Ночное небо пронзила ослепительная молния, ударил гром. Его мощные раскаты оглушили молодого врача Льва Ивановича. Он равнодушно смотрел на старенькие деревянные рамы, сквозь которые прорывался сильный ветер, раскачивающий матовый плафон. Кабинет врача в сельском фельдшерском пункте был тускло освещён.

Лев Иванович тяжело вздохнул: он вспомнил, как совсем недавно такая же сильная гроза бушевала над крышей модной столичной веранды, где он отдыхал вместе с управляющими частных клиник своего отца. В тот вечер, сильно перебрав с алкоголем, он подрался с одной очень важной персоной, известным бизнесменом, соучредителем этих клиник и близким другом отца.

Перед глазами Льва Ивановича всплывали привычные образы: люди в дорогих костюмах, девушки модельной внешности, спортивные автомобили, закрытые ночные клубы, успешные клиенты, лучшая клиника города, — вся прежняя роскошная жизнь. Молодой врач упёрся головой в дребезжащую оконную раму и зажмурил глаза. Его мучило чувство стыда, как и в то утро, когда он, протрезвевший, испугался гнева своего отца и решил сбежать от неприятной ситуации. Родным оставил лишь короткое сообщение: «Мне надо подумать…». Своей девушке Насте тоже ничего не сказал, и это угнетало ещё больше.

Полина Филипповна, единственная медсестра в посёлке "Весёлое", загородила окно своим большим телом, и тихим, срывающимся на шёпот голосом произнесла:

— Лёва, надо расходиться по домам! В наших краях в такую погоду всякое бывает! Может быть, машина с медикаментами и не выехала к нам, а мы прождём её всю ночь.

— Полина Филипповна, — зевая, сказал молодой врач, — ну что за бред! Вообще-то мы обязаны её дождаться.

У медсестры от возмущения покраснели щёки:

— Я не собираюсь здесь оставаться! Наш пункт стоит на краю села, мало ли что, а у нас нет ни собак, ни… оружия!

Лев Иванович посмотрел на неё поверх очков, ничего не сказал и отвернулся.

Раздался оглушительный мощный раскат грома, в фельдшерском пункте погас свет.

Полина Филипповна вскрикнула и стала искать свой мобильный телефон на письменном столе.

— Связь пропала! — испуганно сказала она, осторожно шагая по скрипучему деревянному полу.

— Что-то я сомневаюсь, чтобы в этой глуши вообще была связь, — усмехнулся Лев Иванович.

С улицы послышался шум подъезжающей телеги: она грохотала, по дороге звонко цокали копыта.

Молния сверкнула ещё раз, осветив съёжившуюся от страха Полину Филипповну.

Звуки копыт затихли, стало слышно звучное фырканье лошади у входа в фельдшерский пункт.

— Замри! — сказала медсестра и схватила ледяными пальцами Льва Ивановича за руку, — это точно не машина с медикаментами! Спрячемся!

— Да, бросьте вы, Полина Филипповна, — Лев Иванович освободил руку. — Ну что за мракобесие?

Молодой врач вышел на улицу. Во дворе стояла черная лошадь, запряжённая в телегу с сеном.

— Принесите фонарь! — крикнул Лев Иванович.

В двери одновременно со вспышкой молнии показалась Полина Филипповна с небольшим пластмассовым фонарём. Сено зашевелилось.

— Ой! — вскрикнула она, отскакивая Льва Ивановича, — началось!

— Да возьмите же, наконец, себя в руки! — строго сказал врач.

Он аккуратно разворошил сено. Рука коснулась чьих — то холодных пальцев.

— Здесь человек!

Врач начал скидывать сено на землю, показалось плечо, шея и лицо молодой девушки, она лежала на боку, а из её груди торчал огромный кусок древесины. На рыхлых досках телеги уже скапливалась кровь, которая быстро впитывалась, окрашивая телегу в бурый цвет.

— Я за носилками, — сказала Полина Филипповна, пятясь назад.

Врач огляделся по сторонам: кроме них, никого не было.

Полина Филипповна положила на землю носилки.

— На счёт "три" перекладываем её сюда, — сказал врач, переворачивая на спину девушку.

В окно перевязочной громко застучал дождь.

— Сколько у нас фонарей? — спросил Лев Иванович.

— Четыре! И столько же запасных батареек.

— Включайте все!

На девушку направили свет.

— Ох! — в ужасе вскрикнула Полина Филипповна, — это же осиновый кол! Упасть на такое острое бревно просто невозможно!

— Кто же эта девушка? Может быть, в телеге есть её документы, мобильный телефон или записка? — тщательно намыливая руки, спросил врач.

Полина Филипповна нехотя пошла к выходу. Слышно было, как скрипнула входная дверь, и в фельдшерский пункт ворвался звук сильного ветра.

