой. — тогда проведем церемонию сегодня во дворце.
— Поедем туда сейчас же — произнесла Великая княгиня строго. И тут же поклонилась Императрице — полагаю всем будет проще именно так. — похоже я сегодня так и не поем. Можно даже не надеяться.
— Если этого хочет достопочтенная великая княгиня Левицкая… — Цера смотрел на матушку с таким пиететом, словно от нее зависела его жизнь. Он правда думает купить тещу лестью? Да она таких манипуляторов как орешки раскалывает.
— А вы как считаете, Ваше Высочество. Как нам следует поступить? — Императрица смотрела на меня очень внимательно. Я чувствовала это не просто вопрос. Она проверяет мою верность. И от моего ответа сейчас зависит всё. Преклонив колено и опустив голову я произнесла
— На все воля богини и Императрицы, моей правительницы. Как вы решите так и поступим.
— Прекрасную дочь вы вырастили для моего сына, великая княгиня. Умную и почтительную. — Императрица похлопала, явно довольная моим ответом — тогда так и сделаем. — матушка поклонилась ей, взяла меня под руку и так мы вышли к толпе дворян, что перешептывались, ожидая нас. Музыканты заиграли торжественный марш. Священница встала перед нами и развела руки.
— Именем богини я провозглашаю этого мужчину и эту женщину мужем и женой! — под шум аплодисментов и дождь из лепестков. яблони, княгиня подала мою руку Цере. То же сделала и Императрица со своей стороны.
— Желаю моим детям крепкого брака, счастья и взаимоуважения. Чтите старших. И не забывайте о благе своей страны. — ее Величество наконец отошла от цесаревича. С этого момента он принадлежал мне. Но глядя в его холодные глаза, я понимала — скорее я теперь принадлежу ему. Тем временем Императрица продолжила.
— Прошу гостей сопровождать нас во дворец. На церемонию коронации цесаревича. — по толпе пошла шепотки и недоуменные взгляды.
Конечно же Императрица до последнего скрывала то, что Цера перейдет после свадьбы в мой клан. И заключала с великими княгиням союзы и договоры на выгодных ей условиях. Пока весы власти склонились на ее сторону. Сейчас же чаша качнется в пользу Левицких, вернув на место двадцатилетний баланс.
Я наконец облегченно выдохнула. До объявления Императрицы еще был шанс, что она откажется соблюдать договоренность. Но баланс между Лерном и Ливандией слишком хрупкая штука, чтобы им рисковать. К счастью наша правительница это понимала. Цера взял меня за руку, и под одобрительные возгласы толпы вывел вперёд, поднимая наши сомкнутые ладони вверх.
— С сегодняшнего дня и до конца жизни. Княгиня Левицкая — теперь моя — он повернулся ко мне. И белые лепестки, словно чешуйки сброшенные змеей летели мимо нас, покоренные попутным ветром. Путаясь в его белых волосах. Я видела в его глазах власть и желание. И как я надеялась — любовь. Если признаюсь ему в чувствах — назад дороги не будет. Думая, что я равнодушна, он так крепко оплел меня. А после признания…не сделаю ли я только хуже? Я не имела права дрогнуть или показать сомнения. Не могла позволить ему победить на глазах у всех. Поэтому, вопреки всем правилам приличия Ливандии, я потянула его за руку к себе и под удивленный вздох и протяжное «ооо» поцеловала его, приподнявшись на носочки. Слегка коснулась губ, но этого было достаточно для восторга и аплодисментов присутствующих.
Я отстранилась и пользуясь его недоумением тут же заявила
— С этого момента, и до конца своих дней цесаревич будет моим. Навсегда. — я улыбнулась и смахнула с его подбородка заблудившийся лепесток. Он смотрел на меня так пронзительно…в этот момент, я как будто переступила ледяную стену, что обычно отделяла Церу от окружающего мира. Всего на долю секунды я почувствовала от него тепло, вместо обычно настороженного холода. Будто снова, он был всего лишь секретарем и обнимал меня в палатке всю ночь, не давая замёрзнуть. Он сжал мою руку, так бережно и нежно, словно она была из стекла. Прижал к губам пальцы.
— Идём. Нам пора — он развернулся и повел меня к экипажу Императрицы. Гвардия подняла над нашими головами мечи. И проходя через арку из лезвий, я чувствовала как сильно бьётся мое сердце.
Мне так хотелось поверить ему, быть просто возлюбленной, без сомнений. Но как же я боялась это сделать!
Мы сели в закрытый экипаж ее Величества. Ничего не имела против. Позировать для толпы в городе и на обратном пути не было у меня никакого желания.
А вот есть хотелось ещё как. Еще часа три — четыре трястись в экипаже голодной как волчица! Я тоскливо уставилась в окно. Хотя бы Разор нас теперь не преследовал, и то хорошо.
— О чем печалится моя супруга? — поинтересовался Цера
— Не понимаю, и зачем Императрице нужно было устраивать весь этот фарс? Договорились же. — долина мечей за окном не прибавляла мне оптимизма.
— Думаю, она беспокоится о том, что я воспользуюсь силой Левицких и взбунтуюсь против нее вместе со всем вашим кланом. Поэтому хотела убедиться в твоей преданности. — он сказал такую недопустимую вещь совершенно будничным тоном. Я посмотрела на него с тревогой, пытаясь понять, что думает беловолосая змея. Он выглядел умиротворенным и совершенно спокойным.
— Как будто я теперь ее ручная собачка. Ага, конечно же. Так, на всякий случай, ты же не собираешься устраивать мятеж при помощи моей семьи?
— Этого в моих планах нет — он улыбнулся. — сестра до последнего старалась убедить Императрицу отказаться от нашего брака, использовав мое будущее неповиновение как главный аргумент. Вот и причина ее сомнений
— Надо же. Мать и сестра так хорошо тебя знают, и все равно не доверяют тебе… — произнесла я задумчиво
— Именно в этом и дело. — сквозь притворную невинность как всегда проглядывалась его хищная змеиная натура. Я достаточно его изучила, чтобы ясно улавливать ее. Во взгляде, движениях и улыбке. — они слишком хорошо меня знают.
— Цера — я собралась с мыслями и задала вопрос, который долго мучил меня — скажи мне честно. Если вдруг встанет выбор между Императрицей и мной…кого ты послушаешь?
— Хмм. — он коснулся лбом моего виска — Ваше Высочество. Тут не может быть никаких сомнений. Я всегда буду служить только моей Императрице…
— Ну конечно же — я оттолкнула его и обиженно сложила руки на груди
— Я не договорил. Моей Императрице и своей жене. — он усмехнулся. А я зло ответила.
— Ты вообще понимаешь значение слова «выбор»?!
— Разумеется. — я фыркнула — Сердишься на меня за честность. Разве это справедливо? — он коснулся моей спины. — Ари?
— Отстань! — я зло дернула плечом, отталкивая его. — не хочу иметь с тобой никаких дел!
