ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Переведено для группы: The House of Fantasy Love

Переводчик, бета и оформитель: inventia

— Харли Винсент! Харли Винсент!

Да, ради Бога. Основное население планеты, казалось, училось на ошибках, а эта женщина в это число не входит. Либо так, либо подъёмник её жизни застопорило. Хотя точно не Харди судить других, учитывая, что её семейное древо больше напоминало перекати-поле.

Сильнее сжав пакет с продуктами, Харли быстрее пошла в сторону небольшого отеля, в котором жила. Последние четыре месяца она провела в Калифорнии, работая в клубе. Харли в некотором роде кочевник, но ей нравилось это место, и она не хотела уезжать. Пока что. Харли оскалилась, услышав стук каблуков. Сучка догоняла её. Проклятье, стоило взять такси. Её кошка зарычала, потому что ей не нравилась лиса-перевёртыш.

Держа цифровой диктофон, Габриэль Роуэн мило спросила:

— Харли, как дела? — Как будто они всю жизнь дружили.

Не замедляясь, Харли вздохнула, глядя на репортёршу.

— Ты и так это знаешь. Я всё убегаю, но никак не могу от тебя избавиться. Почему?

— Если хочешь, чтобы я ушла, просто расскажи немного о своём отце.

— Клайв Винсент — старая песня, Габби.

— Так было, пока люди не начали предполагать, что он перевёртыш, основавший Движение.

Люди всегда «предполагают» и тычут то в одного, то в другого перевёртыша, говоря, что он возможный лидер. С чего решили в этот раз указать на Клайва, Харли не понимала. Она фыркнула.

— Основал Движение? Его отправили в тюрьму ещё до появления группы. Как оттуда он мог его основать?

— Ну же, Харли, ты должна знать правду. Он создал группу для борьбы с экстремистами?

Кошка Харли зарычала при упоминании экстремистов. Люди, ненавидящие перевёртышей, существовали всегда, но сейчас многие стали частью радикальных и жестоких организованных групп, которые были проклятием существования каждого перевёртыша. Люди считали, что тех необходимо чипировать и ограничивать на территории, запрещать соединяться с людьми, позволить рожать лишь одного ребёнка и поместить в реестр, как сексуальных преступников. А ещё они атаковали и разбомбили несколько стай по всему миру, «очищая» население.

И люди не подумали, что у каждого действия существует противодействие. Группа перевёртышей, известная как Движение, охотилась на экстремистов и отвечала на их нападения, борясь с насилием их же методом. Что ещё могли сделать хищники в такой ситуации?

— Харли, я наводила на тебя справки. — О, серьёзно? — Первые шестнадцать лет жизни ты была частью странствующего прайда диких кошек маргай, который… давай посмотрим правде в глаза, больше походил на банду преступников, не знающую слово «трезвый».

Верно.

— Мало кому из других прайдов нравился твой, и практически никто его не уважал. У них не было ни полезных союзов, ни ресурсов.

Тоже верно.

— После чего прайд стал лёгкой мишенью для предвзятых людей.

И это тоже, чёрт побери, верно.

— Поэтому твой брат и пострадал, да?

При упоминании Майкла на Харли нахлынула волна грусти. Но она старательно следила за выражением лица, отказываясь давать этой сучке хоть какой-то намёк, с которым можно было бы работать. Завернув за угол, Харли увидел впереди отель. Почти пришла.

— Его смерть была ужасной. Многие отцы хотели бы выследить каждого кто, ответственный за это, а затем убить одного за другим. Разница в том, что твой отец так и сделал. Спокойно и безжалостно. Он даже не отрицал этого, когда его поймали и осудили. И гордился тем, что сделал, не видел в этом ничего плохого. Один психолог назвал его психопатом. — Слова психолога не далеки от истины. — Я бы на твоём месте злилась на отца, ведь он отправился в тюрьму, а ты осталась одна. Он оставил тебя с человеческой матерью, которая оказалась настолько опустошена ограниченным контактом с супругом, что развалилась на части и не смогла заботиться о тебе. Тогда ты осталась в прайде, члены которого никогда не трезвели, чтобы защитить тебя… они просто хотели веселиться и жить на широкую ногу. Тогда за тобой пришла тётя?

Да. Семья её матери — богатая семья, которая занимала высокое положение в обществе — не одобряла того, что Лили вышла замуж за Клайва и присоединилась к его прайду. Поэтому отреклись от неё, когда она отказалась бросить мужа. Но сестра Лили, Тесс, иногда навещала её. Именно так она обнаружила, что у Харли возникли проблемы.

Чёрт, «проблемы» — мягкое слово. Харли подружилась с волком из стаи, которая соседствовала с землёй, на которой тогда жил прайд. Мие было всего пятнадцать лет, и она уже практически стала наркоманкой. Родители Мии не хотели смотреть правде в глаза, поэтому утверждали, что именно «влияние» Харли толкнуло Мию на тот путь. По правде говоря, Харли пыталась заставить Мию отказаться от наркотиков, не желая, чтобы она закончила, как Кара, тётя Харли из прайда. Чёрт, она даже затащила Мию в дом своей тёти — где Кара, как и следовало ожидать, лежала в луже собственной блевотины — и заставила посмотреть, какое будущее ждёт её, если не возьмётся за ум. Это возымело эффект. На целых три дня.

Харли хорошо знала, что наркоману можно помочь только в том случае, если он сам этого хочет. Мия не хотела. Но стая Мии обвинила Харли, делая из неё козла отпущения за зависимость Мии. Они загнали её в дом на колёсах и насмехались над ней, разбив окна, и даже несколько раз пытались на неё напасть.

Только один волк не винил её: брат Мии, Джесси… волк, которого Харли любила больше всех на свете. Хотя он верил ей и заботился, как мог, был не в состоянии обрубить преследование, так как, будучи подростком, у него не было ни власти, ни реального права голоса в этом вопросе.

Эмоциональная неуравновешенная Лили была не в состоянии защитить Харли, поэтому Тесс забрала её. Бабушка и дедушка Харли в итоге приняли её, хотя относились к ней, как к человеку и ожидали, что она будет вести себя, как человек. Но это ничего, потому что у неё была потрясающая Тесс — её тётя не смотрела и не видела в Харли кого-то, кто был наполовину перевёртышем наполовину человеком, а лишь свою племянницу.

— С тех пор ты живёшь среди людей, — продолжала Габриэль. — Ты наполовину человек, наполовину перевёртыш, и успела пожить и тут и там. Ты оказываешься в уникальном положении, и смотришь на всё с двух точек зрения. Что скажешь по этому поводу? Оправданы ли предрассудки экстремистов? Не переходит ли Движение границы? Какой вид прав в этой войне — люди или перевёртыши?

— Я бы ответила тебе, правда… Но с тобой разговаривать так же приятно, как шлёпать тигра, пока бешеные собаки отгрызают мне сиськи. Все прекрасно знают, что ты искажаешь факты. Сто процентов, если бы я получала доллар за каждую напечатанную тобой правду, оказалась бы в долгах.

— Ты любишь сарказм.

Харли широко улыбнулась.

— Это просто маленькая — и бесплатная — услуга. И теперь, как бы я ни наслаждалась нашим разговором, мне пора.

— Я напишу эту статью с твоей помощью или без неё, Харли. Дай мне хоть что-то.

Чёрт, какая настойчивая. При других обстоятельствах, Харли могла бы восхититься этим.

Не сбавляя шага, Харли бросила на Габби взгляд через плечо.

— Я бы могла подкинуть тебе то, над чем подумать… но не уверена, что ты на такое способна.

Улыбнувшись на рык лисы, Харли зашагала прямо к отелю.

Как только оказалась в уединении своего номера, она перестал улыбаться, глубоко вздохнула и попыталась избавиться от воспоминаний о прошлом. Она не стыдилась бытия перевёртыша и не обижалась на свою кошку. Как вид, перевёртыши в основном хорошие, и заботились о своих. Однако у товарищей Харли по прайду были несколько иные приоритеты. Даже сейчас они живут на чужой земле, устраивают драки в барах ради забавы и проводят большую часть времени либо в пьяном, либо в наркотическом бреду.

Учитывая репутацию прайда, она понимала, почему родители Мии и стая обвиняли Харли в пагубном пристрастии дочери… особенно учитывая, что Харли выглядела, как «пагубное влияние». В те времена она пряталась за готическим образом «мне плевать на всех», чтобы никто не увидел, насколько она несчастна и зла на… ну, на всё.

Родители Мии должны были заметить, что дочь пошла по пути саморазрушения. Однажды, когда Мия оказалась в полном дерьме, рассказала Харли о том, как её лучшая подруга Торри утонула, когда они были на озере; обеим девочкам тогда было по одиннадцать. Мия жила не только с чувством вины выжившего и неослабевающим горем из-за смерти Торри, но и с осознанием того, что Джесси проживёт жизнь без истинной пары. Мия была убеждена — Джесси втайне ненавидит её, несмотря на его заверения в обратном. В детстве Джесси был игривым и шаловливым. После смерти своей истинной пары стал жёстким, воинственным и недоверчивым. Он всегда ходил с пустым выражением лица, которое, как полагала Мия, скрывало глубокое отвращение к ней. И никакие слова Харли не могли убедить в неправоте. Мия просто утверждала, что Харли предвзята, потому что любила Джесси.

И Харли, правда, любила Джесси. Став взрослой, она поняла, что это была незрелая, юношеская любовь в противоположность яростному, свирепому, всепоглощающему чувству, которое каждый перевёртыш испытывал к своей паре. Но любовь Харли была не менее реальной. И это не помешало ей плавиться внутри, когда увидела его на похоронах Мии… или от того, что он оказался в её постели той ночью. Да, их эмоции были повсюду, и они просто хотели утешения. Или, по крайней мере, этим она заверяла себя в те случаи, когда сомневалась, что сделала правильный выбор, ускользнув на следующее утро. И таких случаев было мало, потому что Харли — реалистка. Хоть они и переспали, для него это ничего не значило. Ни разу в жизни она не обманывала себя, думая, что она ему небезразлична. Он всегда будет тосковать по своей паре, которую потерял. И это вполне понятно. Даже если бы та ночь что-то значила для Джесси, между ней, полукровкой, которая не хотела жить в прайде или в стае, и Джесси, мужчиной-перевёртышем, стражем, чья семья презирала её, не могло быть ничего.

Такова суровая реальность, и с ней Харли придётся жить.

На затенённой стоянке Джесси нетерпеливо ждал, пока Зандер осматривал машину Харли. Никто из людей, направлявшихся к клубу, не обращал на них внимания, а значит, очень легко кому-то влезть в машину. Харли не должна была парковаться в тени. Нужно лучше заботиться о себе. Но ведь Харли никогда не защищала себя так, как тех, кто ей дорог. Не из-за безрассудства, а из-за глупого непонимания, что для кого-то важна.

Звук человеческого смеха действовал Джесси на нервы. Его волк, который вышагивал внутри, был в ярости от того, что кто-то нацелился на Харли. Она принадлежала им, даже если не совсем смирилась с этим.

— Должен ли я поинтересоваться, откуда ты знаешь, где она работает и какая у неё машина?

— Нет.

Зандер выскользнул из-под машины.

— Там точно бомба. Довольно простая и должна взорваться, при запуске двигателя.

Джесси выругался.

— Ты можешь её обезвредить?

— Уже, но оставил её на месте, на случай, если она захочет доказательств, что мы не прикалываемся. По какой причине она должна доверять нам после того, как наша прежняя стая поступила с ней?

— Лично я ни разу не считал, что она виновна в пристрастии Мии к наркотикам, — заявил Брекен.

— И я, — добавил Зандер. — Её прайд был — и остаётся — дикарями, но Харли всегда нравилась стабильность. И без обид, Джесси, но Миа не была святой.

Джесси вздохнул.

— Знаю. Я никогда не винил Харли. — Он кивнул в сторону клуба. — Нужно найти её.

Ему всегда не нравились ночные клубы. Что забавного в том, что тебя толкают люди, огни слепят, пары трахаются то тут, то там, светящимися палочками размахивают перед лицом, а женщины бьют тебя волосами и брызжут на тебя потом. Нет, Джесси всё это не нравилось. Тем не менее, он спустился по ступенькам в клуб, коротко кивнув охраннику, прежде чем пройти через арочный дверной проём.

Не этого Джесси ожидал. Людей, танцующих на столах, нет. Как и палочек. Громких воплей тоже. У красных кирпичных стен никто не блюёт. На самом деле это место больше напоминало джаз-бар. Всё шикарно и стильно. Но что-то мрачное всё же было… Оно чувствовалось в воздухе, что подогревало кровь. И волку это понравилось.

Джесси медленно огляделся. Харли нигде не было видно. Он вопросительно выгнул бровь, глядя на Брекена и Зандера. Те тоже отрицательно покачали головами.

— Хочешь разделиться? — спросил Брекен.

Джесси задумался.

— Нет. Будет лучше, если останемся вместе. — Дав знак парням следовать за ним, он прошёлся по клубу в поисках Харли.

В последний раз он видел её на похоронах Мии. Никто, кроме него не заметил девчонку, прислонившуюся к дереву и наблюдавшую издалека, где стая не учуяла бы её. Он полагал, что она придёт… И не только потому, что она из тех, кто отдаёт дань уважения, но и потому, что всегда знал, где она; он наблюдал за ней на протяжении многих лет, пока она переезжала с места на место. После того как над могилой произнесли последнее благословение, Харли ушла. Зная, что она остановилась в местной гостинице, он отправился к ней. Сначала они просто говорили о его сестре и обменивались историями. А потом, не успев опомниться, он, как одержимый, целовал Харли. Её вкус ворвался в его систему и стёр контроль, оставив Джесси лишь одно желание — обладать Харли. Он не знал, сколько раз или сколькими способами он трахал её в ту ночь, но всё ещё помнил ощущение и вкус её тела.

Честно говоря, он был удивлён, что она впустила его в номер. Его стая так её обидела. Хуже того, её прайд ни черта не делал, и у неё не было поддержки. Часть его была рада, когда тётя забрала её из прайда — видит Бог, в мире людей ей намного лучше. Но другая часть ненавидела это. Джесси не нравилось, что он не знал, где она и что делает. А волку не нравилось находиться вдали от неё. Джесси наблюдал за ней издалека, вмешиваясь в её жизнь больше, чем следовало.

На следующий день после похорон он проснулся и обнаружил, что Харли ушла. Он был зол, но понимал причину ухода. Поэтому Джесси вернулся в Калифорнию, когда Харли вернулась на Манхэттен, и продолжал наблюдать за ней… ожидая подходящего момента, чтобы сделать шаг и взять то, что принадлежало ему.

— Я её не вижу, — сказал Зандер.

— И я. — Брекен подошёл и заговорил с барменшей. — Я ищу Харли Винсент.

Брюнетка средних лет замерла, вытирая стакан.

— Да? А кто спрашивает?

— Её старый друг.

Брюнетка прищурилась.

— Старый друг, да. Она придёт в любую секунду. Хочешь выпить?

— Эм-м-м…

— Тогда отойди от моего бара.

— Давайте сядем и подождём, — предложил Зандер.

Как только они сели за столик возле танцпола, толпа зашумела, и Брекен с улыбкой сказал:

— Смотри.

Джесси проследил за взглядом Брекена… и увидел её, стоящую рядом с ди-джеем на сцене, держа электрическую скрипку. Красивый инструмент S-образной формы и поразительно металлического синего цвета, хотя и далеко не такой поразительный, как полуприкрытые золотистые глаза Харли… бесстыжие глаза. Она выглядела чертовски аппетитно в малиновом рваном топе, выцветших синих узких джинсах и красных туфлях на высоких каблуках. Её полуночно-чёрные волосы с тёмно-бордовым отливом ниспадали на спину гладким занавесом. У неё восхитительно чувственные изгибы и полная грудь, которая, как он знал, идеально ложилась ему в руки. Его волк сел, заинтригованный и голодный. В этом нет ничего удивительного.

А потом Харли начала играть. Стоя прямо, расставив ноги на ширину плеч и слегка выставив вперёд левую ногу, она держала скрипку на левой ключице, а левую щеку положила на инструмент, подыгрывая танцевальной мелодии. Он никогда прежде не слышал, как она играет. Харли потрясающая. Пленительная. Настолько чертовски талантливая и страстная. У неё чарующая, естественная грация движений. И Джесси просто мог смотреть на неё, полностью возбуждённый.

Одна мелодия перетекала в другую. Толпа танцевала, не сводя глаз с Харли. Невозможно было не смотреть на неё. Харли настолько владела собой, излучая уверенность и чувственность, что командовала и удерживала внимание. Собственничество яростно ревело в Джесси.

Она вытянула последнюю ноту, удлинив и замедлив её. Затем подняла взгляд, скривив губы в лёгкой, но всё же сексуальной улыбке. Раздались аплодисменты и крики одобрения, и Харли скромно поклонилась. Ей не нужно скромничать, но его Харли никогда не ставила себе в заслугу ни одного поступка.

Зандер вздохнул.

— Ого.

— У неё невероятный талант, да? — спросил Джесси, не сводя взгляд с занавеса, так что увидел Харли в тот самый момент, когда она появилась. Она скромно принимала каждый комплимент, который выкрикивали люди, пока шла к бару, двигаясь в точности как кошка — грациозно, изящно и плавно, со щепоткой надменности.

— Ждите здесь, — бросил он Брекену и Зандеру. Встав, он направился к бару, где Харли болтала с барменшей. — Харли?

Она повернулась с небрежной улыбкой… и замерла, слегка округлив глаза.

— Джесси?

Конечно, было бы неплохо, кинься она ему на шею или одари самой яркой улыбкой… Но Джесси прекрасно понимал, что не стоит ждать такого приёма от женщины-маргая. Их создали не для того, чтобы угождать. А ещё они могут размазать мужское эго по асфальту, даже не напрягаясь. Если хотите привязанности маргая, должны завоевать её. Если хочешь привлечь их внимание, должен быть интересным. А если хочешь сделать маргая своим — нужно быть цепким и находчивым. Короче говоря, это просто вызов. Хорошо, что Джесси готов к этому.

Его волк начал скрестись, желая вырваться наружу и завладеть красивой кошкой. Джесси подавил его, но волк дёргался, потому что скучал по Харли. Ища успокоения, Джесси глубоко вдохнул… и сладкий, но чувственный аромат ударил по системе и затопил лёгкие. Печёные яблоки, ванильный крем и обещание долгого, страстного, утомительного секса. Член Джесси болезненно пульсировал.

— Даже не обнимешь?

Она стряхнула удивление и сказала:

— Конечно же.

Когда она скользнула в его объятия, уткнувшись головой в подбородок, он вновь втянул в лёгкие её запах и позволил ему успокоить волка. Этот аромат принёс с собой столько воспоминаний… и хороших, и плохих, и чертовски похотливых. Несмотря на то, что Харли перевёртыш, не нуждалась в постоянных телесных контактах, но никогда не увиливала от его прикосновений. Джесси переживал огромное самодовольство по этому поводу.

Неохотно отпустив её, он проговорил:

— Нам нужно поговорить.

Она моргнула.

— Поговорить?

— Где-нибудь в укромном месте. Ты не захочешь, чтобы кто-то пригрел уши.

— Почему?

— Просто доверься мне.

Ну, это проблема, потому что Харли никому не доверяла. Вообще никогда.

Она вздохнула, чтобы успокоиться, и уставилась на два метра накаченных мышц и неукротимой мужественности. Присутствие Джесси вывело её из равновесия и заставило сердце бешено колотиться. Этого мужчину она обожала с подросткового возраста. И он верил ей, когда другие нет. А ещё он играл её телом с такой уверенностью и целеустремлённостью, которую никогда не забудешь.

Глядя в знакомые карие глаза, такие тёмные, что казались почти чёрными, Харли не могла не вспомнить ту ночь. Обычно пустые озёра тлели во время их поцелуев, пока Джесси пробовал Харли на вкус, кусал и трахал, лишая их обоих сил.

А потом она ушла.

Харли пришлось бороться с желанием поёжиться под его настороженным, хищным взглядом. Невозможно, чтобы мужчина был одновременно и устрашающий и привлекательный. Джесси такой угрожающий и внушительный с этим непоколебимым спокойствием, а ещё пульсировал откровенно грубой сексуальной энергией, от которой у неё мурашки побежали по коже. Ей вдруг захотелось провести пальцами по грубой щетине на его подбородке… по щетине, которая когда-то царапала её грудь и бёдра. Ей нравилось, что он сменил по-военному короткую причёску, теперь он коротко стригся только сзади и по бокам, а тёмные, взъерошенные пряди ниспадали сверху. Что же, у неё будет новая фантазия, в которой она будет запутывать пальцы в его волосах. Довольно жалко, что Джесси — звезда многих её фантазий и снов, но в свою защиту стоит заметить, он — болезненно сексуален и обладал голосом, который являл собой похоть.

Внутренняя кошка томно потянулась, ожив в присутствии доминирующего самца, которого хорошо знала. С первой же минуты зверь заинтересовалась им — в конце концов, она ведь кошка — и прониклась к нему доверием. Прямо сейчас ей стало любопытно, почему он здесь. Если уж на то пошло, то и Харли тоже. Если мрачная вибрация, которую он излучал, говорила о чём-то, то точно ни о чём хорошем.

— Эй, Харли, сегодня здорово сыграла, — крикнул один из постоянных гостей. Его друзья вторили ему.

Она кратко махнула им.

— Спасибо. — И повернулась к Джесси, готовясь к тому, что привело его сюда. — Сейчас, ты меня нервируешь. Пришёл сообщить плохие новости? Кто-то пострадал?

— Я не стану отвечать на твои вопросы здесь, — проговорил Джесси. — Отведи нас куда-нибудь, где меньше народу.

Она не смогла сдержаться и рассердилась на его резкий, властный тон.

— Нет, пока ты не скажешь, в чём дело. — Движение привлекло её внимание, и она напряглась. — Это Брекен и Зандер?

Поняв, что их заметили, мужчины подошли. Она слегка попятилась, не отступила, а расположилась так, чтобы видеть всех мужчин одновременно. Кошка свернулась, готовая нанести удар.

Когда на их приветствия последовали лишь краткие кивки, Брекен сказал:

— Как бы то ни было, мы никогда не думали, что ты пристрастила Мию к наркотикам.

— Мы говорили об этом взрослым нашей стаи, но они не слушали, — добавил Зандер.

Джесси подошёл ближе.

— Но дело не в Мии и не в ком-то ещё. Дело в тебе. Ты должна услышать, что мы должны сказать. Но не здесь. — Джесси про себя выругался, когда она просто вызывающе продолжила пялиться на него. Волку нравилось, что Харли не так-то легко запугать, несмотря на раздражение от отсутствия сотрудничества.

А ещё Джесси был расстроен, хотя по большей части из-за сильнейшей эрекции и сопротивления угнетающего сексуального жара, что всегда пробуждалось, стоило оказаться рядом с Харли. Когда-то от силы влечения просыпалось чувство вины и предательства по отношению к истинной паре, хотя та умерла прежде, чем они выросли, чтобы спариться. Джесси уже давно избавился от чувства вины.

— Не пытайся прогнать меня, Харли. Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной. Это касается твоей безопасности.

«Упрямый ублюдок».

Харли решила больше не спорить. Таких, как Джесси сложно прогнать. Она покорно вздохнула.

— Мы можем поговорить в кабинете моего босса, сегодня его нет. — Она провела их за кулисы в маленький, загромождённый офис. Скрестив руки на груди, она сказала: — И почему же вы здесь?

— Я пришёл из-за оснований полагать, что в твоей машине заложена бомба.

Резко вдохнув, Харли открыла рот… но из-за шока не было слов. Кошка, тоже потрясённая, замерла. Наконец, Харли сказала:

— Не мог бы повторить?

— Ты меня слышала, детка.

Решив не обращать внимания на то, как свело внутренности при слове «детка», Харли покачала головой.

— Не понимаю. С чего ты это взял?

— Четырёхлетняя девочка в моей стае — Провидица. Пока она толком не может объяснять видения, но одно было ясно — твоя машина взорвётся.

Харли выгнула брови.

— Она назвала моё имя?

— Нет, но она описала тебя, как музыканта с талантом.

— Совсем не значит, что это я. Нет, ну, признай — странно, что у маленькой девочки было видение обо мне. Я её не знаю. Я не член твоей стаи. Я для тебя никто.

— Ты для меня не никто, — прорычал Джесси, взбешённый тем, что она посмела такое сказать. Волк с рычанием поддержал. — И машина в видении твоя. Я уверена в этом, потому что Зандер проверил машину, прежде чем мы вошли внутрь.

Она перевела взгляд на Зандера, который кивнул и сказал:

— Я с лёгкостью уберу бомбу, если тебе от этого станет лучше.

Хм, даже так не станет.

— Кто мог на тебя нацелиться? — спросил Джесси, крадучись приближаясь к ней. — Тебе кто-то угрожал?

Харли напряглась, когда он шагнул в её личное пространство. Не только потому, что это очень нагло, и можно было бы выцарапать ему глаза, а потому, что его запах измельчённой спелой клюквы, корицы и грубой сексуальности для её чувств походил на удар.

— Ну, вроде того.

— Вроде того?

— Мне приходят гневные письма от экстремистов.

— Экстремисты? — повторил Зандер. — Мы знаем, что они подкладывали бомбы в машины, так что это вполне могут быть они.

Остановившись, Джесси сложил руки на груди.

— Расскажи мне о письмах. Как давно они приходят?

— Всё началось относительно недавно, когда люди начали гадать, не возглавляет ли Клайв Движение, — ответила она. — Опережая твой вопрос, я не знаю, правда это или нет. Короче, экстремисты слали мне электронные письма.

— И они угрожали тебе, — добавил Джесси.

— Как я уже сказала, вроде того. Они писали, что я должна бы умереть вместе с братом, но никогда не угрожали смертью. Хотя говорили, что залезут ко мне в номер, пока я сплю, и… ну, понимаете.

Ярость пронзила Джесси, и он выпустил волчьи когти.

— Проклятье, Харли, нужно было прийти ко мне с этим.

Она нахмурилась.

— С чего бы? Я три года тебя не видела и не слышала.

— И что?

— А то, что я вряд ли побегу к тебе первому просить помощи, если решу, что она мне необходима.

Чёрт подери, а должно быть именно так.

— Тебе нужно пойти со мной.

У Харли чуть не отвисла челюсть.

— Прости?

— На территории моей стаи безопасно, она охраняется, и туда чрезвычайно трудно вторгнуться. Там я смогу тебя защитить.

Джесси стиснул зубы, когда Харли упрямо вздёрнула подбородок, показывая нежную шею, которую он когда-то обхватывал ладонью, пока брал её. Его член дёрнулся при воспоминании. Джесси глубоко, успокоительно вдохнул. Доминирование Харли было неуловимым… вероятно, потому, что она привыкла находиться среди людей, где ей не нужно носить его как плащ. Но он знал, что оно существовало. Знал, что как только он зайдёт слишком далеко, она оттолкнёт его. Кроме того, предложения типа «я нужен тебе для защиты» с доминирующей женщиной-перевёртышем не прокатит. Они очень гордые существа.

Он придвинулся, стиснув зубы.

— Милая, эти придурки хотят тебя убить.

— Знаю.

— Но не знаешь, как они выглядят, так? Они спокойно могут войти сюда, купить пару напитков, сесть за столик… И ты даже не поймёшь, что это они. Они могут пройти мимо, улыбнуться, похвалить выступление, и ты даже не догадаешься.

Она сжала кулаки.

— Думаешь, я не знаю?

— Нет, я думаю, ты знаешь. А ещё думаю, ты знаешь, что моя защита — умный ход.

— Я пойду в полицию.

— Ах, детка, ты же знаешь, люди, вряд ли, помогут. Ты лишь наполовину человек, тем более дочь Клайва Винсента, полиция не очень его любит.

Харли понимала, что он прав, и ненавидела это.

— Зачем тебе влезать в эту заварушку? Не стоит.

— Я уже влез, и ни за что не стану игнорировать то, что ты в опасности. Знаю, тебе меньше всего хочется зависеть от перевёртышей, но ты меня знаешь, Харли. Ты знаешь, что я буду охранять тебя. — И он не собирался уходить без неё.

— Я могу привести экстремистов к стае, — заметила она.

— Они боятся Ника, и не придут. — Не после прошлого раза, когда экстремисты связались с его стаей. — Даже если так, до тебя не доберутся. В отеле ты уязвима. И, честно говоря, я не понимаю, зачем тебе это. Харли, не облегчай им задачу. Будь умнее. — Он преодолел крошечное расстояние между ними и тихо добавил: — Пошли со мной.

Она должна отказать, должна держаться подальше от этого мужчины, который обладал исключительной способностью волновать её, тем более что идти с ним, означало оставаться с его стаей.

Но, в самом деле, какой ещё есть выбор? Он прав: в одиночку Харли уязвима и лёгкая мишень. Конечно, она могла бы остаться с Тесс, но не хотелось беспокоить тётю.

Волки стаи Меркурий справятся с этой проблемой. И она ни на мгновение не поверила, что Джесси забудет про неё… Он станет преследовать её и донимать, пока она не согласится.

Она сглотнула.

— Позвони своим альфам. Если они не возражают, я пойду с тобой.

Окей. Она не ожидала, что его Альфы согласятся. Она получеловек, полу-перевёртыш, не принадлежит ни одному миру, и за её задницей охотятся экстремисты. О некоторых экстремистах просто говорили, а эти готовы взорвать машину, так что для волков логично отказать ей. Но быстро поговорив по телефону, Джесси вернулся с новостью, что Альфы защитят её.

Её это чертовски шокировало

С одной стороны, она это оценила, хоть и ощетинилась на помощь, ведь она доминирующая женщина. Но лучше жить злой в защите, чем умереть с гордостью.

А с другой стороны, переживала из-за сложившейся ситуации. С момента, как начала жить с Тесс, она редко крутилась в мире перевёртышей.

Перевёртыши жили по иным правилам. А Харли не интересовалась правилами. А самое большое переживание уехать с Джесси… ну, сам Джесси. Его трудно прочитать, и он мог быть очень убедительным… и это всё выбивало из равновесия. Но и это можно было пережить, если бы её тело так остро не реагировало на него, что повышало уровень его влияния на неё. И это совсем не нравилось Харли. И он такой большой, такой доминирующий, такой… Всё в нём есть. И он всегда влезал в её дела.

— Мы приехали.

Его голос ворвался в мысли. Пока они ехали по дороге, усеянной листьями, Харли восхищалась высокими, царственными деревьями, растущими на обочине. На каждом виделся звериный след, ясно говорящий людям и другим перевёртышам держаться подальше.

Когда Джесси подъехал к главному дому и припарковался между Мерседесом и домом на колёсах, Харли сказала:

— Мне нравятся гирлянды на деревьях. — Из-за них, дом казался волшебным. — Они всегда тут висят, или сегодня особенный день?

— Всегда. — Он вышел из внедорожника и подождал её у капота. Ей следовало бы возразить, когда Джесси взял её за руку, но немного нервничала. У неё никогда не выходило ладить с незнакомцами. И дело не в том, что она социально не адаптирована, а в том, что ей нужно узнать человека, чтобы рядом с ним стало комфортно. А ещё она больше наслаждалась одиночеством.

Брекен и Зандер стояли позади, а Джесси ввёл её в домик, где в коридоре их ждали пять волков. Очевидно, что стоявшая впереди пара — Альфы. Женщина улыбалась, а мужчина, — от которого исходила доминантность такой силы, что перевёртыш слабее счёл бы это ужасающим — просто смотрел на Харли.

Вместо того чтобы встать рядом с остальными, Брекен и Зандер держались её стороны… словно поддерживая. Они ясно давали понять, что в случае неприятностей, встанут на её сторону, что довольно трогательно. Судя по мрачным выражениям лиц мужчин, ей потребуется такая поддержка.

— Ник, Шайя, — заговорил Джесси, — это Харли. Харли, это мои Альфы.

Харли натянуто улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

— К-хм… Привет!

Её кошка дёрнула хвостом, внимательно за всеми наблюдая. Особенно она сомневалась в Альфа-самце.

— Рада познакомиться с тобой, Харли, — любезно произнесла Шайя. Она не миниатюрная, но выглядела, как эльф. — Ник тоже рад. Да так, что потерял дар речи.

Харли про себя улыбнулась на хмурый взгляд, который Ник бросил на свою пару. Светловолосый, мощно сложенный мужчина нервировал так же, как и Джесси, и излучал исключительную уверенность. А в зелёных глазах вспыхнуло раздражение, когда он снова посмотрел на Харли. Возможно, он и смирился с её присутствием, но ему это не нравилось.

Джесси продолжил:

— За ними — Бета пара, Алли и Деррен.

— Привет! — бросила стройная брюнетка с оливковой кожей. Её темноглазый, темноволосый мужчина просто слабо кивнул.

— Привет! — ответила Харли, продолжая улыбаться.

— А это — глава стражей, Эли. И он брат Ника, — закончил Джесси.

Ну, у обоих братьев вид неукротимых. Эли кивнул ей, но в его глазах было столько же гостеприимства, сколько и у остальных мужчин.

Глядя на их крепкое телосложение, она задумалась, чем в стае Меркурий кормят мужчин.

— А пёс, стоящий рядом с Алли и махающий хвостом — Брюс, — добавил Джесси, когда Харли кивнула в ответ Эли. — Уже поздно, так что с остальными познакомишься завтра.

— Джесси покажет тебе один из гостевых домиков. Иди и поспи, Харли, — сказала Шайя.

— К-хм… спасибо.

Господи, она не умела общаться с незнакомцами.

Быстро попрощавшись, Джесси вывел её наружу и повёл через поляну к деревьям. До гостевого домика было не так далеко. Само жилище состояло из камня и дерева, истинно мужественный.

Харли поднялась за Джесси по каменным ступеням на округлое крыльцо. Внутри он снял куртку и повесил на кресло-качалку, которое, как и большая часть мебели, включая журнальный столик, подставку для телевизора и поленницу для дров, была сделана из кедровых брёвен. Ещё тут был коричневый кожаный диван, мохнатый ковёр, настенный телевизор и бильярдный стол. Мило. Но лучше всего — место для чтения в углу. Вокруг полки с книгами и шезлонг с подушкой и одеялом из искусственного меха, что делает место похожим на какое-то деревенское убежище. Будучи в некотором роде книжной наркоманкой, она собиралась с удовольствием проводить время в этом маленьком убежище. Она не доверяла никому, кто говорил, что не нравится читать.

За исключением стены из отражающего стекла в задней части домика, которая пропускала много света, интерьер был полностью отделан деревянными панелями и полами. Джесси направился прямо в кухню открытой планировки она же столовая.

— Откуда ты узнал, что я в Калифорнии? — спросила она. — А ещё лучше ответь, откуда знаешь, где я работаю и какая у меня машина?

— У меня свои методы.

Как восхитительно расплывчато. Она наблюдала, как он непринуждённо двигался, включил кофеварку и схватил две кружки… он словно дома, нахмурившись, подумала она. И тут её осенило.

— Я думала, что останусь в гостевом домике.

— Нет.

— Есть на то причина?

Джесси прижал её спиной к стене и положил руки по обе стороны от её головы.

— Харли, я не играю в игры, поэтому отвечу прямо. Я хочу тебя. В мою постель. В жизнь. Там, где тебе самое место.

У неё бешено забылось сердце, а кошка замерла, чувствуя себя оленем в свете фар.

Воздух начал наполняться сексуальным напряжением, которое угрожало лишить Харли возможности соображать. Она дала себе мысленную пощёчину.

— Где мне место?

— Ты знаешь. Как знала и три года назад. Но, когда я проснулся, тебя не было. Почему?

— Я подумала, что так не будет неловкости.

— Чушь собачья, детка. Ты убежала. — Он заправил ей волосы за ухо. — Мия сказала, что моя пара умерла? Да. Торри и Мия, когда им было по одиннадцать, купались в озере. Торри ударилась головой о камень, потеряла сознание и утонула. Думаю, именно это стало триггером для Мии.

Харли удивлялась, как он мог спокойно говорить о трагедии, скрывая огромную боль за пустым выражением лица.

— Да, я знаю об этом.

— В отеле я сказал, что ты моя. Этим и напугал, потому что ты знала, насколько властным я могу быть. Ты знала, что с момента, как я потерял женщину, которая стала бы моей парой, отношения со мной станут адом; я буду контролировать и притягивать тебя сильнее всего. Мир перевёртышей подвёл тебя, и ты не хотела, чтобы тебя втянули в этот мир снова, поэтому сбежала. Но понимала, что я просто буду позволять тебе бегать.

Она нахмурилась, качая головой.

— Я не думала, что ты именно это имел в виду. Думала, ты бросил это в пылу момента. — Её кошка была так же ошеломлена его словами.

— В пылу момента? — с недоверием повторил он

— Ну, да. — Столько всего между ними противоречило. Они жили в разных мирах, и ни одна семья не даст своего благословения, судьба свела его с покорной женщиной, потому что это ему нужно.

Харли доминант, и гордилась этим. Она не собиралась подавлять эту часть себя для кого-либо. Кроме того, в ней не было ничего особенного. Она же просто… она.

— Хм-м-м-м.

И что это должно значить?

— Ты реально думаешь, что я бросаю слова на ветер? — пробормотал он.

— В ту ночь эмоции были на пределе. Люди много что говорят в порыве, но не имеют этого в виду. Ладно, не сердись. Если бы ты имел в виду именно то, что сказал, связался бы со мной.

Он приблизился к ней ещё.

— Я бы ещё три года назад навестил твою милую задницу, если бы хоть на секунду показалось, что ты готова к тому, чего я от тебя хотел.

Теперь у неё не было выбора, кроме как быть готовой, потому что он не даст ей уйти от него во второй раз.

Харли сглотнула.

— Чего же ты хочешь?

— Того, что принадлежит мне. Тебя.

Харли понятия не имела, почему этот доминирующий, не подлежащий обсуждению тон надавил ей на нужные кнопки, но ей совсем не нравилась реакция тела.

Его глаза горели чисто мужской гордостью и желанием владеть. Он смотрел так, словно она принадлежала, и так было всегда, ему. У неё сдавило грудь… но и заставило ощетиниться.

— Знаешь, — начала она, — я подумала, что тот, кто из-за трагедии потерял шанс провести жизнь с истинной парой, не испытал бы шанс с кем-то ещё.

Она намеревалась обидеть его, но он медленно улыбнулся.

— Вот именно поэтому ты идеально подходишь мне, Харли. Ты не позволяешь на себе ездить.

— То есть ты это осознаёшь?

— Ты не оттолкнёшь меня. Ты — моя. — С её четырнадцати лет, хотя Харли, возможно, и не знала об этом, Джесси заботился о ней, защищал, присматривал и помогал, и, по его мнению, это давало ему столько же прав на неё, сколько и у гипотетической пары, которую она может найти, а может и не найти. Он знал, что рискует, выкладывая всё это вот так, потому что не угадаешь, как Харли отреагирует на ситуацию. Она создание страсти, у которого собственные принципы и причудливый взгляд на вещи, что одновременно путало и очаровывало.

Но он воспользовался бы шансом, потому что жить без неё больше неприемлемо.

— Ты лучше всех знаешь, что найти настоящую пару не всегда означает радость, радуги и счастливое будущее.

Харли не могла с этим поспорить. Даже её кошка признавала, что в этом он прав. Чёрт возьми, её родители полное издевательство. Лили потеряна и несчастна, а Клайв в чёртовой камере.

Джесси провёл большим пальцем по её шее.

— Я помню, что оставил след прямо здесь. — Скоро он сделает это снова. — Помню твой вкус, а ещё ощущение твоего горячего и тугого лона вокруг моего члена.

Он втянул её нижнюю губу в рот и резко прикусил. Она отпрянула — может, от удивления, может, от отвращения. В любом случае, Джесси это не понравилось. Инстинктивно он властно схватил её за горло. Она мгновенно отреагировала — зрачки расширились, соски затвердели, и Харли резко втянула воздух. Твою мать.

Харли ахнула, когда Джесси завладел её ртом, жадно пируя, доминируя и сжигая рациональные мысли. Джесси смело и уверенно двигал языком, забирая всё. Воспоминания нахлынули как раз в момент, когда жар пронзил тело и растопил всё сопротивление… Да и с самого начала осталось не так уж много.

Желая большего, Харли попыталась углубить поцелуй. Джесси намотал её волосы на кулак, удерживая голову на месте и давая понять, кто сейчас главный. Слишком возбуждённая, чтобы ощетиниться, она расслабилась. И Джесси вознаградил, снова целуя, на этот раз сильнее и глубже. Она могла лишь вцепиться в его рубашку и держаться.

Потом он укусил её. Вонзил зубы в изгиб шеи. И это вывело Харли из оцепенения. Человек и кошка взбунтовались от такого собственнического акта.

Зарычав, Джесси сильнее вонзил зубы. Только когда Харли перестала сопротивляться, он отпустил её, лизнул метку и отстранился, дикое собственничество отпечаталось на его лице. Её сердцевина сжалась при виде этого, пульсируя от порочной боли.

— Ублюдок, — прошипела она. — Я не давала разрешения метить меня.

— Мной ты не можешь управлять, Харли, и прекрасно это знаешь. Как и знаешь, что ни ты, ни твоя кошка не захотели бы меня, будь в состоянии контролировать.

— Ты всё равно ублюдок.

Видя, как её губы опухли от поцелуя, щёки покраснели, а глаза остекленели от желания, Джесси изо всех сил старался сдержаться и не начать вновь её целовать. Он хотел большего, но нужно, чтобы и она этого хотела. Прямо сейчас она потрясена и не уверена… не говоря уже об усталости. Ей нужно время привыкнуть к факту, что теперь для неё всё изменилось.

Джесси провёл большим пальцем под глазом, где пролегли тени.

— Ты устала. Иди спать, Харли. Мы поговорим завтра. Спальня наверху — мимо не пройдёшь, потому что она занимает практически весь этаж.

Пытаясь дышать ровнее, она спросила:

— Где ты будешь спать?

— Рядом с тобой. Но я приду позже. — Потому что снаружи стоял волк, который явно хотел с ним поговорить. Джесси попятился, заставляя себя отпустить её. — Иди наверх, я скоро приду.

Он смотрел, как она идёт наверх, и удовлетворение поднималось в нём, несмотря на смертоносный взгляд, которым она его пронзила. Три грёбаных года он ждал, и вот она здесь — хотя и против своей воли. Улыбаясь про себя, он открыл одну из задних дверей и вышел наружу.

Ник сидел на качелях на крыльце.

— Так и знал, что ты приведёшь её в свой домик.

— Правда? — Его попытка проявить легкомыслие провалилась.

— Ну, ты же сказал по телефону, что если мы не примем её на нашу территорию, ты готов уйти. — Ник поджал губы. — Ты прежде ни к одной женщине не проявлял ни капли собственничества. А к ней ты относишься очень серьёзно.

— Она моя. Хоть это очень сложно и в то же время просто.

— То есть ты надеешься запечатлеться с ней?

— Да. — Перевёртыши, не истинные пары, могли создать брачную связь через запечатление — процесс, который происходил по обоюдному согласию.

— А как насчёт её истинной пары?

Потеря двух близких Джесси научила тому, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на размышления и переосмысление дерьма. Он верил в то, что хотел. А очень долгое время хотел Харли Винсент. Теперь же он заполучит её и, чёрт подери, она будет с ним вечно.

— Мне звонил человек, который говорил, что он… друг Клайва, — произнёс Ник. — Он знает, что она на нашей территории, и хочет, моего заверения, что она здесь в безопасности.

Джесси не удивился.

— Вероятно, Клайв поручил своим людям следить за ней. Ты рассказал им о бомбе?

— Да. Они сказали, что «разберутся».

— А значит, экстремисты, подложившие бомбу, вскоре окажутся объектами нападения.

— Всё не так просто. Они прекрасно понимали, что за бомбу их ждёт возмездие, и приняли меры предосторожности. Нашли, где залечь на дно.

— И с одной стороны хорошо, что они залегли на дно — не смогут добраться до неё. — Даже если попытаются выследить её, уйдёт время на поиск. Им просто в голову не придёт, что Харли в стае, учитывая, что она не только наполовину кошка, но и долгое время жила среди людей. В момент, когда он заявит на неё права, она официально станет членом стаи Меркурий.

— Если Клайв действительно руководит Движением, у него есть ресурсы найти их прежде, чем кто-то найдёт Харли.

— Знаю, что многие перевёртыши считаются с Клайвом и используют его, как символ восстания, считая героем. Но я слышал кое-что от тех, кто был лично знаком с Клайвом. Не думаю, что, когда он охотился на тех людей, заботился о перевёртышах по всему миру. И мне кажется, что не смерть сына толкнула его через грань. Моё мнение — он просто делал то, что естественно для того, кто любит причинять боль. — Ник посмотрел на Джесси. — Как думаешь, он создал Движение?

— Вполне возможно. Лучшее прикрытие для лидера — сидеть под замком. Но даже если так, Харли бы он не сказал.

— Почему? Она его дочь.

— Знаю, но такое знание подвергает её огромной опасности.

Движение скрывало имена ключевых игроков, потому что, как это ни печально, существовали перевёртыши, которые продадут всё, что угодно за хорошую цену. И имена нужны не только экстремистам. Правоохранительные органы людей предложили бы высоченную награду за такую информацию.

— Клайв, может, и чёрствый, но защищает её. Он даже разрешил тётке оформить опеку, потому что прайд — не подходящее место для Харли.

— А её мать?

Джесси не стал бы называть так эту женщину. Лили Винсент слишком поглощена проблемами, чтобы заботиться о Харли или о ком-то ещё.

Ник тяжело вздохнул.

— Представь, каково это, если один из очень немногих людей в твоей жизни, благодаря кому ты чувствовал себя важным, и кого ты защищал, хладнокровный убийца. Он может не одобрить, что ты с ней. Быть может, он надеялся, что она проживёт жизнь как человек.

— Мне плевать, что он думает или чего хочет.

— Я понял, что ты намерен быть с ней. Уверен, что она тебя выдержит? Джесси, ты очень пылкий. Очень доминирующий волк с сильной личностью. Такое сочетание доминирующая женщина может посчитать угнетающим.

— Ничто не способно угнетать Харли. Жизнь хорошо побила её, но она всегда стойко переносила все удары.

— Семья Брекена может плохо отреагировать на её присутствие, учитывая, что они часть стаи, которая обвинила её в зависимости Мии. Я не говорю, что это повлияет на твои решения; просто замечаю, что нужно подготовиться ко всему. И тебе ещё кое о чём стоит подумать. Я знаю кое-кого, кто потерял истинную пару, а затем попытался запечатлеться с другой женщиной. У него не вышло, и может не сработать для тебя.

— Почему?

— Судя по тому, что рассказали Брекен и Зандер, ты возвёл вокруг себя стену, чего и следовало ожидать. Но если хочешь сделать Харли своей парой, придётся опустить защитные стены. Должен быть готов отдать ей всего себя, иначе запечатление не случится. И должен быть уверен, что у тебя получится, прежде чем давать ей обещания и требовать обязательств.

— Я не стану просить у Харли того, что она не готова отдать.

Ник встал.

— Но это вовсе не значит, что у тебя всё получится, особенно если будешь чувствовать себя виноватым. И если верить Брекену, у тебя есть привычка мучить себя чувством вины.

По какой-то причине Брекену пришло в голову, что Джесси винит себя в смерти Мии, в том, что не смог найти и спасти её.

— Мне жаль, что сестра умерла, как и любому члену моей семьи, и я отомстил за её смерть. Но виню ли я себя? Нет.

Скучал ли он по наркоманке, которая манипулировала, лгала и крала у него и родителей, разбивая их сердца? Нет. И если из-за этого он казался чёрствым ублюдком, никак уже не мог себя исправить.

— Хорошо, — заметил Ник. — Чувство вины пожирает людей заживо.

Глядя вслед уходящему Альфе, Джесси удивлялся, насколько правильные эти слова. Чувство вины поглотило Мию, направив на неверную дорожку. Он всегда думал, что её убьют наркотики. Но её похитили экстремисты и привезли в незаконный заповедник, где на неё охотились, как на животное, а затем убили. Они даже не нашли тело, которое могли похоронить. Он пытался найти Мию и спасти, но не вышло. Поэтому решил отомстить, помогая Брекену и Зандеру убить одного из ублюдков, которые руководили в заповеднике — акт мести и для них, поскольку и они потеряли семью из-за экстремистов. Ник убил другого мужчину, который управлял притоном.

Джесси не мог сказать, что горевал о Мии так же сильно, как его родители, о чём сожалел. Хотел бы он заявить, что её смерть оставила на нём шрам, как на любом нормальном человеке остаётся после потери брата или сестры. Но он задолго до гибели потерял сестру. Потерял из-за наркотиков, алкоголя и выбранного пути саморазрушения.

Когда наркотическая зависимость окончательно взяла верх, Мия резко изменилась. Стала кем-то, кого он не знал и не любил — эгоистичной и жестокой. В каком-то смысле ему было её жаль. Кто вообще хотел быть наркоманом? Кто хочет быть тем, кто крадёт, лжёт, причиняет боль, манипулирует и обманывает так же легко, как дышит? Конечно, никто.

Он старался думать о ней, как о слабоумной, которой нужна помощь. И он пытался ей помочь… неоднократно, если уж на то пошло. Но вскоре понял, что Харли была права, когда однажды сказала: «Ты не поможешь зависимому, если он не хочет помощи».

Мия не хотела.

В душе он может и не горевал, но смерть Мии сильно повлияла на его жизнь. В противном случае, он сейчас бы не был частью стаи Меркурия. Ему, Брекену и Зандеру пришлось покинуть стаю Секвойя, потому что ошибочно подозревали Альфу — мудака эпических масштабов — в похищении членов их семей. Они не стали возвращаться в прежнюю стаю, а присоединились к Нику, к Альфе, которого уважали и за кем могли следовать.

Но этого ничего бы не случилось, послушай Мия Джесси. Он предупреждал, что перевёртыши пропадают; предупреждал быть осторожнее, и послушай она его, могла бы быть жива. Харли относится к этому серьёзно, и Джесси постарается, чтобы экстремисты не забрали её у него. И если ей не по душе, что он влез в её дела, требуя полной отдачи, чертовски плохо.

В восхитительно глубокий сон Харли проник аромат кофе, но полностью разбудило ощущение прикосновения большого пальца к щеке. Джесси. Он смотрел на неё сверху вниз с привычным пустым выражением лица. Вот только глаза горели жаром, от которого у Харли перехватило дыхание.

— Доброе утро, — просто произнёс он.

Она сглотнула.

— Я так понимаю, это мне, — сказала она, подразумевая чашку в его руках. Затем внимание Харли привлекла очень заметная выпуклость на его джинсах. По щекам разлился румянец, когда до неё дошёл смысл её слов. Он приподнял уголок рта в веселье.

— Да, — ответил Джесси

Она села прямо.

— Спасибо. — Взяв чашку, она подула, прежде чем сделать глоток. Джесси, не шевелясь, смотрел на неё. Она чувствовала себя неловко и уязвимо рядом с ним, но не напрягалась, несмотря на его вчерашние слова.

— Хорошо спала?

Харли кивнула. Она считала, что он не даст ей уснуть, если будет обнимать, но это не так. Во всяком случае, ей было легче, когда он рядом. Может, потому что впервые за несколько месяцев почувствовала себя в безопасности. А может всё дело в его кровати. Серьёзно. У него крутая, огромная кровать и с самым удобным матрасом в истории.

Как и вся остальная часть домика, его спальня, отделанная деревянными панелями, выглядела очень по-мужски и приземлённо. Харли думала, что долго не сможет уснуть, учитывая спутанность мыслей и возбуждения в теле. Но через несколько минут после того, как закрыла глаза, провалилась в сон. Она поёрзала, почувствовав, как твёрдое тело прижалось к ней сзади, но снова заснула.

— Сколько времени?

— Одиннадцать тридцать. Я пытался разбудить тебя раньше, но легче поднять мёртвого. Ты мало спала прежде?

— Не совсем. — Электронные письма с угрозами ворваться в спальню и изнасиловать — абсолютно не похоже на снотворное. Её кошка тоже была на взводе.

— Мы пропустили завтрак, но это неважно. Нам с тобой всё равно нужно поговорить наедине.

На её лице мелькнуло беспокойство, что едва ли удивило Джесси.

— Спускайся, когда будешь готова, а я сделаю что-нибудь поесть.

— Хорошо.

Подавшись к ней, Джесси положил руку ей на затылок и позволил себе насладиться её вкусом. Прервав поцелуй, он провёл большим пальцем по её мягкой нижней губе.

— Принадлежать мне не так ужасно, Харли.

Наблюдая, как эта эпическая задница исчезает из комнаты, Харли сделала ещё глоток кофе. Не то чтобы её всё ещё клонило в сон. Чёрт возьми, этот поцелуй разбудил. И возродил низкий гул возбуждения, который кипел под кожей прошлой ночью. Дерьмо.

Расстегнув молнию на чемодане, который забрала из отеля по дороге на территорию Меркурия, она схватила зубную щётку, расчёску и кое-какую одежду. Как только была готова, Харли спустилась по скрипучей деревянной лестнице и обнаружила Джесси на кухне, готовящего завтрак и разговаривающего по мобильному телефону. От запаха яиц, сосисок и тостов у неё заурчало в животе.

— Зандер согласился подменить меня сегодня, — сказал он тому, кто был на другом конце провода. — У меня выходной.

О, даже так? Джесси обернулся. Она старалась не краснеть, когда взгляд тёмных глаз скользнул по каждому дюйму её тела с собственническим блеском. Это заставляло нервничать, но кошке вроде как нравился этот смелый шаг.

Джесси жестом пригласил её сесть за дубовый стол, где ждали стакан и пакет её любимого апельсинового сока. Она села на стул и наполнила стакан, наблюдая, как Джесси ходит по кухне, продолжая разговор. Когда он открыл один из шкафов, она мельком увидела коробку Твинки. И нахмурилась. Джесси не любил Твинки, и для кого же пирожные, чёрт возьми? И ещё стояло арахисовое масло? Он ненавидел его, а Харли любила делать бутерброды с арахисовым маслом и желе. Она оглядела кухню, заметив, что марка кофе, которую она использовала, стояла на стойке… прямо рядом с коробкой мятного пакетированного чая, который ей очень нравился. Он не мог купить всё это для неё, так как у него не было возможности сходить в магазин. Либо продукты для его товарищей по стае, либо у него девушка со вкусами, похожими на её.

От такой мысли у неё свело желудок.

Затем Харли мысленно покачала головой. Нет, это не могла быть девушка. Джесси был предан до мозга костей. Он не привёл бы сюда Харли и не сказал то, что сказал прошлой ночью, будь у него связь с кем-то.

Джесси поставил две тарелки на стол и сел напротив.

— Наваливайся.

Радуясь, что можно отвлечься от мыслей о нём с другой женщиной, Харли принялась за еду. Наступила тишина, которая не была бы неловкой для Харли, если бы не факт, что…

— Ты пялишься.

— Мне нравится смотреть на тебя.

Она зашипела.

— Ну… не надо.

Забавляясь, он сказал:

— Ты же не стеснительная, всё время выступаешь на сцене. Кто научил тебя играть на скрипке?

— Тётя. — Её семья по материнской линии придавала большое значение умению играть на инструменте.

— Ты очень талантлива.

— Эм… спасибо.

— Не стоит благодарить меня. Я констатирую факт.

Она наколола на вилку кусочек яйца, когда спросила:

— И… чем займёшься сегодня?

Он впился в неё взглядом.

— Во-первых, прочитаю твои письма с угрозами.

Она сморщила нос.

— Я могла бы просто рассказать тебе суть.

— Ты получила ещё одно письмо утром?

— Не знаю.

— Проверь. Они намеревались тебя убить, и уже поняли, что этого не случилось. Они либо проехали мимо клуба этим утром, ожидая увидеть место преступления, либо тусовались в клубе прошлой ночью, надеясь увидеть, как взорвётся машина, и точно знают, что бомба была демонтирована. В любом случае, они в курсе, что план провалился, и не обрадуются.

Решив сменить тему, так как электронные письма могли легко перебить аппетит, она спросила:

— Как ты заставил Альф согласиться на то, чтобы я пришла сюда?

— Рассказал им правду: что ты моя, и я оставляю тебя себе.

Он сказал это таким обыденным тоном, будто это решённое дело. Харли одарила его насмешливой улыбкой.

— Ты очень сильно выдаёшь желаемое за действительное. — Он скривился. — Ты знаешь, даже будь я готова остаться, они никогда не приняли бы меня в качестве постоянного члена стаи. Как это тебе не пришло в голову?

— Их не волнует, что ты наполовину человек. Как и Шайя.

Ладно, это сбивало с толку, так как обычно она хорошо чувствовала другого полу перевёртыша.

— Если местные экстремисты каким-то образом выследят меня, могут попытаться разбомбить вашу территорию. Мне не нравится, что ты или твоя стая в опасности, и я серьёзно сомневаюсь, что им это тоже понравится… Если только ты не преуменьшил ситуацию?

— Они знают всё.

— И всё же твои Альфы не возражают, если я останусь здесь? Они что, сумасшедшие?

— Зависит от того, кого спросишь. — Большинство ответило бы «да». — Я один из их волков. Они защитят то, что принадлежит мне. — Он переплёл свои пальцы с её, крепче сжимая, когда она попыталась вырваться. — Они хорошие, Харли. Дай им шанс. Знаю, ты беспокоишься, что никогда не почувствуешь себя здесь уютно, но тебе не нужно этого делать.

— Почему ты так говоришь?

— Ты уже давно живёшь среди людей, Харли. Была счастлива? На мой взгляд, нет, иначе не переезжала бы с места на место, будто что-то искала, не зная даже, что именно. — Тесс однажды сказала нечто подобное, и тоже была права. — Даже полу перевёртышам трудно жить без других перевёртышей. Люди не понимают, что нам нужны прикосновения — неформальные и сексуальные. Это необходимо зверям. Ты хорошо жила в человеческой семье. Тесс дала тебе всё самое лучшее, возила тебя на дорогие курорты и отправила в хорошую школу, которую ты закончила с отличием, а затем поступила в колледж…

— Подожди, — сказала она, надувшись. — Откуда ты всё это знаешь?

— Я наблюдал за тобой. Даже ходил на твой выпускной. И хочу сказать, что даже живя так хорошо, ты никогда не чувствовала себя удовлетворённой. На самом деле, ты не хотела этого. Так почему бы не попробовать иную жизнь?

Придя в себя от поразительного осознания того, что он следил за ней, она сложила руки на груди. Часть её была по праву зла, но другой части нравилось, что он так интересовался её жизнью.

— К слову о семьях, твоя никогда не примет меня, и сомневаюсь, что мои человеческие родственники примут тебя. — За исключением, может быть, Тесс.

— Я знаю, милая, просто отказываюсь придавать этому значение. — Стук в дверь прервал то, что он хотел сказать дальше.

— Это, наверное, Ник и Шайя. Они хотели узнать больше о письмах с угрозами. — Он направился к входной двери, распахнул её и… дважды моргнул, глядя на женщину, которая теперь улыбалась ему.

— Джесси, привет, — пропела Ким с блестящими глазами.

Одновременно ошеломлённый и раздражённый, он спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Её улыбка не дрогнула от его ледяного тона.

— Тебя не было сегодня на тренировке. Алли сказала, что ты больше не будешь меня тренировать, и я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Я беспокоилась, что ты заболел, ранен или что-то в этом роде. Без тебя было совсем скучно. У меня такое чувство, что я не нравлюсь Алли и Эли. Мне с ними некомфортно, как с тобой, — добавила она застенчиво.

Джесси стиснул зубы. У него не было ни времени, ни терпения на это дерьмо. Его приоритет — Харли, которая, вероятно, разозлится, что он ушёл от очень важного разговора, чтобы разобраться с… чем бы это ни было. И он серьёзно сомневался, что она или её кошка обрадуются появлению в его доме другой женщины, потому что, готова Харли признать это или нет, она именно там, где хотела быть.

— Как насчёт того, чтобы выпить? Я поведаю тебе о разговоре с Алли. — Ким хихикнула. — Она сегодня была в плохом настроении, и мне пришлось вынести всю тяжесть этого. Она даже поставила мне ультиматум.

Очевидно, она имела в виду официальное предупреждение, которое полностью заслужила.

— Ты меня впустишь?

— Позволь быть с тобой предельно откровенным, Ким, — пророкотал он холодно. — Быть гостем на нашей территории не даёт права заваливаться без приглашения.

Она покорно опустила глаза, что было странно для доминирующей женщины. Но, как ни странно, она часто преуменьшала своё превосходство в его присутствии.

— Не думала, что ты будешь возражать.

— Это моё личное пространство. Тебе здесь делать нечего.

Она снова посмотрела ему в глаза.

— Мы друзья.

— Нет, мы не друзья.

— Тебе неловко от того, что проводишь время с младшей сестрой своего друга? Думаешь, это расстроит Брекена?