— Ничего нет! — сдавленным голосом прокричала она и быстро зашагала по коридору. — Лошади с телегой нет! Сено, которое ты раскидал, тоже исчезло!

— Готовьтесь мне ассистировать!

— Мы же не сможем! Мы должны доставить её в город! — теряя голос, прошептала Полина Филипповна.

— Как?

— Не знаю!

— Пока мы будем спорить, она умрёт! Острая кровопотеря, шок…

Мрачные тучи постепенно расходились, показывая спрятанную ими самую яркую звезду из созвездия Большого Пса. Становилось так тихо, что можно было услышать, как качаясь, шуршали нежные зелёные листики под тяжестью дождевых капелек.

— Мужики! Что же мы этой ночью сделали? — спросил Игнат, расталкивая в лесной землянке двух спящих, насквозь промокших друзей.

Он взялся за голову и застонал.

— Ты че-го ноешь? Мы про-сто при-кон-чи-ли эту не-чисть! — еле выговаривая с похмелья слова, сказал Санёк, самый молодой из них.

— Может быть, она вовсе к этой нечисти не относилась. Разбуди Витька! Надо уходить!

И трое мужчин медленно пошли по лесной тропинке. Вдруг вдалеке они увидели огромную лохматую собаку. Она на мгновение остановилась, затем снова побежала, и набрав скорость, рванула к ним. Санёк сразу достал большой охотничий нож, но не успел им воспользоваться. Животное молниеносно набросилось на его руку. Игнат и Витёк бросились врассыпную.

Санёк громко закричал и затих. Собака уже настигала Витька, который с трудом передвигался и, споткнувшись, упал на мокрую траву.

Игнат слышал рычание собаки и всхлипывание Витька, но уверенно, не оглядываясь, убегал в сторону трассы.

Выбежав на единственную асфальтированную дорогу в этом районе, он увидел «Скорую помощь», которая с громким звуком сирены пронеслась мимо него. Остановившись, посередине трассы, Игнат замахал руками. Вскоре притормозила старенькая "Лада". Игнат открыл дверь автомобиля и, не сказав ни слова, забрался в салон. За рулём сидел пожилой водитель, рядом с ним — женщина, скорее всего, жена. Собака запрыгнула на капот, автомобиль качнуло, её черные глаза неотрывно смотрели на мужчину через лобовое стекло.

Мужчина и женщина опешили от такого неожиданного поворота и одновременно закричали во весь голос.

— Газуй! — визгливо скомандовал Игнат.

Собака показала свои огромные зубы и ударила головой в стекло.

— Да газуй ты уже! — снова крикнул мужчина.

Старик схватился за руль, и его старенький автомобиль постепенно стал набирать скорость.

Собака спрыгнула с капота, осталась позади «Лады» и пристально посмотрела ей в след.

— Это волк? — испуганно спросила пожилая женщина.

— Не похоже, — дрожащим голосом ответил Игнат.

Издалека доносились звуки «Скорой помощи», в которой ехали молодой врач Лев Иванович, Полина Филипповна и таинственная девушка.

Игнат открыл калитку и подошёл к добротному бревенчатому дому:

— Максимыч! Открывай! — забарабанил он в окно своим большим кулаком.

— Что случилось?

— Максимыч, здравствуй! На нас с мужиками напал какой-то зверь, похоже, он их растерзал! Поехали туда! Один я не решусь.

— Какой ещё зверь? Сами себе выдумали какую-то нечисть, какого- то зверя, а я должен расхлёбывать?

— Не расхлёбывать, а расследовать! Ты же наш участковый, Максимыч!

Следом показалась жена участкового, она перекинула через плечо свою полураспущенную косу и, зевая, сказала:

— Шёл бы ты, Игнат, домой, протрезвей для начала.

— Да что ты понимаешь? Может быть, они живые ещё!

— Хорошо! Сейчас поедем! — улыбаясь, сказал парень.

— Максимыч! Ты это… оружие возьми!

Мотоцикл участкового мчался вдоль леса, по той же единственной асфальтированной дороге.

— Вот оно, это место! — крикнул Ингат.

Они остановились.

— Доставай пистолет!

— Успокойся, Игнат! Сейчас разберёмся!

Мужчины зашли в лес.

— Зачем вы здесь землянку соорудили? — спросил полицейский, заметив углубление.

— Мы же это… для надёжности… всякая нечисть здесь бродит!

— Игнат, ты что? Какая ещё нечисть?

— А такая! Люди уже боятся заходить в лес, везде встречаются убитые лоси, косули, росомахи.

— Ну это же лес, здесь свои законы.

— Но они все странно убиты! Если бы это волки были! А тут не так! Звери не тронуты, из них будто бы выпили всю кровь. На шее у всех глубокие раны.

