– Янли! Янли! Да стой же ты, сестрица Янли!

– Ну чего тебе? – Я поправила в корзинке аккуратный бумажный пакет с яйцами малого феникса и недовольно оглянулась на мелкого.

То есть на самом деле младший братец уже выше меня ростом, но все равно мелкий. Что опять случилось с этим ходячим несчастьем?

– Янли! Уф… – А-Лей уперся ладонями в коленки и попытался отдышаться, а потом вдруг схватил меня за руку. – Бежим скорее! Сейчас будут опального заклинателя продавать! Давай посмотрим!

– А-Лей! – возмущенно зашипела я, пытаясь выдернуть запястье из железных пальцев и притормозить. Как же… Брат тащил меня через рыночную толпу, как ветер пушинку. – С ума сошел?! Куда ты меня тянешь?!

Глупый вопрос, конечно… и так ясно. Рабский рынок – последнее место в здешнем сумасшедшем мире, в которое мне хотелось бы наведаться, а с того момента, как я попала в это тело, мне удавалось избежать неприятной экскурсии. Пока дурной любопытный «трактор» не поволок меня туда силой.

Слава богу, полтора года назад, когда меня вроде как убили на Земле, я попала не в традиционный древний Китай, – где женщина в некоторые периоды ценилась даже меньше, чем собака, – а угодила в другой мир. Но некоторые его особенности очень даже напоминали сказки, популярные в китайской части суши. В основном, надо заметить, страшные.

К примеру, рынок рабов. Несмотря на то, что там нет никакого смрада, избитых и сломленных людей, прикованных к столбам огромными цепями, голых измученных женщин и прочего описываемого в исторических книгах антуража, для меня торговля людьми – диковато и неприятно.

Так или иначе, но «товар» делился на три категории: рожденные в неволе изначально, ставшие рабами за долги или преступления и демонические создания. Последние предлагались на столичном рынке и стоили баснословных денег. Мало просто поймать демона живым, надо еще и усмирить его до состояния покорности и обезопасить для будущего хозяина. Они-то ведь не в каменоломне нужны – а в постели. Тут их продают исключительно в качестве наложников…

Тьфу ты! Хорошо хоть, мы не на демона бежим смотреть. Вот глупость-то!

– А-Лей, я тебя убью, – уже спокойно пообещала я, сообразив, что ругаться и брыкаться бесполезно. – И не гони! Давай-ка помедленнее. Иначе пожалеешь, когда в следующий раз папенька задаст тебе трепку и приползешь ко мне за мазью от синяков. Намажу жгучим перцем, будешь знать.

Угроза была серьезная, я пару раз уже проучила так некоторых чрезмерно пакостных товарищей. Жаль, слова не подействовали – А-Лей в целом хороший брат, но иногда на него «находит». Как, к примеру, сейчас. Ладно, но скандалить на рыночной площади – урон, прежде всего, моей репутации. Слишком дорогой ценой та далась мне после попадания сюда, чтобы рушить ее за один раз. Поэтому улыбаемся и машем, в смысле бежим. Не теряя чувства собственного достоинства.

Сложно, конечно, когда тебя волокут на буксире посмотреть, как будут продавать опального заклинателя. Прелесть. За что бы зацепиться, чтобы притормозить незаметно? Не хочу, кроме волшебного мира, ни с того ни с сего получить на свою голову еще и затертый штамп пошлого женского романа про попаданку: сейчас он окажется невиновным сексуальным красавчиком, и я должна буду героя спасти. А потом начнутся настоящие неприятности.

Вот зараза! Не хочу! Я только-только привыкла и устроила свою жизнь более-менее удобно и комфортно! Нашла интересное занятие, добилась относительной свободы. И на тебе.

– Пришли уже! – радостно выдал довольный ишак, притормаживая у высокого помоста с красными флагами.

– Вижу. Ну, спасибо, младший братец… – Я спрятала кривую ухмылку под вуалью, которой задрапирована шляпа. Научилась строить из себя нежный цветочек, но временами физиономию все равно саркастично перекашивало, и люди пугались. А традиционная, хотя и необязательная, вуаль пришлась очень кстати.

И что тут у нас? Выглядел рынок на удивление чисто и опрятно и смахивал на выездную службу занятости. Покупателям, столпившимся вокруг помоста, перечисляли умения и достоинства рабов, возраст, здоровье… ни дать ни взять – «зачитывали резюме». И предъявляли предмет торгов, выставив наподобие табуретки.

Если за рабом числился долг, то продавался он на определенный период, от года и более. То же самое и с преступниками: раб не сидел в тюрьме на дармовых харчах, а отбывал повинность у хозяина, в шахтах и прочих местах. Пожизненных сроков у этой категории обычно не было, поскольку за серьезные преступления здесь казнили.

Слава всем богам – не в этой части города.

Не могу сказать, что мне нравится подобная практика, но логика в ней есть. Жаль, ею никто не ограничивается.

Сегодня на помост уже выставили парочку должников по распискам, нечистую на руку служанку и мелкого рыночного воришку. Но не перечисленные выше бедолаги собрали на площади аншлаг… Как всегда, самое вкусное организаторы припасли напоследок.

– Сейчас покажут! – Братец аж подпрыгивал от энтузиазма.

– Низвергнутый небожитель, – торжественно проговорил глашатай.

Тут же на помост вывели высокого и статного заклинателя, одетого в белый траурный халат. Лицо выставленного на продажу до поры до времени прикрыли вуалью.

– Не побоюсь этого слова, прекрасный экземпляр. Высокообразованный, как и все заклинатели. Способный развлечь вас игрой на гуцине[1] и флейте, каллиграфией и стихосложением, философией и даже танцами. Он не только станет прекрасным наставником для ваших детей, но и подарит радость родителям. – Глашатай похабно ухмыльнулся.

– Тощий какой, господи! – вырвалось у меня полушепотом.

И правда, хоть плечи заклинателя достаточно широкие, но талию, стянутую поясом, будто корсетом, можно, наверное, ладонями обхватить.

– Не кормили, что ли?

– По-моему, небожители вообще не едят людскую пищу, – засомневался А-Лей, восторженно рассматривая заклинателя на помосте.

Я тоже смотрела, а куда деваться? Если уж притащили. Но, с другой стороны, я про небожителей столько разного слышала, а живых представителей этого вида в нашем предместье не водилось. Будем считать – чисто научный, исследовательский интерес.

– Вуаль-то снимите с этой «красавицы» семи добродетелей! – выкрикнул кто-то из толпы.

– А телохранителем работать сможет? – поинтересовался другой зритель, в наряде побогаче.

– Он может наставлять вас на путь меча, но сражаться вряд ли сумеет, – пояснил продавец. – Как и у всех низвергнутых, у него расколото золотое ядро и запечатаны каналы. А без них заклинатели – физически даже более хрупкие, чем обычные люди.

– У-у-у-у-у… – разочарованно загудела толпа.

– Дык вы его не там продаете, – выдал стоявший чуть поодаль от помоста рыночный зевака, поглаживая сальную бородку. – Живодерня в другом конце площади. Без ядра и каналов небожители долго не живут, что каждому известно. Всякая зараза первым делом его и пожрет. Деньги, получается, на ветер.

– Потому и цена такая, уважаемый, – слегка скривился глашатай. – Хотите надолго – можно приобрести обученную рабыню для услады тела и взора.

Покупатели, однако, уже не бурлили воодушевлением. Но заметили за спинами работорговцев высокий паланкин с парчовыми занавесками в узорах из голубых облаков и опять возбужденно загудели. Ага, понятно. Конкретный небожитель в их глазах сразу потерял всю привлекательность, став простым смертным, а вот там, за дорогой тканью, наверняка сидел настоящий. Вечно молодой, владеющий тайными знаниями и прочими «вау», которые восхищали обычных людей.

Кажется, то был истинный владелец низвергнутого собрата. Лично явился проследить, так сказать.

– Пошли, А-Лей. – Я потянула брата за рукав. – Насмотрелась уже. Домой пора, госпожа Кулиль скоро подаст ужин. Сегодня будут паровые булочки с крабами! Твои любимые. – И мысленно добавила: «Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем меньше мой шанс на штамп из романа и последующие связанные с ним неприятности».

– Погоди. – Брат закусил губу, и я с ужасом поняла, что дело плохо: такое выражение глаз у мелкого случалось нечасто и означало, что ему конкретно ударила в голову одна из вспомогательных жидкостей организма.

Вот зараза! Сейчас что-нибудь вытворит!

– Уважаемый дядя торговец, может, вы снимете с него вуаль? Жуть как хочется глянуть… – лисьим голоском пропел поганец, крепко зажав мою ладонь у себя под локтем, чтобы я не смогла его незаметно ущипнуть. – Особенно моей старшей сестрице!

Торговец, который явно рассчитывал на неплохие барыши и огорчился, что толпу не удалось провести, посулив бывшего заклинателя, решил идти ва-банк. Довольно бесцеремонно подцепил «товар» под связанные за спиной руки, развернул ко мне лицом и сдернул вуаль.

– Мм… – промычала я.

– Беру! – заорал А-Лей у меня над ухом. – Сестрица Янли, я нашел тебе подарок на день рождения! – И бросил на помост кошелек с вышитым семейным вензелем.

Ну здравствуй, пушистый северный зверек, давно не виделись.

«Северный пушной зверек» смотрел на меня затуманенными оленьими глазами.

Натурально оленьими – размер и разрез прямо соответствовали картинкам из книги божественного мироустройства, где изображены местные аналоги рогатых – кирины[2], полумифические звери с девятых небес.

Глазища были настолько черными, что в них даже не угадывалось разделение на зрачок и радужку, а длинные ресницы вообще делали их бездонными. Кожа бледная практически до синевы, краше в гроб кладут. Но здесь это считается очень красивым… Блеклые пухлые губы правильной формы, узкие брови слегка вразлет, чуть вытянутое лицо с острым подбородком.

«Китайская шарнирная кукла», – вот моя первая мысль при виде этого чуда.

«Полудохлая китайская шарнирная кукла», – нагнала ее вторая, после того как от резких и грубых движений торговца «фарфоровая статуэтка» начала заваливаться набок, а олений взгляд стал бессмысленным.

– Спасибо, мелкий. Труп на день рождения мне еще не дарили, – прошипела я, зло пихнув братца в бок. – Лови давай, не видишь – падает?!

– Да ладно, ты давно хотела кого-то на опыты, – ухмыльнулся А-Лей, запрыгивая на помост. – Папенькины все здоровые, как кони, матушка своих служанок и рабов хорошо кормит. А этот – в самый раз для твоих ужасных снадобий и иголок! Заодно и симпатичный, вылечишь – не налюбуешься. И настоящий небожитель. Расскажу парням – не поверят!

– Хватит портить мою репутацию еще больше! Ты думай, что говоришь и какие слухи распускаешь! – возмутилась я, остро жалея, что не могу дотянуться и дать поганцу подзатыльник.

– Юная госпожа, не беспокойтесь, – засуетился работорговец, похоже, испугавшись, что либо я сейчас отбрыкаюсь-таки от подарка, либо «товар» помрет, не сходя с помоста. – У него просто шок, ядро ведь разрушили. Но, даже если не поддерживать духовными пилюлями, проживет не меньше трех лет. А то и больше!

– Вот счастье-то… – Я уныло смотрела, с каким изяществом тощее тело повисло на руках у братца – ни дать ни взять спящая красавица. Груди только не хватает. – Накрой вуалью, если по улицам нести собираешься. Не хочу, чтобы к дому мы подошли в сопровождении толпы любопытных зевак!

– Юная госпожа, прошу вас, – угодливо изогнулся торговец, кивая в сторону паланкина с голубыми занавесками. – Мигом оформим купчую! Все по закону…

Эх, а я-то гордилась тем, что нестандартная попаданка. Безо всяких магических способностей, миссий, суперсил, роковых красавцев и принцев… хотя, конечно, назвать подарок роковым соблазнителем язык не повернется, это же радость таксидермиста-кукольника, а отнюдь не герой любовного романа. Может, по дороге действительно помрет, мы его быстренько закопаем, и пусть А-Лей с папенькой объясняется, куда потратил свои карманные на месяц?

Малодушная мыслишка какое-то время назойливо вертелась в голове, и я опомнилась только в тот момент, когда из-за парчовой занавеси паланкина, к которому мы подошли, высунулась тонкая бледная рука с безупречным маникюром.

Торговец вновь угодливо изогнулся и вложил в нее кошель с нашим золотом.

Рука исчезла и через секунду появилась снова, держа скатанный в тонкую трубочку свиток.

– Будьте осторожны, юная госпожа, не ведитесь на красоту и лживые речи, – зажурчал прохладным родником голос из-за ткани. – Просто так никому из заклинателей ядро не разрушают.

Я сделала непроницаемо-вежливое лицо и молча выругалась. Ну точно, штамп на штампе и штампом погоняет… Может, живой покупке сразу рот зашить – чтобы не выслушивать скорбную историю несправедливо осужденного заклинателя и не вовлекаться в его спасение. Жаль, я чересчур добрая. Да. Местами.

– Благодарю великого небожителя за заботу, – отвесила я вежливый поклон и включила заднюю передачу. Ну его… мне даже не особо любопытно, как выглядит неповрежденный экземпляр. Жить слишком хочется.

– А теперь можно и домой, ужинать! – Жизнерадостный идиот, в смысле младший братец, встряхнул поклажу, пристраивая поудобней. Держать заклинателя на руках, как принцессу или юную жену, ему то ли надоело, то ли показалось неудобным, и он, недолго думая, изобразил из покупки мешок с редисом, перебросив через плечо и придерживая под коленями.

Пятая точка заклинателя в данный момент неприлично торчала в небо, а коротко обрезанные волосы, обмотанные вуалью, и безвольно повисшие руки болтались где-то в районе зада А-Лея.

– Купчую забрала? Тогда двинулись! Дядя торговец, спасибо вам, что позаботились о нас, я не премину рассказать друзьям, что вы совершаете хорошие сделки!

У-у-у, поганец… формальную вежливую фразу напоследок выдал таким голосом, словно и не тащил на себе целых… хотя, наверное, худосочный заклинатель весит не особо много, а брат у меня тоже тощий, но сильный.

Если интереса зевак мы в принципе избежали, пробираясь к дому боковыми улочками, то улизнуть от любопытных слуг, а уж тем более родителей, не удалось. Едва ворота семейного поместья оказались за нашими спинами, шустрые девушки-рабыни помчались докладывать господам, что, мол, так и так, детки с базара труп принесли.

И я абсолютно не удивилась, когда навстречу нам вышла матушка, которая хмурила тонкие, как ветки ивы, брови. У-у-у, плохой знак. Если открыто выражает неудовольствие, значит, зла больше обычного.

Вообще-то, мне она приходилась мачехой, а родной матерью – А-Лею. Но здешние традиции обязывали всех детей хозяина дома, будь они от наложниц или даже от рабынь, называть главную жену матерью. А отношения у меня с госпожой Тан были… слегка натянутые.

И это теперь, спустя полтора года моих сознательных усилий по примирению сторон. А когда я только сюда попала, военные действия шли полным ходом, поскольку моя предшественница в этом теле мачеху ненавидела. И чувства были взаимны.