— Нет, я расстроился, что ты явилась в мой дом без приглашения. — Раздражённый тем, что тратит время на этот разговор, он заявил: — Мы закончили.

— Плохо держать всех на расстоянии. — Она храбро шагнула к нему. — Знаешь, я тоже скучаю по Торри, но нормально, впускать некоторых людей и… — Она втянула носом воздух и улыбка погасла. Ким наклонилась ближе и ещё раз понюхала. — Это?.. — Нырнув под его руку, она ворвалась в домик.

Он подошёл к Ким, когда она резко остановилась, уставившись на кошку, сидящую за столом. Другая женщина могла бы вскочить и предостерегающе зарычать на Ким. Харли же сделала нечто более оскорбительное: она осмотрела Ким с головы до ног и вернулась к еде. Проигнорировав её полностью.

Джесси встал между женщинами и оскалился на Ким.

— Если ты когда-нибудь новь войдёшь в мой дом без приглашения, я прикажу прогнать тебя с этой территории, и плевать, чья ты сестра.

Ким дрожащим голосом спросила:

— Зачем она здесь? — В её запахе проникли нотки паники.

Джесси зарычал.

— Ты не слышишь меня?

— Я хочу знать, почему она здесь. Дай угадаю, принесла наркотики.

Харли проговорила:

— Джесси, представь меня своей… я бы назвала её «подругой», но ты ясно дал понять, что она не такая. — Харли, на самом деле, не казалась такой уж заинтересованной.

Ким сжала маленькие руки в кулачки.

— Ты знаешь, кто я.

Харли нахмурилась.

— Нет.

— Знаешь и помнишь меня.

Покачав головой, Харли поджала губы.

— Я не знаю.

Джесси почувствовал, что она не лжёт. Но это ещё одна особенность Харли. Если не произведёшь на неё впечатления, маловероятно, что она тебя вспомнит. Не потому, что она забывчивая, а потому, что ты просто не был замечен на её радаре.

— Это сестра Брекена.

Харли склонила голову набок, всё ещё хмурясь.

— Правда?

И это ещё больше разозлило Ким.

— Прекрати играть со мной!

— Ты что-то сделала со своими волосами? Я помню, что они были длинными и вьющимися.

Губы Джесси дрогнули.

— Ты про другую сестру Брекена — Эшли.

— О, точно. Ну, её я помню. — И Харли вернулась к еде.

Прежде чем Ким успела глупо наброситься на неё, Джесси рявкнул:

— Вон.

Ким попятилась, когда он двинулся вперёд, всё время хмурясь.

— Ты не можешь серьёзно держать её на своей территории! После того, что она сделала с Мией…

— Вон.

— Ты не сказал, почему она здесь!

— Я ни хрена не обязан! — Он двигался быстрее, заставляя её, спотыкаясь, выйти на крыльцо. — Никогда больше не возвращайся сюда, Ким. Никогда!

Захлопнув дверь, Джесси глубоко вздохнул и вернулся к столу. Харли смотрела в свою тарелку, нарезая сосиску, и её плечи дрожали. Садясь, он нахмурился.

— Что смешного?

Харли подняла глаза, скривив губы.

— Просто знаю, как тебя расстраивают люди, которые думают, что могут манипулировать тобой. — Он был таким даже подростком. Она указала на дверь. — И эта девушка изо всех сил старается тобой манипулировать. Она часть стаи?

— Нет, гостит у Брекена.

— И нацелилась на тебя? Я не удивлена. — Но Харли это не понравилось. Кошка хотела расцарапать ей лицо.

— Почему?

— Мне кажется, она напоминает «целительницу» — женщина, которая влюбляется в парней, которые кажутся сломленными, а затем пытается их исцелить.

Как бы то ни было…

— Я не хочу её.

— Да, я это почувствовала.

— Почему она не чувствует? — Он был совершенно откровенен с ней с первой минуты.

— Ты слышал её — она думает, что ты держишь людей на расстоянии. Так что, не принимает твой отказ на свой счёт. Она вообще не верит, что такое отношение у тебя только к ней.

— Почему ты не расстраиваешься? Если бы парень появился у твоей двери, я был бы чертовски зол.

Харли стала серьёзной.

— Мне не нравится, что она появилась здесь — признаю. — На мгновение она подумала, что была неправа насчёт того, что у него не было девушки. — Но не вижу причин вымещать это на тебе. Это не значит, что она твоя девушка или даже бывшая. Ты же её не поощрял. Не приглашал её сюда и ясно дал понять, что ей здесь не рады. Ты не сделал ничего плохого. — Она нахмурилась, когда он просто уставился на неё. — Что?

Джесси взял Харли за руку.

— Знаешь, что мне всегда в тебе нравилось? В твоей непредсказуемости есть практичность. И это значит, что, хотя я не всегда уверен, как ты отреагируешь на что-то, знаю, что ты не будешь раздувать из мухи слона. С тобой нет никакой драмы.

Да, ну, Харли была решительно настроена не быть похожей на свою мать.

— Ну, у меня тоже бывают сбои.

— О, да, ты ощетиниваешься и огрызаешься, и можешь быть резкой и грубой со мной — всё это мне извращённо нравится. Но ты не срываешься в эпичных масштабах, если на то нет очень веской причины

Такие качества нужны в его паре, потому что у него не было ни времени, ни терпимости к драме. Стук в дверь заставил его стиснуть зубы. Он вскочил.

— Лучше бы это была не она.

Харли поджала губы, пытаясь скрыть веселье. У неё было такое чувство, что не сработало, потому что Джесси зарычал, отходя от стола. Открыв входную дверь, Джесси обнаружил несколько своих товарищей по стае. Когда они вошли, Джесси не преминул заметить, что Харли напряглась, но не опустила глаз. Хорошая девочка. На самом деле, она медленно выпрямилась и подняла кружку, пристально глядя на посетителей. Она выглядела одновременно непринуждённой и готовой наброситься. В тот момент её доминирование стало совершенно очевидным.

— Харли, ты уже встречалась с моими Альфами, Бетой и Эли, — сказал Джесси, возвращаясь к столу. — А это Рони и Маркус, пара, которые также являются стражами. Рони ещё сестра Ника и Эли.

Харли обменялась кивком с высокой блондинкой. Одного взгляда в её зелёные глаза было достаточно, чтобы сказать — Харли столкнулась с той, кто абсолютно смертоносен.

Темноволосый и по-настоящему горячий супруг Рони выше её. Судя по морщинкам на лице, она решила, что он из тех парней, которые много улыбаются. Но сейчас, впиваясь взглядом ярко-голубых глаз в Харли с насторожённостью и любопытством, он не улыбался.

Джесси сказал Нику:

— Я так понимаю, ты пришёл по поводу писем с угрозами.

— Хотим послушать и об этом, — ответил Ник и повернулся к Харли. — Но на самом деле, мы пришли, потому что несколько женщин хотели с тобой увидеться. Они говорят, что твои кузины. Маргайи. Одна из женщин сказала, что её зовут Инди.

Улыбнувшись при мысли о кузинах, Харли сказала:

— Я бы хотела поговорить с ними.

Ник коротко кивнул.

— Я попрошу Зандера проводить их сюда.

Пока Альфа разговаривал со стражем по мобильному телефону, Джесси повернулся к Харли и сказал:

— Я думал, ты не общалась со своей семьёй по отцовской линии. — Его источники заверили, что это так.

— Они принадлежат к другому прайду, — объяснила Харли. — Они племянницы Клайва, но не особенно любят его или остальных членов семьи. Тем не менее, их прайд заботился обо мне.

— Они не предложили приютить тебя? — спросила Шайя.

Предложили, и Харли очень это ценила, но…

— Я хотела быть с Тесс, и кузины поддержали моё решение, но время от времени навещали, чтобы проверить, как я. А ещё научили меня и кошку драться. Тесс не возражала против их визитов и считала, что моей кошке «полезно общаться» с себе подобными.

— Может, они надеялись, что однажды ты присоединишься к их прайду, — сказал Джесси.

Харли пожала плечами.

— Может.

Через несколько минут неподалёку раздался короткий свист.

— Они здесь, — объявил Ник.

Выйдя за Джесси на крыльцо, Харли улыбнулась четырём маргаям, стоявшим у ступеней. Прошло, по меньшей мере, полгода с их последней встречи. Только двое были сёстрами — на самом деле Джаз и Шайло близнецы, которые совсем не походили друг на друга. По внешнему виду не скажешь, что хоть одна из женщин казалась угрожающей, особенно крошечная и невинно выглядящая Джаз.

Поскольку Пайпер всегда умудрялась выглядеть так, словно только что сошла с подиума, её легко принять за женщину, чей единственный интерес в жизни заключался в собственной внешности.

У Инди невероятная улыбка, которая могла осветить комнату и очаровать практически любого. А интровертную Шайло, которая вечно играла в игры на телефоне, часто принимали за робкую и кроткую.

Но на самом деле, каждая из них смертельно опасна, и с ним нельзя шутить.

— Я не ожидала, что вы придёте, — произнесла Харли, чувствуя, как волки Меркурия встают позади неё. Как и Харли, кузины не очень тактильны, поэтому она не пыталась их обнять.

— Мы слышали от людей твоего отца, что случилось, — сказала Инди.

Высокая блондинка — настоящий вдохновитель с её интеллектом, проницательностью и стратегической жилкой, и Харли всегда шутила, что та могла бы захватить мир при желании.

— Он послал вас за экстремистами? — спросила Харли. Клайв редко кого-то о чём-то просил, но плохо бы отреагировал на то, что Харли в опасности.

— Да. Но мы бы и так и так охотились на них; они пытались причинить вред одному из наших.

— Ты не можешь присоединиться к охоте, — заявила Пайпер, чья стройная фигура была скрыта цветастым платьем. — Когда мы уничтожим экстремистов, которые напали на тебя, сможешь присоединиться к нашему прайду, если…

— Здесь она в безопасности, и здесь её место, — прорычал Джесси, и, судя по его тону, это не подлежало обсуждению

Накручивая на палец прядь вишнёво-рыжих волос, Джаз изучала его, прежде чем повернуться к Харли.

— Он любит командовать.

Шайло, наконец, оторвала взгляд от телефона и, откинув с глаз медно-русую чёлку, спросила Харли:

— Уверена, что он сможет с тобой справиться?

Харли улыбнулась кошке.

— Нет, но он достаточно чокнутый, чтобы верить в обратное.

Каждый из маргай посмотрел на Джесси с притворной жалостью, но Джесси только фыркнул.

Инди сказала Нику:

— Ты никому не расскажешь, где она?

Ник коротко кивнул.

— Здесь она будет в безопасности.

Пайпер скривилась.

— Думаю, что будет лучше сохранить твою… связь с этим мужчиной в тайне от Клайва.

Харли согласилась с этим.

— Он рассказал Лили о бомбе?

— Нет, — ответила Инди. — Она пришла бы сюда и устроила сцену, рискуя раскрыть твоё местоположение. — Инди вздохнула. — Мне не хочется оставлять тебя здесь.

Джесси ощетинился.

— Со мной она в безопасности.

— Надеюсь, это правда, — сказала Джаз. — Не думаю, что Харли понравилось бы убивать тебя, так что будет жаль, если ей придётся.

— Береги себя, Харли, — сказала Инди. — Позвони, если понадобимся. Мы придём. — Они одновременно повернулись и пошли обратно. Зандер не отставал от них.

Шайя бочком подошла к Харли.

— Они… интересные.

— Значит, — начал Эли, — эти женщины станут охотиться на экстремистов?

Харли не понимала, почему он говорит с таким удивлением.

— Женщины-маргай отличные охотники.

— Они не похожи на охотников, — заметил Эли.

— Считаешь, они найдут экстремистов? — поинтересовался Джесси.

— Если кто и сможет, то точно они, — ответила Харли.

Последовало мгновение молчания, а затем Алли объявила:

— Они мне понравились. — Её пара вздохнул, глядя на неё, и судя по звуку, он никогда её не поймёт. Казалось, она находила это забавным.

— Ну что ж, — сказал Деррен, когда все вернулись в домик. — Может, теперь мы поговорим о письмах? Но если вы ещё едите…

Харли мотнула головой.

— Я всё.

Джесси нахмурился на полупустую тарелку. Харли мало съела, но он вряд ли мог винить её за потерю аппетита при упоминании об экстремистах.

— Харли как раз собиралась показать мне письмо.

— Они все электронные, — произнесла она.

Схватив ноутбук с кофейного столика, Джесси отодвинул тарелки и поставил его на обеденный стол. Харли медленно выгнула бровь, глядя на Джесси, и вернулась на своё место.

— Уверен, что хочешь прочитать это после еды? Некоторые из писем довольно красочные.

— Уверен. — Джесси сел, включил ноутбук, а затем повернул его к ней. — Входи в свою учётную запись и покажи, что они присылали.

Пока она печатала, Шайя и Алли заняли два пустых места за столом. Остальные волки остались стоять.

— У меня новое письмо, — заявила Харли. Стоило его прочесть, как желудок свело.

— От них? — прорычал Джесси.

— Ага. Они знают, что я жива, но не знают, где я. — И он хотел показать ей то, что случается со шлюхами, оттрахав во все отверстия, пока закрывал лицо подушкой. Он высказывался так раньше. Но её больше беспокоило то, что он написал:

«Ты можешь выглядеть невинно во сне, но я знаю правду, и ничто не спасёт твою душу».

Жутко.

Нажав несколько клавиш, Харли повернула ноутбук к Джесси.

— Это первое письмо от них.

Пока Джесси читал все электронные письма вслух, призывал каждую унцию с трудом завоёванного контроля, чтобы скрыть ярость, нарастающую внутри него и волка. Хватило уже того, что ублюдки называли её шлюхой и прошмандовкой. Один написал, что может пробраться в гостиничный номер и перерезать ей горло, пока насиловал, и что, наблюдая, как жизнь уходит из её глаз, кончит сильнее, чем прежде… и это самая лёгкая сексуальная угроза. Только когда закончил читать, Джесси понял, как сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. Он оттолкнул ноутбук в сторону, в груди раздалось рычание. Волк царапал внутренности Джесси когтями, желая вырваться на поверхность и отомстить людям, которые осмелились нацелиться и угрожать Харли.

Минула долгая минута тишины, прежде чем очень бледная Шайя сказала:

— У меня нет слов.

Алли потёрла живот.

— Мне стало плохо. Харли, как ты не сошла с ума, получая их каждую неделю?

— Я считаю себя крутой сукой, но, пиши мне такое, развалилась бы, — призналась Рони.

Харли пожала плечами.

— Слова — просто слова. Сначала я волновалась, но время шло, а они ничего не предпринимали, и я решила, что всё это пустые угрозы.

Тем не менее, Харли была напугана, просто не хотела смотреть правде в глаза, иначе у ублюдков появилась бы над ней власть.

— Ты знала, что отец следит за твоими передвижениями? — спросил Ник и у Харли.

Она кивнула.

— Он узнает, что я здесь. Это станет проблемой?

Эли поджал губы.

— Ну…

— Нет, — вставила Шайя, бросив на Эли предупреждающий взгляд.

Они ещё немного поболтали об экстремистах, прежде чем Джесси вывел товарищей по стае из домика. Алли, однако, задержалась, и повернулась к Харли.

— Я знаю, каково это — прийти сюда, чувствуя себя нежеланной и не имея ни малейшего шанса вписаться, — произнесла она. — Если понадобится высказаться по этому поводу или ещё что-нибудь, приходи ко мне.

Харли удивлённо моргнула.

— Эм… Ладно, спасибо.

После этого бета-самка ушла.

— Ей здесь неуютно, — сказал Маркус Джесси.

Тот резко кивнул, сжав кулаки.

— Мир перевёртышей никогда не был добр к Харли. И она ему не доверяет.

— Ты рассказал ей, что я наполовину человек? — спросила Шайя.

— Да. Думаю, ей стало легче, поняв, что быть наполовину человеком не проблема. — Он был почти уверен, что Харли это и раздражало, потому что он ослабил аргумент «Я не могу остаться».

— Нужно время, чтобы освоиться на новом месте, особенно, если рядом полно сильных личностей, — отметила Алли, подходя к ним. — Джесси, ты не такой уж спокойный, чтобы быть рядом.

— Харли прекрасно со мной справляется. — Что нелегко.

— Ей будет тяжело вписаться, — предупредил Деррен. — Я не хочу быть мудаком, просто говорю, как есть. Её жизнь не походила на прогулку по парку, но она пережила. Поэтому я считаю, что она сильная. И вижу, насколько она доминирующая. У прайдов и стай схожая структура, но Харли никогда не была частью прайда. Для неё всё будет в новинку.

— Знаю, — сказал он.

— И она жила очень много лет среди людей, — продолжил Деррен. — Для неё переезд в стаю равносилен переезду из города в деревню. Она привыкла к шуму, суете и уединению. Мы занимаемся делами друг друга, у нас нет настоящей личной жизни, и живём мы в глуши. Возможно, это её и не беспокоит, но она может почувствовать скуку, подавленность и отчуждённость. Она привыкла к высокооплачиваемой работе и цели в жизни; она может не найти здесь ни роли, ни цели.

Джесси вздохнул.

— Деррен, я всё это знаю.

— Тебе нужно учитывать, что она уже давно ведёт светскую жизнь.

— И много лет живёт в полной противоположности тому, что здесь у нас.

Деррен кивнул, соглашаясь.

— Так, может, ей это не покажется таким уж трудным. Тебе нужно быть готовым ко всему, чтобы помочь ей приспособиться. В противном случае, она станет сопротивляться.

— Ты не сказал мне ничего нового, но я ценю твою заботу. — Джесси повернулся к Алли. — Ходят слухи, что Клайв основатель Движения. Это правда? — Приёмный брат Алли, Кейн Холт, был частью группы и выдавал себя за одного из лидеров, чтобы дать истинным лидерам больше свободы и уединения.

— Не знаю, — ответила она. — Я не уточняла у Кейна детали, да и он сам не стал бы рассказывать — так лучше для нас обоих.

— Думаешь, это так? — спросил Деррен у Джесси, обнимая за плечи свою пару.

— Я бы не стал списывать со счетов Клайва Винсента, — заметил Джесси.

Маркус тихо произнёс:

— Я слышал о том, что он сделал с людьми, которые убили его сына. Это ужасно. Даже хуже, чем то, что сделали люди. Но я ни капельки не виню Клайва.

Как и Джесси. Группа людей напала на тринадцатилетнего Майкла с бейсбольной битой, свинцовой трубой и стеклянными бутылками. Избив его до полусмерти, они облили его бензином и подожгли. Он умер до того, как прибыли медики. Клайв нанёс им точно такие же раны, когда убивал по одному за раз, называя это кармой. А ещё он ножом вырезал «за Майкла» на груди каждого, прежде чем кастрировать… ещё при жизни. Клайв сказал суду, что сделал последнее, потому что «они не мужчины», и им нужно было умереть с тем же унижением, которое испытал его сын, когда напали на него группой, заставив почувствовать себя бессильным и беззащитным. Это определённо жуткий метод возмездия, но Джесси жаждал отомстить за мучительную смерть сестры, так что не ему судить.

Услышав шелест, Джесси обернулся и увидел Кэссиди, идущую к ним, а рядом шла Кэти, которая несла Уиллоу.

— Привет, — поздоровался он. — Как у вас дела?

Уиллоу вынула большой палец изо рта.

— Они здесь, — пропела она, идеально подражая Кэрол Энн из оригинального фильма «Полтергейст».

Шайя ахнула.

— Кто разрешил им смотреть это?

Уиллоу регулярно извергала жуткие реплики из фильмов ужасов. Джесси был почти уверен, что Брекен показывал ей их, чтобы пугать окружающих — он такой странный, и Уиллоу, казалось, нравилось это. Эли, Маркус и Зандер каждый раз вздрагивали.

Кэссиди склонила голову набок.

— Ты привёл сюда эту хорошенькую леди? — спросила она Джесси, закусив нижнюю губу, но было ясно, что она знала ответ.

— Да. Ты спасла её, спасибо.

Алли присела на корточки перед ней.

— И ты очень хорошо объяснила нам видение, Кэссиди. Мы гордимся тобой.

Маленькая девочка пристально посмотрела на Джесси.

— Ты бы очень грустил, если бы леди пострадала.

Он сглотнул

— Да.

— Ты злишься, потому что кто-то хочет причинить ей боль?

Джесси кивнул. Провидица, без сомнения, уловила его эмоции.

— Ты бы хотела с ней познакомиться?

Кэти прищурилась.

— Я пойду с Кэссиди. — Она хотела передать Уиллоу Алли, но бета-самка покачала головой.

— Ты не пойдёшь туда, Кэти, — сказала Алли. — Со мной ты вела себя ужасно. Я не стану сидеть, сложа руки, и смотреть, как ты делаешь то же самое с Харли. У неё и без тебя хватает проблем.

— И это веская причина, чтобы её здесь не было, — прошипела Кэти. — Нам своих проблем хватает.

— Но я не собираюсь отступать.

Оставив женщин спорить, Джесси повёл Кэссиди в домик. Он нашёл Харли на кухне, где она загружала посудомоечную машину. Такая простая и домашняя картина приносила удовлетворение. Джесси нравилось, что Харли прикасалась к его вещам, повсюду оставляя свой запах. Это немного успокаивало его и волка.

Почувствовав, что не одна, Харли обернулась. Напряжённые морщины на её лице исчезли, когда она заметила Кэссиди.

— Ну, приветик.

Кэссиди пристально посмотрела на Джесси.

— Видишь, я же говорила, что она хорошенькая. — Затем она обратила внимание на Харли. — Я Кэссиди. Тебе не обязательно называть мне своё имя. Я слышала, как все говорили о тебе. Кэти хочет знать, какая мать решила назвать дочь в честь мотоцикла. Хотя Кенту нравится. Он в паре с Калебом, и у них самый красивый домик. Ник говорит, что у меня тоже может быть собственный домик, когда вырасту. Ты действительно маргай? В приюте была перевёртыш маргай, очень гу… гутта…

— Гуттаперчевая? — подсказала Харли.

— Да, а ты?

— Да.

— Значит, твоя кошка может как-то странно выворачивать лодыжки?

— Если говоришь о том, чтобы вывернуть их под углом в 180°, то да. — Её кошка напыжилась.

— Покажешь мне как-нибудь?

— Конечно. — Харли улыбнулась. — Это я могу. Спасибо, что рассказала Джесси про видение. Теперь ты официально мой любимый человечек.

Хихикая, Кэссиди просто пожала плечами, словно для неё в порядке вещей каждый день спасать кого-то от возможности разлететься на мелкие кусочки. Кошке Харли понравился ребёнок. Кэссиди, которая явно болтлива, рассказала Харли десятки историй о том, что произошло на территории Стаи Меркурия. В итоге, Шайя пришла за ней, закатывая глаза, а Кэссиди продолжала рассказывать до самого момента, как покинула домик.

Харли посмотрела на Джесси.

— Она… дружелюбная.

— Да, — подтвердил он.

— Что у неё за история?

— Вся стая погибла, когда она была совсем маленькой. Это было групповое самоубийство, но мы не знаем точно, почему. Мама отдала Кэссиди в Социальную службу, прежде чем покончить с собой. Было бы лучше, расскажи она, что Кэссиди — перевёртыш. Тогда её не усыновила бы человеческая семья. Чрезмерно религиозная семья, которая отказалась от неё, испугавшись видений.

На сердце Харли стало тяжело.

— Печально.

— Да. — Он медленно подошёл к Харли и прислонился к стойке, наблюдая, как она продолжает загружать посудомоечную машину. — Ты хмурилась, когда я вошёл. О чём думала?

— Просто подумала, что в какой-то момент нужно позвонить Тесс. Я давно с ней не разговаривала. Она беспокоится.

— Она знает о письмах с угрозами?

— Нет. Тесс испугалась бы до чёртиков, а я этого не хочу.

А Харли не воспринимала всё достаточно серьёзно. Джесси обхватил ладонью её ягодицу.

— Тебе нужно начать лучше заботиться о себе; твоя задница — моя, и я хочу, чтобы она было в безопасности. — Он слегка хлопнул её по булке, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. В глазах Харли вспыхнул огонь.

— У тебя вообще нет тормозов, да?

Он улыбнулся, ему извращённо нравилось её раздражение. В этом ничего нового.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Далтон? — Она так сильно хлопнула дверцей посудомоечной машины, что тарелки зазвенели. — Ты не можешь иметь дело с доминирующими женщинами. — На самом деле, она права. Поскольку судьба свела Джесси с покорной волчицей, отношения с кем-то вроде Харли для него неестественные, но именно Харли он хотел. — Ты всё твердишь и твердишь о том, что я твоя, и должна быть с тобой и бла-бла-бла, мать твою, бла-бла. Как ты можешь быть так уверен в своём желании, чтобы я была твоей?

— А почему мне этого не хотеть? Как я могу не хотеть девушку, которая боится восковых статуй и абсолютно убеждена, что Матрица может быть реальной? — съязвил он.

— Так и есть, повсюду признаки. — Она прищурилась. — Как ты узнал о моём отвращении к восковым статуям?

— Харли, я знаю тебя. А ты — меня. — Он оттолкнулся от островка. — Пошли.

— Что? Зачем? Куда?

— Исследовать.

Взяв Харли за руку, Джесси вывел её из патио на солнечный свет. Любой был бы загипнотизирован видом леса и гор. Но его женщина была занята благоговением с разинутым ртом перед толстым деревом рядом с лоджией.

— Ты при первой же возможности заберёшься на него, да?

Она улыбнулась.

— Естественно.

Он никогда не видел, чтобы кто-нибудь лазил и передвигался по деревьям так хорошо, как Харли. Удивительно проворные и быстрые, маргаи — обитатели деревьев и обладают способностью выворачивать лодыжки, что позволяет им спускаться вниз головой, как белке. Он не раз видел, как её красивая маленькая кошка делала так. Джесси ясно помнил зверя — большие карие глаза и густая, плюшевая, медового цвета шерсть с рисунком чёрных колец, пятен, полос и овалов. Живот белый, а по бокам морды шли тёмные полосы, как и на длинном хвосте.

В детстве он часто пытался привлечь её внимание, но маленькая кошка держалась на расстоянии. Правда, не шипела и не прогоняла — он воспринял это как хороший знак.

— Ладно, пойдём на экскурсию. — Следующие несколько часов Джесси показал ей всё. Лес, озёра, горячие источники, водопад, горы, другие домики и новую детскую игровую площадку. Ещё показал места с лучшими видами и дикую природу. Джесси наслаждался каждой улыбкой и смехом, удовлетворённый всякий раз, когда у неё глаза загорались. Он хотел, чтобы Харли понравилась территория. Хотел, чтобы она увидела комфорт, безопасность и счастье. Хотел, чтобы она чувствовала себя как дома и увидела, каково быть частью стаи, где есть сильное руководство и забота. Он знал, что кошка Харли влюбиться в землю, и надеялся, что она быстро к ней привяжется. Ещё Джесси указал границы территории и рассказал Харли о мерах безопасности.

— Хотя здесь полно наземных мин, ловушек, датчиков и камер, чтобы люди не пересекали границу, нам придётся добавить забор по периметру, если всё же построят отель, иначе на нас будут подавать в суд каждый раз, когда кто-то пострадает.

— Отель? — уточнила она, нахмурившись.

— Полу перевёртыш, Гектор Флинт, купил территорию рядом и планирует построить там курортный отель.

— Чёрт, это плохо. Кто угодно может приехать сюда и шпионить за стаей — репортёры, натуристы, одиночки, убийцы, экстремисты, фанатки… Список можно продолжать.

— Знаю. Ну, судя по тому, что Гектор сказал Нику, он тоже не хочет таких гостей. Плохо то, что он планирует купить нашу территорию. Естественно, Альфы отказываются продавать, но Гектор, похоже, не понимает отказа.

Она вздохнула.

— Может, как только парень поймёт, что твоих Альф в этом деле не переубедить, сдастся и продаст землю.

Джесси обнял её за плечи.

— Будем надеяться на это.

Почувствовав, что он предпочёл бы сменить тему, Харли сказала:

— Расскажи-ка, что значит быть стражем.

На обратном пути в домик, Джесси рассказал о своих обязанностях: охрана периметра, патрулирование территории, выполнение функций телохранителя, обеспечение поддержки Альф во время встреч и тренировки со своими бетами и другими стражами.

— Мы работаем посменно, так что у каждого в любой день есть свободное время. И мы всегда на связи на случай возникновения каких-то проблем.

— Эта должность тебе подходит, — заметила Харли. Он всегда был защитником и инициатором. — В старой стае ты тоже был стражем?

— Нет. Я не нравился Альфе. У нас был конфликт личностей.

— Значит, тебя обучали волки стаи Меркурий?

Он покачал головой.

— Ты ведь слышала про стаю Феникс?

Конечно! Кто же не слышал? У Альфа-самца репутация дикаря, а его пара… ну, она, по-видимому, просто сумасшедшая.

— Да.

— Их стая тесно связана с моей. Их бета и стражи обучили меня.

Она нахмурилась.

— Почему не товарищи по стае?

— На самом деле, Ник не хотел создавать стаю. Он с радостью жил бы где-нибудь со своей парой и ребёнком. Но он прирождённый Альфа, и его волку этого было бы мало. Все это понимали. Так что мы просто сами сформировали стаю и ждали, когда он, наконец, примет позицию Альфы. И за это время волки Феникса научили некоторых из нас быть стражами. — И Харли была благодарна, что они дали им то, что не смог прежний Альфа. — Ну, и что скажешь? — спросил он, когда они ступили на крыльцо.

Она изогнула губы.

— Здесь очень мирно. Я понимаю, почему ты здесь так счастлив.

— А я понимаю, что и ты здесь будешь счастлива. Правда?

Подняв руки, Харли попятилась в домик.

— Не стану отрицать, что в такое место легко влюбиться. Здесь очень мирная и расслабляющая атмосфера. Но сейчас… у меня такое ощущение, что я в отпуске. Здесь всё отлично, и я отдыхаю. Люди думают, что могут остаться в таких местах жить… Но через пару недель не терпится вернуться домой.

— Харли, а где твой дом? — тихо спросил он.

Честно говоря, она и сама не знала. Но вслух никогда в этом не признается, понимая, что в этом не было необходимости. Джесси и без того это знал.

Джесси преодолел разделявшее их расстояние.

— Дом — не всегда место, милая. Это, скорее то, к чему ты привязываешься, что тебя утешает и представляет безопасное убежище. — Он потёрся кончиком носа об её. — Позволь мне быть всем этим для тебя. — Заставь он её плакать, она бы его ударила. — Мы оба хотим этого, и уже давно. На самом деле, это неизбежно. Смотри, что будет дальше: я ставлю метку тебе, а ты — мне. Ты начинаешь доверять стае и обосновываешься тут. Мы запечатлимся и будем чертовски счастливы.

Харли просто вытаращилась на него.

— Ты уже всё распланировал?

— Причём давно. В момент, когда ты приехала в Калифорнию, сама решила свою судьбу. Ты бы не уехала. Я решил дать тебе ещё максимум неделю, чтобы приехать ко мне. В противном случае, я сам поехал за тобой.

Но, если бы не видение Кэссиди, Джесси не успел бы сделать Харли своей. Та бы умерла. От одной лишь мысли у Джесси сдавливало горло.

— Я думала, ты пришёл только из-за бомбы, — удивлённо пробормотала она.

— Поразмышляй, детка, зачем мне пакетированный мятный чай? В шкафах продукты, которые нравятся тебе. Я хотел принести тебе то, что нравится, и в чём ты нуждаешься. Господи, я выбрал этот грёбаный домик из-за этого проклятого дерева… потому что знал, тебе оно понравится, как и знал, что однажды я приведу тебя сюда. Когда три года назад стая решила восстановить и модернизировать дома, я попросил их построить этот альков для чтения.

— Ты серьёзно? — выдохнула она.

— Абсолютно. — Он обхватил её за горло. — Я хотел тебя с четырнадцати лет, но был слишком молод и испорчен, чтобы что-то начать делать. Ты вечно ходила хмурой с чёрной помадой на губах, серьгами в виде черепов в ушах и в тёмной одежде. Ты вела себя так, словно хотела наплевать на всё, но я знал, что всё это чушь собачья. Ты не наплевала на Мию и попыталась ей помочь. Ты не наплевала на свою мать и ей тоже попыталась помочь. Ты не наплевала на свой идиотский прайд, и чувствовала себя беспомощной, что не можешь этого изменить. — Он провёл пальцами по её волосам. — Ты была такой сильной и, казалось, не видела этого, так же как не видела, что я хочу тебя. А ты хотела меня, правда?

— Может. Я не помню.

Он улыбнулся сухому ответу.

— Сейчас я хочу тебя больше, чем тогда, и не успокоюсь, пока не получу каждую частичку тебя. — Он взял её подбородок большим и указательным пальцами. — Каждую частичку.

Да, но что, если она отдаст ему всю себя, а он не сможет дать то же взамен? Она старалась говорить спокойно.

— Я знаю, что тебе тяжело об этом говорить, но подниму эту тему, потому что нужно. Мне жаль, что ты потерял пару. Я даже не представляю, как тебе было тяжело, хотя вы были всего лишь детьми и не связывали себя узами. Хотя я понимаю и сочувствую…

— Отказываешься быть заменой, — закончил он.

Она моргнула.

— Ну, я бы не сформулировала это так резко.

— Не резко, а справедливо. Тем не менее, я о таком не думал.

— В моём случае всё иначе. Я не встречала свою пару. А ты, да, и провёл с ней много лет. Вы строили планы на жизнь, и ты, без сомнения испытывал к ней глубокие чувства. Я не хочу быть заменой. Это звучит стервозно и эгоистично, и мне это противно. Но я знаю себя, Джесси. Знаю, что мне будет неприятно быть дублёром — негодование скрутит меня, и я сделаю нас обоих несчастными.

Может, она была бы права, будь они хоть в чём-то похожи с его погибшей парой, но это не так.

— Ты не эгоистка. Стерва, да, но мне это нравится. — Как и его волку. — Ты кое-чего не видишь. Её смерть меня изменила, я не тот, каким мог быть, выживи она. И тот, кто я сейчас… Я бы ей не подошёл. Сделал бы ей боль.

— О чём ты?

Он обхватил бёдра Харли.

— Она не смогла бы противостоять мне такому. Не потому, что покорная волчица. — Хотя такие волки физически слабее, могут быть умственно сильнее и храбрее — его Альфа-самка прекрасный пример. Но Торри совсем не похожа на Шайю, которая может противостоять, когда её пара становился слишком сильным. — Торри была очень пассивной и ненавидела конфронтацию так сильно, что всегда отступала. Она никогда не смогла бы справиться с этой версией меня.

— Джесси… я понимаю, что ты говоришь, но неизбежный факт в том, что судьба соединила тебя с покорной женщиной, потому что глубоко внутри именно это тебе нужно. Покорные волки созданы для отношений, где один ведёт, а другой следует. Доминанты чувствуют, что им бросают вызов такие типы отношений. Мы бы свели друг друга с ума.

Большими пальцами он провёл по бокам Харли.

— Мне нравится контроль в отношениях, признаю, но не контроль, который означает, что моя женщина мне не равна. Я хочу и мне нужна женщина, которая встанет и будет бороться, требовать, чтобы её мнение учитывали, и говорить, что я несу чушь. Малыш, ты такая. Так что перестань думать об этом и сделай то, что должна была сделать три года назад.

— И что же?

— Признай, что ты принадлежишь мне.

Харли сглотнула.

— Ты хоть понимаешь, о чём просишь?

— Да. Я прошу тебя забыть о твоей истинной паре. Прошу вернуться в мир, который тебя подвёл. Прошу отдать мне всю себя. Как и прошу принять всего меня — хотя где-то я очень мрачен и сломлен. — Когда Джесси произнёс это вслух, понял, в какое дерьмо она попала.

— Все мы в каком-то смысле сломлены. — Он знал, что она не только утешает его, но и предостерегает. Ему наплевать, насколько она сломлена и испорчена… лишь хотел её такой, какая она есть. — Джесси, не могу обещать, что буду счастлива в стае. Они очень похожи на прайды и…

— Ты никогда не жила в настоящем прайде, так откуда тебе знать, будешь ли счастлива здесь?

Она не могла отмахнуться от его точки зрения. Чёрт, у её прайда даже не было территории, которую можно бы назвать своей. Альфа и Бета были, но стражей — нет. Она вздохнула.

— Мне нужно время подумать.

Подумать? Ему это не понравилось.

— Никаких раздумий.

— Джесси…

— У тебя было три года, чтобы подумать. Этого времени хватило, чтобы смириться с тем, что я хочу от тебя. — Он не мог и не хотел больше ждать.

Она раздражённо зарычала. Он слишком напорист — всегда шёл вперёд, потому что был уверен в своих суждениях. Кошку это не беспокоило, в отличие от Харли. Маргай восхищалась его настойчивостью и тянулась к такой силе. Она рассматривала его как отличного потенциального партнёра… того, о ком заботилась.

— Джесси, чувство собственничества и сексуального влечения ко мне не причина для создания со мной пары, и это определённо не причина для того, чтобы я приняла тебя как пару.

— Ты же знаешь, что дело не только в этом, — прорычал он. — Ты для меня важнее всего на свете. Ты мне небезразлична. И знаю, что я тебе небезразличен, Харли, иначе ты бы давно ушла от этого разговора. Признайся, если бы ты не хотела быть здесь, перерезала мне горло во сне. На самом деле, ты бы сделала это в любой момент. Но нет. И ты не возражала против того, чтобы остаться со мной в этом домике. Ты хочешь быть там, где ты сейчас.

— Отчасти да, — призналась она, потому что честность заслуживала честности.

— А как насчёт остального?

Несмотря на его заверения, что она ему небезразлична…

— Беспокоит то, что ты можешь быть несчастен с женщиной, которая может не принять твоё лидерство

Он не сказал, что любит её, но она не придала этому большого значения. Её отец постоянно это повторял.

Джесси провёл пальцами по её волосам.

— Малыш, мне нравится, что ты можешь сама думать. Мне нравится, что ты сильная, умная и волевая. Я лишь хочу обезопасить тебя, позаботиться и стать силой при необходимости. Это так плохо?

Что-то в груди Харли растаяло. Её кошке, любительнице потворства, нравилась идея о том, что Джесси заботится о ней.

— Нет, не плохо. Но я всё равно буду сопротивляться каждый раз, когда ты попытаешься взять верх.

— И я бы солгал, скажи, что не сведу тебя с ума… я плохо иду на компромисс, и мне нравится делать всё по-своему. Я буду настаивать во всём. Но, признай, так только интереснее. — Он скользнул рукой вверх, чтобы обнять её за шею. — Признайся, что ты этого не хочешь. — Он сжал её горло. — Скажи, что не хочешь меня. Только серьёзно. — Она не могла; он видел это в её глазах. — Тогда поцелуй меня, Харли. — Она этого не сделала, и он прорычал: — Поцелуй, чёрт возьми.

От приказа она выпрямилась.

— Если хочешь поцелуя, получи его сам.

Зарычав, Джесси обхватил её задницу и прижал Харли к себе, но не поцеловал. А просто дразнил — облизывал, пробовал, смаковал. Она отвечала тем же. Пробуя его на вкус, который был, как сам грех. Она резко вдохнула, когда он просунул руку ей под футболку и собственнически погладил грудь.

В её аромат проникли нотки желания, заставляя всё тело Джесси напрягаться.

— Твой запах как грёбаный удар по члену. — Джесси сильно прикусил её губу. Харли не дёрнулась, как прошлой ночью, и он одобрительно зарычал. — Покажи мне горло, Харли. — Это требование с вызовом. От его доминирующего тона у неё соски затвердели. Она впилась пальцами в его плечи.

— Если этого ты хочешь от своей женщины, стоит найти покорную.

— Меня интересует лишь одна женщина — ты. И я скоро поставлю тебе метку. — В одну секунду она прижималась к нему, а в следующую каким-то образом вырвалась из хватки и оказалась в пяти футах от него. — Иди сюда.

— Одно дело — трахнуть меня. Другое — ставить метку.

— Милая, я это прекрасно знаю.

Она попятилась, стоило ему приблизиться.

— Если поставишь метку, она никогда не исчезнет.

— Знаю. — Он сделал выпад, но она уклонилась и продолжала отступать.

— Значит, если ты решишь, что между нами ничего не получится, затем выберешь себе другую, она будет чертовски зла, что ты когда-то ставил метку кому-то другому. И моя пара был бы так же зол, видя метку каждый день.

Он зарычал.

— Для меня больше никого не будет. Только ты. — Харли врезалась в обеденный стол, поэтому он снова сделал выпад и схватил её, развернул и прижал лицом к стене. Затем укусил за мочку уха. — И для тебя больше никого не будет. Только я. — Она начала колотить его локтями. Он повернул её лицом к себе и навалился всем телом, прижав руки к стене над головой. — Тебе некуда идти, Харли.

Она скривила верхнюю губу.

— Укус ничего не будет значить, если я не соглашусь.

— Ты согласишься. — Он толкнулся бёдрами, задевая членом её клитор. Она ахнула. — Ведь знаешь, что ты моя. — В её глазах вспыхнул вызов. Джесси крепче сжал её запястья. — Скажи, что это не так, Харли. Осмелься сказать. — Но она молчала. — Не можешь, да?

Нет, не могла. Он предлагал ей то, чего она всегда хотела, но не смела надеяться. Её кошка хотела его так же сильно.

Быть его парой будет нелегко — на самом деле, это проверка здравомыслия — но Харли знала, что уйти будет труднее, чем рискнуть. И было трудно противостоять, когда он давил на неё, посылая примитивное желание по телу. Тем не менее…

— Если трахнешь меня, я расцарапаю тебе лицо.

Джесси понятия не имел, почему её угрозы так возбуждают, но решил не задавать вопросов.

— Я бы не ожидал меньшего.

Он прижался к её губам, скользя языком в рот, пируя и поглощая, и она так же откликалась. Он приблизил рот к её уху, потёрся щекой о её щеку.

— Расстегни джинсы. — Он отпустил её запястья, и она медленно сделала, как он просил. — Очень хорошо. — Он сунул руку ей в трусики и скользнул пальцем между складок, обнаружив, что она восхитительно влажная. — Великолепно. Я собираюсь трахнуть тебя пальцем и заставить кончить. А ты не будешь двигаться и возьмёшь то, что я тебе дам.

Она прищурилась.

— Тогда тебе лучше дать мне что-нибудь хорошее.

Он схватил её за горло, скользя пальцем в неё, наблюдая за каждой вспышкой эмоций на лице. Харли стояла неподвижно, хотя бёдра дрожали.

— Такая умница, — прошептал он ей в рот, добавляя второй палец. — Я мечтал об этом теле. Мечтал о том, чтобы ты стискивала меня внутренними стенками. Ты тоже этого хочешь, малыш? — Её ответом был стон. — Знаешь, о чём ещё я мечтал? О твоём великолепном рте. Однажды я и его трахну.

Она зарычала. Доминирующие женщины занимались оральным сексом в своё время, так что ему придётся подождать, пока она не будет готова.

Запустив руку ей в волосы, он отвёл её голову в сторону, чтобы обнажить горло.

— Всё, что я хочу. Ты дашь мне всё, что я захочу.

Не обращая внимания на предупреждающий укол от её когтей, он лизал, целовал, сосал и покусывал её шею, зная, насколько она чувствительна. Довольно скоро Харли стала похожа на расплавленный воск, а её лоно все плотнее стискивала его пальцы.

— Да, детка, давай. — Он начал сильнее и безжалостнее толкаться, задевая точку G. — Кончай, Харли. — С гортанным криком она кончила, сжав его пальцы. Член Джесси пульсировал, нуждаясь быть в ней. Обладать ею. Претендовать.

Облизнув пальцы, он пропел:

— Как мёд.

— Ты хорошо работаешь руками. — Она облизнула губы. — Впрочем, я тоже. — Харли расстегнула ему ширинку. Его член был полным, длинным и толстым. Вспомнив, что Джесси нравится, она обхватила его двумя руками и погладила, крепко сжимая и делая нежные скручивающие движения. Прижавшись лбом к её лбу, он зарычал и толкнулся в руки, взяв контроль, что неудивительно.

Зная, что он скоро кончит, если Харли не остановится, Джесси замер и сжал её руку.

— Я не хочу кончать тебе в руки. Мне нужно заявить на тебя права. Но сначала…

С рычанием он сорвал с неё футболку и лифчик. У Харли округлые, полные и мягкие груди. Приподняв Харли, он втянул сосок в рот, перекатывая тугой бутон языком. Харли запрокинула голову, пока он сводил её с ума ртом, прокладывая языком путь от соска к соску. Как и в ту ночь в отеле, он кусал и царапал её зубами, кружа языком по следам зубов. Его мозолистые пальцы поглаживали и впивались в кожу. Ей нужно больше, она хотела, чтобы его член был внутри неё, но она всё ещё была полуодета.

— Джесси, — прохрипела она.

И это слово стало требованием. Джесси мог бы заставить её ждать, но потребность заявить на неё права пронзала насквозь. Он отнёс её в спальню и поставил в ногах кровати, но не положил на матрас. Он позволил Харли скользить по своему телу, пока ноги не коснулись пола. Затем они быстро сбросили остальную одежду. Чёрт, Харли прекрасна. Идеальная грудь. Потрясающая фигура. Подтянутый живот. И длинные, стройные ноги, которые, как он знал, великолепно ощущались на его пояснице.

Джесси втянул мочку уха.

— Повернись и нагнись.

Харли была слишком занята, упиваясь гладкой, загорелой кожей и мускулами Джесси. Не было ни унции жира, только чистые твёрдые мышцы и неукротимая сила. Она провела руками по его твёрдой груди, лизнула ключицу и резко укусила.

— Малыш, — прорычал он. — Повернись и нагнись. Я больше не буду просить.

Демонстративно не торопясь, Харли подчинилась и посмотрела на него через плечо.

— Шевелись. — Но этот ублюдок медлил. Просто присел и большими пальцами раздвинул гладкие складки.

— Такая красивая. — Он долго лизал и стонал. — Твой вкус сводит меня с ума. — Он скользнул языком в неё, желая ощутить ещё больше её вкуса. Но не позволял ей кончить, а остановился, как только она почти достигла пика… затем улыбнулся, когда она выругалась.

— Это нехорошо.

Джесси укусил её задницу, оставляя след. Никто больше не увидит эту метку, но они будут знать, что она там; Харли запомнит, кому принадлежит эта задница.

Когда Джесси встал позади неё, и головка его члена коснулась складок, Харли прикусила губу.

— Чертовски вовремя.

Но он не вошёл в неё. Вместо этого лизнул позвоночник и протанцевал языком по татуировке совы на верхней части спины.

— Джесси, — предостерегающе протянула она.

— Что тебе нужно, малыш?

— Мне нужно кончить.

— Неверно.

Она стиснула зубы.

— Мне нужно, чтобы ты заставил меня кончить. — Она втянула воздух, когда он на дюйм проник в неё, растягивая, пока не стало гореть. Но ей было всё равно. Ей нужно… — Больше.

Джесси застонал, погружаясь в самое тугое и горячее лоно. И оно принадлежало ему. Он скучал по Харли, мечтал о ней, дрочил, воспоминая об их сексе. Он застонал, впиваясь пальцами в её бёдра. — Обопрись на локти, детка.

Харли посмотрела на него через плечо.

— На мой взгляд, это очень покорная поза. — Он улыбнулся, но от этой улыбки Харли занервничала.

— Я признаю, что ты доминирующая женщина, милая. Но ты никогда не будешь доминировать в этой спальне. — Он начал толкаться в неё сильно и быстро. А ещё так глубоко, что причинял боль. Он был безжалостен и требователен, зная, что она может взять всё, зная, что она этого хочет. Её тело сжимало его, и она выгибалась на каждом толчке. Чёрт, ему нравилось, какой горячей и скользкой она была.

— Кто в тебе, Харли? Кто трахает тебя, владеет тобой сейчас? — Когда она не ответила, Джесси остановился и шлёпнул её по заднице. — Ответь на грёбаный вопрос. — Чёртов сукин сын. И это подтвердило, что никаких предупреждающих огней в его голове вообще не было. Бросив на него ещё один взгляд через плечо, она зашипела на предупреждающий укол когтей.

— Ты можешь поставить мне метку, Джесси, но это не значит, что я принадлежу тебе. — Он снова одарил её одной из тех нервирующих улыбок и медленно вышел из неё.

— Детка, именно это оно и значит. — Он с ворчанием вошёл в неё на всю длину. — И ты это знаешь.

Харли изогнулась и полоснула его по груди когтями, пуская кровь. В глазах Джесси показался волк, заставив кошку подняться на передний план всего на секунду. Затем Джесси вновь шлёпнул её по заднице и возобновил яростные толчки. Харли сжала в кулаке простыню, подавшись бёдрами назад, чтобы встретить каждый собственнический толчок. Джесси брал её без пощады, не давая передохнуть. И кошке нравилось каждое мгновение.

Склонившись, Джесси обнял её за талию и заговорил на ухо:

— Харли, это моё тело. Ты никогда не отнимешь его у меня вновь. Не сможешь. Оно не тебе принадлежит, а мне. Каждая твоя часть.

Он начал трахать её сильнее, вдалбливая каждое слово, желая, чтобы они отпечатались в её душе. Он почувствовал красноречивое покалывание в основании позвоночника. Нет, он ещё не готов.

Джесси вышел из Харли, рывком поднял, развернул и бросил на кровать. Затем притянул её к себе, закинул ноги себе на плечи и снова вошёл в тело, застонав, когда она сжала его внутренними стенками.

— Я хочу смотреть тебе в лицо, когда кончишь.

Он, как одержимый трахал её. Видя её такой — всю раскрасневшуюся и задыхающуюся, с налитыми сосками, остекленевшими от секса глазами и опухшими губами — стало сильным толчком к тому, чтобы кончить. — Покажи мне горло.

Она оскалилась.

— Я уже говорила, что для этого найди себе покорную женщину.

— Мне нужна только ты.

Он посмотрел туда, где их тела соединялись, наблюдая, как член исчезает в её теле. Когда Харли начала сжиматься вокруг него, он прорычал:

— Придержи оргазм.

— Не могу, — прохрипела она.

— Сдерживайся. — Он широко развёл ей ноги и начал погружаться ещё глубже. — Скажи, кому ты принадлежишь, Харли. Проклятье, скажи или, клянусь Богом, я выйду и кончу на тебя!

С рычанием она выдавила:

— Я твоя, ты, грёбаный напористый ублюдок!

— Никогда не забывай об этом. — Он укусил её за шею, глубоко вонзив зубы и чувствуя вкус крови.

Когда Харли закричала и сжала его ствол, он втянул место укуса в рот, оставляя окончательный знак, который говорил миру, что она в паре, что она принадлежит Джесси.

От этой мысли он кончил и так сильно, что стало больно. Джесси уткнулся в шею Харли, неистово кончая, и сперма выплёскивалась и выплёскивалась. Оргазм вибрировал в теле.

Дрожа, Джесси медленно выскользнул из Харли и рухнул рядом с бешено колотящимся сердцем. Чёрт, он никогда не кончал так сильно или так долго. И никогда не чувствовал такого удовлетворения. Оно проникло глубоко в кости, накормив душу. Притянув свою пару — пару, чёрт подери, — к себе, он погладил большим пальцем укус. Дело сделано. Харли его. Естественно, она могла попытаться отрицать это, отказаться поставить в ответ метку и даже могла уйти.

От этого он начал паниковать, тем более не знал, довольна ли Харли. Ей нужно время, и он его даст… даже если от этого волк будет сходить с ума. Зверь остро чувствовал отсутствие брачной связи. Пока они с Харли не запечатлятся, её и не будет, но Джесси был полон решимости, что однажды они будут полностью соединены, появиться и связь, и всё остальное.

Тяжело дыша, Харли лежала в его объятиях. Она была расслаблена, пресыщена и удовлетворена не просто на сексуальном уровне. Её кошка практически свернулась в клубок удовлетворения. Он заклеймил её. Джесси Далтон заявил на неё права. Она ожидала, что он начнёт жаловаться, что она не ответила тем же, но он, казалось, был доволен и этим. Когда она подняла глаза, то поняла…

— Ты снова пялишься.

— Я буду пялиться на свою пару, сколько захочу. — Запустив руку в её волосы, он поцеловал её, наслаждаясь вкусом, после чего издал рычание мужского удовлетворения. — Я скучал по тебе.

— И у меня не укладывается это в голове. Ты же меня преследовал.

— Преследовал? Нет. Просто… был в курсе твоего местонахождения.

Она фыркнула.

— Следовало бы разозлиться, но… почему я не злюсь?

— Потому что понимаешь меня, — просто сказал он. — Знаешь, что я сделал это, потому что был настроен защищать; так я мыслю. — И она приняла его и справилась. Перевернув её на спину, он сказал: — Признай это.

— Ну, если только немного.

Ворча, он лизнул метку. Три года. Три грёбаных года, и вот Харли здесь — в его постели, именно там, где ей и место, с его меткой.

Джесси пристально посмотрел на неё.

— Я не отпущу тебя. — Раньше он был собственником в отношении Харли. Сейчас? Чёрт, всё в сто крат усилилось. Он точно знал, что если кто-то попытается встать между ними, долго не проживёт.

— Я начинаю это понимать, учитывая, что ты только что заявил на меня права.

— Мой волк злится, что ты не поставила метку мне и не понимает проблем. — Их звери слишком примитивны в образе мышления.

Она провела руками по его широким плечам. Теперь она могла прикасаться к нему, когда хотела; он её.

— А ты не злишься?

— Я понимаю, почему ты колеблешься. Тебе бы пришлось выбрать иной образ жизни. Если тебе нужно время, я тебе его дам. Но лишь столько времени, сколько мой волк может терпеть отсутствие ответной метки от своей пары.

«Пара». Харли не ожидала услышать, что Джесси назовёт её так. Это немного сюрреалистично.

— Ты был прав в том, что сказал ранее. Я не была счастлива жить среди людей, где всегда приходилось скрывать, кто я. Но я не была готова признаться в этом самой себе, потому что иначе я уступила бы кошке и присоединилась бы к прайду. Но не считаю ни прайды, ни стаи чем-то хорошим. Дело в том, что мне никогда не было места ни в мире людей, ни в мире перевёртышей.

— У тебя есть место — рядом со мной. — Он скользнул руками ей под спину, чтобы крепче прижать к себе.

— Вступление в стаю не означает, что ты отвернёшься от Тесс и остальных членов человеческой семьи, которые были рядом с тобой все эти годы. Это означает, что семья просто станет больше.

— Не для них. Тесс уважала бы моё решение, посчитай, что я счастлива. Но не бабушка и дедушка

— Если они любят тебя только в том случае, если откажешься от половины себя, они не настоящая семья, и не настоящая любовь. — Да, но они всё равно они её приняли в семью… Хотя иногда она задумывалась, не сделали ли они это только из-за желания позлить Лили. — Если бы я хоть на мгновение подумал, что моя стая не примет и не защитит тебя, ушёл бы с тобой. Сначала будут проблемы с Кэти. Ей не нравятся перемены, и видит угрозы стае повсюду. Но я очень уважаю её, потому что, хотя её пара умер, она пережила разрыв брачных уз, чтобы вырастить Ника, Эли и Рони. — Прожив со слабой матерью, чтобы выдержать ограничение контакта с парой, Харли зауважала Кэти за это. — Клянусь, если ты не сможешь быть здесь счастливой, мы уйдём вместе. Малыш, я лишь прошу попробовать.

Она глубоко вздохнула.

— Хорошо

Последнее напряжение покинуло его.

— Умничка.

Послышался хруст костей, и внезапно Харли увидела очень большого серого волка над собой, и он лизнул её в подбородок. Улыбаясь, она погладила его по шее.

— На кровати будет шерсть.

Волк укусил её за подбородок, а затем спрыгнул с кровати. Его глаза вспыхнули по-человечески — в них читался вызов, и приглашение. А потом волк бросился бежать.

Харли встала с кровати и выпустила кошку, чтобы поиграть со своей парой.

Маленькая кошка потянулась, спустилась по лестнице и пошла по следу запаха своего самца.

Проходя по домику, она тёрлась о мебель и дверные проёмы, отмечая запахом пространство. Удовлетворённая, она последовала из домика в лес, где ждал Джесси. Она медленно подошла к волку. Затем резко повернула налево и побежала, чтобы вскарабкаться на дерево, вне досягаемости, и легко перепрыгнула с одной ветки на другую, соблазняя волка поиграть.

Серый волк не отставал от неё, мчался по лесу, перепрыгивая толстые корни и брёвна. Дикая природа расступалась перед ним. Его пара была быстрой. Проворной. Но он хорошо знал свою территорию и легко ориентировался. Когда она, наконец, спрыгнула на землю, он подошёл к ней спереди. Кошка остановилась, тяжело дыша. Она была грациозна. Сильна. И принадлежала ему.

Маленькая кошка прыгнула на волка и укусила за шею так, чтобы пометить. Он пометил её в ответ. Они боролись, набрасывались и играли, пока она не устала. Хотя она была счастлива, всё ещё оплакивала отсутствие брачной связи. Сокрушалась, что они не истинная пара. И, как и её человеческая половина, надеялась, что однажды запечатление свяжет их.

Харли и Джесси решили провести остаток дня, навёрстывая упущенное и наслаждаясь временем наедине, поэтому Харли не виделась с остальной частью стаи до следующего утра, когда все собрались на завтрак в главном домике. Не особо горя желанием проводить время с кучей людей, которые, по большей части, не хотели, чтобы она здесь находилась, Харли с радостью провела бы ещё день в домике Джесси. Но Джесси хотел, чтобы Харли познакомилась с остальными членами стаи. Не желая, чтобы они посчитали, что она прячется, Харли согласилась. И теперь они сидели за длинным столом, угощаясь блюдами, которые Кэти выставила в центр.

Джесси не терял времени даром и ясно заявил о своих правах на Харли. Без лишних слов он просто откинул её волосы в сторону, чтобы был виден укус. Несколько человек ошеломлённо втянули воздух, но большинство метка не удивила. Правда, это не означало, что все согласились с этим мириться. Ник, Деррен, Эли и Калеб обменялись взглядами «всё очень плохо». Как и предсказывал Джесси, Кэти была совсем не рада происходящему и дала это понять в трогательной пассивно-агрессивной манере. Харли её игнорировала, что, казалось, только усиливало разочарование Кэти. Харли подозревала, что в какой-то момент эта женщина сорвётся и выложит всё, что у неё на уме. Как утомительно.

Джесси тоже игнорировал напряжение за столом и сосредоточился на Харли, постоянно к ней прикасаясь — то поглаживал волосы, то держал за руку, водил пальцем по метке или обнимал, чтобы провести пальцами по ключице. Харли ожидала, что Джесси будет проявлять собственнические инстинкты, но не думала, что он будет в этом так откровенен. Перевёртыши очень тактильны, когда дело касалось людей, которым они доверяли, но Харли и подумать не могла, что Джесси такой чувствительный. Конечно, постоянное прикосновение также было защитным проявлением. Каждому волку в этой столовой он указывал на то, что Харли нельзя причинять вред, ни физический, ни вербальный. Это… мило. В отношениях Харли к такому не привыкла, в основном ей попадались одни засранцы.

Жаль, что пса не было рядом, потому что, по крайней мере, тому она нравилась. Но, по-видимому, Брюс где-то уже несколько дней бродил.

— А ты не тратил время зря и поставил Харли метку, да? — спросил Деррен, откинувшись на спинку стула.

— А почему мне стоило ждать? — удивлённо спросил Джесси.

— Действительно, почему? — усмехнулась Алли.

Деррен перевёл взгляд на Харли.

— Похоже, жаловаться ты на него не станешь. И, предполагаю, поскольку ты не замазала укус косметикой, приняла его посягательство на тебя.

Харли сделала глоток кофе, и смело уставилась на Деррена.

Деррен выгнул бровь.

— Не будешь отвечать?

— Я просто не поняла в чём вопрос, — ответила она.

Алли хихикнула.

— Харли, не обращай на него внимания, он…

Шлёп.

Когда кусок тоста шлёпнул Джесси по груди, он вздохнул и посмотрел на двух щенков. На самом деле его забавляло, что, несмотря на постоянные выговоры, дети, казалось, находили жизненно необходимым каждое утро вступать друг с другом в борьбу за еду. Однако Джесси нашёл бы происходящее гораздо более забавным, если бы они целились лучше, и еда случайно не попадала в него.

Сверкнув глазами, Уиллоу прижала руку ко рту, чтобы сдержать смех. Кэссиди опустила голову, чтобы скрыть веселье, но её маленькие плечи дрожали.

Ник бросил на обеих раздражённый взгляд и ухватился за локон одной из своих дочерей.

— Эй, вы, двое, прекратите. Извинитесь перед Джесси.

Обе девчушки по-прежнему с весельем в глазах повернулись и в унисон произнесли:

— Прости, Джесси.

