Середина июня 2003 года, г. Пыть-Ях, ХМАО.

…- Мама, пойми, уже неприлично ходить по гостям постоянно. Или гулять по парку целыми днями. А когда зима настанет, что я буду делать?

— Что тебе не сидится дома?

— Мама, почему ты не хочешь услышать меня? Он лапает меня, под юбку лезет всякий раз, как только мы остаёмся дома вдвоём. Мне страшно и противно!

Раиса Ивановна покачала головой:

— Ты понимаешь, в чём обвиняешь Гену? Это подсудное дело, тебе пятнадцать! Я впервые в жизни официально замужем, а ты хочешь, чтобы я передачки носила?!

— Мама! Почему ты не веришь мне? Я же твоя дочь, мама! Твой ребёнок! А он? Кто он?!

— Он мой муж.

— Мой отец когда-то укатил и не вернулся. Почему думаешь, что этот лучше? Все вахтовики одинаковые, мам! Сколько тут у нас, в Пыть-Яхе, матерей-одиночек? У всех у них семьи там и другая жизнь!

— Вера! Геннадий мой официальный муж, у него нет других жён. Я понимаю, ты привыкла, что я всю жизнь только для тебя живу, но мне хочется женского счастья! Я ничего не вижу в жизни, кроме своей столовой. Поймёшь, когда повзрослеешь.

— Вот такое "счастье" никогда не пойму, спасибо!

— Поймёшь, — Раиса Ивановна заплакала. — И я беременна, Вера!

— Ясно. — Вера поднялась.

— Ты куда? — вскинулась мать.

— Не бойся, не в милицию. В школу пойду, за аттестатом. Фиг с ним, с одиннадцатым классом. В Юганск поеду, в колледж поступать.

— А жить где?

— В общежитии, мам! Всё лучше, чем бегать тут по городу, чтоб не сидеть вдвоём с твоим любимым мужем, пока ты на смене!

— Доченька!

— Надеюсь, поможешь с переездом?

— Помогу, — кивнула мать, опустившись обратно на табурет.

Как ни крути, а так всем будет легче… Колледж там хороший, пора дочке профессию получать. А с деньгами она поможет, пока Вера учится.

Пермский край, тогда же.

— Что делать будешь, сынок? — Татьяна Петровна всё ещё не могла наглядеться на сына, вернувшегося вчера из армии. Так вырос и возмужал за это время! Десантник!

— Ммм, вкусно, мам! Как я скучал по твоему борщу! — Егор зажмурился на несколько секунд. — В институте хочу восстановиться, но переведусь на заочку. Работать пойду. Наверно, на завод к отцу. Сначала к нему в ученики.

Николай Степанович был лучшим токарем на машиностроительном заводе, гордость предприятия. Его фотографии уже третье десятилетие украшали доску почёта.

— Может, очно продолжишь, сынок?

— Угу, и буду такой лоб сидеть на шее у вас с отцом!

Раздался звонок в дверь. Татьяна Петровна поднялась и ушла в прихожую. Вернулась через пару минут с другом детства Егора, Серёгой, вернувшимся из армии двумя неделями раньше.

— Серёга!

— Егор!

Они обнялись.

— Садись ужинать, Серёжа! — Татьяна Петровна достала тарелку.

— С удовольствием, тётя Таня! Я с работы, только переоделся и к вам. Пятница, в клуб с десантурой завалимся сейчас.

— Мальчики, не пейте много только! — покачала головой Татьяна Петровна.

— Не переживайте, тётя Таня! Всё будет в лучшем виде!

… "Я буду вместо, вместо, вместо неё…".

У Егора стучало в голове от выпитого, и этой песни, которую исполняла девушка с каким-то нереальным голосом и нереальным именем.

— Ну как, десантура? — подмигнул Серёга.

— Не пойму ещё, — пожал плечами Егор. — Отвык от "гражданки".

— Сейчас девчонки придут, посмотрим, что запоёшь.

— Да их тут и так навалом, — Егор обвёл взглядом зал.

— Привет! — раздался рядом мелодичный голос.

— Оооо, знакомься, десантура! Это моя Света, — Серёга указал на рыжую кудрявую девушку. — А это её подруга, Кристи.

Егор поднялся. Перед ним стояла высокая стройная блондинка, почти как Олеся Судзиловская в "Бандитском Петербурге", только ярко накрашена и с пирсингом в ушах, носу и открытом взору пупке. Ну и грудь… Такой Егор ещё не видел.

— Кристина, — энергично сказала она и так же энергично пожала его руку. Егор понял, что пропал.

* * * * * * *

Декабрь 2007 года, г. Нефтеюганск, ХМАО.

…- Интересно, он домой собирается? — бармен Денис кивнул в сторону стола, стоящего в дальнем углу зала. Там уже несколько часов сидел здоровенный парень и пил в одного. — Через полчаса по-любому закрываемся. Кроме него уже и нет никого.

— Куда домой? — вздохнула Вера. — Вахтовик, видно же. Вопрос, где остановился.

— Мне фиолетово, где. Через полчаса закроемся. Пусть гуляет.

— Не замёрз бы, — Вера с сочувствием посмотрела на парня. Несмотря на то, что он пил весь вечер, вёл себя пристойно. А то за полгода работы официанткой она много и насмотрелась, и натерпелась.

Вера видела, что Денису не по душе её сочувствие. Она нравилась Денису и знала это.

— Вера, может, в кино сходим? "Ирония судьбы. Продолжение" привезли.

— Ой, не знаю, Денис. Как со временем соберусь…

— Официант, можно счёт? — донеслось из угла зала.

— Ну наконец-то! — обрадовался Денис, даже про кино забыл.

Вера посчитала и пошла к столику.

Парень нетвёрдой рукой выложил на стол кучу налички:

— Девушка, выбери тут сама.

Вера покачала головой. Как он пойдёт? Если не замёрзнет сам, то изобьют. И замёрзнет потом. Здесь не принято было пить в одиночку; мужики пили как минимум по двое, чтобы вместе уйти. Крайний Север, не шутки вам.

Она взяла необходимую сумму, остальное свернула аккуратно и затолкала парню во внутренний карман куртки-дублёнки, которую он уже надел. Ушла, и через минуту вернулась с чеком. Чек сложила в тот же карман. Чтобы завтра знал, куда деньги делись.

— Посиди со мной пять минут, девушка! Я допью. Или вы уже закрываетесь?

— Минут через десять-пятнадцать, — сказала Вера.

Он кивнул и мягко взял её за руку чуть выше запястья:

— Посиди? Ты добрая, я вижу. Ты весь вечер добрая. Тебя никто не раздражает, не бесит…

Вера опустилась на стул. Ноги гудели, как всегда после смены. Денис неодобрительно смотрел в сторону их стола.

— Как тебя зовут?

— Вера.

— Красивое имя. У меня так звали учительницу по литературе. Мы её называли Верочка. За глаза, конечно!

Парень был приятный. Есть такие люди, даже пьяные не противные. С весёлыми синими глазами и мягкой улыбкой. А ещё у него были отросшие тёмные волосы, целая шевелюра, а в ней редкие высветленные пряди, тоже изрядно отросшие. И серьга в виде маленького серебряного кольца в ухе. Как его ещё не побили! Тут не любят парней с серьгами почему-то. Конечно, его непросто завалить, он метр девяносто, не меньше. Но большой шкаф громче падает.

— А тебя как зовут?

— Егор.

— Вахтовик?

— Дааа. Помбур. Полгода тут, не очень далеко. Пыть-Ях, знаешь?

— Ещё бы не знать, — усмехнулась она. — Я родом оттуда.

— Зарабатывал на свадьбу и на первый взнос по ипотеке, — он подпёр кулаком подбородок. — А сегодня утром моя невеста Кристина сообщила, что не дождалась меня! Нашла другого жениха, более состоятельного. Которому нет нужды по Северам мотаться…

— И ты решил срочно туда ехать?

— Ну да. В конторе сегодня был, получил расчёт.

"Ещё и с деньгами! Как он пойдёт?!".

— Закрываемся, — подошёл Денис. — Вера, я тебя подвезу до общаги?

— Нет, — она приняла решение. — Пойду его до гостиницы провожать. Осталось выяснить, где остановился.

Егор назвал гостиницу. К счастью, идти недалеко.

— С ума сошла, Вера? — Денис побледнел.

— Денис, отстань. Он смертник, если его бросить.

Егор насмешливо смотрел своими синими глазищами на Дениса. Пьяный-пьяный, а что-то понимает.

— Как знаешь, — тихо сказал Денис и оскорблённо ушёл.

Мог бы и подвезти. Нельзя бросать людей вот так. Видимо, за машину боится. Хотя, тут каждый вечер пьяные, всех не перевозишь. Можно понять.

— Я сейчас, оденусь только, посиди.

— Посижу, Вера!

Она ушла в раздевалку, надела тёплые брюки, быстро накинула шаль и пуховик, сменила туфли на валенки.

— Застегни куртку, Егор! Шапка где? Всё, пойдём.

Он поднялся. И точно метр девяносто, не меньше. Вера со своими вполне средними метром шестьюдесятью почувствовала себя пигмеем. И плечи у него достаточно широкие.

Шёл очень нетвёрдо.

— Обопрись на мои плечи, — сказала Вера. Он послушался. Они вышли в резкий холод и метель.

— Когда у тебя самолёт?

— Чёрт его знает, не купил ещё билет.

— А где живёшь?

Он назвал город. Вера не слышала о таком.

— Это Урал, Пермский край. А ты? Девочка с Севера?

— Ага.

— Девочка с Севера, девочка ниоткуда, — пропел Егор.

— Вот-вот, — пробормотала Вера, таща его, как медсестра раненого бойца.

— А мне больше другая песня подходит, — усмехнулся он. И прочитал, как стихи: — И больше незачем звонить, закрыты двери. Ты встречаешь Новый год в своей постели…

— У тебя будет всё хорошо, Егор! Ты вон какой видный парень.

— Спасибо, — он посильнее сжал ладонью её плечо.

Наконец они подошли к гостинице. К счастью, Егор жил на втором этаже. Они поднялись в лифте.

— Всё, — сказала Вера, когда они остановились у его двери. — Ложись сразу спать.

— Спасибо, Вера! Глаза у тебя добрые… И цвет глаз красивый. У моей бабушки такая фиалка была: и не серые, и не голубые. И то, и то.

Он открыл двери, включил свет в номере.

— Запирайся, Егор! — она подождала, пока он закроется в номере. Быстро зашагала по коридору, а потом побежала бегом по морозу и метели. Её общага была неподалёку.

На следующий день у Веры был выходной. Через день она вновь работала.

Ближе к вечеру в кафе появился Егор, сел за столик в её секторе. Вера была уверена, что он улетел еще вчера. В любом случае, вряд ли он помнит что-либо.

Она подошла с блокнотом к его столу, поздоровалась.

— Привет, Вера! — улыбнулся он. И видя её удивлённый взгляд, продолжил: — Представь себе, я всё помню.

Он заказал салат, горячее и чай.

Когда Вера принесла салфетку и приборы, Егор вновь обратился к ней.

— Раскладывай всё помедленнее, поговорить нужно. Я вчера вечером приходил, когда отлежался. Тебя тут не было, только сердитый бармен, твой поклонник. Сегодня другой. Я поблагодарить тебя хотел. Спасибо тебе огромное, что не бросила меня пропадать, Вера! Ты человечище! Я не мальчик-одуванчик, конечно, но не привык так бухать. Спасибо!

— На здоровье, — Вера отошла. Её ждали за другими столами.

— Думала, ты улетел, — сказала она, когда принесла салат и хлеб.

— А куда мне спешить? — усмехнулся он. — Из-за тебя остался. Когда у тебя выходной?

— Завтра.

— Давай погуляем? В кино сходим, в кафе, только в другое, чтобы не на твою работу. Город мне покажешь.

Вера вновь отошла. Когда вернулась с горячим и чаем, Егор поднял на неё глаза.

— Что решила, Вера?

— Ну давай. Встретимся в два у твоей гостиницы. Мне проще прийти, чем тебе объяснять, где моя общага.

— Хорошо! Я буду ждать, Вера! — улыбнулся он.

Они сидели в кафе, — в другом, чтобы не на работе у Веры, — и разговаривали уже больше часа.

Егор рассказывал о том, как поступил учиться, потом ушёл в армию. Потом вернулся, и окончил учёбу заочно. Оказалось, он программист, и учился на электротехе. Работал на заводе токарем. Бывшая невеста у него парикмахер, работает в лучшем салоне их городка. Вера поняла, откуда высветленные пряди и серьга в ухе. Это мало вязалось со службой в десанте в понимании Веры, но ей нравилось, вот хоть что ты делай. И пряди, и серьга. Немного богемный вид не портил образ Егора и не нарушал его мужественность ни в коем случае.

— Мама моя нормировщик, а отец токарь, я у него и учился. Есть ещё сеструха, ей десять лет. Ну а мне в конце февраля будет двадцать пять. А ты? Расскажи о себе?

— Мне пока девятнадцать, но в начале января будет двадцать. Родилась и до окончания девятого класса жила в Пыть-Яхе, потом приехала сюда, окончила колледж. Училась на бухгалтера. Только вышки пока нет. Не хочу по этой профессии развиваться. Мечтаю быть дизайнером. Ну а пока работаю там, где платят.

— Тяжёлая работа у тебя, Вера! И неблагодарная. А семья?

— Мама в Пыть-Яхе. У неё своя жизнь. У меня есть два брата-близнеца, им почти четыре, но я не видела их ещё. С отчимом не сложились отношения.

— Приставал? — прищурился Егор.

Вера сделала неопределенный жест плечами и бровями. Пусть домысливает сам.

Он очень нравился ей. Она привыкла к грубым мужественным вахтовикам с обветренными лицами, в толстых свитерах, суровым, часто изрядно выпивающим, но по выходным. Иначе быстро с работы слетишь. Этот был другой. Вроде, в толстом свитере, и мужественный, и с низким голосом. Таких красивых синих глаз она не видела раньше. Брови чёрные, прямые, ресницы недлинные, но ярко-чёрные. Прямой, достаточно крупный нос, но красивой формы. Раздвоенный подбородок. Кого там нашла его невеста? Человек на заработки уехал, да ещё красивый такой. Кто там у неё новый жених? Принц благородных кровей?

— А этот бармен, который тогда хотел тебя до общаги подбросить…жених твой?

— Денис? Нет, работаем вместе просто.

— Ну-ну, — усмехнулся Егор. Не хочет говорить, ну и ладно. Интересная она, хотя простая, вроде. Среднего роста, немного пухленькая. Есть, за что подержаться, скажем так. Волосы до плеч, прямые, гладкие, пепельного цвета; чёлка. Кожа смуглая, ровная, чистая, никакой косметики. Глаза серо-голубые; брови и ресницы очень тёмные. Небольшой прямой нос. Губы… Губы — отдельная история. Красивые, яркие, пухлые, хотя рот небольшой. И родинка над верхней губой. Вот эти губы и родинка не давали ему покоя.

— Ну что, немного погуляем, и в кино?

— Да, давай. Что там? "Ирония судьбы. Продолжение"?

— Да. Все просто помешались на этом фильме. Вот и мы посмотрим, — улыбнулся он.

Они немного погуляли по улицам, вдоль реки. Быстро замёрзли и пошли в кино, греться.

Народу на сеансе было немного — будний день.

— В зале полтора Ивана. Пойдём на последний ряд, — Егор взял Веру за локоть и повёл.

Вере фильм нравился, но ей всё время было жаль героя Сергея Безрукова. Ей казалось, героиня его недооценивает.

Засмотревшись, она не сразу заметила, как Егор положил руку на спинку её кресла и придвинулся ближе. Зря что ли он затащил её на последний ряд?

Потом до Веры внезапно дошло. Она удивлённо смотрела, как Егор наклоняется к ней.

Вера никогда ещё не ходила в кино вдвоём с представителем мужского пола. Только в компании. Она четыре года прожила в общаге, оставшись нетронутой. Вера была твёрдо убеждена, что пока ты сама не захочешь, тебя можно взять только силой. Слава богу, охотников брать её силой не нашлось: всегда находились девушки более доступные, более интересные, более красивые, более опытные…

Егор легко коснулся губами её губ, и у Веры перехватило дыхание.

— Вера, ты что, нецелованная? — удивлённо спросил он.

Она молча смотрела на него. Глаза блестели в темноте.

— Ясно, — улыбнулся приятно удивлённый Егор. — Значит, будем учиться. Только глаза закрой.