Конечно, можно в лучших традициях литературных попаданок гордо отстаивать независимость, ругаться со всеми подряд, устраняя с пути «недоброжелателей», втаптывая в грязь, а то и доводя до смерти. Но, во-первых, я неконфликтный человек, а во-вторых, только в фантазиях все решается просто. И главное, когда я разобралась, что к чему, мне сразу захотелось «себя бывшую» придушить, а вовсе не матушку.

Госпожа Тан, естественно, тоже не без тараканов, но на ее месте я бы эту наглую и злобную девчонку вообще прикопала под ближайшим кустиком.

– Янли! – Матушка одним взглядом пригвоздила к земле моего братца, пытавшегося незаметно слинять со двора и заодно не потерять груз на плече. – Ты правда купила труп для медицинских исследований? Надеюсь, он умер не от заразной болезни?

«Труп», как по заказу, в ту же секунду дернулся и застонал. Матушка, железная женщина, не завизжала, в отличие от служанок. Разве что сжала губы и чуть побледнела. Зато повелительным жестом заткнула истеричек и навела в толпе порядок – все семеро моментально выстроились позади госпожи по ранжиру и перестали верещать.

– Нет, матушка! – внезапно вмешался в разговор брат. Понял, что удрать не получится, и решил по своему обыкновению сначала запудрить мозги, а потом в удобный момент подлизаться. У него это через раз, но прокатывало. – Я сестрице подарок купил, смотри какой! – Он аккуратно уложил тело на каменную дорожку и, будто фокусник, сорвал с «трупа» длинный отрез вуали.

Теперь со стороны служанок раздались вздохи восхищения. Я с некоторым сомнением покосилась на них, а затем на то, что осталось от заклинателя. Некрофилки какие-то, чему восхищаться? Прямо тянет похоронить от греха подальше.

– Заклинатель. Низвергнутый. Бесполезная трата денег. Я уже молчу про то, что покупкой ты еще сильнее ухудшил репутацию нашей семьи. Янли не желали брать в чужой дом, а уж после приобретения подобного раба… даже крестьянин не поверит в ее чистоту и нравственность.

Что для меня скорее плюс, чем минус. Я и не собиралась быть наложницей в гареме. Если б еще мужики стоящие, а так… Моя целительская деятельность и намек на белую монашескую вуаль несколько примирили родителей с бесперспективностью на брачном рынке, но попытки иногда предпринимались. К сожалению.

– А-Лей, ты меня разочаровал, – тем временем продолжала матушка. – Ты наследник крупнейшего торгового дома и не знаешь, как совершать выгодные сделки?

Ага, воспитательный момент подоспел. Госпожа Тан, она такая. Сына любит до безумия, но спуску не дает.

– Возможно, стоит урезать твой месячный доход на развлечения.

– Матушка! – Я поспешила заступиться за непутевого брата. У меня за полтора года уже рефлекс выработался. – Покупка не столь и бесполезна. Помните, я рассказывала вам о своих новых разработках? Вот и подумайте: если у меня получится восстановить жизненную силу заклинателя с разрушенным ядром, то горные наставники будут готовы заплатить за эти сведения огромные деньги, а престиж нашей семьи поднимется! Но проверить методы можно только на практике. Нам очень повезло, что небожителя решили продавать не в столице, а в предместье. И недорого совсем, кстати.

Мачеха снова нахмурилась, когда я без разрешения влезла в разговор, но ругать не стала. Прогресс в примирении за эти месяцы был заметен.

– Он умрет раньше, чем ты на нем что-то опробуешь. – Госпожа Тан вроде бы отчитывала меня, но в голосе прорезался явный интерес. – Пилюли с духовной силой стоят дороже, чем этот заклинатель. И я не выделю на какие-то глупости ни ланя из семейного бюджета.

– Не беспокойтесь, матушка. – Я прищурилась и присмотрелась к купленному бедолаге. – У меня и не такие оживали безо всякой духовной силы. – И машинально погладила вынутую из мешочка на поясе серебряную иглу сантиметров в семь длиной.

И надо же «трупу» окончательно ожить в тот момент! Заклинатель открыл глаза, и в них промелькнул проблеск сознания, а затем неподдельный страх. Который, впрочем, мигом исчез, сменившись равнодушием.

– Но не залечи его до смерти в первый же день, – добавила масла в огонь мачеха, успевшая заметить все, включая и взгляд заклинателя.

Вот зуб даю, специально! И кто сказал, что у матушки нет чувства юмора?! Только непонятно, над кем она сейчас мрачно пошутила.

Так или иначе, довольная женщина чинно удалилась в собственный двор, ну а мы остались со слегка посиневшим приобретением. Парень напоминал труп с открытыми глазами. Слишком уж неживыми они были, плоскими, как пластмассовые пуговицы.

– Я больше не нужен. Он очнулся, теперь сам пойдет. – Братец попытался улизнуть, но был безжалостно пойман за ухо. – Ай-яй! Янли! Янли, Янли, отпусти! Все-все-все, отнесу куда скажешь! Ну сестри-и-ичка! Любименькая!

– Я тебе покажу сестричку, поганец мелкий. – Пришел мой черед отыграться. За скачки с препятствиями по рынку, за труп в подарок и за оправдания перед госпожой Тан, вылившиеся в обещания чуть ли не мирового прорыва в медицине и золотые горы. – Я тебе сейчас второе ухо откручу! Взял быстро и отнес на место!

– Да-да-да! – торопливо согласился А-Лей, чувствуя, что железная хватка пальцев на ухе чуть ослабла. Он торопливо вывернулся и подхватил покупку с земли. – А куда ж его?..

– Неси пока в мой павильон, а там посмотрим.

– Угу, правильно, сестренка. Он синюшный, но вроде теплый еще. Как грелка точно покатит. А если жар начнется, никакой печки не надо, – решил поддержать игру матери брат.

Только этого мне не хватало. Матушкина свора… в смысле свита, конечно, гуськом последовала за хозяйкой, но готова поспорить, что вон в тех кустах схоронился соглядатай. Одна из служанок почти профессионально маскируется под фиалку, а тем временем слушает и запоминает. Чтобы доложить госпоже и вдобавок вволю посплетничать в близком кругу.

– Клянусь, у тебя сейчас жар начнется – сию секунду в одном конкретном месте пониже спины, – ласково пообещала я, вынимая вторую иголку из мешочка. – Смотрю, ци[3] в крестцовом отделе что-то застоялась, на мозги давит. Ничего, братик, поправимо.

– Ай! – Голова резко заброшенного на плечо заклинателя бессильно мотнулась и чуть не стукнулась о декоративный столб, поддерживающий кровлю крытого дворика. – Не надо! Уже бегу!

– Аккуратнее неси, незачем его, как мешок с редькой, мотать, – не выдержала я. – В конце концов, это не просто труп, а официальный пациент. Беречь надо.

– Официальный подопытный, – хихикнул А-Лей, вприпрыжку направляясь в сторону Жасминовых Садов – так называлась часть поместья, что выделил мне отец под жилье и лабораторию.

Собственно, это и было маленькое отдельное хозяйство на территории семьи Тан. Как и двор матушки или, к примеру, брата.

Дворы различались по размеру и, естественно, по богатству отделки. Однако каждой наложнице и взрослому отпрыску полагался свой угол. Хороший обычай, мне нравится. Даже несмотря на то, что предшественница моя бесилась до небес, считая Жасминовые Сады убогими и расположенными от центрального двора на изрядном расстоянии.

Ну а я с ней не согласна. Роскоши мне хватало. А то, что Сады – далеко от основного скопления народа, на мой вкус, вообще их главное достоинство.

– Куда положить? – А-Лей втащил заклинателя в дом, понял, что ушам ничего не угрожает, прекратил попытки сбежать и пылал энтузиазмом. – С чего начнем? Сразу с иголок?

– С ванны, – усмехнулась я, доставая с полки коробку с ароматическими маслами и порошками. – Выкати бочку из ниши и прикажи слугам принести воду. А я пока…

– Ага, раздевай его сама, – закивал брат, подхватывая со стола талисман для нагрева воды и кидая на дно бочонка. Полезные штуки, жаль, одноразовые. – Небожитель, конечно, хорошенький, но я все же предпочитаю девочек. Эх… жаль, заклинательницу не продавали. Ай! Не надо кидаться, сама же говорила, что моя голова – хрупкий предмет! – И брат пулей вылетел из комнаты.

Я потянулась к завязкам халата заклинателя, прикидывая так и эдак, как бы лучше его раздеть, не особо ворочая и не шокируя донельзя измученного парня. Заодно неплохо бы провести поверхностный осмотр и на всякий случай пропальпировать органы и кости. Вдруг у бывшего небожителя внутренние повреждения… а я не местный дао[4] медицины, чтоб определять недуги по пульсу, потому только – ручками-ручками.

А еще я, разумеется, не заклинатель. Никакого золотого ядра у меня нет и в помине. Но медитациям и управлению энергией ци потомков знатных семей здесь учат с детства. Элементарные навыки, весьма облегчающие жизнь, тоже присутствуют, а опытные целители умеют еще и диагностику проводить. Но опять же – сейчас все равно нужно «труп» раздеть: через одежду дотянуться до меридианов силенок не хватает.

Мне действительно НАДО щупать тело руками, а не просто водить над ним ладонями с умным видом.

Обидно, что по этой причине многие пациенты-мужчины от меня сбегают, распуская странные слухи. В особенности те, которых еще не совсем припекло.

Ничего, бывший небожитель точно не сбежит. Он и ползти-то не может.

Пару секунд постояв над слабо шевелящимся парнем, я отмахнулась от сомнений: ведь вообще его не обследую, если тупо не сдеру семь традиционных слоев тряпок. А шок бедолаге придется каким-то образом пережить. И ничего не поделаешь.

Не я такая, жизнь такая.

– Только не трепыхайся, пожалуйста, я тебя не съем, – попыталась немного успокоить пациента. – И запомни: некрофилией не страдаю, на кости не кидаюсь. Я лекарь, ты меня не стесняйся.

Кажется, жертва смирилась с судьбой. Или заклинателю так поплохело, что он закрыл глаза и обмяк. Вот зараза, холодный, как лягушка, и течение ци почти прекратилось. Тревожный признак. Лучше побыстрее раздеть и в бочку с горячей водой, пусть чуток поварится.

А в воду – особый порошок, от которого немилосердно краснеет кожа и открываются самые мелкие меридианы. Основные каналы у «трупа» запечатаны, а как их вскрывать, я пока даже не задумывалась. Зато сумею пустить минимально необходимый объем ци в обход по капиллярам.

Своей энергии у небожителя минимум – ядро разрушено. Человеческий же способ вырабатывать необходимый для жизни уровень энергии тело, кажется, «подзабыло». Значит, будем заливать извне. Духовные пилюли стоят дорого, если покупать их в лавке заклинателей. Зато мой порошок… похуже, естественно, действует помедленнее, и ци не такая чистая. Но результат есть! А побочные эффекты в виде зуда и красноты можно и потерпеть.

Пока я размышляла, руки действовали сами: опыт работы в земной скорой помощи и полтора года здесь – это вам не жук чихнул. Я даже аккуратно сложила все семь слоев одежды. После отдам слугам в стирку. Что ж… мослы, мослы, мослы… Господи боже, в жизни не видела, чтобы сразу и длинное, и тощее… несмотря на вполне развитый мышечный каркас.

– Ах-х-х-х-с-с-с-с-с… – Первый звук, который издал «труп», начиная с момента нашего знакомства, был очень красноречивым. Особенно в сочетании с резко открывшимися глазами.

– Тихо-тихо, не откушу. О боги… держи полотенце, прикрой стратегическое место. Чего я там не видела, спрашивается? – Перед «трупом» ломать комедию не было смысла. – Мне бедренный меридиан нужен, не дергайся. Ого, смотри, плохо запечатали, халтурщики… Живем! В смысле – жить будешь, доходяга, радуйся.

– Госпожа! – позвали из-за ширмы. – Служанки принесли воду. Перекатить бочку в спальню, госпожа?

– Нет-нет, не надо! – Домочадцы наверняка привыкли, что я голубей и ежиков прямо на обеденном столе препарирую, но голые заклинатели для них все равно перебор. – Наполните бочку и отдыхайте, я позову. Скажите А-Лею, чтобы не смел уходить, я брата еще не отпустила.

– А я и не уходил… сбежишь от тебя. Ты потом иголками колешься больно! – Братик вылез из-за ширмы, с непосредственным детским любопытством осмотрел едва прикрытый полотенчиком ниже пояса «труп» и вздохнул: – Правда тощий. В бочку его?

– Ага, отнеси, – кивнула я и задумчиво посмотрела на стопку одежды бывшего заклинателя. По-хорошему надо бы отдать в стирку, как раньше решила, но другой одежды у пациента не имелось. У брата позаимствовать? Или не париться и в простыню завернуть? Все равно пока это имущество – недвижимое.

– Ладно уж, ты не бойся, парень. Мы с Янли тебя откормим, и быстро станешь в ее вкусе. Это важно, она ведь с тебя даже самые нижние одеяния содрала сразу.

– А-Лей. Застой ци. И на сей раз не в крестцовом отделе, а с противоположной стороны. Полечить?

– Не-не! И в язык иголку не надо! Ой! Смотри, какой я послушный младший брат, кладу его в бо-о-очку…

– Только не урони!

– Ой!

Бултых.

– Да твою… – выругалась я, погрузив руки в бочку и хватая невольного утопленника за волосы, чтобы вытянуть голову пациента на поверхность. – А-Лей! Ты действительно решил сделать из него подарочный труп?

– Кто же знал, что он реально складывается, как портновский метр, – уязвленно парировал братец, придерживая заклинателя за плечи. – Дальше что?

– Дальше – порошок цун номер двенадцать, три порции по семь унций. На столе, подай.

– Ой, фу-у-у… В прошлый раз я этой дрянью провонял насквозь! Может, пойду уже? У вас интимные дела…

– Стоять! Я тебе пойду. Быстро дай лекарство.

А-Лей с недовольным видом раскрыл матерчатый мешочек, взял мерную ложку, бойко отмерил нужное количество пахучего темно-зеленого порошка и пересыпал в пиалу.

– В общем, сочувствую тебе, братишка, – кивнул А-Лей, отдавая мне плошку. – Ты, главное, выживи. Только первый раз больно, затем привыкаешь. Может, войдешь во вкус…

Я хмыкнула и, выдав дежурный подзатыльник свободной от волос заклинателя рукой, ею же аккуратно начала сыпать лекарство в воду. Я следила, чтобы ци не собиралась комочками, а равномерно распределялась.

Раз… два… три… теперь ждем ровно тридцать секунд.

– А-а-а-ах! – Вялое тело, которое я продолжала придерживать за волосы над водой, ожило. Прямо взбеленилось. Глаза парня распахнулись в совершенно осмысленном изумлении, более того, он сделал весьма бодрую попытку выскочить из бочки.

– Слушай, как-то уж чересчур! – неожиданно разволновался брат, помогая мне усмирить пациента. – Оно, конечно, неприятно, но даже я так из воды не выпрыгивал. А этот еще и полудохлый…

– Нормально все, а ты не был в настолько отвратном состоянии. Вон и зрачки стабилизировались. – Я наклонилась и всмотрелась в глаза пациента. – Он ведь совсем истощен, а сейчас поток энергии забурлил, значит, парня припекает изнутри. А краснота пройдет. Максимум за пару дней.

Взгляд, которым меня одарила «вареная свекла», в смысле пациент, можно было сдать в палату мер и весов как идеальный образец праведного негодования напополам с полным обалдением.