Он усмехнулся.

— Искренности не слышу.

Они захихикали и, как и следовало ожидать, возобновили борьбу за еду.

Харли подняла взгляд, когда в столовую вошли Ким и незнакомая брюнетка. Воцарилась тишина, как будто все ждали, чем всё закончится. Худая и измождённая брюнетка уставилась на Харли и уродливо скривила рот.

— Значит, Ким оказалась права. И всё же я думала, что Джесси никогда бы так не предал память своей сестры.

— Кто это? — спросила Харли у Джесси.

— Кто это? — сверкнув глазами, повторила женщина.

— Мама Брекена, — сдерживая улыбку, ответил Джесси, и понял, что Харли помнит её не больше, чем Ким. Конечно, Джесси понимал, что матери Брекен есть, что сказать по поводу присутствия здесь Харли. Эта женщина не была жестокой или недалёкой, но самоуверенности не занимать. Если ей есть что сказать по какому-то вопросу, вы это услышите. Это означало, что временами она могла показаться резкой и, как правило, настраивала большинство людей не в ту сторону.

— Это моя мама Нат и моя сестра Ким, — представил Брекен, когда дамы заняли свои места за столом. — Думаю, Харли представлять нет необходимости.

Нат открыла рот, явно собираясь сказать что-то оскорбительное, но её тут же перебила Алли:

— Может, кто-то отведёт детей в игровую, раз уж они позавтракали.

Обе девчушки ощущали напряжение и с широко распахнутыми глазами смотрели на Нат.

Ник поднялся из-за стола.

— Мы с Эли их отведём.

Мгновенно сменив насторожённость на возбуждение, щенки выскочили из комнаты, а мужчины последовали за ними.

Джесси выгнул бровь на слова Нат.

— Нет. Я не заинтересован в том, чтобы слушать чушь, и не потерплю оскорбления в сторону моей пары.

Ким с выпученными глазами уставилась на Джесси.

— Ты поставил ей метку?

Выглядя немного сбитой с толку, Нат провела рукой по идеально уложенным волосам.

— Джесси… у меня нет слов.

— Что ж, такое впервые, — пробормотал Брекен, заработав от матери хмурый взгляд.

— Я просто не понимаю, — призналась Ким, покачав головой.

Харли подняла кружку.

— Мы этого от тебя и не требуем.

Ким бросила на неё взгляд.

— Вы все высказали свою точку зрения, — заметил Джесси. — Довольно.

— Теперь, когда дети ушли, можем обсудить планы на вечеринку-сюрприз для Кэссиди, — вмешалась Шайя, пытаясь снять напряжение. — Что нам осталось сделать?

— Я сохранила список дел в телефоне, — сообщила Алли, вытаскивая телефон и проводя по экрану большим пальцем. — Сейчас. А вот он. Шары — есть. Костюмы — есть. Торт. У меня есть все ингредиенты. Тематические декорации… в общем, у нас готова большая их часть. Искусственных лиан и камуфляжной ткани нет. Почему у нас всё ещё их нет?

— Их доставят завтра, — сообщила Шайя.

— Лианы? — переспросила Харли. — Что за тема вечеринки?

— Сафари, — ответила Шайя. — Кэссиди решительно настроена, однажды, отправиться на сафари в Африку. Может это как-то связано с мультфильмов Мадагаскар. Я не знаю. Мы планируем всё оформить в стиле джунглей. Сделаем фальшивые паспорта. Дети должны будут их предъявить, чтобы попасть в джунгли.

Харли удивлённо выгнула брови.

— Звучит действительно круто. Когда вечеринка?

— В субботу, — ответил Джесси, проводя пальцем по её уху. — Нам нужно… — Его прервал звонок телефона. — Детка, думаю, это твой.

Харли вытащила из кармана телефон и вздохнула, увидев высветившееся на экране имя. Лили звонила Харли только в одном случае — когда ей нужны деньги. Деньги на выпивку или наркотики. Конечно же, Харли не намеревалась спонсировать её зависимость, и не собиралась выслушивать о том, что она уже не пьёт и планирует изменить свою жизнь, а деньги ей нужны на еду.

Харли могла проигнорировать звонок, и это было бы зрелым поступком. Она находила «зрелость» немного скучной.

— Абонент временно недоступен, — ответила Харли голосом робота. — Чтобы поговорить с кем-то, у кого есть время на вашу драму, нажмите один. Чтобы быть посланным к прародителю, нажмите два. Чтобы больше поговорить о ваших проблемах с зависимостью, попросите кого-нибудь нажать для вас три. Если никакой из вариантов не подходит…

— О, Харли! — захныкала Лили. А затем звонок завершился и Харли улыбнулась. Сунув телефон обратно в карман, она осознала, что все за столом на неё уставились.

— Кто звонил? — спросил Кент.

— Кое-кто, кто делает всё, чтобы любить её было труднее. — Харли нахмурилась, когда Кэти шумно отодвинула пустую тарелку. — Похоже, ты тоже из категории тех людей.

Кэти прищурилась.

— Это меня трудно любить? Чья бы корова мычала.

Нат положила ладони плашмя на стол.

— С твоей стороны было неправильно принимать метку Джесси. Мы обе знаем, что здесь ты не будешь счастлива. Твоя семья по материнской линии богата. Ты привыкла к китайскому фарфору, хрустальным бокалам и дорогому шампанскому. Здесь ты ничего из этого не найдёшь.

— Мам, — вмешался Брекен. — Это не твоё дело.

Нат проигнорировала его слова и бросила взгляд на Джесси.

— Ты должен прекрасно понимать, что она не лучший выбор для пары. Может поэтому ты её и захотел, ведь некоторых мужчин тянет к запретному, а она уж точно запретный плод.

Рони подняла голову.

— А вы в курсе, что в Библии под запретным плодом подразумевалось не яблоко. Многие считают, что им мог оказаться финик или даже гранат.

— Рони. — Маркус усмехнулся с полным ртом еды.

Она невинно моргнула.

— Что? Что я такого сказала?

Дело не в том, что сказала Рони. Дело в причине, почему она это произнесла. Рони использовала рандомные факты, чтобы выбесить кого-то или выбить из колеи — в большинстве случаев так она могла избежать разговора. Джесси видел множество раз это в действии. Чрезвычайно умная пацанка не обладала социальными навыками. А вот Маркус, с другой стороны, очень ладил с людьми, и этим уравновешивал пару.

— Джесси, твоя мать с ума сойдёт от такой новости, — заметила Ким.

Прежде чем тот смог хоть слово произнести, Брекен наклонился вперёд и пригвоздил женщину взглядом.

— Если надумала позвонить семье Джесси и поделиться новостями, которые сейчас узнала, советую подумать ещё. То, что происходит между Джесси и Харли — не твоё дело. Ты не имеешь право с кем-то об этом делиться или в это вмешиваться. Если не хочешь, чтобы тебя пинком выгнали с территории стаи, лучше помалкивай. Они поделятся новостями, когда сами этого захотят. Поняла меня?

Ким сглотнула.

— Ладно. Но я буду помалкивать, потому что этого хочет Джесси, а не потому, что ты сейчас на меня нарычал.

Брекен усмехнулся.

— Да мне всё равно, по какой причине ты будешь молчать, главное, чтобы как можно дольше не открывала рот.

— То же касается и тебя, — строго сказала Шайя Нат. — Думаю, не стоит напоминать, что местонахождение Харли никому нельзя раскрывать. Если экстремистам станет известно, где она, могут напасть и на наш след и тогда твой сын окажется в опасности.

Этого предупреждения было достаточно. Нат очень любила своего единственного сына и не бросала надежду переманить его обратно в старую стаю.

— Сможете держать рты на замке? — спросил Брекен у своей семьи. Обе хмуро кивнули. — Не подрывайте моё доверие, — предупредил он.

Нат резко выпрямилась.

— Брекен, милый, ты же знаешь, что я такого не сделаю.

Джесси ей верил.

Кэти начала собирать кружки.

— Брекен, ты не можешь винить их за то, что они о тебе беспокоятся.

Она бросила взгляд на Харли. Понимая, что в её адрес готовится прилететь очередное оскорбление, Харли подняла руку.

— Честно, меня это утомляет. Джесси уже поставил мне метку, так что…

— И этого я не понимаю, — Кэти покачала головой. — Без году неделя тут, а уже с меткой. Он до этого момента тебя вообще не упоминал.

Шайя нахмурилась.

— Нет, упоминал. Однажды он сказал: «Моя Харли играет на электроскрипке». Я думала, он о какой-то родственнице говорит.

Кэти вытерла руки о длинную юбку.

— Что ж, меня не убедили, что ты здесь к месту. Мы не похожи на твоих непослушных, высокомерных и могущественных человеческих родственников или твою безрассудную, свободолюбивый, преступный прайд. Мы добрые, уравновешенные, зрелые…

Хлопнула входная дверь.

— Рони, ты где? — взревел Эли.

Алли вздохнула и повернулась к Рони.

— И что ты на этот раз сделала?

Разъярённый Эли влетел в столовую, остановился перед своей сестрой и упёр руки в боки.

— Недостаточно того, что ты подкладываешь хлопушки под сиденье унитаза? Я в буквальном смысле обосрался, когда сел утром на унитаз и та штука взорвалась!

— Рони! — выдохнула Кэти.

— Так теперь ты ещё подписала меня на гей порно? — продолжил Эли, всё больше повышая голос.

Рони сжала руки в кулаки и подалась вперёд.

— Ты подарил мне бисквитный торт с хлопушкой!

Шайя прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— Ох, Эли, ты не мог так поступить. Ты же знаешь, как сильно она любит торты.

— Это был шоколадный торт с масляным кремом, и я так хотела его поскорее съесть, — повернувшись к Шайе, поведала Рони. Затем зыркнула на брата. — А торт взорвался. — Она погрозила ему указательным пальцем. — Ты зашёл слишком далеко, Эли, слишком далеко.

— Значит, всё, что ты делала со мной, это цветочки?

— Я никогда не делала это личным!

Харли спросила у Джесси:

— Они часто так делают? В смысле, подшучивают друг над другом.

— Ага, — ответил Джесси. — Всегда, даже когда были детьми.

Харли повернулась к Кэти и приподняла бровь.

— Это ты говорила о том, что вы все здесь зрелые люди?

Кэти зарычала, но тут же осеклась, когда в столовую вошли дети, а за ними и мрачный Ник.

Шайя нахмурилась.

— Что случилось?

— Гектор звонил. Хочет, чтобы мы встретились как можно ближе к границе, разделяющей наши территории.

Джесси напрягся.

— Зачем?

— Понятия не имею, — спокойно ответил Ник.

— Может, чтобы повторить своё предложение, — предположил Деррен. — Может даже поднять цену. Ник, я еду с тобой.

— И я, — присоединился Эли.

Ник согласно кивнул.

— Алли, мне нужно, чтобы ты тоже поехала. Я хочу прощупать его эмоциональное состояние. Джесси, Маркус, Рони… вы тоже едите, но по отдельности, и не попадайтесь никому на глаза. Я хочу, чтобы он вас чувствовал, но не знал где вы. — Джесси кивнул, тело прошибло адреналином. Волк внутри потянулся, готовый к действиям. — Остальные остаются здесь, и будьте начеку, — продолжил Ник. — Не думаю, что Гектор пытается выманить нас и напасть на ослабленную стаю иначе назначил бы встречу подальше от главного дома. Но из предыдущих опытов знаем, что рискуя, люди подвергаются опасности.

Шайя кивнула.

— Кэти, забери девочек наверх. Зандер, принеси моё ружьё.

— Я скоро вернусь, — сказал Джесси, лаская ладонь Харли большим пальцем. — Дождись меня здесь. — Он приготовился к тому, что она будет настаивать на возвращении в их домик. В конце концов, она явно не найдёт ничего весёлого в пребывании здесь без его поддержки, особенно после того, как услышала столько чуши от Нат и Кэти.

Харли отдала честь.

— Будь осторожен.

— Хорошая девочка, — прошептал Джесси, гадая, сможет ли когда-нибудь предугадать её реакцию.

— Давайте уже покончим с этим, — с угрозой в голосе произнёс Ник.

Когда они вышли из дома, бета пара встала по бокам Ника, остальные — позади. Пока они следовали к границе, никто не проронил ни слова. Когда они приблизились, Джесси, Рони и Маркус отделились от группы и скрылись с глаз, чтобы защищать группу со стороны. Джесси занял позицию за большим дубом. У него был отличный обзор на Гектора, который стоял неподалёку от синего БМВ. В тёмно-синем костюме, сшитом на заказ, аналоговых часах и с уверенной осанкой высокий мужчина являл собой воплощение профессионального бизнесмена.

Рядом с ним стояли два здоровенных мужика. Джесси предположил, что те перевёртыши, но уверен не был. Очевидно, для защиты Гектор подтянул с собой шкафы с мышцами.

Когда четыре члена стаи Меркурий остановились недалеко от границы, Гектор одарил их победной улыбкой.

— Ник, как поживаешь?

— Что тебе нужно?

Приветливая улыбка Гектора дрогнула от резкости Ника.

— Должен ли я сделать вывод, что ты не согласен на сделку?

— Именно.

— Да ладно тебе, — сказал Гектор. — Ты же не хочешь по соседству отель. Стая, живущая рядом, привлечёт нежеланных гостей… в частности, людей, которым нравится изучать перевёртышей, сравнивая их с животными и клепая документальные фильмы об их жизни. Они как ястребы будут за вами следить.

Ну, они это понимали. И это одна из причин, почему противились постройке отеля.

— Для всех нас это принесёт неудобства, — добавил Гектор.

— Тебе стоило подумать об этом перед тем, как покупать землю.

— А я и подумал, но здесь такое идеальное место для курорта, — ответил Гектор. — Твою землю уже наводняли люди, которые арендовали домики.

Он прав. На самом деле, Шайя и её отец часто ездили сюда на охоту, когда она была маленькой, и именно поэтому Ник купил эту землю

— Это место одинаково оценили бы и люди, и перевёртыши, — продолжил Гектор. — В Калифорнии есть другие места, которые подойдут нуждам твоей стаи. Я назову тебе цифру, которая более чем в два раза превышает стоимость земли. Ты мог бы использовать эти деньги, чтобы приобрести более обширную территорию.

— Ты, чёрт возьми, меня не слышишь, — прорычал Ник. — Эта земля не продаётся.

Улыбка Гектора потеряла открытость.

— Позор. Настоящий стыд.

— Нет.

Взгляд Гектора стал жёстче.

— Ник, я хочу эту территорию.

— Да я в этом нисколечко не сомневаюсь.

— Нет, ты действительно её не продашь? — Казалось, это сильно удивило Гектора. — Ты провёл большую часть своей юности в колонии для несовершеннолетних, так ведь, Ник? — Джесси моргнул. Какое, чёрт возьми, это имеет отношение? — Я слышал, что там ты встретил волка, который сейчас твой Бета. — Гектор скользнул взглядом по мужчине, о котором шла речь. — Деррен, да? Тебя обвинили в изнасиловании девушки-человека.

Алли вздёрнула подбородок.

— Недавно его оправдали.

— А, да, я и это слышал. Деррен, жаль, что Провидец, который ложно обвинил тебя, не был рядом, чтобы засвидетельствовать, как зло исправляется. Из того, что я ещё слышал, его считают мёртвым… хотя тело так и не было найдено. — Неприятное ощущение поселилось в желудке Джесси. — Деррен, а ты когда-нибудь был в Новом Орлеане? — как бы невзначай спросил Гектор.

— Нет, — безэмоционально ответил Деррен.

— Странно, — Гектор потёр подбородок. — У меня сложилось впечатление, что ты, твой Альфа и ещё один волк, которого ты встретил в колонии для несовершеннолетних — Кейн Холт — однажды отправились туда в поисках Провидца. Кажется, его звали Неил или как-то так. Он как раз в это время пропал. Хотя, люди же часто пропадают в болотах, да?

— Встреча окончена, — заявил Ник.

— Я собираюсь кое-что вытащить из пиджака, — быстро проговорил Гектор и вытащил коричневый конверт размером с письмо. — Вот, открой.

Ник не взял.

— Меня не интересует ничего из того, что ты хочешь показать.

— Это ты захочешь увидеть. Деррен, несомненно, захочет.

Деррен поджал губы.

— Не могу сказать того же.

— Тогда, возможно, мне следует передать эти свидетельства кому-нибудь, кто нашёл бы их довольно интересными.

Алли обменялись с Дерреном многозначительным взглядом. Что бы она ни почувствовала от Гектора, это её беспокоило.

— Внутри три показания, — сказал Гектор и бросил конверт под ноги Ника. — Одно от бармена, который может вас троих опознать. Вы спрашивали о Провидце… Я полагаю, Неил работал вместе с барменом. Второе показание от соседа Неила, который клянётся, что видел, как трое мужчин вытащили Неила из квартиры и засунули в арендованной фургон. А третье — от болотного гида, который был свидетелем того, как трое мужчин сбросили труп в болото. Он не способен их опознать, потому что был слишком далеко, но может описать рост и сложение.

— И что мы должны сделать? Запаниковать? — усмехнулся Ник. — Мы никогда не были в Новом Орлеане, и всё, что у тебя есть — три заявления, которые по какой-то странной причине не объявились раньше. Поэтому, либо свидетели видели каких-то других парней, либо ты пытаешься нас подставить. В общем, плевать. Но, эй, если думаешь, что сможешь добиться успеха в человеческом суде, дерзай. Я буду удивлён, если суд захочет разобраться во всём этом, учитывая, что в таком случае выплывут наружу все ошибки, допущенные полицией при ложном обвинении Деррена.

— О, согласен, этого недостаточно, учитывая, что тело Провидца мы никогда не найдём. Но если эти заявления дойдут до экстремистов, репортёров или вашей старой стаи, вы можете столкнуться с людьми, наступающими на вас со всех сторон. Могу сказать, это усложнит вашу жизнь.

Чёрт. Этот кусок дерьма прав. Репортёры из этого раздуют нехилую историю. И стая, в которой Деррен провёл детство, большинство членов которой отказались признать его невиновность, вероятно, обрадуется поводу преследовать его снова и снова.

— Естественно, все эти сведения исчезнут, если вы дадите мне то, что я хочу.

— Думаешь, можешь меня шантажировать? — зарычал Ник. — Сукин сын. — Не успел он занести кулак и сделать выпад, как двое охранников Гектора выхватили по револьверу. Деррен и Эли быстро схватили Ника и отдёрнули назад.

— Выстрелите в него, и вы покойники, — прорычал Деррен охране Гектора. Те тяжело сглотнули, но руки с оружием не опустили.

— Моё убийство никуда вас не приведёт, — чуть неуверенно произнёс Гектор Нику. — Я принял меры для обеспечения своей безопасности. — Когда Ник стряхнул с себя удерживающие руки, Гектор быстро указал на конверт: — Там копии. Оригиналы в безопасном месте. У моего адвоката и некоторых людей, которым я доверяю, тоже есть копии. Если я умру, они разошлют их по миру.

— Почему ты так сильно ненавидишь перевёртышей? — спросила Алли. Её слова явно ошеломили Гектора. — Явно не совпадение, что за эти годы ты приобрёл много земли, которая принадлежала перевёртышам. Похоже, ты их совсем не любишь.

— Я не безрассудный человек, — покраснев, сказал Гектор Нику. — Я дам время, чтобы найти другую территорию, так как теперь вам придётся делать это без какого-либо финансирования с моей стороны. Строительство начнётся через три месяца. У вас будет время обезопасить новую территорию и переехать. Если вы так не поступите, копии этих доказательств разлетятся. И помните, моё убийство ничего хорошего вам не даст. — Он вздохнул. — Прошу прощения за то, что приходится прибегать к этому методу. Правда. Сделайте правильный выбор.

Он развернулся и дерзкой походкой направился к машине. Охрана последовала за ним, до последнего, пока не забрались в БМВ, держа на мушке Альфу.

Выглядящие по праву разъярёнными, Ник и остальные развернулись и зашагали в лес, где встретились с Джесси, Рони и Маркусом.

— Вот же гнилой ублюдок, — прорычала Рони. — Он на самом деле пытается нас шантажировать.

— Я не собираюсь спрашивать, правдивы ли показания, — обратился Джесси к Деррену. — Считаю, что тот Провидец в любом случае заслуживал смерти, и лишь тебе было решать, ускорить её или нет. К тому же, я бы проявил лицемерие, потому что сам убивал, мстя за сестру. Но правду или нет, эти бумаги навлекут на нас со всех сторон ненужное внимание, поэтому нужно завладеть оригиналами.

Ник, расхаживающий туда и обратно, кивнул.

— Но Гектор — богатенький мальчик, у него собственность в разных местах. Оригиналы могут храниться где угодно.

— Если он проделывал подобное раньше, то, скорее всего, держит весь материал для шантажа в одном месте, — заметил Маркус. — Типа какой-то ячейки или что-то в этом роде.

— Что-то мне подсказывает, что он держит эти материалы поблизости, — сказала Алли. — Он так сильно ненавидит перевёртышей, что становится страшно. Мне кажется, ему нравится смотреть на материал для шантажа, как убийце на свои трофеи.

— Что ты ещё от него почувствовала? — спросил Деррен.

— Он чертовски самодовольный человек. Это наводит на мысли, что подобное он проворачивает не в первый раз и раньше получал желаемое. Гектор, похоже, боится Ника, но ему нравится ощущение страха — он получает какое-то извращённое удовольствие. — Алли вздохнула. — К сожалению, это всё. Если коротко, Гектор — серийный шантажист, который получает от своих действий нездоровый адреналин и ненавидит наш вид — а значит, также и ненавидит часть себя.

Деррен потёр ладонью лицо.

— Так и что теперь? Не думаю, что он блефовал по поводу копий. Даже если мы отыщем оригиналы, копии всё равно будут представлять опасность. Возможно, мы могли бы встретиться с его адвокатом и надеяться, что тот знает, где они находятся.

— Найти их будет нелегко, иначе другие стаи сделали бы это раньше, — заметил Маркус. — У Гектора, вероятно, всё прикрыто ширмой.

— Например, несколько адвокатов и сейфов, — сказал Эли. — Даже со всеми ресурсами Ника нам потребовалось бы чертовски много времени, чтобы получить это дерьмо.

— Знаете, — начала Рони, — мы могли бы попробовать что-нибудь в стиле око за око. Шантаж на шантаж.

Джесси не удивило её предложение. Рони из тех, кто всегда сводит счета.

— Это может сработать. Я видел его лицо, когда Алли спросила, почему он ненавидит перевёртышей. Гектор не ожидал, что мы это заподозрим, и ему не понравилось.

— Я заметил, что, несмотря на ненависть, он не возражает нанимать перевёртышей для защиты, — сообщил Эли. — Его охрана — полярные медведи. Вероятно, одиночки.

У Ника было задумчивое выражение лица.

— Он не скромный парень. Что бы ни развило его ненависть к нашему виду, это секрет, который он не хотел бы обнародовать. Это повлияет на его бизнес. Один этот факт может заставить Гектора отступить.

— Раз не остаётся ничего иного, мы нагнём его так же, как он нас, — заявила Рони. — Если он даст ход тем заявлениям, а мы одновременно вскроем его «секреты» и обнародуем попытку шантажа, то дискредитируем Гектора.

Деррен хитро улыбнулся.

— Его бизнес партнёры не захотят оказаться втянутыми в скандал и бросят его, как мешок с дерьмом.

Алли улыбнулась своему супругу.

— Какая милая метафора.

Ник тяжело выдохнул.

— Моя пара чувствует мою ярость и сходит с ума от беспокойства. Нужно вернуться в дом и рассказать остальным о том, что происходит.

Джесси не мог с собой совладать и завидовал такой связи между Ником и Шайей. Она позволяла ощущать эмоции друг друга, придавать силы, и смешивала запахи, превращая в уникальный аромат. Джесси хотел такой же связи с Харли. Его волк этого жаждал.

Как только они вернулись в дом, Ник кратко рассказал о встрече с Гектором и о его попытке шантажа. Шайя была просто в бешенстве. Нику, Эли и Деррену пришлось удерживать её от того, чтобы она не бросилась за Гектором с ружьём.

— Для милой дамы у неё слишком вспыльчивым характер, — заметила Харли, прильнув к Джесси. Она похлопала его по груди, ощущая, как от гнева сильно бьётся сердце.

Это за гранью понимания. Территория для волков стаи Меркурий что-то больше, чем просто клочок земли. Каждый дюйм был их домом, их убежищем, единственным местом в мире, где они чувствовали себя в безопасности и довольными. Гектор знал, что эта земля для них значит, поэтому-то, наверное, ублюдок и хотел её отобрать.

Чувствуя, насколько сильно такая потеря скажется на стае, Харли подумала, а не является ли причиной такого беспорядка в её прайде то, что у них никогда не было собственной территории. В отличие от стаи Меркурий и других прайдов, у её бывшего прайда не имелось иерархической структуры или ощущения безопасности даже сейчас. И у них не было сплочённости или семьи. Они просто… существовали.

Ник обнял Шайю, раскачивая её в своих объятиях из стороны в сторону.

— О прошлом Гектора мы знаем лишь то, что его воспитала человеческая пара, которая сейчас мертва, и у него нет другой непосредственно человеческой семьи. Может один из них был его биологическим родителем, а может, и нет. Нужно узнать, откуда он сюда приехал. Я направлю на это все ресурсы. Если у этого ублюдка есть дерьмо за пазухой, мы это выясним.

— У него много денег и власти, — пробормотала Шайя ему грудь. — Он хорошо похоронил свои секреты.

— Нет ни одного секрета, который не выйдет на поверхность, — ответил Ник. — У нас три месяца на то, чтобы узнать секреты Гектора, и именно этим мы и займёмся, потому что чёрта с два я отдам ему наш дом.

Выйдя на крыльцо рано утром следующего дня, Джесси обнаружил Харли именно там, где и предполагал: на чёртовом дереве. Он не удивился, что проснулся в одиночестве. Как и у всех маргай-перевёртышей, цикл сна Харли несколько нерегулярный, поэтому иногда она вставала рано, а иногда спала допоздна.

— Доброе утро, детка.

Сидя на толстой ветке с книгой в руке, она улыбнулась.

— Наконец-то, ты проснулся. — Она произнесла это так, словно он проспал большую часть дня.

— Иди сюда.

— Зачем?

— Хочу поцелуй. Спускайся.

Она закатила глаза.

— Будто я должна.

— Должна. — Он ждал у подножия дерева, пока она умело спускалась. Вместо того чтобы встать на землю, она соскользнула с нижней ветки прямо в его объятия и обхватила ногами его талию. — М-м-м, так-то лучше. — Он поцеловал её, наслаждаясь томным вкусом. — Ты ела вафли?

— Они были вкусные. Но не так хороши, как пеку я.

— Ты печёшь вафли?

— Тесс ужасно готовит, поэтому она наняла шеф-повара. Риа научила меня. Честно говоря, я не очень люблю готовить, но мне нравится печь. В основном потому, что люблю есть выпечку. — Поэтому Харли решила, что это скорее акт потакания своим слабостям, чем готовка.

Он провёл большим пальцем по метке на её шее.

— Тогда завтра я поведу тебя по магазинам и купим всё необходимое, чтобы ты могла печь, сколько захочешь.

Харли склонила голову набок:

— Беспокоишься, что я заскучаю?

— Да. Знаю, что ты не из тех, кому легко наскучить, но всё равно волнуюсь, потому что для меня важно, чтобы ты была счастлива.

Ах, благослови его господь.

— Не волнуйся так сильно. — Она втянула носом воздух. — Я чувствую запах кофе.

— Я приготовил нам по чашке перед тем, как прийти сюда. — Вернувшись в домик, он усадил Харли за кухонный стол. Когда она отложила книгу, он протянул ей чашку и сказал: — Мне сегодня нужно поработать.

— Окей

Сунув руку в шкаф рядом, он достал себе сырные вафли.

— Можем встретиться тут за ланчем, либо в главном домике. Тебе выбирать.

Она отхлебнула кофе.

— Полагаю, тебе больше понравится обедать в главном доме с остальной стаей.

Он прожевал вафлю, прежде чем ответить.

— На самом деле, нет, потому что могу провести время с тобой.

Она прищурилась.

— Ты говоришь так, потому что хочешь, чтобы у меня был выбор на случай, если я не захочу быть рядом с ними.

— Нет, — честно сказал он. — Я бы предпочёл поесть здесь с тобой. Мне не нравится делить тебя. — Как и его волку.

Она мысленно фыркнула. Он точно не делил её с кем-то, так как был практически единственным, кто хотел, чтобы она была рядом.

— Тогда пообедаем здесь. — Она провела ногтями по его затылку, и довольное рычание сотрясло его грудь. — Кэти, вероятно, будет возмущена тем, что ты ешь здесь.

— Возможно. Алли много готовит для Деррена, а Кэти это не очень нравится. — Он подозревал, что это потому, что Кэти чувствовала, будто её роль — кормить ребят; она не хотела, чтобы кто-то взял на себя эту роль. — Она немного расстроена тем, что Алли готовит торт ко дню рождения Кэссиди. Единственное, что успокаивает — Кэти шьёт маскарадные костюмы для детей.

Они болтали обо всём и ни о чём, пока Джесси доедал лёгкий завтрак и собрался уходить. Она проводила его до двери, и он посмотрел ей в глаза.

— С тобой всё будет в порядке? — Нетерпение промелькнуло на её лице, позабавив волка.

— Конечно. Одиночество мне не повредит.

— Сегодня я не допоздна, так что весь день одна не будешь. — Он прикусил её губу. — Помни, это твой дом; ты вольна делать всё, что захочешь. Я показал границы нашей территории, так что, если захочешь выйти это нормально. Некоторые тусуются в главном домике днём, так что можешь пойти туда, если хочешь.

Она скривилась.

— Серьёзно?

— Мне жаль, что не все тебе здесь рады. Никто, кроме Шайи не радовался Алли, когда она пришла сюда. И если честно, я был немного мудаком по отношению к ней. Но мы все её приняли, как и все примут тебя. — Он открыл дверь. — Позвони, если что-то понадобиться.

Она махнула ему.

— Хорошо. Иди, со мной всё будет хорошо. Не нужно нянчиться со мной.

— Хорошо. Я пошёл, рада?

Когда он так резко с ней говорил — нет.

— На самом деле…

— Хорошо. — Он быстро и крепко поцеловал её, а затем ушёл.

Когда он скрылся из виду, она закрыла дверь. Харли не нужно размышлять, что делать дальше. Нет. Она взяла книгу и устроилась в уголке для чтения. Бедный Джесси… Он по глупости думал, что ей будет скучно. Мысль о том, чтобы провести день с книгой, вызвала улыбку. Для Харли чтение — эквивалент шоколада, сна и морфия в одном флаконе. Как и все кошки, она истинная гедонистка.

Через несколько часов раздался стук в дверь. Она подумала, что стоит сделать табличку: «Я читаю — отвали» или что-то в этом роде. Открыв дверь, она обнаружила Алли. Из-за неловкости, как всегда с незнакомцами, Харли прочистила горло.

— К-хм… привет!

Алли улыбнулась и подняла тарелку, накрытую фольгой.

— Я принесла печенье.

Раз она принесла печенье, добро пожаловать. Харли отодвинулась, пропуская Бету внутрь. Алли поставила тарелку с печеньем на кофейный столик, и Харли сняла фольгу.

— Пахнет вкусно. Не стоило… но я рада. — Она откусила шоколадное печенье и застонала, когда оно растаяло во рту. — Знаю, что это неправильно, но я бы продала душу за печенье.

Алли хихикнула.

— Можешь сохранить душу. Но от кофе не откажусь.

Харли приготовила кофе, и они устроились на диване. Кошка Харли внимательно наблюдала за Бетой; она не чувствовала угрозы с её стороны, но опасалась присутствия незнакомцев в том, что теперь было её домом.

— Знаю, как паршиво — не чувствовать себя желанным гостем, — сказала Алли, беря печенье. — Когда я впервые попала сюда, сидела большую часть времени одна в своём домике. Не думаю, что их коллективное неприятие беспокоило бы меня так сильно, не будь они все так близки. Из-за этого я чувствовала себя ещё большим аутсайдером. Но не все сомневаются в том, что ты присоединишься к стае, Харли. Я хочу, чтобы ты это знала. Остальные согласятся. Даже Кэти.

— Давай не будем просить о чудесах.

Алли хихикнула.

— Она не так уж плоха. Правда. Думаю, она видит в тебе небольшую угрозу.

Харли нахмурилась.

— Почему?

— Ты просто одеваешься и ведёшь себя приземлённо, но, по словам Джесси, ты хорошо образована и много путешествовала. Кэти часто жалуется, что не ходила в колледж, — утверждает, что могла бы стать врачом. Что ты изучала в колледже?

— Бизнес, — ответила Харли, откусывая ещё печенья.

Алли взяла ещё одно.

— Я ждала, ты скажешь музыку.

— Я изучала бизнес, потому что мечтала открыть свой клуб, где могла бы выступать сама и приглашать других музыкантов

— И что не даёт тебе заниматься этим?

— Сначала не могла найти место, где хотела обосноваться; я не могла найти клуб, который отозвался бы. А потом приехала в Калифорнию и устроилась на работу в Velvet Lounge Я люблю Калифорнию, и этот клуб. Владелец хочет его продать. Я планировала сделать ему предложение… а потом экстремисты решили напасть на меня. — Ублюдки.

— Ты всё ещё можешь купить клуб.

— Только если владелец не продаст его к моменту, когда экстремисты отстанут от меня. Если я куплю его до этого, они выместят на нём ярость.

— Не обязательно ждать, пока экстремисты перестанут быть проблемой. Если босс будет молчать о том, кто его купил. Может, стоит связаться с этим парнем и спросить, не подождёт ли он с продажей или сохранит твою личность в тайне.

— Я думала об этом. Но не уверена, что твой Альфа разрешит, чтобы кто-то из его стаи управлял клубом. У меня такое чувство, что ему нравится, когда стая скрывается.

— Это да, — со вздохом признала Алли. — Отчасти потому, что так нас защищает, а отчасти потому, что ему просто не нравятся люди. Но он не тиран и не мудак. Он не стал бы топтать твои мечты, и взял бы на себя меры безопасности, хотя… на самом деле, это было бы неплохо. Положись на меня, поговорю с Шайей. Потом, мы девочками, обсудим план. — Алли замолчала, явно не решаясь продолжать. — Ты понимаешь, что Джесси может плохо отреагировать на то, что ты владеешь клубом, учитывая, что ему придётся делить тебя? Доминирующие самцы такие.

— Да, — ответила Харли. — Ему определённо это не понравится, но он станет уважать то, что это очень важно для меня и поддержит.

Алли ярко улыбнулась.

— Тогда единственное препятствие — завлечь Ника на борт.

— Думаешь, у нас получится?

— Ник упрям, как осёл, но не может отказать Шайе. По крайней мере, недолго может сопротивляться. — Алли заёрзала на кресле. — Я в восторге от идеи. Может, я могла бы даже работать за стойкой бара.

— У тебя есть опыт?

— Нет, но я умею варить пиво.

Харли выгнула брови.

— Серьёзно?

— О, да. Мои приёмные дяди многому меня научили.

— Например?

Алли улыбнулась:

— Ну…

Натягивая футболку, Джесси старался не вздрогнуть. Следы от когтей на боках чертовски горели, челюсть распухла, и он был почти уверен, что на рёбрах были трещины. Спарринг с Эли совсем не напоминал спарринг. Глава стражей набросился на Джесси, будто тот трахнул его мать или что-то в этом роде. Джесси тоже нанёс несколько довольно приличных ударов сукиному сыну, даже сломал ему нос. Эли с рычанием вправил его.

— Эли, ты сегодня немного груб, — проговорил Зандер с сердитым взглядом. Он, Джесси, Деррен и Брекен не были довольны главным стражем.

Эли просто пожал плечами и натянул футболку.

— Как он чему-нибудь научится, если я буду помягче?

Деррен шагнул к нему.

— Джесси не стажёр. Его не нужно проверять или доводить до предела. Он полноценный страж, прошедший подготовку… А ты только что обращался с ним как с чёртовым новичком, поэтому он несколько раз уложил тебя на спину.

На щеке Эли задёргался нерв.

— Ты преувеличиваешь. Его раны затянутся через час.

— Не в этом дело, — отрезал Деррен.

Джесси уставился на главу стражей, а его волк прижал уши и зарычал.

— Будь ты каким-нибудь парнем с улицы, я бы разорвал тебе глотку за половину приёмов, которые ты осмелился использовать. И тебе это прекрасно известно. Хочешь высказаться, вперёд. Но не отрывайся на мне. Мы поняли друг друга?

Они все обернулись, когда Алли появилась на поляне и нахмурилась на пару.

— Я через связь ощутила, как ты всё сильнее злишься. Что случилось? — Она перевела взгляд с Джесси на Эли. — Что, чёрт возьми, случилось с вами?

— Эли скинул напряжение, — ответил Зандер.

Когда Алли приблизилась, Джесси почувствовал аромат своей пары на ней, что немного успокоило раздражение.

— Ты навещала Харли.

— Я была на её месте, — ответила Провидица. — Хотела показать, что здесь у неё есть друг.

Джесси кивнул в знак благодарности. Он не хотел, чтобы Харли чувствовала себя оторванной от мира. Но если она будет общаться только с ним, скорее всего, так и произойдёт. Хорошо, конечно, что она не любительница много общаться, и предпочитала одиночество.

Алли посмотрела на часы.

— Уже почти время обеда. Хочешь, схожу за Харли, пока вы с Эли разбираетесь с тем, что только что здесь произошло?

Джесси покачал головой.

— Не надо. Не желаю выслушивать фальшивые извинения. Увидимся позже. Я пообедаю со своей парой.

— Ты с нами не обедаешь? — крикнул Эли, когда Джесси начал уходить. В его голосе слышалась резкость, которую Джесси предпочёл проигнорировать. Что бы ни творилось в голове этого парня, это не проблема Джесси.

— Не сегодня, — ответил Джесси, даже не оборачиваясь.

— Значит, она заставила тебя отделиться от стаи?

Это было скорее обвинение, чем вопрос, и от этого шерсть Джесси встала дыбом. Его и без того раздражённый волк оскалился. Остановившись, Джесси медленно развернулся.

— Что ты сказал? — отрезал он.

Эли скривился.

— Ей неуютно с нами, поэтому ты станешь проводить время с ней наедине в доме? Ты отделишься от стаи.

— Не представляю, что заползло тебе в задницу и сдохло, — прорычал Джесси, — но мне плевать. Веди себя, как чёртов взрослый мальчик и разбирайся со своим дерьмом, а не сваливай его на меня.

— То есть я не прав? — не унимался Эли, либо, не обращая внимания на опасность своих действий, либо не заботясь об этом. — Ты не обедаешь в главном доме, потому что она не хочет быть рядом с нами?

Джесси решил не спускать это.

— Ты пытаешься затеять со мной настоящую драку? — Эли не сказал ни слова. — Если я захочу пообедать со своей парой, я так и сделаю, и не стану ничего объяснять. Мне не нужно оправдываться или защищаться. Тем более, твоего одобрения мне не нужно.

Брекен, поджав губы, покачал головой на Эли.

— Мне кажется у тебя проблема не в том, где Джесси ест. А проблема в Харли, и ты вымещаешь злость на нём. Знаешь, если бы ты дал ей шанс, она бы тебе понравилась

— Джесси, дай я залечу твои раны, — произнесла Алли. — Не стоит показывать их твоей паре, чтобы она не стала выслеживать Эли.

Зная, что она права, Джесси подошёл к Алли и задрал рубашку, чтобы она могла исцелить его. Дар был частью бытия Провидицей.

Эли фыркнул.

— Я должен испугаться, что меня выследит маленькая кошка?

Закончив лечить Джесси, Алли повернулась к Эли.

— Не маленькая кошка, а перевёртыш-маргай. — Он издал очередной пренебрежительный звук. — Ты мало знаешь о маргаях, да? — спросила Алли с озорной улыбкой. — Они хитрые создания. Отличные охотники. При желании очень злобны. И могут подобраться так близко, что человек их не почувствует… пока не станет слишком поздно.

Глава стражей не был впечатлён.

— Пофиг.

В этот момент на него сверху прыгнула кошка, с шипением впилась в плечо, а затем провела когтями по спине, разрывая одежду и кожу. Эли взревел от шока и боли, развернувшись лицом к нападавшему. Маленькая кошка не убежала и не извивалась, готовая нанести удар, а просто села, небрежно слизывая кровь с лапы.

Джесси улыбнулся, вспомнив, какой коварной — за неимением лучшего слова — могла быть эта маленькая маргай. Одним взглядом она могла передать чистое и абсолютное презрение… и это именно такой взгляд она бросила на Эли, который напрягся, будто готовясь к прыжку.

Джесси бросился вперёд, встав между ними.

— Даже не думай, Эли, — прорычал он, сверкнув волчьими глазами

Остальные напряглись, готовые вмешаться.

— Она на меня напала!

— А чего ты ожидал? — спросил Джесси. — Кошка чувствовала и видела мою кровь, что её разозлило. Хотя она не понимает твои слова, Харли да, и, без сомнения, передала кошке, что ей нужно сделать предупреждение. Именно это она и сделала.

Алли вздохнула, с улыбкой глядя на кошку.

— У меня было предчувствие, что Харли не останется дома, когда я сказала, что чувствую гнев Деррена.

Почувствовав, как маргай потёрлась о его ногу, Джесси поднял её и прижал к себе.

— Привет, кошечка, — прошептал он. Она замурлыкала в его объятиях, и он погладил её по мягкому меху.

Как всегда любопытный, Брекен произнёс:

— Я никогда раньше не видел маргая так близко. Они милые. — Он потянулся к кошке. Та зашипела на него, будто он возглавлял армию вторжения или что-то в этом роде. Брекен отпрянул.

Джесси улыбнулся

— Маргаи не очень тактильны.

Алли со смехом проговорила:

— Только избранным позволено их касаться. Очевидно, тебе она ещё не доверяет.

В этот момент из-за деревьев вышел Ник. Он явно слышал крик Эли, благодаря слуху перевёртыша.

— Что случилось? Я слышал лишь часть разговора. — Подойдя к брату, который через плечо рассматривал раны, Ник поморщился. — Глубокие.

Эли ткнул пальцем в кошку.

— Эта штука чертовски дикая.

— Штука? — прорычал Джесси. Зандер приблизился, готовый сдерживать Джесси.

— Ты сам напросился, Эли, — вставил Деррен и вкратце рассказал Нику о произошедшем. — Любой бы воспринял его слова как вызов, но думаю, что она защищала пару, не позволяя кому-то его травить.

Последовала тяжёлая минута в тишине. Ник вздохнул.

— Я не могу наказать кого-то за защиту своей пары. Я бы не стал терпеть, если кто-то начал нападать на Шайю, и вполне естественно, что Харли и её кошка предупредили тебя отступить.

Эли разинул рот.

— Ты на её стороне?

— Эли, здесь нет сторон, — нетерпеливо бросил Ник. — Мы стая и единое целое. И сейчас есть проблемы серьёзнее. Меньше всего нам нужно напряжение внутри стаи. Мы должны быть сильными вместе. Враг — Гектор, а не Джесси или Харли. Она не виновата, что напоминает тебе кого-то.

Из-за этого загадочного замечания у Эли в глазах вспыхнул волчий огонь. Выругавшись, главный страж зашагал в сторону главного домика.

Ник обвёл взглядом Деррена, Алли, Зандера и Брекена.

— Идите за ним, но дайте пространство.

Они кивнули, попрощались с Джесси и кошкой, а затем исчезли.

Вздохнув, Ник повернулся к Джесси.

— Он перешёл все границы, но это не из-за Харли. — По мнению Джесси, это не оправдывало его действий. Харли заслуживала такого же уважения, как и другие женщины стаи. То, что Эли не мог справиться с личным дерьмом, не давало права срываться на Джесси или Харли. — Я хочу поговорить с тобой кое о чём. В воскресенье я встречаюсь с альфой старой стаи Гектора и надеюсь, что он или члены стаи могут знать что-то, что можно использовать против Гектора. Алли и Деррен хотят пойти с нами, но они нужны здесь, чтобы охранять остальных; они не в восторге от того, что остаются. — Джесси мог это понять, но понимал рассуждения Ника. В прошлом люди нападали на стаю, отвлекая самых сильных членов и разделяя. — Ты, Эли и Зандер пойдёте со мной, — продолжил Ник. — Знаю, что ты не захочешь оставлять пару, учитывая, что защитные инстинкты сейчас сверхчувствительны, но ты должен верить, что здесь она будет в безопасности.

Джесси на самом деле не хотел расставаться с Харли, особенно когда она чувствовала себя не совсем комфортно, но был уверен, что женщины её примут.

Хотя Харли и не нужна защита — она в состоянии сама о себе позаботиться. Почесав кошку по горлу, он спросил:

— Твои контакты нарыли что-то о Гекторе?

— Немного. Его человеческая тётя и дядя растили его с пятнадцати лет — дядя брат человеческой матери Гектора.

— Его родители умерли?

— Нет. Адриана и Тэд альфа-пара в стае Гектора. Но в один прекрасный день они ушли в отставку. Вскоре после этого все трое покинули стаю и стали одиночками. Гектор переехал жить к тёте и дяде, что считалось необычным, потому что Тэд и Адриана не небрежные родители.

Джесси нахмурился, не зная, что со всем этим делать. Кошка забралась ему на плечи, практически обняв за шею.

— Мои люди пытаются выследить его родителей. Если нужно что-то узнать о Гекторе, у них будет эта информация.

— А если они не скажут ничего, что мы могли бы использовать против Гектора?

— Скажут. Якобы хорошие родители не бросают своего ребёнка без причины. Если у них не было проблем с этим, не возникнет проблем и с тем, чтобы поделиться информацией, в обмен на мою защиту — образ жизни одиночек опасен, в конце концов.

Он прав. Перевёртыш без стаи — без защиты; одиночки уязвимы перед экстремистами и другими перевёртышами. Предложение защиты от Ника не повод для недовольства.

— А если не получится, мы приведём их сюда и заставим говорить, — добавил Ник. — Мы уже такое проворачивали.

Да. И в этот раз всё пройдёт так же хорошо, как и прежде.

Затем Ник ушёл, а Джесси повернулся в сторону домика. Кошка спрыгнула, а затем быстро взобралась на ближайшее дерево с удивительной ловкостью, из-за чего её вид настолько уникальный. Она не отставала от него по дороге домой, перепрыгивая с дерева на дерево, как акробатка. Когда они, наконец, пришли, и он широко распахнул дверь, она опять поцарапала крыльцо, пометив, прежде чем войти внутрь.

— Малыш, перекинься. — Раздался хруст костей, а затем перед ним встала обнажённая Харли. Когда она потянулась, он обнял её и уткнулся носом в шею, вдыхая аромат, позволяя тому проникнуть в систему, где ему и место. — Твоя кошка точно знает, как уязвить мужскую гордость. — Он решил, что Эли разозлился из-за того, что она застала его врасплох и пустила кровь.

Обняв его за шею, Харли пожала плечами.

— Не стоило ему так себя вести. — Или такое говорить.

Джесси нежно её поцеловал.

— Я не знаю, в чём проблема, но Ник считает, что дело не в тебе.

Да, но Харли плевать. Она никому не позволит использовать пару в роли боксёрской груши, ни в физическом, ни в эмоциональном плане.

— Мне жаль, что он так поступил с тобой. Я знаю, что больно, когда тебя травит товарищ по стае и выплёскивает на тебя свои проблемы.

— Ты заставила его заплатить.

И кошка наслаждалась этим.

— Когда Алли начала переживать за Деррена, я стала собирать сэндвичи. Они почти готовы.

— Хорошо. Я приму душ, чтобы смыть кровь. — Джесси подхватил её, и она обняла его ногами за талию. — Поможешь?

— Я?

— Да, а потом поедим… но сначала я пообедаю тобой.

Ну, с этим она спорить не станет.

— Кто-нибудь ещё приходил? — спросил он, неся Харли наверх.

— Нет. Но Шайя звонила и спросила, всё ли со мной в порядке и не нужно ли чего-нибудь. Я думаю, как и ты, она беспокоилась, что мне будет скучно одной. — Харли указала на себя. — Мне то?

В ванной он попросил:

— Пообещай мне кое-что?

— Ни за что.

Уголки его губ дёрнулись.

— Обещай, что если тебе когда-нибудь станет скучно, скажешь мне. Я всё исправлю.

— Как мне может стать скучать, когда у меня есть скрипка и столько книг? Поверь, я довольна.

Слишком много времени в одиночестве может изменить это.

— Пообещай кое-что ещё.

— Нет.

Он шире улыбнулся.

— Пообещай мне иногда играть.

— На скрипке?

— Нет, в Эрудит. Конечно, на чёртовой скрипке.

— Ну и сквернослов ты, — проговорила она, когда он потащил её в душ и включил струю. — Может, когда-нибудь сыграю для тебя. Посмотрим. — Было гораздо легче играть для незнакомых зрителей, чем давать частное представление кому-то, кого она хорошо знала.

— Сыграешь.

— Прямо твои приказы на меня подействовали.

— Сыграешь!

— Знаешь… Я начинаю задумываться, что тебе не хватает огоньков предостережения.

Он зарычал.

— Лично я считаю, что ты сводишь меня с ума.

— У тебя нет доказательств.

Снова зарычав, Джесси нежно втёр медовый шампунь в волосы Харли, которая намыливая ему грудь. Ему нравились её волосы — их цвет, текстура и естественный блеск. Нравилось, как они ощущались на его коже, любил зарываться в них лицом во время сна. Быстро ополоснув её волосы, он втёр кондиционер, пока Харли мыльной рукой медленно ласкала его член. Он едва сдерживался. Довольно скоро он подхватил Харли, прижал спиной к стене и жёстко и быстро трахал её.

Вымывшись и одевшись, они пообедали в тишине… вероятно, поэтому услышали быстро приближающуюся толпу.

Харли склонила голову.

— Я слышу Маркуса, который пытается кого-то успокоить.

Джесси вздохнул.

— Да. — И, без сомнения, он пытался успокоить Рони.

Проглотив ломтик огурца, Харли сказала:

— Предполагаю, что они возмущены случившимся с Эли, и теперь я стала хуже, чем раньше.

Честно говоря, её беспокоило то, как быстро ребята очерняли её. Похоже, что они используют любой предлог, чтобы выпустить пар.

— Я не позволю никому причинить тебе вред, — заявил Джесси.

— Как и я, — ответила она, вставая. — Что ты собираешься делать, если они начнут требовать, чтобы я ушла?

— Это риторический вопрос? — Он взял её за руку. — Если ты когда-нибудь покинешь эту стаю по любой причине, я уйду с тобой. Но не думаю, что этого потребуют; да и я этого не хочу.

— Вскоре узнаем, кто прав.

Харли и Джесси открыли входную дверь, и единым фронтом рука об руку вышли на крыльцо. Рони, Маркус, Кэти, Кент и Калеб стояли у подножия каменных ступеней. Маркус не удостоил взглядом ни Харли, ни Джесси, — был слишком занят, пытаясь успокоить Рони. Хотя не помогало: она была напряжена как лук и, как и Кэти, излучала враждебность. Кент и Калеб уставились на Харли — смелый ход для покорных волков. Она могла бы доминирующими флюидами заставить их опустить взгляд, но к чёрту их.

Харли была немного удивлена, что Нэт и Ким не присутствовали. Конечно, они, по крайней мере, получили бы удовольствие, наблюдая за словесным избиением Харли.

— Не представляю, что, по-вашему, ребята, вы делаете, приходя в наш дом вот так, но стоит переосмыслить своё поведение, — прорычал Джесси, такой же обиженный и возмущённый, как и его волк. — Кэти, ты их так завела?

Кэти не смотрела на него, полностью сосредоточившись на Харли.

— Моя стая дала тебе убежище… и ты отплатила нападением на моего сына?

— Вы все должны уйти, — прорычал Джесси, гортанный звук исходил и от него, и от волка.

— Давай, Рони, пойдём, — уговаривал Маркус, мягко подталкивая её. — Алли исцелила Эли; у него не останется шрамов. Всё уже позади.

— Ты видела, что твоя кошка сделала с моим братом? — Рони зарычала на Харли, заставив Маркуса застонать и опустить голову в полном отчаянии.

Харли выпятила подбородок.

— Видела.

Её кошка надулась и хлестнула хвостом, ожидая вызова от самки. Харли не хотела драться с Рони, но подозревала, что до этого может дойти. Волчица была в ярости.

— Ты видела, насколько глубокими были раны? — требовала Рони, сжимая пальцы, как когти. — Ты совсем не контролируешь кошку?

Джесси выругался.

— Она не одичала, а просто защищала свою пару. Не тебе судить.

Рони продолжила говорить с Харли:

— Ему не нужно, чтобы ты сражалась в его битвах…

— А я могу поспорить, что Маркусу не нужно, чтобы ты сражалась за него, — сказала Харли. — Но можешь ли честно сказать, что ни разу не вступилась за него, даже если это было не нужно?

Рони посмотрела на Маркуса, который с укоризной смотрел на свою пару.

— Вот и я так не думаю, — сказала Харли.

Что бы Маркус ни прошептал на ухо Рони, гнев покинул черты её лица. Рони провела рукой по волосам.

— У Эли много всего происходит.

И что?

— Но это не даёт ему право обращаться с товарищами по стае так, как было с Джесси. — Обращаясь к остальным, Харли добавила: — И если кто-то не согласен с этим, ему должно быть чертовски стыдно за себя.

Кент и Калеб обменялись взглядами, внезапно почувствовав себя неловко, и сделали человеческий эквивалент того, как звери прячут хвосты между ног.

Рони вздохнула:

— Эли…

— Твой брат, и ему было больно, — закончила Харли. — Ты хочешь защитить его. Прекрасно. У меня был брат и… — нет, она не хотела говорить о Майкле. Они не заслужили и кусочка её сердца. — Я знаю, что защитный инстинкт силён, поэтому понимаю, почему ты так расстроена. Но я не сожалею о том, что сделала и не стану притворяться, так что, если пришла за извинениями, Рони, зря тратишь несколько минут наших жизней. А если пришла за дракой… давай.

Джесси и Маркус встали между Харли и Рони. Маркус наклонился, чтобы посмотреть на обеих женщин, и сказал:

— Это закончится сейчас. Нам не нужны драки внутри стаи.

— Мне казалось, что вы не относитесь ко мне, как к части стаи, — заметила Харли.

Маркус сморщился.

— Изначально так и было

— Тому, кто исполосовал спину моего сына, здесь рады не будут! — заявила Кэти.

— У твоего сына были все шансы прекратить нападать на Джесси, — начала Харли, — но он не остановился, даже когда Джесси пытался уйти. Хотел начать драку. На самом деле, тебе стоит благодарить меня. Не вмешайся я, они бы, наверное, подрались.

— Благодарить? Я должна поблагодарить тебя?

— Не обязательно словами. Коробка конфет будет в самый раз.

Все замерли, когда Ник, Деррен и Алли вышли из-за деревьев. Оценив ситуацию, Альфа нахмурился.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? Мне позвонил Зандер и сказал, что вы шли по лесу, словно в каком-то крестовом походе.

Кэти повернулась к старшему сыну.

— Ты видел, что она сделала с Эли!

— Да. — Ник стиснул зубы. — И я сказал тебе не обращать на это внимания. И заверил Рони, что Эли не был жертвой нападения. Проблемы на личном фронте затмевают его здравомыслие. И ваша выходка не поможет. Рони, ты же прекрасно знаешь, что не стоит поддаваться провокациям мамы.

Кэти ахнула.

— Ник!

Он проигнорировал её.

Насытившись этим дерьмом, Джесси объявил:

— Мы закончили. — Он сделал шаг назад, прижавшись к Харли. — Я очень уважал тебя, Кэти, но сегодня ты многое перечеркнула.

Огонь в глазах Кэти потускнел. Она сглотнула.

— Я просто защищаю сына.

Харли недоверчиво покачала головой.

— Эли использовал Джесси как физическую и эмоциональную грушу для битья. Если ты можешь оправдать это, если готова оправдать, не заслуживаешь доверия Джесси. — Развернувшись на пятках, Харли пошла внутрь.

Джесси вздохнул, глядя на толпу.

— Эли намекнул, что присутствие Харли заставит меня отделиться от стаи. Иронично, что если я и отступлю в какой-то степени, то только из-за того, что вы, ребята, сделали сегодня. Не из-за неё. — Прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, он вернулся в домик, захлопнув за собой дверь. И проследовал за Харли до кухни, где она уткнулась в окно. Он медленно обнял её и поцеловал в затылок. — Прости за это, дорогая.

Она не заслужила такое отношение.

— Ты не виноват.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь в безопасности. — Он хотел, чтобы она обрела покой. Вряд ли это произойдёт, когда ей противостоят товарищи по стае.

Он снова поцеловал её в шею.

— Не буду пытаться оправдать то, что Рони сделала, скажу лишь, что она хороший человек, и очень печётся о младшем брате. Её мать… ну, она знает, на какие точки давить.

— Знаю. Я не злюсь на Рони, — честно ответила Харли. — Мне известно, какими манипуляторами могут быть люди.

— Ты говоришь о Клайве.

— Ага. — У её отца целый род ел с руки, потому что умел хорошо играть. — Не скажу, что Кэти так же талантлива, но она хороша.

Аккуратно повернув Харли лицом к себе, Джесси начал массировать её плечи.

— Я знал, что у Кэти будут проблемы с тем, что ты здесь. Но не ожидал, что она натравит вас с Рони друг на друга. Я не думаю, что кто-то вообще мог этого ожидать. — Может, Нэт и Ким разозлили Кэти, а та в свою очередь перекинула всё на остальных. — Как бы там ни было, Шайя будет в бешенстве. — Альфа-самке понравилась Харли, и она не терпела подобного дерьма. Он продолжил массаж, но напряжение не покидало её. И он быстро почувствовал… — Твоя кошка злится.

— Очень. — У кошки был злобный характер, и она скребла Харли когтями, желая вырваться.

— Как ты обычно её успокаиваешь?

— Даю ей свободу на несколько часов. Но сейчас мы оба знаем, что она сделает.

Выследит волков, которые бросили ей вызов.

— Выпусти её.

— Слушай, я знаю, что ты зол на Кэти и можешь найти удовлетворение в том, чтобы увидеть, как её выпотрошили…

— Я никогда не имел в виду дать ей свободу охотиться. Говорю, выпусти её, доверь мне успокоить и усыпить её.

Харли сморщилась.

— Не уверена, что это сработает.

— Мой волк успокаивает тебя. — Он потёрся носом о её нос. — Доверься мне. Перекинься. Я успокою кошку.

— Уйдёт несколько часов, чтобы она по-настоящему успокоилась, а тебе нужно возвращаться на работу.

Он покачал головой.

— Я закончил на сегодня. Не оставлю тебя.

— Думаешь, будут ещё проблемы?

— Нет.

— Но твои защитные инстинкты после этой небольшой стычки будут мучить, поэтому ты не хочешь, чтобы я была вне твоего поля зрения, — догадалась она.

Он поцеловал её.

— Я вообще не хочу, чтобы ты находилась вне моего поля зрения. А теперь выпусти кошку.

Сомневаясь, Харли всё же разделась и сложила одежду на обеденный стул.

— Удачи. — Затем она дала кошке свободу, которую та так жаждала.

Джесси присел, чтобы не казаться таким пугающим для рассерженного маргая.

— Привет, котёнок. — Она зашипела на него, несколько раз ударив хвостом по полу. — Знаю-знаю. Но ты не можешь пойти на охоту. — Рискуя глазами, Джесси подхватил кошку и прижал к груди. Она извивалась и издавала низкий гортанный рык; острые когти укололи, но кровь не пошла. Он воспринял это как хороший знак. — Тише, — успокаивал он, уверенно поглаживая её от головы до хвоста. Вскоре извивания прекратились, но она продолжала рычать — это был один сплошной звук. — Я тоже на них злюсь. — Он почесал её макушку. — Но ты всё равно не можешь их убить. — Рычание продолжалось.

Когда напряжение, наконец, покинуло кошку, Джесси лёг на диван, скрестив ноги в лодыжках, и уложил её на себя. Затем почесал кошку за ушами и под подбородком, пока рычание не перешло в мурлыканье, и она расслабилась.

Схватив пульт с журнального столика, он включил телевизор. Кошка приоткрыла глаз и, видимо, не заинтересовавшись выбором, который предлагал Netflix, снова закрыла его и задремала. Они просидели так несколько часов, пока Джесси устраивал себе киномарафон. Фильм «Волк с Уолл-стрит» как раз заканчивался, когда раздался стук в дверь.

Всё ещё злясь на свою стаю, у Джесси не было настроения вставать и приветствовать кого-либо.

— Кто там? — хрипло крикнул он, поглаживая проснувшуюся кошку, разлёгшуюся у него на груди.

— Я, — раздался нерешительный женский голос. Шайя.