— Да? — он потянулся к противоположному сидению, и откинул его, открыв хранилище, что обычно использовалось для личных вещей. — значит этот прекрасный обед из супа, хлеба, мяса, раков, вина, меда и десерта придётся съесть мне одному — он вытащил на сиденье корзину полную еды. — Это будет конечно нелегко, но я справлюсь — он довольно усмехнулся, пытливо глядя на меня.
— Ах ты ж хитрый манипулятор! Снова пытаешься подкупить меня едой?! — моему возмущению не было предела
— Зачем отказываться от приема, который отлично работает? — довольно произнес он, и прежде чем я успела его поймать, он быстро поставил корзинку между нами.
— Ладно — снизошла я — сначала поем, прежде чем убить тебя. Но только на этот раз! Больше этот трюк не сработает!
— Конечно, княгиня. В следующий я придумаю что нибудь ещё.
— Ты доиграешься у меня! Откуда ты вообще знал, что мы не останемся на банкет?
— Довольно очевидно, Ари. Великая княгиня не потерпит промедления. Ей нужно как можно скорее посадить меня на привязь. А дорога назад долгая. Я заранее побеспокоился о тебе.
— Так говоришь, как будто и вправду любишь — я запила хлеб с мясом вином прямо из бутылки. Стараясь не расплескать. Теперь я злилась намного меньше.
— Ари. День когда ты наконец поймёшь насколько сильно я люблю тебя, будет одновременно и самым счастливым и самым несчастным в моей жизни — Цера налил вино в бокал и вернул мне бутылку.
— Несчастным? — удивилась я.
— Конечно. Уверен, как только ты поверишь в мою искренность, тут же сделаешь ее оружием против меня — он отпил из бокала, покачивая вино в нем, и любуясь бликами света на хрустале.
— Даже не сомневайся. Так всё и будет — мстительно подтвердила я.
Он шел к трону так величественно, что мне даже стало неловко. Право слово, разве может я, простая смертная, быть супругой этому сотканному из света божеству? Черно — белый плащ скользил по багровому ковру тронного зала. Словно по разлитой на полу дворца кровавой луже. Мрачное предсказание будущего, о котором я конечно же тогда и не подозревала.
Цесаревич держал безупречную осанку. И выглядел так, будто его не понижать в ранге собрались, а короновать Императором.
— Вам не кажется, что их Величество зловещий сейчас? — шепнула Эса, что стояла рядом со мной.
— Кажется. — согласилась я. Было в нем нечто, что заставляло всех окружающих нервничать. Он сильно поменялся. Из невинного, хоть и дерзкого юноши, прибыв в столицу, он как то уж слишком быстро превратился во властного господина и прожженного интригана.
Что же будет дальше? Говорят мужчина после свадьбы всегда становится увереннее, зная что его теперь оберегает жена. Так куда еще?!
Цера опустился перед троном на колено. И склонил голову. Императрица положила руки ему на плечи.
— Властью данной мне людьми и богиней, я лишаю Гая Церу Аравийского титулов цесаревича великой Лернийской Империи и принца Лерна. — Их Величество сняла с головы сына золотой венец. И отдала церемонимейстру. Та бережно заключила его в большой стеклянный короб. Она отошла и на ее место встала княгиня.
— Волей богини и ее священной земли, моря неба и земли я нарекаю тебя, Гай Цера Аравийский князем Левицким. Под черным знаменем Ливандии и пурпурным знаменем моего клана, я принимаю тебя в свою семью. И надеюсь, что твои деяния будут полны уважения к ней впредь и навеки.
— Так и будет. Клянусь — Цера закончил очень сокращеную версию княжеской коронации, коснувшись сердца двумя пальцами. Матушка улыбнулась ему, кивнула и приняв из рук церемонимейстера черную княжескую корону, опустила ее на голову Церы.
Назад пути не было. Он стал князем Левицким. А значит обязан вести мою провинцию к благополучию. И не пожертвует ею ради Империи. По крайней мере теперь я могла надеяться на это.
Я тихо отошла в сторону, пока Церу окружили мои родственники и ливандийские дворянки. Поздравляя и на перебой советуя как ему дальше себя вести.
Чувство что я лишняя только усиливалось. Гай Цера Аравийский умен, хитер и властолюбив. Даже будучи закрыт в четырех стенах он смог заслужить лояльность личной гвардии Императрицы. Настолько, что три тысячи гвардейцев Лерна подали запрос о присоединении к армии Ливандии ради него. Теперь же у него развязаны руки. Как я, ветренница, легкомысленная эгоистка, могу удержать в рамках такого мужа?
До меня доносился гомон голосов и смех Великой княгини. Да, матушке будет о чем поговорить с Церой. Они легко найдут общий язык. В этом я не сомневалась.
Я качала в руке бокал с шампанским, наблюдая за мужем. Мой новоиспеченный супруг царил, сиял и покорял. В шумном зала, полном дворян, Цера был как рыба, наконец попавшая в океан после годов заключения в аквариуме. Он помнил и свободно жонглировал именами, фамилиями дворянок и их дальних и ближних родственников.
Интересовался здоровьем у болезных, изящно осаждал флиртующих, покорял заботой пожилых и в целом светился, будучи главной звездой этого бала.
Похоже и впрямь я недооценила своего мужа. Вот только меня беспокоило количество визитов, что он успел назначить. А еще я утомилась поднимать бокал каждой дворянке или высокопоставленнной командоре, что представлял мне Цера. Светские беседы вёл он сам, не включая меня в них. Моей задачей было подпирать спиной колонну и вовремя кивать. Я тут же остро стала ощущать себя бездушным элементом его одеяния, декором чья роль — подтверждать статус своего супруга и более ничего. И мне эта роль очень не понравилась. Я собиралась осадить Церу, но разумеется не при всех. В конце концов его можно было понять — циничный и талантливый интриган впервые глотнул свободы. И сейчас я даже издалека ощущала насколько он счастлив и наслаждается моментом. Впервые за всю жизнь не скованный титулом цесаревича, чья роль лишь ожидать будущего брака.
Но разговор наш будет жестким. Как бы я не хотела видеть своего мужа довольным, но его змеиную натуру требовалось держать в рамках. Я впервые почувствовала тяжесть взваленной на меня ноши. Этот брак точно не будет лёгким путешествием.
Я отпила еще немного шампанского, переведя взгляд на семейство Густов. Разумеется в центре внимания был Люка. Девушки вились вокруг юного сорванца, Брисса только и успевала ловить записки, которые пытались подсунуть юноше. Герд, как и положено мужчине, возился с детьми, пока его жена обсуждала политику. А вот Инвар стоял подальше от всех. На удивление не читал. Видимо Брисса запретила ему брать на бал книгу. Скучающе смотрел на богатый фуршетный стол и время от времени, как и я, тянул шампанское из бокала. Судя по скорости этого процесса — допьет он его часа через два. Как раз к концу празднества.