Участковый остановился, он заметил на повалившемся сухом дереве следы крови и вывалянную в грязи белую кепку.

— Вот здесь споткнулся Витёк! — показал пальцем Игнат.

— Видны следы волочения! И вот фрагмент одежды, — участковый внимательно осматривал обрывок клетчатой ткани.

— Да, Витёк был в клетчатой рубашке!

Игнат прошёл вперёд.

— Максимыч! Я нашёл охотничий нож Санька. На этом месте было нападение пса. Я хорошо видел, как этот зверюга повалил его на землю.

— Но дружков твоих здесь нет! Может, убежали и ещё объявятся?

— После такого?

— Сейчас мы всё сфотографируем и поедем в участок, там ты подробно об этом напишешь, а я сообщу в районный отдел, — серьёзно сказал полицейский

Рядом с водителем «Скорой помощи» дремал уставший фельдшер.

— За нами уже долго бежит эта собака, не отстаёт, — кивнул на зеркало заднего вида водитель. Но фельдшер, не открывая глаз, лишь что-то невнятно пробормотал.

— У неё начался жар! — шёпотом сказала Полина Филипповна, промакивая салфеткой влажный лоб девушки.

Лев Иванович и сам весь горел, потому что не мог ничего предпринять в этой ситуации и беспокоился только об одном: быстрее доставить девушку в больницу.

— Лёва, как ты думаешь, может быть, это всё связано с нечистой силой? — шёпотом спросила Полина Филипповна.

— Нет! — коротко ответил молодой врач, но, помимо его воли, вспомнился совсем другой случай.

В столичном ночном клубе он находился долго, был уже прилично захмелевший. Ради забавы подсел к незнакомой девушке за барную стойку. Лев Иванович провёл рукой по её длинным тёмным волосам. Девушка, недовольно отвернулась, но он, смеясь, продолжал делать то же самое.

— Расслабься! Такие страшненькие, как ты, не в моём вкусе!

Она посмотрела на него, пронизывая взглядом, и сказала медленно и чётко:

— Та, что в твоём вкусе, сейчас незаслуженно страдает! Потеряв её, ты обретёшь себя, а найдя её, ты изменишь всё!

— Бред! — отдёрнув руку, выпалил Лев Иванович, и в следующий миг с грохотом упал под барную стойку.

— Игнат, может быть, надо завязывать пить? — спросил Максимыч, ожидая приезда следователя из районного центра.

— Да я же не так, чтобы без памяти! Но тут такое! Мы с Витьком давно наблюдаем за этим особняком, там поселились какие-то непонятные существа!

— Какой особняк?

— В глухом углу, тот, про который легенды ходят.

— А, этот… а что в нём особенного? Недавно туда въехала семья художников, отреставрировали его, пишут и продают картины с изображением нашего леса.

— А то и особенно! С их появлением стали происходить странные события. У людей страх появился!

— Какой страх? Мёртвых зверей в лесу находят?

— И не только! Недавно женщина пропала из нашего села!

— Ну, ты не связывай исчезновение с этим! У тебя доказательства какие-нибудь есть?

— Есть! Мы землянки специально соорудили, чтобы прятаться от этой семейки. Вчера ночью мы разглядели высокого мужчину, он в длинной черной накидке выжидал свою жертву. На его плече сидел филин, эта птица первой набросилась на молодого лося, а потом и этот впился в его холку. С виду вроде щупленький, а силища в нём неимоверная! И всё это безмолвно происходило! Он потом так же тихо исчез. Этого лося мы видели мёртвым, когда поближе подошли, там же заметили девушку.

— Она доедала лося? — ехидно спросил участковый.

— Нет, она сидела, прислонившись к берёзе. Мы испугались, думали, что она нас увидит и накинется. Витёк что-то нашёл под ногами и врезал ей!

— Как врезал? — оживился Максимыч.

— Не знаю, как! Не помню!

— А что потом?

— Мы с Саньком побежали прятаться в землянку, а Витёк вроде бы к телеге своей пошёл. Но утром он уже с нами был.

Игнат замолчал, как будто что-то вспоминая.

— До меня только сейчас дошло, почему девушка там была! В этом месте на болотах зацвела Нимфея, её так много! Ну, ты же знаешь… Болото наше в это время всё светится, а аромат то какой, ух! Наверное, и её как-то зацепила эта красота. Слушай, а вдруг это была та самая ночь, которую называют Авмад? Девушка сидела, не шевелясь!

Следователь недовольно поморщился.

— Погоди со своим Авмадом… А телега-то где? Куда делась?

В дверях показался следователь из районного центра.

— Нашли мы вашу телегу! Свидетели уже дают показания, так что, Игнат, ты пока задержан до выяснения всех обстоятельств.

