Алиса прижималась спиной к ободранным обоям рядом с окном. Сорванные вместе с карнизом шторы лежали на подоконнике, прочно зацепившись за осколки стекол. Холодный ночной ветер забирался за воротник камуфляжной куртки, слишком тонкой для испортившейся еще в середине дня погоды, трепал короткие спутанные рыжие волосы. По стене напротив окна плясали световые пятна от фонарей. Приближался патруль, который наверняка прибыл на только что проехавшем невдалеке джипе. Алиса осторожно выглянула из-за угла, и в глаза ей ударил свет фар. Она поспешно отступала в тень, надеясь, что никто ничего не успел заметить. Хотя если они уже вышли из машины, значит что-то их и без того насторожило. А ведь она могла бы быть среди них, а не прятаться здесь без верхней одежды и с единственным ножом в руках. Захотелось вернуться в казарму, на свою койку, под казенное колючее покрывало. Но этому не бывать. Назад пути нет. Как и нет возврата к тому, что было целую жизнь назад. Хотя всего год прошел. Целый год.

По городу, по всем подразделениям наверняка уже прошло оповещение о дезертире. А сбежать из повстанческой армии мог только тот, кто перестал быть человеком — нелюдь, тварь, недостойная жизни. Да еще и взрывы наверняка ей припишут.

Послышались звуки, только не с улицы, а из-за межкомнатной двери, висящей на одной петле. Сердце, и так бешено колотящееся о ребра, застучало еще быстрее, почти до физической боли. Заметили? Отвлекли и окружили. Но затопившая паника вдруг схлынула, а все вокруг стало будто объемнее и четче — такое за прошедший день с ней случалось уже несколько раз, и становилось все продолжительнее. Уж лучше бы интерфейс вернулся. А в сердце все еще едва теплилась надежда, что это ошибка, что ей показалось.

Тень, протиснувшись через щель между притолокой и повисшей на одной петле дверью, тихонько, не издавая лишних звуков, прокралась к окну и прильнула к стене по другую сторону от оконного проема. Алиса выпрямилась и сильнее прижалась к стене. Рука сильнее стиснула нож. Обострившимися чувствами девушка легко определила, что этот человек не из патруля. Тем хуже. Эти нелюди хуже проказы. И как же некстати интерфейс отключился. Сейчас его очень сильно не хватало.

Меньше минуты назад прошедший мимо патруль вернулся и вновь по стене, оклеенной обоями, метнулся свет фонаря. Слышны были негромкие голоса. Судя по звукам, ополченцы заглядывали в окна. Громыхание армейских ботинок и позвякивание амуниции раздавалось совсем близко, за окном, и пятно света уже не прыгало, а методично обследовало всю комнату. Алиса перестала дышать и будто против воли отстранилась от окна, в самый угол и тихонько сползла на пол. Пятно света дернулось в ее сторону, а голоса стихли. Незнакомец, притаившийся в другом углу, не шевелился и даже начало казаться, что там и нет никого. Но вот тень шевельнулась и Алиса поняла, что этот человек смотрит на нее. А рука, стискивающая нож, между тем уже занемела.

Фонари еще раз метнулись по комнате, тени скользнули по стене и поваленной мебели и звуки шагов стали отдаляться. Следом за людьми уехал тяжелый внедорожник. Но Алиса не спешила расслабляться. От своих хотя бы понятно, что можно ожидать. А эти… одним словом чужие. Только с виду люди. Впрочем, она ведь теперь тоже. Только почему же она продолжает чувствовать себя человеком? А что она вообще должна чувствовать? Или не должна.

Что-то хлопнуло вдалеке, с той стороны, куда уехала машины. Скорее всего, выстрел. Алиса так увлеклась своими мыслями, что не успела понять, и мир вдруг стал прежним, плоским, а тени будто уплотнились. И вот, не успела она ничего сообразить, одна из теней нависла над ней, зажимая при этом ей рот мозолистой рукой.

— Не дури, Алиса. Ты же понимаешь, что если они вернутся и найдут нас, то сразу поймут, кто мы, и тогда прихлопнут на месте без каких-либо сожалений. Здесь оставаться нельзя. Иди за мной. Ты же уже поняла, что назад пути нет. Мы теперь с тобой опять по одну сторону баррикад.

Жека отстранился от нее и, поднявшись, зашагал к двери.

— Поторапливайся. И оставь хотя бы куртку и ремень здесь. Остальное потом снимешь. В соседнем доме есть схрон с одеждой. Переоденешься, и пойдем дальше.

— Что, твои дружки не так поймут, если я буду в этой форме? — злобно проговорила Алиса, не сдвинувшись с места.

Жека замер и обернулся.

— Дура. На тебе же жучков больше, чем в трухлявом пне. Думаешь, они случайно именно здесь ошиваются? Хочешь вернуться назад?

Алиса медленно поднялась. Вздохнув, Жека протиснулся в щель и скрылся в кажущейся кромешной тьме за покосившейся дверью.

А ведь всего год назад все было нормально. Ну, по крайней мере казалось.

***

Дома совершенно не пахло жилым помещением, будто бы он ушел на работу не утром, а неделю назад. Бросив куртку на стул в прихожей и, поставив рядом сумку с ноутбуком, Серега разулся и отправился на кухню, изучать содержимое холодильника.

— Как будто кто-то мог туда что-то положить в моё отсутствие. И какого черта я прошел мимо магазина?

Захлопнув холодильник, он болезненно зажмурился и потер виски. Потом устало поднялся и вышел в прихожую, чтобы одеться. Спустя десять минут, изрядно промокший, он зашел в супермаркет, мимо которого, совершенно не задумываясь об ужине, прошел меньше получаса назад. Сергей вообще редко задумывался, и еще реже вспоминал о чем-то вовремя.

По пустынному супермаркету в достаточно поздний уже час, изучая ценники, прохаживались три или четыре покупателя. Работников зала и вовсе не было видно, не считая уборщицы — старой противной тетки, которую без застиранного халата, бывшего когда-то черным, невозможно представить, уж больно он ей подходил. Бурча что-то себе под нос, она собирала тряпкой свежую грязь, принесенную проклятущими покупателями.

Подхватив батон, упаковку с десятком яиц, пачку пельменей и кефир, Сергей направился к ликероводочному отделу купить пару банок пива. Держа продукты в охапке, только сейчас мужчина подумал, что было бы неплохо при входе взять хотя бы корзину, а лучше и вовсе тележку. Но не возвращаться же. Пытаясь подхватить все ранее взятое одной рукой, Сергей медленно, приставным шагом шел вдоль стеллажа, выбирая пиво. В конце ряда показался охранник. Никуда конкретно не глядя, он прохаживался между полками. С другой стороны из-за угла вышла девушка, сверяющая ценники со списком. Иногда она останавливалась и фотографировала что-то. Сзади послышалось покашливание. Обернувшись, Сергей увидел соседку по площадке. Она стояла у холодильника с молочкой и изучала пачку кефира. Будучи бывшей учительницей, она очень любила учить “юношу” жизни. Пить пиво тотчас расхотелось, так как не было желания в очередной раз выслушивать ее нотации. Наслушался уже, и не раз было дело.

Разозлившись на самого себя, Сергей подхватил банку с пивом, даже не вспоминая, что еще не решил, какое взять, взгромоздил ее поверх прочих товаров, на упаковку с яйцами и прижал подбородком. Добавил туда еще одну банку, третью прижал к себе рукой, стараясь одновременно с этим поправить выскальзывающий из подмышки кефир, и поспешил к кассе. Дорога пролегала мимо молочного отдела. Взгляд Сергея скользнул по ряду пакетов, коробок и бутылок с молоком и встретился с взглядом соседки. Отстранившись от обдуваемых холодным воздухом полок, старушка изучала маркировку на коробке с молоком. И она продолжила свое занятие, не задержав взгляда на своем соседе даже на мгновение. Будто не узнала. Засмотревшись на нее, Сергей натолкнулся на уборщицу. Ойкнув и отступив в сторону, опрокинул ведро и сам едва не растянулся на мокром полу. Продукты выпали из его рук. Пиво, ударившись об пол, зашипело, разбрызгивая пену, коробка с кефиром порвалась, яйца разбились и вытекли через порванную упаковку. Попятившись, мужчина глянул на уборщицу. Та, не поднимая глаз и все еще что-то бурча про грязь после дождя, продолжала возить шваброй по полу. Охранник, все так же неторопливо прохаживаясь вдоль ряда касс, скрылся из вида. Старушка соседка продолжала изучать коробку с молоком.

Не в силах оторвать взгляда от продолжающих заниматься своими делами женщин, Сергей пятился к кассам. Натолкнулся на охранника, который, даже не обратив на это внимания, продолжил свое шествие. Поворачиваясь к выходу, зацепил плечом стойку с шоколадными батончиками и опрокинул ее. Не оглядываясь, он зашагал к кассам и, едва миновав их, бросился бежать. Сшиб с ног девочку лет десяти. И вновь никакой реакции ни с ее стороны, ни от ее матери. У выхода в тамбур, где стоял шкаф для сумок, едва не опрокинул девушку. Выскочив за дверь, сначала замер на ступенях. Оглядел улицу. И везде видел людей, которые шли по своим делам, не замечая ничего вокруг. У всех у них были одинаковые остановившиеся взгляды, как у роботов.

Вновь попятившись, он уперся спиной в стену, а потом бросился бежать, шарахаясь от припозднившихся прохожих.

***

Хмурилось с самого утра, а к вечеру пошел дождь.

— Алиса Сергеевна! Голубушка. Вернитесь.

Алиса, перетряхивая рюкзачок в поисках зонта, остановилась и обернулась. Сухонькая старушка, выскочив из приемной, бодро зашагала через проходную.

— Марья Петровна, что-то случилось?

— Алиса Сергеевна, Вы телефон забыли. Как же так можно в нынешнее-то время?

— Спасибо, — девушка искренне улыбнулась. — Я вам так благодарна. До свидания.

— Скорее уж спокойно ночи, душечка.

— Да-да. Вы бы тоже не задерживались. Темнеет уж. Да и дождь.

— Конечно. Витенька сейчас соберется, и мы поедем домой. Ну, ступай, милая. Зонтик-то есть?

— Есть, — отозвалась Алиса, нажимая на кнопку автомата.

Улыбнувшись на прощанье, Алиса закинула рюкзак на плечо и, удобнее перехватив пестрый зонт, вышла на улицу.

Сегодня ей удалось вырваться с работы только в половине девятого. И стоило бы для начала зайти в супермаркет, чтобы прикупить хлеба и чего-то, что можно было бы выдать за ужин, ну и может быть чего-нибудь сладкого к чаю, а уже потом идти на троллейбусную остановку. Неделя выдалась тяжелой. Заказчики требовали сдачи проекта на две недели раньше, но и заплатить обещали неплохо. Еще чуть-чуть, и они всем коллективом ночевали бы на работе, прямо на диванчиках в приемной.

Вывеска супермаркета светилась ярким неоном, отражающимся в тонкой пленке воды на асфальте. Не поднимая глаз, чтобы нечаянно не наступить в глубокую лужу, Алиса взбежала по ступенькам крыльца, встряхнув головой, толкнула дверь и подошла к шкафу для сумок, чтобы оставить там зонт. В первую очередь нужно отправиться к хлебобулочному отделу, потом в холодную комнату. А уже по пути к кассе взять кое-какие консервы и сладкое.

Заперев дверцу, Алиса направилась к входу в торговый зал, и буквально через мгновение кто-то налетел на нее, едва не сбив с ног. Мужчина, натолкнувшийся на нее, не разбирая дороги, побежал дальше, к выходу.

***

Аркадий стоял на углу дома и курил. Вид отсюда, из-под стриженых тополей открывался прекрасный. Центральная улица спального района, затерявшаяся в самом центре областной столицы, омываемая весенним дождем, готовилась к ночному сну. Редкие прохожие: мамочки с колясками, подростки и собачники заканчивали свой променад. Изредка проезжали автомобили. Неоновые отблески магазинной вывески, расчертив мокрый асфальт, вкупе с силуэтами башенных кранов и недостроенных высоток, создавали иллюзию города будущего.

Хлопнула дверь и на крыльцо выскочил молодой мужчина в джинсах и черной ветровке. Почти уже рванув прочь, он шарахнулся от проходивших мимо ребят в спортивной форме и с рюкзаками со сменкой. Прижавшись к стене, он заозирался. С дальней стороны улицы со двора на тротуар вышли мужчина и женщина. По противоположной стороне улицы прогуливалась старушка с собачкой. К стоянке перед магазином подъехал автомобиль. Ссутулившись, мужчина зашагал прочь, обходя немногочисленных прохожих. Засмотревшись на вышедшего с прилегающей территории мужчину в кепке, шарахнулся прочь и буквально перекатился через капот автомобиля, свернувшего во двор. Из кармана его куртки выпал телефон, но он даже не заметил этого. Опять заозирался. Впереди шли люди. Сзади шли. У въезда в следующий двор остановилась машина, хлопнула дверь.

Аркадий немного сместился, чтобы его прикрывал стриженый куст акации, и выкинул окурок в урну у лавочки. Сам присел рядом со шлемом и, повернув голову, продолжил наблюдать сквозь прореху между ветками. Где-то пикнуло и послышалось негромкое шипение.

— Все пути отсекли?

— Третья группа на месте.

— Первая на месте.

— Вторая. Все по плану.

Пора надевать шлем.

— Четвертая на месте.

— База готова?

— Так точно.

— Ждем.

Мужчина бросился бежать через дорогу и спустя пару мгновений пробежал мимо Аркадия.

— Начали, — сказал он, застегивая шлем и поднимаясь со скамейки.

Поправив рацию, он оглядел улицу — мужчина в кепке поднял оброненный объектом телефон, кивнул едва заметно и скрылся за домом. Убедившись, что остальные тоже ушли, Аркадий зашагал следом за мужчиной во двор пятиэтажки.

Мужчина, то и дело вздрагивая и оглядываясь, торопливо шел по пустому проезду вдоль подъездов панельной пятиэтажки. По правую руку возвышалась подпорная стенка. Впереди показался человек в черном, и мужчина предсказуемо остановился, оглянулся и, встретившись взглядом с Аркадием, метнулся по затерявшейся под сенью ильмов лестнице. Взбегая по ступеням, он почти на каждом шагу оглядывался и потому ничего не успел сделать, когда его под руки подхватили двое в черном, со странными, похожими на мотоциклетные, разве что не такими объемными, шлемами на головах, и надели черный тканевый мешок на голову. Третий человек свел его руки за спиной и застегнул пластиковые наручники.

К тому времени, когда Аркадий поднялся по лестнице, мужчину уже затолкали в черный микроавтобус, стоявший тут же. Забрались внутрь сами. Дождавшись, когда еще два человека скроются в машине, Аркадий закрыл сдвижную дверь и сел на пассажирское место рядом с водителем. Оглядел салон. Все на месте.

Сняв шлем, он кивнул водителю, и автомобиль тронулся с места.

***

Жека ждал. Он пропустил три троллейбуса под номером один. Прочих троллейбусов и автобусов проехало без счета. Выглядывая из-под крыши остановки на темнеющее небо, проливающееся на весеннюю землю дождем, он то и дело бросал короткий взгляд на проход между двумя пятиэтажками. Задерживается.

Подкатил еще один нужный троллейбус. Что за напасть, почему, когда не надо, они идут один за другим? А когда надо — не дождешься.

Она показалась между домами как раз, когда троллейбус остановился. Глянула на борт и, увидев нужный номер, пробежала несколько шагов, а потом остановилась и продолжила идти не спеша. Рыжая, в джинсах и коротком пальто со стоячим воротничком, с рюкзаком на плече, пакетом с продуктами в руках и с зонтом. Сегодня она была задумчива и то и дело останавливалась, будто что-то припоминая. Может сегодня?

Присев на лавочку и убрав мокрый зонт в пакет, она достала из кармана пальто телефон и подключила наушники. Включила музыку и уставилась в пустоту перед собой. Минут через пятнадцать подъехал еще один троллейбус номер один. Она очнулась только когда двери открылись прямо перед ней. Встала и вошла в салон через заднюю дверь, пристроилась у поручней у самого окна и уставилась все тем же остановившимся взглядом на дорогу.

— Неужели ошиблись? — пробормотал Жека, заходя в троллейбус через среднюю дверь. — Во всяком случае, точно не сегодня.

Остановившись у выхода, будто намереваясь выйти на следующей остановке, он встал так, чтобы не нужно было оборачиваться. Девушка, держа в руках деньги за проезд, стояла и не шевелилась. И даже когда несколько минут спустя к ней подошла кондуктор, она рассчиталась все с тем же выражением на лице.

На следующей остановке Жека вышел.

***

Заперев входную дверь, Алиса сбросила обувь, повесила пальто и, подхватив пакет с продуктами, прошла на кухню. Глянула на электронные часы на полке. Начало десятого. Что ж, они и позже ужинали. Поставив на плиту воду для макарон, Алиса отправилась в спальню, а оттуда, спустя несколько минут в ванную.

Когда получасом позже Александр пришел домой, ужин был почти готов. Алиса, что-то напевая под нос и поглядывая то на часы, то в окно, помешивала на сковороде мясо с овощами. Поцеловав жену, мужчина ушел переодеваться. Поужинав, они посидели немного обнявшись перед телевизором и легли спать. Не в силах выкинуть из головы произошедшее в супермаркете — приступ психоза у незнакомого мужчины, уснула Алиса только далеко за полночь. И все же ей было невдомёк, что Александр тоже не спал.

Ему казалось, что он никогда не сможет расслабиться — так перенапрягся на работе, изучая отчеты из области. А если сюда прибавить вчерашнюю анализ сведений по району и городу, то впору за голову хвататься. За предыдущие два года, как сейчас оказалось, работы было меньше, чем за последний месяц. Может весеннее обострение? В прошлом году тоже наблюдался всплеск, но не такой активный. Что уж там говорить, если бы не Алиса, Александр и вовсе перестал бы возвращаться домой, и спал бы на диванчике у себя в кабинете.

***

Жека опаздывал. Все же два десятка человек для него — многовато. До следующей точки наблюдения три квартала. Судя по маячку, она вышла с работы. Ее нельзя упустить. Никого нельзя, но уж точно не ее.

Очень кстати подошел троллейбус, хотя Жека даже не думал о нем. Номер один — то, что надо. Одна остановка и он на месте. Времени есть немного. Наверняка она, как и всегда, зайдет в магазин. Что ж, будет немного времени отдышаться. Может быть, даже будет возможность выкурить сигарету. А то с таким режимом он курить бросит поневоле — просто некогда.

Войдя в салон последним, Жека развернулся в дверях и остался стоять, хотя троллейбус в довольно позднее уже время был почти пуст. Он задумался, поэтому, когда двери открылись, и он лицом к лицу столкнулся с объектом, невольно вздрогнул и попятился. Девушка, как и всегда в последнее время одетая в джинсы и куртку, коротко на него глянула, перевела взгляд на женщину, сидевшую неподалеку, осмотрела рекламки, приклеенные к окну напротив входа и только потом шагнула на ступеньку. Жека недолго думая сел на ближайшее сиденье. Что ж, кажется сегодня. Нужно приготовить телефон. Подтолкнуть ее все равно нужно будет. Незадолго до ее остановки нужно будет позвонить.

Когда неделю назад Алиса думала, что наконец-то аврал на работе закончится, стоит только разделаться с этим проклятущим заказом, и тогда настанет спокойная жизнь, она и не представляла, что та напряженная работа совсем скоро начнет казаться ей вполне себе рутинной и даже расслабленной. На этот раз им заказали дизайн-проект развлекательного центра, который по задумке владельца должен совмещать в себе всё, чем только человек может себя развлечь: ресторан, пиццерия, кафе, в том числе мороженого, кинотеатр, как обычный, так и всякие пятьДэ и более; танцпол, живые выступления самой разной направленности; скалодром и разные игровые автоматы, и все то же самое для детей; прокат велосипедов и самокатов; продажа сладостей. В общем, проще было перечислить то, чего там не будет. И все это нужно сделать как можно компактнее, но чтобы тесно не было. Первоначально заказчик вывалил на работавшего с ним специалиста такую кашу, что все с приемной собрались вокруг стола и стояли с разинутыми ртами. Но дяденька, как все его называли за глаза, был более чем при деньгах, поэтому на работу с ним выделили целый отдел — тот, которым руководила Алиса.

Уже привычно, в сумерках, выйдя с работы, Алиса сразу направилась на остановку. Сил на посещение магазина попросту не было. И если бы не желание немного пройтись и подышать, она бы вызвала такси. А может быть стоило бы, как и настаивал иногда Александр, начать ездить на работу на машине? Может быть, как-нибудь потом, когда не будет такого завала на работе.

Троллейбус подошел почти сразу. Не сбавляя хода, Алиса шагнула в открывшуюся дверь и едва не столкнулась с молодым мужчиной, стоявшим в проходе. Встретившись с ней взглядом, он попятился и сел на ближайшее сиденье. Окинув салон взглядом, Алиса вошла и расположилась в кресле напротив входа. Спустя пару остановок она достала из рюкзачка телефон и включила музыку. Погромче. Ей хотелось, чтобы звуки музыки заглушили собой все, и даже мысли в голове.

Раздумывая о том, не выйти ли на пару остановок раньше, чтобы и правда немного прогуляться и все же зайти в магазин, купить к ужину чего-нибудь, Алиса смотрела в окно. День был теплым и солнечным, и ночь обещала быть звездной. Все ярче разгорались фонари и вывески на магазинах.

Зазвонил телефон. Алиса глянула на экран. Входящий номер был скрыт. Такое было впервые. Задумавшись на мгновение, она чиркнула по зеленой кнопке пальцем. Соединение установилось и тотчас в ушах противно запищало на едва различимом ультразвуке. Поморщившись, Алиса попыталась нажать на отбой, но экран телефона будто завис. На кнопку отключения экрана телефон тоже не реагировал. Окинув салон троллейбуса задумчивым взглядом, Алиса вынула наушники, привычно скрутила их и убрала в карман. Троллейбус между тем тронулся от остановки, на которой она хотела выйти. Теперь, если захочется, придется зайти в небольшой магазинчик у дома, где мало что есть, кроме дешевого пива и закуски к нему, а также сигарет. Еще раз поморщившись, теперь уже совершенно по другому поводу, Алиса откинулась на спинку кресла и тяжело вздохнула. Прилично заполнившийся в центре города, к конечной остановке троллейбус опять опустел и помимо мужчины, с которым она столкнулась в дверях, оставалось еще с пяток человек. Трое из них сидели в передней части троллейбуса, спиной по ходу движения, лицом к Алисе. Они сидели. Они просто сидели и смотрели перед собой. Все как один. Безусый студентик, длинный как карандаш. Старушка с сиреневыми волосами, напоминающими одуванчик. Тучная женщина лет пятидесяти с двумя клетчатыми сумками. Обернувшись, Алиса увидела еще троих. Женщину средних лет с сыном дошкольником и мужчину лет сорока в форме какой-то неведомой государственной службы. И у всех один и тот же взгляд — в никуда. Сердце застучало быстрее, во рту пересохло, захотелось уйти, убежать, подальше от этих бездушных людей. Алиса села ровно и уставилась перед собой и попыталась успокоиться. И тогда она увидела, что не все сидят бездумно и неподвижно. Тот мужчина, с которым она столкнулась на входе, скорее даже парень еще, светловолосый и лохматый, невзрачно одетый. Он затравленно озирался по сторонам. Его глаза ни на мгновение не останавливались, а сам он казалось, едва заставлял себя оставаться на месте. Он почти безумным взглядом осмотрел каждого пассажира. Алису он разглядывал дольше всех. А потом, когда троллейбус остановился, без раскачки вскочил с места и выбежал на остановку, едва двери раскрылись. Но и там не остановился, а побежал прочь и не успел троллейбус тронуться с места, скрылся из вида.

Алиса, судорожно сглотнув и облизав пересохшие губы, медленно отвернулась. Ей хотелось сейчас же вскочить и бежать, колотить кулаками по закрытой двери. Потом разбить стекло и выпрыгнуть в окно.

Перед перекрестком, за которым, буквально в двухстах метрах была остановка, троллейбус остановился, дожидаясь разрешающего сигнала светофора. Двигатель, как это часто бывает, совсем затих. В этой тишине и неподвижности люди стали напоминать манекенов.

С трудом дождавшись, когда троллейбус тронется, Алиса, сдерживая дыхание, поднялась и неспешно подошла к двери. Как всегда.

Когда перед глазами, прямо по центру зрения появилась небольшая табличка с надписью “Инициализация начата”, Алиса едва сумела сдержать крик, вырвавшийся из горла. Отшатнувшись, она чуть не упала. Крепче вцепившись в поручень, она выпрямилась и все же сумела не оглянуться, чтобы проверить, заметил ли кто-то, что она чуть не упала.

***

Смеркалось. Александр стоял в коридоре у окна и пил кофе из автомата. Пять минут назад из собственного кабинета его выдворила уборщица — уставшего вида женщина средних лет. В этом здании, кажется, работают только уставшие люди. Имея ставку помощника кадровика, двоих детей и мужа пьяницу, она подрабатывала уборщицей, а также подменяла почти всех из конторских, кому посчастливилось вырваться в отпуск хотя бы на недельку. Жалуясь, что невозможно нормально отработать вечером, когда всем бы уже давно разойтись по домам, она торопливо вытирала пыль пахнущей хлоркой тряпкой.

Кофе был неплох. Хотя возможно от усталости Александр был неспособен почувствовать хоть что-то, кроме его крепости.

После целой недели дождей наконец-то установилась ясная весенняя погода. День стал заметно длиннее, и теперь уже не так долго по вечерам казалось, что пора домой. А на часы уже почти и не смотрел никто.

На пропускном открылись внутренние ворота, и въехал автобус с тонированными до черна стеклами. Проехав по свежезабетонированному двору почти целый круг, он остановился у подъездной двери в здании напротив. Александр был почти уверен, что расслышал шипение, с которым открылась дверь. Потом едва заметно автобус стал равномерно покачиваться. В открытую дверь потянулась вереница людей. При каждом оперативнике был человек с мешком на голове и со сцепленными за спиной руками. Больше десятка за раз. А ведь еще неделю назад, когда задержанных привозили несколько раз в день по двое-трое, казалось, что наступил аврал на фоне весеннего обострения. Но весьма вероятно, что и сейчас еще не пик. Еще неделю назад каждого зараженного после долгого анализа донесений вылавливали целым отделением. Сейчас выезжают взводом. А донесения даже документировать не успевают. Да что уж там, десять процентов контингента в карантине. И то это данные вчерашнего дня.

Допив кофе, Александр отстранился от окна. На плацу, расположенном за бараками, загорелись фонари. Давно бы пора отключить их. Все равно плац не используется и вскоре на его месте вырастет еще один барак. Помещений для карантина катастрофически не хватает. Хотя в чем смысл, если они за прошедшие пять лет так и не нашли ничего. Вирус? Бактерия? Психогенное влияние? Ни-че-го. Разве что научились подавлять приступы ярости.

А может, это просто массовый психоз?

— Александр Юрьевич, все готово.

— Хорошо. Спасибо.

Александр отвернулся от окна и направился к кабинету, сохранившемуся в своем убранстве все то, что осталось от предыдущей госструктуры. И только за стеклом на табличке висела другая надпись: “Стацкий Александр Юрьевич. Глава отдела обработки информации”.

— Давайте, я выкину, — уборщица выхватила из его рук пустой пластиковый стаканчик и, наклонившись, затолкала его в полиэтиленовый мешок с мусором, привязанный к уборочной тележке. — Хочется, чтобы хотя бы до утра все было чисто.

— Спасибо, Елена… Елена.

— Елена Петровна. Доброй ночи.

Ухватившись за ручку тележки, она пошла прочь по темному коридору.

— Доброй ночи, — запоздало отозвался Александр.

Вернувшись в кабинет, он опустился в рабочее кресло и, поставив локти на стол, уткнулся в ладони лицом. Потом помассировал виски и кожу головы и, сложив руки перед собой, переплел пальцы. Глянул на фотографию, стоящую на столе. На ней была запечатлена Алиса. Он тоже, но видно только затылок. Где же они сделали эту фотографию? Кажется в отпуске, когда ездили к морю. Последний отпуск. Пять лет назад.

Алиса изменилась. Не за эти пять лет. Точнее не это изменение его тревожило. Эти годы не только он был занят работой. Алиса тоже. Окончив университет, она устроилась в дизайнерское бюро и от простой практикантки доросла до руководителя отдела. И она не могла не измениться. Стала увереннее, профессиональнее. Но нет, не это его тревожило. А её поведение. Он заметил странности пару недель назад. Но наверняка и раньше были признаки. И как он мог упустить их? А теперь уже, скорее всего, поздно.

Конечно, сидя в конторе и перебирая бумажки с отчетами, он не мог назваться специалистом в этом деле, но все же немало насмотрелся за это время, наслушался. Его жена, его Алиса тоже стала иной. И наверняка скоро это заметят наблюдатели, и тогда он уже ничего не сможет сделать. А из запертых в застенках только каждый четвертый становится самим собой и выходит на свободу, остальных увозят за город. Из тех, кого увезли еще ни один…

Решительно выпрямившись, Александр усилием воли отбросил все мысли и взглянул на стопку бумаги, дожидавшуюся его внимания. Никуда она от него не убежит, эта работа.

Подхватив пиджак со спинки кресла, Александр вышел из кабинета.

***

Двери закрылись позади Алисы, и троллейбус уехал, а она осталась стоять, опасаясь пошевелиться или посмотреть по сторонам. Потому что никто не смотрел по сторонам. Мимо шли люди. Немного в столь поздний час. Кто-то гулял, кто-то возвращался домой. Группами, парами, поодиночке. Но, даже разговаривая друг с другом, они смотрели только прямо перед собой, будто их не интересовало ничего вокруг. Или будто их глаза не способны были вращаться, а веки — моргать. И ведь если постараться припомнить, так было всегда. Но тогда почему раньше Алиса не замечала этого? И почему сейчас это наваждение спало?

Перед глазами, привлекая внимание, вновь мигнула полупрозрачная табличка “Инициализация начата”, а мгновением позже там же появилась надпись “Загрузка: 0,01 %” и пустая горизонтальная шкала.

Алиса выпрямилась и, не моргая, уставилась перед собой. Табличка была яркая, серебристо серая с более темной синеватой рамочкой — все вокруг, и так погруженное в вечерние сумерки, потемнело еще больше. Такая же, какие бывают в компьютерных играх, разве что не было знакомого крестика в правом верхнем углу. Исследовав взглядом все ее четыре угла, Алиса шагнула в сторону, чтобы обойти ее, но она будто прыгнула следом и вновь была прямо перед глазами. Скосив глаза, девушка осмотрелась. Немногочисленные припозднившиеся прохожие безучастно шли по своим делам, явно не замечая ничего необычного. Алиса зажмурилась, но и тогда табличка никуда не делась. Девушка попятилась и едва не упала, запнувшись о бордюр. Шедшая мимо женщина остановилась, а потом, спустя долгие несколько секунд повернулась. Пустой взгляд был устремлен будто в никуда. Алиса похолодела. Выпрямившись и расправив плечи, девушка зашагала домой. Хотелось побежать, но она понимала, что привлечет внимание. И что ничем хорошим это не кончится. Нет, эти странные люди не бегают. И она не побежит.

Привычный путь от остановки до дома пролегал через дворы, пустынные в столь поздний час. Сумерки уже лишили окружающий мир красок. Похолодало. В окутавшей засыпающий город тишине издалека доносились звуки проезжающего по мосту железнодорожного состава и механический голос, объявляющий о прибытии поезда на вокзал.

Все было как всегда. Только табличка с надписью, застывшая на цифре в одну сотую процента не желала исчезать. Пришлось постараться, чтобы не запнуться, минуя немногочисленные тропки, протоптанные не в самых подходящих местах. Если постараться не обращать внимания на эту чертову табличку, то через нее можно разглядеть все, что надо, но…

— Черт! Да что б его…

Запнувшись о бордюр, Алиса, больно ободрав руки, растянулась на асфальте. Торопливо поднявшись, отряхнула тыльной стороной ладони брюки. Глянула на рукава на локтевых сгибах и тяжело вздохнула. В этот момент, как ни странно, табличка не мешала. Она стояла перед глазами, только если смотришь прямо перед собой.

Выпрямившись и не без усилий оглядев узенькую улицу, она зашагала на другую сторону, к пятиэтажке, к своему подъезду. Скинув рюкзачок с плеча, засунула руку в главное отделение, выискивая ключи. Шаг против воли ускорялся, и последние метры она буквально пробежала. Дрожащая рука приложила магнитный ключ к домофону. Звуковой сигнал оглушительно пискнул, дверь ослабла. И в этот момент две пары рук вцепились в девушку, зажимая рот и будто клещами стискивая плечи, и потащили прочь.

— Тихонечко, голову ей не оторвите. И не придушите ненароком.

Голос послышался со стороны входа в подвал. Под ногами, которыми Алиса едва перебирала, проскочили ступеньки. Ловко, боком, двое мужчин вместе с ней протиснулись в дверной проем, третий, чье лицо смазанным пятном мелькнуло на периферии зрения, закрыл позади них металлическую дверь, и стало темно.

***

Вик, крепкий мужчина пятидесяти лет, с короткой стрижкой на седеющих волосах, в непривычной уже для него одежде: джинсах и ветровке, то и дело выскальзывал за дверь и внимательно осматривал улицу, куда редко забредал кто-то посторонний. Не имея тупиков, она все же не пользовалась популярностью ни у автолюбителей, ни у пешеходов. Извечно пустынная, в столь поздний час она и вовсе будто вымерла. Только через целый квартал, по перекрестку с главной улицей, освещенной куда более ярко, проезжали автомобили. И поэтому торопливые шаги припозднившегося пешехода послышались задолго до того, как он показался между домами. Точнее она.

— Идет, — сказал Жека, жилистый светловолосый парень в неприметной одежде, прильнув к стволу толстенного тополя.

Вик кивнул и, запятившись в подвал, притворил дверь. Вскоре с улицы послышались торопливые шаги, и в поле зрения появилась рыжая длинноволосая девушка. Озираясь по сторонам, она выуживала что-то из рюкзачка. Мгновение спустя звякнула связка ключей.

— Пора, — беззвучно шепнул Вик и первым выскользнул наружу.

Следом за ним ни слова не говоря, устремился Сеня, молодой веснушчатый парень, почти мальчишка, длинный и нескладный. Больше чем за месяц, выполняя эту непростую задачу, они неплохо сработались. Но скоро их должна заменить другая группа, или даже не одна. “Очнувшихся” становится все больше. Но это только радует.

Стремительно преодолев расстояние, они вдвоем с Сеней подхватили девушку под руки. Вик зажал ей рот рукой, и даже не переглянувшись с напарником, они потащили ее к входу в подвал.

Жека, в очередной раз став свидетелем слаженной работы, удовлетворенно кивнул. С этими ребятами он неплохо сработался и остается только надеяться, что их сменщики будут не менее расторопными. А так-то и ему бы не помешало отдохнуть. Оглядев пустынную и даже безмятежную улицу, Жека направился в подвал следом за своими сослуживцами. Еще раз оглядев улицу, он зашел следом за Виком и Сеней, затащившими девушку в подвал, и прикрыл дверь.

Замок они аккуратно срезали еще пару недель назад и теперь он висел только для вида и если не знать, что подвальная дверь не заперта, ни за что не поймешь, пока не дернешь ее как следует. Но вот изнутри заложку никакую так и не сделали. Впрочем, в ней нет необходимости. Этим безвольным куклам — “Пустым”, заменившим людей, точнее их души, нет ни до чего дела, особенно если не шуметь. Таких точек полтора десятка на весь город — вполне достаточно для столицы заштатного региона, в которой нет и полумиллиона жителей. Да и устроить новое временное убежище не долго. Из удобств здесь только матрас с парой покрывал в углу, и несколько ящиков, заменяющих любую мебель по необходимости — все сделано так, чтобы любой ненароком заглянувший сюда подумал, что здесь обосновались бездомные.

Она не оказала сопротивления — это очень странно для только что очнувшейся.

— Может, мы ошиблись? — прошептал Сеня, в одиночку увлекая девушку в угол. Щелкнул выключатель и в лицо ей уперся яркий луч прожектора. — Глянь на нее. Она же пустая. И “Система” молчит.

Оставив замершую подобно манекену девушку в углу, он отступил в тень.

— Жека никогда не ошибался, — сухо возразил Вик, — раньше… Но все бывает в первый раз. А “Система”… если бы мы еще знали, что это. Не верю я ей. И что нам теперь делать? — он повернулся к все еще стоявшему у двери Жеке, а тот смотрел на девушку и о чем-то думал. — Это конечно не человек, но пустых мы никогда не убивали. Но и отпустить мы ее не можем. Мало ли какая у нее программа.

— А может мы просто поторопились? — предположил Сеня. — Ну, они же похожи, пустые и те, кто еще не очнулся. А правду говорят, что со временем можно научиться их отличать?

— Вот и не спорь с Жекой, ему виднее. Так ведь? — Вик опять повернулся к двери.

— Эх, жалко, — почти по-детски протянул Сеня. — Я подслушал, что она нам нужна, потому что её…

— Тише, — бросил Жека, подходя. При контрастном боковом освещении стало ясно, что он куда старше, чем могло бы показаться с первого взгляда. — Будьте начеку. Вы же помните, каково это, вдруг осознать все это. Страх помните? Страх бывает разный, даже сейчас.

— Но “Система”…

Вик ткнул его локтем в бок и тот замолк на полуслове. Жека достал из кармана телефон и подошел к девушке. Выбрал из списка контактов номер и нажал на кнопку вызова. Спустя некоторое время из рюкзачка за спиной пленницы послышалась модная мелодия, но почти сразу смолкла, и Жека принялся что-то изучать, пристально вглядываясь в экран своего телефона, изредка чиркая по нему пальцем. Девушка оставалась неподвижна.

— Все в порядке, — сказал он наконец, — она с нами. Она человек. Настоящий.

— Но почему она стоит как манекен?

— Она… — Жека вздохнул и перевел взгляд на девушку, — она умная и владеет собой.

— Но… но…

Сеня не находил что сказать, припоминая, как при первом контакте его ловили по законсервированной на зиму стройке. Вик хмыкнул, а потом вынул из-за пазухи пистолет, снял с предохранителя и наставил на девушку и та, отшатнувшись, вжалась в угол. Глаза ее забегали из стороны в сторону, прыгая с одного мужчины на другого, на третьего, исследовали помещение, выискивая пути отступления.

Алиса отпрянула от наставленного на нее пистолета и вжалась в угол. Этот мир сошел с ума. “Пустые”? “Очнувшиеся”? Да что они несут? И что же все-таки случилось? Почему все люди в одночасье стали ненормальными? Одни ходят как роботы, другие — как сумасшедшие. Еще и на людей нападают. И эта чертова табличка перед глазами.

Взгляд девушки заметался по темному подвальному помещению, частично освещенному каким-то очень уж ярким фонарем. Бандитов было трое, и только один из них был на свету. Самый обычный с виду, разве что волосы очень светлые, будто выгоревшие на солнце. Остальные оставались неясными силуэтами и единственное, что Алиса успела понять по их голосам, это то, что один довольно возрастной, другой почти мальчишка.

— О боже, она все же человек! — воскликнул тот, что был старше всех.

Еще мгновение, которое потребовалось на то, чтобы пристроить фонарь на стопу ящиков, и он сжимал Алису в своих объятьях, прижимаясь плохо выбритой щекой к ее щеке. От него пахло потом и машинным маслом. Отстранившись, он некоторое время смотрел в ее глаза, а потом будто опомнившись, убрал пистолет, который все еще сжимал в руке.

— А я знал! — воскликнул мальчишка, похлопав Алису по плечу. — Ты мне сразу понравилась и ты просто не могла быть всего лишь куклой.

Девушка, все еще не понимая, что происходит, глянула на него, и он, стушевавшись, попятился. А вот первый, перепроверив, хорошо ли сидит пистолет в потайной кобуре, вновь принялся тискать Алису. А второй выглядывал из-за его плеча и смущенно улыбался.

— Ну, всё, отстаньте от нее, — осадил их светловолосый парень. — Представились бы хоть. Это Вик, — он указал на старшего. — А это Сеня. Ты еще успеешь с ними поближе познакомиться. В лагере. Мы хотели завтра утром уходить. Но обстоятельства изменились. ИФИЛовцы совсем озверели. Уже вторую неделю гребут всех подряд. Так что пойдем сегодня. Я тоже пойду с вами.

— Что? — воскликнул Сеня. — Но придет же смена. Как они без тебя?

— Не придет. Надо отсидеться. Так что… Нужно к полуночи добраться до дежурных за Сухим долом. С ними поедем. Их тоже отзывают.

— Пешком? — Сеня не унимался. — Я сегодня и так весь день на ногах.

— Да уймись ты, — осадил его Вик, а потом повернулся к Жеке. — Надо выдвигаться прямо сейчас. Они совсем отзывают поисковиков, или вернут потом? Эх. А ведь сейчас как никогда много очнувшихся. Мы стольких потенциальных бойцов потеряем. Как не вовремя.

— Это все не нам решать.

— Жека, как думаешь, а это реально — попасть в Совет? — спросил Сеня, подавшись вперед.

— Попробуй. Расскажешь потом, — вполне серьезно ответил старший в их неведомой иерархии. — За мной. Только без разговоров.

И он, назидательно глянув на самого младшего из них, направился к двери. Сеня, понурив голову, поплелся следом. Вик, подхватив фонарь, подошел к всё еще стоявшей в углу Алисе.

— Пойдем, девчуля, — сказал он, касаясь ее плеча. — Тебе будет нелегко, но ты справишься, ты сильная.

— Никуда я с вами не пойду, — Алиса отстранила его руку и пошла к двери первой.

— Ты что, с ума сошла? — Сеня преградил ей дорогу. — Тебя же загребут в каталажку. Твой же собственный …

— Уймись, кому я сказал, — прервал его Жека.

Алиса, слишком сильно расправляя плечи и чрезмерно высоко держа голову, прошла мимо. Ухватившись за ручку двери, толкнула ее.

— Если будешь в бегах, иди за город, вдоль трассы или вдоль реки, в любую сторону. В заброшках ищи людей с… ну ты сама поймешь с чем, когда разберешься с Интерфейсом. Советую заняться им немедленно. Если все же тебя загребут… просто жди.

— Как убрать эту злосчастную табличку перед глазами? — спросила Алиса, не поворачиваясь.

— Просто смахни ее в сторону. Жестом для начала. Это не обязательно, но поначалу так легче.

Алиса замерла, сфокусировав взгляд на табличке, отметив попутно, что надпись с процентами загрузки сменилась сразу на несколько сотых процентного пункта, махнула перед собой рукой, будто отгоняя муху, и табличка пропала. Девушка облегченно выдохнула и зашагала к подъездной двери.

Незнакомцы вышли из подвала следом за ней и, поднявшись по лестнице, остановились. А Алиса тем временем пыталась отыскать ключи, попутно стараясь краем глаза рассмотреть мужчин. А рассматривать было нечего. Невзрачная внешность без каких-то примет, одежда как у всех: джинсы и кожанки, какие носят почти все мужики, которые никогда после окончания школы не держали в руках ручку или карандаш. Разве что на Сене была не куртка, а мастерка от спортивного костюма.

— Черт, да где же они? — выругалась Алиса, повторно проверяя карманы куртки.

— Ты же ключи ищешь? Вот они! — воскликнул Сеня, поднимая что-то со ступенек, ведущих к двери в подвал. — Выпали, наверное, когда мы тебя волокли…

Алиса чеканным шагом подошла к мужчинам и протянула руку. Паренек покраснел и, не поднимая глаз, положил связку ключей на ее ладонь.

— Может, передумаешь? — спросил Жека.

— Вы себя со стороны-то видели? — сквозь стиснутые зубы проговорила Алиса и вернулась к подъездной двери. — Я что, на бомжиху похожа?

— А я говорил, — вздохнул Вик. — Надо было…

— Ладно, пойдемте, — сказал Жека и первым зашагал прочь.

Пройдя мимо по тротуару, они перешли дорогу и направились к проезду между домами, намереваясь пройти через двор. С трудом отведя взгляд от их спин, Алиса открыла дверь и вошла внутрь. Когда подъездная дверь закрылась позади, девушка наконец-то почувствовала себя в безопасности, но лишь на миг. При воспоминании об остановившихся взглядах людей, ее охватил страх и она, перепрыгивая через две ступеньки, помчалась на пятый этаж. Запыхаясь, остановилась у двери. В дрожащих руках бренчали ключи, пока она выискивала нужный. Захлопнув дверь, она заперла ее на все замки и даже на задвижку и прижалась спиной к двери. Сползла по ней на пол и, подтянув ноги, обхватила колени. По щекам покатились слезы, которые она даже не пыталась вытирать.

Пока взгляд перепрыгивал с одного на другое, исследуя освещенную только уличными фонарями прихожую, Алиса вспоминала сегодняшнюю вечернюю поездку на троллейбусе, весь день, предшествовавший этому, день накануне, всю неделю, предыдущую, и понимала, что всюду ее окружали люди с остановившимися взглядами. И ладно эти пустые глаза. Немного похоже на то, что все вдруг задумались. Ведь даже не смеялся за весь день никто. И почти не разговаривали. Только по работе. Раньше она думала, что это из-за большой загруженности. Но ведь и раньше были большие заказы и чудаковатые заказчики и ничего, всегда находилось время для веселья. Но почему она раньше не обращала на это внимания? Неужели она была такой же? А какой “такой”?

Она поднялась с пола и глянула в зеркало. Оттуда из темноты на нее смотрела испуганная и оттого большеглазая девушка с бледной кожей и рыжей копной слегка волнистых рыжих волос. Расширенные зрачки из зеленовато-серых делали глаза черными. Глаза… глаза были живыми, они настороженно изучали отражение.

Встряхнувшись, Алиса отстранилась от зеркала. Повесив пальто в шкаф, она подняла рюкзачок с пола и отправилась в спальню, а спустя несколько минут — в ванную. Шум текущей воды успокаивал, заполняя собой пустоту. Воспоминания то и дело накатывали, не пугая больше так сильно, и потому слезы текли почти незамеченными. Только разве что нос заложило, и голова стала побаливать. Но теплая вода с ароматной пеной делала свое дело — все стало казаться надуманным. Ведь наверняка все не так уж и страшно.

И почему Саши так долго нет? Два сапога пара — трудоголики, которые, по всей видимости, скоро переедут жить на работу. Да и сейчас они оба возвращаются домой только лишь ради возможности побыть друг с другом.

Далекий звук телефонного звонка, будто нехотя вторгся в сознание девушки, и она встрепенулась.

***

Служебный автомобиль остановился у самого подъезда и едва Александр Стацкий вышел и захлопнул дверь, тронулся с места и вскоре скрылся за поворотом.

Поежившись, Александр поднял воротник пальто и глянул на окна квартиры. Свет не горел, а это значит, что либо Алиса еще не пришла, либо она в спальне, окна которой выходят на другую сторону дома. Обшарпанная пятиэтажка, введенная в эксплуатацию задолго до его рождения. Давно пора переехать отсюда. Им обоим, и ему и Алисе, далековато отсюда до работы, но они так ни разу дальше разговоров о покупке другой квартиры и переезде не зашли. Эту квартиру они купили уже будучи в браке. Да в ипотеку, но самостоятельно. Наверное, это что-то значит для них, хоть они об этом и не говорили никогда.

Отбросив наваждение, Александр зашагал к входу. Привычно пикнул дверной домофон, не менее привычно пробежали ступеньки под ногами. Дверь квартиры оказалась заперта изнутри на задвижку — это не было привычно. Постучав раз другой, Александр принялся звонить Алисе по телефону. Тоже безрезультатно. Но он продолжал звонить.

Хлопнула дверь где-то в глубине квартиры, послышались глухие шаги босых ног и входная дверь отворилась.

— Давно звонишь? — виновато спросила Алиса, заглядывая ему в глаза. — Я в ванной едва не уснула. Нужно бы поменьше работать. Не знаю, что на меня нашло, когда я закрывала дверь. Меня сегодня какие-то бомжи на улице напугали, вот я и…

Войдя в квартиру, Александр обнял жену, зарывшись лицом в ее влажные волосы.

— Все нормально? — спросил он, в свою очередь пристально глядя в ее глаза. — Если хочешь, переедем отсюда. Давно пора.

— Ерунда, — отмахнулась Алиса. — Не хочется сейчас об этом думать. Ты, наверное, есть хочешь? А я на кухню еще даже не заходила. И в магазин по пути.

— Придумаем что-нибудь, вместе.

***

Его взгляд был живой, настоящий. Это был именно ее Саша, уставший после работы и такой родной и заботливый. Еще раз обняв мужа, Алиса отправилась на кухню, где честно попыталась заняться готовкой, но безрезультатно. Александр, переодевшись и приняв душ, присоединился к ней.

— Может, лучше пиццу закажем? — предложил он.

Алиса улыбнулась в ответ. Остаток вечера прошел как никогда романтично, и ночь тоже. Утром прозвенел будильник. Алиса, не открывая глаз, потянулась к телефону, подхватив его, прижала к себе, с трудом соображая, что к чему. Потом, приоткрыв один глаз, попыталась разглядеть, что на экране. Зрение никак не хотело фокусироваться, а свет от экрана буквально ослеплял. Разглядев все же, что это именно будильник, Алиса попыталась его отключить и когда ей это, наконец, удалось, прямо перед ее глазами выскочила табличка. Именно перед глазами, а не в телефоне. Серебристо голубая, как и та, что была накануне, только на этот раз она гласила: желаете произвести интеграцию?

Вскрикнув и отбросив телефон, отчего тот упал на пол где-то в углу комнаты, Алиса села и только тогда поняла, что Александра не было в постели. Он показался мгновением позже в дверном проеме.

— Тебе так не хочется на работу, что ты решила разбить телефон, исполняющий посильную роль будильника?

— Да нет, просто сон плохой приснился, — припомнив вчерашние события, произошедшие в подвале, Алиса коротко взмахнула рукой, и табличка исчезла. — Ты в душ? — спросила она, откинувшись на подушку.

— Да.

И буквально через пару мгновений послышался щелчок замка на двери в ванную комнату. А потом донесся шум воды.

Желая еще немного понежиться в постели, Алиса легла удобнее и обняла подушку. Но воспоминания обо всех странностях не давали покоя. Мысленно убеждая себя, что никаких табличек не было, что она наверняка их себе придумала, насмотревшись фантастических фильмов, Алиса поднялась с постели. Отыскала телефон. Убедившись, что он в порядке, положила его на тумбочку, а сама отправилась в ванную. Совместный душ с любимым человеком лучше всего сможет отвлечь от всяких мыслей.

Босиком добравшись до ванной, Алиса сняла ночную рубашку и шагнула за шторку в душевую кабину. Шуршащие капли тропического душа вытеснили все прочие звуки, влажный воздух с запахом геля для душа наполнил легкие. Сделав еще один крохотный шажок, Алиса обняла стоявшего к ней спиной Александра и прижалась щекой. Он повернулся, а потом выбрался из душевой кабины и, накинув махровый халат, вышел из ванной комнаты.

— Эх, надо было сразу с будильником встать, — пробормотала Алиса, потянувшись за гелем для душа. — Тогда у нас было бы несколько минут.

Закончив с водными процедурами, Алиса высушила волосы феном и отправилась на кухню. Саша, уже одетый в брюки и рубашку, заваривал чай. На столе на тарелочках лежала припасенная с вечера пицца. Потирая руки в предвкушении, девушка села на свое место и притянула к себе одну из тарелок. Поставив чашки с чаем на стол, Александр сел на стул с другой стороны стола. Откусив от пиццы едва ли не половину, Алиса принялась накладывать в чай сахар. Отпив глоток, глянула на мужа и едва не подавилась. Не притронувшись ни к еде, ни к питью, Александр, обхватив чашку обеими руками, остановившимся взглядом смотрел прямо перед собой.

Кашляя, Алиса отпрянула и едва не свалилась со стула.

— Что случилось? — спросил Александр, повернув голову, но, так и не взглянув на жену.

— Все в порядке, — торопливо ответила она.

Сделав над собой усилие, Алиса доела кусок пиццы, кажущейся теперь безвкусной, отпила чай и поднялась.

— Ты уже все?

Он будто бы посмотрел на нее, но взгляд был направлен куда-то мимо. И эта безучастность.

— Хочу выйти на работу немного пораньше. Дел много.

Всеми силами стараясь вести себя спокойно, она поспешила в спальную комнату одеться. По пути взяла с вешалки большой рюкзак, с которым когда-то давно ходила на пикник с коллегами. В спальне положила туда смену белья и кое-какие вещи. Телефон с тумбочки и зарядку. Отыскала в выдвижном ящике паспорт и права. Отлучившись в ванную комнату, принесла дорожный набор для умывания, и рюкзачок, с которым в последнее время ходила на работу. Сложив все в рюкзак, оделась в старые потертые джинсы и водолазку. Собрала волосы в хвост и, подхватив рюкзак, вышла в гостиную. Украдкой глянула в зеркало, где отражался вход в кухню. Александр все еще сидел за столом, допивая чай. Все так же безучастно. Это укрепило Алису в ее решении.

В прихожей Алиса первым делом достала короткий пуховичок, в рукаве которого лежала вязаная шапка, и зимние кроссовки.

— Алиса, с тобой точно все в порядке? — голос Александра заставил девушку вздрогнуть.

— А? Да… мы хотели на объект съездить, — торопливо заговорила Алиса, не поднимая глаз. — Помнишь, я рассказывала о проекте?

Завязав шнурки на втором кроссовке, она подхватила рюкзак и выпрямилась. Александр оказался неожиданно близко. Схватив ее за плечи, он наклонился и заглянул в ее глаза, но взгляд его был все таким же чужим. Алиса не хотела видеть этот взгляд.

— Посмотри мне в глаза, — Александр встряхнул ее. — Ну же! Все ясно…

Буквально приподняв Алису, он отволок ее в спальню и толкнул, от чего она перекувыркнулась через кровать и улетела в угол. Александр тем временем вырвал дверную ручку и вышел из комнаты. Щелкнул замок.

— Это для твоего же блага. Я позвоню тебе на работу и скажу, что ты заболела. Я скоро вернусь и тогда поговорим. Только не дури. Может быть, нам удастся… скрыть это…

Еще немного потоптавшись под дверью, он направился в прихожую. Чуть погодя звякнули ключи, и захлопнулась входная дверь. Вновь послышались шаги, на этот раз с лестничной клетки, вскоре они затихли вдалеке.

Выбравшись из-за кровати, Алиса подошла к двери. Та не была заперта на ключ, но без ручки открыть ее было невозможно. В сердцах пнув дверь, девушка принялась вышагивать по комнате. Взгляд ее метался по стенам и полкам, в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь открыть дверь, или хотя бы натолкнуть на мысль, что можно еще сделать. Дверь можно было бы выбить плечом — она довольно хлипкая, но проблема в том, что она открывается внутрь комнаты. Можно было бы вскрыть или как-то сломать замок, но все инструменты в нише в прихожей.

Подойдя к окну, Алиса оперлась о подоконник и уткнулась лбом в стекло. На улице не было никого. Абсолютно. Может в окно выбраться? Связать из постельного белья канат, привязать его к батарее и спуститься. И почему они купили квартиру на пятом этаже?

Отстранившись от окна, Алиса развернулась и зашагала к двери. Около нее опустилась на колени и внимательно уставилась на остатки дверной ручки и почти сразу просияла. Вскочив на ноги, она бросилась к кровати, усевшись на нее, принялась вываливать содержимое тумбочки на пол. Отыскав большую металлическую пилку для ногтей, вернулась к двери и довольно скоро открыла ее, вставив пилку вместо ручки.

Обойдя на всякий случай всю квартиру, Алиса подошла к входной двери и тут же устало села на пуфик. Александр забрал с собой все ключи, и вдобавок запер дверь на замок, который изнутри вообще не открывался. Нет, не Александр. Это больше не ее муж. Если бы только понять, что происходит.

Алиса стояла на балконе, судорожно вцепившись в моток импровизированного каната, один конец которого был привязан к батарее отопления. По полу в гостиной за балконной дверью были разбросаны наволочки от едва ли не десятка комплектов постельного белья — все прочее пошло в дело.

Было страшно. Пятый этаж — это так мало в реалиях современного мегаполиса, но вполне достаточно для хрупкого человеческого тела. Но дома оставаться еще страшнее. Саша, он… он ведь давно уже другой. Как можно было этого не заметить раньше? Год назад, ну может чуть больше, все глубже погружаясь в тонкости своей новой службы, он был живым. Они не обсуждали его работу в силу ее секретности, но сложно было не заметить, насколько он удовлетворен своей сопричастностью чему-то важному. А потом в какой-то момент он стал словно неживым. Может эти изменения накапливались постепенно? Или… неужели из-за загруженности у себя на работе, Алиса просто ничего не замечала?

Скинув моток, Алиса не отрывая глаз, смотрела на то, как он разматывается. Кажется, до самого низа не хватает пары метров. Но это ерунда. Поправив рюкзак на спине, девушка перекинула ногу через перила, а к горлу подкатил ком. Хорошо, что Александр не придал значения стоявшему под зеркалом в прихожей рюкзаку. А ведь мог бы забрать его с собой, а там были документы. Разноцветная веревка, связанная из простыней и пододеяльников, раскачивалась на ветру. Нужно решаться, а иначе даже на этой пустынной улице найдется тот, кто вызовет какие-нибудь специальные службы. Алиса, до боли вцепившись в перила, нащупала правой ногой точку опоры.

Хлопнувшая в прихожей входная дверь показалась выстрелом. Алиса медленно обернулась и встретилась взглядом с Александром. На его лице так и не появились эмоции. Торопливо перекинув через перила вторую ногу, Алиса вцепилась одной рукой в красно-зеленую простынь и дернула на себя. Убедившись, что та достаточно крепкая, и, продолжая цепляться другой рукой за перила, принялась спускаться, благо этажом ниже балкон был закрыт решеткой. Глянула вниз, выискивая, куда можно переставить ногу. Лучше всего на верхний край решетки. А дальше придется повиснуть на веревке, так как прутья в решетке вертикальные и совсем без перекладин. Все просто, остается только разжать руку, которая продолжает цепляться за перила.

Алиса посмотрела вверх, и в этот миг над ней показалось лицо Александра и его новые пустые глаза. Он потянулся к ней и, взвизгнув, девушка разжала обе руки и, отшатнувшись, потеряла равновесие и полетела вниз. Жизнь не успела промелькнуть перед глазами, а только лишь мысль в голове, что это все же лучше, чем перестать быть человеком и остаться запрограммированной куклой. И рука Александра вцепилась воротник куртки, которая тут же врезалась в подмышки, до боли. И без того короткая куртка задралась и Алисе показалось, что она вот-вот выскользнет из нее.

— Отпусти, отпусти меня.

Алиса брыкалась, пытаясь вырваться, но Александр был сильнее. Ухватившись второй рукой за ручку рюкзака, он поднял девушку как сумку и перевалил через перила, ободрав при этом бок. Бетонный пол так и не отремонтированного балкона вдруг появился перед глазами, а правую руку и вовсе обожгло болью. Но и после этого Александр не отпустил ее, обеими руками ухватившись за рюкзак и затаскивая в квартиру. Подняв руки над головой, отчего в правом плече что-то хрустнуло, а от боли засверкало перед глазами, Алиса скинула рюкзак и Александр упал. Но почти сразу отбросил рюкзак, вскочил и вновь вцепился в нее. Куртка натянулась, впиваясь в горло, удушая не хуже удавки. Дернув девушку на себя, Александр схватил ее за руки, пытаясь выкрутить их за спину. Мало что соображая, Алиса резко откинула голову назад, ударив Александра затылком в лицо и разбив губу, от чего он к тому же прикусил себе язык. От вспышки боли мужчина попятился, не выпуская девушку из рук, и они оба упали. Задохнувшись от спазма боли, Александр ослабил хватку, и Алиса вырвалась, скатилась на пол и поползла прочь. Под руку попалось что-то твердое и тяжелое. Схватив так удобно легшую в руку вещь, Алиса с разворота огрела мужа по голове, и он как мешок рухнул на пол и затих. Чуть расслабившись, девушка села на пол и выронила килограммовую прорезиненную гантель. Та прокатилась с полметра, брякая ребрами по полу. Сфокусировав на ней взгляд, Алиса увидела кровь. Стремительно развернувшись, глянула на распростертого на полу мужчину. По его волосам на пол стекала кровь.

— Саша! — кинулась она к нему, но, даже не прикоснувшись, отстранилась. — Нет, нет, это не он.

Слезы потекли из глаз, сердце разрывалось, но Алиса поднялась на ноги и отступила прочь от лежавшего на полу, истекающего кровью мужчину. Допятившись до двери в прихожую, девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони, метнулась к рюкзаку, лежавшему посреди комнаты и, подхватив его, стремительно зашагала к выходу. Схватив ключи, оставленные Александром на тумбочке, вышла за дверь и захлопнула ее и заперла на оба замка. Когда она пыталась положить ключи в карман, связка с металлическим звоном упала на пол. Руки тряслись, и Алиса сжала их в кулаки. Потом подобрала ключи и затолкала их в карман. Попятилась к лестнице, а потом бросилась вниз, на поворотах поправляя сваливающийся с плеча рюкзак.