– Прости, дорогуша, – посочувствовала я. – Глаза закрой, пожалуйста. И рот. Вреда не будет, но… – Поняла, что он не собирается следовать указаниям, вздохнула и аккуратно притопила покупку по самую макушку, давая лечебной ци достигнуть всех нужных сосудов. – Жжет неприятно, если отхлебнешь – такой же отстой. Но я предупреждала.

Заклинатель, выскочивший на поверхность после того, как я его отпустила, отчаянно отплевывался и тер покрасневшие веки. Ага, действует! Руки не свисают вялыми веревками, а уже неплохо шевелятся.

Внезапно бывший небожитель дернулся, посмотрел на нас с братом как на врагов и обмяк, погружаясь в воду. По ходу, решает, утопиться или нет…

– От депрессии помогают скипидарные клизмы. – Я задумчиво почесала кончик носа. – Сначала раскачаем ему периферическую систему мелких каналов, а позже назначим массаж, иглоукалывание, курс отваров и пилюль и, если не поможет, прибегнем к вышеупомянутому крайнему средству.

Парень в бочке обреченно прикрыл глаза. Брат по-детски потыкал его пальцем по темечку, но, не получив отклика, вопросительно уставился на меня.

Я успокаивающе помахала рукой, мол, все идет по плану.

– Ты лучше сам оживай, приятель, – посоветовал А-Лей жертве. – Иначе силой заставит. Я однажды попробовал помирать всерьез, но мне о-о-очень не понравилось… Сестра – суровый лекарь, если сможешь пережить лечение, никогда болеть не захочется.

Я тихо хмыкнула. Естественно, А-Лею не понравилось. Я попала сюда полтора года назад, когда моя предшественница отравила мальчишку.

Ее не поймали, даже не заподозрили, а пацан чуть не загнулся. Как я промывала ему желудок – да и остальной организм, – получив из памяти прежней владелицы теперь уже моего тела пусть и неполную, но достаточную информацию о преступлении, и вспоминать страшно. Повезло, что успела вовремя…

Заклинатель, замаринованный в бочке, снова бросил на нас безразличный взгляд. Эй… а почему он не разговаривает? Депрессия или низверженным небожителям что-то и с голосом делают? Может, язык проверить?

– Открой-ка рот, – приказала я, протягивая руки к лицу пациента.

Парень ожидаемо не послушался, но я уже просканировала энергию ци. Ага, ясно. Ловко перехватив жертву за голову, нажала пару точек за ушами и одну под подбородком, а пока пациент хватал ртом воздух, определила, что язык на месте, и впихнула три нужные пилюли, заранее лежавшие в кармашке. А после притиснула к губам заклинателя ладонь, не давая сопротивляться.

– Или проглотишь, или до вечера во рту будет бушевать такая горечь, что не отплюешься. Будешь послушным мальчиком – дам запить.

Кадык заклинателя дернулся – проглотил! Отлично.

– Молока хочешь? Чаю?

Меня обожгли взглядом и не удостоили ни единым словом.

– Значит, выпьешь то, что полезнее, – кивнула я. – А-Лей, взбей в пиале молоко с медом и яйцом. Возьмешь из корзинки, с которой я ходила на базар.

– Ого! Яйцо малого феникса?! А разве ты не хотела их… инки… инуку…

– Инкубировать, да. Там половина – болтуны. Я собиралась пустить их на ингредиенты и сбила цену на всю партию у мошенника-торговца, пытавшегося выдать пустышки за полноценные зародыши. Они лежат отдельно от других – в синей тряпочке.

В отличие от брата, заклинателя весть о поедании драгоценного яйца даже не встревожила. Ну что с этих небожителей взять. Вполне вероятно, они могут и не такое позволить себе на завтрак.

– Нет. – «Вареная свеколка» в бочке отреагировала на поднесенную к губам пиалу со взбитым питательным составом. Парень сжал губы и отстранил питье рукой.

– Ух ты, он сказал первое слово! Нас можно поздравить? – восхитился А-Лей.

Испортила я брата. Ужасный тролль растет. Весь в меня.

– Или это, или еще более горький и полезный отвар хиннодворки, который я в тебя волью через воронку, – предложила я пациенту выбор.

В ответ получила очередной мрачный взгляд исподлобья.

– Ты же помирать нацелился, что за странное стремление сделать процесс максимально мучительным? – Я вопросительно выгнула бровь. – Если тебе уже недолго осталось, не умнее ли провести оставшееся время с удобством?

Парень прикрыл глаза – на скулы легла тень от влажных черных ресниц – и медленно, будто принимает на себя все скорби мира, протянул раскрытую ладонь. Он явно хотел, чтобы жест получился величественным и изящным, но рука страдальца слегка тряслась, а пальцы подрагивали.

– Вот и умница, – похвалила я. – Теперь посиди в воде еще полчасика, пока периферийная система мелких меридианов привыкнет к потоку ци и впитает весь объем. Затем тебя вытащу и дам отдохнуть.

Мне молча сунули пустую пиалу. Я тоже не стала ничего говорить, забрала и хмыкнула себе под нос.

– А-Лей, принеси еще горячей воды, в бочке уже остыла.

– Слуг, что ли, нет? – недовольно забухтел братец.

– Ты мне это счастье подарил, ты теперь и мучайся, – любезно пояснила я и красноречиво похлопала пятерней по кожаному футляру с иглами. – Бегом!

– Всегда так… Да понял я!

Когда младший брат скрылся в жасминовых зарослях, в доме воцарилась тишина. Стало совсем спокойно, будто мою мирную жизнь никогда и не нарушал полудохлый небожитель. Эх, впечатление обманчиво.

– Раз уж с голосом у тебя порядок, может, скажешь, как зовут? – Я присела возле стола и взяла неизменную ступку с заранее приготовленными семенами.

Лекарю всегда есть чем себя занять, когда нужно подумать или просто выпадает свободная минутка. Растирать порошки – долго и нудно, а требуются они просто в космических дозах. А при наличии бывшего небожителя – необходимый объем вырастает впятеро! Не было у бабы забот, купила баба бессмертного заклинателя…

Поэтому – трем, не ленимся.

– Нет, – прозвучал ответ. Коротко и ясно. Но не информативно.

– И как же к тебе обращаться?

– Придумайте сами. Госпожа.

О, целых три слова. Идем на рекорд, может, скоро и пару предложений выдаст.

– Ладно. – Я поднялась и направилась к изящному гнутому стеллажу.

Здесь у меня стоит шкатулка с документами. Небожительскую купчую я туда уже положила.

– Не имею обыкновения давать людям клички, как собакам, – пояснила я. – Если тебе настолько неприятно звучание собственного имени или оно напоминает о боли – придумай другое и скажи мне.

– Зачем мертвецу имя? – Парень слегка осел в воде, опираясь виском на край бочки. Колючая от лекарства вода едва ли не касалась носа, потому создавалось стойкое впечатление, что заклинатель намерен утопиться.

– Затем, что безымянный труп нарушает мою душевную гармонию, такой ответ устроит?

– Это ваши проблемы, – едва слышно буркнул он и смежил веки.

Как мило. Раз огрызается, стало быть, ожил, вопреки собственному желанию.

– Значит, не хочешь… – Я кивнула. – Будем пользоваться тем, что имеем. – И развернула свиток. – Как интересно. Тан Юншен. А мы однофамильцы. Меня зовут Тан Янли.

Парень вздрогнул при звуке своего имени и криво улыбнулся, не открывая глаз.

– Извращенное издевательство судьбы, – прошептал он.

«Юншен – живущий вечно, то есть бессмертный», – машинально перевела я.

И хмыкнула:

– Во всяком случае, ты не умер. Пока. А судьба – она такая… разная, кстати. Никогда не угадаешь, что еще подсунет.

Последнее я на личном опыте могу подтвердить: никогда прежде не рассчитывала из разбитой машины с красным крестом залететь в магический мир. Впрочем, объяснять небожителю ничего не стану, пусть кривит губы с высокомерным видом, мол, что ты можешь об этом знать, богатенькая девчонка.

– А вот и горячая водичка! – В павильон влетел веселый братец и с ходу вылил в бочку черпак кипятка.

Как бы ни был отрешен и готов к путешествию в иной мир наш «вечно живущий», сюрприз ему явно не понравился. Парень коротко вскрикнул от неожиданности и попытался просочиться сквозь стенку бочки куда-нибудь подальше от заботы А-Лея.

– Я тебя сейчас туда к нему за компанию посажу. – Звонкий подзатыльник, выданный брату, немного примирил «вареного рака» с действительностью.

Как бы ни хотелось пациенту оставаться отрешенно-невозмутимым трупом, мы, к сожалению, оказались слишком приставучими, постоянно отвлекая его от мыслей о вечности.

– И буду поливать кипятком! Соображать надо, прежде чем делать!

– Бу-бу-бу… Я как лучше хотел. И вообще… я ведь ему не на голову!

– Если б ты додумался вылить кипяток ему на макушку, пришлось бы лечить тебя от умственной отсталости.

Порой шутки братца действительно переходили все границы. Паршивец.

– Зато гляди – как ожил! – А-Лей отбежал на безопасное расстояние и гадко ухмыльнулся. – Смотреть приятно, даже на каменной физиономии вполне человеческие чувства проступили. Сразу ясно – теперь не помрет. Просто из вредности и желания отомстить.

И получил в ответ самый что ни на есть настоящий яростный взгляд из-за края бочки. Понятненько… и правда допек.

– Вынимай, – наконец решила я, убедившись, что вода стала прозрачной. Иными словами, весь порошок с ци впитался в тело «бессмертного трупа». – Настала очередь иголочек.

– Сочувствую, бедный ежик. – А-Лей, невзирая на слабые трепыхания жертвы, ловко выудил заклинателя из бочки. – На столе разложить или на кровати?

Заклинатель в его руках, похоже, подавился воздухом.

– Клади сразу на место, чтобы лишний раз не кантовать, – кивнула я, расстилая на постели специальные простыни и отрезы. – Здесь и спеленаем. Полотенце только отбери у стеснительной фиалки. Смотри-ка, даже в бочку его затащил и теперь не отпускает.

И действительно, пациент мертвой хваткой вцепился в кусок ткани, которым были обернуты его бедра. Естественно, с мокрой тряпки теперь лилось на пол.

– Да отдай ты, чего она там не видела, – практически слово в слово повторил брат уже сказанную мною фразу. Поскольку вода с полотенца попадала и на А-Лея, он не был склонен к сантиментам и тряпку отобрал враз. – Ладошкой прикройся, если стеснительный. Когда сестра разрешит…

Как больно. Нет, не только боль… всего было слишком много.

Всех чувств. Остро ощущался пронизывающий холод от каждого – даже легчайшего – порыва ветра. Ярко слепило полуденное солнце, отчего слезились глаза. Мучительно грыз изнутри тянущий голод…

Все то, что тренированное и полное энергии ци естество бессмертного заклинателя позволяло прежде игнорировать, сейчас навалилось на меня настоящим цунами.

Тело казалось непозволительно хрупким, как чашка тонкого фарфора, ноги – ватными, а кожа – содранной. Достаточно слабого удара, чтобы появился синяк. Чем больше в заклинателе силы, чем дольше он полагается на ци, тем беззащитнее становится, потеряв ее.

– Просто… убейте… – едва осознавая себя в потоке боли и в калейдоскопе навалившихся невзгод, попросил я у своего палача – главы пика Алых Знамен.

– А разве смерть – наказание? – Я не видел самодовольной кривой улыбки, но слышал ее в голосе главного обвинителя и ощущал буравящий взгляд черно-красных углей. – Смерть – избавление от страданий. Своеобразное вознесение, перерождение в духовную сущность. Разве можно ею наказывать?

Перед глазами все расплывалось, солнечное сплетение горело невыносимым жаром, опаляя изнутри. Мне было не до высокопарных речей, но…

– Слишком… – сумел выдавить я.

Действительно, разве не слишком жестоко? Медленно умирать в течение многих месяцев, вбирая все болезни, которые никогда не затронули бы заклинателя. Изнывать от приступов и судорог нехватки ци.

– Ты и впрямь думаешь, что лишение золотого ядра – единственное наказание? – Голос раздавался совсем рядом, но я едва различал слова. – Мои услуги по запечатыванию стоят дорого. И раз старики не выделили мне и ланя, заплатишь ты. В последнее время в мире смертных появилась новая мода: продавать низвергнутых. Конечно, обычно на помост попадают самоучки-недозаклинатели, в крайнем случае, проштрафившиеся или предавшие наставника ученики… Но кого теперь это волнует? Вряд ли старейшины заме…

Какие долгие и многосложные речи. Ослабленное и лишенное ци тело не выдержало – я потерял сознание.

В следующий раз я очнулся в повозке. Она тряслась и скрипела, до меня доносился звонкий цокот копыт. Нос уловил запах изысканной еды, и желудок свело болезненным спазмом.

– Даже интересно, кто тебя купит. И для чего. – Палач говорил обыденно, будто беседовал со мной о погоде. – Богатая вдовушка – как красивого и престижного питомца на подушечку – или старый извращенец, любитель юной плоти. На пару ночей тебя хватит, а дальше сладострастцу и не надо, таким быстро наскучивают дорогие игрушки. Не повезло тебе. Богатые женщины любят постарше и покрупнее. Ты же рано перешел на уровень бессмертных, ах, какой талант… был.

– Мне все равно, – ответил я и понял, что это мои последние слова в мире бессмертных. Но правдивые. Я уже умер, какая разница, что будет с этим телом дальше?

Голос палача, запах трапезы, тряска и пыль – все стало уплывать в серую дымку небытия. И я с облегчением позволил себе провалиться в беспамятство вслед за ней.

Увы, навсегда остаться за серебряной гранью мне не дали. Сначала рабский барак у рынка, потом помост – где я должен был иметь «товарный вид». А значит, находиться в сознании. Под нос сунули отвратительно пахнущую бутылку, и от вони глаза непроизвольно раскрылись.

Мало того, запах оказался настолько пробивающим, что пришлось сморгнуть слезы.

– Хм, давайте его вуалью прикроем, достопочтенный господин небожитель, чтобы подогреть интерес толпы.

Чьи-то шершавые пальцы провели по скуле, и я еле удержался от желания отшатнуться. Нет… я уже решил… мне все равно. Пути назад нет.

– Я рассчитывал отвезти его на элитный рынок в столицу, где есть надежные посредники, которые знают, как преподнести покупателям подобный товар. Но поскольку, достопочтенный торговец, срочные дела призывают меня вернуться на пик, я обременяю тебя этой работой. Делай, как считаешь нужным.

Гул в ушах стал оглушающе сильным, звуки внешнего мира пробивались к сознанию с трудом. Голос палача исчез, остался торговец и…

…меня выставили на помост и продали. Все, что я вычленил из какофонии звуков, – звонкий мальчишеский крик. Чем-то он напоминал возгласы младших учеников и вызвал приступ горькой ностальгии.

«Значит, старый сладострастец мне не грозит», – только и успел подумать я, прежде чем тело вновь попыталось умереть. Если бы я знал… насколько все хуже, постарался бы раздробить кости, упав с проклятого помоста и приложившись виском о камень!

Я думаю, что почувствовал бы меньшее унижение, купи меня любительница молодого мяса. Тогда меня не стали бы перекидывать через плечо и бежать, мотая, как куль с рисом. При этом шум молодых голосов не стихал, кровь приливала к голове, отчего в затылке заломило просто нестерпимо.