Он беззвучно ругнулся. Будь это кто-то другой, он мог бы послать его. Но злиться на Шайю практически невозможно.

— Дверь не заперта.

Шайя медленно открыла дверь и шагнула внутрь, явно не уверенная в том, что ей рады.

— Привет. — Она улыбнулась коту. — И тебе привет.

Кошка издала тихое рычание.

Улыбка Шайи дрогнула.

— Не очень-то счастливый котёнок.

— Нет, — согласился Джесси.

Альфа-самка издала протяжный вздох.

— Не могу сказать, что я её виню. Наша стая подвела вас сегодня — да что там, они и себя подвели. Брекен и Зандер чувствуют себя просто ужасно.

Джесси нахмурился.

— Они не имеют к этому никакого отношения.

— Нет, но они были частью последней стаи, которая набросилась на Харли. Их гложет мысль, что наши поступили так же. Вот почему они сейчас охраняют периметр вашего домика, отказываясь подпускать к нему кого-либо. Мне пришлось доказывать, что намерения благородны, прежде чем они меня пропустили. А я так-то их альфа-самка. — Джесси улыбнулся. Он не удивлён. Он, Брекен и Зандер друзья с детства и были близки, как братья. — Они также заставили Эли и Рони отстать, пока вы не согласитесь с ними встретиться. Я понимаю твоё нежелание, но была бы благодарна, позволь ты им всё уладить. Им дерьмово, и они не хотят раскола в стае.

Джесси тоже. Как сказал Ник, сейчас им нужно быть единым целым. Гектор враг. Эли мог вести себя как мудак, но он порядочный парень, который не раз прикрывал Джесси в бою. Джесси вздохнул.

— Ладно.

Шайя посветлела.

— Спасибо, Джесси.

Она подозвала волков. Эли вошёл первым, хотя сделал всего один шаг. Джесси не встал, чтобы поприветствовать его. Честно говоря, ему лучше оставаться на месте и крепко держать свою пару. В её мышцах скапливалось напряжение, но она выглядела обманчиво расслабленной.

— Я пришёл извиниться, — сказал Эли, бросив на маргая настороженный взгляд. — Я выместил на тебе гнев и сказал несколько довольно колких замечаний. Я перешёл черту. — Просто. Сразу к делу. Никаких попыток оправдать поведение. — Этого больше не повторится.

— Нет, не повторится, — согласился Джесси.

— И я сожалею о поведении моей матери. — Эли покачал головой. — Она не имела права так поступать. Знай я, что она планирует, остановил бы её. Пожалуйста, поверь.

Сгорбившись, вошла Рони, в чьих глазах сверкал стыд. Кошка выпустила когти, и Джесси стиснул зубы, когда они впились ему в кожу. Ещё немного, и пойдёт кровь, поэтому он был рад, что Рони не стала проходить дальше в комнату.

— И меня прости, Джесси. — Рони прикусила губу. — У меня нет оправдания тому, что я явилась в твой дом, нападая на твою пару — на женщину, которая была полностью оправдана в том, что сделала. Я не собираюсь винить мать. Ник прав; не стоило позволять так себя накручивать. — Она посмотрела на маргая. — Я пришла извиниться и перед Харли.

Судя по тому, как она перебирала когтями…

— Не думаю, что Харли или её кошка готовы сейчас принять извинения.

У Рони поникли плечи.

— По шкале от одного до десяти, насколько она зла на меня?

— Харли или кошка?

— Обе.

— Харли винит Кэти, а не тебя. Но кошка… ей нужно немного времени.

Рони наклонила голову.

— Справедливо.

— С Кэти, Калебом и Кентом разобрались, — сказала Шайя. — Парни отступили задолго до того, как Ник пришёл. Они чувствуют себя дерьмово, но слишком напуганы, чтобы встретиться с твоей парой, особенно с кошкой. Что касается Кэти… она ведёт себя нехарактерно тихо. Даже смиренно.

— Потому, что Джесси сказал, что она лишилась его уважения, — объяснила Рони. — Уважение очень много значит для моей матери. Не только потому, что она очень гордая, доминирующая женщина, но и потому, что мой отец придавал большое значение уважению.

Эли кивнул.

— Он говорил, что прежде чем заработать уважение, его нужно отдать, а потерять чьё-то уважение — позор.

— Тогда, похоже, Джесси ударил её по больному месту. — Глубоко вдохнув, Шайя повернулась к Джесси. — Ужин почти готов. Придёте в главный домик есть?

Поскольку когти кошки всё ещё кололи, Джесси ответил:

— Не сегодня.

— Я так и думала. — Альфа-самка слабо улыбнулась. — Надеюсь, вы присоединитесь к нам завтра. Я не буду говорить про завтрак, потому что знаю, что вы предпочитаете, чтобы утро было в вашем распоряжении.

Кошка медленно развернулась и лениво потянулась, демонстрируя острые когти и не упуская из виду гостей.

— Нам пора. — Эли вышел из домика, потянув за собой Рони.

Закатив глаза, Шайя сказала:

— Она не готовится к нападению, просто потягивается. У неё красивый окрас, особенно маленькие пятнышки. — Рыжая шагнула вперёд, протягивая руку. — Не знаю, позволит ли она… — Кошка зашипела, и Шайя отдёрнула руку. — Понятно. Увидимся завтра. Спокойной ночи. — Помахав рукой, Шайя вышла из домика.

Кошка втянула когти и пробралась по груди Джесси, чтобы потереться о его лицо. Он почесал ей голову.

— Такая милая, но этих волков заставляешь нервничать.

Поскольку кошачьи перевёртыши темпераментны в облике зверя, а эта маленькая маргай уже прекрасно продемонстрировала, на что способна когтями.

И тут у него заурчало в животе. Кошка моргнула и огляделась, похоже, в замешательстве Джесси хохотнул.

— Я голоден. Вернись, Харли; скажи, что хочешь на ужин. — Но она не вернулась. Он вздохнул. — Хорошо. — Держа кошку, он поднялся и пошёл на кухню. Она не сопротивлялась, когда он её положил. — Я думаю, тебе нравится, когда тебя носят на руках. Может потому, что тебе нравится быть на высоте. — Он заглянул в шкафы и холодильник, ища, что приготовить. — Как насчёт стейков на гриле? — предложил он. — Ну же, Харли, мне нужен ответ. — Кошка издала звук, похожий на жалобный, а затем кости начали трещать и ломаться, и Харли вернулась в человеческое обличье.

Обняв его, она сказала:

— Когда ты так гладишь её и воркуешь, она не хочет перекидываться обратно.

Джесси прикусил её губу.

— Ну, мне нравится гладить её — она мягкая, как ты. И я не воркую.

— Ты точно воркуешь.

— Парни не воркуют.

— Ты воркуешь.

Он зарычал.

— Стейки… да или нет?

— По-моему, неплохо, — сказала она. — Опусти меня, и я оденусь.

Он провёл рукой по её позвоночнику и коснулся попки.

— Голой ты мне нравишься больше.

— Я замёрзла.

Он неохотно отпустил её.

— Тогда одевайся. Не хочу, чтобы ты простыла.

Харли взяла одежду с обеденного стула и начала натягивать её. Ей не нужно было смотреть на Джесси, чтобы понять…

— Ты пялишься.

— Ты моя, поэтому и пялюсь.

Фыркнув, она закатила глаза.

— Ты всё слышала, что они сказали?

— Да.

— Их извинения выглядели искренними.

— Так и есть. — Она вздохнула. — Я приму их.

— Но не сразу, да? — Это кошачья особенность. И даже когда она прощала, никогда не забывала. Но ему нравилась эта безжалостная черта.

— Нет, — ответила она. — Хотя, поскольку я великодушна, готова признать — даже если только перед тобой — что их реакция, возможно, не была бы такой экстремальной, не будь все в напряжении из-за ситуации с Гектором.

— Ты слышала, как Ник сказал, что хочет, чтобы я пошёл с ним на встречу со старым Альфой Гектора?

— Да. И слышала, как он рассказывал тебе, что его контакты выяснили о Гекторе. Лично я не понимаю. История просто не имеет смысла; слишком много информации отсутствует.

— Я согласен, — сказал Джесси, надеясь, что встреча прояснит хоть что-то. Если нет… что ж, он не знал, что делать дальше.

Наблюдая за детьми, бегающими вокруг, и Брюсом, скачущим за ними, Харли улыбалась. Игровая зона выглядела потрясающе со всей этой искусственной зеленью и листвой. Камуфляжный забор, надувные пальмы и воздушные шары с животными принтами дополняли атмосферу джунглей. Большие чучела животных тоже приятный штрих… пока дети не забрали по одному и не убежали.

К сожалению, сюрприз не удался, поскольку Кэссиди всё предвидела. Тем не менее, она получала огромное удовольствие, прыгая в леопардовом костюме. Уиллоу в костюме тигра рядом с ней, рычала и смеялась. Четверо других детей тоже были в маскарадных костюмах. Точнее, пришли в костюмах. Малыш с копной белокурых локонов по имени Декстер уже давно снял костюм жирафа и щеголял в нижнем белье.

На вечеринке присутствовал отец Шайи, две кошки-перевёртыши, работавшие в приюте для одиночек, и, конечно, Стая Феникса. Некоторые смотрели на Харли с любопытством, другие — с опаской. Но все отворачивались, когда башня чрезмерной заботы на стороне Харли бросала на них взгляд. Перевёртыши без полностью сформированной брачной связи могли быть патологически собственниками и защитниками — это связано с неуверенностью в себе во время спаривания. Поскольку она до сих пор не ответила на заявление Джесси, и у них не было даже зачатков брачных уз, неудивительно, что ему тяжело, когда вокруг неё так много неспаренных самцов.

— Кэссиди так счастлива, — сказала Макенна. — Приятно видеть, как она освоилась.

Её сексуальная, но смертельно опасная пара что-то пробурчал. Райан, похоже, предпочитал так общаться, а Макенна умела это переводить.

— И она довольно быстрая; даже Кай не может её догнать, — прокомментировала Тарин, говоря о своём сыне, который был одет в костюм обезьяны. На её бедре сидела маленькая дочь Грейс, товарища по стае. С учётом того, что альфа-самка стаи Феникс лучшая подруга Шайи, Харли думала, что Тарин будет относиться к ней прохладно, ведь Харли могла принести стае неприятности. Однако и Тарин, и её пара, Трей, оказались очень милыми. На первый взгляд эта пара была странной: Тарин была крошечной, а Трей сложен как горец.

— Саванна, на землю! — приказал Кай, альфа-самец в каждом дюйме, заставив родителей хихикать.

В этот момент Харли увидела маленькую девочку с карамельными косичками, которая висела вниз головой на ветке дерева, держав пальцами свой костюм слона.

— Она там в порядке? — Её кошка очень хотела присоединиться, немного ошеломлённая большим количеством странных перевёртышей.

— Конечно, — ответила Райли, маленькая женщина с завидно тёмными переливающимися волосами — ворон перевёртыш. — Саванна — гадюка.

— А я думала, что чувствую запах «змеи». Но не предполагала, что это один из детей. — Харли никогда раньше не встречала гадюк, поскольку они довольно редки.

— Декстер — гепард, — сказала Райли. — Они с Саванной из приюта, как и я.

Наша стая дала им с Райли убежище, — объяснила Тарин. — Предполагалось, что соглашение временное, но мы приняли детей в стаю и надеемся, что Райли тоже присоединится к нам.

Райли неловко пошевелилась.

— Я всё ещё не уверена.

— Если решишь уйти, не думаю, что будет легко. — Трей жестом указал на волка, который смотрел на Райли с собственническим блеском в глазах, волка, который ранее был представлен Харли как главный страж Стаи Феникса.

Райли фыркнула.

— Этот непостоянный ублюдок не имеет права голоса в том, что я делаю. Когда я впервые появилась на его территории, он ныл и хотел, чтобы я ушла. Теперь он рычит на меня всякий раз, когда я говорю об уходе — и при этом хмурится и ему не нравится, что он хочет, чтобы я осталась. Как всё запутанно, да?

— В этом весь Тао по отношению к тебе. Его разум работает загадочным образом. Тем не менее, мы все надеемся, что ты останешься.

Свободной рукой обхватив Харли за шею, Джесси сказал ей на ухо:

— Видишь, другие виды перевёртышей могут прекрасно выживать в волчьих стаях. Ты тоже сможешь. — Когда она ответила ему взглядом «посмотрим», он укусил её за мочку уха, улыбнувшись на тихий вскрик. — Лучше бы скорее подали еду. Я умираю с голоду.

— Я не думаю, что повара заставят долго ждать; Маркус сводит их с ума, — сказала Харли, не уверенная, как кто-то, кто так много ест, может выглядеть таким аппетитным.

— Алли сделала невероятный торт. — Огромное шоколадное чудовище украшено съедобными деревьями и животными из джунглей. Поскольку вокруг суетились Рони и Маркус, Харли была бы удивлена, останься там что-нибудь вообще.

Между Рони и Харли снова всё хорошо. Волчица и её пара чуть раньше пришли в дом, и с выражением «пожалуйста, прости меня» на лице Рони протянула Харли кошачью мяту. И напряжение спало, а Харли расхохоталась. Маркус вздохнул с облегчением, и она заподозрила, что он переживал о том, что Харли не «поймёт» необычное чувство юмора своей пары.

Эли тоже пришёл и извинился, что не так уж удивительно, если бы с ним не было Кэти. Она очень кратко, но искренне извинилась перед Джесси, а затем вручила Харли коробку с книгами, которые у неё «валялись без дела». После этого ушла. Поскольку коллекция книг включала произведения Стивена Кинга, Харли была готова принять молчаливый акт раскаяния.

Калеб и Кент также принесли извинения, спросив, можно ли передать извинения и кошке, которую они, казалось, боялись. Харли сжалилась над парой. Их невозможно не любить, даже несмотря на то, что вели себя как идиоты, следуя за толпой, а не думая самостоятельно. С тех пор в стае всё хорошо. Джесси прошлой ночью объяснил всё:

— Ты заслужила их уважение, доказав, что будешь защищать меня — даже от товарищей по стае — и не будешь терпеть дерьма, и можешь защитить себя, а ещё изящно примешь извинения, даже когда они, возможно, этого не заслуживают. Теперь они официально считают тебя одной из нас.

Да, неважно.

Почувствовав на себе взгляды, Харли оглянулась и увидела Ната, Ким и пожилую женщину, уставившихся на неё так, словно она пометила им ботинки. Да, можно с уверенностью сказать, что Нат и Ким не решили, как стая Меркурий, принять Харли. Но чем больше она наблюдала за тем, как Нат общается с людьми, тем больше приходила к выводу, что было бы разумно не принимать ничего близко к сердцу, когда дело касалось этой женщины. Казалось, она одинаково ненавидела всех, за исключением своих детей. Нат могла быть вежливой и уважительной к окружающим, но это не означало, что они ей нравились. Что касается Ким… ну, она, похоже, всё ещё была нацелена на Джесси и, следовательно, видела, что Харли — помеха. Но почему пожилая женщина, стоявшая с Ким и Натом, хмуро смотрела на Харли, она понятия не имела.

— Кто это? — спросила Харли.

Трей устало вздохнул.

— Это моя бабушка, Грета.

— Или, как я ласково называю её, «антисоциальная, психопатичная, ханжеская агентесса Люцифера», — сказала Тарин, на что её пара снова вздохнула.

Харли смутно помнила, как Шайя и Алли упоминали, что бабушка Трея очень собственнически относится к нему, его бете и стражам — называла их «своими мальчиками» и не любила свободных женщин рядом с ними. Лишь Рони она приняла. Что-то в том, как Тарин свирепо смотрела на Грету, заставило женщину выбрать именно этот момент, подойти. При виде Саванны она вдохнула.

— Кто-нибудь, ради всего святого, уберите этого ребёнка! — Грета покачала головой на Райли. — Ты вообще её не контролируешь и позволяешь нападать на людей.

Райли скосила глаза.

— Она напала только на одного — на тебя. И всего лишь укусила тебя. Смирись.

— Грета, это детский праздник, — напомнил Трей. — Умерь пыл.

Вздёрнув подбородок, Грета надменно фыркнула. Затем прищурилась на Харли.

— Я слышала о тебе — уважаю твоего отца и то, что он отомстил за сына, но не уважаю твои действия. Ты подвергла хороших людей опасности, придя сюда. Клайв был бы очень разочарован.

Харли фыркнула. Очередной человек, который не знал настоящего Клайва Винсента. Кошка выпустила когти и пошевелила ими.

— Грета, — протянул Джесси. — Это не имеет к тебе никакого отношения, не суйся.

— Я разочарована, Джесси, — сказала Грета. — Мне казалось, ты больше защищаешь свою стаю, и не пойдёшь на такой риск. Хотя я уважаю Клайва, не уважаю его прайд. Она такая же, как они — эгоистичная. Как ты этого не видишь? Ради бога, она провела большую часть жизни среди наркотиков, алкоголя, вечеринок и драк в барах.

— Это закаляет характер, — заметила Харли.

— Потом она ушла жить к кучке богатых, влиятельных людей, — продолжала Грета. — Почему ты должен защищать её, когда есть они?

Харли одарила её улыбкой, полной притворной жалости.

— Твои родители мало обнимали тебя в детстве? — Прежде чем Грета смогла ответить, Харли спросила: — А тебе какое дело? Ты не часть этой стаи.

— Нет, но моя Рони в ней. Другие мои мальчики не нашли себе пару, но Маркус не подвёл; он спарился с хорошей, сильной женщиной, с любящей парой, которая заботится о нём. — Она указала на пару.

— Ай! Перестань бить меня ложками! — заскулил Маркус на свою пару.

Рони снова ударила его.

— Прекрати пытаться разрезать торт!

Харли снова повернулся к Грете.

— Я понимаю, о чём ты.

Раскрасневшись, Грета хмыкнула.

— Ты ничем не лучше. — Она ткнула пальцем в сторону Райли. — Она перешла в нашу стаю, ища убежища, зная, что это может навлечь неприятности. Некоторые люди очень эгоистичны.

Райли закатила глаза.

— Послушай, Гретхен…

— Грета.

— Да, плевать, — сказала Райли.

Грета повернулась к Джесси.

— Видишь, эгоистка. И грубая. Она не…

— Стол накрыт! — крикнула Шайя.

Тут же хмурость Греты исчезла и она повернулась к Трею с акульей ухмылкой.

— О, отлично, умираю с голоду.

Когда женщина ушла, Харли сказала Джесси:

— А я думала, что Лили драматична.

Джесси хихикнул и повёл свою пару к длинному столу, где они наполнили тарелки, прежде чем нашли свободную скамейку.

Во время еды он наблюдал за ней, восхищаясь почти оргазмическим выражением лица, которое она демонстрировала после каждого кусочка. Эта женщина наслаждалась едой и не извинялась за это. Пока вокруг все разговаривали, Джесси слизнул соус с уголка рта Харли.

— Когда я смотрю, как ты ешь, возбуждаюсь, — сказал он тихим голосом.

Она усмехнулась.

— Тогда побудь в таком состоянии какое-то время, потому что я иду за добавкой.

— Как и я. — Они взяли ещё еды и вернулись на скамейку. Доминик — страж из Феникса и сам флирт — сел на их место, Джесси просто смотрел на него, пока он со смехом сдвинулся.

— Когда будут резать торт? — спросил Доминик у Джесси.

— Я не знаю, — ответил он. — А что?

— Чур, я ем льва!

Трей нахмурился, глядя на него.

— Фигурки животных для детей.

Доминик моргнул.

— С чего это?

Вздохнув, Трей покачал головой.

— Ты уже познакомился с парой Джесси?

— Да, я имел такое удовольствие, — сказал Доминик, ухмыляясь. — Ещё раз привет, Харли.

— Привет, — сказала Харли. Белокурый волк хорош собой, высокий и худощавый, с сексуальной ухмылкой, которая означала «неприятности». И Джесси свирепо смотрел на него.

— Ты счастливчик, Джесс, — сказал Доминик.

Джесси прищурился.

— Знаю.

— Я был удивлён, узнав, что её отец Клайв Винсент, — продолжил Доминик. — А на самом деле думал, что, возможно, это лесоруб.

Сбитая с толку, Харли уточнила:

— Лесоруб?

— Да, потому что всякий раз, когда я смотрю на тебя, у меня член стоит колом.

Прежде чем Джесси успел схватить засранца, Трей вцепился кулаком в рубашку Доминика и дёрнул в сторону, чуть не заставив блондина выронить пиво.

Джесси пронзил извращенца взглядом.

— Пошёл на хер, придурок

Доминик посмотрел на него с притворной обидой.

— Откуда такая враждебность, чувак?

— Ты дышишь воздухом моей пары, — сказал Джесси. — Этого достаточно.

Блондин только усмехнулся. Джесси не был особо удивлён поведением Доминика. Страж стаи Феникса всегда раздражал самцов в паре, отпуская грязные реплики в адрес их женщин. Никто до конца не понимал, почему Доминик так поступал, хотя все сходились во мнении, что у него просто не всё в порядке с головой. Иначе, зачем бы ему флиртовать с занятыми женщинами?

Услышав, как зазвонил мобильный телефон, Харли выудила его из кармана.

— Это Тесс, — сказала она Джесси. — Вернусь через секунду. — Отвечая, она сказала: — Городской морг: «Вы убиваете — мы морозим».

Джесси наблюдал, как его пара уходит, чтобы ответить на звонок, исключительно потому, что ему нравилась эта задница. Её задница идеально помещалась в его ладонях, задница, которая приобрела великолепный оттенок красного, когда он шлёпал её. У Джесси член дёрнулся, когда он вспомнил, что делал именно это прошлой ночью, когда жёстко брал её сзади, кусая за плечо, а одной рукой наматывал волосы на кулак. Он оставил много следов на её теле, изучил, пробовал на вкус и боготворил каждый его дюйм, пока…

— Вот, предложение мира.

Джесси поднял глаза и увидел, что Ким протягивает тарелку с едой… что, возможно, было бы неплохо, сделай она это его паре.

Его волк зарычал на подношение.

— Нет. — Прежде чем она успела попытаться занять место Харли, он положил туда руку. Ким примостилась на подлокотнике скамейки, будто от Джесси не исходила неприветливая атмосфера.

— Извини.

Напомнив, что перед ним младшая сестра Брекена, и он мог бы, по крайней мере, выслушать, Джесси вздохнул.

— За что?

— За то, что строго осуждала тебя за принятие Харли в качестве своей пары. — Она прикусила губу. — Это был шок и… Ну, просто, по мне, ты всегда будешь принадлежать Торри.

— Так ли это?

— Мне не следовало так вцепляться Харли в глотку и говорить то, что сказала, — добавила Ким с искренним сожалением на лице. — Держу пари, теперь она меня ненавидит.

— Она не ненавидит тебя. Но ты ей и не нравишься. Или нравишься. Или что-то ещё. — Этой женщины даже нет на радаре его пары. И это, казалось, злило Ким.

— Возможно, ты не считаешь меня другом, но я всегда думала о тебе как о друге. Мы любили Торри, и я видела, как ты был опустошён… Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. — Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц. — Ты уверен, что запечатление сработает?

Он ощетинился.

— Мои отношения с Харли — не твоё грёбаное дело.

Она сглотнула.

— Позволь сказать кое-что напоследок. У меня такое чувство, что запечатление для вас станет сложным процессом. Если когда-нибудь понадобится поговорить, нужен кто-то, кто выслушает без осуждения…

— Он поговорит с Харли, — закончила Алли, заставив Ким вскинуть голову.

— Я просто говорю, что запечатление может показаться трудным, — сказала ей Ким. — Но это не значит, что у него не может быть прочной связи с женщиной, которая не его истинная пара. Я хочу этого для него.

Алли шагнула вперёд.

— Нет. Я думаю, ты хочешь быть с ним.

Ким покраснела.

— Торри была моей подругой…

— И это здорово, но ты можешь перестать упоминать её в разговорах. Не знай я тебя лучше, подумала, что ты продолжаешь упоминать её в надежде пробудить в Джесси вину за связь с Харли.

— Послушай, — начала Ким, выпрямляясь, — похоже, мы не с того начали, Алли. Или, может быть, я тебя чем-то обидела. Если так, то извини; я не нарочно.

Алли медленно растянула губы в неприятной улыбке.

— Как я уже объясняла, меня оскорбляет, что я трачу время своей жизни на то, чтобы обучать тебя, а ты даже не воспринимаешь это всерьёз. Но проблема не в этом.

— Правда? — с вызовом спросила Ким, сверкая глазами.

— Правда, и ты это знаешь.

— Я просто пришла извиниться. Я не хочу доставлять неприятности, очень стараюсь вписаться и…

— У тебя нет причин вписываться; ты не одна из нас. Грубо, да, но это правда. А теперь я предлагаю тебе убраться восвояси, пока я не засунула куриное крылышко тебе в задницу за то, что разозлила меня на детском празднике. — Алли тяжело выдохнула, когда женщина ушла. — Ещё две недели, и она уедет, — напомнила Провидица.

Тарин, которая внимательно слушала, подалась вперёд.

— Ставлю десять баксов, что Харли до этого успеет сцепиться с ней.

Джесси не собирался ставить против этого.

Внезапно мимо пронеслись дети, и Уиллоу протянула:

— Малахай, он и тебя хочет.

Шайя округлила глаза.

— Скажите, что она только что не процитировала «Детей кукурузы».

— Ты уезжаешь с Ником? — спросила Харли, провожая Джесси до двери.

— Да, — ответил он. — Надеюсь, у бывшего Альфы Гектора найдётся что-то интересное рассказать нам. — Несмотря на то, что он вернётся вечером, будет скучать по Харли. Скучать по её юмору, улыбке, запаху и тому чувству непосредственности, которое согревало жизнь. — У тебя есть планы на сегодня?

— Я надеюсь дочитать книгу, которую начала вчера.

Когда она больше ничего не сказала, Джесси выгнул бровь.

— Больше ничего?

— Нет. — Чтения вполне достаточно, чтобы Харли могла провести несколько часов в одиночестве. А ещё она попрактиковалась бы на скрипке, когда у неё не было бы зрителей. Ей не нравилось играть перед людьми. Совершенствование и воссоединение с любимым занятием было сугубо личным процессом.

— Совсем никакой выпечки?

От намёка она закатила глаза.

— Что приготовить?

— Булочки с корицей.

Она испустила долгий, страдальческий вздох. Он такой избалованный.

— Хорошо.

Удовлетворённый, Джесси кивнул.

— Мы ведь завтра навещаем Тесс, верно?

— Да.

— Как думаешь, она одобрит наше спаривание?

— Да, если убедится, что я счастлива.

— А ты счастлива? — спросил он осторожно.

Она притворилась, что задумалась, но завизжала, потому что Джесси перекинул её через плечо и шлёпнул по заднице. Дважды. Она сильно укусила его и стала колотить кулаками по спине, но он только смеялся. Ублюдок. Сотрясаясь от смеха, Джесси опустил её и крепко поцеловал. Она буквально вытолкала его из домика, что, казалось, ещё больше позабавило Джесси.

Оставшись одна, она устроилась в уголке для чтения. Сорок минут. У неё было сорок минут покоя, прежде чем раздался лёгкий стук в дверь и два ребёнка, хихикая, выкрикнули её имя. Ирония в том, что Джесси беспокоился, будто Харли будет одиноко; у неё редко оставалось время для себя.

Как только она открыла дверь, дети ворвались внутрь, рассказывая о новых раскрасках. Шайя, Алли и Рони последовали за ними в домик, глядя на малышей с нежным раздражением.

— Девочки, почему бы вам не заняться раскрасками за большим столом, — предложила Шайя, проводя их в столовую.

— Мы хотели оставить их с Кэти, но как только они услышали, что идём сюда, стали умолять пойти с нами, — пояснила Алли, когда Харли закрыла входную дверь.

— Они сказали, что здесь вкусно пахнет. Предполагаю, они имеют в виду, что здесь всегда пахнет как в пекарне.

Рони вытащила леденец изо рта.

— Мы пришли поговорить о клубе. Алли сказала, что ты надеешься его купить.

Не в силах понять по выражениям лиц, собираются ли они поддержать её, Харли просто жестом пригласила их сесть на диван.

— Ладно. Кто хочет кофе?

Харли устроилась в кресле-качалке, после того как всем налила кофе.

— Так что насчёт клуба? — спросила Шайя.

Харли вздохнула.

— Ник не согласится.

— Нет, не согласится, — сказала Шайя. — Нам нужно действовать осторожно

— Ты имеешь в виду, что нужно манипулировать им, — вставила Рони.

Шайя склонила голову набок.

— Я предпочитаю думать об этом, как о способе избежать трудностей.

— А нельзя мне просто пойти к нему и… — слегка покачиваясь на стуле, сказала Харли.

— Нет, — перебила её Шайя. — Если ты серьёзно настроена, купить клуб, нужно с умом подойти к тому, как мы зададим этот вопрос Нику. Поверь, я хорошо его знаю.

— Ты уже говорила об этом Джесси? — спросила Алли у Харли.

— Да. Поначалу он отреагировал не очень хорошо, но будет поддерживать меня до тех пор, пока отвечает за безопасность. Поскольку это я в этом не сильна, и это даёт ему душевное спокойствие, я не против.

Шайя улыбнулась.

— Было бы здорово иметь место, куда мы сможем выбраться, и оно будет безопасно для нас. Я люблю нашу территорию, но бывают моменты, когда хочется пойти повеселиться, чтобы Ник не слишком беспокоился. Я рада, что ты готова остаться здесь, Харли. И знаю, что ты ещё официально не заявила права на Джесси, но не сдерживаешься — ты даёшь этим отношениям шанс. Мне это нравится. Он хороший парень, и я хочу, чтобы он был счастлив.

— Тебя не беспокоит, что у меня куча проблем? — спросила Харли.

— Даже если бы ты мне не нравилась — а ты мне нравишься, — не беспокоило бы. — Шайя на мгновение замолчала. — Знаешь, я всегда думала, что Джесси плох в отношениях. Они никогда не длились долго, часто хреново заканчивались, и он просто не прикладывал к ним усилий. Но когда ты пришла сюда, и я увидела его с тобой, поняла, что дело не в отношениях, проще говоря, те женщины не были тобой. Он знал, кого хочет, и кто может сделать его счастливым. И я хочу, чтобы Джесси был счастлив.

— Держу пари, он счастлив, что ты пахнешь им, — сказала Рони.

Харли тихо фыркнула.

— Я не удивлена, что от меня им пахнет. Он каждый день трётся об меня всем телом. — Как чёртов кот.

— Нет, я имею в виду… его запах впитался в твою кожу. Это большая разница.

Алли встала и обнюхала Харли.

— Рони права. Ты же знаешь, что это значит.

Запечатление началось. Харли была шокирована так, что это затмило любые другие эмоции.

— Я думала, что запечатление не начнётся, пока я не отмечу его.

Пробыв так долго вне мира перевёртышей, она не так образована в этих вопросах, как следовало бы.

Алли покачала головой.

— Запечатление — сложная штука, которую, я не думаю, что кто-то до конца понимает. Это процесс, который, если завершить, приведёт к брачной связи. Похоже, у каждой пары всё бывает по-разному. Иногда всё начинается быстро, иногда на это уходят годы, а иногда этого вообще не происходит. У меня были довольно длительные отношения с парнем. Мы заботились друг о друге. Но не запечатлелись. Наверное, потому, что я его не любила.

— Я не уверена, что дело в любви, — сказала Шайя. — Я знала пары, которые начинали запечатлеваться друг с другом, когда эмоций ещё не было, но, возможно, любовь — главное. Возможно, без этого пара не сможет полностью запечатлеться.

— Но любовь не главное, — отметила Рони. — Возможно, должно присутствовать множество нюансов. Например, любовь, верность, уважение, принятие и доверие — на этом строятся не только отношения, но и брачные узы.

— Вполне возможно, — сказала Шайя. — У пары должно быть основание, а также готовность полностью открыться друг другу, прежде чем природа дарует им связь.

— Значит, если я ношу его запах, он носит мой? — спросила Харли.

Рони нахмурилась.

— Если ты носишь его запах, то и он носит твой. Так это работает

— Будь это правда, Джесси бы что-нибудь сказал, — возразила Харли. — Я удивлена, что он не почувствовал.

— О, он бы узнал, что вы носите ароматы друг друга, и будет чертовски доволен, — сказала Алли. — Если он не упомянул об этом, то, возможно, потому, что беспокоится о том, как ты отреагируешь. Или, может, просто хочет, чтобы ты почувствовала это сама.

— Если второе, то я всё испортила. — Рони сунула леденец обратно в рот, словно желая заткнуться.

— Он должен был сказать. — Харли потёрла лоб. — Но, в таком случае, ему не следовало перекидывать меня через плечо, как мешок с картошкой, а потом шлёпать. — Вспомнив, почему он это сделал, она сказала: — Ах, может быть, именно поэтому он никогда не упоминал об этом.

Сбитая с толку, Алли спросила.

— Ты думаешь, он не сказал, потому что отшлёпал тебя?

— Нет. Он спросил, счастлива ли я. Чтобы подразнить его, я притворилась, что обдумываю ответ. Он не был расстроен или что-то в этом роде, и даже казался удивлённым, но мог бы что-то понять.

— Вероятно, он просто осторожничает, — подстраховалась Шайя. — Я думаю, ты узнаешь позже, когда заставишь его рассказать.

— Думаю, да.

На следующий день, когда они проезжали через ворота к огромному трёхэтажному особняку, Джесси присвистнул. Следя за Харли, он уже знал, что она много лет жила здесь со своей тётей. Но одно дело знать, что она жила в комфорте, и совсем другое — увидеть это своими глазами.

Это напомнило о том уровне жизни, к которому она привыкла, и заставило комментарии Нат казаться не такими мелочными.

— Тесс жила здесь со своим бывшим мужем, пока они не развелись?

Харли улыбнулась.

— Твой уровень «осведомлённости» продолжает меня удивлять. Да, они развелись примерно за год до того, как Тесс привезла меня сюда.

— Много места для одного.

— Да, но ей нравится. Поэтому её бывший не сопротивлялся оставить ей дом. Они разошлись по-дружески. Как говорит Тесс, они отдалялись друг от друга, пока не стали больше похожи на друзей, которые спали вместе. Ни один не горевал, и они остались друзьями. — Когда они припарковали взятую напрокат машину рядом с Порше её тёти, Харли повернулась к нему. — А теперь послушай. Тесс чокнутая и полна раздражающе огромным запасом количеством энергии, но она самый милый человек на свете с огромным сердцем, так что веди себя с ней мило.

— Я всегда мил.

Харли фыркнула и вышла из машины.

Когда они приблизились, входная дверь открылась, и на пороге появилась безукоризненно ухоженная Тесс — её светлые волосы были идеально завиты, дизайнерская одежда сшита на заказ, а макияж абсолютно безупречен.

— Харли, я скучала по тебе! — Она обняла Харли, нежно покачивая из стороны в сторону. — Ты так хорошо выглядишь. — Отстранившись, она повернулась к Джесси, всё ещё улыбаясь. Её тётя была очень любезна. — Ты, должно быть, Джесси

Он почтительно кивнул.

— А вы, должно быть, Тесс. — На самом деле он был не очень общителен с посторонними, но приложит усилия с этой женщиной, потому что она важна для его пары.

Она легонько толкнула Харли локтем.

— У него немного рассеянный вид, но мне нравится его голос. И он очень симпатичный. Нет, не симпатичный. Это не мужественное слово. Но я бы не стала выгонять его из постели, это точно.

Харли мысленно застонала.

— Тесс…

— Он не возражает, чтобы его хоть на минуту делали объектом сексуального фетиша. — Отступив, Тесс пригласила их внутрь. — Обед почти готов. И нет, Харли, я его не готовила. Как насчёт экскурсии, Джесси?

Заинтересованный увидеть дом его пары изнутри, он кивнул. Следуя за Тесс по первому этажу, он не удивился великолепию интерьера. Белые стены, роскошные ковровые покрытия, стильная мебель и дорогие картины украшали всё пространство. Ни один предмет не стоял не на своём месте, и всё, казалось, мерцало.

Поднявшись по парадной лестнице, Тесс показала ему единственную комнату, которую Джесси не терпелось увидеть, — прежнюю комнату Харли. Его волку было так же любопытно.

— Я оставила всё точно так, как было, — сказала Тесс.

Учитывая, что его пара жила тут до отъезда в колледж, он ожидал увидеть пространство, типичное для подростка. Но не было ни плакатов, ни девчачьих штучек, ни даже каких-то личных штрихов. По ней вообще нельзя сказать, что это комната Харли. Он понял. Чтобы соответствовать друзьям — друзьям, которые проводили бы здесь время, — она должна была вести себя, как человек. И для этого ей пришлось спрятать свою кошку, но быть перевёртышем означало иметь дуализм души; человек и зверь были слиты воедино. Пряча кошку, она скрывала свою истинную сущность. Он сомневался, что многие люди знали настоящую Харли Винсент.

Когда экскурсия закончилась, и они направились в столовую, Джесси замедлил шаг, чтобы рассмотреть фотографии на стене. На них была Харли в разном возрасте, даже те, когда она была ещё совсем ребёнком и частью прайда. Она улыбалась на каждой фотографии, но улыбки на предыдущих снимках не совсем трогали глаза. Фотографии, на которых она была запечатлена подростком, когда переехала жить к Тесс, стали иными; Харли явно была счастливее и здоровее.

В столовой Тесс провела несколько минут, расставляя еду и наливая напитки. Как только её задница коснулась стула, она повернулась к Харли.

— Я очень расстроена, что ты раньше не рассказала мне о письме.

Харли вздохнула.

— Я объяснила, почему не рассказала.

— Да, но… — Тесс наложила себе на тарелку пасту, прежде чем добавить: — Не думаю, что это для того, чтобы защитить меня. — Она посмотрела на Джесси. — Харли была образцовым ребёнком — никогда не пререкалась, никогда не нарушала ни одного правила, никогда не пренебрегала своими обязанностями по дому и никогда не попадала ни в какие неприятности в школе. Серьёзно, мне ни разу не пришлось её наказывать. Это просто противоестественно, да? Я поговорила об этом с директором и школьным психологом.

Джесси моргнул.

— Вы встречались с её директором и психологом по поводу её поведения… потому что оно было идеальным?

— Оно беспокоило меня. Затем однажды я поняла, в чём дело — как будто кто-то прошептал ответ мне на ухо. Она была полна решимости не давать повода отказаться от неё. — Тесс повернулась к Харли с мягкой улыбкой. — Ты не хотела возвращаться к Лили, поэтому изо всех сил старалась доставить мне удовольствие. Это до сих пор разбивает мне сердце. Лили никогда не простит мне, что я забрала тебя.

Джесси нахмурился, нарезая стейк.

— Я думал, Клайв согласился на то, чтобы ты получила опеку над Харли.

— Да, но Лили это не понравилось. Она полагалась на Харли во многом — уборке, стирке белья и покупке продуктов. Лили появлялась время от времени, утверждая, что изменилась и хочет вернуть Харли. Она бы ограбила нас. Харли обычно клала записки «хватит бездельничать» к себе сумочку, чтобы Лили их находила, но та никогда не жаловалась, иначе ей пришлось бы признать, что она пыталась красть у собственной дочери. — Тесс обменялась заговорщической улыбкой с Харли.

Пока они ели, Тесс потчевала Джесси рассказами о подростке Харли и перечисляла все её достижения, явно гордясь ими. Он не стал говорить Тесс, что уже знал обо всех её достижениях, поскольку наблюдал за ней.

Когда они покончили с обедом, она окинула Джесси задумчивым взглядом, от которого волк дёрнул головой.

— Так… ты заявил права на мою племянницу.

— Да.

— И хочешь, чтобы она сделала то же самое с тобой?

— Да.

— Даже несмотря на то, что есть десятки причин, почему это плохая идея?

— Да.

Тесс минуту обдумывала его заявление, затем кивнула.

— Хорошо.

Харли закатила глаза.

— Отличные навыки ведения допроса, Тесс

— Действия говорят громче слов. Я наблюдала за ним с тобой. Он словно часовой, преграждает путь тебе и любой потенциальной опасности. Он часто прикасается к тебе, но не жутко; а очень тонко, ласково, успокаивающе, давая тебе понять, что рядом, а сам ощущает комфорт от того, что ты рядом. Он внимательно наблюдает за тобой, улавливая каждую эмоцию и наслаждаясь. Я точно знаю, что если бы представляла для тебя угрозу, он вцепился бы мне в горло, — добавила она с восторгом.

Харли моргнула.

— И ты этому рада?

— Этого хочет любая хорошая тётя для своей племянницы. — Она улыбнулась Джесси. — Расскажи о своей стае, Джесси.

Считая Тесс чрезвычайно проницательной, он ответил:

— Нас всего шестнадцать. Все волки кроме Харли.

Не раскрывая ничего, что было бы делом стаи, Джесси рассказал о территории и о каждом из членов

— По твоему рассказу все замечательные люди. Держу пари, ты с самого начала вписалась в компанию, Харли. — Тесс заметила, что Харли напряглась и не ошиблась. — Что? В чём дело? Ты не нравишься стае? — Тесс повернулась к нему. — Я могу поговорить с ними. Была бы рада рассказать о Харли.

Он подавил улыбку.

— Нелегко устроиться в стае, особенно если долгое время жил среди людей, но Харли нашла своё место.

— Хорошо. Но если тебе когда-нибудь понадобится, чтобы я с ними поговорила, просто скажи.

Час спустя, когда они собирались уходить, Тесс пожала ему руку.

— Что ж, было действительно приятно познакомиться с тобой, Джесси. Позаботься о моей племяннице. О, и не забудь отдать это ребёнку, которая спасла Харли. — Она вложила ему в руку плюшевого медведя.

— Обязательно. Было приятно познакомиться с тобой, Тесс.

— Ты не возражаешь, если я недолго поговорю с племянницей?

Харли почти улыбнулась, когда Джесси поджал губы. Он совершенно не возражал.

— Я на секунду. — Недовольно хмыкнув, он направился к арендованной машине. Харли подождала, пока он сядет внутрь, прежде чем снова повернуться к Тесс. — В чём дело?

— Ни в чём. Я одобряю твой выбор, и он, безусловно, заботится о тебе. Я волновалась, когда ты сказала, что его истинная пара умерла. Это напомнило мне о Мэтте и Сандре.

Мэтт, двоюродный брат Тесс, потерял свою невесту в результате несчастного случая на лодке. Четыре года спустя он женился на Сандре, милой женщине, которую по-настоящему любил, но так и не смог отпустить свою покойную невесту. Харли хорошо помнила Дарлу. Она была милой, но довольно резкой и эгоцентричной; пара часто ссорилась. Мэтт, казалось, забыл о плохом. Он восхвалял Дарлу и возвёл её на пьедестал, заставив Сандру чувствовать себя неполноценной и второсортной. Харли вспомнила, как Сандра однажды плакалась Тесс о том, как больно быть с парнем, который считает бывшую своей второй половинкой. В случае Харли женщина, которую Джесси потерял в буквальном смысле, была его второй половинкой. Неудивительно, что Тесс волновалась.

— Мэтт всё ещё говорит о Дарле так, будто она святая, — сказала Тесс. — Я понимаю, почему человек может захотеть забыть всё плохое, когда кого-то теряет, но Мэтт доводит это до крайности. Что Джесси говорит о девушке, которую потерял?

— Он вообще не говорит. На самом деле он говорил о Торри всего один раз, но заверил меня, что я не на втором месте. С тех пор я пару раз упоминала о ней в разговоре… Наверное, мне просто интересно узнать о ней, и не хочу, чтобы он считал, будто эта тема запретна, чтобы защитить мои чувства. Но он просто уводит разговор в другую сторону.

— Он производит на меня впечатление того, кому нелегко делиться.

— Да, и я принимаю это. Особенно из-за откровенности в другом. Каждый имеет право на свою эмоциональную неприкосновенность. Я сама осторожна. Просто… мне нужно знать, что он может открыться до конца, прежде чем я вложу свою веру в эти отношения и свяжу свою душу с его.

— И это очень умно. Защита вас обоих. — Тесс потёрла руки. — Он не узнает, что тебе больно от того, что он ничего не рассказывает о Торри, пока ты не скажешь. Поговори с ним, но не дави. Просто скажи, что ты рассказала мне. Всё дело в общении.

Харли улыбнулась.

— Мой личный психолог.

Она усмехнулась и протянула руки.

— Обнимашки. — Она ещё раз крепко обняла Харли. — Приезжай ко мне почаще.

— Обещаю, — сказала Харли, направляясь к машине.

Когда Харли скользнула на пассажирское сиденье, Джесси включил зажигание и спросил:

— О чём говорили?

— Чисто по-женски. Ну, и как тебе Тесс?

— Мне понравилась. Она отличается от Лили.

Харли помахала тёте, когда они проезжали по дорожке.

— Знаю. Все сёстры разные. Я редко бывала с Марлен, потому что она почти живёт в лаборатории. У женщины IQ выше, чем у нас вместе взятых. — Некоторое время они молчали, и тишина тяготила. — Если беспокоишься, что после жизни в такой роскоши, я не буду довольствоваться домиком, ошибаешься. Я не материалистичный человек. Я закупаюсь в недорогих магазинах, останавливаюсь в простых отелях и езжу на расшатанной машине — по крайней мере, до тех пор, пока не возникла ситуация с бомбой.

Джесси стало стыдно.

— Я действительно на секунду задумался, оправданы ли опасения Ната и Ким. Честно говоря, этот особняк в пять раз больше нашего коттеджа.

Ей понравилось, как звучит «наш» коттедж.

— Дом моей бабушки и дедушки больше.

— Трудно поверить, что Лили отвернулась от всего этого. Она эгоцентрична и предпочла бы такой образ жизни общению с Клайвом, независимо от того, истинная он пара или нет.

— Думаю, это просто удар по носу бабушке и дедушке. Эйприл и Джордж не очень любящие. Эйприл считает Марлен «умницей», Тесс «музыкантша», а Лили — «милашка». Но Эйприл не придаёт Лили особого значения. У неё высокие стандарты, она очень строга и критична. Лили приняла на себя основную тяжесть характера, потому что не соответствовала образцу.

— Считаешь, именно отсюда её неиссякаемая потребность во внимании?

— Да. — Ей было немного жаль свою мать. — Я думаю, что когда она не смогла получить любви и признания от Эйприл, взбунтовалась всеми возможными способами. Затем появился перевёртыш — парень, которого семья никогда бы не одобрила, — желающий заявить на неё права. Пойти с ним было высшей формой бунта. Вероятно, наличие настоящей пары заставило её почувствовать себя особенной; раньше она ни для кого не была особенной. Это стало для неё важнее денег.

— Семья Лили отреклась от неё за связь с Клайвом?

— Все, кроме Тесс. До моей встречи с родственниками, я думала, что у них предубеждение против перевёртышей. Но нет. Они просто нетерпимы ко всем и вся за пределами их маленького мирка. — Это было действительно трогательно.

— После твоего рассказа о бабушке, я удивлён, что она признала тебя членом своей семьи

— Она пришла навестить меня на следующий день после переезда к Тесс. Мы просто молча смотрели друг на друга в течение минуты. Представляешь, в какой ужас она пришла от моих серёжек в виде черепа и пятиугольного медальона? Она прямо спросила, поклоняюсь ли я сатане. — И говорила абсолютно серьёзно.

Он изогнул губы.

— Ты сказала «да»?

— Конечно. Затем она рассмеялась. Я думаю, она, вероятно, приняла меня, просто чтобы позлить Лили.

— Или, может, ей понравилось, что тебя невозможно запугать.

Харли пожала плечами.

— Эйприл — загадка. В общем, я быстро поняла, что признание и одобрение Эйприл — две разные вещи. Но мне нужно было лишь одобрение Тесс, и я сказала об этом Эйприл. Когда я начала хорошо учиться в школе и научилась играть на скрипке, Эйприл официально приняла меня в семью. Все они были милыми. Конечно, ко мне относились как к человеку и ожидали, что я буду вести себя соответственно.

— И ты себя так вела, — сказал он без осуждения.

— Типа того. Ну, я приняла свою кошку, и мне нравилось перекидываться и исследовать земли Тесс. Но я никому, кроме Тесс, не рассказывала про все штуки перевёртышей, потому что не хотела, чтобы их дерьмо коснулось моей кошки.

Он кивнул, полностью понимая. Это ещё один пример того, как она защищает свою сущность, скрывая её. Они остановились на красный свет, и он сказал:

— Пообещай мне кое-что.

— Нет.

Он улыбнулся.

— Обещай, что никогда не будешь вести себя со мной так, как с Тесс; ты не будешь пытаться быть ложно совершенной из понятного страха быть отвергнутой.

— Не буду. Это утомительно. И я нашла, что быть взрослой чрезвычайно скучно.

Несколько часов спустя они вернулись на территорию Стаи Меркурия. Большая часть стаи находилась в гостиной главного домика, где дети прыгали на диване.

— Я не знаю, откуда они черпают энергию, но хочу себе хотя бы часть, — сказала Харли.

Джесси протянул медведя.

— Кэссиди, это…

С лучезарной улыбкой Кэссиди взяла плюшевого медведя.

— Мне нравится! Передай Тесс спасибо!

Увидев, что Харли нахмурилась, Алли улыбнулась и сказала:

— К этому привыкаешь. У Кэссиди много случайных видений, которые больше похожи на «узнавание». Мои всегда кажутся плохими. Я расстроена тем, что не предвидела бомбу в твоей машине.

Деррен положил руку на спину Алли.

— Провидцы не могут видеть всё.

— Ну, да, — добавила Алли.

— И что? — уточнил Деррен.

— Всё. Больше ничего.

Деррен только фыркнул и обнял её за плечи.

Оторвав голову от журнала, Нат спросила Джесси:

— Ну, получил одобрение её тёти?

Джесси взял Харли за руку.

— Да.

— Хорошо. Одобрение семьи важно. — Нат вернулась к своему журналу. Харли не могла решить, радовалась женщина за Джесси или напоминала, что Харли никогда не получит одобрения семьи. Она перестала отпускать лукавые замечания в адрес Харли, как будто удовлетворилась тем, что высказала свою точку зрения, и не видела необходимости твердить об этом.

Входная дверь распахнулась, и внутрь вошла Ким с красными и покрытыми пятнами щеками и хмурым видом. Остановившись перед Джесси, она подняла изодранную в клочья белую футболку.

— Видел, что она сделала?

Харли подавила улыбку. Ранее она гуляла в облике кошки. Маргай хотела понаблюдать за временной территорией Ким. Одежда Ким на бельевой верёвке — слишком сильное искушение.

— Я бы сказала, что это не я, а моя кошка, но я её подзадоривала. И сильно.

Ким тяжело задышала.

— Ты посмела приблизиться к моему домику…

— Как и ты осмелилась подойти ко мне утром, — сказала Харли, наблюдая, как вспыхнули глаза Ким. — Я знаю, что ты была там; я учуяла тебя.

— Ким, — раздражённо протянула Нат.

Джесси зарычал.

— Тебя предупреждали.

Широко раскрыв глаза, Ким начала оправдываться:

— Она лжёт! Я приходила один раз, да, но ты ясно дал понять, что я не могу снова прийти, если ты не пригласишь. Я бы не стала проявлять неуважение к твоим желаниям.

— Но всё равно околачиваешься возле моего дома. — Что, по мнению Джесси, указывало на то, что она тряпло.

— Говорю же, она лжёт! Вероятно, хочет, чтобы я ушла, поэтому выдумала заговор, надеясь, что ты меня вышвырнешь.

Раздражённо вздохнув, Нат поднялась.

— Харли плевать на тебя, чтобы придумать такой план, Ким. — Она была права, конечно. Нат повернулась к Джесси и Харли. — Это больше не повторится. — Схватив дочь за руку, Нат потащила её из комнаты, сказав: — Нам с тобой нужно поговорить.

Уперев руки в бёдра, Шайя повернулась к Брекену.

— Не думаю, что ты имеешь хоть малейшее представление, почему Ким не может забыть об этом, да? У него теперь есть пара, он частично запечатлён на ком-то другом.

Брекен вздохнул.

— Она просто хочет иметь то же, что у Эшли, и не поверит, что между ним и Эшли никогда ничего не было. И она никогда не умела отпускать ситуацию. Она из тех требовательных детей, которые хотели всего и сейчас, и постоянно стонала о несправедливости. Ты говоришь ей «нет», а она ходит за тобой, плачет, жалуется и делает всё, чтобы измотать тебя. Мама оставалась твёрдой в своём решении, но папе было трудно сказать ей «нет». Теперь она верит, что у неё всегда должно быть то, что хочет, и её никогда не останавливает отказ, потому что в прошлом всегда получала то, что хотела.

Закончив говорить об этой занозе в заднице, Джесси повернулся к своей паре.

— Пойдём домой. — Он наклонился к ней, говоря тихо. — Я хочу побыть с тобой наедине. Мы можем весь день лениться. Поесть, посмотреть телевизор и заняться сексом. Очень много раз.

Она улыбнулась.

— Только если выбор, что смотреть за мной.

Поскольку он планировал заняться сексом, пока они смотрели телевизор…

— Замётано.

Джесси нёс свою пару на спине вверх по лестнице.

— Просто подумай. В этом нет ничего плохого.

— Я считаю, что это бессмысленно, — сказала Харли.

В ванной он позволил ей соскользнуть со спины, а затем повернулся к ней лицом.

— А почему?

Выдавив зубную пасту на щётку, она указала на очевидное.

— Потому что не сработает. — Подчёркивая это, она засунула зубную щётку в рот и принялась чистить зубы.

— Ты говоришь глупости. — Он сам начал чистить зубы, наслаждаясь искоркой раздражения в глазах Харли.

Выплюнув зубную пасту, она сказала:

— Ты говоришь, что если я разденусь догола, ты не прикоснёшься ко мне?

Закончив чистить зубы, он ответил:

— Я не говорил, что не буду прикасаться к тебе, но воздержусь от секса, пока мы не закончим игру. Проигравшему придётся делать всё, что захочет победитель, — добавил он, следуя за ней в спальню.

Она фыркнула.

— Ты так говоришь потому, что хорошо играешь в бильярд и считаешь, что выиграешь.

Он скользнул в кровать и притянул Харли к себе.

— Я бы наверняка победил, будь ты одета. Но твоё нагое тело отвлекало бы меня, и у тебя было бы преимущество.

Она поджала губы.

— Верно.

— И ты подумаешь над этим.

Вздохнув, она закатила глаза.

— Да, подумаю о том, как мы вместе играем в бильярд голышом.

— Умничка.

— Должна предупредить, что на самом деле, я неплохо играю в бильярд.

— Да? Кто тебя научил? — Её лицо вытянулось, и он мгновенно понял… — Майкл.

Она отрывисто кивнула.

— Да.

— Расскажи мне о Майкле. — Джесси увидел, как она сильно прикусила нижнюю губу. Он не думал, что она ответит, но Харли одарила его грустной улыбкой.

— Он был моим заклятым врагом. — Джесси, застигнутый врасплох, рассмеялся. — Вот каково это, когда ты ребёнок? Смысл существования твоего брата или сестры в том, чтобы превратить твою жизнь в ад? Он был рядом только первые семь лет моей жизни. И всё это время сводил меня с ума. Не со зла. Это была игривая пытка.

— Понимаю, о чём ты. — Джесси провёл рукой по её руке. — Что он делал?

— Будил меня, дыша в лицо — утреннее дыхание подростка отвратительное. Он прятал мои любимые игрушки. Ел мои конфеты. Иногда мы сидели на маленьком диванчике, укрывшись одеялом… Он натягивал одеяло мне на голову, заманивал туда, а потом пускал газы. — Наблюдая за ухмылкой Джесси, она ахнула. — Ты делал так с Мией?

— Это право брата.

Окей.

— Куда бы мы ни пошли, он находил укрытия и показывал их мне. Тогда я не понимала почему. Думаю, он беспокоился, что однажды Клайв начнёт меня бить. Майкл хотел, чтобы мне было, где спрятаться, а он знал бы, где искать. — Она с трудом сглотнула. — Он не заслужил того, что с ним случилось.

— Не заслужил, малышка. — Джесси поцеловал её, ненавидя боль в её глазах.

— Ты бы ему понравился.

Джесси фыркнул.

— Он бы возненавидел меня по той простой причине, что я парень его сестры, и он считал, что защищать тебя — его работа. Он бы попытался прогнать меня.

Вероятно, она сказала бы ему, что у него нет права так себя вести. Возможно, он был бы прав, но это не помешало бы Джесси заявить на Харли права.

Он лизнул свою метку, которая стала чем-то вроде талисмана.

— Я давно хотел поставить её. — Он собственнически провёл рукой по животу Харли. — Я хочу, чтобы на мне была твоя метка. Хочу видеть её каждое утро в зеркале. Я хочу, чтобы другие видели её и знали, что я твой.

Она напряглась.

— Знаю. — Но Харли пока просто не могла. Она сказала Тесс, что это из-за необходимости знать, что он может открыться, но дело не только в этом. Маленькая девочка внутри, которая никогда никому по-настоящему не принадлежала, беспокоилась, что будет всего лишь второй для Джесси. Он сказал Харли, что так не будет, и Харли уверена, что он в это верит. Она просто не была уверена, что это правда. Как это могло быть? Как она могла иметь для него такое же значение, какое имела его истинная пара, его вторая половина? Харли не думала, что такое возможно, даже если бы он хотел. Её беспокоило, что за его защитными стенами могло скрываться чувство вины за то, что он заявил права на другую женщину. Если бы он никогда не встретил, а затем трагически потерял Торри, всё было бы иначе. Она существовала бы только в его сознании как абстрактный человек. Было бы легче простить себя за то, что ты создаёшь пару с другим человеком, когда никогда не знал свою истинную пару… или, по крайней мере, так было с Харли. Но Джесси знал Торри. Она была для него человеком из плоти и крови, и её смерть разрушила его и оставила чёрный след в душе. Харли почувствовала этот знак в ту секунду, как встретила его и посмотрела в пару мёртвых глаз.

Стоит отметить, что прошли годы, за которые он мог бы смириться с потерей. Его пустые глаза иногда светились эмоциями, хотя редко. И он действительно нашёл в себе силы и желание жить, чтобы захотеть предъявить права на другую женщину. Она выдела в этом всём каплю надежды, чтобы принять его метку. Но чтобы предъявить права в ответ, ей нужно больше. Ей нужна уверенность в том, что между ними могут возникнуть брачные узы.

Существовали пары, которые предпочитали не ставить друг другу метку, но отношения не складывались, потому что их звери не принимали ничего, кроме полной самоотдачи на всех уровнях. Если они не понимали этого, заставляли человеческую сторону разорвать отношения. Таким образом, её опасения по поводу его эмоциональной способности запечатлеться не были незначительными.

Он сказал, что смерть Торри изменила его. Возможно, так и было. Или, может, он стал другим, чтобы защитить мальчика, который потерял свою вторую половинку. Возможно, жёсткий характер больше похож на защитную оболочку его истинного «я».

Харли знала всё о создании другой личности, чтобы защитить себя и избежать боли. Люди постоянно так делали. Но если бы отчасти Джесси не смог принять Харли без чувства вины, запечатление не произойдёт. Тогда им придётся пойти разными путями и каждый грёбаный день видеть метки друг друга в зеркале и вспоминать ошибку.

Тесс права; Харли нужно поговорить с Джесси. Как можно мягче она попросила:

— Расскажи мне о Торри.

Теперь Джесси напрягся.

— Зачем?

— Ты никогда не говоришь о ней. Но ведь понимаешь, что можешь. Я не обижаюсь на то, что она твоя истинная пара.

Он перевернулся на спину.

— Знаю. Но мне нечего сказать.

Харли пыталась не рассердиться на ледяное пренебрежение, но это трудно. Кошке это не понравилось.

— Какой она была?

Стиснув зубы, Джесси просто сказал:

— Я уже говорил — пассивная, робкая.

— Да, но мне трудно поверить, что кого-то можно описать двумя словами.

Джесси повернулся к ней лицом, пронзая взглядом.

— Если когда-нибудь что-то захочешь, я дам. Никаких ограничений. Я дам всё, что пожелаешь. Я отвечу на любой вопрос. Но её тему мы затрагивать не будем, — отрезал он. — Я рассказал тебе о ней, чтобы высказать свою точку зрения. И ты её поняла. Нам не нужно снова говорить о ней

Раздражение и обида захлестнули Харли и кошку мощной волной.

— Почему? — Неужели он думал, что она будет злиться из-за Торри? Неужели действительно был о ней такого низкого мнения?

Он втянул воздух.

— Она не имеет к нам никакого отношения.

— Воспоминания о ней не нужно защищать от меня. Я бы никогда не запятнала твою потерю мелочной ревностью.

Джесси соскользнул с кровати и провёл рукой по волосам.

— Она мертва, Харли. Больше нечего сказать. Тебе не нужно о ней знать.