Я хотела подойти к нему, но тут наткнулась на Александру. Командора прямо таки поедала взглядом Инвара. Точнее я думала что она так смотрит на стол, но проследив за ней — определила объект слежки — самый серьезный из братьев Бриссы. Как любопытно. Возможно в политике я и уступаю матери и мужу, но в любовных делах равных мне нет.
Я подкралась к командоре и тронула ее за плечо. Та вздрогнула от неожиданности.
— На что смотрим, Александра?
— Ни. ни на что — командора неловко оступилась, нервно положила руку на рукоять шпаги.
— Ты же обычно такая дерзкая! — я посмотрела на Инвара — хочешь познакомлю тебя с ним?
— Нет — гордо хмыкнула женщина и отвернулась.
— Молодая баронесса Густа- моя лучшая подруга. Заодно, она единственная сестра этого красавца. Баронесса очень строго относится к девушкам, что ухаживают за ее братьями. Вон, взгляни как гоняет дворянок — я кивнула на Бриссу, что как раз отчитывала очередную девицу возле Люки. Как думаешь, будет ли у тебя еще один шанс? — мой голос был слаще меда. Внутренне я торжествовала — если удастся свести Инвара и командору, у меня появится прекрасный метод давления на неё. Заодно разделю ее и Церу. И тем самым хоть немного но ослаблю влияние мужа.
Александра посмотрела на меня растерянно.
— Так что? — я улыбалась с видом коварной искусительницы
— Что же вы захотите взамен? — командора взглянула на меня с подозрением.
— Ничего. Просто услуга. Сегодня у меня свадьба и я в настроении помогать в любовных делах
— Предпочитаю заранее знать условия договора, прежде чем подписывать его — оранжевые глаза командоры отражали огоньки свечей вокруг нас. Она и впрямь сильно напоминала птицу. Такая настороженная, взьерошенная, дикая. Вряд ли такая женщина придется по вкусу Инвару. Но других кандидаток он давно отпугнул своим холодным поведением и подчёркнутым занудством. Может на этот раз всё и сложиться. Противоположности ведь притягиваются. В отношении меня и Церы по крайней мере это было так.
— Хорошо. Ты мне в будущем один раз поможешь. И не станешь больше вставать между мной и моим мужем. — я пошла на уступки. Нехорошо упускать такую рыбку. Нельзя дать ей сорваться с крючка. Поэтому пусть будет уверена в моей заинтересованности.
— Решили подкупить меня? Хорошо — Александра хищно сощурилась. Точь точь сова на охоте. — я соглашусь, если пообещаете не причинять вред цесаревичу!
— Князю — поправила я — обещаю, буду любить и оберегать их высочество. — собственно так и планировала. Командора протянула мне руку в перчатке и мы закрепили уговор рукопожатием. Теперь дело оставалось за Инваром. Я надеялась, что наша с ним свежая дружба, не даст ему просто молча уйти, как он делал всегда при виде посторонних женщин.
— Инвар! — я дружелюбно помахала ему рукой и подошла. Командора следовала за мной.
— Добрый вечер, ваше Высочество — Рыжий отсалютировал мне бокалом — поздравляю с новым титулом и супругом. — в его голосе была слошная досада и скука. Инвар всегда был красивее Люки. Тонкие черты, высокие скулы, большие, выразительные глаза, сильный подбородок. Волосы красивого медного оттенка, безупречно прямые. Но его выражение лица, полное презрения и надменности, всё портило. И картинная красота старшего брата вчистую проигрывала харизме младшего. Я обернулась на командору, та потупила взгляд в пол. Почву для разговора следовало подготовить. У меня не было права на ошибку.
— Спасибо, Инвар. Я рада что ты тоже приехал. Удивлена, как Бриссе это удалось. — губы парня дрогнули. Он опустил взгляд в бокал и почти улыбнулся.
— Я сам вызвался ехать с ней. Хотел посмотреть на того несчастного, кто обречён стать вам мужем. Был немало удивлен, узнав что это цесаревич и ваш… — Инвар посмотрел на командору, оборвав фразу на полуслове. Понял, что при посторонних лучше не распространятся о том, в каких отношениях мы были с Церой до брака.
— Не беспокойся. Тут скорее я несчастная жертва этого союза. — командора кашлянула, привлекая мое внимание. Какая нетерпеливая! Я приосанилась — кстати, хочу тебя познакомить. Командора Александра. — Инвар устало закатил глаза, и собрался возразить, но я подняла руку, давая знак молчать — она лучшая подруга и верная охранница цесаревича. Ведь так?
— Верно, Ваше Высочество — женщина расправила плечи и представилась — командора Александра Усурова, глава внутренней императорской гвардии. — в глазах Инвара, вечно сонных и бесстрастных, точно у рыбины, сверкнуло нечто, похожее на огонек интереса.
— Буду очень благодарна, если вы возьмете командору на себя, Инвар. — я мило улыбнулась
— Вы прекрасно знаете, как я отношусь к знакомствам на балах — он смотрел на меня с фирменным высокомерием. Но я прекрасно распознала торг.
— Будьте учтивы. И я передам Бриссе что вы потанцевали со мной, и пожаловались на усталость. Уговорю отправить вас домой.
— Я не переношу танцы — он смотрел на меня очень внимательно… — она не поверит.
— Тогда скажу что вы повредили ногу. И если будете спорить — организую это на самом деле. — я добавила в голос щепотку шутливой угрозы. И заметила как дрогнул уголок его губ, сдерживая улыбку.
— Ваше Высочество! — с укором произнесла Александра — как можно угрожать юноше?!
— Она совершенно беспардонна — хмыкнул Инвар. Намёк на улыбку тут же исчез. Ледяную броню брата Бриссы пробить было ой как нелегко.
— Согласна! Невыносима! — фыркнула командора, и тут же запнулась — приношу извинения ваше высочество, это было грубо. — я сдержанно улыбнулась. Цель моей игры была слишком уж привлекательна, чтобы отвлекаться на такую мелочь как очередная дерзость командоры.
— О! Вы тоже заметили как невыносима княгиня? — наконец улыбнулся Инвар. Причем улыбка адресовалась командоре. Между ними похоже нашелся общий интерес. Ага. Критиковать меня. Идеально, контакт был налажен и я тут же постаралась тихонько уйти но парень окликнул меня.
— Правую или левую? — уточнил он, когда я обернулась
— Левую — мрачно произнесла я, предвкушая с каким удовольствием сейчас эти двое перемоют мне кости. Судя по их взглядам и оживлению, именно этим они и планировали заняться.
— Хорошего вечера, Ваше Высочество — Внимание Инвара теперь всецело было поглощено беседой с командорой.
Толпа начала понемногу редеть, поэтому добраться до Бриссы стало легче. Девушка все ещё стояла у рояля и спорила с Люкой. Тот отказывался играть выбранную сестрой мелодию, потому что она, цитата «нудная». Сразу три симпатичные девушки, окружили юношу упрашивая сыграть их любимую музыку.
— Дамы, попрошу — под моим строгим взглядом дворянки отступили.