Выскочив из подъезда, она кинулась к двери в подвал и принялась дергать за ручку, толкать и опять дергать. Огромный новый навесной замок она увидела не сразу. А потом и вовсе разглядела полоску бумаги с датой и временем, заверенную печатью и наклеенную на дверную коробку так, чтобы она непременно порвалась, если дверь откроют. Сегодняшнее утро. Значит, их схватили. Утром чуть позже того времени, как Саша вышел из дома. Хотя нет, они же все еще вчера ушли.

Алиса попятилась, а запнувшись, присела на ступеньку. Почти падая, вскарабкалась по лестнице. Надела на обе лямки соскользнувший с плеча рюкзак и бросилась бежать через дорогу, прочь, как можно дальше отсюда. День был в самом разгаре, улицы полны спешащих куда-то людей и автомобилей и все это скакало перед глазами. Гудки клаксонов с опозданием вторгались в смятенный разум Алисы, когда она бросалась наперерез через дорогу.

Когда бушевавший в крови адреналин схлынул и мысли стали чуть стройнее, Алиса огляделась. Улицу она не узнала, но примерно поняла, в каком районе города оказалась. Ландшафт изменился, земля шла под уклон, вдоль улицы выстроились одноэтажные и двухэтажные дома частного сектора, над которыми возвышались панельные и кирпичные многоэтажки, а здания впереди и вовсе ютились на склоне сопки, а за ними темнел хвойный лес. Если пройти еще пару кварталов, то дома останутся позади, а до леса будет рукой подать.

Еще раз оглядевшись по сторонам, Алиса заметила пару пешеходов — мужа и жену, скорее всего. Они шли по тротуару на другой стороне улицы быстрым шагом, не разговаривая и не глядя по сторонам. Навстречу шла пожилая женщина, одетая и накрашенная не по возрасту. Ее пустой взгляд не сочетался с улыбкой, прилипшей к губам. У ворот ближайшего дома суетился мужчина — подкрашивал забор. Он даже не обернулся на замершую вдруг напротив его дома, до того практически бежавшую девушку. Водители проезжавших автомобилей не смотрели по сторонам, минуя перекресток.

И едва Алиса обо всем этом подумала, вглядываясь во всех пешеходов по очереди, все они разом глянулись на нее. Супружеская пара, синхронно повернув головы, так же одновременно остановились. Женщина, практически уже пройдя мимо, сбавив шаг, глянула на Алису, но все таким же остановившимся взглядом. Мужчина у ворот выпрямился, а потом повернулся. И люди в проезжающих автомобилях, притормаживая, смотрели на нее. А потом все разом продолжили путь, причем быстрее, чем шли или ехали до этого. А мужчина, красивший забор, и вовсе зашел к себе в ограду. А где-то вдалеке послышался рев мощного двигателя и звук сирены, и тотчас сердце Алисы загрохотало где-то в животе, а дыхание перехватило. Затравленно оглянувшись, девушка кинулась вперед и вскоре скрылась в узком заросшем переулке, пахнущем шлаком, куда выходили заборы огородов с узкими неприметными калитками. Здесь с трудом разъехались бы два легковых автомобиля, но главное, здесь никого не было. Миновав несколько поворотов причудливо петляющего проезда, Алиса замерла, услышав шаги. Потом скрипнула калитка. Не раздумывая, девушка юркнула за ближайший угол, там забралась в прямоугольный горизонтальный лаз в заборе на метровой высоте, за которым был полумрак какого-то сарайчика.

Шаги послышались совсем рядом. Алиса вжалась в угол. По стене сарайчика промелькнула тень, и шаги затихли вдалеке. Спустя пару минут девушка осмелилась пошевелиться и шагнула к выходу. Но почти сразу послышался звук мотора и мимо проехал автомобиль. Затем чуть погодя еще один. Прошел человек. Пробежала свора собак. Стянув со спины рюкзак, Алиса отыскала телефон, чтобы посмотреть, который час. Едва она включила электронный девайс, тот оповестил о разряженном аккумуляторе и отключился. Но Алиса успела разглядеть, что шел седьмой час вечера. Самое время возвращаться домой с работы. А значит, прежде чем отправляться дальше, нужно подождать, когда переулок станет опять пустынным.

Отступив в самый угол, Алиса присела, упершись спиной в стену, и осмотрелась. Почти сразу ей удалось определить назначение сарайчика. Это был угольник. Почти пустой по весне.

Время шло. Автомобили проезжали все реже, пешеходов и вовсе не было. Стали сгущаться сумерки и сразу заметно похолодало. Поежившись, Алиса на ощупь стала пробираться к выходу. Подойдя, выглянула, чтобы убедиться, что на улице никого нет. Резкий скрип и затем стук заставил девушку подпрыгнуть. Она обернулась, и ее ослепил яркий свет фонаря. Почти не соображая, что делает, Алиса перевалилась через преграду и на четвереньках, попутно пытаясь подняться на ноги, бросилась прочь. А сзади до нее доносились возмущенные крики, состоявшие из ругательств и угроз вызвать полицию, потом хлопнула металлическая дверь. Но вскоре голоса затихли далеко позади. Пробежав несколько поворотов, Алиса метнулась в тень под деревом, пролезла в щель в старом невысоком заборе из штакетника и затихла, опустившись на четвереньки в углу у столба. Звуков погони не было слышно, но девушка боялась даже пошевелиться.

Спустя час или два, промерзнув до костей, Алиса боязливо пошевелилась. Все тело затекло и плохо слушалось. А когда кровообращение восстановилось, мышцы охватило неприятной болью, а от холода стало трясти как в лихорадке. Поприседав и поразмахивав руками, чтобы согреться, Алиса выбралась из заброшенного палисадника в проулок и огляделась. Сумерки давно сменились ночью. Бежеватое из-за городских огней, почти беззвездное небо было слишком темным, и на его фоне не было видно даже силуэта горы, до которой наверняка осталось совсем немного, так как даже в потемках чувствовался сложный рельеф окружающей местности, а ближайшие уличные фонари и вовсе светились где-то далеко внизу, отделенные несколькими застроенными и огороженными высокими заборами участками земли. Захотелось домой, принять горячую ванну и забраться под теплое одеяло.

С трудом припомнив, с какой стороны пришла, Алиса, не смотря на то, что боялась, что ее могли поджидать те не настоящие люди, пошла назад. Она не безосновательно полагала, что этот проезд может закончиться тупиком, упершись в чьи-нибудь ворота. А лезть через забор вообще не вариант, так как ночную тишину, разбавленную звуками проезжающих по далекой освещенной улице автомобилей, то и дело наполнял лай, а то и вой собак.

Стараясь издавать как можно меньше шума, чтобы не пропустить чьего-нибудь приближения, Алиса зашагала назад по извилистому проезду. Идти порой приходилось на ощупь, так как затуманенное смогом и подсвеченное городскими огнями небо совсем ничего не освещало. А где луна девушка не имела никакого понятия. Может быть, было новолуние, а может быть, ее скрывал покров туч.

***

Столица Чарского края — город Истра — окутывалась сумерками, когда на широкой улице, плавно переходящей на объездную трассу, остановился большой черный автобус с тонированными стеклами. Над трассой нависали покрытые сосновым бором сопки, у основания которой виднелись каскады гаражных кооперативов.

Аркадий сверился с показаниями на планшетном компьютере. Сигнал от трекера был совсем рядом, не более чем в двухстах метрах отсюда. Но чтобы увидеть, где именно, нужно расставить и подключить оборудование. А сделать это не привлекая внимание невозможно, и это было напрямую запрещено. Размеров же автобуса не достаточно. Поэтому оставалось только ждать, не забывая поглядывать в планшет на случай, если сегодняшний объект начнет удаляться.

— Отдыхайте, парни, пока есть возможность. Из окон не высовываться. На наблюдении по группам по полчаса. По-порядку с первой.

Трое человек с передней части автобуса поднялись на ноги и шагнули к с шипением открывшейся двери.

— Покурить можно? — спросил один из них, выглядящий старше всех.

— Покурить нужно, — ответил Аркадий.

Автобус чуть покачнулся, когда дежурные вышли из автобуса и вскоре в салон проник сладковатый запах сигаретного дыма.

Аркадию совсем недавно дали звание младшего лейтенанта и теперь в его подчинении было впятеро больше человек, и половина из них вышла из карантина пару месяцев назад, а буквально на днях из учебки. Они сидели совсем неподвижно. Видимо бесследно это не проходит. Но и поставленные задачи они выполняют на порядок лучше, и это при ускоренном обучении всего в четыре недели. И вот в его подчинении взвод, но вместо того, чтобы координировать работу полдюжины отделений, ему все чаще приходится отправляться на рейды едва ли не со всеми разом. Для таких случаев даже пришлось в срочном порядке несколько дней отрабатывать работу в группах по три человека. И сегодня таких групп десять. Несколько ночей на пару с заместителем пришлось разрабатывать тактические схемы и будет неудивительно, если в скором времени он станет холостяком.

Поставив планшет на сидение перед собой, Аркадий откинулся на спинку, и устало помассировал голову. Теперь остается ждать. А парни свое дело знают — они не подведут.

Глянув на планшет, Аркадий вздрогнул. Цифры рядом с трек номером сменились, практически обнулились. С трудом оторвав взгляд от экрана, он отодвинул занавеску и выглянул в окно.

***

Добравшись, наконец, до освещенной фонарями улицы, до той самой, где ее испугали, возможно, вполне нормальные люди, Алиса опасливо выглянула из-за угла. Улица была пустынна. Не было видно ни припозднившихся прохожих, ни разъезжающих с неведомыми целями автомобилей. Не было и припаркованных на ночь автомобилей. По обе стороны улицы располагались частные дома, прятавшиеся за глухими заборами, или стоявшие вровень с ними. И только большой черный автобус, стоявший в парковочном кармане, где, скорее всего, останавливались маршрутки, если конечно они вообще ездили по этой окраине города, казался чем-то инородным.

Вдалеке, за несколькими перекрестками, по улице пошире проезжали автомобили и сновали пешеходы, будто бы день был в разгаре. Сдвоенные уличные фонари располагались там с обеих сторон от проезжей части, и из-за их чрезмерно яркого света все было похоже на какие-то декорации. На этой же улице было слишком темно, и даже казалось, что фонари вообще ничего не освещают. Особенно выезд из проулка, откуда выглядывала Алиса.

— Кажется, у меня уже мозги набекрень. Надо идти домой и все. И в отпуск с сегодняшнего же дня. Нет, ну что я здесь делаю? Что я себе понапридумывала? Сашу по голове стукнула. Заперла еще. Нет, ну а зачем он меня схватил? Так, а ты же собралась с балкона сигануть…

Постояв в нерешительности еще немного, продолжая разговор с самой собой, Алиса еще раз внимательно изучила всю улицу. В стороне, противоположной от ярко-освещенного проспекта, ближе к объездной трассе, сразу за последним домом, на обочине стояли две или три фуры. Их наверняка тоже на ночь припарковали, как и автобус.

— Надо идти домой. Тихонечко. Здесь все равно никого нет. Пойду себе спокойненько…

Но тут что-то привлекло ее внимание к автобусу. Пришлось несколько мгновений приглядываться к черному силуэту стоявшего под неработающим фонарем транспортного средства, прежде чем Алиса сумела разглядеть позади него троих людей. Они стояли между двумя тополями, почти сливаясь с ними, и, по всей видимости, курили. Изредка один из них отходил в сторонку и выглядывал из-за автобуса. Высунувшись из-за угла, девушка постаралась определить, куда смотрит этот человек. Получалось, что если мысленно проследить за его взглядом, что на перекресток, а точнее на улочку, параллельную проезду, в котором пряталась Алиса. Что он там высматривает? Или кого… А чуть погодя она поняла, что другие двое тоже время от времени изучают обстановку, только в других направлениях. И один из них вдруг посмотрел прямо на Алису, и тотчас скрылся за автобусом.

Алиса, рассеянно обшаривая взглядом улицу, вышла из проулка. Черный автобус опять привлек к себе внимание. Девушка замерла и уставилась на черную махину. Вроде все по-прежнему, но вдруг колыхнувшаяся шторка в передней части салона заставила попятиться. Запнувшись обо что-то невидимое в темноте, Алиса упала. А когда, уползая прочь, ей удалось подняться, то к ней длинной вереницей уже бежали люди в черной, похожей на спецназовскую, форме, со шлемами с закрытым лицом, и с каким-то оружием в руках. Они показались вставшими на дыбы тенями. Только топот десятков ног, больше ничего не было слышно. Они уже преодолели половину пути, когда Алиса, наконец, побежала прочь, в темноту неосвещенного переулка.

Алиса бежала, не чуя ног. В какой-то момент, сама не понимая как, она очутилась в уже знакомом сарайчике, где хранился уголь, а в следующее мгновение уже выбегала через дверь с другой стороны. Прошмыгнув мимо забора, отгораживающего соседний участок, затем мимо глухой стены дома, оказалась у высоких ворот. Какой-то неведомой частью сознания понимая, что у нее нет времени заниматься с запорным механизмом ворот и калитки, шагнула на сиденье деревянной скамейки, с него на спинку, еще шагнула и спрыгнула по другую сторону забора. Здесь была улочка чуть шире прежнего переулка. Фонари светили где-то в стороне через пару кварталов. Не оглядываясь особо, она кинулась в сторону возвышающейся над тихой окраиной сопки. А позади запоздало залаяла собака. Алиса пробежала вдоль разномастных заборов, от одной тени под деревом, к другой. Уже издалека опять послышался лай той же собаки, тотчас к ней присоединились товарищи из соседних оград. Алиса, не останавливаясь, обернулась и увидела пару дюжин бегущих следом за ней мужчин в черном. Кто-то из них спрыгивал с того же забора, отчего собака уже захлебывалась яростным лаем. Кто-то перебирался через забор соседнего домовладения. Несколько человек выбежали из переулка неподалеку. С полдюжины бежали по проезжей части. И по тротуару с другой стороны улицы мелькали черные силуэты.

Едва не закричав, Алиса бросилась в ближайший проезд. Там, почти сразу перемахнула через невысокий забор. Скатившись по поленнице на прошлогоднюю траву, кинулась дальше. Миновала еще один забор, на сей раз через калитку, которую едва не свернула с петель. Еще несколько чужих частных дворов промелькнули перед глазами под аккомпанемент собачьего лая, и она оказалась на следующей улице, совсем узкой, освещенной фонарями по одной стороне. С другой стороны улицы, прямо среди поднявшегося вдруг соснового леса расположились группки металлических разномастных гаражей, притулившихся у кирпичного забора.

Перебежав проезжую часть, Алиса юркнула в ближайшую, достаточно широкую щель между гаражами и, прижавшись спиной к задней стене одного из них, притаилась. Сердце яростно бухало в груди, дыхание срывалось на хрип. После бега было жарко, и девушка расстегнула куртку. Взгляд метался от прохода между гаражами, через который было видно улицу, к кирпичной кладке забора, над которым почему-то виднелся край шиферного листа, и вновь к гаражам, исследуя их сверху донизу. А кругом царила тишина. И только лай потревоженных собак разносился по округе, отдавая звоном в металлических стенках. Да еще совсем уж издалека, с другого края города, доносилось громыхание проезжающего поезда.

Отдышавшись немного, Алиса принялась пробираться вдоль забора, намереваясь уйти подальше от преследователей, но негромкий звук двигателя и шуршание покрышек где-то совсем рядом заставили остановиться. Девушка прильнула к холодной железной стене гаража и даже перестала дышать. Автомобиль остановился, потом послышалось шипение — открылась пневматическая дверь. Следом донеслись звуки шагов по ступеням, затем по асфальту.

Совпадение — мелькнула мысль. Это другой автобус. Мало ли откуда и куда поздно вечером могут ехать люди. Наверняка автобус остановился всего лишь высадить пассажиров. Нескольких. И они теперь молча… идут в разные стороны. Медленно идут.

Опасаясь лишний раз пошевелиться, чтобы не издать нечаянного звука, Алиса запрокинула голову. Слезы дрожащими каплями скопились в глазах, лишая возможности хоть что-то видеть в полутьме городских сумерек, но девушка все же сумела разглядеть, что и здесь над забором нависал шифер. И тогда Алиса поняла, что это не забор, а задняя стена гаражей. Должно быть там, с другой стороны настоящий гаражный кооператив. И где-то рядом должен быть въезд в него. Возможно, там можно было бы затеряться так, чтобы не нашли. Надо попробовать. Сразу, как только люди уйдут. Нужно только подумать хорошенько, в какой стороне могут быть ворота. А шагов вроде уже и не слышно.

— Начали!

И сразу со всех сторон послышался топот десятков ног. И шаги приближались. А время будто растянулось. Алиса огляделась. Справа и слева слышалось тяжелое дыхание преследователей, пробиравшихся между гаражами. На стене прямо перед глазами шевелилась тень — через ближайший проход протискивался кто-то, кому там было слишком тесно, да и дерево, выросшее в столь неудобном месте, не позволит выбраться оттуда. Алиса подняла глаза и еще раз взглянула на крышу гаража, а затем перевела взгляд на кривоватый тополь — это был единственный выход. Без промедлений она рванула к нему, с легкостью запрыгнула на метровую высоту и зацепилась за наросты на коре. Поднявшись еще немного, она оперлась рукой об угол гаража, потом поставила туда колено и подалась вперед. Оставалось еще немного — с металлического гаража можно перепрыгнуть на крышу кирпичного и скрыться в глубине кооператива, но ее грубо дернули за ногу, и она упала и больно ударилась грудиной. Теперь уже ухватившись за обе ноги, ее с силой потянули вниз и, пытаясь удержаться, она хваталась за все, что подворачивалось под руки, но это был лишь мусор и битые кирпичи. Пальцы тотчас сжались на ближайшем осколке и уже падая, Алиса извернулась и не глядя, саданула кирпичом по чему придется. Оказалось, что по голове. Мужчина, не смотря на то, что был в шлеме, охнул и упал. Алиса рухнула на него сверху. Поднимаясь, подобрала кирпич и, буквально нащупывая путь руками, побежала прочь вдоль гаражей, но ее сбили с ног. Прокатившись по прошлогодней листве, Алиса вскочила и мало что соображая, помогая себе руками, побежала дальше, обрушивая кирпич на все встающие перед ней тени. Некоторые из них кричали от боли. Другие — нет.

Проскользнув мимо последнего человека в чёрном, Алиса протиснулась в совсем уж узкий проход между гаражами и со всех ног побежала прочь. Пробежав едва ли сотню метров по обочине, она услышала, как у автобуса, оставшегося позади, взревел мотор. Не оборачиваясь, она опять приблизилась к гаражам, но прятаться между ними не спешила. Еще с полсотни метров и белесая кирпичная стена позади гаражей исчезла и Алиса тотчас, как заметила это, кинулась в темноту соснового бора. Земля часто уходила из-под ног, и тогда девушка летела кубарем, больно ударяясь об узловатые корни. Запнувшись в очередной раз, она скатилась в промоину, тут же вскочила и попыталась выбраться, но сразу упала обратно и затихла на дне.

Отдышавшись немного, она прислушалась. Кругом, кроме звуков ночного леса, была тишина. Пока. Автобус конечно сюда не заедет, но те спецназовцы крепкие ребята и вскоре найдут ее. Значит надо выбираться и бежать дальше. Но как они ее нашли? Дважды!

Что-то сообразив, Алиса приподнялась и принялась судорожно стягивать рюкзак со спины. Трясущимися руками расстегнула молнию и высыпала вещи себе на колени. Ключи, влажные салфетки, очки, косметичка, записная книжка с крохотной ручкой, Пакет с бельем. Кошелек. Телефон. Упаковка печенья. И еще что-то объемное осталось в рюкзаке. Свитер. Как она могла про него забыть? Отложив его в сторону, принялась складывать мелочевку обратно. Печенье положила сверху. Подобрав ноги под себя, сняла куртку и принялась натягивать свитер. После пробежки холод не чувствовался, но это не надолго. Встав во весь рост, застегнулась и надела рюкзак, а потом, бросив взгляд на оставшийся на земле телефон, выбралась из ямы. Настороженным взглядом обвела лесистый склон. Сосны были старыми и разлапистыми, и стояли друг от друга на большом расстоянии, и потому, несмотря на наступившую ночь, бор был достаточно светлым и хорошо просматривался. Вниз по склону все было как на ладони и темные силуэты, мелькающие среди деревьев, Алиса увидела сразу. А позади них, вдалеке, виднелся черный автобус. Проехав еще немного, он остановился. Видимо, ехать дальше по грунтовой дороге такой громадине было невозможно. Удивительно, что он не только сумел сюда заехать, но еще и забрался так далеко. Видимо водитель — виртуоз. Двери с хорошо слышимым шипением открылись и около двух десятков человек высыпали из него и, расходясь веером, направились точно в ее направлении. Паника вновь затопила сознание, но Алиса сумела сдержаться и вместо того, чтобы бежать прочь, притаилась за особенно толстой сосной. Чувства обострились, и Алиса отчетливо слышала, как трещат под ногами преследователей ветки. И ей казалось, что они слышат, как колотится ее сердце. Но она продолжала стоять неподвижно, прижимаясь к дереву, искренне радуясь тому, что никогда не любила слишком светлую и яркую одежду. А иначе ее бы сразу заметили. Но уходить надо, так как они все же идут именно сюда. Чертов телефон. По нему ее и отслеживали, даже не смотря на то, что последние пару часов он был выключен.

Выглянув из-за дерева, Алиса оценила обстановку. Перебежками от дерева к дереву, люди в черном неуклонно приближались. Хорошо, что их отделяет овраг, из которого чисто случайно Алиса выбралась с противоположной стороны, от обрыва, с которого упала. С полминуты форы это дает. Повернувшись в другую сторону, все круче забирающуюся в гору, девушка, помедлив мгновение, рванула к дереву, которое было прямо по курсу, надеясь, что то, к которому она только что прижималась, скроет ее от преследователей.

Так перебегая от дерева к дереву, Алиса добралась до гребня сопки, и притаилась там в каких-то кустах. Снизу стали доноситься голоса, но что говорят, было не слышно, хотя по отрывистости фраз было похоже на какие-то команды. Потом послышался звук работающего двигателя, вскоре затихшего вдалеке. Значит можно расслабиться. И только Алиса хотела подняться с насиженного места и выбраться из кустов, как совсем рядом послышались тяжелые чеканные шаги, а потом и вовсе мимо проплыла тень. Человек, замирая на каждом шагу, неспешно прошел по тропинке. Алиса невольно пригнулась еще ниже. Хрустнувшая под коленом ветка заставила вздрогнуть. Человек в чёрном моментально оказался рядом, и если бы не плотная крона кустов, тотчас схватил бы девушку. Отпрянув, она упала еще глубже в гущу кустов и, ловко перевернувшись, поползла прочь по овражку.

— Дельта один на гамма три, — проговорил мужчина.

— Понял, жду, — послышался голос из рации.

Выбравшись из зарослей кустов с другой стороны, Алиса кинулась бежать прочь, но потом, увидев, как ей показалось, впереди человека, резко изменила направление. Может быть, лишь показалось, но лучше перестраховаться. Преодолев пару десятков метров, смело побежала вниз по склону, который с этой стороны горы был куда круче. Падая, поднималась и бежала дальше. Практически скатившись до самого низа, тотчас, зачастую помогая себе руками, принялась подниматься на новый склон. Это оказалась насыпь на удивление пустой трассы. Перемахнув через бетонный блок ограждения, Алиса рванула через дорогу. Вдруг включившийся свет ослепил. Взревел двигатель и широко расставленные неистово яркие фары стали стремительно приближаться. С другой стороны послышался марширующий топот десятков ног. Уже не в силах испугаться еще сильнее, Алиса побежала к другому краю дороги и с разбега перепрыгнула через отбойник. Камни и ветки били и царапали, пытаясь остановить ее падение. Обрыв с этой стороны был куда круче, а овраг под ним глубже. Падение прекратилось только в самом низу. Тяжело дыша и морщась от боли, девушка поднялась и едва переставляя ноги, зашагала вдоль насыпи, так как подняться по склону очередной сопки у нее попросту не было сил. С каждым шагом идти становилось чуть легче, адреналин подгонял. Сзади послышались звуки точно такого же падения, причем не единичного и Алиса еще прибавила шаг. Сознание было каким-то отрывочным, и она сама не поняла, почему ее путь уперся в невысокий теперь склон. Она подняла голову и убедилась, что это дорога. Окрестности Истры Алиса знала плохо, но, все же, напрягая память, припомнила, что где-то здесь, на объездной трассе должен быть отворот на лыжную базу. Обернувшись и прислушавшись, девушка убедилась, что ее до сих пор преследуют, но заметно отстали, и видимо, как и прежде, рассыпались широким веером и прочесывают весь склон. Удачно она выбрала направление, но если продолжить идти вдоль дорожной насыпи, которая практически под прямым углом свернула на север, то вскоре преследователи выйдут на нее сбоку. Что ж, в голове немного прояснилось — это уже хорошо.

Торопливо взобравшись на насыпь, Алиса вышла на все еще на удивление пустую дорогу и огляделась. Объездная трасса осталась немного в стороне. Эта же дорога была заметно уже и плавно уходила вверх по падушке между сопками и заворачивала за одну из них. Приблизившись к объездной трассе, Алиса выглянула из-за поворота и увидела злополучный автобус. И он стремительно приближался. Очередная порция адреналина наполнила силами, и асфальт легко пружинил под ногами. Пробежав на одном дыхании пару сотен метров по неширокой дороге, Алиса вновь перемахнула через ограждение, и на этот раз куда аккуратнее спустилась по склону. Как и прежде, пробежав какое-то время вдоль насыпи, до слишком крутого поворота практически в противоположную сторону, принялась взбираться на довольно крутой склон сопки, густо заросший лиственницами. Поднялась по склону, буквально цепляясь за деревья, потом спустилась с другой стороны, опять поднялась, уже на следующую сопку, где опять стали встречаться здоровенные сосны. От усталости разум затуманился, и ночной забег стал напоминать дурной сон. Не сразу Алиса поняла, что красноватые огни на следующем склоне ей не мерещатся. Это были костры. Три или четыре, может больше. Отсюда не разглядеть за плотной стеной деревьев. Вокруг люди. Их, правда, тоже не разглядеть.

Подойти ближе и постараться рассмотреть кто это? Но зачем? Чтобы спрятаться среди них? Только вряд ли в таких условиях могут жить благополучные люди. Тогда, может, стоит обойти их стороной и идти дальше? Но куда? Дальше от города — глубже в лес, в тайгу, и жить там в землянке? Или повернуть назад? Но некуда возвращаться.

Дыхание постепенно восстановилось и Алиса начала мерзнуть. Обнимая плечи руками, она устроилась в корнях особенно большой сосны. Сидеть было не очень комфортно, и она понемногу подтягивала под себя пригоршни прелой хвои, лежащей повсюду толстенным слоем. Вскоре она сидела в развилке особенно больших корней, буквально закопавшись в хвою и обнимала рюкзак. Прислушивалась к спящему лесу, и лагерю на противоположном склоне. Преследователи так и не появились. Значит, все же именно через телефон они выслеживали ее. У них все отлажено. Видимо они частенько этим занимаются. Но если они появятся, надо бежать к людям, кем бы они ни были. При свидетелях они наверняка будут сдержаннее. А пока нужно дождаться утра, и заодно подумать, что делать, точнее — куда идти.

Костры один за другим гасли. Люди где-то попрятались. Мысли в голове постепенно затихали. Алиса не заметила, как уснула.

— Опа! Что за красотуля.

— Её видимо побил кто…

Хрипловатые невнятные голоса выдернули Алису не из самого приятного сновидения. Вздрогнув, она оторвала голову от рюкзака и разглядела перед собой ноги в штанах странного земляного цвета. Взвившись на ноги и отпрыгивая прочь, она буквально кувыркнулась, запнулась об корень и больно ударилась спиной о землю. Палая хвоя нисколько не смягчила падение, от которого из легких вышибло весь воздух. Превозмогая боль, Алиса поползла прочь, попутно пытаясь подняться на ноги и надеть рюкзак на спину.

— А вещички-то придется оставить.

— Да, нам они больше пригодятся. Деньжата-то там есть? Наверняка есть.

— Давай-ка ты с той стороны, а я с этой.

Не соображая спросонья, что случилось, но все еще будучи на взводе после бегства накануне, Алиса бросилась бежать, но дорогу ей преградил тощий и весь какой-то замызганный мужик, от которого пахло мочой и немытым телом. Девушка шарахнулась от него в сторону. Другой мужик, еще более тощий и грязный, не успел загородить ей дорогу. Скатившись в заросший черемухой и ильмом овраг между сопками, Алиса без промедления выбралась с другой стороны и бросилась прочь. Склон был довольно крутым, поэтому она поднималась, шагая наискосок. Бежать не получалось.

— Держи ее.

— Да где же ее удержишь. Она же кажись сумасшедшая. А то и вовсе заразная.

Вдруг прямо перед ней в особенно крутом взъёме склона предстала широкая нора, завешанная мешками. Шарахнувшись, Алиса обежала непонятную вспученность вокруг, и только потом догадалась, что это было землянка, только совсем без стен и дверей. Еще несколько землянок промелькнули мимо. У одной из них даже дверь была, с крохотным оконцем рядом, в которое явно кто-то выглядывал. В основном же попадались шалаши, и чаще совсем уж утлые. Из них доносились негромкие голоса или храп, или даже позвякивание посуды. Откуда-то принесло дым с неприятным, пластиковым запахом. Но все это промелькнуло за считанные мгновения и осталось далеко позади. Но крики еще слышались, и голосов становилось больше. А Алиса продолжала бежать.

Когда паника схлынула, вместе с порцией адреналина, Алиса без сил остановилась и, прислонившись к дереву, попыталась отдышаться. Ей казалось, ноги вот-вот подогнутся, а сердце выпрыгнет из груди. Было тихо. Крики птиц, шуршание хвои на ветках над головой, и больше ничего. Совсем ничего, только еще толком не проснувшийся лес кругом.

Покружившись на месте, вглядываясь в безмятежное небо над головой, Алиса поняла, что не может с уверенностью указать, с какой стороны пришла. Не в силах больше бояться и паниковать, она опустилась на землю и только сейчас поняла, что жутко голодна, но еще больше хотелось пить. Сняв со спины рюкзак, она достала оттуда пачку печенья и бутылку минералки.

Утолив голод и жажду половиной припасов, Алиса, не задумываясь особо о направлении, побрела дальше. Ее могли до сих пор преследовать, что люди в черной форме и с оружием, еще бы припомнить, где она их раньше видела, что те бездомные. Поэтому не стоило задерживаться на одном месте. А куда идти? Да какая разница? Стоило бы подумать над этим, но никакие мысли совершенно не удерживались в голове. Хотелось разве что отдохнуть в безопасном теплом месте. И поесть как следует.

Решив для себя хоть что-то, Алиса чуть бодрее зашагала куда глаза глядят.

С каждым шагом мысли в голове немного упорядочивались, составляя подобие плана. Нужно найти укрытие. Это сейчас самое главное. А для начала следует выйти из леса на окраину Истры, или в какую близлежащую деревеньку, а там видно будет. Выйти из леса несложно. Тут и леса-то между малой и большой объездными трассами всего ничего, главное идти прямо.

Когда к вечерним сумеркам, совсем обессилев, Алиса так и не выбралась из леса, стало ясно, что укрытие надо искать хоть какое-нибудь и прямо сейчас. Но кругом были лишь сосны, иногда сменяемые лиственницами, да кусты в низинах, где во время дождей скапливается вода. А кое-где и вовсе встречались наледи, под которыми журчали ручьи. Алиса миновала три таких места, и сейчас, имея на руках пустую бутылку, а так же пересохшее от жажды горло, очень жалела, что не набрала там воды. А еще она стала подозревать, что это все был один и тот же ручей, и что она все это время ходила кругами.

Взобравшись на пологий склон и миновав такой же пологий гребень сопки, Алиса оказалась на прогалине, и впервые за день перед ней расстилался вид на окрестности. Пологие холмы бесконечными волнами простирались до самого горизонта. Кое-где между ними виднелись белые плешины, на месте ключей, питающих ручьи, или один единственный ручей. А на горизонте догорал закат.

Вот растяпа! Она же даже не подумала сориентироваться по сторонам света. День был солнечным, и это было вполне возможно. Но сегодня уже поздно об этом думать. Нужно ждать утра. Печенья есть немного, чтобы утолить голод. Воды она наберет в ручье — хорошо хоть хватило ума не выкинуть бутылку. А вот устроиться на ночлег, так чтобы не замерзнуть — это куда сложнее. И нужно спешить, иначе совсем стемнеет.

Торопливо переставляя ноги, Алиса поспешила в сторону ближайшего ледника. Для этого нужно было спуститься по склону наискосок, и чуть обогнуть бугристую подошву соседней сопки. Поспешила, перешла на бег и, запнувшись, вскрикнула и кубарем покатилась вниз. Когда падение прекратилось, Алиса осталась без сил лежать на спине. Из глаз катились слезы. В левой лодыжке пульсировала боль, и девушке было страшно проверить. Вдруг перелом.

Когда слезы высохли, а боль немного притупилась, Алиса села. Что ж, с виду нога целая. Уже неплохо. Морщась от боли, она ощупала ногу, покрутила стопой. Вздохнув, поднялась, опираясь о ствол дерева. Попробовала сделать шаг, затем другой. Острой боли не было. Дошагав до другого дерева, остановилась передохнуть. Глянув на небо, которое стало чуточку темнее, заковыляла к следующему дереву. Она шипела от боли, но шла дальше. Каждый шаг причинял боль. Но оставаться на месте нельзя. Небо было ясным, что грозило заморозками. Не соорудив себе укрытия, она могла не дожить до утра.

Миновав склон, Алиса спустилась в заросшую кустами падь, где вся низина была закрыта толстым слоем белого льда. Судя по тому, как выглядели кусты и деревья, толщина льда ближе к центру не меньше метра. И где-то под ним журчала вожделенная вода. На взгляд определив, откуда и куда течет ручей, Алиса побрела вниз по течению, внимательно осматривая белую ноздреватую поверхность.

Пройдя с полкилометра, Алиса вышла к неожиданно широкой долине между сопок, будто засыпанной снегом, и, наконец, услышала журчание совсем рядом. А пройдя еще с десяток метров, увидела кажущуюся черной в сгущающихся сумерках проталину во льду, из которой доносилось звонкое журчание. Во рту уже давно пересохло и Алиса, не в силах больше терпеть жажду, заторопилась к воде. Поскальзываясь и охая от боли в пострадавшей ноге, она спустилась до края прошлогодней травы у начала небольшого обрыва над каменистым дном ручья, над которым с другой стороны нависал ледяной козырек. Не сумев остановиться, свалилась с обрыва вместе с комом земли, прямо в воду и закатилась под лед. От усталости, она даже не закричала и только в очередной раз охнула, на этот раз из-за ледяной воды, промочившей одежду. Перевалившись со спины на живот, Алиса попыталась вскочить и стукнулась о нависающую над ней льдину. Послышался треск. Не пытаясь больше подняться, девушка ползком выбралась из-подо льда и точно так же добралась до берега. От раздавшегося позади плеска даже не вздрогнула.

— Ну вот, теперь еще и вода взбаламученная, — вздохнула она, садясь на берегу прямо на землю.

Потом заплакала и засмеялась, до истеричного хохота. И долго не могла остановиться. Потом так же долго пила ледяную воду, наполняя бутылку тут же где сидела. Усталость была так сильна, что холод заставил ее подняться на ноги только когда тело начала сотрясать крупная дрожь. Надев рюкзак, Алиса попыталась взобраться на обрыв, с которого совсем недавно свалилась. Пришлось цепляться за оголенные корни, но ей это удалось, и даже стало немножко теплее от усилий. Выбравшись на ровное место, она огляделась. Сумерки уже начали обесцвечивать все вокруг. Да еще к тому же к промокшим насквозь джинсам понемногу добавлялась и куртка. Мокрая до того только снаружи, она тоже стала нещадно холодить кожу. Снимая на ходу рюкзак, а затем и куртку, Алиса направилась к кажущимся черной стеной густым зарослям лиственниц, заполонившим собой всю долину по эту сторону ручья. Ко льду, буквально светящемуся отраженным светом закатного неба, она старалась не подходить. Забравшись в самую гущу, где под ногами мягко пружинил толстый слой палой хвои и мха, она бросила рюкзак под ноги и принялась пристраивать куртку на острых обломанных ветках тоненьких лиственниц. Следом туда же отправились особенно сильно намокшие джинсы, для чего пришлось разуться, и кофта. Водолазка осталась практически сухой, за исключением рукавов. На обломанных стволах погибших лиственниц нашли свое пристанище и кроссовки. Попрыгав на месте, похлопывая себя по плечам, Алиса принялась выжимать и расправлять то куртку, то джинсы, то кофту, время от времени встряхивая их по очереди. Кофта, как и водолазка, намокла не целиком, и вскоре девушка повязала ее себе на пояс.

Когда стало ясно, что больше она ничего не может сделать, для того, чтобы вещи стали суше, Алиса присела перед рюкзаком. Он тоже промок. Как и большая часть его содержимого. Ругая себя за то, что раньше об этом не подумала, она принялась раскладывать вещи вокруг себя. Натолкнувшись на пакет с печеньем, поняла, насколько голодна. Продолжая припрыгивать на месте и то и дело то засучивая влажные рукава водолазки, то расправляя, она съела печенье, запивая водой. Потом, уже практически в темноте, набрала воды в чуть более удобном месте, чем то, где она упала. И все это время, сотрясаясь от холода, не переставала думать, что делать. Выходило, что лучше всего одеться и повыполнять какую-то механическую работу, чтобы одежда высохла прямо на теле, но вот трогать мокрые вещи совершенно не хотелось. Да и если просто топтаться на месте, в голову начинают лезть мысли о том, что вряд ли она доживет до утра. А значит нельзя бездействовать. Для начала она разложила вещи из рюкзака так, чтобы они могли хоть немного подсохнуть: открыла кошелек, развязала пакет с бельем и носками. Остальное можно было бы просто вытереть. Вывернула рюкзак. Снаружи он и потом прекрасно высохнет. Пересилив себя, вновь принялась выжимать куртку, и была вполне довольна тем, что получилось удалить скопившуюся по низу воду. То же самое с джинсами. Потом опять занялась рюкзаком. Но нет, этих действий было недостаточно для того, чтобы согреться, да и сил бодрствовать всю ночь на ногах не было совершенно. Тогда Алиса выбрала в стороне, среди особенно частых тонюсеньких стволов лиственниц, большая часть из которых давно погибла из-за недостатка света, небольшой пятачок свободного пространства с ровной, покрытой мхом поверхностью, и принялась стаскивать туда хвою со всей округи. В дело пошли и ветки, которые она вплетала между деревьями. Получалось что-то не поддающееся описанию. Когда совсем стемнело, продолжать обустройство убежища для ночлега приходилось на ощупь. Алиса увлеклась и практически не замечала холода. Но стоило ей остановиться хотя бы на минуту, дрожь начинала сотрясать все тело.

Днем, да еще и на солнце было даже выше двадцати градусов по Цельсию. В тени холоднее. После заката температура опустилась до едва ли десяти градусов. Алиса помнила примету из детства, что если изо рта при дыхании идет пар, то температура ниже тринадцати градусов. Пар был. А к рассвету будет еще холоднее, и хорошо, если не ниже ноля.

В итоге получилось что-то похожее на птичье гнездо. Клубок веток порядка полутора метров в диаметре снаружи, изнутри был около метра в длину, и вполовину меньше в ширину. Дно своеобразной корзины было устлано толстым слоем хвои, набранной с запасом, чтобы в нее можно было закопаться. Крышу заменяло переплетение веток. Собрав, всё так же на ощупь, мелкие вещи и обувь и пристроив их среди веток изнутри, она накинула куртку сверху, рюкзак пристроила у лаза, а сама, с джинсами в руках, забралась внутрь. Морщась, закопалась в хвою, которая нещадно колола голые ноги. Положила джинсы сверху. Они были лишь немного влажными. Это радовало. Долго укладывалась, стараясь устроиться удобнее, чтобы нигде не дуло. Потом сложила руки на груди, затолкав ладони подмышки, и вскоре заснула.

Несмотря на сильную усталость и то, что лечь спать получилось только под утро, ночь была длинной и тревожной. Спала Алиса чутко, часто просыпаясь от каждого шороха или крика птиц, и потому сновидения смешались с реальностью и были совершенно сюрреалистичными. Именно поэтому звуки, доносившиеся от ручья, не сразу насторожили девушку. Шаги, пофыркивание, плеск. Они вторглись в сон, меняя его под себя. Когда совсем рядом кто-то прошел, до Алисы вдруг дошло, что это не сон. Она резко приподнялась и открыла глаза. За неплотной стеной из переплетенных веток кто-то прошел. Моментально стряхнув с себя сон, Алиса приблизилась к плетеной стенке и поводила головой в поисках самого большого просвета между ветками. Это был кабан. Самый настоящий, здоровенный и лохматый. А на берегу ручья уже была целая семья. Повизгивая, поросята отпихивали друг друга, желая поскорее напиться.

С трудом сглотнув разом ставшую вязкой слюну, Алиса медленно развернулась и принялась закидывать вещи в рюкзак. Поросята сначала притихли, но почти сразу продолжили свою возню. Выставив рюкзак у выхода, Алиса принялась натягивать джинсы. Затем пришла очередь кроссовок. Вещи были еще влажными и неприятными на ощупь, а иголки под ними доставляли еще больше неудобства. Морщась из-за этого, и продолжая прислушиваться, Алиса развязала кофту, встряхнула ее аккуратно и надела. Затем водрузила на плечи рюкзак.

Семейка кабанов между тем удалилась. Но к водопою в любой момент могли прийти другие звери, куда более опасные. А значит нужно поскорее уходить.

Выбравшись из ночного укрытия, Алиса подхватила куртку и торопливо зашагала прочь, желая уйти подальше не только от этого берега, но и от того места, куда ушли поросята. Когда берег ручья и вся долина остались позади, Алиса припустила, срываясь порой на бег и остановилась, только взобравшись на скалистый склон, виденный ею накануне, на котором не росли деревья. Оглядевшись и убедившись, что незамеченным сюда не подойти, она присела на краешек огромной каменной глыбы. Переведя дух, еще раз огляделась, на этот раз стараясь охватить взглядом весь простор. И снова перед ее глазами были бесчисленные пологие горы, покрытые в основном хвойным лесом. Где-то там, совсем недалеко — Истра. Город с полумиллионным населением. А здесь тайга. И куда идти неясно.

Города не видно. Но не могла же она уйти настолько далеко. Нет. Тогда бы ей пришлось пересечь как минимум одну федеральную трассу — большую объездную. Не могла же она не заметить ее, убегая накануне утром от тех бездомных. Или могла? Нет, не могла. Просто Истра не видна из-за сопок, она ведь в низине расположена, или может быть она в другой стороне.

Тяжело вздохнув, Алиса откинулась на спину и вперила взгляд в бесконечно голубое небо. Безмятежное. Так хотелось просто лечь и лежать. И не шевелиться больше никогда. Заснуть навсегда, или просто умереть. Но в жизни так не бывает. А значит надо что-то делать. Хоть что-то. Полежав без движения еще несколько минут, Алиса поднялась на ноги. Надо сориентироваться. Она никогда особо не разбиралась в этом, но карту окрестностей города все же немного представляла. Да и со сторонами света можно разобраться. Но сначала нужно вытряхнуть из одежды иголки. Она справилась с этим за полчаса. Можно было и быстрее, но торопиться не хотелось. К тому же когда руки заняты делом, лучше думается. А когда думаешь, проще не обращать внимания на ужасное состояние одежды. Сегодня утром те бездомные приняли бы ее за свою. И еще раз стоило поблагодарить себя за нелюбовь к яркой и светлой одежде. На темно-серой куртке потеки почти не заметны. Налипшую же грязь удалось отчистить.

Поразмыслив хорошенько, Алиса поняла, что нужно возвращаться к городу. В лесу ей не выжить, это точно. Да и что это за жизнь? А что делать там, она потом решит. Припомнив город и окрестности, не раз виденные на карте в интернете, Алиса сообразила, что идти ей надо на юг, и лучше все же вдоль ручья. Истра, как и большинство городов во всем мире, расположена на берегу реки, точнее на берегах двух сливающихся воедино рек. Любой ручей рано или поздно впадает в реку. И даже если она решит не заходить в Истру, то любой другой городок, поселок, или даже деревенька скорее отыщутся именно у реки.

Еще раз осмотрев расстилавшиеся у ног лесистые сопки, Алиса отыскала вившуюся между ними нить лишенных еще листьев кустов. А кое-где блестел лед. Только, наверное, не стоит приближаться к ручью слишком близко, чтобы опять не упасть, или не повстречаться нос к носу со зверьем. Только разве что воды набрать.

С этими мыслями Алиса подхватила рюкзак и стала спускаться.

Дождь начался незаметно, и какое-то время под сосновыми кронами оставалось сухо. Но вскоре хвоя намокла настолько, что не могла больше удерживать влагу на себе. С иголок стали срываться редкие крупные капли. Они с громкими шлепками падали на плечи и голову, но довольно быстро расходились по ткани куртки, практически не оставляя следов. Однако куртка и рюкзак, постепенно намокая, тяжелели. Алиса вздыхала, понимая, что ничего не может сделать, кроме как идти вперед. В этот раз без крыши над головой не обойтись, ведь даже если дождь прекратится, лесная подстилка высохнет не скоро и еще одна ночь под открытым небом может стать последней, или как минимум не самым лучшим образом сказаться на здоровье.

Дождь все расходился, не переходя, однако, в ливень, почти вся одежда промокла насквозь, в кроссовках хлюпало, а Алиса еще упорнее шагала вперед, от усталости не вспоминая о голоде и жажде. Сейчас ей хотелось забраться куда-то, где сухо и тепло, и снять с себя мокрую одежду.

Когда начало казаться, что во всем мире остался только этот дождливый лес, и ручей, петляющий по каменистому руслу, Алиса вышла к каким-то домам и заборам, затерявшимся среди соснового бора. Солнце, не видимое за пеленой серых туч, к тому времени давно миновало зенит и начало уже заметно клониться к горизонту. Против воли Алиса зашагала быстрее. Здесь, рядом с жилищем людей, можно не только укрыться от дождя, но и разжиться съестным, хотя думать о воровстве не хотелось. Но иного выхода Алиса попросту не видела. Но здесь, в деревне, можно забраться в курятник и позаимствовать яиц. Такая кража казалась ей приемлемой. Заночевать на каком-нибудь сеновале. Если зарыться в сено с головой, может и одежду мокрую можно будет снять. На этот раз всю одежду. А уже утром подумать, куда идти дальше.

Пройдя вдоль высоких заборов не меньше километра и выйдя, наконец, на неширокую улочку, Алиса поняла, что это никакая не деревня, а дачный кооператив. Заборы были разными, и дощатыми, почти черными от старости и дождя, и металлическими: листы и сетки были всевозможных видов, родом из разных времен государственности. Строения за ними были также самыми различными: от вполне богатых коттеджей, до покосившихся сараев для лопат. Участки были совсем небольшими. По всему выходило, что этому кооперативу было не меньше полувека.

Местность была пологой, но все же заметно понижалась к реке и потому, когда Алиса вышла на улочку, все такую же узкую, как и все другие, ведущую к реке, все поселение предстало перед ней, как раскрытая карта. А сопки по другую сторону от реки были едва видны, прикрытые стеной дождя. Кооператив казался заброшенным и всего десятка полтора домов были обитаемы — над крышами вился дымок. Все же климат в Чарском крае не самый благоприятный для раннего переезда на дачу. А первая половина мая — это еще не сезон для активных огородных дел.

Подумав немного, Алиса решила, что в том, что перед ней был дачный поселок, а не деревенька, были в основном плюсы. Первый плюс — даже летом было бы несложно отыскать здесь пустующий участок с вполне приличным домиком. Второй — шансов отыскать что-то полезное в таком домике было куда больше, чем в брошенном доме в деревне. Но и минусы тоже были — не расслабишься, так как хозяева могли нагрянуть в любой момент.

Воровато пройдясь по ближайшим улицам, Алиса убедилась, что за глухими заборами, да еще во время затянувшегося дождя ее вряд ли кто заметит, и зашагала быстрее. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что около четверти, может чуть меньше, участков заброшено, и через них были натоптанной тропы, а кое-где и вовсе отсутствовали заборы, а от строений в лучшем случае оставались фундаменты. Остальные же напоминали крепостные стены и были едва ли не трехметровой высоты. А за некоторыми из них возвышались трехэтажные дома.

Дождь начал редеть и вскоре совсем прекратился, цвет туч сменился с темно серого на более светлый. Но они все еще были низкими и тяжелыми и почти полностью укутывали сопки, возвышающиеся над рекой.

Прослонявшись по кооперативу больше часа и совсем продрогнув, Алиса выбрала аккуратный, явно фанерный и будто бы игрушечный домик, выкрашенный когда-то давно розовой краской. Стекла в заколоченных окнах казались целыми, а вот замка на дверях не было. Хотя то, что дверь имелась уже неплохо. Забор за зиму, а может быть за пару последних лет, пострадал, будто бы кто-то пытался проделать новую тропу через очередной огород.

Отодвинув расшатавшуюся доску, Алиса пробралась за забор и замерла, прислушиваясь и присматриваясь. Свежих следов видно не было, если бы еще она умела их видеть. Прокравшись к крыльцу, девушка вздохнула от облегчения, сулившего небольшие, а может и большие проблемы — дверь оказалась все же заперта, только не на навесной замок. Это значило, что в доме могло отыскаться все необходимое, чтобы высушиться и привести себя в порядок, перед тем, как возвращаться в город. А привести себя в порядок просто необходимо, иначе ее даже в маршрутку не впустят. И все прочее, что позволило бы переночевать в относительном тепле, тоже должно быть. Может быть, даже печку удастся растопить. Но для начала нужно было пробраться туда, ничего не ломая и не привлекая внимания.

Взглянув в щель между дверью и притолокой, Алиса поразглядывала язычок замка, а потом принялась ходить вокруг дома, заглядывая в окна, и по ограде, пытаясь сообразить, что же делать. Окна были заколочены фанерными листами чуть меньшего по высоте размера. За ними было пыльно и темно. Оторвав один из них, глянула на рамы и поняла, что так просто стекло не вытащить — они были закрашены толстым слоем краски так, что штапики было бы невозможно оторвать даже при наличии инструментов. А музыка и голоса, последние полчаса доносившиеся откуда-то со стороны реки, останавливали от более радикальных мер. Между тем день уже подходил к концу и солнце, показавшееся в просвете все еще тяжелых облаков, совсем низко нависло над горизонтом.

Алиса вернулась к двери. Еще раз посмотрела в щель. Та была слишком тонкой, чтобы можно было хоть что-то разглядеть, да и внутри было темно. Может, если хорошенько дернуть… Не долго думая Алиса схватилась за ручку и что было сил толкнула дверь, потом потянула на себя и едва устояла на ногах, когда та слишком легко поддалась. Замок при этом звякнул по ступеням. Не самый лучший показатель — значит, дверь уже кто-то вскрывал. Тяжело вздохнув и воровато оглянувшись, Алиса зашла в дом и аккуратно прикрыла за собой дверь. Прошла через единственную комнату и тяжело опустилась на старый продавленный диван. Спустя какое-то время она подняла голову и изучила обстановку. В домике было пустовато. Помимо дивана, имелся полированный шифоньер с провисшими дверками, пара покрашенных голубой краской тумбочек, за одной из которых стояла сложенная раскладушка, кухонный стол с заклеенной скотчем клеенкой в цветочек у одного из двух окон и сервант на ножках, пара табуретов и кривой стул. Имелась и печка. Печка это хорошо, но без спичек толку от нее нет никакого. Но тут хотя бы сухо.

Еще раз осмотрев свое пристанище, погладив рукой колючее покрывало, постеленное на диване, Алиса поднялась на ноги и отправилась к шифоньеру. Он был под стать жилищу — полупустой. А то, что в нем имелось, годилось только на свалку. Но все же бесформенная футболка, покрытая пятнами от застарелой грязи, обрезанные до колена спортивные штаны и расползающийся по швам махровый халат, оказались весьма кстати. Повесив мокрую куртку на плечики, висевшие на вешалке у двери, Алиса отыскала в промокшем рюкзаке сменное белье, оставшееся почти сухим благодаря пакету, и переоделась, свешав одежду на спинку стула. Переобулась в отыскавшиеся под диваном растоптанные резиновые тапки и вновь присела на диван. Вещи немного пахли пылью и плесенью, но в них, после холодной и мокрой одежды, было тепло и уютно. Хотелось завернуться в это колючее покрывало и уснуть. Но в домике было так же холодно, как и на улице, а там было не намного выше ноля, а значит, стоило хотя бы попробовать растопить печь. Да и одежду не мешало бы постирать сегодня, когда она и так мокрая. А за окном были уже сумерки, значит надо поспешить. Вздохнув, Алиса опять поднялась на ноги и принялась изучать содержимое всех тумб и шкафов и то, что она сумела там отыскать, ее немного порадовало. Кусок мыла и таз, правда маленький. Еще одно покрывало. Пачка макарон и банка горошка. Была и кое-какая посуда. Соль. И главное спички. А потом и вовсе оказалось, что домик не отключен от электричества, и лампа рабочая. В общем, все то, что ей было необходимо именно сейчас. Впору было подумать, что черная полоса, неожиданно поломавшая всю ее жизнь, сменилась пусть не белой, но хотя бы серой полосой.

Понимая, что нельзя привлекать внимания, Алиса поспешила на улицу, чтобы вернуть на место лист фанеры. Потом обошла весь участок и отыскала под навесом за домом небольшое количество дров — напиленные старые доски. А на соседнем участке, менее заброшенном на вид, и с полностью целым забором в бочке под водосточной трубой была дождевая вода. Туда вела неприметная калитка в общем заборе. Только вот ни единого ведра не было. Пришлось приспособить пятилитровые бутылки, отыскавшиеся под навесом. Они были старые и потертые, все без ручек, но целые. Натаскав дрова и щепки, и вернувшись в дом с пятой по счету бутылкой воды, Алиса первым делом завесила окна. Особенно тщательно то окно, которое выходило в улицу и только потом включила свет. Запершись на засов, принялась растапливать печь.

Парой часов позже, поев пустых отварных макарон, выполаскав и развесив на дверцах шкафа вещи, и помывшись, Алиса выключила свет и легла спать. В тепле и комфорте, в сравнении с предыдущими двумя днями, с крышей над головой и запертой дверью, она никак не могла уснуть. В голове было слишком много мыслей, но они не желали выстраиваться в сколь либо удобную для обдумывания форму, а роились кучей, и Алиса перескакивала с одной на другую. Разве что мысль о том, что можно было бы здесь остаться на денек другой, проскальзывала чаще других. Здесь было все что нужно, а еды можно было бы раздобыть по соседству. Несколько раз Алиса вставала, чтобы подкинуть в печку дров. Так ничего и не решив, она заснула, когда щели за окнами стали светлеть.

Разбудил девушку странный хлопок. Вздрогнув, она уставилась в потолок, пытаясь сообразить, что это был за звук. Не сразу, но она все же поняла, что это был звук, с которым закрывается автомобильная дверь. Следом послышались шаги и голоса. Первая мысль была о том, что ее нашли.

Алиса вскочила с дивана и кинулась к окну. Отодвинула занавесь и выглянула наружу. Сквозь щели забора было видно, что это легковой автомобиль. Шаги сместились к калитке, которую тотчас подергали.

— Там заколочено. Надо через соседей заходить. Где-то тут у них ключик лежит.

И вдоль забора, видимая сквозь щели, мелькнула фигура, за ней другая. Алиса метнулась прочь от окна. Схватила рюкзак и торопливо покидала туда свои вещи, в том числе кофту и водолазку. Сгребла джинсы и куртку в охапку, подхватила кроссовки и, оглядывая комнату — вроде ничего не забыла, едва ли не локтем отодвинула задвижку. Распахнув дверь, выскочила на крыльцо — а между тем хлопнула соседская калитка, и послышались шаги, направляющиеся к проходу, по которому Алиса накануне ходила за водой. Еще пара шагов и они будут здесь. Спрыгнув с крыльца, она бросилась за угол, к висящей на одном гвозде доске, отодвинула ее и протиснулась через дыру в заборе. Вытянув за собой вещи, оглянулась на машину, стоявшую едва ли в пяти метрах, и увидела, что кто-то смотрит на нее из полумрака салона. Человек подался вперед, потом посигналил, и открыл дверь, чтобы выбраться наружу. Только Алиса уже ничего этого не видела и не слышала. Рванув прочь, она свернула за ближайший угол. Еще за один. Направо, налево. И вскоре выбежала за околицу, в самую гущу соснового бора. Ее никто не преследовал, по крайней мере, пока. Но, как показывал опыт последних дней, лучше предположить, что преследователи появятся с минуты на минуту. Поэтому, передохнув буквально с полминуты, она зашагала дальше в лес и остановилась, только когда за стеной деревьев скрылись все постройки дачного кооператива. Воровато оглядываясь, переоделась. Одежда, грубо постиранная с мылом в холодной воде, оказалась жесткая и колючая, как наждачная бумага. Присев на сложенную кучей позаимствованную в дачном домике одежду надела кроссовки. Потом занялась рюкзаком, желая проверить, не забыла ли чего, убегая. Все оказалось на месте, а плюсом отыскалась банка горошка и нож. Не раздумывая, открыла консерву и принялась за еду, все тем же ножом выгребая содержимое банки в рот. Самое время подумать.

Можно забраться в очередной пустующий дом. Там наверняка отыщется съестное и одежда, и прочее. Можно прожить какое-то время. Но придется каждое мгновение быть начеку, не явятся ли хозяева, как сегодня. И нужно будет скрываться ото всех. Можно устроить землянку неподалеку. Опыт в этом уже какой никакой есть. Но что дальше? Проживет она так с полгода, до зимних морозов, не больше. Да и что это за жизнь? Проще тогда податься к тем бездомным. Нет, нужно возвращаться в город. Домой. Прямо сейчас, пока Саша на работе.

При воспоминании о муже, Алисе стало не по себе, и перед глазами встал образ: бездыханный мужчина на полу в луже крови. А вдруг он… Стоп. Нет. С ним все в порядке. Впрочем, это уже не ее Саша. Этого неведомого монстра, укравшего его облик, не жалко. Просто не хочется быть убийцей, даже если это не человек. Да и проблем от этого точно добавилось бы. Квартиру опечатали бы. Может и опечатали.

От мысли, что Александр и правда мог умереть, стало не по себе, пусть она и понимала, что его в любом случае больше нет.

Решительно отбросив все сомнения, Алиса поднялась, сложила чужие футболку, штаны, халат и тапки в стопку, припрятала в корявых корнях сосны и, пристроив сверху пустую консервную банку, присыпала палой хвоей. Нож положила в рюкзак и зашагала по лесу вдоль заборов в сторону, как она надеялась, Истры. Пройдя пару километров, вышла к магазинчику, стоявшему на развилке. Две грунтовые дороги заходили в кооператив, третья уходила прочь, и на ней вдалеке виднелись фигурки людей. А это могло значить только то, что где-то там имеется остановка общественного транспорта. Алиса, стараясь не оглядываться по сторонам, чтобы не выдать в себе чужака, зашагала в том же направлении.

Проходя мимо магазина, она невольно заглянула в открытую настежь дверь. Внутри самое простое, какое только могло быть, убранство: полки с товарами, прилавок, морозильный ларь. До дрожи в коленках захотелось сладкой газировки, но Алиса не разрешила себе даже думать об этом. Продавщица, переставлявшая товар на полках, вполне могла относиться к таким людям, которые все обо всех знают, и всех помнят. Обещая себе при первой возможности прикупить самую большую бутылку газировки, Алиса зашагала быстрее, а чтобы развлечь себя, принялась планировать дальнейшие действия. А первым делом нужно решить, оставаться ли в городе, или лучше уехать куда-то. Она могла бы снять квартирку или комнату в каком-нибудь городке в области, или вообще в другой регион уехать. Денег на первое время хватит. Работу нужно поменять. Ее звали конкуренты, обещали зарплату больше. Но лучше полностью поменять сферу деятельности, чтобы не нашли. Но тогда и правда лучше уехать в другой регион, в город побольше. Тогда можно не менять профессию. Хотя зная Александра, можно быть уверенной, что он сумеет отследить ее по регистрации в поезде или самолете. Тогда нужно уезжать на автомобиле. Но и автомобиль он может отыскать. Да, проблема.

С такими мыслями она поравнялась с шедшими впереди людьми. Две женщины предпенсионного возраста, одетые в похожие куртки, одновременно повернули головы и посмотрели на Алису. Она едва сумела сдержаться, а так хотелось броситься бежать. И так же синхронно они отвернулись. Одна из них, не говоря ни слова, сняла с плеча сумку и, не останавливаясь, принялась что-то искать. Очевидно, ей было неудобно, и она остановилась. Ее товарка тоже остановилась и повернулась к ней. Алиса, против воли, тоже замедлила шаг и обернулась.

Достав телефон, женщина пошла дальше. Алиса, поймав на себе ее взгляд, бросилась бежать.

Алиса бежала, что было сил, намереваясь спуститься с дорожной насыпи, забирающей все выше, сразу, где будет возможно. Бежала и оборачивалась, потому что была не в силах не делать этого. И не заметила камень, подвернувшийся под ногу. Прокатившись кубарем несколько метров, Алиса осталась лежать на дороге, раскинув руки и глядя в небо.

— Сколько там?

— Да десять только-только.

