— Витка, где тебя носит? Там краску привезли, иди прими и распишись в накладных.

Это обращение, сказанное требовательным, но добрым голосом Надежды Петровны, заведующей нашего социально-реабилитационного центра для несовершеннолетних, было адресовано мне.

— Бегу, Надеждочка Петровна, прости, закрутилась.

Я в этом центре и снабженец и начальник склада и бухгалтер по совместительству. Оказалась я здесь пять лет назад, попав в трудную жизненную ситуацию (с такой формулировкой сюда поступают подростки, столкнувшиеся с домашним насилием).

Обычно наш центр предоставляет временный приют подросткам, с последующим распределением в детские дома. Хотя многие из наших подопечных по тем или иным причинам возвращаются к родителям.

Я возвращаться в этот ад не собиралась, хоть и перспектива детского дома меня не радовала. Мне на самом деле повезло, во мне разглядела покладистый характер (сама не понимаю, как его признаки можно было в том пятнадцатилетнем дерзком волчонке, которым я на тот момент являлась, распознать) и какой-то потенциал (что тоже сомнительно) наша Надежда Петровна.

Она стала моим опекуном и моей путеводной звездой, ну в я ее подмастерьем и правой рукой. Как итог: я уже давно совершеннолетняя, но все ещё живу и все также неофициально работаю здесь. Идти-то мне некуда.

Я очень стараюсь, учусь на бухгалтера на третьем курсе экономического института. Правда на заочном отделении, потому что так я и образование получаю и в центре помогаю. И совесть не мучает, что я тут чье-то место занимаю.

— Поторопись, а то не ровен час и за ожидание копейку сдерут, нехрести.

Вряд ли Надежда Петровна любит меня как родную дочь, но ценит мою помощь и тот факт, что я могу выполнять любую работу. От маляра-штукатура до ее заместителя.

Я правда тоже не люблю ее как маму, но тоже ценю. За то, что благодаря ей я не прошла через кошмары детского дома, и сейчас вполне комфортно проживаю как у Христа за пазухой.

Отдельная комнатушка в восемь квадратных метров, чистое постельное белье, бесплатное трёхразовое питание и даже подарки на Новый год. Который, к слову, близится.

И если бы я вправе была выбирать подарок, то выбрала бы очень нетривиальный… я хочу работать. Хочу свои личные деньги, хочу самостоятельности. Чтобы не чувствовать себя кому-то обязанной. Но имею ли я на это право?

— Ну какое ожидание, это ж не такси. Бегу уже.

Сегодня я — дежурная по кухне. Поэтому как была в белом фартуке и косынке побежала на проходную. Смысл переодеваться, если я туда-обратно, а потом снова к плите.

Меня встретил молоденький любезный курьер из сети магазинов «Ремонт +» и даже помог перетаскать мне банки в подсобку. Симпатичный и добрый, но я не особо рассчитываю на знакомство с парнями.

Особенно в таком прикиде, а учитывая, особенности внешности и подавно. Лицо все в конопушках, нос курносый, щеки по-детски круглые, волосы длинные и вечно спутанные, ещё и как полагается всем конопатым — рыжие. Но не огненные как у роковых красоток, а ржаво-медно-русые.

Запыхавшись, я черкнула закорючку на протянутой им бумажке и приготовилась бежать обратно. Дел сегодня и помимо кухни невпроворот, но неожиданно в мою спину прилетел хриплый баритон, который заставил резко затормозить.

— Девочка, где мне Бляхер Н.П. найти?

Я развернулась на сто восемьдесят градусов. Сдула выбившуюся прядь волос.

— Кого?

Как-то очень резко я оказалась лицом к лицу с таким экземпляром мужчины, что забыла как дышать, не то что говорить и думать. Стояла и открывала-закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Бляхер Н.П.

Я по прежнему молчала, таращась на него. Какой нахер-Бляхер?

Когда перед глазами такой мужчина… высокий, как с картинки одетый, брюнет. Модная нынче щетина, очерченные губы, ровный нос, глаза — два синих омута в обрамлении пушистых ресниц. Как его занесло к нам?

Запрещено быть таким красивым. Иначе некоторым, обидно как-то, знаете ли. Как будто раздавая красоту этому Бог сыпанул лишка, а на таких как я сэкономил.

— Девочка, с тобой все в порядке? Выражение лица у тебя какое-то идиотское.

Чего??! Ко мне быстренько дар речи вернулся.

— Что ты себе позволяешь?

— О, прости. Ты из этих, наверное…

— Из каких этих?

Ещё больше опешила я, не понимая направление его мыслей.

— Из даунов.

Во мне негодование такое поднялось… За всех даунов мира, и прежде всего за себя вполне здоровую.

— Сам ты из даунов! Придурок.

Я отвернулась, чтобы уйти. Вот увидишь мужчину своей мечты, а у него язык как помело помойное. Да и я хороша, выставила себя недалёкой идиоткой, ещё и хамкой.

— Постой! Ты мне можешь просто сказать где Бляхер?

Он успел ухватить меня за предплечье, отчего ни к селу ни к городу, и, собственно, совершенно не к ситуации, по телу побежали мурашки.

— Какой Бляхер? Адресом ошибся, дядя.

Огрызнувшись, я резко выдернула руку из захвата.

— А ты че такая борзая, малолетка? Ремня давно не прилетало? Так я доложу Бляхеру, какие у него невоспитанные воспитанницы.

— Ага. А это Бляхер как отходит меня по заднице своей бляхой.

Я засмеялась во весь голос, согнувшись пополам. Что у этого кренделя вообще в голове? Бляхерами меня ещё не пугали. Максимум Бабайками, да и то давно.

— Да вы извращенец, дядя.

Смеяться я не переставала, но начала двигаться в противоположном от него направлении, потому что вид его стал каким-то совсем уж недобрым.

— Какой я тебе нахрен «дядя», хамка ты малолетняя. Быстро веди меня к начальству!

— К Бляхеру?

На всякий случай уточнила я сквозь смешок. А тот на удивление кивнул. Он реально чтоли? Я всерьёз начала опасаться за душевное здоровье мужчины. Да ну его нафиг. Не променяю я мозг ни на какую красоту.

— Ну пойдёмте, коль не шутите.

Решила вести его к Надежде Петровне. Пусть она с ним сама разбирается. Она-то уж точно знает как найти подход, какой бы не был недуг у оппонента. А у этого он точно есть. Параноик он. Нервный, все Бляхера своего ищет.

Мы подошли к двери Петровны, в сотый раз я напомнила себе приколотить таки новую табличку, которая будет оповещать посетителей, что это кабинет заведующей.

— Надежда Петровна, можно?

Осторожно заглянула я. Но этот орангутанг меня буквально впихнул, без церемоний прошёл внутрь и захлопнул с шумом дверь.

— О, Виктор Сергеевич, здравствуйте, мы вас только через час ждали.

Она что, знает этого чокнутого? Похоже, что да, ведь женщина очень проворно (для своих габаритов) подпрыгнула со стула, и протянула руку этому Виктору, чтоб его, Сергеевичу.

— Соколовская.

Мужчина как-то странно посмотрел на пухлую руку нашей Надежды, но все же пожал.

— А где Бляхер?

Ну вот, опять он завел старую пластинку. Очень хотелось послушать, как заведующая будет выпутываться из сложной ситуации.

— Какой Бляхер?

Слава богу, я не одна тут «с идиотским выражением лица», Надежда Петровна тоже не подкачала, искренне выражая своё совершенное непонимание.

— Бляхер Н.П. Заведующий этой богадельней.

Так родной мне центр ещё никто не называл. Очень обидно стало мне. А как уж Надеждочке Петровне наверно… Она ведь не просто Надежда, а его «Сердце».

Проработала она здесь последние лет двадцать. И ещё проработала бы столько же, если бы не стремительно приближающаяся пенсия.

— Простите, Виктор Сергеевич, но заведующая здесь я. Соколовская Надежда Петровна.

Теперь растерялся мужчина, даже смыл с лица эту неприятную самодовольную ухмылочку.

— Странно. Мне отец сказал, что заведующий здесь Бляхер. Перепутал может.

Женщина ненадолго зависла, а потом засмеялась. Ну как засмеялась… было похоже, что она подавилась кряхтением.

— Вашего отца, Сергея Михайловича, я знаю со времён студенчества. Я так понимаю, он помнит меня под девичьей фамилией. Но и она не Бляхер, а Плюкфельдер.

Час от часу не легче. Петровна что, немка? Хотя вполне реально, иногда как «Гестапо» включит… Но с другой стороны, как по другому с трудными подростками управиться?

Мужчина закашлялся и кажется смутился.

— Может быть я не расслышал, извините.

— Ага, выгораживай папашу своего. Что десять лет назад выглядел уже как старый пердун-маразматик, сейчас наверно и того хуже. Ой…

Петровна в принципе за словом никогда в карман не лезла, но сегодня от чего-то сконфузилась проговорившись. Неужели такая большая шишка этот «Сергеич»?

— Извините, Виктор Сергеевич, я иногда как ляпну. Работа тяжёлая. Стресс постоянный. Сами понимаете…

И глазками такая невинно хлоп-хлоп. У меня чтоли научилась?

Мужчина прочистил горло, но никак ее высказывание не прокомментировал. Зато выразительно посмотрел на меня.

Да смотрел бы он хоть сколько, может ему такая «экзотика» нравится, где ещё он ненакрашенную дивчину увидит, но взгляд его был подленький такой, мстительный.

— Надежда Петровна, я вот на счёт этой беспризорницы хамоватой хотел уточнить…

Пора сматывать удочки, причём срочно. Да и старший повар сейчас выговор сделает, я полчаса назад как вернуться должна была.

— Я на дежурство.

Юркнула за дверь и бежать. Ну а что? И так обозвал как только мог. А сейчас ещё стоять и перед Петровной краснеть? Я что в девятом классе?

Помню я тот единственный случай, когда Петьку Василькова огрела стулом по башке. Ну а чего он задирался? Но сейчас-то я взрослая. Даже пальчиком к мистеру-совершенство не притронулась, хоть и задирал он меня не меньше.

Дауном с идиотским выражением лица обозвал. Ещё и малолеткой, хамкой и беспризорницей. Не знаю, что и хуже.

По пути остановилась напротив зеркала в полный рост. Матерь божья. Лучше бы я этого не делала. Все лицо в муке, к брови кусок теста прилип. Вот красотка. Не удивительно, что солидный (с виду) мужчина обо мне не лестного мнения.