— Ваше Высочество! Наконец вы тут — Люка протянул мне два листка с нотами — говорю же, не хочу играть эту скуку. Я не Фогель, который может превратить любую заунывную мелодию в шедевр своим исполнением!
— Сыграй веселенькую песенку — одобрила я, под возмущённый взгляд Бриссы — Идем — я схватила подругу ща руку и потащила за собой.
— Стой! Обьяснись! — запротестовала она, упираясь — я не могу оставить Люку среди этих пираний! Ему еще восемнадцати нет, а меня уже осаждают невесты! Бесстыжие! Он же ещё ребёнок!
— Брисса, я скажу тебе одну вещь, которая точно увлечет тебя больше, чем популярность Люки у девушек.
— Да ну? — критично посмотрела на меня рыжая
— Инвар сейчас… — я сделала театральную паузу
— Да, знаю, прячется от меня по углам, чтобы я не заставила его танцевать с барышнями. — Брисса горестно вздохнула — я никогда его не женю…
— Дорогая. Только что я познакомила твоего старшего брата с женщиной. И он с ней разговаривает. Сам.
— Что? — Брисса смотрела на меня шокированно — что ты сейчас сказала? Нехорошо так шутить надо мной! Ты же знаешь какой он упрямый!
— Я не шучу — фыркнула я, наслаждаясь ее недоверием. — пойдем, покажу — я повела ее за собой, и остановилась у колонны, кивком указав на болтающих невдалеке Инвара и Александру.
— Глазам своим не верю!!! — после продолжительного молчания воскликнула Брисса — может я слишком много пила, и у меня теперь белая горячка?! Этого попросту не может быть!
— Еще как может! — ответила я, крайне довольная собой. Брисса взяла меня за плечи
— Ари, кто она?! Мне срочно нужно познакомиться с ней!
— Тихо, не надо бросаться ей в ноги и умолять взять Инвара в мужья — рассмеялась я
— Ты это видела? Единственный раз в жизни, Инвар, говорит с женщиной! Я не знаю как ты этого добилась, и чем ему угрожала, но я полностью поддержу любые твои слова!
— Тогда поверь моему опыту в любовных делах. Не спугни свою будущую невестку. Будь так же холодна к ней, как к девушкам вокруг Люки. — до нас донесся смех командоры. И…сдержанный смешок Инвара?
— Ты это слышала?! — Брисса пожирала взглядом парочку невдалеке — Ариана, такой случай попадается раз в жизни!
— Вот именно. Слушай меня, и считай свадьба Инвара у тебя в кармане — я поучающе постучала ей в плечо. — Но если не будешь следовать моим инструкциям, эта птичка выпорхнет прежде чем ты успеешь захлопнуть клетку. Я конечно талантлива, но думаю даже самой богине удастся второй раз повторить такой успех.
— Да, ты права — Брисса вдохнула и выдохнула, стараясь успокоится — буду вести себя как скажешь. Ари, клянусь, если всё выйдет, я буду должна тебе до конца жизни!
— Договорились — усмехнулась я — дай им еще немного пообщаться, а потом отправь Инвара в экипаж. Нужно создать у командоры ощущение ускользающей дичи. Ни одна женщина не справится с таким искушением. Она постарается встретиться с Инваром вновь, чтобы закончить беседу.
— Хорошо — Брисса поправила кудряшки и дернула концы воротника, собираясь с силами — пожелай мне удачи!
— Ты сможешь! — я похлопала ее по плечу, и рыжая отправилась к парочке. Я хотела последовать за ней, чтобы понаблюдать за спектаклем, но тут моего локтя коснулись.
— Ваше Высочество. Позволите? — я обернулась, столкнувшись взглядами с незнакомой лернийкой в богатой ливрее.
— Цесаревна желает приватной беседы с княгиней — девушка поклонилась мне — следуйте за мной. — я не видела резона отказывать. С Ясытью не стоило ссорится, всё же она будущая Императрица. Наследная царевна. Волей неволей, а покорятся ей придется. Лучше заранее выстроить хорошие отношения.
Ясыть расположилась на балконе, что нависал над бальным залом, ограждая знатных дам внутри от шума и толкотни внизу. На балконе царил полумрак и лёгкий туман от множества раскуриваемых трубок и сигарет в мундштуках. Меня провели к дальнему столу, что был отделён от остальных бархатной плотной занавесью.
Старшая дочь Империи царствовала здесь безраздельно. Она сидела во главе стола, и с двух сторон от неё княжны. Хватило одного взгляда наследницы, чтобы девушки извинившись ушли.
— Рада видеть вас невестка — усмехнулась Ясыть. Её служанка отодвинула для меня стул напротив. Ненавязчиво царевна подчеркнула расстояние между нами.
— Обоюдно ваше Величество, цесаревна — я улыбнулась и села. Прислуга поклонилась и исчезла задернув занавесь за собой.
— Не ожидала встретить вас в одиночестве, Ариана. Надо же. Мой брат наконец перестал ходить за вами, словно преданный щенок — Ясыть усмехнулась мне, расслабленно откидываясь на спинку кресла — будете? — она предложила мне мундштук и сигареты в деревянной расписной шкатулке. Но я отказалась. От её взгляда, пристального и пробирающего до костей мне становилось не по себе. Ну что за семейка! Я постаралась не выдать своих чувств и налила вина.
— Мой муж очевидно старается соответствовать новому титулу — я не совсем верила в свои же слова, но мне очень хотелось оправдать Церу. Даже больше для себя чем для цесаревны.
— Или он потерял к вам интерес как только достиг своей цели — медленно произнесла она, глядя с балкона вниз. Вернулась служанка и зажгла сигарету цесаревны. Поплыл дым, заставляя меня закашлятся. Я не переносила резкие запахи. Ясыть отложила мундштук, чтобы ядовитый дым не струился в мою сторону. Внезапно заботливый жест. Что же она хочет от меня?
— Не думаю, что вы правы, Ваше Величество — вежливо ответила я, разбивая словами напряжённую паузу.
— Влюбленные женщины так наивны. Они думают что их чувства меняют мужскую суть. Но это не так. — Ясыть тоже напоминала мне птицу, за счёт характерных рыжих лернийских глаз и носа с лёгкой горбинкой. Женщина больше пошла в мать, чем её младший брат. Только в отличие от Александры эта птица была гораздо более хищной и опасной. Я немногое знала о цесаревне. Как и все остальные. Она не приближала к себе дворянок, ни с кем не дружила, не участвовала в девичьих забавах и в целом вела себя так, словно императорская корона уже венчает её светлую голову. Скрытная и сдержанная. С едва уловимым налётом тщеславия. С другой стороны можно ли считать тщеславной ту, кому с рождения итак дарован высочайший статус? Я задумалась и не сразу поняла, что не ответила на выпад цесаревны.