— Нанюхаются, а потом дома жгут.

Замолкнув, женщины прошли мимо Алисы. А отойдя метров на десять, продолжили разговор.

— Может скорую вызвать?

— Ты еще предложи в полицию позвонить, будто им делать больше нечего — наркоманок и алкоголичек ловить. Надо будет просто присмотреть за соседскими участками — не поселился ли там кто чужой.

Вскоре их голоса затихли. Алиса не спешила подниматься. Слезы душили ее, и хотелось просто умереть. Но нужно было идти дальше. Она села и злобно осмотрелась. Женщины ушли уже далеко и скрылись за пригорком. Еще кто-то шел у самого кооператива, и едва миновал магазин.

Очередной поезд, стуча колесами и надсадно сигналя гудком, проехал где-то совсем рядом.

Неторопливо поднявшись, Алиса тщательно отряхнула одежду. Ругая себя за неосмотрительность, пошла дальше. Едва переставляя ноги, она поднялась на тот же пригорок, где недавно скрылись те две женщины. Шла очень медленно, непрестанно вытягивая шею, чтобы заглянуть дальше. Видеться со свидетелями ее неадекватного поведения совершенно не хотелось. К счастью к остановке за переездом подъехала маршрутка, и женщины скрылись внутри. Алиса замедлила шаг. Несколько минут, и микроавтобус развернулся и уехал. Еще пара минут, и девушка остановилась на том же месте, для чего пришлось перейти через железнодорожную магистраль, где буквально каждые пять минут проносился состав. Шедшие позади люди прошли к тому времени уже половину пути. С другой стороны пригорка поднималась дряхлая старушка, в пальто и с авоськой. Алиса проследила взглядом за грунтовой дорогой, убегающей в противоположную сторону от той, по которой она совсем недавно пришла. Там виднелась вереница домов и заборов, разбавленная столбами и деревьями. Сначала Алиса подумала, что это еще один дачный кооператив, или быть может продолжение этого же, но при более внимательном рассмотрении поняла, что это деревенька. Домишки были все одинаковые, невысокие и бревенчатые.

Когда Алиса повернулась в другую сторону, к железнодорожному переезду выехал знакомый автомобиль. Прямо перед ним опустился шлагбаум, и ему пришлось остановиться. Через пару минут мимо прогрохотал грузовой железнодорожный состав с тремя локомотивами. Монотонно постукивая колесами по стыкам рельс, он тянулся и тянулся. Количество автомобилей, ожидавших, когда он проедет, росло с обеих сторон. Наконец поезд проехал и шлагбаумы поднялись. Машины тронулись стали набирать скорость, насколько это было возможно на не самом лучшем дорожном покрытии. Но, поравнявшись с ожидающими автобус людьми, первая из них притормозила. Стекло уползло в дверцу и мужчина, выглянув из салона, приподнял солнечные очки и уставился, казалось, прямо на Алису. Девушка похолодела. Немало сил потребовалось ей, чтобы остаться стоять на месте и смотреть прямо перед собой. Вот дверца открылась, и мужчина начал выбираться наружу. Алиса напряглась, готовая бежать прочь. Но вот засигналили автомобили, объезжая остановившуюся легковушку. Мужчина в нерешительности замер, потом забрался в машину и, выкрутив руль, прижался к обочине. Алиса переступила с ноги на ногу, немного поворачиваясь так, чтобы легче было убегать. Дверь вновь открылась, мужчина вышел из машины и решительно зашагал через дорогу.

Подъехавшая маршрутка перекрыла обзор, с легким гудением дверь отъехала в сторону. До того безучастные, жители дачного кооператива и деревеньки, спешащие по своим делам, один за другим зашли в салон, увлекая за собой и Алису. Краем глаза она наблюдала за тем мужчиной. Он видимо собирался обойти микроавтобус, но из автомобиля показалась молодая женщина и окликнула его. Мужчина обернулся и что-то ответил. А потом маршрутка тронулась с места, проехав с десяток метров, развернулась и вскоре миновала все так же стоявший у обочины автомобиль. К тому времени водитель уже был на месте. Когда микроавтобус проехал вперед метров на двадцать, легковушка поехала следом. Издали было плохо видно, что происходит в ее салоне, но изредка там появлялось лицо пассажирки, мелькали жестикулирующие руки. Вскоре автомобиль опять прижался к обочине и, мигнув поворотником, развернулся в достаточно широком месте все еще грунтовой дороги и поехал обратно. Алиса расслабилась и откинулась на спинку. И все же она понимала, что стоит пересесть в другую маршрутку. Вдруг ее будут поджидать где-нибудь по ходу следования этой маршрутки. Посидев немного с закрытыми глазами, Алиса встряхнулась и села ровнее. Нельзя расслабляться. Самое время подумать, что делать.

Чтобы не прятаться по лесам и полям, нужно спрятаться где-то в другом месте. Переехать в другой город. Далеко. Лучше несколько раз. Документы поменять. Тоже несколько раз. И телефон нужно новый купить. А еще нужно научиться притворяться такими же, как все эти.

Алиса огляделась. Маршрутка еще несколько раз останавливалась, хотя до города, по всей видимости, было еще далеко, и теперь была почти полная. Оглядевшись, вновь уставилась в окно, потом замерла, и через пару мгновений перевела взгляд обратно. Что-то было не так.

Все в салоне сидели неподвижно, слишком ровно и одинаковыми взглядами смотрели перед собой. Совсем рядом, у мужчины, сидевшего перед Алисой, зазвонил телефон, который он держал в руках. Мужчина даже не шелохнулся. Проиграв полностью, мелодия начала с начала. После пяти или шести повторений, телефон затих, но через пару минут опять зазвонил. С тем же результатом. На настойчивый громкий звук никто не обращал внимания. Алиса тоже старалась сидеть неподвижно, но у нее плохо получалось. Хотелось сбежать. Но нельзя. Нельзя привлекать к себе внимание. Да и набегалась уже. Домой хочется, поесть сытно, полежать в горячей ванне, да и в постель. Но это все вряд ли.

Очнувшись от раздумий, Алиса перевела взгляд на проплывающие за окном пейзажи. Оказалось, что они уже ехали по городу. Стараясь не шевелиться, и не двигать лишний раз даже глазами, она рассматривала улицу, по которой они ехали, чтобы понять, где они. Кажется, восточная оконечность города. Совсем недалеко от тех мест, где она проходила три дня назад, будучи немного не в себе. И до дома не так далеко.

Взвизгнув тормозами, маршрутка притормозила и перестроилась в крайний правый ряд, а потом и вовсе остановилась. Взвесив в руке давно приготовленные для расчета деньги, Алиса поднялась и, расплатившись, вышла. Можно было бы проехать еще пару остановок и тогда до дома оставалось бы всего ничего, но она не хотела рисковать, лишний раз проверяя свою выдержку. Да и пройтись хотелось, проветрить голову.

Двое вошли в маршрутку. Микроавтобус тронулся раньше, чем автоматическая дверь успела встать на место. Алиса осталась на остановке одна. Мимо проезжали машины, проходили пешеходы. Моложавая старушка в берете, пальто и с молодежной сумкой в руках подошла к лавочке и встряхнула зонт. И замерла.

Заморосил мелкий дождь, как накануне. Алиса глянула на небо. Оно было равномерного серого цвета. Впору пожалеть, что вышла из маршрутки раньше. Но потом глянула на старушку и поняла, что не зря. Невзирая на дождь, вышла из-под крыши и поспешила домой. Путь предстоял не самый близкий, но это ничто по сравнению с тем, что она за два дня прошла по лесу.

Шагая по малолюдному тротуару вдоль магистрали, по которой на большой скорости проносились автомобили, Алиса добралась до более оживленных улиц. Машин становилось все больше, особенно стоявших припаркованными у офисов и магазинов. Людей становилось больше. Они не обращали на нее внимания, если только не пытаться идти быстрее или медленнее потока.

Когда появилась возможность, Алиса свернула на более спокойную улицу, идущую вдоль панельных пятиэтажек. Пешеходов здесь почти не было, и потому появилась возможность сбавить шаг, осмотреться и подумать. Улица знакома. Отсюда до дома идти минут тридцать, может больше, если не спеша.

Это неприятно, но, в общем-то, у нее получается вести себя так, чтобы на нее не обращали внимания. Значит нужно всего лишь привыкнуть. Это лишний повод не пытаться спрятаться в лесу. И вообще можно работать удаленно и не выходить из дома. Спрятаться там ото всех. В другом городе, где не будет друзей и знакомых, коллег, это будет проще всего сделать. И не заводить новых. Но все же с людьми, если это конечно люди, придется контактировать. Значит нужно учиться контролировать себя, нужно привыкать. Прямо сейчас.

И потому, поравнявшись с небольшим супермаркетом, Алиса свернула к входу. Проходя мимо шкафчиков для вещей и поста охраны, она уперлась взглядом в сидевшего перед монитором охранника. И похолодела. Он неподвижным взглядом смотрела на экран, расчерченный дюжиной квадратиков. Алиса попятилась. Уже разворачиваясь к двери, она чертыхнулась. Нельзя так. Она же решила, что нельзя убегать. Сделав вид, что разглядывает что-то под ногами, а потом поднимает, будто бы что уронила, Алиса прошла вглубь магазина. Там оказалось на удивление многолюдно. Кто-то шел от одного отдела к другому и, не глядя, складывал товары в корзину. Кто-то неподвижным взглядом изучал упаковку. Женщина в слишком теплой куртке перебирала яблоки, механически перекладывая их с места на место.

Алиса, стараясь не смотреть по сторонам, вернулась к входу за корзиной и вновь пошла вдоль полок, думая, что же все-таки происходит. Когда все это началось? Ведь не могли же все люди в одночасье стать неведомо кем. Роботами? Скорее биороботами. Тела остались теми же, а вот сознание перезаписали. Ну а как иначе объяснить то, что Саша прямо на глазах поменялся? Значит, значит, она все же именно его чуть не убила. Своего Сашу. Может, можно как-то вернуть в его тело его душу. Сознание? Личность… Да без разницы, как это называть, лишь бы… Почему она убежала? Надо было притвориться, потерпеть и тем самым выгадать время, чтобы подумать. Но видимо для того, чтобы в голове прояснилось, ей нужно было поспать на голой земле пару ночей. Значит нужно попробовать поговорить с Александром. Сказать ему, что у нее случился срыв из-за высокой нагрузки на работе. Пообещать, что сходит к врачу. Взять отпуск. Или даже съездить в какой-нибудь санаторий. А может, это и правда срыв?

Алиса очнулась от раздумий уже на кассе, когда поставила на транспортерную ленту корзину. При этом она даже не помнила, что набрала. Переведя взгляд с содержимого корзины на кассира, вздрогнула. Остановившийся взгляд, направленный не куда-то конкретно, а как будто на все сразу. И вновь Алисе с трудом удалось не ринуться прочь. Не замечая, что именно попадает в ее руки, она переложила покупки на транспортерную ленту кассы и, убрав корзину, достала кошелек. Расплачиваться картой побоялась, прикидывая в уме, что сделает это, только имея возможность быстро уехать. А деньги с карты нужно будет снять, но не сейчас. Сначала нужно будет решить, уезжать или оставаться.

— Пакет нужен?

— Что? — вынырнув из вновь охвативших ее раздумий, Алиса глянула на кассира. Девушка с все тем же нечитаемым взглядом смотрела куда-то ей на подбородок, а левой рукой приподняла уголок стопки пакетов. — А! Да, пожалуйста.

Расплатившись, покидала покупки в пакет и, стараясь не ускорять шаг слишком сильно, вышла из магазина. Выйдя на тротуар, продолжила прежний путь, старательно изображая безучастность, характерную этим… нелюдям. Казалось, что получается, но стоило встретиться прохожему, Алису бросало в дрожь, и тогда ей показалось, что каждый из них видит, что она другая, что она отличается.

Вспомнив о голоде, Алиса заглянула в пакет. Питьевой йогурт и чипсы. Не самый плохой вариант. Кетчуп и колбаски для жарки — тоже неплохо. Пакет горчичного порошка. М-да. Если эти нелюди — пришельцы, заменяющие людей на копии, и они наблюдают за всем на Земле, то наверняка сейчас смеются над ней. Или недоумевают. Хотя, скорее всего это все настолько большой масштаб имеет, что до одного человека им, наверное, и дела нет.

Но, если все встречные не люди, сотни, тысячи нелюдей, десятки, а может и сотни тысяч. Значит, все это началось не в тот злополучный день. И не неделю назад. И даже быть может не год. Это все пугало.

Алиса сама не заметила, как съела всю пачку чипсов. Выбросив в ближайшую урну пакетик, взялась за йогурт. Вскоре и опустевшая бутылка была выброшена и больше не на что было отвлекаться.

Не хотелось верить, что людей больше нет. Ведь они все выглядели точно так же, как люди. Говорили так же. Вели себя как люди. Ну, почти. Может, это какая-то болезнь? Может, даже и вылечиться можно, но Алиса могла об этом только гадать и надеяться, что и эта болезнь может пройти сама.

Хотя вряд ли это болезнь. Галлюцинации-то у нее были, а не у Саши. Ей мерещилась табличка с надписью, будто бы она смотрит на этот мир через монитор компьютера. И если верить тем мужчинам, галлюцинации эти нередко встречаются. Значит, это она больна? Но как тогда объяснить то, что это именно Саша себя ненормально вел. Накинулся на нее и запер. А потом оказалось, что все кругом ненормальные.

Отчаявшись что-либо понять, Алиса зашагала быстрее. К тому же хотелось спрятаться ото всех этих взглядов. Спрятаться дома. Так ли безопасен теперь для нее дом?

Тряхнув головой, Алиса постаралась выбросить из головы все мысли. Не думать ни о чем. Смотреть прямо перед собой. И никаких эмоций. Это сложно, но нужно постараться. Иного выхода нет.

До дома оставалось совсем недалеко, особенно в сравнении с тем, сколько она прошла за последние дни. Но прежде, чем она свернет во двор между старыми кирпичными пятиэтажками, через который можно срезать, предстоит миновать целый квартал по оживленной улице и перейти через дорогу по не менее оживленному пешеходному переходу.

Люди, не глядя по сторонам, шли, как механические куклы, и потому казались одинаковыми, безликими. Мужчины и женщины, дети и взрослые — все казались единой серой массой. Когда Алиса шла через пешеходный переход, взгляд ее зацепился за неформала. Парень, одетый в рваные джинсы на пару размеров больше, с цепями, в огромном худи с рукавами едва ли не до колен. С пирсингом в носу и губе, с солнцезащитными очками под рваной челкой. Кроме одежды и пирсинга, ничем он не отличался от других. Шел так же, размеренной походкой напоминая робота. Но от того, что не было видно его глаз из-за темных очков, было немного легче. Не следя за парнем взглядом, а лишь сконцентрировав на нем внимание, Алиса невольно выпрямилась и расправила плечи. Переключив внимание на шедшего чуть впереди мужчину с зонтом-тростью под мышкой, подстроилась под его шаг. Чуть шире и увереннее. И не смотреть под ноги. От этого Алиса почувствовала себя увереннее. И мыслить стало немного легче. И план, что нужно делать, пришел будто сам собой.

Зря она, не думая ни о чем, сбежала. И уж точно не нужно было пытаться вылезти в окно. И бить по голове того, кто не дал этого сделать тоже. Но сожаление бесполезно. Было бы неплохо хотя бы сейчас притвориться, что ничего она не замечает. Но вряд ли это получится. Она была уверена, что Саша не заявил на нее в полицию за то, что она стукнула его по голове. Но вот в том, что он сможет относиться к ней как прежде, не особо. Надо будет с ним встретиться, и тогда будет ясно, сможет ли она остаться. Но для начала нужно предусмотреть пути отступления. Нужно собраться вещи, снять с карты побольше денег и подготовить автомобиль. Только вот куда бежать? Может быть уже некуда. Хотя, вроде бы у нее получается притворяться.

С такими мыслями она дошла до своего дома. Остановившись у подъездной двери, огляделась. Улица по-прежнему была пустынной. Посмотрела вверх на балкон своей квартиры. Веревки из связанных простыней естественно не было.

Собравшись с силами, Алиса вошла в подъезд.

В подъезде было тихо. В середине буднего дня не могло быть иначе. Торопливо поднявшись на свой этаж, Алиса вставила заранее приготовленный ключ в замочную скважину. Несколько оборотов, сопровождавшихся хорошо знакомыми щелчками, и дверь была отперта.

Дверь не была заперта изнутри. Ключи все еще подходили, и на двери не было никаких лент, как в фильмах, никаких печатей и пломб. Значит с Сашей все в порядке и он, скорее всего, на работе. А где же еще? От сердца немного отлегло.

Дома прибрано. Нет никаких следов потасовки. Значит точно все в порядке, раз у него было время прибраться.

Алиса, думая о секретной работе мужа, о которой толком ничего не знала, вдруг вспомнила свою догадку, что в тот день ее несколько раз нашли именно из-за телефона. Этому подтверждением может быть то, что после того, как она его выбросила, людей, явно силовиков, в черной форме без опознавательных знаков, она больше не видела. Значит ли это, что кто-то что-то установил в ее телефон? Почти наверняка. А кто, если не Саша?

Хотя может быть, таким образом они могут выследить любого, если только захотят. Ох, кто же эти они, и имеет ли ее Саша к ним отношение?

В который уже раз за сегодняшний день она вспомнила о муже и на душе стало совсем тяжело. Пройдя из прихожей в комнату, она взглянула на то место, где лежал Саша, с пробитой головой. А она просто ушла. Убежала обезумев.

Алиса перевела взгляд на часы. Начало первого. Скоро обеденный перерыв. Конечно, ни она, ни ее муж за последние три, или даже четыре года не возвращались домой на обеденный перерыв, предпочитая перекус на месте или в кафе. А у Саши так и вовсе столовая на работе. Но все же это нисколько не гарантирует, что сегодня он на обед не заявится домой. Значит, стоит поспешить.

Вернувшись в прихожую, Алиса отыскала сумку с ключами и документами от машины. Затем достала из ниши большую спортивную сумку и на самое дно положила зимнюю куртку, шарф и шапку. Подхватив сумку, отправилась в спальню, где открыв платяной шкаф, принялась выбирать самые необходимые вещи. Потом довольно долго укладывала их как можно компактнее. Уложив вещи, отнесла сумку к входной двери. Паспорт и водительское удостоверение, а также кошелек и ключи положила в сумочку с документами на машину. Застегивая молнию, еще раз глянула на кошелек. В голове мелькнула мысль, что надо будет заехать в банковское отделение, может не в одно, и снять побольше наличных в банкомате. И хорошо бы припомнить самое безлюдное отделение банка по пути к ближайшему выезду из города.

После отправилась на кухню, где выгребла из шкафов все консервы, крупы и макароны. Черствый хлеб и булочки. Конфеты. Заварку. Прихватила самый большой нож. Сложила все в сумку из-под муки.

Вернувшись в прихожую, свешала на себя все сумки, и на едва ли не подкрашивающихся ногах вышла за дверь. Неторопливо шагая, прислушивалась к каждому звуку. На улице уже привычно огляделась. Было все так же тихо и безлюдно. Тяжело вздохнув, пошла за дом, где располагались гаражи. Дома кругом были старыми, построенными во времена, когда не было в городе такого количества автомобилей, и о подземных паркингах еще даже не думали, поэтому в каждом дворе пряталось немало металлических конструкций, чаще самодельных, предназначенных для долгожданных автомобилей. Свой гараж Алиса и Александр купили вместе с квартирой.

По пути Алиса припоминала, какие банковские отделения знает. Думала, не стоит ли заглянуть в ближайший магазин сотовой связи и не прикупить ли новый смартфон. Без информации, которая всегда была под рукой при помощи этого девайса, было непривычно и очень неудобно. Очень и очень неудобно. И желание иметь под рукой телефон пересиливало страх, что через него ее могут найти. Но это легко решаемо. Нужно всего лишь купить симку без регистрации. Хотя может и свою симку стоит восстановить. Нужно будет отправить Саше сообщение, что с ней все в порядке, но уж точно для этого не стоит использовать новый номер.

А куда же ехать? Впереди лето. Отпуска. Стоит ли ехать в какой-то другой большой город и устраиваться там на работу прямо сейчас? Если Саша будет ее искать, после того, как она позвонит ему, или напишет, то легко сможет раздобыть о ней информацию. Нужно сначала поменять документы. Но это не так-то легко сделать, когда не знаешь, что для этого нужно. Как сделать это официально она представляла, но это долго. А вот с чего начинать, чтобы получить все нужные документы быстро, и быть может незаконно, она даже не представляла.

Так за раздумьями она и дошла до гаража. Свалив все сумки чуть в стороне, чтобы не мешали, открыла ворота. Автомобиль, припорошенный пылью из-за не очень частого использования, был на месте и Алиса облегченно вздохнула. Все же она думала, что Александр мог перегнать его в служебный гараж, на всякий случай, так сказать. Значит она уже почти в безопасности. Протиснувшись до водительской двери и приоткрыв ее, она вставила ключ в замок зажигания и повернула. Аккумулятор был уже старым, и от долгого простоя немного разрядился. Двигатель нехотя завелся только с третьего раза. Оставив автомобиль прогреваться, Алиса открыла багажник и принялась складывать туда сумки.

Когда что-то толкнуло ее в спину, и она уткнулась лицом в сумку с продуктами, Алиса дезориентировано воскликнула. Кто-то с силой прижимал ее к автомобилю. За спиной послышалось дыхание нескольких человек. Двоих. Потом, когда руки до боли завернули за спину, из глаз девушки брызнули слезы. Ее руки свели вместе и стянули запястья чем-то гибким, но жестким, с отчетливым щелкающим звуком. Алиса дернулась, но напавшие вряд ли придали значение ее попыткам сопротивляться. Все так же грубо ее вытащили из багажника, заткнули рот кляпом и надели на голову мешок. Алиса успела заметить только то, что люди были в черном, и их лица скрывали глухие шлемы. Они подхватили девушку под локти и буквально понесли куда-то вроде бы в сторону другого выезда со двора, выходившего на более оживленную улицу. Позади послышался хлопок двери багажника. Потом автомобиль заглушили. Лязгнули ворота гаража. Забренчали ключи.

Дальше Алиса слышала только дыхание тащивших ее людей, да далекие звуки улицы. Проезжали автомобили. Слышался визг тормозов, клаксоны, рев двигателей, набирающих скорость. Звук одного двигателя, размеренный и мощный, приближался. Потом Алису приподняли повыше и поставили, очевидно, на ступеньку автобуса. Толкнули вперед. Спотыкаясь, она поднялась в салон, где ее тут же уложили на пол. Еще несколько человек зашли в автобус, и он тронулся с места. Поначалу, по продолжительности езды и поворотам Алиса понимала, куда они ехали — на северо-запад. И даже примерно представляла, по какой улице. Но чем дальше, тем сложнее становилось ориентироваться. Хотя направление оставалось прежним. А потом автобус повернул резко направо, а потом плавно влево, и это продолжалось очень долго. Тогда Алиса поняла, что они ехали по кольцу. И куда свернули оттуда, сказать было сложно. Дальше она не пыталась отслеживать дорогу. В автобусе было тихо, и если бы она не знала, не почувствовала, что перед отправлением ее перешагнули несколько человек, то была бы уверена, что никого здесь и нет, кроме того, кто придерживал ее. Было так тихо, что она даже заснула, как потом оказалось. Под мерное рокотание двигателя и шуршание колес по асфальту сложно было не заснуть. А в какой-то момент стихли звуки улицы.

Она не заметила, как автобус остановился. Очнулась от того, что ее за локти подняли с пола. Автобус в этот момент поехал, и Алиса завалилась вбок, но ее удержали. Проехав немного, автобус опять остановился, но вновь ненадолго. Так повторилось еще несколько раз.

По этим наблюдениям можно было сделать вывод, что они заехали на какой-то режимный объект. От этих мыслей Алисе стало не по себе. Сердце застучало вдвое громче. Во рту совсем пересохло. И даже сознание куда-то поплыло. Перед глазами встала картина из какого-то фильма, скорее неприятного, чем страшного, где над людьми проводили опыты. Окрашенный синей краской коридор со слишком яркими мигающими лампами, запертые двери с решетками. Комнаты, скорее камеры с запертыми в них людьми. Операционные столы. Хирургические инструменты. Алиса пошатнулась и если бы ее опять не придержали, она бы упала.

Когда автобус остановился в очередной раз, ее, так и не снимая мешка с головы, вывели наружу. Автобус тотчас уехал, увозя с собой всех, кто в нем был. С Алисой осталось два или три человека. Один из них подтолкнул ее в спину, направляя в нужную сторону. Другой шел впереди. Алиса, не сопротивляясь, пошла следом. Но не сделала она и пары шагов, как ноги ее опять подкосились, на этот раз из-за мурашек после восстановившегося кровообращения. Ее опять подхватили за локти и куда-то понесли. Было неудобно, больно руки, но поделать с этим Алиса ничего не могла. Только терпеть боль и шевелить ногами, которые не доставали до земли. А еще стало понятно, что рядом с ней три человека, если бы только это хоть что-то значило.

Несколько метров они прошли по улице, а потом зашли в помещение. Миновали несколько дверей. Это было понятно по тому, что проходить через них приходилось боком — видимо они были слишком узкими. По зданию шли довольно долго. Небольшие помещения, заставленные мебелью, сменялись коридорами, наполненными только эхом. Проведя ее через очередную дверь, сопровождающие резко развернули ее направо, немного не так, как до этого, когда они миновали повороты, а в следующий момент ее колени во что-то уперлись и она упала. Полетела вперед, но ее опять придержали. Отступив на шаг, толкнули вперед сильнее, и она уткнулась лицом во что-то довольно мягкое. Между связанными руками проскользнуло что-то холодное, и пластиковая петля резко ослабла. Опять послышались шаги, а пару мгновений спустя хлопнула дверь. А потом затихли шаги уже где-то в коридоре за дверью, и Алиса осталась в тишине.

Она лежала долго. Первое время попросту не могла пошевелиться. Казалось, она никогда не сможет вывернуть руки из-за спины, а позвоночник и плечевые суставы всегда будут болеть. Но боль понемногу проходила, и Алиса сумела перевернуться на спину и стянуть с головы мешок. Огляделась. Белые стены и потолок с прямоугольником светильника, слепящего тотчас заслезившиеся глаза. Небольшой по площади потолок. Очень маленький.

Полежав немного, Алиса села, продолжая осматривать помещение. Окно под потолком. По всей видимости, изначально оно было самым обычным окном, а потом его заложили на три четверти. В стене напротив окна располагалась дверь. Вешалка и нары вдоль левой от двери стены и унитаз, раковина и прикрученные к полу и стене стол с лавкой с другой стороны. От двери до стены с окном шесть шагов, не больше. Алиса грустно усмехнулась — одиночная камера. Теперь бы еще понять, для чего ее сюда поместили. А перед глазами опять встала картина с хирургическими столами, с креплениями для рук и ног.

Все еще едва шевелясь и кривясь от боли, Алиса поднялась с нар и, продолжая не замечая того растирать запястья, подошла к двери. Прислушалась. Тишина. Припала ухом к двери и затихла. Откуда-то издалека доносились шаги, хлопки дверей и другие звуки. Порой даже голоса, но разобрать слова было нереально.

Вернувшись к нарам, Алиса присела на краешек и перевела взгляд на покрывало. Серое в клетку. Колючее. Такие бывают только в поездах. Погладив покрывало, она завернула уголок. Постельное белье под ним тоже серое. И сложно понять, это такой цвет ткани, или результат многих стирок с какими-нибудь химикатами. На естественный цвет не похоже. Да и кто в здравом уме захочет сшить себе постель из такой ткани? Отодвинув подушку, Алиса погладила простынь и поняла, что под ней даже матраса нет. Только полка с мягкой обивкой, как в поезде.

Еще раз усмехнувшись, на этот раз над своими неуместными размышлениями, Алиса забралась на постель с ногами и оперлась спиной о стену. Уставилась на едва заметно помаргивающий светильник. Стук сердца только-только начал успокаиваться. А мысли, перескакивая с одного на другое, ни на чем не могли сконцентрироваться, оставаясь каким-то шумом в голове.

Алиса, наверное, задремала, потому что воздух вдруг задрожал от странного шипящего свиста. Встрепенувшись, она повернула голову вправо, влево, пытаясь определить, откуда идет звук. От окна, или из-за двери. Но он, кажется, шел отовсюду. Появился сладковатый эфирный запах и голову почти сразу начал заполнять туман, а сознание куда-то поплыло. Алиса вскочила с койки, но мышцы тотчас сковало судорогой. Тело не желало подчиняться, сознание продолжало гаснуть. Шаг, еще шаг и она упала, не дойдя до двери. Попыталась подняться, но не смогла. Перевернулась на спину и затихла, глядя на чуть помаргивающий светильник на потолке.

Черноты и забытья не было. Мелькали какие-то картины, яркие пятна. Слышались искаженные звуки, которые невозможно было опознать. Ничего нельзя было опознать, потому что Алиса была попросту неспособна мыслить.

А потом она поняла, что лежит и смотрит в потолок. Причем лежит не на полу, а на нарах. Потолочный светильник едва светился, а за окном была ночь. Пересилив сковавшую все тело слабость, Алиса поднялась на ноги. Голова закружилась, перед глазами поплыли пятна. Окружающие предметы смазались. От попытки сфокусировать взгляд хоть на чем-то, ломило виски. Держась за голову, Алиса пересекла камеру и села на лавку. В поле зрения попал пластиковый кувшин с водой, и она поняла, что во рту пересохло настолько, что язык казался шершавым, и было невозможно даже облизать губы. Рядом стоял пластиковый же стакан, такого же цвета, как кувшин. Синий в горошек. Заваливаясь на бок, кувшин и стакан проваливались куда-то вместе со столом, а потом прыгали на место. И вновь проваливались. Закрыв глаза рукой, Алиса на ощупь налила воды. Выпила. Потом еще один стакан. Вода казалась какой-то сухой и совершенно не утоляла жажду, но Алиса продолжала жадно пить. И в голове продолжало гудеть. А надо бы подумать, что делать. Может, если прилечь, станет легче?

Осушив еще один стакан, Алиса вернулась на койку и легла под одеяло. Да, когда она легла, стало немного легче. Гудение продолжалось, но хотя бы перестало стучать в висок в такт сердцебиению. Слишком медленно. А если закрыть глаза, то и светильник перестанет крутиться вокруг собственной оси и прыгать из стороны в сторону. Да, так еще лучше. Теперь можно и подумать.

Алиса открыла глаза от того, что кто-то прошел за дверью. Шаги вскоре затихли вдалеке.

Стало светлее. Недоуменно озираясь, Алиса приподнялась и увидела, что за окном почти полностью рассвело. Тряхнув головой, пытаясь сообразить, как так могло получиться, что она даже не заметила, как уснула, Алиса поморщилась от приступа боли. Перед глазами опять поплыло, а в ушах зашумело. Но почти сразу прошло, стоило ей замереть. Она обессилено опустила голову на подушку и закрыла глаза. Попыталась заснуть, но сон не шел.

В тишине издалека доносились редкие звуки. Один из них выделился и стал чуть громче. Потом стих. Что-то хлопнуло. И звук продолжился. После еще пары хлопков Алиса поняла, что это шаги. И они приближаются. Чуть погодя, когда шаги опять стихли, послышалось какое-то бряканье, постукивание, металлический лязг, а потом опять хлопок. Дверь. Это захлопнулась дверь.

Шаги, лязг и хлопок двери.

Шаги, лязг и хлопок двери. Все ближе и ближе.

И вот шаги замерли за ее дверью. Что-то негромко, с металлическим звоном стукнуло. Послышался звон стекла. Лязгнуло. Хлюпнуло. Зажурчала вода. Вот скрежетнуло и стукнуло. Алиса вздрогнула и села, обернувшись к двери.

Александр Стацкий попросил остановиться, не доезжая до дома целый квартал. Тут же выскочив из автомобиля, он велел водителю уезжать, предупреждая, что может вызвать его в любой момент в течение часа. Если же нет, то он может быть свободен на сегодня.

Стремительно миновав перекресток, Александр пошел дальше чуть медленнее, почти вплотную прижимаясь к стене дома и то и дело поглядывая на окна своей квартиры. Подъездная дверь и десяток лестничных пролетов промелькнули перед глазами. Стараясь как можно тише орудовать ключом, Александр отомкнул дверь и прошел в квартиру. Сразу заметил, что рюкзака нет на месте, а дверь в спальню открыта. Он, в общем-то, и не думал, что Алиса не сумеет открыть ее. Все же он никогда не считал ее глупой, и то, что она теперь другая ничего не меняет. Это все равно она. По крайней мере, Александр надеялся на это.

Беззвучно ступая, он прошел в зал и заглянул в дверь спальной комнаты. Алисы там не было, если только она не спряталась под кроватью или в шкафу. А это вряд ли. В таком состоянии — при измененном сознании, человек способен на что угодно. Александр собрался пройти в комнату и заглянуть и в шкаф, и под кровать, да куда угодно, лишь бы отыскать Алису, когда неожиданный порыв ветра захлопнул входную дверь, про которую он совершенно позабыл. Мужчина обернулся к балкону, ожидая увидеть дверь открытой, и Алису рядом. И увидел. Только его жена была не у двери, а на перилах. И она посмотрела на него. В безумных глазах Алисы промелькнул страх, сменившийся ненавистью и еще большим страхом, и она подалась вперед. Вот-вот сорвется вниз. Сердце Александра пропустило удар, а уже в следующий миг он, ухватившись за куртку и рюкзак, затаскивал Алиса на балкон. Она сопротивлялась. Продолжала хвататься за перила. Александр с силой дернул ее и потащил в квартиру. Алиса цеплялась за все углы. Потом она резко скинула рюкзак и мужчина, не ожидая этого, упал в дверном проходе. Но сразу вскочил и схватил Алису за руки, пытаясь завернуть их за спину, чтобы потом связать. Девушка сопротивлялась неистово. Одно неуловимое движение головой, и нижнюю часть лица мужчины обожгло болью. В ушах зазвенело. Из разбитых губы и носа потекла кровь, наполнив рот железистым солоноватым вкусом. Алиса вывернулась из его рук, упала, поползла прочь. Зажимая разбитое лицо одной рукой, Александр наклонился, намереваясь дернуть девушку за ногу, чтобы она упала, а потом уже прижать к полу и связать, да хотя бы ремнем. Алиса, развернувшись, вдруг подалась ему навстречу, рядом промелькнуло яркое пятно, а следом по голове прилетело что-то тяжелое. Александр покачнулся и рухнул на пол. Сознание заволокло черной пеленой. И уже сквозь забытье до него донесся хлопок входной двери и бренчание ключей.

Стук в дверь тревожил его. Телефон звонил и его повторяющийся звук вторгался в липкое сновидение. Александр хотел проснуться, чтобы ответить на звонок, но никак не мог. А может это будильник. И кто может стучать в дверь? Ночью. Или… И почему голова так болит. И зубы. Он опять от переутомления слишком сильно стискивает челюсти во сне? Попробовал облизать пересохшие губы. Так и есть. Железистый привкус.

Александр все же сумел открыть глаза, и потолок закружился перед ним, грозя упасть прямо на голову. Зажмурившись, он принялся массировать виски. Боль не проходила. Похоже, придется взять отгул.

Стоп. Он же был на работе, и даже успел вернуться. Вспомнив все, Александр резко сел, и теперь уже не потолок, а стена кружила перед глазами, вызывая тошноту. Опять зажмурившись, он пощупал губу и нос. Кровь запеклась, но стоило ему растянуть губы, и ранки начали кровоточить. На пальцах осталась кровь.

Телефон опять зазвонил, а следом за этим послышался стук в дверь.

— Александр Юрьевич, — из-за входной двери донесся знакомый мужской голос. — Вы там?

Морщась от боли, и ощупывая на сей раз голову, Александр поднялся. В голове гудело, и он никак не мог сообразить, чей это голос. Волосы были липкими от крови, и под ними, на самой макушке, набухла шишка. Края раны на ощупь казались чем-то инородным.

Стук не прекращался, но телефон затих.

— Вы там? С вами все в порядке. Почему вы не берете трубку?

Александр наконец-то узнал голос. Это был Юрий — его водитель. Без малого четыре года он возит его на работу и обратно. Образцовый работник. Один из первых, кто устроился к ним в ИФИЛ после реабилитации. Никто из них не вызывал нареканий.

— Со мной все в порядке, — прохрипел Александр.

Подойдя к двери, он попытался открыть дверь, но она не поддавалась. Только через пару минут тщетных попыток, он сообразил, что дверь попросту заперта снаружи на замок, который не открывается изнутри. Пересиливая боль, и не в силах четко сфокусировать взгляд на чем-либо, Александр осмотрел прихожую. Связка ключей отыскалась на полке под зеркалом.

— Юрий? — позвал Александр, поморщившись от вспышки боли, — вы там? Спуститесь, пожалуйста, вниз, я вам скину ключи.

— Хорошо, — коротко ответил мужчина, и следом послышались его шаги.

Подхватив связку, Александр отправился на балкон. Шел, спотыкаясь и цепляясь за углы. К горлу то и дело подкатывала тошнота, и приходилось задирать голову, пытаясь думать о чем-то постороннем, а потом тяжело хватать воздух широко открытым ртом.

Юрий уже был под балконом. Задрав голову, он смотрел вверх и чуть оживился, когда Александр выглянул из-за перил. Почти сразу довольно объемная связка ключей упала у его ног, и он тотчас скрылся из вида.

Александр остался на балконе. Воздух здесь был свежее, и тошнота накатывала не так сильно. Да что там, вообще шевелиться не хотелось. Как там Алиса? Такие как она, измененные, становятся очень предприимчивыми, даже если прежде были нелюдимыми. Так что она не пропадет. Но эта чрезмерная активность может сыграть и дурную роль, и его жена может не заметить, как окажется где-нибудь на другом конце света. Остается только надеяться на то, что желание скрыться с глаз людей не позволит ей воспользоваться каким-нибудь транспортом. И хотя она славно его приложила по голове, что значит, что она может за себя постоять, он не мог не беспокоиться о ее безопасности. И самое неприятное то, что для ее блага он должен…

Задумавшись, он не услышал скрежета ключа в замочной скважине и шагов.

— Александр Юрьевич? Я оставил ключи у входа.

Мужчина повернулся и встретился взглядом со своим водителем. Тот резко остановился. Александр отвернулся и вновь поморщился от боли.

— Вам бы в травмпункт, — сказал Юрий. — Но…

— Да.

Мужчины оба понимали, что в городскую больницу обращаться нельзя. Полиция не была в курсе происходящего. Хотя, скорее всего вскоре будут. Ситуация выходит из-под контроля и весьма вероятно вскоре многие службы будут работать под единым контролем. И не получится больше скрывать происходящее.

— Рита справится. Ей и не с таким приходилось иметь дело.

Александр вскинул голову, а потом кивнул. Такие как Юрий всегда были на порядок проницательнее других людей.

— Едем.

Юрий одобрительно кивнул и направился к двери. Александр шел следом. На застывшую уже по краям лужу крови он старался не смотреть.

— Вы бы взяли одежду, сменить. Эта вся в крови.

— Да.

Терпя боль, головокружение и тошноту, Александр взял костюм и рубашку, и вышел из квартиры следом за водителем. Дорога до работы прошла незамеченной. Перед глазами плыло. Отдельные фрагменты пути слишком четко вставали перед глазами, другие выпадали.

— У него сотрясение, — женский голос вторгся в приятную, лишенную боли темноту.

— А что с ранами? — спросил мужской голос.

— Ничего страшного. Зубы целые. Носовая кость тоже. Ушиб мягких тканей. Опухоль скоро спадет. На лбу выше линии волос рассечение, пришлось наложить швы. Кости целые. Сотрясение не сильное, но двое суток постельного режима — это минимум. Будем наблюдать.

— Нет у нас двух суток, Риточка. Информация мне нужна сейчас. А от Юрия Петровича я услышал только догадки. Нужно чтобы он был в состоянии составить отчет.

— Я в порядке, — подал голос Александр, пытаясь открыть глаза. — Я смогу…

— Я так не думаю, — перебила его медсестра. — Семен Николаевич…

— Риточка, не спорь. Не можем мы позволить Александру просто лежать. Не сейчас.

— Хорошо. Но из палаты я его не выпущу.

— Я распоряжусь, чтобы сюда принесли все необходимое.

— Не раньше, чем через час.

— Вот тут уже я не буду спорить. Вернусь через час.

Послышались удаляющиеся шаги, а потом хлопнула дверь.

За процедурами и забытьем, в которое Александр то и дело проваливался между установкой капельниц, сменой повязок и приемом таблеток, когда его на несколько минут оставляли в покое, время прошло совершенно незаметно.

— Риточка? — послышался голос Семена Николаевича от двери.

Александр встрепенулся и приподнялся, пытаясь сесть. Медсестра, вздохнув, кивнула и принялась помогать своему пациенту устроиться.

— Заносите, — велел Семен Николаевич, открывая дверь шире.

В палату вошли рабочие, все из бывших постояльцев их конторы. И вскоре перед Александром, придвинутый к нему максимально близко, стоял столик для ноутбука, на одной ножке. На нем ноутбук и мышь.

— Что-то еще? — спросил начальник.

— Нет, этого достаточно. Мне нужен час.

— Думаю лучше два. Отправьте на мою почту.

— Хорошо, — отозвался Александр. — Что вы будете делать? Когда?

— Сегодня же. Действия стандартные. Как только предоставишь доступ, группа отправится по месту пеленга.

— Мне бы только хотелось…

— Ей не причинят вреда. Ты же знаешь.

Александр знал. Они переглянулись, и Семен Николаевич вышел. Около его уха уже был телефон, по которому он раздавал указания. Как только он скрылся за дверью, вернулась медсестра.

— Если я увижу, что вы перенапрягаетесь, отберу ноутбук и поставлю целую капельницу с успокоительным.

— Я был бы не прочь побыть в забытьи.

Смутившись, медсестра отвернулась. Проверив что-то за ширмой, направилась к двери.

— Через два часа я принесу ужин. И тогда же мне хотелось бы забрать у вас ноутбук. При вашей травме нужен покой.

Не дожидаясь ответа, она вышла. Оставшись один, Александр притянул к себе столик с ноутбуком и принялся за работу. Напичканный лекарствами, он чувствовал только усталость. Голова же и вовсе ощущалась надувным шариком. А слова не желали складываться в предложения.

На следующий день Александр проснулся, судя по расположению солнечных прямоугольников под окнами, только к полудню. Скосил глаза на капельницу, которую ему поставили сразу после ужина. Она была почти пуста, и, судя по цвету физраствора, содержала что-то совершенно другое, в отличие от вечерней. Кряхтя, мужчина приподнялся на подушке и огляделся. Заметив на прикроватной тумбочке кувшин с водой и стакан, напился. Отставив стакан, опустил голову.

За дверью послышались шаги, и вскоре в палату вошла медсестра, другая, старше. Подойдя, она поставила на кровать поднос с обедом и почти сразу вышла, только проверила капельницу. Получасом позже вернулась, забрала поднос и подкатила к Александру столик с ноутбуком.

— Не больше трех часов, — сказала она, направляясь к двери.

Чтобы не думать о жене, гадая, где она, и что с ней, Александр погрузился в изучение текущих отчетов. Но против воли и будто бы сам собой на глаза попался отчет третьего взвода. На рейд они выехали в конце рабочего дня в полном составе, а вернулись за полночь ни с чем. Почти ни с чем. Трое раненных, один в довольно тяжелом состоянии лежал в соседней палате. В отчете не было имен, но Александр понял, что это об Алисе. Еще пострадавшие. Это плохо. Не от того, что это, по сути, преступление. А от того, что показывало степень ее изменения. Выше среднего. Намного выше. Хотя конечно без тестов невозможно сказать ничего конкретного.

Дочке Семена Николаевича был присвоен всего лишь желтый уровень. Третий из пяти. И она уже без малого два года в карантине и особого улучшения в ее поведении нет. Неужели и его Алису ждёт то же самое? Только, скорее всего, ее уровень будет оранжевым. А может и красным. Но это все не самое важное. Сейчас она опасна, и если ее не отыскать, она может натворить что-нибудь похуже нескольких черепно-мозговых травм, синяков и ссадин.

Александра выписали на утро через день. Но Маргарита Федоровна потребовала ближайшую неделю заходить в приемный кабинет дважды в день, утром и вечером, на обследование. О количестве выписанных лекарств даже думать не хотелось. Выйдя из больничного корпуса, он отправился в свой кабинет. Голова продолжала немного болеть, особенно при неловких движениях, и даже при быстрой ходьбе, и поэтому за работу удалось приняться только через час, а то и больше, и почти сразу зазвонил стационарный телефон для внутренней связи.

— Слушаю. Хорошо, сейчас зайду.

Получасом позже, выйдя из кабинета начальника, Александр поспешил к выходу, надеясь отыскать Юрия на пропускном пункте, или в гараже. Однако, выйдя из парадного входа административного здания, Александр едва не столкнулся с ним в дверях. Служебный автомобиль, рокоча двигателем, стоял напротив.

— Группа уже выехала, — без вступления выдал Юрий.

— Знаю.

Без лишних слов они сели в автомобиль. Мимо пропускного пункта проехали без задержек. Все ворота оказались открыты. И едва они миновали их, стали закрываться. И почти сразу у Александра зазвонил телефон. Взглянув на монитор, он ответил.

— Аркадий? Пришла? Нет, не заходите без меня. Вас понял. Скоро будем. Что, со двора? Понятно, отбой.

Через полчаса служебный автомобиль подъехал ко двору соседнего дома, куда выходило окно спальни в квартире Александра. Автобус был припаркован за углом, в тени деревьев, едва тронутых молодыми листочками. Половина личного состава рассредоточилась по периметру двора. Александр знал это, но не видел никого из них.

Командир подразделения был у автобуса и по рации координировал действия. Александр подошел к нему и молча встал рядом. Мужчина приветственно кивнул ему.

— Пятый, продолжай слежку. Отбой, — затолкав рацию в карман разгрузки, он кивнул на дверь автобуса, — давайте войдем.

Окна в автобусе были тонированными, к тому же день был пасмурным и порой даже начинался дождь, и потому в салоне царил полумрак. Около десятка ребят отдыхали, кто-то спал, кто-то безучастно смотрел в окно.

— Судя по предоставленной вами характеристике, ваша жена решит покинуть город. Причем, скорее всего на автомобиле. Наблюдатели сообщают, что она собирает вещи.

— Первый-первый, я пятый, прием.

— Пятый, я первый, вас слушаю, прием.

— Первый. Объект с вещами направился к выходу из квартиры. Поправка. Объект в подъезде. Закрывает дверь. Начинает спуск. Прием.

— Пятый. Вас понял. Продолжайте наблюдение. Ждем сообщение о дальнейшем передвижении объекта. Прием.

— Выполняю.

В очередной раз убрав рацию в карман, Аркадий сел на скамью у единственного в салоне стола и жестом указал Александру на место напротив.

— Вы все сами слышали, — заговорил Аркадий. — Сейчас станет ясно, что делать дальше.

Александр, глядя себе под ноги, кивнул, а потом поднял глаза на собеседника.

— Прошу только о максимальной аккуратности. И осторожности. Она может быть опасна, в том числе и для себя.

— Я это знаю как никто другой.

— Внимание всем, — ожила рация. — Я пятый. Первый сценарий. Время ожидание меньше минуты. Прием.

— Первый всем, — Аркадий заговорил в рацию. — Начинаем захват по первому сценарию. Тишина в эфире до окончания операции. Конец связи.

Сам он уже был у выхода. Выйдя, повернулся.

— Прошу вас оставаться в автобусе. Хотя бы до тех пор, пока мы ее не схватим.

Александр замер, не завершив шага, потом кивнул, уже спине командира, и сел на одиночное кресло у двери.

Все завершилось даже быстрее, чем Александр предполагал. Не успел он разглядеть сквозь свешивающиеся ветви ильма фигурку Алисы, тяжело шагавшую с парой сумок в руках, как она уже дошла до гаража. Еще немного. Скрывшись в гараже на несколько секунд, Алиса вновь показалась. Открыв багажник, принялась укладывать в него сумки. В это время со всех сторон к ней кинулись не меньше десятка черных фигур. Самые шустрые из них прижали ее, буквально распластав по багажнику и, сведя руки за спиной, застегнули наручники. Александр в это время был уже на полпути.

Подхватив Алису под руки, двое силовиков, неотличимых от своих товарищей, вытащили ее из багажника, и, развернувшись, почти понесли к автобусу. Александр сбился с шага, когда их взгляды встретились. Искра узнавания и радости в глазах Алисы сменилась непониманием, потом обидой и злостью. А потом на ее голову надели мешок.

Отвернувшись, Александр поспешил к гаражу. Не потому, что надо было заглушить автомобиль и закрыть гараж, а потому, что нужно было себя хоть чем-то занять. А о том, что она не попыталась сказать ему ни слова, не хотелось даже думать.

Алиса смотрела на закрытую дверь, недоумевая, что за звук она слышала. Потом разглядела в двери окошко, а на полке под ним поднос с тарелкой и стаканом. Окошко было закрыто и за рифленым окном было темно. Она слышала, как именно это окошко закрыли. Что ж, тюрьма она и есть тюрьма.

Первой мыслью было устроить забастовку и не есть, но память подкинула картины случившегося накануне. Ее усыпили. Несомненно. Зачем? Она оглядела себя. На ней была пижама, такого же серого цвета, как и постельное белье. Получается, что бесчувственную ее как минимум переодели. Так что вполне могут и накормить так же, или вообще капельницы поставить. Значит лучше поесть самостоятельно. Чуть позже.

Она тяжело опустила голову на подушку и уставилась в потолок. Сил не было даже на то, чтобы пошевелиться. Мысли, все как одна неприятные, вяло текли в голове, изредка возвращаясь к тому, что надо встать и поесть. Но голова всякий раз опускалась обратно.

Когда Алиса сумела подняться с койки, было уже около полудня, если судить по изменившемуся свету, лившемуся из окна. Пытаясь размяться, девушка принялась ходить от двери до окна. Растирала кожу на лице и руках, разминала шею. У двери прислушивалась, и, кажется, что-то слышала, но никак не могла сообразить что. У окна вставала на цыпочки и пыталась в нем хоть что-то разглядеть, но стекло в нем было мутным.

На очередном витке хождений взад и вперед, подхватила поднос с полки и поставила на стол. Еще немного прошлась и села на лавку. Тошнота уже давно прошла бесследно, силы в мышцах почти восстановились, и захотелось есть. Поразглядывав обычную столовскую молочную кашу с желтым пятном сливочного масла, уже застывшего обратно, взялась за ложку. Холодная еда была не особо вкусной, но Алиса этого даже не заметила. Съела все до последней крошки. А в голове появилась запоздалая мысль, что, может, стоило бы объявить голодовку и выставить какие-нибудь требования. Чтобы… Чтобы что? Чтобы отпустили ее? Она горько усмехнулась. И куда она пойдет? Домой. К человеку, который сдал ее сюда. Что это вообще за место такое? Тюрьма или психушка?

Еще вчера она была уверена, что схватили ее, чтобы перепрограммировать, но она это все еще она. Хотя зачем-то же ее усыпили. Неужели для того, чтобы просто переодеть? Вспоминая сейчас все события последних трех, уже четырех дней, Алиса не могла понять, что именно ее так испугало. Люди кругом были такими же, как всегда. Да, безучастными в основном, шагающими куда-то как роботы. Но разве она сама, спеша куда-то, выглядит иначе?

Доев кашу и хлеб с маслом и сыром, Алиса выпила компот и, особо не задумываясь над тем, что делает, составила посуду на поднос и отнесла его на полку в двери. Отвернувшись, пошла к окну. Задрав голову, долго смотрела на мутное стекло и единственное, что было видно за ним — синеву неба. Когда шея затекла, принялась ходить по комнатке из угла в угол. Глубоко погрузившись в раздумья о том, что же все-таки в поведении людей ей показалось неправильным, Алиса опять остановилась под окном.

Уже знакомый хлопок заставил ее буквально подпрыгнуть на месте. Резко обернувшись, Алиса уставилась на дверь, не понимая толком, что случилось. Спустя долгих несколько мгновений она поняла, что на полке больше нет подноса с посудой. Как же так? Как в такой тишине, когда слышны порой далекие голоса и даже шаги, она не расслышала, как подошли к ее двери? И сейчас тоже ничего не было слышно. Как можно тише ступая, Алиса подошла ближе к двери и еще раз прислушалась. Шаги и голоса доносились откуда-то издалека. Нахмурившись, глянула на окно под потолком. Время близилось к обеду. Вернув взгляд на дверь, попятилась и села на койку. Спустя какое-то время подтянула ноги на постель и обняла колени. Не спуская глаз с двери.

А потом очередной хлопок окошка на двери разбудил ее. Вздрогнув, она едва не свалилась с койки. Глянула на дверь и точно — обед на месте. Поднос с тарелками и стаканами стоял на полке. Алиса вскочила и подбежала к двери. Суп, котлета с картофельным пюре, хлеб и чай. А за дверью тишина. Поразглядывав съестное, вернулась к койке и, отвернувшись к стене, легла, с твердым намерением не вставать, просто не вставать. Но вскоре, не смотря на то, что она, по собственным ощущениям, не больше часа назад завтракала, захотелось есть. Сказывались трое суток без еды. Тяжело вздохнув, она вернулась к двери и подхватила поднос.

После обеда вернула поднос с посудой на полку и прилегла. Уснула. Разбудил ее уже привычный хлопок. Больше не удивляясь этому, она опять закрыла глаза и провалилась в сон. Проснувшись ночью голодная, съела остывший ужин — тушеные овощи с мясом. И вновь легла. Вялые мысли о том, что ей что-то подмешали в еду, даже не успели сформироваться. Кажется, она заснула, еще толком не устроившись в постели. Поднос остался стоять на столе.

Утро очередного дня началось ближе к обеду. Солнце уже было высоко. Алиса, периодически закрывая глаза, смотрела на голубоватый прямоугольник окна. Поднявшись, наконец, с койки, несколько минут бездумно смотрела на поднос с остатками ужина. Потом перевела взгляд на дверь. На полке лежал сверток сероватого цвета. Нижнее белье на смену и полотенце. Рядом прозрачная пластиковая косметичка с принадлежностями для умывания и расческа. Завтрака не было.

Собрав вещи с полки, Алиса кинула их на стол и принялась чистить зубы. Какое-то время стояла над раковиной, разглядывая себя в небольшом зеркале на стене. Потом поняла, что просто стоит с зубной щеткой во рту. Кинув ее в раковину, сплюнула и, вернувшись к койке, легла.

***

Как и накануне, едва разобравшись с текучкой, Александр наведался в центр наблюдения. На одном из мониторов вызвал поток видео с одиннадцатой палаты третьего блока. Алиса спала. Александр глянул на часы в углу монитора, потом внимательно осмотрел помещение, неторопливо переключаясь с одной камеры на другую.

— Она не вставала? — обратился он к дежурному.

— Вы о ком? — переспросил уставшего вида мужчина, отвлекаясь от огромного монитора, заполненного мелкой сеткой видео с разных камер. — А, одиннадцатая. Сейчас, — он заглянул в тетрадь с записями. — Вставала, час назад. Через двадцать минут легла обратно. Завтрак не приносили.

— То есть это у нее поднос с ужином?

— Да.

— Но это же не нормально! — воскликнул Александр, схватившись за голову.

— И не такое бывает.

Александр молчал, продолжая растрепывать волосы.

— Родственница? — с малой долей участия в голосе спросил дежурный. — Жена? Вы не переживайте. Журнал наблюдений каждые три часа забирают для анализа. Курс лечения скорректируют. Порой несколько недель для этого требуется. Дозировка успокоительного подбирается индивидуально. Чувствительность у всех разная.

— Я… я знаю. Просто раньше даже не задумывался о том, как это бывает.

— Потерпите. Две недели быстро пролетят, и можно будет навестить.

***

Алиса проснулась, когда небо за окном было уже темно-синим, а свет неяркого потолочного светильника казался ослепительным. Голова была тяжелая, и всякий раз взрывалась болью, стоило открыть глаза. Во рту жутко пересохло, и даже язык с трудом шевелился.

Постанывая, Алиса приподнялась и осмотрелась. На столе стоял поднос с остатками вчерашнего ужина. Если конечно вчерашнего. Ближе к стене лежал сверток одежды. На лавке — полотенце. Все, как она оставила. Стакан, стоявший посреди подноса, привлек к себе внимание. Пить захотелось еще больше. Но стакан был пуст. Продолжив осматривать противоположную стену, Алиса перевела взгляд на раковину и тут же вскочила. Вымыв стакан под струей воды, напилась и вернулась на койку.

Отчего-то стало вдруг противно смотреть на беспорядок на столе. Переложив белье и полотенце на постель, Алиса торопливо смела крошки со стола ладонью, высыпала в тарелку и отнесла на полку в двери. Сама принялась умываться и чистить зубы. Потом с расческой в руках устроилась на постели, отвернувшись от двери. Бездумно проводя расческой по волосам, немигающим взглядом смотрела перед собой. Край стола и лавка поплыли перед глазами, не желающими ни на чем фокусироваться. А справа на периферии зрения что-то замигало. Забыв про расческу и даже привстав, Алиса сместила туда взгляд, но увидела лишь другой край стола. Поразглядывав настороженно стол и стену, и даже раковину, Алиса уселась обратно и продолжила расчесывать изрядно всклоченные волосы, одновременно думая о том, что очень странно, что ее не постригли коротко или вообще не побрили налысо.

И вновь огонек замигал на краю зрения. Вновь Алиса перевела туда взгляд и ничего не нашла. Так повторилось несколько раз. Волосы давно уже были расчесаны и заплетены в косу, кончик которой она сжимала в руках. Огонек мигал, но Алиса, задумавшись о своем положении, не обращала на него внимания.

Знакомый хлопок задвижки в окне в очередной раз вывел Алису из задумчивости. Правда на этот раз она совсем не вздрогнула. Чуть помедлив, посмотрела на дверь. Поднос и его содержимое были другими. Ужин. Завтрак и обед она сегодня пропустила. Значит, ела сутки назад, только если не провалялась в отключке всю ночь и весь следующий день? А может сейчас утро, просто еще не рассвело. Нет, если судить по запаху, это мясо с капустой и какой-то салатик с острой заправкой. Все-таки ужин.

Только вот есть не хочется. Наелась уже. Чем же ее вместе с едой вчера напичкали, что она до сих пор с трудом соображает? Хотя… стоит ли мыслить в такой ситуации? Лучше забыться.

И она продолжала сидеть на краешке койки, теребить кончик рыжей косы и краем глаза смотреть на мигающий огонек. Что же это? Опять галлюцинации? Как накануне того дня, когда нормальная жизнь закончилась. Но тогда от глюка невозможно было отвести глаз. Он все время оставался прямо перед ней. Табличка с надписью о какой-то загрузке. А этот глюк не желал показываться. Тут есть над чем подумать.

Тот глюк… та табличка оставалась на месте, пока она не смахнула ее в сторону, как посоветовал тот парень — Жека. А перед глазами отчетливо, как на экране компьютера, встала картина того вечера: Жека в дверях в подвал. Из-за него выглядывают двое других мужчин. И он говорит: “просто смахни ее в сторону. Жестом для начала. Это не обязательно, но поначалу так легче”. Алиса вздрогнула, но почти сразу успокоила себя словами, что “галлюцинации — они такие”.

Надо было уйти с ними. Пусть бы даже пришлось жить в лесу. Теперь ее это не пугало. Не после того, как она одна провела в лесу двое суток, и спала под открытым небом. Получается она, как и посоветовал Жека, просто смахнула ту табличку в сторону. А не та ли это табличка сейчас мигает сбоку? А если… Алиса, сконцентрировав внимание на мигающей точке, но, не переводя на нее взгляд, махнула рукой справа налево, от этой точки к центру и прежняя табличка опять предстала перед ее глазами: “Инициализация начата, загрузка: 5,33 %”. И серая шкала под надписью уже не была пустой. Она заполнилась примерно на те самые пять процентов.

Привычный уже хлопок дверцы в окошке на сей раз прозвучал громким выстрелом. Алиса вскочила на ноги и устремила взгляд на дверь, и табличка, прыгнув в ту же сторону, вновь встала перед глазами. Отшатнувшись, девушка села на койку. Нахмурилась и взмахнула рукой, как в первый раз. Табличка, свернувшись в точку, заняла прежнее место, но на сей раз не мигала, а мягко светилась голубоватым светом. Тряхнув головой, Алиса взглянула на дверь. Рядом с подносом лежала стопка книг. Подойдя, девушка положила книги на краешек подноса и, подхватив его, отправилась к столу. Так и есть, тушеная капуста с мясом, пирожок, скорее всего с повидлом, и чай. И три книги. Новые. И судя по обложкам как раз в том жанре, который она порой почитывала перед сном от скуки.

Тяжело вздохнув, Алиса взялась за ложку. То, какие ей принесли книги, подтверждало то, что Александр во всем этом замешан. Он ей не померещился в тот день, когда ее схватили. Можно было бы предположить, что он сообщил о ее состоянии, и когда ее уже окружили, вызвали его, как родственника. Это вполне понятно. Те дядьки в одинаковой форме похожи на силовиков какой-то структуры. И ведь она и раньше видела их на улицах города. Но почему-то не придавала этому значения. Думала, полицейские. А сейчас вот ей принесли эти книги. Всем ли приносят книги? Да еще и такие, будто бы знают ее предпочтения. Уж не Саша ли это постарался. И не та ли это секретная работа, о которой он ничего ей не говорил, кроме того, что ему ничего нельзя о ней рассказывать?