Он мягко провёл ладонью по волосам Веры, уху, шее, притянул её лицо к своему…

Через полчаса Вера сидела у него на коленях, они всё целовались и целовались. Мастер — класс прошёл с большим успехом, Вера уже целовалась очень сладко, запускала ладони в его шевелюру, стискивала плечи. Егор понял, что по своей воле он сегодня не остановится ни за что. Лишь бы она согласилась… Только бы она согласилась!

…Кино она так и не досмотрела. Слышала лишь песню про метель, и эта песня, в свете последних событий, врезалась в память Веры навечно.

Вера забыла все клятвы, которые давала сама себе. Она зареклась связываться с вахтовиками, но нарушила все свои принципы, едва Егор горячо зашептал:

— Поедем ко мне в гостиницу, Вера. Пожалуйста!

Она кивала: да, да, да.

В такси Егор держался из последних сил, чтоб не хватать и не тискать Веру. К счастью, они доехали за пять минут. Чуть не бегом взлетели на второй этаж, очень быстро сняли верхнюю одежду и умылись…

Егор понимал, что "первооткрыватель" должен быть осторожен, хотя у него никогда до сих пор не было девственницы. К счастью, ему хватило и терпения, и нежности.

За всё это он был потом вознаграждён такими ощущениями, каких не испытывал никогда. Никогда у него не было женщины с такой полнотой отклика, такой мягкой и страстной. Никогда ещё он не получал настолько острого удовлетворения. Она была словно создана для него, и только для него.

— Какая гладкая у тебя кожа, — говорил он, гладя Веру, когда у него достало наконец сил оторваться от неё. — Ты как вулкан, Вера.

— Как это? — улыбнулась она. Глаза у неё слипались от усталости и наплыва новых эмоций и ощущений.

— С виду такая спокойная, уравновешенная, улыбчивая, невозмутимая. Но это как тонкая корочка из пепла. Стоит её чуть-чуть снять, и получишь фонтан из лавы. Это очень почётно — стать первым мужчиной у такой женщины. Теперь я, как честный человек, должен на тебе жениться. И я просто не могу оставить тебя другому мужчине.

Вера рассмеялась. Он так интересно говорит, заслушаешься!

— Вера, я не шучу! — он приподнялся на локте. — Что тебя держит здесь? Я заберу тебя с собой, и мы поженимся.

— Плохая мысль — жениться из мести, Егор! Это к добру не приведёт.

— Ты не права. Я хочу жениться на тебе, и это не имеет никакого отношения к мести! Это имеет отношение только к нам с тобой.

— Мы теоретически знакомы три дня, а фактически один, Егор! Мы не знаем друг друга!

— Какой ты человек, мне стало ясно в первый же вечер, Вера! А чем больше я тебя узнаю, тем больше убеждаюсь, что ты мой человек! И я тебе, мягко говоря, не противен, это понятно.

Вера удивлённо смотрела на него.

— Ты мне делаешь предложение, Егор?

— Да.

— Что у тебя с пропиской?

— У меня только временная, в общаге.

— Наплевать на неё тогда, она закончится, и всё. Завтра пойдём вместе в твоё кафе, я поговорю с руководством, чтобы тебя отпустили без отработки.

— А почему ты решил, что я согласна? — Вера с интересом смотрела на него.

— Потому что вижу и чувствую. Я не могу ошибаться, — он гладил её плечо, спускаясь к груди.

Вера потянулась, и легко прикусила зубами его серьгу.

— Вера! — он закрыл глаза, и ресницы его затрепетали.

— Что?

— Ты меня с ума сводишь.

Егор не оставлял Веру одну ни на минуту. Они вместе ходили к ней в общежитие, собирали вещи. Егор приказал собрать только одежду, остальное не таскать. Он жил с родителями в большом доме, и пока собирался привезти невесту туда.

Он был уверен, что мама будет в восторге от Веры. Татьяне Петровне не нравилась Кристина, и она неоднократно умоляла сына найти простую, но любящую девушку, "без закидонов". Отец был настроен более философски, но и он не приходил в восторг от Кристины.

…В кафе Веру рассчитали, у них просто не было выбора, она поставила всех перед фактом. Была смена Дениса. Когда Вера и Егор ушли, Денис устало опустился на стул, глядя перед собой невидящим взглядом. Он полгода безрезультатно обхаживал Веру, а этот крашеный верзила за два дня полностью забрал её себе. И увозит.

Они уехали в Сургут, а уже оттуда полетели до Перми. Вера ни капли не сожалела о том, что покинула Север, — она сыта была по горло его романтикой. Маме позвонила ещё из Сургута, рассказала всё. Та была рада за дочь, вырвавшуюся из привычной рутины.

Оставив вещи в камере хранения автовокзала, они целый день гуляли по краевому центру.

Вере понравился город: большой, много старинных зданий, но много и новостроек; широкая река прямо в центре города. И климат намного мягче, чем там, откуда они прилетели. Хотя Егор сказал, что морозы и метели тут тоже не редкость.

Ближе к вечеру они вернулись на автовокзал, взяв билеты на ближайший рейс до нужного города.

Егор предупредил родных заранее, ещё вчера, что приедет с невестой. Прямо так и сказал, Вера слышала. О том, что у Кристины другой мужчина, семья была уже в курсе — город-то маленький.

В дом семья Егора переехала относительно недавно, года полтора назад, до этого жили в квартире.

Во дворе на цепи сидела большая лохматая собака неизвестной породы, но вида устрашающего.

Однако, узнав Егора, пёс начал визжать от радости. Егор подошёл, разрешил собаке ставить лапы ему на грудь, наклонился, чтобы удобнее было лизать его лицо.

— Это Барс, не бойся его, Вера, он страшный, но не злой. Привыкнет.

На крыльцо вышла женщина средних лет, невысокая, с короткими каштановыми волосами, взмахнула руками, кинулась к Егору и повисла на его шее.

— Егор!

— Мама, ты чего так легко оделась, и без шапки, — он сжимал мать в медвежьих объятиях. — Пойдём в дом!

Он потянул Веру за собой.

В просторной прихожей стояли высокая голубоглазая девочка с русыми волосами и очень высокий темноволосый мужчина с такими же глазами и бровями, как у Егора, только усатый.

Девчонка взвизгнула и повисла на шее у Егора.

— Ну-ну. Я тебе подарки привёз, Настюха! — он гладил сестру по голове.

— Здравствуйте, — робко сказала Вера.

— Это Вера, моя невеста, — спокойно и твёрдо сказал Егор. — Знакомьтесь. Татьяна Петровна, моя мама. Николай Степанович, мой папа. А это Настя, сестра.

— В ногах правды нет, — густым басом проговорил Николай Степанович. — Куртки скидывайте, руки мойте, и за стол. Там и познакомимся. Мать нам по такому случаю разрешит по чуть-чуть, — он подмигнул Вере.

— Тебе бы лишь бы по чуть-чуть, Коля! Дети голодные, — Татьяна Петровна заспешила на кухню.

— Видишь, я же говорил, всё хорошо будет. Ты им понравилась, — прошептал Егор в ухо Вере и начал стаскивать с неё розовый пуховик. — Вот там туалет и умываться.

Он развернул Веру и направил по небольшому коридору.

Они сидели за столом уже несколько часов, и говорили, говорили… Насте давно пора было спать, но она ни в какую не ложилась, а родители махнули рукой на это дело.

Егор обнимал Веру за плечи, не отпуская от себя. В глазах Татьяны Петровны явственно читалось: "Слава богу!". Это видела даже Вера. Что уж там за Кристина, интересно, если после неё родители Егора так рады невесть откуда свалившейся Вере?

Вера рассказывала о себе. Татьяна Петровна — всё больше о Егоре, о его детстве, юности, службе, учёбе. Чувствовалось, что Егора все очень любят в семье, гордятся им.

На "семейном совете" было решено, что заявление Егор и Вера подадут сразу после новогодних каникул. Жить пока будут здесь, во всяком случае, до лета, пока Вера не определится с поступлением в ВУЗ. Если будет поступать очно, то квартиру в ипотеку будут покупать сразу в Перми. Если заочно, то ещё подумают, где. Егор пока вернётся на завод, но будет искать работу по специальности. Узнав, что Вера бухгалтер, Татьяна Петровна обещала найти ей частников, для работы на удалёнке. Всё складывалось так хорошо, и так быстро!

— Вот видишь, моя семья приняла тебя, ты всем понравилась, — шептал он, раздевая её, когда они наконец-то остались вдвоём в их комнате. Гладкая кожа Веры словно блестела в лунном свете, и это лишало Егора остатков самообладания. Какое она чудо! Как хорошо, что он тогда пошёл напиваться именно в то кафе! Страшно подумать, что его могло занести в другое место, и они бы не встретились…

— Я так счастлива, Егор! Ты не представляешь, какой счастливой ты сделал меня, — она доверчиво смотрела в его глаза, гладила его плечи.

Это было выше его сил. Он обнял её и притянул её лицо к своему плечу, чтобы она не видела, как его глаза блестят не только от лунного света.

… Через три дня они все вместе встречали Новый год. Потом, спустя несколько дней, отмечали двадцатилетие Веры. После каникул Егор и Вера подали заявление; регистрацию назначили на пятнадцатое марта.

Вера очень сдружилась с сестрой Егора, Настей. Все уходили на завод очень рано, если в первую смену, а Вера работала дома, бухгалтером на удалёнке. Она провожала Егора на работу, потом будила Настю, кормила завтраком, отправляла в школу. Потом встречала из школы, они вместе учили уроки, или шли в музыкалку, где училась Настя. Егор даже порой в шутку ревновал, и напоминал Насте, что Веру он привёз для себя, а не для неё.

Однажды Вера ждала Настю возле музыкалки, когда возле неё остановилась серебристая "Тойота", и вышли две высокие девушки — рыжая и блондинка, обе очень яркие и красивые. Вера почувствовала себя рядом с ними серой мышью.

— Хорошо быть девушкой в розовом пальто! Можно и не в розовом, но уже не то! — певуче протянула рыжая.

Вера удивлённо смотрела на них. Что им надо?

— Так вот ты какой, северный олень! — не унималась рыжая.

Блондинка изучающе и холодно разглядывала Веру.

— Ты уверена, Свет? Это точно она? — наконец нарушила она молчание. — Не узнаю Егора, что со вкусом стало?

— Точно-точно, это Егоркина новая бэби, — рыжая рассмеялась. — По ходу, немая, вот и весь секрет. Зачем говорить? Лишь бы давала вовремя.

Они опять засмеялись. Вера уже поняла, с кем имеет дело, и даже кто тут Кристина. Повернулась, чтобы уйти, но они вновь встали перед ней, сомкнувшись плечами.

— Вам худеть надо, девушка! — сочувствующе проговорила Кристина.

Что ж, придётся пойти на крайние меры. Они думают, на безвольную овцу напали!

Вера достала из кармана короткую финку, сняла деревянные полированные ножны.

— Отошли от меня обе. И попробуйте только ещё раз приблизиться!

Она с удовлетворением отметила, как у обеих красавиц в глазах начал плескаться ужас. Они попятились.

— Поехали, Свет! Она чокнутая. Ну её! — к блондинке к первой вернулся голос. Они сели в машину и резко взяли с места.

Ну вот и финка пригодилась… Она однажды совершенно случайно купила её за бесценок у старика на рынке, ещё в Нефтеюганске. Откуда тогда взялся этот дед в северной одежде из оленьих шкур, с тёмным лицом и узкими глазами, торгующий холодным оружием, — так и осталось загадкой. Больше Вера его не видела.

…Значит, Кристина в курсе дел Егора? И ей не нравится то, что происходит в его жизни? А где же богатый жених?

В один из дней в середине февраля, получив зарплату у одного из своих "частников", Вера поехала в Пермь за подарками для всех к двадцать третьему февраля и восьмому марта. К тому же, приближался день рождения Егора.

Она весь день гуляла по торговым центрам, ей очень нравилась предпраздничная атмосфера, запах мыла ручной работы и каких-то причудливых конфет, которые всегда продавали на первых этажах. Она зашла в любимый магазин косметики и парфюмерии, и долго гуляла там. Вера обожала хороший парфюм, её влекли витрины с яркими коробочками и бутылочками всех форм и цветов.

Потом она выбирала свитер на день рождения Егору. Очень долго и придирчиво. И думала о том, что у неё есть ещё один подарок для Егора. Она уже сделала три теста, и все оказались с двумя полосками. Да и задержка большая. Нужно встать на учёт. Но сообщит она обязательно в день рождения Егора. По подсчётам Веры, малыш у них появится в конце октября. Значит, очно она поступать не будет. Только на заочку. С маленьким очно особо не поучишься.

Она вернулась домой поздно, думая, что Егор уже потерял её, вернувшись с завода. Удивительно, что он ещё не позвонил ей.

Егора дома не было, а Татьяна Петровна и Настя уже паниковали, готовы были звонить друзьям Егора, потому что сам он трубку не брал.

На сердце сразу стало тяжело. Вера, едва раздевшись и умывшись с дороги, тоже начала звонить Егору. Спустя время от него пришло сообщение: "Вера, не теряй меня, я у Серёги, мы пьём. Завтра выходной. Приду, всё объясню".

Вера прочитала вслух сообщение.

— Ну хоть что-то! — вздохнула Татьяна Петровна. — Что такое у них стряслось? Вроде, они не пьют так обычно, ни с того ни с сего. Отца-то ещё нет дома!

Николай Степанович отдыхал в профилактории по путёвке от профсоюза и должен был вернуться только в воскресенье.

Отгоняя тяжёлые предчувствия, Вера весь вечер разбирала и упаковывала подарки. Ей очень хотелось порадовать всех, ведь они приняли её в свою семью, как родную. Никогда до сих пор у Веры не было такого ощущения семьи, тыла.

Ночевать Егор тоже не пришёл. Утром Татьяна Петровна ушла на работу, Настя в школу. Потом они ходили в музыкалку. Вера изо всех сил старалась не паниковать.

Егор появился вечером, когда они втроём уже совсем сходили с ума. Надо было ужинать, а они не могли. Вид у Егора был помятый. Видимо, действительно напились вчера, и весь день потом отсыпались с Серёгой.

Они сидели на кухне вчетвером, и Вера вдруг явственно почувствовала, как надвигается что-то неотвратимое и страшное.

— Настя, иди к себе, — попросил Егор.

— Нет, — твёрдо сказала Настя, всегда обожавшая брата и слушающаяся его беспрекословно. Видимо, тоже что-то чувствовала.

— Пусть остаётся, — сказала Татьяна Петровна. — Не маленькая. У нас в семье секретов нет.

Егор кивнул.

— Вера, — сказал он бесцветным голосом. — Я виноват перед тобой. Я слабак. Изменил тебе с Кристиной в конце января, и вчера узнал, что она ждёт от меня ребёнка.

Вера не могла понять, почему она ничего не чувствует. Ей не хочется ни плакать, ни кричать, ни ударить его. Просто силы разом все куда-то делись, словно в землю ушли.

Настя заплакала. Татьяна Петровна побледнела, прикрыла рот ладонью.

— Что ж, — Вера поднялась. — Вот и кончилась сказка. Пора двигаться дальше.

— Вера… — он умоляюще смотрел на неё.

— Вера, может, не его ребёнок-то. Я не удивлюсь, — тихо сказала Татьяна Петровна.

— А может, его. Да и сам факт такой возможности, Татьяна Петровна.

Вера пошла собирать сумку.

— Верочка, — Татьяна Петровна бросилась за ней. — Не уходи, поживи, пока подыщешь что-нибудь! Пусть он идёт к своей зазнобе жить.

— Правда, Вера, может, так лучше? — Егор тоже появился в дверях их комнаты. — Поживу у Серёги.

— Нет, — Вера покачала головой. — Я не смогу.

Она методично и аккуратно укладывала вещи в сумку.

— Татьяна Петровна, вы не переживайте, я сразу вам позвоню, как только устроюсь. Я не хочу, чтобы вы волновались. Вероятнее всего, в Юганск вернусь.

— К Денису? — всё же не выдержал Егор. Даже в такой ситуации эта мысль не давала ему покоя. Вера не удостоила его ответом.

— Как ты мог?! Ты что наделал? — воскликнула Татьяна Петровна и заплакала. Настя рыдала, стоя рядом.

— Не осуждайте его, не презирайте, очень прошу, — даже как-то мягко сказала Вера. — Мне самой нужно было думать. Влюбилась, ослепла. А ведь его прежнее чувство не могло пропасть внезапно в никуда. Не дай бог никому попасть в такую ситуацию — выбирать из двоих. Кристина за него борется. А у меня нет ни сил, ни желания. Она же раньше была.

— Она тварь! — закричала Настя.