— Любовь это сложная вещь. Вы должны знать это, сами не так давно вышли замуж. — я мило улыбнулась пропустив шпильку мимо ушей. Ясыть кивнула
— Для меня это все еще тайна. Династические браки никогда не были связаны с любовью, и вы это знаете лучше многих, дорогая невестка — она снова улыбнулась
— Неужели? Я думала Императрица дала выбирать обоим своим детям пару по вкусу.
— так и есть — она закурила, и по воздуху поплыли кольца дыма. Я постаралась повернутся так, чтобы не надышаться им снова. — Ливадийский герцог подходит мне больше любого другого мужчины Империи. Но право слово, я завидую брату. Его выбор оказался удачнее моего — вот это неожиданное признание. Я чуть шампанским не поперхнулась и решила осторожно уточнить
— Мне казалось я не слишком то нравлюсь Вам, цесаревна.
— Так и есть — прямодушно признала Ясыть, вновь отведя взгляд. — Но в вас мне не нравится отнюдь не ваша поверхностность, легкомыслие и ветренность. А то насколько вы вкусная добыча для моего брата.
— Я не могу взять в толк. Вы явно недолюбливате Церу. Но почему? Между вами не может быть вражды — я решила пойти ва-банк и спросить это напрямую. — он всего лишь мужчина. А вы — наследница трона.
— Кто бы ему сказал об этом, да так чтобы Цера услышал — Ясыть перевела взгляд на меня, снова затягиваясь дымом — это сложный вопрос, княгиня Левицкая. И касается моей семьи. Но теперь вы часть её, так что вправе знать. — небрежный жест рукой и служанка поклонившись вышла. — дело в том, что Цера мнит о себе слишком много. Часть вины в этом моя, я слишком часто принимала его всерьез. Часть — матери. Но в большой степени во всем повинна его порочная натура. Как бы я не старалась привести его в чувство, он не слышит меня. Надеюсь услышит вас. Пока это не привело к последствиям… — она наклонила голову и улыбка стерлась с её лица — нежелательным и для меня, и для вас и для Империи. — что она имеет в виду? Я была сбита с толку.
— Разве Цера не служит Империи?
— О да. — Ясыть провела пальцами по резной поверхности мундштука — но его понимание это служения весьма своеобразно. Дорогая невестка, сердце моего брата черно и несёт только боль, страдание и хаос. С детства я вижу как он легко очаровывает людей, манипулирует ими, а позже без жалости губит, как только они становятся бесполезными для него — как бы не хотела я этого признавать но и впрямь звучало похоже на моего мужа. Я вздохнула и отвела взгляд.
— Я знаю.
— Рада, что вы понимаете это, княгиня. Вы умнее чем я подумала сперва. Любая другая на вашем месте стала бы горячо его защищать. — похвала в словах Ясыти совсем меня не порадовала.
— У меня не было выбора. К тому же думаю он все же привязан ко мне — наконец я открыла то что чувствую.
— Несомненно он выделяет вас. — кивнула Ясыть — Но лишь как трофей, желанную цель, к которой он так долго шёл. Но подумайте, так ли ценны уже завоёванные трофеи? Не вам ли об этом знать, главная сердцеедка высшего света. — она усмехнулась. По спине пробежали мурашки. Слова цесаревны били точно в цель, словно голодных зверей подкармливая, бушующие в моей душе сомнения.
— Хорошо, в чем ваша выгода? — я решила говорить напрямую — зачем ссорить меня и Церу?
— Вы не поняли, Ариана. Я не хочу сделать вас с моим братом врагами, напротив я хочу сделать вас своей союзницей. Разве своим браком я не доказала свою склонность к Ливандии? В будущем нам предстоит много работать вместе. Когда я стану Императрицей мне будет необходима княгиня, достаточно властная и влиятельная чтобы управлять другими. Моя правая рука — я пыталась понять, что же думает эта непроницаемая хищная птица. Отчего то возникло ощущения, что я — павший, но ещё живой воин на поле брани, а она стервятник, ожидающий моей смерти. Этот пристальный взгляд на совершенно невозмутимом лице.
— И чем же я заслужила такую честь? — мягко уточнила я. Слова цесаревны были лишь словами. Никто не даст таких обещаний новоиспеченной княгине без реальной власти и положения в обществе.
— Я вижу потенциал. Это раз. Второе — родственная связь. — ответила она неспешно
— А третье — мною будет гораздо проще манипулировать чем моей матерью — усмехнулась я с досадой, озвучив очевидное.
— Ты умна и не строишь лишних иллюзий. Мне это нравится. Признаться честно — я ставила на вашу сестру, княгиня. Но она разочаровала меня. Надеюсь вы… — она сделала глубокую паузу — меня не разочаруете.
— Для начала хотелось бы знать какие именно планы вы строите на меня — мне не удалось скрыть нервозность в голосе. Информация о том что цесаревна была связана с Ирмой тоже не порадовала меня. Могла ли она действительно быть замешана в похищение брата? Руководить им? Но зачем? Ведь если бы Ирма стала регентом это сделало бы невозможным правление Ясыти. И это грозило гражданской войной. Я ничего не понимала и это отражалось у меня на лице. До самообладания матери мне было ещё ой как далеко. Этот разговор начал меня откровенно пугать. Чего именно потребует от меня цесаревна за свою лояльность?
— Пока, никаких моя дорогая — медово улыбнулась Ясыть — что до дел будущего, я хочу видеть вас на своей стороне. Как и озвучила ранее. Не тревожьтесь, я целиком и полностью на стороне Ливандии. И чтобы доказать это я хочу кое что подарить Вам — я посмотрела на неё с опаской. Принимать подарки цесаревны рискованное занятие, неизвестно чего она потом захочет взамен. Но и отказаться я не имела права.
— Конечно — сдержанно улыбнулась я. — служанка вновь вернулась. Она держала в руках металлическую, явно тяжёлую шкатулку, оббитую черненой бронзой по углам.
— Мой свадебный подарок Вам, княгиня Левицкая — голос цесаревны был наполнен тягучим елеем. Такой сладкий и при этом бесконечно пугающий. — мне ведомо, золота, серебра и камней у Левицких полно и своих. Но кое-что вы цените больше любих других вещей. — она вытащила из за ворота маленький ключ на цепочке. Он не был похож на обычный, весь испещрен бороздами, и сам ключ напоминал скорее паучьи лапы. Я слышала об этом — ключ который невозможно подделать. От замка, который не отпереть любым другим способом кроме этого ключа. Раньше я думала что это легенда, но похоже мастерицы Императорского двора действительно были способны создать такой уникальный предмет. Что же внутри шкатулки? Какую опасную тайну планирует доверить мне цесаревна? И не сведет ли она меня в могилу? По шее пробежал холодок. Повернулся ключ, щелкнул замок. Царевна подвининула шкатулку ко мне
— Открывайте. И узнаёте все о своём муже. Разве это не то чего вы желаете, княгиня? — я нервно закусила губу и откинула крышку.