Егор Тимофеевич отхлёбывал из маленькой чашечки кофе и смотрел в окно.

— Ух, какой зверь у нас появился! Полюбуйтесь! Верочка, отнесите-ка ему мои бутерброды, вид у собаки очень несчастный!

Верочка, молодая медсестра, недавно приступившая к работе в больнице, очень стеснялась своих крупных веснушек, обсыпавших всё её круглое лицо, поэтому общаясь с кем — то часто наклоняла голову вниз.

— Такому гиганту ваши три бутерброда не помогут!

— Помогут! Мы ведь люди! Мы должны дружить с ними.

— Я боюсь его! Он такой страшный, лохматый! Пусть Лев Иванович отнесёт, а то он не отходит от нашей больной.

Егор Тимофеевич посмотрел на свой мобильный телефон:

— Верочка! Хорошие новости! Лев только что написал мне, что наша незнакомка приходит в сознание!

Они вдвоём направились в реанимацию.

Видно было, что новая пациентка боялась дышать, слышались неровные хрипы сквозь длинные трубки дыхательного аппарата.

Егор Тимофеевич облегченно вздохнул.

— Какая она необычная! — вырвалось у Верочки.

Молоденькая медсестра заинтересованно разглядывала вьющиеся чёрные волосы, обрамляющие бледное лицо девушки, маленький, словно точёный носик со вздёрнутым кончиком и тонкие красные губы с чётким контуром.

— Лев Иванович, ну отдохните! А то вы уже несколько часов здесь провели, я вас подменю.

— Спасибо, Верочка! Дождусь, когда окончательно придёт в себя, и тогда уже уеду.

— А можно я с вами посижу чуть-чуть? — покраснев, спросила Вера и опустила голову.

— Позовите меня, когда девушка откроет глаза, — сказал Егор Тимофеевич и не спеша пошёл по коридору в своих белых, почти стерильных сандалиях.

— А что же за мистические истории у вас здесь происходят, на которые все намекают, но никто не рассказывает? — спросил у Верочки Лев Иванович.

— Это… легенда о вампирах!

— Расскажете?

Верочка замешкалась, помолчала. И несмело начала:

— В наших лесах учёные проводят исследования. Недавно здесь опять была научная экспедиция. Они рассказали нам, что изучают на местных болотах какой-то аномальный центр и назвали его мощным энергетическим углом. А здесь есть предание, что именно в таких местах селятся вампиры.

— Да ладно! — улыбнулся молодой доктор, — а как они узнают, когда им заселить тот или иной угол? Он же может быть занят другими вампирами?

— Этим вопросом тоже интересовался молодой студент, он написал большую статью в нашей газете, я принесу её вам почитать. Он предположил, что у вампиров проходят собрания раз в сто лет, на которых они распределяют эти углы, и раз в сто лет вампиры на одну ночь засыпают, эта ночь называется Авмад, в этот момент они уязвимы.

— Но вампиры же не спят!

— В статье говорится, что это особенный сон! Он длится 12 часов и делится на две части. В первой половине такого сна им поступает информация от их оракула, он рассказывает вампирам о способах, которые придумали люди, чтобы их убить.

— Я думал, что вампиры бессмертные!

— Ну да! Студент писал, они бессмертны потому, что каждые сто лет в этом сне видят наперед те предметы и способы, которыми можно лишить их жизни. Или не жизни, а скорее существования. Например, первые 100 лет, как вампиры появились на земле, их можно было убить с помощью осинового кола, потом угрозой для вампиров стал чеснок, огонь и дневной свет, а через сто лет люди изобрели серебряные пули. После пробуждения вампирам даётся три дня на поиски вариантов спасения. Потом один из представителей от каждой семьи вампиров будет выступать на вампирском собрании, где они примут общее мудрое решение.

— А вторая часть сна?

— О! А это та часть, которую каждый вампир видит в качестве темноты…, но только у "избранных" появится яркий свет, который проникнет в их тело! Те, кто увидел этот свет, может стать смертным!

— Это вампирское проклятье? — расплылся в улыбке Лев Иванович.

Верочка, наоборот, стала очень серьёзной.

— Тот, кто смог познать истинную и взаимную любовь к человеку, может стать смертным добровольно, чтобы прожить бок о бок с любимым до старости и, как говорится, "умереть в один день".

— По версии этого студента — мистика, вампир станет человеком?

— Да, но он считает, что полностью от вапмпирства ему не избавиться, он, конечно, превратится в человека, но каждый из нас его может всё равно узнать, по разным ощущениям от общения с ним. Обычные люди, называют такого — энергетический вампир.

— Вы полагаете, что эта девушка — вампир, и во сне её пытались убить таким варварским способом?