— Настюш, не суди, и не судима будешь. Егору тяжело. Вы должны поддержать его. Он был и остаётся ваш.

— Обещайте, что не будете осуждать, — она повернулась к Татьяне Петровне и Насте. Егор молчал. Он не мог говорить. В горле словно кол застрял.

Татьяна Петровна, плача, махнула рукой.

— Подарки-то! — вдруг вспомнила Вера, и даже как-то повеселела.

— Вот, Настюш, это тебе, на восьмое марта, — Вера протянула коробку с телефоном. — Ты мечтаешь о таком. Нокиа.

Настя прижала белую коробочку у груди. Белый тонкий телефончик, её мечта. У неё был чёрный и громоздкий, Егор свой отдал.

— Татьяна Петровна, "Шанель номер пять" спрячьте, вам только лет через двадцать они будут по солидности. Вот, "Кензо", это вам сейчас. Ваш запах.

Она достала свёрток:

— Николай Степанович парфюм не признаёт. Ему шарф. И привет от меня, жаль, не повидались.

Она достала ещё один свёрток и коробочку.

— Тебе, — протянула Егору. — На двадцать третье "Хьюго босс", а на день рождения свитер. На память.

Егор смотрел на неё, прижимая свёртки к груди. Больше всего ему хотелось умереть. Хотя, он уже умер, ещё вчера. Он знал, что она уйдёт. Но врать и скрывать не мог.

— Всё, — Вера застегнула пуховик. — Хорошо быть девушкой в розовом пальто.

Обняла Татьяну Петровну, рыдающую Настю.

— Я не пущу! — Татьяна Петровна загородила собой дверь. — Куда ты вечером? Одна?

— На вокзал. Не так уж поздно. Сегодня ещё две электрички до Перми, к ночи уже в аэропорте буду. Пропустите. Не обижайтесь, но мне сейчас где угодно будет лучше, чем здесь. Пощадите меня, пожалуйста!

Татьяна Петровна отошла от двери.

— Вера, я подвезу, — Егор сделал последнюю попытку.

— Не приближайся ко мне, — спокойно сказала Вера. — Никогда. Я сама.

Она вышла и аккуратно прикрыла за собой двери.

Сначала она шла шагом, а потом всё быстрее. Через пятнадцать минут была у девятиэтажки. Это был дом, с которого почему-то предпочитали прыгать все самоубийцы города. Настя рассказывала. Они ходили в музыкалку мимо. Зашла в подъезд, поднялась в лифте на восьмой этаж, где всегда было открыто окно.

Ну что же. Надо решиться. Раз, и нет этой боли, от которой невозможно дышать.

Она выглянула в окно. Ей не было страшно. Но внезапно она услышала словно со стороны свой собственный голос.

"Вот так решила сразу за вас двоих? Сама пожила, а ребёнку даже шанса не дашь? А Татьяна Петровна и Настя? А Егор? Весь город будет перемалывать это всё, винить его, смаковать детали. Этого хочешь?".

Вера резко захлопнула окно и побежала вниз прямо по лестнице, без лифта…

Она уехала в Пермь на последней электричке. Ночь провела на вокзале, читая газету с объявлениями. Уже днём она сняла комнату у старушки и купила подержанный компьютер. Приехал совсем молодой парень, установил и настроил компьютер. Как хорошо, что Егор уговорил её оформить банковскую карту и получать туда зарплату от своих "частников"! Ведь она может продолжать работать с ними и из Перми! Во всяком случае, пока не найдёт нечто лучшее. Естественно, она не поедет в Юганск, она обманула Татьяну Петровну. Здесь, в миллионном городе, её никогда никто не найдёт.

Она сохранила в телефоне номера работодателей и номер мамы, который так и не могла запомнить наизусть. Вышла на улицу, пошла к Каме. Был уже вечер. Она вполне могла долететь до Сургута, и даже доехать к себе. Сутки прошли.

Достала телефон, набрала номер Татьяны Петровны.

— Татьяна Петровна, это Вера. Звоню, как обещала. Всё нормально, я долетела. К маме еду. Да. Спасибо вам за всё. Я в роуминге, отключаюсь. Как куплю местную симку, позвоню вам. До свидания!

Она нажала отбой, вынула "симку" из телефона, выбросила её в реку, и решительно пошла к салону сотовой связи. За новой "симкой". За новой жизнью.

Спустя три года, февраль 2011 года, Пермский край.

Все разошлись. Николай Степанович с Настей уехали домой, забрав с собой Алину. Мать Кристины тоже ушла. Егор и Татьяна Петровна расплатились, но продолжали сидеть в столовой за длинным столом. Татьяна Петровна сняла чёрную косынку.

— Как дела у Серёжи? — устало спросила она.

— Плохо. Из отделения неврозов выписали, но он всё ещё на медикаментах, — Егор сидел, поставив локти на стол, опершись подбородком на сцепленные пальцы.

— Бедный. Как он переживёт?

— Не знаю, мам. Для него это был двойной удар. Ладно я. Моими ветвистыми рогами можно половину города разукрасить. А он не был готов к тому, что Света изменяла ему перед гибелью.

Сегодня они провели сорок дней сразу по Кристине и Свете. Сергей был не в силах, а родителей у Светы не было. Жёны Егора и Сергея погибли в ДТП, катаясь с любовниками. Провалились под лёд на реке в районе. Никого не удалось спасти.

— Ой, Егор, об ушедших не надо плохо…

— А я и не сказал плохого о Кристине. Только о себе. У меня никогда не хватало силы её обуздать, а потом уже просто махнул рукой.

— Егорушка, — мать редко так называла его. Что-то этакое скажет, значит. Боится, но скажет. — Может, Веру разыскать?

— Мам, эта тема закрыта.

— Егор, ну почему?! — горячо продолжила она. — Ты же знаешь те места! Работал там полгода. Она так любила тебя, сынок!

— И я так любил её, мама. Хоть вы и не верите. И сейчас продолжаю любить. Потому и не стану искать. Я один раз испортил ей жизнь, достаточно.

— Егор, откуда ты знаешь, что испортил? Она была счастлива с тобой. Видно же было.

— Мама, она была невинной девушкой, когда мы познакомились! Я её совратил, соблазнил, увёз с привычного места. А потом растоптал. И теперь, когда она, наверняка, только наладила свою жизнь, появлюсь такой подарок? Прими меня, да ещё с Алинкой? Ребёнком Кристины?

Татьяна Петровна тяжело вздохнула.

— Не будешь искать?

— Нет. И не вздумайте проявлять инициативу за моей спиной.

— Что ты, Егор, мы бы и не посмели.

— Вот и отлично!

— Как ты один с ребёнком?

— Я и раньше был с Алиной фактически один. Я да вы. Кристина особо не парилась.

— Боюсь, приведёшь какую-нибудь… Будет Алину обижать. Вот Вера бы не обидела никогда.

— Не переживай, мам. У Алины не будет мачехи. Вот исполнится восемнадцать ей, тогда, может, и женюсь. Молодой ещё буду.

— А как же ты, всё это время один будешь?!

— Всё нормально. Я справлюсь. Вы же не бросите нас?

— Конечно, не бросим, сынок!

— Пора в Пермь перебираться, — задумчиво сказал он.

Город Пермь, то же время.

— Оой, Вера, как мы без вас? Какие соседи приедут? — Эля качала головой, чуть не плача.

— Элечка, мы не на край света уезжаем. Пятнадцать минут езды, если на машине, — Вера стояла на стремянке и развешивала шторы, которые сшила для Эли и Жени в подарок.

Почти три года назад Вера собрала все деньги, которые копила ещё на Севере, немного подзаняла у мамы, и купила комнатку в общежитии блочного типа. Почти за бесценок. Восемь квадратов. Зато свои. Жильё стоило дёшево, потому что две общаги находились в месте, абсолютно лишённом инфраструктуры. Многие жители Перми даже не подозревали о таком месте, в котором жила Вера с сыном Никитой. До остановки идти пешком двадцать минут по дороге, на которой нет ни одного фонаря. Ближайший магазин в сорока минутах ходьбы. Даже хлеба негде купить ближе. Горячей воды не было порой по нескольку месяцев. Основное веселье начиналась, если отключали электричество: насос, подающий воду в общаги, работал от электричества. Пропадала вода, даже холодная. Поблизости ни одной колонки. Газа в общагах не было, плиты тоже электрические. В общем, коллапс. Который случился раз пять за три года. Однажды электричества не было почти сутки.

Зато Вере невероятно, просто фантастически повезло с соседями по блоку! Эля и Женя — супружеская пара, оба работали на деревоперерабатывающем заводе, непьющие. Лет им было чуть за сорок, единственную дочку отдали замуж.

Они приняли Веру, как старую знакомую, и потом очень помогали, оставаясь с Никитой, когда Вера сдавала очередную сессию, или когда ходила на курсы по вождению.

Потом Вера купила машину, — старенькую "Ладу", — и жизнь сразу стала легче.

Прошедшей осенью Никита пошёл в садик, — у Веры была льгота, как у матери-одиночки, а сама Вера, наконец, устроилась на официальную работу, — швеёй в салон штор.

А теперь она продала комнату в общаге, и купила в ипотеку двухкомнатную "хрущёвку". Пусть не в самом престижном районе, и до работы ехать полчаса… Всё равно это было великое счастье. Ещё бы учёбу закончить, и совсем красота!

Вера училась заочно на дизайнера интерьера.

— Очень красиво, Вера! И дорого, наверно! Может, заплатить?

— Эля, это подарок! Вы больше для меня сделали, несоизмеримо! Как мне всё же на людей везёт!

Немного обустроятся, и надо маму с близнецами пригласить в гости. Они уже приезжали прошлым летом, жили неделю с ними здесь, в комнатке. В тесноте, да не в обиде. Вера была рада, что наладила связь с матерью и братьями. Ведь и ей, и Никите нужна семья.

* * * * * * * *

Начало июня 2019 года, г. Пермь.

— Когда в следующий раз прилетите? Давайте сразу договоримся, на берегу, а то вас потом не дозовёшься!

Вера везла в аэропорт маму и братьев, близнецов Петра и Павла.

— В следующем году экзамены за девятый класс, — Раиса Ивановна пожала плечами.

— Не всё же лето, так что ждём. Кстати, у меня ещё собрание сегодня в школе. Для родителей учеников, поступивших в пятый класс.

— А что за школа? Другая?

— Дааа. Мы два года ходили на подготовительные занятия. Физмат школа, входит в топ–50 лучших школ России. И вроде, даже в первую двадцатку.

— Ай, Никитка, молодец! Вот брали бы пример! А вам бы только в футбол гонять! — обратилась Раиса Ивановна к сыновьям.

— В футбол тоже кому-то надо гонять, — Вера подмигнула братьям в зеркале. — Тем более, за это сейчас платят очень даже.

— В кого у нас Никита такой математик? — удивлялась Раиса Ивановна.

"В отца, в кого же еще", — подумала Вера, но промолчала.

… Она сидела за партой в просторном светлом кабинете. Почти все места были уже заняты другими родителями; собрание должно было начаться с минуты на минуту.

Вера заняла позицию за последней партой, чтобы видеть всех, а самой оставаться максимально незаметной. В класс вошёл высокий темноволосый мужчина в белой рубашке с коротким рукавом и тёмных джинсах, направился к "её" парте и устроился рядом. Отцов было мало, как всегда, вместе с вновь прибывшим стало трое. Вера незаметно потянула носом. Её любимый запах из линейки ароматов "Хьюго Босс"! Она однажды даже дарила такой…

Скосив глаза, она незаметно посмотрела на мужчину. И её моментально бросило в жар, а потом резко в холод. Этого не может быть! У неё галлюцинации. Она снова посмотрела. Это он! Только стрижка модная, короткая, из-за чего волосы кажутся ещё темнее, чем были когда-то. Интересно, жена стригла? Она же парикмахер. Вот, значит, как! В Пермь перебрались-таки…

Она не переживала, её узнать было весьма проблематично. От прежней Веры мало, что осталось. Но всё же достала очки без диоптрий в толстой чёрной оправе, моментально придающие ей стервозный вид, нацепила их. Ну как бы собралась очень внимательно смотреть на учителя. Собрание началось.

Такое важное собрание, а она ничего не понимает. Сердце стучит, голова кружится. Всё её существо сосредоточено на человеке, сидящем рядом…

Егор незаметно принюхался. Он знал эти духи, ни с чем не мог перепутать. Даже название помнил: "I Love Love", бело-оранжево- голубая коробочка, голубой пузырёк с оранжевой крышкой. Любимые духи Веры. Он покупал ей такие здесь, в Перми, когда они прилетели из Сургута. Хотел подарить ей что-то, украшение какое-то, кольцо… А она сказала, не любит украшения. А любит хорошие духи.

Именно этот цитрусовый аромат заставил его начать разглядывать новогоднюю ёлку, сидящую рядом. Все пальцы в серебряных кольцах, все уши в серебряных серьгах, все запястья в серебряных браслетах, вся шея в серебряных цепях… Чёрный маникюр, чёрный летний костюм. Фигура — ни грамма лишнего веса, выпуклости строго в нужных местах, — плод неустанной заботы фитнес-тренера. Брови, стрелки на веках, губы, — плод неустанной заботы мастера по татуажу. Он в этом разбирался, потому что младшая сестра училась на такого мастера, и даже немного работала по профессии. Пока замуж не вышла.

Родинка… Единственное, что хоть как-то примиряет с остальным образом. Родинка над губой и духи.

Длиннющие, очень белые волосы — платиновый блонд! Это он с далёкой прошлой жизни знал.

Очки эти в толстой чёрной оправе… Они, вообще, красят хоть кого-то? Или их специально носят, чтобы устрашать остальных?

Изучив соседку, Егор мысленно вынес вердикт: говорящее бревно. И утратил к ней остатки интереса.

Где его огонь? Кто сейчас греется? Кому он отдал своё счастье?

… Вера ехала домой. Она почти успокоилась.

После собрания подошла к завучу и осторожно поинтересовалась, сколько всего пятых классов, и в каких ещё основной язык — немецкий. Оказалось, пятых классов всего три, и немецкий основной только в их классе. У Никиты немецкий основной. Значит, в другой класс они переводиться не будут. Уходить из школы тем более, ещё чего не хватало! Они шли к цели несколько лет, Никита столько работал! И они ни у кого ничего не украли, чтобы бежать и прятаться. И они не дезертиры.

В конце концов, это же не она будет учиться в одном классе с Егором, а их дети. Он её не узнал сегодня, так что опасности нет. Родительские собрания бывают раза четыре в год; к тому же, возможно, в следующий раз придёт не Егор, а его супруга.

На внеклассные мероприятия ей ходить нужды особой нет — Никита не маленький уже. Достаточно привезти и встретить.

Таким образом, Вера пришла к выводу, что поводов для паники нет.

…Интересно, а вот этот аромат — сознательный выбор Егора, и он его продолжает покупать? Или просто случайность, один из нескольких?

…Заказ был просто шикарный: четыре комнаты плюс кухня, везде шторы. Если она оперативно и успешно справится, они с Никитой смогут позволить себе неплохой отпуск. Там, где потеплее. Это лето не спешило порадовать погодой.

Сейчас Никита ходил на летнюю "площадку" при языковом центре. А она, Вера, работала, работала и работала…

…В эту новостройку в центре они с установщиком Славой приехали уже третий раз. Заказчица — рыжая девушка, совсем молодая, — молча сидела на диване, глядя в планшет, и отвечала только тогда, когда Вера к ней обращалась.

На третий раз девушка неожиданно поднялась, оказавшись намного выше Веры. К тому же, заказчица была примерно месяце на пятом беременности.

— Устала я молчать, моя общительность так и прёт из меня, — мелодичным голосом сказала девушка. — Выпьете со мной чаю, Вероника?

Их салон назывался "Veronica", по названию цветка. Но когда Вера приезжала на заказ и представлялась, все всегда думали, что Вероника — это она, а Вера — просто сокращённое имя. Помучившись немного, Вера перестала сопротивляться. Так у неё появился "творческий псевдоним". Если кто-то звонил в салон и спрашивал Веронику, все уже знали, что речь идёт о Вере.

— Хорошо, давайте, — вежливо улыбнулась она.

Девушка производила хорошее впечатление, да и как заказчик была "лёгкая".

Ярко-рыжие волосы ниже поясницы, голубые глаза; брови, губы, межресничка, — всё выполнено хорошим мастером по татуажу. Ресницы наращенные, но очень в меру, выглядят почти естественно, красиво.

Очень молодая. Лет двадцать, не больше.