Луна освещала белесым светом мои руки и пузырьки в бутылке вина, которую я баюкала на руках, прижимая к груди, словно любимого ребёнка. Позади меня остался шумный зал. Я нашла уголок подальше от празднества. В далёкой беседке посреди сада.
Невестка Императрицы, княгиня Ливандии, высшая аристократка сидела на ступенях беседки что выходили в летний сад и безбожно пила.
Опустошенная уже, первая бутылка валялась около моих ног. К счастью в шуме и гаме свадебного бала обо мне позабыли и я смогла улучить столь желанное одиночество. Только я, луна и мое вновь разбитое сердце. Острыми осколками внутрь. Только теперь склеить их не представлялось никакой возможности. Я снова отпила небрежно, по-холопски, прямо из узкого горлышка. Вино, булькнуло и капли потекли по подбородку, пачкая свадебный наряд. Меня это ничуть не побеспокоило. В зелёном стекле отразился равнодушный лунный круг.
— И все же, богиня, ты любишь посмеяться над людьми — с горечью произнесла я, обращаясь к небесному светилу — я никогда не смела мечтать о браке с тем кого полюблю! Но не думала что мне придется провести жизнь с тем, кого я возненавижу. Так жестоко! — сначала дать прикоснуться к счастью, а потом…отобрать его… — я вздохнула. Луна ответила мне ночными трелями сверчков, ветром в ветвях глицинии и тишиной. Я снова отпила. Напиться мне хватило и этого. Мне хотелось кричать и выть, словно раненому зверю. Вот только я не имела права позволить себе выпустить эту боль. Моя судьба — всю жизнь держать себя в руках. Ни жестом, ни знаком не показывая того что я теперь знала. Снова булькнуло в бутылке цветочное вино. Сзади раздался шорох веток и шум шагов.
— Я так и знала, что именно ты найдешь меня — вздохнула я обреченно, понимая что миг блаженного одиночества бесповоротно утерян. Пора было снова надевать личину аристократки, что не имеет права показать то что у неё на душе. Тем более своей прислуге
— Ваше высочество! — шокированно всплеснула ладонями Эса, подхватывая под локоть шатающуюся меня — как так! Вы в жизни никогда не напивались, всегда в меру, что на вас нашло?!
— Милая Эсери — вздохнула я, стараясь удержать равновесие — никогда, слышишь, никогда не выходи замуж!
— Ох, да я еще не думала о таком, полноте, госпожа, что стряслось? На вас лица нет!
— Не важно. — я наклонилась к ней и шепнула на ухо камердинес — ни-ка-ко-го брака!
— Хорошо, хорошо, будь по вашему, да не пугайте меня так, ваше высочество! — невысокой и хрупкой Эсери было тяжело удерживать меня почти на весу. Я поняла это и постаралась идти сама.
— Великая княгиня уже уехала? — спросила я настороженно, даже хмель не мог вынудить меня перестать остерегаться матушкиного гнева. А она будет в ярости если увидит меня такой.
— Конечно, уже давно. Их высочество велели нам отыскать вас и отвезти домой. Вы же не забыли? Следует завершить обряд. Вас ждет первая брачная ночь. Неужто вы поэтому так разволновались, что аж напились? Как то не похоже на вас- камердинес смотрела на меня с беспокойством. Я резко рванула край юбки что зацепился за куст. С треском разорвалась драгоценная ткань.
— Что за ерунда? Нет, конечно нет… — я расправила плечи. — Змее не запугать меня! — Эсери вновь поймала меня за локоть и повела дальше к стоявшим у дворца экипажам. Сердце мое бешено колотилось от одной только мысли что мне придется вот вот посмотреть Цере в глаза. Я нервно сглотнула, в горле стоял горький ком.
— Мне обязательно ехать домой? — я попыталась поторговаться уже ступив на подножку кареты.
— Конечно же обязательно! — Эсери помогла мне подняться и затолкала в карету свернутый подол свадебного платья. Я обречённо вздохнула и прижалась лбом к холодному стеклу окошка. Моя жизнь была разрушена окончательно и бесповоротно.
До поместья мы ехали в полной тишине. Да и ехать было всего ничего. Но перед самыми воротами особняка Левицких я не выдержала и спросила
— он уже дома? — очевидно кого я имела в виду. Мне не хотелось даже по имени упоминать его. К счастью Эса догадалась и так.
— Разумеется. Князя Левицкого с бала забрал ваш батюшка ещё четыре часа назад. — Взгляд камердинес был все еще очень насторожен — неужто вы поссорились, ваше высочество? Ой! — Эсери хлопнула себя по губам — я не имела права спрашивать, простите мою дерзость. — я слабо махнула рукой, прощая ей эту вольность.
— Все в порядке — солгала я, стараясь придти в себя. Предстояла схватка с чудовищем, отвратительным созданием что пробралось в мой дом и теперь именовалось моим супругом. Что же мне делать? Самое страшное в моем положении что я не имела права никому рассказать эту правду. И тайна давила, душила меня изнутри. Экипаж подъехал к входу и я вышла. Ночной воздух, стрекочут цикады, а по краям небо уже начинает светлеть. Сегодняшний день будет последним когда я увижу Церу. Астора. Мою ядовитую белоглазую змею. Я уже все решила. Да, он выиграл в этой схватке, он получил мои связи, мою семью. Но меня он не получит. И более я не желала видеть его и слушать его лживые речи. Вот только обряд… На входе меня встретили слуги с подносами из серебра. На них лежали белые полотенца и императорский брачный кинжал.
— Молодой князь ждёт вас — произнесла самая старшая из слуг почти нараспев. Но я прошла мимо.
— Мне нужно привести себя в порядок, я не пойду к нему в таком виде — грязный и драный подол платья, винное пятно на груди и весь мой вид был совсем не торжественным.
— Хозяйка переодеться желает — Эсери хлопнула в ладони и меня увели в покои слуги, отложив на время свадебный обряд.
Уже лёжа в ванне я немного пришла в себя. Теплая вода, суета слуг, отвар от опьянения, все это отвлекло меня от раздирающей боли внутри. Я смогла выдохнуть и хоть немного привести мысли в порядок. Следовало решить как мне вести себя с ним до того как мы встретимся. Конечно лучшим выходом было притворство. Делать вид что все в порядке и вести собственную игру, ведь теперь карты Церы для меня открыты. К сожалению я не моя мать, и не смогу притворяется настолько хорошо, чтобы провести его. Тем более имитировать доверие, которого теперь не было между нами вовсе. А любовь… Да. Я любила его всё так же. Глупо это отрицать.
Только если я расскажу ему все начистоту он будет осторожен и я не смогу выполнить задачу цесаревны. Значит, придется искать третий вариант.
Я переоделась в простой домашний халат и велела сжечь свадебное платье. Мелочь, но хоть капля утешения моей израненной душе. Больше я не смогу позволить себе такие необдуманные поступки. Некоторое время я просидела на кровати. Слуги молчаливым упрёком сгрудились у двери с этими чертовыми подносами.