— Не знаю, но есть в ней что-то пугающее.

— Какие же тёмные и дикие мысли у здешних людей! — не сдержался Лев Иванович. Трубки снова захрипели, и незнакомка открыла глаза.

— Ух, ты ж… — вырвалось у Веры. Она стремительно понеслась в кабинет хирурга.

Огромные светло-коричневые глаза с янтарным ободком медленно моргнули и замерли, удивлённо рассматривая сначала врача, а потом всё вокруг.

— Не волнуйтесь! — тихо сказал врач, — вы в больнице, сейчас с вами всё хорошо. Моргните мне, пожалуйста, если вы слышите меня.

Девушка медленно закрыла и открыла глаза.

Следователь районной полиции капитан Поляков, сидя за столом в маленьком кабинете, рассматривал тонкую золотую цепочку с подвеской в виде темно-зелёного камня с красным вкраплением. Он обнаружил его в ходе обследования той самой телеги, на которой была найдена девушка. В кабинет заглянул молодой лейтенант Данилин:

— Можно к тебе?

Поляков устало кивнул. Он почти двое суток искал пропавших мужчин, и только с помощью добровольцев их удалось обнаружить в соседней деревне. Они прятались на заброшенной ферме.

— Приехал? Как хорошо! Давай, Павел, включайся в работу!

Лейтенант уставился на цепочку с подвеской:

— Откуда это?

— Покушение на убийство. Приметный кулон, да? Областные эксперты по фотографии определили, что этот камень называется гелиотроп.

— Кровавый камень!

— Правильно! — прищурив глаз, сказал следователь. — Телегу с потерпевшей обнаружили медсестра и врач из села Весёлое. Все причастные задержаны, правда, им потребовалась медицинская помощь, у них были рваные раны, укусы…

Лейтенант замер на месте, он расстегнул верхние пуговицы на рубашке и шумно сглотнул слюну.

— Что ты встал возле двери, присаживайся, дел сейчас много будет.

— А что с девушкой?

— Пришла в себя, личность уже установили, сейчас с ней наш Коля беседует. Но в этом деле всё непонятно! Она, кстати, из лесного особняка. Родственники потерпевшей сами без нашей помощи нашли её, выглядят все брррр…жутковато, вроде бы и одеты прилично и автомобиль у них дорогой, но ведут себя странно. Автомобиль свой, например, они в городе на стоянке ставят, а сами в лес пешком идут.

— Ну, в лес-то не заехать!

— А зачем вообще там жить? Местные люди верят в эту легенду, все их боятся, вон — мужики роют землянки, чтобы прятаться от них, когда на охоту идут. А такой огромный особняк восстановить, знаешь сколько деньжищ надо? К нему же не подступиться! Болота! Без надёжного проводника туда не попасть! А что ты раскраснелся весь? Паша, давай колись, я же вижу, что-то не то! Ты знаешь потерпевшую?

— Её имя Линн, и я сейчас даже разговаривать не могу, мне надо срочно её увидеть!

— Я чего-то не знаю?

— Линн — моя невеста!

— Вот-те на! А что молчал? Я-то во всю эту чушь не верю! — тревожно сказал капитан.

— Ага…

Парень подошёл к двери:

— Я к ней!

— Лев Иванович, вы просили принести исследование крови девушки, — сказала Вера, протянув медицинскую карточку.

Молодой врач повернулся к окну. Лохматый пёс лежал на асфальте, он заметил врача и сразу поднял свою огромную голову…

— Совершенно человеческие показатели! — сказал Лев Иванович, читая результаты исследования, — а вы говорите, что она вампир!

— Может быть, она была вампиром, но, полюбив человека, во сне увидела тот самый свет! А приняв его добровольно, стала человеком!

— Вы думаете можно пожертвовать чем-то ради любви?

Вера молчала, она грустно опустила голову с туго заплетенной рыжей косой.

— Линн… Какое необычное и красивое имя! — сказал Лев Иванович.

— А как имя вашей девушки? — смущаясь, спросила Вера.

Лев Иванович громко вздохнул, он уже сто раз пожалел, что уехал из Москвы. Ему сейчас почему-то вспомнилось, как Настя отказалась от престижного предложения проходить практику в одной из лучших столичных больниц с последующим трудоустройством только по его эгоистичной просьбе. Он так же вспомнил, что она поссорилась со своими родителями, которые не приняли его как избранника своей дочери.

— Настя, — тихо сказал он.

— Тоже очень красивое имя! Такое нежное и понятное!

В двери показалась санитарка:

— Лев Иванович, вас главврач зовёт, там из полиции парень приехал к нашей девушке.

— Так у неё уже находится один полицейский?

— А этот её жених!

— Говорю же вам! — вскрикнула Вера, — это из-за любви!