Покончив с едой, Алиса убрала с подноса книги, составила плотнее тарелки и рядом с ними опустевший кувшин. Воду из крана она уже пробовала и по вкусу та была приотвратная, а значит, питьевую воду наливают откуда-то из другого места. И будет неплохо, если кувшин вернут наполненным. Подхватив поднос, пересекла палату и поставила его на полку в двери. Невольно прислушалась к тишине за дверью. Все так же издалека доносились непонятные звуки, создающие впечатление длинных коридоров, заполненных, по всей видимости, дверями с окошками в них. И за каждым таким окошком чья-то закончившаяся в одночасье жизнь. А ведь судя по тому, как ее сюда вели, пусть и с закрытыми глазами, коридоров таких было около десятка.

Огорченная вдруг открывшимся перед ней масштабом обрушившейся на нее беды, и не только на нее, Алиса вернулась к койке и забралась на нее с ногами. Слегка покачиваясь и глядя перед собой неподвижным взглядом, она сидела и теребила косу. Почему-то она не решалась вызвать ту таблицу. Или лучше назвать это окном, как в компьютере? Алиса хихикнула, представляя у себя на плечах вместо головы монитор компьютера, причем старый, какие были лет десять-пятнадцать назад.

Послышался шорох. Алиса насторожила. Еще какой-то звук. Будто что-то куда-то поставили. И хлопок. На этот раз совсем негромкий. Слегка повернув голову и расфокусировав взгляд, она заметила, что что-то стоит на полке под окошком в двери. Кажется кувшин, и рядом еще что-то. Отвернулась. Пить не хотелось, значит пусть стоит, где стоит. Но вдруг припомнилось, что очередную порцию еды ей принесли, только когда она поставила поднос с посудой на полку. А вдруг, если она не возьмет то, что сейчас принесли, это заберут? Вздохнув, Алиса направилась к двери. Подхватила поднос с двумя кувшинами, один из которых был прежним, а другой вдвое меньше размером. Рядом пустой стакан и пластиковая вазочка с печеньем. Переставив кувшины и посуду на стол, вернула поднос на полку и вновь села на койку. Конечно, установленные правила раздражали, но голодной из-за собственных комплексов остаться не хотелось. На голодный желудок плохо думается. А подумать предстоит как следует.

Свет потолочного светильника стал меркнуть, и вскоре напоминал собою ночник. Гадая, который час, Алиса стала готовиться ко сну. Умылась и почистила зубы, переоделась в пижаму. Одежду и полотенце повесила на вешалку. Присела на край лавки и притянула к себе маленький кувшин. В нем был компот. Еще раз подумав об Александре, налила полный стакан.

Десятью минутами позже, расстелив постель и улегшись, уставилась в потолок. Вскоре светильник погас совсем, и бледно-голубую светящуюся точку справа на самом краю зрения стало лучше видно.

Что там еще Жека говорил? Интерфейсом назвал что-то, видимо ту табличку, то есть окно. И перед глазами опять встала картина с того злополучного вечера накануне… Жека, стоявший у подвальной двери сказал: “Если будешь в бегах, иди за город, вдоль трассы или вдоль реки, в любую сторону. В заброшках ищи людей с… ну ты сама поймешь с чем, когда разберешься с Интерфейсом. Советую заняться им немедленно. Если все же тебя загребут… просто жди”.

— Если все же тебя загребут, просто жди, — повторила Алиса. — Разве можно просто ждать? Но и сделать что-то невозможно, кроме как ждать.

А картина с замершим на полуслове Жекой так и стояла перед глазами. Что там было дальше? И Алиса услышала у себя в голове свой собственный голос: “Как убрать эту злосчастную табличку перед глазами?”, а потом в ответ: “Просто смахни ее в сторону. Жестом для начала. Это не обязательно, но поначалу так легче”.

Что же, нынешнее дополнение к галлюцинациям куда как веселее, а главное полезнее.

И вновь перед глазами вход в подвал и замерший у его двери незнакомый парень по имени Жека. Евгений, наверное.

Как там? Смахнуть в сторону, причем жест не обязателен. Мысленно Алиса отмахнулась от стоявшей перед глазами замершей картины, и она, как прежде табличка с какой-то загрузкой, скаталась до светящейся точки, которая встала рядом с прежней на правом краю зрения. Перевела взгляд вправо, и естественно ничего там не нашла. Вздохнула и постаралась смотреть прямо перед собой и попыталась повторить действие. Как-то же она вызвала ту табличку. Вот же она — ее точка. Но стоило переместить на нее внимание, и взгляд тянулся туда же, но огонек от него убегал.

А если просто подумать о том, чтобы она открылась? Или может взмахнуть рукой, хотя бы мысленно. И вот уже окно с надписью: “Инициализация начата. Загрузка: 5,51 %”. Процент повысился почти на две десятых пункта. Такими темпами шкала довольно скоро заполнится. А что будет после этого даже фантазировать страшно.

Отмахнувшись от бесполезной таблички, которая тут же свернулась до светящейся точки, Алиса уставилась на окно, чуть более светлое, чем черная в темноте стена. Видеть то, что уже видел, это конечно прикольно, но если это весь “Интерфейс”, то пользы от него немного. Хотя Жека советовал с ним разобраться, а это значит что-то большее, чем две функции, одна из которых обозначает что-то неизвестное. Должно быть что-то еще, и может быть хоть какие-то пояснения.

На следующее утро Алиса проснулась в тот момент, когда ей принесли завтрак. И в будущем еще несколько недель этот звук был для нее будильником. Позавтракав, она вернула поднос с посудой на полку, а сама села на койку и уставилась на выставленные чуть раньше в рядок книги. Читать не хотелось. Еще завтракая, она попробовала, но слова никак не желали сплетаться в предложения и создавать в воображении хоть какую-то картину.

Неторопливо расчесываясь, Алиса думала обо всем, что случилось с ней за прошедшие несколько суток, начиная с того вечера, когда перед ее взглядом впервые появилась неведомая табличка. Странности начались еще в троллейбусе, после того, как она ответила на странный телефонный звонок. И перед ее глазами прокручивалось все то, что она тогда видела. Она слышала все то, что слышала в тот день. Переслушивала по многу раз. Стоило ей только подумать о чем-то, и она видела это, как в фильме. Только управлять таким странным видеорядом было куда проще, чем даже на компьютере.

Мысль, что не могло это все начаться так вот вдруг, не оставляла в покое. Да и к тому же по всему выходило, что это все же с ней что-то не так. Изменилась она. Но не из-за звонка же телефонного! Что же тогда был за звонок? И стоило ей сформулировать конкретную мысль, как она увидела все то, что было с ней в тот день вечером, когда она возвращалась с работы: зазвонил телефон, который она держала в руках. Она глянула на экран. Номер был скрыт. Помедлив мгновение, она чиркнула по зеленой кнопке пальцем. Соединение установилось и тотчас в ушах противно запищало на едва различимом ультразвуке. Поморщившись, Алиса попыталась нажать на отбой, но экран телефона будто завис.

А потом она заметила, что все в троллейбусе себя странно ведут. И тот парень. Да это же был Жека. Несколько раз перед глазами Алисы прокрутилась сцена того, как он вскакивает на ноги и, испуганно озираясь по сторонам, выскакивает из троллейбуса. Это был он, и звонил, скорее всего, он же. И в подтверждение этих мыслей она увидела картину того, что произошло за несколько секунд до телефонного звонка. Да, тогда она не смотрела на него, но все же он был в поле ее зрения, и теперь она могла перевести туда взгляд. Он смотрел на нее украдкой и что-то выискивал в своем телефоне. Потом, решительно чиркнув по экрану в последний раз, засунул телефон в карман и уставился на нее. Не совсем на нее, а поверх головы. Но он ее видел. Через несколько мгновений ее телефон зазвонил. И опять она услышала тот противный едва слышимый писк.

Тяжело вздохнув, Алиса сменила позу. Откинулась, опершись спиной о стену, и подтянула под себя ноги.

Если тот звонок был активатором этих ее странностей, почему она может видеть и то, что было до него. Несколько секунд не в счет? А может больше? И следующие полчаса она неотрывно просматривала разное и за неделю, и за две до того, как это все началось. Значит, это началось раньше? Но не смотреть же все, чтобы найти то, что было в самом начале. Вдруг это несколько лет. Сколько Саша работал на своей секретной работе? Уже пять лет. А вдруг все это началось именно пять лет назад. И в доказательство этому перед ее глазами встала картина того, как однажды за ужином Саша рассказал ей о том, что его пригласили на новую работу. Служба. Так он это всегда называл. А потом следом другой разговор о том, что служба секретная.

А может, чем черт не шутит, она сможет просмотреть так всю свою жизнь. К примеру, тот день, когда она решила пойти учиться в художку? Или как научилась ездить на велосипеде. Кататься на коньках? И ничего.

Что ж, можно считать это подтверждением того, что что-то случилось с ней, но это что-то все же не сумасшествие. А если попробовать вспомнить что-то, что сейчас забылось, но тогда показалось странным?

И вот перед ее взором встала картина недавнего прошлого. За неделю или две до… Шел дождь. После заботы она зашла в супермаркет недалеко от троллейбусной остановки, чтобы прикупить продуктов, а главное чего-нибудь сладкого к чаю. И тогда ей навстречу выбежал молодой мужчина. Он перевернул что-то в зале, натолкнулся на стойку с шоколадками у касс. Он выглядел безумным. Выскочив на улицу он, не обращая внимания на дождь, побежал прочь. А следом за ним вышел неприметный дядька, а уже на крыльце, еще до того, как дверь закрылась, что-то заговорил в воротник куртки. А потом торопливым шагом ушел в том же направлении. Уж не следили ли за тем парнем, и не схватили ли в итоге?

Этот безумный мужчина шарахался от встречных людей. Так же как и она. Неужели у нее тоже был такой же безумный вид? Несомненно. Остается только надеяться, что когда она пыталась идти прямо и ни на кого не смотреть, была хоть немного менее безумна. Не удивительно, что ее тоже разыскивали. И поймали. А Саша. Он делал свою работу. Он сдал ее. А она его ударила по голове чем-то тяжелым. Чем же? И всплывшая перед глазами картина подсказала, что килограммовой гантелью.

Что ж, она изучила “Интерфейс”. Научилась им пользоваться. Эта штука полезна, что бы это ни было. И лучше не пытаться гадать, что это, иначе можно нафантазировать что угодно. Хотя конечно было бы лучше, если бы ничего этого не было. Но что есть, то есть.

Но, как она уже отмечала раньше, двух позиций, или скорее разделов… функций? Неважно! Двух функций этого чертового интерфейса, одна из которых как минимум непонятна, а то и бесполезна, маловато. Может еще что-то есть? Наверняка есть. Но сколько Алиса не пялилась в пустоту, ничего не видела кроме двух светящихся точек справа на краю зрения. А ведь и их не было раньше. Ну, по крайней мере, второй точки еще вчера утром не было. А значит… А что это значит?

Может время можно узнать?

И вот перед ней развернулись часы, точно такие же, как в ее телефоне. Голубоватые сегментированные цифры на затененном фоне. Крупные. 10:21. Мысленный взмах и они свернулись в еще одну светящуюся точку на краю зрения. Третья точка.

А если добавить туда еще и дату?

Часы развернулись, но теперь под ними было еще несколько цифр, обозначающих число, месяц и год. Пятнадцатое мая. Хорошо. То есть хорошо, что теперь она знает какое число, и который час. Если конечно это все не галлюцинации.

От этой мысли отчего-то стало противно, и она смахнула часы в сторону, встала, схватила со стола ближайшую книгу и, вернувшись на койку, углубилась в чтение. По крайней мере, постаралась. Правда вскоре и правда увлеклась сюжетом. Все же это был любимый ее жанр, который всегда умел увлечь ее.

Когда захотелось есть, Алиса глянула на часы. Было начало второго часа дня. И еще она заметила, что ей стало тяжело просто сидеть. Хотя делать здесь больше нечего. Недочитанная книга была уже отброшена в сторону, а сама она метаться по палате, все чаще думая о ней как камере. Понимала, что это ненормально, но ничего не могла с собой сделать. Вот во время очередного круга, когда она направлялась прочь от двери, хлопнула дверца. И Алиса стремглав бросилась к полке. Схватив поднос с обедом, устремилась к столу. Суп рассольник, рис с овощами и мясом, хлеб, крохотная булочка и чай.

Уже зачерпнув полную ложку супа, Алиса замерла. Может, не стоит есть? С едой ей явно что-то подмешивают. Успокоительное так наверняка. Вон накануне она вообще весь день проспала. А после ужина довольно быстро уснула. Но с другой стороны сейчас ей хотелось вырваться и убежать. Нет, конечно, и мгновения не было за последние пару суток, не считая забытья, когда бы ей не хотелось уйти отсюда, сбежать. Но вот прямо сейчас она готова была собственным лбом стену пробить. Это ненормально. Да и ослабеет она без еды. А так, думала она, уже зачерпывая вторую, а затем и третью ложку, хоть станет понятно, кажется ли ей, или нет, что в еду что-то добавляют.

Буквально сметя со стола и первое и второе, и уже с булочкой в руках, Алиса вдруг остановилась. И чего она торопится? Почему ест так, будто несколько дней голодала? Да, так и есть, в еде успокоительное. Размеренно жуя булочку, Алиса задумалась, а какие чувства у нее вызывает тот факт, что ее пичкают лекарствами? Да никаких. Она пожала плечами и, подобрав с пола недочитанную книгу, углубилась в чтение.

К половине седьмого вечера Алисе стало тревожно. Она сдерживалась, но все равно уже ближе к семи книга была отодвинута прочь. Ее комната была шесть шагов в длину. Ровно шесть. С ума можно сойти. Алисе было не по себе от десятка заполнивших ее эмоций. Даже пульс сбился. Почти ровно в семь принесли ужин. Как и всегда незаметно. Алиса услышала только хлопок дверцы. Есть совершенно не хотелось. А что хотелось, так это выломать эту дурацкую дверцу. Окошечко довольно большое. Через него вполне можно было бы протиснуться. От этой мысли в голове что-то щелкнуло, и реальность дополнилась светящимися линиями со стрелками на концах. Одна из них отмеряла высоту окошка, другая ширину. Тридцать три на пятьдесят два сантиметра.

Закрыв глаза, Алиса тяжело вздохнула. Потом внимательно изучила стрелки. Насмотревшись на окошко, отстранилась от двери и осмотрела помещение. Стрелки охотно указывали высоту, ширину, длину и толщину всего, на что падал взгляд Алисы.

Это, несомненно, была еще одна функция интерфейса, и, в общем-то, весьма полезная, но сейчас это открытие совершенно не радовало. Все больше на Алису накатывало давящее чувство. Развернувшись, девушка глянула на дверь, думая о том, насколько она может быть крепкой. Интерфейс охотно откликнулся, указав толщину двери. Пять сантиметров. Еще раз тяжело вздохнув, Алиса взяла поднос и пошла к столу, надеясь, что с едой получит очередную порцию успокоительного и хоть на какое-то время станет нормальной.

После ужина Алиса почувствовала себя другим человеком. Точнее она ничего не почувствовала, кроме спокойствия. Убрав со стола, она продолжила читать. Первую книгу она уже почти дочитала, и ей было даже немного интересно, чем она завершится.

Незадолго до отбоя принесли печенья и конфет, и стакан с соком.

Утром Алису разбудил хлопок дверцы. Этот день от предыдущего отличался тем, что перед приемом пищи больше не случалось приступов тревоги. Ко времени, когда приглушили свет, Алиса дочитала вторую книгу.

Пятый день отличался от предыдущих тем, что Алису отвели в душ. Точнее она сама туда сходила. На подносе с завтраком лежала записка о том, что вскоре после завтрака дверь разблокируется. Нужно будет выйти, дойти до конца коридора и зайти в крайнюю дверь по правой стороне.

Позавтракав, Алиса взяла со стола книгу. Новую. Помедлив, открыла и, прочитав несколько строк, задумалась ни о чем. Из раздумий ее вывел электронный писк и щелчок со стороны двери. Алиса глянула туда. Все было как всегда, но мгновением позже она заметила щель. Дверь была приоткрыта. Алиса поднялась и вышла. Огляделась. Коридор оказался не длинным и практически не освещенным. Чуть светились стекла в окошках, встроенных в двери, коих насчитывалось с дюжину, да еще светильник над ее дверью, и еще один над последней дверью по правой стороне. Прислушиваясь к редким звукам, доносившимся из-за дверей, Алиса неспешно дошла до нужной двери. За ней был небольшой тамбурок с зеркалом на стене, вешалкой напротив и лавкой. Всюду тот же светло серый цвет, как стены и постельное белье в ее комнате. Стоило двери позади закрыться, как послышался щелчок замка, от которого Алиса вздрогнула. Напротив входной двери была еще одна дверь, а сразу за ней душевая. Серый кафель на стенах и полу, большого диаметра рассекатель в потолке и серый же резиновый коврик под ногами. Торопливо и даже не глядя в зеркало, Алиса разделась и шагнула в душевую. Едва она встала посреди небольшого помещения, растерянно выискивая взглядом вентили, полилась вода, а сзади послышался щелчок замка. Вода показалась обжигающей, но этот жар был приятным. За считанные минуты небольшое помещение заполнилось паром. Мыло и шампунь в безликой прозрачной бутылочке не сразу отыскались на прозрачной же полке. Там же лежала белого цвета губка для мытья. Намылившись на два раза, и хорошенько промыв и прополоскав волосы, Алиса ополоснулась. И едва последние клочки пены растаяли, напор воды упал, а вскоре она и вовсе отключилась. И тотчас дверь приотворилась. Припоминая, что не взяла с собой полотенце, от того, что просто не подумала об этом, и что не видела его в раздевалке, Алиса постояла немного в душевой, отжимая пряди волос руками. Пару минут спустя вышла и обнаружила на лавке стопку белья. Прежней одежды на вешалке не было. В стопке помимо полотенца имелось нижнее белье и носки, а также штаны и футболка. Такие же, как и те, в которые она была одета последние дни. Все застиранно-серого цвета, но все же новое, хоть и без этикеток. Вытершись и одевшись, Алиса встряхнула волосы и замотала полотенце на голове. И тотчас замок во входной двери щелкнул и она приотворилась. Не медля, Алиса вышла в коридор. Там по-прежнему работали только два светильника, видимо обозначая путь. А дверь ее палаты, или скорее камеры была приоткрыта.

В палате успели прибраться во время отсутствия постоялицы. Пыль была протерта, пол подметен и вымыт, постель заправлена свежим бельем. Едва заметно пахло бытовой химией.

Вернувшись, Алиса просто легла на койку и уставилась в потолок. Чуть позже поднялась и взяла книгу со стола. Уже прочитанные книги стояли в рядок на полке над столом. А спустя пару часов принесли обед. Как Алиса ни старалась, не смогла засечь момент, когда открывают окошко. Ни в этот раз, ни в следующий.

Дни не отличались друг от друга. Разве что цветом неба за окном, да еще раз в пять дней она посещала душевую кабину. В итоге получалось, что время измерялось для нее приемами пищи, а количество дней — походами в душ.

После третьего похода в душ, немногим позже обеда замок в двери щелкнул.

***

На календаре еще была весна, но погода стояла на удивление летняя. Воздух был неподвижен, а тополя вдоль дороги уже обзавелись белыми сережками. Над асфальтом вдалеке поднималось марево. Кондиционер в служебном автомобиле стоило бы отремонтировать — несмотря на то, что он работал на полную мощность, в салоне было ужасно жарко.

На часах было начало двенадцатого и времени на первичное ознакомление с документами, за которыми пришлось ехать лично, было достаточно. А еще потом нужно будет проверить пятый корпус. Как не вовремя выявили измененного среди сотрудников и поэтому некоторые его обязанности распределили между другими служащими. Вот ему досталась обязанность наблюдать за переоборудованием. И как бы потом его не обязали следить за строительством шестого корпуса. Как будто у него своей работы не достаточно.

Последние недели количество изолированных измененных ежедневно увеличивалось не меньше чем на дюжину. А вот справившихся с этой напастью больше не становилось. Иногда хотелось просто бросить все это и уехать куда-нибудь. И видимо в глушь. Потому что наверняка и в других краях и странах то же самое.

Машина быстро миновала все пункты контроля и подъехала к центральному входу в административное здание. Уже шагая в свой кабинет, Александр думал о том, что нужно постараться все необходимое сделать до обеда, чтобы узнать, как дела у Алисы. Он надеялся на чудо. Но чудес не бывает. Меньше полугода здесь никто не просидел. Конечно, несмотря на первичные показатели, после анализов и наблюдений ей дали желтую категорию. Причем показатели были на грани с зеленой. А это значит, что у его Алисы высоки шансы справиться в минимальные сроки. А то может после пары месяцев удастся перевести ее в новый корпус. Там можно будет навещать ее чаще, и даже забирать домой на выходные.

Зайдя в кабинет, Александр в первую очередь увидел на столе целый ворох бумаг по внутренним отчетам. Как же не вовремя случилась авария, оставившая их без доступа в интернет и без внутренней сети. Нет, этим он займется после обеда и после того, как вернется. Хотя сначала нужно дождаться…

Зазвонил стационарный телефон, и Александр тотчас схватил трубку.

Замок щелкнул и Алиса насторожилась. В душ она ходила в первой половине дня, и всякий раз о нем предупреждала записка. Сейчас никаких записок не было. Она замерла. Спустя несколько бесконечных мгновений дверь открылась, и вошел Александр. Алиса обрадовалась, что с ним все в порядке, что увидела его, наконец, и даже подумала, что расскажет ему все, а он обратится в полицию, или еще куда. А потом вспомнила, что он участвовал в ее поимке, и что, скорее всего он работает в этой конторе. Эти мысли промелькнули за одно мгновение. Интересно, он наблюдал за ней через камеры? Наверняка же здесь есть камеры. В палате, в коридоре, в душе. Алиса стремительным взглядом обежала стены и потолок. Так и есть. Новая для нее функция подсветила красноватыми точками что-то. Камеры. Интересно, им нравится смотреть за тем, как она сидит на унитазе?

Внутренне усмехнувшись от своих мыслей, Алиса перевела настороженный взгляд обратно на Александра. Что же тогда утром ее так испугало в нем? Может надписи подскажут? Но надписей никаких не было. А должны разве быть? Почему-то кажется, что должны. Она, рвано дернув головой, перевела взгляд на стол, на полку над ним, и перед ее глазами поплыли надписи с указанием, что стол это “стол”, полка это “полка”, а рядом материал, длина, ширина, высота, глубина и даже вес. А над книгами и вовсе высветились не только названия или количество страниц, но и все типографские и издательские пометки. Этот неведомый анализатор показывал всевозможные данные буквально о каждом предмете, даже об окне и решетке на нем.

Ужаснувшись, Алиса потрясла головой и все надписи пропали. Она опять глянула на Александра, на этот раз испуганно. Надписей не было. А нет, мелькнуло что-то. Что? И вот перед ней встала статичная картина с воспоминанием, пусть прошло лишь несколько секунд. Настороженно рассматривающий ее такой родной мужчина, и надпись рядом “Готовность к инициализации: 70 %”. Что бы это значило? И почему надпись исчезла сама по себе? Надо посмотреть внимательнее.

Одно только желание и воспоминание ожило, но было замедлено во много раз. Надпись еще какое-то время висела над Александром, а потом, прежде чем исчезла, проценты сбились. Появилась цифра в 73,84 %, а потом следом еще на меньший промежуток времени 54,03 %. И надпись исчезла.

— Алиса, Алиса!

Девушка вздрогнула.

— Ничего. Ты только наберись терпения, и все пройдет.

— Что? — хрипло переспросила она.

— Ты замерла, будто тебя… такое бывает. Это, к сожалению, нормально.

— Да-да, все нормально.

— Если бы, — вздохнул Александр и прошел к столу, сел на лавку и запустил пальцы в волосы, массируя голову.

Алиса попятилась и, когда уперлась ногами в койку, обессилено села на нее. Она внимательно глядела на своего мужа и искала в нем то, что ее так испугало несколько недель назад. А он продолжал массировать голову. Его волосы из-за этого уже стояли дыбом. А потом он поднял голову и посмотрел на нее, или скорее мимо нее, и она поняла, вот оно. Тот взгляд, и он пугал ее. И в это же время появилась надпись: “Готовность к инициализации: 70,5 %. Девушка, вскочив с кровати, отпрянула. Прижалась к стене под окном. Александр тяжело вздохнул и, отвернувшись, уставился на дверь.

— Это займет какое-то время, но ты поправишься.

— Сколько? — сделав шаг, Алиса присела на краешек койки.

— Полгода минимум.

— Я не чувствую себя больной.

— Никто не чувствует. Напротив даже…

— Да?

— Тебе кажется, что я странно себя веду? — спросил Александр, вновь посмотрев куда-то над ее плечом. — И тебе кажется, что с тобой все в порядке?

Алиса задумалась, глядя на надписи, будто плавающие рядом с мужчиной. Кроме данных о готовности к инициализации там значились его полные данные, включавшие не только полное имя и возраст с датой рождения, но и рост, вес, и даже информация, касающаяся его должности и работы. Что? Служба изучения феномена изменения личности? Что это? Что за изменение?

Надпись сменилась, точнее проценты. Опять показав несколько разных вариантов. Что-то около пятидесяти процентов, и почти девяносто. Картинка с точными данными тотчас встала перед глазами Алисы, но она ее в тот же миг смахнула в сторону и внимательно посмотрела на мужа. Надписи над его головой уже не было. И теперь он смотрел прямо на Алису, в ее глаза.

— Это… ненормально, — наконец ответила она.

Взгляд Александра опять изменился. Но надписей никаких не появилось. А главное — он все также смотрел в ее глаза. Что же изменилось? Алиса всматривалась в мужчину, стараясь понять, что.

— Может быть… — заговорил он, — может быть, не потребуется полгода, — его глаза увлажнились и он отвел взгляд. — Все стало меняться так стремительно, что сложно сказать, что будет завтра.

— Я сделала тебе больно.

— Я сам виноват. Не стоило приходить одному. Не вини себя. Это… это невозможно контролировать.

— Мне сейчас лучше из-за лекарств?

Александр кивнул.

— Но они же не лечат?

На этот раз Александр вскинул на нее свой взгляд.

— Почему ты так думаешь?

Алиса встала и отошла прочь. Дернула плечами.

— Мне себя проще контролировать. Но я не чувствую, чтобы… стало как прежде. Этого уже не изменить.

— Не изменить, — согласился Александр.

— Но ты сказал, что полгода и я вылечусь, — Алиса повернулась и увидела прежнюю надпись рядом с Александром.

— Агрессия пройдет.

— Точно? — она подошла к нему и села напротив.

Александр отвернулся. Губы его дрогнули, будто бы он хотел что-то сказать, но не решался.

— Выздоровевшие есть?

Александр покачал головой.

— Что, вообще нет?

Вновь он покачал головой.

— Ты меня очень обнадежил.

Алиса села глубже и откинулась на стену. Посмотрела в окно.

— А много тех, у кого, как ты сказал, прошла агрессия?

— Сейчас их количество снизилось до десяти процентов. Но это от того, что заболевших в последнее время выявляется намного больше. А выздоравливают… да, давай будем называть это именно так, в прежнем количестве. Меня иногда затапливает паника от попытки осознать размеры этой катастрофы.

— Может через полгода выздоровевших станет больше?

— Только на это и остается надеяться. Но что делать до этого? Таких людей может стать настолько много, что попросту не получится их изолировать. Не строить же концентрационные лагеря и тысячами запирать за колючей проволокой? Это недопустимо. Да и как тогда среди них выявлять тех, кто… выздоровел? Как их спасать?

— В смысле?

— Не обращай внимания. Я так устал, что толком не соображаю, что несу.

— Может тебе отдохнуть?

Александр невесело засмеялся в ответ.

— Понятно, — протянула Алиса — Раз ты меня навещаешь, значит, мое состояние… стабильно? — она решила сменить тему разговора.

Александр кивнул.

— Значит можно и других посетителей мне организовать?

— Ты хочешь увидеться с родителями?

— Я не об этом. Мне бы хотелось… пообщаться с кем-то, кто вылечился.

— Это исключено, — Александр резко выпрямился. — Надеюсь, ты никогда не узнаешь, почему. В смысле, на собственном примере.

Некоторое время они молчали.

— Что такое “Служба изучения феномена изменения личности”? — спросила Алиса.

— Откуда ты знаешь это название? — воскликнул Александр. — Я тебе никогда не говорил его.

— Скоро сам узнаешь, откуда, — ответила Алиса, скосив глаза на нависшего над ней мужчину. Процент готовности увеличился на несколько сотых процента. Мгновение спустя надпись исчезла. — На собственном примере…

Пискнула дверь и Александр, встрепенувшись, направился к ней.

— Я завтра зайду, так же как сегодня, после обеда, — сказал он, обернувшись. С Алисы он перевел взгляд на стол. — Книги принесу. Загляну сегодня в книжный.

Алиса не ответила. Дверь за Александром закрылась, щелкнул замок, а она продолжала сидеть. И так и сидела до самого ужина. Хлопнула дверца на окошке, но она продолжала сидеть, отвернувшись к окну.

Почему же на этот раз ей не хотелось кидаться на Александра? Неужели из-за успокоительных. Да, когда их действие заканчивается, ей становится настолько тревожно, что волком выть хочется. Но неужели без них она бы опять накинулась на мужа? А если проверить?

Она повернула голову и посмотрела на полку на двери. На подносе стояли несколько тарелок и стакан. Если не поужинать, и печенье не есть, и утром не завтракать и… тогда Александра просто не пустят к ней. Ну, или он сам не придет.

Ужиная, Алиса просматривала события того утра, когда Александр вдруг показался ей каким-то биороботом. Тому, что всплывающие перед глазами картины, повторяющиеся когда ей надо, замирающие, или даже прокручивающиеся в обратном порядке, были полны надписями, она даже не удивилась. Надпись о подготовке к инициализации была в то утро почти постоянно. И днем тоже. Проценты были в районе пятидесяти, если не считать скачков. Что ж, еще пара недель у Александра есть.

Вернув поднос на полку в двери, Алиса села на койку и продолжила просматривать воспоминания. Ей стало интересно, что она может увидеть в надписях у других людей. Она начала с того дня, когда видела Жеку впервые. Хотя впервые ли?

А посмотреть было на что. Тот мужчина, который выбежал из супермаркета был помечен надписью: "Процесс инициализации: 0,01 %". Его звали Сергеем Старицыным, и он был программистом. Жека, точнее Евгений Аксенов имел шкалу инициализации, заполненную на семьдесят с лишним процентов. В графе "профессия" значилось что-то совершенно нечитаемое, и даже частично не из букв. Единственными знакомыми словами среди них были: “связной” и “программист”. Еще несколько человек мелькнули с надписью “Подготовка к инициализации”, но у них она не задерживалась надолго, хотя шкала у всех была заполнена больше половины. Это что касается того дня, когда она ехала в троллейбусе домой в тот вечер. Конечно не считая товарищей Жеки. Вик и Сеня, а точнее Виктор Молчанов и Арсений Иванов, могли похвастаться стабильными надписями о процессе инициализации. У Вика было около пятидесяти, и у Сени — почти двадцать. И у нее сейчас пять процентов.

На следующий день, когда она сбежала из дома, едва не убив Александра, и почти ничего не соображая шарахалась по улицам, а потом и по лесу, ей встретилось около дюжины человек с мерцающей надписью о подготовке к инициализации. И даже среди бездомных был кто-то. В проценты она не вглядывалась.

А вот в тот день, когда она вернулась домой, надписей над людьми было в несколько раз больше. И даже пару раз встретились те, у кого начат был процесс инициализации.

Что бы это ни было, и когда бы ни началось, сейчас процесс идет вовсю. И все набирает темп.

Перед отбоем принесли стакан компота и булочку. Алиса не стала отказываться от еды — способность думать взвешенно сейчас не помешает. Хотя так же стоило бы поучиться вести себя адекватно и без медикаментов. Да, притворяться такой, какой была прежде — лучше всего. Сегодня же получилось. И Саша ей сегодня казался нормальным — она сумела за две недели раздумий убедить себя, что это он. А может это благодаря тому, что она теперь видит эти чертовы надписи? Может, поэтому Жека советовал разобраться с интерфейсом? Надо было с ними уйти. Но теперь уже поздно об этом думать. Надо учиться жить с тем, что есть. И может быть, когда ее выпустят, не придется никуда уезжать.

Следующий день не отличался от предыдущего, и от всех тех, которые уже остались позади. Как он и обещал, Александр пришел после обеда. Принес новые книги.

Он рассказывал о чем-то несущественном. О ее работе. Ему как-то удалось убедить их предоставить творческий отпуск на полгода, с возможностью продления. Ее коллеги думают, что она путешествует, делая зарисовки и изучая архитектуру в других странах и регионах. Рассказывал о погоде. В тот момент Алиса глянула на окно под потолком и клочок неба за ним, и вся сводка погоды высветилась поверх него.

Сейчас Алисе была в тягость компания мужа, но она ничего не говорила, понимая, что он, как и вчера, пришел максимум минут на двадцать. И что в выходные, скорее всего, совсем не придет. Хотя возможно он уже живет на работе. Наверняка же у него здесь есть кабинет — на вояку-то Саша совсем не похож, скорее уж на какого-нибудь начальника, пусть не самого главного. А в кабинете начальника не может не быть диванчика. А разрешают ли навещать других местных… пациентов? Вряд ли. Судя по тому, как ее сюда везли, объект режимный.

Стоп! Начальник? Сеня что-то такое упоминал на счет того, что она им нужна не просто так. Уж не из-за того ли, что ее муж здесь работает, да еще и не простым работягой?

— Алиса, что с тобой?

— Что? А, извини, я задумалась.

— Странно, — буркнул Александр и заторопился на выход.

Чуть помедлив, он наклонился и поцеловал ее в щеку и отстранился. Спустя пару мгновений послышался щелчок замка на двери. Но Алиса этого даже не заметила.

Александр приходил каждый день, и даже в субботу и воскресенье. Приносил книги и журналы. Сладости. А на пятый или шестой день принес краски, кисти и акварельную бумагу и Алиса в этот же день нарисовала сказочный пейзаж — высоченные ели, у которых она прорисовала каждую иголку. Механическая работа над очередным кропотливым рисунком всегда помогали ей сосредоточиться, но при этом выкинуть из головы все лишнее. Полка над столом, после очередного посещения душа, оказавшаяся втрое больше предыдущего, заполнялась этими мелочами. А на койке, вместо казенного колючего покрывала, был ее любимый шотландский плед, привезенный подружкой из заграничной поездки. Часто перед сном Алиса заворачивалась в него так, как Наташка показывала, подвязываясь поясом от халата.

Все чаще предпочитая книге альбом и краски, Алиса почти постоянно рисовала. Александр, заметив это, приносил все больше бумаги, хотя это и не требовалось. Алиса могла работать над одной картинкой несколько дней, прорисовывая все детали. Спустя неделю по просьбе жены, Александр принес гуашевые краски. Он радовался увлеченности Алисы творческим процессом, и все чаще при непродолжительных визитах говорил об этом, или все о той же погоде. Хотя сам вряд ли замечал, что за окном. О странном недуге и его лечении больше не заговаривал, а на вопросы отвечал невпопад, и почти сразу менял тему. И Алиса перестала об этом спрашивать. Обо всем перестала спрашивать, кроме погоды.

Рисуя допоздна, отчего приходилось укладываться спать в темноте, Алиса продолжала просматривать воспоминания, и систематизировать интерфейс. На краю зрения теперь мигало около десятка светящихся точек. Совершенно одинаковых.

Алиса никогда особо не любила компьютерные игры, но все же имела небольшой опыт в этом деле, полученный еще в детстве. Там интерфейс был куда удобнее, чем получился свой собственный. Конкретных деталей она не помнила. Единственное — там все было наглядно и понятно. Чего-чего, а наглядности в ее интерфейсе не хватало. Да и сложно активировать какую-то одну из точек, не пытаясь взглянуть на нее. И они все всякий раз отпрыгивали прочь. Конечно, можно было бы не заморачиваться с этим, так как все, что она использовала, тот же просмотр воспоминаний, к примеру, активировались от одной мысли об этом. Но в этом же и было неудобство. Так себе помощь, когда очередное видение загораживает весь обзор порою не в самый подходящий момент. Конечно, это все легко смахнуть в сторону, но это занимает какое-то время. А вдруг этого времени не будет? Или из-за потраченных на это нескольких мгновений она что-нибудь пропустит, что будет стоить ей, вполне возможно, и жизни.

Как там в играх? Открываешь меню, и все перед тобой. Тогда было бы удобнее, если бы все, что она успела узнать об этом чертовом интерфейсе, поместить на один экран, который можно было бы легко рассматривать. А этот экран вызывался бы из той самой светящейся точки, одной единственной. Хотя можно было бы еще рядом поместить часы. И все.

А как это можно организовать? Может по аналогии со смартфоном? Просто переместить одну светящуюся точку на другую, чтобы создалась папка с ними обоими? Надо попробовать. А как вообще переместить точку?

Алиса сама не заметила, что уже давно забросила рисование. Свет уже давно горел неяркий, оповещая о том, что скоро будет отбой. Почистив зубы и умывшись, Алиса переоделась в пижаму и легла спать.

После завтрака, Алиса убрала со стола и села рисовать. За монотонной работой не только проще думалось, но и легче было сидеть на одном месте не вызывая бездействием повышенного внимания наблюдателей. А то, что за ней наблюдают, Алиса знала точно, а не просто догадывалась. Она даже научилась понимать, когда именно на нее смотрят, и через какую камеру.

Так что там с интерфейсом? Нужно создать меню. Нужно как-то совместить точки, чтобы получилась одна, вызывая которую, можно было бы увидеть это самое меню, содержащее в себе все функции. Нужно подхватить одну точку. Крайнюю сверху. Но стоило глазу едва дернуться в ее направлении, и все точки исчезли за периферией зрения. Как всегда. На них нельзя смотреть. Значит нужно это делать мысленно. Конечно мысленно.

Мысленно ухватившись за верхнюю точку, Алиса потянула ее вниз, к следующей. Получилось. Почти. Точки поменялись местами. Но это тоже результат. Так, еще раз.

Замок на двери щелкнул, заставляя Алису вздрогнуть. Неужели наступил день, когда можно сходить в душ? Нет. Предыдущий был три дня назад, так что следующий только послезавтра. Да и ее бы предупредили, оставив с завтраком записку. Записки не было.

А может это Александр решил до обеда зайти? Но тогда почему не заходит?

Из-за двери слышался какой-то шум, шаги. Голоса. Отложив кисточку, Алиса встала и направилась к двери.

Тихонько подкравшись к двери, Алиса приоткрыла ее и выглянула в коридор. Он разительно отличался от того, что она видела прежде. Потолочные светильника горели все до единого. И двери были открыты все до единой, в том числе и располагающиеся в концах коридора. У распахнутых дверей стояли облаченные в серые хламиды люди, мужчины и женщины, растерянно и даже испуганно озирающиеся по сторонам. Над каждым из них Алиса увидела надпись о том, что идет процесс инициализации. А проценты значились от пяти до десяти.

Но не это было странным, а то, что между всеми этими серыми пленниками сновали люди в обычной камуфляжной форме. Трое. Это точно не работники службы Изучения феномена изменения личности. Не ИФИЛовцы, так их, кажется, назвал Жека. Те всегда были в чёрном, и с закрытыми шлемами. И уж точно над ними не было никаких надписей. Эти же все были такими же — со шкалой инициализации, чаще всего заполненной наполовину. Теперь, глядя на них, именно на них, а не на надписи над ними, Алиса поняла, как выглядят настоящие живые люди. В их глазах светились чувства, в движениях чувствовались эмоции. Не сравнить с тем же Александром. Сердце защемило.

— Живее! Выходите в коридор! — командовал высокий дядька в камуфляже. Виталий Федоров. “Стерх”. Что бы это значило? Старшина. Видимо военный, раз имеет звание. Как ни удивительно, его шкала показывала тридцать пять процентов. — Постройтесь в шеренгу. В один ряд. Живее. Времени мало.

Другие люди в камуфляже, проверив. Все ли палаты пусты, помогали пациентам, видимо уже бывшим, строиться, указывая, куда и как становиться. Среди их надписей значилось “рядовой”. Значит, они все солдаты.

— Сержант, — старшина вдруг оказался рядом, и обращался он к женщине в камуфляже, которая вышла из другого коридора. За ней тянулась вереница нестройно шагающих людей в сером. Женщина чуть заметно кивнула. — Прихватите с собой и моих. Равняйсь, смирно! — крикнул он в сторону неровной шеренги. Направо. За последним в строю шагом марш. Рядовой! — молодой парень вытянулся по стойке смирно. — Сопроводите колонну до транспорта.

Алиса уже шагала за невысоким бесформенным мужчиной. За ней было только двое. Женщины. Старше нее, но не намного. Рядовой замыкал странное шествие. Его чеканный шаг перекрывал нестройное шарканье, разносящееся по коридорам.

Они миновали несколько коридоров, где были точно такие же двери, незапертые теперь. За ними — палаты. Нет, камеры. Такие же, как и та, в которой Алиса провела почти месяц. Люди отсюда уже ушли. И позади были слышны шаги и какие-то переговоры военных.

Алиса могла бы построить много предположений о том, кто это и зачем им нужны люди, посаженные под замок без суда и следствия. Спасают ли их, или тоже хотят посадить под замок? Хотя нет. Не могут их посадить под замок эти люди, ведь они точно такие же. Живые, настоящие. Но вряд ли они их отпустят. Да и черт с ним. Все равно некуда идти. Не сейчас, когда такими вот свежеприобретенными инициированными, как она совсем недавно, вскоре заполнятся все улицы. Агрессия и непонимание. Страх. Точно. Им же будет нужна помощь. Как ей тогда. Жека и его товарищи помогли ей. Если бы еще она их послушала тогда и ушла. Может сейчас она была бы здесь, среди тех, кто помогает другим. Может быть, за прошедший месяц она помогла бы десятку людей в тот момент, когда им казалось, что весь мир против.

Когда они, наконец, вышли наружу, на раскаленном плацу, окруженном десятком разных строений, стоял целый караван автобусов и армейских машин с пассажирскими будками. Автобусы были в основном старыми, запыленными. Воздух был знойным, а небо голубым, без единого облачка. Один из автобусов, черный и с тонированными стеклами, был неприятно знакомым. Именно к нему вела свою группу сержант Наталья Вольц. “Вольта”. Вот и у нее есть странное слово рядом с именем. Позывной? Должно быть. Значит, даже если это не армия, то какой-то военизированный отряд.

— Стройсь в шеренгу вдоль автобуса, — скомандовала Вольта, поворачиваясь к столпившимся за ее спиной людям. — По двое.

— Нас отпустят? — выкрикнул кто-то из еще не построившейся толпы.

— Да, мне нужно домой.

— Или тоже запрете?

— Может, давайте рванем все в разные стороны? Всех не поймают.

— Думаете, нас ждут дома? Думаете, они не знают, где мы?

— Может и не знают.

— А может, они и сдали нас. Вы разве не помните, как они смотрели? Как на прокаженного.

Сержант спокойно стояла и смотрела на волнующихся людей. А выкрики между тем становились тише. И риторика слов постепенно сменилась.

— Успокоились? — спросила женщина. — Вас введут в курс дела на месте. А сейчас без разговоров. По одному заходите в автобус. Располагайтесь. Дорога предстоит неблизкая. Еще хочу добавить, что чтобы нам всем вернуться домой, именно домой, предстоит поработать. Тем и займемся. Шагом марш.

Спорить никто не посмел. Вздыхая и озираясь по сторонам, бывшие пациенты, или все же пленники, забрались в автобус, и расселись по довольно удобным креслам. Сержант Вольта забралась следом за ними и пристроилась на крайнем сидении. Следом за ней вошли трое рядовых. Точнее двое. Третьим был водитель — возрастной дядька. Степан Петров. Звания у него никакого не было. А вот позывной был. Водила. Не особо оригинально. Рядовые, войдя в автобус, осмотрели пассажиров. Потом вышли и остались снаружи у входа. Над ними тоже имелись надписи со всеми данными, как, в общем-то, над всеми в этом автобусе, но Алиса так устала от информации, что попросту смела все эти подсказки прочь, а потом и вовсе закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать, чтобы никакие воспоминания не встали вдруг перед глазами.

В автобусе было тихо. Люди не были знакомы друг с другом, и знакомиться не спешили. Сержант видимо отдыхала. Рядовые о чем-то переговаривались у входа в автобус. Алиса старалась не прислушиваться к их словам, отчетливо понимая, что если потребуется, сможет их прослушать вновь. Это утомляло.

Снаружи доносились звуки. Голоса и шаги. Десятки, сотни. Вероятно еще десятки групп таких же бедолаг идут к своему автобусу. Как же много здесь было людей заперто.

Алиса услышала звук выстрела и открыла глаза. Огляделась. Выстрел привлек не только ее внимание. Все пассажиры приникли к окнам. И только Вольта сидела неподвижно. Алиса посмотрела в окно. Струйки людей, выходящих из корпусов, поредели. И это уже были не пациенты. Они были не в сером. Их одежда была разной. Неужели это работники? Их небольшими группами в сопровождении куда большего количества солдат отводили через весь плац к глухой стене одного из корпусов. Здесь были женщины и мужчины, разных возрастов. В белом — видимо медперсонал. В чёрном — очевидно силовики. В каких-то разноцветных комбинезонах — может быть рабочие. Сейчас они были с открытыми лицами. Были и люди в штатском. Этих вели из самого старого на вид корпуса. Очевидно административного. Где-то там среди них Александр. Мужчин примерно его комплекции и в костюмах было несколько. Как жаль, что издалека плохо видно.

Алису почти не удивило то, что она вдруг увидела все так близко, как будто через мощный бинокль. Да, среди тех мужчин в костюмах был Александр. У него, и у всех других, даже пожилых женщин руки были связаны за спиной знакомыми Алисе пластиковыми наручниками. Подведя очередную группу служащих к зданию, их поставили среди прочих, лицом к глухой стене. Всех в один ряд. Их окружило не меньше десятка хорошо вооруженных солдат. Судя по их поведению, несколько из них явно при высоком звании. Чтобы не появились злополучные надписи, Алиса постаралась внушить себе, что ей не важны эти звания. И имена. И позывные.

Трое в камуфляже стояли перед строем. Остальные, с оружием наперевес, окружили их всех по периметру. Зрение легко подстраивалось под желания Алисы, и она могла с легкостью разглядеть и отдельные лица, а в следующий момент весь плац целиком. Один из солдат ходил вдоль ряда стоявших лицом к стене. Он был таким же, как все. В камуфляже, с оружием, и в его движениях чувствовалась энергия. Жизнь. Чего не скажешь о тех, кто сейчас были пленниками. Да это же Жека. Алиса даже улыбнулась, узнав хоть кого-то среди всех этих людей.

Вот он вывел из строя одного человека. Вот другого. Третьего. Опять же, это были и мужчины и женщины, разного возраста. Алиса никак не могла понять, по какому принципу он их выбирает. Около одного человека — мужчины в черной форме, он остановился и обернулся к одному из солдат, стоявших неподалеку. Тот кивнул и подошел ближе. Что-то выдернул из-за пояса. И в следующий момент раздался выстрел, а мужчина в чёрном рухнул им под ноги. Алиса в ужасе отпрянула от окна, едва не столкнув с сидения расположившегося рядом человека. Точка зрения сменилась. Алиса увидела весь плац, здания вокруг него, и даже все автобусы, в том числе и тот, в котором она сама находилась. Потом глухая стена здания вновь приблизились. Кучки солдат, окружившие строй пленных, оказались как на ладони. Убитых, вместе с тем, кого застрелили только что, было трое. Алиса вгляделась в каждого из них. Александра среди них не было.

Жека между тем вывел из строя еще несколько человек. И Александра в том числе. Их подвели к группе ранее выведенных из строя людей и срезали наручники. А потом всех вместе повели к ближайшему автобуса, самому, кажется, старому. Алиса вдруг поняла, что ей необходимо понять, по какому принципу Жека выбирает их. И ненавистные и уже привычные надписи заполонили, кажется, все перед глазами Алисы. Еще одно пожелание и все приблизилось, как прежде. Надписи были над всеми солдатами. А вот над теми, кто был в строю — нет. Хотя нет. Иногда надписи мелькали, как тогда над Александром. Жека тотчас вывел ближайшего к нему обладателя нестабильной надписи и подготовке к инициализации. Вот мелькнула еще одна надпись. Что-то в ней отличалось от прочих. От всех прочих. Алиса вгляделась пристальнее. Человек в черном приблизился к ней, заполонив все поле зрения. Надпись над ним была короткой и какой-то неяркой: “Инициализация завершена”. Алису тотчас охватили противоречивые чувства. Захотелось вскочить и бежать. Куда бежать? Некуда. Взяв себя в руки, Алиса еще пристальнее вгляделась в мужчину. А потом он упал на пожухлую от жары траву. Звук выстрела послышался отчего-то с задержкой. А следующие несколько минут Алиса видела эту картину раз за разом. Появляется едва заметная надпись. А может она всегда была? А пару мгновений спустя Жека оглянулся на солдата и указал на спину мужчины, а сам отвернулся. И пошел дальше.

Пассажиры в автобусе заволновались. Повскакивали со своих мест, загомонили. Вольте даже пришлось прикрикнуть на них. Подействовало. Они заняли свои места, но продолжали перешептываться.

Алиса больше не смотрела на учиненную расправу. Сидела, зажмурившись, чтобы совсем ничего не видеть. Подтянув ноги на сиденье, она обхватила голову руками, зажимая уши. Только это не помогало. То и дело приходилось смахивать в сторону встающие перед глазами картины, чутко откликаюшиеся на ее мысли. Застонав, Алиса откинулась на спинку. Тяжело вздохнув, спустила ноги на пол и выпрямилась. Чтобы в голову не лезли неприятные мысли, надо себя чем-то отвлечь. Лучше всего настройкой интерфейса. Может тогда и не будет ничего выскакивать перед глазами.

Алиса уставилась перед собой остановившимся взглядом. Пульсирующие по правому краю зрения светящиеся точки стали ярче. Сегодня утром получилось совместить две из них. Надо бы глянуть, что получилось. Мысленно обращаясь к ним, она перебрала их все. Активировались и часы, и измерительные подсказки, и видеоархив воспоминаний. Все, что Алиса освоила сидя в четырех стенах.

Задумавшись о том, что все это ненормально, Алиса чуть повернула голову и скосила глаза, рассматривая своих товарищей по несчастью. Все сидели смирно, но не неподвижно, украдкой оглядываясь по сторонам. В окна по правую сторону автобуса никто из них старался не смотреть. Выстрелы между тем прозвучали еще трижды. Кто-то шептался с соседом. Кто-то пытался устроиться на и без того удобных креслах поудобнее. А над их головами висели надписи. Имена и фамилии. Иногда прозвища. Возраст, рост и вес. Сведения о работе были меньше чем у половины. Видимо остальных успели уволить. Отмахнувшись ото всей этой информации, Алиса вновь принялась изучать интерфейс.

Отыскав слившиеся вместе точки, никак не отличающиеся внешне от других, Алиса удовлетворенно хмыкнула, убедившись, что при активации открылось окно, где не темном фоне, чуть пульсируя, светились две точки, разве что крупнее прежних. Мысленно обратившись к одной из них, Алиса активировала буквально несколько минут назад отключенную функцию и над всеми пассажирами автобуса вспыхнули надписи с самыми разными данными, заполняя светящимися строчками все поле зрения. Тяжело вздохнув, Алиса отключила эту функцию, и перед глазами вновь появилось окошко с двумя точками. Или скорее с кнопками. А справа светились прежние точки. Недолго думая, Алиса поочередно закинула все эти точки в окно. Кнопок, разместившихся в горизонтальный ряд, стало шесть.

Двигатель автобуса взревел, выведя Алису из медитативного состояния. Окошко с кнопками само собой свернулось до одной светящейся точки. Чуть привстав, девушка огляделась.

На месте расправы, у глухой стены здания уже никого не было. Тел в том числе. Автобусов и пассажирских будок разных размеров, расположившихся по периметру плаца, насчитывалось около десятка. Точнее девять. Помимо них еще были легковые автомобили. Пять джипов. На двух из них располагались пулеметы. В другие три уселись старшие офицеры. Солдаты, около трех десятков, разошлись по автобусам. К двум рядовым, все еще стоявшим у двери их автобуса, присоединились еще трое и они все вместе вошли в салон. Один остался стоять на ступеньках, остальные расположились в проходе, вцепившись в вертикальные поручни. Между тем внедорожники тронулись с места. Сделав круг по плацу, разъехались. Один из джипов с пулеметом на крыше проехал мимо автобуса. Прижавшись лбом к стеклу, Алиса проследила за ним. Он направлялся к видневшемуся в той стороне забору и к распахнутым воротам. Следом за ним поехал крайний из автобусов. За ним еще один.

Двигатель взревел громче, и автобус тронулся с места. Доехали до ворот и, не останавливаясь, поехали дальше, довольно быстро набирая скорость.

Неширокая асфальтированная трасса петляла среди сосен. Продолжая прижиматься к стеклу, Алиса рассматривала вереницу автомобилей, ехавших следом за их автобусом. С учетом дистанции между транспортом, колонна растянулась на несколько сотен метров, а последние автомобили возможно и вовсе еще не выехали с территории… С территории чего? Скорее всего, это была военная часть, отданная для расположения на ее территории новой организации. Служба изучения феномена изменения личности существовала не больше пяти лет. В то время как большинство зданий наверняка отметили полувековой юбилей. Но и новых зданий, собранных по самым современным технологиям, было немало. Хотя может быть, это была колония, так как иначе никак не объяснить наличие большого числа небольших помещений с окнами под самым потолком и окошками в дверях. Впрочем, как там все устроено в тюрьмах Алиса не имела никакого понятия.

Какой-то раскатистый звук, донесшийся с оставленного позади разоренного штаба неведомой службы, прервал размышления, и Алиса вновь уставилась в окно. При очередном повороте дороги открылся неплохой вид на раскинувшиеся чуть ниже по склону строения, обнесенные двойным забором, и череду сильных взрывов было прекрасно видно. Неприятные раскатистые звуки донеслись с небольшой задержкой. Огонь охватил разметавшиеся обломки.

Вик стоял, прислонившись к поручню. Старый пазик, вручную перекрашенный в болотный зеленый цвет, громыхал на ухабах лесной дороги. Здесь не было новичков, все они расположились в других автобусах — в куда более комфортных условиях. Зато старичков набилось человек сорок. Многие из этих старичков побывали сегодня на своей первой вылазке. Все, кроме дозорных, как только они отъехали от ИФИЛовской базы, загалдели, делясь впечатлениями. И Вик в том числе. А после взрыва ликовали все они как дети во время новогоднего салюта. Но радостная атмосфера продержалась совсем недолго и на трассу они выезжали в гробовом молчании.

Узкая асфальтированная дорога, пролегающая по сосновому бору, наверняка с воздуха была практически не видна. А вот прилегающая к обочинам территория вдоль федеральной трассы была тщательно выстрижена и прекрасно просматривалась со всех окрестных возвышенностей. Хорошо хоть им предстояло преодолеть по ней не больше десятка километров. Те десять километров показались бесконечными, хотя водила выжимал из этого старого драндулета все соки и автобус летел со скоростью под сто километров. Все это время каждый из них не убирал пальца со спускового крючка.

Позже, когда они, наконец, съехали с трассы, все, и даже дозорные, расслабились, но былое веселье так и не вернулось. Да и палец продолжал тянуться к гашетке от любого звука.

Многие располагались по трое на скамье, и все равно больше десятка парней вынуждены были стоять в проходе. Впрочем, им не привыкать. Хотя три часа дороги, да в основном по ухабам не самое легкое испытание.

Вик задумчиво жевал спичку и глядел через лобовое стекло на едущий впереди автобус с нынешним уловом. Сведения, добытые Жекой, как всегда оказались правдивыми. Иногда Вик начинал завидовать товарищу, который намного легче освоился со всеми этими чудесами. Вот и сейчас завидовал, хотя прекрасно понимал, что и ответственности у Жеки намного больше. Вылазки, организованные по добытым им сведениям всегда были удачными, но еще ни разу прежде не удалось освободить стольких людей, около двухсот, и прикончить пару десятков этих выродков, занявших их тела. А еще удалось среди чужих и пустых отыскать больше двух десятков «спящих» людей. Хорошо, что они все вовремя очнулись, потому что разглядеть человека среди этих манекенов не так-то просто. Потери случаются везде. Хорошо, что никогда уже не узнаешь, ошибся ли.

До базы осталось немного и можно будет немного отдохнуть перед вечерними тренировками. А еще нужно будет заняться разработкой планов. Но это уже перед отбоем. Быть куратором группы новичков Вику еще не приходилось.

***

Сергей Старицын сидел на заднем сидении микроавтобуса. На лавке для двоих их втиснулось трое, и все не мелкие мужчины. Но это ничего страшного, троим парням вообще места не досталось, и уже через полчаса дороги они уселись на пол. Все они были в зеленой изрядно потрепанной камуфляжной форме без опознавательных знаков, и с оружием в руках. Остальные, как и Сергей, были в сером. Такие же бывшие пленники, как и он. Даже кожа их казалось серой, в сравнении с загорелыми ребятами в военной форме. Глаза их бегали, ни на мгновение не останавливаясь. У сопровождающих взгляды были такими же, но все же более спокойными. Руки бывших пленников судорожно стискивали спинки впереди стоящих сидений, или сжимались в кулаки. Сергею было не по себе. Черт. Куда их везут? Среди разговоров неведомых вояк промелькнуло что-то про базу. Если их везут туда, что более вероятно, то хотелось бы понять зачем…

Ехали вглубь тайги. Федеральная трасса довольно скоро сменилась на неширокую асфальтированную с полвека назад дорогу, а потом и вовсе обратилась размытой грунтовкой, которую, однако, недавно, но все же до дождей, ровняли грейдером. А потом лес вплотную приблизился к обочинам. Через запыленное стекло было плохо видно, но то, что они едут через лес, понять было не сложно. Не смотря на ухабы и торчащие наружу корни деревьев, скорость держали довольно высокую. Порой на кочках микроавтобус подкидывало так, что самые высокие из мужчин своими макушками пытались проломить потолок.

А нет, стали замедляться.

***

Последние километры длиннющий автобус только чудом вписывался в повороты. Алиса всю дорогу смотрела в окно. Спать не хотелось, да и смотреть на угрюмых людей тоже. И слушать их негромкие разговоры не хотелось, но выбора не было — слух активизировался так же, как прежде зрение, и никак не получалось его отключить.

Разговоры были неприятными. Все бывшие пленники переживали примерно об одном и том же, и делились похожими воспоминаниями. Каждого из них, когда те замечали, что вокруг все неправильное, особенно в поведении людей, хватали под руки выпрыгнувшие из какой-нибудь подворотни люди в черной форме и в закрытых шлемах, часто с оружием в руках, и грузили в черный автомобиль с тонированными стеклами. И непременно с мешком на голове. Долго везли куда-то. А потом долгая изоляция в одиночной камере. Еда с какими-то препаратами. Иногда провалы в памяти и свежие синяки от уколов. Душ раз в несколько дней. В общем, все почти так же, как было у Алисы. Разве что с меньшими приключениями в самом начале. Хотя как знать. Не все делились с соседями своими злоключениями. Были и те, кто молчал точно так же, как и Алиса. Только вот никого из них никто не посещал. Вообще никто, даже работники, приносившие еду, и убиравшие комнаты оставались невидимками.

Сейчас же все до единого боялись, что их опять запрут. И только отсутствие мешков позволяло сидеть на месте спокойно. Да и тот факт, что сейчас их окружали нормальные люди, а не манекены, внушал доверие. А вот наличие оружия вызывало страх, только не от того, что его могли применить против них. Уже применили бы. А от того, что заставляли задуматься, что есть от кого защищаться. Неужели этих нелюдей так много?

Дорога, вильнув несколько раз, отчего автобус даже шаркнул не единожды по стволам тоненьких деревьев, выпрямилась и уперлась в высокий кирпичный забор, затянутый маскировочной сеткой, а кое-где даже скрытый завалами сухих веток и зарослями кустов. Над забором возвышались кроны деревьев, и, судя по всему, лес там был ничуть не реже, чем на подступах. Чуть в стороне виднелась вышка, точно так же как и забор прикрытая маскировочной сеткой. А над воротами и вовсе был сооружен тоннель. И автобус под ним явно не сможет пройти.

— На выход, — скомандовала Вольта еще до того, как автобус, резко свернув на обочину, остановился рядом с двумя другими. — Не толпимся. У автобуса постройтесь в шеренгу по двое.

И она первой вышла в открывшиеся двери. Заволновавшийся народ устремился следом за ней. Построившись, зашагали к воротам. Металлическая створка с негромким лязгом откатилась во всю ширину проезда. Туда тотчас проехал автобус поменьше. Остановился он уже перед следующим забором, дощатым и не таким высоким. Наружу потянулся строй таких же ссутулившихся людей в серой робе и следом за своим провожатым они зашагали к кирпичному домику, заменяющему часть забора. Очевидно, там располагается пропускной пункт, по крайней мере, для них. Вольта направлялась туда же.