Какая я невезучая. Понятно, что будь я даже в самом нарядном своём платье и с кудрями, он бы и не посмотрел на такую как я, замарашка всегда останется замарашкой, а сказки про золушку — для наивных дурёх. Но было бы хотя бы не так обидно.

И даже в двадцать, в сказки верить хотелось. И мечталось о любви большой и романтичной. Ага, как у нас с Васильковым была. Не зря же я его тогда стулом огрела. Как покалечила зато, так и лечила.

Петька уехал потом в детский дом и мы какое-то время общались по переписке, но потом и это прекратилось. Он нашёл себе блондинку, а я покрылась вторым слоем веснушек. Вот и вся любовь.

Дежурство было сегодня утомительным, отрывалась на мне повариха за мое дневное часовое отсутствие вдоволь. Но, как говориться, сама виновата. Здесь всегда были такие законы.

Один-второй раз дашь слабину, и тебе же на шею сядут. Поэтому дисциплина ценится превыше всего. Нарушила — получай «наряд вне очереди» и никого не волнует, что ты девочка и устала.

Еле доплелась до общего душа, зато в первом часу ночи я была здесь одна. Терпеть не могу мыться в общественных местах, но в моей комнатушке не предусмотрено санузла.

Легла спать без задних ног, казалось бы, при такой степени физической усталости сны совсем не снятся. Но мне сегодня они снились и были один красочней другого. То щетина его, то синие глаза, то тёмная чёлка, сползающая на лоб, то плечи широкие.

В последующие дни я так и не спросила у Петровны, зачем приходил этот Виктор Сергеевич, не чего бередить девичье сердце.

Я поставила себе иную цель, более рациональную и необходимую. Мне нужна нормальная работа. Как бы я ни любила наш центр и ни была благодарна Надежде Петровне, мне нужно двигаться дальше.

Работу я искала почти месяц. Подошла к этому вопросу крайне ответственно. Из-за первой попавшейся халтуры ссориться с Петровной не вариант.

На какое-то время, как минимум пару месяцев, мне просто необходимо сохранить за собой свою комнату. А выполнять всю ту работу в центре, что и сейчас, я не смогу, если буду по восемь часов в день трудиться в другом месте. Но проблемы решать я привыкла по мере их поступления.

Итого: двадцать восемь отправленных резюме, одиннадцать потенциальных работодателей позвонили, только пять пригласили на очное собеседование, а предложил место только один, остальные отпустили с формулировкой «мы вам перезвоним».

Но этот единственный работодатель, буквально с порога утвердивший мою кандидатуру, не совсем устраивал меня. Условия оказались кабальными. Единственный бухгалтер на контору, с кучей обязанностей и материальной ответственностью. При этом в первые полгода с зарплатой на полставки и десятичасовым рабочим днём.

Даже если я ничего не найду, туда я не пойду, лучше уж всю жизнь за еду и кров в центре пахать. Да и в сердечко мне запала совсем другая фирма…

Офис на четырнадцатом этаже стеклянного здания. Open-Space (это когда все сотрудники сидят практически вместе, видят друг друга, но у каждого есть личное пространство, так как присутствуют интерьерные перегородки).

Там такая атмосфера… Там даже пахнет вкусно. Дорого. Вот примерно как от Виктора Сергеевича. И какого лешего я этого чертяку вспомнила?

Я каждый вечер, закрывая глаза, загадывала только одно — пусть мне перезвонят из этой фирмы. «ПермТурКру» — согласна, идиотское название, но сути дела не меняет.

Я хотела там работать ещё и потому, что эта компания занималась продажей туристических путёвок, а я совсем нигде за свои годы не успела побывать, и работа в такой сфере сама по себе бы сделала меня ближе на шаг к мечте.

Как говорит Петровна, если чего-то очень-очень хотеть и думать о мечте постоянно, то это обязательно сбудется. Я в это не верила, пока мне не позвонил hr-специалист компании «ПермТурКру».

Меня взяли!!! Я была на седьмом небе от счастья. И на этой радости подумала, а не захотеть ли мне очень-очень сильно Виктора Сергеевича. Ну а вдруг? Глядишь и сбудется. Думаю о нем я и так часто.

Конечно, все это было шутя и только в моих мыслях, но мне и самой покоя не давал тот факт, что пресловутого Виктора Сергеевича в них слишком много.

И все было бы отлично. Если бы не одно жирное «НО». Через покашливание и заминку, hr-специалист донесла до меня всю катастрофичность моего положения.

— Мы ждём вас в понедельник. И… Виталина Ивановна, в нашей компании все сотрудники придерживаются строгого дресс-кода. Белая блузка, тёмный костюм. Брюки или юбка не выше коленей, тут без разницы. Пиджак, жилет или кардиган — тоже на выбор.

Я ходила на собеседование в простом синем потертом свитере и чёрных джинсах. Я претендую на должность младшего бухгалтера, ведь ещё не закончила обучение, откуда у меня деньги на костюмы?

Моя мечта пролетала где-то рядом со мной. Как фанера над Парижем. Я сидела и горько плакала в подсобке для инвентаря, перед тем как идти убирать общие комнаты. Работа сама себя не сделает, так что мне пришлось покинуть своё укрытие.

Сегодня моя форма ещё специфичней чем фартук. Синий ситцевый халат прямого кроя, естественно ниже коленей и с пуговицами разного цвета и размера. На голове опять косынка из под которой торчат волосы. В этом плане ничего не меняется. Послушней они не стали.

Глаза зареванные ко всему прочему и нос распух, лицо в красных пятнах. Как бы Петровну не встретить в таком состоянии… Вот только подумала же. И вот она плывёт по коридору. Да не одна…

Я как мужчину моих снов увидела, не придумала ничего лучше, чем спрятаться за фикус. Он конечно — так себе прикрытие. Но лучше, чем ничего. И чего, спрашивается, он к нам зачастил? Вот я… «курочка ряба», прошляпила своё «золотое яичко» снова…

Могла быть хоть шанс себе дать. Приодеться, завести беседу, показать себя начитанной, эрудированной молодой леди. Хотя о чем это я? Повелась ведь на его внешность и лоск, а сам-то он индюк напыщенный и не самый приятный собеседник.

Где-то в районе этой мысли я почувствовала, что между лопатками жжёт. И прижигающий «луч» этот не от лампочки на потолке, а чей-то прямой взгляд. Хоть бы Петровны…

Увы, нет. Смотрел на меня мой Аполлон.

— Ты в засаде сидишь? Ведро с помоями на меня решила вылить или шваброй по хребту, признавайся?

Он открыто веселился, но потом умолк. И обратился к Петровне.

— Вы их тут бьете, чтоли? Чего она вся в соплях?

Заведующая хлопала ресницами, а потом нацепила на нос очки и стала всматриваться в мое лицо.

— Да нет, Виктор, как можно…

А она уже и без отчества его называет. Кто он такой вообще? И что ему надо в нашем центре?

— А эксплуатация детского труда, это вообще законно?

— Ну что вы, какая эксплуатация, она ведь не ребёнок…

Он не давал ей закончить мысль, прерывая на полуслове. Так с Петровной никто себе позволить разговаривать ранее не мог.

— Выйди ты оттуда, что ты вцепилась в эту пальму!

А ведь и правда, чем ближе подходил мужчина, тем сильней я старалась задвинуться за растение дальше.

— Это фикус.

— Какая разница?!

— Оставьте вы девочку, Виктор, я сама с ней разберусь. Видите, она не в духе.

Женщина потянула его дальше, а я выдохнула. Ну вот не везёт так не везёт. Нужно будет выяснить все.

Но в ближайшие дни меня ожидали дела более насущные и трудоемкие. Во-первых, Петровне я призналась. Она начала допытываться про «слёзы у фикуса», я ей и сказала, что так центр не хочу бросать, прям до слез, но такой шанс подвернулся, которыми не разбрасываются.

Ну не говорить же ей реальную причину, что я ревела из-за отсутствия шмоток? Она женщина старой закалки, она не поймёт.

Конечно, старушка наша ворчала, но слова против не сказала. Освободила от дежурств, и на том спасибо.

— Вита, закупки и склад все равно на тебе! Я больше никому не могу доверять! У тебя хотя бы зачатки образования! И по выходным — ремонт. Куда без тебя? У всех же руки из жопы.

На том и порешили. У меня оставался кров, определено лучшая часть обязанностей и появилась работа, которая впоследствии станет любимой, в этом я была уверена.

Дело с одеждой тоже сдвинулось с мертвой точки. Петровна сама об этой проблеме догадалась и отправила меня к заму по учебной части Ольге Терентьевне.

Через полчаса общения тридцатилетняя девушка перешла со мной на «ты» и разрешила забыть ее отчество. И выдала два костюма и три белые блузки.

— Они все равно мне большие, опять похудела.

Сетовала девушка, я тоже сетовала, ведь даже те вещи, которые были ей велики, были сорок второго размера.

Мы одного роста, и я вроде бы не толстая, у меня сорок четвёртый. Но сорок второй обтянул мои складки, о существовании которых я раньше даже не знала.

— Да уж… нужно или перешивать или корректирующее белье.

— Так времени нет, сегодня уже суббота. Не перешьют за день. Да и как… Это ведь не ушить…

— Остаётся белье. Других костюмов у меня нет.

На следующий день я первый раз в жизни пошла на шоппинг.

— Ох… надеюсь они с зарплатой не обманут и я отдам тебе все с аванса, Оля.

— Не парься. Мне не горит.

Не смотря на все мои сомнения, мы купили мне белье, которое так меня утягивало везде, что я не могла толком дышать, зато костюм на меня надевался теперь свободно.

Ещё мы купили стильные очки в чёрной пластмассовой оправе. «Для статуса» — так сказала Оля.

Косметичку, в которой была и помада и тушь, но самое главное хороший тональный крем, который махом маскировал мои веснушки.

И каблуки. Первые в моей жизни изящные чёрные лодочки на шпильке. «Классика всегда в моде» — это тоже слова Оли.

Последним нашим магазинам стали «Женские штучки», где девушка купила мне поролоновые бублики разных диаметров, и научила забирать ими волосы в высокую и строгую култышку, а ещё оттеночный шампунь для волос.

Цвет — карамельное золото. Как звучит то, а? Мы сразу же решили его использовать. Причём обе. На темный оттенок Оли шампунь не подошёл, а вот мой цвет изменился значительно. Стал выразительным, ярким, но не вульгарным, таким, о котором я всегда мечтала.

— Он смывается за два — максимум три раза. Не забывай пользоваться. Ты так кажешься взрослей и серьезней. Работа это прежде всего статус. Тем более в фирме, где есть дресс-код.