Яркость женских одежд, новые сумбурные разговоры и, наконец, кровожадное лицо девушки, сверкающей скрытым оружием в ладонях. Меня продали теневой гильдии? Зачем убийцам низверженный заклинатель?

Чуть позже, когда меня окунули в буквально кипящую зеленую жижу, я осознал: для экспериментов. Одна из запрещенных гильдий явно разработала методику работы с ци, а потом появилась нужда в подопытных. Два юных убийцы, постоянно переговариваясь, даже не особо скрывали поставленную цель. Однако сбивало с толку, что они зачем-то притворялись обычными подростками, живущими в поместье зажиточного купца, но… это ведь невозможно. Игра была настолько неудачной и неправдоподобной, что поставила меня в тупик. И если парнишка еще как-то вписывался в роль избалованного сына из богатой семьи, то девчонка…

Для городской девушки эта Янли оказалась чрезмерно… расчетливой, ловкой, жестокосердной и… бесстыдной.

Она меня раздела! И не только сняла верхние одежды, что уже верх неприличия: она сняла все! Даже в борделе, который я посетил на заре юности, нежные цветы, дарящие любовь за деньги, не опускались до такой распущенности. Разве можно поверить в добрые намерения женщины, если при виде полностью обнаженного мужского тела у нее не заалели щеки! Она причиняла боль и словесно издевалась с превеликим удовольствием, а я с каждой секундой все больше и больше уверялся в ее темной сущности. Ее последующие действия обескуражили меня еще сильнее: я уже не заклинатель, но способен понять, что меня не просто топят в горячей воде – тело накачивают энергией.

Как именно – не хватало сил увидеть. И даже подумать и разобраться не было возможности: парочка наверняка твердо вознамерилась вывести меня из равновесия.

И самое постыдное – я поддался.

Пусть опасения, злость и негодование напитали меня до краев, но я все еще был очень слаб. Не смог удержать жалкую мокрую тряпку, единственную защиту моего достоинства.

А потому тихо выдохнул в лицо купившей меня убийце одно слово:

– Бесстыдство!

– Бесстыдство! – нашел-таки в себе силы прошипеть Юншен. И глазами сверкнул.

Кажется, мы парню окончательно все дао совершенства порушили. Эмоции так и прут. И хорошо… и правильно. Умница, братец, сразу понял, чего я хочу. Раскрыть мелкие каналы ци – только треть дела. Надо еще заставить энергию двигаться. И нет ничего лучше в этом деле, чем довести пациента либо до состояния незабываемого счастья, либо до неконтролируемой ярости. Сразу весь депрессивный застой с места сдвигается и бодро циркулирует.

Со счастьем по понятным причинам у нас напряженка. Остается злость. Конечно, есть и третий вариант – возбудить. Но мальчишку жалко стало: он так сжимается от чужих взглядов, что мигом становится ясно – реагирует как клинический девственник… или высокоморальный даос[5], который в бордель, может, и ходил, но тайком и разок, лет триста назад…

– Лежать будешь смирно или привязать? – ласково спросила я, по порядку выстраивая на простыне набор серебряных иголок. Люблю я давать людям выбор. – Не особо больно будет, но иногда неприятно.

– Добрая ты, сестренка. – А-Лей, который разложил Юншена в позу морской звезды, сжалился и прикрыл стратегическую запчасть несчастного сухим полотенцем. – Давай я его просто подержу. И он не будет дергаться.

– Что… вы собираетесь со мной делать? – раздалось еле слышно с кровати.

Я буквально за язык себя поймала, чтобы не ляпнуть вслух про «насиловать извращенным способом», а на А-Лея глянула так, что он явно тем же самым предложением подавился.

– Лечить, конечно. Если хочешь, я могу даже рассказывать, что именно делаю и зачем, если тебе будет спокойнее. – Первая иголка нашла нужную точку прямо на солнечном сплетении парня, и он придушенно ахнул. С чего бы? Не больно ведь пока, точно знаю.

– Разрушенное ядро – не болезнь. Как не восстановить вырванное сердце, так не собрать и золотые осколки. – Лежит подыхает, а все равно умудрился процитировать какой-то философский трактат.

– Ядро твое я не трогаю. А меридианы, которые вокруг… Интересно! А-Лей, смотри внимательно. Золотое солнце погасло, но мелкие сосуды вокруг до сих пор прекрасно держат форму. Их вполне можно заставить пожужжать. Пациенту придется отказаться от заклинаний, зато будет нормально жить! Надо только поискать альтернативный источник энергии на первое время… одного порошка маловато.

– Я тоже не понимаю, что она сейчас сказала. Но интонация веселая, значит, мучиться тебе еще не менее года, – обрадовал парня А-Лей. И затараторил, глядя в расширившиеся глаза: – Я имею в виду, что, во-первых, ты дольше проживешь, а во-вторых, ты любопытный случай и она от тебя не отстанет.

– Я осознаю. – Заклинатель отвел взгляд и сжал губы в тонкую линию.

– Если хочешь, чтобы он утихомирился, лучше молчи, – усмехнулась я, планомерно усеивая тощее нечто серебряными иглами.

Результат понравился – я не ожидала, что меридианы будут так легко откликаться на мое воздействие. У обычных больных людей все происходило иначе. Дело, наверное, в том, что он не человек.

Он – бывший нечеловек.

– Что ты де… – Стратегическую тряпку у заклинателя в очередной раз отобрали, и я имела удовольствие полюбоваться на то, как краски жизни возвращаются на бледное лицо. Причем быстро возвращаются, сразу до состояния свеклы. Хотя… пациент ниже шеи – и так темно-розовый от воздействия воды, а теперь и щеки потеплели.

– Спокойно, Маша, я Дубровский.

Конечно, никто ничего не понял, зато все замерли. Когда я произносила фразы по-русски, местные, щебечущие на птичьем языке, застывали прямо как кролики перед удавом. Думали, я рычу страшное заклинание из демонической практики.

– А-Лей, подержи его. И ногу подними. Согни в колене и отведи в сторону. Теперь другую. Молодец.

– Ужас, сестра, во что ты меня вечно вовлекаешь… Во всякое неприличное! – картинно возмутился брат.

– Я, значит, вовлекаю? Напомнить, чей подарок? А то я сейчас разовью теорию – и окажется, что ты тайно захотел полапать заклинателя и, скрывая грязные намерения, вручил его мне якобы в подарок. Как думаешь, быстро ли разлетится отвратная сплетня по городу? – Что-что, а управу на мелкого я всегда легко найду.

– Не надо… уф! Готово, парень, выдыхай. Она закончила. Вот, все-все иголочки из тебя вынула, ты больше не ежик даже местами.

– Пеленай давай, жалетель. И поплотнее.

За полтора года знакомства и непосредственного участия в его воспитании братец весьма поднаторел во вспомогательной медицине и сестринском деле, поэтому справился в момент. Через несколько минут плотный кокон из простыни и широких полос льна, пересыпанных порошком цун с примесью кое-каких трав, сонно моргал на меня длинными ресницами и пытался сурово поджать губы.

– Сдвинь к стенке, пусть лежит, – распорядилась я, сочувственно глядя, как медленно исчезает из широко открытых глаз жертвы шокированное выражение. – До утра теперь не стоит трогать. Но присмотреть нужно. Пусть тут поспит. Поправится – разберемся, куда поселить.

– Здесь одна кровать, – подал вдруг голос сверточек с бессмертным.

– Ага. – Я помогала А-Лею разложить инвентарь и навести порядок.

Вообще это конкретная обязанность А-Лея, которую брат согласился выполнять в обмен на мои уроки и то, что я его не гоню в особо интересных случаях, но я не вредная.

– Где ты… вы… будете спать? – Пусть я не смотрела в его сторону, но отчетливо почувствовала, как новоявленная куколка шелкопряда нахмурила брови.

– На кровати, где еще.

– Здесь одна кровать, – повторил он.

– Я в курсе. Считать умею. – Разложив иголки по кармашкам в кожаном пенале и активировав выгравированный на крышке талисман обеззараживания, я наконец закончила с уборкой. – Надеюсь на твою порядочность и на то, что ночью ты не станешь ко мне грязно приставать. Собственно, уверена в этом. – И поправила чуть сбившуюся простыню у него на плече.

Заодно полюбовалась, как ищет подходящее слово и не находит.

– Вы…

– На кровати футбол… э-э-э… скачки можно устраивать, лошадиные. Не переживай, закачу к стеночке, накрою одеялом, и ты мне не помешаешь. Спи. – И я легонько отодвинула его.

– Вы…

– Янли! – Не только мы с А-Леем вздрогнули, заслышав рев, но даже спеленутый заклинатель забыл, что хотел сказать.

Еще бы, господина Тана здешние небеса голосом не обидели. Точнее, папу. В нынешних древних условиях, где у каждого состоятельного мужчины есть несколько жен и наложниц, отец нашего семейства оказался достаточно любящим и по-своему заботливым. Он в принципе хороший папочка.

Когда не сносит ширму и не орет раненым буйволом:

– Янли! Это правда, что ты купила наложника и собираешься потерять с ним девственность?!

«Хоть кто-то адекватный в этом доме, – подумал я, разглядывая крупного краснолицего мужчину средних лет в богато украшенных одеяниях торговца. – Вот сейчас меня как минимум переложат в другой павильон, как максимум и вовсе переместят во двор для слуг и рабов. И можно будет размеренно поразмышлять над ситуацией».

– Нет, папочка, – совершенно спокойным голосом отозвалась моя хозяйка, подошла и вместо традиционного почтительного поклона поприветствовала главу дома фамильярным поцелуем в щеку, даже не обращая внимания на то, что достопочтенный в ярости.

Брат ее, кстати, именно в этот момент спрятался за пологом кровати и строил мне страшные рожи. Ненормальные… они тут все ненормальные, учитывая, что парочка со мной делала несколько минут назад. Даже вспоминать невыносимо.

– Где он? – уже менее агрессивно спросил отец моей мучительницы, озираясь по сторонам.

Неудивительно. Сейчас я был похож скорее на рулон ткани, чем на человека.

– Нету, – улыбнулась девушка. – Если ты про наложника спрашиваешь.

– А кто есть? – не дал сбить себя с толку торговец.

– Как тебе сказать… Посмотри. – Янли, вместо того чтобы отвлечь внимание отца, за руку подвела его к кровати и стянула с меня одеяло.

Торговец крякнул. Брови высоко поднялись, почти достигнув линии роста волос. Несколько томительных мгновений он внимательно разглядывал и меня, и путы.

Затем задумчиво ущипнул себя за тонкий ус и сказал:

– Бедная девочка. Что ты с ней сделала?

На пару секунд стало очень тихо. Кажется, не только я пытался понять, кто именно здесь… бедная девочка. Но страшное подозрение все же посетило мою голову.

– И волосы остригли. Дочка, это ведь можно поправить? У нас приличный дом, даже рабыни не должны выглядеть как последние каторжники!

– Сначала оживим, тогда и с волосами можно разобраться, – кивнула девушка, глядя на меня с легкой улыбкой. – Но это мальчик.

– На наложника все равно не похож, – после долгой-долгой паузы изрек торговец, во время которой спрятавшийся от отца за пологом брат хозяйки прикрыл голову руками и зажмурился. – Ему на вид лет четырнадцать. Еще и болеет, кожа да кости. Не заразный хоть? – Девушка отрицательно покачала головой. – Ладно. Но знаешь, дочка… лучше бы ты опять щенка подобрала или котенка лишайного с улицы. Приличнее как-то, надежнее.

– Особенно лечить потом от лишая весь твой гарем, – хмыкнула бесстыдница. – Пап, а кто тебе про наложника ляпнул? Не поверю, что госпожа Тан.

– Нет, не она, а Ли… хм. Не помню. Слуги болтают. – Мужчина отвел взгляд, поглаживая ухоженную бородку.

– Ясно. Ну передай… слугам, что я весьма им благодарна. Непременно найду способ позаботиться в ответ.

Я буквально почувствовал, как юная убийца перебирает скрытое в широком рукаве оружие. Я, конечно, ничего конкретного не видел, но был уверен – оно у девушки есть и именно сейчас она выбирает, каким воспользуется, отвечая на «заботу».

– Э-э-э, дочка… ладно тебе, ерунда какая, – чуть неестественно засмеялся достопочтенный.

А я подумал: почему солидный и властный мужчина с громким голосом заискивает перед дочерью? Что за представление разыгрывается на моих глазах? С какой целью? Я уже в полной их власти, а если бы и хотел, то сопротивляться в моем жалком состоянии не смог бы.

Как боец я бесполезен, как источник информации о пиках – тоже. Намерены выведать информацию о теории техник и печатей? Но ведь она не пригодится простым смертным…

Возможно… в семье растет ребенок со способностями, которому нужен лояльный наставник? Но для чего тогда они до сих пор темнят? И как этот базарный балаган может повлиять на то, буду ли я учить кого-то или нет?

– Янли, ты… ну… я к тебе вот чего шел, – продолжил тем временем глава дома. – Приехал достопочтенный Фен с семьей. Госпожа Фен сказала твоей матушке, что непременно желает с тобой повидаться. Но уже… завтра, солнце скоро сядет.

– Спасибо, папочка. В следующий раз пришли слуг с известием, а сам без церемоний приходи, если захочешь проведать, – продолжила юлить перед мужчиной эта… лисица!

– Ладно-ладно. Совсем застыдила старого отца. А-Лей! Ступай следом за мной! Поговорим о том, что можно, а что нельзя дарить юным незамужним сестрам на день рождения! – Голос торговца обрел прежнюю жесткость.

Притихший за пологом мальчишка тяжело вздохнул, посмотрел на меня жалобными глазами, словно ища сочувствия, и вылез из укрытия.

– Да, отец… – Он послушно сложил ладони вместе в жесте почтения и глубоко поклонился. – Как прикажешь.

Неужто в доме балуют только дочерей?

Жаль, меня не отправили к слугам. Зато, когда достопочтенный ушел, уводя за собой явно приунывшего мальчишку, в доме вновь воцарилась тишина. Атмосфера стала настолько безмятежной, что, несмотря на присутствие девушки-лисы, я перестал бороться с непреодолимой сонливостью. Кокон, в который меня укутали, странно на меня подействовал. Теплота и невозможность двигаться почему-то успокаивали, а не настораживали.

Глаза закрылись, даже легкое пощипывание и покалывание во всем теле не помешали мне крепко заснуть. Похоже, меня укрыли вторым одеялом. Но я не уверен…

Утро началось с кошмара. Мне не снились сны с момента казни, а теперь привиделось, что меня проглотил огромный питон-носорог и проталкивает в желудок по узкому пищеводу, стиснув плоть мышечными кольцами, а я задыхаюсь и не могу пошевелиться.

Я провалился-таки в чрево твари, полное едкой кислоты, – ощущение стиснутости исчезло, но кожу обожгло желудочным соком.

Не выдержав, я заорал.

– Тихо-тихо… – сказала тварь, голова которой вдруг возникла в ее собственном желудке.

Я разлепил веки и обнаружил склонившегося надо мной мальчишку. А-Лей. Так его зовут.

– Не вопи, я тебя не съем. Да замолчи ты, народ сбежится. И увидит, что Янли нет. Шуйсяо!