Девушка принесла чайник, чашки, коробочки с чаем в пакетиках, конфеты.

Расставила всё на журнальном столике, и они сели на диван.

— Анастейша, — девушка протянула Вере руку, сверкнувшую бриллиантовым кольцом. — Хотелось бы добавить "Стил", но нет, просто Настя. Мой муж, конечно, не Джейми Дорнан, но тоже ничего.

— А может, и ну их, этих кристианов грэев с их красными комнатами и полными головами заморских тараканов? — улыбнувшись, Вера поддержала шутку. — Не наш менталитет. Ваш муж вас очень любит, и так понятно.

Вера обвела рукой квартиру.

— Ой, нет-нет, то есть, да-да, очень любит! Но это квартира брата, а наша с мужем такая же, но этажом выше. Просто брат в отъезде, улетел в отпуск. Кстати, в следующий раз он будет сам тут с вами работать.

— Видимо, супруга, вряд ли сам захочет контролировать установку штор? — Вера пила белый чай, откинувшись на спинку дивана. Они с Анастасией смотрели, как Слава устанавливает гардину. Кудрявый Слава был очень хорош, но женат на администраторе их салона, Маше.

— Нет, сам брат будет. У него нет жены, он вдовец. Один воспитывает дочку десяти лет.

— О боже, простите! Примите соболезнования, — Вера расстроилась.

Теперь понятно, почему детская комната больше похожа на комнату для девочки — подростка, а не на комнату для будущего малыша.

— Давняя история, больше восьми лет прошло, — продолжила Анастасия, деловито разливая чай. — Мой муж, Серёжа, брата лучший друг, с детства не разлей вода, и фирма общая, и даже вот квартиры купили в одном доме. И овдовели одновременно.

— Ужас, — Вера покачала головой.

— Их жёны поехали кататься с приезжими любовниками, а машина провалилась в реку, под лёд. Брат более-менее перенёс, а мой Серёжа даже от депрессии лечился. Но ничего, я выросла, и вернула его к жизни!

— Вы молодец! Пусть у вас всё будет очень-очень хорошо!

— Уверена, что будет, первенца вот ждём. Мальчика. У вас есть дети?

— Да, — кивнула Вера. — Сын, десять лет. Осенью будет одиннадцать.

— Музыку послушаем? — спросила Анастасия. — У братишки стереосистема супер!

— Давайте.

Анастасия взяла пульт, нажала кнопку.

Услышав первые аккорды, Вера остро пожалела, что согласилась на музыку. Это была та самая песня про метель из фильма "Ирония судьбы. Продолжение".

Вера поднялась и подошла к Славе, глядя на его работу снизу вверх. Слёзы благополучно утекли.

Вернулась обратно на диван.

После этой песни началась другая — "С любимыми не расставайтесь" на стихи Александра Кочеткова. Вера поняла, что если она продержалась первую песню, то вторая её добьёт.

— Ну брооооо, — нарочно гнусавым голосом протянула Анастасия, — что за репертуар! Решил беременную сестру в депрессию вогнать!

Анастасия выключила стереосистему, и включила музыкальный канал на большом экране, висящем на стене.

Вера вздохнула с облегчением.

…"Как это работает?!" — в отчаянии думала Вера, натянув очки в чёрной оправе и глядя на их заказчика. Того самого брата Анастасии, загорелого, вернувшегося из отпуска. Егор Николаевич собственной персоной.

"Как? Как это работает? Ты не видишься с человеком больше одиннадцати лет, а потом внезапно начинаешь натыкаться на него на каждом шагу?!".

Судьба решила испытать Веру на прочность. Что ж, и не такое проходили.

Слава стоял на стремянке в гостиной, где было самое большое окно. За один раз они это окно не закончат.

Вера старалась держаться подальше от заказчика, вставать или садиться в тени, говорить как можно меньше.

Сегодня Егор "принял" уже готовую к этому времени работу: шторы в кабинете, спальне и комнате для девочки-подростка. Его всё устроило.

Сейчас делали гостиную, и оставалась кухня, но там намного проще уже. Там уже есть жалюзи, и будет только короткая вуаль.

Осмотрев всё, Егор устроился на диване в гостиной, открыл ноутбук.

Вера сидела на стуле около Славы и пыталась усвоить и переварить всю обрушившуюся на неё информацию.

Первое. Она пила чай со своей любимой Настей, и они не узнали друг друга. Хотя это было не удивительно: обе очень изменились. Зато понятно, почему им так легко было вместе, общение складывалось. Настя стала женой Сергея. Вера помнила его плохо, видела всего пару раз. Интересно, в рыжий Настя перекрасилась почему? Сергею нравятся рыжие, в этом дело?

Второе. Егор овдовел более восьми лет назад. И если верить Насте, один растит дочь.

Вскоре дочь позвонила ему, и Вера поняла из разговора, что девочка после возвращения из отпуска гостит у бабушки с дедом, а потом собирается гостить ещё у второй бабушки. Видимо, матери Кристины. Вера чувствовала себя так, будто она подглядывает в замочную скважину. Но она же не виновата в сложившейся ситуации!

Отставив ноутбук, Егор поднялся и пошёл к книжному шкафу, открыл небольшую дверцу, достал какие-то документы. Отошёл к дивану, остановился, словно задумавшись, вернулся к шкафу и вновь открыл дверцу. Постоял, посмотрел, потом порылся в шкафу.

— Здесь должна быть чёрная бархатная шкатулка, — вслух сказал он. — Её нет.

Так. Началось. Вера со Славой переглянулись. Слишком хорошо шёл этот заказ до сих пор, да. Не может быть всё так гладко.

Егор смотрел на них. Они смотрели на Егора.

— Хорошо проверили? Точно нет? — обречённо спросила Вера.

— Абсолютно точно нет. В шкатулке семейные драгоценности, доставшиеся моей дочке от матери и прабабушек. Нужно найти. Иначе придётся полицию вызывать.

— Ищите, — сказала Вера.

— Нет, а что сразу на нас-то смотреть?! — возмутился Слава. — У нашей фирмы репутация, между прочим! У нас не работают воры!

— А на кого мне ещё смотреть? Тут больше не было никого из чужих.

— Вы уезжали. Может, воры залезли? — не сдавался Слава.

— Тут всё на сигнализации, — задумчиво ответил Егор. — Это исключено.

— Презумпция невиновности? Не, не слышали, — сказал Слава, обращаясь к Вере.

— Не хотите прежде, чем обращаться в полицию, позвонить сестре? Она вас замещала, пока вы были в отъезде. Может, она знает, где шкатулка? — подсказала Вера.

— Точно, — пробормотал Егор и взял смартфон со столика. — Настюха, ты не видела шкатулку Алины? Не могу найти.

Он молча слушал, и по его лицу Вера поняла, что угодила в точку. Они опять переглянулись со Славой. Тот тоже всё понял.

— Извините меня, пожалуйста! — обратился к ним Егор, нажав отбой. — За ситуацию и за поспешные выводы.

— Бывает, — усмехнулся Слава. — Это издержки нашей работы.

Вера смотрела на Егора, и неожиданно он виновато посмотрел на неё.

Егор не мог отделаться от мысли, что знаком с этой Вероникой. Где-то он встречался с ней.

Раздался звонок, и Егор вышел. Вернулся с Настей, которая несла в руках шкатулку.

— Простите меня все, пожалуйста! — поздоровавшись, начала она. — Совсем мозги того с беременностью-то. Я вообще забыла о ней. Забрала и забыла!

— А зачем забрала-то? — удивлённо спросил Егор, убирая шкатулку в шкаф.

Настя молчала.

— Как зачем? — улыбнулась Вера. — Чтобы мы со Славой не украли.

Все переглянулись и неожиданно расхохотались.

— Ну простите! — Настя смеялась, но ей было очень стыдно.

— Не берите в голову, — сказала Вера.

— Вспомнил! — вдруг воскликнул Егор. — Я вспомнил, откуда вас знаю!

Сердце с размаху ухнуло вниз и замерло.

— Меня? — едва шевеля пересохшим языком спросила Вера.

— Да! Мы с вами были вместе на родительском собрании. — Он назвал номер школы и класс. — Всё верно? Я ведь не ошибаюсь?

— Аа, да. Но я не помню вас, — соврала она. Облегчение было слишком сильным.

— А я всё думаю, где мог видеть? И духи… — он осекся и замолчал.

— Что духи?

— Не берите в голову, — задумчиво сказал он.

Разговор свернул на тему школы. А Егор подумал, что не так она плоха, как показалась ему тогда, на собрании. Что-то в ней есть.

Вера решила быть осторожнее, и на следующие два выезда к Егору отправила одного Славу. В первый раз он сделал на кухне короткую вуаль, а во второй выезд доделывал гостиную. Остался один выезд — последние штрихи, проверка и подписание всей приёмки заказчиком. На приёмку Вера должна явиться обязательно.

Когда Слава вернулся, они втроём с ним и его женой, администратором Машей, пили кофе в салоне. Слава показал Вере фото кухни и гостиной.

— Всё отлично, Слава! Надеюсь, приёмка пройдёт успешно.

— Кстати, хозяин и в прошлый раз на меня странно смотрел, а сегодня так прямо и спросил, где, собственно, Вероника?

— Хозяин? — Вера старалась не обращать внимание на участившееся сердцебиение. — Как сказал Виктор Баринов в сериале "Кухня": у нас что, рабовладельческий строй? Заказчик, Слава!

— Так вот, заказчик очень был недоволен, что тебя нет, Вера. У него возник ряд каких-то вопросов. Пришлось поклясться, что на приёмке ты обязательно будешь присутствовать.

— А ты сказал, что свои вопросы он может задать через наш сайт, или по электронке, или по телефону, и ему ответит первый освободившийся оператор? — улыбнулась Вера.

— Сказал. Но мне кажется, его вопросы не имеют отношения к заказу.

Плохо. Очень плохо. Хочется верить, что Слава ошибается.

— Когда приёмка? — спросила Вера. — На какой день он назначил?

— На это воскресенье. В остальные дни он работает.

Что ж, у неё есть три дня, чтобы собраться с силами. Потом она его больше не увидит. До начала учебного года.

Такого дождливого лета ещё не было никогда. День через день весь центр топило, автобусы плыли, как корабли. По дорогам неслись мощные потоки воды. К тому же, уже пару раз пронёсся ураган, вырвавший с корнем некоторые деревья.

Район, где жила Вера, бог миловал, там хоть не топило так.

Надо срочно ехать в тёплые края, хоть ненадолго.

На приёмку они со Славой приплыли каждый на своей машине, так как вообще-то у обоих был выходной. Но что поделать? Клиент всегда прав.

Вера надела совсем глухой, закрытый чёрный костюм, волосы собрала в строгий пучок, нацепила очки. Мысленно застегнулась на все пуговицы. Никаких вольностей. Только работа.

Слава ещё кое-что подгонял в гостиной, Вера стояла возле него, не отходила ни на шаг. Егор сидел на диване с ноутбуком, периодически бросая взгляды на Веру. Чувствовалось, что ему хочется поговорить, но он то ли не решается, то ли не хочет говорить при Славе.

Зазвонил смартфон Егора.

— Ах, вы в окно увидели машину, Анастасия Николаевна! Да, они здесь. Ну спускайтесь, что с вами делать!

— Сестра сейчас мужа приведёт, чтобы посмотрел на шторы. Они уже всё сделали в другой фирме, но ваша работа ей понравилась больше, она завидует мне чёрной завистью и обрабатывает мужа на заказ новых штор, — улыбнулся Егор.

"Этого ещё не хватало!".

Раздался звонок в двери. Через минуту Егор вернулся в гостиную, а следом за ним вошли Настя, её муж и… Татьяна Петровна. Она почти не изменилась. Совсем чуть-чуть прибавилось морщинок, и немного располнела.

"Господи, дай мне сил пережить этот день!".

Вере хотелось плакать.

Сергея Вера помнила плохо. Русоволосый, кареглазый, чуть выше среднего роста. Видно, что увлекается силовыми тренировками.

Они все вместе ходили по комнатам, разглядывая шторы, хвалили работу, подбор ткани, дизайн. Вера неистово ждала окончания приёмки.

Потом все вернулись в гостиную, устроились на диване. Вера обратилась к Егору:

— Подписываем, Егор Николаевич?

— Да, конечно. Спасибо вам! — ответил он, а в голосе будто звучало сожаление.

Он всё подписал, Вера тоже. Хорошо, что во всех документах исполнитель — их фирма в лице директора Мустафина А. М., а от Веры нужна только подпись. Отдала Егору второй экземпляр, а свой сложила в чёрную папку. Держа папку под мышкой, Вера ждала Славу. Стояла возле его стремянки, подняв голову, ещё раз глядя на шторы. Задумавшись, она не заметила, как сняла очки и начала грызть дужку.

Через минуту она вдруг обнаружила, что Татьяна Петровна стоит совсем рядом и вглядывается в её лицо. Вера вздрогнула от неожиданности.

— Вера?! — тихо спросила Татьяна Петровна. — Верочка!

И она схватила Веру в объятия. Потом отпустила, отступила на шаг, продолжая вглядываться.

Вера увидела её заплаканное лицо; очень бледного Егора; Настю, прижавшую ладони к лицу. Попятилась, и, пользуясь замешательством присутствующих, быстро выскочила за двери, бегом слетела с лестницы третьего этажа, села за руль, резко взяла с места, подняв фонтан брызг. Хорошо, что прохожих не было…

Вера ждала своей очереди в турагентстве, когда позвонил Слава.

— Ничего не хочешь рассказать? — туманно спросил он. — Это какая из серий фильма "Богатые тоже плачут"?

— Слава, отстань. Ты всё доделал?

— Да, домой еду. Нет, серьёзно, Вера? Что у них за реакция на тебя? У этой семейки?

— А что было-то?

— Ну эта женщина, которая тебя хватала, причитает: "Она всегда ручку грызла, когда задумывалась. Я её ругала, потому что колпачок так может попасть в дыхательные пути. И вот она сегодня стала дужку от очков грызть, и я ясно её увидела…".

— Чёрт, — пробормотала Вера. — Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу… Точнее, провал состоялся.

— У беременной истерика началась. Вера, Верочка. Чай, говорит, пили, разговаривали, и не узнала. И ещё, говорит, шкатулку прятала от неё. А мужик этот, заказчик, молчит, но весь белый. Я честно уже думал, придётся его откачивать. Я таких насмотрелся, когда с Машкой рожать ходил. Идут с женой в родильное, а потом их под руки выводят, или выносят, зелёненьких таких или беленьких.

— А ты какой был? Беленький или зелёненький? — поддела Вера.

— А я был отсидевшийся в коридоре, и пришедший к жене и дочке уже в послеродовую.

— Хитрый Слава, — рассмеялась Вера. Из кабинета выглянула девушка и пригласила Веру. — Всё, Слава, у меня тут очередь подошла. Отключаюсь.

— Эээ, а что, подробностей не будет?

— Нет, конечно, а ты на что надеялся? Сам придумай окончание серии.

— Все жили долго и счастливо, и умерли в один день! — успел крикнуть Слава, прежде чем Вера нажала отбой.

Вера ехала из турагентства. Успела купить очень выгодный горящий тур, вылет в ночь с завтра на послезавтра. Теперь надо начальству позвонить. Она набрала номер Альберта.

— Альберт, привет!

— Оу, оу, какие люди! А что так официально? Почему не Алик? Привет!

Вера знала, что за напускным весельем скрывается железная хватка и несгибаемый характер.

— Потому что вопрос деловой и не терпящий отлагательств. Помнишь, ты мне обещал отпуск, когда попрошу? Так вот, этот момент настал.

— И когда настал?

— Уже настал, Альберт! Завтра ночью вылет, горящий тур. А мне собраться надо.

— Ох, Вера, вьёшь ты из меня верёвки! Хорошо. Считай, ты в отпуске. Позвоню сейчас бухгалтеру.

— Две недели, Альберт!

— Без ножа режешь! Ну скажи хоть "Алик"?

— Две недели, Алик! И ещё вопрос хотела задать.

— Дааа?

— Даааа. Как у нас с соблюдением закона о персональных данных? Например, кто-то из заказчиков очень хочет узнать номер телефона кого-то из работников, адрес?

— То и фиг ему с маслом. Пусть узнаёт лично у того, чей телефон и адрес нужен. То же касается и информации о других заказах работника.

Вера вздохнула с облегчением.

— Спасибо, Алик!

— Слушай, тебе спасибо! Как раз думал, по какому бы поводу провести инструктаж и тест, а ты идею подала: закон о персональных данных. Погонять народ надо.

— Ооо, как я коварна: идею подала, а сама свалила, — рассмеялась Вера.