«Хватит ждать и оттягивать момент. Пора разобраться с этим раз и навсегда». Я встала и подхватив с подноса кинжал отправилась на этаж выше. В покои что теперь стали супружескими для меня и Церы. Матушка отдала нам целое крыло особняка. Вот только жить он там будет один. Я не собиралась делить с ним постель ни сегодня ни впредь.
— Ваше высочество- слуги кланялись мне, пока я шла к нужным покоям. Я чувствовала — отношение ко мне изменилось. Я больше не ребенок в глазах окружающих. Теперь я несу ответственность и за себя, и за них и за свою страну. Поэтому не имею права быть трусихой. Даже перед своими собственными чувствами. Я решительно толкнула дверь.
— Их высочество уснул пока ждал госпожу — подала голос Эсери за моим плечом. — не сердитесь на него, ваше высочество — это уже голоса других слуг. Я и не сомневалась что Цера уже успел получить и их лояльность. Его талант к управлению сердцами людей восхищал. И ужасал.
— Все в порядке. — я закрыла дверь перед любопытными носами прислуги. Сегодня у них появится немало поводов для сплетен.
Полутьма. Дрожат огоньки свечей Белые полупрозрачные свадебные полотна свисают с потолка, размывая пламя свечей за ними. И он спал в кресле, повернув голову набок. Я подошла и вновь не удержалась чтобы не залюбоваться им. Прекрасен в своей жестокой красоте как и всегда. Белая кожа, на которой едва видны розоватые полосы шрамов, изящные, длинные тонкие пальцы на подлокотниках. Сильные руки, широкая грудь. Жилка что билась на шее. Спокойное дыхание. Черты лица холодные, равнодушные. Я коснулась его лица кончиками пальцев и провела по щеке, вдоль едва видимой розоватой полосы. Ядовитая змеиная красота.
Мои пальцы остановились на его шее. Каков же великий соблазн убить его вот прямо сейчас. Бушующий гнев в моей душе велел это сделать. Но я сдержалась. Он сын Императрицы. И никогда не будет в моей власти настолько, чтобы я могла это сделать. Разве что отец сдержит брошенное своё обещание. Впрочем… Хорошо что Цера спит. Я смогла избежать неприятного разговора. Провела лезвием кинжала до самого кушака и надрезала ткань. Мне достаточно разрезать пояс и отдать его слугам. На этом ритуал будет окончен. А я — свободна. Настолько насколько может быть вольна жена этой ядовитой рептилии. Но моим планам помешала его сильная рука. Цера резко схватил меня за запястье, заставив вздрогнуть и потянул на себя. Я упала к нему на колени отчаянно сопротивляясь. Он схватил меня за запястье и талию, прижимая к себе и не давая выбраться. Поняв что сопротивление бесполезно я сухо произнесла
— Отпусти меня.
— Как же я отпущу свою жену которая снова пыталась убить меня? — он улыбался вполне безоблачно. Но в серых глазах на мгновение мелькнула тревога. Или мне показалось.
— Не пыталась — я расслабила хватку и кинжал выпал из ослабевших пальцев. Цера поймал его.
— Неужели? Вот и орудие преступления есть. Княгиня Левицкая, я буду пытать вас пока не признаетесь — он крепче прижал меня к себе и коснулся губами моей шеи, шепча на ухо
— Где же ты была так долго? — по спине пробежали мурашки от этого низкого, плотоядного голоса. Я чувствовала себя сжатой кольцами змеиного тела, что душили меня. Как все же талантливо он умел скрыть свои истинные чувства! И как искусно изображал желание и страсть!
— Это тебя не касается — я оттолкнула его и встала. Он легко отпустил но смотрел на меня с интересом.
— Вот значит как? Я не удивлен. Иного и не могло быть после встречи с сестрой. — я посмотрела на него с тревогой.
— Думаешь я не знаю? — Цера задумчиво крутил в руках кинжал, проведя пальцем по острому лезвию. От этого жеста стало не по себе. — ты пропала, я искал тебя. А потом слуги донесли что ты о чем-то долго беседуешь с Ясытью. Я знал что добром это не кончится. Что она наплела тебе, Ари? — напряженный взгляд серых глаз от которого я остро ощутила себя пленницей, а его палачом, в подвале для пыток. Я сглотнула колючий сухой ком в горле, пытаясь привести мысли в порядок и ничем не выдать себя. Глупо было надеется что он не узнает о моем разговоре с цесаревной. А я была слишком шокирована тем что она сказала, и не продумала как себя вести заранее. Теперь придется импровизировать.
— Она не сказала мне ничего нового. Твоя сестра не очень то любит тебя, считает холодным и беспощадным.
— Так и есть — Цера не сводил с меня тяжёлого взгляда — но это не помешало тебе быть со мной предыдущей ночью. Что же изменилось этой? Я чувствую что теперь ты отстраняешься от меня. И это больно, Ари. Я вправе знать причину. — такая глубокая печаль в голосе. Вот только теперь я не верила ему. Очередная манипуляция, не более.
— Все в порядке — я выдавила улыбку. Со стиснутыми зубами это было сделать нелегко. — я просто устала.
— Тогда мы закончим ритуал и будем просто спать вместе, верно? Или ты уйдешь прямо сейчас, разрезав пояс? — он видел меня насквозь. Как можно бороться с таким человеком? К счастью Ясыть на моей стороне. И ей выгодно помочь мне справиться с ним.
— Я могу уйти. Это не нарушит обряд — сухо ответила я — Или теперь ты считаешь себя вправе указывать мне? Уйти или остаться буду решать только я.
— Конечно, Ваше Высочество. — Он встал и подошёл ко мне, вкладывая кинжал мне в ладонь — Просто я надеялся, что имею право быть выслушанным. Но похоже вы твердо намерены меня казнить.
— То что я уйду, это не казнь. — строго произнесла я и дорезала кушак вместе с поясом. Ткань с лёгким шелестом упала вниз.
— Для меня это даже хуже. Ты не доверяешь мне. Та, кто ненавидит меня больше всех на этом свете, оболгала меня перед той, кого я люблю. И я ничего не могу сделать с этим. — я подняла пояс и собиралась уже уйти. Но он поймал меня за запястье
— Ари. Позволь мне оправдаться. Я не знаю что она сказала, но будь уверена — Ясыть пойдет на что угодно, лишь бы рассорить нас.
— Даже подделает Императорскую печать? — ярость от предательства клокотала во мне. Я больше не могла сдержаться. Его рука безвольно опустилась
— Что ты видела? — спросил он холодно. Я не могла признаться во всем. Но части правды тоже хватало, чтобы закопать его с головой.
— Твоя сестра показала мне письмо. От тебя Императрице. То в каких эпитетах ты описывал меня, как ветренную, легкомысленную и легко управляемую. Именно поэтому ты выбрал меня, а не Ирму. Верно? Или скажешь письмо подделка?!
— Ах вот оно что — он отступил назад на шаг — я недооценил её. Какой изящный ход. И как вовремя…
— Скажешь это неправда? Говори, змея! — наконец я смогла выплеснуть всю эту ярость и обиду бушевавшую у меня на сердце.