— Джесси…

— Нет, Харли, брось. — Джесси наблюдал, как Харли медленно поднялась с кровати и выпрямилась, напоминая змею, готовую напасть. И понял, что только что здорово облажался.

— Хорошо, — протянула Харли, оставаясь холодной и собранной. Она не позволит ему увидеть боль. Ни за что на свете. — Хочешь, чтобы я бросила? — Она беспечно пожала плечами. — Окей.

Что-то в её тоне заставило его насторожиться.

— Харли.

— Я в душ. — Схватив халат, она прошла мимо и закрылась в ванной.

Джесси вздрогнул, услышав щелчок замка. Она даже не хлопнула дверью, и это обеспокоило больше, чем, если бы она накричала на него. Это не истерика. И не ярость. Он причинил ей боль.

Прижавшись лбом и кулаком к двери ванной, он закрыл глаза.

— Харли… — Но он понятия не имел, что сказать. Понятия не имел, что делать. Его волк начал беспокойно расхаживать. Чёрт, ему нужно подышать свежим воздухом.

Стоя под горячими струями душа, Харли проглотила комок эмоций, застрявший в горле. Она не позволила им вырваться наружу. Отказалась плакать. Она ожидала, что ему будет трудно говорить о Торри, даже то, что он неохотно будет говорить, но не ждала резкого отказа.

«Эту тему мы не будем затрагивать».

Дело было даже не в том, что он сказал, сколько в том, как сказал. Как будто она не знала о его воспоминаниях о Торри. Как будто не имела права просить его поделиться ими. Его глаза, его тон, выражение лица — все было таким холодным. Харли понимала и принимала, что у людей есть раны, и уважала их право скрывать боль. И если бы Джесси не настаивал на том, чтобы заявить на неё права, и если бы так много не зависело от способности полностью раскрыться, она бы так не расстроилась. Но как он мог требовать, чтобы она заявила на него права, отдала ему всё, а сохранила часть себя отдельно?

Нет, он не стал просить Харли обо всём, а ей отдал только те части, которые выбрал сам. Она не хотела части. А его всего. А Торри была частью его — второй половиной души. Если он не может отдать себя всего, память о Торри — барьер между ними.

Возможно, отчасти Джесси нужен этот барьер. Возможно, он прятался за ним, не желая рисковать и снова ощутить ту глубину боли. Харли не знала. Она знала, что ошибалась относительно своего места в его сердце. Харли и близко не подобралась так глубоко, как думала. Она не так важна, как обманывала себя, заставляя верить. И теперь она не знала, что делать. Она могла бы смириться с потерями и уйти, но знала, что тогда произойдёт. Джесси, конечно, скажет то, что она хотела, но по неправильной причине. Ему не нужно опустить стены. Ему необходимо заставить её остаться… но он делает это неохотно. Ничего не исправит.

Она могла бы остаться, дав ему время самому разобраться, что нужно сделать для запечатления. Но всё время осознавала, что не настолько ему дорога, как считала. Он ей дороже. Это разъедало бы её и выворачивало изнутри, хотя и не настолько, чтобы возненавидеть его… и это позор, потому что ей будет легче уйти.

И что же, чёрт возьми, ей делать? Помоги Бог, она понятия не имела. Её кошка была в таком же замешательстве.

Харли знала, что принимать решение, когда эмоции на пределе, плохая идея. Харли никогда не принимала правильных решений, когда было больно или злилась. И в любом случае, она мало что могла сделать в такой поздний час. Завтра. Она разберётся с этим завтра. В одном она уверена: если она всё-таки решит уйти, нужны слова, чтобы заставить Джесси понять, что так будет лучше для них обоих. Если она не может настроиться с ним на одну волну, он просто станет уговаривать её остаться. А ей не хватит сил сопротивляться. Значит, останется из-за нежелания причинять ему боль, когда он и так изранен.

Выйдя из душа, она быстро вытерлась и накинула халат. Открыв дверь ванной, она обнаружила пустую спальню. Этот ублюдок не просто отшил её; но и бросил.

Низко зарычав, она сменила халат на шорты и майку, прежде чем скользнуть в постель. Через некоторое время хаос в голове успокоился, и, в конце концов, к ней подкрался сон. Она была в полудрёме, когда её крепко обняли, а рука легла на живот. Не обращая внимания, она заставила себя расслабиться. Ей нужно выспаться, чтобы разобраться с ним завтра.

Джесси проснулся в одиночестве. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем воспоминания о предыдущей ночи всплыли в сознании. В животе возникло неприятное чувство. Прошлой ночью он облажался. Потерял бдительность и тем самым причинил боль единственному человеку, которому не следовало, потому что он обещал не ранить её. Если бы он спокойно объяснил, что не хочет говорить о Торри, Харли, вероятно, согласился бы. Но нет, он вёл себя излишне холодно.

Перекатившись на спину, он ущипнул себя за переносицу. Боже, он такой придурок. Его волк прижался к коже, призывая Джесси найти Харли. Именно это он и сделает. Ему нужно найти её и всё исправить. Кошки известны тем, что таят обиды, но Харли с благодарностью приняла бы извинения, будь они искренними. И он на это рассчитывал.

Умывшись и одевшись, Джесси направился вниз. Харли нигде не было видно, поэтому он вышел во внутренний дворик и увидел, что она сидит на дереве с книгой. Она не смотрела на него, хотя должна была почувствовать. Она была одета в джинсы с разрезами и бледно-голубую футболку, которая скрывала его метку. Он надеялся, что это не было сделано намеренно. В любом случае, это разозлило волка.

— Доброе утро, детка, — мягко поприветствовал он, пробуя почву.

Она посмотрела на него и мягко поздоровалась:

— Доброе утро. — Она казалась безмятежной. Расслабленной. Не имеющей проблем. И это полная ерунда. Харли тут же переключила внимание на книгу.

— Иди сюда, — сказал он.

Она пронзила его взглядом золотистых глаз.

— Зачем?

— Чтобы я мог извиниться. — Она не ответила. Ладно, он сделает это отсюда. — Вчера я сделал тебе больно. Но не хотел. Извини.

Она поджала губы.

— Извинения приняты.

Он почувствовал, что это правда. А ещё почувствовал, что он что-то сломал. И не знает, как это исправить. И то, что она продолжила читать книгу, а не слезла с дерева, не сулило ничего хорошего.

— Детка, — сказал он. — Малыш, посмотри на меня. — Она подчинилась, и он увидел, что её взгляд был ясным и спокойным, но чего-то не хватало. Беспокойство просочилось в грудь, и шерсть волка встала дыбом. — Не ненавидь меня.

— Я не ненавижу тебя.

— Тогда и не мечтай об этом. — В её глазах вспыхнул огонёк. Ах, тут он попал в точку. — Я уже говорил, что ты для меня важнее всего на свете. И это истина.

Харли знала, что её улыбка вышла немного грустной. Она была для него важнее всего на свете, но не настолько, чтобы у неё были права на его воспоминания о Торри.

Она последний час провела в размышлениях о том, остаться или уйти. Её подмывало просто собрать вещи и уйти, но это было бы действие гнева и уязвлённой гордости, а не здравого смысла. И уход был похож на то, что она сдалась. Харли никогда не сдавалась.

Кроме того, всё не так просто. Джесси уже потерял одну пару; он бы не отпустил Харли. Это аргумент из всех аргументов. Харли не фанатка драм. Но могла остаться, только если Джесси поймёт, что не сможет отгородиться от неё, и получит от неё всё, только если вернёт всё. Так что она осознала, что должна заставить его понять. Да, она могла бы выложить ему всё и дать шанс исправить. И если Джесси не мог дать ей то, что Харли нужно, ей оставалось только пожелать всего наилучшего и уйти. Её кошка не сопротивлялась идее уйти, всё ещё обиженная его действиями.

— Спускайся и… — Джесси замолчал, услышав голоса. Чёрт. — Дай мне секунду, детка. — Вернувшись в домик, он подошёл к входной двери и широко распахнул её. Мрачные и разъярённые Деррен, Алли, Брекен, Эли и Рони быстро приближались. — В чём дело?

— Не волнуйся, — сказал Деррен.

И Джесси, конечно, начал волноваться.

— Дело в Гекторе?

— Нет. Хотя Донован говорит, что близок к тому, чтобы найти родителей парня.

— Тогда зачем пришли? — Джесси нахмурился, когда Деррен поднял сложенную газету. Взяв её, он отступил, чтобы пустить волков внутрь.

В этот момент в гостиную вошла Харли, скрестив руки на груди.

— Всё в порядке?

— Ещё не знаю, — ответил Джесси. Он хотел подойти к ней и обнять, но она стояла в предупреждающей позе: «всем держаться на расстоянии».

— Посмотри четвёртую страницу, — сказал Деррен. Джесси так и сделал, а затем выругался.

Харли переводила взгляд с одного волка на другого.

— Что происходит?

— Похоже, репортёру удалось раздобыть несколько фотографий вас с Джесси, когда вы ездили к твоей тёте, — ответила Рони.

Лицо Харли вытянулось.

— Ты шутишь.

Рони покачала головой.

— Там фотографии вас внутри внедорожника; на одной он целует тебя, а на другой поглаживает метку.

— Репортёр пишет, что ты «перешла на другую сторону», — прорычал Джесси. — Что, объединившись со стаей и уволившись с работы, ты повернулась спиной к людям.

Сминая газету в руках, он посмотрел на Харли.

— Теперь экстремисты узнают, где ты.

Кошка Харли зашипела.

— Дай угадаю… автор статьи — Габриэль Роуэн.

Джесси нахмурился.

— Да.

Её кошка взбесилась, царапая Харли изнутри — желая свободы, чтобы выследить человека, который подвергал её опасности.

— Дай посмотреть.

Харли протянула руку за газетой, и Джесси неохотно отдал её. Когда Харли посмотрела на фотографии и пробежала глазами по статье, зарычала.

— Вот сука!

— Я так понимаю, ты её знаешь, — сказала Алли.

— Габриэль Роуэн занимается моим делом с тех пор, как я переехала в Калифорнию, запрашивая информацию о Клайве — какой он, является ли частью Движения, создал ли Движение.

Эли скрестил руки на груди.

— Она говорит о тебе почти…

— По-сучьи, — закончила Алли.

Глава стражей кивнул.

— Ты ей очень не нравишься, Харли.

Это чувство взаимно.

— Да, ну, я была довольно груба с ней.

— За этим, должно быть, стоит Гектор, — сказал Эли. — Он говорил о том, что обратиться к журналистам. Возможно, так он даёт понять, что без проблем создаст нам проблемы. Может, даже думает, что из-за неприятностей мы отсюда уйдём.

— Согласен, — сказал Джесси, и нерв на его щеке дёрнулся. — Возможно, он даже надеялся создать проблемы внутри стаи. Репортёр утверждает, что «источники» из стаи, и они говорят, что Харли сыграла важную роль в пристрастии моей покойной сестры. Они расстроены и злы на меня за то, что я взял Харли в качестве пары. Это полная чушь. Никто из стаи не сделал бы ничего подобного. — Однако он не мог сказать того же о прежней стае.

Рони посмотрела на Харли.

— Знаешь, это всего лишь местная газета, и вряд ли её увидят члены твоей семьи, но новость о том, что ты в паре быстро разнесётся. Они быстро всё узнают. По-твоему, как Клайв отреагирует?

Харли вздохнула.

— Права ли репортёр насчёт того, что он психопат? — спросил Брекен. В ответ на жёсткий взгляд Джесси страж поднял руки. — Это просто вопрос.

— Твоя семья сойдёт с ума, — предупредила Харли Джесси.

— Возможно, — сказал Джесси, — но я этого ждал. — Он просто отказался допустить, чтобы это как-то поколебало его решение заявить на неё права.

— Нужно не дать этой сучке написать ещё статью, которая могла бы больше подстегнуть экстремистов, — сказала Рони.

— Репортёр так просто не отступится от подобной истории, — сказала Харли. — Особенно эта. Она похожа на грёбаного бульдога.

Брекен кивнул.

— Меня не удивит, если она напориста настолько, что потребует что-то взамен за прекращение писать о тебе.

Да, она хочет получить информацию о Клайве. Харли ничего не даст ей.

— Прежде чем прийти сюда, мы попросили Донована разузнать кое-что о репортёрше, — сказал Деррен. — Ей двадцать семь, у неё нет парня, и она живёт в квартире за пределами территории, но остаётся официальным членом стаи. — Он продиктовал адрес, прежде чем продолжить. — Ей нравятся новости, связанные с экстремистами и Движением, и в настоящее время она спит со своим боссом — человеком — у которого беременная жена и двое детей.

Харли выгнула брови. Габриэль действительно абсолютная стерва, у которой не было никаких моральных устоев. Очевидно, её босс не намного лучше.

— Что интереснее, Донован узнал о парне, с которым она спит, — добавил Деррен. — Короче…

Добравшись до квартиры 253А, Джесси встал немного впереди Харли и постучал костяшками пальцев в дверь. Его Бета-пара следовала за ними на другом автомобиле, и остались снаружи, наблюдая из машины. Никто не думал, что экстремисты по глупости попытаются захватить Харли, но все согласились, что рисковать не стоило.

Он взглянул на Харли, пытаясь оценить её настроение. Прямо сейчас её труднее прочесть, чем обычно. Она молчала по дороге сюда. Они часто погружались в комфортное молчание, не чувствуя необходимости просто говорить. Но в машине было неловко. Молчание оказалось загружено недосказанностью. От этого его волк беспокоился.

Мгновение спустя дверь открыла маленькая рыжеволосая женщина с хитрыми глазами. В этих глазах вспыхнуло узнавание, когда она увидела его. Она одарила его знойной улыбкой, но та померкла, когда репортёрша увидела женщину рядом с ним.

— Ого, сама Харли Винсент. Ты решила дать мне эксклюзив?

— Стоит поговорить внутри — сказал Джесси.

Харли чуть не закатила глаза, когда у Габриэль перехватило дыхание, а веки наполовину прикрылись. Её кошка обнажила когти и замахнулась на сучку за то, что та пялилась на Джесси.

Габриэль широко распахнула дверь.

— Заходите. — Она сильно виляла бёдрами, когда вела их в гостиную. Её квартира была на самом деле милой. Стильной. Современной. Хотя, возможно, на вкус Харли, немного безличностной. — Знаешь что, Харли? — сказала Габриэль, с ухмылкой беря в руки диктофон. — Я всегда знала, что рано или поздно ты придёшь ко мне.

Дерзость в поведении вызвала отвращение у кошки Харли.

— С чего ты так решила?

— Я очень хорошо разбираюсь в людях.

Джесси взял диктофон у неё из рук, проверил, что он не включён, а затем швырнул на диван.

— Она пришла не для того, чтобы обсуждать Клайва Винсента. — Он наклонил голову. — Тебе не очень нравится моя Харли? Мне интересно, в чём проблема.

Габриэль напряглась… скорее всего, потому, что в его голосе прозвучали убийственные нотки, которые заставили занервничать даже Харли. Учитывая, сколько разногласий у него было с репортёром, Харли ожидала какого-то взрыва. Но нет. О, было ясно, что он взбешён; его ярость пульсировала в воздухе. Но он казался воплощением спокойствия.

— Я не заинтересована заводить подруг; меня интересует её история, — сказала Габриэль, внимательно наблюдая за ним. — Полагаю, я была не слишком вежлива, но это всего лишь бизнес.

Харли выгнула бровь.

— Бизнес? — прошипела она. — Из-за твоей статьи, экстремисты выстроятся в очередь, чтобы добраться до меня.

Она улыбнулась накрашенными губами.

— Теперь у тебя есть стая, которая защитит тебя.

— Стая, которую ты подвергла опасности, нацеливая на меня экстремистов. — Её голос стал слегка гортанным, поскольку кошка стремилась взять контроль.

Облизнув губы, Габриэль отступила.

— Я не хотела

— Я тебе не верю, — сказала Харли, делая шаг вперёд на каждый шаг, который Габриэль делала назад. В глазах репортёра вспыхнул страх. Кошке это понравилось.

— Ты не станешь меня бить.

Харли изогнула губы.

— Ты не знаешь меня, Габриэль. Не знаешь, на что я способна, иначе бы никогда не связалась со мной.

— Тебе не говорили, не злить маргая? — спросил Джесси. — Я волк стаи Меркурий, как ты знаешь. У моей стаи есть ресурсы, контакты и союзы, о которых можешь только мечтать. Только представь, сколько страданий я могу причинить человеку за то, что он связался с моей парой… тогда утрой это представление.

Тяжело дыша, Габриэль сказала дрожащим голосом:

— Моей стае не слишком понравится, что ты угрожаешь мне.

О, у лисы были яйца.

— Они сочтут это моим правом, учитывая, что твои действия подвергли мою пару опасности, — сказал Джесси. — А ещё будут вынуждены согласиться с тем, что с твоей стороны неправильно фотографировать нас, не уведомив или не спросив согласия. Ни одному перевёртышу не нравится, когда его личные дела становятся достоянием общественности

— Фотографии были переданы мне анонимно. Кто-то подсунул их под дверь моего офиса. Они были в чистом конверте.

— Правда? — скептически спросил Джесси.

— Смотри. — Она открыла чёрную сумку и вытащила коричневый конверт — такой же, какой Гектор использовал для хранения свидетельств. — Там было, по крайней мере, пять фотографий.

Джесси выудил их и быстро пролистал.

— Ты знаешь, кто их прислал?

Она покачала головой.

— Мне доставляют много анонимных посланий.

— Хм. — Джесси вернул фотографии в конверт. — Я их заберу.

Затем Харли вторглась в личное пространство Габриэль.

— Теперь слушай меня внимательно. Если сделаешь что-нибудь, что подвергнет меня большей опасности, чем уже, я приду за тобой. На всякий случай, если считаешь, что твоя стая может защитить или что это стоит риска, я всегда могу нанести визит жене твоего босса. Уверена, ей было бы интересно узнать, насколько ты близка с её мужем. И я с огромной радостью расскажу.

У неё отвисла челюсть.

— Не представляю, о чём ты…

— Представляешь. — Благодаря Доновану, Харли тоже. — Ты вот, скорее всего, не знаешь, что его жена унаследовала много денег. И у них есть брачный контракт, в котором говорится, что в случае неверности он остаётся ни с чем. Можешь представить, как быстро он уволит тебя за то, что ты испортила ему жизнь? А работа тебе дорога. — Глядя на лису, изо всех сил пытающуюся скрыть дрожь, Харли едва не пожалела её. Но не стала. Эта женщина безжалостна и лишена морали. — И что дальше, Роуэн? — продолжила Харли. Можешь прямо сейчас поклясться, что не станешь больше писать про меня статьи… или же продолжишь играть с огнём, а потом станешь наблюдать, как твоя жизнь разваливается на части?

Габриэль на мгновение закрыла глаза. Затем её плечи слегка поникли.

— Ладно.

— Скажи точно, — прорычал Джесси.

Она округлила глаза.

— Я больше не буду писать про Харли статьи.

— Верно. — Положив руку на спину Харли, он повёл её к входной двери.

— А ты не хочешь узнать, кто мой источник из стаи? — О, очевидно, Габриэль хотела оставить за собой последнее слово.

Широко открывая дверь, он бросил на Габриэль тяжёлый взгляд.

— Это неважно. — Он доверял своим товарищам по стае, был уверен, что они никогда не предадут его.

— Не будь так уверен.

Не обращая на неё внимания, Джесси и Харли ушли. Пока они ждали лифта, он повернулся к Харли, обеспокоенный тем, что заявление Габриэль разрушило прогресс, достигнутый стаей в завоевании её доверия.

— Ты едва знаешь мою стаю, и не доверяешь им так, как я, поэтому понимаю, что её слова обеспокоят. Но она утверждала, что имеет источник из нашей стаи, чтобы придать статье достоверность… не более того.

— Согласна.

— Правда?

— Твои товарищи по стае преданы друг другу. Я не думаю, что они предали бы тебя, поговорив с репортёром. — Даже Нат и Ким. Несмотря на все недостатки, они любили Брекена. — Не думаю, что это из-за желания привлечь внимание к стае. Что касается старой стаи… я бы не удивилась, если бы они рассказали что-то репортёру.

Джесси бы тоже не удивился. Когда двери лифта открылись, он взял Харли за руку.

— Пойдём. — Она попыталась высвободить руку, но он только крепче сжал ладонь. Он не позволил бы своей паре отстраниться, но чувствовал, что она держит его на эмоциональном расстоянии.

Решив, что, возможно, будет лучше не затрагивать эту тему, а приступил к своим обязанностям стража, когда они вернулись на территорию стаи. Но когда он снова встретился с ней перед ужином, обнаружил, что она не оттаяла. Напротив, она была взвинчена до предела… будто что-то грызло весь день и Харли нужно избавиться от этого.

Ему хотелось бы услышать, что у неё на уме. Тогда они могли бы разобраться и забыть об этом раз и навсегда. Таким образом, он практически словесно набросился на неё, как только они вернулись домой после ужина.

Захлопнув входную дверь, Джесси упёр руки в бёдра и сказал:

— Вперёд, расскажи, что тебя гложет. Я знаю, что облажался прошлой ночью, Харли. Ты сказала, что приняла мои извинения. Это правда?

Она сняла куртку и повесила её.

— Да.

— Тогда в чём дело? — Джесси наблюдал, как она сделала глубокий вдох, и черты её лица разгладились, превратившись в безмятежную маску, которую Харли натягивала ранее. Ему она не нравилась ни тогда, ни сейчас. Ему не нужна маска; а нужна его пара.

Харли подошла к обеденному столу.

— Давай присядем.

— Нет.

— Я бы предпочла, чтобы мы сели

Он пересёк комнату и подошёл к ней.

— Садись, если хочешь, милая. Я предпочитаю стоять. — Упрямый засранец. Ну, она ни за что не сядет, когда он будет возвышаться над ней. Если он хотел обсудить всё стоя, прекрасно. Она вздёрнула подбородок.

— Ты знаешь, почему я попросила тебя рассказать о Торри?

Стараясь сохранить тёплый тон, он ответил:

— Харли, детка, она к нам никак не относится. Не нужно затрагивать эту тему.

Другими словами, нет.

— Мне нужно увидеть, что ты можешь полностью опустить стены. Ты твердишь, чтобы я поставила тебе метку, но я отказываюсь, пока не буду уверена, что запечатление точно сработает. Ты многое скрываешь за пустым выражением лица, Джесси. Мне не нужно знать каждую твою мысль, но не может быть полностью сформированной брачной связи, если два человека не знают друг друга изнутри, если они не раскрывают каждую частичку себя.

— Знаю.

— Торри — часть тебя.

Он стиснул зубы.

— Она мертва.

— Живая или мёртвая, она всё равно вторая половина твоей души, — мягко заметила Харли.

— Ты уже всё знаешь о ней. В курсе, что она умерла. Что ещё, чёрт возьми, нужно знать?

— Ты не понимаешь. Дело не в ней, а в той недоступной области, где она кроется. У всего, чем мы предпочли бы не делиться, есть определённая область. Как и у меня. Но я ничего от тебя не скрываю. Я всегда честна с тобой, даже когда нелегко.

Он развёл руки.

— Чего ты от меня хочешь?

— То же самое, чего ты хочешь от меня.

Джесси всё понял.

— Я весь принадлежу тебе, — выдавил он.

— Нет, и ты это знаешь. — Она вздохнула. — Ты научился справляться с эмоциями, сдерживая их. Я не виню тебя за это. Правда.

— Тогда зачем мы ведём этот грёбаный разговор?

— За тем, что мы не можем установить брачные узы, не раскрывая страхи, секреты, уязвимость и личную боль. Просто не можем. Я подозреваю, что многие из вас связаны с потерей Торри, и она стоит за той недоступной областью. — Харли облизала губы. — Я не хочу менять тебя или «исправлять». Но не позволю блокировать себя. Со мной не будут обращаться так, будто я недостаточно хороша и со мной можно не делиться. И я не заинтересована отдавать всё кому-то, кто не понимает, насколько это сложно. Если хочешь, чтобы кто-то был с тобой без препятствий, тебе нужно убрать стены. Если не можешь, Джесси, ты не готов к запечатлению.

— Ты не уйдёшь, даже не думай об этом, — отрезал Джесси, каждая клеточка его существа была в состоянии повышенной готовности. Гнев и ярость подняли свои головы. Волк прижал уши и издал свирепый рык. Их пара никуда не уйдёт.

— Выслушай меня, вместо того чтобы предвосхищать то, что я скажу.

Он двинулся на неё, сжав кулаки, но она быстро отступила.

— Ты не бросишь меня, Харли.

— Ты меня не слушаешь.

— Я вижу, к чему всё идёт. Этого не будет.

— Проклятье, Джесси, просто послушай.

Он прижал её спиной к стене и положил руки по обе стороны от головы.

— Я предупреждал, что не отпущу тебя. — Его тон был таким же убийственным, как и его настроение. — Если думаешь, что я буду смотреть, как ты выходишь отсюда, плохо меня знаешь. — Она открыла рот, чтобы заговорить, но он прорычал: — Ты не уйдёшь. Мы всё обсудим.

— Джесси…

— Хочешь узнать о Торри?

— Только не так. Не тогда, когда ты пожалеешь, что рассказал.

Он вскинул руки.

— Я, чёрт возьми, не могу тебя одолеть.

— Осторожно, — предупредила она, сверкнув кошачьими глазами. Животному совсем не понравился его тон.

— Я не понимаю, что ты хочешь о ней узнать. Ты пытаешься спросить, значишь ли ты больше, чем она? Это хочешь?

Харли фыркнула.

— Не это мне нужно. — После прошлой ночи она точно знала, на чём остановилась.

Беспокойство скользнуло по Джесси.

— Что ты хочешь этим сказать? — Но она не ответила. — Объясни, что ты подразумеваешь.

— Она была твоей истинной парой. Твоей второй половиной. Я не могу с этим соперничать.

— Это не соревнование, — отрезал он.

— Ты знаешь, о чём я.

— И ты знаешь, что ты для меня важнее всего на свете.

— Да? Не могу сказать, что вчера я почувствовала себя важной персоной, когда ты разговаривал со мной этим холодным тоном и ясно дал понять, что я не имею права слышать о ней

Его осенило, и он вздохнул.

— Ты неправильно поняла. — Нет, это он не так объяснил… что полностью подтверждало её аргумент о том, что ему нужно открыться.

— На самом деле, не думаю, что это так, — сказала Харли. — Слушай, если чувствуешь, что не можешь поделиться со мной горем или чувством вины…

— Подожди, думаешь, я не горевал? Считаешь, я скрываю боль и отказываюсь отпускать Торри? Ошибаешься. Когда мне было одиннадцать, и она умерла, я взбесился. Сорвался. Занимался глупым, опасным дерьмом, пока вся ярость не перегорела, и ничего не осталось — ни гнева, ни боли, ничего. Я был просто безжизненным. Ходячая оболочка. С таким же успехом я мог бы сам лежать в чёртовой могиле. — Харли тяжело сглотнула, ей стало больно при мысли о нём в таком виде. — И вот однажды я услышал, как моя сестра кричит кому-то, чтобы её отпустили. Я пошёл на крики, думая, что у неё проблемы. Я видел, как другая девушка стоит в дверях дома, говоря Мие хорошенько подумать о том, каким будет её будущее, если она не завяжет с наркотиками и не поймёт, что жить — это нормально. Она указала Мии на простую истину: всё, что рождается, в конце концов, умирает; это жизнь, естественный цикл, против которого каждый бессилен.

Потрясённая Харли могла только разинуть рот.

— Я не знала, что ты это слышал.

— Ты поняла, что Миа страдает от чувства вины выжившего. Я этого не видел — был в раздрае, не замечая, что происходит с другими. Твои слова не нашли отклика у Мии, но нашли у меня. И я решил позволить себе жить, а не просто существовать. И постепенно я снова стал реальным человеком… пусть и далеко не таким, как прежде. То, что вышло из этой оболочки, было покрыто шрамами и почернело, и пришлось много поработать, но это стало большим улучшением по сравнению с зомби, которым я был годами. — Харли понятия не имела, что сказать, всё ещё не оправившись от факта, что Джесси был там в тот день, когда она отвезла Мию в дом на колёсах её тёти. — Ты сказала, что не хочешь менять или исправлять меня. Детка, ты уже сделала это. К сожалению, это лучшее изменение. — Что не так уж и здорово. — Ты ошибаешься, если считаешь, будто я ощущаю вину за то, что заявляю на тебя права. Я бы никогда не пришёл к тебе с чувством вины на плечах. Это было бы несправедливо по отношению к тебе. Но чувствовал ли я когда-то вину за то, как сильно хотел тебя? Да… больше, чем ты думаешь. Я ненавидел себя за это. Но справился. Я здесь, с тобой, потому что ты мне нужна.

Харли сглотнула.

— Хорошо.

— Нет, потому что ты, кажется, не видишь, насколько важна для меня. — Джесси обхватил её лицо руками и тихо добавил: — Когда мне было четырнадцать, девочка с золотистыми глазами вернула меня из мёртвых. Она заставила меня захотеть жить. Спасла от ада, который я сам себе устроил. Как эта девушка могла не стать для меня важнее всего на свете, Харли? Скажи.

Господи, она сейчас заплачет.

— Прекрати, — прохрипела она.

— Скажи, почему я не мог захотеть сделать её счастливой, чего бы это ни стоило

Харли бы попятилась, если бы уже не стояла у стены.

— Я сказала, остановись.

— Скажи, почему я не мог захотеть оставить её и заявить, что она моя.

— Серьёзно, прекрати.

— Скажи, почему я не мог её полюбить.

От шока она резко втянула воздух.

Джесси запустил руки ей в волосы.

— Да, малыш, я люблю тебя, и всегда буду. — Он прижался губами к её губам. Поцелуй вышел жёстким. Напористым. Жадным. Почти диким. Её вызывающий привыкание вкус доводил до безумия; Джесси всегда жаждал его, всегда горел для него. Всегда горел ради Харли.

Первобытное, мощное желание охватило его, заставляя тело напрячься, а член затвердеть до боли. Джесси наклонил голову Харли так, как хотел, углубляя поцелуй. Он завладел её ртом, будто это необходимо для выживания… И так и было; ему нужна Харли.

Одной рукой она сжала его волосы, а другой царапала затылок, требуя большего. Именно это она и получит.

Харли зашипела, когда Джесси прикусил её нижнюю губу до крови. Облизав следы от проколов, чтобы облегчить боль, он поднял её ногу и закинул себе на бедро. Он тазом копировал движения языка. Харли стонала, притягивая ногой его ближе. Она чувствовала себя пустой. Возбуждённой. Беспокойной. Почти как кошка во время течки.

— Ты нужен мне.

Охваченный чувством собственничества, Джесси разорвал когтями её одежду, когда она сорвала с него футболку и расстегнула ширинку.

— Хорошо, потому что я хочу тебя. — Её кошачьи глаза светились примитивной похотью, которая поразила его до глубины души. — Сейчас.

Харли обняла его за шею, и Джесси резко поднял её, жёстко обхватив бёдра. Он впился в неё взглядом тёмных глаз, и сердцевина запульсировала от неприкрытой одержимости, отразившейся в его чертах. Джесси резко толкнулся вперёд, погружаясь по самые яйца в неё.

— Твою мать, — выдохнула она, впиваясь когтями в его спину.

Джесси застонал, когда её горячее лоно стиснуло его член, такая тугая и скользкая, что он мог бы кончить в эту секунду.

— Обними меня крепче.

Она стиснула его, и они оказались так близко, как только могли быть два человека. Затем он начал входить в неё грубыми, собственническими движениями. Волчьи чувства подогревали каждый толчок.

— Моя кошечка, — прорычал Джесси ей в рот. И на этот раз она не сопротивлялась. В её взгляде не было даже проблеска вызова. — Ты принадлежишь мне? — Его тон заставлял отрицать то, что, как они оба знали, было правдой.

— Да, — прохрипела она, и увидела, как в его взгляде вспыхнуло мужское одобрение.

— Тогда покажи мне горло. — На её лице мелькнула лёгкая насторожённость. Он не был удивлён, что она всё ещё сопротивляется. — Это не значит подавить твою доминантность, Харли. А означает отдать то, что уже принадлежит мне — всё. — Тем не менее, она мешкала, ведя внутреннюю борьбу. — Покажи, — прорычал он. Наконец, она откинула голову, обнажив горло. Он, чёрт возьми, почти кончил. — Умница.

Харли крепко держалась, когда темп стал зверским, и Джесси яростно вонзался в неё, ворча и рыча в шею. Её кошка наслаждалась диким сексом. Джесси так сильно впился в её бёдра, что Харли поняла, останутся синяки, но ей было всё равно. Ей нравились небольшие метки, которые он оставлял. Нравилось, каким грубым и агрессивным он мог быть. Любила его. Любила его всем своим существом, так же, как и кошка.

— Джесси, я сейчас кончу. — Она чувствовала, как оргазм стремительно приближается.

Он укусил её за горло.

— Отметь меня, Харли, заяви на меня права. — Ему это было необходимо, так же, как и волку. Это глубинная потребность, которая мучила и человека, и зверя днём и ночью. Джесси снова и снова просил её сделать это, но она отказывала. Никогда…

Джесси с шипением выдохнул, когда Харли острыми маленькими зубками глубоко вонзилась в его плечо и пошла кровь. Его пара облизала метку… заявляя на него права. И в этот момент он взорвался — не просто кончил; а всё тело дрожало и ломалось, член набухал и пульсировал глубоко внутри пары, пока её стенки сдавливали его.

— Чёрт возьми, я люблю тебя, — прорычал он.

А затем, казалось, их покинули все силы. Харли безвольно повисла на нём. Крепко обнимая её, Джесси повернулся и сел на деревянный пол, вытянув ноги, чтобы она могла их оседлать. Долгое время они просто сидели, тяжело дыша и дрожа. Харли заявила на него права. Его пара, наконец, заявила на него права. Удовлетворение превзошло всё, что он испытывал раньше. Оно проникло в каждую пору, каждый мускул, каждую косточку. Его волк был одновременно самодоволен и рад, что маленькая кошечка, которую они обожали, заявила на них права.

Слабые от чистого удовлетворения, Харли и её кошка прижались к паре. Джесси — единственный мужчина, которого хотела и человеческая, и животная сторона. Кошке всегда быстро наскучивали партнёры-люди Харли. Этот волк впечатлял, забавлял, восхищал и бросал вызов обеим сторонам натуры.

— О, эм, кстати… я тоже тебя люблю, — невнятно пробормотала она, уткнувшись Джесси в грудь.

Горло Джесси горело, он целовал её волосы и вдыхал медовый аромат шампуня. Он знал, что небезразличен ей — она никогда бы не позволила ему заявить на себя права, будь иначе, — но не знал, насколько сильно. Бывали ночи, когда он смотрел, как она спит, гадая, найдёт ли он когда-нибудь путь к её сердцу, заключённому в железную клетку. Естественно, что кто-то, кто так глубоко всё чувствует, защищает сердце, чтобы его постоянно не разбивали. Он надеялся, что она доверит ему не злоупотребить и намеренно не ранить её. Но он причинил ей боль, и нужно это исправить.

— Ты неправильно истолковала вчерашний вечер, — сказал он. — Когда я говорил, что Торри — тема, которую мы не будем затрагивать, не хотел сказать, что ты не имела права слышать о ней. Я не пытался защитить память о ней, и не верил, что ты её запятнаешь.

Она посмотрела ему в глаза.

— Тогда почему?

— В прежней стае была пара, которая не была истинной, Джинни и Рон. Он потерял свою истинную пару ещё в детстве. Он говорил о ней, как о младшей сестре. Понимаешь… ребёнком ты чувствуешь всё иначе. В детстве я любил Торри. Я всё ещё люблю, но теперь эта любовь стала братской. С ним было то же самое.

— Понимаю.

— А Джинни не смогла понять. Её обижало, что не она его истинная пара. Ревновала к тем чувствам, которые он испытывал к маленькой девочке. Она сравнивала себя с ней, сравнивала их черты, симпатии и антипатии. Она была убеждена, что стоит на втором месте, хотя, вероятно, в этом говорила её неуверенность, и она постоянно обвиняла Рона в том, что он тоскует по погибшей паре. Я знаю, что ты не Джинни. На самом деле, ты совсем на неё не похожа. Но не хотел бы такого для нас. Не хотел, чтобы ты мучила себя так, как она. Я не хотел, чтобы ты когда-нибудь думала, будто мы не подходим друг другу. Я решил, что чем меньше ты знаешь о Торри, тем лучше.

Харли поцеловала его в шею.

— Ясно. — Он хотел её защитить. Она провела пальцами по укусу на его плече, понимая его очарование собственной меткой. Просто посмотришь на неё, и возникает чувство успокоения. Метка — напоминание о том, что самый важный человек в её жизни принадлежал ей. А ещё это заводило.

— Не только ты переживаешь о том, что ты вторая и хочешь быть лучше. — Джесси погладил её по волосам. — Я видел, как такое происходит с парами, которые запечатлелись. Они начинают обижаться друг на друга. Но жизнь слишком коротка, чтобы придираться. Иногда приходится полагаться на интуицию. Такой шаг кажется правильным.

— Моя интуиция имеет тенденцию втягивать меня в неприятности, — заметила Харли с улыбкой. — Но думаю, что на этот раз она, возможно, повела меня верным путём.

Переплетя их пальцы, он поднёс их соединённые руки к своему рту.

— Будут моменты, когда я буду бесить тебя и делать больно. Это будет непреднамеренно, но так произойдёт. Я лишь могу поклясться, что исправлю ошибки. Обещаю, что ты не на втором месте и тебе не с кем соревноваться.

— Я не подразумевала какое-то соперничество, а просто имела в виду, что, как твоя истинная пара, Торри, естественно, будет частью тебя.

— Она была бы парой, но её здесь нет, Харли. Ты — моя пара.

— Но не твоя вторая половина — это я имела в виду. — И, да, это действительно задевало, несмотря на всю силу отрицания. Но она оставила эту боль при себе.

Он обхватил ладонями её лицо и провёл большим пальцем по подбородку, а затем тихо произнёс:

— Нет, ты не моя вторая половина. Ты мой центр. Не лги, детка. Ты вернула меня из мёртвых. Всё было мрачным, унылым и пустым. Моя душа была разорвана на куски. Ты это изменила. Я не могу жить без своего центра. Мне он нужен. Мне нужна ты. — Он подарил ей медленный и томный поцелуй. — И ты всегда будешь моим центром. Никогда, никогда не сомневайся в этом.

Крепко обняв её, он поднял их и отнёс Харли в постель.

Джесси проснулся от ощущения горячего рта, обхватившего его член. Его пара сосала так сильно, что щёки ввалились, и царапала его бока ногтями. Её мягкие волосы струились по его бёдрам, дразня нервные окончания, доводя до лёгкого исступления. Она скользнула языком по нужной точке, и Джесси зарычал:

— Да.

Его голос был хриплым ото сна. Золотистые глаза взглянули на него, пылая жаром и женственной одержимостью. И он понял, что сейчас на него претендуют совершенно другим способом. Он запустил пальцы ей в волосы, наблюдая за происходящим. Её губы крепко сжимали член, а язык кружил, лизал и потирал.

Джесси зашипел, когда головка коснулась задней стенки горла Харли, а затем это горло сжалось, когда она заглотила его глубже. Чёрт.

— Да, возьми его, детка.

Она так и сделала. И зрелище того, как член всё глубже исчезает у неё во рту, Джесси едва мог вынести.

Харли слабо царапнула ногтями яйца, улыбаясь, и он выругался. Ей нравился его вкус. Понравилось ощущать его горячим и твёрдым у себя во рту. Нравилось, как он сжимал в кулак её волосы властным жестом, который говорил, что может трахнуть её рот, если захочет, но предпочёл этого не делать. Это так же смело, как и абсолютное собственничество, мерцающее в его глазах, от которого когда-то она бы ощетинилась. Но сейчас у неё побежали мурашки.

— Я сейчас кончу, Харли, и хочу, чтобы ты проглотила всё до последней капли. — Схватив за волосы, он удержал её голову на месте. Она сильно всосала, мурлыча… и он взорвался, наблюдая, как она проглатывает сперму. — Хорошая девочка. — Очередной способ отметить свою пару и укрепить права.

Харли скользнула вверх по его телу, удобно устроившись у него на груди, и запечатлела лёгкий поцелуй на его губах.

— Доброе утро.

— Очень доброе. — Одной рукой он обхватил её задницу, а другой лениво поглаживал обнажённую спину. Харли уткнулась лицом в изгиб его шеи и расслабилась от прикосновений. Затем рассеянно погладила его плечи, и слабо муркнула. Джесси улыбнулся. Она часто устраивалась на нём сверху, будь то в постели или на диване, пока он гладил её, лениво наслаждаясь вниманием.

— Ты действительно большой котёнок. Мой котёнок

— Твой, — легко согласилась она.

Он приподнял её голову за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Всегда была, и всегда будешь.

— Твой волк не против, что я заявила на него права?

— Против? Он чертовски самодоволен и мысленно кричит от радости.

— Хорошо, моя кошка так же. — У неё заурчало в животе. — Я голодна. Нам нужен завтрак.

— Сначала мне нужно позаботиться о тебе. — Он скользнул пальцем внутрь Харли, обнаружив, что она восхитительно влажная. — Потом поедим.

Только когда они оказались на кухне, где Харли потянулась за датским печеньем, Джесси сказал, что хочет, чтобы они позавтракали вместе со стаей, и он поделится тем, что она официально заявила права на него.

Харли поморщилась.

— Ты хочешь, чтобы мы прошли в главный домик и сделали громкое заявление перед всеми?

Он прислонился к холодильнику.

— А что в этом плохого?

Да всё. Она не нервничала из-за реакции стаи. Они уже приняли её, и некоторые выразили нетерпение по поводу того, когда она предъявит права на Джесси. Но она терпеть не могла быть в центре внимания, особенно с тех пор, как…

— Они все захотят меня обнять, а ты знаешь, я не люблю, когда ко мне прикасаются. — Как и кошка.

— В этот раз придётся смириться. — Он пересёк комнату, чтобы взять Харли за руку и притянуть ближе. — Я хочу, чтобы все знали. — Он был горд.

— Это легко сделать. — Она достала телефон из кармана.

Джесси нахмурился.

— Кому ты звонишь?

Затем услышал, голос его Альфа-самки:

— Доброе утро!

— Прошлой ночью я заявила права на Джесси. Передай дальше. — Харли закончила разговор и улыбнулась. — Видишь, всё легко сделать.

Он только покачал головой, беспомощно забавляясь.

— Как думаешь, когда узнают все?

— Самое большее, через пять минут, и они придут сюда, — предупредил он. — Ты не сбежишь от их реакции.

— Да, но придут не все сразу.

Придут. Но он даст ей поверить в обратное, если так она не сбежит в облике кошки.

— Если не станем завтракать со стаей, лучше сделать это сейчас, пока они не пришли.

Она капризничала, когда была голодна, поэтому меньше шансов, что она выдержит стаю, если поест. Прижавшись друг к другу на качелях на веранде, они как раз заканчивали завтракать, когда услышали возбуждённую болтовню. Харли замерла.

— Это не один человек. — Напрягшись, чтобы лучше слышать, она поняла, что идёт больше, чем несколько человек. — Они все собрались вместе?

Джесси изогнул рот.

— Похоже на то. — Он встал и смахнул крошки с колен. Затем поднял глаза и увидел, как его пара бросается к дереву. Он обнял её за талию. — Нет, нет, нет.

Она вырывалась из его хватки.

— Я могу принять их поздравления оттуда!

— Не будь хлюпиком.

— Хлюпиком? — повторила она, когда он прошёл по веранде. — Кто так говорит?

— Я. — Он поставил её на ноги, но крепко обнимал. — Всё будет хорошо. — Он открыл входную дверь и увидел приближающуюся всю свою стаю. Женщины и дети шли первыми; каждая обняла и поздравила их. Мужчины похлопали Джесси по спине и улыбнулись Харли, зная, что лучше не обнимать её, когда они с Джесси ещё не полностью спарены. К концу Харли уже оскалилась, а её глаза продолжали по-кошачьи сверкать, и она выглядела готовой наброситься на кого-нибудь. Джесси усилил хватку, опасаясь, что она может кого-нибудь поцарапать, если в её личное пространство снова вторгнутся.

— За одно утро две хорошие новости, — сказал Ник

Волк Джесси склонил голову набок.

— Две?

— Мы достали координаты родителей Гектора

Джесси охватило предвкушение.

— Где они?

— В Чикаго.

— Тебе нужно взять меня с собой, Ник, — сказала Шайя

Альфа вздохнул, и стало ясно, что они уже об этом разговаривали.

— Шай…

— Ник, давай будем честны; ты не особенно мил, — сказала она без всякого осуждения. — Тебе нужен тот, кто смягчит тебя. И это моя работа. — Да, и приходилось ей работать часто.

Эли скрестил руки на груди.

— Шайя великолепно умеет поддерживать мир, Ник. Именно поэтому она отличный посредник.

Ник бросил на него взгляд, в котором явно читалось «предатель».

— Мы позже поговорим об этом, Шай. — Затем он повернулся к бетам. — Я знаю, как сильно вы хотите поехать, но нужны мне здесь. Мне нужно знать, что моя дочь защищена.

— Так и будет, — поклялась Алли. — Можете на это рассчитывать

Ник склонил голову, а затем перевёл взгляд обратно на Джесси.

— Я намерен взять тебя, Рони и Маркуса

Джесси кивнул.

— Когда едем?

— Я надеялся, что мы сможем улететь сегодня, — ответил Ник. — Но у нас не будет доступа к самолёту до послезавтра

— Давайте закончим разговор о делах, связанных с Гектором, — сказала Алли. — Да, новости хорошие, но тема всё равно неприятная. Сегодня должен стать счастливым днём для Харли и Джесси.

— Согласна. — Шайя взяла Харли за руки и попыталась оттащить её к обеденному столу, но Джесси отказался отпускать. Шайя закатила глаза. — Волки Феникса сказали передать их поздравления.

Джесси посмотрел на Шайю.

— Ты уже поделилась этим с людьми за пределами стаи?

— Харли сказала передать всем, — ответила рыжая. — Она нравится Тарин. У них есть кое-что общее: у обеих отцы — придурки.

Шайя повернулась к Алли.

— Говоря об отце Тарин, Лэнс купил итальянский ресторан. — Лэнс не только отец Тарин, но и её прежний Альфа. Шайя и Калеб когда-то были частью его стаи.

Алли села на один из обеденных стульев.

— Очередной ресторан? Сколько их уже у него?

— Кажется, шесть, — ответила Шайя. — Не секрет, что мне не нравится Лэнс, но он правильно действует, покупая недвижимость и бизнес.

— Да, — согласилась Рони. — Экстремисты не могут загнать нас на территории, если мы владеем недвижимостью и предприятиями прямо посреди их общин.

Харли поджала губы, гадая, собираются ли женщины сообщить Нику об её желании купить клуб.

— И людям нравится видеть нас, видеть, что мы близки и можем прекрасно сосуществовать с ними. — Алли откинулась на спинку стула.

— Не все они против нас. Большинство населения земли принимает нас. Они просто не очень громко заявляют об этом.

— Согласна, что Лэнс мудро поступает, — сказала Рони. — Если перевёртыши живут только на своей территории, значит, изолируют себя. Покупая рестораны, лавки, закусочные и другую недвижимость, они всегда на виду. Значит, мы сможем создать предприятия исключительно для перевёртышей. Места, где они могут делать покупки и есть, не беспокоясь о том, что их будут преследовать.

— Я и так занимаюсь всем и сразу, — сказал Ник, заняв оборонительную позу. Очевидно, ему не нравилось, когда хвалили других Альф.

Шайя моргнула, глядя на него.

— О, я знаю. Ты… инвестируешь. — Она произнесла это так, словно слово было незначительным. — Инвестировать — тоже хорошо.

— Да? — Ник скрестил руки на груди. — Кажется, ты не убеждена.

Рони вздохнула, глядя на него.

— Будь честен, инвестиции — ленивый способ

— Ленивый? — повторил он.

— Ты рискуешь, но сидя в безопасности за своим компьютером. — Рони пожала плечами. — И ничем не владеешь напрямую.

— Я… мы владеем этой территорией, — поправил он

— Мы говорим о свойствах внутри человеческого сообщества, — отметила Шайя.

Ник пренебрежительно отмахнулся.

— Это связано со слишком большой ответственностью.

— Хм, — протянула Шайя, поджимая губы.

Он прищурился.

— Что значит «хм»?

Харли не смогла сдержать улыбку. Очевидно, не только её это раздражало.

— Ну, некоторые люди воспринимают это как вызов, — ответила Шайя. — Ничего страшного, что вызовы — не твоё.

Он резко выпрямился.

— Эй, я люблю вызов не меньше, чем другие Альфы.

— Но не так сильно, чтобы выслушать мою бизнес идею, — сказала Шайя.

Он напрягся.

— Бизнес идея?

— После того, как разберёмся с Гектором, мы сможем купить землю по соседству с нашей. Там много места, чтобы…

— И она останется просто землёй, — перебил Ник.

— Подожди, выслушай. Мы могли бы открыть там салон красоты, маленький мотель исключительно для перевёртышей, пекарню…

— О, да, — сказала Алли. — У меня мурашки по коже. Настоящие мурашки.

Ник взмахнул рукой.

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Шайя нетерпеливо вздохнула и упёрла руки в бёдра.

— Слушай, это дерьмо с Гектором научило нас одному: такой участок земли привлечёт покупателей. И этими покупателями должны быть мы.

— И мы будем, — сказал Ник. — Но это не значит, что нужно что-то делать с землёй.

Рони покачала головой.

— Это плохо для бизнеса.

Он выгнул бровь на свою сестру.

— Нет.

— Согласна с Рони, — сказала Шайя. — Земля может приносить прибыль, будь там какие-то организации.

Ник нахмурился.

— Это слишком сложно и о многом придётся думать. Мы всё равно ничего не знаем о ведении бизнеса.

Кент застенчиво поднял руку.

— Знаем. Ну, у меня был салон в Аризоне, и я с удовольствием открыл бы ещё один.

Ник запнулся.

— Ну, а остальные не знают. Мы даже не работали среди людей.

— Я знаю, потому что работала у Кента, — напомнила Шайя.

— Недолго, — выдавил Ник. — Единственный, кто работал среди людей — Харли. Она работала в клубах. В любом случае, владеть большим количеством организаций… было бы слишком хлопотно.

Алли постучала пальцами по столу.

— Хочешь сказать, что было бы проще вести один бизнес

— Да, — ответил Ник. — Если начнём расширяться, лучше начать с одного бизнеса. С того, что не требовало бы моего надзора. Чего-нибудь небольшого.

— А почему бы не салон красоты, — предложил Кент

Алли покачала головой.

— Потребуется время на создание клиентской базы. И пришлось бы нанимать людей не из стаи, поскольку только вы с Шайей — имеете квалификацию для работы в салоне.

— Я готова пойти на такой риск, — сказала Шайя. — Я бы хотела быть на публике…

— Нет, — заявил Ник, явно запаниковав, будучи таким чрезмерно заботливым.

Шайя фыркнула на свою пару.

— Ты сам сказал: это должно быть что-то, что не требует твоего контроля. Салон красоты не доставит никаких хлопот.

— А с клубом было бы меньше хлопот, — сказала Рони. — И тоже не потребовал бы его надзора.

Ник ухватился за это, как за спасательный круг.

— Да, с клубом было бы проще. Тогда бы Шайя не стала бы появляться на публике. — Он повернулся к Харли. — Ты же знаешь, как клубом управлять, верно?

Харли пожал плечами.

— Конечно. — Боже, женщины невероятны. Они перевернули всё так, будто Ник это всё придумал.

Ник удовлетворённо кивнул, явно чувствуя, что снова контролирует ситуацию.

— Точно. Всё просто. Если расширим территорию, то начнём с клуба.

Шайя нахмурилась.

— Но моя идея…

— Нет.

— Но…

— Нет.

У неё поникли плечи.

— И мне не удастся тебя переубедить?

— Нет.

Шайя испустила долгий страдальческий вздох.

— Думаю, стоит заглянуть в местные клубы, посмотреть, продают ли какие-нибудь.

Рони кивнула, успокаивающе похлопывая Шайю по спине.

— Да. Салон красоты, возможно, будет следующим.

Когда Ник ощетинился, Алли подняла руку на Рони.

— Давай не будем давить на Ника. — Он одобрительно хмыкнул.

— Шайя, смотри! — крикнула Кэссиди. — Смотри, как я прыгаю!

— Иду! — Шайя вышла, за ней последовали Алли и Рони

— Я хочу посмотреть, как дети будут прыгать, — сказала Харли Джесси.

Он обнял её.

— Обещаешь, что не спрячешься на дереве?

Харли закатила глаза.

— Обещаю. — Она ответила на его поцелуй, а затем выскользнула во внутренний дворик. Три женщины были на крыльце, наблюдая, как дети пытаются скакать и терпят неудачу. — Вы, девочки, настоящие богини.

Шайя ухмыльнулась.

— Точно.

— Я рада, что ты заявила на Джесси права, — сказала Алли Харли. — Может, вы с Джесси и не истинная пара, но были созданы друг для друга.

Харли сморщила нос.

— Это бессмысленно.

Алли уточнила.

— Джесси в детстве был предназначен для маленькой девочки, которая умерла. А Джесси сегодня предназначен для тебя.

Её кошке это понравилась, и Харли хотелось бы думать, что это правда.

— Чувиха, ты не смотришь, — пожаловалась Кэссиди Шайе

Удивлённо моргнув, Шайя усмехнулась.

— Маленькие девочки не говорят «чувиха». Я рада, что Уиллоу не слышала, как ты это сказала; она бы постоянно это повторяла.

Кэссиди махнула рукой.

— Не-а, она слишком занята пением.

Харли нахмурилась.

— Это больше похоже на бормотание, чем на пение. — Все они замолчали и прислушались… и Харли пришлось сдержать улыбку, когда поняла, что Уиллоу снова и снова повторяет «Янзер»[2].

Шайя ахнула, широко раскрыв глаза.

— Кто дал ей посмотреть «Сияние»?

Эли посмотрел на Джесси с притворным отвращением, но на его лице было подобие улыбки.

— Ты сейчас отвратительно счастлив.

— Точно, — согласился Джесси.

— Меня от этого тошнит.

— Один за другим мы создаём пару. — Брекен вздохнул. — Сначала Ник, затем Деррен, теперь Джесси.

Ник сложил руки на груди.

— Будем надеяться, что пройдёт больше времени прежде, чем следующий найдёт пару. Не думаю, что в этом году справлюсь с ещё одними членами стаи. — Он скривил рот и на мгновение замолчал. — Моя пара только что полностью манипулировала мной, да?

Деррен широко улыбнулся.

— Да. Остальные были замешаны, но Шайя явно была заводилой

Это было чертовски весело, и Джесси изо всех сил старался не рассмеяться. Шайя чертовски хитра. Но Джесси предположил, что покорной волчице в паре с Альфой приходится найти альтернативные способы получить то, что хочет, иначе будет чувствовать себя постоянно угнетённой.

Ник стиснул зубы и впился взглядом в ничего не подозревающую Шайю через окно.

— Я убью её.

— Как бы то ни было, — начал Зандер, — она права насчёт расширения.

Ник фыркнул.

— Неважно.

После того, как все ушли, Джесси и Харли остаток дня были одни. В этот день они бездельничали, обнимались, купались, ели и трахались. Позже они дали свободу своим зверям и дали им бегать и играть. Когда стемнело, волк вернулся в домик, а кошка вцепилась ему в спину и игриво покусала за уши. Счастье.

Хруст сломанной ветки заставил Харли оторваться от книги. Удобно устроившись на ветке дерева, она прислушалась внимательнее… и услышала лёгкие шаги. Кто-то шёл к ним, и не хотел давать о себе знать.

Джесси сейчас охранял периметр и не приближался к их домику. А поскольку она оставила телефон на кухонном столе никак не могла вызвать подкрепление. Поэтому она сидела абсолютно неподвижно напрягая все органы чувств и почувствовала чужака ещё до того как он появился в поле зрения ублюдок. Харли наблюдала, как женщина остановилась в нескольких футах о домика и встала на цыпочки, пытаясь заглянуть внутрь, не подходя близко. Затем начала подкрадываться к дверям во внутренний дворик. Харли дождалась подходящего момента, прежде чем серией быстрых, плавных, бесшумных движений спуститься с ветки и приземлиться прямо перед Ким, которая от неожиданности отпрянула.

Харли насмешливо улыбнулась.

— Привет.

Облизнув губы, Ким огляделась.

— Где Джесси?

— Тебя здесь быть не должно. — Её кошка зашипела на волчицу.

— Мы с мамой уезжаем через полчаса. — Скатертью дорога. — Я пришла попрощаться с Джесси.

— Ну, его здесь нет. — Харли склонила голову набок. — Но ты уже в курсе. На самом деле, ты пришла не для встречи с ним. Хочешь мне что-то сказать? Дай угадаю… ты пришла сказать, как счастлива, что я заявила права на Джесси. Я ценю это.

Ким смотрела на Харли с завистью. Выражение её лица было таким кислым, что удивительно, как она могла держать себя в руках.

— Не имеет значения, что ты заявила на него права. Он не твой.

— Правда? — Харли почувствовала, что стерва искренне в это верит.

— Брачных уз нет. Запечатление началось, но ваши запахи не смешались.

— Мне стоит тебя поблагодарить за то, что привлекла моё внимание к тому, что я уже знала?

— Если знаешь, то понимаешь, что он не полностью с тобой запечатлён, — добавила Ким с самодовольством, от которого кошка Харли плюнула.

— Ты понимаешь, если бы зависть была смертельной болезнью, сейчас ты бы находилась на системе жизнеобеспечения. Будь я на твоём месте, уже бы встревожилась.

— Я всего лишь говорю правду: вы официально не пара, пока не возникнут брачные узы.

И это явно утешало Ким, учитывая, что она столкнулась с уникальной ситуацией, когда не получила того, что хотела, и была вынуждена уехать без Джесси.

— Хочешь знать, почему у вас с Джесси никогда бы не получилось? Ты хочешь изменить его. Думаешь, он сломан и нуждается в починке. Мы все немного сломлены. Кому-то помогаем, а кого-то пытаемся превратить в другого. Последнее только порождает негодование.

— Тебе нужно, чтобы он изменился, если хочешь хоть какой-то шанс установить брачные узы. Он замкнут.

— Да, в твоём случае. И в случае большей части населения.

Ким выгнула бровь.

— Если он так открыт, где же брачные узы.

— Потенциал близко. Я чувствую их. Как электричество в воздухе. — Возникало ощущение, что они чего-то ждали. Харли просто не была уверена, чего именно. — Очень близко.

— Но, вероятно, они всегда будут где-то близко. Вашим зверям этого будет недостаточно. Его волк и твоя кошка прекратят отношения. Его запах останется на твоей коже; твой на его. По крайней мере, ты сможешь сохранить метку. Хотя я не уверена, хотела бы ты вечно носить метку парня, который тебя бросил.

— Хочется спросить, как долго ты вбивала себе в голову, что Джесси может быть твоим, но не могу найти в себе силы для беспокойства. Если тебе действительно необходимо продолжать этот бессмысленный разговор, просто позвони мне по номеру 8-800-поцелуй-мою-пушистую-задницу. — Харли отвернулась от Ким, потому что волчица просто не стоило того, чтобы…

Ей вцепились в волосы, потянув голову назад. Маленькая сучка.

Джесси вытащил мобильный из кармана и увидел, что на экране мигает имя Зандера. Он напрягся, вспомнив, что страж охраняет дорогу, ведущую к главному домику.

— Скажи, что это не Гектор вернулся.

— Дело не в Гекторе, но не думаю, что ты обрадуешься тому, кто приехал, — предупредил Зандер. — Мать и дядя Харли. Они хотят её увидеть.

Джесси выругался.

— Ты уже сказал Харли?

— Я пытался дозвониться до неё, но она не отвечает.

— Схожу домой и спрошу, хочет ли она их увидеть. Пока не пускай их в главный дом. — Он не верил, что они ничего не украдут, и не хотел, чтобы драма, устроенная Лили, коснулась детей.

— Я даже не позволил им пересечь границу. Они у ворот. — Зандер повесил трубку.

Джесси побежал к своему домику, не горя желанием портить утро своей паре, сообщая новость. У него было сильное искушение сказать Зандеру, чтобы он прогнал бесполезных ублюдков, но Харли возненавидела бы, принимай он какие-то решения за неё, поэтому он… уловил аромат Ким.

Чёрт возьми, эта женщина склонна к самоубийству или что-то в этом роде? Он пошёл по запаху к задней части домика… и резко остановился. Рычание сотрясло его грудь, когда ярость горячей волной захлестнула систему. Волосы его пары были в беспорядке, губа разбита, а кровь просачивалась сквозь следы когтей на груди на разорванную футболку. Ким… ну, она была без сознания, с кляпом во рту и связанной чем-то, напоминающим полоски её же свитера. У неё были следы когтей на лице и шее, будто на неё напала дикая кошка.