Вероятно, его опасения сбылись, поскольку за легкой шелковой перегородкой послышались шаги и голоса. Сюда кто-то приближался.

– Шуйсяо! – еще раз выругался мальчишка, в панике оглядываясь.

– Госпожа Янли? – окликнул женский голос снаружи.

А-Лей всплеснул руками, схватился за голову, посмотрел на меня… и вдруг сдернул с головы заколку-корону, с помощью которой его волосы были собраны в аккуратный традиционный пучок.

Потом сумасшедший мальчишка схватил валявшиеся на кровати одеяла, упал на меня сверху и накрыл нас обоих с головой, оставив свои волосы свободно лежать на подушке.

– Ты!

– Тиш-ш-ш-ше! – прошипел он мне на ухо, зажимая мой рот ладонью.

– Госпожа Янли? – Голос раздался совсем рядом.

– Мм… – промычал парень на высоких нотах мне в плечо и обнял всеми конечностями, как детскую игрушку.

– Вы спите? – Служанка слегка отодвинула бамбуковую дверь, заглядывая внутрь.

– Мм… – еще сильнее вжимаясь в меня носом, ответил мальчишка.

– Мне послышалось…

До чего дотошные здесь слуги. Странно.

– Мм!..

– Ухожу-ухожу… скажу вашей достопочтенной сестрице, что зря она волновалась. Почивайте, госпожа, – разочарованно пробормотала женщина.

Шаги удалились и стихли.

– Уф-ф-ф-ф! – фыркнул А-Лей и скинул одеяла. – Чуть не спалили сестрицу. Никто не должен знать, что она ночью уходила, ясно?

Что к чему, я не понял, но убедился еще раз: дело нечисто. А-Лей же вел себя так, словно ничего и не случилось.

Спустя пару минут подручный юной лисы-убийцы совсем оправился, ловко сдирал с меня полотняные ленты, приставшие к коже, и быстро протирал открывшиеся участки смоченной в чем-то зеленом тряпкой. Кожа опять покраснела, но зуд быстро исчез.

Я окончательно пришел в себя и вспомнил, что кошмар наяву не содержит в себе ночных тварей, зато богат на разные другие неприятности. И молча стиснул зубы. Мне стало по-настоящему стыдно: ведь я кричал во сне. Будто снова вернулся во времена ученичества, когда начинал путь самосовершенствования.

Вдох-выдох. Даже такая мелочь, как медитация, мне сейчас недоступна. Но привести в порядок мысли и изучить окружение вполне возможно. Проанализировать звуки и запахи, обстановку и дороговизну тканей. Все вокруг говорило о том, что это и правда поместье зажиточного торговца, но вот павильон… больше похож на обитель лекаря. Обилие трав и склянок с пилюлями, шкафчиков со множеством мелких отделений. До ноздрей долетел аромат рисового вина, а потом и – совсем слабый – каленого железа.

А кровать здесь подозрительно мягкая. Сколько же покрывал на нее настелили, если она так прогибается?

Лисы в комнате нет. Судя по бледно-серому небу за окном, сейчас только светает. Хм… и где может носить в столь ранний час странную девчонку? Приличные юные госпожи в такое время обычно спят, а эта наверняка убежала по делам. Наверное, выполняет заказы в качестве убийцы.

Меня же оставила под надзором младшего… ученика? Почему, кстати, мальчишка уже порастерял свою прыть, двигается скованно, все время шипит сквозь зубы и выглядит несчастным? Словно не меня, а его подвергают разнообразным болезненным и унизительным процедурам.

– Сестра тебе не сказала, когда вернется? – спросил он, заворачивая меня в другую простыню, чистую. – А то в записке велено пока лишь поменять повязки, дать таблетки и покормить…

– Ты меня спрашиваешь? – Не то чтобы мне хотелось вступать в беседу. Но события последних дней плохо отразились на моем характере и умении сдерживаться. Поэтому я даже не пытался скрыть раздражение.

– Тут больше никого нет, – вздохнул подросток, никак не отреагировав на злость в моем голосе. – Вот шуйсяо! Ты еще дохлый, не сможешь мне помочь… или все же сумеешь?

– Как один из хозяев ты способен просто приказать, – констатировал я факт.

Манера речи мальчишки была фамильярной и дружелюбной, но не стоило забывать, что я для них не более чем купленное для экспериментов тело.

– Что толку тебе приказывать, если не сумеешь как следует намазать мне задницу, – выдал этот…

– Что-о-о?!

– Сам такой! – обиделся псих. – Ну… отец мне… меня… короче, он полвечера объяснял, что нельзя дарить незамужним девушкам опальных заклинателей. И про правильное вложение капитала еще. Чтоб то весло гуй[6] речной побрал, знаешь, как больно? И откуда оно вообще оказалось у него в комнате?! – со скорбным лицом поведал мальчишка.

Я пару секунд смотрел на подростка и не мог поверить в то, что вижу и слышу.

Но вдруг…

– Молодец, братишка. Такими темпами пациент точно скоро восстанет из мертвых. – Девушка-лиса появилась в доме, но не вошла через дверь, а легкой тенью скользнула в окно и принесла с собой свежесть лесной зелени и росы. – Смеется, надо же!

Смеюсь? Как бы не так. За такую ехидную и злорадную кривую ухмылку, появись та на лице какого-нибудь из младших учеников, я заставил бы провинившегося сотню раз переписать правила благонравия, стоя при этом на руках.

Учеников… Воспоминание оказалось слишком болезненным и мигом стерло улыбку с губ.

Кстати, где ночью была эта странная девушка? Запаха крови я не чувствовал. Аромата другого мужчины тоже. Специфического оттенка очищающих благовоний нет и в помине.

Пахло лесом, травами. Впрочем, мне все равно.

– Ты нашла? – между тем нетерпеливо спросил сестру мальчишка, слезая с кровати. И сразу же схватился за поясницу и то, что находилось пониже, тихо подвывая. – Сестра-а… мне нужна твоя помощь! Срочно!

– Потерпишь. За дело схлопотал, – отмахнулась жестокосердная. – Не в первый раз, в конце концов. И не в последний. Ты пациента покормил?

– Конечно, теперь ты будешь больше заботиться о трупе постороннего небожителя, чем о родном брате, – пробухтел мальчишка. – Он тоже потерпит пять минут.

– Что ты вообще на кровати делал, несчастье мое? – Янли присела к столу и начала разбирать травы из корзинки. – Перепеленал – и слезай, нечего валяться.

– А вот это интересно, – оживился А-Лей. – У тебя под порогом в кустах целую ночь напролет сидела Пуи, представляешь?

– Что служанка этой стервы здесь забыла? – удивилась девушка. – Ах да… ждала звуков оргии, не иначе. А ты как ее обнаружил? Она заметила, что меня дома нет?

– Я вовремя притворился тобой. Хвали меня! – Подросток попытался принять гордую позу, но тут же опять схватился обеими руками за ягодицы. – Нет, лучше лечи… а то как я с боевыми ранами буду тебе помогать? Ты ж не будешь его на ручках таскать?

Надеюсь, если я спокойно проигнорирую выпады невоспитанного юнца по отношению ко мне, он мигом перегорит.

– Возьми лучше бальзам и намажься, – отмахнулась сестра. Она плавно встала из-за стола, подошла к кровати и начала рассматривать меня с нездоровым интересом. А затем с неожиданной для девушки силой обхватила поперек туловища и легко сдвинула к самому краю кровати. – Мне есть кем заняться. А ты пока приготовь молоко с медом.

– Янли-и-и!

Кажется, в поместье все обитатели в той или иной мере ненормальные. Либо крадутся шпионят по кустам, либо врываются в чужие покои с воплями. Похоже, третьего и не дано.

– Янли! – Красивая молодая девушка влетела в комнату, сверкая разноцветными шелками и драгоценностями. – Янли!

– Еси, я не глухая. – Моя хозяйка демонстративно поковыряла пальцем в ухе. – Почему кричишь с утра пораньше? Вдруг я бы спала. Или и вовсе была не одна.

– Да ну тебя, – затараторила громогласная девица. – Янли, ты мне нужна! Спаси меня! Я не хочу замуж! Сделай что-нибудь! Ты ведь можешь! – Она буквально набросилась на Янли со слезами и объятиями.

– Давай устроим твоему будущему благоверному несчастный случай? Сгодится? Только скажи, о ком речь. – Противный мальчишка высунулся из-за полога кровати, торопливо поправляя пояс и верхние одежды.

Намазался уже? Или недоволен, поскольку ему помешали?

– В том-то и дело, – насупилась гостья, отцепившись от Янли и плюхнувшись на кровать.

Красивая, богато одетая и плохо воспитанная. Врывается с криком, садится без спроса на чужую постель.

Юная госпожа – балованная дочь знатной семьи? Хм…

Гостья, даже не обратив внимания на то, что Янли слегка поморщилась от ее бесцеремонности, преувеличенно тяжело вздохнула и выпалила:

– Я не знаю, кто он! Их вообще два!

– Как это? – удивился А-Лей и даже попытался присесть рядом с гостьей, но в последний момент спохватился и передумал. – Почему два?

– Ну… – Девушка потупилась и потеребила одеяло, слегка сдернув его с меня.

Жизнь после смерти оказалась совсем не такой, как я ожидал. Никогда прежде столько людей не прикасались ко мне без разрешения.

По тому, как на мгновение застыла гостья, я понял, что меня заметили, и ждал громкого возгласа. Но нет. Визга не последовало. Одеяло стянули почти до груди, и в мое неприлично оголившееся плечо потыкали пальцем, после чего дернули за прядку волос.

– Какая красивая кукла! Иллюзия, да? – Девушка восхищенно провела пальцем по моим губам.

Я дернулся, отстраняясь. Какая… бесцеремонность.

– Еси! – приструнила девчонку Янли.

Наглый мальчишка неприлично захрюкал, а Янли закусила губу, чтобы сдержать смех.

– Это вовсе не кукла. Слезь с моего пациента и не трогай несчастного руками.

– Ой… – Девица подскочила и отпустила одеяло. – Выходит, слухи правдивы? Он… тот самый наложник?! Настоящий?!

– Стоп. – Кажется, у хозяйки лопнуло терпение. – Может, вернемся к твоим будущим мужьям и оставим в покое моих на… пациентов. Излагай внятно, чего тебе надо.

– Янли-и-и, – просительно заныла гостья, хлопая длинными ресницами. – Мне… мне нужно, чтобы ты помогла мне выбрать лучшего или вообще не выходить замуж! Ты способна наколдовать все-все про этих мужчин! И рассказать матушке! Только сначала… используй магию!

Я застыл. Мое ядро разрушено, и совершенствование уничтожено. Но я еще не ослеп.

У лисицы нет развитого золотого ядра. Она не может пользоваться духовными силами, чтобы творить магию. Но, судя по словам девчонки, уже делала нечто подобное и раньше. Значит… она практикует демонический путь?!

Или настолько искусна, что умеет скрывать ядро даже при столь близком контакте. Нет, такое еще более невозможно, чем путь демона.

– Понятно… – протянула хозяйка. – Именно поэтому семья Фен приехала к нам погостить? А твоей матушке характер не позволяет что-то у меня просить после всего того, что было в прошлом? Вот и решила прислать тебя – неофициально надавить на жалость.

– Ты уже и мысли читаешь, да? – обреченно спросила Еси. – Янли-и-и, ну пожа-а-алуйста. – Девчоночье нытье стало максимально пронзительным и невыносимым. Неужели кто-то на ее вопли ведется? – Ты ведь все равно поможешь? Я-то не матушка! Я тебя всегда любила!

– Но имей в виду, что я не буду работать бесплатно, – цинично хмыкнула плутовка. – Передай госпоже Фен, что выйду к обеду. И у нее будет возможность попросить меня об услуге. Заодно и об условиях договоримся.

– Матушка будет недовольна, – надула губы диковатая девица. – Она…

– Переживет. – Усмешка хозяйки стала жесткой. – За все в жизни надо платить. А ты не реви. В любом случае помогу. Но на шею садиться я никому не позволю, особенно твоей матери. Ясно? – Она погладила девушку по голове и стерла пальцем ее слезы, будто была намного старше подруги. – Умница. А теперь беги, займись делами, поболтай с кузинами. Я занята.

– Ладно. – Когда девчонка перестала канючить и притворяться маленьким ребенком, стала выглядеть почти мило. – Я сделала все, что велено, а вы с матушкой дальше сами разбирайтесь. Я пошла. – После этих слов она выбежала из дома в сад. Но тотчас вернулась, сунула голову в дверной проем и выпалила: – А про наложника все знают! И… я тебе завидую. – И исчезла.

– Ты будто кошка, которая съела жирную мышь, – прокомментировал А-Лей, нарушив долгую паузу.

– Почти, – задумчиво хмыкнула девушка. – Это было не так сложно. Пара разговоров с отцом, намек матушке, несколько слухов… и господин Фен срочно озаботился тем, что единственной дочери требуется муж. Судя по тому, как всполошилась госпожа Фен, он выбрал на свой вкус и для собственной выгоды. – Она наматывала на палец рыжевато-каштановые волосы и чуть покусывала губу, обсуждая столь недостойную юной госпожи тему.

Постойте, рыжие?!

Вчера я не разглядел – не до того было. А теперь четко видел – волосы хоть и темные, как у всех нормальных людей, но, едва на них попадает солнечный луч, начинают гореть ржавым огнем. Неужели демоническая полукровка?! Нет, она же ко мне прикасалась… я бы почувствовал исконно враждебную демоническую ци, даже не имея ядра.

– То есть я угадал. – А-Лей забрался на кровать и задумчиво посмотрел на меня. Оценивающе.

Что еще на уме у мальчишки? Боги и демоны, почему мне никак не удается вернуть «стеклянное» утешительное равнодушие? Эти двое, похоже, задались целью сломать мой самоконтроль и раз за разом выводили из себя.

– Мне на руку, что госпожа Фен будет у меня в долгу, – подтвердила Янли, доставая из ящичков комода и складывая в сумку какие-то свертки. – Но я не рассчитывала, что претендентов окажется двое. Нужно хорошенько потрудиться, чтобы все успеть… А-Лей. – Она уверенно обернулась к брату. – Еще до того, как сюда прибудут твои учителя, покорми Юншена, дай ему лекарства. Таблица на столе, таблетки и настои расставлены по порядку. И приведи в порядок волосы пациента. Мечом кромсали, что ли? Подровняй. А мне пора кое-что предпринять.

Хм, разве А-Лей – не сын первой жены? Почему девушка постоянно им командует?

Хотя он ведь младший брат. Даже если наследник – пока сестра не связала себя брачными узами, обязан ее слушаться. Конечно, если это не идет вразрез с приказами родителей. Беда в том, что мальчишка не пытается всерьез протестовать. Ноет, но для вида. Ему явно нравится помогать сестре, вместо того чтобы заниматься чем-то привычным и нормальным для парня его возраста: учиться философии и искусству войны, тренировать боевые навыки в компании сверстников, постигать секреты торговли у отца, да и, чего уж там, глазеть на юных скромниц…

– Когда я все успею?! – однако взвыл мальчишка. – Особенно если он не захочет пить и есть! Я в одиночку не справлюсь в рот ему лекарства запихивать. Он меня не боится – и слушаться не станет!