Утром Оля, которая за сутки стала моей лучшей подругой, или скорее феей-крестной, встала в одно время со мной, чтобы собрать меня на работу в мой первый рабочий день.

Кто там говорил, что сказка про Золушку вымысел? — голову с плеч. Ах да, это я. Ну меня мы простим.

Когда я увидела себя в зеркало, то просто не узнала. Высокая (за счёт каблуков), стройная (за счёт корректирующего белья), с собранными вверх волосами, открывающими лоб.

Такая причёска даже лицо мое визуально как будто вытягивало, по крайней мере щеки не выглядели такими пухлыми. Модные очки на носу. Ну чисто училка.

Причём такая секси-училка. Кошачий глаз, бордовая помада, в сочетании с новым цветом волос и отсутствием веснушек (хвала тоналке) я выглядела настолько потрясающе, что готова была сама в себя влюбиться.

— Так, красоту надо поддерживать. Я тебе помогу, но ты должна научиться все делать сама. И наносить макияж и ухаживать за волосами.

— Спасибо, Оля. Я просто не верю, что я это я.

— Да ты это, просто немного облагороженная и офисная. Беги давай, в первый день опаздывать непозволительно.

И я побежала. Как на крыльях летела. Ещё одна удача состояла с том, что находилась фирма «ПермТурКру», тьфу ты, язык сломаешь, в пешей доступности от нашего центра.

Естественно, новые туфли я взяла с собой как вторую обувь, и пуховик надела старый. Но нет же у них дресс-кода верхней одежды? На этот лук мне ещё копить и копить.

Я не опоздала, наоборот пришла на пятнадцать минут раньше, оформилась в службе персонала, подписала трудовой договор, получила фирменный ежедневник с картинками жарких пляжей, шариковую ручку и поспешила на рабочее место.

Меня сопровождала hr-специалист, скорее всего, та же, что давала мне советы касаемо внешнего вида по телефону, и сейчас, стоя в лифте рядом с ней и оценивая нас со стороны, я видела, что я не только ей не уступаю, но и превосхожу.

Мы поднялись на нужный этаж, все уже сидели за столами уткнувшись в мониторы. Бухгалтерию отделяла зона отдыха, там было более тихо, чем в зоне отдела продаж.

— Знакомьтесь, наш новый сотрудник, Латыпова Виталина Ивановна.

Буквально на секунду двадцать сотрудниц женского пола подняли глаза на меня, кивнули и продолжили работу.

— Все равно всех не запомнишь сразу, постепенно познакомишься. Пойдём, представлю главбуху.

Вот как думаете я представляла себе главного бухгалтера? Обычно это женщина за сорок, зачастую тучная от хорошей жизни. Серьёзная, ответственная и не прощающая математических ошибок.

В моем случае к главбуху фирмы «ПермЬурКру» относилось только последнее предложение, да и то, если сказать его в мужском роде…

Я остолбенела, ведь в кресле руководителя сидел никто иной как Виктор, будь он неладен, Сергеевич. И смотрел на меня глазами полными интереса.

На меня! С интересом! Этот заносчивый индюк! Этот преследователь моих снов! Эй, он что меня не узнал?

— Виктор Сергеевич Кожевников. Главный бухгалтер. Это наш новый сотрудник Латыпова Виталина Ивановна.

— Спасибо, Настасья. Можешь идти. А вы, Виталина, задержитесь. Познакомимся поближе.

Мужчина махнул рукой на стул напротив, я на негнущихся ногах последовала к его столу. Он мой начальник… О, Боги, что может быть хуже? Как я буду вообще с ним работать?

Но мне же нужна эта работа! Да и такой шанс… Вон как смотрит на меня. На замарашку из центра совсем другими глазами глядел.

— Итак… Виталина. Как сокращено? Лина?

— Угум.

Выдавила из себя я. Он же и по голосу может меня узнать. А я вот теперь совсем не хочу, чтобы узнал. У него же интерес сразу пропадёт. Хоть и обидно было поначалу.

— У меня, к сожалению, нет вашего резюме. Но это не страшно. Расскажите в двух словах о себе. Возраст, семейное положение, предыдущий опыт работы.

У меня язык приклеился к небу. Да может так лучше? Буду шепелявить, глядишь, не признает меня. Конечно, лучше бы шепелявила конопатая замарашка Витка, а не деловая леди Лина, но голос Витки он уже слышал во всей красе.

— Мне двадцать, не замужем. Работа первая. Я учусь в ВШЭ.

— Где учитесь?

Да, переиграла я походу. Аббревиатура моего учебного заведения выплюнулась непонятным набором звуков.

— Высшая школа экономики.

Еле как выговорила я. А вы сами попробуйте сказать что-то, прилепив язык к небу.

— Что у вас с речью?

Вы бы видели его лицо.

— Небольшие проблемы. Но это не скажется на работе.

— Можно поконкретней.

— «Ленивый язык».

А что? Действительно есть такой «диагноз», у нас у девочки в центре такое было. Правда ей было лет пять.

— Какая жалость.

— Что?

Вот что-то мне подсказывало, что жалость у него обусловлена совсем не особенностями моей речи.

— Ничего. Других проблем нет?

— Нет.

— Тогда скажи мне, Лина, как ты относишься к неформальным отношениям на работе?

Что?! Он на что намекает? Он что тут ко всем сотрудницам подкатывает? И спит со всеми? Со всеми двадцатью бухгалтерами по ту сторону дверей его кабинета? Вот кобель!

— Сугубо отрицательно.

Мне кажется, я превратилась в каменное изваяние без мимики с еле шевелящимися губами. Все очарование мужчина потерял. Как и первый рабочий день и неожиданная встреча и мои наивные мечты.

Я вот вообще не по этим делам. Не умею попой крутить и в койки ни к кому не прыгаю. И не собираюсь. Даже к мужчине моих снов. Точнее тем более к этому кобелю.

— Отчего же так категорично? Я тебе не нравлюсь?

Ну ведь знает ведь, козлина похотливая, что не может он не нравится. Когда молчит вообще идеал мужчины.

— Я против служебных романов.

— Ты думаешь я роман тебе предлагаю? Ну ничего у тебя самомнение.

От такой наглости я прям вообще обалдела, захотелось покинуть этот кабинет немедленно.

— Что ты ломаешься? Я тебе — протекцию на работе, поддержку, помощь. Ты мне — пару жарких свиданий.

Он резко поднялся с намерением обойти стол, я тоже подскочила и отлетела к стене. Так открыто до меня ещё никто не домогался. Это же превышение полномочий, харрасмент, вообще-то. Заявить на него можно.

Но не когда он так близко и в ноздри проникает запах его парфюма. Запах дорогого мужчины, дорогой жизни и порочного влечения. Не моего, разумеется. Но он прям источал волны этого порока. Афродизиаков чтоли объелся?

— Вы не за ту меня приняли, Виктор Сергеевич, отойдите, пожалуйста.

Он был так близко, его руки уже буквально лезли мне под пиджак. И самое постыдное то, что больше всего мне было некомфортно от того, что он может нащупать это утягивающее ни разу не сексуальное белье, а не от того, что он меня собственно лапает.

— Имя-отчество запомнила, похвально. Или ты заранее все пробила? Узнала, что я не только главный бухгалтер, но и единственный сын генерального, а? И решила меня соблазнить? Или папаша тебя и подослал? Зная мои вкусы и слабости?

Я только глазами хлопала, а он, наконец-то убрал от меня свои руки, положив их на стену по обе стороны от моих плеч.

Что я вообще могу знать, о его отце? Петровна говорила, что тот «старый пердун и маразматик», но вряд ли эта информация мне сейчас хоть как-то поможет.

— Я знать не знаю вашего отца. И ваших слабостей тем более. Я думала, у таких заносчивых придурков их нет.

Последнее из меня вырвалось. Это Витка из меня выпрыгнула от негодования.

— Что ты сказала? Где твое уважение к начальству?

Он стал вглядываться в мое лицо, ну все… я попала.

— Мы раньше не встречались?

— Простите, Виктор Сергеевич, но у вас тоже отсутствует и уважение к сотрудникам и субординация.

Он хмыкнул и отошёл на пару шагов.

— Ладно. Считай проверку ты прошла.

«Проверку?» он серьезно? Будто я не чувствовала, когда он прижимался ко мне, как его «поверочный инструмент» упирается мне в живот.

Но констатировать этот факт у меня не хватило дерзости. По крайней мере у деловой и профессиональной Лины не хватило. А мнение Витки я засунула подальше.

Работа эта мне нужна. Может мы и пересекаться толком не будем. Он главный, я младший, где у нас могут быть общие точки взаимодействия.

Нужно просто выкинуть его из головы как мужчину. Он показал себя таким, какой есть. Бабник и козел. Подкатил, не прокатило, наплюнул. Тут у него двадцать сотрудниц в подчинении, вряд ли все такие принципиальные, как я.

— Я могу идти?

— Ты обиделась чтоли?

Скорее разочаровалась. Но я промолчала.

— Да ладно тебе, красивая ты девчонка, что я попытаться не мог?

В такой форме грубой, но все равно сердечко тронуло, первый в жизни комплимент. Красивая…

— Пользуясь служебным положением…

— Пользуясь тем, что я красавчик.

— Вы сказали, про протекцию… Это разве не намёк?

— Я не собираюсь вставлять тебе палки в колёса, из-за того, что ты мне не дала. Не выдумывай.

— Вы ко всем стажеркам подкатываете?

Не могла не спросить я.

— Нет, только к тем, которые в моем вкусе.

— А я в вашем?

Зачем я это спрашиваю? Надо уйти из этого кабинета и выкинуть этого ловеласа недоделанного из головы.

— Ты прям в точку. Люблю «маленьких».

Это он про возраст или про рост? Ой зря я начала задавать эти провокационные вопросы. Хищник в нем вновь проснулся, и мужчина начал повторное наступление, я в свою очередь стала пятиться к двери.

— Хрупкая, аккуратная как статуэтка. Ухоженная, но естественная…

Его словесный понос бы не прерывался, если бы он не подошёл так близко, что готов был, судя по всему, нагло впиться в мои губы, но я инстинктивно накрыла его рот ладошкой.

Лучше бы я этого не делала. Сначала ладонь обожгло горячее дыхание, а потом я почувствовала нежное прикосновение его… языка? Он меня лизнул? Серьезно? Ну точно мартовский кот.

В итоге полностью дезориентированная происходящим я унеслась из его кабинета. Все-все-все. Забыть и не вспоминать.