— Вера, когда уже мы с тобой перейдём на какой-то другой уровень отношений?

— Ты меня хочешь повысить, Алик?

— Нет, я просто тебя хочу…

— Чёрт, Алик, тут пост ГИБДД, короче! Давай, до встречи через две недели!

Вера нажала отбой. Началось опять. У самого жена и миллион любовниц, а всё туда же!

— Наверно… в следующей жизни… когда я стану кошкой…на-на-на-на… — пропела Вера.

Завтра они улетят! Ищи-свищи!

В том, что будут пытаться найти, она была уверена.

Однако не всё так радужно. Теперь, когда он знает, кто она, в корне меняется ситуация со школой.

Едва он увидит Никиту, поймёт, что это его сын. Сомнений быть не может. Никита пока худенький, но для своих лет высокий, и они с Егором похожи как две капли воды. У Никиты те же тёмные волосы, синие глаза, чёрные прямые брови, такой же подбородок… Девчонки "пропадают" по нему уже лет с пяти… Проходу не дают. Весь в отца. Сколько сердец разобьёт?..

Вера подумала, что будет решать проблемы по мере их поступления.

Она сможет поставить на место Егора. И дистанцироваться. И оградить Никиту.

В понедельник, второго сентября, Вера везла Никиту в школу в большом волнении.

Ещё летом, вернувшись из отпуска, она узнала, что её разыскивала Настя. Приезжала в салон, хотела сделать заказ. Не соглашалась на второго дизайнера, требовала Веру, топала ногами. Ей сказали, что в данный момент Вера в отпуске, а конфиденциальную информацию тут никто не сообщит. Это всё потом рассказал Слава.

Но после этого наступило затишье. А не потому ли, что Егор знал: она никуда не денется, как только начнётся учебный год? Или они просто переварили новую для себя информацию и успокоились? Хоть бы второе!

Но предчувствие говорило: нет, нет.

Они с Егором уже состояли в одном родительском чате в вайбере, но оба "сидели" там очень тихо. Молча.

Теперь они знали номера телефонов друг друга.

Родителями было решено, что на торжественную линейку купят розы, и каждый ученик их класса подарит учителю один цветок. Таким образом, у учителя будет большой красивый букет из роз, а не два ведра с разнокалиберными букетами.

На линейке ребята стояли впереди, а родители позади, чуть поодаль, прямо возле здания школы. Утро было прохладное, все пришли на линейку в куртках или пальто.

Интересно, кто тут дочка Егора? Девочек и мальчиков было примерно поровну. Девчонки, как и полагается в этом возрасте, выше и зачастую крепче парней.

…Она не увидела, а почувствовала, как он подошёл к ней, встал справа, чуть за спиной. Все нервные окончания напряглись. И опять "Хьюго Босс"…

— Вера, — тихо сказал он ей прямо в ухо. — Это мой сын.

Вот так. Не откладывая в долгий ящик. Как там она собиралась решать проблемы по мере их поступления?

Вера закусила губу. Постояла несколько секунд. Потом посмотрела по сторонам, и увидела, что они находятся прямо на углу школы. Что ж, можно отлучиться на минутку, пока идёт торжественная часть. Необходимо расставить все точки над "i".

Она схватила опешившего Егора за рукав, затолкала его за угол школы и толкнула к стене. Он смотрел на неё во все глаза.

Как же он потрясающе выглядит в чёрном пальто! Свихнуться можно.

И вообще… Прошедшие годы сделали его только лучше. Щёки чуть впали, он похудел, но остался таким же широкоплечим. Появились первые мимические морщинки и небольшие складки возле губ. Серьги нет, даже дырочка в ухе заросла.

Вера успела заметить всё-всё за эти несколько секунд. До сих пор она избегала слишком разглядывать его, но теперь-то можно!

— Послушай, Егор! Если бы не эта школа, нас бы уже не было в одном классе с вами. Но мы шли к поступлению несколько лет, и я не намерена отказываться от цели только потому, что судьба распорядилась, чтобы мы встретились вновь! Но если ты приблизишься к Никите, я обращусь в полицию. Скажу, что ты его преследуешь.

— Никита? Никита Егорович. Красиво.

— Ты слышишь меня, Егор?

— Слышу, слышу, — он как-то мечтательно и задумчиво смотрел на неё. — То есть ты намерена препятствовать, и готова идти в этом до конца, вопреки здравому смыслу?

— В чём ты видишь здравый смысл?

— В адекватном общении отца с сыном. Дети не виноваты в грехах родителей. Или у Никиты есть супер — отчим?

— Нет никакого отчима, ещё чего не хватало, что за чушь!

В глазах Егора мелькнуло облегчение. Или она фантазирует?

— Хочешь общаться? Иди в суд. Жалуйся: обманула девка парня, ребёнка родила, а замуж не вышла. Делай тест ДНК. Тогда поговорим по поводу общения. А пока…если приблизишься — полиция.

— Не приближаться? Никогда? — он стоял, привалившись спиной к стене, и смотрел на Веру.

— Именно.

— Ну хорошо, — он пожал плечами. — Не пойду в суд жаловаться. Я умею ждать. Что-то мне подсказывает, ситуация разрешится сама собой.

Сверкнув глазами, Вера ушла обратно на линейку. Егор продолжал стоять, привалившись спиной к стене и глядя на серое небо. Впервые за долгое-долгое время он был счастлив; ему хотелось, чтобы Вера прижимала его к этой стене вечно, продолжая шипеть на него и угрожать.

Пришёл фотограф, и ребят построили возле крыльца школы, чтобы сфотографировать. За спиной фотографа стояли родители со смартфонами, и тоже делали фото.

Вот тогда-то Вера и поняла, кто тут дочь Егора. О боже, боже… Покойная Кристина, так же, как Вера, ребёнка только выносила, не наградив ничем своим… Девочка была копией Егора… И они походили с Никитой, почти как близнецы: высокие, темноволосые, синеглазые, чернобровые, с фамильным подбородком. Надо же, какие крепкие гены…

Вера поняла, что все её надежды на какое-нибудь чудесное решение проблемы рухнули.

…- Представляешь, мам, — радостно рассказывал Никита, когда они ехали в кафе праздновать. — Любовь Евгеньевна, наш классный руководитель, сегодня решила, что мы там с одной девочкой брат и сестра, близнецы! Вроде, говорит, не было в списке близнецов!

"Началось…".

Видимо, это и имел в виду Егор, когда говорил, что ситуация разрешится сама собой.

— Надо же! А что, вы правда так похожи?

— Ну наверно. Вроде, да. И Любовь Евгеньевна нас посадила вместе, за последнюю парту. Мы выше всех в классе с этой девочкой. Её зовут Алина. Любовь Евгеньевна сказала, хоть мы не близнецы, но будем радовать её глаз.

— И как тебе эта девочка? Алина.

— Ничего так, умная, вроде, — пожал плечами Никита.

Вера вздохнула.

…В субботу они пошли на пикник с классом. Вера всё утро настраивалась, но её старания были напрасны: Егор не пришёл. Вместо него Алину привёз Сергей.

Когда ребята наелись жареных сосисок, арбуза и бутербродов, начались подвижные игры, которые проводили активисты из родительского комитета. Потом кто-то из отцов начал катать детей по очереди на квадроцикле. Вера сидела на сухом поваленном дереве и слушала музыку из принесённой кем-то колонки. Она с тоской думала о том, что придётся, судя по всему, открыть правду Никите, потому что дети явно тянутся друг к другу. Возможно, это зов крови. Но испытывать судьбу не следует в любом случае. И как скоро нужно это сделать? Она вздохнула.

Кто-то опустился рядом с ней на дерево.

— Давайте чаю выпьем? — на неё внимательно смотрели весёлые карие глаза.

Сергей открыл термос, и налил рубиновую жидкость в крышку. Отдал Вере, которая молча приняла чай. Себе налил в пластиковый стакан.

— Егор в командировке, — сказал он так, будто Вера спрашивала.

Вера кивнула. Она не стала спрашивать: зачем вы мне это говорите?

— Алина у нас пока. Мне нельзя уезжать, у Насти через три недели срок, мало ли что, в любой момент могут начаться роды.

— Уже так скоро? — удивилась Вера. — Мне летом казалось, она месяце на пятом. А получается, уже больше шести было.

— Да, — улыбнулся он. — Стройняшка, даже беременная.

Он так тепло это сказал, что Вера моментально перестала тяготиться его обществом, почувствовала симпатию.

— Она сама собиралась сегодня Алину везти, очень хотела вас увидеть. Но я ей запретил. Куда уж?

— Ох, — вздохнула Вера. — Если честно, даже не знаю, что вам ответить, Сергей.

— Всё сложно, да? Я в этом понимаю. У меня было столько психотерапевтов, что со счёту сбился. Ничего, что я вам это говорю? Странно прозвучит, но мы, вроде, не чужие люди.

— Говорите, конечно!

— Спасибо! Мне это до сих пор нужно периодически — поговорить о проблемах. Егор, наверно, уже замучился слушать меня за эти годы, но стоически держится, говорит со мной, мы вместе всё анализируем. А Настю нельзя волновать пока.

— А классно вы тогда летом удрали, — вдруг вспомнив, улыбнулся он. — Кстати, я мог вас остановить, потому что отчётливо видел момент, когда вы решили бежать. А вы на меня не смотрели. Но решил, пусть десантура сам уже шевелится.

Вера смотрела прямо перед собой.

— Не подумайте, что я в виде адвоката тут. Если он узнает, что с вами говорю о таких вещах, то в морду мне даст однозначно. Но я единственный знаю ситуацию, так сказать, изнутри. И у меня к Кристине до сих пор много чего… Я не признаю все эти сюси-пуси: нет человека, и всё ему прощено. С чего это? Если этот человек стольким людям жизни поломал?

— Сергей, но ведь у каждого своя голова на плечах!

— Безусловно, Вера! Но её надо было знать. Она была виртуозным манипулятором. Знала у близких все слабости, и кого как заставить плясать под свою дудку. А у Светы родителей не было. Только я. И не уберёг. И Свету не уберёг, и Егора. Она играла им, как кошка мышью. Выпустит, и обратно. То ли нужен, то ли нет. А как только он встретил вас, начал жить своей жизнью, так сразу очень срочно стал нужен! Она не вынесла его счастья. Он же вас действительно любил, но я это понял потом, позже. Тогда, если честно, думал, что Егор хочет Кристину позлить. И видимо, он всё ещё был под её влиянием. А она сразу оценила его, и он внезапно оказался лучше всех. Но ненадолго. Потом за старое опять. Дочкой не занималась.

Когда он понял, что натворил, словно потух. Слоем льда покрылся, не пробиться. Уже после того, как овдовели, он стал снова со мной говорить. Свои беды отодвинул, начал меня вытаскивать.

— Дело прошлое, Сергей. Что ж теперь? Как сложилось, так и сложилось. Вам очень сочувствую.

Он кивнул.

— Если бы Света забеременела, времени бы не было на глупости. Но не получалось почему-то. Судьба.

— Но вы же любите Настю? — с тревогой спросила Вера, заглянув в его лицо.

Он словно очнулся.

— Переживаете за неё? Это хорошо, — улыбнулся он. — Люблю, конечно! Если бы не она, пропал бы уже. С тех пор, как ей исполнилось восемнадцать, и она начала меня атаковать, а это почти четыре года, я послал всех психотерапевтов. И чай пью с конфетами, а не с таблетками. Любовь лечит всё, Вера. Настя — всё для меня, вся жизнь.

Они помолчали.

— Любовь лечит всё, — задумчиво повторил он. — И мой друг ожил: впервые за долгое время вижу человека, а не робота. Он очень любит дочку, конечно, но на себе совсем поставил крест. А теперь словно дышит глубже, другой стал.

Вера молчала. Обсуждать Егора она была не готова.

— Ещё чаю? — улыбнулся Сергей

— Давайте, — Вера протянула крышку от термоса. — Это ройбуш. Я люблю.

— Настя делала. Так и сказала: любимый чай Веры.

— Надо же, такие мелочи помнит! Передайте Насте большое спасибо.

— Есть мелочи, которые не мелочи. Не загрузил я вас?

— Нет, что вы! Наоборот, жалею, что раньше вы остались для меня не раскрыты.

— А вы до сих пор для всех закрыты, — проницательно заметил он. — На все замки. Но это пройдёт, поверьте!

Вера задумчиво смотрела на ребят. Никита и Алина так и продолжали держаться вместе.

Как-то в конце сентября Вера днём получила сообщение от Никиты:

"Мама, у меня сегодня секций и занятий нет, не теряй меня. Меня Алина пригласила в гости. Её папа потом привезёт меня домой, к твоему возвращению с работы".

Вера прочитала сообщение трижды. На работе сосредоточиться уже не могла, смотрела в монитор невидящим взглядом.

Телефон вновь дал о себе знать. Опять вайбер.

"Вера, привет! Это Егор. Нашёл номер твоего телефона в родительском чате.

Алина привела в гости Никиту. Я не имею отношения к этому, честное слово. Мы с Алиной привезём Никиту к 19 часам".

"Привет. Хорошо", — ответила Вера.

Вот таким нехитрым способом раскрыты все явки и пароли, адреса и координаты. И Никита в гостях у Егора. А она, Вера, абсолютно ни на что уже не может повлиять.

Вообще, Егор должен был только встретить Алину и отвезти домой, но когда увидел гостя, которого привела к машине дочь, быстро перестроил планы. Позвонил Сергею, сказал, что сегодня на работе не появится. Когда ещё будет возможность пообщаться с сыном?

Они втроём готовили обед: варили суп и делали салат. Егор понял, что Вера приучает сына к самостоятельности, как и он дочь. Видно было, что Никите готовить не впервой. У Егора не было кухарки и уборщицы. Они всё делали с Алиной сами. Периодически он вызывал работников клининговой компании; ну и у них было несколько "помощников", таких как робот-пылесос, посудомоечная и стиральная машины. Когда его мама приезжала к ним, она брала готовку на себя, и Егор с Алиной кайфовали.

— Тебе уже исполнилось одиннадцать, Никита? — спросил Егор.

— Еще не исполнилось. Будет двадцать восьмого октября.

— Ух ты! А мне двадцать пятого октября! — удивилась Алина.

— Да у нас с тобой вообще столько совпадений! Даже отчества одинаковые.

Егор проглотил комок в горле. Всё же Вера официально дала сыну отчество "Егорович". Хоть и свою фамилию.

— Кем работает твой отец, Никита? — всё же он задал этот вопрос.

— У меня нет отца.

— Так не бывает! — воскликнула Алина. — Где-то же он есть! Вот моя мама погибла, я её не помню, была маленькая. А твой папа? Тоже?

— Ещё чего! — возмутился Никита. — Нет — в смысле, с нами не живёт. Мы с мамой всегда и всё говорим друг другу. Мама сказала, что мой отец живёт в другом городе, и так сложилось, что они с мамой не могут быть вместе. Так бывает.

"Очень даже могут. Просто кто-то наломал дров, а кто-то до сих пор не простил".

— Вы с мамой всегда жили в Перми?

— Да, я родился тут. Мама говорит, сначала жили в общежитии, но я этого не помню, маленький был.

— А бабушка и дедушка у тебя есть? — спросила Алина. — У меня две бабушки и дед!

— Бабушка есть, она живёт на Крайнем Севере, в гости к нам прилетает. И у неё два сына ещё кроме мамы, Петька и Пашка, они говорят, что они мои дяди, но старше всего на пять лет!

Никита и Алина рассмеялись.

А Егор думал о том, что Вера обманула тогда, никуда не уехала. Всё это время они с Никитой были рядом. А он, Егор, ничего не знал о сыне… Может, зря он не прислушался к матери и не искал Веру?..

…Вера подъехала к дому, и тут же увидела, как из припаркованного чёрного "Крузера" вышел Егор. Подошла. Никита и Алина сидели в его машине, что-то смотрели в планшете.

Егор выставил руки вперёд, словно обороняясь:

— Инициатива исходила не от меня, Вера. Но врать не буду, я очень рад, что всё так получилось. Прекрасно провёл день в компании ребят. Поговорил с Никитой.

— Я ничего против и не сказала, вроде.

— Ну слава богу. А то уж думал, полиция на подходе, и меня сейчас повяжут, — улыбнулся он.

— Я поняла, что бороться бесполезно. Такое ощущение, что это даже сильнее их. Пусть общаются.

— Вера, но им не будет вечно по десять лет…

— Я понимаю, к чему ты клонишь, Егор. Дай мне ещё чуть-чуть времени. Я морально готовлю себя к тому, чтобы всё рассказать Никите.