Беспрепятственно пройдя через пропускной пункт, где их разве что пересчитали, они оказались перед третьим забором, совершенно обычным с виду, какой бывает у любого частного дома, разве что с наблюдательными вышками, как и на внешнем заборе. И если судить по ним, третий периметр был самым маленьким, что, в общем-то, в любом случае логично. Ворота уже были распахнуты настежь, и в них въезжал, кажется, уже последний автобус. Внедорожники, в том числе и с пулеметами, остановились не доезжая.

Все так же следуя за сержантом Вольтой, и за другими группами людей, они миновали ворота и единой серой рекой направились вглубь территории. Бездумно шагая за впереди идущей женщиной с неубранными длинными волосами, сбившимися в сосульки, Алиса вертела головой, рассматривая необычную обстановку. А посмотреть было на что. Деревья, как было замечено ранее, здесь были такими же, а вот подлеска, а также нижних ветвей не было совсем. Зато на высоте пяти или шести метров была натянута все та же маскировочная сетка. Кое-где были вкопаны столбы, и сетка опиралась на них. И так кажется над всем лагерем, включая самый большой периметр, отмеченный первым забором. Сетка закрывала и все строения, коих было немало по всей территории. Из-за внутреннего забора доносился стук молотков и топоров, и пенье пилы, перекрикивания.

Кругом сновали люди в форме. В привычной уже камуфляжной зеленой форме. И было их даже больше, чем новоприбывших.

Автобусы, освободившись от пассажиров, скрылись за воротами, и их тотчас заперли. Новичков отвели на ровную площадку, окруженную бараками и закрытую сверху маскировочной сеткой, где они, даже построенные рядами, столпились аморфной гудящей массой. Местные, те что были с оружием, рассредоточились по периметру площадки. Здесь, как отметила Алиса, столбов, поддерживающих сетку, не было, как не было и деревьев. Сетка опиралась на мачты, расположенные на крышах строений, и на сами крыши непосредственно. Из-за этого маскировочная сетка оказалась натянута на разной высоте. Это, вкупе с окружающими площадку бревенчатыми бараками и какими-то огромными сараями, не позволяло оценить размеры всей базы. Лишь в одном месте было на что посмотреть. Один из бараков не был закончен, и вместо него была лишь расчищенная площадка с вкопанными по периметру бревнами-столбами. Группа мужчин не в камуфляжной форме копали ямы под столбы.

Из самого большого барака вышел высокий мужчина в привычной уже камуфляжной форме, как у всех. Только вместо оружия у него был стетоскоп, висевший на шее. Без особого интереса оглядев толпу, он направился к левому краю первого ряда.

— По одному и без лишних слов подходим ко мне. После так же молча проходим в ту дверь, — он указал на дощатый сарай. Там есть лавки и можно присесть. Будете там до дальнейших указаний.

Люди присмирели, но галдеж не прекратился. Потянулись по одному несмело. Каждого из них мужчина, по-видимому, доктор, обследовал: внимательно осматривал, щелкал пальцами перед лицом, светил в глаза фонариком. Ничего не говоря, и лишь чему-то своему кивая, отпускал и так же молча подзывал к себе следующего.

Потягиваясь, Алиса отошла в сторонку. Каждый из солдат, как ей показалось, проследил за ней ненавязчивым взглядом. Один даже дернулся в ее сторону, но замер. Еще бы, бежать тут некуда. Продолжая оглядываться по сторонам, Алиса выискивала глазами, куда можно было бы присесть. Время обеда давно прошло, и она чувствовала, что ей становится сложнее контролировать свои желания. А хотелось уйти отсюда, забиться в какую-нибудь щель и затихнуть там. Или устроить скандал, кричать, подраться с кем-нибудь: разбить морду или оттаскать за волосы. Тяжело вздохнув, Алиса опустилась на корточки.

Да, кругом были люди. Живые. Но толпа незнакомых, а точнее совсем чужих ей людей пугала. И сейчас проходящие мимо по улице пустые люди, кажущиеся ожившими манекенами ее совсем не пугали бы. Если не привлекать к себе внимание неадекватным поведением, им нет ни до чего дела. Эти же были совсем рядом. И они… слишком живые. На какое-то мгновение захотелось в свою палату, и чтобы никого не видеть и не слышать.

Ну уж нет! Тряхнув головой, Алиса поднялась на ноги. С незнакомцами можно познакомиться. А чужие люди со временем станут близкими. А сейчас хочется поскорее это закончить. Отыскав глазами доктора, осматривающего очередного пациента, она, было, направилась к нему.

— Алиса, — позвал кажущийся знакомым голос, и не успела она подумать над тем, кому же он может принадлежать, перед ее глазами встала картина с коротко стриженным седеющим мужчиной лет сорока пяти-пятидесяти. Вик. Он, с автоматом за спиной и пистолетом в кобуре на боку, подошел к ней, — как хорошо, что ты здесь.

— Я так не думаю, — ответила Алиса.

— Ну да, не из самого приятного места мы вас забрали. Уж лучше бы ты тогда пошла с нами. Тогда твой карантин уже закончился бы, и не пришлось бы сидеть дважды.

— Что? Карантин?

— Две недели, — Вик пожал плечами. — Но это необходимо. Первые две недели самые опасные. Большая часть вывертов раскрывается именно в этот период.

— Выверты?

— Нелюди, — пояснил Вик. — Именно нелюдей нам иногда напоминают манекены. Ну, пустые. Поначалу. Вот новички из очнувшихся и кидаются на них.

— А две недели помогают?

— Карантин-то? Конечно. Если человек не обратился за две недели, то потом почти никогда…

— А две недели после чего? — уточнила Алиса. — Что берется за точку отсчета?

— Ты о чем?

Алиса несколько мгновений молча смотрела на собеседника. Потом легким усилием воли включила одну из освоенных функций и с десяток строк надписей появились рядом с Виком. Виктор Молчанов. Возраст, рост, вес. Позывной “Вик”. Младший сержант ополчения. И в самом низу вполне ожидаемая надпись “Инициализация начата, загрузка 54,32 %”.

— Ни о чем, — ответила Алиса и отвернулась. — Я очень устала и сейчас даже на карантин согласна. А для начала было бы неплохо присесть хотя бы на лавку. Так что я собираюсь прямо сейчас миновать, — она повернулась в сторону проверяющего новоприбывших мужчины и над ним тотчас развернулись надписи со сведениями. В графе с позывным значилось: “Док”, — миновать Дока и пойти отдохнуть.

— Дока? А, да. Я чего подходил-то. Ты же не против, если я попрошу определить тебя в мое подразделение? Если конечно категория будет подходящая. Ну и если ты захочешь обучаться воинскому делу.

— Я не против, — ответила Алиса, хотя на самом деле ей хотелось сказать, что ей все равно.

— Вот и лады. Давай, держись. Две недели всего.

Вик ушёл, а Алиса, проводив его взглядом, направилась к Доку. Тот на перешептывания не обращал внимания, а вот на приближение человека с дальнего конца своеобразной очереди нахмурился, но ничего не сказал. Остальные же вообще никак не отреагировали, хотя явно заметили. Но идти вперед никто не рвался. Встав с краю, Алиса продолжила изучать надписи над Доком и мужчиной, которого он обследовал. Дока звали Вячеслав Игоревич Смаленский. Позывной “Док”. Главный врач ополчения. И прочие данные. Его пациент Михаил Юрьевич Бортников. Безработный. Кандидат ополчения. Процент инициализации у Дока чуть выше пятидесяти. В данные о возрасте, росте и прочем Алиса постаралась не всматриваться. Хорошо бы их и вовсе не было. Имя или позывной если есть. Звание или должность. И, пожалуй, хватит.

И будто повинуясь одной только ее мыслям, лишние строчки над Доком исчезли, оставляя только позывной и должность.

— Ну и долго я буду ждать? Иди сюда, раз вперед вышла.

Алиса вздрогнула от неожиданности. Задумавшись, она позабыла, где находится и не заметила, что Док уже отпустил мужчину, которого только что осматривал. Помедлив еще мгновение, Алиса подошла.

— Посмотри на меня, — Док посветил ей в каждый глаз по очереди. — Теперь открой рот. Сыпи никакой нет? Жалобы? — Алиса покачала головой. — Аллергические реакции на что-нибудь есть.

Алисе вдруг стало интересно, а могли ли подобные данные быть среди этих надписей. И является ли хоть что-то из этого правдой? И тотчас надписи над Доком обновились. Из понятных Алисе данных там были только температура тела и давление, и она почти сразу усилием воли вернула надписи к сокращенному варианту.

— Все в порядке, проходи. Следующий.

— Здравствуйте, — за спиной послышался голос ее мужа.

Алиса вздрогнула и коротко обернулась. Помимо имени и указания, что он кандидат ополчения значилось, что загрузка инициализации начата. И данные чуть выше ноля.

Отвернувшись, Алиса вошла в сарай. Хотя вернее было бы назвать это строение навесом, так как стены практически отсутствовали. Не считать же стенами перила в половину человеческого роста высотой. И только несколько слоев маскировочной сетки создавали ощущение защищенности.

Отыскав взглядом свободное место в самом дальнем от входа углу на расставленных плотными рядами лавках, Алиса направилась туда. Самое время проанализировать ситуацию.

Их запрут на карантин на две недели. Не совсем ясно, от чего они хотят обезопасить себя этим карантином. Если от болезней, то было бы логичнее избегать контакта. Так что не вариант. Скорее всего, это связано с этими всякими инициализациями. Что там Вик сказал? Именно за вывертов новички принимают манекенов. Что бы это все значило? Какие еще выверты?

Пару минут спустя под навес зашел Александр. Отыскав Алису взглядом, он, было, направился к ней, но она покачала головой и отвернулась.

Отвернувшись от Александра, Алиса некоторое время сидела и бездумно глядела перед собой, но потом ее внимание привлекло движение снаружи. Сквозь несколько слоев маскировочной сетки было не очень хорошо видно, но только до тех пор, пока в голове не мелькнуло мимолетное раздражение из-за этого, и тотчас сетка стала полупрозрачной, да и перила тоже.

Шестеро мужчин в жутко вылинявшей камуфляжной форме, точнее только в штанах, ранее замеченные Алисой, продолжали копать ямы. Только эти люди были без оружия. Хотя нет. У каждого был пистолет в кобуре на поясе. Странная способность, ранее сделавшая прозрачной маскировочную сетку, подсветила оружие красноватым светом. Над каждым значилось: “рядовой взвода обеспечения ополчения”. Значит все же не пленники, как Алиса подумала раньше, и не кандидаты. Значит и они после карантину станут рядовыми. По-очереди орудуя лопатами и весело переговариваясь, они углубляли разом пяток ям. В центре будущего строения лежали стволы деревьев с обрубленными сучьями. Когда с ямами было покончено, мужчины отложили лопаты, похватали топоры и направились к будущим столбам. Распределившись вдоль крайнего ствола, они принялись обтесывать кору и вырубать сучья. Покончив с первым столбом, перешли ко второму. Когда они приступили к третьему, к ним подошел мужчина постарше и с автоматом. Бригадир, если верить надписи. Что-то сказал, но издалека было не слышно. Что? “Пересменка. За мной!” — зазвенело в голове.

Алиса потрясла головой и отвернулась. Людей под навесом заметно прибавилось, но от того, что почти никто ни с кем не разговаривал, было тихо. Почти все расселись по лавкам, и еще места оставались. Несколько человек подпирали столбы. У всех одинаково ссутуленные плечи и округлые спины, все серые, и отнюдь не от того, что на всех серые робы. И десятки светящихся в полумраке затененного пространства надписей с именами, громоздящиеся друг над другом. Светятся, как индикаторы в каких-нибудь приборах. Только от их свечения нет света, а напротив — все кругом кажется совсем мрачным. Стоило остановить взгляд на ком-нибудь, и надпись над ним выходила на первый план и становилась еще ярче. А если выбрать взглядом какую-то надпись, то человек, к которому она относилась, подсвечивался синеватым свечением. Как в какой-нибудь игре.

Тяжело вздохнув, Алиса закрыла глаза и откинулась на спинку. Потом вновь открыла и уставилась на надписи. Если бы только они не были такими навязчивыми. И те тотчас побледнели. Еще, еще немного бледнее. От волнения Алиса подалась вперед. И надписи стали настолько бледными, что можно и вовсе не обращать на них внимания. Убирать же их совсем Алиса больше не пыталась, потому что в таком случае стоило только, глядя на кого-нибудь, подумать о том, что это за человек, или что-то в этом роде, и они вспыхивали ярко и во всей своей полноте. Лучше уж пусть будет так.

Звуки шагов где-то сбоку привлекли внимание, и Алиса вновь глянула сквозь опять ставшую полупрозрачной маскировочную сетку. На площадке, где собирались строить что-то новое, где совсем недавно бригада мужчин обтесывала столбы, было пусто. Шаги же доносились от марширующих мимо солдат. А нет, не мимо. И не солдаты, а вновь рядовые взвода обеспечения. Озвучив план работы, их бригадир развернулся и ушел. Мужчины принялись за работу. Наблюдать за ними было интереснее, чем разглядывать спины бывших пленников.

— Так, встали и на выход, — послышался командный голос. — Живее.

Алиса, вздрогнув, повернулась. Голос принадлежал высокому худому мужчине, жилистому и жесткому, с прищуром на один глаз. Майор ополчения. Позывной “Скат”. Незаметное желание и рядом высветилось имя: Вершинин Денис Александрович; а потом сразу исчезло.

— На плацу постройтесь… по трое, — продолжал он командовать. — Ну же. Шагом марш.

Люди зашевелились, поднимаясь с мест и, зевая, потянулись к выходу. Строились долго, так как девять человек из десяти не понимали, чего от них хотят. Только минут через десять майор встал перед ними и внимательно осмотрел весь ряд. Алисе показалось, что он всматривается в каждого. Что, интересно, он видит? Ведь видит же что-то! Не может же этот интерфейс быть глюком, ведь Жека о нем упоминал. Но спрашивать об этом у товарищей по несчастью совершенно не хотелось.

— Док, Вам слово.

Тот слегка вздрогнул, когда майор обратился к нему, а потом сделал шаг вперед.

— Как бы мне ни хотелось вас не огорчать, но придется. Вас ожидает карантин. Пятнадцать дней полной изоляции. Это необходимо, иначе мы не стали бы подвергать вас этому, зная, что все вы только что оттуда. Все, кто выдержит это испытание, назовем это так, без последствий, присоединится к ополчению. После тестирования, пройдет распределение и начнется учеба. Сейчас большего не могу сказать. Да и ни к чему это. И, пожалуйста, не глупите. Здесь вы среди людей.

— Все ясно? — слово взял майор. — После карантина и тестов вы поступите в мое распоряжение. Я заведую учебкой. Так что до встречи. А сейчас вы отправитель в бараки под номером один и два. Там по сто мест. Нале-во! — выкрикнул он. — За старшиной шагом марш.

Буквально за несколько человек до Алисы первый барак, представлявший собой длинное здание, сложенное из бревен, наполнился и колонну на некоторое время остановили. Откуда-то сбоку вышла уже знакомая сержант Вольта.

— Идите за мной, — устало сказала она.

Второй барак был совсем рядом. От первого его отделял неширокий проход. Внутри оказалось темно. Узкий коридор освещался неверным светом, сочившимся из щелей в многочисленных дверях.

— Давай по одному в каждую дверь по порядку, — скомандовала Вольта. — Войдя, закрываем за собой дверь и располагаемся. Так, сначала сюда, по правой стороне. Там двадцать пять камер. Первый пошел. Второй, третий.

Идущие перед Алисой люди скрылись в своих камерах. Вот оно — ее прибежище на ближайшие пятнадцать дней. Закрыв за собой дверь, Алиса огляделась и тяжело вздохнула. Комнатой, или даже камерой это помещение назвать сложно. Это даже не карцер. Это стенной шкаф. Не удивительно будет, если у половины новичков разыграется клаустрофобия. И у нее в том числе. Дощатые стены, кроме одной — внешней. Она бревенчатая. Дощатый пол и потолок. Убранство — узкая койка вдоль левой стены, скатка с матрасом, да еще угловая полка, видимо вместо стола. Такой же ширины как койка проход вдоль правой стены. От одной стены до другой можно спокойно достать руками. Проход начинался от двери и упирался в оконце, затянутое противомоскитной сеткой. Опять под потолком. Только на этот раз в него даже неба не было видно. Да и не окно это, а просто дыра высотой в одно бревно, и шириной сантиметров в сорок. Вспыхнувшая надпись подсказала, что ширина окна тридцать восемь с половиной сантиметров. И света от этого окна едва хватало, чтобы разогнать мрак. Длина комнатенки равна длине койки. Даже зарядку тут сделать будет проблематично. А что еще тут можно делать? Разве что поработать над интерфейсом.

От раздумий отвлек щелчок замка в двери за спиной.

Встряхнувшись, Алиса раскатала матрас, внутри которого отыскалась подушка, постельное белье и покрывало. Разувшись, села на койку и подтянула под себя ноги. Хотелось есть. Обед они пропустили. Оставалось только надеяться, что ужин им все же принесут. Хотелось по малой нужде в конце концов. Свесившись с койки, Алиса заглянула под нее и, разглядев детский пластиковый горшок с крышкой, расхохоталась. Под койкой еще что-то было. В темноте не понятно. Спустившись на пол, Алиса опять заглянула под койку и увидела в дальнем углу пустой деревянный ящик. Поставив его под угловую полку, Алиса вновь забралась на постель.

***

Вячеслав Игоревич Смаленский вышел из медпункта на крыльцо и закурил. Взгляд уперся в бараки, где две недели назад заперли почти две сотни новичков. Завтра карантин истекает и у него будет особенно много работы. Надо каждого осмотреть, опросить и завести карточки. Может присмотреть себе среди новеньких секретаршу? Хорошо если у нее при этом будет медицинское образование, но главное чтобы она любила бюрократию.

Сложнее всего будет распознать вывертов. Для этого стоит позвать Жеку. Он в этом деле поднаторел. Впрочем, понимая, что к чему, он наверняка сам придет. Жаль, что выверты не отличаются буйным нравом. В таком случае их бы уже давно выявили. Но нет, эти мрази тихие. Какое же удовольствие всадить этому существу пулю в лоб.

День был дождливым, а к вечеру подул неприятный ветер. Док ежился от холода. Редкие капли, срываясь с маскировочной сетки, норовили попасть прямо за шиворот рубахи.

Эти сущности, занимая место человека, знают все, что он знал. Ведут себя точно так же. И только что-то во взгляде выдает их. Правда, умению это видеть, не так-то просто научиться. И лучший в этом Жека. Он же внимательно следит за всеми ними, ведь все они в группе риска. Любой из них может быть зараженным. Кто-то обернется в первые дни пребывания здесь, а кто-то может продержаться несколько лет. И сам при этом не будет подозревать, что уже перестает быть человеком. Никто не сможет предугадать, когда это проявится. Через день, или через год. Чаще — больше.

По сути, карантин это фикция. Он помогает выявить тех, кого Жека пропустил. То есть тех, кто уже обернулся. В остальном же это совершенно бесполезное занятие. Безделье сдерживает проявление подселенца. А вот если бы всех новичков в первое же утро отправляли на пробежку, да еще с полным обмундированием, а потом в тренировочные классы, то проявившихся вывертов, чьи симптомы были неявными, смог бы разглядеть любой уже на третий день, если не раньше. Да и просто зараженных это стимулирует. Развитие проходит быстрее. А значит останется меньше времени, чтобы подружиться, или полюбить…

Док нередко высказывался по этому поводу на совете. Говорил с командиром, и даже с координатором. Но все тщетно. И самое ужасное, что с таким подходом им не узнать, как происходит заражение. Не понятно даже каким образом со всем этим связаны манекены. Это первая стадия, а следующая — очнувшийся? Или наоборот? Или они как бы параллельны. Док поморщился и швырнул прогоревшую до фильтра сигарету в лужу. Названия нелепые, конечно. Но придумать что-то другое недосуг. Да и привыкли все уже к этим.

Нужны исследования. А для этого необходимо оборудование. Точнее помещение. И много подопытных. А еще нужны ассистенты, тоже много. Подопытных у него конечно хоть отбавляй — целый лагерь. Вот тех же новичков на карантине почти две сотни. Не говоря уж о тех, кто понемногу копится в третьем бараке. Но среди них нет пустых. Хоть бы парочку манекенов привезли из города. Но начальство не велит — пустая трата ресурсов. А еще не мешало бы понаблюдать за вывертами. Хотя бы за одним. С этими ребятами все и проще и сложнее. Для того чтобы набрать их никуда не надо ехать, а лишь подождать. Но как удержаться от пули в лоб?

Совсем продрогнув, Док вернулся в медпункт. Там он собирался запереться в кабинете и попытаться проанализировать данные на тех, кого привезли сюда еще почти манекенами, и тех, кого прикопали в соседнем леске. Надо понять хотя бы, как выявить заразу. Эх, если бы можно было обойтись анализом крови или томограммой.

***

Алиса сидела на койке, которую лучше всего было бы назвать нарами, и занималась единственным доступным для нее развлечением — изучала интерфейс. Порою, она часами просто открывала и закрывала меню, следя за тем, чтобы это получалось только при сознательном желании, а не случайном.

Теперь ее меню представляло собой узкую горизонтальную панель, которая размещалась снизу, чтобы не закрывать обзор, и была полупрозрачной. А еще она больше не прыгала прочь, если на нее перевести взгляд. Правда, только если желать этого. Если же смотреть сквозь него, он всегда оставался на периферии зрения. Порою, Алиса не закрывала меню несколько часов, стараясь привыкнуть к нему. На панели в один ряд располагались кнопки, визуализирующие их назначение. Внешний вид кнопок Алиса позаимствовала у самых известных интернетных сайтов и телефонных приложений.

Ее меню пополнилось рядом функций и даже подменю. От видео-воспоминаний отделились фото. И оба они дополнились временной шкалой, которая к тому же легко масштабировалась. Видео легко можно было не только останавливать, но и прокручивать медленно, и даже в обратную сторону. А еще можно было использовать «суперзрение» и «суперслух», как Алиса назвала удивительные способности, даже на воспоминаниях. Фотографий открывать пару десятков за раз и передвигать при необходимости. Надписи с именами и званиями теперь были постоянно активированы, а их размер и цвет настроены так, что они были незаметны до тех пор, пока не акцентируешь на них внимание. Часы статично замерли в правом нижнем углу. Под ними куда меньшего размера была указана дата.

Анализируя все пункты меню, легко можно было заметить, что большинство из них несут информационный характер. И они довольно часто пополнялись. Теперь помимо размера и веса предметов Алиса могла узнать их состав, причем химический в том числе, увидеть объемную схему. Еще она знала, какая погода, знала, когда взойдет солнце, какая фаза луны. Влажность, ветер, атмосферное давление. Для облегчения ориентирования во все пополняющемся списке этих умений, Алиса убрала их из панели, поместив в одно подменю.

А еще на панели была иконка в форме книги. При ее активации открывалось окно, визуально напоминающее книжный шкаф. И полки в нем были заполнены именно книгами. Всеми, которые были прочитаны за всю жизнь. Пару из них Алиса перечитала.

Хлопнула входная дверь и в барак вошли несколько человек. Шаги уверенные и даже чеканные. Это точно не обед, да и рановато. Свернув открытое окно, Алиса села на койке ровнее и прислушалась. Шаги почти сразу остановились, и послышался скрип двери, кажется той, которая первая в этом ряду. В комнатушку вошел один человек. Пробыл там пару минут и вышел. Щелкнула задвижка на двери. Скрипнула следующая дверь.

Минут через десять очередь дошла и до ее двери. Она тоже противно скрипнула и, буквально мгновение помедлив, вошел Док. Двое солдат остались за дверью. Алиса видела их широкие спины. Мужчины казались расслабленными, и в руках у них не было оружия, но даже на мгновение нельзя было допустить, что они позволят сбежать, или что-нибудь в этом роде. Алиса и не собиралась. Бежать было некуда, так как это означало бы полную изоляцию от общества, а жить в какой-нибудь землянке в тайге ей не хотелось.

Док точно так же, как и две недели назад пощелкал пальцами справа и слева от головы, посветил не очень ярким фонариком в глаза, пощупал что-то на шее, послушал дыхание, измерил давление и заглянул в рот. И все это молча. Завершив выверенные действия, вышел. Дверь за ним закрылась, и скрипнул засов. И шаги за дверью направились дальше, к следующей двери, и к следующей. Осмотр всех постояльцев второго барака занял немало времени и закончился уже после обеда, который всегда растягивался на пару часов.

Обед, да и завтрак с ужином, приносили в алюминиевой миске и кружке и просовывали в щель под дверью. Обычно это была какая-нибудь каша, сладкая или с мясом, кусок хлеба сверху и чай, или компот. И было бы это похоже на предыдущее заключение, если бы все это делалось в тишине. Но нет, с ними разговаривали, объясняли, что поесть надо быстро, так как посуду надо еще помыть и наложить еду следующей партии. Утром и вечером приносили небольшой тазик с водой для умывания. После обеда — литровую кружку с водой, и приходилось через силу выпивать ее всю. Единожды в день забирали горшок и примерно через полчаса возвращали. Да еще в самом начале карантина под дверь подтолкали пакет с полотенцем, туалетной бумагой и нехитрыми умывальными принадлежностями. Так что визит Дока на четырнадцатый день был первым визуальным контактом с кем-либо за все это время.

Все время, пока Док обходил постояльцев, Алиса прислушивалась, надеясь хоть что-то услышать, но они совсем не разговаривали. Зато была возможность испытать «суперслух». А уже перед сном, когда она прокручивала перед глазами воспоминание этого странного молчаливого визита, Алиса подумала, что было бы неплохо, если бы Док сказал, как там у нее дела с пульсом и давлением, нет ли покраснения в горле, и перед ней открылась небольшая табличка со всеми этими показаниями.

Тяжело вздохнув, Алиса смахнула табличку в сторону, решив, что уже утром подумает над тем, в какой раздел меню поместить эту функцию. Желая устроиться поудобнее, она перевернулась на другой бок, потом на спину, несколько раз взбивала подушку и расправляла покрывало, и уже далеко за полночь, наконец, уснула.

А среди ночи ее разбудил негромкий плач, доносившийся из-за перегородки. Второй раз Алиса уснула только под утро.

Утром Алису разбудил стук в дверь. Вздрогнув, она села.

— Ешьте скорее. Нам еще стольких людей надо накормить.

Завтрак. Обычно его приносили почти в девять часов. И точно, без трех минут девять. Надо же. Впервые за все это время Алиса проснулась так поздно.

Помассировав голову, лицо и шею, Алиса бодро выскочила из постели и, подхватив миску и кружку, присела в изножье к угловой полке. Осознание того, что сегодня пятнадцатый день, а значит, должны наконец-то выпустить из этого тесного ящика внушало оптимизм. На завтрак была рисовая чуть сладковатая каша, и даже кажется с добавлением молока и масла. Интерфейс тут же подтвердил эту догадку. А на хлебе, лежавшем поверх каши, было намазано повидло. В кружке был чай. И все это уже давно остыло. Но во всей этой нехитрой еде не было никаких лекарственных препаратов.

Примерно через час после того, как завтрак закончился, и все в бараке затихло, хлопнула резко распахнутая входная дверь.

— Выходим! Выходим! Вставайте, лежебоки. Все на выход, — заорали на несколько голосов.

Сразу несколько человек в тяжелой обуви зашагали по коридорам между деревянными клетушками с людьми. Защелкали засовы.

— Давайте не тяните. Выходите из барака и стройтесь вдоль него в колонну по двое.

Алиса свернула воспоминание, которое рассматривала последние полчаса и вышла из своей камеры. Из десятков других дверей тоже выходили люди, они растерянно оглядывались друг на друга и топтались на место. Где-то в конце едва освещенного коридора виднелись решительно шагающие фигуры.

— Шагайте, давайте, — донеслось оттуда же.

А Алиса уже шла к выходу. Снаружи моросил мелкий дождик. Последние две недели почти каждый день шел дождь, и пожухлая редкая трава стала сочно-зеленой и густой. Все кругом казалось контрастным — все деревянные сооружения были намокшими и от того темными. А деревянным здесь было всё.

Оглядевшись, Алиса с удовольствием вдохнула свежий воздух, пахнущий прелой хвоей и землей, намокшей пылью, и цветами. А перед глазами побежали строчки всего того, молекулы чего присутствовали в воздухе. Тяжело вздохнув, Алиса смела в сторону выскочившее полупрозрачное окно. Напоминанием о нем осталась светящаяся точка на краю зрения. Она была крошечной и незаметной, но Алиса видела ее, куда бы ни направляла взгляд. Еще раз тяжело вздохнув, она открыла окно подменю с информационными функциями и переместила точку туда. Там она обратилась безликой серой кнопкой, которую, пару минут подумав, Алиса обозначила надписью “Анализ воздуха”. Позже, перед сном, она разберется с этой функций. А сейчас нужно быть внимательной, чтобы ничего не пропустить.

Тряхнув головой, она еще раз огляделась. Пару минут назад она вышла из барака одной из первых, а сейчас ее уже со всех сторон окружали бестолково суетящиеся люди, больше всего напоминающие толпу. У барака, вдоль которого они проходили две недели назад тоже толпились люди, и тоже не было похоже, что они собираются строиться в ряд самостоятельно.

Припомнив команду выпустивших их из камер вояк, на этот раз без всплывающих окон с воспоминаниями, Алиса определилась, что может значить “вдоль бараков” и встала в полуметре от его стены. Выпрямилась, расправила плечи и уставилась перед собой. Вскоре к ней присоединились еще несколько человек. Не прошло и пяти минут, как все до единого, кто вышел из второго барака, построились в один ряд по двое. Чуть позже их примеру последовали населявшие первый барак.

Из дверей, будто дожидались этого момента, вышли солдаты. Замыкал шествие Скат — майор, приветствовавший их две недели назад — с секундомером в руках.

— Неплохо-неплохо, для такой толпы, — отчетливо, но негромко проговорил он. Выйдя вперед так, чтобы его наверняка могли видеть все присутствующие, он повернулся к ним лицом. — Может быть, я скажу то, что вы уже и так поняли, но лучше уж повториться. Лучше повториться один раз, чем потом десятки раз снова и снова повторять это каждому в отдельности. Поэтому слушайте внимательно. Вас много. А это значит, что все необходимые процедуры займут очень много времени. И только после этого вы отправитесь в казарму со своими товарищами, обживаться. А уже завтра утром вы приступите к обучению в соответствии с выбранной из подходящих вам специализаций. Но в этом вас проинструктируют ваши кураторы. А сейчас вас разделят на группы человек по двадцать и скажут куда идти.

Народ заволновался. Мало кто разговаривал с соседями, но почти каждый что-то бормотал себе под нос.

— Ах, да! Теперь у вас будет цель для существование. Какая, спросите вы? Так вот, мы вернем себе свои жизни! Свое место в нашем доме, на нашей планете. И кто бы ни были эти сущности, крадущие наши тела, мы убьем каждую из них. Разойдись. Офицеры, разбирайте себе подопечных на сегодняшний день.

Расходиться никто не спешил. Все новички были здесь чужими друг другу, и поделиться своими волнениями было не с кем.

— Привет, — послышался голос Вика. — Ты же не против быть среди тех двадцати человек, за которыми я сегодня буду приглядывать?

— Нет, не против, — нейтрально ответила Алиса, даже не пытаясь придать голосу приветливости.

Чуть покачав головой, он оглядел строй новобранцев. Потом, пройдя вдоль ряда, отсчитал десять раз по два человека, заглядывая каждому из них в глаза. Отметив крайних кивком, зашагал обратно к началу колонны.

— За мной.

И он не оглядываясь зашагал вперед, к выходу из внутреннего периметра. Когда из барака раздались выстрелы, он едва заметно дернулся, но тут же, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Выстрелы раздались еще несколько раз.

Ворота оказались настежь распахнуты, а на вышках по периметру, которые Алиса заметила еще по прибытию, на этот раз никого не было. А чуть в стороне от ворот суетилась бригада уже знакомых Алисе рабочих. Они разбирали забор.

— Больше нам не нужен такой большой охранный периметр внутри базы, — сказал Вик, поравнявшись с Алисой. — Он и построен-то был специально перед вашим прибытием. Правда, мы не ожидали, что в ИФИЛе так много людей держат в плену. Тогда бы мы раньше пришли. Если честно, на самом деле те бараки были построены под новые казармы. По крайней мере, один из них. Но пришлось срочно переоборудовать. Сейчас там разбирают перегородки. Обещали за пару недель все сделать. Ну а вам пока придется ютиться в старых. Причем в тесноте.

За разговором, если так можно называть монолог Вика, они миновали едва ли не половину лагеря и теперь приближались к большому невысокому сараю. По крайней мере, именно сарай это сооружение и напоминало.

— Вот когда казармы перенесем в центр лагеря, тогда и столовую тоже переделам. А пока как уж есть, — продолжил пояснять Вик, открывая тонкую, будто картонную дверь. — Шагаем по проходу до раздаточного окна. Занимаем два стола слева. Там уже все готово.

Всего таких столов в помещении было шесть, по три с каждой стороны от прохода. Столы оказались высокими, и за ними легко можно было бы пообедать стоя. Вместо ножек у стола были вкопанные в землю столбы, на которых лежали столешницы, сколоченные из плохо обработанных досок. Лавки были такие же, высотой как барные стулья.

— Так, живей-живей. На все про все у вас десять минут. Потом посуду за собой убираем на стол в углу и сразу на выход. Ну, давайте, быстро за стол. Время пошло. Кто не успеет пообедать, потом поужинает. Жду снаружи.

Вик ушёл, а в дверях показалась еще одна группа в серых робах. Они заняли два стола через проход. Выходящие из-за двери в кухню женщины с подносами, торопливо расставляли тарелки на двух оставшихся столах. Минуты через три и эти столы были заняты.

На обед был жидковатый суп с редкими кусочками картофеля и моркови, и плавающими звездочками макарон. Мяса не было совсем. На второе — пустая гречневая каша. К бледноватому, но горячему чаю полагалась пара сухарей. Их Алиса убрала в карман. Быстрее всех справившись со съестным, она отнесла посуду на указанный стол в углу. Проходя мимо открытой двери, не могла не заглянуть на кухню. Там имелась просто огромная печь в центре помещения, на которой стояли большие алюминиевые баки. Одна женщина, самая старшая на первый взгляд, помешивала что-то в большом баке. Две другие женщины чистили и резали овощи. Еще двое занимались посудой: одна мыла, другая приносила грязную посуду, а чистую ставила на полки. И еще двое раскладывали еду по тарелкам.

Поставив грязные тарелки на стол, Алиса поспешила на выход. Ее товарищи по несчастью, занявшие всю столовую, торопливо поглощали пищу.

— Быстро ты, — сказал Вик. — Как настоящий солдат. — Семь минут всего прошло.

Прислонившись спиной к дощатой стене, он привычно бегающим взглядом рассматривал округу, а особенно тщательно маскировочную сетку, натянутую сверху. Прогоревшая до фильтра сигарета медленно перекочевала из одного уголка рта в другой. Вздохнув, Вик отстранился от стены и направился к входу. Проходя мимо, сплюнул окурок в ведро, заменяющее урну, и заглянул в дверь.

— Первая группа, — крикнул он, — у вас на обед осталось две минуты.

— Вик, скажи моим, что им осталось пять минут, — попросил мужчина, сидевший на лавочке в стороне. Не глядя по сторонам, он чистил свой автомат.

— Вторая группа, у вас на всё про всё пять минут.

Через пару минут рядом с Алисой выстроились изнуренные, уставшие от нескольких недель, а то и месяцев, заключения мужчины и женщины.

— Так, что же мне с вами делать? — бормотал Вик, прохаживаясь вдоль строя. — Мы четвертые на очереди в администрацию. А это минимум два часа. Если бы я был уверен, что вы будете одной ротой, то мы бы уже отправились в казарму размещаться. Эх, опыт-опыт. Следуйте за мной. Не советую теряться по дороге.

Следующие без малого два часа они ходили по второму периметру, как его называл Вик. Узнали, где находятся казармы, и даже зашли в одну из них. Посетили баню, туалеты. Обошли вокруг офицерских домов и комендатуры. Прошлись и мимо администрации. И все это, кроме бани и туалетов, представляло собой одинаковые бараки, выстроившиеся вокруг внутреннего периметра.

Внутренний периметр был сооружен временно вокруг нескольких новых бараков, в двух из которых располагался временный же изолятор. И теперь, по завершении карантина забор больше не был нужен. За два часа его почти полностью разобрали.

Несколько отличались от бараков сараи, в одном из которых располагалась кухня. Другие сараи использовали под склады, гаражи и полигоны. Также имелись беседки для занятий. Хотя называть их так язык не поворачивался, так как внешне эти сооружения были похожи на все те же сараи, разве что вместо стен было ограждение в метр высотой. Где-то имелись только лавки, плотно составленные в углу, а где-то и столы.

— На данный момент имеется всего один взвод курсантов. И то не полный. Они занимаются вместе почти два месяца. Среди них только три человека прибыли сюда позже. После экзаменов они отправятся… — Вик резко замолчал. — А вас на полных три роты, — продолжил он после заминки. — Человек по десять в подразделении. Сначала у вас будет общая войсковая подготовка. Позже уже по специализациям. Вам пока рано об этом думать. А вот и они, слышите? — Вик резко изменил направление.

Строения остались далеко позади и последние пару сотен метров они шли вдоль внутреннего забора, теряющегося в густом подлеске. Свернув с широкой протоптанной тропинки, Вик зашагал прямо сквозь густые кусты и вскоре скрылся там. Только последовав за ним, Алиса поняла, что сквозь заросли ведет петляющая тропка, которой не так уж и редко пользовались. Позади слышалось пыхтение и треск веток, но ни единого слова.

Выбравшись из кустов, они выстроились вдоль посыпанной песком площадки, в центре которой было свободное пространство, а по периметру оборудована полоса препятствий. Часть курсантов упражнялись с манекенами и мишенями, часть проходили полосу. Человек сорок. “Тридцать восемь человек” — подсказал интерфейс. А слева в вертикальном окошке список с небольшими иконками-портретами. Трое из них ефрейторы, остальные — рядовые. Все они, не обращая внимания на пришельцев, продолжали отрабатывать упражнения.

— Ладно, нам уже пора, — сказал Вик, глядя на часы. — Если повезет, то до ужина успеете устроиться.

Обратно они шли по другой дороге и к администрации вышли неожиданно. Она оказалась первым строением с этого края, хотя Алиса была уверена, что она с другой стороны. Тотчас перед глазами встала карта всего лагеря, а их путь был отмечен красной линией. По всему выходило, что сами того не заметив, они обошли половину среднего периметра вдоль забора. Значит не такой уж он и большой, этот лагерь.

— Так, дружненько заходим и садимся на лавку. И постарайтесь не отсвечивать.

Алиса задумалась, и потому не заметила, как они подошли к входу. Пред ней в дверь успели пройти пять человек, прежде чем она, тряхнув головой, свернула карту и шагнула к двери.

— Посторонись, дайте выйти, — командный громкий голос прогремел совсем рядом.

Вздрогнув, Алиса отпрянула, пропуская строй людей, в основном мужчин. А подняв глаза, лицом к лицу столкнулась с Александром. На миг их взгляды встретились, и Алиса почти сразу отвернулась. А когда вновь посмотрела перед собой, проход был свободен. Она уже было шагнула вперед, но Вик придержал ее за локоть.

— Идите-идите, — велел он. — Это же был твой муж? — продолжил он, когда они в самом хвосте процессии вошли в здание. — Я тебя поздравляю.

— В смысле? — прохрипела Алиса.

— Он здесь, а значит человек. Садись, — Вик указал взглядом на свободное место. — Народ. Выйдя из кабинета, ждите снаружи. Там за углом под деревом лежит несколько бревен. На них удобно сидеть. После того, как вы все соберетесь там, я приду со списком и зачитаю, кого куда назначили, и по очереди отведу куда надо. Ясно? Вот и хорошо.

Еще раз смерив их всех взглядом, он развернулся и направился к выходу.

— Как по часам, — донесся голос с другой стороны, и Алиса перевела взгляд на говорившего. Тотчас рядом с ним вспыхнули надписи: “Андрей, позывной Рыжий. Должность: помощник секретаря”. — Заходим по одному. И не заставляйте ждать. Ну?

Алиса перевела взгляд на своих спутников. Никто не шевелился. И она поднялась на ноги.

***

Док находился в медпункте, в своем кабинете и смотрел в окно. Еще сегодня утром весь вид перекрывал забор, а теперь видны бараки. Нет, казармы. Новые зимние казармы. Даже отсюда слышно, как там стучат молотки. Уж лучше пусть молотки, а не выстрелы, даже если они необходимы.

Результат карантина оказался неплохим. В первой из четырех групп, на которые они условно поделили всех новоприбывших, был выявлен всего один выродок, не смотря на то, что их обычно больше половины. Оно и понятно, все они бывшие пленники ИФИЛа. А вот среди оставшихся: вольнонаемных, служащих и силовиков пятеро. А ведь Жека проверял их, в отличие от бывших пленников. Даже Жека не всеведущ в этом.

Отстранившись от окна, Док подхватил пачку сигарет с подоконника и направился к выходу, по пути выбивая сигарету. На крыльце закурил, а спичку выкинул в уже переполненную урну. Что-то снабженцы подрасслабились.

С крыльца открывался совсем другой вид. Барак, в котором засели канцелярские крысы, громко именуемый администрацией, тоже строили для того, чтобы разместить в нем бойцов, ну или работяг. А потом там нагородили комнатушек и заставили их шкафами с бумажками. Впрочем, у него самого три таких шкафа.

Сколько выродков выявят в канцелярии? Ведь наверняка кого-нибудь не заметили раньше. Ну, или инкубационный период только закончился. Может быть, у них сохраняются какие-то функции?

Но неужели все эти крики, обрываемые выстрелами, останутся с ним навсегда?

Поднявшись с лавки, Алиса не медля вошла следом за рыжим парнем. За дверью располагался длинный узкий кабинет, стены которого были заставлены шкафами с папками. Из прочей мебели была стремянка в углу, и сдвоенный стол у единственного окна. На столе, что удивительно, не было компьютера. Рыжий суетился у одной из полупустых полок в угловом шкафу. За столом сидел мужчина неопределенного возраста на вид, хотя система тут же подсказала, что ему сорок три, и с цепким взглядом. Это в нем было единственным, что запоминалось. Позывным у него значилось: “Аналитик”. Юрий Семенович. Секретарь.

— Присаживайтесь, — он указал на стул перед столом, заваленным цветными фотокарточками. — Назовитесь, пожалуйста.

— Алиса, — коротко ответила девушка, но поймав на себе недоуменный взгляд собеседника, исправилась, — Стацкая Алиса Сергеевна.

— Стацкая, — повторил он, придвигая к себе папку. — Вы же явно не сестра бывшему здесь не далее чем двадцать минут назад Стацкому Александру Юрьевичу? И, сдается мне, не однофамилица.

— Нет.

— Что ж, я так и думал. Если вы оба дослужитесь до офицерских званий, или только ваш муж, при условии, что вы пожелаете быть во взводе обеспечения, то сможете жить вместе. Пока же мы направим вас в разные подразделения в любом случае. Будьте любезны, отыщите среди фотографий перед вами свою фотографию.

Алиса вскинула на секретаря взгляд.

— Уж не обессудьте, но вам придется перебрать всю эту стопку. Скорее, кучу. Н-да, большинство людей не отличаются аккуратностью. Правая стопка в центре. После того, как Андрюша не спросив разрезал листы на отдельные фотокарточки, ему пришлось их перебирать. Только вот единственное, что он смог — разделить на мужчин и женщин, молодых и в возрасте.

Придвинув к себе указанную кучу листков в одну восьмую листа для принтера размером, Алиса принялась складывать их в стопку. Свою фотографию она нашла почти сразу, но продолжила складывать, не желая поднимать взгляда на собеседника.

— Ну что ж, хорошо. Андрюша, приклей фотографию в личное дело.

Помощник подошел и сел на незамеченный ранее табурет в проходе между шкафом и столом, и потянулся за отложенной в сторонку фотографией. Подравнял ее ножницами и принялся тщательно приклеивать к листу офисной бумаги.

— Пиши, Стацкая Алиса Сергеевна. Дату рождения, милочка, назовите?

Записывая данные ровным округлым почерком, Рыжий от усердия высунул кончик языка.

— Где вы взяли мою фотографию? Я не помню, чтобы меня фотографировали в этом момент.

А Алиса была уверена в том, что говорит. Она посмотрела воспоминание, запечатленное на фотографии трижды. Никого с фотоаппаратом или смартфоном в руках не было. Не было и скрытых камер.

— Как интересно, — хмыкнув и что-то помечая в своих бумагах, сказал секретарь. — Что ж, не только вы можете так точно что-то помнить. Впрочем, у всех свои таланты, и повторяются они нечасто. У вас есть еще какие-нибудь таланты?

Алиса открыла, было, рот, чтобы ответить, но, не сказав ни слова, пожала плечами.

— Что ж, отыскать все свои таланты не просто, но с вами будут заниматься, — он еще раз что-то черкнул на листе бумаги. — Позвольте только уточнить, какие “статы” у вас открыты? “Сила”? “Телосложение”? “Ловкость”? Может, “мудрость” или “логика”?

— Что, простите? — Алиса недоуменно посмотрела на собеседника. — Статы? Логика? Я ничего такого не знаю, — она покачала головой.

— Но… ведь в отчете указано, что вас активировали. И позволили остаться. Правда есть приписка, что возможно пробуждение было преждевременным. Показатели были нестабильными. Да, скорее всего так и есть. Нужно будет, чтобы Жека и Док еще раз вас осмотрели и протестировали. Но это не срочно. Давайте тогда разберемся со всем прочим. Расскажите, пожалуйста, о своем образовании, работе…

Следующие пятнадцать минут секретарь, со странным позывным Аналитик задавал Алисе вопросы и торопливо записывал что-то у себя в бумагах. А Рыжий заполнял бланки, на одном из которых в левом верхнем углу была приклеена фотография.

— Папка готова? — спросил Аналитик, обращаясь к Рыжему. Тот кивнул в ответ и передал папку секретарю. — Хорошо, тогда займись следующей папкой. Нам их хоть хватит?

— Впритык.

— Ну что, на физподготовку, или предпочтете пойти в роту обеспечения? Там вам может даже удастся применить свои навыки и оформить что-нибудь поярче? У нас как раз привезли эмаль.

— На физподготовку, — ответила Алиса, отвернувшись.

— Это правильно. Бойцы нужнее. Не поймите неправильно, все люди важны. И очень здорово, когда не надо переживать о своем быте, когда есть куда вернуться с полигона, и там чисто, тепло, а ты сытый. Но времена нынче… Что там у нас с наполнением? — обратился он к своему помощнику, складывая в переданную ему ранее папку листочки со своими записями. Закрыв папку, рядом с именем Алисы он подписал римскую цифру четыре.

— Третья группа. Туда еще двоих, и будет полная.

— Да, и не стоило ожидать, что к нам придут готовые бойцы. Все в основном обитатели офисов. Но ты не переживай, Андрюша, на десерт у нас останутся ИФИЛовцы из силовиков. Так что и другие группы доберем. Так, милочка, — он посмотрел на Алису. — Запоминай, третья группа четвертой категории. Это конечно для начала. А дальше по результатам видно будет. Свободна.

Выйдя из кабинета, Алиса пошла на выход. Там, как и было сказано Виком, направилась за угол и села на ближайшее бревно в тенечке. Минут через пять он подошел и сел рядом.

— Куда тебя определили?

— Третья группа четвертой категории.

— Понятно. Ладно, отдыхай.

***

В казармы они попали только после ужина. Кроме меню, ничем он не отличался от обеда. Отужинав макаронами по-флотски прежним составом и все так же под присмотром Вика, они отправились знакомой уже дорогой в сторону старых бараков. Сверяясь со списком, мужчина развел их по разным помещениям. Алису и еще двоих: молодого тщедушного парнишку и женщину за сорок он отвел в выделенное им помещением последними. Сразу за входом был небольшой коридор с парой дверей по левую сторону и одним окном справа. Они прошли дальше и оказались в просторном вроде бы помещении, которое создавало ощущение тесноты. Оно было узким и длинным, с нависающим практически над головой потолком. Окна, хоть и были с обеих сторон, едва освещали помещение. Двухъярусные койки, по три в ряд, пятью рядами вытянулись вдоль стен. У торцевой стены стояло несколько столов с разномастными стульями и креслами.

В казарме было уже человек сорок. “Тридцать” как подсказала система, как раз по числу коек. Вместе с ними тридцать. Первая, вторая и третья группы четвертой категории. Системные надписи точно указывали, кто из какой группы. Александра среди этих людей не было. Внимательнее присмотревшись к товарищам, Алиса поняла, почему. Все эти люди были не самого атлетического телосложения: слишком тощие и толстые, молодые и старые, совсем юные. Женщин было большинство.

— Располагайтесь. Через полчаса отправимся за постельным бельем, — и Вик ушёл, оставив людей, все еще одетых в серую робу, знакомиться друг с другом.

Осмотревшись еще раз, Алиса вернулась в коридорчик, чтобы глянуть, что за дверями. За первой дверью притаилось небольшое помещение с несколькими раковинами и с таким же количеством напольных унитазов за перегородкой. За следующей дверью располагался еще один точно такой же санузел.

Парой минут позже Алиса вернулась в общее помещение, намереваясь выбрать себе спальное место. Погрузившись в раздумья о том, что делать, она пробиралась мимо столпившихся людей, когда интерфейс, к которому она уже привыкла, вдруг засбоил. Перед глазами, направляясь слева направо, вспыхнуло что-то красное, запульсировало и загородило обзор. Не ожидая этого, Алиса дернулась, налетела на кого-то, потеряла равновесие и стала заваливаться на спину. Перед глазами, загораживая весь обзор, полыхала красная табличка. Мимолетным мысленным приказом Алиса смела ее прочь, и именно в этот момент перед ее глазами промелькнули чьи-то кулаки, а потом и их обладатель. Запнувшись об уже завалившуюся на пол девушку, мимо пролетел тощий паренек. Махая руками как крыльями, он шагнул еще пару раз и кулем упал под окном. Следом послышался неприятный женский смех, к которому присоединились еще пара голосов потоньше. Паренек почти сразу вскочил и, сжав кулаки, стал медленно наступать.

— Ты будешь спать у двери, шкет. И оставь свои потуги права качать. Иначе вообще у входной двери на коврике расположишься.

Парнишка, злобно сопя, продолжал наступать. Алиса торопливо отползла к стене и поднялась. Огляделась. Несколько человек так же как и она жались к стене у выхода в коридор. Примерно столько же наблюдали за происходящим с другой стороны, из-за кроватей. Остальные, столпившись на небольшом пятачке свободного от мебели пространства, кричали и толкались, отступая понемногу назад. А посреди все разрастающегося ока бури подобно скале стояла женщина лет сорока, напоминающая телосложением и габаритами медведя. Система указала, что зовут ее Людмила.

— Что, неймется, бацильный? Ну, иди сюда, — она расставила ноги пошире, чуть согнулась и, растопырив пальцы, выставила руки вперед. — Нет, ты не будешь спать у двери. Ты вообще не будешь спать.

Парнишка, и без того не отличавшийся цветущим видом, совсем побледнел. Заозирался. За его спиной тоже уже никого не было. Такие же мальчишки, как и он, отходили все дальше. Мужчина лет шестидесяти, невысокий и такой же тщедушный, шагнул вперед.

— Если кто сунется — порешу, — пригрозила женщина.

Парнишка попятился.

— Э, нет, обиженка. Если уж я решила кому-то рыло начистить, то так и сделаю, чтобы впредь тебе, падла, неповадно было, бебики заворопятив, по хате шарахаться. Да и другим наука будет.

Договорив, она сделала два стремительных шага и схватила паренька за грудки. Притянула к себе, а потом и вовсе приподняла.

— Ты будешь моей личной собачкой. Будешь в зубах приносить тапочки. А может быть, я велю тебя всегда ходить на четвереньках.

Народ, ранее столпившийся вокруг, все дальше отступал от места схватки. Алиса нахмурилась. Интерфейс, подвластный даже не оформившейся мысли, развернул рядом с именем женщины несколько строк. КМС по боксу. Погоняло: Бешеная Люська, Крыса. Ходок: 4, по статьям… Дальше Алиса не стала читать.

Подхватив стул, какие раньше были в школах, она протолкалась между редкими уже зрителями и со всей силы опустила его на спину женщины. Обмякнув, она выпустила из рук паренька и осела на пол. Тряхнула головой и повернулась. Глаза ее, казалось, налились кровью.

— Я тебя прикончу, шмара, — тяжело сопя, она стала подниматься.

Алиса еще раз шагнула и, коротко размахнувшись, опустила стул на голову женщины и он с треском развалился. В руках осталась только спинка. Женщина завалилась на бок, взгляд ее затуманился, но сознание она не потеряла.

— Чтобы такая крыса как ты, да еще законы здесь устанавливала? — сквозь зубы проговорила Алиса, пнув женщину в бок, отчего та охнула. В глазах ее появился страх. — Как ты, гнида трусливая, боксер, кандидат в мастера спорта, попала сюда? К детям и старикам, к очкастым задротам?

— Отставить. Все встали в ряд, в проходе. Ну. Живо.

Голос у Вика был командным и никто не посмел ослушаться. Даже Бешеная Люська поднялась и встала в общий ряд.

— Начальник, она первой начала.

— Молчать! — рыкнул Вик. — Это правда? У тебя разряд по боксу?

— Да чего по молодости не случалось? Не вспоминать же все.

— А ходок сколько? — Люська вздрогнула. — Скрыла, значит. Крыса и есть. Сидела бы уж тогда как мышка. Из ряда вышла. Направо. На выход шагом марш. Алиса, — он обернулся, — ты тоже иди за мной.

— Не наказывайте её. Она не виновата, — закричал парнишка. — Она меня защищала.

— Может быть, но правила для всех одинаковые — никакого рукоприкладства.

И они втроем вышли из барака. Снаружи, хоть и было еще светло, заметно похолодало. Люська, понукаемая Виком, шла впереди. Алиса замыкала шествие. Они направлялись куда-то в самый центр жилых и хозяйственных строений.

— Рядовой! — позвал Вик проходившего мимо мужчину. — Проводите эту… курсантку, — он указал на Люську, — в изолятор. Пусть запрут в карцере. Поосторожнее с ней. Если будет сопротивляться, просто пристрелите. Коменданту я сам доложу. Исполняйте.

При этих словах Люська неестественно выпрямилась.

— Так точно, — козырнул мужчина. — Шагай, давай. Не доводи до греха. Мы здесь все люди, но за проблемными нам недосуг ходить. Некогда. Так что…

И они ушли в том направлении, куда ранее их вел Вик.

— Пойдем, — обратился он к Алисе, и голос его на этот раз был усталым.

— Меня тоже в карцер?

— Да, но чуть позже. Я тебя сам отведу. А пока к коменданту.

Теперь Вик вел их совершенно в другом направлении. Комендатура располагалась недалеко от администрации и представляла собой домик, больше всего похожий на дачный. Сразу за дверью было довольно просторное помещение с большим столом посередине и парой десятков стульев по его периметру. В противоположной от входа стене была приоткрытая дверь.

— Присядь.

Указав Алисе на стул, Вик направился к двери. Постучав по притолоке, заглянул за дверь.

— Разрешите, Вадим Семенович?

Дождавшись приглашения, скрылся за дверью и плотно притворил ее за собой. Не желая подслушивать, Алиса заглянула в интерфейс. На книжной полке лежала книга, которую она начала перечитывать еще сегодня днем, когда сидя на бревнышке дожидалась товарищей. Эту книгу она читала давно, еще в десятом или одиннадцатом классе, когда еще собиралась поступать на психолога. Прочитала от корки до корки, но ничего толком не поняла, хотя конечно ни за что не созналась бы тогда.

— И где же этот перспективный боец?

Незнакомый голос заставил прервать чтение. Смахнув книгу в сторону, Алиса подняла взгляд. В дверном проеме рядом с Виком стоял невысокий щуплый мужчина в самой обычной камуфляжной форме. Только взгляд у него был непростым. Алиса поспешно поднялась на ноги.

— Ну что ж. Перспектив пока не видно. Так что никакого ей отдыха в карцере во время тренировок. Сейчас отведи, а утром вместе со всеми на полигон.

— Так точно. А что с той делать?

— Пусть ею Аналитик займется. Его упущение. Утром введешь его в курс дела.

— Так точно. Разрешите идти.

— Идите.

Вик, мазнув по Алисе взглядом и едва заметно кивнув в сторону двери, направился на выход. Выйдя, он зашагал куда-то в обход зданий. Алиса не отставала. В молчании они проделали половину пути.

— Откуда ты узнала, что она…

— Ее Людмила зовут.

— Ну ладно имя, — пробормотал Вик, а потом громче продолжил, — но откуда ты узнала, что она в прошлом кандидат в мастера спорта?

Алиса промолчала.

— Я представляю, до чего ты могла додуматься. Нет, ты правильно поступила, что защитила товарища. Но ведь получается, что ты тоже скрыла информацию.

Алиса вскинула на него свой удивленный взгляд.

— Аналитик, в смысле, в администрации тебя не могли не спрашивать про интерфейс. И у тебя его не может не быть, ведь Жека сделал все по правилам — ну, пробудил тебя. А в личном деле у тебя указано, что интерфейса у тебя нет.

— Не спрашивал он про интерфейс, — буркнула Алиса. — Говорил только про таланты и какие-то “статы”.

Вик резко остановился. Обернувшись, глянул на девушку недоверчиво, а потом расхохотался. Пару минут спустя, выпрямившись, зашагал дальше. Алиса, мало что понимая, пошла следом.

— Тоже мне спец по кадрам, — со смехом в голосе, сказал он. — Он видимо подумал, что раз ты молодая, то обязательно в компьютерные игры играла. Как бы там ни было, но сказать надо. Решай, или завтра придешь и скажешь о недоразумении или… ну или можно по прошествии двух недель тренировок, при ближайшей беседе с Аналитиком, а их у вас будет еще много, сказать о всех своих… талантах, как он выразился. Это важно, — он повернулся и заглянул в ее глаза. — Это очень важно. Мы в меньшинстве, а эти способности, они невероятны. При планировании… наших действий, мы должны знать, чем располагаем.

— Хорошо.

Между тем они обошли крайний барак и подошли к его двери. Над крыльцом горела неяркая лампочка и только сейчас Алиса заметила, как сильно уже стемнело. Когда вошли в скудно освещенный коридорчик, со стула поднялся высокий парень в камуфляже. Система подсказала, что это рядовой с позывным Шпала.

— Размести курсанта в третьем карцере. Только сначала проводи в уборную. Выдай полотенце. В семь я за ней зайду. Разбуди без десяти и дай умыться.

— Будет сделано.

Алиса провела в карцере три ночи. Комнатка была не меньше той, в которой она просидела безвылазно две предыдущие недели. Здесь была точно такая же койка, а на ней матрас и подушка, постельное белье и одеяло. До и после заключения ее отводили во вполне приличный, а главное индивидуальный санузел, правда без душа или ванны — такого Алиса и не ждала.

День же, с утра до ночи Алиса пропадала на полигоне со своей третьей группой, которую курировал Вик. Он гонял их нещадно: до завтрака, между приемами пищи, и после ужина до самой темноты. Они бегали вдоль внутреннего периметра, для начала пару кругов, затем переходили к силовым тренировкам, или тренировкам на ловкость, а потом вновь бежали вдоль забора. После непродолжительного перерыва, во время которого успевали разве что освежиться и сходить в туалет, строем добирались до столовой, где трясущимися руками пытались справиться с тарелкой супа. И получалось с каждым разом все лучше. А потом, после небольшого перерыва, когда можно было немного посидеть или даже полежать на скамейке в какой-нибудь беседке, или просто на траве у стены барака, продолжали тренировки. Начинали с забега вдоль забора, а после переходили к тренировкам. До постели Алиса буквально доползала, и ей было недосуг думать о том, где именно она спит.

По завершению третьего дня тренировок, после двухчасовой тренировки после ужина Вик сказал, что сегодня Алиса будет спать со всеми в бараке.

— Пойдем, я отведу тебя в кастелянную. Возьмешь себе полотенце и кое-какую одежду.

Кастелянная, как и прачечная, располагалась в стороне от жилых бараков, неподалеку от бани. Здесь, в дополнение к принесенной наутро после первой ночи в карцере старой чуть великоватой камуфляжной форме и не менее старым берцам, выдали комплект домашней одежды и пару смен белья, а также полотенце и умывальные принадлежности.

Выйдя наружу, Алиса растерянно огляделась. Куда идти так сразу и не сообразить. Карта местности услужливо развернулась перед глазами. На ней были подписаны все строения, а нужное подсвечивалось.

— Я провожу тебя до барака, — послышался голос Вика.

Только огромным усилием воли Алисе удалось не вздрогнуть. Карта моментально пропала. Девушка благодарно кивнула и зашагала следом за куратором.

— Что ты надумала? — спросил вдруг Вик, — я имею в виду на счет интерфейса. Он ведь у тебя есть?

— Есть, — после длительной паузы ответила Алиса. — Только вот нет там никакой бодрости, силы и чего там еще.

Перед ее глазами встала картина того, как Аналитик перечисляет диковинные параметры, но Алиса ее тотчас смахнула в сторону, внутренне раздражаясь на себя от того, что никак не получается держать свои мысли под контролем, а на этот чертов интерфейс из-за его сверхчувствительности к мыслям.