Дальше рабочие дни полетели очень быстро. Информации было много, как и работы в центре по вечерам, так что мечтать было некогда.

С Виктором мы практически не пересекались, за исключением утренней оперативки, где он раздавал задания старшим, а со мной лишь здоровался кивком головы, как и с остальными девочками.

Только вот мне казалось, что взгляд его задерживается на мне чуть дольше. Наверное, действительно только казалось.

Сдружилась я только с одной девочкой. Это была любящая пирожки и в целом вкусно и плотно покушать Олеся. Может быть мое подсознание как-то выделило ее благодаря тому, что ее внешние данные говорили о том, что вряд ли мистер совершенная задница к ней подкатывал. Или просто потому, что она была добрая и открытая.

Я частенько в перерыв наблюдала за девочками в отделе, пытаясь определить с кем он спал, то есть кто в его вкусе (как я в образе деловой маленькой леди).

Но эти размышления загоняли меня в тупик. Я боялась начать относиться к девочкам предвзято, поэтому старалась об этом поменьше думать.

— На обед идёшь?

Прервала мои размышления Олеська.

— Так ещё же полчаса до обеда.

— Ну что я могу поделать, желудок от голода в трубочку сворачивается.

Жаловалась девушка, переступая с ноги на ногу, как будто хочет в туалет по-маленькому, а не покушать.

— У меня есть морковка. Будешь?

Я достала из сумки чищенную морковь порезанную на кругляшки. А что? Отличный перекус. Хрум-хрум. Но коллега посмотрела на мой пакетик скептически.

— Пойдём до буфета, я слойку куплю.

Отлучаться нам с рабочего места разрешалось три раза за день. Плюс обеденный час. И эти три раза должны были включать в себя посещение дамской комнаты. И эти правила ввёл Виктор Сергеевич, строгий начальник типа.

Девчонки обычно стайками бегали на перекуры, но мы с Олесей не страдали этой привычкой, поэтому могли себе позволить сходить в буфет на первом этаже.

— Слышала, на корпоратив Кожевников раскошелился, пригласили Влада Максимова.

— Кого?

— Ну Влад Максимов. Это почти Стас Михайлов, только более бюджетная версия.

О Господи, не так уж и раскошелился значит, если ещё и бюджетная версия. Мне и оригинал даром не сдался. Но наш коллектив действительно сложно было назвать молодым. Хотя бухгалтерия как на подбор была вся младше тридцати. Что тоже навевало неутешительные мысли.

— Это наш Кожевников придумал? В смысле Виктор Сергеевич? Подумать не могла, что у него такие проблемы со вкусом.

Олеся засмеялась.

— Ну что ты, я про Кожевникова — старшего. А выбирала репертуар скорее всего вообще его жена.

— Понятно тогда.

— А как тебе он?

— Кто?

— Ну начальник наш, Виктор?

— Да никак, видно же, ни одной юбки не пропустит.

— Это да. Но ему положено. Красивый, богатый.

— Он тебе нравится?

Напряглась я. Хотя о чем я… Кому он может не нравится?

— Ну скажешь тоже. Где я и где он. Мне наш сисадмин Юрка нравится. Но он на меня не смотрит, я толстая.

— Так не ешь булки.

— И ты туда же. Вот тебе и подруга.

— Олесь, ты не толстая. Но питаешься действительно не правильно. Если хочешь, приходи к нам в центр, у нас есть диетолог, я по блату с ней договорюсь, она тебе меню составит. И в бассейн можно ходить. Давай вместе?

— Правда? А что это за центр такой волшебный?

— Центр помощи подросткам и матерям-одиночкам.

Не стала я вдаваться в подробности.

— Я что-то слышала про этот центр, но не помню откуда.

Олеся на самом деле начала ходить в наш центр. И не только в бассейн вместе со мной, но и в спортзал. Она, конечно, обалдела от того, как я выгляжу в обыденной жизни и призналась, что так ей на много проще со мной общаться, чем со слегка пафосной деловой штучкой.

Незаметно время подошло к главному офисному мероприятию года — празднованию Нового года. Вечеринка была в стиле карнавал. То есть все должны были одеться в маскарадные костюмы, а не в дорогущие вечерние туалеты. Меня это несказанно порадовало.

С первых полученных денег я отдала долги Оле, остальное сберегла. Нужно копить на аренду комнаты или лучше квартиры. А это деньги риелтору и как минимум два месяца оплаты вперёд.

Пермь не Москва конечно, цены вполне приемлемые. Если снимать где-нибудь у черта на куличках и ездить в центр с пересадками. Но я хотела все лучшее и сразу, поэтому решила экономить.

Новогодних костюмов в нашем центре было много. И Снегурочка и даже Дед Мороз. Но все это на подходило. Тогда я воспользовалась всеми своими талантами и перешила костюм зайца в костюм сексуальной зайки.

Утягивающие серебрянные легинсы, с пришитым на попе пушистым белым помпоном, имитирующим хвост. Такого же цвета разлетающаяся туника без рукавов длинной почти до этого хвостика, по низу которой также был мех, заячьи белые уши, макияж и я выглядела как на обложку PlayBoy. Не перебор?

Но деваться уже было некуда. Другой костюм я нигде не возьму, так что накинула все тот же старенький пуховик и поехала в один из самых пафосных ресторанов города, разорившись на такси.

Ой вы бы видели лица моих коллег. Кроме своей почти родной бухгалтерии я ни с кем знакома не была, так что сначала у меня сложилось впечатление, что я вообще не туда приехала.

У всех кроме меня костюмы были более чем пристойные. Кто Ангел, кто Мальвина, кто женщина-кошка. И я такой пошлый зайчик-попрыгайчик.

Место у меня было за девятым столиком, в кругу знакомых коллег. Села я рядом с Олесей.

— Ну ты, мать, даёшь…

Сама Олеся была в костюме Малифисенты, и даже учитывая то, что за подследний месяц она похудела на пять килограммов, костюм на ней смотрелся не слишком выигрышно.

— Перестань, и так себя чувствую белой вороной.

— Ой представляю реакцию Сергеича…

— Да что там представлять. Я не его соблазнять пришла.

— Ага, пойди кому другому расскажи.

Не унималась подруга.

Появление Виктора стало поистине помпезным. Заиграла какая-то музыка предположительно из фильма ужасов, и на сцене появился он. Граф-дракула. В чёрном плаще, с клыками и гримом.

Все как будто бы испугались. Особенно когда вокруг него начал собираться дым. Я испугалась по настоящему, боясь как бы он не подпалил там себе свои Фаберже. Но оказалось, что это просто через чур активные спецэффекты.

Он все кого-то искал взглядом по залу. Но, видимо, не меня, так как пару раз мазнув по мне взглядом, он продолжил поиски. Я расстроилась, но решила не унывать, а пойти танцевать.

Сидеть и прятать свою пятую точку надоело, все подпили, и мне показалось, что никому уже нет дела друг до друга. По крайней мере до костюмов.

Я танцевала и отрывалась, пока не включили Влада Максимова. Слава богу, он спел пару песен для местных бабусек, и снова включили зарубежную попсу. Ко мне присоединилась Олеся.

— Лина, на тебя когда софиты светят, ты словно голая, если смотреть от сцены.

— А что ты у сцены забыла, там же руководство сидит.

— Так там коридор в туалеты.

Не мешало бы и мне туда сходить. Стоило об этом подумать и посмотреть в предположительную сторону уборных, как я встретилась глазами с Виктором. Точнее сегодня Дракулой.

Как в кино в этот момент заиграла лирическая, но пугающая своей грустью и безисходностью музычка, и этот товарищ-вампир направился медленно ко мне. Будто он только что меня увидел.

— Ты что себе позволяешь, Латыпова?

— А?

Только успела вякнуть я, как вампир расчехлился одним движением, то есть снял свой плащ и упаковал в него меня. А после обхватил руками.

Я уж подумала, что мы участвуем в какой-то сценке, он глава вампиров, я жертва-зайка и все такое. Но он просто повёл меня в медленном танце.

— Мне к тебе, значит, яйца подкатить нельзя, ты сразу в обиды удалилась, а самой голой пятой точкой светить, будто совсем не стыдно.

— Так где ж она голая-то?

Его руки опустились вниз и бесцеремонно задрали его же плащ, а потом нагло скользнули по ягодицам.

— Что вы себе позволяете?

Я хотела отпрянуть от него, но он не дал.

— Слушай, недотроги в такие костюмы не одеваются. В какие игры ты играешь?

Он прижимал меня крепко, и я вновь чувствовала уровень его тестостерона… в штанах. Вот озабоченный придурок. Но однако же я его не видела сегодня ни с кем. Ни флиртующим, ни танцующим. Все внимание мне?

— Я хотела обратить на себя ваше внимание.

— Ух ты как. Я польщен, первая правда с момента нашего знакомства. Внимание появилось. Что с ним делать будем? Здесь есть небольшой отель при рестике. Я могу…

Кошмар какой. Он что и правда так просто предложил мне сходить в «нумера» перепихнуться? Какой позор. Как низко я пала. Может в этом костюме я реально похожа на девушку с низкой социальной ответственностью? Не пора ли мне домой?

— Виктор Сергеевич! Я вообще не это имела в виду! У вас одно на уме.

Я убрала от себя его руки пошла в сторону уборных, хоть песня ещё не закончилась. Но он последовал за мной.

Я юркнула в первую попавшуюся кабинку. На удивление, здесь не было разделений на «эм» и «жо», но каждая кабинка включала в себя помещение с унитазом и прихожую с умывальником, сушилкой для рук и даже диваном.

Я успела закрыть дверь, когда внутрь протиснулся Виктор и уселся как раз на этот диван.

— Вы что себе позволяете? Я могу в туалет нормально сходить?

— Иди, разве ж я тебе мешаю? А потом мы спокойно поговорим. Здесь музыка тише.

— Вы в своём уме? Как я могу идти в туалет, если вы под дверью?

— Я не под дверью. Я на диване. Ну хочешь я заткну уши?

Он действительно это сделал, но самое страшное не это. Он запел. Во весь голос!

— Журчат ручьи… журчат ручьи… поют грачи…

Дальше я слушать не стала, наплевала на нормы приличия и пошла в туалет. Терпеть сил не было, а если я сейчас заржу, то и подавно недержание может случиться.

— Ты уже все?

Задал он наиглупейший вопрос, когда я вышла.

— Ну это вы, мужчины, обычно по часу сидите в туалете, то ли думы думаете, то ли состав осветителей воздуха наизусть запоминаете.