— Правда? — он так обрадовался, что не мог это скрыть.

— А у меня есть выбор? — устало спросила Вера. — Только я хочу первая рассказать. Не говори пока Алине. Обещаешь?

— Да, да, конечно! — кивал он. Сердце бешено колотилось. Она идёт на уступки шаг за шагом… Впускает их с Алиной в свою жизнь.

— Как расскажу, сразу сообщу тебе, — быстро проговорила Вера, потому что ребята открыли дверцы и начали выбираться из машины.

— Здравствуйте! — звонко сказала Алина, неожиданно напомнив Вере десятилетнюю Настю.

— Здравствуй, Алина! — улыбнулась Вера.

— Какая красивая у тебя мама! — зашептала Алина на ухо Никите, но услышали почему-то все.

— Не могу не согласиться, — как бы ни к кому не обращаясь произнёс Егор.

— Ладно, Никита, прощайся с Алиной и Егором Николаевичем. Им ещё добираться.

Егор с Алиной устроились в машине; Алина махала рукой Никите и Вере. Вера помахала в ответ. Потом мельком глянула на Егора: он смотрел на неё. Сердце защемило. Вера помнила такой его взгляд…

…Вера сидела в кресле у своего парикмахера.

— Вера, вот прямо настолько коротко? Прямо времена НЭПа, или как актрису немого кино?

— Да-да, не жалей, Алёна! Как Веру Холодную, только без чёлки!

— Ох, — вздохнула Алёна и отмахнула волосы Веры. Сначала стригла неуверенно, потом дело пошло.

Нашли краску, максимально приближённую к естественному цвету волос Веры.

— Ну вот, по мере того, как краска будет "отрастать", постепенно крашеные волосы будем стричь. А как останутся только свои, можно и немного длиннее вырастить, — удовлетворённо сказала Вера.

— Слушай… — сказала через два часа Алёна, глядя на результат своей работы. — А ведь ты оказалась права! Супер, и помолодела! Совсем девочка!

Потом Вера пошла на маникюр.

— Вера! Тебя не узнать, богатая будешь! Что-то ты рано! Недавно делали! — удивилась мастер по маникюру Наташа.

— Наташ, я хочу короткие ногти и нюд.

— Чтооо? Это точно ты говоришь, Вера? Нюд?

— Нюд, нюд!

Потом Вера зашла в ювелирный и купила три пары маленьких-маленьких серёг-гвоздиков, фиониты. Дома собрала всё-всё своё серебро и спрятала. Ни колец, ни браслетов, ни цепей. Вставила в уши свои старые золотые серьги-колечки, а в дополнительные дырки — фиониты. Всё. Одежда пусть остаётся, какая есть. И к прежнему весу она не будет возвращаться.

Все её предыдущие многолетние старания по изменению себя и "выдавливанию" прежней Веры были напрасны. Она так и не смогла убежать ни от себя, ни от Егора и его семьи. Потому Вера сегодня вернулась к своему "природному" образу.

Голова стала очень лёгкой после стрижки. Еще бы на душе стало так же легко…

— Мама! Какая ты красивая! Как на фото, где я маленький, — они с Никитой пили чай. — То есть, ты и вчера была красивая. Но сегодня ещё красивее!

— Спасибо, сынок, — Вера водила кончиками пальцев по чашке с чаем. Она решилась на разговор.

— Никитушка… А что бы ты сказал, если бы узнал, что твой отец рядом, и ты можешь с ним общаться?

— Я бы сказал, что очень рад, потому что он классный, — быстро отозвался Никита.

Вера удивлённо смотрела на сына.

— Мы уже давно с Алиной догадались, что Егор Николаевич — мой отец. Точнее, она догадалась после того, как узнала, что у меня нет отца. То есть, отец не живёт с нами. У нас с Алиной одинаковые отчества, и мы очень похожи.

— Далеко пойдёт Алина, — пробормотала Вера. Потом добавила громче: — А вы это обсуждали?

— Да, но Егор Николаевич не признался.

— Он бы признался, Никита! Не обижайся на него. Это я ему запретила, хотела первая тебе рассказать всё. Что ещё говорит Алина?

— Что если я родился у вас, значит, вы друг друга любили. А вдруг вы влюбитесь снова? И мы могли бы жить все вместе.

— Сынок, о таком речи нет!

— Ну так мы мечтаем просто.

Вера тяжело вздохнула.

— А почему Егор Николаевич выбрал не тебя, мама? Почему он не жил с нами?

— У него была невеста, мама Алины. Потом они поссорились, и тогда его невестой стала я. А потом они помирились. И я уехала, потому что она была раньше, понимаешь? К тому же, сынок, у тебя всегда была я. Если бы Егор Николаевич жил с нами, а мать Алины погибла, с кем была бы маленькая Алина? Совсем одна?

— Да, ты поступила правильно, мама! — подумав, кивнул Никита. — Ведь мы всё равно встретились, и можем видеться с Егором Николаевичем хоть сколько.

— Только предупреждай меня, где ты. Обязательно.

— Конечно, мама!

— Ещё хотела спросить, сынок! Ты уже большой. Вот если, допустим, был бы суд, и Егор Николаевич бы хотел, чтобы ты жил с ним, кого бы ты выбрал — его или меня?

Никита укоризненно посмотрел на неё.

— Мама! Ну ты спросила! Ты же сама всегда говоришь, что я у нас единственный мужчина в доме! Как я могу тебя оставить? Кто будет тебя защищать?

Вера схватила сына в объятия и прижала к себе крепко-накрепко. Из глаз потекли слёзы.

— Мама, ну ты чего? Беда с вами, женщинами!

… Когда Никита уснул, Вера набрала сообщение в вайбере:

"Привет, Егор! Я всё рассказала Никите. Но они догадались раньше!".

"Привет, Вера! Да, знаю, Алина прижала меня с расспросами. Никита свободен завтра после школы? Можно забрать его до вечера? Мы съездим в кафе. Посидим, поговорим…".

"Конечно. Только будьте на связи!".

"Может, и ты поедешь с нами?".

"Лучше не надо. Вам есть, о чём поговорить, а при мне Никита может быть скован!".

Нет, нет. Конечно, она не поедет. Пусть Никита общается с отцом сколько душе угодно. А она не обязана общаться с отцом Никиты.

Вера собиралась идти на обед. В салоне уже никого не было, обед начался пять минут назад, и все разошлись по столовым и кафе.

Собирая эскизы, Вера услышала шаги. В дверях появился Альберт, который что-то напевал себе под нос.

Увидев Веру в новом имидже, он застыл в дверях, глядя на неё своими чёрными глазами.

— Вера?

— Добрый день, Альберт.

— Ты меня совсем добить решила?!

Он подошёл и обхватив, приподнял её. Что-то новое! Он совсем озаботился, видимо?! К тому же, ей никогда не нравился "Фаренгейт", слишком резкий запах!

— Альберт, отпусти немедленно.

— А то что? — он смотрел на неё снизу вверх. Вера почувствовала ногами его возбуждение, и ей стало не по себе. Она испугалась, но не подавала вида.

— А то нажалуюсь твоей любовнице.

— Которой?

— Самой ревнивой! Альберт, отпусти!

— Алик.

— Хорошо. Алик, отпусти!

Что же делать? Никого нет. Вцепиться в физиономию ему?

— У меня когда-то будут шансы, Вера?

— Нет, Алик. Я не вожу шашни с женатыми мужчинами. Справляйся без меня.

— Холодная ты женщина, Вера! Снегурочка! — вздохнул он, но не выпустил Веру. — Сколько лет уже меня динамишь?

— Алик. Если ты меня не отпустишь сейчас, я тебе звездану как следует, предупреждаю! И ты меня уволишь за вопиющее нарушение субординации.

— Звездани уже, Вера! Обещаю не увольнять! Я хочу от тебя хоть каких-то чувств!

Раздалось деликатное покашливание, и кто-то постучал по открытой двери.

Алик вздрогнул, и отпустил Веру, которая сползла по нему и встала на ноги, наконец.

В дверях стоял Егор в коротком чёрном полупальто. Вера даже не ожидала, что может так обрадоваться Егору.

— Здравствуйте! Не помешал? — насмешливо спросил Егор.

— Здравствуйте! Обсуждаем рабочие моменты, — неприязненно ответил Алик. — А вы кто?

— Заказчик.

— С каким дизайнером работаете?

— С Верой Александровной.

— Понятно. Ты назначала встречу, Вера?

— Да, — солгала она.

— Обед же.

— Так мы как раз за обедом и хотели обсудить ряд вопросов, — не моргнув глазом импровизировал Егор. — Идём, Вера?

— Давно тут стоите?

— Достаточно. С самого начала… обсуждения рабочих моментов, — Егор смотрел на Алика, а Вера узнавала этот взгляд. Когда-то, тысячу лет назад, он так смотрел на бармена Дениса в кафе.

Надевая куртку, она наблюдала за мужчинами. Те словно вели молчаливый диалог, как два кота перед броском. И похоже, Егор одерживал верх.

Вера подошла к Егору. Он обнял её за плечи, и закрыл двери в салон, оставив там растерянного Алика. Вера сразу стряхнула его руку.

— Не думала, что скажу это, но я рада тебя видеть, — искренне сказала она, когда они шли по коридору бизнес-центра.

— Такого шикарного комплимента я ещё не получал, но всё равно спасибо, — Егор рассмеялся.

— А ты зачем приехал-то?

— Обсудить ряд вопросов, я же сказал.

— И часто А́льберт (Егор сделал ударение в имени на первый слог) пытается решать рабочие моменты таким способом?

— Он адекватный вообще-то. Всегда был. Не знаю, что его вдруг сегодня так разобрало.

— Может, дело в том, как ты изменилась? Ты очень похорошела, Вера, хотя, казалось бы, куда ещё? Бедный А́льберт!

— Ближе к делу, Егор, — Вера улыбнулась, устраиваясь за столом в кафе, которое находилось прямо около бизнес-центра. — Ты хотел что-то обсудить.

— Да. Ребята хотят отметить день рождения вместе. В боулинге, и там же батут-центр.

— Никита сам не мог сказать? Я же не зверь. Вроде, не запрещаю уже вообще ничего.

— Не обижайся, я сам сказал ему, что поговорю. Потому что есть ещё одна большая просьба. Каникулы вот-вот начнутся. Мама и отец очень хотят познакомиться с Никитой, Вера. Но не так, чтобы тут у меня на денёк, а чтобы он пожил у них хотя бы дня три.

Вера была готова к тому, что эта просьба рано или поздно последует. Она вздохнула и пожала плечами.

— Может, и ты бы поехала?

— Нет-нет. Хорошо, пусть Никита едет. Только обычное условие — быть на связи.

Егор вздохнул с облегчением:

— Спасибо, Вера! Ты очень добрый и понимающий человек. Хотя я это всегда знал.

— Как дела у Насти? До сих пор дома сидят? — Вера поспешила уйти от обсуждения её персоны.

Настя родила почти месяц назад, но до месяца никого к себе не пускала и сама не ходила к Егору.

Сына Настя и Сергей назвали Арсением.

— Звонила, сказала, через три дня принесёт племянника знакомиться. Очень хочет увидеть Никиту и тебя.

— Встретимся как-нибудь, — туманно ответила Вера.

— Ещё, Вера, — Егор помолчал. — Я понимаю, что мы все с размаху вломились в вашу с Никитой жизнь, и что тебе сложно это принимать. Дети проще адаптируются. Я не хочу всяких судов, но мечтаю об официальном установлении отцовства. Хотя бы в перспективе. А пока мне бы хотелось помогать вам.

— У нас всё есть, — Вера покачала головой. — Никите нужен отец, ему нужен ты, а не помощь. Он говорит, что ты классный, гордится тобой. Понимаешь, у него никогда не было отца. И хотя он не жаловался, всё равно. Отец есть отец.

Она не представляла, каким счастливым сделала его, сказав это. Но одно другому не мешает.

— Спасибо, Вера! Ты не представляешь, что значат для меня твои слова. Но всё же, давай договоримся: если что-то нужно, ты обращаешься ко мне.

— Хорошо, — ей было проще согласиться, чем спорить.

Постепенно все привыкли жить в новой для себя реальности.

Никита уже трижды уезжал с отцом и сестрой на выходные в край к деду и бабушке. Дед вообще был для него идеал и лучший друг — заговорщик: они постоянно что-то вместе мастерили, изобретали, проявляли и печатали фотографии на старинном аппарате в маленькой тёмной комнате. Никита взахлёб рассказывал обо всём Вере, когда приезжал.

И она привыкала, понимая, насколько раньше всего этого не хватало сыну: ведь они жили всегда в четырёх стенах, в городской квартире. Да и всё равно одна мать, какой бы идеальной она ни была, не может заменить ребёнку весь мир и всю семью.

И Вера, хоть не призналась бы в этом даже под пытками, теперь уже совсем по-другому воспринимала ситуацию. Теперь она была рада, что всё так обернулось; что Егор и его близкие появились в их с Никитой жизни.

Алина стала частым гостем у них дома. Девочка была очень самостоятельная. Надо отдать должное Егору: он правильно воспитывал дочь. У неё есть всё, но при этом она не избалована и не капризна. Когда Алина приезжала из школы с Никитой к ним, Веру, как правило, ждал какой-нибудь нехитрый ужин по возвращении с работы.

А однажды, когда Егор уехал в командировку, Алина жила у них с Никитой три дня. Настя была занята с Арсением всё время, и Егор собирался вызывать мать, чтобы она была с Алиной. Но ребята так упрашивали! Егор долго сомневался, ему казалось, что неудобно так пользоваться добротой Веры. Однако, когда ему позвонила сама Вера, он отказать не смог.

Егор искренне надеялся, что если его не простила Вера, то наконец-то простила сама жизнь, подарив ему сына и дав возможность вновь общаться с Верой. Пусть не так, как раньше, ну и что? Он наслаждался каждым моментом и благодарил бога каждый день.

Конечно, ему очень хотелось большего в отношениях с Верой. Невозможно хотелось. Но он терпеливо ждал, соблюдая ту дистанцию, которую она обозначила. Когда-то он уже вломился в её жизнь и сердце без стука, сметая всё вокруг. Теперь нужно пытаться войти очень осторожно. Желательно, для начала даже незаметно.

…Незадолго до Нового года родительский чат кипел: шло активное обсуждение того, как и где дети будут праздновать.

Активисты нашли какую-то базу отдыха ещё осенью, но решили арендовать не до Нового года, когда везде был огромный ажиотаж, а после. Выбрали сочельник, с шестого на седьмое января. Тоже праздник, но уже и родители не "в мыле" от предновогодней суеты, и такой переполненности на базе нет.

Веру смущал тот факт, что детей надо отправлять с ночёвкой, её удивляли эти новые веяния. Но Никита и Алина очень хотели поехать, мечтали.

Вайбер вновь ожил.

"Нужны четверо сопровождающих родителей, в помощь классному руководителю. Кто готов поехать с ребятами на всё время мероприятия? Желательно, две мамы и два папы".

"Я поеду", — одновременно отозвались Вера и Егор.

— Блиииин, — с досадой пробормотала Вера, сидя на работе за компьютером.

— Отлично, ура, — улыбнулся Егор, сидя за компьютером у себя на работе.

Больше никто из отцов не вызвался, все мечтали по-другому встретить Рождество. Вызвались ещё две мамы, из активных.

Вера не стала отказываться, раз пообещала. Она никогда ещё не отпускала Никиту одного на подобного рода мероприятие, потому хотела посмотреть, как это вообще происходит.

Она не была в восторге от того, что Егор тоже едет, и им придётся провести бок о бок почти два дня, но это же детское мероприятие.

Вера с Никитой всегда праздновали Новый год дома, вдвоём. Они всегда вели достаточно замкнутый образ жизни, спокойный, размеренный… Но в этом году всё изменилось, в том числе, произошло и покушение на их новогодние традиции.

Сначала Никита осторожно заговорил о том, что очень хотел бы отметить Новый год у бабушки и деда. Очень бы хотел, но и её, маму, не может бросить одну.

Потом, будучи у них в гостях, к Вере подступила с разговорами более активная и бойкая, чем брат, Алина. Она долго и подробно расписывала Вере прелести Новогодней ночи в доме дедушки и бабушки: катание с горки, которую строит для них дед, ёлку во дворе, шашлык. Вера знала. Она же встречала там Новый год двенадцать лет назад.

Вера уже понимала, к чему всё идёт. И обреченно думала, что она не сможет испортить праздник детям. Значит, ей предстоит то, о чём однажды говорил Егор, давно, на Севере: "Новый год в своей постели".