– Станет. – Девушка обернулась ко мне и улыбнулась так, что я снова заподозрил в ней демоническую полукровку. – Иначе я, когда вернусь, введу ему питательные вещества ректально, а вместо пилюль приготовлю свечи для того же места. Если подумать, даже лучше подействует, а слизистая желудка не пострадает. Она у него пока слабенькая, реанимировать и реанимировать, приучая к нормальной пище.

– Понял? – насупленно переспросил у меня «демонический» подросток.

Может, у брата и сестры нет родовых предков, восставших из бездны, но ядовитых привычек они точно набрались от адских тварей.

– Лучше слушайся. Клизма с молоком – противная штука. Я пробовал, мне не понравилось.

Госпожа Фен – старшая сестра моего отца. Помимо прочих своих «достоинств», она оказалась чванливой, но, к сожалению, весьма неглупой стервой, зацикленной на престиже и знатности.

В далеком прошлом ее удачно выдали замуж за генерала Фена, что разом прибавило к деньгам нашей семьи высокое положение и связи ее мужа. На этом основании госпожа Фен считала, что младший брат, его жены и дети обязаны кланяться ей в ноги и почтительно благоговеть при каждой встрече.

В целом воспроизвести ритуальный танец почтения младших к старшим мне нетрудно. Жаль, тетушка Фен этим не ограничивалась. Яшмовая супруга наместника провинции хотела не только формального уважения. Она желала контролировать всех и вся в семействе брата, пусть и принадлежала уже фактически совсем к другому сословию и клану.

Первой от неуемного властолюбия пострадала моя мать, которую Яшмовая Цин невзлюбила с первого взгляда, считая приживалкой и мошенницей. Видите ли, девушка не была из Великой Поднебесной, как величают место моего попадания, а прибыла с торговым караваном родного отца из соседнего небольшого островного государства.

Батюшка познакомился с матерью во время закупки заморских товаров и чуть ли не мгновенно влюбился в миниатюрную рыжую девушку, что ловко перебирала травы на продажу.

Не знаю, как и на каких условиях организовали свадьбу, но симпатичная островитянка стала первой женой отца. Она ничем не походила на местных чернооких и черноволосых девчонок, а потому привлекала слишком много внимания. Самопровозглашенную первую красавицу это злило и раздражало.

А то, что иностранка с попущения мужа имела невиданную свободу, и вовсе рождало ненависть. Такое отношение драгоценная тетушка перенесла и на меня.

Ведь именно я, точнее, настоящая Янли унаследовала от матери рыжий оттенок волос и интерес к «неженскому искусству» медицины. Увы, характер девице явно достался как раз от старшей родственницы со стороны отца – прежняя хозяйка теперь уже моего тела выросла редкостной гадюкой. Умная тварь умело притворялась нежной фиалочкой перед отцом, поэтому оставалась любимой балованной дочерью. Ей позволяли немыслимые вольности, что, конечно, бесило тетку.

Второй под раздачу попала матушка. В смысле мать А-Лея, вторая жена отца, после смерти моей родительницы ставшая первой. Бедняжке некоторое время пришлось выживать на два фронта. С одной стороны, на нее нападала госпожа Фен, считавшая, что даже в гареме брата ее слово должно быть решающим. Яшмовая Цин была страшно недовольна тем, что «простолюдинка» родила наследника, а подаренные ею наложницы остались без детей и внимания господина.

С другой стороны, поблизости маячила любимая папина дочка Янли, которая мачеху ненавидела… да, по сути, просто за одно ее существование. Как ни крути, но наследником являлся А-Лей, а не она, несравненная старшая дочь, вдобавок приходится кланяться и называть матушкой чужую тетку, занявшую место родной матери. Да и вертеть папочкой стало вдруг труднее, поскольку новая первая госпожа Тан оказалась не глупее паровоза и на подлете сбивала некоторые искусные манипуляции падчерицы. Женщина не позволила сесть себе на шею и грубить в глаза, а однажды воспользовалась привилегиями хозяйки дома и устроила мерзкой девчонке настоящую выволочку.

Прибавьте сюда гаремные интриги и подводные течения, борьбу за подарки и ласки господина, склоки за лучший личный двор в поместье и престижное место на семейных церемониях… Короче говоря, тот еще змеиный клубок. Который закономерно вылился в полный трындец, когда Янли отравила брата и попыталась провести какой-то подозрительный ритуал, играя в обряде злодейскую роль.

В результате милая девочка с замашками мадам Цикуты отправилась на перерождение, а в ее тело каким-то невероятным образом затянуло меня. И первое, что я обнаружила, очнувшись и частично освоив память безвременно почившей оригиналки, – траур в поместье, истерика госпожи Тан и бьющийся в конвульсиях мальчишка-подросток.

Я кинулась спасать его раньше, чем вообще сообразила, что происходит. Инстинкт и рефлексы. Профессионализм опять же. Я даже попадание восприняла отстраненно, рядом с умирающим ребенком все отошло на второй план. Я просто знала, что надо делать, и действовала. Разогнав попутно к чертям и здешним речным демонам истерящую тусовку во главе с матушкой… я буквально выдрала пацана у женщины из рук, не слушая дурных воплей про насланное проклятье и моровое поветрие.

А-Лея я откачивала больше суток. За это время даже папенька, сунувшийся в дом дочери по наводке насмерть перепуганной жены, схлопотал крышкой от котла, в котором я грела воду, и позорно ретировался стонать и переживать под дверью, утешая госпожу Тан.

Когда опасность миновала и А-Лей пришел в себя, я почувствовала себя так, будто как минимум его сама вырастила, если не родила. Раз и навсегда мальчишка стал для меня родным. А через него потом и все суетливое семейство… с которым еще предстояло налаживать отношения.

Ибо в благодарность за спасение сына госпожа Тан перво-наперво попыталась сплавить меня замуж. Понятно, что одно спонтанное спасение не могло перевесить сложившуюся репутацию дрянной девчонки, поэтому госпожа Тан вполне резонно считала, что такое сокровище лучше любить и благодарить издалека.

И это вовсе не было изощренной местью. Из чувства некоего кармического долга матушка действительно решила подобрать мне наиболее подходящего, по ее мнению, мужа. Молодого, красивого (по местным меркам), добродетельного сына генерала из другой провинции. Она организовала встречу и спросила, каково мое мнение, что было проявлением неслыханного снисхождения к девушке, согласно укоренившимся традициям.

В целом на тот момент мне было почти все равно – меня догнало осознание, что я сюда попала. Еще думала тогда – ну как же… почему?! Может, виновато длительное увлечение восточной медициной? Нет, глупости… И окружающая обстановка, и люди казались чужими, незнакомыми и пугающими. Все, кроме А-Лея. Вот мальчишку я точно не хотела оставлять, а еще, разумеется, не собиралась ни в какой «замуж». Сюда я угодила против своей воли, но хоть в постель никто не лезет, плюс воспоминания оригинальной Янли помогали разобраться, что к чему.

А как будет на новом месте, где молодая невестка с первого дня всем должна и обязана самостоятельно вливаться в новый «коллектив»? Да в разы труднее.

Но скандалить сразу глупо – нужно сначала приглядеться.

В результате я согласилась на смотрины, рассчитывая ввязаться в войну, а там, глядишь, бой покажет.

Ну и бой показал, да еще такое, от чего у меня едва обратное попадание не случилось, в смысле я чуть не померла.

При виде будущего мужа я почувствовала странное неприятие. Что-то такое… в его движениях, в манере речи, во взглядах, которые он кидал на меня.

Фу, аж мурашки по коже, как вспомню.

Зато господину и госпоже Тан жених понравился. Поскольку я не закатила сцену на смотринах (хоть и показалось мне, что истерики ждут, рассчитывая на, скажем так, неприятный для невесты вывод), дело о помолвке сдвинулось и покатилось как под горку.

Нужно было срочно что-то предпринимать.

И я придумала, что именно.

Сначала меня поразили «отголоски проклятья». Злые духи не простили малышку Янли за то, что девушка отобрала у них добычу, и теперь преследовали ее во снах и темных закутках. Родным я про отравление особо не болтала – помнила, кто конкретно пытался спровадить братца на тот свет, и вовсе не горела желанием будить пытливую мысль окружающих, провоцируя домочадцев задуматься на щекотливую тему.

Пришлось постараться и организовать «новой Янли» бледность, мешки под глазами и прочие прелести полуобморочного состояния. А один раз даже принять рвотное и сплагиатить А-Лея.

Но, естественно, я уверяла отца и приемную мать, что все в порядке. Что это лишь безвредные отголоски. Просто… надо немножко подождать. Полгода, не больше. А чтобы не выносить сор из избы, лучше и свадьбу отложить. Мы не можем ударить в грязь лицом и предоставить достопочтенному жениху больную невесту.

Да и детей тогда как рожать?!

Любящий отец и мачеха, которая до сих пор испытывала по отношению ко мне благодарность, на такие условия согласились легко. Хотя матушка порой посматривала на меня с осторожностью и подозрением. Зато жених сразу продемонстрировал поганый характер, показавшийся из-под маски благовоспитанности, и чуть не закатил скандал. Жаль, мозги у него все же имелись.

Потому, после пары одергивающих фраз от отца, суженый многообещающе взглянул на меня и согласился на отсрочку свадьбы.

Когда у меня появилось время и возможность выскользнуть из-под плотной опеки, я уединилась в Жасминовых Садах для лечения. И особо настояла на том, что навещать меня надо пореже. Ибо кто знает, как обернется проклятье. Вдруг все же заразно?

Поскольку бросить меня одну было нельзя, я живо организовала себе посетителя в виде А-Лея, обосновав его безопасность тем, что снаряд два раза в одну воронку не попадает, брат уже переболел и наверняка не заразится.

Мой авторитет на этом поприще все еще оставался высок, прокатило.

Мальчишка и раньше в целом нормально относился к сестре: змеиное жало девица до поры до времени хорошо прятала. А после эпичного промывания желудка и нижних отделов кишечника, плюс сутки, когда я буквально держала его на руках, выпаивая по чайной ложке лекарством, веселый и непосредственный пацан и вовсе воспылал ко мне симпатией. Даже заявил, что ближе родственников, чем он, у меня теперь до конца жизни не будет.

Уговорить его на авантюру с разведывательной сетью оказалось до смешного просто. Братишка подхватывал любые идеи буквально на лету, предлагая несколько вариантов развития, и практически подпрыгивал на месте от желания все реализовать «вот прям щас».

Мои земные знания, наложившись на неплохую местную подготовку Янли, дали прекрасный результат. К примеру, акупунктура, если ее применять не по наитию и рисункам на философских свитках, как здесь принято, а четко зная анатомию и физиологию, творит чудеса. Да и сплав энергии ци вкупе с развитыми навыками врача широкого профиля – это сила.

Ну да, конечно. Я использовала навыки Янли, умения и связи братца и свои собственные медицинские способности, чтобы, ускользнув из-под надзора, лечить чужую прислугу. И вообще, оказывать помощь бедным и беззащитным. Бесплатно. Скрываясь под белой вуалью.

Вскоре слух о белой деве, стремящейся к совершенству и приносящей людям исцеление, облетел предместья. А поскольку денег я по-прежнему не брала, со мной охотно делились другим – информацией.

Все сплетни города стекались в мои уши. Вскоре тайные телодвижения знатных господ можно было заносить в картотеку и складировать пачками. На слуг и рабов часто не обращают внимания. А они все видят, слышат и делают выводы. Несомненно, ни один слуга не станет болтать о хозяйских делах с незнакомкой. Но белая дева, избавившая прачку от застарелого ревматизма или исцелившая упавшего с дерева младшего сынишку садовника, – это ведь не кто попало. А уж если лечишь травмы после господских наказаний и побоев… тут информация и вовсе лилась рекой.

Короче говоря, через три месяца я добралась наконец до маленьких грязных секретов женишка.

И незамедлительно похвалила свою интуицию: маленькими эти секреты могла назвать только закоренелая слепоглухонемая бессмертная оптимистка.

Оставалось лишь правильно преподнести факты родителям. Я долго размышляла, как это сделать. Продумывала вариант с письмом от анонима или с игрой в детектива. Была мысль попросить помощи у пациенток-служанок из дома жениха. Но все казалось слишком ненадежным.

Учитывая местную специфику, которую я успела досконально изучить за прошедшие месяцы, я понимала: у каждой задумки есть существенный изъян.

В итоге я приняла, наверное, единственно правильное в моем положении решение: выбрала момент и сказала мачехе правду.

Впрочем… начала, разумеется, издалека. Во-первых, по истечении трех месяцев затворничества я осмелилась потихоньку высовывать кончик носа во внешний мир и уже заинтересовалась здоровьем собственных слуг. Прежде я старательно лечила только чужих. А теперь понадобилось продемонстрировать несколько показательных случаев, которые позже плавно дополнила парочка постановочных пациентов «знатного» происхождения, якобы посетивших поместье Тан из-за слухов о волшебных руках старшей дочери господина…

В общем, я заимела легенду о том, откуда ко мне прилетела информация о странном поведении жениха. А дополнить ее слегка подправленными аргументами – дело техники.

Вот с такими мыслями, после тщательной подготовки, я однажды вечером постучалась в раздвижные двери Вишневого павильона. Госпожа Тан как раз пила чай, поэтому меня пригласили присоединиться.

– Матушка… – Я подняла на мачеху слегка припухшие глаза, неуверенно перебирая в руках край верхнего одеяния. – Еще на смотринах я кое-что заметила в разрезе рукава запястья достопочтенного жениха и обеспокоилась красными метками, на миг выглянувшими из-под браслетов.

Госпожа Тан удивленно приподняла брови.

– И у меня зародились нехорошие подозрения. Но не было никаких доказательств. Разве я могла опозорить матушку и отца, устроив скандал в столь знаменательный день? А если я ошиблась? О чем мог подумать батюшка достопочтенного жениха, если бы его сына на смотринах в приличном доме попросили прилюдно обнажить запястья, заподозрив в связях с нечистью?

– Так вот почему обострилась твоя болезнь – из-за сердечных переживаний. – Мачеха посмотрела на меня с уже знакомой толикой снисхождения. – Тебе следовало сразу сообщить о своих предположениях отцу, а лучше – мне. Нельзя держать все в себе, подвергаясь нападкам внутренних демонов. Но… ты говорила, что доказательств не было. Значит, сейчас они есть? – вычленила старшая жена главное из моего признания.

– Да, матушка. – Я привыкла к бесконечным поклонам, на которые щедр местный этикет. – Видите ли, одна женщина, которая обратилась ко мне за помощью… Вы, наверное, помните госпожу из зеленого паланкина: ей еще стало дурно неподалеку от ворот нашего поместья… – Как мне пригодилась одна из подставных пациенток! – Недавно она решила отблагодарить меня за лечение приятной беседой. А когда узнала, что наша семья решила заключить помолвку с сыном господина Ую, очень расстроилась. И многое рассказала.

– Хм… лучше не верить словам первого встречного, – нахмурилась было женщина, но, окинув меня внимательным взглядом, оценила, насколько я печальна и заплакана, и смягчилась. – Но ты молода и наивна, потому я вполне понимаю твои опасения. Что же поведала тебе та благодарная незнакомка, если потом ты рыдала целую ночь?

Я вздохнула и трагическим голосом выдала матушке сразу все.

Дело в том, что пять лет назад умерла первая любимая жена молодого господина Ую. Он еще трижды женился, но ни одна супруга не прожила более полугода, новые спутницы жизни болели, бледнели и чахли.