— Какие познания в области мужских привычек. Я обычно там новости читаю. В телефоне.

— Мне об этом знать не обязательно.

— Правда. Просто к слову пришлось. Так что там с твоей ко мне симпатией?

Я оторопела. Когда мы эту грань перешли? В симпатии я ещё не признавалась. Я сказала «ещё»?

— Я сказала только, что хотела обратить на себя ваше внимание. Без сексуального подтекста.

— А зачем тогда?

— Из любопытства? Внимание определённых мужчин оно как бы… повышает самооценку, льстит, украшает вечер. Если оно не через чур навязчивое.

— Ты хотела, чтобы я с тобой пофлиртовал без цели затащить тебя в койку сегодня ночью? Брось, так не бывает.

— Но почему?

Искренне расстроилась я. Он говорит то, что думает, не юлит. Он будет напрягаться и предпринимать попытки ухаживания только с конкретной целью.

А как же романтика? Чувства? Понравилась девочка, нужно завоевать ее внимание, покорить, а уж она потом сама покориться. Так мне наивной представлялась любовь.

— Блин, Лина, скажи как надо. Ты мне нравишься, я сделаю так.

— Пригласите меня на свидание. Без цели затащить в постель после него. Просто пообщаться, узнать друг друга лучше, вкусно поужинать и хорошо провести время.

Он такими глазами на меня посмотрел. Как будто я инопланетное существо и требую продать ему планету земля.

— Ты серьезно?

Я развернулась, чтобы уйти. Более униженной я себя в жизни не чувствовала.

— Эй, Лина, постой. Хорошо. Свидание без намёка на секс. Идёт. Это будет лучшее свидание в твоей жизни.

И только я выдохнула.

— Только ты напомни мне, оболтусу. А на каком свидании порядочные девочки дают?

Я зло посмотрела на него, но по настоящему обижаться на него не получалось. Наверно пусть лучше он такой, чем если бы он притворялся. Ни для кого не секрет, что мужчины думают о сексе едва ли не каждые пятнадцать минут в сутки.

— Это от свидания зависит. И от мужчины.

— Тридцатого. В восемь. Я заберу тебя от работы.

Тридцатке это пятница. Хороший день. Если бы не одно «НО». Пятница это день закупок на следующую неделю. Чтобы в воскресение к вечеру привезли продуктив, его заказать надо заранее.

В воскресенье — приемка товара. Тоже без вариантов. Остаётся суббота.

— Тридцать первого могу.

Он удивился.

— Но это же предновогодний вечер, неужели ты не проводишь его с семьей?

Мне не хотелось говорить Виктору об этой стороне моей жизни. Но и скрывать смысла нет.

— У меня нет семьи. Есть близкие люди, но они меня отпустят и порадуются за меня. Коль уж у меня свидание. Или ты спросил для проформы? Так как сам не можешь?

Я решила перейти на «ты» раз уж мы обсуждаем предстоящее свидание.

— В принципе, я могу заехать поздравить родителей пораньше, а потом заехать за тобой. Я забронирую столик, иначе придётся отмечать Новый год на улице.

— А твои родители нас в таком случае не приютят?

Не знаю, что на меня нашло. Это ужасно не тактично и нелепо. Он даже завис.

— Слушай, я ещё девушек с родителями не знакомил. Но все бывает в первый раз. Если ты хочешь ощутить атмосферу семейного праздника и тебе этого не хватает, я не против, думаю мама будет только рада.

— Забудь, что я сказала. Брякнула не подумав.

— Как знаешь. Но имей в виду, что я не против. Но столик в ресторане все равно закажу.

— Хорошо. Идём?

— Слушай, а ты стала прям заметно лучше говорить.

О, я совсем поплыла от его чар и забыла про маскировку! Хотя может он уже давно забыл Витку и ее голос. Увлёкся же мной в образе Лины… а чего бы мне хотелось? Лина — это на таящая я или полностью выдумка?

Но ведь я ничего не придумывала и не обманывала никого, включая Виктора. Да, я стараюсь вести себя сдержанно и профессионально, как и любой человек в рабочей атмосфере. Но я не пытаюсь из себя вылепить ту, которой не являюсь.

— Это от алкоголя. Развязывает язык.

— То есть сегодня он не очень ленивый?

— Сегодня он весёлый и пьяный.

— Значит, пора сворачивать вечеринку. Я отвезу тебя домой.

— В смысле? Зачем? Ещё даже одиннадцати нет и торт не ели.

На самом деле, я не представляла, как объяснить ему то, что живу я в центре. Он тут же сложит два плюс два. А я не хочу! Не хочу чтобы наше первое знакомство в образе Виты разрушило мою мечту. Он только ко мне серьезно относиться начал.

— Хорошо, торт и по домам. Завтра рабочий день.

Я кивнула, ушла за свой столик, попрощалась с девочками и свинтила домой на такси не дожидаясь торта. Так, нужно срочно менять место жительства, чтобы ничего не связывало меня с центром.

Если первое свидание пройдёт удачно, возможно я начну совершенно новую жизнь. Виктору совершенно не нужно знать про родителей-алкоголиков, мое несчастное ущербное детство. Он должен видеть меня волевой, сильной, амбициозной, под стать ему.

«Почему не дождалась меня и уехала тайком?»

Такое сообщение с грозным красным смайликом с рожками я обнаружила в своём телефоне с утра. Проверила, смс пришло на рабочий номер телефона. Значит кто-то из коллег из бухгалтерии дал Виктору мой номер.

Мой телефон очень удобный, на две сим карты. Одна карта — личная. Вторая — рабочая. Это был подарок от нашего центра на совершеннолетие и я его очень берегу. За два года на нем не единой царапинки.

«Захотела спать, в зале тебя не увидела и уехала».

«Давай заеду сейчас? Подброшу в офис?»

Что делать? Что делать? — Искать квартиру и побыстрей! Нам обещали премию к новому году, так что осталось потерпеть чуть-чуть.

«Я уже в пути. Увидимся на работе».

Мне не очень нравилось обманывать Виктора, но я воспринимала это как временную меру. Корпоратив был двадцатого, то есть до нашего с ним свидания ещё десять дней.

Почему, кстати, он не назначил его на более раннюю дату, на ближайшие выходные, например? Да и я не сообразила. Возможно, у него все дни расписаны для рандеву с другими… Нет, лучше об этом не думать.

Тем более главную ночь в году он готов провести со мной, даже не рассчитывая на продолжение, а это весомо. Наверное. И я ждала, очень ждала наше свидание.

Перемерила у Оли все вечерние платья. Одно даже мне более менее подошло без корректирующего белья. Мы продумали с ней и прическу и аксессуары. Но время тянулась до невозможности долго.

В офисе мужчина никак и ничем меня не выделял. Все было как обычно, только с работой у Виктора к концу года была передозировка. Что вполне оправданно, мы закрываем квартал, год, верстаем бюджет на следующий.

Я принимаю в этом самое минимальное участие, а Виктор допоздна задерживается каждый день. Понятно, что ему не до меня, но все равно как-то не по себе.

Двадцать третьего декабря, я как обычно разбирала завалы на складе, и это в пятницу после трудового дня в офисе, но мне не привыкать.

Сижу тихонько, провожу местечковую инвентаризацию, записываю все в свой старенький блокнот. Ведь так или иначе, когда я съеду из центра, кому-то нужно будет качественно передать все дела.

Выгляжу я в привычной для центра манере. Шаровары на резинке, в которых скорее удобно, чем красиво, футболка вытянувшаяся и застиранная, волосы в разные стороны.

Стильная офисная причёска-култышка с кучей шпилек, это, безусловно, красиво, но к вечеру голова устаёт от неё даже больше чем от цифр.

Ужасно надоедает ощущение стянутости кожи на голове, поэтому в неформальной обстановке, как сейчас, я предпочитаю ходить с распущенными волосами. Ну и пусть, что выгляжу как лохмадейка, я ведь дома, кто меня видит.

Естественно, я успела смыть с лица всю косметику, которая, к слову, тоже как будто мешает моей коже дышать, ну не привыкла я ко всему этому… еще?

Только приду из офиса, сразу же умываюсь с мылом. Да что там… после душного офисного дня меня даже мои веснушки радуют.

Я уже почти закончила, на часах восьмой час, когда зазвонил мой телефон. Личный. К сожалению, рабочий мой давно не пиликал входящими сообщениями. Виктор был слишком занят даже для такой, казалось бы, мелочи.

— Витка, поднимайся в фойе на втором этаже, дело есть, срочно!

Петровна бросила трубку, так ничего толком и не объяснив. «Срочно» ещё… Я начала собрать мусор, решив выбросить по пути. В основном это макулатура и разные банки из под краски.

Неожиданно мой взгляд зацепился за симпатичный подарочный новогодний пакетик, одиноко и никому ненужно валяющийся на полке. Яркий, с нарисованным весёлым снеговиком в обнимку с оленем.

Я решила оставить его себе, что добру пропадать. Пакетик совсем как новый. Не большой и не маленький, как раз для символического подарка самой себе.

Бодрой походкой я шагала на второй этаж с цокольного, зажимая пакетик в руках. Что Петровне от меня так срочно нужно в столь поздний час? У меня была не легкая рабочая неделя. Хотелось бы в душ и залечь в спячку. Но свободное время у меня появится только когда я съеду, как и свободная жизнь.

Я уже поднялась и прошуровала в центр фойе, где только что установили живую ель для ребят помладше, как из-за этого самого хвойного дерева до меня донёсся хриплый баритон, который я теперь узнаю теперь из тысячи.

— Надежда Петровна, настоятельно вас прошу, поставьте на эту функцию кого-нибудь другого, только не эту…

Дальше я не услышала, потому что резко поменяла маршрут и оказалась по другую сторону дерева. Но что-то мне подсказывало, что говорил Виктор обо мне. То есть о Витке.

Что делать? Что делать? Он меня же узнает! По волосам так точно узнает, я красилась буквально вчера. А ни в коем случае нельзя, чтобы узнал. У нас же свидание! Эх Витка, того и гляди опять ты мне все испортишь!

Голоса стали приближаться, видимо, Петровна с Виктором тоже начали обходить ель. Я тоже попыталась, но дальше по предполагаемому маршруту стоял мужик со стремянкой и не намерен был меня пропускать!

— Эй, куда полезла? Я гирлянду тяну, порвёшь!

Ещё и так громко! Наверное, все кто был в радиусе пяти метров обратили на меня внимание, но интересующих меня личностей в поле зрения ещё не наблюдалось.