Потом позвонил Егор, и пригласил их обоих с Никитой на праздник к родителям. Вера обещала подумать. Хотя Никита так смотрел на неё, что она давно всё решила.

И в конце концов, Веру решили "дожать": позвонила Татьяна Петровна и лично пригласила Веру. Ей Вера не смогла отказать. Сразу согласилась, а потом полночи плакала в подушку. Она не представляла, как вернётся в их дом.

Они приехали с Никитой днём тридцать первого декабря. Вера собиралась вернуться в Пермь второго января, потому что третьего уже должна была работать. А Никиту и Алину должен привезти пятого января Егор, — накануне поездки на базу отдыха.

…Во дворе на цепи сидела большая беспородная собака, чем-то отдалённо напоминающая овчарку.

— Не бойся, мама, это Рекс. Он не злой.

Никита подошёл к Рексу, протянул руку, а тот, виляя хвостом, дал лапу.

На крыльцо выскочила Татьяна Петровна, обняла Никиту, а потом схватила в объятия Веру. Они обе незаметно смахивали слёзы.

— Бабушка, ты легко одета! Пойдём в дом!

Они послушались Никиту. В прихожей стояли Николай Степанович с Алиной. У Николая Степановича поседели виски, а так он почти не изменился.

…Ранее никогда не склонный к сантиментам Николай Степанович уже с минуту прижимал Веру к себе. Она плакала не скрываясь.

— Ну-ну, дочка, — он легко похлопал её по спине. — В ногах правды нет. Умывайтесь с дороги, и за стол.

— Привет! — в коридоре появился Егор.

— Привет, пап! — Никита обнял его.

Чтобы совсем не раскиснуть, Вера быстро пошла мыть руки.

К счастью, прямо следом за ними приехали Настя, Сергей и Арсений. Вера наконец-то перестала быть центром внимания. Щекастый, кареглазый и лысый Арсений стал главной звездой.

Потом Вера помогала Татьяне Петровне готовить праздничный ужин. Мужчины ходили в баню, дети бегали во дворе, катались с горки. Настя с Арсением сидели на кухне, возле Татьяны Петровны и Веры. Женщины говорили и не могли наговориться.

Настя не отходила от Веры ни на шаг и тридцать первого, и весь следующий день. Вера играла с Арсением, и вдруг поймала себя на том, что ностальгирует. Никита давно вырос, а хочется опять нянчить малыша. Она отгоняла от себя эти опасные мысли, но они вновь возвращались. Вечером первого января Настя, Сергей и Арсений уехали к родителям Сергея, в большое село неподалёку.

Настала ночь, но Вере не спалось. Она решила выпить чаю. Тихонько вышла в слабо освещённый коридор и вздрогнула от неожиданности: одновременно с ней из своей комнаты вышел Егор.

— Тоже не спится? — прошептал он. — Я пошёл на кухню, поищу у отца снотворное. Давай со мной?

Отчего бы и не выпить немного? Она так устала морально за прошедший год. Хотелось расслабиться хоть чуть-чуть.

Они прокрались на кухню, включили свет и плотно прикрыли двери.

— Садись, я сейчас всё найду, — приказал Егор.

Вера послушно опустилась на табурет в углу, подальше от Егора.

— Так, что тут у нас? — он открыл какую-то дверцу в стене. Вера и не подозревала, что у Николая Степановича есть бар. Или раньше его и не было?

— О, коньяк. Вроде, хороший. Ладно, возмещу потом отцу, — Егор достал небольшую тёмную бутылку, закрыл дверцу.

Он быстро достал из недр холодильника какую-то нарезку, шоколад, пошёл к раковине мыть фрукты. Поставил перед Верой корзинку с жёлтыми яблоками.

…В этой семье всегда обожали яблоки. Егор и Николай Степанович любили зелёные, Настя и Татьяна Петровна — красные, а Вера всегда любила жёлтые, особенно грушовку. И он это помнит спустя столько лет? Причём, яблоки перед ней поставил непринуждённо, не акцентируя внимание на этом, буднично. Будто ставит так яблоки перед ней каждый день, автоматически.

Вера опять вспомнила Сергея, как он сказал про мелочи, которые не мелочи.

Егор нарезал лимон, а перед Верой поставил дополнительно большой стакан, сок и минералку, — запивать.

Янтарная жидкость обожгла горло. Вера не разбиралась в спиртном, но чувствовала: сегодня это то, что надо. Пока дети не видят.

Если до этого они друг с другом почти не говорили, только в общем разговоре, "снотворное" сослужило и дополнительную службу: Вера и Егор разговорились. Начали, конечно, со школы и детей, потом стали говорить о работе. Егор рассказывал о том, как они с Сергеем организовали фирму, с чего начинали. Вера рассказывала о салоне, как Альберт из одного маленького салона развил целую сеть, уже шагнувшую в другие города. А ведь она, Вера, стояла у самых истоков.

Вера думала о том, как давно они не говорили вот так. И как, оказывается, ей этого не хватало. Она словно живую воду пила, общаясь с ним. Словно вернулась с мороза и ветра в тёплый дом. И коньяк не при чём, Вера это понимала. Ни с кем и никогда она не могла говорить так, как с ним. Они понимали друг друга с полуслова.

У Егора кружилась голова. Сегодня произошёл такой мощный "прорыв" в его приближении к Вере, что не верилось. Она говорит с ним почти как прежде! И дело не в спиртном. Егор это чувствовал: ей не хватало его так же, как и ему не хватало её. Никто не умел слушать так, как Вера. Понимать настолько точно и чутко. Он истосковался по ней не только телом. А даже, прежде всего, душой.

…- Коля, ты спишь? — тихо спросила Татьяна Петровна.

— Нет. Ты тоже слышишь, будто где-то говорят?

— Ага. Сходи, посмотри тихонько? У ребят всё ли в порядке?

Николай Степанович вернулся через пару минут.

— Это Егор с Верой, на кухне коньяк пьют и болтают. Я заглянул, они даже не заметили.

— Да ты что! Слава богу, заговорили друг с другом! А то только молчат и смотрят. Может, и оттает она… Про него-то всё уж ясно. Глаз с неё не сводит.

— Ну вот пусть и наводит мосты, что толку просто смотреть? А мы давай спать. Нечего шпионить.

— И то верно!

…По мере опустошения тёмной бутылки, разговор становился более откровенным. С темы работы и детей перешли на личное.

— Нет, я в монахи не записывался, но чётко разграничиваю интим и дом. Зачем Алине мачеха? Кому нужен чужой ребёнок?

"Мне", — подумала Вера, но вслух сказала:

— Вот целиком и полностью согласна. Но дети имеют свойство взрослеть.

— Да. Решил, когда Алине восемнадцать будет, задумаюсь о женитьбе, пожалуй. Мне будет сорок три. Нормальный возраст для женитьбы.

Вере не очень-то понравился этот план. Она поймала себя на том, что ревнует.

— Надо взять на заметку, — в отместку сказала она. — Неплохая идея! Почему я не задумывалась?

— А сейчас что, живёшь без греха?

— Ага, обязательно! — рассмеялась она. — Просто у меня тоже мозгов хватает не тащить это в дом.

Не так уж много у неё было "романов" за это время, если честно. И ни один из любовников не оставил в душе следа.

Егор ревновал. А что он хотел? Столько лет прошло, да и кому она должна хранить верность? Ему что ли? Он же предатель. Егор себя не щадил.

— И как они?

— Кто?

— Твои мужчины? Хороши были?

— Фиг знает. Обыкновенные. Я не хороша для них.

— Ты?!

— Все говорят, слишком холодна, — Вера подпёрла щёку кулачком.

— Ты?! — повторил Егор и захохотал. — Ледяная внучка, ни дать ни взять!

— Тихо ты, ржёшь на весь дом! Разбудишь всех.

— Ой, не могу! — Егор вытер выступившие слёзы. — Я спокоен.

— Ты о чём?

— Не бери в голову.

…- Давай, провожу до комнаты? — спросил Егор, когда Вера решила отправиться спать. — Потом уберу тут всё.

— Нет, — она покачала головой. — Я сама.

Вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь.

— Ты не сказала: "Не приближайся. Никогда", — задумчиво произнёс Егор.

Вера должна была уезжать вечером второго января, а третьего у неё был день рождения. Она никогда не отмечала, они с Никитой обычно просто пили чай с тортом или выбирались в кафе вдвоём. А в этом году и такого не планировалось, так как Никита оставался у бабушки и деда до пятого.

Когда она проснулась второго января после ночных посиделок, её ждал торт, который приготовили Никита, Алина и Татьяна Петровна. А ещё Татьяна Петровна подарила Вере просто удивительный, фантастический подарок — настоящий павловопосадский платок. Вера опять плакала.

— Отмечать раньше времени нельзя. А мы и не отмечаем, просто чай пьём, — подмигнул Николай Степанович.

Третьего вечером курьер привёз Вере очень красивый сложный букет от анонима.

Вера прекрасно понимала, кто этот аноним, и разглядывая букет, думала: на сколько её ещё хватит? Самой себе можно не лгать: силы на исходе.

Днём шестого января они приехали на базу отдыха на двух машинах, потому что подвозили ещё тех ребят, которых не имели возможности привезти родители. Никита и Алина ехали с Егором, они взяли ещё двоих ребят, а Вера везла четверых ребят.

Сначала всем дали время расположиться. Мальчиков и девочек разместили в двух огромных комнатах. Вера поселилась с классным руководителем в двухместной комнате, ещё две мамы в другой двухместной комнате. Егору молодая девушка-администратор выделила люкс. Видимо, произвёл на неё впечатление.

Потом все пошли на барбекю и на конкурсную программу.

Было две команды: команда девочек, которую возглавила Алина, и команда мальчиков, которую возглавил Никита.

Борьба шла нешуточная, и Вера сама не заметила, как стала участвовать вместе с девочками, вошла в азарт, начала помогать, прокричала весь голос.

Вскоре к мальчикам присоединился Егор.

Всё шло к честной ничьей. По-настоящему честной, а не к "победила дружба". Но в последнем конкурсе мальчики вырвали победу.

…Алина горько плакала от досады и обиды, сидя в беседке, а Вера её утешала. В беседку зашли Егор с Никитой; выглядели они виновато.

— Да ладно, Алина, ты чего? — расстроился Никита.

— Должна быть ничья! — сквозь слёзы проговорила Алина.

— Дочь, нужно уметь проигрывать достойно, — невозмутимо проговорил Егор.

Вот тут-то Вера и взвилась.

— А как насчёт того, чтобы выигрывать достойно?! — прищурившись, прошипела она.

— Ты о чём? — Егор насмешливо смотрел на неё.

— Алина права, должна быть ничья! И она была бы, если бы во время перетягивания каната к мальчикам не присоединился некий бывший десантник! Где у жюри глаза, непонятно! Хотя, это как раз понятно! По ходу, очарованы были, под впечатлением! — Вера подняла бровь.

В жюри были две мамы, Любовь Евгеньевна и одна из двух аниматоров.

— Вера, ты видела девочек и мальчиков? — Егор улыбался, польщённый её скрытым гневным комплиментом. — Это же разные весовые категории! Там один Никита и тянул, остальные мелкие еще! Да я и дёрнул-то чуть-чуть! Ты ведь тоже помогала!

— Чуть-чуть он дёрнул! Я чуть на брюхе не поехала, когда ты "чуть-чуть дёрнул"!

Они препирались, не замечая, что Алина перестала плакать, и их дети смотрят на родителей, разинув рты.

Внезапно очнувшись, Вера замолчала.

— Вы ругаетесь, как маленькие! — рассмеялась Алина, совсем успокоившись.

— Что у тебя с голосом, Вера? — хмуро спросил Егор.

— Проорала на игре, — буркнула она.

— Есть хочется, пойдёмте на барбекю? — подал голос Никита.

После игры Вера быстро приняла душ, и все взрослые пошли сопровождать детей на дискотеку.

Вера привычно наблюдала, как за внимание Никиты бьются "дамы". Алина тоже не сидела на месте ни одного медленного танца, мальчики приглашали её постоянно. Пригласили даже Веру: один из мальчиков, которых она подвозила сегодня.

Две мамы собирались пить шампанское в номере, когда дети уснут. Предлагали и Вере, но она отказалась. Вызвалась следить за тем, как девочки улягутся, и караулить, пока все не уснут.

У Егора выбора не было: он из отцов был один, потому следить за отходом ко сну мальчиков предстояло ему.

Девочки уснули довольно быстро, устали за день. Оставив включенным тусклый ночник, Вера пошла в их с Любовью Евгеньевной номер. Из комнаты двух мам доносилась тихая музыка и голоса. Вера толкнула двери. Закрыто. Она тихонько заглянула к мамам — Любови Евгеньевны там не было. Значит, она забыла про Веру и уснула, закрывшись. Великолепно. К мамам идти не хотелось, там не выспишься. У девочек тоже места нет: и без того пришлось поставить дополнительно две раскладушки.

Сжимая в руке пакетик леденцов для горла, Вера забралась на высокий подоконник в коридоре и закрылась глухой шторой от внешнего мира. Она смотрела на медленно падающий крупный снег, и не заметила, как задремала. Тоже вымоталась за день.

Егор дождался, пока уснули все мальчики, и пошёл к себе. Он уже открывал двери в свой номер, когда заметил, как шевельнулась штора на окне в коридоре. Интересно. Вроде, все дети спят. Или не все?

Решив проверить, он тихо подошёл и заглянул за штору.

— Понятно, — прошептал он. Взял с подоконника пакетик леденцов и спрятал в карман. Потом подхватил Веру на руки и пошёл в свой номер.

Она встрепенулась, увидела его, запаниковала.

— Тихо ты. Не бойся, просто спать нормально ляжешь. У меня там ещё диван есть. А то нашла, где лечь. Простыть хочешь?

Он усадил Веру на кровать, снял с неё обувь, потом помог лечь и укрыл.

Сначала Вера действительно спала, но очень недолго. Потом некстати захотелось в туалет. Она встала и пошла, заметив краем глаза, что Егор лежит на диване, но не спит, смотрит в планшет.

Она умылась холодной водой. Нашла нераспакованную зубную щётку (номер люкс как-никак!), почистила зубы, пригладила волосы. Она приняла важное решение. Из зеркала на неё смотрели спокойные глаза, но лицо было бледным. Вера волновалась.

Она подошла к дивану. Егор отложил планшет и сел. Вера опустилась рядом. Шторы были не закрыты, потому в комнате было не совсем темно. Глаза Егора блестели; он молча смотрел на Веру.

— Так испуганно смотришь, Егор. Ты что, нецелованный? — хрипло спросила она, голос так и не появился. — Учиться будем?

Егор упал перед ней на колени, схватил её ладони, уткнулся в них лицом.

— Прости меня, Вера! Прошу, пожалуйста, прости!

— Я понимаю, что ничего уже не исправить, и мне нечем себя оправдать, — глухо продолжал он, не выпуская её руки. — И того, как было, не вернуть. Но хотя бы попытайся простить.

Он целовал её прохладные пальцы, каждый по отдельности.

— Я простила, Егор. Знаю, что многие осудили бы меня за слабость. Но мне всё равно. Легко быть непримиримым, когда дело касается не тебя. А я простила.

Она наклонилась и прижалась щекой к его волосам. Он так и не выпускал её руки, прижимая её ладони к своему лбу, к щеке. Вера почувствовала пальцами его слёзы.

— Я люблю тебя. Всегда любил. С того момента, как ты сказала, что одного меня пьяного не отпустишь, и по сей день. Никто не верит, и ты не веришь, потому что я слабак и предатель. Но если ты дашь мне хоть маленький шанс, я смогу тебя убедить. Хотя бы частично вернуть твоё прежнее отношение. Я смогу. Ты ни секунды не пожалеешь о том, что простила меня.

Вера всё же высвободила руки, схватила Егора за голову и притянула его лицо к своему.

Они целовались так, словно делают это в последний раз. Никогда раньше они так не целовались. Егор горячо гладил её спину, плечи, затылок, шею, лохматил волосы.

Вера попыталась что-то сказать; он с сожалением оторвался от неё, глядя затуманенными страстью глазами.

— Будильник…ты завёл?

— Да, да!

Они погрузились в ощущения, подобные которым оба тщетно пытались найти долгих двенадцать лет.

… — Какая гладкая у тебя кожа, — сказал Егор, легко касаясь кончиками пальцев её плеча, спины. — Ты как вулкан, Вера!

— Почему для других лишь пепел, а всё остальное только для тебя? — тихо спросила она.