— Да? — удивленно пробормотал Вик. — А что есть?

— В двух словах не описать. Но такого точно нет.

И перед глазами тотчас появилась табличка с надписью: “Желаете открыть следующие параметры: “Сила”, “Телосложение”, “Ловкость”, “Мудрость”, “Логика”? От неожиданности и удивления Алиса остановилась с открытым ртом.

— Что-то случилось?

— Все нормально, — прошептала Алиса. — А вот интерфейс у меня не нормальный.

— Ладно, пойдем скорее. В этом деле я тебе все равно не помощник. Со своим-то едва разобрался. По две недели на каждый пункт уходило. Ты при встрече с Аналитиком расскажи о своей проблеме, и он подберет тебе подходящего инструктора. А я по силовой подготовке. Кстати, с понедельника начнем с оружием заниматься, изучать его. Тактикой займемся. А пока с вас и банальной физухи достаточно.

За разговором они дошли до барака, в котором три дня назад Алиса сломала стул об человека.

— А что с Люськой?

— В стройбате она, на отдаленном объекте… так что ты не переживай, — похлопав Алису по плечу, он ушел.

Не разрешая себе медлить, Алиса вошла в казарму. Там было на удивление тихо. Многие и вовсе уже спали. Несколько человек расположились за двумя составленными вместе столами и, негромко переговариваясь, играли в карты. Кто-то читал лежа на кровати или сидя за свободным столом, хотя делать это было проблематично, так как освещение было не особо ярким. За дверью санузла кто-то плескался.

Едва Алиса вошла, все притихли и уставились на нее. Даже те, кто, казалось бы, до этого спал.

От такой реакции Алиса немного опешила. А еще проблемой было то, что свободную койку не так-то и легко отыскать — все они казались одинаковыми, и на тех немногих, которые были не заняты, лежали вещи, или постель была разобрана.

Но система тотчас подсветила единственное свободное место, верхнее у стены в третьем ряду.

— Я покажу вам вашу кровать, — как будто из ниоткуда выскочил уже знакомый паренек, которого система отметила именем Белобрысый.

Алиса хотела было отмахнуться от него, но передумала и позволила отвести себя к подсвеченной системой кровати.

— Вам помочь заправить?

— Нет, я сама, — ответила Алиса, закидывая вещи на верхнюю кровать. — Спасибо.

— Это вам спасибо. И мне так жаль, что из-за меня вам пришлось сидеть в карцере.

— Это не из-за тебя. Это было мое решение — действовать или бездействовать. Да и не задумывалась я о последствиях. И не переживай, я там не сидела, а лежала, если уж придираться к словам. Хотя долго разлеживаться мне не давали. Днем я занималась вместе со всеми. Просто ты в первой группе, а я в третьей, вот мы и не виделись. А добравшись в карцере до постели, я заваливалась спать.

Белобрысый понятливо закивал и заулыбался.

— Спокойной ночи! — воскликнул он и зашагал прочь, но вдруг остановился. — Вам в первую дверь. Я имею в виду туалет.

Спокойно умывшись, Алиса легла спать. Больше никто не пытался с ней заговорить.

***

Утро началось с громкого крика.

— Подъем, салаги. Вас ждет еще один нелегкий день. У вас пятнадцать минут на сборы.

Системные часы показывали без пятнадцати шесть утра. А Алиса никогда не была ранней пташкой.

Отведенного времени хватило только на то, чтобы все успели справить нужду и освежиться. Без одной минуты шесть построившись в три нестройных ряда, они ожидали своих кураторов. Дальнейшие события были как под копирку со дня предыдущего. Вечером, после тренировки, умывшись, Алиса завалилась на кровать и почти сразу, как ей показалось, их разбудили на следующий день. Весь день, особенно во время монотонных упражнений или бега она планировала, как во время короткого отдыха перед приемом пищи, а также во время него позанимается с интерфейсом. У нее до сих пор на периферии зрения мигал огонек с последними новшествами, и Алисе не терпелось разобраться с ними. И она даже пыталась несколько раз сделать это во время занятий, но всякий раз оказывалась на земле, если бежала в это время, или слышала окрик в свою сторону, если это были какие-то другие занятия и все остальные успевали перейти к следующему упражнению.

После третьего падения, незадолго до ужина, она решила, что лучше всего заняться интерфейсом во время короткого отдыха перед едой. Только вот едва им позволили присесть, она и думать забыла об этом. Она будто проваливалась в забытье, и время при этом пролетало незаметно. Во время приема пищи тоже не получалось отвлечься на интерфейс — иначе можно попросту не успеть поесть. На еду выделялось не больше пятнадцати минут. Вечером же Алиса засыпала задолго до отбоя, едва ее голова касалась подушки. Хотя однажды все же умудрилась высидеть двадцать минут, пока ее подстригали — одна девушка из их взвода в прошлой жизни была парикмахером.

— Ну, что надумала? — спросил Вик, когда они вечером седьмого дня после начала тренировок закончили занятия и отправились в барак.

— Ты о чем?

— Про интерфейс что собираешься рассказать?

— А-а-а. Ничего. Ну то есть я даже не заглядывала в него. Некогда было.

Вик усмехнулся.

— Да. Нагрузки… большие. Но это чтобы как можно скорее вас распределить по более подходящим группам. С завтрашнего дня полегче будет, в каком-то смысле. После завтрака начнем отправлять на собеседование к Аналитику. К нему, скорее всего, Жека присоединится. Таких талантов как у него, ни у кого другого нет. Если уж кто и сможет тебе помочь, то это он. Ну, или, по крайней мере, поможет подобрать того, кто научит тебя пользоваться интерфейсом. Про статы расскажут, помогут их сформировать.

— Кстати об этом, — воспрянула Алиса. — У меня как раз появилась возможность их активировать, но реально некогда было даже заглянуть в них.

— Ну, советую сегодня найти на это время. Как бы там ни было, военную подготовку тебе преподавать буду я.

— Почему?

Вик в ответ пожал плечами, неопределенно дернул головой. К этому времени вместе со всеми они дошли до казармы. Усталые товарищи один за другим скрылись за дверью, и они остались одни.

— Моей дочке было бы столько же лет, как тебе, — ответил он, наконец. — И она была такая же рыжая и курносая, похожа на мать. Отдыхай.

Вскоре, ни разу не обернувшись, он скрылся за углом.

Получасом позже, уже лежа в кровати, Алиса, наконец, развернула мигающее уже несколько дней на периферии ее зрения сообщение о новых функциях интерфейса. Перед глазами появилась уже знакомая надпись: “Желаете открыть следующие параметры: “Сила”, “Телосложение”, “Ловкость”, “Мудрость”, “Логика”? Больше на табличке не было никаких надписей, типа: “да” и “нет”, как это было бы в компьютере, но Алиса понимала, что это и не нужно. Чтобы открыть предложенные параметры нужно всего лишь пожелать. И тотчас в правом верхнем углу появилось несколько полосок, рассчитанные на сто процентов, заполненные в лучшем случае на семьдесят пунктов.

Понимая, что для нее это ничего не значит, Алиса отключила интерфейс полностью и от него осталась одна одинокая пульсирующая точка на правом краю зрения. Тяжело вздохнув, перевернулась на бок и постаралась ни о чем не думать. Как ни странно получилось, и вскоре она заснула.

***

В кабинете секретаря ничего не изменилось. Разве что на полке, у которой суетился Рыжий, прибавилось папок. Помимо Аналитика и его помощника в кабинете присутствовал Док. Он сидел на углу стола, сложив на него локти, да еще у самого окна стоял Жека. Обернувшись, он глянул на Алису и, чуть улыбнувшись одними губами, отвернулся.

— Так-так-так. Кто тут у нас? — глянув на листок с рукописными строчками, лежавший на столе, он поставил галочку напротив одного из пунктов. — Стацкая Алиса. Присаживайтесь, милочка. Андрюша, подай папочку. Ну, как прошла неделя? Справляетесь с нагрузкой?

— Справляюсь.

Рыжий, легко отыскав папку, подписанную “Стацкая Алиса Сергеевна”, положил ее перед секретарем.

— Замечательно. Судя по отчету, Вик вас нещадно гонял.

— Нормально.

— Док, ваше мнение?

— Литер “а”, — коротко ответил тот.

— Я так понимаю, категория остается прежняя, четвертая?

— Юра, ты порой заигрываешься. Ну, с чего за какую-то неделю она из неумехи сделается спецом?

— Скучно с тобой, — отозвался Аналитик. — Так, сударыня. Вик отметил, что вы хотите поговорить о своих талантах. Помнится, вы упоминали что-то о хорошей памяти. А еще, что статов нет. Расскажите о своей проблеме.

Алиса тяжело вздохнула.

— Это… непросто.

Собеседование вместо запланированных пятнадцати минут затянулось почти на полтора часа. Вик, заглянув через полчаса, пару минут с недоумением смотрел на то, как все присутствующие с жаром обсуждают что-то, перекладывая листы бумаги и что-то черкая на них. В итоге всех, ожидающих своей очереди отправили на тренировки — дожидаться вызова с пользой дела.

— И все-таки я настаиваю, что надо поменять способ систематизации функций… так вы это назвали, голубушка.

— Юра, ты забываешь, что то, что кажется удобным тебе, может не оказаться таковым для кого-то другого. И не надо на меня так смотреть. Да, ты у нас аналитик, но ты не абсолют.

— Ладно. Согласен, что прежде чем что-то менять, возможность чего для меня уже является удивительной, надо изучить как следует то, что есть. Это, — Аналитик указал на начерченные на бумаге от руки схемы, — говорит мне лишь о том, что потенциал велик.

— И не говори, — согласился Док. — Столько талантов в одном человеке я еще не встречал. Некоторые мне бы не помешали.

— Даже не думай, — отозвался Аналитик. — Температуру можно и градусником измерить, а давление — тонометром. А вот в разведке или аналитике.

— Давайте не будем забегать вперед, — заговорил Жека. — Военная подготовка — это то, что каждый обязан пройти.

— Но ее способности уже сейчас бы не помешали! — воскликнул аналитик.

— Ну, для чего конкретно? — спросил Жека. — Высоту потолков измерять, или температуру воздуха? Или может количество папок вам подсчитать? Алиса, сколько в шкафу папок?

— Две тысячи, триста двадцать пять. Это без моего дела.

Жека удовлетворенно кивнул, а потом глянул на мужчин.

— Ну? — протянул он.

— Но возможность просмотреть память, или осмотреть местность с любого ракурса… — заговорил Аналитик.

— Согласен, это круто, это полезно, это необходимо, но не отправим же мы ее сейчас на разведку?

— Ну не одну же!

— А если они не вернутся? Ведь уже было такое. Да мы должны беречь ее как зеницу ока. А еще не мешало бы научиться использовать все ее таланты.

Слушая перепалку мужчин, Алиса хмурилась все сильнее, уже жалея, что решила рассказать о своем интерфейсе всё без утайки. Ну почти всё. Рассказать действительно обо всем было попросту невозможно.

— Давайте сделаем так: военная и физподготовка в первой половине дня как у всех. А вот занятия во второй половине дня, в том числе и командную тактику, будем оперативно корректировать. Пока думаю недельку позаниматься с Алисой лично. Займемся вплотную интерфейсом. А дальше решим. Еще предлагаю анализировать прогресс ежедневно.

— Когда начнешь? — спросил Аналитик.

— Хотелось бы сегодня, но сначала нужно опросить всех новобранцев. Так что с завтрашнего дня.

— Идет.

— Мне бы хотелось добавить, — со слегка вопросительной интонацией заговорил Док. — Могу я рассчитывать на помощь Алисы в сложных ситуациях? Вы же знаете, оборудование у меня как в деревне полвека назад, а случаи бывают разные. Если способности ее интерфейса такие, как мы о них думаем, это очень мне поможет. Да хотя бы при операциях.

Жека кивнул, Аналитик неопределенно пожал плечами, и все они втроем вопросительно уставились на Алису.

— Я не против попробовать. Буду рада, если смогу помочь.

— Вот и договорились, — повеселевшим голосом подвел итог Аналитик. — Иди, Алиса, ищи своих, пускай идут сюда. Не все. Пара человек для начала. Сегодня вы просто тренируетесь, как до этого. А завтра будете заниматься по подразделениям. Физподготовку вам скорректируют по физическим данным. Остальное обучение у тебя будет в индивидуальном порядке. Свободна.

Когда Алиса выходила, мужчины продолжали обсуждать то, как можно ее использовать.

По пустому коридору Алиса вышла из административного барака. Снаружи тоже никого не было. Где искать Вика и всю их группу? Система тотчас подсказала где, развернув перед глазами карту и отметив пульсирующей точкой на ней местоположение Вика.

Если не считать того, что время от времени кто-то из товарищей уходил, а кто-то возвращался, остаток этого дня прошел точно так же, как предыдущий. И что-то подсказывало, что ближайшее будущее будет сплошь состоять из таких дней.

Перед сном, как и накануне, Алиса хотела позаниматься с интерфейсом, но от усталости в голове не было никаких мыслей. Ничего не хотелось. Только спать.

***

Вечером, уже после того, как был опрошен и протестирован каждый новобранец из четвертой категории, Аналитик посадил Рыжего формировать списки подразделений в зависимости от присвоенной литеры. В общем-то, там ничего сложного. Группы всего лишь немного перемешались: молодых и здоровых определили в группу “а”, старых и больных в “в”, остальные в “б”. Им всем даже переселяться не надо было, по крайней мере, ближайшие пару недель.

Сам же Юрий Семенович в компании Дока и Жеки, а также подошедших позже Вика и коменданта, отправился в соседний кабинет.

— Докладывайте, — коротко приказал Вадим Семенович.

— У тридцати пяти человек интерфейс уже был открыт. Еще двадцать три человека Жека активировал непосредственно при собеседовании. С остальными не получилось с первого раза. Примерный состав групп для занятий с тренерами мы уже составили. Завтра с утра еще уточним, а после обеда они уже приступят к занятиям. Из интересного, — вздохнув, Аналитик перевернул страницу, — дюжина человек с физическими параметрами. Двое бегунов ярко-выраженных. Пять силачей. Остальные пока не проявили склонностей, так что есть вероятность целенаправленного развития. Трое целителей, мы уже определили их на дежурства к Доку. Тактик есть, аналитик. Остальные еще только в самом начале развития, так что… — еще раз глубоко вздохнув, Юрий Семенович оставил фразу недосказанной. — А еще есть один… универсал, так скажем. И очень способный.

— Универсал? — переспросил комендант. — Это уж не тот ли перспективный боец? — он глянул на Вика, а тот лишь пожал плечами.

— Не знаю, об одном ли и том же мы человеке говорим, — заговорил Аналитик, — но нам нужно решить, что с ней делать. Ее способности невероятны, и мы просто не имеем права игнорировать это.

— Вы про Алису? — спросил Вик, Жека в ответ едва заметно кивнул.

— Про нее, про милочку, — сказал Аналитик. — Жека, — он повернулся к самому младшему из них, — ты просто обязан выжать из нее максимум.

— И как я понимаю, в минимальные сроки?

Алиса проснулась буквально за пару минут до побудки. Можно было встать и первой пройти в санузел, но она продолжала лежать. Еще успеет сегодня набодрствоваться.

Прошла минута, две, пять, но никто так и не пришел их будить. Возникла тревожная мысль, не случилось ли чего, но потом Алиса вспомнила, что с сегодняшнего дня они будут заниматься по другой программе. Видимо, несмотря на сказанное Аналитиком, изменения коснулись и тех занятий, которые выпадают на первую половину дня.

Уже привычные крики разбудили обитателей казармы без пятнадцати семь.

— Подъем! Через пятнадцать минут все до единого должны стоять в строю перед казармой.

Снаружи их встретил Вик.

— Как вы, возможно, уже заметили, программа тренировок немного поменялась. До завтрака вас ждет только бег. Много бега. Все помнят, кому какой литер присвоили? — по ряду пробежало не дружное бормотание. — Литер “а”, выйти из строя.

Десять человек, включая Алису, шагнули вперед.

— Сергей за старшего. Первая трасса. Минимум пять кругов. У вас есть час. В восемь у вас завтрак. На пра-во, за направляющим бегом марш.

Сколько кругов, и по какой трассе бежать остальным Алису не интересовало.

Они успели пробежать семь кругов. С соседями по казарме встретились в столовой. Чем именно их кормили, Алиса толком не запомнила. На выходе из столовой их ждал Вик и еще два сержанта. Одного из них, точнее одну из них Алиса знала. Это была Вольта. Третий, и кажется самый молодой из них, и система тотчас подсказала, что ему всего двадцать три года, был не знаком. Позывной Аркан.

— Литер “а”, — громогласно проговорил Вик, обведя взглядом начало ряда. — Вы будете подразделением “Альфа-4”. Литер “б” — “Бета-4. Ну и остальные “Гамма-4”. В таком составе вы будете проходить всю подготовку. А это два-три месяца, может больше. Это зависит от ваших успехов. Я — командир подразделения “Альфа-4”. Мой позывной Вик. Это Вольта. Командир “Бета-4. И Аркан, — парень в этот момент кивнул, — командует “Гаммами”. Сейчас со своими командирами вы идете на дальнейшие тренировки. Занятия до двенадцати часов. Обед в час. До обеда перерыв. Во время перерыва находиться строго в казарме или около нее. После обеда на отдых еще пятнадцать минут. После чего получите дальнейшие инструкции. Все ясно?

В ответ послышалось невнятное бормотание.

— Вы должны отвечать “так точно”, или же “никак нет”. Четко, громко. Иначе мы пересмотрим ваше освобождение от гауптвахты. Все ясно.

— Так точно, — донеслось нестройно.

— Еще раз!

— Так точно!

— Другое дело. Не забывайте, вы не в летнем лагере, домой вы, если и вернетесь, то не скоро. Привыкайте к новым реалиям. Впереди война. И чем лучше вы подготовитесь, тем больше шансов, что все мы выживем. А чтобы получить максимум от того, что вам тут готовы преподать, вы должны слушать своего командира так, как будто он бог. Альфы, шаг вперед. Колонну выровняли. Налево. За мной шагом марш.

— Беты, — послышался зычный женский голос за спиной. Шаг вперед. Направо. Следом за мной шагом марш.

Шагая след в след друг за другом, они углубились в ряды бараков. Прошли вдоль нескольких строений и свернули в небольшую беседку. Небольшую по сравнению с той, где их всех собирали до карантина.

— Садитесь на лавку, — Вик указал в угол. — Запомните этот сарай, или что это. Это будет ваш личный полигон для отработки всего, кроме бега, стрельб и полосы препятствий. Если я говорю, что вы должны собраться в указанное время, то это значит, вы должны собраться именно здесь. Конечно кроме случаев, когда будет сказано, где именно нужно собраться.

Выйдя в центр, он, заложив руки за спину, встал перед своим подразделением.

— До обеда мы с вами будем заниматься такими дисциплинами как тактическая подготовка, огневая подготовка и медицинская подготовка. Во многом конечно теорию, это что касается данного помещения. Также рукопашный бой. Сейчас я вас кратко ознакомлю с этими дисциплинами, и мы перейдем к изучению устава. Сейчас, когда вы крохотный винтик в слаженном механизме ополчения, это очень важно.

За занятиями время до двенадцати часов пролетело незаметно. Как ни странно, было интересно. Вик коротко, но при этом информативно рассказал о том, что в каждой из дисциплин им предстоит изучить. Изучение устава заняло не очень много времени, так как он был небольшим, да и командир обещал принести им распечатки с тем, что нужно выучить наизусть. В последнюю очередь Вик перешел к описанию устройства ополчения и его иерархии, целей, некоторых планов. Ну и напоследок рассказал им о том, какие возложены надежды на новобранцев. На каждого из них.

После занятий, когда они всем подразделением вернулись в казарму, Алиса попросту уснула.

— Вставайте, Алиса, — кто-то потрепал ее за плечо.

— А? Что? — вскинувшись, она затуманенным со сна взглядом огляделась.

— Время обеда. Все пошли на обед.

Ее разбудил уже знакомый парнишка с прозвищем Белобрысый. Он доверчиво заглядывал в ее глаза. Сконцентрировавшись меньше чем на мгновение, Алиса узнала, что его зовут Михаил.

— Спасибо, Миша.

— По-пожалуйста.

Ловко спрыгнув с верхней кровати, Алиса первой зашагала к выходу уже опустевшей казармы. Система показывала, что на часах две минуты второго. Пришлось поторопиться и к входу в столовую они дошли вместе со всеми. На сей раз, после небольшого отдыха, обед прошел куда приятнее, и Алиса даже подумала, что здесь неплохо готовят.

В половине второго, когда пришел Вик и другие сержанты, все три подразделения выстроились перед входом в казарму. Сложив руки за спиной, он принялся расхаживать вдоль строя.

— Отвратительно, — сказал он, после нескольких минут молчания. — Вы как будто не занимались всю эту неделю. В столовую вы пришли не как группа единомышленников, а как сброд. Сергей? — позвал он, глянув на мужчину, которого утром назначил старшим. — Почему ты пришел в столовую одним из первых, в то время как остальные опоздали? Не подумал?

Мужчина опустил голову. Вик, глядя на него, тоже молчал.

— Ближайшие дни… утром я буду назначать старшего, на весь день. А там посмотрим. Сейчас я зачитаю списки малых групп, смешанных, — подняв глаза, он посмотрел на людей перед собой, — потом мы, — он указал на сержантов за своей спиной, — отведем вас туда, где под руководством инструкторов, вы будете заниматься своим интерфейсом.

Следующие несколько минут он зачитывал имена курсантов. Их распределили по восьми группам по три-четыре человека. Первые четыре группы увела Вольта. Оставшиеся — Аркан. Только вот Алису не назвали.

— Тебя, Алиса, я сам отведу, — сказал Вик, когда та, было, открыла рот.

Некоторое время они шли молча и были слышны шаги и размеренное побрякивание амуниции сержанта. Алиса не решалась спросить, почему она осталась одна. Впрочем, она догадывалась.

— Тебе попросту не нашлось подходящей компании, — заговорил, наконец, Вик, когда уже стало ясно, что они идут к зданию администрации. — С тобой будет заниматься Жека. Он у нас в этом деле самый большой спец.

На этот раз они прошли дальше по коридору. За третьей с конца дверью располагался такой же по размеру кабинет, как и тот с картотекой, где Аналитик беседовал с новичками. И вдоль стен здесь стояли точно такие же шкафы, заполненные самыми разными вещами. Наскоро оглядев их, Алиса не заметила в них какой-то системы. Здесь было и оружие: огнестрельное и холодное; и техника, в том числе компьютер и оргтехника. Детские игрушки и книги. Одежда.

У окна, боком к нему, стоял огромный, больше всего похожий на обеденный, стол, разве что без скатерти. За ним над ворохом бумаг, сидя на одном из стульев, нависал Жека. Обернувшись на звук, он кивнул им и вновь углубился в изучение бумаг.

— Присаживайся, Алиса, — он указал взглядом на стулья, придвинутые к столу с другой стороны. — Вик, задержись на пару минут.

Мужчина, пропустив свою подопечную вперед, прошел через комнату следом за ней и, придвинув к себе ближайший стул, сел чуть в стороне от стола.

— Ты говорил с комендантом? Я не могу здесь надолго оставаться. Понимаю, и тут работы валом, — он в сердцах отпихнул от себя ворох бумаг. — Но там я нужнее. А бумажки и кто-нибудь другой может перебирать.

— Пытался, — вздохнул Вик. — Но Вадим Семенович получил конкретный приказ от координатора. Требуется затаиться.

— На сколько хоть?

— Кажется, до конца лета минимум.

Жека поморщился.

— Но ведь нельзя без разведки. Да и после столь длительного перерыва придется все нарабатывать заново.

— Мне можешь не объяснять, — вздохнул Вик, поднимаясь. — У тебя еще что-нибудь или я пойду? Хочу этим, — он кивнул на Алису, — для вечерней тренировки полигон подготовить.

— Ладно, иди, — махнул рукой Жека, — что толку говорить. Действовать надо. Вот и зачем я всем этим занимаюсь, — он указал на стол, — если по итогу никому и дела нет до моих сводок.

— Да не переживай ты так, мы справимся.

Махнув на прощание рукой, Вик ушёл.

— А вот у меня не самые радужные прогнозы, — пробормотал Жека, потом тяжело вздохнул и поднялся на ноги. — Ладно, — встряхнувшись, он принялся собирать исписанные и исчерченные таблицами листки бумаги со стола. — Подожди еще минутку, и мы приступим к занятию.

Убрав увесистую стопку бумаги на ближайшую полку, он вернулся к столу с несколькими чистыми листами и сел на свой стул. Взял из карандашницы на подоконнике ручку и уставился на Алису.

— Давай начнем с самого начала. Так проще всего. Когда ты впервые обратилась к интерфейсу и как это происходило?

***

После ужина, время до которого пролетело незаметно, все обитатели казармы собрались в ее стенах. Кто-то играл в карты, кто-то беседовал. Но большинство курсантов лежали на своих койках, отдыхая пока возможно.

— Ну что, салаги. Залежались, поди? Подъем! На выход.

Это был Аркан. В руках он держал стопку распечаток, которую тотчас бросил на ближайший стол.

— Выучить перед сном, — он указал на бумаги. — А сейчас на выход. У вас пять минут.

Вик уже ждал их у входа.

— Сейчас мы подразделениями отправимся по своим полигонам. Будем отрабатывать боевое слаживание. Альфы, за мной.

Весь вечер, до самых сумерек, они отрабатывали слаженное действие в двойках. При этом напарник менялся каждые двадцать минут, и за это время каждый успевал отработать действия в нападении и в прикрытии, правда, пока только с макетами автоматов.

Во время подготовки ко сну, когда небольшими партиями в порядке живой очереди курсанты умывались, по казарме разносился шелест бумаги и негромкий шепот.

Уже забравшись в постель, Алиса пролистала бумаги, скрепленные степлером, а потом, отложив их, убедилась, что интерфейс позволяет ей изучить их содержимое в стоп-кадре воспоминания. Буквы были четкими. Изучив устав от первой до последней строчки, сверила прочитанное с оригиналом. Все сходилось до самой последней точки. И это оказалось очень удобным, не смотря на всю ненормальность. Но не будешь же каждый раз заглядывать в этот архив. Единственная мысль и перед внутренним взором Алисы материализовался шкаф со всеми книгами, которые она когда-либо читала. Почему только книги? А где все остальные знания, полученные за жизнь? И тотчас один шкаф дополнился вторым, куда большего размера, его полки были заполнены бумажными папками. От того, что шкафов стало два, они визуально отдалились и теперь чтобы разглядеть название книги на корешке, или подпись на папке, нужно было сосредоточиться и приблизить к себе нужный участок изображения. Не особо удобно. Но еще одна едва оформившаяся мысль, и шкафы сменились полками, десятками полок, которые можно было пролистывать. И книги на них располагались в алфавитном порядке. В данный момент были книги на букву “э”, а самой заметной из них была та, которую Алиса перечитывала несколько дней назад. Поперебирав полки в случайном порядке, прочитав несколько заголовков, Алиса подумала, что, быть может, по жанрам упорядочить книги было бы лучше, и это тотчас же произошло.

С мыслями, что этим можно заниматься до бесконечности, и так и не найти наиболее удобного способа хранения, и что на самом деле это лишь способ сортировки, Алиса откинулась на подушку и посмотрела в потолок.

С Жекой до архива книг они еще даже не дошли — застряли на идентификации людей. А еще они долго обсуждали то, что у людей, которых они между собой называли манекенами, надписей никаких не было. Какое-то время они смотрели в окно, и Алиса зачитывала надписи, которые видела у проходивших мимо ополченцев.

Потом перешли к прочим доступным Алисе описаниям всего окружающего. Через ее руки прошли все предметы, лежавшие на полках. Жека, от того, что зачитывала из системы Алиса, то морщился, то ликовал.

— Они здесь для этого? — спросила Алиса.

— Кто? — не сразу ответил Жека, увлекшись записями.

— Весь этот хлам, — Алиса неопределенно махнула рукой в сторону шкафа.

— Что? Какой хлам? — переспросил он, проследив взглядом за жестом. — А, нет. Это я иногда все же умудряюсь со своим основным талантом поработать.

Алиса нахмурилась и пожелала открыть полные сведения о Жеке. И их было очень много. Начиная с данных об имени, возрасте, росте и весе, и заканчивая полной биографией. И этих данных было так много, как будто там была расписана каждая минута его жизни.

— Ты чего рот открыла? — спросил Жека, подняв на Алису чуть нахмуренный взгляд, а потом вдруг просиял. — Что-то новое?

— Не совсем.

Жека был в восторге. Оставшееся время Алиса занималась тем, что пыталась оставить в расширенной справке о человеке самое необходимое. А полную биографию убрать куда-то, чтобы она не занимала места. В итоге получилось, что у справки, как они назвали эту функцию, образовалось десять уровней. На первом уровне было видно только имя или прозвище, на десятом все. На пятом уровне Алиса, наконец, увидела то, ради чего захотела узнать о Жеке побольше информации. Должность. Точнее должности. И если раньше в своих воспоминаниях она видела нечитаемый набор букв со всего лишь парой знакомых слов, то теперь это было несколько строк текста.

— Ты понимаешь, что если хорошенько просмотреть информацию за последние пять лет у нескольких человек, лучше всего у тех, кто был инициирован в разное время, можно понять, что же с нами случилось.

— А ты понимаешь, что это будет непросто? Это же тонны текста. А еще, — Алиса вдруг замолчала, задумавшись. Но лишь на пару мгновений. — Мои видео воспоминания начинаются примерно пять лет назад. Но не было там ничего необычного.

— Видео воспоминания?

— А я разве раньше об этом не упоминала? Ну, та самая хорошая память.

Жека понимающе кивнул.

— Ты обязана рассказать об этом как можно подробнее. Только не в этот раз, — продолжил он, глянув на часы. — Ужин уже начался.

Некоторое время Алиса лежала и пересматривала тренировку на боевое слаживание. Особенно те моменты, когда ей казалось, что у нее хорошо получается, и напротив, когда все валилось из рук. И только потом, когда затихли голоса и из санузла уже не доносился плеск, она вспомнила, что хотела проверить, вспомнит ли прочитанный буквально час назад устав без подсказок этой неведомой системы.

И ведь вспомнила. Хотя пришлось поднапрячься, чтобы будто отсканированные листы с распечатанным уставом не разворачивались перед глазами. Сначала слова всплывали в памяти медленно, а осознание смысла появлялось и вовсе после пары тройки повторений.

С мыслями, что все это ненормально, Алиса уснула.

Половина из обещанных восьми недель интенсивных силовых и командных тренировок прошла незаметно. Их отделение “Альфа” оставалось в прежнем составе, в то время как в “Бетте” одного человека заменили, как и в “Гамме”, а одно место осталось вакантным. Наверное, эти ребята отказались от военной подготовки и их переселили куда-то, где нужны были рабочие руки. Бегая по утрам все вместе, и тренируясь у себя на полигоне, они неплохо сдружились со всеми жильцами казармы, но особенно своим подразделением. У них даже образовались две парочки, которые обнимались при первой возможности — то есть когда Вик не видел. А их командир, казалось, видел все. Впрочем, может так и было.

Закончив стрельбы, проходившие на самом дальнем полигоне, упирающемся в пологий склон, они бодрым шагом отправились в столовую. Время обеда им передвинули еще в начале прошлой недели, и теперь они проводили за столом куда больше времени, и с большим комфортом.

— Руки мойте, а я пока распоряжусь, чтобы стол готовили, — бросил Вик, направившись к входу.

Умывальники соорудили за столовой пару недель назад. Вообще здесь постоянно что-то строили и перестраивали. Это приносило немало неудобств, но Алисе нравилось. Это было движение вперед. Казалось, что это и есть сама жизнь.

Вик, как и всегда в последнее время, сидел во главе стола, спиной к широченному окну. Перед ним, по пять с каждой стороны, стояли полные тарелки густого супа, столовые приборы, хлеб и прочее. Альфы, как он называл свое подразделение, обращаясь к ним, строем вернувшись от умывальников, один за другим вошли в столовую и без промедления и лишних слов занимали места по порядку, и сразу накидывались на еду. Только десятого нет. Сергей, где Сергей?

Заметив тревогу на лице командира, Алиса обернулась. Задержавшийся у умывальников Сергей только-только входил в дверь. Тот самый Сергей, которого несколько месяцев назад она видела в супермаркете. Тогда у него случилась спонтанная инициализация, и он растерялся. Любой бы растерялся, но ему не повезло быть при этом в общественном месте при большом количестве людей, точнее манекенов. Эти люди пять лет назад стали пустыми оболочками. Как и все. И мало к кому возвращается сознание. И с непривычки у любого новичка от вида манекенов случается приступ психоза. И Сергей сейчас выглядел почти так же, как в тот свой первый день.

Алиса тотчас вызвала справку четвертого уровня. Помимо полного имени, данных об организме и показателей физического развития, там отображалось психическое состояние. Для визуального удобства шкала помимо процентных пунктов имела еще и цветовую дифференциацию от красного до зеленого.

Алиса, под руководством Жеки, которого все на базе, включая новичков, считали просто гуру взаимодействия с интерфейсом, все это время занималась развитием и систематизацией своего меню. Жека же посоветовал ей не выставлять свои умения на показ. Но так, как база повстанцев, номер семь, была не так уж и велика, а курсантов и вовсе было меньше двухсот человек, все были друг у друга на виду и то, что Алиса персонально занималась с Жекой, знали все. Поэтому когда девушка, уставившись на товарища, вдруг поднялась на ноги и едва не упала, перебираясь через высокую лавку, все присутствующие устремили свои взгляды сначала на нее, а потом уже на объект ее внимания.

— Инициализация завершена, — прочитала Алиса едва заметную сероватую надпись интерфейса над головой Сергея.

— Вот как, — осипшим вдруг голосом проговорил Вик, поднимаясь со своего места. — Жека говорил, что ты… Оставайтесь на своих местах. Всем оставаться на своих местах, — добавил он громче.

И едва не натыкаясь на обедающих курсантов, он побрел к выходу. У двери подхватил Сергея под локоть и буквально выволок наружу. Они о чем-то говорили, и если бы только Алиса хотела услышать, что именно, то она услышала бы. Но она не хотела. Она даже отвернулась. Но звук выстрела заставил ее повернуться обратно. Вик стоял там же, где был пару мгновений назад, убирая пистолет в кобуру, а труп Сергея оттаскивали прочь двое солдат до того просто проходивших мимо.

Разыгравшуюся сцену видели все, и потому в столовой разразилась абсолютная тишина — не было слышно ни редких разговоров, ни позвякивания столовых приборов, и, кажется, даже из кухни не доносился ни единый звук.

Вернувшись в столовую, Вик сел на свое место и продолжил обед. Его подопечные же продолжали сидеть неподвижно.

— Любой из нас может перестать быть человеком, — сказал он, не поднимая глаз. — В любой момент. И вы должны быть готовы к этому.

— Разве можно быть готовым к тому, что тебя вот так пристрелят, — пробурчал Михей — второй из их подразделения, кого Вик чаще всего назначал старшим.

— Ты меня не так понял, — сказал Вик, глянув на него. — Вы должны быть готовы ликвидировать выверта. Ешьте. Обед не будет длиться вечно, а вам еще переодеться нужно.

Ложки вяло забрякали о тарелки.

— Вы привыкните, — буркнул Вик. — Все привыкают.

После обеда вместо непродолжительного отдыха перед теоретическими дисциплинами их ожидала внеочередная лекция. Вик ждал их у выхода из столовой.

— За мной, — коротко скомандовал он и пошел вперед.

Неполное теперь подразделение немного нестройно зашагало следом. Вик шел в сторону старого барака, который уже заканчивали ремонтировать. Миновав барак, они вошли в одну из беседок, предназначенных для занятий теоретическими дисциплинами, как военными, так и специальными, и занятий в плохую погоду. Построив подразделение вдоль ряда мишеней, Вик встал напротив.

— Мы здесь в безопасности, — безэмоционально проговорил он после нескольких минут молчания. — Я спрашиваю, в безопасности ли мы здесь? Мы прячемся здесь, но не от смерти, как вы заметили. Любой из нас может умереть, и хорошо, если смерть находит нас на задании, когда мы сражаемся за свою жизнь, за жизни наших детей. За наше будущее. За тех, кто еще не рожден, и за тех, кто остался там, кто еще не пробудился, и за тех, кто сейчас взаперти. Да, пока не было выявлено случаев проведения опытов над пробудившимися. Среди вас нет тех, кто работал в этом учреждении — службе ИФИЛ, но уверяю вас, они являются такими же людьми, как и вы, с той лишь разницей, что они не были пробудившимися. Многие из них, возможно, и не пробудятся никогда. Мы не знаем точно. И они не ведали, что творили. Их убедили, что вы — пробудившиеся — больше не люди. Ну, об этом лучше всего могут рассказать они сами, и у вас будет несколько лекций на эту тему. Позже. Но факт в том, что управляют ими выверты. Мы не знаем точно, что это за люди, люди ли. Может какие-то потусторонние сущности, может инопланетные. Но эти твари занимают наши тела. И потребность убить выверта идет изнутри нас. Вы просто не успели этого понять. Эх, не надо было убивать выверта, занявшего тело Сергея, а привести его живым сюда и вы сами бы все поняли. Но, к сожалению, у вас еще будет возможность увидеть выверта…

Вик вдруг выдохся и, подойдя к перилам, выглянул наружу. Денек был солнечным, и даже жарким, но наличие маскировочной сетки, натянутой над всем лагерем затеняла даже немногочисленные свободные от леса участки, а ветерок, практически всегда гуляющий между пологими сопками, остужал разгоряченных тренировками и работой ополченцев.

— Ничерта мы здесь не в безопасности. Убежали, спрятались в норе, как крысы, в собственном доме. А они там хозяйничают. А сейчас еще и разведывательные миссии все отменили. Новичков больше не приводят. Хотя, думаете, пробуждаться перестали? — отстранившись от перил, он посмотрел на свое подразделение. — И их, как и вас, сажают под замок. Это в лучшем случае. Как я уже говорил, не было выявлено случаев проведения каких-то опытов. Но что мы можем об этом знать? Может, для того, чтобы проводить эксперименты над нами, не нужно применять каких-либо физических воздействий. Вы все понимаете, о чем я, — его взгляд устремился вправо и вверх, туда, где у всех у них, как им и преподавали инструкторы, располагаются показатели физических параметрах — основные функции интерфейса у большинства людей. — Мы не знаем, что они с вами делали. Тише-тише, — успокоил он заволновавшихся курсантов. — Мы бы давно уже предприняли меры по изоляции, если бы только среди бывших пленников активировались выверты. Нет. Здесь никто не застрахован. Вы напуганы. Я тоже напуган. Но мне нельзя показывать страх, потому что вы смотрите на меня и я должен показывать вам пример. Достойный пример. И я буду. Только об одном прошу, если вдруг мое тело займет выверт, пусть ни у кого из вас не дрогнет рука. Пусть тот из вас, кто первым заметит, или будет ближе, невзирая на поведения того, кто меня подменит, на его слова, сделает то, что должно. Свободны. У вас есть еще немного времени, чтобы отдохнуть перед занятиями. И еще. У нас не принято об этом говорить. Так что…

Вик вышел из беседки первым и твердым шагом направился куда-то в сторону комендатуры. Его шаг был таким чеканным, будто он маршировал по плацу во время парада. Но в какой-то момент его походка утратила свою твердость и перед Алисой, подсматривающей за командиром при помощи своего “суперзрения”, предстал обычный немолодой уставший человек. Кажется, она даже расслышала его прерывистое, и даже срывающееся дыхание.

Мысленным приказом выключив способность, Алиса поспешила за своими товарищами, которые успели уже дойти до другого конца старого барака.

Зайдя в свой барак только чтобы умыться, Алиса отправилась в административное здание на занятие с Жекой. Сначала они позанимались над усовершенствованием интерфейса, исписав при этом больше десятка листов бумаги. Потом перешли к изучению очередной функции, которая была только у Алисы. Точнее третий день к ряду они изучали границы суперзрения, и пока не могли их найти. Казалось, если Алиса постарается, то сможет заглянуть на обратную сторону луны.

— Иногда мне кажется, что ты можешь что угодно, — сказал Жека, уже в конце занятия поднимаясь со стула.

— У меня просто хорошая фантазия, — пожав плечами, сказала Алиса.

— Думаешь, в этом дело? — вполне серьезно спросил Жека.

Алиса еще раз пожала плечами. Пройдя к окну, Жека выглянул наружу.

— Ну, я фантазией тоже не обделен, — сказал он после минутной паузы и вернулся на свое место. — Значит, тут есть что-то еще.

Алиса в очередной раз пожала плечами.

— Мне это не стоит никаких усилий.

— А фантазии тебе легко даются?

Алиса улыбнулась и задумчиво посмотрела в окно.

— Всегда могла представить что угодно.

— Да? А я… — Жека тоже посмотрел в окно. — Я, если и мечтал или фантазировал, то как-то в пределах реальности. Ну, или фильмов каких.

— Но ты фантазировал?

Жека кивнул в ответ.

— Всегда хотел очутиться в мире “Звездных войн”. Ладно, иди на ужин. А у меня есть над чем подумать. И еще, знаешь, я думаю, стоит попробовать тебе позаниматься с парой тройкой курсантов. Вдруг получится… как-то простимулировать у них фантазию, — он хохотнул.

— Ну, для начала ты сам попробуй что-нибудь сделать со своим интерфейсом. У тебя вроде и так неплохо получается.

Поднявшись со стула, Алиса направилась к двери.

— Знаешь, что мы не попробовали? — спросил вдруг Жека, когда Алиса уже выходила. — Помнишь фото, которые наклеивали на личные дела? Вот их один наш умелец через свой интерфейс печатает. Правда больше он ничего не умеет. Ну, иди. Это уже завтра.

Задумавшись, Алиса, не глядя по сторонам и даже под ноги, направилась в столовую.

— Алиса? Алиса, постой, — послышалось откуда-то сбоку.

Все еще обдумывая разговор с Жекой, Алиса просто остановилась, не задумываясь над тем, кто мог ее позвать. И вдруг кто-то налетел на нее сбоку, развернул и прижал к груди.

— Алиса, с тобой все в порядке? Я так переживал, когда узнал, что у вас прямо на глазах ликвидировали вашего товарища. Как ты?

Это был Александр. Он прижимал ее к себе так крепко, что казалось, вот-вот раздавит. Но опомнившись, он ослабил хватку и, нехотя отстранившись, заглянул в ее глаза. Потом вновь обнял, куда нежнее и погладил по голове.

— Тебе идет короткая стрижка. Прости, что не навещал. Просто у нас был такой распорядок, что даже присесть некогда было. И я подумал, что у вас так же. А сегодня, когда узнал, что именно в твоем отделении выявили и устранили выверта. И до этого из вашего взвода устранили троих. Я подумал, что это могла быть ты.

— Я человек! — воскликнула Алиса, буквально вывернувшись из объятий мужа.

— Я ни на миг в это не сомневался, — он вновь заглянул в ее глаза, и Алисе стало не по себе. Будто сами собой перед ней встали кадры из недавнего прошлого, когда ей показалось, что Александр перестал быть человеком. А еще она вновь пережила то мгновение, когда ударила его гантелей по голове и слезы сами собой полились из глаз.

— Прости, — всхлипывая, прошептала она.

— Что с тобой? — Александр в очередной раз отстранился, чтобы заглянуть своей жене в глаза и вытирая слезы с ее щек. — За что мне тебя прощать? А, понимаю, — продолжая неотрывно смотреть в ее глаза. — Это ты меня прости, — и он опять ее обнял. — Знаешь, когда закончится испытательный срок, ну, то есть учеба, мне дадут звание, возможно минуя сержантское. Это уж смотря, как сильно я им нужен. И тогда я смогу перебраться из казармы в отдельную комнату в офицерском общежитии. И тогда ты сможешь жить со мной.

Алиса вдруг выпрямилась и вытерла тыльной стороной ладони остатки слез со скулы.

— Не стоит, — коротко ответила она, и, высвободившись из объятий мужа, пошла дальше.

Он, молча, пошел следом в паре шагов позади. Так они дошли до столовой. У двери Алиса остановилась, пропуская выходивших курсантов из другого взвода. Такие рослые парни, все как на подбор, могут быть только из второй категории — спортсмены. Интерфейс подтвердил догадку.

— Я должна сама, — пробормотала Алиса негромко и будто сама себе. — А потом, когда все это закончится, то…

— А если не закончится? — спросил Александр. Он все так же был почти рядом.

— Все когда-нибудь заканчивается.

Сверившись со временем в интерфейсе, Алиса убедилась, что ее отделение должно вот-вот подойти, и толкнула дверь в столовую, но Александр придержал ее за плечо, не давая войти.

— Ты должна помнить, что я всегда буду на твоей стороне. Что бы ни случилось.

— Я… буду это помнить. И я…

— А если будет нужно, Алиса, просто убегай.

Алиса не ответила. Отвернувшись, она вошла в столовую. Села за приготовленный для их отделения стол первой, но не прошло и пары минут, как к ней присоединились ее товарищи.

Время потянулось дальше. Дни были похожи друг на друга, разве что теперь раз в неделю был выходной, отличавшийся от прочих дней только тем, что с обеда занятий не было, и все отсыпались. Утром пробежки становились все длиннее, и все чаще их частью становилась полоса препятствий, которая день ото дня все усложнялась. На занятиях в первой половине дня они все чаще стреляли, метали ножи или отрабатывали элементы рукопашного боя. После обеда были занятия с Жекой, и теперь все чаще Алиса обучала его тому, как работает со своим интерфейсом, и не безрезультатно. И все чаще он заговаривал о том, что ей нужно будет то же самое преподавать всем остальным.

— Если ты хорошо покажешь себя на итоговых испытаниях, тебе дадут звание младшего сержанта, и тогда ты сможешь преподавать.

— Но у тебя же нет звания.

— Откуда ты… А, понятно. У меня было звание. Но потом я… немного не поладил с начальством и подал в отставку. Только сама понимаешь, идти-то некуда. Так что на деле ничего не поменялось. Хотя нет. Никто не заставляет меня никем командовать. И решений никто из нас здесь не принимает. Можешь считать, что я майор. Бывший.

— А меня будут заставлять командовать?

Жека недоуменно уставился на Алису.

— Тебя это пугает.

Девушка неопределенно пожала плечами.

— Ну, не без этого.

Жека грустно улыбнулся.

— Может мне тоже поругаться?

Вечером пять дней в неделю совместно с отделением “Бета-4” и “Гамма-4” они отрабатывали командное взаимодействие. А дважды в неделю их будили среди ночи и отправляли бегать вдоль внутреннего периметра в полной амуниции.

А еще не проходило и пары тройки дней, и они кого-то из своих товарищей теряли. Две смерти случились на глазах Алисы.

— Подъем! — раздался зычный голос Вика. — Десять минут на сборы. Сегодня у вас двойная норма с полной амуницией.

Вскочив с кровати, Алиса оглядела казарму, заполненную деловитой суетой товарищей. Даже внеурочная побудка не повлияла на координированность действий. Одевшись в считанные секунды, и в пару движений заправив постель, Алиса отправилась в санузел. Выходя в коридор, она бросила еще один взгляд на гудящее как улей помещение. Не такое гудящее как раньше. Суеты стало меньше благодаря многочисленным тренировкам. А еще жильцов стало меньше.

— Так, все за мной, — скомандовал Вик, едва из казармы выбежали припозднившиеся курсанты. — Держим темп.

Придерживая автомат, командир побежал вперед, только не в сторону трассы, обегавшей внутренний периметр, и не к полосе препятствий, а к выходу из лагеря.

Мерно топая и позвякивая незакрепленными элементами обмундирования, четвертый взвод курсантов бежал вдоль забора в едва брезжащем рассвете. Никто не разговаривал, не останавливался, не ругался. Каждый понимал, что это отнимет силы и возможно время.

Частенько натоптанная тропа, следуя рельефу, сворачивала прочь от замаскированного забора. Примерно на половине пути стало стремительно светать. А когда они, измотанные и уставшие, едва переставляя ноги, вернулись в лагерь, уже настало время завтрака. И только Вик казался вполне бодрым.

— Приводим себя в порядок, — сказал он, повернувшись к курсантам, продолжая шагать спиной вперед, — и в столовую. Оттуда вместе идем…

И он вдруг остановился на полуслове. Его внимание привлекла Алиса. Она, до того окинув шедших позади нее товарищей коротким взглядом, резко опять обернулась и даже сбилась с шага.

— Что… — хотел, было, спросить он, но не успел закончить фразу. — Алиса, что ты увидела?

— Он, — заикаясь, пробормотала она, поднимая руку, чтобы показать, кого имеет в виду, — он…

Молодой мужчина, высокий и уже не такой худой, как раньше, Олег, или точнее Олежа, как гласила надпись с недавно обретенным позывным, тускло серая теперь, скинув рюкзак, рванул прочь.

— Взять его, — буквально прорычал Вик, перехватывая автомат и снимая его с предохранителя.

Тотчас вдогонку бросились двое других из Альфы, пониже и крепче телосложением.

— Не убегай, иначе я тебя просто пристрелю. Уж будь спокоен, очередью не промажу.

Олег не остановился, но дрогнул, запнулся, и бежавшие следом за ним, сбили его с ног. Неловко скрутили и подняли. После нескольких секунд заминки, подхватили его под локти и подвели к строю. Уставшие курсанты, все до единого, кроме Алисы, мало что понимали.

Вик огляделся, видимо для того, чтобы сориентироваться.

— Так, ближе всего полигон Беты. Идите вперед. Ребята, держите его крепче. Шагайте за бетами. Я замыкаю.

Эта беседка была почти такой же, как и та, в которой занималось отделение Алисы, за исключением того, что располагалась с другой стороны лагеря.

— Заходим-заходим. Живее. В круг встаньте. Все. Ровнее. Ведите его сюда. В центр его. Сами в круг. Не дергайся.

Олег стоял в центре и затравленно озирался по сторонам. С трудом отвлекшись от бесцветной еле заметной надписи с позывным "Олежа", Алиса пристально вгляделась в его лицо. Да, именно этот взгляд в никуда испугал тогда Алису в Александре. Он, хоть и смотрел по сторонам, но как-то не так. Будто мимо. Его взгляд перебегал с одного человека на другого, но при этом, не смотрел ни на кого. Алиса это поняла, когда Олег взглянул на нее. Не на нее, а куда-то сквозь. И он вдруг расслабился и выпрямился, и больше уже ни на кого не смотрел.

Вик вышел вперед. Подошел к Олегу и остановился в паре шагов от него. Долго, кажется, будто очень долго смотрел в его остановившиеся глаза. Смотрел, казалось бы, неотрывно, но взгляд Вика был совершенно другим. Живым. Настоящим.

— Хорошенько посмотрите на того, кто раньше был Олегом — вашим товарищем. Больше это не человек. Это выверт. Он отнял тело нашего товарища. Его жизнь. И никогда не вернет. Запомните этот взгляд. Встреться вы с ним в одиночку, или будь вы не готовы, он вас убьет тотчас. Их цель, занять наши места. Убив вас, он убежит, и тогда в армии противника станет на одного воина больше. Они безжалостны, и они знают и умеют все то, что знал и умел… человек. Не дать убежать и выдать все, что знает армии противника, это еще одна причина, почему выверта нужно ликвидировать тотчас.

С этими словами он шагнул к Олегу, отчего тот едва заметно вздрогнул, и коротко взмахнул рукой с ножом, целясь в сердце. Безжизненное тело с остекленевшим взглядом рухнуло на пол.

— Постарайтесь сделать, что нужно быстро. Все же это был наш товарищ. Все свободны. У вас есть несколько минут до обеда. Ну, шагайте же.

Курсанты, в том числе и Алиса, поспешили к выходу. Чуть посторонившись, она остановилась в паре метров от него и обернулась. Вик стоял посреди беседки, отвернувшись ото всех, в сложенных за его спиной руках был окровавленный нож. У ног мужчины лежал их мертвый товарищ.

Над головой командира была одна единственная надпись зеленого цвета: “Вик”. Это были “статы”, как их называл Жека, первого уровня. Раньше рядом было подписано “имя” или “позывной”, если он имелся. Но Алиса сократила надписи до минимума. Она их и вовсе хотела отключить, но Жека настоял, чтобы она этого не делала. И вот сегодня именно она заметила, что с Олегом что-то не так. Его позывной “Олежа” вдруг стал серым. Вик утверждал, что он стал выродком. Но почему тогда надпись не красная? Ведь именно на красном цвете надписи они остановились с Жекой, когда обсуждали это. Еще он настаивал, чтобы Алиса проверяла, насколько далеко она может видеть эти надписи.

И вот сейчас рядом с Виком красуется надпись зеленого цвета. А над телом Олега она до сих пор серая.

Пожелав открыть “статы” шестого уровня, где прятался показатель с процентами загрузки, Алиса еще раз глянула на Вика. “Инициализация начата: загрузка 93 %”. Про этот показатель она даже Жеке не рассказывала, да и сама старалась забыть. Может быть, стоит скрыть этот показатель навсегда? Хотя бы у себя.

Переведя взгляд с Вика на Олега, Алиса, наконец, прочитала серую надпись: “Переход провален. Завершение инициализации прервано”.

— Алиса, что-то случилось? — спросил Вик, оказавшийся вдруг совсем рядом. — Ты что-то еще видишь?

Алиса вздрогнула.

— Все в порядке. Пониматься бы, что я вижу.

— С Жекой поговори. Обязательно. Он поможет тебе разобраться.

— Да-да, я тоже так подумала.

— Пойдем завтракать. А после сразу к Жеке.

Положив руку ей на плечо, он развернул ее к выходу. Вместе они спустились по ступенькам и отправились в сторону казармы. Алиса толком не запомнила, как они дошли туда.

— Встряхнись, солдат! — рыкнул Вик, повернув ее лицом к себе и заглянув в глаза. — Война только началась.

— Война?

— Она самая. Иди, освежись, переоденься. Через пятнадцать минут жду вас всех в столовой. Проследи, чтобы все были. После завтрака сразу иди к Жеке. Расскажешь ему все, что тебе сегодня показалось странным. Ведь было такое?

Алиса кивнула.

— Вперед, боец, — похлопав ее по плечу, Вик развернулся и пошел в обратном направлении.

Провожая его взглядом и, шаг за шагом поднимаясь по короткой лестнице казармы, Алиса думала о том, что должно быть он пошел в ту беседку, где сейчас лежит труп Олега. И тотчас перед ее глазами высветилась карта лагеря и траектория передвижения Вика с конечной точкой где-то за лагерем, с выходом через ворота, и с промежуточными точками в беседке, комендатуре и гараже. Конечный пункт был помечен на карте надписью “кладбище”. Попятившись, и видимо совсем позабыв, что еще не поднялась на самую верхнюю ступеньку, она споткнулась и буквально ввалилась в коридорчик.

— С тобой все в порядке? — к ней подскочил Белобрысый и принялся ее поднимать.

— Да-да. Я просто задумалась.

***

Жека ждал Алису в своем кабинете.

— Рассказывай, — сходу потребовал он. — Все-все. Ничего не упусти.

Алиса набрала полные легкие воздуха, собираясь начать спорить но, глянув в светло голубые глаза наставника, выдохнула. Вскочив со стула, на который только что села, принялась мерить небольшое помещение шагами. Потом повернулась и уставилась на Жеку. Статы номер шесть. Довольно длинный список информации о сидящем перед ней мужчине развернулся прямо в воздухе. Пробежавшись по строчкам глазами, Алиса отыскала нужную. “Инициализация начата. Загрузка 97 %”.

— Наверное, на самом деле это все не важно. Я просто перенервничала от еще одной смерти буквально у меня на глазах.

— Не думай сейчас об этом. Просто расскажи мне всё.

Выпрямившись на стуле, Алиса закрыла глаза и развернула нужное воспоминание. Ей не нужно было закрывать глаза, для того, чтобы увидеть частичку своей памяти, но ей не хотелось видеть эти голубые, почти бесцветные глаза, заглядывающие будто в саму душу. Как знать, вдруг Жеке это поможет.

Алиса начала рассказ с того момента, как они вошли в ворота. Она описала все, что видела. А так, как она умела видеть даже то, что за спиной, она точно уловила в своих воспоминаниях момент, когда зеленая надпись над Олегом сменилась на бесцветно-серую, почти невидимую. Несколько раз Алиса просматривала этот момент.

— У него было девяносто девять процентов загрузки, — прошептала она, наконец, после продолжительной паузы.

— Что? Какие еще проценты? — спросил Жека. — Что это значит?

— Сама не знаю, — чуть помедлив, ответила Алиса.

Обхватив голову руками, девушка продолжила рассказ. На этот раз он был куда дольше, и воспоминаний было просмотрено не один десяток. Выслушав сбивчивый рассказ Алисы, Жека вскочил со стула и принялся мерить комнату шагами.

— Сколько, — спросил он вдруг, остановившись.

— Что? — переспросила Алиса, вздрогнув. — Чего сколько? А-а-а. Девяносто семь.

— И ты у всех можешь увидеть эти проценты?

Алиса кивнула.

— Могу. Могу постоянно их видеть, если настрою их отображение. Но мне не хочется.

— А у Вика сколько?

— Девяносто три, — сверившись с последними воспоминаниями о командире, ответила Алиса.

— Выходит, все мы со временем станем выродками. Просто у кого-то это… получается быстрее. А что же манекены? Они не подключены к этому… что бы это ни было?

— Я с середины мая никого не видела, кто бы не был инициализирован. Ну, кроме Саши. Потом видела надпись, но она была не стабильна. А сейчас он здесь.

— Алиса, иди на занятия. Найдешь своих?

Девушка кивнула, глядя на развернувшуюся перед глазами карту, где были отмечены все обитатели лагеря. Надпись “Альфа-4” обозначала группу из десятка маркеров с позывными товарищей.

— Они на нашем полигоне.

— Иди, — коротко повторил Жека.

Девушка поднялась на ноги и направилась к двери.

— Алиса? Не говори никому про это. И… и будь готова уйти в любой момент.

— Что? — она резко обернулась. — Уйти, — взгляд ее заметался по комнате. — Я без Саши не уйду. Он… он…

— Понятно. Иди.

Больше Алиса Жеку не видела.

***

— Собирайте свои пожитки, — с порога скомандовал Вик. — Только одежду и личные вещи. Постельное белье собрать в кучу. Матрасы скатать и оставить на койках. У вас полчаса.

По прошествии половины из отведенного времени без малого два десятка человек построились у входа в барак. Вик ждал их там.

— За мной, — скомандовал он, внимательно осмотрев весь строй.

Они отправились к бараку, который все называли “старым”, хотя с виду он не отличался от нескольких других. В одном из них их когда-то держали на карантине.

Барак заметно изменился. В нем стало больше окон и дверей.

— Альфы — первая дверь. Беты — вторая. Гаммы, — не договорив, он указал на третью дверь. — Располагайтесь. Пока занимаемся прежним составом, но на днях у вас будет пополнение. Те альфы и беты, и даже гаммы, будут покрепче, посильнее. Из первых трех категорий. Так что готовьтесь к еще большим нагрузкам. Разошлись.

Без вопросов и промедлений курсанты разошлись по соответствующим казармам.

— Командиры, — окликнул их Вик уже у дверей. — Направьте по паре человек в кастелянную за постельным бельем. Сегодня до конца дня у вас выходной. Завтра с утра пробежка. Алиса. Как расположишься, иди в медпункт. Доку нужна твоя помощь.

Уже через полчаса Алиса подходила к медпункту, мысленно благодаря Вика, да и Дока, за это назначение. Что делать несколько часов до заката она просто не представляла.

Док был в своем кабинете. Он стоял у открытого окна и курил. Он явно услышал шаги, но не спешил поворачиваться. Алиса тоже не спешила уведомить его о своем присутствии согласно протоколу. Док не любил солдафонских козыряний, как он это называл.

— Ты так и не ответила, как тебе здесь живется?

— Я уже говорила, что нормально.

— Это не ответ. Обустроилась на новом месте?

— Да, спасибо.

— Было бы что обустраивать? Да? — хохотнул Док, чуть повернув голову, чтобы искоса глянуть на Алису. — А как дела с новыми товарищами?

— Не было времени познакомиться. К нам добавили шестерых, и теперь мы просто Альфа.

— Похоже на повышение, — Док криво усмехнулся.

— Правда насколько я поняла, мы теперь не самая лучшая группа в своей категории.

— Да-да. Знаю. Есть еще Прима и Зеро. У тех ребят за плечами реальный опыт. За пару месяцев таких же результатов, как у них не достичь.

Докурив сигарету Док швырнул ее в железное ведро, специально для этой цели стоявшее под окном.

— Насколько я понимаю, мы, я имею в виду товарищей по Альфа-4, теперь будем самыми слабыми в отделении, — продолжила беседу Алиса.

— И тут опыт играет не последнюю роль. Но, говорят, если сильный будет тянуться за еще более сильным, он от этого только выиграет, — Док, наконец, повернулся и присел на подоконник, — в противном же случае останется слабаком.

Алиса, не зная, что сказать, лишь пожала плечами.

— Сегодня был очень оживленный день. Не только вы переселялись. Все новенькие, если можно теперь вас так называть. Некоторые получили звания. Их новые обязанности требовали это. Они, а их десять человек, заселились в индивидуальные комнаты примерно такого же размера, — он развел руки в стороны. — И твой муж среди них. И вы могли бы…

Алиса поджала губы.