Не долго думая я натянула на голову тот пакет, что сжимала в руках, со скрипом затолкав в него непослушнее длинные лохмы. Я не представляю, как выглядела со стороны, но судя по лицам Петровны и Виктора очень впечатляюще.

— Я же говорил, девушка не в себе. Назначьте мне другое ответственное со стороны центра лицо для решения вопроса.

Петровна уставилась на меня так, будто первый раз в жизни видит, но промолчала.

— Что ты на голову нацепила, ненормальная? Неудачный новогодний костюм.

Впиваясь в меня недоуменным взглядом, Виктор снова включил режим «хамло». По-хорошему, обидеться бы, но это сделать я не успела, точнее это стало не так важно, потому что мужчина вдруг прищурился.

Того и гляди, узнает. Я не придумала ничего лучше, чем начать улыбаться во все тридцать два зуба. Ну а что? Лину с такой «лыбой» он никогда не видел, дай Бог и не увидит.

— У меня вши!

Это единственный логичный аргумент, который я смогла придумать, как причину наличия на моей голове целлофанового пакета.

Не подумайте, у меня нет жизненного опыта по этой части, но подростки из неблагополучных семей к нам поступают разные, поэтому знания на этот счёт у меня есть, но чисто теоретические.

В купе с тем, что улыбалась я так, как будто только что выиграла миллион, представляю как это выглядело со стороны.

— Что? Виточка, но откуда у нас вши?

Округлила глаза Петровна. Представляю как она перепугалась, один раз центр по причине педикулеза уже закрывали на карантин.

А выражение лица Виктора надо было видеть. Он даже не нашёл слов, в такой шок я его повергла.

— Ну я точно не знаю, у меня что-то зачесалось … тут за ухом. И я для профилактики… решила перестраховаться в общем.

Теперь и Петровна смотрела на меня как на дурную. А Виктор подошёл ближе и начал что-то нюхать рядом с моим лицом.

— Ты прибухиваешь чтоли?

Если от меня чем и пахло, то скорее ацетоном, чем спиртом. Хотя и им наверно тоже. Я руки полчаса от краски отмывала.

— Ей восемнадцать есть?

Это мужчина обратился к Петровне. Та в свою очередь тоже подошла ко мне почти вплотную.

— А ну ка, дыхни.

Я дыхнула. А что мне, жалко чтоли? Ничего они там не вынюхают.

— Не пахнет. Виктор, она нормальная, не знаю, что на неё нашло.

Начала вдруг оправдываться женщина. Ну и зачем? Пусть думает, что хочет. Главное, чтобы не узнал.

— Она ответственная. Ей уже двадцать. И в бухгалтерии разбирается немного. Ну кого я ещё вам найду?

Куда это она меня так сватает или кому? Я ни под что подписываться не собираюсь!

— Двадцать? Вы уверены?

— Конечно, Виктор, вы не пожалеете. Все бумажки вам оформит, все архивы подошьёт.

Чего? Мне что своей работы мало? Но я молчу. Терпеть, Виталина, не долго осталось.

— Ладно. Но под вашу ответственность. Только разберитесь с насекомыми в ее голове. Да… и с тараканами в том числе. До завтра.

Мужчина ретировался, а Петровна устроила мне такую выволочку, мама не горюй. Сказала, что позорю ее, представляете?

Я как могла отбивалась от того, чтобы помогать этому несносному Виктору, да и вообще обиделась на всех. Но женщина пригрозила мне лишением жилплощади. Первый раз в жизни. Выхода не осталось.

— Это спонсоры! Ты меня вообще слышишь или Виктор реально прав и ты не понимаешь ничего?! Спон-со-ры! Вопрос закрыт. На побегушках у него бегаешь и выполняешь любое поручение! Без претензий и недовольств!

Вот так… на всю последующую неделю я оказалась «в рабстве» у этого деспота. Конечно, деспотом он был только вечерами для Витки…

А для Лины он был самым лучшим начальником, о свидании с которым она (то есть я) мечтала все офисные часы, зачеркивая дни крестиками.

Вечерами мне мечтать особо было некогда, потому что мистер-весь из себя-совершенство с изрядной долей самопривосходства указывал мне на мои ошибки.

Которые я допускала только потому, что это была уже моя вторая за день бухгалтерская смена, и чертовы цифры двоились в глазах, но он об этом не подозревал.

В тот вечер, когда мы столкнулись у елки, мне пришлось три раза помыть голову, чтобы смыть цвет и убедить Петровну в отсутствии в моей голове вшей.

Я не боялась, что изменение цвета волос заметит Виктор в офисе. Во-первых, когда они собраны в прическу, это не так бросается в глаза, а во-вторых, мы практически не пересекаемся.

Тогда как каждый вечер со мной в образе Витки мужчина проводит в непосредственной близости. При этом он с какой-то скрупулезностью рассматривает мою внешность, как будто не веснушки пересчитывает. Ну или мне это кажется, потому что я все время боюсь, что он меня узнает.

Перед первым нашим совместным рабочим вечером, я все гадала, что Виктор вообще застыл у нас в центре, а все оказалось проще простого.

Отец поручил сыну заняться благотворительностью, и нет чтобы как все порядочные бизнесмены отсыпать Петровне бабла, молодой бухгалтер решил сначала докопаться до всей внутренней экономической кухни центра.

У нас было все чисто приход-расход, но, так как единственным бухгалтером за последние пару лет была здесь я, понятно что это сказалось на отсутствии нормальной отчетности и прочем.

И за эту предновогоднюю неделю, дабы дети получили таки свои обещанные подарки на Новый год, нам предстояло с этим всем разобраться.

— А ты какой подарок хочешь, Вита?

Спросил он во второй наш рабочий вечер. Про первый и вспоминать не хочу. Там он только фыркал на меня, пеняя на мой непрофессионализм.

К одиннадцати вечера я не выдержала, послала его «в сад» и сказала ему самому разбираться с этими проклятущими цифрами с помощью своей образованной и профессиональной задницей, которая у него вместо головы.

Я знаю, что тогда просидел он в архиве до часу ночи, поэтому сегодня был посговорчивей. Да и я успокоилась. Хоть квартиру я себе уже нашла, но оставалось пять дней до премии, а следовательно до возможности ее снять.

— Ноутбук.

Не знаю, зачем призналась. Или просто вырвалось.

— Как интересно, а почему не телефон?

— Зачем мне телефон, у меня есть.

— Ну как зачем? А как же айфон? Новая модель?

Ну где я и где айфон, о чем он вообще думает? Было бы простительно, если бы Лина хотела айфон, все таки у неё статус. А Витке-то он зачем?

— Ноутбук мне нужен для подработки. Я хочу после нового года взять пару мелких фирм, вести бухгалтерию, дистанционно. Да и просто на составлении деклараций для «физиков» можно подзаработать.

— Вот как. Ты меня удивляешь, кнопка.

Как он меня назвал? Кнопка? Ну да. Без каблуков я ему в подмышку дышу. Но не в пупок же! Неужели мужчины никогда не смогут разглядеть в «настоящей» версии меня девушку?

Милую, очаровательную, добрую и нежную. Да-да, это про меня. Я конечно иногда притворяюсь колючим ежиком, но это защитная реакция, а если взять меня на ручки, погладить пузик, то я стану ласковой и пушистой.

— А почему не найти нормальную работу? У меня фирма, я мог бы помочь.

Ну во-первых, не у тебя, а у твоего папочки, а во-вторых, хоть у меня и раздвоение личности (вынужденное между прочим), но реально клонироваться я не могу. А так было бы хорошо, две зарплаты, считай.

Интересно, а на каких условиях Виктор помогал бы Витке? Поди про постель бы не намекал. Тогда что?

— Взамен на что?

Все таки спросила я.

— Ну… ты могла бы за ночь разобрать этот архив, например. Меня не прельщает тут торчать всю неделю. Да и к праздникам нужно подготовиться. Подарки купить.

Почему-то внутри что-то ревностно кольнуло. Готовиться-то он будет к свиданию с Линой. Как можно самой к себе ревновать? Да и я в образе Витки совсем не в том статусе, никогда Виктор не переходил черту, даже не флиртовал, что уж там. Его отношение скорее снисходительное, как к ребёнку.

Он не хочет проводить со мной время, и уж конечно Витке он может в обмен на помощь предложить разобрать архив, а не свидание. Вот такая вселенская несправедливость.

— И не рассчитывайте. Я как любой нормальный человек по ночам спать хочу.

— А я вот как любой нормальный мужчина, по ночам хочу другого. Но тебе об этом знать рано.

— Ой не смешите. Мне двадцать и я все знаю.

Зачем-то ляпнула я. Хотелось показаться взрослой, такой, с которой можно обсуждать «взрослые» темы. Хотя сама-то я в этой теме не бум-бум.

— И что это ты знаешь? Слушай, тебе хоть и двадцать, но по лицу видно, что ты ещё вчера в куклы играла, не обижайся только.

И вот как тут не обижаться? Не заревела, и то ладно. От темы и своих эмоций я убежала в туалет, а когда вернулась, мы сосредоточились на работе и цифрах.

Но меня это задело. Он не видит меня! Для него я ребёнок! Как так? Неужели внешнее проявление так много значит для мужчин? Подкраситься, нацепить деловой загадочный образ — и ты интересна. А если внешнего антуража нет — на тебя также не смотрят?

Я наплевала на все, и решила показать этому засранцу, что с лица воду не пить! Он уже заметил, что я умна и старательна (кстати, в отличие от моей официальной трудовой деятельности в их фирме, там я ещё ни разу не получила похвалы за свои старания), осталось, чтобы он заметил что-нибудь другое.

А что мужчины замечают? Нет, не глаза, отнюдь, а фигуру. И если в образе Лины я казалась ему стройной статуэткой, так это потому что все было затянуто, переутянуто, в том числе и моя «тройка».

А в образе Виты он ничего бы при всем желании под балахонистыми вещами или формой не разглядел бы. Но кто мне мешает вечером одеваться так, как я хочу?

Поэтому в среду я нацепила короткий топ, выгодно приподнимающий грудь и не подразумевающий нижнего белья и короткие джинсовые шорты. Чтобы не напугать персонал своим внешним видом, сверху я накинула фланелевую рубашку и пошла в архив.

Виктор уже был там, полностью погруженный в анализ дебета и кредита. Вот неймется мужику. Перекинув волосы на одну сторону, я шагнула внутрь, предусмотрительно распахнув рубашку.

Мое появление не осталось незамеченным, по крайней мере глаза Виктора вспыхнули. И задержались там, где я, собственно, и рассчитывала.

— Привет… тебе не холодно?