Лев Иванович поспешил в кабинет хирурга, за ним торопилась Вера.

— Заходи, Лёва, — сказал Егор Тимофеевич, — знакомься, это Павел Данилин из нашего районного управления полиции, он жених Линн.

— Очень приятно! — сказал Лев Иванович и протянул ему руку, — сочувствую вам, такое происшествие!

— Только на два дня отлучился по работе, а тут на тебе! Виновные будут наказаны! Я сам готов умереть за неё!

— Видишь, Лёва, как получается… — вздыхая, сказал главврач, — одни эту любовь выстрадать должны, хотя ничем и не заслужили такого испытания, а другим она легко даётся, а бывает так, что эти другие, этого не ценят, раскидывают всё по сторонам, разрушают, делая больно себе и любящем их.

Молодой врач молчал, эти слова будто бы лично прозвучали для него. Он поправил очки и точно так же, как Вера, опустил голову вниз.

— У нас к тебе общая просьба! — сказал Егор Тимофеевич, — Линн будут скоро перевозить в областную больницу. Ты говорил, что работал в Московском исследовательском центре. Может быть, у тебя получиться помочь нам устроить её туда? Девушке необходимо пройти дальнейшую диагностику и лечение. Городок у нас маленький, и мы люди небольшие, но толк в дружбе знаем и ценить умеем. Авось и мы пригодимся тебе когда-нибудь?

— Вы уже мне очень пригодились! — ответил Лев Николаевич.

— Спасибо! — подходя к нему, сказал Павел, — а то из нашей глуши без твоей помощи не так просто будет выбраться!

— А без вашей помощи, и мне было бы не выбраться, — тихо сказал молодой врач и посмотрел на Веру, которая стояла в углу кабинета и смотрела на лохматого пса. Тот поднял своё большое ухо вверх, с интересом разглядывая её.

— Ой, Паша, точно! Давай уводи этого гиганта, — кивая на окно, сказал Егор Тимофеевич, — а то он не ест и не пьёт, только людей распугивает.

— Это Лорр, сторожевой пёс из лесного особняка, он пока не увидит, что с Линн всё в порядке, с места не сдвинется.

Прошёл один год…

Лев Иванович со своей супругой Настей стояли в глухом углу, возле старинного трёхэтажного каменного особняка дворцового типа, окруженного высокой стеной. Густой туман окутал это здание со всех сторон, и видна была только плоская крыша, на которой возвышался огромный медный дракон. Главный вход в особняк находился в центре здания между двумя колоннами, массивная металлическая дверь была приоткрыта, она вела в парадный вестибюль. Лев Иванович ещё раз оглянулся: это место ему показалось жутким и мистическим. Он обратил внимание на небольшой водоём, через который был перекинут деревянный подвесной мостик, увитый диким плющом. На тёмной воде плавали на длинных черешках цветы белокрыльника с блестящими листьями сердцеобразной формы, а когда их задевал лёгкий ветерок, они, покачиваясь, поворачивались в разные стороны, как будто с неохотой исполняли свой странный танец. По краям водоёма росла высокая ольха высотой с особняк.

— Это настоящий квест! Чтобы до вас добраться, необходим не только опытный проводник, но и опытный психолог! — сказал Лев Иванович, обращаясь к Павлу, который сопровождал их в пути.

— Иначе никак! Спасибо Лорру, с ним надёжней, чем со мной! — сказал Павел, теребя густую шерсть уже знакомой Льву Ивановичу собаки. — Добро пожаловать на свадьбу Линн!

Павел распахнул перед ними массивную дверь.

Супруга молодого врача остановилась на месте.

— Как всё необычно! Такое ощущение, что я попала средневековую историю!

Из главного вестибюля на второй этаж вела витиеватая лестница из чёрного мрамора в виде туловища дракона, на периллах в некоторых местах были установлены факелы.

Лев Иванович, подняв голову, рассматривал стеклянный витраж с изображениями змей и ящериц, сплетающихся в сложный узор и люстру, напоминающую луну — формой, и холодным светом.

— Ну, что ж вы замерли? Поднимайтесь скорее по лестнице! — сказал Павел и первым зашагал наверх.

Лев Иванович медлил, его поразило всё, от мебели тончайшей резьбы в виде растительного орнамента до двери, куда вела эта лестница. Перед ней возвышались полированные коричневые колонны, обрамлённые рельефными узорами. Всё это великолепие так гармонично соединялось между собой, что молодого врача одновременно переполняло два чувства, восхищения и страха.

Они поднялись, и открыв дверь, оказались в просторном зале.

— Присаживайтесь! — сказал Павел, — сейчас я всех приглашу.