— Ладно, — вздохнул Док. — Займись карточками. Сверяй их с “Великой базой данных”, — он воздел руки к потолку, — ну, как ты умеешь.

На сей раз вздохнула Алиса. С тех пор, как Жека пропал, большую часть времени, когда остальные курсанты под руководством наставников занимались интерфейсом, она работала в медпункте или в администрации. В основном проверяла и систематизировала документы. А еще она регулярно ассистировала Доку при медосмотрах, а дважды и вовсе помогала при операциях — она буквально могла видеть людей насквозь.

Кивнув, Алиса поспешила к стеллажу, над которым работала уже третий день, в том числе и сегодня после обеда. Но как бы там ни было, за подобной работой время тоже шло незаметно.

— Алиса, — позвал Док, заглянув в кабинет, — скоро отбой.

— Уже? — потянувшись. — Сейчас, только допишу здесь кое-что.

Дверь скрипнула, затем послышались шаги Дока. По всей видимости, он вышел на крыльцо. Интерфейс тотчас подтвердил догадку, и неведомым образом Алиса увидела его и двух медсестер. Картинка была такой, будто камера зависла метрах в пяти над ними и чуть в стороне. Такое было впервые. Раньше, пусть она и могла посмотреть на любой объект со всех сторон, но при этом он и так был в поле ее зрения. Сейчас же ее отделяло от Дока и его помощниц несколько стен. И все же она их видела. Они стояли на крыльце, все как один опершись локтями о перила, и курили. Здесь почти все курили.

Засмотревшись, Алиса замерла, позабыв, чем занималась. Док, Мариша и Светка, значилось в надписях над их головами. И если две надписи были зелеными, то одна, Светкина, была бледно серой.

Алиса вскочила на ноги и бросилась к двери.

Это был первый человек, которого Алиса убила. Малознакомая ей девушка по имени Светлана, бывшая студентка четвертого курса Истринского мединститута, ныне медсестра при медпункте ополченцев. Да, надпись с ее именем в интерфейсе дополненной реальности стала бесцветно серой, почти невидимой, да, рядом значилось, что “инициализация завершена”, что бы это ни значило. И поведение ее соответствовало описанному на занятиях: заторможенность, почти неподвижность, внешнее смирение, а точнее безучастность. Перед смертью. Олег тогда тоже смирился, хотя до этого пытался убежать. Вот и Света пыталась.

— Не надо! — почти без эмоций воскликнула она, первой сообразив, что случилось, когда Алиса вышла из медпункта на крыльцо.

В руках ее был нож, а в глазах решимость. Док и Мариша недоуменно переводили взгляды с одной девушки на другую. Светка попятилась.

— Алиса, подожди. Ты лучше всех должна понимать, как мы все ошибаемся. А может, — она замерла и ее и без того неподвижный взгляд и вовсе остекленел, — может и не ошибаемся. Может быть мы введены в заблуждение.

Док, поняв, наконец, что случилось, попятился к стене барака, увлекая за собой Миришу. Светка стояла неподвижно.

— Я осталась прежней. Я не понимаю, зачем нам врут.

Алиса не отвечала. Девушка, высокая и худая, с чуть подзавитыми волосами и подкрашенными глазами стояла и смотрела в никуда. Точно как рассказывал Вик. Некая обреченность была едва заметна за безразличием. А потом Света рванула прочь и Алиса побежала следом. Догнала за пару десятков шагов и повалила наземь. Нож как-то уж слишком легко вошел в человеческую плоть. Светлана закричала от боли, а Алиса, вздернув ее голову за полосы, полоснула по шее. С булькающим звуком, выродок затих.

Поднявшись на ноги, Алиса отступила от растянувшегося на земле трупа. Потом попятилась. Окровавленный нож выпал из ее руки. Попятилась дальше и, запнувшись, упала, больно ударившись копчиком. Перевернувшись, поползла прочь.

Док и Мариша наконец-то очнулись. Невысокая девушка бросилась проверять у своей подруги пульс, а мужчина — поднимать убийцу.

— Мертва, — вздохнула она. — Как же так.

— Мариша, все правильно. Это была не она. Больше не она. Помоги мне лучше, а это… труп уберет похоронная бригада. Алиса, — он потрепал слепо ползущую прочь девушку за плечо, — очнись. Все в порядке. Помоги же мне, ну?

Вдвоем они подхватили Алису под руки и подняли.

— Давай в приемную ее, на кушетку.

— Как же так, — все повторяла и повторяла Мариша.

***

Алиса вернулась в казарму рано утром.

— И Док тебя отпустил? — спросил Вик, поравнявшись с ней, когда она была уже в нескольких шагах от новой казармы, хотя на деле, конечно, это была старая, но переделанная казарма. — И допустил тебя до занятий?

— Он сказал, что мне не мешает развеяться.

— Чтобы Док такое сказал? Ни за что не поверю. Меня он тогда не выпускал из палаты неделю и поил успокоительным.

Алиса, потянувшись к дверной ручке, замерла и недоуменно глянула на командира.

— У каждого это было в первый раз. Или будет, — он неопределенно кивнул куда-то за дверь. — Так что ты ему такое сказала, что он тебя отпустил?

— Ничего, — пожав плечами, ответила Алиса. — Думаю… ему не по себе, когда я рядом.

— Раньше он не видел, как убивают этих выродков. Хотя, помнится мне, именно он предложил вводить смертельные инъекции, а этих… у нас скопилось в карцере больше двух десятков. Предложить-то предложил, а препаратов-то у него и не было. Посовещавшись, мы тех расстреляли. Это уже потом мы связались с другими ополченцами и сумели организовать общее управление, получили указания. А я тогда вообще поваром был. Так, заболтал я тебя. Тебе нужно время, чтобы подготовиться? Я могу зайти немного позже.

Алиса покачала головой.

— Я умылась в медпункте. Так что буквально пару минут переодеться и все.

— Хорошо.

***

Дни становились короче, а ночи холоднее. Березы пожелтели первыми еще в начале сентября. Бегать по утрам приходилось во все сильнее сгущающихся с каждым днем сумерках.

— Надо поговорить с командованием, — отрывисто проговорил Вик, придерживая автомат на груди. — Конечно, нужно быть готовыми ко всему, но бегать в темноте…

— Ты считаешь, что умение бегать в темноте нам не пригодится? — спросила Алиса.

Она не менее умело придерживала автомат. Да и вес бронежилета уже не казался ей таким уж большим, по крайней мере, первую половину дистанции.

— Ты как всегда права. Может, хотя бы фонари вдоль дороги попросим?

Алиса хмыкнула. Такие словесные перепалки во время утреннего бега стали уже привычными для нее. Все стало привычным.

— Мне нормально, — хмыкнула она.

— Еще одна твоя волшебная возможность, дарованная великой системой, чем бы она, проклятущая, ни являлась? — хохотнул Вик. — А сквозь стенки ты можешь смотреть?

— Я стараюсь этого не делать.

Вик озадаченно посмотрел на бегущую рядом девушку, а та засмеялась.

— Не шути так. Инфракрасное зрение, волновое, рентгеновское. Что там еще можно придумать? Увеличить или уменьшить. Приблизить…

— На самом деле я боюсь пробовать смотреть сквозь стены, — совсем не весело проговорила Алиса.

Прибавив шаг, она оторвалась от Вика на несколько метров. Он понял, что сейчас лучше оставить ее в покое.

Миновав очередной поворот ограждения лагеря, они плотной группой побежали к воротам. Часовые, завидев заканчивающих утреннюю пробежку новобранцев, открыли малую створку.

— Давайте к себе и на завтрак, — велел Вик, пропуская подопечных вперед. — После завтрака час свободного времени

Замешкавшись немного, Алиса вошла в лагерь последней. Уже на ходу, она обернулась. Что-то было не так. Пройдя еще пару шагов, она остановилась и внимательнее уставилась на Вика. Тот вопросительно на нее уставился, но Алиса покачала головой. Отвернувшись и тряхнув головой, побежала за успевшими довольно далеко уйти товарищами. Догоняя их, она продолжала хмуриться. Что-то было не так.

Сообразив, что зацепило ее внимание, она резко остановилась, прокручивая перед глазами самое недавнее воспоминание. Вик замер рядом с часовым. Тот ему что-то говорил, но командир не слушал. Он был сосредоточен и смотрел на нее. А надпись с его именем, зеленая и яркая, мигает. Надписи еще никогда не мигали.

Алиса медленно повернулась. Вик все еще стоял там, а часовой закрывал ворота. Не задумываясь, девушка приблизила изображение и четко увидела неподвижный взгляд мужчины. И все еще мигающая надпись с именем. Короткий мысленный импульс и надпись развернулась чуть шире, дополняя позывной сообщением о процессе инициализации. Шкала загрузки была заполнена на все сто процентов. А позывной продолжал мигать. Зеленым. Останется ли его позывной зеленым?

Отвернувшись, Алиса побежала к казарме.

На завтрак Вик не явился. А Алиса впервые сделала то, что возможно стоило бы делать каждый раз. Она развернула статы до процентного показателя загрузки и внимательно всматривалась в каждого ополченца. Процент загрузки колебался от десяти до пятидесяти. Даже среди командиров отделений и взводов. Полностью инициализированных не было.

После завтрака отделение Альфа отправилось в казарму отдыхать. Вика так и не было.

— Ну что, салаги. Бездельничаете? Разлеглись.

Вик вошел в помещение и, подперев бока руками, оглядел курсантов.

— А я-то надеялся, что вы уже к полигону идете. Эх.

Алиса, дернувшись, села на своей койке и уставилась на командира. Его позывной, а также оповещение о стопроцентной загрузки инициализации все так же мигало зеленым. Вик продолжал что-то говорить, шутить и смеяться, почти как всегда, а сам бросал встревоженные взгляды на Алису. А ей хотелось поговорить с Жекой об этом, но его не было уже два месяца. И даже карта отказывалась показывать его местоположение.

Алиса тряхнула головой и вскочила с койки. Остальные последовали ее примеру.

— Мы уж думали, ты приболел, — проговорил Семен, старший их отделения.

— Есть немного. Живот прихватило. Что-то у меня нет желания ковыряться в технике или в оружии, да и отрабатывать удары тоже. Предлагаю заняться полосой препятствия.

— Это ты о новой? — спросил Семен.

— О ней, родимой. Ребята из обеспечения работали над ней больше двух недель. И давайте сегодня налегке. Успеем еще в амуниции попотеть.

Полоса препятствий была больше километра длиной и обегала все хозяйственные постройки. Ополченцы, в основном конечно трудяги, как их называли между собой, и штрафники, занимались ее сооружением самозабвенно, и больше для удовольствия и отвлечения. Она была широкой и включала в себя десятки разных видов препятствий, зачастую параллельных. Даже четверть круга по ней гарантировали возможность нагрузить все мышцы в организме.

— Примы по ней уже прошлись. Нули собираются. Нужно их опередить, добавил Саня — самый молодой из их отделения.

— Так чего мы ждем? — спросил Вик. — Бегом. Надеюсь, не получится так, что такой старик как я пробежит лучше вас.

— Нам до такого старика еще далеко, — хохотнул Семен, первым зашагав к выходу. — Что, самые тормознутые сегодня дежурят?

— Да ты же опять за колючую проволоку задницей зацепишься и придешь последним, — вторила ему Виктория.

Так переговариваясь и хохоча, они дошли до начальной позиции. Ширины полосы с лихвой хватило, чтобы все десять человек выстроились на старте плечом к плечу.

— У нас есть стартовый пистолет? — гоготал Саня. — Или может, кто взял боевой? Пальнем.

— Я вам сейчас пальну, — проворчал Вик. — Бегите уже. Для начала три круга. В самый раз будет.

— Надо на старте поставить кресла, — продолжал Саня, наравне со всеми стартуя, — чтобы командиры могли с удобством наблюдать за своими подчиненными.

— После обеда будет свободное время. Можно будет принести.

Но вскоре разговоры стихли. Полоса действительно была сложная. Через четверть круга новобранцы вытянулись в строй. Алиса бежала четвертой. Впереди метрах в пяти бежал Саня. Впереди всех Виктория и Семен. В каком порядке бежали остальные, Алиса не знала. Она не оглядывалась. Хотя стоило ей подумать об этом, интерфейс развернул перед ней полупрозрачную карту, на которой одиннадцать точек, подписанных их позывными, чуть подрагивая, переползали друг за другом от дерева к дереву. Вик бежал последним. И точка, обозначающая его подергивалась сильнее всего. И даже здесь подпись с позывным мигала. Потом Вик и вовсе остановился. Алиса тоже замерла и бежавшие следом альфовцы обогнали ее. Обернулась, но среди нагромождения снарядов и искусственных препятствий Вика было не видно. Еще раз глянув на карту, она побежала следом за товарищами. Вик пытался двигаться по полосе препятствий, но слишком медленно. И очень часто останавливался.

Завершив первый круг, Альфа двинулась дальше. Вика они нагнали примерно на половине пути. Он до сих пор, то шел вперед, пытаясь бежать. То останавливался.

— Что, Вик, опять живот прихватило? — спросил Семен, опередив Вика.

Сбавив шаг, он зашагал рядом.

— А? Да, видимо, — ответил командир невпопад.

— Отдохни тогда, командир. Мы и сами справимся. Не маленькие.

— Да, видимо да, — бормотал тот бессвязно.

Его взгляд был почти неподвижен и растерян. Но вдруг он прояснился, словно Вик что-то придумал. Собравшись с мыслями, командир решительно выпрямился и поднял глаза. И увидел, что Алиса смотрит прямо на него.

В этот самый миг все реже мигающим зелёным надпись окончательно потухла и стала бесцветной серой, почти невидимой.

— Мы ошибались, Алиса. На самом деле все не так. Когда-нибудь вы все…

— Вик, я помню, о чем ты меня просил, — прервала его Алиса и медленно вынула нож из ножен, закрепленных на бедре. — Семен. Нужно отправить кого-нибудь в комендатуру и сообщить о случившемся.

— Ты хочешь сказать, что он… — мужчина запнулся на полуслове.

— Да, он больше не человек. Это началось с ним еще перед завтраком, у ворот. Я надеялась, что он останется человеком. Но нет. Только что он перестал им быть.

— Окружить выродка, — скомандовал старший. — Саня. Давай быстро к коменданту. Доложишь по протоколу. А мы… Алиса, ты не обязана это делать. Я сам.

— Я обещала.

— Алиса, не надо. Ты потом пожалеешь об этом, как сейчас жалею я.

— Мои товарищи сделают все, чтобы я жалела об этом недолго. Как сейчас это сделаю я.

Глаза Вика вдруг блеснули, и он с грозным ревом подобно медведю рванул вперед, растопырив руки, желая напугать Алису и оттолкнуть ее прочь. Но неуловимым движением та поднырнула под его руки и всадила нож в его бок. Шагнув еще, саданула локтем по спине бывшего командира, и он упал на землю. Совершенное владение интерфейсом давало немало преимуществ, о многих из которых Алисе было некому рассказывать.

Вик хрипел некоторое время, пытаясь зажать руками рану в боку. Хрипел, но не кричал. Алиса знала, что это от того, что он в шоке. А еще она знала, что он умрет в течение нескольких минут. Из него попросту вытечет вся кровь. Она знала, куда надо бить. Вик их хорошо научил.

Она стояла и смотрела на уже затихшего командира.

— Это должен был сделать я, — сказал Семен, опустив голову. — Вик говорил, что его должны повысить в звании, и тогда мне дали бы сержанта. И я… я должен был.

— Да ладно тебе, Сёма, — попыталась его успокоить Виктория. — Мы вообще ничего толком сообразить не успели. А Лиса, ты же знаешь, видит вывертов насквозь. Она была уверена. А любой из нас — нет. Ей легче.

— И вы привыкнете, — проговорила Алиса.

Вика покачала головой.

Присев на корточки, Алиса вытерла окровавленный нож о траву. Насухо протерла слежавшимся пластом палой хвои. Выпрямилась, все так же не отрывая глаз от безжизненного тела Вика.

— Сюда, сюда, — издалека послышался голоса Сани.

Не меньше десятка человек бежали со всех ног. Алиса видела все это, даже не пытаясь оторваться взгляда от Вика, или взглянуть на все с помощью супер зрения.

Она смотрела на то, что надпись над Виком указывала, что процесс завершения инициализации прерван. Интерфейс указывал, что сердце не бьется, мозговая активность замирает, а температура тела снижается. Но надпись с позывным и информацией об инициализации оставалась на месте.

Вдруг рядом с телом кто-то присел на корточки и протянул руку к шее.

— Готов, — выдохнул Док.

— Пойдем, Алиса, — кто-то обнял ее за плечи и потянул прочь. — Не нужно больше смотреть на него. Уже ничего не изменишь.

— Да, ничего. И мы все будем делать то, что надо.

— Конечно-конечно. Тебе нужно отдохнуть.

— Саша, — Алиса повела плечами, освобождаясь из объятий мужа. — Со мной все в порядке. Я еще в прошлый раз смирилась с этим. Он изменился. Если бы ты был тут, ты бы понял. Вик просил, чтобы это была именно я. Поэтому я…

— Алиса, — Александр вновь приобнял ее. — Убийство человека, это непросто.

— Он больше не был человеком! — вскричала Алиса.

— Пойдем, я налью тебе чаю. У меня есть мятный, твой любимый.

— Отстань от меня, — она оттолкнула мужа. — Я выполнила свой долг и получила от этого удовольствие. Любого убью, кто обратится вывертом. От меня никто не спрячется.

Смерив Александра холодным взглядом, одновременно активируя в надписи строку загрузки, Алиса зашагала прочь.

Когда Алиса пришла в казарму, там никого не было. Глядя на бегущую в раковину воду, на дрожащие руки, которые она пыталась отмыть от крови, она почти не видела всего этого. Перед ее глазами вновь и вновь появлялся Вик с его новым отрешенным лицом нелюдя.

Превращение началось в один миг, и завершилось за пару часов. Прежде Алиса не наблюдала этот процесс. Только результат.

“Мы ошибались, Алиса”, повторял раз за разом Вик. “На самом деле все не так”.

Как же легко Вик перестал быть человеком. И назвал все, во что они верят ошибкой. Выходит для него стало нормальным, что их места заняли нелюди. Хотя, что с него взять, ведь его самого заменил алгоритм поведения.

Смыв с рук мыльную пену с остатками крови, Алиса мысленно поклялась себе, что собственноручно перережет себе вены, или лучше горло, когда с ней начнется то же самое. Пара часов в запасе будет. Этого более чем достаточно.

— Так и сделаю, — буркнула она, отправляясь в столовую.

По пути она просматривала воспоминания о том моменте, когда статы над Виком начали мигать, и несколько минут до этого. Затем несколько часов накануне. Больше всего ее интересовало, сколько процентов было в шкале загрузки.

Старший сержант Вольта подошла к столу, который всегда занимало отделение Альфа. Все были на месте, кроме их командира, которого в данный момент четыре человека несли за периметр. Карта в интерфейсе Алисы продолжала отображать его, хоть позывной и был теперь красным.

Понуро опустив головы, новобранцы ковырялись в тарелках.

— Советую как можно скорее закончить обед и вернуться в казарму. И стоит воздержаться от прогулок. Лучше вообще не выходить.

— Это приказ? — спросил Семен.

— Приказ. Считайте, что у вас сегодня выходной.

— Ну, хоть выспимся, — невесело хохотнула Виктория.

До ужина они просидели в казарме в тишине. Когда шли в столовую к привычному времени, поняли, что не они одни сегодня бездельничали. Казалось, лагерь вымер. И только еще несколько отделений, у которых ужин был в то же время, встретились им уже у дверей столовой.

Алиса, продолжавшая с самого обеда разглядывать карту, знала, что день не был рядовым не только для них. Она видела, что все отделения новобранцев располагаются в своих казармах. И почти все занимали свои койки все это время. Так же отдыхал весь взвод обеспечения. Даже те, кто денно и нощно занимались ремонтом транспорта. Рядовые ополченцы в удвоенном количестве располагались на вышках по периметру лагеря. У ворот так и вовсе присутствовали все смены.

А вот командный состав в полном составе был в комендатуре. Там они расположились вокруг стола в приемной и почти не двигались.

Все время до ужина, глядя на точки командиров на карте и позывные рядом с ними, Алиса думала, а не стоит ли ей прибегнуть к возможностям своего интерфейса и подсмотреть за ними? Или хотя бы подслушать.

В какой-то момент к ним присоединился Александр. За ним послали незнакомого Алисе ополченца в звании прапорщика. В комендатуру они возвращались очень быстрым шагом и вновь все собрались вокруг стола в приемной.

Может и стоило попробовать заглянуть к ним, только вот пока Алиса думала об этом, подошло время ужина.

Когда они расположились за своим столом и принялись за еду, к ним присоединилась Вольта. Взяв с раздаточного стола поднос, она села на место Вика.

— Вы ешьте-ешьте, — обратилась она к замершим ополченцам, продолжая орудовать ложкой.

Хмурясь и сопя, бывшие подопечные Вика продолжили ужинать.

— А Вик неплохо вас вымуштовал, — вновь заговорила Вольта, отставив опустевшую тарелку в сторону и принимаясь за булочку. — Все же хороший был мужик и замечательный наставник.

Алиса замерла с недонесенной до рта ложкой.

— Но не будем сейчас об этом, — продолжала Вольта. — На это попросту нет времени. Ни на что нет. Поэтому, — вздохнула она, поднимаясь, — разгрузочный день продолжается. Как закончите с ужином, возвращайтесь к себе и отдыхайте. Из казармы не выходите. Завтра после завтрака встретимся здесь же и у меня, надеюсь, будет, что вам сказать. Но скорее всего ваше отделение расформируют. Не задерживайтесь здесь.

Договорив, она подхватила поднос с посудой и ушла. Отделение Альфа осталось завершать ужин в молчании. Никто не смел нарушать тишину.

Алиса, доедая свою порцию, едва ли чувствовала вкус еды.

На следующий день на завтрак Вольта не явилась. За столом, за которым, как и всегда, расположилось отделение Альфа, было тихо. Как и за соседним.

— Все закончили? — спросил Семен, поднимаясь и осматривая своих товарищей. — Тогда пойдемте.

Под настороженными взглядами ополченцев из других отделений, они покинули столовую и направились к своей казарме. Все здесь сейчас были настороженными.

— Может, лучше было подождать Вольту? — спросила Виктория.

— Она нас и в казарме найдет.

Больше никто не нарушал молчание.

Обед и ужин прошли точно так же. Алиса больше не заглядывала в карту, но ей казалось, что только работники кухни еще что-то делают в этом лагере. Хотя раз командиров не было видно, значит, они все еще заняты.

Вольта пришла к ним только после обеда на следующий день.

— Живо собирайтесь. Вы переезжаете, — с порога заявила она. — Ну, живее. Мне некогда с вами возиться. Личные вещи собирайте все. Вам же выдали рюкзаки?

— Так точно, — отрапортовал Семен. — Мы несколько раз отправлялись на несколько дней за периметр и…

— Отставить, — оборвала она его. — Можете считать, что у вас еще один урок по выживанию. У вас двадцать минут. Автобусы уже ждут у ворот.

Остаток дня они ехали по петляющей среди сосен дороге, то сбегающей в низины, то взбирающейся на пологие склоны сопок. Частенько приходилось толкать автобус, увязший на заиленном берегу ручья, или застрявший в вымоинах.

Ближе к ночи стал накрапывать дождь, и стало совсем холодно. И все чаще приходилось покидать салон, чтобы подтолкнуть автобус.

— Ну, этого стоило ожидать, — пробурчал водитель, когда автобус в очередной раз застрял в вымоине.

Двигатель взревел, но колеса тщетно крутились в грязи. А автобус лишь скатывался куда-то вбок. Взревев громче прежнего, двигатель чихнул пару раз и заглох.

— Зараза, — буркнул водитель, Степан, подсказала система, когда Алиса, вынырнув из раздумий, глянула на него.

Посигналив клаксоном, Степан затянул ручник и открыл дверь.

— Не могли они отправиться до “Полевого” в другой день? — пробурчал он, выбираясь под дождь. — Льет как из ведра.

Накинув куртку, Степан захлопнул дверь и пошел куда-то вперед, вдоль ряда остановившихся автобусов.

За считанные минуты полностью стемнело. Дождь шумел все сильнее. И все сильнее пробирал холод. До костей. Алиса скинула рюкзак с коленей, подтянула ноги к груди и обняла их. А водитель все не возвращался.

Можно было бы посмотреть на карте, куда он ушел. Подсмотреть. Подслушать. Но Алиса даже не подумала об этом. Точнее заставляла себя не думать.

Вдруг автобус не сильно содрогнулся, а потом хлопнула дверь.

— Ну что, — послышался голос водителя, — можете располагаться поудобнее. Мы здесь до утра. А может быть и дольше. Если дождь не закончится, никуда мы не поедем. Так что…

— А можно двигатель завести? — послышался чей-то голос. — Печку бы включить, а то холодно.

— Все понимаю, но нельзя. Засечь могут. Так что запаковывайтесь в спальные мешки и располагайтесь, как сможете. Отлить кому-нибудь надо?

— Надо, — послышалось несколько негромких голосов.

Вернувшись в автобус, Алиса пробралась на свое место и принялась доставать из-под сиденья спальный мешок. Поначалу приходилось делать это на ощупь, так как все автомобильные огни погасили, а прочих и не было. Но тьма вдруг отступила. Алиса не сразу сообразила, что это не света стало больше, а система подстроилась под обстановку, считав не оформившиеся толком мысли.

Алиса осмотрелась. Никто, кажется, больше не был способен хоть что-то рассмотреть — все напоминали слепых, на ощупь управляясь с вещами.

Загрустив, Алиса неторопливо расправила спальник. Вынув покрывало, затолкала рюкзак под ноги. Разувшись, забралась в спальный мешок, застегнула его и укрылась сверху покрывалом. Изогнувшись, устроилась поудобнее, так, чтобы можно было положить голову на плечо.

Мысленно приказала себе уснуть, и уснула.

На следующий день дождь не прекратился. И если верить системе, а она пока не ошибалась, грозовой фронт продержится еще больше суток и только потом истает, а его остатки уйдут на север.

Колонна оставалась на месте. Питаться приходилось сухпайками, а греться в спальных мешках, так как костры было запрещено разжигать. Алиса знала почему. На этот раз она подслушивала за совещанием командиров, проходившим в головной машине. Они считали, что за ними могут следить с воздуха. Спорили о том, спутники это, или дроны. Алиса знала, что это не так, но ее никто не спрашивал. И о том, почему не спрашивали, она тоже знала.

Командный состав в курсе, что ее интерфейс на порядок лучше, чем у других. Но о том, каковы его возможности знал только Жека. И, кажется, он докладывал не обо всех успехах своей личной ученицы. А Алиса не спешила восполнить этот пробел.

Прикончив остатки продуктов из дневного рациона, Алиса отлучилась до кустиков и, изрядно промокнув, вернулась в автобус. Чуть обсохнув, забралась в спальный мешок и приказала себе заснуть. Она знала, что нужно выспаться перед завтрашним днем. Погода назавтра позволит продолжить путь.

Выехали только к полудню. Хотя подняться пришлось засветло. Засыпав с десяток свежеобразовавшихся оврагов на дороге, рядовые ополченцы, облепленные грязью с ног до головы, голодные и замерзшие, разошлись по своим местам. И колонна тотчас двинулась дальше.

Подкрепляясь неразогретым пайком, Алиса смотрела в окно, на медленно проплывающие мимо стволы сосен. Подсматривать за совещанием командиров в головном автобусе не было сил, в основном моральных.

Самое лучшее будет поспать. Но едва она запихнула остатки провизии и опустевшие пакетики в рюкзак и завернулась в покрывало, автобус остановился.

У водителя зашипела рация, оповещая, что пассажирам второго автобуса следует выйти и устранить помеху на дороге. А пассажирам третьего — приготовиться. Следующие на очереди они.

Так и ехали практически весь день. Ехали бы, возможно, и дольше, если бы световой день был длиннее.

Алиса очнулась ото сна, когда хлопнула водительская дверь. Она сразу почувствовала, что автобус стоит.

— Сегодня опять спим в автобусе, — устало проговорил водитель, заглушая двигатель. — Если есть желание, можете подкрепиться, но это все на месте. По нужде через водительскую дверь.

***

Такую большую палатку они ставили впервые и знания в этой области были только теоретическими.

— Зачем нам палатка на двадцать человек? — жаловался Саня, поправляя крепления. — Нас же десять.

— Подселят кого-нибудь, — пожала плечами Виктория, отходя от палатки на несколько метров, чтобы окинуть ее хозяйским взглядом.

— А они что себе сами палатку поставить не могут? — продолжал ворчать Саня.

— Они сейчас заняты другим не менее важным делом, — послышалось из-за спины, и этот голос был знаком Алисе. — К тому же не все останутся в этой палатке.

Девушка резко развернулась и увидела Александра. Хотя зеленая надпись над ним утверждала, что перед ней сержант Спец. А шкала загрузки показывала цифру в шестьдесят пять процентов.

— Рюкзаки можете не распаковывать. Сейчас у вас обед. А после я вам зачитаю ваши назначения.

— То есть? — задал уточняющий вопрос Семен. — Нашу группу расформировывают?

— Что-то вроде того. Обед подадут в той палатке, — повернувшись вполоборота, он указал куда-то в сторону, — которую поставил кто-то другой. У вас есть десять минут до обеда.

И он ушел, даже не взглянув на Алису.

После обеда, состоявшего из гречневой каши с тушенкой и квашеной капусты, группа Альфа вернулась в ранее установленную палатку, где они все вместе принялись устанавливать раскладушки. Однако спальники поверх них стелить не торопились.

Александр пришел минут через пятнадцать.

— Все на месте? — спросил он, войдя в палатку и обводя взглядом присутствующих. — Хорошо. Стацкая, Чернова и Ермошкина, — зачитал он, глядя на листок, закрепленный на планшете, — а также Ветров и Жданов, — продолжил он, перевернув страницу, — с вещами на выход. Остальные остаются здесь. Располагайтесь, мы здесь на пару недель. Я скоро вернусь. За мной, — обратился он к замершим у выходного клапана девушкам и двум самым крепким парням.

Александр первым выбрался из палатки.

Некоторое время они, молча, шли через самый центр лагеря, похожего на разворошенный улей. Направлялись, судя по всему, на звук топоров, разносящийся по округе. И вдруг Александр остановился и указал рукой в сторону палатки, точно такой же, которую они ставили сегодня пол утра. А до этого искали среди частокола сосен достаточно большое место, куда ее можно было бы поставить.

— Ветров, Жданов. Вам туда. Остальные за мной.

И во главе колонны из трех женщин он отправился практически в противоположную сторону. Они вновь миновали центр лагеря и стали подниматься по пологому склону. И все чаще встречными были женщины.

— До отправки из лагеря вы поступаете в распоряжение старшего сержанта Вольты, — сказал он, едва они подошли к очередной палатке. — Располагайтесь.

Резко развернувшись, он пошел в обратном направлении. А Алисе оставалось только смотреть ему в след.

— Ну чего замерли? — рыкнула Вольта. — Пошевеливайтесь. Вам еще с обедом помогать. Кто не захочет при кухне работать, будет при прачечной, а то и у нужников. Кстати это будет вашим наказанием в случае чего. Ну, давайте, шевелитесь.

Алиса подхватила рюкзак, который, было, поставила на землю и первой зашла в палатку и осмотрелась. Когда глаза привыкли к полумраку, стало понятно, что свободными оставались как раз три раскладушки, и все они располагались у входа.

***

Их разбудил зычный голос Вольты. Иногда казалось, что в таком хрупком женском теле не может быть сил для такого громогласного голоса.

— Подъем, салаги, на том свете отоспитесь. И сдается мне, что еще немного, и будет нам всем тот свет. Разогрев со своими отделениями и по местам. Альфа в столовую. Бета в прачечную. Гамма сегодня с утра в мастерскую. Будете плести сети.

Зевая во весь рост и ежась от холода, Алиса выбралась из спальника, укрытого сверху парой шуб. Почему им вместо покрывал выдали шубы, никто не посмел спрашивать.

Предыдущие три недели прошли как в дурном сне. Непродолжительный ночной сон и торопливые приемы пищи были единственной возможностью немного отдохнуть. Все остальное время они либо работали в прачечной или на кухне, или даже в мастерской по починке одежды. Или же отрабатывали свои боевые навыки. А придя уже заполночь в палатку, без сил падали на раскладушки, порой не находя сил даже для того, чтобы забраться в спальный мешок. Даже сил помечтать о горячей воде для мытья не было.

— Ну, живее, — орала Вольта, — иначе будете вместо обеда нужники чистить. У вас час на все про все

Продолжая зевать, Алиса спешила следом за своими товарищами. Все бывшие новобранцы одной колонной и шаг в шаг месили свежую грязь по периметру лагеря. Здесь уже никто не кричал, не поторапливал. Каждый понимал, что чем быстрее они пробегут утренние десять кругов, тем быстрее примутся за работу. Работать тоже нелегко, но там хотя бы можно было сидя чистить картошку или месить одежду в тазу. Чем занимались другие, Алиса толком не знала, а подглядывать с помощью своего интерфейса не хотелось, да и времени не было, и сил. Но она была уверена, что без дела никто не сидит. Все были уставшими.

Командиры отделений бежали вместе с ними. Они, в общем-то, были такими же новобранцами. По крайней мере, можно было сделать такой вывод, так как командиром их отделения был Александр. Ее муж. Глядя на него, Алиса никак не могла понять, что чувствует. Он ей дорог, не безразличен. Но они так ни разу и не поговорили, да и боялась Алиса этого разговора. Хорошо, что им не приходится оставаться наедине. Он оставался с мужской половиной отделения, и виделись они только во время тренировок. А во время тренировок было не до разговоров. После же все расходились по своим делам, и он оставался с теми, кого более усиленно готовили к военным действиям. А уже после этого они шли работать, как и все.

Прибрав после завтрака в столовой и перемыв посуду, Алиса в уже привычной компании девушек из отделения Альфа села за стол на кухне, чтобы наконец-то поесть. Простая грубая каша на воде и черствый хлеб с настоящим сливочным маслом казались самой вкусной едой, какую она только ела в своей жизни. И черный чай никогда прежде не раскрывался такой гаммой вкуса.

За спиной послышались шаги и под навес, брякнув невесть кем еще в первый день повешенной занавеской из деревянных бус, кто-то вошел.

— Приятного аппетита, — послышался голос Александра.

— Спец! — Виктория вскочила на ноги и вытянулась по стойке смирно. — Здравия желаю товарищ сержант.

Алиса и Женя, как звали третью девушку из их группы, остались сидеть.

— Вольно, — по голосу Александра Алиса поняла, что ему что-то не нравится. — Вы сегодня остаетесь на дежурстве в столовой. Тренировок сегодня не будет и…

— Но мы же должны были отправиться в мастерскую. У нас сети получаются лучше всех. Нам лучше…

— Отставить, — грубо прервал ее Александр. — Закончив с завтраком, вы пойдете к себе и соберете вещи, затем вернетесь с рюкзаками сюда и до дальнейших распоряжений будете под командой повара. Будете делать все, что вам скажут. Еще до обеда мы должны будем сняться с лагеря и выехать.

— Куда? — не выдержав, спросила Алиса, а повернувшись и взглянув на мужа, повторила, — куда мы поедем на этот раз?

— В город.

— Проще, наверное, было бы пешком идти, — в который уже раз простонала над ухом Виктория. — Уж точно быстрее бы получилось.

— Иди, — буквально прорычала Женя с другой стороны. — Рюкзак только не забудь.

Сразу после обеда, загрузив последние вещи из столовой в грузовичок, они забрались в отремонтированный и кажется даже подкрашенный автобус вместе остальной частью своего отделения и уже пятый час ехали по ухабистой дороге.

Дожди не прекращались все три недели, проведенные в стихийном лагере, и потому дорога поддавалась нехотя. Вряд ли они преодолели больше десяти километров. Интерфейс тотчас подтвердил предположение. Перед глазами Алисы высветилась карта с указанным на ней пройденным маршрутом и цифра в девять целых девяносто пять сотых километра. Мимолетная мысль о том, что тысячные здесь были бы уместнее, изменила вид отображаемого числа. Девять километров девятьсот пятьдесят семь метров… пятьдесят восемь.

Закрыв глаза и помассировав виски, Алиса тяжело вздохнула.

— Как думаете, девчонки, у меня получится с ним что-нибудь замутить? — спросила Виктория, вновь нависнув над спинками переднего ряда. — Я про нашего командира, — она кивнула в сторону водительской кабины, где на одиночном кресле у входа сидел Александр. — Наш Спец хорош собой до одури.

Женя как-то сдавленно хрюкнула и даже закашлялась, сдерживая смеха.

— Сразу видно, что ты не дружишь со своим интерфейсом, — прошептала она в ответ. — Ты им так и не научилась пользоваться?

— Все я прекрасно умею, — буркнула Виктория. — А что не так-то?

— Ты глянь, как его зовут, — посоветовала Жена.

— Ну, Александр. И что?

— А полное имя?

— Стацкий Александр Ю… — и запнувшись, она замолкла.

Александр, резко повернувшись, посмотрел на них и голова Виктории тотчас исчезла.

— Блин, — послышалось сзади.

— То-то же, — едва слышно хихикнула Женя.

— Но они же даже не разговаривают.

Алиса тяжело вздохнула и, лбом упершись в стекло, выглянула в окно. Мимо медленно ползли сосны и редкие ополченцы, спешащие к голове процессии, где зачастую приходилось восстанавливать дорожное полотно прямо на ходу.

Александр о чем-то негромко разговаривал с водителем. Их голоса, резко ставшие отчетливее и громче, затихли. Потом водитель, ругнувшись, остановил автобус и, выскочив наружу, хлопнул дверью и ушел куда-то вперед. Алиса опять отвернулась.

Задумавшись, она не заметила, когда водитель вернулся и повел автобус дальше. Алиса не заметила даже того, что последние десять или пятнадцать минут неотрывно смотрела на своего мужа, думала о нем, обо всей прожитой вместе жизни, и при этом интерфейс не спешил подбрасывать ей видеовоспоминания.

И вдруг он повернулся и посмотрел прямо на нее, а потом встал и подошел.

Нет, не подошел. Просто шагнул вперед.

— Сейчас будет привал на ночевку. Девушки отправятся помогать с ужином. Остальные будут заготавливать жерди для завтрашней дороги. Как стемнеет, ложимся спать. Прямо на своих местах, здесь, в автобусе.

Девчонки отчетливо застонали.

— Ну, вот опять, — не удержалась от комментария Виктория.

— Молчи уже, — шикнула на нее Женя, поднимаясь на ноги.

Алиса вышла следом за ними.

***

На следующий день, сразу после завтрака они продолжили путь. Дождь, прекратившийся накануне еще до сумерек, больше не возобновлялся, и большая часть воды с ручьями унеслась прочь, оставляя после себя лужи и кое-где раскисшую глину, но в большинстве своем песчаный грунт начал подсыхать. И потому автобусы катили по разбитой дороге шустрее.

Несколько часов спустя они остановились.

— Можете размяться, — бросил Александр, выходя из автобуса. — Боцман, возьми двоих, и сходите за сухпайками.

Втроем с девчонками Алиса отошла к кустикам, а когда они вернулись, на их местах лежали пайки. Поудобнее расположившись, они принялись есть.

— У меня воды мало, — пожаловалась Виктория.

— У меня тоже маловато, — отозвалась Женя.

Алиса же, жуя сухой брикетик, едва ли слышала, о чем они говорят.

— Бочка с водой в голове колонны, — заговорил Боцман. — Это за три машины от нас. Идите прямо сейчас, а то мы скоро дальше поедем.

— Лиса, с нами пойдешь за водой? — позвала Виктория.

— Не пойдет, — покачала головой Женя, глядя на пустой взгляд подруги, устремленный на частокол деревьев за окном. — Дай сюда, — она вырвала из рук Алисы фляжку и отправилась к выходу из автобуса.

Алиса едва ли успела сообразить, что ей нечем запить энергетический батончик, когда рядом уселась Женя и сунула фляжку в руки. В тот же миг автобус тронулся с места.

— Спасибо, — прошептала Алиса, прижимая фляжку к себе.

Минут через десять они выехали на асфальтированную дорогу и вскоре набрали большую скорость. Минут через двадцать свернули на широкую трассу. Даже не глядя на карту, Алиса понимала, что они направляются к Истре. Здесь уже автобусы и грузовики летели с максимально возможной для них скоростью, распугивая легковые автомобили, коих, как ни странно, было крайне мало.

Апатия задумчивости как-то разом прошла, Алиса встрепенулась и огляделась. Все ее товарищи как один смотрели в окна и перешептывались, строя предположения о том, куда они направляются. Александр тоже смотрел в окно, смещаясь то вправо, то влево, будто пытаясь что-то разглядеть за очередным поворотом дороги. Но он ни с кем не разговаривал.

— Ну не думаешь же ты, что мы вот прямо так заедем в город? Ну а если заедем, то дальше что? — донесся чей-то громкий шепот. — Убивать что ли всех подряд? Там же одни манекены.

— А я бы и их всех к стенке.

— Кто-то из них еще может очнуться.

— А вы представляете, скольких людей мы не нашли, пока прятались в лесу. И хорошо, если их просто держали в дурдоме. А вдруг они их убивать начали?

— Скажешь тоже убивать. А в кого они будут подселяться?

— А может они научились сразу в манекенов подселяться?

— Да мы наверняка где-нибудь лагерь разобьем. Ну, или может там уже есть база, и мы туда и едем.

При этих словах Александр замер и, не поворачивая головы, скосил глаза в сторону своих болтливых подопечных, и Алиса поняла, что они были близки к истине.

Вдруг зашипела рация. Александр, замешкавшись, не сразу потянулся к ней.

— Всем, всем, всем. После остановки транспорта выйти из салона и облачиться в полную экипировку. Готовность три минуты. Отчитаться в порядке очереди. Отбой связи.

Продолжая шипеть, рация выдавала перекличку.

— Прием, я Альфа один. Сообщение принято. Подтверждаю готовность. Конец связи.

Отбросив рацию, Александр поднялся со своего места.

— Рюкзаки не берем, не толкаемся. В оговоренном порядке выходим и строимся вдоль автобуса. Всем ясно?

— Так точно, — послышался нестройный хор голосов.

И почти тотчас автобус стал замедляться.

Подобного действия они не отрабатывали на учениях, но на удивление Алисы все прошло без промедлений. Каждый знал, что ему нужно делать. Двери автобуса открылись еще до того, как он остановился. Первым на землю спрыгнул Александр и не оборачиваясь на подчиненных устремился к голове колонны. Меньше минуты спустя он вернулся к уже выстроившимся в ряд обоим отданным под его командование отделениям.

— Вы четверо за мной, — скомандовал он первым в ряду. — Остальные стойте здесь и даже не шевелитесь.

— Чего он у тебя такой… такой злой и холодный? — пробурчала Виктория, ткнув Алису локтем в бок.

И ее тотчас ткнула в бок Женя.

Алиса не успела ответить. Александр, в сопровождении четырех подчиненных ополченцев вернулся. Они принесли бронежилеты. Пока все облачались в них и пристраивали сверху разгрузки, ребята сходили к грузовику еще раз и вернулись с ящиками с патронами и гранатами.

Алиса, принимая боеприпасы, все больше холодела, понимая, что это может значить для них.

Растолкав магазины с патронами и гранаты по кармашкам разгрузки, ополченцы вернулись по своим местам и вскоре автобусы, надсадно ревя двигателями, продолжили свой стремительный путь к городу. Вскоре свернули с трассы на узкую асфальтированную дорогу, показавшуюся Алисе знакомой. К тому времени, когда она сообразила, что они возвращаются к той странной конторе, где ее держали в плену, или точнее даже в психушке, они уже проделали больше половины пути.

Перед глазами всплыла карта с четко очерченным периметром правильной прямоугольной формы и протянувшейся к нему дороги, по которой медленно ползли метки их колонны. Всплывшая надпись подсказала, что разместившаяся там явно государственная организация называется “Служба изучения феномена изменения личности”, а рядом в скобочках значилась абревеатура “Служба ИФИЛ”.

Голова колонны между тем приближалась к воротам. Первый автомобиль съехал с трассы вправо, второй — влево, третий — снова вправо. Из автобусов и грузовиков высыпали крохотные точки, обозначавшие ополченцев. Послышались звуки выстрелов.

***

Алиса проснулась от щелчка, с которым когда-то закрывалось окошечко в двери, тем самым обозначая, что принесли завтрак. Серый потолок над головой, прямоугольник потолочного светильника. Будто не прошло этих четырех месяцев.

Испуганно глядя на небольшое закрытое ребристым стеклом окно под потолком, она несколько мгновений не могла понять, почему она здесь. Снова здесь, в своей камере, которую ее надзиратели наверняка называли палатой.

Потом она услышала звуки чужого дыхания и вспомнила о том, что сейчас вместе с ней Вика и Женя. И еще поняла, что впервые подумала об этой зачастую слишком шумной девушке как о Вике, а не как о Виктории. На ближайшие несколько дней эта палата стала их персональной казармой. Их всех расселили по этим ненавистным палатам двух корпусов, которые успели отстроить после взрывов, по трое-четверо. Ну, хоть не по одному, и не заперли. Алиса тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Люди других людей не запирают как животных, над которыми ставят опыты.

Тех, кто здесь обитал эти четыре месяца, поместили в карантин. И им теперь придется просидеть под замком еще две недели. Это после куда более кровавого освобождение, нежели то, которое было в мае. Тогда, в общем-то, никого и не убили, по крайней мере, до того, как увезли бывших пленников. Сейчас же все было залито кровью и завалено трупами. И среди них были те, кого Алиса поселила на своем личном, все разрастающемся кладбище. И чтобы не видеть их лица в воспоминаниях, приходится напрягаться, слишком уж чувствителен был этот чертов интерфейс.

И все же лицо Вика предстало перед ее глазами. И той девушки, работавшей в медпункте. И тотчас перед глазами появились и те, кого она убила вчера.

Пытаясь отмести эти образы, Алиса застонала. Перевернувшись, уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить свой голос.

— Тебе плохо? — послышался голос Жени.

— Плохо. Когда мы стали убийцами?

— Мы не убийцы, — возмутилась Вика. — Мы боремся за свой мир, за свои жизни и жизни друзей. С монстрами, с подселенцами, которые лишь похожи на людей. Они занимают наши тела.

— Вот именно! — воскликнула Алиса и села. — Наши! И тела эти остаются живыми.

— Лучше смерть, чем такая жизнь, — Вика тоже повысила голос.

— Что они интересно чувствую, когда… когда перестают быть людьми? — прошептала Алиса.

— Ничего они не могут чувствовать, — Вика тоже понизила голос. — Это лишь оболочки, похожие на людей. А люди мертвы. Считай, что это ожившие тела, управляемые программами. Убивая этих монстров, мы отдаем долг нашим товарищам. И еще. Ну, неспроста же эта ненависть, когда мы видим этих вывертов. Они угрожают не только нашему существованию. А вообще всему человечеству. Мы же уже полгода не знаем о том, что в других краях творится. Вдруг там уже полпланеты с лица Земли стерли ядерным оружием.

— Вижу, а главное слышу, что вы уже проснулись, — в дверях показалась Вольта — за разговором девушки не услышали ее шагов по коридору. — Вставайте и идите на кухню. Там нужна ваша помощь.

И не прошло и пяти секунд после того, как она скрылась, Вика громко застонала, однако из-под одеяла выбралась.

— Опять на кухне дежурить, — ворчала она. — Кажется, из нас готовят поварешек, а не солдат.

— А я так бы лучше на кухне работала, даже хотя бы посудомойкой, и весь день бы лучше кастрюли чистила, чем вот это вот все, — негромко проговорила Женя, а потом задорным голосом добавила, — чем ближе к кухне, тем слаще жизнь. Вставайте, давайте. Чем быстрее мы позавтракаем, тем больше времени будет отдохнуть после завтрака.

И подхватив полотенце, она первой отправилась в общий санузел, надеясь принять душ.

— Ага, как же, отдохнем мы после завтрака, — бурчала Вика, заправляя свою раскладушку, — чем быстрее мы позавтракаем, тем раньше нас начнут гонять по местному плацу.

Вечером, засыпая, Алиса думала, что уж лучше бы и она весь день чистила картошку в одиночку на весь лагерь. Перед глазами до сих пор мелькали собственные ноги, отмеряющие шаги по плацу. Это не были воспоминания, показываемые интерфейсом, это было некое пограничное между сном и явью состояние, отчасти похожее на бред. Застонав, что далось не без труда, она перевернулась на бок.

— Что, тоже не спится, — едва ворочая языком, спросила Вика.

Ответить Алиса не смогла, слабость накатила на нее и вновь перед глазами, замелькали ноги и потрескавшийся асфальт, а затем она и вовсе стала куда-то падать.

— Я завтра не встану, — прохрипела Женя, едва ворочая языком.

Встала. И потом вспоминала эти два дня, полные дежурств по кухне и тренировок как самые счастливые за последнее время. Утро третьего дня они встречали под звуки взрывов и выстрелов.

— Быстрее-быстрее, уходим, — доносилось откуда-то из коридора. — Они идут на второй заход. У нас меньше пяти минут на эвакуацию.

Алиса вскочила и принялась обуваться. Вика, сидя на раскладушке под окном отборно ругалась, надевая штаны. Женя металась по комнатке, закидывая в висящие на крючках рюкзаки все подряд без разбора.

— Ты одеваться собираешься? — взвизгнула Вика.

— Мне на это тридцати секунд хватит.

Запихав последние пакеты с продуктами и бельем, она схватила крайний рюкзак и вместе с ним плюхнулась на свою койку и принялась обуваться и в отличие от Алисы, она оставила свои ботинки расшнурованными.

— Девочки, вы только меня подождите, — с нотками паники вскакивая с раскладушки и пытаясь запрыгнуть в штаны, проговорила Вика.

— Живее давай, — проворчала Женя, присаживаясь рядом на корточки и принимаясь расшнуровывать ее ботинки. — Тебе же говорили, не раздевайся.

— Говорили, — плаксиво буркнула Вика, застегивая ремень.

Алиса надела на плечи один из двух рюкзаков, висевших на крючках, и выглянула в коридор. В это время там вовсю хлопали двери и все громче слышались голоса точно так же в спешке собирающихся товарищей.

— Ну что там? — спросила Женя.

— Девочки, — пискнула Вика. — Вы же не уйдете.

— Живее.

— Я уже почти все.

— Из пары комнат только вышли, и то не все, — ответила Алиса на ранее заданный вопрос. — Но еще немного и все разом пойдут.

— Но это же неплохо? — спросила Женя.

— Наверное, — пожала плечами Алиса.

— Я все, — пропыхтела Вика, выпрямляясь. — Пойдемте, — добавила она, уже подходя.

— Рюкзак не забудь.

— Точно-точно.

— Все, пойдемте быстрее, — Алиса первой шагнула в коридор. — А то еще придется пешком эвакуироваться. А мне что-то не хочется по осеннему лесу шарахаться.

Втроем они быстро миновали лабиринт коридоров. Алиса ориентировалась по незамедлительно появившейся при первой мысли о ней карте. Тарахтение грузовика они услышали издалека. Тот стоял у дверей с приветливо опущенным задним бортом.

— Живее сюда, — подтверждая догадку, из темноты скомандовала Вольта. — Грузовик в любой момент может отправиться.

Конец ее фразы заглушил взрыв, донесшийся откуда-то из-за дальнего корпуса.

Наученные тренировками девушки с легкостью, даже не снимая рюкзаков, забрались в кузов и расположились на лавках вдоль борта, рядом с тремя более шустрыми коллегами.

Послышался топот десятков ног и из дверей корпуса стали выбегать ополченцы и буквально запрыгивать в кузов.

— Быстрее-быстрее-быстрее, — поторапливала их Вольта.

Меньше чем за минуту грузовик оказался заполнен.

— Трогай, — скомандовала Вольта, забираясь на пассажирское место в кабине.

И не успела дверь за ней захлопнуться, грузовик взревел двигателем и тронулся с места.

Грузовик подпрыгнул на кочке, и задремавшая было Алиса едва не свалилась с лавки. Рядом застонала Вика, а Женя тяжело вздохнула.

Они ехали по каким-то проселочным дорогам уже несколько часов и если бы не возможность в любой момент заглянуть в карту, Алиса давно бы уже не представляла, где они. Впрочем, знание того, с какой стороны от города они едут особой ясности не добавляло.

Что-то совсем рядом сверкнуло и загрохотало. Грузовик подпрыгнул еще раз, и его резко бросило в сторону, тщетно цепляясь за то, что было под руками — за рюкзак, Алиса вылетела из кузова, кувыркнувшись через невысокий борт. И даже не успела вскрикнуть. Земля больно ударила по ладоням и коленям, а потом сверху упал рюкзак, впившись в спину чем-то твердым.

Грузовик, еще раз вильнув, вернулся на едва заметную в высокой пожухлой траве дорогу и взревел двигателем еще громче. В кузове кто-то поднялся и протянул руки в сторону Алисы. Кто-то из девчонок. Что-то засвистело. Сверкнуло еще раз, загрохотало. И еще, и еще раз. Грузовик опять вильнул, избегая встречи с просвистевшим мимо снарядом, и человек упал, к счастью в кузов на товарищей по учебке. Следующая мина попала туда же и грузовик, подпрыгнув в последний раз, опрокинулся. Рядом легло еще две мины и все затихло. До звона в ушах. Алиса, поднявшаяся было на ноги, чтобы бежать следом, бессильно опустилась на землю. Ей казалось, что пламя, охватившее развороченный грузовик обжигает ее даже с полутора сотен метров. Огонь ревел. И больше никаких звуков не было. Карта подсказывала, что в живых никого не осталось. Горло сдавливало, по щекам текли слезы. А перед глазами стояли лица Вики и Жени. И даже Вольты, хоть они и не общались близко. И других ребят. Кажется, там больше никого не было из их отделения. Там не было Саши. От этих мыслей стало немного легче, и она поднялась на ноги. Постояв немного, покачиваясь будто пьяная, она подошла к рюкзаку, подняла его и побрела прочь.

***

На рассвете покрывало посеребрилось инеем. Конечно, Алисе уже приходилось ночевать под открытым небом не в самый подходящий сезон, да еще и без каких-либо приспособлений, но все же тогда не было так холодно. Или может гнездо из веток и сухой травы больше подходило для подобных ночевок.

Еще только-только начало светать, и лишнее движение добавляло холода продрогшему телу. Казалось, спальник изнутри покрылся коркой льда, и от прикосновений к нему не спасало даже несколько слоев одежды.

Понимая, что еще немного и начнется переохлаждение, Алиса откинула край спальника и покрывало и бодро вскочила на ноги. Похлопывая себя по плечам, принялась прыгать на месте, а потом и ходить из стороны в сторону.

Женя молодец — сложила в рюкзаки все необходимое. Только вот надеть верхнюю куртку не напомнила. И потому Алиса вынуждена была прыгать и скакать, чтобы согреться. Но никак не получалось. А может, это от того, что она попросту не знает, что делать.

Но куда-то же они ехали. Развернув перед глазами карту, Алиса вгляделась в проделанный за вчерашний день путь. Грузовик вез их по достаточно широкой дуге вокруг города. Но куда же они ехали? То, как она после обстрела полуслепо шагала по лесу, слабо соображая куда идти, в расчет можно не брать. Хотя бы примерно в том же направлении и то ладно. Но куда же идти?

Сам собой перед глазами встал образ с воспоминанием. Жека, Вик и Сеня, которого она после этого не встречала, подкараулили ее у подъезда. Тогда, в самом начале. Полгода всего прошло, а кажется, что целая жизнь.

“Если будешь в бегах, иди за город, вдоль трассы или вдоль реки, в любую сторону. В заброшках ищи людей с… ну ты сама поймешь с чем, когда разберешься с Интерфейсом. Советую заняться им немедленно. Если все же тебя загребут… просто жди”.

Вторая половина совета, который тогда ей дал Жека, уже пригодилась. Она ждала. И помощь пришла. Сейчас же стоит воспользоваться первой его частью.

Развернув перед собой карту, Алиса скатала спальный мешок, закинула рюкзак на плечи и отправилась вперед в направлении дуги вокруг города, которую описывал грузовик. Карта, как ни удивительно, становилась все подробнее и при желании становилась похожа на спутниковые снимки. А чуть позже Алиса заметила, что это не снимки, это трансляция в реальном времени.

Большое количество крохотных машинок, двигаясь на первый взгляд хаотично, стекались к когда-то давно заброшенному заводу и поселку вокруг него. Там сновали люди размером с песчинки. Но если приглядеться, было видно, что они одеты в военную полевую форму.

Подстраиваясь под мысли Алисы, интерфейс увеличил песчинки, изображающие людей до спичечных головок, затем до горошин. Рядом с ними появились зеленые надписи с именами и званиями, а чаще просто с позывными.

Не желая зависнуть над картой, отыскивая знакомые имена, Алиса отдалила карту, чтобы точнее оценить предстоящий путь. Но и без этого в голове появилась мысль, что с точкой назначения ее разделяет пятьдесят километров четыреста двадцать метров. На сведении о сантиметрах она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и поспешила вперед, на ходу доставая из кармана рюкзака сухпаек и бутылку воды.

***

На импровизированном контрольно пропускном посту у Алисы забрали оружие и проводили в штаб, расположившийся в двухэтажном здании на краю огороженной зоны. Наверняка здесь когда-то располагалась местная контора. Оконные проемы, давно лишенные рам, были прикрыты щитами из досок, или затянуты пленкой.

— Заходите, — провожавший Алису боец подтолкнул ее к двери и, не дожидаясь какой-либо реакции, развернулся и зашагал обратно.

Покосившись на бойцов, карауливших вход, завешанный брезентом, Алиса шмыгнула внутрь. После солнечного дня там оказалось особенно темно. Света из окошек над дверями едва хватало на то, чтобы можно было оценить длину коридора. Было тихо. Присутствие двух десятков людей, сидевших по обеим сторонам коридора, угадывалось по их дыханию. Вскоре зрение приспособилось к полутьме, и Алиса смогла отыскать свободное место, куда тотчас села.

— Алиса! — кто-то вскочил на ноги и кинулся к ней. Не кто-то, а Александр. Порывисто приблизившись, он опустился рядом на колени и обнял ее, с силой прижимая к себе, — я так рад, что с тобой все в порядке. Хотя я надеялся, что ты была среди тех, кто сумел доехать сюда на машине. Ты одна? У тебя кровь на лбу.

— Следующий, — послышалось из-за чуть приотворенной двери. — Не задерживайтесь там.

Отстранившись от Александра, Алиса вскочила и шмыгнула за дверь. Там было намного светлее. В этом помещении имелась целая и даже застекленная оконная рама.

— Проходите сюда. Сядьте. Отвечайте на вопросы коротко и четко, без промедлений. Имя, фамилия, отчество, позывной, возраст.

— Стацкая Алиса Сергеевна, позывной… Лиса. Двадцать шесть лет.

— Лагерь, в котором вы проходили подготовку, примерная дата поступления.

Интерфейс помог справиться со всеми вопросами без малейших раздумий. Немолодой мужчина, чем-то похожий на Дока, приклеил к картонной карточке с немногочисленными данными фотографию, поданную помощником и отложил ее в сторону. Устало потерев виски, притянул к себе раскрытый журнал и принялся его листать.

— ДОС номер три, — сказал он, наконец. — Третий этаж. Пятая комната. Располагайтесь там и до распоряжения никуда не выходите. Все необходимое там есть. Удобства на этаже. Все ясно?

— Так точно, — вздохнула Алиса, поднимая.

Выходя на улицу, она хотела только дойти поскорее до комнаты и отдохнуть. Как можно быстрее. Две ночи в тоненьком на самом-то деле спальнике на голой земле не придавали сил, как и скудный аварийный паек, состоящий из брикетов, напоминающих слишком сладкое печенье. Карта в интерфейсе подсказала кратчайшую дорогу до неведомого ДОСа под номером три. Это было пятиэтажное здание из силикатного кирпича с одним единственным подъездом.

Поднимаясь на третий этаж, Алиса думала о дожидающемся своей очереди Александре. Когда она вышла из кабинета, он не подошел к ней, и даже не окликнул. Не попрощался. А ведь завтра или послезавтра, или даже уже сегодня кто-то из них может взлететь на воздух вместе с парой отделений своих товарищей.

На лестничной клетке, на каждом этаже располагалась всего одна дверь, которая вела в длинный, пронзающий все здание коридор. Сверившись с интерфейсом, Алиса уверенно зашагала к нужной двери. За ней была узкая как вагон комната с одним окном. Две пары двухъярусных кроватей вдоль стен делали ее еще уже и темнее. Одно место было занято. Здоровенный парень спал, отвернувшись к стене. Но судя по личным вещам на койках, свободны были всего две. Оглядевшись, Алиса достала из рюкзака полотенце и закинула его на ближайшую свободную койку и отправилась искать санузел. Вернувшись десятью минутами позже, забралась в постель и моментально уснула.

— О, к нам тоже подселили новичков.

— Ну а ты как хотела?

— Как думаете, они будут в нашем отделении?

— Конечно в нашем.

— А вдруг они ничего не умеют, и тогда наш отряд станет одним из худших.

Алиса, прислушиваясь к разговору, никак не могла решить, притворяться ли ей, что она спит, или сделать вид, что только что проснулась.

— Отставить разговорчики. Весьма вероятно, что кто-то из этих новичков наш командир. Так что не больно-то себе воображайте, какие они неумехи. У нас двадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок и нужно будет идти на ужин.