— Потому что ты создана для меня, а я для тебя. У меня тоже не получается ни с кем, кроме тебя, ни любви, ни страсти. Только отбыть номер и снять напряжение.

— Лукавишь, Егор! Как минимум с одним человеком получалось…

— Мм, — он покачал головой. — Нет, не так. Зависимость была, да. Как бычок на верёвочке, послушен. Терпелив. Сначала, конечно, влюблён. Но такого, как с тобой, не было никогда. Было желание держать марку и не упасть в грязь лицом. Прости, что сравниваю, но нам нужно обсудить это и закрыть, чтобы больше не открывать.

Вера кивнула. Было неприятно, но привычная боль отпустила. Он прав.

— С тобой не так. Всё получается естественно, само собой. Может, я самонадеян, но у меня даже мысли никогда не было: что-то сделаю не так. С тобой всё так.

— Нет, не самонадеян. Так и есть, — она потёрлась щекой о его плечо. Он поцеловал её в волосы.

— Спасибо, Вера. Когда ты ушла, чуть с ума не сошёл. Ни с кем не хотел говорить, никого видеть не хотел. Но что делать, если виноват? Ребёнок-то страдать не должен за мои дела. Сначала действительно собирался создать нормальную семью. Думал, Кристина перебесится, успокоится, займётся ребёнком. Но куда там. Алинка с рождения на смесях, что такое материнское молоко знать не знала.

А когда Кристина опять принялась за старое, я задумал развестись и забрать у неё Алину. Но она бы ни за что не отказалась от ребёнка добровольно. Это было для неё делом принципа, так же, как в истории с тобой. Спорт. Она бы костьми легла, чтобы своего добиться. В этом был смысл её жизни, её это тонизировало. Потому я решил не просто забрать Алину, а лишить Кристину родительских прав. Я затаился и два года методично собирал на неё материал. Пьянки, загулы, лёгкие наркотики. Связи на стороне. Притоны. У меня целая папка, до сих пор храню в сейфе. Не дома, конечно! Чтобы Алина не наткнулась. Держу на память. Могу показать, но вряд ли тебе это интересно.

— Пожалуй, не надо, это точно, — кивнула Вера. Ей было страшно и жаль маленькую Алину.

— Всё это время копил на адвоката, мне посоветовали хорошего здесь, в Перми. Мы даже месяц успели с ним поработать, нашли одного свидетеля, который готов был дать показания в суде. Надо было ещё одного — двух.

Егор помолчал.

— А потом… случилось то, что было, в общем-то, закономерно при её образе жизни. Знаешь, я Серёге такого под страхом смерти не скажу, но мне не жалко ни одного из четверых. Даже Свету. Серёга так любил её, на руках носил, заботился. У неё же не было никого из родных, он всех старался ей заменить. А ей надо стало по х… скакать. Это же был не первый раз. Я-то знал, на мне розовых очков не было. Такой был финал. К счастью, Алина ещё очень мала была.

Они опять помолчали.

— Вера, мне страшно подумать о том, как ты осталась совсем одна в чужом городе. Я и так чувствую себя последней тварью всё это время. Но мы же все думали, что ты уехала к матери! А ты одна…да ещё с ребёнком.

— Нормально. Мама мне помогла купить комнату в общаге. Покажу как-нибудь, уверена, ты даже не подозреваешь о существовании этих двух домов, хотя они не так уж далеко от центра. Повезло с соседями, они помогали с Никитой. Потом — Никита в сад, я на работу. Потом ипотека. Всё как у людей.

— Вера, почему ты не сказала тогда, что ждёшь от меня ребёнка? — с отчаянием спросил он. — Ну я тебе противен был… Но у вас хотя бы была поддержка… Дед и бабушка, Настя. Помощь.

— Я бы всё равно ушла, Егор. Не смогла бы наблюдать со стороны, как ты живёшь с другой. А ты бы мучился, страдал и метался ещё сильнее. Всему своё время.

— Зачем ты жалела меня и сочувствовала мне даже тогда?!

— Потому что любила, Егор!

Он закрыл глаза и прижал Веру к себе крепче. Потом заглянул ей в лицо:

— А сейчас? В этой жизни?

— И сейчас люблю. Может быть, ещё сильнее.

Он так и продолжал судорожно сжимать её в объятиях.

— Вера!

— Что?

— Не переставай, пожалуйста, любить меня! Хорошо?

— Обещаю. Так и быть. — Она потянулась и легко укусила его за мочку уха.

— Вера!

— Что?

— Ты меня с ума сводишь…

Вера невидящим взглядом смотрела в монитор, сидя на работе. Ей вспомнилась швея из их салона, Катя, которая ушла в декрет за четвёртым ребёнком. Катя всегда шутила, что стоит только мужу посмотреть на неё, и она беременеет.

Вера теперь видела в этом некую аналогию с собой. Ночь на базе отдыха даром не прошла; они не были друг с другом почти двенадцать лет, и с первого раза так продуктивно "встретились"…

Она сделала тест и сдала анализы на гормоны. Сомнений быть не может.

Ну в этот раз она не будет ждать повода, чтобы сообщить, нет, нет! Вот прямо сегодня и скажет! Тем более, Егор уже месяц не даёт ей покоя разговорами о свадьбе. Что ж… Свадьбе быть.

Вера улыбалась своим мыслям, когда по коридорам и кабинетам бизнес — центра понеслась паника, раскручиваясь, как смерч.

…Егор смотрел в монитор, но мысли его были далеко.

Интересно, когда уже Вера перестанет обдумывать его предложение и даст ответ? Ему невыносимо хотелось как можно быстрее сделать её своей женой. Он спать спокойно перестал, только об этом и думал. К тому же, женитьба очень упрощала процедуру установления отцовства. Но Вера оказалась суеверной. Она заявила, что ей надо обязательно всё обдумать. Вот в прошлый раз совсем не думала, и всё пошло наперекосяк. Потому надо думать. Вера думала. Егор ждал.

Смартфон, лежащий на столе, ожил. Звонила Настя. Такого голоса Егор у неё не слышал ещё никогда, моментально всё внутри похолодело.

— Егор, — не здороваясь, начала она. — В новостях показали, в бизнес — центре, где салон Веры, пожар. Людей эвакуируют. Я звоню Вере, а она трубку не берёт…

Егор нажал отбой, быстро поднялся и пошёл к выходу, схватив куртку с вешалки.

Он уже открывал машину, когда его догнал Сергей. Он ничего не знал, но понял по лицу Егора: что-то случилось.

— Так, десантура, садись на пассажирское. Я поведу. Ты не в себе. Куда ехать? И не забудь пристегнуться.

Пристегнув ремень, Егор назвал адрес.

…Полыхали три окна этажом выше, чем находился салон, и в другом крыле. Но неизвестно, как там с возможностью выйти. И чем там дышат люди, которых ещё не вывели.

Возле здания стояли три пожарные машины, две скорые и "Газель" спасательной службы. Под окнами натягивали тент.

Егор искал в толпе Веру и не мог найти. Звонил, она не брала трубку, хотя была в сети. Постепенно его охватывала паника.

— Нужны помощники держать тент, — крикнул кто-то из спасателей. — Сейчас будем эвакуировать из окон, до которых лестница не достаёт.

Егор и Сергей пошли помогать держать тент. Вдруг Егор увидел Альберта, тоже помогающего спасателям.

— Где Вера, Альберт?

— Они все в скорой на осмотре. С ней всё хорошо, не переживай. А то зелёный весь.

— Она трубку не берёт.

— У неё динамик "полетел", сегодня жаловалась. Звук пропал.

"Когда Вера уже научится жаловаться мне?!".

— Держим! — прозвучала команда, и на тент приземлился первый парень в офисном костюме. Его сразу увели в скорую, потому что всё равно успел надышаться. Тут же выпрыгнул второй, его тоже "приняли". Потом третий…

Таким способом эвакуировали пять человек. В окне огня уже не было, тушили коридор.

…Егор, Сергей и Альберт отдыхали в стороне, когда подбежала Вера и повисла на шее у Егора. Он обнимал её, не помня себя от счастья и облегчения.

— Почему я не знаю о том, что у тебя сломался телефон, Вера?

— Я не думала, что это окажется так важно…

— Всё, что касается тебя, важно! Когда уже ты поймёшь это?

— Я исправлюсь, Егор!

Подошла девушка, представитель прессы. Хотела узнать имена героев, оказавших помощь пожарным и спасателям.

— Не надо, девушка, идите, идите, — махнул рукой Альберт. — Идите к пожарным и спасателям. Герои — это они. Только им пока не до прессы.

Потом Альберт повернулся к Егору.

— Лучшую забрал, — усмехнулся он. — Единственная не истерила сегодня. Если бы только от меня зависело, была бы моя. Смотри, если обидишь!

— Ты, вроде, не дурак, — отозвался Егор, не отпуская Веру. — Потому должен понимать, что Вера — женщина не для гарема. Не переживай, не обижу. А ты учись решать рабочие моменты невербально. Руки держи при себе.

Альберт кивнул.

— Как салон, Алик? — подала голос Вера, продолжая прижиматься к Егору.

— Нормально, Вера. Только запах гари там стоит. Пару дней не приходи, пусть выветривается. Я позвоню.

— Хорошо, — кивнула Вера.

Альберт и Егор пожали друг другу руки, и Альберт ушёл.

— Егор, женись на мне как можно быстрее.

— Серьёзно, Вера? — он заглянул ей в лицо, не веря своему счастью.

— Конечно. А то жизнь проходит, а я всё думаю. И вообще, я опять от тебя беременна.

— Вера! — он обхватил ладонями её щёки, начал её целовать. Потом снова прижал к себе. Потом опять начал целовать.

— Чур я крёстный, — подал голос Сергей, о котором они забыли. Подошёл и обхватил их обоих за плечи. — И на свадьбе свидетель тоже я.

* * * * * * * * *

Во дворец Вера ехала с Настей и щекастым Арсением, который уже восседал в детском кресле, важно осматривая всё круглыми карими глазами.

"Как это гены Сергея побороли Настины?", — в который раз удивлялась Вера, поправляя подол платья.

Она хотела купить себе на свадьбу брючный костюм, но Егор был упорен в отстаивании традиций. Егор сказал: длинное белое платье. Хорошо хоть фату не потребовал, а то было бы совсем смешно: двое почти взрослых детей, плюс беременность, пусть пока и незаметная.

Вера тоже пошла на принцип: традиции так традиции! Платье жениху до свадьбы не показала, и на церемонию ехали порознь.

— У, — сказал Арсений, пристально глядя Вере в глаза.

— Мне чудится в твоих словах комплимент, Арсюша, — улыбнулась Вера. — Спасибо!

Он улыбнулся ей в ответ, и Вера впервые увидела причину бессонных ночей Насти и Сергея — два передних нижних зуба.

…На первом УЗИ сказали, похоже на мальчика. Значит, будет ещё мальчик. Одна Алина у них девочка. Теперь вся надежда на Настю: наверняка она ещё будет рожать, может, там с девочкой повезёт!

— Ох, ох, уже вижу, как мечется бро! Небось решил, что я тебя не привезу! Умеет же человек бледнеть, ну чисто привидение! Иди уже, Вера, успокаивай, пока он на мою машину не кинулся, — смеялась Настя.

Хорошо ей! У неё-то свадьба давно позади, а что делать, когда такое с тобой впервые?! У Веры руки затряслись.

У Егора тоже свадьбы не было до сих пор; с матерью Алины они просто расписались когда-то. Он не хотел тогда никаких свадеб, ему казалось это кощунством.

Вера вышла из машины, и Егор сразу схватил её в охапку. Потом отстранился, внимательно оглядел Веру, быстро поцеловал и снова прижал к себе. Вера так поняла, что ему понравилось то, как она выглядит.

Рядом стоял улыбающийся Сергей.

— Говорю же, был уверен, что я не довезу ценную пассажирку, — смеялась Настя. — По глазам вижу.

Подошёл Николай Степанович, забрал развеселившегося Арсения: внук уже сейчас обожал деда.

Настя и Сергей были свидетелями, настояли, хотя сейчас это было не обязательно.

— А где остальные дети? — спросила Вера.

— В гаджетах, где же им быть.

Алина в вечернем голубом платье сидела на подоконнике и смотрела в смартфон. С одной стороны от неё стоял Пётр, с другой — Павел. Никита, делая вид что тоже занят своим смартфоном, насмешливо наблюдал за молчаливым соперничеством своих "дядей".

Увидев Веру, Алина спрыгнула с подоконника и поскакала навстречу, как лошадка, сразу выбившись из образа прекрасной дамы и забыв о вечернем платье.

— Вееееерааааа! Какая ты красивая! Папа тебе уже сказал это?!

— Он онемел, — сказал подошедший Сергей. — Когда там церемония? А то я уже всерьёз беспокоюсь за психику друга.

Егор показал ему кулак.

Подошли Татьяна Петровна и Раиса Ивановна. Обе с платочками в руках, обе начали обнимать Веру и Егора.

— Оу, уже плакать? — Настя сияла. — Что вы все такие сентиментальные-то?

— Вижу, у нас тут два комментатора завелись, — всё же заговорил Егор. — Забыли, как два года назад сами бледнели и краснели.

Он почти успокоился, и насмешливо смотрел на Настю и Сергея.

— Вера, а ты букет будешь бросать? — спросила Алина.

— Уж замуж невтерпёж? — Егор поднял бровь. У Веры научился.

Алина держала под руки Петра и Павла.

— Я чувствую, Егор, года через три наши дети-сердцееды дадут нам жару! — шепнула Вера.

— И не говори, — вздохнул Егор.

Никита стоял по другую сторону, держал Веру за руку, восторженно глядя на неё. Не всякому так повезёт: побывать на свадьбе у собственных родителей. Он был по-настоящему счастлив.

… Высокие двойные двери распахнулись. Всех пригласили в зал.

— Наконец-то, — Егор провёл ладонью по лбу. — Пойдём.

Он потянул Веру за руку. Вперёд, в новую жизнь.

* * * * * * * * *

Ноябрь 2020 г.

Вера вновь была пассажиром в машине Насти. Рядом в детском кресле восседал ещё более важный, чем раньше, Арсений: ему исполнился год уже больше месяца назад.

Вера держала на коленях специальную люльку, в которой спал Савелий. Вчера ему исполнился месяц.

Они ехали знакомиться к дедушке и бабушке. Алина и Никита уже были там, жили все каникулы.

…Рекс радостно прыгал и повизгивал, он обожал Арсения.

На крыльцо выскочила Татьяна Петровна, быстро всех обняла и приняла люльку из рук Веры.

— Мама, ты опять по-лёгкому, — с укором сказала Настя. — Быстро в дом!

В прихожей стояли Николай Степанович, Никита и Алина. Ребята были давно знакомы с Савелием, но соскучились за каникулы.

Арсений сам подошёл к деду и обхватил его за ногу.

— У, — показал он на люльку. Видимо, хотел рассказать о том, как Савелий пару раз за поездку просыпался и шумел.

Николай Степанович подхватил Арсения и начал подбрасывать, тот радостно хохотал.

— Ну что стоим-то все?! Команды ждём? — рассмеялся и Николай Степанович. — В ногах правды нет.

— А где Егор с Сергеем? А то и по чуть-чуть не с кем, кормящие матери да дети!

— Коля, тебе бы лишь бы по чуть-чуть!

— Они на работе, позже приедут, — сказала Настя и подмигнула отцу. — Я уже не кормящая, могу компанию поддержать.

…Егор с Сергеем приехали вечером, уставшие, но счастливые: их встречала вся семья.

Савелий спал в люльке. Умывшись, Егор подошёл и тихонько коснулся маленьких пальчиков младшего сына.

Подошёл Арсений, который уже важно вышагивал на толстых ножках. Он вообще всё делал важно и степенно.

— У, — сказал Арсений, показывая Егору на люльку.

— Да, Арсюша, я с ним знаком.

Подошёл Сергей.

— Папа! — Арсений поднял руки, и Сергей поднял его, прижал к себе. Они все вместе смотрели на спящего Савелия.

— Опять твоя копия, десантура! Кто бы мог подумать, что ты станешь многодетным отцом!

— Про копии-то кто бы говорил, — улыбнулся Егор и кивнул на кареглазого Арсения. — А многодетным отцом и тебе никто не запрещает стать.

— Оу, оу, полегче на поворотах, бро! — Настя погрозила Егору пальцем.

Они и не заметили, как подошли Вера и Настя.

— Что тут за мужской клуб? — Вера обхватила Егора, он сразу прижал её к себе покрепче.

— Фильм "Счастливые папаши", — улыбнулся Сергей.

Больше книг на сайте — Knigoed.net