Я видела, как дернулся его кадык, он сглотнул слюну. Значит, ему определённо нравится то, что он видит.

Архив находится на цокольном этаже, здесь действительно всегда прохладно, сегодняшний вечер не был исключением, и сейчас Виктор абсолютно точно лицезрел, что бюстгальтер у меня отсутствует.

Я даже возликовать успела на секунду, но потом стеснительность взяла своё и я резко запахнула рубашку, капитулируя под его взглядом. Стыдно то как. А ещё обидно. Какая из меня, к черту, соблазнительница.

Он не дурак, и понял весь смысл моего перформанса. И на удивление, как истинный джентельмен, не стал усмехаться надо мной.

Он вообще в этот вечер не смотрел в мою сторону, отгородившись эмоционально. Да и я больше не фривольничала, спокойно заполняя надоевшие до чертиков формы и бланки.

— У тебя красивые волосы, Вита.

Вдруг нарушил он молчание. Это было так неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Наши глаза встретились.

— Позволь, я кое-что сделаю?

Я несмело кивнула, не понимая его стремлений, но отчего-то беспрекословно доверяя ему. Виктор встал позади, провёл пальцами вдоль всей длины, как будто расчесывая их огромным гребнем из двух его конечностей.

По коже головы побежали мурашки. Я так люблю когда мои волосы перебирают. Но кто бы это делал мне? Может кота завести, когда съеду в съемное жилье, если хозяева разрешат.

Я незаметно расслабилась под монотонные движения его пальцев. Он аккуратно распутывал мои пряди, то ли распрямляя, то ли переплетая их. Я бы сидела так вечно и мурчала как кошка.

— Готово, посмотри.

Я повернулась к шкафу, на двери которого было зеркало. Он действительно заплёл мне косу. И плетение было красивым, чуть ли не профессиональным.

— У меня младшая сестра. Родители много работали, я часто собирал ее в садик.

Он перекинул конец толстой косы вперёд, и медленно прошёлся кистью вдоль неё, задевая грудь. Я тяжело вздохнула, а он резко одернул руку.

— Мне пора.

Не знаю, как я пережила эту ночь, как отработала следующий день. Зачем я вообще начала эту игру? Ведь ясно было, что проиграю именно я.

Эмоционально я была убита. И лишь профессиональная Лина с улыбкой робота цокола ноготками по клавиатуре, будто ничего не случилось.

А у неё и так ничего не случилось. У неё свидание с мистером совершенство через несколько дней. И вот ей он мило улыбается и кивает головой в знак приветствия. И она отвечает ему кокетливой улыбкой. Как будто это и не я вовсе.

Я не счастлива в образе Лины. Я не хочу такой быть. Сдержанной, ограниченной, идеальной. Я хочу быть собой! И чтобы меня любили такой, какая я есть, со всеми недостатками, а не мой фотошоп.

Вечер четверга я старалась абстрагироваться от мужчины, а он от меня. Это чувствовалось и это было к лучшему. Ещё один день завтра и все закончится. Как будет выкручиваться «Лина», я не имела понятия.

Возможно, если я перееду и поменяю свою жизнь, отдаляюсь от центра, то смогу найти точку равновесия, в которой мне будет комфортно? Не такая строгая и холодная как Лина, не такая наивная и своевольная как Витка.

Возможно, повзрослев люди и становятся такими? И мне пора? Только это все были просто мои ночные размышления, а утром я снова отправилась на работу. А вечером не смогла спуститься в архив.

Не могу и все! Видеть его рожу любимую сил нет. Так и готова накинуться с миллионом поцелуев и ласк. Обнимать за крепкую шею, целовать в колючую щетину, пока раздражение на лице моем не появится.

Эх, Витка, плохи наши дела. Никуда не годны, если быть точнее. Зато премия от Виктора на карточке Лины. Завтра я поеду на осмотр своего нового жилища и оплачу аванс. И с первого января начну новую жизнь!

В панельке в двух кварталах от центра, со старым ремонтом и сквозящими окнами, с мебелью восьмидесятых годов и запахом нафталина, но где наша не пропадала!

У меня будет своя жилплощадь со своим санузлом! Своё личное пространство и личное вечернее время, которое я смогу использовать по своему желанию.

Я начну гулять вечерами по городу, читать, любимые книги, закутавшись в пушистый тёплый плед, научусь варить глинтвейн и печь торты. Я буду предоставлена сама себе.

Нужно только пережить этот последний день… без него. А завтра на свидание пойдёт Лина, очарует господина Кожевникова и даст ему зелёный свет на второе свидание. И если у них все получится, то и на третье.

А потом… или я полюблю жить в образе Лины, либо Виктору придётся привыкать к моим изменениям. К тому времени он забудет и этот центр и Витку и как косу ей плёл.

И так обидно стало от собственных же размышлений. Не за себя. За Витку. И как белуга залилась я слезами в своей маленькой комнатушке на своём стареньком проваленном диване, как самая настоящая маленькая девочка.

Это продолжалось бы долго, истерика только набирала обороты, я уже обкусала все губы и натерла глаза, но в дверь постучали. Неужели Петровна на разборки пришла за неявку?

— Кто?

— Вит, это я, открой.

Ага «щас», ещё и такой уродиной зарёванной он меня не видел. Откуда он вообще узнал номер комнаты?

— Виктор, я сейчас подойду, дай мне пятнадцать минут. Я проспала.

— Вит, открой. Не дури, я слышал, что ты там ревешь.

Какая нелепая ситуация. Опухший от рева мозг отказывался найти хоть одну объективную причину для такого поведения. Но дверь я все таки открыла.

— Не включай свет.

Предупредила я его, пропуская внутрь. Вместе со слезами, как будто все силы из меня вылились, поэтому я пошла обратно к дивану и, закутавшись в одеяло, прилегла, свернувшись клубочком.

Диван со скрипом провалился в непосредственной близости от меня, это, видимо, сел рядом Виктор.

— Эй чего случилось то?

Он осторожно погладил мне спину через одеяло, и это стало последней каплей, я зарыдала ещё отчаянней.

— Мне Дед Мороз на утреннике подарок не подарил, сказал, что я уже большая.

Это единственное оправдание, которое пришло мне в голову. Наверное, он сочтёт меня совсем ненормальной, это уже не важно. Да и куда уж больше.

Но на удивление произошло совсем другое, он приподнял меня вместе с одеялом и переместил себе на колени.

— Нашла из-за чего слёзы лить, я же уже понял, что ты хочешь ноутбук, считай, я твой личный Дед Мороз.

И вот в этот момент что-то щёлкнуло. Не от упоминания подарка, скорее от его бархатного голоса и тёплых рук, которыми он обхватывал меня за спину и под коленями.

Я потянулась к нему и обхватила за шею, крепко прижимаясь к его груди, выпутываясь из одеяла. А дальше… все смешалось… Как его губы встретились с моими? Отчего он это безумие не прекратил, а взял на себя инициативу…

— Я так хочу тебя, Вита, что ты сделала со мной за эти гребаные дни?

После этих слов, во мне не осталось ни стеснения, ни неловкости. Он целовал меня как в последний раз, наполняя мои лёгкие воздухом и сердце безграничной любовью к нему.

И пил эту любовь, наслаждаясь до беспамятства. Конечно, в процессе он понял, что стал моим первым мужчиной, но это как будто не стало для него открытием. Он, как и я, будто сходил с ума от происходящего.

Виктор уснул на продавленном малюсеньком диванчике, обнимая меня со спины. Места было так мало, что помешались мы оба только лёжа на боку как ложки, тесно прижавшись друг к другу всеми частями тела.

Это была незабываемая ночь, за окном падал огромными хлопьями снег, настоящая предновогодняя сказка. Я ни на миг не жалела о том, что случилось, не смыкая глаз провожала я нашу первую ночь, будучи самой счастливой на свете.

Но наступило утро, смывая остатки романтики. Тело прилично затекло, я встала, чтобы размяться и сходить в душ. Вчера на это просто не осталось сил. Я планировала вернуться в комнату в преображенном образе «Лины» и, конечно, все рассказать Виктору.

После того, что произошло, вся эта маскировка казалось уже такой ненужной и неважной. Он, наверное, оторопеет от этой новости, но точно не рассердится. Ведь мы теперь вместе и нет никаких преград.

Не надо ничего придумывать и притворяться кем-то, не надо скрывать свою внешность и свои недостатки, не надо бояться любить.

С этими мыслями я ушла в душ, Виктор ещё спал. Как на зло, закончился оттеночный шампунь, но я могла соорудить образ деловой леди и без него.

Наша «помывочная» это не только душ. Это и «постирочная» и «сушилка» и «гладильня». А также здесь девочки любят пить кофе и сплетничать по утрам, наводя марафет. Такой общий дамский будуар.

Я обычно не участвовала в этих посиделках, да и вообще привыкла краситься у себя, но сегодня в моей комнате спит мужчина. «Спит мужчина» как это непривычно звучит.

Взяла в руки кисточку и начала колдовать над кожей, тщательно маскируя веснушки. В это время мой телефон завибрировал. Со вчерашнего вечера он стоял на беззвучном.

«Доброе утро, вечером все в силе? Я заеду в девять, напиши адрес».

Я сначала даже не поняла, кто это и о чем речь. Сообщение пришло на рабочую симкарту. Отправитель: Кожевников В.С. - главный бухгалтер. Контакты в рабочей симке подписаны по умолчанию в соотвествии со штатным расписанием.

Сердце сжалось. Как? Как он мог? Пока я в душе, он пишет ей? Лине? И не важно, что это я! Он пишет ей, не зная этого, он пишет другой девушке про назначенное ранее свидание. И это после ночи, которую он в своём сознании провёл с другой.

А я ведь почти поверила. Что и меня можно полюбить, со всеми моими внешними недостатками. Верила, что для него это особенности, а оказалось просто… в темноте все волки серы…

«Все в силе. Я буду у офиса в девять. Только с утра немного опоздаю. Прикрой перед начальством».

Я даже вставила в конце улыбающийся и подмигивающий смайлик.

«Ок».

Немногословный ответ… Я смыла нанесённый ранее крем с лица, приказала себе держаться, вышла из душевой и пошла к себе.

Виктор, естественно, уже бодрствовал и почему-то улыбался. У него совесть вообще есть? Лучше бы смылся, не дожидаясь меня. А не стоял и не смотрел в глаза так, будто это не он предатель.

— Тебе пора.

Выдавила я, пытаясь сделать беззаботное лицо. Отвернулась и начала перебирать в шкафу вещи.