— Да. Это…правда — он снова поднял на меня взгляд — письмо настоящее. Как и мое мнение в нём. — я почувствовала как к глазам подступают горькие слезы. Но была не вправе расплакаться перед ним. Он не увидит мою слабость и этот ад что творится у меня на душе. Он никогда не узнает о моих чувствах. Поэтому я просто отвернулась.
— И теперь ты ещё спрашиваешь отчего я хочу уйти?
— Ариана. Это было правдой пять лет назад. Только не говори мне, что не посмотрела дату письма. Истинно так. Ты понравилась мне, потому что я знал что ты, со своим характером не сможешь давить и ограничивать меня и я всегда найду способ управлять тобой.
— Что-то изменилось? — я взяла себя в руки и подняла бровь в удивлении, вложив в вопрос всю надменность что у меня была.
— Да. — он снова сократил расстояние между нами, но на этот раз я отступила к двери. Пока не уперлась в неё. — изменилось то что я чувствую к тебе, и то как к тебе отношусь. Разве ты не видишь этого? Я все делаю ради тебя и ради нашего будущего!
— Ты всё делал, делаешь и будешь делать только ради себя — произнесла я, снова отведя взгляд. — ты даже асака убил не потому что защищал меня, а лишь затем чтобы он не испортил твой план раскрыв тебя раньше времени. Скажешь это не так? — и опять я смотрела в эти холодные глаза. Он тяжело дышал и был в ярости. Вот только взгляд все еще оставался непроницаем.
— Думаешь я позволил тебе относится ко мне так, если бы не любил тебя? Любовь делает нас слабыми. И я тысячу раз проклинал себя за эту слабость! Ненавидел себя за то, как раз за разом уступаю тебе. Но я не мог заставить себя злится. Я сделаю все что ты захочешь, только поверь мне! Мои чувства искренни! Да, вначале ты казалось простой и легкомысленной повесой. Но чем больше я узнавал тебя тем больше влюблялся в твою честность, искренность, упрямство. — его голос смягчился — даже сейчас ты могла обмануть меня, притворится, использовать на мне свои чары и я бы поверил тебе! Но ты ответила мне честно. Как я могу не любить тебя, Ари?
— Значит ты пойдешь на все ради меня? — он нависал надо мной, упираясь руками. Я чувствовала себя пойманной в клетку, но не позволила своему голосу дрогнуть.
— Да. — не сомневаясь ни секунды ответил он. Какой же хороший лжец!
— И даже откажешься от власти? — я усмехнулась.
Зная содержимое шкатулки, теперь я видела его насквозь. Все причины и следствия его поступков. Власть — вот чего желало змеиное сердце на самом деле. А я — такой же инструмент как гвардейцы и Александра. Всего лишь значимая ступенька на пути к желанной цели. Мне стало бы легче если бы он говорил начистоту. Возможно, мы бы даже смогли договориться. Все равно я ничего не могу сделать с цесаревичем и мне придется делить с ним кров и семью. Но он упорствовал в своей лжи и это злило.
— Я уже отказался от неё, Ари — он вздохнул и коснулся моего лба своим — послушай. Я — твой муж, ты вольна делать со мной что угодно. Но молю тебя, дай мне шанс доказать что все мои слова — правда.
— Твои слова доказывают лишь одно — холодно произнесла я, отстраняясь — то что ты до сих пор считаешь меня глупой девчонкой, которую легко задурить словами о любви. Но это не так, Цера. Я закончила ритуал. Теперь ты часть моей семьи и не вправе вредить ей. Но если ты попробуешь это сделать, или полезешь в политику пользуясь моей фамилией или связями я тебя уничтожу — я не сводила с него взгляда.
— Значит вот как — наконец сказал он после продолжительной паузы — у моей сестры появилась лучшая союзница в борьбе против меня. Что ж. Если ты действительно этого хочешь я смирюсь. — он отступил и сложил руки на груди — хочешь чтобы я был только мужем тебе? Ты не понимаешь что делаешь Ари, твой глупый страх передо мной, желание сдержать — это повредит тебе самой.
— Разве? — я улыбалась, настолько холодно, насколько могла — значит привыкайте к своей новой роли, князь Левицкий. С этих пор вы не имеете права покидать особняк без спроса. Я приставлю к вам своих слуг, и больше никакой Александры рядом. — он усмехнулся и покачал головой, а я продолжила говорить
— С этого момента ты просто мужчина. И все. — я потрясла поясом. — Это тому доказательство.-
Я развернулась собираясь уйти. Цера заговорил. Его голос был просто ледяным, пропитанным болью.
— Я бы мог быть просто обычным мужчиной. Твоим мужем. Который любит и любим. Вот только этого никогда не будет. Потому что ты не любишь меня. И малейший шанс на взаимность теперь уничтожен. Значит все что мне остаётся — горечь и провести остаток жизни в четырёх стенах рядом с той, кто разбила мне сердце. Этого ты хочешь?
— Ты это заслужил — сухо отрезала я не оборачиваясь.
— Я приму это. Если ты останешься и мы поговорим начистоту. И ты дашь мне шанс все исправить. Но если уйдешь сейчас, между нами все будет кончено. Ни партнерства, ни уважения, ни любви, ничего, только вражда, как между пленником и его тюремщицей.
— Да будет так — произнесла я и захлопнула за собой дверь. И сразу же сползла вниз, охватив колени.
Из глаз потекли беззвучные слезы. Я помнила эту бумагу так хорошо, словно прямо сейчас держала её в руках.
Золотая гербовая печать Императрицы. Старая, посеревшая от времени бумага, но слова все еще очень чёткие.
«Право о престолонаследовании.
Сим словом я, Великая Императрица Аршавина Лернейская повелеваю:
Вне зависимости от пола или очереди на престол, Императорскую корону получит тот мой наследник что выполнит три условия.
1. Возьмет Левицких под контроль
2. Сделает Амар провинцией Империи Лерн
3. Обеспечит победу над Асакином в грядущей войне.
Да будет богиня свидетелем этого указа"
Теперь в Империи четыре человека видели эту бумагу. Сама Аравина, её наследники, и я — несчастная пешка в политической грызне за престол. Вот и всё. Я нужна была Цере именно затем, чтобы выполнить условие приказа.
Его цель велика и очень амбициозна — стать первым мужчиной правителем Лерна за всю его историю. А заодно и Императором. А я — лишь мелкая букашка на его пути, которую он без жалости раздавит когда придёт время делить власть.
Моя роль в его жизни — лишь родить наследницу, чтобы у княгинь было меньше поводов поставить под сомнение его правление. И тихо умереть в родах, от внезапной болезни или случайно упав с лошади. Я даже не сомневалась в том, что Цера самым лучшим образом организует мою смерть. Я сжалась в комок спрятав лицо в ладонях.
Как же он был прав…
Любовь делает нас такими слабыми…
Конец