Лев Иванович и Настя опустились на деревянные мини-троны. Напротив висело большое старинное зеркало в деревянной резной раме со сложной фактурой, оно визуально расширяло и без того огромное пространство, к нему хотелось подойти и прикоснуться, до того завораживающе выглядели его выпуклые узоры лилий и папоротника. В глубине красовался камин с массивной лепниной в виде лесных фей, в нём потрескивали берёзовые поленья, а полукруглые окна отражали их быстрое мерцание.

— Смотри! — шёпотом сказала Настя, показывая на высокий подоконник. Лев Иванович привстал, он увидел конусообразную позолоченную клетку, в которой сидел крупный филин. Дверца клетки была распахнута, но птица смирно сидела там, приоткрыв свои круглые глаза.

В зал вошли сразу несколько человек, и Павел стал знакомить гостей:

— Это отец Линн, многоуважаемый Вильгеьм со своей супругой Алисой.

Молодой врач подошёл поприветствовать родителей Линн и протянул Вильгельму руку, тот нехотя пожал её и чуть заметно улыбнулся.

Льва Ивановича слегка передёрнуло от неожиданного ледяного холода руки главы семейства.

— А это Макс, младший брат невесты! Кстати, вы чем-то похожи, он тоже интересуется спортивными автомобилями.

Рукопожатие снова оказалось ледяным: холодные пальцы слабо прикоснулись к руке гостя.

— И наш помощник Виктор!

Виктор держал поднос с фужерами для шампанского и просто кивнул головой.

В зале сразу стало шумно: Лев Иванович разговорился с Максом об автомобилях, к ним присоединились Вильгельм с Алисой.

Настя разглядывала Линн:

— Какой очаровательный у вас образ! — сказала она, рассматривая свадебное платье в средневековом стиле и небольшой венок из живых жёлтых цветов с чёрным пятнышком в середине.

Настя слегка дотронулась до них.

— Ох, какие они липкие!

— Эти цветы называются "глаза ведьмы" — сказала Линн, вытаскивая из венка один цветок для Насти, — в ваших золотистых волосах тоже будет смотреться красиво!

— Почему у них такое злое название?

— Совсем не злое! Скорее, жизненное! Покорившись красоте и прекрасному аромату этих цветов, к ним слетаются насекомые, а самые доверчивые, садясь, на эту приготовленную липкую ловушку, выбраться уже не могут…

Павел помогал Виктору открывать шампанское, демонстрируя свой особый метод и они вдвоём громко смеялись, от этого у Виктора на подносе нежными переливами, как хрустальные колокольчики, звенели фужеры.

— Невеста приготовила для наших гостей свои, авторские пирожные, я помогу ей их принести! — сказал Павел и направился вместе с Линн в сторону главной двери.

Настя подошла к старинному зеркалу и приложила "глаза ведьмы" к своей причёске. Она широко улыбнулась, но её фокус перенёсся на то, что позади. Она увидела, что зал пустой, в зеркале отражались только она и её муж Лев. Настя медленно обернулась, но там были всё те же, они оживлённо беседовали между собой. Мимо нее неспешно, не отражаясь в зеркале, проходил Виктор, предлагая шампанское. Она взяла бокал и снова повернулась к зеркалу, видя только своего супруга и себя. Лев Иванович заметил, что Настя уже долго задерживается, и напевая какую-то весёлую мелодию, подошёл к ней. Крепко обняв свою возлюбленную, он сразу уловил её напряжение и тревожный взгляд. Лев Иванович тоже посмотрел в зеркало и моментально понял, что никто, кроме них двоих, в нём не отражался.

Молодой врач повернулся к хозяевам особняка, на него пристально смотрел кроваво-красными глазами высокий, величественно статный, Вильгельм. Его улыбка неспешно ползла по бледному моложавому лицу, оголяя белоснежные зубы с длинными, заострёнными клыками.

Лев Иванович крепко взял за руку Настю, они вместе начали отступать назад.