— Действительно. Я заеду вечером.

Ну вот зачем он врет? Вот так и разбиваются женские сердца. И будь «Лина» посторонней девушкой, я бы ничего не знала. И ждала!

Конечно, можно было бы поступить по сучьи и в образе Лины бросить Виктора, да ещё каким-нибудь самым обидным способом, отомстить.

Но проблема заключается в том, что я таких способов не знаю, да и никогда ему ни станет также больно как и мне сейчас. Ни из-за Витки, ни из-за Лины. Да и я не обладаю сучьими качествами ни в одном из образов.

Я это просто я. Какую картинку не нарисуй — сущность внутри одна. Наивная и глупая. Глупая на столько, что когда он подошёл и носом провёл по моему плечу, обнажая его и поцеловал в висок, сердце сжалось. За что он так со мной?

Когда дверь за ним закрылась, я собрала чемоданы, договорилась с арендодателем, что заезжаю сегодня, а не завтра, переоделась в деловую одежду, особо тщательно уложив волосы и косметику и покинула центр.

Я планировала заехать к Петровне и попрощаться нормально, проставиться, купить тортик и поблагодарить ее и другой персонал за все, что они сделали для меня. Но сегодня у меня на это не было ни времени, ни жизненного ресурса.

В итоге я заселилась и даже не торопясь разложила вещи по полочкам, предварительно вытерев с них пыль. Я никуда не спешила. Мне было все равно.

В итоге на работе я была к обеду. Многие озадаченно посмотрели на меня, но промолчали.

— Я отпрашивалась. По семейным… обстоятельствам.

Кто-то кивнул, кто-то просто продолжил работу, и только Олеся подошла.

— Что-то случилось, Лин?

— Нездоровиться.

То ли по тону, то ли по выражению моего лица, подруга поняла, что сейчас не время и не место. Поэтому вернулась к делам.

После рабочей смены я обновила марафет, никуда не торопясь, офис был уже пуст. Хотела поплакать, но это была слишком большая роскошь перед каким бы то ни было свиданием.

Размеренно бежала секундная стрелка на часах, отсчитывая минуты и приближая девять вечера. Через три часа Новый год. Зазвонил телефон, но это была Петровна, а не Виктор.

— Витка, ты где пропала? Тебя Виктор уже час в центре ищет. Я дозвониться не могла почему-то.

Зачем он меня там ищет, когда его тут Лина ждёт, было совсем не понятно.

— Я съехала, Надежда Петровна. Насовсем. Так ему и скажи. И номер мой ни в коем случае ему не давай!

— Но как же так, Вит… а центр? А я?

— Я заеду второго числа. Помогу с заказом и с приёмкой. Прорвёмся. Только ты этого тоже ему не говори. Пусть не ищет меня больше в центре.

— У вас что-то случилось?

— Да он всю кровь у меня выпил, достал.

Отмахнулась я.

— Ну так он тебе в качестве возмещения, видимо, целый ноутбук приволок. Знаешь какой навороченный, серебристый!

Только Петровна могла характеризовать ноутбук по цвету. Я даже слегка улыбнулась. Но от этого не становилось легче, ведь я прекрасно понимала, что конкретно мне возмещает дорогим подарком этот мужчина. Это отнюдь не потеря нервных клеток.

Пусть подавится своим ноутбуком. А я на свой заработаю, в его же фирме!

— Поставь в общий класс. Это не мне, это центру.

Сразу после разговора с Петровной, я набрала Виктора. И так жду его уже три часа, а он там по центру бегает. Надо уже скорей решить все с этим дурацким свиданием и бежать в свою новую квартиру, реветь в подушку и проклинать весь мир. Я буквально на одной этой мысли и держалась, а то бы давно залилась слезами.

— Алло. Лин, прости, я опаздываю, буду через десять минут.

Его голос казался каким-то нервным и совсем не ласковым. Я уже перестала понимать этого мужчину, но решила, что разберёмся на месте. Я ведь тоже совсем не знаю, как себя с ним вести.

Если уже выезжает, то можно выходить. Я накинула свой пуховичок, шапку с помпоном и спустилась вниз. Вот мужчина удивился моему внешнему виду. Ни Лину ни Виту в верхней одежде ему видеть не приходилось.

Как могло все так быстро закрутиться между нами? Знакомы то без году неделя. Где была моя голова? Недаром все и заканчивается так же нелепо и быстро.

Снег все ещё сыпал. Только сейчас он у меня ассоциировался совсем не с романтикой. Автомобиль остановился у входа, Виктор приоткрыл окно, выглянул.

— Лин, пойдём быстрей, тебя уже засыпало.

Надо же, узнал. Я села в тёплый салон, мужчина на меня даже не взглянул, вырулив на проезжую часть. Это и хорошо, я держалась из последних сил. И поняла на все тысячу процентов, что само «свидание» я не вынесу.

— Виктор, притормози, мне надо тебе кое-что сказать.

Мужчина плавно припарковался у обочины, несколько секунд мы просто молчали. Я собиралась с духом, что происходило с ним, я не знаю, не могла на него смотреть.

В какой-то момент он наклонился ко мне очень близко, обдавая запахом парфюма, заставляя задержать дыхание и зажмурить глаза. Но как оказалось, он всего лишь тянулся к бардачку, чтобы достать из него что-то.

Я заставила себя повернуть голову влево и посмотреть на него… Наши взгляды встретились сразу. Но не было в этом моменте ничего даже приближённо намекающего на романтизм.

Мужчина смотрел на меня каким-то совершенно расфокусированным и потерянным взглядом. Будто мыслями и чувствами он сейчас находится где-то не здесь. И не со мной, то есть не с Линой…

Так… не надо искать то, чего нет, Витка, перестань уже быть наивной дурой. Но мой затуманенный любовной любовью мозг, искал оправдание мужчине.

Это вообще наверно эффект от очков. Так… он носит очки? Я первый раз видела его в окулярах. Причём не модных таких в роговой оправе, которые зачастую носят молодые мужчины для статуса или создания правильного образа, а реальные такие дедушкины очки с толстенными стёклами.

— Ты плохо видишь?

Спросила я, сбитая с толку, совершенно не то, что планировала донести до мужчины.

— Гиперметропия. Вблизи практически ничего не вижу. Как крот. Это имеет значение?

— Нет. Просто раньше никогда не видела тебя в очках. Но это действительно не важно. Я не о том хотела поговорить…

Он выжидательно молчал, а я собралась наконец с духом. Пора все заканчивать.

— В общем, так получилось… ты эту неделю был так занят, а в моей жизни произошли изменения. Мне предложение сделали, поэтому не могу я с тобой на свидание пойти. Вот. Прости.

Я ещё и прощение попросила у него. Ну не идиотка? А он молчит и вообще никак не реагирует.

— Да Бог с ним, с предложением, Лин, мне помощь твоя нужна. Я обещал родителям, что тебя привезу. Проговорился матери, она мне на хребет села. Даже фотку с корпората нашу показал ей, дурак.

— И?

Совсем ничего не поняла я из его речи.

— Мы заедем не на долго, поедим, поздравим их и свалим. Я тебя домой отвезу. Ну или к жениху твоему. Мне ещё девушку надо найти… Как все не вовремя свалилось.

Своим пояснением он запутал меня ещё больше.

— Вить, я ни черта не понимаю. Какую девушку? Зачем мне ехать к твоим родителям?

— Да я сам ничего не понимаю. Куда она деться могла за несколько часов?

Выражение лица при последней фразе у него стало совсем как у ребёнка. Даже бровки домиком. Пожалеть его не хватало.

— Кто?

— Девушка моя.

Я думала, что после утренней смс Лине, меня уже ничем не удивить. Но тут он прямо огорошил. Вот кобель!

— У тебя девушка есть? А какого черта ты мне мозги пудрил?!

Совсем разошлась я, даже голос повысила. И за Лину и за Витку негодуя.

— Да я сам не понял как так получилось. Я так рад, что ты замуж выходишь!

Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся так искренне. Как придурковатый короче. Чего он несёт?!

— А у тебя случайно сестры нет?

Резко посерьёзнел он.

— Случайно нет, и если бы и была, я бы с таким придурком ее никуда не отпустила!

Я уже переслала сдерживаться и тем более шепелявить. У меня просто не хватало эмоций! Сказочный идиот какой-то!

— Я правда рад за тебя, Лина… а то неловко бы получилось. Ты мне на самом деле понравилась. И там, на корпоративе между нам как будто что-то проскочило. Но потом… сегодня ночью, если точнее… у меня все резко все поменялось. Впрочем, как и у тебя.

Где-то на задворках сознания, маленькая одинокая девочка во мне начала верить в чудо. Он ведь обо мне сейчас говорит, то есть о Витке?

— А родители твои причём?

Решила все таки распутать этот клубок причинно-следственных связей я до конца.

— Ну ты же говорила, что у тебя никого нет, не с кем встречать Новый год. Вот я и проговорился об этом матери. А она зацепилась. Я ж и вправду девушек домой не водил.

Сидит главное такой ни в чем не виноватый, почти невинный агнец. Меня это выражение лица его окончательно прилило. Ух как он меня завёл, так бы и надавала по его пустой головешке.

— А у «девушки» твоей, родные и близкие есть? Или тот факт, что она одна этот Новый год отмечает, тебя не сильно волнует?

— Так я найти ее не могу! А откуда ты знаешь… что у неё…

Закончить мысль я ему не дала. Негодование внутри меня росло, желая вырваться наружу и придушить его.

— Ну и? Если бы нашёл, то что? Обеих бы нас к родителям повёз знакомиться?

— Нет. Мы бы с тобой на пару часов съездили к предкам, а потом к ней бы поехал как раз к полуночи.

— То есть меня кинуть в Новый год, нормально да?!

Я сама уже не понимала, за кого мне более обидно. За Виту или Лину.

— Так ты же замуж выходишь!

— Так ты об этом полчаса назад узнал!

— Так какая разница теперь, если все так удачно сложилось, Лин? Где только мне Витку мою ночью искать?

— Кожевников, ты предводитель идиотов России, нет, Мира!

С этими словами я сняла очки и распустила волосы. И надо было видеть, как меняется его лицо.

— А веснушки где? А титьки?

— Вот это все, что тебя сейчас волнует?! Потом покажу, поехали.

— Куда?

— Кто из нас умный, а кто красивый?

— Ты и умная и красивая. Самая.

— Ну хоть один правильный ответ. К родителям поехали, знакомиться, тугодум ты мой. А потом на эспланаду салют смотреть и шампанское пить… я буду.

Конец.