Никто не забеременел, а в дальней провинции, где генеральствует старший господин Ую, невесты с приданым и хорошим происхождением внезапно закончились. Но слухи дальше не пошли, столицу не взбудоражили, вероятно, кто-то основательно приложил к этому руку.

Я полезла в холщовую сумку, висевшую на поясе, и выложила матушке под нос главный козырь: старинный свиток с описаниями различных видов нечисти, мстительных духов, демонических тварей и прочего веселого паноптикума. Я уже с огромным интересом его изучила и слегка, надо признаться, удивилась, обнаружив искомое. Магический мир, чтоб его.

– Следы на запястьях мужчины-вдовца оставляет Лунная Супруга. – Я ткнула пальцем в чуть выцветшую иллюстрацию, на которой была изображена парящая в небе дева в развевающемся халате и с острыми саблезубыми клыками во рту. – Наверное, молодой господин Ую очень любил первую жену, если рискнул призвать ее дух в виде нежити, которую надо привязать с помощью крови и кормить жизненными силами следующих законных жен. Призрак каждую ночь, едва восходит луна, занимает тело страдалицы, подпитываясь энергией жертвы, и взамен дарит супругу «любовь». А еще, чтобы оставаться на одном месте, пьет кровь из его запястий. Отсюда и следы под браслетами.

– Ты проделала серьезную работу. – Мачеха побледнела, но до сих пор сомневалась в моих доводах. – Я все проверю по своим каналам, а уж после мы объявим о результатах господину Тану. А ты пока… продолжай уединение.

– Да, матушка. – Одно радует: у меня всегда будет прекрасная талия и подтянутый пресс, если продолжу низко кланяться. – Но я попрошу разрешения и дальше делать добрые дела. Я хотела бы помогать простым людям. Это хорошо для репутации семьи Тан. И… – Я сбросила маску и посмотрела на мачеху открыто. – А еще отец может попробовать взять вторую супругу, я уже молчу о наложницах. И А-Лею рано или поздно придется подобрать правильную жену. Кто знает, что скрывается под красной фатой благонравной на первый взгляд девушки? Конечно, свахи в городе умелые, но их часто подкупают родители жениха или невесты. К примеру, как ту госпожу, что рекомендовала матушке молодого Ую для меня. А у целительницы есть много способов выяснить правду.

Мачеха неторопливо отставила пиалу с чаем и посмотрела так, что заколка с жасминовыми цветочками в моих волосах почти задымилась.

– Значит, ты не желаешь, чтобы у отца появилась еще одна жена? Почему? – Сейчас ее взгляд – да и все поведение – резко изменились. Любому сразу станет ясно, что она держит в ежовых рукавицах женскую половину поместья.

– Потому что вас, госпожа Тан, я знаю с детства. И молю простить меня за мое глупое поведение и проступки. Я была наивна, сильно тосковала по родной матери и не осознавала, что творю. Когда А-Лей чуть не умер, я ужасно испугалась. И кое-что поняла. Вы – моя семья. А иной у меня не будет. – И снова я решила пойти ва-банк и сказать правду.

– Выйдешь замуж – будет, – еще сильнее нахмурилась мачеха.

– Я не хочу. – Наступил момент выложить все карты на стол. – Я старшая дочь господина и любимая сестра наследника. А вдали от дома буду младшей невесткой очень долго, но никто не даст гарантию, что когда-нибудь поднимусь до прежнего уровня. Мне придется бороться за свое положение с матерью мужа, с другими женами супруга и еще боги знают с кем. Мне могут запретить любимое дело. А здесь…

– А здесь – я хозяйка, – выдала в ответ мачеха. Как отрезала. Действительно, ведь и прежняя Янли из-за этого и бесилась.

– Да, матушка. Вы умная и добрая старшая жена, при которой я могу не волноваться за свою жизнь. У вас были прекрасные отношения с моей матерью, просто я в своей обиде и горечи об этом забыла. Вы разрешаете мне многое, что не позволит более никто. Вы любите моего отца. И… вам нужна такая союзница, как я. Не только сейчас, но и в будущем, когда А-Лей женится.

– Зачем?

– Я уже говорила, что нам нельзя промахнуться в выборе невесты для моего брата. Ночная птица дневную всегда перепоет. Разве нужна в семье змея, которая будет настраивать А-Лея против нас, чтобы получить влияние? Он – наследник и будущий глава, а первая супруга может возжаждать власти… Вдвоем с проблемой легче справиться. Кроме того, я хочу, чтобы именно А-Лей оставался наследником. Даже если наложница… или будущая жена отца родит ему сына.

– Суть в том, что А-Лей тебя любит и почитает, а там неизвестно, как сложится? – криво усмехнулась мачеха.

– Вы правы, матушка. Как видите, я откровенна. Надеюсь, вы это оцените.

– Юная девушка должна мечтать о замужестве. Возможно, ты еще не доросла… – После моих признаний женщина смягчилась, но смотрела на меня с легким подозрением.

– Мне интереснее лечить людей, – пожала плечами я. – Я даже задумываюсь о белой вуали, что очень престижно, позволит мне жить в семье и…

– Никому в принципе не отчитываться, – проницательно заметила госпожа Тан, мгновенно оценив высказанное желание превратиться в своеобразную «святую деву», или монахиню, если по-русски.

Здешние девы весьма почитались, особенно лекарки, и они не сидели по монастырям, если было где жить и не имелось желания удалиться от мира. Просто они были незамужними.

И теоретически вообще не искали общества мужчин, оставаясь невинными до старости. Теоретически, ага. Полным-полно легенд о прекрасных принцах, связавших себя брачными узами с такими «святыми девами». Поэтому если мне когда-нибудь и впрямь приспичит, никто не пикнет.

Короче, идеальное прикрытие.

Лучше умереть… Никогда не думал, что для такой мелочи, как малая нужда, придется унижаться – просить меня распе… да, распеленать. И практически умолять хотя бы о нижнем халате. А потом позволить чуть ли не на руках тащить себя в сад за ближайшие кусты жасмина, поскольку предложение использовать странную фарфоровую посудину, да еще лежа на кровати, я отверг категорически, а до уборной было намного дальше, чем до кустов. Позор!

А-Лей пытался подсунуть мне посудину силой, но без поддержки сестры он оказался не сильно тверже моих собратьев по пику: достаточно было пообещать, что не буду есть и пить таблетки. Ему, конечно, попадет. Даже если позже девушка сделает все то неприличное, чем она меня застращала, – я выдержу.

– Вот ты… – сначала ошалел, а затем возмутился мальчишка. – А еще небожитель!

– Я горный мастер на пути самосовершенствования. – Звучало глупо, напыщенно и на редкость неуместно, особенно когда тебя, лишенного сил и прежнего совершенства, завернутого в тонкий халат, волокут в кусты. – Был им, во всяком случае, – поморщившись, добавил я шепотом и продолжил: – Я не небожитель. Ими становятся те, кто в своем развитии достиг уровня вознесения. Только неграмотные крестьяне называют так всех заклинателей подряд.

– Но ты должен быть кротким и просветленным! – не уступал А-Лей и ловко понес меня обратно к дому. – Практически святым!

– Чушь. На пиках Даншан живут такие же люди, что и у подножия. – Горькая ухмылка скривила губы.

О чем говорит глупый мальчишка? Забыл, что меня лишили ядра и продали в рабство не просто так, а за преступление?

– Разве что вставшие на путь силы. Большинство учеников похожи на тебя. Однако наглых быстро изгоняют. Или перевоспитывают.

– Пф-пф-пф! – надул щеки А-Лей. – Поду-у-умаешь. Меньше надо спесью надуваться. Меня сестра научила: настоящее уважение заслуживают делами, а требовать поклонов на основании возраста – удел убогих. Ладно, горный мастер, давай пилюли глотать. Ты обещал!

– Мастеров пиков уважают не за почтенный возраст. За силу и знания, – нахмурился я. В чем-то парнишка прав, из его уст вылетело дельное высказывание, пусть и услышал он нравоучение от сестры.

Поморщившись, я покорно принял сидячее положение. Заклинатели не разбрасываются словами.

– Сила и знания – еще не гарантия мудрости и этих… как их… высоких моральных качеств, – хмыкнул нахал. – Открывай рот.

– Сам справлюсь, – тяжело вздохнул я, протягивая ладонь.

По-моему, подросток слишком буквально воспринимал наказ лисицы.

– На! – радостно согласился мальчишка, но тщательно проследил, чтобы я закинул в рот все пилюли. Дал запить водой и вручил чашку с бульоном. – Пироженки тебе сразу нельзя, – зачем-то поведал он. – Янли объяснила, что желудок еще не работает толком. Ничего, здесь лотосовая мякоть и женьшень, они питательные и в какой-то степени вкусные. Нужна ложка или покормить?

– Ложку. – Чуть придя в себя от привычных разговоров после предыдущего унижения и чувствуя душевный подъем от наличия хотя бы нижнего халата, я медленно возвращал себе былое достоинство. Да, руки еще слегка тряслись, но если сосредоточиться на поглощении питательного супа, то и дрожь можно унять.

– Что тут дальше по списку… – старательно наморщил лоб мой тюремщик и лекарь. – А! Волосы. Ага! Они же у тебя справа короче, чем слева. И срезаны как попало. Клоками. Сейчас поправим.

В груди болезненно заныло, даже несмотря на тепло, заполнившее желудок. Срезать волосы взрослого мужчины, заклинателя – значит опозорить и осквернить его надолго. В моем случае я думал, что навсегда. Острое, как клинок палача, воспоминание затопило душу и заслонило настоящее.

Свиток с приговором, острые камешки под коленями на тренировочной площадке, превращенной в место для казни. Глаза учеников и братьев… последнее я не хотел вспоминать никогда. Солнечный блик на стали и холодное прикосновение ветра к обнажившейся шее. Лучше бы ударили мечом сразу по ней.

– Эй-эй! – Я очнулся из-за того, что меня трясли за плечи. – Ты что?! Ой-е-ей… не помирай! Погоди! Погоди! Я мигом!

– Нет! – успел вскрикнуть я, но А-Лея быть не остановить.

Полкружки холодной воды в лицо – очень неприятно. Зато сразу возвращает в настоящее.

– Уф-ф-ф… не делай так больше, – сердито заявило малолетнее чудовище, глядя, как я отплевываюсь и пытаюсь вытереть капли, стекающие с носа.

– Это ты не делай так больше, – смог выдавить я.

– Договорились. Ты не будешь внезапно помирать, а я – поливать тебя водой. Ладно, не вертись… а то опять криво получится.

– Опять?! – уловил главное слово я. И замер, обнаружив на одеяле черные пряди волос с ладонь длиной.

– А не надо было дергаться и падать. – Сердито выпяченная губа чуть дрогнула. – Я испугался и резанул с одной стороны. Нечаянно. Ничего, выровняем!

Я закрыл глаза и смирился. Какая, в сущности, разница, останутся волосы неприлично короткими – до плеч – или их не будет вообще? Смысл не изменится.

– О, вот где у тебя печать… а мы уже думали, что ее нет, – раздалось вдруг между щелчками ножниц. И мальчишка дотронулся пальцем до моей шеи сзади, чуть ниже затылка.

Какой позор! Я едва не отшатнулся. Снова. Чужие прикосновения никогда не вызывали у меня доверия, а уж к шее… И пусть после покупки меня бесцеремонно трогают в любое время и в таких местах, где я сам стыжусь себя касаться лишний раз… все равно шея – это…

– Ничего, печать небольшая, сразу и не углядишь.

Мне кажется… или он пытается утешить? С чего вдруг? Я раб для развлечения господ, игрушка или кукла для странных опытов. Преступник. А мальчишка даже не представляет, за что меня казнили. Какая… глупость. Или притворство?

– Под волосами вообще незаметно. Будет. Когда они… э-э-э… отрастут.

Я невольно поднял руку и провел ею по прядям… которых практически лишился. Если раньше волосы достигали плеч, то теперь они едва ли с палец длиной! Даже простолюдины такой «прической» похвастаться не могут! Что… что же…

– Срезай налысо. Пусть лучше принимают за монаха, чем за прокаженного. – Руки снова начало потряхивать.

– Не, налысо нельзя! – оробел А-Лей. – Янли не понравится. Шуйсяо, это ты виноват. Приспичило вертеться… эй, больше не трогаю! – Он сердито отбросил ножницы и засопел, сгребая вместе с простыней обрезанные волосы. – Хочешь, я тебе парик куплю? Шею прикрыть?

– Нет, – коротко и зло выдохнул я, смирившись и закрыв глаза. – Готово? Я могу поспать?

– Ну и зря… Я вчера видел в одной лавке парик: почти как настоящий, только малость пыльный. – Голос мальчишки звучал виновато. – Выпей настойку и отдыхай, кто тебе не дает. Совсем неплохо получилось, ровно. Почти…

– А вот и я! – раздалось с порога. – А-Лей, забери корзину и… демон речной в розовых рюшках, что это?!

– Что это?! – Я едва не уронила кучу свертков на пол. – А-Лей?! Что ты с ним сделал?!

Уверена, любой на моем месте орал бы еще громче. Когда я вышла из дома, там оставался брат вместе с полудохлым заклинателем, который успел немного оклематься к утру. А вернувшись, застала братца и… Кто вломился в тифозный детсад и принес мне добычу?! В смысле – теперь Юншен выглядел точь-в-точь как несчастная жертва зверского заведения.

Непередаваемое сочетание огромных глаз, взлохмаченного неровного ежика и пухлых, обиженно надутых губ на тонком лице с острым подбородком и запавшими щеками превратило заклинателя в мечту зожника-анорексика.

– А-Лей?!

– Да не нарочно я! – взвыл братец, поспешно прыгая на кровать и прячась за переодетой в нижний халат жертвой. Схватил парня за плечи и заслонился им как щитом. – Не бей меня, а то по нему попадешь!

– Зеркало… – неуверенно попросил заклинатель, с подозрением всматриваясь в мое лицо.

– Не надо! – сразу же откликнулись мы с А-Леем.

Не дай боги, помрет от ужасного зрелища, болезный.

– Как друг тебе говорю – лучше не рискуй, – посоветовал бессовестный отрок, отпуская плечи заклинателя и отползая дальше по кровати к стеночке.

– Вылезай, дорогой, – ласково-преласково позвала я, наконец-то положив бумажный пакет на стол. – Быстро!!!

От внезапного грозного рявканья подпрыгнул не только А-Лей, но и Юншен.

– Я правда нечаянно! Он дернулся, хотел от горя помереть… а я еле поймал. Но… испугался и вот… – замямлил брат. – Я его даже водичкой холодной поливал, чтоб очнулся.

Заклинатель проводил ползущего с кровати брата таким взором, что я не выдержала и тихо фыркнула. М-да.

– Ладно. А-Лей, тебе это с рук не сойдет, имей в виду. Потом придумаю, что с тобой сделать. У Юншена совета попрошу… но пока некогда.

Свергнутый небожитель бросил на меня красноречивый взгляд. Определить, какие чувства сейчас испытывал пациент, я затруднялась. Что-то среднее между подозрительностью, непониманием и смирением.

– Ых-х-х… – опечалился братец, скосив глаза на жертву парикмахерского искусства. – А, Юншен добрый, он меня пожалеет.