Джесси сжал кулаки, борясь с желанием ворчать о том, что сделали с его парой; он чувствовал, что кот очень близка к поверхности и совсем не счастлива. Если бы он выпустил гнев, тот подпитал бы её. Он медленно подошёл к своей паре.

— Малыш, — мягко начал он, — почему она закручена, как рождественская индейка? Я, конечно, не жалуюсь.

— Она напала на меня сзади, — просто ответила Харли.

— А. — Он знал свою пару и понимал, что поэтому она не сочла Ким достойной настоящей дуэли. Харли действительно могла бы сделать Ким больно при желании, но вместо этого ограничилась унижением и растерзанием. Это унижение слишком сильное для доминирующей женщины.

— Вероятно, тебе следует позвонить кому-нибудь, чтобы её забрали.

Приблизившись, Джесси погладил Харли по спине, снимая напряжение. Его волк зарычал на запах крови, вцепившись в кожу Джесси, чтобы добраться до своей пары и утешить. И он, и Джесси молча кипели при виде травм. Они не настолько серьёзны, чтобы нуждаться в помощи Алли, и, на самом деле, вероятно, прекрасно заживут через полчаса. Но легче от этого не становилось.

Он быстро позвонил Деррену и объяснил суть дела. Бета заверил Джесси, что быстро придёт, что хорошо, потому что Ким пришла в сознание. Осознав своё положение, она что-то пробормотала сквозь кляп. С силой, свойственной их виду, она разорвала путы и с трудом поднялась на ноги, щеки её покраснели от смущения.

— О чем, чёрт возьми, ты думала? — зарычал Джесси на Ким, говоря себе, насколько неправильно бить женщину. — У тебя не было грёбаного права прикасаться к ней! Прямо сейчас я безумно хочу перегрызть тебе глотку!

Тяжело дыша, Ким дотронулась до одной из царапин на лице.

— Она первая пустила мне кровь.

Он ткнул пальцем в волчицу.

— Тебя предупреждали не приходить сюда. Ты точно знала, что произойдёт. Или именно поэтому пришла сюда. Может, хотела драки?

— Ты совершил ошибку, выбрав её, Джесси. Я могла бы помочь тебе раскрыться.

Харли наклонила голову.

— Упрямая маленькая сучка. И такая озлобленная. — Харли не знала, горечь Ким настолько сильна из-за того, что у неё чувства к Джесси, или потому, что не могла смириться с тем, что ей отказали. Харли плевать.

— Три года, — сказала Ким. — Три года от неё ничего не было слышно, а потом ты заявляешь на неё права. Ты даже не знаешь её. Совсем. Я была рядом с тобой на похоронах, но ты пошёл к ней.

— Ты тогда пошла за мной, — понял Джесси. Он помнил, как Ким вертелась вокруг него, пытаясь утешить. Хотя не думал, что она последовала за ним.

— Ты хотела взять его измором? — спросила Харли. — Ох, это так отчаянно и печально.

Она покраснела гуще.

— Говорит женщина, которая воспользовалась скорбящим мужчиной!

— Харли не воспользовалась, — сказал Джесси. — Она взяла то, что принадлежало ей.

Ким вздрогнула.

— Твоя истинная пара умерла…

— Я никогда не говорил, что Харли моя истинная пара. Я заявил на неё права, потому что это мой выбор. Я принадлежу ей так же, как и она мне.

— Несмотря на то, что она приобщила твою сестру к наркотикам? Разве это не величайшее оскорбление памяти Мии?

Нахмурившись от её вспышки гнева, Харли задумчиво произнесла:

— Ты намного злее, чем я думала. — Её скрежещущий зубами гнев разъедал душу человека. — Очаровательно.

— Очаровательно? — эхом отозвалась Ким

— Ну, не совсем, — сказала Харли. — На самом деле, довольно грустно, что взрослая женщина переносит столько горечи из-за… ну, из-за ничего. — Её кошка вцепилась в живот Харли, желая свободы, чтобы отомстить.

— Я ни разу не давал тебе и намёка на то, что между нами что-то будет, — сказал Джесси. — Если думаешь по-другому, это твоя вина.

Ким упёрла руки в бёдра.

— То есть ты трахнул бы мою сестру, но не меня?

Джесси поморщился.

— Я никогда не прикасался к твоей сестре. Ты сама всё выдумала.

Деррен и Брекен выскочили из-за деревьев. Оба резко остановились, осматривая открывшееся перед ними зрелище.

Закрыв глаза, Брекен сказал:

— Я даже не стану спрашивать, что случилось, Ким. Не хочу знать. Иди. Мама ждёт.

Ким осторожно приблизилась к нему.

— Брекен…

Он резко открыл глаза.

— Не надо. Ты пустил кровь одному из моих товарищей по стае!

— Она первая начала!

— И это правда, — сказала Харли. — Конечно, если бы она сзади не схватила меня за волосы, я бы не развернулась и не полоснула её по лицу.

Деррен зарычал на Ким.

— Тебе повезло, что ты сестра Брекена. Любой другой дорого бы заплатил за это. А теперь убирайся отсюда.

Когда его сестра уходила, Брекен посмотрел на Харли.

— Прости, не думал, что она действительно такая глупая.

— Не нужно извиняться, — сказала Харли. — Виновата она, а не ты.

Брекен и Деррен внимательно следили за Ким, вероятно, не веря, что она по-идиотски не развернётся и не усугубит всё.

Осторожно повернув Харли к себе, Джесси помассировал её затёкшие плечи.

— Ты в порядке?

Несмотря на настроение, Харли скривила губы в лёгкой улыбке.

— Было бы намного лучше успокаивать меня, если бы не рычал.

Джесси нежно провёл большим пальцем по её разбитой губе, которая быстро заживала.

— Будь она мужчиной, уже была бы мертва. — Он бы сломал шею ублюдка, как прутик. — Тебе следовало бы кричать на меня.

— За что?

— Когда пришёл в клуб, сказал, что здесь ты будешь в безопасности.

Она провела руками по его груди.

— С тобой я в большей безопасности, чем где-то ещё.

Он поцеловал её.

— Чертовски верно

— Если станет легче, то мне вроде как понравилось пускать ей кровь. — То, что у волчицы шла кровь, на самом деле, единственное, что удерживало кошку от срыва.

— Не скажу, что это меня удивляет.

— Не то чтобы я не рада тебя видеть, но почему ты пришёл домой? Ты слышал, как мы ругались?

— Нет. — Он взял её за руки и переплёл пальцы. — Мне действительно жаль говорить тебе это, потому что это ни на йоту не улучшит настроения.

Дерьмо.

— Что?

— Здесь Шон и Лили.

О, чертовски чудесно. Харли вообще не хотела их видеть. Никогда. И если она казалась жестокой из-за того, что не была рада видеть собственную мать, что ж… тогда она жестока.

— Хочешь поговорить с ними?

Вообще нет.

— Конечно. — Её кошка недовольно зарычала, но Харли считала, что лучше покончить со всем этим.

— Я могу заставить их уйти.

— Они только что приехали. — Она поцеловала его. — Но, спасибо. Я умоюсь, переоденусь и расчешусь. К этому времени травмы заживут. Тогда позволим Лили поныть о том, что я не сказала, что у меня есть пара.

Некоторое время спустя они шли по грунтовой дороге туда, где собралось большое количество участников стаи. Даже оттуда Харли слышала, как мать скулила:

— Вы не можете помешать нам, видеться с ней! — Женщина очень любила устраивать сцены, и у неё хорошо получалось.

— Дайте пройти! — резко потребовал Шон.

— Нет. Вам разрешили ступить на нашу территорию, но не идти дальше. — Голос Эли был обманчиво холоден. — Харли придёт, когда будет готова

Деррен быстро оглянулся через плечо.

— Она уже на подходе. Я советую вам успокоиться, если не хотите, чтобы она отказалась с вами разговаривать

Естественно, они не последовали его совету.

Толпа расступилась при появлении Харли и Джесси; все одарили Харли либо одобрительной улыбкой, либо уважительным кивком. В отличие от остальных, Эли не пошевелился, а стоял между Харли и их гостями, как часовой. Тем не менее, она смогла прекрасно разглядеть Лили и Шона. Оба выглядели измождёнными, бледными и растрёпанными. Её мать была одета в облегающий жилет и короткую юбку, которые остро нуждались в глажке и были на два размера меньше. Шон, как обычно, был одет в стиле байкера, хотя и представлял собой очень печальную имитацию такового.

Раскрасневшийся, Шон приказал:

— Скажи ему, отойти.

Она улыбнулась.

— Никто не может заставить Эли делать то, чего он не хочет. Думаю, вам придётся вежливо попросить его. — И, да, она их немного помучила. Если они собирались смущать её, то не было причин быть гостеприимной.

— Он не приблизится к тебе, пока не успокоится, — сказал Эли. Странно, что человек, который когда-то презирал её, теперь стал одним из самых верных сторонников.

Шон глубоко вздохнул.

— Не мог бы ты, пожалуйста, отойти в сторону, чтобы мы могли встретиться с Харли? — Его фальшивая вежливость заставила Харли улыбнуться шире.

Эли не сводил взгляда с Шона, когда спросил:

— Харли, хочешь с ними поговорить?

— Конечно, — ответила она, и Эли отошёл в сторону.

— Конечно? — вторила Лили. — Какая любовь.

Харли скрестила руки на груди, держась рядом с Джесси.

— Я так понимаю, вы слышали о том, что мы сформировали пару.

Лили поджала губы.

— Да, и представь, каково это узнать из вторых рук? Твой отец звонил и позволь сказать, что он несчастлив. Он хочет тебя видеть.

Лили откинула волосы и одарила Джесси улыбкой.

— Я помню тебя. Хотела прийти и лично поблагодарить тебя за то, что помог Харли увидеть, где её место в мире.

Нет, она пришла, позорить её, потому что получала от этого какую-то извращённую радость… как будто так чувствует себя лучше.

— Джесси, уверена, ты помнишь Лили и Шона, — сказала Харли

— Её мать и дядя, — подчеркнула Лили, бросив на Харли укоризненный взгляд.

Учитывая то, что Джесси знал о Лили, она не была матерью Харли. Возможно, всё было бы по-другому, не тони она в собственных страданиях вместо того, чтобы заботиться о Харли. С другой стороны, может, так и не было. Его волк смотрел на перевёртышей с отвращением.

— Они выглядят по-другому, когда трезвы, — сказал Джесси Харли. — Не сильно изменились, но всё же.

Лили насупилась и метнула взгляд к Харли.

— Я бы и не подумала, что у тебя когда-нибудь будет что-то общее с волком стаи Секвойя после того, что случилось с его сестрой.

— Ты ошиблась, — сказал Джесси

Шон успокаивающе положил руку на плечо Лили.

— Мы рады за тебя, Харли. Просто не можем поверить, что ты не сказала нам. Нам было неприятно слышать это от кого-то другого.

Раздражённая, как всегда, Лили съязвила:

— Держу пари, Тесс знает. Ты рассказываешь ей всё. Ты постоянно навещаешь её. Но не меня.

Понимая, что её мать просто хочет затеять спор, Харли сказала:

— Я не поведусь на этот развод. Ты уже устроила драму, и теперь можешь уйти.

— Подожди, — сказал Шон, — мы едем навестить твоего отца. Тебе следует поехать с нами. Он хочет тебя видеть. Я знаю, что ты предпочитаешь разговаривать с Клайвом наедине, и что тебе не нравится идея приезжать к нему по требованию, но это не пустяк. Если не хочешь сделать это ради него, сделай ради меня.

Джесси оглядел его с ног до головы.

— С чего вдруг ради тебя?

Шон вздёрнул подбородок.

— Я был ей больше отцом, чем Клайв.

Хм, нет. Но Харли знала, что Шон искренне верил в это по той простой причине, что ему нравилось думать, будто занял место Клайва в привязанностях Лили и Харли.

— Мне было тяжело жить без пары, — сказала Лили Джесси. — Мне разрешено видеться с ним только раз в месяц — с физическим расстоянием трудно справиться. Шон был рядом со мной на каждом шагу. — Она повернулась к Харли, покачиваясь на слишком высоких каблуках. — Мы едем в тюрьму. Ты идёшь?

— Мы с Джесси приедем, но поговорим с Клайвом наедине.

Лили ощетинилась.

— Что плохого в совместном визите? Уже тяжело, что я так редко вижу свою пару. И ещё реже вижу дочь.

На глаза Лили навернулись слёзы, но Харли заставила себя не поддаваться манипуляциям. Её мать работала турагентом в «родео на чувстве вины» и ещё не поняла, что на Харли это не действует.

— Мы с Джесси увидимся с ним после вас с Шоном, — сказала Харли.

Недовольная, Лили поджала губы.

— Ты такая же упрямая, как твой отец.

Гнев захлестнул Харли и кошку. Она совсем не похожа на Клайва Винсента. Если Лили хотела быть слепой к реальности того, кто и что он, прекрасно. Но Харли не собиралась присоединяться к ней в мирке отрицания. Осуждала ли Харли его за убийство людей, напавших на её брата? Вовсе нет. Но он сделал это не из-за разрывающего душу горя; а потому, что ему нравилось причинять боль. Чёрт возьми, он сам несколько раз причинял Майклу боль, однажды даже сломал ему руку. Майкл ненавидел Клайва, а тот только и делал, что высмеивал его. Правда заключалась в том, что Клайв получал удовольствие, причиняя людям боль, физическую и эмоциональную… будто они игрушки, брошенные на землю для его развлечения. Он никогда не причинял вреда Харли и, по какой-то причине, казалось, находил какую-то странную гордость в её отказе от него. Она никогда до конца этого не понимала. Возможно, ему просто нравилось, что она видела его настоящим.

В любом случае, Лили видела в Клайве только то, что хотела. Лили отказывалась вспоминать те времена, когда он бил её, издевался и контролировал каждый шаг.

Почувствовав, что настроение Харли ухудшилось, Джесси обнял её. Его волк прижалась к коже, желая потереться об неё.

— Не стесняйтесь, можете уходить, — сказал он Лили и Шону. — Мы с Харли догоним. — Он произнёс это слащаво, но в тоне ясно слышалось «пошли на хер».

Шон, казалось, собирался возразить, но потом увидел, что волки Меркурия шагнули ближе, и, казалось, передумал и склонил голову.

— Ладно. — Он подтолкнул угрюмую Лили к маленькому и сильно потрёпанному дому на колёсах. Через несколько мгновений они уехали. Никто не произнёс ни слова, как будто не зная, что сказать. Затем Рони присвистнула.

— Вау. А я-то думала, что с моей мамой стыдно.

— Если хочешь, можем сходить к Клайву в другой раз, — сказал Джесси Харли

Она глубоко вздохнула.

— Я бы предпочла покончить с этим.

— Хорошо.

— Зандер и Брекен поедут за вами, — сказал Ник. — Лучше ехать на двух машинах на случай, если кто-то попытается напасть.

Зандер потёр подбородок.

— Лили выматывает больше, чем я помню.

Харли слабо улыбнулась.

— Да, она на самом деле приятнее, когда пьяна. Типа того.

— Мне показалось, что вы не так близки с Шоном, как он, кажется, думает, — заметила Шайя.

— Да. — И так было всегда.

— Теперь твою семью ждать? — спросил Маркус Джесси.

— Нет.

Алли нахмурилась.

— Не думаешь, что они узнают?

— Узнают. Но не станут звонить или приезжать… они будут молчать, чтобы в пассивно-агрессивном способе выразить недовольство.

Шайя закатила глаза.

— Семьи могут быть такими тупыми.

Как бы в подтверждение её слов, мимо проехала семья Брекена. Нат царственно помахала рукой, а Ким демонстративно проигнорировала всех.

Когда все возвращались в главный домик, Харли немного притормозила, чтобы поговорить с Джесси так, чтобы их никто не услышал.

— Ты действительно думаешь, что твои родители ничего не скажут?

— Да, хотя они знают, что мне плевать, одобрят они или нет, — ответил он. — Я никогда ни в чём не искал их одобрения.

Смущённая, она сказала:

— Они всегда казались хорошими.

— Они не плохие родители и не плохие люди. Но моя мать до мозга костей требовательный человек, как я сейчас, когда говорю, что хочу, чтобы всё было по-моему. Она считает себя матриархом и считает, что все решения должны приниматься ею. Отчасти она уважает меня за то, что я не преклонился перед ней, но в основном злится, что я «бросаю ей вызов».

— Но ты не бросаешь ей вызов, а просто остаёшься собой.

Он улыбнулся, ему понравилось, как хорошо она его поддела.

— Ты права. Но, по её мнению, если я делаю что-то, чего она не одобряет, делаю это назло или чтобы наказать её, или чтобы разозлить. — Сейчас он к этому привык. — Побочный эффект доминирования — начинаешь верить, будто знаешь, что лучше для всех. — Иногда он так делает.

— А твой отец? Он покорный?

— Нет, но вполне мог бы быть таким. — Джесси вздохнул. — Мать более доминантна, и это изменило его. Дело не в том, что она запугивает его или как-то принижает. На самом деле, она относилась к отцу, как к равному вплоть до тех пор, пока он не перестал вести себя так. Он просто прогнулся под тяжестью её доминирования. Когда они ссорятся, он отступает. Когда она чего-то хочет, он даёт ей это. Если она просит что-то сделать, он делает это без вопросов. Не потому, что хочет, а потому, что в нём не осталось ни капли сопротивления.

— Это нездоровые отношения.

— Да. Ей они не нравятся. Ей не нужен кроткий слуга; а необходим сильный мужчина, равный ей. Но он просто согнулся под тяжестью её личности, пока не превратился в тень своего прежнего я. — Он сжал руку Харли. — Об этом мне не придётся беспокоиться с тобой.

Это важно для него, потому что, если пара не сможет дать отпор, он разрушит что-то внутри неё… а с этим он не сможет жить.

Клайв Винсент не был похож на убийцу, подумал Джесси. На самом деле, он был воплощением среднестатистичности. Средний рост, средний вес, средняя внешность. Такие люди легко могли бы легко слиться с толпой и не задерживаться в памяти других… если бы не эти жестоко холодные серые глаза.

Он не сводил глаз с дочери, когда она и Джесси вошли в маленькую комнатку и сели напротив него. Охранников было четверо, что, по мнению Джесси, немного перебор. Все внимательно следили за Клайвом. Дело не только в том, что они, казалось, боялись его. А не совсем верили в то, как пройдёт посещение.

Джесси пришло в голову, что они беспокоятся о том, как Клайв отреагирует на присутствие пары своей единственной дочери.

Ну, он не признавал его. У Джесси не возникло ощущения, что волк был груб. Скорее, он просто не находил его значимым… будто Джесси для него взаимозаменяем. На данный момент всё его внимание было приковано к Харли.

— Харли, милая, я скучал по тебе.

И Харли знала, что он действительно так думал, потому что Клайв не слишком хорошо переносил одиночество.

— Привет, папа.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь. Мне нравятся распущенные волосы. — Его улыбка стала ностальгической. — Помнишь, когда я заплетал их в косички? Ты была самой милой на свете.

— Помню.

Он взглянул на охранников.

— Оставьте нас, хочу провести немного времени с дочерью.

Люди неуверенно переглянулись.

Клайв вздохнул.

— Я не причиню ему вреда. Это расстроило бы Харли, и она уйдёт. Идите.

И, к шоку Джесси, они действительно ушли. Какого хрена? Харли, казалось, не удивилась, поэтому он предположил, что это не редкость. Что ж, ему это чертовски не понравилось. В наручниках или без, Клайв всё равно опасен. Кроме того, он, очевидно, обладал здесь некоторой властью.

— Так-то лучше. — Наконец, Клайв посмотрел на него. Мало что по-настоящему нервировало Джесси, но находиться в центре внимания холодных глаз было немного тревожно. — Харли, вижу, ты привела свою пару.

— Да, это Джесси Далтон. Джесси, это Клайв Винсент.

Клайв бросил на неё снисходительный укоризненный взгляд.

— Я был бы признателен, если бы узнал от тебя о спаривании. Больно было узнать от охранников

Она почти поверила, что ему действительно было больно… Только хорошо знала его. Вместо того чтобы оправдываться, Харли просто выдержала его взгляд. У неё хорошо получалось переигрывать людей; она научилась этому у него.

Клайв медленно растянул губы в улыбке.

— Мне нравится, что ты не извиняешься за свой выбор. — Он откинулся на спинку стула. — Скажи-ка, Далтон, правда, что Харли на самом деле не твоя пара? Так говорилось в статье, которую мне показали охранники. Но репортёры, вроде как, врут.

Его волк зарычал.

— Харли моя пара.

— Ну, конечно. Я имел в виду, что она не твоя истинная пара. — Он сказал это так, будто у Джесси на самом деле нет никаких прав на Харли, а это полная чушь.

Отказываясь подпитывать Клайва любыми эмоциями, Джесси призвал на помощь весь опыт, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.

— Это не важно.

— Да? А что важно?

— Харли.

— И всё же, заявляя на неё права, ты лишил её шанса быть с истинной парой. На мой взгляд — эгоистичный поступок.

— Да. — Но Джесси не нужно оправдываться перед странным ублюдком, и он не стал бы извиняться за то, что поставил метку Харли.

Клайв выжидающе посмотрел на него, но вздохнул, когда Джесси больше ничего не сказал. Вернув внимание к дочери, он улыбнулся.

— Хорошо, что ты вернулась в наш мир. Я бы предпочёл, чтобы ты вернулась в прайд.

— Теперь это уже не прайд.

— Он обычный прайд, просто нужно навести порядок. Необходима сильная личность, чтобы возглавить сильных личностей внутри него. — Его серые глаза снова скользнули к Джесси. — Как бы ты отнёсся к тому, чтобы стать Альфой, Далтон?

Джесси встретил его испытующий взгляд, не дрогнув.

— Моя нынешняя должность меня устраивает.

— Ах, да, ты страж. И тебе хватает такой власти? Мне трудно в это поверить. Я чувствую, уровень твоего доминирования.

— У меня нет желания становиться Альфой или покидать свою стаю. — Это правда.

— Даже если бы этого захотела твоя пара?

— Она не этого хочет.

— То есть ты прямо знаешь, что она хочет?

— Я знаю, что она оставила жалкое подобие прайда по чертовски веской причине, и что ничто не может заставить её захотеть вернуться. Так что, при всём уважении, к чёрту твоё предложение. — Его ответ был грубым, конечно, но перевёртыши уважают только силу. Конечно, учитывая, что мужчина не совсем в своём уме, никто не мог сказать, как он отнесётся к поведению Джесси.

Мгновение Клайв молчал. Затем улыбнулся Харли.

— Он не так уж плох.

Именно тогда Джесси понял, что прошёл какое-то испытание.

— Лили никогда не перестанет пытаться заманить Харли обратно, — сказал Клайв Джесси, — но прайд неподходящее место для неё. Тесс тоже это видела. Ты знаком с Тесс?

— Да.

— Она прелесть, да?

Харли чуть не фыркнула. Единственное, что Клайв находил прелестным в Тесс — возможность манипулировать ею.

— Экстремисты, которые напали на меня… Кузины нашли их?

Веселье покинуло Клайва.

— Они нашли укрытие, но люди уже ушли. Сейчас они в бегах. Не нужно беспокоиться, милая. Их найдут. И они заплатят. Очевидно, люди верят, что до этого не дойдёт, иначе никогда бы не нацелились на тебя. Но, с другой стороны, сумасшедшие совершают безумные поступки.

Ему ли не знать.

— У тебя есть связи на воле. — Люди, которые восхищались им настолько, что с радостью выполняли его приказы, например, присматривали за Харли. — Так почему послал кузин за экстремистами?

— Поскольку ты им дорога, они жёстче обойдутся с экстремистами. Мне нужно знать, что ты в безопасности.

— Так и будет, — сказал Джесси. — У неё есть я. — Другой отец, возможно, почувствовал бы утешение, но Джесси видел, что Клайв расценил это как вторжение на чужую территорию.

— И я есть. Любить и защищать своего ребёнка — право отца.

Любить? Харли мысленно фыркнула.

— Ты не способен на такие эмоции.

Клайв скользнул по ней взглядом.

— Может, и нет. Или, может, я просто воспринимаю это чувство иначе, чем другие. — Он снова посмотрел на Джесси.

— Она была самым милым ребёнком. Рисовала мне картинки и писала рассказы. Я дорожу ими. Возможно, теперь она смотрит на меня иначе и не проявляет той же безусловной любви, но она по-прежнему моя дочь, и я всегда буду любить, и защищать её.

— Но ты же не жалеешь о содеянном, из-за чего тебя посадили? — спросил Джесси.

Клайв моргнул.

— С чего бы? Разве люди не заслужили того, что получили?

— Твой сын заслуживал справедливости, и ты стремился отомстить.

— Иногда месть — единственное, к чему можно стремиться. Человеческая система правосудия не позаботилась бы о том, чтобы люди заплатили за то, что сделали.

— Может, и нет. Но после этого сам угодил за решётку и оставил Харли уязвимой. Это не любовь и не защита.

— Да… и я сожалею об этом. Но подумай о том, чего могло бы не произойти, будь я на свободе. Лили не сломалась бы, а у Харли были бы оба родителя — это хорошо, правда. Но тогда ей не нужна была бы Тесс; она осталась бы частью прайда. И будь я рядом, когда твоя старая стая нацелилась на Харли, бросил бы вызов твоему отцу за обвинение её в зависимости твоей сестры. И сейчас он был бы мёртв.

— И, возможно, Движение никогда бы не сформировалось, — добавил Джесси, испытывая сильное искушение прямо спросить, действительно ли он его создал.

Улыбка Клайва стала шире.

— Не задавай вопросов, на которые на самом деле не хочешь получить ответы. — Он поднялся и позвал охранников. — Не забывай, что через два месяца у меня день рождения, Харли. Я буду ждать встречи с тобой.

Когда они шли через парковку к своему внедорожнику, Джесси взял Харли за руку.

— Охранники часто оставляют тебя с ним наедине?

— Постоянно, — ответила Харли

— Ну, они, черт возьми, не должны этого делать. Знаю, что он твой отец, но и осуждённый убийца

Она тяжело вздохнула.

— Да. И другие перевёртыши там ему поклоняются. Можешь представить, как легко ему подавлять тюремные бунты?

Джесси остановился как вкопанный.

— Хочешь сказать, что он начинает беспорядки, если ему не дают то, что хочет? Как маленький ребёнок, который закатывает истерику, чтобы добиться своего?

— Да. Дать Клайву то, что он хочет, — беспроигрышная ситуация для охранников. Он может держать других перевёртышей в узде, значительно облегчая работу. Но он может превратить эту работу в ад. Если его просьбы обоснованные, охранники соглашаются.

Джесси убрал волосы с лица.

— Ты же понимаешь, вполне возможно, что он основал Движение?

Она сглотнула.

— Да. Но не хочу знать наверняка. Я просто притворюсь, что это дурацкая теория.

Джесси не мог винить её за это.

— Хотя он и принял то, что мы пара, не считаю его довольным, что в твоей жизни появился другой мужчина. Защищая тебя, я произвожу хорошее впечатление.

— Он защищает меня так, как любой другой сохранял бы драгоценность. Просто видит во мне нечто, принадлежащее ему, а не реального человека.

— Но отдал тебя Тесс.

— Да, но с множеством условий.

— Например? — спросил он, начиная идти.

— Я не должна менять фамилию. Тесс приходилось отвозить меня к нему два раза в месяц и разрешать ему звонить мне раз в неделю, нравилось мне это или нет. Она должна была согласиться отправить меня в школу и колледж по его выбору. А ещё должна была отправить ему фотографии, копии школьных табелей успеваемости и тому подобное. Она не могла взять меня с собой на каникулы или отправить на школьные экскурсии без его одобрения. Список можно продолжать.

Вот это да.

— Передача опеки Тесс позволила ему контролировать тебя.

— Да. Отдать меня Тесс ни в коем случае не бескорыстный поступок.

Дойдя до внедорожника, Джесси притянул Харли к себе и мягко сказал.

— Детка… Я спрашиваю без осуждения: если тебе не нравится навещать его, почему ты это делаешь?

— Когда мне было шестнадцать, у Тесс возникли проблемы с боссом. Сексуальные домогательства. Она подала жалобу, и он вознамерился разрушить её репутацию; по сути, изобразил её «офисной шлюхой». Каждый день она приходила домой с работы в стрессе и опустошении. Она такой мягкий человек, когда дело доходит до подобных вещей. Я очень кратко рассказала Клайву о ситуации, не ожидая, что он отреагирует. Он ничего не сказал и даже казался не заинтересованным. Два дня спустя её босс признал себя виновным в сексуальных домогательствах и подал в отставку.

— Клайв нашёл какой-то способ угрожать ему?

— Это странно. Я ожидала, что он с гордостью заявит о том, что исправил ситуацию, чтобы я чувствовала себя в долгу перед ним. Но он утверждал, что понятия не имеет, о чём я говорю. Можно было сказать, что он лжёт. Я до сих пор не совсем понимаю, почему. Но это показывает, что даже жестокие люди могут поступать по-хорошему.

Чтобы избавить Тесс от проблемы и устранить стресс, Харли могла бы, по крайней мере, выкроить время, чтобы иногда навещать его.

Джесси поцеловал её в лоб.

— Возможно, у него такой способ отплатить Тесс за заботу о тебе.

— Может. Теперь мы можем пойти домой?

— Конечно.

Сидя за обеденным столом в главном домике с Алли, Харли рассказала о своих планах относительно клуба, которым она скоро официально будет владеть, после заключения договора со своим бывшим боссом.

— Я связала с группами перевёртышами и с ди-джеями, с которыми мне нравилось выступать. Многие заинтересованы играть в моём клубе.

— На постоянной основе? — спросила Алли, постукивая ручкой по блокноту.

Харли пожала плечами.

— Зависит от того, насколько им понравится клуб. Некоторые могут выступать в рамках тура. — Она посмотрела на часы, разочарованная тем, что ещё даже не пришло время обеда. Джесси ушёл сразу после завтрака, чтобы навестить родителей Гектора и казалось, что его не было уже несколько часов. И Харли и кошка скучали по нему и не хотели, чтобы он уходил, но понимали, что у него есть обязанности, которые нельзя игнорировать.

— Насчёт персонала, начал Деррен. — Сколько нужно будет человек нанять?

— Клуб небольшой, поэтому четырёх барменов, работающих в две смены, хватит, — ответила Харли. — Ещё понадобится двое вышибал, которые будет дежурить у дверей. А с административной стороной я могу справиться сама.

— Я рассказала Тарин о клубе, — заметила Алли после того как записала ответ Харли. — Она считает это отличной идеей и, возможно, будет разумно взять одного из её стражей в персонал. Их знают, и это станет наглядным напоминанием о том, что любому, кто вздумает свалять дурака, придётся разбираться и со стаей Меркурия и со стаей Феникса.

Эли несколько раз кивнул.

— В этом есть смысл.

— Макенна сказала, что одна из одиночек, работающих в приюте, раньше подрабатывала в баре. — Алли наклонила голову. — Ты, наверное, встречалась с ней. На вечеринке у Кэссиди, её зовут Мэдисон.

Харли порылась в памяти, а, да, кошка перевёртыш. Харли правда не смогла определить, какой именно породы.

— Она мне понравилась. Если ей интересно, мы можем поговорить.

Алли что-то написала в блокноте.

— Я думаю, Райли отличный выбор в качестве охраны под прикрытием. Она бы следила за тем, что происходит в клубе.

— И она скрывается, — напомнил Эли.

— Да, но… — Алли замолчала, и её глаза побелели. Она не двигалась, не говорила… просто застыла.

Харли встрепенулась и спросила:

— Что с ней?

Через мгновение Деррен оказался позади своей пары, схватив её за плечи.

— У неё видение. — В его тоне и выражении лица не было паники или тревоги. Харли немного отступила.

Не прошло и тридцати секунд, как веки Алле дрогнули, и она снова посмотрела на них карими глазами. Алли вскочила и огляделась, удивлённо моргая, будто сбитая с толку окружением. Харли помнила, что её видение не вспышки какого-то события, что ей всегда казалось, будто время течёт, как обычно. Но потом приходила себя и понимала, что увиденное ещё не произошло.

Алли схватила Деррена за руку.

— Здесь кто-то есть.

Деррен замер.

— Что?

— Кто-то пересёк границу.

Эли покачал головой.

— Ни один датчик не сработал, иначе все наши мобильные телефоны запищали бы.

— Этот человек может пройти мимо датчиков, не отключая, — сказала она ему.

Харли хотела спросить, как такое возможно, когда кое-что привлекло её внимание. Она подняла голову.

— Слышите? Птицы. Они бешено кричат.

— Потому что там — птица-перевёртыш, — сказала Алли.

— Что? — спросил Деррен.

— В моём видении, мы сидели здесь, разговаривали о клубе, когда услышали, как кричат птицы. Мы с тобой вышли на улицу, увидели маленькую пустельгу со слишком мудрыми глазами. Мы почувствовали, что это перевёртыш. Птица исчезла до того, как мы смогли её схватить. Я позвоню Брекену, а ты Деррен, предупреди Зандера. Эли скажи остальным спуститься в подвал.

Эли бросился в гостиную, где Кэти, Кент, Калеб и дети подпевали песню из Диснеевского мультика.

Алли и Деррен как раз заканчивали звонки, когда Эли ворвался обратно на кухню и приказал Харли спуститься в подвал.

— Остальные уже идут туда, а нам нужно проверить… Харли, что ты делаешь?

Что она делала? Раздевалась догола, чтобы перекинуться и выйти на улицу. Вот что она делала.

— А разве не очевидно?

— Ты должна остаться здесь, — настаивал Эли. — Если тобой что-то случится, Джесси разорвёт мне глотку.

— Слушайте, если где-то есть птица-перевёртыш, моя кошка — лучший шанс поймать птицу. Вы не умеете лазать по деревьям, как она. И никто из вас не привык охотиться на птиц. Я иду наружу, и не надо меня останавливаться или хочешь ещё одну встречу с моей кошкой? — стоя в нижнем белье, спросила она.

— Будь всё проклято. Вперёд. — Он и Бета пара вышли. Харли сняла нижнее бельё и перекинулась.

Взглянув на обычный дом из коричневого кирпича, Джесси сказал:

— Уверен, что родители Гектора здесь живут?

Для человеческой матери дом совершенно обычный. А вот для её пары — сущий кошмар каждого перевёртыша. Дом был маленьким и узким. Джесси почувствовал, что задыхается, просто глядя на него. Сад оказался крошечным и заросшим. А значит, у волка не было Земли, по которой можно было бы бродить. Низкий выцветший белый забор не обеспечивал никакой безопасности. А значит любой перевёртыш чувствовал бы себя здесь нервным. Дом стоял на очень оживлённой главной дороге, поэтому вокруг много шума и суеты. Кроме того все дома расположены тесно друг к другу, а значит не было уединения.

— Здесь ты меньше всего ждёшь встретить перевёртыша, — произнесла Рони.

— Вероятно, в этом есть смысл, — предположил Маркус.

— Говорить будем мы с Ником, — сказала Шайя, открывая маленькую калитку. — Если все пятеро заговорим, они могут почувствовать себя подавленными.

Все кивнули и последовали за ней по узкой каменной дорожке к входной двери. Глубоко вздохнув, Шайя дважды постучала. Сквозь матовое окошко в двери Джесси увидел худую фигуру. Дверь приоткрылась, и пара недоверчивых голубых глаз вперилась в них.

Джесси готов была поспорить, что если бы женщина смогла учуять, что они перевёртыши, тут же захлопнула бы дверь.

Ник выгнул бровь.

— Адриана Флинт?

— Чего надо?

— Мы пришли с миром, — заверила Шайя. — Для вас и вашей пары.

В её запахе появилось беспокойство, когда Шайя использовала слово «пара».

— Вы перевёртыши, — сказала она.

— Да, — подтвердила Шайя. — Мы хотели бы поговорить.

— У нас есть несколько вопросов, — начал Ник, — и нам нужны ответы.

Нахмурившись, Адриана прочистила горло.

— Я не знаю ничего, что могло бы заинтересовать перевёртышей. Мы одиночки, и нам это нравится.

— Дело в Гекторе, — объявил Ник

Что-то, что Джесси не смог точно определить, промелькнуло в глазах Адрианы.

— С ним что-то случилось? — спросила она.

— Нет, — ответила Шайя, пытаясь успокоить её, но безуспешно.

Адриана внимательно посмотрела на Ника.

— У тебя с ним нелады?

— Можем мы поговорить внутри? — спросила Шайя. — Я понимаю, что это твой дом и, возможно, ты не захочешь, чтобы в нём были незнакомцы. Скажи Адриана, что бы ты сделала, попытайся кто-то отнять у тебя твой дом?

Адриану осенило.

— Гектор хочет вашу территорию. — Очевидно, она знала о таком хобби Гектора. — Моей пары нет дома. — И Адриане явно неудобно разговаривать с ними наедине.

— Даю слово, мы не причиним тебе вреда, — сказал Ник. — У нас просто есть несколько вопросов.

— Мы не поддерживаем контакт с Гектором, — сказала Адриана. — Мы действительно не можем помочь. — Она попыталась закрыть дверь, но Ник протянул руку, мешая ей.

— Пожалуйста, Адриана. — Шайя закусила губу. — Это очень важно. Мы бы не проделали такой путь сюда в противном случае.

— Как вы нас нашли? — с недовольством спросила она.

— Это было трудно. — Ник огляделся. — Вы прячетесь от Гектора?

— Нет, — ответила она слишком быстро. — Мы просто не хотели, чтобы нас нашёл кто-нибудь из перевёртышей, с которыми он ругается.

— Если вам нужна защита, мы можем её предоставить, — сказал Ник — Я не имею в виду вступить в мою стаю. Вы можете оставаться здесь, но если когда-нибудь понадобится защита, я поддержу вас любым способом.

Шайя слегка подалась вперёд.

— Ты поможешь нам, Адриана?

— Не представляю, как могу помочь. — Казалось, она колебалась, скорее всего, её сильно соблазнило предложение Ника о защите.

— Позволь нам всё объяснить. Потом сможешь решить. — Шайя подняла руки. — Пожалуйста.

Пробормотав что-то себе под нос, Адриана посмотрела на Ника.

— Ей всегда так трудно отказать?

Он вздохнул.

— Да.

Открыв дверь, Адриана сказала:

— Идите за мной.

Гостиная, оформленная в бело-сером стиле, была настолько маленькой, что хватило места только дивану, креслу, телевизору и быстро увядающему растению. Альфы устроились на диване, а Адриана заняла кресло. Джесси, Рони и Маркус остались стоять.

Перебросив длинный тёмный хвост через плечо, Адриана облизнула губы.

— Я бы предложила кофе, но… — Но она не хотела, чтобы они оставались надолго.

— Я понимаю, поэтому сразу к делу, — сказала Шайя. — Мы хотели бы знать, почему Гектор так сильно ненавидит перевёртышей.

Наклонив голову, Адриана спросила:

— У тебя есть дети?

Шайя улыбнулась.

— Да.

Её недоверчивость слегка ослабла.

— Сколько им лет?

— Ей три.

— Ты любишь её. — Свет в глазах Адрианы потускнел. — Полагаю, ты понятия не имеешь, каково бояться собственного ребёнка.

Джесси моргнул, захваченный врасплох.

Женщина отвела взгляд, и выражение её лица стало отстранённым.

— Когда Гектор был маленьким, стало очевидно, что с ним что-то не так. Его глаза… возникало ощущение, что его взгляд похож на пропасть пустоты. Он не играл, не смеялся. Всегда был упрямым, когда дело доходило до приучения к туалету. Носил подгузники до семи лет. Другие дети смеялись над ним, но ему, казалось, было всё равно. Он вообще вёл себя не как ребёнок. — Адриана резко повернулась к ним. — Не думайте, что над ним надругались или что-то такое. Люди всегда кричат, что над ним издевались, когда ребёнок жесток. Но у него были любящие родители и поддерживающая стая. Нам казалось, что в его сознании что-то не так.

Шайя подняла руки в примирительном жесте.

— Я не предполагала, что над ним надругались.

Через мгновение Адриана коротко кивнула.

Ник сказал:

— Ты упоминала про его жестокость. Как она проявлялась?

Она теребила пальцы.

— Он угрожал мне. Угрожал порезать меня или себя. Если я не давала ему то, что он хотел, он мочился на свою обувь и одежду. Он был манипулятором. Всегда лгал. Такой злобный. Клянусь, от одного его взгляда у меня мурашки по коже. Наказания не работали, потому что ему просто было плевать.

— Стая не помогла? — спросил Ник.

— Они долгое время не видели настоящего Гектора. Он отлично умел показывать людям то, что, по его мнению, они хотели видеть.

«Напоминает Клайва», — подумал Джесси.

— Полагаю, нельзя по-настоящему узнать человека, пока не поживёшь с ним. Со стаей он был вежливым и тихим, все говорили, что он бедный и маленький. Никак не может приучиться к горшку. Но правда в том, что у него была возможность пользоваться туалетом, он просто не хотел. Они этого не знали и просто его жалели. Одна из матерей сказала, что научит его. У неё он сходил на горшок, притворился, что она научила его контролировать себя, чтобы заставить меня чувствовать себя неполноценной. Вся стая решила, что я просто плохая мать, а он посчитал это забавным.

— А что насчёт отца? — спросил Ник.

— Тэд видел его таким, какой он есть, но думал, что твёрдость по отношению к Гектору заставит его измениться. Этого не произошло.

— Нам сказали, что Гектора обвинили в участии в изнасиловании и убийстве, — заметила Шайя. — Это правда?

Адриана сглотнула.

— В этот момент его поведение ухудшилось. Люди начали понимать, что что-то не так. Они видели его ложь, им было не так-то легко манипулировать, и они говорили детям держаться от него подальше. Я думаю, на каком-то уровне он, возможно, чувствовал себя одиноким. Скорее не одиноким, а… изолированным. Словно его никто не мог бы понять. — Она пожала плечами — Не знаю. Возможно, я просто пытаюсь оправдать его, потому что не хочу смотреть в лицо реальности того, кто он.

— Ты отдала его своим родителям? — спросила Шайя.

Адриана, казалось, была удивлена вопросом.

— Нет. Он ушёл по собственному желанию. Он рассказал моим родителям длинную слезливую историю о том, как мы плохо с ним обращались и оскорбляли и не защитили от обвинений. Они взяли его к себе, убедив, что он будет счастливее с людьми.

Ник подался вперёд, небрежно сцепив руки.

— Ты веришь, что он был невиновен?

— Гектор был виновен. Я это знаю.

— Откуда? — спросил Ник.

— Он сам сказал. Нет, дразнил меня этим. Но после того как мы покинули стаю. Как раз перед тем, как он переехал жить к моим родителям. Дженни, девушка, на которую напали и убили, была такой милой. Она очень помогла мне, и я часто гадаю, не поэтому ли он сделал то, что сделал. Видите ли, ему не нравилось, что я кому-то уделяла внимание. Ему не нравилось, что у меня есть друзья или даже Тэд, поэтому он попытался изолировать меня.

Джесси вспомнил рассказ Гарта о том, как Адриана изолировала себя от стаи. Похоже, Гектор ответственен за это.

Ник скривил губы.

— Почему вы с парой ушли с позиции Альф?

— Нас шантажировали.

Волки Меркурия замерли.

— Шантажировали? — уточнил Ник.

— Я не знала о шантаже. — Адриана закинула ногу на ногу. — Тэд сказал, что хочет уйти, потому что стая нам больше не доверяет. Он не говорил мне до тех пор, пока мы не покинули стаю, но у беты, Джерольда, были доказательства того, что Гектор был причастен к тому, что случилось с Дженни.

— Какого рода доказательства? — спросила Шайя

— Фотографии, который сделал бывший парень Дженни и спрятал у себя в комнате. Когда Джерольд искал улики против мальчика, он их нашёл. Очевидно, на некоторых было чётко видно Гектора. Джерольд сказал Тэду, что если он повысит его до Альфы, фотографии будут уничтожены. Я подозреваю, что он каким-то образом шантажировал родителей других мальчиков — возможно, пытался вымогать у них деньги.

— Почему Тэд не привлёк Гектора к ответственности? — В тоне Ника не было осуждения.

— Это кажется просто. Так прямолинейно и справедливо. Если он виновен, должен заплатить, но пока вы не окажетесь в этой ситуации, не узнаете точно, сможете ли отказаться от своего ребёнка. Тэд не смог. Он чувствовал ответственность за то, что Гектор такой. Чувствовал, что он неудачник в роли отца, и если бы Тэд признал, что наш сын виновен, ему пришлось бы убить Гектора. Он же Альфа — это его долг. Поэтому он защитил его.

Ник выпрямился.

— Гектор знал о шантаже?

— Да, — ответила Адриана. — Мы не уверены, как узнал, но был взбешён тем, что Джерольд «украл у него жизнь». Гектор видел это именно так. У него было очень сильное чувство собственного достоинства. Он считал, что будет следующим альфой. То, что он сын Альфа пары давало определённые преимущества, привилегии и элемент власти. А после, он всё потерял.

— Это заслуженно, — заявил Ник.

— О да, — согласилась Адриана. — Но Гектор этого не видел, потому что ему плевать на неправильность действий. Вероятно, ему до сих пор плевать. И в его мире всегда виноват кто-то другой. Он никогда ни в чём не брал вину на себя.

Ник на мгновение замолчал.

— Джерольд ещё жив?

— Нет. Он стал жертвой атаки на перевёртышей. — Она посмотрела на всех волков Меркурия. — Что вы сделаете с Гектором?

— То же самое, что он делает с нами, — сказал Ник.

— Я не буду делать никаких заявлений. Он мой сын. И… и я не хочу, чтобы он возвращался в мою жизнь. — Она не хотела, чтобы он обращал на неё внимания, потому что боялась его.

Услышав шум подъезжающей машины, Джесси поднял голову.

— Кажется твоя пара дома. — Её глаза расширились. — Он сразу нас учует. Ты должна открыть ему дверь, пусть он увидит, что ты невредима.

Все встали, когда она бросилась к входной двери. Она открыла её и успокаивающе подняла руку своей паре, который кинулся к ней.

— Со мной всё в порядке, — заверила она. — Правда.

Мужчина быстро вошёл и, защищая её, встал впереди. К тому времени все волки Меркурия собрались в коридоре.

— Убирайтесь из моего дома, — прорычал он.

— Они здесь из-за Гектора, — сказала ему Адриана. — Он пытается отнять у них их территорию, так же, как у других. Они просто хотят понять, что побуждает его к этому.

Черты лица Тэда превратились в маску боли.

— Я — Ник Акстон, Альфа стаи Меркурия. Тебе не нужно бояться за безопасность пары. Если бы у нас было хоть малейшее намерение причинить ей вред, мы бы уже это сделали.

Адриана потёрла руку Тэда.

— Они уже знали об обвинениях. Я рассказала о шантаже.

Тэд слегка повернулся к ней, хотя и не повернулся спиной к волкам Меркурия.

— Ты сказала, что Гектор виновен, — догадался он.

— Хватит уже его защищать. Если бы его привлекли к ответственности за участие в смерти Дженни много лет назад, он не был бы волен заставлять страдать другие стаи.

— Он шантажирует нас, — сказал Ник

Это привлекло внимание Тэда.

— Шантажирует?

— Мы узнали, что это стратегия, которую он использует, когда перевёртыши отказываются продавать свою территорию, — продолжил Ник.

— Хотя его, так называемые, улики против нашей стаи не приведут к судебному разбирательству, привлекут к нам огромное внимание и доставят неприятности, если станут достоянием журналистов и экстремистов… а это именно то, чем он угрожает. Мы чувствуем, что он ненавидит перевёртышей. Нам нужно было понять почему.

Тэд поджал губы

— И надеялись, что найдёте на него что-нибудь, что сможете пригрозить разоблачить, если он не отступит.

Ник выгнул бровь.

— А ты бы на нашем месте так не поступил?

Вздохнув, Тэд спросил:

— У тебя есть ребёнок?

— Да. И я бы сделала всё, ради её защиты, даже солгал. Я не осуждаю твои действия. Ты защищал сына.

— Он не заслуживал такой защиты. — Тэд запустил руку в волосы мышиного цвета.

— Нет. Именно поэтому я хочу спросить, есть ли хоть какой-то шанс, что Джерольд не уничтожил фотографии?

— После смерти Джерольда я отправился к нему домой, чтобы найти их, просто убедиться. Я не хотел рисковать, что их передадут совету перевёртышей. Семья Дженни мертва. Наша старая стая распалась. Казалось, не было смысла поднимать эту тему. Итак, я снова был готов скрыть преступление сына. Фотографий не было. Джерольд уничтожил их, как и обещал.

— Спасибо, что рассказали, — сказал Ник. — Как отец, я понимаю, как тяжело это было. Ты не предал своего сына. Он никогда не был сыном ни для кого из вас. — Пара кивнула, но, похоже, слова их не утешили. Кто мог их винить? На самом деле, не было никакого способа утешиться в подобной ситуации. — Как я уже говорил, теперь вы под моей защитой, — сказал Ник, отчего напряжённые морщины на лице Тэда немного разгладились. — Я оставлю свой номер. Если у тебя когда-нибудь будут проблемы, воспользуйся им. — Ник нацарапал номер в блокноте, и они ушли.

Когда Джесси и его товарищи по стае направлялись к арендованному автомобилю, Джесси сказал:

— Жизнь Гектора, вероятно, была довольно комфортной, будучи частью стаи и сыном Альфы. Затем их шантажировали, и он распрощался со знакомой жизнью… и всё из-за амбициозного перевёртыша.

— Конечно, ничего бы не случилось, не будь Гектор настолько жестоким, что изнасиловал и убил бедную девушку, — отрезала Рони.

Однажды она чуть не подверглась групповому изнасилованию человеческими мальчиками, так что, без сомнения, могла понять ужас, который испытывала Дженни.

— Но Гектор не понимает, что сделал что-то плохое.

— Думаю, он убил Джерольда, — сказал Джесси

— Я тоже так думаю, — сказал Ник. — Но, на мой взгляд, Гектору этого недостаточно.

Маркус кивнул в знак согласия.

— И он снова и снова перекладывает преступление на других, снова и снова мстя за свою «неправоту». Скорее всего, дело не в мести. Просто он больной ублюдок, который застрял в петле ярости.

— Петля ярости, — повторила Рони. — Мне нравится.

В машине Ник сказал:

— Знание фактов помогает, но у нас по-прежнему нет доказательств его причастности. Шантажировать нечем.

— Мы могли бы обмануть его и сказать, что фотографии у нас, — предложил Маркус. — Не самый лучший план, но я не вижу, что ещё мы можем сделать.

Как это ни печально, Джесси тоже не видел.

Маленькая кошка медленно кралась по ветке, не издавая ни звука. Она наблюдала за птицей, которая сидела на ветке внизу. Пустельга. Перевёртыш. Она смотрела на домик, не чувствуя подкрадывающейся к ней опасности. Её жертва никогда бы не почувствовала. Кошка остановилась прямо над птицей. Напряглась. Свернулась. Приготовилась нанести удар. И набросилась.

Она не собиралась убивать. Птице нужно выжить. Она ударила лапой по телу пустельги и вонзила зубы в крыло. Перевёртыш замерла, понимая, что движение означало бы ужасное повреждение крыла.

— Она не отпустит тебя, пока не перекинешься, — раздался снизу женский голос. Алли. Мужчины из Стаи Меркурия тоже были там, двое в облике волков, двое в облике человека.

Пустельга пронзительно закричала, и кошка сильнее сжала зубы.

— Перекинься, — приказала волчица. — Маргай, которая вцепилась в тебя, милашка, но я бы не назвала её предсказуемой или терпеливой. Прямо сейчас, предполагаю, ты испытываешь её терпение.

— Однажды я испытал её терпение, — сказал глава стражей. — Для меня всё плохо закончилось. Теперь перекинься, пока она не покалечила тебе крыло.

Кошка не понимала всех слов, но чувствовала, чего хотят товарищи по стае. Поэтому ждала. В теле птицы начало нарастать напряжение. Перья съёжились и опали. Кошка выпустила птицу и сбила с ветки. К моменту, падения на землю, это уже был человек. К удивлению кошки, молодая женщина.

— Кто ты и почему здесь? — спросил Бета.

Харли хотела перекинуться, но кошка хотела свободы. Она не верила, что птица не улетит. Харли поняла и перестала давить, хотя оставалась близко к поверхности и прислушивалась к словам.

— Нет смысла прикидываться дурочкой, птичка. Ты вторглась на нашу территорию и должна объяснить, почему.

Страх просочился в аромат птицы, отчего кошка Харли сморщила нос.

— Ты в чей-то стае?

Птица медленно встала, держась за раненую руку.

— Нет.

— Кто тебя нанял?

Два волка подошли совсем близко, и от птицы повеяло ещё большим страхом.

— Гектор Флинт.

Узнав имя, кошка зашипела. На неё посмотрела птица, и кошка уставилась в ответ.

— Слезай, киса, — позвала Бета, похлопав себя по бедру

Кошка не двинулась, не желая прикосновений волчицы. Бета-самка глубоко вздохнула и затем повернулась к птице.

— Я предполагаю, что тебя послали сюда не для того, чтобы убить кого-то.

— Нет, он просто хотел получить кое-какую информацию.

— Какую информацию?

В птице снова нарастало напряжение. Не веря, что перевёртыш не попытается сбежать, кошка соскользнула с ветки и повисла вниз головой, вцепившись в неё задними лапами. Девушка дёрнулась, и уровень беспокойства в запахе повысился.

— Он попросил осмотреться, послушать разговоры, выяснить, что происходит, и доложить ему.

Алли посмотрела на свою пару.

— Он хочет знать, готовимся ли мы к отъезду; проверяет, делаем ли мы то, что он хочет.

Девушка моргнула.

— Зачем уезжать? Это место потрясающее.

— Рад, что ты так думаешь, — сказал глава стражи

Глядя на кошку, птица улыбнулась.

— Даже она довольно милая. — Девушка протянула руку, чтобы дотронуться до кошки; та взмахнула хвостом, заставив её снова дёрнуться. — Или нет.

Главный страж сказал:

— Лучше не ссориться с нашей маленькой Маргай. В этой стае только один волк может её успокоить. И его здесь нет.

В женском аромате чувствовалась грусть. Она потёрла раненую руку.

— Вы меня убьёте? Только сделайте это быстро.

Бета сложила руки на груди.

— Как ты стала одиночкой?

— Мою семью изгнали.

— Потому что?..

— Мой отец сражался на дуэли с Альфой и проиграл. Несмотря на то, что отец был тяжело ранен, они изгнали моих родителей и меня. Мой отец умер несколько недель спустя. Мать умерла через несколько дней после.

Кошке стало скучно, и она постучала хвостом по стволу дерева.

Бета сказал волкам:

— Отведите её в сарай для инструментов.

Волки приняли человеческий облик. Птица напряглась, но сдалась без боя. Всё ещё не доверяя, кошка вскарабкалась обратно на ветку и, перепрыгивая с дерева на дерево, пошла за тремя перевёртышами. Один из волков — Брекен, как почувствовала кошка, — запер птицу внутри. Кошка прыгнула на крышу, и он улыбнулся ей.

— Не волнуйся, кошечка, она не сможет выбраться. Даже в птичьем обличье. Зандер будет стоять на страже. Давай, вернёмся в домик.

Стая как раз заканчивала ужинать, когда Джесси и остальные вернулись. Он направился прямо туда, где за длинным столом сидела Харли, и чмокнул её в губы, наслаждаясь вкусом и ароматом. Большую часть перелёта, он думал только о ней.

— Привет, детка.

Она прикусила его губу.

— Привет.

Подняв Харли, он сел на стул и посадил её к себе на колени.

— Так-то лучше.

— Я оставила вам еды, — сказала Кэти. Пока дети оживлённо болтали с Шайей о проведённом дне, Кэти поставила тарелки с едой перед Джесси, Ником, Шайей, Рони и Маркусом.

— Что сказали родители Гектора? — спросила Алли Ника

Все замолчали, желая услышать ответ.

— Подождите, — сказала Шайя. Затем отвела детей в гостиную. Вернувшись на кухню, она сказала: — Они смотрят телевизор.

Удовлетворённый Ник заговорил.

— Сначала отца Гектора не было дома, поэтому мы в основном разговаривали с матерью. — Он передал всё, что рассказала им женщина, после чего последовал их краткий разговор с Тэдом. — В общем, у нас по-прежнему нет материалов для шантажа. Ничего, что помогло бы навсегда избавиться от Гектора

— Я думаю, нам лучше договориться с ним о встрече, а затем заявить, что мы достали фотографии, — сказал Эли. — Нам нечего терять. Но если ничего не предпримем, рискуем потерять наш дом.

Джесси кивнул, только тогда заметив, что Ник смотрит на своего брата с подозрением. Эли не обратил на него никакого внимания, но у Джесси не было сомнений в его осведомлённости, что за ним пристально наблюдают.

— Ладно, что мы пропустили? — спросил Ник, обводя всех взглядом.

Алли вздохнула.

— Я говорила, что они почувствуют. — Она повернулась к Нику. — Мы собирались рассказать после того, как поедите.

Джесси сжал кулак на бедре пары.

— Что? Что случилось? — Его волк насторожился.

Шайя потёрла руки.

— Скажи, что экстремисты не объявились.

— Экстремисты не приходили. — Деррен отложил вилку. — Пока вас не было, к нам пришёл незваный гость. Не опасный, юная птица-перевёртыш; её послал Гектор шпионить за нами.

— Что? — потребовал ответа Ник.

— Всё в порядке, — сказал Брекен. — Кошка Харли поймала её и повалила на землю.

— Что? — потребовал ответа Джесси. Его ярость быстро увеличилась.

Харли похлопала его по руке.

— Не нужно паниковать. Правда. Никто, кроме птицы, не пострадал. Брекен и Зандер заперли её в сарае для инструментов.

— В сарае? — повторил Ник, вставая со стула. — Я разберусь.

Алли вскочила и встала перед ним.

— Мы не можем убить её.

Альфа фыркнула.

— О, да, можем. Если ты и другие женщины хотите разобраться, я покажу, где спрятал ножницы.

Харли посмотрела на Джесси.

— Ножницы?

— Объясню позже, — сказал он ей, злясь на себя за то, что его не было рядом, чтобы защитить её, и на неё за то, что она ввязалась в эту ситуацию.

— Ты злишься, Ник, — сказала Алли. — Понятно. Но ей шестнадцать.

— Шестнадцать? — эхом повторила Шайя, и выражение её лица смягчилось.

— И совсем одна, — добавила Алли. — Она просто пытается выжить.

— Да, и всё может обернуться неприятной ситуацией, — отрезал Ник. — Но подумай, какой вред она могла нанести, если бы вы не знали, что она там была. Она бы услышала, наш рассказ о разговоре с родителями Гектора, и передала бы ему информацию…

— Но у неё не получилось, потому что у меня было видение, и кошка Харли поймала её. Подумай, Ник. Мы можем использовать девушку. Как я уже сказала, она просто пытается выжить. Я почувствовала в ней стыд. Ей не нравится то, что она делает. За нужную сумму денег она расскажет Гектору только то, что мы хотим.

Деррен кивнул.

— Мы можем заставить его думать, что договариваемся и начинаем упаковывать вещи.

— А если убьём её, он пошлёт кого-нибудь другого, — отметил Эли.

Шайя склонила голову.

— Верно.

— Просто поговори с девушкой, прежде чем совершать опрометчивые поступки, — призвала Алли. — Она напугана и ей стыдно.

Шайя взяла Ника за руку.

— Пойдём, поговорим с ней. — Беты последовали за ними.

Именно тогда Джесси повернулся к своей паре.

— Согласно протоколу, не воинам стаи следует укрыться в подвале. Почему ты не была в подвале?

Она нахмурилась.

— Когда это я была той, кто прячется в подвале?

— Харли…

— Всегда, пожалуйста.

Он моргнул.

— За что?

— За то, что поймала птицу и помешала Гектору узнать то, что мы не хотели бы ему раскрывать. — Она похлопала его по щеке. — Всё хорошо.

— Забудь об этом, Джесси, — посоветовал Эли. — У нас не было бы и шанса поймать птицу без помощи кошки. Видение Алли доказало это.

Раздражённо хмыкнув, Джесси сосредоточился на еде. Он знал, что его пара не из тех, кто прячется от неприятностей, но это не означало, что он должен радоваться этому

Некоторое время спустя альфы и беты вернулись. Рони посмотрела на Ника и спросила:

— Ну?

Ник вздохнул.

— Алли права; она просто напуганный ребёнок, который пытается выжить. Её зовут Элли, и она согласилась сообщать Гектору только ту информацию, которую мы скажем. Ей не нравится ни он, ни то, что он делает, поэтому её не нужно было убеждать. Мы её отпустили.