— Позже. Вы приведете себя в порядок чуть позже. А сейчас я хочу, чтобы вы построились.

Услышав голос Александра, Алиса вскочила и свалилась на пол, позабыв, что расположилась верхнем ярусе.

— Ух ты, девчуля, ты бы поосторожнее, — заговорил мужчина, которого она видела ранее спящим. — Командир конечно важная персона, но не до такой же степени, чтобы убиться, услышав его командный голос.

Подняв ее на ноги, он встал в ряд из потных мужчин и женщин. Алиса, потирая ушибленное запястье, встала в ряд последней. На Александра она старалась не смотреть.

— Меня зовут Стацкий Александр Юрьевич. Позывной «Спец». Кто заместитель?

— Я, — из начала ряда послышался уже знакомый голос, который прежде осаживал своих товарищей. — Бороев Михаил Иванович. Позывной «Муха».

— Коротко доложи, чем вы занимались сегодня.

— До завтрака пробежка в полной амуниции. После завтрака боевое слаживание на полигоне с городскими условиями. После обеда отработка боевых навыков с холодным оружием. После ужина мы собирались чистить оружие.

— Понятно. Свободны. Через двадцать минут все вместе идем на ужин, а потом чистить оружие. По пути проведете новичкам экскурсию.

— Так точно, — гаркнул Муха. — Разойдись.

***

За ежедневными тренировками на износ прошло две недели. Помимо этого они дежурили всем отделением на охране периметра. И оружие при этом было боевым, впрочем, даже на тренировках оно было именно боевым — другого и не было.

Разбившись на пары, они с интервалом в десяток метров стояли по периметру лагеря. И не смотря на то, что теперь он напоминал небольшой городок, битком набитый людьми, одновременно на патрулирование отправлялась пятая часть ополченцев. И порой этого казалось недостаточно. Слишком уж близко от Истры они находились, а там, весьма вероятно, уже не осталось людей. Возможно, подселенцы уже заняли все их тела.

Парами они стояли на посту по шесть часов к ряду. И на солнцепеке, хотя в начале ноября это было только в радость, и в самый холодный час на рассвете, и безлунными ночами. В теплой одежде и с тепловизорами они стояли почти неподвижно. Александр и его заместитель Муха при этом патрулировали их посты. Но, кажется, они не выглядели при этом менее замерзшими.

Алиса, хоть и видела все прекрасно и в темноте, в любом режиме, никогда не отказывалась ни от оптики, ни от приборов ночного видения. Она знала, что ее интерфейс значительно отличается от того, на что способны ее товарищи. Но, помня наставления Жеки, ей не хотелось привлекать к себе внимания. К тому же быть может не одна она такая, но никто же при этом не пытается выделиться.

Но как бы там ни было, именно она заметила крадущегося человека. Теплое красно-оранжевое пятно пульсировало в холодной темноте, перебегая от одного куста к другому. Алиса замерла, всматриваясь в неясный силуэт крадущегося человека. Невысокий и щуплый. Кажется это женщина.

— Ты чего замерла? Привидение увидела? — спросил напарник.

— Все в порядке, — рассеянно отозвалась Алиса. — Замерзла просто.

Силуэт замер, прислонившись к стволу дерева.

С другой стороны послышались голоса.

— Ну-ка встряхнись. Начальство идет. Еще подумают, что мы бездельничаем.

— Не особо-то это времяпрепровождение отличается от безделья, — пробурчала Алиса.

Однако выпрямившись, она встала рядом с напарником и буквально спустя полминуты к ним подошли Александр и Муха.

— Все в порядке?

— Так точно! — отрапортовал напарник.

Алиса же в свою очередь скосила глаза в сторону замершего пришельца. Что-то останавливало ее от того, чтобы окликнуть неизвестного. Если бы только он, а точнее она, крался снаружи оцепления, то она сделала бы это уже давно. Но нет. Неизвестная девушка кралась прочь из лагеря.

Чуть помедлив, Александр зашагал дальше. Муха, озираясь по сторонам, шел следом. Отдалившись на пару метров, из темных силуэтов, не заметных в ночи, во взгляде Алисы они обратились теплыми оранжево-красными пятнами. Точно как неизвестная, прячущаяся за деревом. Как и ребята на других постах в десяти-пятнадцати метрах. По огненной цепочке силуэтов Алиса обвела взглядом весь лагерь. Затем ее взгляд вернулся к тому, кого здесь не должно было быть.

Рядом с неизвестной появилась надпись с позывным и должностью в лагере. Помощник повара Светланка. И эта надпись была серого цвета. Что-то вскипело в душе Алисы и она бросилась к мерзкому выродку, подменившему девушку, которую еще сегодня за ужином она видела, и та была в порядке, о чем свидетельствовала зеленая надпись во вставших перед глазами воспоминаниях.

Муха, а следом за ним и Александр, отшатнулись и схватились за автоматы, когда мимо них промелькнул стремительный силуэт.

— Лиса, ты чего? — послышалось позади. — Что случилось.

Затем послышался женский крик. Александр, не сразу сообразив, что этот голос ему незнаком, удобнее перехватив оружие, бросился вперед.

— Алиса, куда ты?

Но почти сразу ему пришлось остановиться. Алиса нашлась буквально в нескольких метрах. Она прижимала к стволу дерева неизвестную девушку, и именно та кричала. Но звук удара оборвал ее крик, и она кулем свалилась на землю. Отступив от нее, Алиса повернулась.

— Что… случилось? Зачем ты ее ударила?

Муха, сумев, наконец, включить фонарь, посветил Алисе в лицо, потом световое пятно перепрыгнуло на лежащее у ее ног тело.

— Она выродок, — сказала Алиса, пнув женщину ногой.

— Это, кажется, повариха, — подал голос напарник Алисы.

— Они заменяют нас незаметно, — она, вынимая нож из ножен. — И мы должны защищаться.

Александр настороженно перевел взгляд с бесчувственной женщины на Алису.

— Муха, помоги. Мы отнесем ее в комендатуру. Запрем и…

— И что, будем опыты над ней ставить, так же как они над нами? Или может, допросить попытаемся? Что она может знать, она выродком стала меньше пары часов назад. Мы сделаем то, что должны.

Ногой она перевернула застонавшую девушку на спину и перехватила нож поудобнее.

— Алиса, нет. Не надо.

— Ты хочешь под трибунал? Ты, как старший по званию, должен был сделать это сразу, как только узнал.

— Но вдруг ты ошибаешься? Это же не просто, понять, человек перед тобой, или нет.

— Я вижу их насквозь, — сквозь стиснутые зубы злобно прошипела Алиса, искоса глянув на Александра, и он от этого взгляда отшатнулся. — И на любом расстоянии могу видеть.

Присев рядом с девушкой на корточки, она схватила ее за волосы и, оттянув голову назад, перерезала горло.

— Все по местам, — скомандовал Александр, когда трое девчонок, в числе которых была и Алиса, вернулись из единственного на этаж санузла в комнату. — Отбой. Утром подъем в шесть утра.

— Бег по пересеченной местности в полной амуниции до самого завтрака, — простонала невысокая черноволосая короткостриженная девушка по имени Лика, состоявшая кажется из одних мышц.

— Нет, — прервал ее Александр. — В полной амуниции и с рюкзаками мы идем к складу получать сухой паек на три дня.

— На три дня? — воскликнула Лика.

— Неужели мы наконец-то куда-то идем? На задание? Правда? — воскликнул паренек с позывным Обойма.

— Если вы не прекратите задавать глупые вопросы, мне придется уйти на совещание, так ничего и не пояснив. Ну, или же я никуда не уйду, и мы с утра будем бегать вокруг лагеря в полной амуниции, потому что в командовании решат, что мы все еще не готовы.

— Все, молчим, — изображая, что застегивает рок на замок, Лика присела на свою кровать.

— На самом деле я и, правда, не знаю, что за задание, — сказал Александр, принявшись надевать теплую куртку. — Надеюсь, сейчас узнаю. А вы на боковую. Никаких жалоб завтра от вас, что вы не выспались, я не потерплю. После каждой такой жалобы виновный будет отжиматься пятьдесят раз, а все остальные десять. А может быть тоже пятьдесят. Муха, проследи.

Застегнув последние пуговицы, Александр взял с полки шапку и вышел за дверь.

Хмурясь и прокручивая воспоминание разговора, Алиса забралась на свою верхнюю койку и укрылась одеялом.

***

— Проходите, — скомандовал неизвестный мужчина, сидевший во главе большого стола, взглядом указывая на свободный стул на другом конце стола.

Александр, притворив за собой дверь, присел на краешек указанного стула, рядом с начальником лагеря, майором Потаповым, точнее Потапычем. Полного его имени он не знал.

— Спец, если я не ошибаюсь? — уточнил мужчина, сверяясь с бумагами на столе. — Нет, не надо называть вашего имени. Можете забыть его, оно вам не скоро пригодится. Сейчас у нас есть только позывные. Я — Куратор. Можете так меня и называть.

Он замолчал, продолжая перебирать бумаги на столе.

— Хорошо, — сказал Александр, желая заполнить повисшую тишину, и сел на стул удобнее.

— Так вышло, что сейчас вы единственный, кто служил в ИФИЛе. Ну, не считая уборщицы. Остальные погибли в ту ночь, или же были убиты раньше.

— Я… я не знал.

— Так вот, вы должны вспомнить все, что сможете. Каждого, кто там работал или был пленником. Каждый уголок. Нужна подробная карта базы.

— Вряд ли я смогу вспомнить все.

— Уверяю вас, вы сможете. Интерфейс может творить чудеса. Мы найдем лучшего в этом деле, и вы будете заниматься.

— Понятно, сделаю все, что смогу. Но зачем? Мы же захватили базу, а сейчас там все в руинах после авианалета.

— Есть основания полагать, что выродки успели перенести свою базу оттуда. Там оставались только их подопытные и вольнонаемные из манекенов. Свою базу они либо перенесли куда-то в черту города, либо они перебрались в другой регион. Для нас второй вариант был бы предпочтительнее. Тогда мы освободили бы город за считанные недели, если не дни. Вы должны вспомнить все, что могло бы указать нам на такое место.

— Вас понял, — ответил Александр, поднимаясь со стула. — Можно идти?

Потапыч перевел взгляд с него на Куратора, тот кивнул.

— Свободен, — сказал Потапыч. — Зайдите к секретарю и получите задание. Работенка будет непыльная, так что времени подумать над поставленной Куратором задачей будет полно.

***

— Ну что там? — спросила Лика, придвинувшись ближе. — Видишь что-нибудь.

— Тише, — зашипела на нее Алиса, возвращаясь к реальности. — Пойдем быстрее.

Старательно работая локтями, она развернулась и поползла обратно. Лика вскоре догнала ее. Ползать она умела куда лучше.

— Если выразиться точнее, то нам надо ползти быстрее, именно ползти, — протараторила она, через каждые несколько слов переводя дыхание.

Забравшись в самую чащу, девушки поднялись на ноги.

— Ну, так что там? — спросила Лика. — Ты смогла что-нибудь разглядеть.

— Смогла, пойдем, — ответила Алиса и зашагала прочь.

— Расскажи, — заканючила Лика, догоняя напарницу.

— Думаешь, я буду два раза одно и то же пересказывать?

— Вот ты вредина.

— Мы уже почти пришли.

— Как есть вредина.

Миновав проплешину, они свернули в особенно густой подлесок и вскоре спрыгнули в окоп, петляющий между деревьев. Еще несколько метров и они вошли в блиндаж.

Лика, следовавшая за Алисой, замедлила шаг, выставив перед собой руки. Алисе же резкий перепад яркости света не доставил неудобства. К ней тотчас шагнул Александр.

— Почему вы так быстро?

— А я говорила, пойдем дальше, — встряла Лика. — А мы ведь даже из леса не вышли. Я вообще ничего не увидела. Алиса, так зачем мы вернулись?

— Там никого нет, — сказала Алиса, коротко глянув на Лику и переведя взгляд на Александра.

— Но там же машины, люди в военной форме, — заговорил Муха. — У них оружие. Мы это все видели. И они явно ехали куда-то сюда.

— Да-да, — кивнула Лика. — Ветер доносил иногда их голоса. Так что там они.

— Я не так выразилась, — вздохнула Алиса. — Те люди. Они в пейнтбол играют.

— Да? — изумилась Лика. — Но как ты это поняла?

— Зачем ты это скрываешь? — спросил Александр.

Алиса дернула плечами и нахмурилась, а все остальные вопросительно уставились на своего командира.

— Интерфейс, — коротко и не особо понятно ответил Александр. — Нам всем еще только предстоит понять, что его функции могут быть самыми разнообразными. А Алиса просто владеет им лучше многих.

— Да? — еще более изумленным голосом протянула Лика. — А что, например?

— Я могу просматривать любые свои воспоминания. Как видео.

Муха присвистнул, а остальные бойцы о чем-то зашептались между собой.

— Могу видеть на любом расстоянии и в любом спектре. Слышать.

Шепотки тотчас прекратились.

— Ну, круто, — буркнула Лика, отходя в сторону. — То есть можно было вообще никуда не ходить?

— Так, разошлись по постам, — скомандовал Александр враз изменившимся голосом. — Задание прежнее. Смена через четыре часа. Муха, идешь вместо Лисы.

— Так точно, — гаркнуло разом несколько глоток.

Резко развернувшись, они вышли из-под настила и разошлись в разные стороны. Только Алиса осталась на месте. Саша придержал ее за плечо. А картина перед ее глазами поплыла, темной полосой промелькнули бревенчатый настил и слой земли и палой листвы на нем, далеко внизу остался разветвленный окоп, спрятанный между деревьев — ох и не просто было вырубать их корни. Товарищи по отделению уже стояли на постах на равном расстоянии от блиндажа.

— Алиса, я понимаю, тебе может быть неприятно, но прошу, позанимайся со мной.

— Что? — растерянно переспросила Алиса, вернувшись в свое тело только в конце фразы, но интерфейс услужливо прокрутил перед ней то, что сказал Александр. — Чем позаниматься?

— Ты упомянула про воспоминания. Мне очень нужно заглянуть в мои.

— Вряд ли я смогу помочь. У меня это все как-то само получается. Мне даже думать об этом не надо.

— Но ты ведь занималась с Жекой.

Алиса поморщилась.

— Все занятие сводилось к тому, что я ему рассказывала о какой-то способности, или работала детектором, то с какими-то картами, то с хламом непонятным, а как-то мне и вовсе пришлось перебирать картотеку. А Жека рассказывал, как устроен интерфейс у него, и у других. Мне даже кое-что пригодилось.

Лицо Александра не изменилось, но Алиса поняла, что он расстроен.

— Ну, давай попробуем то же самое. Я буду описывать, как это у меня получается.

***

Больше двух недель они прожили в окопе. Сначала в этом, потом в следующем, и в следующем. И каждый из них сначала еще нужно было выкопать. И всякий раз блиндаж представлял собой проходной кусок чуть расширенного окопа, закрытый сверху свеженарубленными жердями и ветками, и присыпанный землей. Входы были прикрыты брезентом. Вместо печи, чтобы можно было согреть жилье в ноябрьские морозы, было несколько кирпичей, прикрытых большой крышкой от кастрюли и кусок водосточной трубы вместо дымохода. Спать приходилось по очереди, потому что спальных мест было сделано всего четыре.

Копать новый окоп пришлось еще дважды. Шагая весь день напролет, они проходили километров двадцать и устраивали на новом месте еще одно укрепление. Жили там несколько дней, наблюдая за ближайшими жилыми строениями.

Поначалу Александр ежедневно и даже ежечасно занимался с Алисой, изучая свой интерфейс, а когда научился заглядывать в свои воспоминания, замкнулся в себе, и командные обязанности пришлось выполнять Мухе.

Александр просиживал часы напролет, остекленевшим взглядом глядя в пустоту. Алисе хотелось подойти к нему, сесть рядом, обнять. Спросить, что случилось. Но она всякий раз проходила мимо. И в этот раз собиралась пройти. Но что-то заставило ее посторониться, пропуская вперед своего напарника.

— Иди, я сейчас, — ответила она на незаданный вопрос, когда напарник обернулся.

Тот кивнул и скрылся за поворотом, направляясь к импровизированной лестнице.

— Да что с тобой не так? — спросила Алиса, усевшись рядом с Александром.

— Все не так, — ответил тот.

— Ты смотришь воспоминания? Завязывал бы ты с этим.

— Не только. Хотя и их бы было достаточно. А ты смотрела?

— Ну, когда сидела под замком, больше нечем было заниматься. Ну, кроме тех книг.

— Ты уже тогда так могла? — он, кажется, попытался удивиться, но у него плохо получилось. — Впрочем, сейчас это не важно. Если бы ты могла вспомнить то, что я пережил за эти годы. А еще я научился смотреть извне. Ты не рассматривала город сверху?

— Смотрела, когда искала куда идти. Ну, после того, как машину подбили. До сих пор как вспомню, так у меня по спине мурашки бегают. Кажется, что видишь каждого человека в отдельности, и от этого кажется, что голова сейчас разорвется.

— Да? У меня немного не так. Но… о чем это я? — все так же глядя в пустоту, он нахмурился. — Ах да. Когда смотришь на все это сверху, так, чтобы было видно все вокруг, становится понятно, что какие-либо военные…

Его прервало шипение рации, которую он тотчас схватил.

— Всем-всем-всем. Срочная смена караула. Незамедлительно возвращайтесь на базу, не дожидаясь сменщиков. Ожидаем поочередного отчета всех подразделений о получении сообщения. Первый-первый, это база, как понял сообщение.

— База, это первый, — голос, исходящий из рации со щелчком изменился, — понял вас. В течение нескольких минут покинем пост и отправимся в лагерь. Прием, база?

— Первый, вас понял. Второй?

— База, это второй…

— Алиса, — окликнул ее Александр, — передай Мухе, что возвращаемся в лагерь. Пусть командует сборами. Как только я отчитаюсь, присоединюсь к вам. Мы должны покинуть пост как можно скорее.

Кивнув, Алиса выскользнула наружу.

***

Добрались до лагеря они только к вечеру третьего дня. Рация молчала. Впрочем ни Алисе, ни теперь уже и Александру для того чтобы что-то узнать, рация была не нужна. Только они не разговаривали об этом, и, не сговариваясь, никого больше не учили пользоваться интерфейсом.

Коротко переговорив с дежурным на КПП, Александр под командованием Мухи отправил свое отделение в общежитие, а сам направился в комендатуру. Ему предстояло доложить о своих успехах не только по заданию, выполненному вне лагеря все отделением, но и о своих собственных.

— Разрешите? — бросил он в приотворенную дверь, стукнув пару раз костяшками о притолоку.

— Спец? Я уж думал, вы не придете, — отозвался Координатор. — Мы ждали вас еще вчера.

— Погода, — коротко ответил Александр.

— По сообщению, которое вы передали по рации, мы поняли, что вы нашли способ заглянуть в свою память.

— Да.

— Ну, выкладывайте, что откопали.

Александр тяжело вздохнул и не сразу продолжил говорить, подбирая слова, а возможно и то, о чем стоит говорить, а о чем — нет.

— Мы можем занять город хоть… — он глянул в окно, за которым была ночь, — хоть завтра. Сейчас в городе практически никого не осталось. Есть протокол, о котором положено знать только начальнику и заместителю, согласно которому в случае чрезвычайных происшествий все подразделения должны собраться в головном подразделении. Я не знаю где оно расположено, но точно не в нашем регионе.

— А что же в городе никого нет?

— Если и остался кто, то это разрозненные группы, или даже отдельные специалисты. Ну, мало ли кого и где застали… неприятности. Но весьма вероятно они были оповещены и ушли в том же направлении. Но все же начать наступление стоит с разведывательных групп.

— И с хорошего плана. Будь добр, Спец, оповести коменданта, пусть он соберет весь высший командный состав. Будем думать. Будем всю ночь думать. А я пока позвоню на базу… в центр, — исправился он, увидев недоуменный взгляд Спеца.

— Вас понял, — отчеканил Александр, поднимаясь со стула. — Есть оповестить коменданта. Разрешите идти?

— Не забудьте вернуться вместе с комендантом.

— Но… мое отделение. Я должен был принести им пайки.

— У вас есть двадцать минут, чтобы решить эту проблему.

— Так точно.

***

Последующие несколько месяцев слились в восприятии Алисы в череду одинаковых, переполненных тренировками и боевыми и разведывательными заданиями. За день скапливалось так много усталости, что сил не оставалось даже на то, чтобы вообще вспоминать про интерфейс, а уж про то, чтобы с его помощью просматривать воспоминания или когда-либо прочитанные книги, или просмотренные фильмы и речи не шло. Впрочем, даже выспаться удавалось нечасто и шесть часов сна подряд в сутки казалось небывалой удачей.

Александр все чаще отсутствовал, причем не только на тренировках и дежурствах, но и на заданиях. Все чаще его заменял Муха.

А еще нередко, помимо тренировок, дежурства в охране и боевых вылазок, приходилось трудиться на обустройстве очередного лагеря, который постепенно приближался к городу.

Так незаметно прошла зима, и за всем этим Алиса уже не помнила лиц тех, кого ей пришлось убить, увидев серую надпись с позывным, вместо зеленой. В такие редкие минуты, когда она об этом задумывалась, она старательно деактивировала всплывающие воспоминания.

***

В Истре и ее пригородах располагалось несколько военных частей разного назначения. И все их поочередно заняли ополченцы. Помимо их лагеря в боевых операциях принимало участие еще четыре. Об их наличии рядовые бойцы узнали только на инструктаже перед масштабным наступлением на излете зимы.

Жить в специально предназначенных для этого казармах было куда комфортнее, чем во всех прежних. А за зиму где только ни приходилось дневать и ночевать. Здесь были нормальные кровати, а не разномастные, которые кажется, были подобраны на помойке, или вообще сделаны из досок, со стопками кирпичей вместо ножек. Это если кровати вообще имелись. Чаще они спали вповалку на полу в спальных мешках. Здесь были душевые и хорошая столовая. Повар, правда, остался прежним, но с нормальным оборудованием и с хорошими продуктами прежние блюда у него стали получаться куда лучше.

Всю весну продолжались зачистки города. Все, кто легко мог отличить подселенца от человека, а таких было очень мало, собрали в специальный отряд и распределяли по одному на отделение во время заданий. Алиса, что естественно, попала в этот отряд одной из первых. Руководил им, как ни странно, опять Александр. В свободное же время им приходилось учить других ополченцев этому умению, но особых результатов не было. Алису это очень печалило. Ведь если бы каждый, или хотя бы один из десяти мог увидеть обратившегося нелюдем и сразу устранить, то уже давно бы удалось избавиться от этих подселенцев. И тогда война бы закончилась. Хотя бы здесь и они поскорее отправились бы на подмогу в другие регионы. Или зачищали бы весь Чарский край до самых северных степей и до самых непроходимых лесов на юге.

А после войны можно было бы вернуться домой, к прежней работе. Но война затягивалась, превращая светлый просторный город с некогда прямыми, как стрела, проспектами, с красивыми парками и скверами, с самобытной архитектурой, в обычные развалины.

Истру было не узнать. Некогда прямые просторные улицы, с чистыми новыми зданиями, с клумбами и газонами, с рекламными стойками, вывесками и арт объектами, теперь были живым памятником войне. Развалины, баррикады и зияющие выбитым стеклом окна. Перевернутые и сгоревшие автомобили. И даже еще неубранные тела.

Александр стоял посреди проспекта и не узнавал ставший когда-то давно родным город. Тяжело вздохнув, он повернулся к автомобилю, на капоте которого была расстелена карта.

— Ты должен хорошенько постараться и припомнить, нет ли где еще каких-нибудь служебных квартир, — сказал Координатор.

Александр молча кивнул, продолжая изучать карту.

— Этим себе голову не забивай, — продолжал Координатор, кивнув на карту. — Это не твоя проблема. Концентрационные лагеря уже организованы. Они у тебя, впрочем, точно указаны. Когда там организуют все, что надо, твою группу обязательно привлекут. А манекенов мы не тронем, можешь быть уверен. За кем-то из них еще может прятаться настоящий человек, — он печально улыбнулся. — Как же я от всего этого устал. Но сейчас еще не время расслабляться. Спец, давайте все за работу. Время не терпит. Отправляйся со своим отделением в первый лагерь. Несколько бараков там уже заполнили. Эх, почему мы сразу не додумались заняться фильтрацией? Скольких бы людей сберегли.

Завершив не свойственный ему длинный монолог, Координатор зашагал к своей машине. Хлопнула дверца, взревел мотор, и вскоре автомобиль скрылся из вида.

Постояв еще немного посреди улицы, думая о том, что будет сегодня лицезреть десятки, если не сотни смертей. Да, это больше не люди и глядя на них, чувствуешь, как все кипит внутри, требует убить. И все же Александр думал, что это ненормально, желать смерти. А еще его тревожила иррациональность этой жажды убить того, кто перестал быть человеком.

Помедлив еще немного, Александр свернул карту и сел в автомобиль.

— На Базу, — бросил он водителю.

***

На этот раз хватило одного выстрела. Вчера она стреляла дважды, опасаясь, что с первого раза не попадет куда надо и не убьет. Хоть они и нелюди, но слышать их крики или предсмертные хрипы ей не хотелось.

— Алиса, тебе не обязательно делать это самой, — сказал Александр, перехватив руку с пистолетом. — Здесь много бойцов. Есть группы зачистки.

— Ты думаешь, мне будет легче от того, что кто-то другой убьет возможно человека только от того, что я на него указала? А им-то при этом каково? Они мне настолько доверяют, чтобы запросто убивать? Нет, Саша, это моя ответственность.

— Но другие же как-то справляются. Они просто указывают на нелюдей и идут дальше. Остальное их не касается.

— Вот именно. Можно отвернуться и не думать о возможных ошибках. Кто убил, на том и ответственность. Да? Только вот эти ребята убивают всех тех, на кого укажут. И что же, никто не несет ответственности за эти смерти? Вдруг кто-то ошибется, и убьют человека? Вдруг я ошибусь, и из-за меня этого человека убьют. Ты думаешь, этот парень, — она указала здоровяка у входа, — будет переживать из-за того, что по моей вине убьет человека?

— Но может тебе тогда отдохнуть. Пусть остальные поработают. А ты и так уже перевыполнила план.

— План значит. Саша, в любом случае все ошибки на моей совести будут. Ведь это я вас всех научила видеть эти чертовы надписи.

— Так вот почему ты так торопишься. Ты не уверена, что другие определяют это достаточно хорошо. Хочешь сделать все сама.

— А если и так? — сердито отдернув руку, Алиса навела пистолет на очередного нелюдя, женщину неопрятной внешности и неясного возраста. Впрочем, интерфейс подсказывал, что ей сорок пять.

— А ведь тебе тоже немного осталось, Алиса, — сказала женщина. — Как ты это видишь? Я вижу цвета. Что-то вроде ауры. Цвета меняются от серого у еще не начавших этот путь до насыщенного чаще синего или фиолетового. Твой цвет бирюзовый сейчас. И уже достаточно яркий. Так что бере…

Одиночный выстрел оборвал ее речь.

***

Сколько бы ни приходилось переселяться, Алиса все чаще предпочитала верхнюю койку. Лежа там было легче всего притвориться спящей, а заглянуть в глаза, чтобы проверить, не открыты ли они, не потревожив при этом почти невозможно. И теперь всякую свободную минуту, проведенную в казарме, она лежала на своей койке и смотрела в потолок. Но на самом деле она рассматривала воспоминания. Разные. Или же просто ни о чем конкретном не думала, хотя мысли на самом деле перескакивали с одного на другое. И все чаще она думала о Саше. Точнее о нем она думать никогда не переставала, хотя старалась. Ему же это, кажется, легко далось. Как они договорились еще при первой встрече в лагере, что не будут вспоминать о том, что они муж и жена, так он, кажется, и не вспоминал, кроме редких моментов. И почему его постоянно ставят командовать тем отделением, в которое направляют и ее? Может, стоило при распределении просить, чтобы их направили в разные подразделения? Впрочем, кроме таких вот моментов, когда она могла лежать и думать обо всем на свете, Алиса и не вспоминала, что Александр чем-то для нее отличается от других сослуживцев. Ну, разве что при личном общении Алиса только его звала по имени, а не по позывному.

— Ну что, пойдемте отмечать? — послышался голос одного из сослуживцев — Алиса уже перестала запоминать их позывные, так часто они менялись, прежние при этом чаще всего погибали, а надписи в интерфейсе она давно отключила.

— И что же мы будем отмечать? — спросил другой голос.

— Как что? Сегодня мы официально заняли весь город.

— Да там же нелюдей еще полно. Манекены еще попадаются. Их всех еще собирать и собирать. Зачищать и зачищать.

— Ну, вот вечно ты хорошее настроение испортишь. Зачисткой будут заниматься те, кто здесь останется. Конечно, и часть нашей группы оставят. А большую часть ополченцев отправят на подмогу в другие города и регионы. Мы, говорят, справились лучше всех.

— Вы еще здесь? — послышался голос от двери. — Столовая не настолько большая, чтобы все поместились, а говорят, что зовут всех.

— Да идем, идем.

Алиса вздохнула и спустилась с койки. Накинув ветровку, зашагала следом за своими товарищами. В столовой было как никогда шумно и очень многолюдно. И правда казалось, что сюда набились все обитатели лагеря, разве что за исключением караула. Пришлось потесниться. Помимо стандартной каши с тушенкой на ужин дали выпечку и фрукты. И совсем уж удивительное — по половине одноразового стакана шампанского. Пузырьки из него давно уже выветрились, но оно приятно щипало язык и имело сладковатый клубничный вкус. Алиса не хотела пить даже столь небольшое количество спиртного, но за последний год она привыкла ценить то немногое, что есть — пищу, которую им давали. И даже сама не обратив на то внимания, она выпила шампанское и поморщилась. Вздохнув, потянулась к ближайшей миске с выпечкой. Еще бы чая.

От излишнего собравшегося здесь народа в ушах буквально звенело. Пришла в голову идея, что возможно как ей удавалось расслышать что-то на большом расстоянии с помощью того, что давал интерфейс, так и приглушить звуки тоже возможно. Но отчего-то не получалось.

Отыскав взглядом поднос со стаканами с чаем, она взяла себе ближайший и принялась доедать булочку. Покончив с едой, поднялась. Александр, сидевший на самом краю стола, озабоченно глянул на нее, потом едва заметно кивнул.

Выбравшись из-за стола, Алиса поспешила к выходу. Какая же эта столовая огромная. Да еще и с практически всем населением лагеря под одной крышей. Голова кругом. И почему интересно не получилось приглушить звук, если усиливать его прекрасно получалось?

По пустым коридорам Алиса добралась до казармы, где сразу же вскарабкалась на свою постель и прямо в одежде легла спать. Уснула практически сразу. И ей показалось, что до того момента, как утром помощник командира принялся будить их на завтрак, прошло всего несколько минут. Голова гудела, будто бы где-то рядом был улей с взбудораженными пчелами. С трудом спустившись на пол, она оперлась о лестницу и прижалась к холодному металлу лбом.

— Лиса, признайся, вчера после того, как ты сбежала из столовой, ты здесь одна наклюкалась? — захохотал кто-то из товарищей.

— Если бы, — вздохнула Алиса.

— Выглядишь паршиво, подруга, — этот голос был женским, но от гула в голове Алиса даже не пыталась вспомнить, кому он принадлежит.

— Да это у нее откат после трудовой недели. Она жа с полтыщи человек, наверное, грохнула за последний месяц. Вот же потрясная работа для маньяка. Наша Кровавая Лиса тот еще монстр.

— Это не люди, — прошептала Алиса и, пошатываясь, вышла из комнаты.

— Ты куда? — этот голос она не могла не узнать, это был Саша. — Тебе плохо?

— Наша Лиса, наверное, перебрала вчера, и ей срочно требуется намочить голову, да и глотку тоже.

— Не задерживайся, скоро завтрак.

Освежившись и почувствовав себя немного лучше, Алиса поплелась в хвосте процессии в столовую. В голове все еще гудело, и поэтому она не отрывала взгляд от пола под ногами. Ноги товарищей мелькали как в кошмарном сне, и то и дело к горлу подкатывала тошнота.

На сей раз в столовой было практически пусто и, усевшись на свое место перед подносом и слыша только позвякивание посуды, Алиса испытала облегчение. А когда перед глазами перестали плавать пятна, то и тошнота отступила. Вместо нее остался голод.

Тяжело вздохнув, Алиса взяла кусок хлеба и ложку, и принялась завтракать. Подняв, наконец, голову, она огляделась. За одним с ней столом, утратив все веселье, сидели товарищи по отделению. По-нынешнему. Их лица были едва знакомы, хотя они вместе уже больше трех или четырех недель. Алиса давно перестала пытаться что-либо запомнить. Надо же, она и имен не помнит. Даже позывного заместителя командира не знает. Только Сашу и знает. Он, как возможно и положено командиру, сидел во главе стола. Он будто почувствовал на себе ее взгляд и поднял глаза. Алиса расфокусировала зрение и посмотрела над правым плечом Александра, стараясь сделать вид, будто бы именно туда она и смотрела. Потом она медленно повернулась к своей тарелке. В поле зрения попала половина отделения, сидевшая по другую сторону стола.

И что-то во всех них было не так. В каждом, начиная с Александра. Бегающий взгляд, даже если он смотрит только в свою тарелку. И вдобавок к этому лихорадочный блеск в глазах. И даже будто бы испарина на лбу. У каждого. Может быть они все больны. Сердце застучало в груди, в ушах, скорее даже затрепетало. Все люди, окружающие ее вдруг стали ненормальными, как тогда, когда, как ей показалось, что Саша перестал быть человеком. Вот и сейчас перестал.

Замерев, Алиса выпрямилась в струну, не в силах отвести взгляд от своих товарищей, точней от тех, кем они обратились. Но что же с ними случилось. Ругая себя за то, что практически полностью отключила интерфейс, и теперь, будучи в панике, она никак не могла активировать его. От отчаяния она чуть не заплакала. Хорошо хоть, занятые разъяснением какой-то новой тактики при работе малыми группами, сослуживцы не смотрели в ее сторону.

— Алиса, тебе плохо? — спросил вдруг Александр.

И все взгляды разом устремились на нее.

— Да, да, — прохрипела она, приподнимаясь на лавке. — Мне бы прилечь, — она принялась неловко из-за стола. — Разрешите идти.

— Разрешаю, — отозвался Александр. — Может, лучше в медчасть? Давай тебя проводят. Стрела, Каланча, проводите Лису…

— Нет-нет, не надо. Все в порядке. Я полежу, а если не станет лучше, схожу в медчасть. Я сама дойду. Вы ешьте.

И стараясь идти прямо и не сутулиться, хотя опять накатили тошнота и головокружение, она направилась к выходу из столовой. Не заметив как, добралась до казармы. Там привалилась спиной к стене и медленно сползла на пол. Голова заболела неистово, до звона в ушах. Пол качался перед глазами, и ничего не оставалось, как закрыть их и стискивать голову руками.

А потом боль резко прошла, от этого в голове стало как-то совершенно пусто. Вместе с болью прошла и паника.

Поднявшись на ноги, Алиса подошла к окну и приложила все еще слишком горячий лоб к прохладному стеклу. На плацу, большая часть которого была видна чуть наискосок, занималось несколько отделений. Алисе вдруг стало интересно, что это за люди, и она уже привычным мыслительным усилием включила интерфейс. Только вот никакого отклика не было. Перед глазами не появились знакомые линии и знаки, не было и информации. Но при этом Алиса четко поняла, какие отделения занимаются, и чем именно. Знала состав групп и их командиров. Каждого. Угол зрения как будто бы не изменялся, но она могла видеть каждого присутствовавшего, и даже весь плац, хотя часть его скрывалась за соседним корпусом. И на другом плацу Алиса всех видела, за гаражами. При этом Алиса осталась неподвижна. Она все так же прижималась лбом к стеклу и смотрела в никуда.

— Алиса, может, все же сходишь в медчасть?

Голос Александра, хоть и раздался неожиданно, не заставил Алису вздрогнуть. Она медленно повернулась. Глянув на мужчину, она сразу увидела всю его ненормальность. Этот блестящий взгляд. Все кругом всегда зыркали именно так. Почему она раньше этого не замечала? Александр был каким-то чуждым, ненормальным. Но все же Алиса не чувствовала того, что испытывала еще накануне, когда в одном из концентрационных лагерей поутру они ликвидировали превращенцев. Нет, не превращенцев — людей.

Лихорадочный прыгающий взгляд Александра на мгновение сфокусировался на ней, и в следующий момент в нем засветилась всепоглощающая ненависть. Но еще раньше Алиса поняла, что он видит, кем она стала — все же он был лучший в определении превращенцев, после нее. И она понимала, как он к этому отнесется. Как поступит. Знала наперед без всякого интерфейса.

Его глаза хищно сузились, ноздри затрепетали. Рука дернулась и медленно поползла в сторону ножен. Он ее сейчас убьет, и сделает это хладнокровно. А в себе она не чувствовала решимости применить оружие даже для самозащиты.

Еще раз дернувшись, рука Александра сжалась в кулак, а глаза будто бы совсем потемнели.

— Соберись, — как-то слишком глухо сказал он. — Через полчаса мы выезжаем в третий лагерь. Сбор у КПП. Постарайся, чтобы тебя никто не увидел.

Он вышел и захлопнул за собой дверь, а Алиса тяжело опустилась на ближайшую койку.

***

Алисе, когда она шагала через весь лагерь, казалось, что она слишком сильно выпрямила спину, слишком высоко задрала подбородок, слишком пренебрежительные взгляды кидает на встречных ополченцев, и что нисколько это не помогает. Каждый, абсолютно каждый чересчур пристально всматривался в ее лицо, а в глазах появлялась какая-то потаенная ненависть, настороженность, как у притаившегося хищника перед атакой.

Едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, Алиса дошла до КПП и растерянно огляделась. За открытыми воротами виднелся знакомый автомобиль. Александр часто ездил на нем в сопровождении старших по званию. Увидев Алису, он махнул ей рукой, подзывая к себе. Улыбнувшись, она зашагала быстрее.

— Стоять, — голос часового никогда еще не казался таким громогласным. — А отметиться. А досмотр? Понаберут новичков. Что, даже не проинструктировали? Разрешение-то хоть есть?

Алиса остановилась и резко повернулась. Обычное собранное выражение ополченца сменилось на настороженное. Алиса не сумела сдержаться и попятилась.

— А ну стоять, а то на месте пристрелю, — и рука его потянулась к оружию. — Слышь, Волчара, зови дежурного визора. У нас, кажется, превращенец. Надо проверить.

Он продолжал наступать на нее, прыгающим взглядом изучая свою жертву, а пятиться уже было некуда.

Звук взрыва заставил замереть обоих. За первым послышался еще взрыв. И еще, и еще.

— Да что там происходит?

Взрывная волна, докатившись до КПП, повалила наземь часового, взметнувшаяся пыль забила глаза, нос и рот. Вжимаясь в стену, в которую до того уперлась спиной, кашляя и прижимая нос и рот к плечу, Алиса огляделась. Клубами пыли заволокло всю округу. Часовой, пытаясь подняться, вяло шевелился на земле. Его напарник, тряся головой и то и дело зажимая уши, брел куда-то прочь.

Суетливо оглядываясь, Алиса поспешила к воротам. Когда она уже поравнялась с ними, впереди показался силуэт. Мужчина шел на нее.

— Куда пошла? Стой, — послышалось от второго часового, пришедшего, наконец, в себя. — Стой, стрелять буду.

Алиса, сквозь звон едва ли что слыша, опасливо обернулась и прибавила шаг. Мелькнувшая впереди в клубах пыли тень заставила шарахнуться в сторону и девушка налетела на железную воротину. Тень устремилась к ней.

Еще один взрыв, раздавшийся совсем рядом, опрокинул Алису. Оглушенная, она, прикрывая голову, пыталась отползти прочь от этого ада. Грохот сменился ревом пламени, к нему добавился топот множества ног, где-то там, позади, а Алиса все продолжала ползти. А потом затянутое пылью и дымом небо над головой перевернулось.

Подхватив ее под локти, кто-то вздернул ее в воздух и поставил на ноги. Потом встряхнул.

— Ну же, очнись, — чей-то голос понемногу достиг ее сознания. Голос Александра — ее мужа. — Посмотри на меня.

Алиса с трудом открыла глаза и попыталась посмотреть на мужчину, но сознание продолжало плыть, и от этого кружилась голова.

— Ты идти можешь?

Алиса скорее почувствовала, чем услышала, что он сказал — в ушах все еще звенело. А возможно ее вообще контузило.

А потом резко все прошло. И боль от ссадин, которые она получила при падении, и боль в травмированных ушах. И даже та боль, которая сопровождалась головокружением. Звуки окружающего мира вернулись вместе с ясностью в голове, а звон, напротив, пропал.

Только вот уже привычные значки интерфейса так и не вернулись, и Алиса была четко уверена, что больше никогда их не увидит. Да и вообще они были побочным эффектом… чего? Что же это было? Это еще предстоит обдумать.

Перед глазами прояснилось, и Алиса четко увидела перед собой лицо Александра. Его глаза. В тот же миг заботливое выражение сменилось ненавистью, а его руки на ее плечах, прежде крепко державшие до того, стиснулись как клещи. Алиса шарахнулась прочь, но ее слишком крепко держали. А в голове мелькнула мысль, что еще пару часов назад, да всего лишь полчаса, она в подобной ситуации уже достала бы нож, он ведь под рукой. А сейчас она понимала, что не сможет причинить боль Саше. Никому не смогла бы.

Зато он — ее любимый муж, потянулся к ножу. Но вдруг Александр зажмурился и пошатнулся, сжал кулак. Алиса, потирая плечо, отступила.

— Уходи, пока они все отвлеклись. Иди отсюда на север. Там спрячься в какой-нибудь заброшенной квартире. И не попадайся никому на глаза.

— Пойдем со мной. Ты наверняка тоже скоро…

— Я слежу за процентами, — ответил он, так и не открывая глаза. — За своими, и за товарищами стараюсь присматривать, чтобы вовремя вывести из лагеря. Только вот у тебя все случилось как-то слишком стремительно. Пришлось задействовать резервную схему. Да и не смогу я сейчас сдержаться. Уходи скорее.

— Саша! — воскликнула Алиса и порывисто обняла его. — Ты будь осторожнее. Уходи, как только… Я вот уже давным-давно отключила у себя почти весь интерфейс, и даже и не поняла, что со мной что-то не так. Мне со вчерашнего вечера нездоровилось. А буквально двадцать минут назад вдруг прояснилось в голове.

Со стороны лагеря донеслись крики, собачий лай.

— Алиса, скорее уходи, — прошептал Александр и осмелился открыть глаза, в них опять появилась едва сдерживаемая ненависть. — Не смотря на то, что мне сейчас до одури хочется прирезать тебя… я… мне будет больно, я знаю. Я тебя люблю, родная.

Алиса заплакала. Отстранившись он нее, Александр пошел к воротам. Алиса, коротко обернувшись, побежала прочь.

***

Весь день Алиса или бежала, или пряталась.

Просидев с десяток минут под какой-нибудь полуразрушенной стеной и убедившись, что раз так тихо и наверняка поблизости никого нет, а значит, за ней никто не следит, она выбиралась наружу и в течение еще десятка минут всматривалась в окрестности. Потом резко срывалась с места и бежала прочь. Потом опять пряталась.

Порой она пробегала несколько кварталов, но все чаще едва ли десяток метров. Так прошел день, но не попытки оставить рыщущие патрули позади. Давно уже стемнело, но то и дело где-то совсем рядом мелькали световые полосы от ярких фонарей.

Преодолев несколько метров открытого пространства, Алиса скрылась за грудой разбитых кирпичей. Оттуда метнулась к стене. Пробежав вдоль здания, морщась от хруста битого стекла под ногами, остановилась у единственного не заколоченного окна. Несколько мгновений и натренированное тело справилось с задачей — Алиса соскользнула с подоконника в чьей-то развороченной спальне, где точно так же хрустело битое стекло, и замерла, прижавшись к стене. Сердце грохотало, казалось, на всю улицу и даже шум военного автомобиля за поворотом не заглушал его.

Алиса прижималась спиной к стене рядом с окном. Сорванные шторы лежали на подоконнике, прочно зацепившись за осколки стекол. Холодный ночной ветер забирался за воротник камуфляжной куртки, слишком тонкой для испортившейся еще в середине дня погоды, трепал короткие спутанные рыжие волосы. По стене напротив окна плясали световые пятна фонарей. Приближался патруль, который наверняка прибыл на только что проехавшем невдалеке джипе. Алиса осторожно выглянула из-за угла, и в глаза ей ударил свет фар. Она поспешно отступали в тень, надеясь, что никто ничего не успел заметить. Хотя если они вышли из машины, значит, что-то их насторожило. А ведь она могла бы быть среди них, а не прятаться здесь без верхней одежды и с единственным оружием — ножом. Захотелось вернуться в казарму, на свою койку, под казенное колючее покрывало. Но этому не бывать. Назад пути нет. Как и нет возврата к тому, что было целую жизнь назад. Хотя всего год прошел. Целый год.

По городу, по всем подразделениям наверняка уже прошло оповещение о дезертире. А сбежать из повстанческой армии может только тот, кто перестал быть человеком — нелюдь, тварь, недостойная жизни. Нормальным людям сбегать незачем. Да еще и взрывы наверняка ей припишут.

Послышались звуки, только не с улицы, а из-за межкомнатной двери, висящей на одной петле. Сердце, и так бешено колотящееся о ребра, застучало еще быстрее, почти до физической боли. Заметили? Отвлекли и окружили. Но затопившая паника вдруг схлынула, а все вокруг стало будто объемнее и четче — такое за прошедший день с ней случалось уже несколько раз. Уж лучше бы интерфейс вернулся. А в сердце все еще едва теплилась надежда, что это ошибка, что ей померещилось все это.

Тень, протиснувшись в щель между притолокой и повисшей на одной петле дверью, тихонько, не издавая лишних звуков, прокралась к окну и прильнула к стене по другую сторону от оконного проема. Алиса выпрямилась и сильнее прижалась к стене. Рука потянулась к ножу в креплении на бедре. Обострившимися чувствами девушка легко определила, что этот человек не из патруля. Тем хуже. Эти нелюди хуже проказы. И как же некстати интерфейс отключился. Сейчас его очень сильно не хватает.

Меньше минуты назад прошедший мимо патруль вернулся и вновь по стене, оклеенной обоями, метнулся свет фонаря. Слышны были негромкие голоса. Судя по звукам ополченцы заглядывали в окна. Громыхание армейских ботинок и позвякивание амуниции раздавалось совсем близко, за окном, и пятно света уже не прыгало, а методично обследовало всю комнату. Алиса перестала дышать и будто против воли отстранилась от окна, в самый угол и тихонько сползла на пол. Пятно света дернулось в ее сторону, а голоса стихли. Незнакомец, притаившийся в другом углу, не шевелился, и даже начинало казаться, что там и нет никого. Но вот тень шевельнулась и Алиса поняла, что тот человек смотрит на нее. А рука между тем уже сжимала нож до боли в пальцах.

Фонари еще раз метнулись по комнате, тени скользнули по стене и поваленной мебели и звуки шагов стали отдаляться. Следом за людьми уехал тяжелый внедорожник. Но Алиса не спешила расслабляться. От своих хотя бы понятно, что можно ожидать. А эти… одним словом чужие. Только с виду люди. Впрочем, она ведь теперь тоже. Только почему же она продолжает чувствовать себя человеком? А что она вообще должна чувствовать? Или не должна?

Что-то хлопнуло вдалеке, с той стороны, куда уехала машина. Скорее всего, выстрел. Алиса так увлеклась своими мыслями, что не успела понять, и мир вдруг стал прежним, плоским, а тени будто уплотнились. И вот, не успела она ничего сообразить, одна из теней нависла над ней, зажимая при этой ей рот мозолистой рукой.

— Не дури, Алиса. Ты же понимаешь, что если они вернутся и найдут нас, то сразу поймут, кто мы, и тогда прихлопнут на месте без каких-либо сожалений. Здесь оставаться нельзя. Иди за мной. Ты же уже поняла, что назад пути нет. Мы теперь с тобой опять по одну сторону баррикад.

Жека отстранился от нее и, поднявшись, зашагал к двери.

— Поторапливайся. И оставь хотя бы куртку и ремень здесь. Остальное потом снимешь. В соседнем доме есть схрон с одеждой. Переоденешься, и пойдем дальше.

— Что, твои дружки не так поймут, если я буду в этой форме? — злобно проговорила Алиса не сдвинувшись с места.

Жека замер и обернулся.

— Дура. На тебе же жучков больше, чем в трухлявом пне. Думаешь, они случайно именно здесь ошиваются? Хочешь вернуться назад? Так подожди, они сейчас оборудование получше привезут и тогда уж найдут тебя на счет “раз”.

Алиса медленно поднялась. Вздохнув, Жека протиснулся в кажущуюся кромешной тьму за покосившейся дверью.

А ведь всего год назад все было нормально.

Но делать нечего. Идти Алисе некуда, так что, не все ли равно. Да и не человек она больше. Значит ее место рядом с ними, с такими же монстрами.

Заново переживая весь прошедший год, Алиса шагала следом за Жекой. А тот вел ее одному ему ведомой дорогой, которая шла порой насквозь через заброшенные здания, и далеко не всего по первым этажам.

Как он и велел, Алиса сняла свою верхнюю одежду, в том числе брюки и обувь, и оделась в кем-то заботливо припасенную, и к ее радости среди свертков отыскалась и теплая куртка. Вся одежда была серая или черная, и было так странно видеть на себе вещи не цвета хаки с камуфляжным рисунком. Помимо куртки отыскалась водолазка и плотные утепленные брюки. Все было достаточно удобным. А вот обувь была великовата.

— Надень еще пару носков, — посоветовал Жека, заметив как Алиса хмурится. — И зашнуруй потуже.

Отчего-то обиженно засопев, Алиса сняла ботинки и потянулась к пакету с носками. На Жеку она старалась не смотреть. Всякий раз, как она замечала внешние признаки “ненормальности”, рука сама собой тянулась к ножу.

— Алиса, — позвал ее вдруг Жека и та вздрогнула. — Ты заметила в себе что-нибудь необычное?

Девушка молча покачала головой.

— Значит, еще заметишь. Просто памятуя о твоем феноменальном владении интерфейсом, я подумал, что и после инициализации у тебя будут какие-то отличия.

— В чем? — Алиса резко вскинула голову.

— Это ты поймешь позже. Ты готова? Тогда пойдем.

Выбравшись наружу, они побрели дальше. Жека впереди, Алиса следом. В то время как Жека крутил головой и прислушивался, проводя их порой под самым носом у патруля, Алиса слепо следовала за ним, останавливаясь и пригибаясь по велению, продолжая проживать последний год жизни заново. И пусть интерфейса больше не было, и она не могла видеть записи своих воспоминаний, она все же именно проживала их, только разве что в ускоренном режиме. И потому она даже не заметила, что патрули перестали попадаться, да и всяческие звуки затихли. Между тем небо стало светлеть.

— Все, привал, — голос Жеки вырвал Алису из раздумий. — Надо поспать несколько часов и потом идти дальше. Как раз утренние патрули пройдут. Здесь их немного, но все же.

Алиса не сразу поняла смысл слов спутника. А потом кивнула и осмотрелась. Они были в каком-то подвале, сухом, но холодном, особенно в столь ранний час. И, как и в совершенно другом подвале, завалы из коробок и ящиков заменяли здесь убранство.

— Проходи сюда, здесь можно лечь, — послышался голос Жеки из-за особенно большой баррикады.

Алиса, глянув в тот угол, с легкостью определила, как пройти к Жеке, хоть его и не было видно.

— Ложись, укрывайся. Бери все покрывала. Там, — он кивнул в противоположный угол, — еще есть.

Побрякав чем-то у двери, он переместился в указанный им ранее угол, и некоторое время оттуда доносилось шуршание.

— Спокойных снов, Алиса. Постарайся поспать.

Заснуть Алиса долго не могла, все думая ни о чем. На деле же она просто лежала с открытыми глазами и смотрела в едва видимый в полутьме потолок. Как уснула, она не заметила, но видимо поспать удалось недолго, и поэтому глаза не желали открываться, хотя монотонное позвякивание настойчиво вторгалось в ее, как она считала чуткий сон.

— Хорошо, что ты проснулась. Я уж было хотел тебя будить, но ты так сладко спала.

Это был Жека, хотя Алиса какое-то время была уверена, что ее вот-вот разбудит звонок, оповещающий о начале дня, или голос Александра, или Мухи, если пробуждение предполагалось внеурочное.

— Присоединяйся. Перекусим и пойдем дальше. Дорога предстоит неблизкая. А еще для начала нужно из города выйти.

Тяжело вздохнув, Алиса выбралась из вороха покрывал и, болезненно потягиваясь, обогнула баррикаду из коробок. Жека сидел рядом с входной дверью и на крохотном костерке разогревал содержимое вскрытой консервной банки. Судя по запаху, это было что-то рыбное. Алиса поморщилась.

— Разогрей себе что хочешь, — он кивнул куда-то в угол.

Подхватив пару первых попавшихся банок, Алиса вернулась и присела рядом с жекой на кирпич. Обе банки оказались с тефтелями.

— Ставь рядом, — на сей раз он кивнул на костерок, расположившийся между двух кирпичей — там горела целая пригоршня сухого горючего. — Только ложек, кажется, нет.

Вынимая нож из ножен, Алиса пожала плечами. Есть ножом ей уже приходилось. Молча позавтракав, они прихватили с собой несколько консервных банок, распихав их по карманам, и воровато вышли из подвала. Патрули встречались несколько раз, но в серой одежде их казалось, никто не замечал.

К середине светового дня они выбрались в пригород. Пришлось идти по частному сектору, или чаще по задворкам. Конечно, по трассе было бы быстрее, но там один блокпост сменялся другим и даже если никто не признает в них выродков, из города все равно не выпустят. Тенденция такова, что постепенно все манекены пробуждаются. Людей, не посаженных под замок в городе почти совсем не осталось.

Да и даже то, что они спокойно шли по пустырям и тихим улочкам удивляло. Алисе казалось, что должен быть перекрыт весь периметр.

— Привал, — оповестил Жека, остановившись посреди заросшего оврага.

В животе давно урчало, а ноги подгибались. Алиса тяжело опустилась на прошлогоднюю траву на склоне. Забравшись в нагромождение кустов и поломанных веток, Жека достал старый армейский рюкзак.

— Все на месте, — пробормотал он, заглянув внутрь. — Ну, еще бы. А кто бы его взял. Пить будешь?

Выложив из рюкзака пару пластиковых бутылок с водой и несколько пачек галет и пакетов с повидлом, Жека спрятал его обратно в кусты.

— Холодным придется обедать. Костер лучше не разводить.

— Мне кажется, тут в округе совсем никого нет, — отозвалась Алиса.

— Здесь кругом сухая трава, — пожал плечами Жека, подавая половину припасов спутнице. — Да и некогда рассиживаться. Если бы у нас с собой была вода, я бы не стал сюда заходить.

Алиса в ответ лишь тяжело вздохнула.

— Как ты меня нашел?

— Поступил сигнал и я… — чуть помедлив, заговорил Жека.

— Это я поняла. Но как ты меня нашел. Истра город не маленький.

— Ну, помнишь, я говорил про жучки. Так я определил район, где тебя искать.

— Но патрули меня тоже искали в том же районе. А ты нашел.

— Здесь уже преимущество дает то, что мы прошли инициализацию. А что это значит так просто и не объяснить. Это почти такое же преимущество, как интерфейс, только без интерфейса, который еще настраивать нужно, да не у всех получается. Здесь же все работает всегда. Ты просто знаешь. Ну, ты еще успеешь понять, о чем я. Эх, жаль, что тебя не удалось вывести незаметно. Тогда бы ты смогла вернуться и помогать оттуда. Ну что, ты поела? Можем идти? Вот и славно.

Подхватив каждый свою бутылку, они выбрались из оврага и зашагали дальше. Ночевать пришлось прямо в лесу в чем-то, что лишь отдаленно напоминало блиндаж. Алиса и вовсе склонна была считать, что это землянка, которую соорудили дети забавы ради. Однако здесь были припрятаны спальные мешки, и имелось кое-какое укрытие от ветра. Поели там же, но на этот раз все же развели костерок в вырытой на склоне яме. Поутру вышли еще затемно. Шли весь день, лишь дважды остановившись перекусить и отдохнуть. И еще одна ночевка под открытым небом, на этот раз в шалаше.

— Мне кажется, или мы идем к нашему лагерю? — спросила Алиса, когда они наутро отправились дальше. Долго еще?

— Да. К обеду дойдем, — коротко ответил Жека — он подобные марш броски проделывал неоднократно, но и у него силы были на исходе.

Дошли только к ужину. Брошенный еще осенью лагерь предстал перед Алисой оживленным, но армейской дисциплиной даже не пахло, хотя все и были заняты делом. Только вот вместо боевой и физической подготовки на плацах нынешние поселенцы подготавливали грядки и парники. И даже сейчас, несмотря на приближающиеся сумерки, люди не прекращали работу.

Жека направился к столовой. Алиса по привычки шла следом.

— Ай, извините, — пробормотала она, столкнувшись с кем-то сразу за дверью.

— Все в порядке, — послышалось в ответ, а потом человек, которого Алиса так и не успела разглядеть, шарахнулся от нее и убежал.

— Кровавая Лиса, — послышалось уже издалека.

— Я как-то об этом не подумал, — проговорил Жека. — Ну да разберемся, наверное.

— Что? Что случилось? — рассеянно поинтересовалась Алиса.

— Он тебя испугался.

— Что?

— Ой, не стращай девчонку, — послышалось с кухни, и в раздаточном окне мелькнула пожилая женщина, потрясающая поварешкой. — Мы тут все не ангелы. Садитесь лучше кушать, а то скоро работяги потянутся.

Жека провел Алису до ближайшего к кухне стола, а та самая женщина принесла им поднос с ужином. Посуда была та же самая, а вот еда казалась совсем уж бесхитростной — каша едва ли не на воде, серый хлеб и чай с плавающими чаинками.

— Жека, — позвала Алиса, принявшись за еду, — что ты имел в виду? Почему тот мужчина меня испугался? Он меня узнал?

— А он тебе не показался знакомым?

— Я не успела его разглядеть, а что?

— Он здесь всего пару недель, ну может чуть больше. Он помнит твои расправы над такими, как мы.

Алиса побледнела и отложила ложку. Больше есть она была не в силах.

— Но я… я… — залепетала она.

— Не нужно оправдываться, — успокоил ее Жека, — мы все там были. Все всё понимаю, просто ты была уж очень упорна… в этом.

— Но это же война. Нас… ну в смысле их… ну ведь они же нас тогда тоже убивали.

Жека тоже отложил ложку.

— А много ты помнишь случаев, когда так называемые выверты убивали нас, глядя в глаза? Ты сейчас хочешь вернуться в часть и убить кого-нибудь? — спросил Жека.

Алиса покачала головой, тщетно пытаясь хоть что-то припомнить, и понимая, что не испытывает ненависти к тем, кто остался в городе. К Саше…

— Но в нас же тоже стреляли при столкновении. И, — Алиса вдруг повысила голос, — когда мы ночью эвакуировались из бывшей лечебницы, машину, на которой мы ехали, взорвало снарядом. Все погибли. И если бы я тогда на кочке не вывалилась из кузова, то тоже погибла бы.

— Алиса, нет у так называемых вывертов армии, и не было никогда. Когда все это началось, когда мы тогда освободили узников той лечебницы, они, те, кто выжил, подались в бега, и так и жили в лесу, в деревнях заброшенных. Всю зиму тоже. А мы, горе вояки, убивали их и друг друга. Не так уж хороша была наша организация, я имею в виду сообщение между лагерями. Ты себя сейчас чувствуешь монстром? Нечеловеком, которого надо убить?

Алиса опять покачала головой.

— Мне кажется, что у меня только сейчас прошла вся та паника, которая владела мною весь этот год.

— Вот именно, — тяжело вздохнул Жека. — Я не знаю, что с нами случилось, мы стали какими-то сверхлюдьми. Ты еще успеешь понять, о чем я, это не сразу проявляется, а через пару тройку недель. Но это превращение растянулось на долгие недели и месяцы, у кого как. Даже годы. И вот пока шла… как там… инициализация, мы словно помешались. Побочный эффект какой-то.

— Так это что получается, мы убивали людей? Друг друга? Я имею в виду, не когда воевали, а когда убивали превращенцев, порою прямо на занятиях…

Жека мрачно кивнул, а Алиса схватилась за голову.

— Я убийца, — всхлипнула девушка.

— Ты думаешь, я никого не убивал?

— Но мои руки просто по локоть в крови, — горячие слезы потекли по ее щекам. — Вик. Он же был добр ко мне, как отец, которого я никогда не знала. Что же делать?

Алиса не спрашивала на самом деле, но Жека ответил:

— Нужно пытаться спасти тех, кого сможем. Скоро, наверное, люди массово начнут завершать эту чудовищную трансформацию.

Ослепленная слезами, Алиса часто закивала.

— Саша, как же он там? — икая, проговорила она. — Вдруг его убьют.

— Он очень осторожен, твой Саша, так что не переживай слишком уж сильно. Попробуй поесть. Потом пойдем устраивать тебя на ночлег. А завтра вместе подумаем, что можно сделать, чтобы спасти как можно больше людей.