Гости развернулись в сторону парадной двери, Виктор торжественно распахнул её и замер в поклоне. В зал важной поступью зашёл Лорр, он остановился в центре и сел, наклонив голову набок. Большая луна, приблизившись к полукруглому высокому окну, осветила своим холодным светом его густую шерсть. Помощник семейства быстро засеменил в сторону второго выхода, открыв ничем не примечательную дверь. Он ловко подцепил рукой небольшую металлическую стойку для одежды, на которой висели деревянные резные вешалки с шикарными мужскими костюмами. В зале погас свет. Лорр завыл. Низкий, пронзительный, жуткий вой пронёсся эхом и оборвался. Лорр задрожал. Филин вскрикнул, вылетел из своей клетки и закружил возле него, разгоняя ветер. Пёс тоже быстро закружился, а потом замертво упал, вытянув лапы вперёд. Лев Иванович и Настя продолжали медленно отходить назад, пока не упёрлись в стену. Настя закричала и уткнулась лицом в плечо своего мужа. Перед ними на блестящем паркете лежал теперь не огромный лохматый пёс, а высокий плечистый парень. Несколько секунд он находился без движения, и казалось, что у "бывшего пса" нет сил, но молодой человек начал подниматься и вытянулся во весь рост. Его кожа в нескольких местах была сильно поцарапана, на ней виднелись ссадины и кровоподтёки. Виктор услужливо подкатил к нему стойку с костюмами и парень небрежным жестом указал на белый смокинг. Слуга засуетился и начал спешно одевать его. Когда церемония завершилась, Виктор на круглом блестящем подносе подал парню белоснежную шляпу и огромную кубинскую сигару. Тот посмотрел вокруг и рассмеялся зычным басом. Его окружили Вильгельм, Алиса и Макс, все они приветствовали его, пожимали его ладонь и похлопывали по спине. Видно было, что тело ещё не слушалось Лорра, и он неуклюже поворачивался, отвечая на приветствия. Филин сел на плечо Макса и, пригревшись, закрыл глаза.

— Что здесь происходит? — шёпотом спросил у Виктора оторопевший от увиденного Лев Иванович.

— Помолвка Лорра и Линн!

— А как же Павел? Он что, не её жених?

— Нет, конечно! Павел когда-то был влюблён в неё и добровольно стал вампиром, но Линн полюбила Лора.

— А как же легенда? Если вампир полюбит человека, то тоже станет им?

— Ну, это если полюбит! Вам что, разве не рассказали вторую часть легенды? Наверное вы слышали только лишь ту, что связана с человеком.

Лев Иванович пожал плечами, оглядываясь по сторонам, никто не обращал внимание на него с женой, все были заняты Лорром, теперь они оживлённо о чём-то расспрашивали его.

— Так вот! — продолжал Виктор, — если вампир полюбит оборотня, то он должен принести в жертву таких же молодых и влюблённых. Это делается для того, чтобы клан местных оборотней дал своё согласие на их брак. Есть, конечно, ещё один вариант для этих жертв… добровольно стать оборотнями.

— Ну даааа, — протянул Лев Иванович, — а я-то думаю, почему же такая скучная у вас помолвка и гости только со стороны невесты.

— После жертвы пожалуют и другие.

В зале загорелся свет и появилась Линн:

— Лорр! — тихо произнесла она, обнимая его.

Следом вошёл Павел, он сразу направился к Льву Ивановичу и Насте.

— Что всё это значит? — спросил у него врач.

— Лев Иванович, вам ли не знать, что многое на этом свете может быть ненастоящим!

— Ты тоже ненастоящий? — спросил врач.

— Ты меня видишь? Нет! Значит, я тоже не настоящий!

— А как же анализ крови Линн, он же был человеческий! Настоящий!

— Я всё подстроил с помощью глупышки Веры.

— А Егор Тимофеевич? Настоящий?

— Он настоящий! — заулыбался Павел.

— И что теперь? — спросила Настя.

— Теперь у вас два варианта! Присоединиться к дружной компании оборотней и стать её частью или… умереть!

— Что значит — присоединиться? — спросил Лев Иванович.

— Это значит — пробудить свою кровь.

Лев Иванович сделал шаг вперёд, закрывая собой Настю.

— Это мы вам нужны! А не вы нам!

Павел повернулся к Виктору и резко кивнул ему головой. Тот ждал этого сигнала и сразу перевернул содержимое изящной вазы, стоявшей на верхней части камина в топку. Едкий дым пополз по паркету.

— Что это такое? — прошептал Лев Иванович Насте, — по-моему, мы сейчас потеряем сознание!

Болотный кулик прокричал резким, гнусавым голосом, ему так же коротко вторил другой, начался громкий, звучный птичий диалог. Людям всегда было интересно, что они сообщают друг другу в этот момент, о чём их звонкий разговор, который они не могут скрыть от других?

Солнце уже коснулось персидского узорчатого ковра, на котором лежал Лев Иванович, его шёлковые переплетения стали почти горячими и постепенно нагревали щёку врача. Он с трудом открыл глаза, но не мог пошевелиться: руки и ноги были крепко связаны.

— Настяяяя! — поднялся вверх его истошный крик и пронёсся над высокими осоками, плоской крышей особняка и позолоченным драконом, возвышающимся над глухим углом этого мира.

— Я здеееесь! — раздался беспомощный ответ возлюбленной Льва Ивановича.

Снаружи зазвенела связка ключей, дверь со скрипом распахнулась. Молодой врач видел, как к нему кто-то движется в идеально начищенных чёрных мужских туфлях.

— Мы согласны! — шёпотом сказал Лев Иванович, — мы готовы пробудить свою кровь.