— Я дала ей контактные данные Макенны, — сказала Шайя. — Элли согласилась пойти в приют. Она, вероятно, пришла бы туда раньше, если бы знала, что он существует.

Харли наклонилась к своей паре.

— Ты закончил размышлять?

Он снова хмыкнул.

— Считаю, это «нет». — Она попыталась встать, но он удержал её на месте. Харли погрозила пальцем. — Не-а, ты не можешь дуться и держать меня тут.

— Я не дуюсь.

— Дуешься.

— Нет.

— Ты сам себя слышишь? Так говорит тот, кто дуется. — Харли моргнула, когда Джесси вскочил на ноги и перекинул её через плечо. — Эй! Это грубо. Откровенно грубо.

Она попыталась задрать его трусы, чтобы они врезались между ягодиц. Но ублюдок шлёпнул её по заднице! Поэтому она принялась колотить кулаками его по спине. Наконец, он швырнул её обратно на стул.

— Довольна?

Она напряглась на его резкий тон.

— На самом деле…

— Вот и отлично.

Мудак.

— Ладно, детка, перерыв.

Харли прицелилась кием и нанесла удар. Белый шар сильно ударился о треугольник из пятнадцати шаров. Один из полосатых закатился в лунку и Харли улыбнулась.

— Полосатые шары — мои.

Полосатый или полностью окрашенные Джесси было плевать, по каким шарам бить, учитывая, что на его паре только белые стринги и кружевная сорочка в тон, которая абсолютно ничего не скрывала. Он хотел, чтобы они играли в бильярд голыми, но Харли настояла быть полуодетой, поэтому на Джесси всё ещё были джинсы.

Он ждал, что Харли просто переоденется в топ, но никак не ожидал, что она спустится по лестнице в кружевном боди, которое безумно сексуально и напоминало пытку.

Джесси внутренней застонал, когда Харли наклонилась над столом, чтобы сделать ещё один удар, и её грудь едва не вывалилась из сорочки. Член был настолько твёрдым и тяжёлым, что мешался ходить. Джесси расстегнул пуговицу на ширинке, и Харли посмотрела на его пах, затем сглотнула и вернулась к игре. Но, в этот раз промахнулась. Джесси улыбнулся.

— Моя очередь.

Харли отошла от стола, внимательно разглядывая задницу Джесси, когда он подходил ближе.

— Ждёшь, что победишь?

Обходя бильярдный стол, она чувствовала его жаркий взгляд на себе, напоминающий хищника, наблюдающего за своей добычей. Да она победит.

Ну это продолжалось вплоть до того момента, как он расстегнул ширинку, и налитый толстый ствол возбуждал Харли больше раз, чем она могла сосчитать. Она не могла смотреть на него без желания, чтобы он оказался в ней. Наблюдая, как он загнал в лузу два шара, Харли тихо выругалась. И она, и кошка ненавидели проигрывать. Очевидно, ей придётся немного слукавить. Когда он готовился к следующему удару, Харли сбросила с плеча бретельку и, медленно обходя стол, провела пальцами по краю. И остановилась напротив Джесси. Он замер, заметив упавшую бретельку, которая ещё немного приоткрыла грудь.

— Ты пытаешься отвлечь меня, милая? — спросил он хрипло.

Она изобразила обиду.

— Стала бы я так поступать?

— О, да.

Перегнувшись через стол, она сжала грудь.

— Ты так хорошо меня знаешь. Будешь бить или нет.

Харли улыбнулась его прищуру. Джесси выровнял кий, прицелился, ударил… и шар закатился прямо в лузу. Ублюдок.

Самодовольный Джесси сказал:

— Не нужно шипеть, детка. — Она отвлекала его с подросткового возраста; теперь он привык.

Не сводя с него глаз, она поставила кий на пол. Затем обхватила верхушку и начала поглаживать кий; заставляя Джесси вспомнить, насколько нежно и мягко ласкала его член.

— Хитрый котёнок.

Харли одарила его улыбкой, полной вызова. Она знала, как решительно он настроен на победу. Они составили собственный набор правил для игры и договорились, что победитель будет рулить в сексе, который последует. Он очень любил все контролировать, а она ни разу не отдавала ему полный контроль в постели.

— Признайся, ты хотел бы, чтобы в моей руке был твой член. Ведь только его я должна так ласкать.

Джесси не смог сдержать улыбки.

— А ты молодец. — Она не только вкладывала визуальные эффекты в его голову, но и играла на чрезмерном чувстве собственности. — Не выйдет. — Это оказалось принятием желаемого за действительное с его стороны, потому что он промахнулся. Выглядя очень довольной собой, его пара вышла вперёд. Она загнала один мяч. И ещё один. И, похоже, была готова забить и третий. Он не мог этого допустить.

— Когда закончим, я трахну тебя так, что будет больно.

Белый шар пролетел мимо полосатого и закатился в лузу.

Харли выругалась.

— Ты полный мудак

Он подошёл к ней.

— Ты забила белый шар, детка. Знаешь, что это значит. — Они заранее договорились, что если кто-то из них сделает это или забьёт не свой мяч в лузу, последует небольшое сексуальное наказание. Прижав её к столу, он отложил оба кия в сторону, а затем усадил Харли на край стола. Встав между бёдер, он сказал:

— Помни: ты не можешь кончить… если не хочешь проиграть.

Харли ахнула, когда он прикусил её сосок прямо через кружево.

— Помни: у тебя только две минуты.

— Не волнуйся, я буду считать. — Он стянул вниз сорочку, поддерживая её грудь, и крепко ухватился за сосок. Зная, что ей нравится, он посасывал, лизал и кусал твёрдый бутон. Аромат её желания усилился и заполнил его лёгкие, заставив член дёрнуться. Она зарылась руками в его волосы, царапая кожу головы… ему это чертовски нравилось. Он скользнул под сорочку и обнял её, и Харли закусила губу. Стринги с шумом разорвались, а затем Джесси скользнул пальцем по её складкам. Чувствовать его горячий рот на соске, его палец, дразнящий складки, и тыльную сторону его руки, ласкающую клитор… Это было слишком. Её лоно начало сокращаться, но Харли боролась с начавшим нарастать оргазмом.

— Давай, детка, — пророкотал он. — Ты же хочешь этого.

— Этого не случится, — прохрипела она. Взглянув на настенные часы, она улыбнулась. — Две минуты истекли.

— Ты права, — сказал он, в последний раз прикусывая её сосок, прежде чем отступить. Джесси, застонав, начисто облизал палец. Он хотел почувствовать её вкус на языке. Не сейчас.

Харли соскользнула со стола. Её сердцевина пульсировала и горела. Какого чёрта она согласилась на это? Потому что он хотел играть, что было большой редкостью для её пары. Джесси очень серьёзный волк. Не в том смысле, что он не улыбался или не находил развлечения. Дело в том, что у него был такой серьёзный подход к жизни, что, в отличие от других волков, мало играл или шутил. И всё же…

— Твои правила жестоки

Джесси усмехнулся.

— Мой волк тоже на меня злится. Он хочет посмотреть, как ты кончаешь, и услышать твой крик. Всё будет позже.

— Самоуверенный ублюдок.

— Всегда такая раздражительная, когда возбуждена. — Он схватил кий. — Моя очередь.

Харли точно знала, как стереть самодовольное выражение с его лица. Когда он отправил очередной шар в лузу, она схватила один из обеденных стульев и повернула к нему.

— У меня ноги дрожат. — Опустившись на стул, она раздвинула ноги, открывая ему прекрасный вид на то, чего, как она знала, он хотел.

Джесси сглотнул.

— Ты действительно маленькая сучка. — Он приготовился к следующему удару, но не мог отвести глаз от набухших складок Харли. У него потекли слюнки. Сжав болезненно твёрдый член, он быстро погладил себя.

— Прости, я снова тебя отвлекаю? — ласково спросила она. Затем сжала ноги.

Джесси зарычал.

— Раздвинь их. — Её тело принадлежала ему. Он мог смотреть, пробовать на вкус и погружаться в неё всякий раз, когда хотел. — Сделай это, Харли. Покажи мне, что моё.

— Если настаиваешь. — Она очень медленно раздвинула ноги, слегка откинув голову назад, обнажая горло. Он настойчиво просил её показать ему своё горло; иногда она это делала, иногда нет. Она почувствовала, что — каким-то странным образом — он немного завёлся, не зная, откажет она ему или нет.

— Время идёт, Джесси. Конечно, ты можешь закончить игру сейчас… но тогда победила я.

Расправив плечи, Джесси сказал:

— Я не проиграю, Харли, что бы ты ни делала. — И затем он пропустил удар.

Улыбаясь, как… ну, кошка, которой достались сливки, его пара поднялась со стула и прокралась к столу. Возможно, это потому, что она была настолько уверена в своём превосходстве, но без особых усилий забила ещё три шара.

— Остался всего один шар, — насмехалась она над Джесси. — Мне осталось лишь забить чёрный… и я выиграю.

Когда она встала для следующего броска, он спросил:

— Тебя когда-нибудь трахали в задницу, Харли? — И её шар чуть не слетел со стола.

Она повернулась к нему.

— О Боже, я убью тебя!

Он усмехнулся.

— Так близко к победе… и всё же ты не выиграешь. — Он доказал это, быстро забив три шара подряд. И ему теперь оставалось забить чёрный в лузу. И он мог бы сделать именно это, если бы она снова не села на стул, раздвинув ноги и начала играть с клитором.

— Харли, мы договорились…

— Что не будем прикасаться друг к другу. Мы не говорили, что не будем прикасаться к себе. Ранее ты сжимал член, а я ничего не говорила.

— Держу пари, что ты ничего не сказала об этом, потому что планировала это сделать

Она ухмыльнулась, потирая клитор.

— Ты бы выиграл это пари. Но не выиграешь эту игру. Не-а.

— Ты грёбаный демон.

Харли рассмеялась.

— Давай, бей уже и промахивайся, и я закончу партию. — Она скользнула пальцем внутрь себя. — Мы оба знаем, что так и будет.

Будь он проклят, если позволит ей выиграть. Он наклонился, прицелился и по глупости подбил её долбаный мяч. Это не только помогло ей, но и теперь его ждёт наказание. Дерьмо. Джесси хрустнул шеей.

— Ну?

— Иди сюда.

Чёрт, от её томного приказа член дёрнулся. Он всё ещё был таким твёрдым, что больно ходить, но Джесси подошёл к ней, сидевшей на обеденном стуле.

— Две минуты, — напомнил он, зная, что это будут две минуты настоящей пытки. Но он не кончит.

Харли поманила его пальцем.

— Наклонись. Я хочу поцелуй. — Его рот замер всего в нескольких дюймах от её, и она облизывала контур, пока Джесси не открыл рот. Затем Харли засунула свой влажный палец ему в рот. Почувствовав её вкус на языке, Джесси зарычал. Ему следовало помнить, какой хитрой и изворотливой может быть его пара. Он хотел обхватить её хорошенькую шейку, но тут она сжала в основание его члена и скользнула по нему один раз, второй…

— Ты же не забыл, что не должен кончать. — Харли облизала головку его члена, пробуя на вкус жемчужину предсемени. Затем втянула ствол глубже, наслаждаясь рычанием Джесси. Крепко обхватив губами, она посасывала член, с каждым движением вбирая больше.

Вцепившись руками в её волосы, Джесси наблюдал за действиями своей пары. Это было всё равно, что погрузить член в горячий шёлк. Её язык касался каждой чувствительной точки, не выказывая абсолютно никакой пощады.

— Милая, у тебя самый лучший рот, — прорычал он. — Клянусь, если бы я мог спать, заснув член тебе в рот, так и сделал бы. Но каким бы идеальным это ни было, я не собираюсь кончать.

Принимая вызов, Харли принялась сосать сильнее и быстрее, внутренне улыбаясь, когда Джесси выдавил из себя резкое ругательство. Она провела когтями по его бёдрам и замурлыкала. Джесси крепче вцепился в её волосы, и его бёдра начали дрожать.

— Время вышло. — Он отстранился с облегчением.

Она вскочила.

— Проклятье.

— Никогда не думал, что буду рад вытащить член из твоего талантливого ротика.

Схватив кий, она рявкнула:

— Моя очередь. — Она практически потопала к столу, потеряв терпение. Чёрный шар был под неудобным углом. С какой бы стороны она к нему ни подходила, не было возможности нанести достойный удар. — О, да ладно!

Пожав плечами, Джесси спросил:

— Что-то не так? — То, как она посмотрела на него… Он честно подумал, что она ударит его кием. Особенно когда её глаза по-кошачьи сверкнули. Но Харли просто приготовилась нанести удар. Как и следовало ожидать, она промахнулась. Что лучше, белый шар остановился в позиции, которая давала идеальный угол для попадания в лузу чёрного.

— Готова наблюдать за тем, как я побеждаю?

Постукивая когтями по бильярдному столу, она прошипела.

— Ты такой придурок.

— С чего это? Потому что собираюсь победить?

— Да.

— Так не любишь проигрывать. — Наклонившись, чтобы нанести удар, он встретился с ней взглядом. — Приготовься к безжалостному траху. — Затем он плавно загнал чёрный шар.

Выругавшись, она швырнула кий на стол, впившись в Джесси взглядом, который заставлял его действовать. О, у него были планы на свою маленькую кошечку. Предвкушение и удовлетворение охватили его, делая возбуждение почти болезненным.

Джесси зарычал, когда она попыталась отодвинуться.

— Оставайся там, где была, руки на стол.

Сузив глаза, она выполнила его приказ.

— Уверен, что хочешь рискнуть и подойти ближе? Моя кошка хочет расцарапать тебе лицо.

Обогнув стол, Джесси прижался к её спине.

— Я рискну. — Желая получить полный доступ к её коже, он снял сорочку, стараясь не порвать.

Затем он схватил её за грудь и лизнул метку.

— Подожди. — Без каких-то предисловий он ударил по ней.

Харли открыла в беззвучном крике, когда его длинный, толстый член протиснулся мимо её набухших складок и упёрся в шейку матки. Закусив губу, она застонала. Он наполнил и растянул её как надо — достаточно, чтобы вызвать ожог, но недостаточно, чтобы причинить настоящую боль.

Запустив руку в её волосы, Джесси откинул её голову назад.

— Я победил, значит, контролирую всё я, а ты следуешь моим правилам. Во-первых, если я скажу что-то сделать, ты не будешь задавать вопросов. Во-вторых, ты не можешь кончить, пока я не дам разрешения. В-третьих, если чего-то хочешь, можешь получить… просто вежливо попроси. И в-четвертых, ты должна честно отвечать на мои вопросы. — Вопросы? Какие вопросы? — Но это не означает отказа от доминирования или стать кем-то другим, Харли. А значит доверять мне настолько, чтобы не сопротивляться. Доверься мне дать тебе то, что нужно. Доверься не делать ничего, что тебе не понравится. Отпусти всё остальное дерьмо и полностью отдайся мне. Я знаю, что ты сильна для этого. И ты это сделаешь.

Схватившись за бёдра, Джесси слегка приподнял их обоих.

— А теперь трахни себя на мне, Харли.

Явная сила и доминирование заставили её дерзнуть. Ощетинившись, её кошка хлестнула хвостом. Инстинктивно Харли хотела поспорить, но заключила с ним сделку. Она могла ненавидеть проигрывать, но никогда не отказывалась от данных обещаний. Поэтому крепче ухватилась за стол и прижалась к его бёдрам, насаживаясь на член снова и снова. Она ахнула, когда влажный палец начал проникать в её задницу. Он часто так делал во время секса, и она не возражала признать, что ей нравилось.

— Трахни меня сильнее, милая, — пророкотал он. Она толкнула бёдра назад. Он застонал, когда её горячие, скользкие стенки крепко сжали его. — Ты мне так и не ответила. Кто-нибудь когда-нибудь имел твою задницу, Харли?

— Нет.

Он так и думал.

— А кто-то хотел?

— Мы можем поговорить позже? — Она немного занята.

Обняв её за талию, чтобы остановить, он прорычал ей на ухо:

— Отвечай на грёбаный вопрос.

Никогда больше она не согласится отдать этому властному ублюдку полный контроль.

— Да, — выпалила она. — Ответ — да.

— Почему ты не позволила? — Он вытащил палец почти до конца, а затем грубо засунул его обратно — Не говори, что ты берегла её для истинной пары. — Так поступало большинство перевёртышей, но… — У тебя не было намерения искать её и возвращаться в мир перевёртышей. Так почему ты не позволила поиметь себя в задницу? Помни, ты должна ответить мне честно.

— Мне казалось, что тогда я позволю им заявить на меня права.

— Той ночью в отеле… ты бы дала трахнуть себя в задницу, если бы я попросил?

Нет. Может быть. Вероятно.

— Да.

Удовлетворённый, Джесси сказал ей на ухо:

— Потому что уже тогда знала, эта задница будет только моей. — Он повернул бёдра, задев точку глубоко внутри её лона, отчего Харли ахнула.

— Сейчас я не стану трахать тебя в задницу. — Ему слишком сильно нужно кончить, чтобы терпеливо подготовить задницу и трахнуть легко и непринуждённо. — Но это скоро случиться. — Свободной рукой он скользнул вверх и собственнически сжал её грудь. — Очень скоро. — А затем он безжалостно вонзился в её сердцевину, забирая то, что принадлежало ему.

Чёрт возьми, она сейчас кончит. Как она могла выстоять, когда он зубами вонзался в её метку, а рукой сжимал грудь, пальцем трахал задницу, а член входил так глубоко, что было по-настоящему больно? Это приятная боль, которая усиливала удовольствие.

— Джесси…

— Знаю. Тебе нужно кончить. — Он прикусил мочку её уха. — Ты знаешь правила, Харли.

Он хотел, чтобы она «вежливо попросила», поняла она. Харли зашипела, за что заслужила шлепок по заднице.

— Нет. — У неё перехватило дыхание, когда оргазм угрожал разорвать на части.

Почувствовав, как её внутренние мышцы задрожали, Джесси замер.

— Нет, нет, нет. — Она издала звук, близкий к всхлипыванию. Поглаживая её живот, он успокаивал: — Тише, ты можешь сопротивляться. Борись с ним ради меня. Вот так. — Через несколько мгновений она успокоилась. — Моя умница.

Стон вырвался из Харли, когда он медленно и неглубоко толкнулся внутрь. Её лоно стиснуло его, но Харли не начала кончать. Тем не менее, она знала, что очень скоро оргазм накроет её.

— Я долго не продержусь.

— Знаю. — Он сделал ей ещё один мучительно медленный толчок. И ещё. И ещё.

— Сильнее.

— Знаю.

Но ей пришлось бы попросить. Хотя это не в её стиле. Тем не менее, она не могла сопротивляться оргазму, поэтому она сдалась.

— Пожалуйста, трахни меня сильнее.

— Всё, что пожелаешь. — Джесси трахал её жестокими толчками, зная, что она выдержит и что именно это ей нужно. Почувствовав, как она напряглась, он сказал:

— Пока не кончай. — Игнорируя её шипение, он сказал: — Жди. — Он продолжал жёстко и глубоко трахать Харли, одновременно доминируя и заявляя права на неё. — Подожди. — Он трахал её быстрее, посасывая метку. Внутренние стенки начали вибрировать, но Харли сдержалась. — Хорошая девочка. — Он добавил второй палец в задницу и жестоко вошёл. — А теперь кончи.

Ныряя в волны оргазма, Харли запрокинула голову, выгнулась, и крик вырвался из её горла. Она почувствовала, как его член набухает внутри, растягивая ещё больше, а затем он вошёл глубоко и взорвался. Небольшие толчки сотрясли их обоих, и Харли рухнула бы на пол, не держи её Джесси.

Облизывая метку, Джесси улыбнулась и начала мурлыкать. Ему понравилось.

— Твоя кошка всё ещё хочет расцарапать мне лицо?

— Оргазм немного успокоил её уязвлённое эго.

— Мы всегда можем провести матч-реванш, дать тебе шанс на победу. Мы можем изменить правила, немного встряхнуть ситуацию, придумать другой приз.

Она взглянула на него через плечо, и он нахмурился, увидев мягкое, но странное выражение её лица.

— Что? — спросил Джесси.

— Ты играл. И хочешь играть снова. — Это приятно. А ещё означало, что он потерял бдительность, что ей нравилось.

— С тобой весело играть… даже несмотря на то, что ты самый отъявленный неудачник на свете. — На самом деле, это часть веселья. — Душ. Потом постель. — Иногда он просыпался ночью и тянулся к ней, как делал всегда. Хотя она была капризной, когда уставала, никогда не жаловалась, что он будил её, толкаясь в неё членом или вылизывая. Она была рядом с ним на каждом шагу, принимая его.

Она была ему ровней, как в постели, так и вне её. Улыбнувшись этой мысли, он понёс её наверх.

— К вам гости.

Услышав голос Зандера, Джесси остановился, сжимая в руке мобильный телефон.

— Мои родители?

— Да, — подтвердил силовик. — Как ты, наверное, догадался, они недовольны. Брекен пропустил их; они ждут вас в главном домике.

Вздохнув, Джесси направился через лес к главному домику.

— Харли там нет? — Он не хотел, чтобы пролилась кровь.

— Нет.

Джесси с облегчением сказал:

— Хорошо. — Она, без сомнения, отдыхала в нише для чтения, где он неохотно оставил её несколько часов назад, чтобы приступить к патрулированию. — Скоро приду.

Войдя в главный дом, несколько минут спустя, Джесси не был удивлён сгустившимся в воздухе напряжением. Возможно, когда-то у его стаи были сомнения по поводу Харли, но теперь все её считали своей. Поэтому они с сомнением смотрели на посетителей, которые, как знали, не одобряли её.

Отец, на которого Джесси был очень похож, слабо улыбнулся и похлопал по спине.

— Хорошо выглядишь, сынок, — сказал Джулиан.

Они всегда ладили, хотя Джесси не мог не потерять немного уважения к самцу, когда тот уступал доминированию своей матери. Тем не менее, он и его волк были бы рады видеть его при других обстоятельствах.

Его мать была изящной и худощавой, но в ней чувствовалась сила, из-за которой казалась крупнее, чем была на самом деле. Именно эта сила держала семью в узде, но Джесси никогда не был заинтересован в том, чтобы подчиняться ей или кому-то ещё. Они ладили, но время от времени сталкивались лбами.

Ферн уставилась на Джесси с уязвлённым выражением лица.

— Как ты мог, Джесси?

Он вздохнул.

— Мама…

— Ты знал, как больно твоей семье, но тебе плевать. — Она сделала шаг к нему. — Ты знаешь, как тяжело было слышать это от кого-то другого?

— Легче услышать от меня?

Она закрыла рот. Но, к сожалению, открыла снова.

— Ты даже не обсудил это с нами.

— Зачем? Даже если бы я чувствовал необходимость узнать ваше мнение, не стал бы с вами разговаривать; я уже знаю, как ты относишься к Харли.

— И всё же ты заявил на неё права. Хотя мог бы заполучить Ким.

Ах, значит, вернувшись домой, она сразу же отправилась к его родителям — вероятно, рассказала ужасные истории о его паре. Брекен, должно быть, пришёл к тому же выводу, потому что застонал.

Джесси сказал Ферн:

— Я не хочу Ким или кого-то ещё. Мне нужна только Харли.

— Как ты мог так поступить с Мией?

— Я никак с ней не поступал, или из-за неё, или назло ей — это не имеет никакого отношения ни к Мии, ни к тебе.

Джулиан устало вздохнул.

— Сынок, я знаю, что Харли не несёт ответственности за зависимость Мии. В глубине души твоя мать тоже. — Он взглянул на её холодное выражение лица и исправился: — Глубоко, глубоко, глубоко внутри.

Джесси не был бы в этом так уверен

Ферн отмахнулась.

— Мы всё равно приехали не поэтому.

Джесси прищурился.

— Что случилось?

— Кто-то осквернил мемориал Мии, — ответила Ферн.

На мгновение Джесси потерял дар речи. Ярость захлестнула подобно приливной волне, напрягая мышцы и затуманивая зрение.

— Что сделали?

Глаза его матери нервно блеснули.

— Это был кто-то из стаи. Мы не знаем, кто… но подозреваем Спенсера. — Брат Торри. — Мы думаем, он хочет отомстить тебе за то, что ты взял себе в пару другую женщину. — Ублюдок. Дыхание Джесси участилось, и в ушах зазвенело. Он бы убил маленького засранца. Убьёт и получит удовольствие.

— Джесси должен был провести жизнь в одиночестве, потому что Торри умерла? — прорычала Шайя. Его волк зарычал вместе с ней.

— Конечно, нет, — ответил Джулиан. — Не думаю, что её семья отреагировала бы так плохо, не будь это Харли.

— Ты имеешь в виду, всё потому, что она Винсент? — спросил Ник с отвращением.

Джулиан покачал головой.

— Дело не в этом. Им было бы легче поверить, что Торри действительно его единственная, что другая женщина будет на втором месте.

Это не сработает с Харли. Джесси, очевидно, плохо скрывал своё влечение к ней, как думал. Все это видели. Все видели, как он оживает, и знали благодаря кому. Они были благодарны, но негодовали на Харли. Они не могли обманывать себя, думая, что Харли на втором месте.

Шайя упёрла руки в бёдра.

— Так вы знали, что он давно хотел её, но возмущаетесь за счастье, которое она ему приносит? Серьёзно?

В любое другое время Джесси, возможно, ответил бы так же, как Шайя, но был слишком взбешён, чтобы говорить, поскольку новость от матери вертелась в голове. Не имело значения, что он никогда не был близок с Мией; она его младшая сестра, и ему хотелось бы думать, что она, наконец, обрела покой, которого не смогла обрести здесь. Но сукин сын осквернил мемориал сестры Джесси. И теперь он заплатит за это. Джесси вышел из гостиной на кухню, направляясь прямо к задней двери.

— Джесси, нет! Подожди, чёрт возьми. — Зандер встал перед ним. — Ты сейчас сам не свой.

— Ублюдку это с рук не сойдёт. — Его голос сорвался от гнева

— Нет, не сойдёт. Но нападение на него не поможет. Он пытается заманить тебя к себе на территорию. Он всегда был хитрым.

Верно, но Джесси всё равно.

— Зандер, уйди с грёбаного пути.

Но страж не ушёл. И что хуже, Брекен встал рядом с Зандером. Джесси зарычал.

— Уходите.

Пока Джесси разговаривал с друзьями, Ник повернулся к своей паре.

— Шайя, позови Харли. Она нужна нам. — Джесси дрожал от ярости, и Ник был уверен, что их лучший шанс успокоить его — привести Харли.

Ферн ощетинилась.

— Это семейное дело.

Ник наклонился к сучке, нависая.

— Посмотри на него, он потерял самообладание. И из-за тебя, стоило не выпаливать это дерьмо, а сказать мягко. — Она знала, что новость причинит ему боль, и именно поэтому сучка сделала это. — Лишь у Харли есть шанс успокоить его, так что смирись.

Ферн сглотнула.

— Джесси не теряет контроль.

— Теряет; просто очень редко, — сказал Деррен. — Ник прав; нам нужна Харли, и как можно скорее.

Шайя, прижав трубку к уху, сказала:

— Уже занимаюсь этим.

Стоя рядом с кроватью, Харли остановила смычок на середине движения, когда зазвонил мобильник. Положив смычок и скрипку на кровать, она схватила телефон с тумбочки, провела большим пальцем по экрану и ласково сказала:

— Шервуд Форест, у аппарата горничная Мэриан.

— Тебе нужно прийти в главный домик.

Харли нахмурилась, услышав настойчивость в голосе Шайи. Кошка села, мгновенно насторожившись.

— Зачем? — спросила она, бросаясь вниз по лестнице и направляясь прямиком к входной двери.

— Родители Джесси здесь. Он уже был на взводе из-за нытья матери по поводу того, что он отметил тебя без её одобрения, поэтому, когда она резко и бестактно сообщила новость о том, что мемориал Мии был осквернён братом Торри, Джесси просто сорвался. Он хочет выбить из него всё дерьмо. Тебе нужно его успокоить.

— Иду. — Когда её кошка взбесилась, Харли подбежала к домику и ворвалась внутрь. Её товарищи по стае повернулись с беспомощным видом, слушая, как бушует Джесси. Харли проигнорировала враждебный взгляд Ферн. Эта сучка не важна. Однако кошка оскалилась на неё. Идя по следу аромата Джесси, Харли нашла его на кухне. Зандер и Брекен преграждали ему путь к двери, пытаясь успокоить.

— Джесси? — позвала она. Джесси замер, но не ответил. Она небрежно сказала: — Прости, что прерываю; я просто думала, кого мне нужно убить.

Он медленно повернулся к ней, удивлённо моргая.

— Что? — гортанно произнёс он.

— Кто-то явно стремился вывести тебя из себя, и это явно сработало. Кто это и где мне их найти?

Да, она указывала на то, что Джесси давал мудакам то, чего они хотели, так реагируя. Она двинулась к нему, но он поднял руку, чтобы остановить её. Её кошка зарычала, не желая отдаляться.

— Мне нужно, чтобы ты не подходила, — отрезал он. — Я себя не контролирую.

— Ты не причинишь мне вреда.

— Не надо, — резко произнёс он, но она медленно подошла к нему.

— Тебе больно. Я не стану это игнорировать. Не могу и не буду. — Она мягко оттолкнула его руку, но не вторглась в личное пространство. Иначе и Джесси и волк почувствуют загнанными в ловушку. Ей нужно, чтобы он успокоился и сам пришёл к ней. — Шайя рассказала, что произошло. Мне жаль.

— Я не могу позволить этому ублюдку выйти сухим из воды.

— Этого не будет, — пообещала она.

— Он сделал это, чтобы задеть меня.

— Он сделал это, потому что не имеет уважения к мёртвым, и он холоден, как грёбаный лёд, — поправила она. — Иди сюда.

Сжав кулаки, Джесси зарычал.

— Я должен увидеть, что он сделал.

— Зачем, Джесси, зачем подвергать себя такому испытанию? Он хочет этого. Хочет причинить тебе боль. Не давай ему этого.

— Харли…

— Я знаю. Надгробие Майкла безумное количество раз было испорчено граффити. Я знаю, больно, что место их последнего пристанища так неуважаемо, но я не позволю тебе показывать ублюдку свою боль. — Её голос смягчился, когда она добавила: — Иди сюда.

И он обнял её, уткнувшись лицом в шею, и сжал так сильно, что стало больно. Она не сопротивлялась. Просто держалась за него и позволила ему получить утешение, в котором нуждался.

Все ушли, оставив их одних. Запустив пальцы в его волосы, она шептала успокаивающие слова ему на ухо. Её кошка прижалась к коже Харли, предлагая ему тот же комфорт.

Наконец, дрожь прекратилась, и хватка начала ослабевать. Но он всё ещё не отпускал её.

— Вероятно, нам следует перейти в другую комнату, — сказала Харли, — мне кажется, Кэти хочет приготовить обед для стаи.

— Через минуту, — прошептал он ей в шею.

Харли услышала шаги, но не обернулась, не нужно было. Она узнала запахи приближающихся людей. Чёрт возьми.

— Сынок, с тобой всё в порядке? — осторожно спросил Джулиан.

Джесси поднял голову.

— Прекрасно.

Джулиан кивнул Харли.

— Спасибо, что помогла ему, — сказал он искренне и с некоторой теплотой. Вежливость — оливковая ветвь, и это разозлило Ферн.

— Помогла? — повторила Ферн. — Она говорила об убийстве Спенсера. Как это должно было его успокоить.

Харли намеревалась застать Джесси врасплох и вывести из состояния ярости. У неё получилось. Конечно, он, вероятно, не впал бы в такую ярость, если бы не Ферн, которая теперь свирепо смотрела на Харли, пытаясь заставить её опустить взгляд. Харли этого не сделала. Она отпустила Джесси и повернулась лицом к стерве. Ферн продолжала свирепо таращиться.

— Мы закончили играть в гляделки, потому что мне скучно.

— Я хочу поговорить со своим сыном наедине.

— Чёрта с два! Ты пришла сюда не с миром и сообщила жестокую новость прямо в лоб. Ты решила причинить ему боль? — Её глаза немного расширились. — Ты не одобряешь его выбор, поэтому наказала за то, что он действовал без твоего одобрения.

Ферн стиснула зубы.

— Я бы никогда не причинила вреда своему сыну.

— Но только что это сделала. — Её кошка зашипела. Она хотела выйти. Хотела отомстить за свою пару.

Губы Ферн растянулись, обнажив зубы.

— Ты его не заслуживаешь.

Возможно, и нет, но проблема не в этом.

— Я тебе не должна нравиться. На самом деле, вероятно, и не понравилась бы и без ситуации с Мией. Я неприятный человек — грубая, упрямая, саркастичная, язвительная. Я уважаю только тех людей, которые это заслужили, а ты нет. Моя кошка, которая терпеть не может никого, кроме Джесси, и защитила бы его даже от товарищей по стае, наверняка хотела бы вспороть тебе живот и посмотреть, как ты истекаешь кровью. На самом деле её трудно сдерживать. И, честно говоря, я не особенно хочу.

— Я бы не возражала, — пробормотала Шайя.

— Так что, если ты твёрдо решила не любить меня, Ферн, прекрасно — не могу сказать, что меня это волнует. Но выбрось из головы мысль о том, что Джесси должен оправдывать перед тобой свои решения. Он взрослый мужчина, который не нуждается в твоём одобрении. Если будешь давить, только оттолкнёшь его. Он потерял одну пару, потому что судьба та ещё жестокая сука. Если заставишь его потерять другую, сама станешь такой. Я знаю, ты любишь своего сына, поэтому не могу представить, что хочешь причинить ему боль большую, чем ему уже есть. Но, возможно, я недооцениваю тебя так же, как и ты меня.

Губы Ферн сжались, когда она ответила Харли свирепым взглядом.

— Моя дочь…

— Тут не при чём, Ферн. Твоя дочь была наркоманкой до того, как я встретила её, и продолжала быть наркоманкой после того, как я ушла из её жизни. Как и ты, я пыталась помочь. Как и ты, потерпела неудачу. Но не мы подвели её; она подвела себя. Продолжай винить меня в этом, если хочешь, но не можешь использовать её, чтобы вбить клин между мной и Джесси. Ты не можешь играть на его чувствах к Мии. Это нечестно по отношению к нему, и нечестно по отношению к ней. Она возненавидит тебя за это.

Что-то, что Харли не смогла точно определить, промелькнуло в глазах Ферн. Она попыталась обойти Харли и подойти к Джесси, но Харли преградила ей путь и прошипела.

— Нет. Я не доверяю тебе.

— Я его мать!

— Тогда, чёрт возьми, веди себя соответственно!

Почесав затылок, Джулиан шагнул вперёд.

— Я рад видеть, что ты так защищаешь моего сына, Харли. Так и должно быть.

Казалось, ему не хватало слов, и он вздохнул. Возможно, кто-то другой пожалел бы парня и сжалился. Харли не была милосердным человеком.

Глаза Ферн, пылающие негодованием, метнулись к Джесси.

— Ты позволишь ей встать между тобой и твоими родителями? — потребовала она.

Джесси даже не думал над ответом.

— Да. На её месте я бы сделал то же самое.

Ферн усмехнулась.

— Её родители никчёмные…

— И оба согласились на нашу пару, — перебил он. — Даже Лили, несмотря на её любовь к драмам, не устраивала таких сцен. — Его мать вздрогнула, но он не отступил. — Когда будешь готова принять мой выбор и, что важнее, принять Харли, возвращайся, и мы поговорим. До тех пор держись подальше.

Ферн двинулась к нему.

— Джесси…

Харли снова преградил ей путь.

— Не-а. Ты слышала, что он сказал.

Вздохнув, Джулиан положил руку на плечо своей пары.

— Ферн, разговор был достаточно неприятным. Давай уйдём, пока не было сказано что-то ещё хуже.

Впервые за долгое время Ферн послушалась. Они покинули главный дом, никому не сказав ни слова, хотя отец одарил Джесси и Харли слабой улыбкой. Джесси тяжело вздохнул, услышав, как отъезжает машина. Именно тогда его пара схватила его за руку.

— Пошли.

Джесси не спросил, куда они идут, чувствуя, что Харли не в настроении болтать. Он тоже; ярость ещё кипела внутри, делая его раздражённым. Он молча последовал за ней на улицу и в их домик.

Войдя в дом, она подвела его к дивану.

— Садись.

— Зачем?

— Просто сядь.

Он нахмурился, когда она потопала наверх, бормоча что-то себе под нос. Любопытствуя, к чему это приведёт, и, надеясь, что, возможно, это будет связано с пеньюаром, он опустился на диван и стал ждать

Мгновение спустя она спустилась по лестнице… полностью одетая. Это могло бы разочаровать, если бы у неё не было кое-чего, что подняло настроение.

— Милая, ты сыграешь для меня? — удивлённо спросил он.

Со скрипкой в одной руке и смычком в другой она сказала:

— Я не люблю давать частные концерты, потому что стесняюсь. Но ты расстроен и готов сорваться. Возможно, это поможет успокоиться.

Джесси наблюдал, как и в тот раз в клубе, она стояла, расставив ноги на ширине плеч и слегка выставив левую ступню вперёд. Расположив скрипку у левой ключицы, она опёрлась левой стороной челюсти на упор для подбородка. Взяв смычок в руку, она начала играть. Мелодия отличалась от той, которую она играла в клубе, не была торопливой и суматошной. В начале ноты были мягкими. Сочными. Ритмичными. Почти призрачными. Вскоре стали звучными, томными и чувственными, поскольку их сила и интенсивность возросли. Только что он чувствовал себя спокойно, как будто парил в воздухе; в следующую минуту он почувствовал прилив сил, как будто ритм заряжал энергией.

Всё это время он был прикован и загипнотизирован своей второй половинкой, её грацией и уверенностью. Гордость переполняла каждую его частичку. Она была чертовски талантлива. И принадлежала ему, в ней он души не чаял, заботился о ней, охранял и обладал. Она плавно переходила от одной ноты к следующей, и каждая была наполнена эмоциями. В ней так много души и огня. И то, и другое заводило во время игры, и ноты, казалось, приближались к крещендо, становясь громкими и вибрирующими.

А затем тембр начал ослабевать и сходить на нет, а мелодия снова становилась мягкой и тёплой… пока Харли не остановилась и не посмотрела на него.

У Джесси сдавило горло, и он сглотнул.

— Безупречно. — Его голос надломился от эмоций. Он похлопал себя по бёдрам. — Иди сюда. — Она осторожно положила скрипку и смычок, прежде чем сесть на него. Обхватив лицо, он поцеловал Харли. — Это было потрясающе, детка. Спасибо. Если бы я уже не любил тебя, влюбился в эту самую минуту.

Чувствуя себя нехарактерно застенчивой, она сказала:

— Перестань быть милым.

— Я просто честен.

— Теперь тебе лучше?

— Намного. — Его конечности ослабли, а пульс стал ровным. Джесси снова поцеловал Харли. — Извини за мать.

Удивительно, что он смог упомянуть эту женщину, не желая взорваться. Гнев рассеялся, как туман. Возможно, он вернётся. На данный момент Джесси свободен от него.

— Она причинила тебе боль больше, чем мне.

— И ты заставила её пожалеть. Кстати, это сексуально. Моему волку нравится, когда ты вот так защищаешь его. — Он погладил её по спине. — Моя мама станет уважать твою силу, даже против воли.

— Она никогда полностью не примет меня, Джесси. — Ему нужно быть готовым к этому.

— Примет, если захочет внуков.

Харли удивлённо вскинула голову.

— Ты хочешь детей? — Он никогда не казался ей тем, кто хочет детей, хотя был нежен с Уиллоу и Кэссиди.

— Конечно, когда-нибудь я захочу детей. Маленьких девочек с золотистыми глазами.

— Или маленькие мальчики с тёмными глазами.

— Неважно. Мне всё равно, девочки это, мальчики, волчата или котята, главное, чтобы они были счастливы и здоровы.

Что ж, он может передумать на этот счёт.

— Быстрое предупреждение: дети маргаев — истинные демоны. — Он рассмеялся. — Я серьёзно. Они начинают карабкаться и лазить по деревьям прежде, чем научатся ходить. Ты можешь найти их в самых странных местах. Шкафы. Буфеты. На холодильниках. И они повсюду прячут еду.

Улыбнувшись, он пожал плечами.

— Ничего страшного.

— И они умеют перекидываться до наступления половой зрелости

— Правда? — Теоретически, любой перевёртыш мог. Однако волки обычно не перекидывались до наступления половой зрелости.

— Большинство маргай впервые перекидываются в зверя в возрасте шести лет.

— Мне всё равно, кто они, когда могут перекидываться или сколько проблем доставят. Я буду любить их, так же как тебя. Так же, как ты любишь меня. Правда?

— Да. Можем ли мы перестать вести себя как девчонки?

— Ты девочка, — усмехнулся он. Его девочка. И всё же… они ещё не запечатлелись полностью.

— Что случилось?

Он моргнул.

— Что заставляет тебя думать, что что-то не так?

— Я почувствовала у тебя резкую смену настроения.

Джесси накрутил прядь её волос на палец.

— Ты часто спрашиваешь себя, почему запечатление не полное? Я не понимаю, Харли. Мы полностью открыты друг другу. У нас нет преград. Наши звери хотят связи так же сильно, как и мы.

— Мне говорили, что процесс может затянуться. Всё произойдёт. Я чувствую. Наберись терпения.

— У меня его нет. Я хочу, чтобы ты была привязана ко мне. Хочу, чтобы наши ароматы смешались; хочу чувствовать то, что чувствуешь ты; знать, что могу поддержать твою силу при необходимости.

— Это произойдёт, со временем… — Она сморщилась. — А сейчас, я голодна.

Чувствуя, что она пытается поднять ему настроение, он согласился.

— Да, я тоже. Ещё пирожных?

— Булочки с корицей.

Гектор заставил ждать три дня, прежде чем согласился поговорить с Ником. Как и в прошлый раз, Деррен, Алли и Эли сопровождали Ника, а Джесси, Рони и Маркус оставались скрытыми. Ник и Гектор встретились в том же месте, и все были в одинаковом положении, включая охранников Гектора. Джесси снова сидел на корточках возле толстого дуба, наблюдая за встречей Альфы и полу перевёртыша. Гектор одарил Ника широкой и уверенной улыбкой, которая источала самодовольство и превосходство; это заставило волка Джесси зарычать.

— Ник, — протянул Гектор, — чему обязан доставленным удовольствием?

— У меня есть кое-что, что, на мой взгляд, может тебя заинтересовать, — ответил Ник.

— И что же это может быть? — Гектор прищурился.

— После нашего последнего разговора, — начал Ник, потирая челюсть, — я просто не мог не задуматься, почему ты так сильно ненавидишь перевёртышей. Мне не нравятся вопросы без ответов, поэтому я решил разобраться. И был удивлён, узнав, что ты когда-то был частью стаи. И ещё больше удивился, узнав, что тебя однажды обвинили в участии в групповом изнасиловании и убийстве несовершеннолетней девочки из этой стаи.

Охранники Гектора бросили на него косые взгляды; очевидно, они об этом ничего не знали. Гектор сжал кулаки, но затем, казалось, с усилием разжал их.

— Обвинили. Но не осудили.

Деррен наклонил голову.

— Поэтому ненавидишь перевёртышей? Они обвинили тебя в том, чего ты не совершал? Лично я могу полностью понять такого рода ярость.

— Сначала мы подумали, что, именно по этому, — сказал Ник Гектору. — Но кое-что не сходилось. Поэтому мы ещё немного покопали. Не могу сказать, что был так уж удивлён, узнав, что ты всё же, вместе с другими парнями, напал на ту девушку и убил её.

На мгновение воцарилась тишина, и Гектор окаменел.

— Ты ошибаешься.

— Нет. Конечно, мне было бы легко доказать это, если бы волк, который шантажировал твою семью, в результате чего вы потеряли всё, что, по твоему мнению, заслуживал, не был мёртв. Его показания были бы очень полезны.

Гектор, казалось, был удивлён упоминанием о шантаже.

— И с этим ты пришёл? Свидетельства людей, которые когда-то показывали на меня пальцем? — Гектор усмехнулся. — Многих мальчиков обвинили ложно.

— Свидетельства? — Ник покачал головой. — У меня есть кое-что лучше. У меня есть доказательства в виде фотографий.

Гектор сделал то, чего Джесси никогда бы не ожидал: он расхохотался.

— Фотографии?

— У нас есть фотографии, которыми Джерольд шантажировал твоего отца, — заявил Ник. — Если отступишь и перепишешь эту землю мне, фотографии никогда не станут достоянием всего мира.

Гектор покачал головой.

— Нет, Ник, у тебя нет этих фотографий. И я уверен, потому что они у меня.

Эти слова походили на взрыв.

— Ты убил Джерольда, — сказала Алли.

Гектор улыбнулся.

— Ну, конечно. Я не верил, что он не использует то, что ему известно, против меня так, как поступил с отцом.

— Ты убил и тех парней на фото, — добавила она.

— Я не могу допустить, чтобы свидетели могли рассказывать небылицы, так? — Взгляд Гектора метнулся к Нику. — Я бы сказал, что ты отлично можешь играть в покер с таким непроницаемым выражением лица.

Ник стиснул зубы.

— Но у меня есть слова. И даже без доказательств обвинения могут доставить тебе много проблем. Думаешь, твои деловые партнёры не будут против такого внимания?

Гектор вздохнул, словно ему стало скучно.

— Я состою в благотворительных советах, делаю пожертвования детским больницам, и у меня высокое положение в обществе. Действительно думаешь, что твоим обвинениям поверят? Конечно, они привлекли бы ко мне негативное внимание, но это лучше, чем вообще ничего, правда? У меня отличная пиар-команда, которая легко сможет всё раскрутить.

Тяжело дыша, Шайя сказала:

— Может быть, но сейчас именно блефуешь. — Джесси не верил в это, и сомневался, что его Альфа тоже искренне в это верил.

— Я ждал, что ты так и не уступишь моим требованиям, — продолжил Гектор. — Но думаю, теперь понимаешь, что у тебя нет выбора. Я предлагаю сосредоточиться на подготовке к отъезду, вместо того чтобы посылать моих сотрудников лгать. Маленькая пустельга заплатила за предательство. В отличие от тебя, Ник, она не могла сохранить непроницаемое выражение лица.

— Ты убил её? — Что-то в Шайе, казалось, сломалось, но Ник, очевидно, почувствовал это, потому что схватил её прежде, чем она успела броситься на смеющегося Гектора. — Ты покойник, — прошипела она. — И я в любом случае об этом позабочусь.

Гектор взглянул на часы.

— Мне нужно кое-куда. А тебе нужно приготовиться. Давай объявим эту встречу оконченной, хорошо? Скоро снова увидимся. — Он развернулся и, насвистывая, направился к БМВ. Его охранники последовали за ним, направив оружие на пару Альф.

Джесси, Рони и Маркус подошли к остальным, наблюдая, как исчезает БМВ.

— Мне и в голову не приходило, что фотографии могут быть у него, — произнёс Эли, запуская руку в волосы.

— Кажется, он всегда на несколько шагов впереди, — выдавил из себя Джесси.

— Вероятно, потому, что у него есть опыт в такого рода вещах. — Алли с грустным вздохом прижалась к своей паре. — Не могу поверить, что этот ублюдок убил Элли. Ей было шестнадцать.

У Шайи задрожали губы.

— Мы сказали ей солгать ради нас, и теперь…

— Мы не виноваты, Шай. — Ник резко развернул её лицом к себе. — Виноват Гектор. Он так и так убил бы её. Он не любит свидетелей. Как только она узнала слишком много, он бы от неё избавился.

Потирая затылок, Маркус спросил:

— И что нам теперь делать?

Все посмотрели на Ника, который шумно выдохнул.

— Я не знаю.

Ещё до того, как Джесси вошёл в главный домик, Харли поняла, что что-то не так. Его гнев эхом отдавался в ней, сотрясая кости.

В момент, когда он вернулся, направился прямо к ней и обнял рукой за шею, чтобы притянуть к себе. Она погладила его по плечам.

— Я так понимаю, всё прошло не очень хорошо.

Прижавшись лбом к её лбу, он вздохнул.

— Всё прошло очень дерьмово

Пока Зандер, Рони и Маркус патрулировали границу, Ник провёл собрание стаи в жилой зоне главного дома и всё объяснил остальным. Некоторые из стаи призвали к войне с Гектором. Харли не верила, что это ответ, но не стала комментировать. У Гектора не было стаи, но он мог нанять много одиночек — многие были готовы на всё за определённую плату. Таким образом, война была бы равносильна абсолютному хаосу.

Ник, должно быть, согласился, потому что прорычал:

— Нет. Никакой войны. Мы найдём другой способ справиться.

— Не сочти за неуважение, Ник, — начал Эли, — но не уверен, что есть другой способ справиться. Если не планируешь сдавать нашу территорию, он, в конце концов, пошлёт сюда людей, чтобы прогнать нас. У нас не будет иного выбора, кроме как сразиться. И нам остаётся подготовиться к предстоящей битве.

— Как бы прайд маргаев справился бы с этим? — спросила Кэти Харли.

Вопрос застал её врасплох.

— Один из нас пробирался бы к нему домой и перерезал горло во сне.

На мгновение воцарилась полная тишина. Затем Алли сказала:

— Ты серьёзно.

Очень.

— Маргай не сильны в войнах. Мы никогда не понимали, почему волкам, гиенам и шакалам она так нравится.

— Мы не любим войну, — сказал Ник.

— Стаи постоянно воюют друг с другом, — отметила Харли

— Да, — согласился Альфа, — но это не значит, что мы хотим её.

Шайя подалась вперёд.

— Кто-нибудь из прайда действительно прокрался бы в дом врага и убил его во сне?

Харли кивнула.

— Мы считаем, что лучше вырезать раковую опухоль, чем вести полномасштабную войну, в ходе которой множество людей будут ранены или убиты.

Все подняли головы, когда вошёл хмурый Зандер.

— Всё в порядке? — спросил его Джесси

Зандер вздохнул.

— Происходит что-то странное.

Джесси поднялся.

— В каком смысле странно?

— На грунтовой дороге, ведущей сюда, припаркован фургон. В нём сидит репортёрша, которая мечется выбираться или нет.

— Репортёрша? — повторила Харли. — Хочешь сказать там Габриэль Роуэн?

— Да, — ответил Зандер. — Маркус не спускает с неё глаз.

— Уверен, что это Габриэль Роуэн? — с сомнением спросила Харли.

— Я видел её пару раз по телевизору. — Зандер повернулся к Нику. — Прогнать её?

Шайя нахмурила брови.

— Как репортёрша вообще осмелилась прийти сюда? Она в курсе, что ей здесь ни в малейшей степени не рады.

— Мне настолько любопытно, что я хочу поговорить с ней, — сказал Ник. — Сопроводи её

Зандер выгнул бровь.

— Если она начнёт сопротивляться?

— Сопроводи её, — повторил Ник.

— Хорошо. — Зандер вышел из домика.

Ник повернулся к Шайе.

— Мы поговорим с ней снаружи; не хочу, чтобы она была здесь.

— Я тоже, — сказала Шайя, следуя за ним на улицу. Харли, Джесси, Эли, Брекен и пара Бета пошли с ними.

Стоя на крыльце, Харли заговорила с Джесси.

— Как думаешь, чего она хочет?

Он выдохнул.

— Понятия не имею.

Очень скоро Харли увидела, как Зандер ведёт упирающуюся Габриэль по тропинке. Её кошка издала протяжное рычание и взмахнула когтями. Когда Габриэль заметила, что за ней наблюдают, вздёрнула подбородок и уверенно зашагала вперёд. Какая она молодец, что не показала слабости. Габриэль остановилась на парковке, глядя на всех так, словно её с радостью пригласили сюда.

— Мой страж сказал, что ты вертелась у пределов нашей территории, — сказал Ник неприветливым тоном. — Почему?

— Я понимаю, почему не очень вам нравлюсь, но ты захочешь услышать то, что я хочу сказать, — сказала Габриэль. — Поверь.

— Поверить? — фыркнул Джесси. Он не доверял этой женщине вообще.

Габриэль бросила на него усталый взгляд.

— Просто выслушайте.

— Говори, — настаивал Ник, выглядя обманчиво незаинтересованным.

Габриэль в замешательстве посмотрела на дверь главного домика.

— Хотите поговорить здесь?

— Внутри дети. Я не подпущу к ним людей, которые, по моему мнению, могли бы представлять угрозу для их безопасности.

— Справедливо. — Габриэль откашлялась. — Мне позвонила волчица, которая утверждает, что прочитала мою статью о Харли. И ещё утверждает, что очень хорошо вас всех знает. — Лиса посмотрела на Харли. — Ты ей не очень нравишься. На самом деле, она была рада рассказать о тебе… и ничего не попросила взамен.

— Что она сказала? — Харли не осознавала, что придвигается ближе к репортёрше, пока Джесси не выбросил руку, действуя как защитный барьер.

— Что ты приехала сюда в поисках убежища, потому что экстремисты подложили в машину бомбу, и некоторые из ваших родственников теперь охотятся на них.

— Твою мать, — выпалил Джесси.

Габриэль продолжила:

— Ещё она сказала, что, судя по небольшому рассказу о Клайве, ты, похоже, не испытываешь к нему никакого уважения и не знаешь, возглавляет ли он Движение. Должна признаться, меня это несколько разочаровало. Она также заявила, что ты скоро станешь владельцем клуба, в котором выступала. Я не знаю её имени; она не сказала.

— Ким, — догадался Брекен с мрачным выражением лица.

— Возможно, это не она, — сказала Шайя, но не выглядела убеждённой.

— Её голос казался молодым, — заметила Габриэль. — И говорила она горько.

Брекен кивнул.

— Ким.

Харли стало жаль его. Его сестра передала дела стаи репортёру, предав их всех, включая и его. Когда он повернулся к Харли с извиняющимся выражением лица, она отрезала:

— Не смей извиняться. Ты не виноват ни в чём, что другой человек делает или не делает.

— Если бы стало известно, что ты скоро станешь владельцем клуба, экстремисты, вероятно, разрушили бы его из злобы, — отметил он.

— Знаю, — сказала она. — Но ты не виноват, так что не стоит извиняться.

Эли похлопал Брекена по спине.

— Она права.

— Зачем ты пришла к нам с этим? — спросил Ник Габриэль, подозрительно прищурившись.

Габриэль потянула себя за блузку.

— Я сказала, что больше не буду писать статьи о Харли. И не стану. Но я подумала, что вам может интересно узнать, что кто-то из близких предал вас, тем более она, вероятно, пойдёт к другому репортёру, если я не напишу статью. — Она сглотнула. — Я не обязана была приходить к тебе с новостями.

— Значит, хочешь что-то взамен, — предположил Джесси

— Только то, чего всегда хотела: эксклюзив от Харли. — Габриэль повернулась к ней. — Даже если не знаешь, связан ли твой отец с Движением, всё равно можешь рассказать о нём.

Джесси зарычал.

— Ты не получишь историю от Харли.

— Но мы можем рассказать другую историю, — сказал Ник. — Думаю, она покажется не менее интересной; уверен, её раньше никто не рассказывал.

С улыбкой на губах Габриэль повернулась к Альфе.

— Я слушаю.

Именно тогда, шокировав Харли до чёртиков, Ник рассказал Габриэль о Гекторе; о любви парня к приобретению территорий перевёртышей, о привычке шантажировать перевёртышей, которые отказываются продавать земли, о том, что он убил одиночку-пустельгу и что однажды против него были выдвинуты ужасные обвинения.

— Я прошу не упоминать нашу стаю в статье, — сказал Ник. — Ты можешь легко проверить, сколько его владений расположено на земле, которая когда-то принадлежала перевёртышам. Говори об «источниках», но не упоминайте моего имени.

— Не хотите внимания, — предположила Габриэль. — Справедливо.

Шайя приподняла бровь.

— Ты так легко соглашаешься?

— Как перевёртышу, я могу посочувствовать, — сказала Габриэль. — Как женщина, я сочувствую Дженни. Я напишу статью, если только по какой-то другой причине Гектор Флинт должен быть разоблачён как ублюдок.

Когда Зандер провожал Габриэль обратно к машине, Эли засунул руки в карманы.

— Ты уверен, что это правильная идея, Ник?

Альфа вздохнул.

— Нет, но я не вижу иного выхода, кроме как контролировать ущерб. Когда откажемся уходить, он опубликует свидетельства. В статье Габриэль будет чётко указано, что он собирает «ложные материалы», а значит, что мы дискредитировали его ещё до того, как он опубликует нашу историю.

— Хотя на самом деле это не ударит его по больному месту, — сказала Харли. — Его не очень-то заинтересует статья, хотя я думаю, что было бы лучше опубликовать нашу историю до того, как он опубликует свидетельства. Слабое место Гектора — его успех. Мы не можем разрушить его карьеру, но сможем уничтожить символы его успеха.

Джесси поджал губы.

— Я слышал, у парня много домов.

Эли кивнул.

— Было бы обидно, начни они взрываться один за другим. Недвижимость, без сомнения, забита антикварной мебелью, дорогими коврами, подлинными произведениями искусства и сейфами… возможно, даже материалами для шантажа. Гектор взбесился бы, будь они все уничтожены. Тогда бы он узнал, каково это, когда кто-то угрожает его дому.

— У тебя есть контакты, чтобы такое случилось, Ник, — сказал Деррен. — Думаю, они с радостью сделают это, как только узнают, что натворил ублюдок.

Ник на мгновение замолчал.

— Признаюсь, мне нравится идея. Но он может воспринять это как объявление войны.

— Как сказал Эли, мы не сможем избежать войны, если не откажемся от своей территории, — отметил Деррен. — Я хочу войны не больше, чем ты, но не хочу быть чьей-то добычей. Он это начал.

Ник глубоко вздохнул, в его глазах собралась жёсткая ярость.

— Тогда давай изменим всё это.

Прислонившись к дверному косяку гостиной, Джесси наблюдал, как Алли пыталась успокоить своего приёмного брата-социопата. И нет, «социопат» не преувеличение. Кейн Холт, возможно, и вышел из колонии для несовершеннолетних перевёртышей живым, но не вышел оттуда целым. Он лишился морального компаса, но Джесси не считал волка жестоким. На самом деле, Кейн был одним из оборотней, которые выдавали себя за лидера Движение, чтобы за истинными лидерами не следили правоохранительные органы. И защищали их семьи от экстремистов

Волк прибыл час назад, прочитав статью о Гекторе. Репортёрша не упоминала о стае Меркурия, но Кейн знал, что Гектор купил землю по соседству с их территорией, и пришёл проверить, что Гектор не доставлял им проблем. Сидя на диване с Шайей, Ник всё рассказал Кейну. Именно тогда волк набросился на приёмную сестру. В мире мало людей, которые действительно что-то значили для Кейна, и Алли одна из них. Затем Альфа, Деррен, Эли, Калеб и Кент присоединились к Джесси, молча наблюдая, как два волка решают проблему.

— Почему ты не пришла ко мне с этим? — требовательно спросил Кейн, вытянув шею.

Алли шумно выдохнула.

— Потому что втянула бы тебя в мои проблемы.

— Я мог помочь!

— Да, но я не хотела вовлекать Движение. Группа создана для борьбы с экстремистами, а не с полу перевёртышами. В ту минуту, когда Движение обратится против нашего вида, вы все станете убийцами, а не защитниками. Отчасти поэтому ты не послал своих людей на мою прежнюю стаю, когда те предали меня. Движение не об этом.

Кейн открыл рот, чтобы ответить, но затем вздохнул. Алли права, и все в комнате это знали. Принадлежность к Движению означала, что у Кейна много людей и ресурсов, но никто не хотел, чтобы он злоупотреблял ими.

— Всё равно надо было рассказать мне, Алли. — Кейн указал пальцем на её пару. — А ты должен был заставить её рассказать. Она моя семья.

— Да, — согласился Деррен. — Именно поэтому ты мог бы ухудшить ситуацию любым действием, и превратил бы Движение в то, чем оно не было. Никто этого не хочет.

— И вы решили уничтожить его дома.

Эли ухмыльнулся.

— Видел в новостях, да?

В голосе главного стража звучало то же удовлетворение, которое переполняло Джесси. В течение четырнадцати часов все семь домов Гектора, стоимостью в миллион долларов, стали руинами. Сейчас Джесси был рад, что у его Альфы есть связи — какими бы сомнительными ни были — по всему земному шару.

Некоторые репортёры из-за статьи предположили, что перевёртыши уничтожают его дома так же, как он лишил их. В итоге, легко, оказалось, подтвердить, сколько его отелей и спа-салонов было построено там, где раньше были территории перевёртышей. Другие репортёры, однако, полагали, что экстремисты пытались привлечь перевёртышей; в конце концов, люди возненавидели бы Гектора за его кровь перевёртыша. Но Гектор знал, что это Ник.

— Он отомстит, — добавил Кейн. — Нам надо быть готовыми.

— «Нам»? — Алли покачала головой. — Нет, Кейн. Ты в это не ввяжешься.

Джесси обернулся, когда распахнулась входная дверь. Кэссиди вприпрыжку вошла внутрь, за ней шла Кэти, с Уиллоу на руках. За ними стояла женщина, которую он ждал. Его волк расслабился при виде Харли. Он почти не видел её с тех пор, как покинул их домик утром, поскольку стая бдительно охраняла периметр.

Шайя большую часть дня просидела на балконе с биноклем и дробовиком, к ужасу Ника.

Харли была шокирована, когда Альфы попросили её помочь Кэти присмотреть за детьми, потому что доверяли ей. Джесси не был так уж удивлён. Он всегда знал, что стая её полюбит и станет доверять. Кроме того, перевёртышам нравится, когда их детей охраняет кто-то свирепый и заботливый. А значит Харли мудрый выбор.

Джесси отступил в сторону, пропуская Кэти и детей, быстро подмигнув Кэссиди, отчего она захихикала. Затем обнял свою пару и поцеловал её в висок.

— Малыш, всё хорошо? — тихо спросил он, прижимаясь к ней носом и вдыхая её запах — запах, который хотел смешать со своим.

Растворяясь в нём, Харли выдохнула.

— Провести целый день с двумя детьми оказалось утомительнее, чем я думала, даже с Кэти.

Казалось, у них просто бесконечный запас энергии. Уиллоу всегда находила способ испачкаться, независимо от того, что они делали и где это делали. Кэссиди болтала без умолку, обсуждая даже самые несущественные вещи. Им нравилось гладить и играть с её кошкой.

Улыбнувшись, Джесси быстро поцеловал её.

— Вынужден согласиться. — Он повернулся обратно к гостиной и нахмурился, когда Кэссиди резко остановилась перед Кейном. Затем маленькая девочка одарила волка лучезарной улыбкой.

— Ты здесь. — Как будто она ждала его.

Кейн выгнул бровь.

— Я… здесь

— Ты рано, — добавила девочка.

Выглядя растерянным, Кейн уточнил:

— Я рано?

— Ага. Поможешь мне снять куртку.

Харли обменялась смущённым взглядом с Джесси, который просто пожал плечами. На Кэссиди даже не было куртки.

Алли быстро шагнула вперёд.

— Кейн, познакомься с нашей маленькой провидицей, Кэссиди.

Понимание озарило его черты.

— Провидица, да? — Он знал о них всё, поскольку вырос с Алли.

— Ник и Шайя меня воспитывают, — сказала Кэссиди, размахивая руками. — Я жила в приюте, потому что человеческая семья, которая меня усыновила, отказалась. Они были не очень хорошими людьми и много работали. Мне здесь больше нравится.

Прежде чем Кэссиди успела рассказать ему историю своей жизни, Джесси спросил:

— Значит ли это, что ты закончила играть с моей парой? Потому что я вроде как хочу её вернуть

Кэссиди одарила его странным взглядом.

— Чувак, она прямо здесь.

— Перестань говорить «чувак», тебе четыре. — Шайя хихикнула, с радостью забирая дочь у Кэти. — Привет, ангел.

Кейн посмотрела на Уиллоу.

— Вау, ты намного больше, чем когда я видела тебя в последний раз.

Шайя нежно сжала руку дочери.

— Не хочешь поздороваться с Кейном?

Вынув большой палец изо рта, Уиллоу прошептала:

— Я вижу мёртвых людей.

Шайя ахнула и огляделась.

— Кто дал ей смотреть «Шестое чувство»?

Джесси, как и остальные, пожал плечами, выглядя озадаченным.

— Это жутко, — сказал Кейн Уиллоу. — Мило, но жутко. — Когда социопат находит что-то жутким, так оно и есть.

С натянутой улыбкой Шайя опустила Уиллоу на пол, а затем повернулась к Кенту и Калебу.

— Может, стоит вывести девочек на улицу, пока мы заканчиваем разговор.

Кивнув, Калеб встал.

— Кто хочет на площадку? — Девочки возбуждённо запрыгали. Харли отступила в сторону, чтобы мужчины и дети могли выйти из гостиной.

Именно тогда Кейн хорошенько рассмотрел Харли и замер.

— Кейн, это пара Джесси, Харли Винсент, — сказала Алли. — Харли, это мой сводный брат, Кейн Холт.

— Харли Винсент, — повторил Кейн, прищурившись.

Харли кивнула, вздёрнув подбородок.

— Да. — Ей не понравилось, как мужчина смотрел на неё. Оценивая и составляя о ней мнение, кошка дёрнула хвостом, когда они уставились друг на друга.

— Почему ты не рассказала отцу о проблемах с Гектором? — спросил он её.

Харли склонила голову набок.

— С чего ты взял, что не рассказала? — Волк не ответил, заставив её ещё раз задуматься, был ли Клайв, в конце концов, игроком в Движении. Она всё равно предпочла бы точно не знать.

— Вернёмся к теме Гектора, — сказала Алли, хмуро глядя на Кейна. — Обещай, что ты не станешь вмешиваться.

— Не могу, — твёрдо заявил он.

Алли потёрла виски.

— У Движения есть цель. Убийство придурков не входит в это.

— Я никогда не говорил, что буду действовать с Движением. Но не собираюсь стоять в стороне, пока ты в опасности. Не преуменьшай, Алли. Он точно заподозрит, что ваша стая ответственна за взрывы домов. Он этого так просто не оставит.

— Знаем, — заметил Эли, сидящий на диване. — Но какой у нас выбор, Кейн? Он пошлёт за нами наёмников, когда мы откажемся оставлять территорию.

— Думаешь, стоит ждать, пока это произойдёт? Ждать, пока он нападёт? — Эли покачал головой.

— Первое правило любого боя — нанести удар первыми и удар должен быть сильным; именно это мы и сделали. Я не жалею об этом.

Джесси тоже.

— Парень шантажировал нас. Он хочет отобрать наш дом. Ну, и мы забрали его

После долгой паузы Кейн вздохнул, его плечи поникли, и он пробормотал:

— Иногда месть — единственное, к чему можно стремиться.

Джесси нахмурился, вполне уверенный, что однажды слышал, как Клайв говорил то же самое.

— Стая Феникса в курсе, что нам, возможно, скоро придётся обратиться к ним, — сказал Ник, расправляя плечи. — Они готовы.

Кейн не выглядел успокоенным.

— Что, если он наймёт людей, чтобы разнести землю?

Деррен поджал губы.

— Не думаю, что он это сделает. Гектору, похоже, нравится личный подход. Ему слишком нравится наблюдать за болью жертв, чтобы держаться в стороне.

Вызывающе изогнув бровь, Кейн спросил:

— А если ошибаешься?

— Если будем вынуждены отступить, можем спрятаться в подземном убежище, которое построили несколько месяцев назад, — ответил Джесси. — Люк трудно найти, если не знать, где искать. Там мы будем в безопасности, пока волки Феникса не придут на помощь.

— Но вы будете в ловушке, пока они не придут, — нетерпеливо заметил Кейн.

Ник кивнул.

— Вот почему дети, Калеб, Кент, Кэти и…

— Не смей меня называть, — огрызнулась Шайя с огнём в глазах.

— Именно поэтому некоторые члены стаи останутся у Стаи Феникса, пока всё не закончится, — перефразировал Ник, бросив на свою пару раздражённый взгляд.

— После ужина Рони и Маркус отвезут их туда. Это не идеально, но лучшее.

— Детёныши не возражают, потому что могут поиграть с детьми Феникса, — сказала Алли. — Для них это маленькое приключение и… — Она внезапно замерла, и её глаза побелели.

Внутренности Харли свело.

— Чёрт, видение.

Что на этот раз? Кошка начала расхаживать взад-вперёд, подёргивая хвостом.

Деррен бросился к своей паре, в то время как Кейн встал справа от неё, оба выглядели одинаково обеспокоенными. Они шептали слова утешения, хотя и знали, что она их не слышит. Чем дольше продолжалось видение, тем больше напряжение сгущало воздух. Наконец, Алли вышла из транса и огляделась, её глаза снова стали нормальными, и теперь широко раскрытыми от паники.

— Нет, нет, нет! — Затем она выбежала из домика, будто от этого зависела её жизнь… или как будто от этого зависела жизнь кого-то другого.

Все побежали за ней по открытому полю. Деррен снова и снова выкрикивал имя своей пары, но она не реагировала. Джесси держался рядом с Харли, готовый защитить её от любой угрозы, которая повергала Провидицу в слепую панику. Адреналин и ужас захлестнули его, когда десятки сценариев пронеслись в голове.

Наступая ей на пятки, Деррен крикнул:

— Алли, чёрт возьми, в чём дело?

Она не остановилась и даже не оглянулась.

— Дети! Они идут за ними!

Кто, блин, «они»? Джесси огляделся, но никого не было. Ни одного…

— Чёрт! — выругалась Харли.

Проследив за взглядом пары, Джесси почти разинул рот. Они были огромными. Быстрыми. И все десять летели к игровой площадке. Его сердце подскочило к горлу. Выругавшись, он прибавил скорость.

— Калеб! Кент! — закричала Алли. — Хватайте девочек!

Мужчины озадаченно обернулись. Возможно, им было трудно расслышать её из-за того, что птицы сходили с ума, разлетаясь в стороны, когда орлы-перевёртыши приближались к ним.

— Хватайте девочек!

Один из орлов спикировал вниз, целясь в Уиллоу.

— Нет! — Мучительный крик Шайи разорвал воздух.

Как только орлица-гарпия приблизилась к ребёнку, Калеб спикировал на Уиллоу и прижал её маленькое тело к земле. Взбешённая тем, что ей помешали, орлица — настолько крупнее обычной гарпии, что это мог быть только перевёртыш — приземлилась ему на спину. Калеб вскрикнул, когда изогнутые пятидюймовые когти безжалостно вонзились в плоть.

— Твою мать! — Алли схватила беговел Кэссиди и швырнула его в орла. Тёмно-серый хищник увернулся. Завывая, орёл расправил широкие крылья. Её рост превышал четыре фута, а размах крыльев был, по меньшей мере, шестифутовым.

Джесси задумался, сможет ли крючковатый, острый как бритва клюв проткнуть череп. Он не горел желанием это выяснять.

Перья на голове птицы разошлись ярким хохолком, когда она издала странный мяукающий звук. Когда Алли, Джесси и Харли бросились к птице, она попыталась взлететь.

Деррен подошёл к орлу сзади, схватил за шею и… раздался хруст.

Подняв голову, Джесси увидел кружащих высоко в воздухе других орлов.

— Отведите детей в форт и охраняйте! — приказал он Кенту и Калебу.

Кивнув, парни подтолкнули девочек, которые широко раскрыли глаза, в небольшое здание в центре игровой площадки. В этот момент к ним с разных сторон подбежали Рони, Маркус, Брекен и Зандер, выглядевшие такими же потрясёнными, как и Джесси. Всё произошло так чертовски быстро, что не оставалось места для размышлений. Его конечности гудели от адреналина, сердце бешено колотилось, а дыхание участилось.

Стая образовала защитный круг вокруг игровой площадки — некоторые в обличье волков, другие в человеческом обличье — пока орлы парили над ними.

— Гектору определённо нравится нанимать птиц-перевёртышей. — Джесси знал, что этот вид может быть жестоким в атаке. Однажды он уже дрался с орлом, и всё было некрасиво. Он победил, но птица нанесла много урона. Эти орлы были намного крупнее. Орлы-гарпии. Свирепые перевёртыши.

Его волк оскалил зубы, желая свободы, чтобы перегрызть глотки захватчикам. Но Джесси предпочёл не перекидываться, чтобы поддерживать словесный контакт с Харли. Он расставил ноги и стоял наготове.

— Держись поближе ко мне. И не перекидывайся. — Её кошка была маленькой, и им легко её унести.

Сердце бешено колотилось в груди, Харли пыталась выровнять дыхание и говорила:

— Нам нужно опустить их на землю. — Их кости полые и хрупкие. Шипящая кошка с нетерпением ждала, когда они закончат.

Разминая шею и плечи, Джесси предупредил:

— Не позволяй им подойти к тебе сзади. Один мощный удар в затылок может быть смертельным. — От одной только мысли об этом у него перехватило дыхание. Она была неотъемлемой частью его. Частью Джесси. Она… всё для него. Комок паники застрял в горле, ему было трудно глотать. Он жалел, что не может отправить её в форт к детям, даже подумывал о том, чтобы использовать предлог, что у неё нет подготовки, как у него и других. Харли просто фыркала. В ней была та же яростная защитная жилка, что и в нём; она могла отступить от боя так же, как он. Поэтому Джесси мог только сказать: — Оставайся в безопасности ради меня.

Она кивнула, стиснув зубы.

— И ты. — Предвкушение покалывало, пока они ждали в тишине. Раздавался лишь шелест травы и листьев, как будто дикая природа замерла.

По рукам Харли побежали мурашки. Она не была уверена, вызваны ли они прохладным, лёгким вечерним бризом или яростью, сгустившей воздух. Ветерок доносил землистые ароматы сосновых иголок и зелени, но успокаивающие запахи не работали. Ни на Харли, ни на кошку. Словно по какому-то невысказанному соглашению, гарпии атаковали. Без предупреждения. Никакого медленного снижения. Один орёл стрелой метнулся к Джесси. Он пригнулся, едва избежав когтей, а затем быстро развернулся и встал, ударяя по орлиному крылу. Этот ублюдок даже не потерял равновесия.

Повернувшись, Джесси увидел, как его пара схватила металлическую пого-ходулю и ударила другого орла, отчего тот рухнул на землю рядом с Джесси. Он двинулся к гарпии, лежащей на спине, растопырив крылья и рассекая когтями воздух. Наступив сапогом на крыло, он наклонился и сломал шею орлу.

— Джесси, пригнись! — крикнула Харли. Но гарпия целилась не в него. Она схватила бело-серого волка лапами размером с человеческую ладонь.

Вместо того чтобы улететь с Эли, орлица бросила его на Рони. А потом разразилось безумие.

Битва была хаотичной. Жестокой. Яростной. Ни одна из сторон не проявила милосердия. Ночной воздух был пропитан запахами крови, ярости и пота, утолявшими кошачий голод Харли по свободе и свершению мести. Накачанная адреналином и яростью, Харли снова и снова размахивала ходунком, пока гарпии набрасывались на неё.

Каждый раз, когда металл соприкасался с костью, удар отдавался эхом по руке. Но Харли было всё равно, хотя рука начинала немного неметь. Она…

Услышав вопль, Харли пригнулась. Когти царапнули по голове и вырвали несколько волос. Мать твою. Глаза наполнились слезами, она прижала руку к пульсирующей голове. Вероятно, позже, когда адреналин спадёт, будет намного больнее. Другой волк поспешил к ним, гневно воя. Харли догадалась, что это Кэти. Гарпия врезалась в волчицу, глубоко вонзив когти и пригвоздив её к земле.

С колотящимся сердцем Харли бросилась вперёд и ударила ублюдка ходунком.

Орёл покачнулся, застигнутый врасплох. Волчица воспользовалась отвлечением, выпрямилась и сделала выпад, вонзив зубы в птицу. Появился ещё один волк, который помог старшему волку разорвать орла на части.

— Харли, я же говорил держаться ко мне ближе! — Джесси кричал, в горле пересохло от того, что он так тяжело дышал. Ужасающая сила обрушилась сзади, заставив упасть на колени и выбив весь воздух из лёгких. Удар мог бы сломать позвоночник, будь он человеком. Жгучая боль пронзила спину, когда когти вонзились в кожу. Он стиснул зубы и…

Вес гарпии исчез при звоне металла, раздавливающего кость. Мёртвая птица приземлилась рядом с ним. Харли помогла ему подняться, а затем ударила по груди.

— Ты, ублюдок, перестань беспокоиться обо мне, я беспокоюсь о тебе!

Джесси захотелось встряхнуть её. Как, во имя всего Святого, он мог не волноваться, особенно когда запах её крови терзал чувства и приводил волка в бешенство?

— Просто держись…

Они оба отступили назад, когда гарпия просвистела мимо и оторвала Алли от земли. Она так же быстро отпустила её, заставив с громким стуком упасть прямо на детскую горку. Харли вздрогнула от сочувствия. Когда Деррен бросился к своей потерявшей сознание паре, другой орёл направился прямиком к нему. Но ему в голову прилетел мяч, отвлекая — благодаря Калебу и Кенту, которые бросали мячи и фрисби в гарпий, которые подходили слишком близко, — давая Бете шанс увернуться от гарпии

Вытирая пот со лба, Харли воспользовалась моментом, чтобы осмотреться. Ситуация была скверной. Один орёл вцепился когтями в руку Маркуса и тащил по земле от полубессознательной Рони. Зандер с трудом поднялся на ноги после того, как орёл нанёс сильный удар, едва не задев затылок. Волк Ника вгрызался в крыло птицы и сильно тряс его, а орёл пытался напасть на Шайю. Многие из стаи были ранены. Кроме того, Алли всё ещё была без сознания, поэтому не могла их вылечить. Только четверо из десяти орлов мертвы.

— Нам надерут задницы! — зарычала Харли.

Ну, он и сам догадался. Чёрт возьми, он только что наблюдал, как орёл взмыл ввысь, а затем быстро опустился, ударив Брекена и сбив его с ног. Он снова подумал о том, чтобы приказать паре спрятаться с детьми, но знал, что она никогда этого не сделает.

Услышав несколько громких рыков, Джесси обернулся и увидел шестерых волков, устремившихся в их сторону.

— Волки Феникса. — Кэти, должно быть, позвонила Трею, прежде чем присоединиться к сражению. Волки, не теряя времени, вмешались; двое набросились на гарпию, которая только что повалила Зандера когтями и пыталась утащить его. Ещё двое прыгнули на помощь волку Эли, чьи челюсти были сомкнуты сильными когтями, не давая кусаться. Остальные сражались с орлом как команда, каждый дёргал за крыло, а затем разрывал на куски.

Джесси обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть орла, летящего к его паре, целясь в затылок. Он сделал выпад и схватил птицу, повалив её на землю и раздробив хрупкие кости. Гарпия издала громкий, пронзительный вопль. Он прервал звук, переломив ей шею, как прутик. Он уже собирался встать, когда в очень пилотажном движении другая гарпия перевернулась вверх тормашками, спикировала и ударила его, как пуля. Орёл пригвоздил его к земле. Затем попытался укусить за шею, скорее всего, пытаясь разорвать ярёмную вену. Да пошло оно всё.

Увидев, что её пара дерётся с гарпией, Харли побежала к нему, но ей не удалось. Сильный удар в бок заставил растянуться на спине. Она сильно ударилась головой о землю, и перед глазами вспыхнули звёзды. Чёрт! Крючковатый клюв и когти хищника безжалостно атаковали, отрывая плоть от костей. Шипя от боли, она потянулась за чем-нибудь, за чем угодно…

Харли подняла беговел и изо всех сил обрушила его на ублюдка. Что-то хрустнуло, и орлица с воплем упала на спину — оглушённая, но ещё не мёртвая. Харли поморщилась от боли, пытаясь подняться. У неё было столько порезов, что и не сосчитать. Медный запах крови был таким сильным, что она почти ощущала её вкус.

Когти вцепились в её икру сокрушительной хваткой, разрывая джинсы, кожу и мышцы. Харли брыкалась и сопротивлялась, но орёл тащил её по земле.

Футболка задралась, отчего земля натирала и царапала кожу на спине.

— Грёбаный мудак!

Орёл резко остановился и взвыл от боли. Это оказался Брекен; он схватил орлицу за широкое крыло и теперь вырывал когти из её ноги. Бесполезно. Он сильно дёрнул за крыло, сломав маховые перья. Когти на её ноге разжались, и гарпия, потеряв равновесие, с визгом упала. На неё тут же набросилась троица волков.

Джесси, отбившись от нападавшего орла с помощью Трея, осторожно помог Харли встать, выдавив грубое ругательство, когда увидел, что она вся в царапинах и колотых ранах. Чёрт возьми, она выглядела хуже, чем он. Дрожащими руками он взял её ладонь.

— Детка…

Орёл со свистом пролетел мимо и схватил Брекена, подняв его высоко в воздух. Ещё один орёл присоединился к первому и схватил силовика за ногу; затем две гарпии сцепились в перетягивании каната в воздухе. Брекен кричал в агонии.

Сердце Джесси заколотилось о рёбра.

— Чёрт!

Раздался взвод ружья, а затем бах. Один из орлов, державших Брекена, пронзительно закричал и, выпустив его, упал с неба и исчез среди деревьев. Прозвучало ещё несколько выстрелов. Второй орёл также выпустил Брекена, и они оба сильно ударились о землю.

Джесси поморщился, представив, что у стража сломалось несколько костей. Это лучше, чем быть разорванным пополам гарпиями.

— Проверь, всё ли с ним в порядке! — приказала Шайя, всё ещё крепко держа дробовик. Джесси задумался, в какой момент она сбегала за оружием.

— Кто-нибудь из ублюдков ушёл? — задыхаясь, спросила Тарин

— Только один, — сказала Шайя, целясь в дерево. — И это хорошо, потому что у меня остался один патрон. — Она снова взвела курок, затем… бах. Орлица издала пронзительный визг, а затем упала на землю. Тяжело дыша, Шайя опустила оружие и передала его Тарин.

— Я проверю детей. — Шайя поспешила в форт с несколькими волками. И остановилась как вкопанная, переводя дыхание.

— Боже, — пробормотала Джейми, бета-самка Феникса. — Тарин, нужна помощь. Калеб и Кент в плохой форме.

— Как дети? — спросил Ник.

Шайя заглянула внутрь форта. Затем, словно испытав какой-то адреналиновый всплеск, упала прямо на задницу.

— Их нет, — прошептала она.

Харли замерла как вкопанная.

— Что?

Шайя подняла голову, нижняя губа задрожала.

— Их нет.

Прижавшись к дереву, Кэссиди крепко держала Уиллоу. Она слышала, как сражается её стая. Слышала плач, крики и рычание. Ей хотелось заплакать и свернуться в клубок, как Уиллоу, но она этого не сделала. Уиллоу была напугана. Кэссиди была старше, поэтому ей пришлось защищать маленькую девочку. Она пыталась отбиться от двух взрослых перевёртышей, которые забрали их, но они были слишком большими и сильными. Кэссиди крепче прижала дрожащую Уиллоу. Она ни разу не отвела взгляда от улыбающегося им самца. Именно такая улыбка появлялась на лице Маркуса, когда рядом оказывался торт, но этот мужчина не был таким милым, как Маркус. Кэссиди знала, он хотел убить её и Уиллоу. Знала, что именно поэтому он послал своих охранников схватить их.

Должно быть, о нём говорила стая, когда думали, что их никто не слышит. Гектор. Подлый человек, который хотел отобрать у них дом. Это её огорчало. Кэссиди нигде не была так счастлива, как на территории Меркурия. Она не хотела их терять.

Он шагнул к ним, и Уиллоу вздрогнула. Гектор поднял руки.

— Не нужно бояться. Я не сделаю вам больно. — Он присел на корточки. — Просто хочу убедиться, что с вами всё в порядке.

Он лгал. Кэссиди просто это знала.

— Иди сюда, — позвал он, но Кэссиди покачала головой. Ему, похоже, это показалось забавным. — Ты мне не доверяешь?

— Нет. — Она хотела закричать, но вышел только шёпот

— Умница.

Уиллоу теснее прижалась лицом к груди Кэссиди, дрожа ещё сильнее. Неужели он не видит, что она всего лишь ребёнок?

— Я, правда, не сделаю вам больно. На самом деле, у меня есть кое-что. Что-то красивое, что ты можешь надеть. Иди сюда, и я покажу.

Кэссиди снова покачала головой. Она не собиралась позволять ему причинять боль ей или…

Он схватил Уиллоу за руку и потянул к себе, отчего та закричала. Потянувшись к маленькой девочке, Кэссиди закричала:

— Нет!

Гектор сильно встряхнул Уиллоу, заставив её запрокинуть голову, и прорычал:

— Тихо.

Уиллоу перестала сопротивляться и всхлипнула, икнув.

— Я хочу к маме.

Его лицо смягчилось, и он провёл пальцем по мокрой щеке Уиллоу.

— Правда? Хочешь вернуться домой, малышка? Я помогу. Просто сначала кое-что сделаешь для меня. Всего ничего.

Быстро приходя в себя от выброса адреналина, Харли провела дрожащей рукой по волосам, пока они молча пробирались сквозь деревья к территории Гектора. Она чувствовала холод и лихорадку. Боль, которая раньше притуплялась адреналином, теперь же обрушилась на Харли в полную силу; хотя многие из травм быстро заживали, всё ещё чертовски жгли. Эту боль пересилила всепоглощающая ярость, которая появилась после того, как узнала, что девочки пропали.

Алли оглянулась через плечо, осторожно разглядывая Харли. Провидица пыталась исцелить Харли, как они с Тарин исцелили остальных раненых. Но каждый раз, когда Провидица приближалась к Харли, кошка выныривала на поверхность и шипела, предупреждая. Кошка впала в истерику, когда поняла, что девочки пропали, и подпустила к себе только пару. Осознание того, что дети в ужасе, разрывало сердце Харли; это, без сомнения, разрывало сердце Шайи.

Они довольно быстро поняли, что орлы отвлекающий манёвр. Гектор знал, что волки Феникса придут и что две стаи в конечном итоге одолеют гарпий. Он хотел похитить детей, и они могли только предположить, что Гектор утащил их на свою территорию. Таким образом, обе стаи направлялись туда. Харли шла в хвосте огромной группы, решив, что её раздражительной кошке лучше, если её не будут окружать люди.

Впереди Ник прижимал к себе пару.

— Мы найдём их, Шай, найдём. — Ярость пропитывала каждое слово.

— Я никогда не думала, что Гектор нацелится на детей. — Голос Шайи был тихим и слабым.

Ник поцеловал её в волосы.

— Конечно, не знала.

— Стоило подумать, — возразила она. — Дети — сердце каждой стаи.

— Возможно, он не станет калечить детей, — сказал Кейн. — Может, просто пытается выманить нас с территории.

— Дети важнее любой земли, — процедил Ник сквозь зубы

Кейн не отступил перед лицом гнева Альфы.

— Возможно, именно на это он и рассчитывает.

Даже с яростью, затуманивающей мысли, Джесси признавал, что Кейн прав. Но и Ник тоже; дети важнее территории, так что это не имело значения. Джесси посмотрел на Ника, когда зазвонил сотовый Альфы. Все быстро собрались вокруг Ника, когда он, остановившись, достал телефон. Выражение его лица исказила неприкрытая ненависть, так что Джесси не пришлось спрашивать, кто звонит.

— Грёбаный сукин сын! Где они? — прорычал Ник в трубку.

Ночь была такой тихой, и легко было услышать ответ Гектора.

— Спокойно, Ник, спокойно. — В его тоне слышалось ленивое веселье, отчего волк Джесси оскалился. Зверь хотел перегрызть ублюдку горло, хотел смотреть, как он истекает кровью и воет в агонии.

— Спокойно? — прорычал Ник.

— Ты расстроен, — сказал Гектор с притворным сочувствием. — Я понимаю.

Ник крепко сжал телефон, и стало странно, почему девайс не треснул.

— Если сделаешь им что-то — если хотя бы подумаешь о таком — я уничтожу тебя, даже если придётся восстать из мёртвых.

— Они невредимы, — сказал Гектор. — Я много кем могу быть, но не детоубийца. — Казалось, он искренне обиделся, что Ник думает иначе. — Хочешь поговорить с ними?

Ник открыл рот, чтобы заговорить, но все услышали:

— Папа?

Ник зажмурился и прочистил горло.

— Привет, малышка. — Шайя поднесла дрожащую руку ко рту.

Уиллоу всхлипнула

— Я хочу домой.

Резко открыв глаза, Ник сказал:

— Ты вернёшься, милая.

Послышался шорох, а затем дрожащий голос:

— Ник?

Альфа с трудом сглотнул.

— Не волнуйся, Кэссиди. Мы придём за вами, обе…

— Приходить за ними необязательно, Ник, — сказал Гектор. — Если хочешь их вернуть, я их привезу.

— В обмен на нашу территорию?

Вздох.

— Я решил, что твоя земля не стоит таких хлопот.

— Тогда, для чего ты их похитил?

— Ну же, Ник, ты думал, что я проигнорирую твои действия? Правда? — Нет… они так не думали. Джесси крепко прижал Харли к себе. Она дрожала от злости, как и сам Джесси. — Если хочешь вернуть девочек… оглянись.

Все обернулись. Гектор и его стражи шли к границе с детьми. Волна ледяного страха захлестнула Харли, и у неё отвисла челюсть. О, чёрт возьми, нет. Рядом с Гектором стояли девочки, держась за руки, с мокрыми и бледными щеками… в бронежилетах с взрывчаткой. У неё скрутило живот.

— Скажите, что глаза мне врут.

Джесси разразился чередой проклятий.

— Он прямо сегодня умрёт. — Медленно и мучительно. Джесси позаботится об этом.

— Без сомнения, — добавила Харли. Её кошка бросилась на поверхность. Поморщившись, Харли подавила её. Сейчас определённо не время для опрометчивых действий. Она посмотрела на Зандера.

— Пожалуйста, скажи, что ты можешь обезвредить жилеты.

Зандер медленно покачал головой.

— Понятия не имею. Бомба в твоей машине была простой. Эти жилеты…

Ник протянул руку Шайе, которая взяла её и крепко сжала.

— Постарайся не подпитывать его никакими эмоциями, Шай, — прошептал он. — Если будем выглядеть спокойными, поможем детям сохранять спокойствие.

Шайя натянуто кивнула, и затем они все зашагали сквозь деревья.

Наконец, Ник и Шайя остановились в нескольких футах от границы, выглядя обманчиво спокойными. Остальные волки собрались позади, стоя уверенно и наготове. Уиллоу позвала Шайю и попыталась побежать вперёд. Гектор схватил детей за плечи, не давая им переступить границу.

— Всё в порядке, ангел, — успокаивала Шайя, стараясь говорить непринуждённо. Харли подумала, что ей, должно быть, мучительно стоять тут, а не бежать мимо всех к девочкам.

Напрягаясь от ярости, Ник выдавил:

— Ты больной ублюдок.

Улыбаясь, Гектор пожал плечами.

— После того, что ты сделал с моими домами и имуществом, это показалось мне вполне уместным.

Шайя выдавила из себя слабую улыбку, направленную девочкам.

— Всё будет хорошо, обещаю. — Ни одну, казалось, эти слова не утешили.

— Взорвали мои дома… — Гектор погрозил пальцем. — Это совсем не мило.

— Ты хотел отнять у нас дом, — сказал Ник, стиснув зубы. — И мы отняли у тебя твой. Такое случается, когда связываешься не с той стаей.

— И посмотри, к чему это привело тебя и твоих детей.

— Они оказались в этой ситуации из-за тебя, а не из-за нас. Но твоя мать упоминала, что ты никогда не принимаешь вину за свои действия. В твоём мире всегда во всём виноват кто-то другой.

Когда щеки Гектора покраснели, Харли прошептала Джесси:

— Почему Ник настроен против него? Я не уверена, что это лучший способ действий, когда у ублюдка дети.

— Вероятно, на минуту ярость взяла верх, — ответил Джесси

— Моя дорогая мама может быть довольно болтливой, — сказал Гектор Нику. — Иногда я почти скучаю по ней. Разве не странно?

Харли мысленно фыркнула. Кого это волнует?

Нику, должно быть, так же неинтересно, потому что он потребовал:

— Отдай девочек.

— Держу пари, было больно обнаружить, что их нет, — сказал Гектор. — Я бы предположил, что это стало настоящим шоком

Харли хотела, чтобы Гектор заткнулся и отпустил детей. Казалось, внутри всё сводило от напряжения. Кошка расхаживала взад-вперёд, выпустив когти и шипя как сумасшедшая.

— Должен признаться, я удивлён, что ты не побежал прямо сюда.

— Отдай девочек, — просто повторил Ник

— Но мне весело.

— Потому что ты извращенец. И это меня не волнует.

Взгляд Гектора стал жёстким.

— Я полагаю, хорошо, что вы стоите вместе, как единое целое, чтобы умереть. Если перекинетесь и начнёте бежать сейчас, доберётесь до безопасного места.

— Мы не убежим.

— Рад слышать.

— Если взорвёшь бомбы, убьёшь нас всех, — отметил Деррен

— Я буду далеко отсюда в тот момент, — сказал Гектор. — Видишь ли, есть три способа взорвать бомбы. Первый — испортить жилеты. Второй, запустить удалённо, используя вот это. — Он поднял свой мобильный телефон. — И третий, дождаться, когда истечёт время. Другими словами, у вас вообще нет возможности помочь малышкам. И нет способа спасти себя, если не решите отказаться от них.

Почувствовав кого-то позади себя, Харли с рычанием повернулась, хотя и узнала запах. Она и кошка просто слишком напряжены.

Кейн, выглядевший гораздо спокойнее, чем чувствовал себя, прошептал:

— Возможно, я смогу обезвредить бронежилеты. — Заметив, как она выгнула бровь, он продолжил: — Просто скажем, что я создал много бомб. Я пойму, насколько всё сложно, когда рассмотрю вблизи. Но не смогу, пока Гектор не отпустит девочек. Он, кажется, пока не склонен это делать. И когда он отпустит, времени разминировать бронежилеты будет мало. Мне нужно, чтобы ты сделала то, что маргаи делают лучше всего, Харли.

О, её кошке определённо понравилась эта идея.

— У Гектора есть охрана, — жёстко сказал Джесси.

— И они наблюдают за нами на земле, — сказал Кейн. — Им и в голову не придёт посмотреть вверх. Сомнительно, что они почувствуют её.

Джесси стиснул зубы. Кейну легко говорить, потому что Харли не его пара и не его забота. И не Кейн развалился бы без неё.

Харли выдержала измученный взгляд Джесси.

— Я пойду, — сказала она твёрдо, но тихо. — Да, мне может быть больно. Но если не попытаюсь помочь, мы всё равно умрём.

— Он уедет с минуты на минуту. Как только далеко отъедет, взорвёт бомбы, — отметил Кейн. — У нас нет времени ждать.

Харли кивнула.

— Ему это и не нужно; это бомбы замедленного действия. — Она могла видеть цифры на маленьких светодиодных экранах.

Кейн поморщился.

— Не знаю, действительно ли они связаны с взрывчаткой или для того, чтобы морочить голову… зачем давать нам роскошь знать, сколько у нас времени? В любом случае, у нас его мало.

Харли сжала руку Джесси.

— У меня получится. — Поскольку они находились в хвосте большой группы, Гектор не услышит, как она перекинется, особенно пока они с Ником спорили.

— Знаю, — хрипло сказал Джесси, поглаживая большим пальцем её метку. — Просто не хочу, чтобы ты была вынуждена.

Она быстро и крепко поцеловала его.

— Прикрывай меня.

— Всегда. — Как только она ушла, он выйдет вперёд толпы и встанет позади Ника и Шайи. Тогда, если что-то пойдёт не так, он вмешается. Когда Харли начала раздеваться, Джесси бросила на Кейна холодный взгляд.

— Отвернись.

Закатив глаза, волк так и сделал.

Харли собралась с духом, зная, что смена облика будет чертовски болезненной из-за всех травм.

— Стоило позволить Алли исцелить меня.

— Да, чёрт возьми.

Раздался хруст костей, и некоторые оглянулись через плечи. В их глазах мелькнуло понимание, и они быстро повернулись лицом вперёд.

Когда маленькая кошка потянулась, Джесси присел на корточки и провёл рукой по её спине.

— Привет, киса. — Он почесал её по голове. — Будь осторожна.

Тихо мурлыча, кошка потёрлась боком о его ногу, чтобы оставить свой запах на паре. Ей не нравилось, что он находится рядом с незнакомыми волками, особенно самками, но дети в опасности. Пригибаясь к земле, она добралась до ближайшего дерева. Убедившись, что её не заметили, она запрыгнула на ветку выше. Кошка бесшумно кралась по ветке, выслеживая добычу. Она была близко, но недостаточно, и всё же кошка могла слышать её и видеть. Кошка оскалилась. Затем принялась перепрыгивать с одного дерева на другое, подбираясь всё ближе и ближе к своей добыче. Так близко, что теперь могла почувствовать его запах — от него пахло разложением.

— Ник, думаешь, я хотел, чтобы орлы вас всех уничтожили? — спросил Гектор. — Нет. Они просто отвлекали вас. Я могу убить вас всех одним нажатием кнопки.

— Но могущественным ты так не станешь, — заметил Альфа.

— Зато стану тем, кого следует бояться.

— Но я не боюсь.

Харли убеждала маргая поторопиться. Ещё один прыжок, и кошка добралась до дерева, ближайшего к добыче. Она медленно и осторожно пробралась по ветке над ним. Он не почувствовал её, а был сосредоточен на Альфе, произнося слова, которых она не понимала.

— Признай, Ник. Сейчас, когда жизни детей в моих руках, ты боишься меня.

Альфа зарычал.

— В последний раз говорю, отдай девочек.

— Но я наслаждаюсь паникой и беспокойством на твоём лице.

Кошка прыгнула.

Джесси наблюдал, как маргай тяжело приземлилась на плечи Гектора, выпустив когти и разорвав кожу и мышцы. Гектор с потрясённым, наполненным болью проклятием, пошатнулся, выпустив щенков, которые побежали к Альфа-паре. Гектор схватил маленькую кошку и запустил её в дерево с такой силой, что что-то треснуло. Маргай упала на землю, не двигаясь. А Джесси… красная пелена пала на глаза, когда гнев, который он сдерживал, заструился по каждой вене.

С гортанным рёвом Джесси перемахнул границу и бросился на Гектора. Он перекинулся в воздухе и сбил мужика с ног. Большой серый волк стоял над своим врагом, рыча, и пытался перегрызть ему горло. У него не получилось. Полу перевёртыш удерживал волка за голову. Разъярённый и охваченный жаждой крови, волк замотал головой, чтобы освободиться. Другой самец держал крепко. Рыча, волк задними лапами вспорол мужчине живот. Ткань и кожа были разорваны. В воздухе запахло кровью. Волк удовлетворённо зарычал. Но затем белый медведь с рёвом отбросил волка в сторону, и тут же послышался хруст костей, когда Гектор перекидывался.

Тряхнув головой, серый волк выпрямился и обошёл белого медведя и большого белого волка. К серому волку присоединились ещё несколько волков, щёлкая зубами на двух врагов. Снова зарычав, белый медведь замахнулся, и один волк с визгом врезался в дерево. Все остальные набросились на медведя. Полярный медведь отбивался, в то время как большой белый волк кусал и бил волков. Некоторые волки упали. Некоторые крепко вцепились зубами и когтями в плоть и мех.

Поверженные волки поднимались и снова бросались в атаку на двух врагов. Пуская им кровь и ослабляя. Уничтожая. Вскоре оба врага рухнули. Ещё больше волков вцепились в них и…

— Джесси! Джесси!

Серый волк зарычал, снова вонзая зубы в плоть белого волка.

— Джесси, он практически мёртв! Иди к Харли! Проверь её!

Харли.

Имя проникло сквозь красную пелену, щекоча последнее воспоминание, которое у него осталось о паре. Она ранена. Его друг по стае прав. Ему нужно её проверить. Волк отступил, хотя его ещё трясло от ярости.

Тяжело дышащий и истекающий кровью, Джесси встал. Он отстранённо заметил, что второй охранник мёртв, его постигла та же участь, что Гектора и первого охранника, но Джесси интересовала только Харли.

Он послушал Зандера, и поспешил туда, где лежала маленькая кошка, окружённая членами их стаи. Он пробрался сквозь волков.

И замер, сердце пропустило удар. Джесси почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Её тело было изогнуто под чертовски далёким от естественного углом. И она не двигалась.

Она не шевелилась!

Внутренности Джесси скрутило, и тяжело было вдохнуть. Его волк… ну, снова обезумел. И Джесси показалось, что он сам не так далёк от безумия.

— Она не умерла, Джесси, — сказала Рони. — Не сходи с ума. Она в плохой форме, и ей нужно услышать твой голос.

Тяжело сглотнув, Джесси опустился на колени рядом со своей парой. Её карие глаза были остекленевшими. Джесси не мог говорить. Чёрт возьми, не мог думать. Страх душил его и скручивал внутренности, впиваясь больнее, чем когти белого медведя и клыки Гектора. Джесси протянул руку, чтобы прикоснуться к кошке, но сжал кулак, испугавшись, что прикосновение не будет нежным. Её дыхание было поверхностным. Слишком поверхностным. Каждый раз, когда она вдыхала, что-то в груди скрипело. Он хотел обнять Харли, но боялся пошевелить, чтобы не причинить ещё большей боли.

— Джесси, поговори с ней; держи её в сознании, — сказал Маркус.

Прочистив пересохшее горло, Джесси выдавил из себя слова.

— Детка… твою мать. Нам нужна Алли. — Он в бешенстве огляделся по сторонам, но не смог её увидеть. Он заметил, что Кейн пытается осторожно снять жилет с трясущейся Уиллоу, в то время как Шайя пытается успокоить обеих девочек. Их слёзы и страх только разжигали огонь во внутренностях Джесси. Встревоженный, его волк ходил взад-вперёд, рычал и царапал когтями. — Нам нужна Алли, — повторил он.

— Знаю, — начала Рони, — но она тоже сильно пострадала и лежит без сознания.

Чёрт. Он провёл рукой по лицу.

— А где Тарин?

— Пытается исцелить Алли, что непросто, потому что Тарин не только ранена, но и залечила так много травм сегодня, что сильно ослабла, — ответил Брекен. — Она сама едва в сознании.

— Чёрт, чёрт, чёрт. — Джесси погладил мягкую кошачью лапу. Её глаза закрылись. А его сердце подпрыгнуло. — Останься со мной, Харли, — сказал он в панике. — Ладно? Оставайся со мной.

Ничего. А её дыхание стало слабее. Внутренности Джесси скрутило от ужаса.

— Вот так, поговори с ней, — подбодрила его Рони.

Джесси с трудом сглотнул.

— Один из целителей придёт, Харли. — Его голос стал хриплым от эмоций. — Они придут в любую секунду. — Они должны прийти. Кто-то должен что-то сделать, потому что он, чёрт подери, не мог потерять Харли. — Тебе просто нужно продержаться минутку, хорошо? Просто держись ради меня. — Проклятье, ему нужно услышать её голос. Нужно посмотреть ей в глаза. — Перекинься, Харли.

— Джесси, думаю у неё мало силы для этого, — сказала Рони. — Будет лучше, если она не будет тратить оставшуюся энергию пытаясь перекинуться.

— Подпитывай её своей энергией, — сказал Маркус

— Не могу, — прохрипел Джесси. — Между нами нет той связи. — Если кто-нибудь из целителей не придёт на помощь, Харли умрёт прямо у него на глазах. Он знал это; чувствовал, как она ускользает. Джесси слышал, как колотится её сердце, а дыхание становится ещё медленнее. Она покидала его. Умирала. И он ни черта не мог поделать.

Ни черта.

— Кейн разбирается с жилетами, — заметил Брекен. — Не знаю, справится ли он.

Значит, все они могли погибнуть в любой момент. Но для него была важна жизнь Харли. И он терял её. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. Никогда не чувствовал таким чертовски бесполезным. Он её пара, будь всё проклято; и должен помочь ей. Но не мог.

Металлический привкус появился во рту. Коварная эмоция заставила его сердце забиться так быстро, что он подумал, будто орган взорвётся прямо в груди. Но шока не было, подумал он. Ни малейшего элемента неожиданности. Всепоглощающая, проникающая глубоко в душу агония, да. Навязчивый, выворачивающий наизнанку страх, да. Но не шок. Отчасти он его ждал, и тогда всё понял. Отчасти он ждал, что у него отнимут пару, так же, как это случилось раньше. И вот, он с горечью осознал, что бессознательно скрывал от Харли небольшую часть себя.

Боже, он хренов идиот. Джесси думал, что полностью открыт для неё, думал, что отдал ей всего себя. Но нет, он придержал маленький кусочек из слепого ужаса, что ему придётся пройти через настоящую агонию потери — агонию, которую он испытывал в детстве и которую никогда не хотел испытывать снова. Но, защищая себя эмоционально, он оставил Харли физически уязвимой. И теперь она умирала. Угасала прямо у него на глазах.

— Харли, мне чертовски жаль, детка, я не понимал, что делаю это, — выругался он срывающимся голосом. — Клянусь Богом, не понимал. — Она медленно открыла глаза, но быстро закрыла. Его волк взвыл, дрожа от ярости и боли.

— Чего не понимал? — спросил Эли.

Не обращая внимания на друга, Джесси снова погладил кошку по лапе и повторил дрожащим шёпотом:

— Я не понимал. — В противном случае, она…

Раскалённая добела боль взорвалась в голове, пронзая мозг. Он зажмурился, когда перед глазами всё поплыло и потянуло в сон. Джесси сопротивлялся, решив остаться с Харли. И тогда почувствовал её. Не тело. Не разум. А чувствовал её боль, истощение и то, как сильно она боролась с навалившейся на неё тьмой. До этого момента он ощущал её эмоции. Теперь разделял их, и они вибрировали по связи, которая, казалось, крепла с каждой секундой. Он не видел её, но чувствовал — что-то вроде рывка в сознании. Воодушевлённый, с сердцем, бешено колотящимся от вновь обретённой надежды, Джесси усилил связь. Он понятия не имел, правильно ли всё делает, но продолжал. Волк подгонял его, слишком взволнованный, чтобы чувствовать какое-либо удовлетворение от связи.

— Прими её, Харли. — Потому что она упряма и будет бороться с ним из опасения, что истощит его. И это именно то, что она сделала. Он ударил кулаком по земле, рыча: — Прими меня.

Крошечная ручка коснулась его плеча.

— Не плачь, Джесси. Всё будет хорошо.

Джесси посмотрел на Кэссиди, осознав, что его щеки мокрые.

— Мне нужно прикоснуться к ней, — сказал Кэссиди.

Тогда он понял, что на ней нет жилета. Он смотрел, как она наклонилась и положила свою маленькую ручку на бок кошки. Эхо странного покалывающего ощущения отразилось в связи, когда целительная энергия прошла по Харли. Он вздрогнул, когда несколько костей встали на места, а кошка взвизгнула.

Через минуту Алли присела на корточки позади Кэссиди.

— Можешь остановиться, милая.

Кэссиди нахмурилась.

— Она ещё не полностью исцелилась.

— Знаю, но я сделаю всё остальное, — заверила её Алли. — Тебе нужно отдохнуть.

— Нет, я… — Зевок прервал протест Кэссиди. — Хорошо. — Она вздохнула, когда Кейн осторожно поднял её. — Я говорила тебе, снять с меня куртку, — сонно сказала она. — В моём видении это было похоже на куртку. Но оказался жилет.

— Всё в порядке, — сказал ей Кейн. — Просто спи.

Когда Алли прижала руку к Харли, Джесси снова почувствовал, как через неё струится целительная энергия. Эта энергия была сильнее и действовала быстрее. В тот момент, когда Провидица отошла, он подхватил маленькую кошечку и прижал к себе, изо всех сил стараясь не задушить. Его всё ещё трясло от пронизывающего до костей ужаса потерять её. Ему нужно почувствовать Харли. Чувствовать её запах. Слышать громкое и отчётливое биение её сердца.

Джесси зарылся лицом в её мягкую шёрстку.

— Перекинься, детка. — Кошка низко зарычала, и он почувствовал веселье Харли. Очевидно, маргай сначала хотела привлечь к себе внимание. Типично. И принесло облегчение, значит, с ней всё в порядке. И лишь это важно. Он вдыхал её аромат снова и снова, позволяя ему прогнать панику, пожирающую его и его волка.

Шайя появилась рядом с Ником, который обнимал спящую Уиллоу.

— С ней всё в порядке?

— Да, — сказала Рони, — благодаря Кэссиди и Алли.

Шайя повернулась к Кейну.

— Знаю, что говорила это уже миллиард раз, но спасибо за спасение моих девочек. — Она обняла его. — Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо!

Парень нахмурился.

— Ты раздавишь Кэссиди.

— Ой. — Шайя отступила, шмыгая носом. — Извини.

Когда она хотела забрать маленькую девочку, Кейн крепче обнял Кэссиди и хрипло сказал:

— Я держу её.

Джесси потёрся носом о голову кошки.

— Перекинься ради меня. — Маргай снова зарычала, и он улыбнулся.

Скользя пальцами по обнажённой спине пары, Джесси поцеловал её в плечо. Ни один шрам не портил нежную плоть. Не было никаких доказательств того, что её разорвали когтями, и она чуть не умерла. Во всяком случае, никаких физических доказательств. Однако его страх до сих пор свеж в крови.

— Ты в порядке? — спросил он. Харли была слишком тихой. Слишком неподвижной.

— Перестань волноваться, — тихо пробормотала Харли в подушку. Она чувствовала его беспокойство, как собственное. — Я просто устала.

Перестать волноваться?

— Ты чуть не заснула стоя в душе.

— Потому что устала. Дай поспать.

— Я тебе не мешаю. — Ладно, это не совсем, правда. Он намеренно не давал ей уснуть.

Каждый раз, когда казалось, что она засыпает, он паниковал, вспоминая момент, когда почувствовал, как её затягивает вечный сон. Он погладил её по волосам. — Я чувствовал, как сильно ты боролась, чтобы остаться.

— Конечно, боролась. — Она знала, каково было бы Джесси потерять ещё одну пару. Харли не могла смириться с мыслью, что он пройдёт через такие пытки, и это помогло бороться так же упорно, как и кошка.

— Я, правда, не знал, Харли.

Прекрасно понимая, о чём он, она пронзила его взглядом.

— Знаю. Ты никогда бы намеренно ничего не утаил. Не сердись на себя. Быть полностью открытым кому-то не так просто, как кажется.

Он провёл пальцем по её позвоночнику.

— Если бы связь сформировалась раньше…

— Ты понял, что блокирует нашу связь, Джесси. Я не понимала. Я даже не подозревала, что это так. Ты понял.

Он поцеловал её, облизав нижнюю губу.

— Наши ароматы смешались. — Теперь все будут знать, что она занята. — Мне нравится. Мне нравится чувствовать то, что чувствуешь ты.

— Интересно, отличается ли связь через запечатление, от той, которая формируется между истинными парами?

Джесси пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Можно кое о чём тебя спросить?

— О чём угодно.

— Каково это встретить истинную пару? Я не скорблю о том, что не испытаю этого, — поспешила она успокоить его. — Просто любопытно.

Благодаря их связи он смог почувствовать честность, и вопрос не взволновал.

— Торри было четыре, когда я увидел её в первый раз. Я посмотрел на неё… и просто понял. Никакого откровения, всплеска чувств или чего-то ещё, но, возможно, это потому, что мы были просто детьми. Я посмотрел на неё и понял, что она моя. Я сказал ей об этом. Она лишь ответила: «Хорошо». Возникало ощущение правильности. Успокоения. Но это отличалось от чувств взрослых.

Харли кивнула, подумав, насколько просто для ребёнка чувство связи. Их эмоции не настолько сложны.

— То есть вот так ты узнаёшь свою истинную пару. Такие чувства у сломленного подростка при взгляде на человека, который однажды будет принадлежать ему.

Он повернул её так лицом к себе.

— Если бы я не услышал то, что ты сказала Мии и то, что привело меня в чувство, возможно, ничего бы не произошло. Возможно. Но один взгляд на тебя… и я захотел тебя. Пойми, много времени прошло с момента, когда я по-настоящему чего-то жаждал, так что для меня это чертовски важно.

Она моргнула.

— Один взгляд?

— Всего один взгляд. Чувство собственничества стало настоящим шоком. Я не был уверен, что когда-нибудь буду способен на такие эмоции. Не после того, как потерял истинную пару. Я плохо принимал это чувство, но и избавляться от него не хотел. Не знаю, воодушевляет ли сознавать, что я могу такое чувствовать. Вообще было потрясающе чувствовать что-либо. — Харли предполагала, что он чувствовал собственничество, но не думала, что это произошло мгновенно. — Чем больше я был с тобой, тем сильнее становились эти эмоции. Спустя время я перестал думать, что хочу, чтобы ты стала моей, и начал думать, будто ты уже принадлежишь мне. Я знал, что однажды так и случиться. Знал, что сделаю всё возможное, для этого. Но так и не был готов принять это. — Он запустил руку в её волосы. — Поэтому я всё скрывал, даже от тебя. Я не просил тебя остаться, когда Тесс пришла, хотя не хотел, чтобы ты уходила. И хотя я знал, что для тебя лучше быть подальше от своего прайда, всё равно не хотел, чтобы ты уходила от меня. Поэтому продолжал присматривать за тобой, всегда зная, что однажды предъявлю на тебя права. И я это сделал.

Харли растворилась в его поцелуе. Так много эмоций пронеслось по их связи. Обожание. Собственничество. Страсть. Уважение. Желание защитить. Всё это было связано с тем, что он чувствовал к ней. Она застонала, когда он перевернул её на спину и прижался членом к клитору. Но у неё зазвонил телефон и Харли жалобно вздохнула

Он облизал её метку.

— Не отвечай.

О, она не собиралась. Но телефон продолжал звонить. Харли проигнорировала звонок, выгнувшись к Джесси, когда он обхватил её грудь. Наконец, телефон перестал звонить. Харли счастливо вздохнула. И тут зазвонил его мобильный телефон.

— Проклятье. — Но и Джесси проигнорировал звонок и начал усердно сосать её сосок, задевая его зубами.

Джесси как раз подбирался к другому соску, когда его телефон заткнулся. И тут её хренов мобильник зазвонил снова. Зарычав, Джесси схватил телефон и отдал ей.

— Ответь, или они будут звонить всю ночь.

При виде, что звонила Шайя, гнев отчасти угас. Женщине сегодня многое пришлось пережить. Харли ответила монотонным голосом.

— Вы позвонили на горячую линию Федерального бюро расследований; все наши звонки записываются.

Шайя слегка фыркнула.

— Приехали твои кузины.

Харли вздохнула.

— Скоро придём. — Закончив разговор, она спросила: — Слышал?

Джесси положил телефон обратно на тумбочку.

— Да. — Он втянул её сосок в рот и резко прикусил его. — Но мы не покинем постель, пока я не закончу. — Джесси повернул её бёдра и глубоко вошёл в Харли.

— Трудно было выследить экстремистов? — позже Джесси спросил маргаев. Оказалось, что они приехали, чтобы заверить Харли в том, что местная группа практически вся мертва. Кузины не обрадовались услышать, что она оказалась втянутой в битву с орлами-гарпиями, и, по сути, казались разочарованными, что упустили возможность присоединиться. Джесси всегда считал Харли причудливой, но её кузины подняли это на совершенно новый уровень.

— Очень трудно, — ответила Инди, жуя жвачку. — Они ушли в подполье.

Эли выгнул бровь.

— Уверены, что они мертвы?

— Если не способны прикрепить отрубленные головы и выбраться из неглубокой могилы, абсолютно точно мертвы, — сказала Инди со всей эмоциональностью автоответчика.

Эли кивнул.

— Хорошо.

— Меня должно от такого затошнить, — заметила Шайя, — но нет.

Подперев подбородок, Брекен наклонился к молчаливой Шайло, которая, казалось, была из тех, кто большую часть времени сосредоточен на телефоне.

— Ты отрезала кому-нибудь голову?

Шайло посмотрела на него, выглядя удивлённая тем, что он заговорил с ней.

— А что? — Её ровный тон соответствовал безразличному виду.

Джесси никогда не встречала никого с таким отстранённым видом… будто ей просто не интересен окружающий мир.

Брекен пожал плечами.

— Просто любопытно.

— С чего это?

— А с чего нет?

— Любопытство может тебя сгубить.

— Я не кошка, а волк.

— Не всем так везёт. — Она вернулась к телефону, прекратив всё общение с Брекеном. Страж искренне улыбнулся. С другой стороны, его не так-то легко обидеть.

Шайя обратилась к Пайпер, которая постукивала длинными, накрашенными красным ногтями по столу.

— Харли говорила, что собирается купить клуб, в котором работала?

— Это так? Круто. — Пайпер откинула назад тёмные волосы с синим отливом. — Начать своё дело — разумно.

Шайя ухмыльнулась Нику.

— Видишь, я же говорила. — Он только хмыкнул.

— Как продвигаются твои планы относительно клуба? — спросил Деррен Харли.

— Прекрасно, — ответила Харли. Одна мысль о клубе заставляла её улыбаться. Она была взволнована возможностью вернуться туда и всё подготовить. — Алли очень помогла.

Инди откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Ремонт нужен?

— По мелочи, — ответила Харли. — Мне нравиться всё как есть; кое-что просто нужно подправить или изменить…

— Ты ни ногой не войдёшь в клуб, пока не будут приняты меры безопасности, — твёрдо заявил Джесси. На что Харли выгнула бровь, но он добавил: — Я серьёзно, Харли. Да, сейчас заведениям, принадлежащих стаям, больше не цель экстремистов, учитывая, что Движение охотится на них. Но я не стану рисковать твоей безопасностью. — Точка.

Харли нахмурилась.

— Эй, я не Ким — твоя напористость меня не заводит. — По крайней мере, не всё время. — А лишь вызывает желание ударить тебя. И сильно.

Шайя усмехнулась.

— Могу представить, как тебе тяжело быть с Джесси. Я имею в виду, я покорная, а Ник чрезвычайно доминантный. Но у нас всё получается, потому что он не может общаться с доминирующими женщинами. Джесси тоже не может, но, честно говоря, не думаю, что покорная женщина смогла бы справиться с ним, не чувствуя прессинг.

— Согласна, — сказала Алли. И обратилась к Харли: — Ты обращаешься с ним так, как нужно.

Рони кивнула.

— Жёстко, резко, но не холодно.

Джесси вздохнул.

— Я вообще-то здесь.

Шайя пренебрежительно отмахнулась от него, но что он фыркнул. Наблюдая, как Джаз играет с кубиком Рубика, Алли сказала:

— Вау, у неё хорошо получается.

Харли кивнула.

— Джаз — механик. Она любит разбирать всё подряд, особенно когда скучно, поэтому за ней нужно внимательно наблюдать. Скука сводит её с ума.

— Сводит с ума? — повторила Рони. — Правда?

Харли понимала, откуда это неверие. Джаз милая и миниатюрная, напоминая тихоню. Никто никогда не предвидел, что Джаз может выйти из себя.

Инди перевела взгляд с Харли на Джесси.

— То есть, теперь вы полностью запечатлены?

— Ага.

— И ты с ним счастлива? — спросила Пайпер, и в её тоне сквозило «лучше бы ты правда была с ним счастлива».

Харли улыбнулась.

— Когда он не вызывает желания отбить ему селезёнку, да. — То есть, когда надавливал на болевые точки, то…

— Ребят, вам нужно устроить церемонию и вечеринку, — заметил Маркус.

— Вечеринку? — вторил Ник.

Маркус нахмурился.

— Не нужно произносить это слово так, будто это что-то напоминающее дерьмо. Они полностью связаны, и имеют право отметить это событие.

Ник фыркнул.

— Ты настаиваешь на вечеринке лишь из-за фуршета.

Маркус выгнул бровь.

— Эй, у нас есть три отличных повара. Объедим их блюда на одном шведском столе — и этой роскошью нам стоит наслаждаться как можно чаще. Неужели ты этого не видишь?

Ник уставился на него. Затем нетерпеливо махнул рукой.

— Я не могу с тобой спорить. Не представляю, как Рони справляется.

С выражением притворной обиды Маркус прижал руку к сердцу.

— Разве можно так общаться со своим шурином?

— Не знаю, и плевать.

— Эй, — игриво пожаловалась Рони, — отвали от моей пары.

— Тогда найди какой-нибудь способ контролировать его, — возразил Ник

Рони выгнула бровь.

— Будто ты контролируешь свою пару. Ту самую пару, которая патрулирует границу с дробовиком наперевес.

Шайя уставилась на женщину-стража.

— Откуда ты знаешь?

Ник впился взглядом в свою пару.

— Ты патрулируешь границу? Чёрт возьми, Шай, ты не страж.

— Нет, но я альфа-самка, и если хочу охранять свою территорию, чёрт возьми, буду это делать.

— Мне конфисковать дробовик? — прорычал Ник.

— Только если хочешь, чтобы тебя зарезали во сне.

Джаз повернулась к Харли и тихо произнесла:

— Твои альфа слегка сумасшедшие?

Харли фыркнула.

— А ты нет?

— Только когда заскучаю. И это не считается.

И Харли понимала, что кузина искренне верит в это. Да, и по фиг.

Два месяца спустя

Длиннохвостая кошка (лат. Leopardus wiedii или лат. Felis wiedii), также маргай (исп. margay), — млекопитающее семейства кошачьих, обитающее во влажных густых вечнозелёных лесах Южной и Центральной Америки вплоть до Мексики.

палиндром слова «резня», мальчик в фильме «Сияние» повторял это слово