Теперь точно такой же взгляд достался брату, разве что, помимо всего вышеперечисленного, в нем проскользнуло и снисхождение. Паршивец А-Лей, но паршивец умный. Знает, куда целить, чтобы потерпевший, поддавшись хулиганскому обаянию, его не прибил, не оттаскал за уши и не всыпал веслом.

– Лучше скажи, что ты узнала! – как всегда мигом отринув печали, переключился мой родственничек. – Раздобыла имена женихов? Через кого?

– А-Лей, вообще-то, я завтракала с матушкой и тетей. – Я еще раз глянула на то, что осталось от волос заклинателя, и невольно передернула плечами. – Конечно, я знаю имена. От госпожи Тан. А госпожа Фен до официальной просьбы дозреет только к обеду, пока ее хватило на вежливость сквозь зубы.

– И? И?! – Братец уже забыл и о своем проступке, и о последующем наказании, увлекшись новой темой.

– С первым проблем не будет: жених – сын господина Лу, старший, – зажигая свечку под керамическим чайником на мини-печке-подставке, начала рассказывать я. – О нем много чего известно. Зато второй… кстати… – Быстро пробежавшись до стеллажа со шкатулкой, я внимательно перечитала купчую на заклинателя и посмотрела на брата.

Тот кратко кивнул, украдкой коснувшись затылка.

– Юншен. Как хозяйка я запрещаю тебе пересказывать кому-либо все, что ты услышишь касаемо меня и моих дел. Нельзя ни говорить, ни писать, ни даже рисовать картинки. Техника снов тоже под запретом.

– Мне некому, – недовольно пробормотал Юншен, морщась от неприятных ощущений воздействия рабской печати. – И нечем. – Уточнение явно имело отношение к заклинательским техникам.

– Это пока, – успокоила я пациента. – А-Лей, передай, пожалуйста, коробку с цветочным чаем.

– Слушай, сестра! Я точно твой брат, а не раб? – И он зачастил, реагируя на мою слегка приподнятую бровь: – Не-не, я не против тебе помогать, любимая сестренка, но для мелких поручений нужны слуги!

– То есть чаю с булочками ты не хочешь, – сделала я вывод. – Ладно, сама. Мне же больше достанется. Жаль, Юншену нельзя. – И направилась к другому стеллажу.

Тот как раз находился за спиной А-Лея, и, чтобы передать мне шкатулку с заваркой, мелкому поганцу достаточно было обернуться и протянуть руку.

Но иногда в нем не ко времени просыпался юный господин – и А-Лей пытался муштровать всех кого ни попадя, в том числе и меня.

Я никогда не ругалась в такие моменты, стараясь личным примером заставить брата задуматься о том, насколько он не прав. Наглядность полезна. Подошла, вытянула руку над его плечом, взяла коробочку и вернулась к закипающему на свече чайнику.

– Ты не сказала, где он лежит, – надул губы братец, садясь за стол.

– Забыл, где заварка? – Я улыбнулась и взъерошила его аккуратную прическу. – Тебе булочки с чем, с ягодами или с мясом?

– Ничего я не забыл. Но чай должны заваривать и приносить слуги, а не хозяева! Иначе какая из тебя юная госпожа?! – Иногда упрямство младшего брата мутировало из человеческого в ослиное. – А я с утра голодный. Ты завтракала в главном доме. Зачем тебе булочки? Я думал, ты все мне принесла!

– Но-но! – Легкий шлепок по ладони остановил наглые поползновения прожорливого недоросля, нацелившегося утащить пакет со вкусностями. – А-Лей, в следующий раз отправлю тебя завтракать с тетушкой, а потом спрошу, хорошо ли ты наелся.

– Не надо! – тотчас перевоспитался брат, вспомнив тягостные церемонии совместных трапез с соблюдением мельчайших норм этикета. – Понял я… – Он погрузился в размышления, причем настолько явно, что, наверное, и заклинатель услышал, как скрипят шестеренки в мозгах мальчишки. – Угу. Сегодня возле твоего двора Пуи вертится, значит, на зов сразу и прибежит. А затем доложит сестрице Лисянь, и начнут гулять по дому разговоры, что ты ковырялась в тарелке, сидя за столом в компании госпожи Фен, потому что не рада ей и вынуждена наедаться после…

– Можешь ведь, когда хочешь, – похвалила я, пододвигая брату самую поджаристую мясную выпечку. – Заваришь? А я гляну, что вы начудили за утро, помимо прически.

– Заварю, куда ж денусь, – показательно тягостно вздохнул брат, но тень лукавой улыбки выдавала А-Лея с головой.

– Вы странные, – вдруг сказал Юншен, глядя на нас глазами мокрого совенка из-под всклокоченных остатков волос.

– Мы знаем, – кивнула я, подходя ближе. – Стоп, не дергайся, я без иголок. – Поймав заклинателя за ткань халата, не дала ему отстраниться. – И даже не раздеваю. Просто ляг ровно на живот и полежи пару минут, я кое-что проверю.

Несколько секунд он напряженно смотрел на меня, коротко вздохнул и перевернулся, уткнувшись лицом в подушку. Я снова удовлетворенно кивнула и положила ему руку на затылок – повыше тонкой фигурной татуировки в виде змеи, кусающей иероглиф: та разместилась на шее заклинателя сразу под линией роста волос.

– Чай готов! – доложил А-Лей, когда я убрала ладонь. – Ну чего у вас? Получилось?

– Вихревой поток в солнечном сплетении у него действительно разрушен. – Я медленно провела рукой вдоль позвоночника заклинателя. – И центральные меридианы запечатаны, но очень халтурно, скорее всего, схлопнулись во время разрушения золотого ядра. Надо бы, не торопясь, пустить по ним небольшой поток ци, тогда есть шанс, что снова раскроются.

– В этом нет смысла, – пробубнил в подушку пациент, непроизвольно ежась. – Мое тело уже не производит энергию. Единственная возможность поддерживать организм – постоянно вливать ци извне. Но для того, чтобы запустить основные потоки, потребуются огромные дозы энергии. Меридианы заклинателей… слишком развиты и расширены. А плоть совершенствующихся потребляет ци в громадных для простого человека количествах. Те капли, что дает ваше снадобье, просто мертвому пилюля.

– Я тебе и не предлагаю снова становиться заклинателем, – тихо сказала я. – Пока… во всяком случае, – прошептала одними губами, но на мгновение показалось, что у бывшего бессмертного дернулись уши. – А-Лей, иди сюда, кое-что сейчас покажу.

– Ага! – Брат охотно залез на кровать и, обогнув вздрагивающего с непривычки Юншена, устроился с другой стороны. – Я здесь!

– Дай руку. Чувствуешь? – Моя ладонь легла поверх мальчишеской пятерни, и обе руки пустились в осторожное «плавание» вдоль позвоночника пациента, сантиметрах в пяти над телом Юншена.

– А вот и дырка, – выпалил брат, когда мы достигли примерно середины спины, добравшись до уровня солнечного сплетения. – А остальные узлы… тоже не как у всех, да?

– Пятый сверху вихревой поток разрушен, – кивнула я. – Он здесь и находится. А остальные шесть… Теменной и затылочный неплохо развиты. Горловой – не особо, грудной – еще хуже, но они у Юншена быстрее крутятся, чем у нас с тобой, вместе взятых. И я уже не говорю о необразованном крестьянине, который отродясь ци по телу не гонял. А вихревые потоки в районе копчика и промежности у него даже мельче, чем у простых смертных.

А-Лей с интересом «пощупал» каждый вихревой поток и радостно покачивал головой, удивляясь результату. Заклинатель на кровати притих – явно не понимал, что мы делаем, зато отлично чувствовал даже наше слабенькое воздействие на его потоки.

Вообще-то, на Земле эти штуки назывались по-разному, но чаще всего – чакрами. Если честно, я, хоть и читала много разного и интересного на тему энергетики организма, ко всякой мистике и прочей экстрасенсорике относилась со здоровым скептицизмом врача-практика. Та же акупунктура – чистая физиология, никакой мистики.

Но, попав в мир, где легко можно встретить настоящего призрака или демона, где ци – не абстрактное понятие из древней книжки, а реальность, данная в ощущениях, я решила поэкспериментировать. Ну и исследовать заодно. Благо за полтора года тайной и явной практики материала для сравнения накопилось море.

Короче говоря, у здешних обитателей действительно семь мест в теле, где ци закручивалась воронкой и словно бы умножала себя. Но больше всего энергии выделялось в золотом ядре – вихревой воронке чуть ниже солнечного сплетения. Эту чакру старательно развивали заклинатели и прочие, «идущие путем самосовершенствования». Ее же, по мере возможности, тренировали все, кому посчастливилось родиться в богатой и знатной семье, где могли позволить себе правильных учителей с детства.

И насколько развита была практика с золотым ядром, настолько же заброшена работа с остальными. Вернее, складывалось ощущение, что местные о них и ведать не ведали. Согласитесь, странно. Завихрения ведь несложно увидеть… если знать, куда смотреть и что искать. Может, в том все и дело?

И ладно бы их видела только я. Тогда еще можно объяснить это редким даром, присущим исключительно Янли. Или привилегией попаданки. Но и А-Лей прекрасно их чувствовал, а, напрягшись, мог и цвета разглядеть.

– И что это значит? – Юншен отчаянно ежился и пытался отползти, едва моя ладонь приближалась к его копчику. – Что ты… вы собираетесь делать?

– Ну… – Я вернула ладонь на его макушку. – Чисто теоретически твое разрушенное ядро ничем не отличается от остальных шести вихревых потоков. Если ты раскачал один поток из семи так, что смог заклинать… почему не попробовать сделать нечто подобное и с другими шестью?

– Ты про узлы меридианов? – после долгой паузы спросил он. – Их в теле человека как раз семь, и один, основной, – в районе золотого ядра. Оно из главного узла и развивается.

– Да, я именно о них. Но мне любопытно: а почему вы, заклинатели, никогда не пробовали развивать другие узлы? Ци в них циркулирует и умножается точно так же. А сейчас они у тебя забиты и почти замерли, но с полпинка начинают крутиться.

– Золотое ядро раскрывается силой воли, чем лучше ты контролируешь себя и сознание, тем легче работать с энергией. Остальные узлы на воздействие не реагируют. – Наверное, мини-лекции существенно успокаивали Юншена. Будто он занимается чем-то привычным и знакомым.

– Да. – Я припомнила картинки из интернета. – Вихрь в районе солнечного сплетения – это воля. А другой… – Я положила руку ему между лопаток. – …теоретически отвечает за любовь. Вполне вероятно, если ты влюбишься как следует…

– Чушь, – коротко отрезал Юншен.

– Или, к примеру, полюбишь мир вокруг себя, – не обращая внимания на фырканье заклинателя, продолжила размышлять я вслух.

– Чушь, – повторил бывший небожитель. – Если так, то у каждого влюбленного должно открываться второе ядро. Если бы все было устроено столь примитивно, разве кто-то стал бы тратить столетия на саморазвитие? – Упрямства ему не занимать, пыхтит в подушку, как еж.

– Никто не обещает, что будет просто, – согласилась я. – Но кто нам мешает попробовать? Ладно… пока раскачаем тебе шесть вихрей, раз уж золотой заглушен намертво. И будем подпитывать извне… – Я внимательно всмотрелась вглубь ауры Юншена. – Но это касается течения ци. А с физическим телом потруднее… Как ты, такой тощий и дохлый, умудрялся воевать с разными злодейскими сущностями?!

– Полгода в тюрьме для заклинателей, – коротко и тихо буркнули в подушку.

– Ясно… в цепях, что ли? Совсем без движения? – Я припомнила здешние зверские методы правосудия.

– Да, – раздалось еле слышно.

– Значит, полноценная реабилитация. – Я наконец оставила в покое позвоночник пациента и спихнула притихшего А-Лея с кровати. – Займемся. Давно хотела попробовать некоторые методы.

– Даже не спросишь, за какое преступление меня наказали? – Из-под остатков обрезанных волос, лежащих рваной челкой, сверкнул настороженный глаз.

– Не-а. Сам расскажешь, если захочешь. Рабская печать не даст тебе нам навредить, а остальное меня не касается. – Я глубоко вздохнула и начала…

– Мм… ты чего?! – Вот как Юншен отреагировал на то, что я поймала в плен его правую кисть.

Он уже перевернулся на спину и смотрел на меня изумленно и чуть испуганно: ведь я с ходу вылила ему на ладонь теплое лотосовое масло и принялась массировать руку пациента.

Методика сочетала в себе и акупунктуру моего мира, и здешние секреты девушек из весеннего дома (так здесь принято называть высококлассные бордели), с помощью которых красавицы прекрасно умеют снимать усталость, раздражение и прочие мелкие неудобства клиентов.

Нехитрые приемы точно перенаправляли пресловутую ци в правильное русло, заставляя энергию циркулировать бодрее и более правильными путями. Я узнала об этих каналах после того, как несколько раз помогла служанкам из такого дома, а они посвятили меня в свои житейские проблемы. Ну а потом я и с весенними девами завела знакомство.

Побочным эффектом чудного массажа являлось то, что прокачанная и владеющая ци весенняя дева могла возбудить и довести до безумия гостя, просто подержав мужчину за руку. Мне сексуальный надрыв от Юншена не нужен, я старалась не углубляться в запретную область, но совсем отменить неудобную побочку не получалось.

Я старалась не трогать чувствительные точки, но мимо них – вообще никак.

– Потерпи, так надо, – успокаивала я пациента. – Зато позже А-Лей даст тебе вкусного бульона, и ты сможешь поспать…

– Поспать?! – В голосе парня прорезалась настоящая паника, и он с ужасом уставился куда-то вниз, на то место, которое, похоже, реагировало на массаж слегка активнее, чем я рассчитывала. Судя по вздыбившейся ткани халата.

Я запутался. Не могу понять, что эта парочка пытается со мной сотворить: то ли изощренно поиздеваться, сломив любое сопротивление и волю, то ли действительно вылечить дикими и не опробованными раньше методами.

А еще я понимаю, что боюсь. Но не этих брата и сестру, пусть они окажутся убийцами или демонами… Я страшусь обрести надежду. И меня немного пугает их энтузиазм.

Янли чем-то похожа на мастера пика Небесных Трав. Тот любил придумывать новые и необычные методы лечения. Благо пробовал их лишь на врагах и сильно провинившихся учениках, даже не думая предлагать свои экспериментаторские навыки другим мастерам. Что-то работало, а что-то превращало жизнь подопытных в невыносимую пытку.

Тогда я понимал, что жертвы в его изысканиях – необходимая и справедливая плата. Но сейчас, когда я сам превратился в подопытного, да еще и не в умелых руках божественного целителя, а во власти рыжеволосой лисицы…

Не могу толком сказать, повезло мне, что я не попал к брату по лекарскому мастерству, или все же демоны окончательно прокляли мою душу.

Но оказаться бесправной игрушкой у незрелых подростков, склонных к психологическому садизму… такое даже врагу не пожелаешь.

Потерю остатков волос я воспринял со вселенским спокойствием: многим рабам их обрезают практически под корень, чтобы не заводились вши и блохи. Результат в принципе был ожидаем, пусть брат с сестрой этого и не планировали.

Однако дальнейшее вновь выбило меня из колеи. Не то чтобы я не переносил чужих прикосновений, но для заклинателей позволить дотронуться до собственной спины – огромный знак доверия. А проникнуть внутрь ауры чужой ци и вовсе приемлемо в двух случаях: когда умираешь от истощения энергии или… при двойном совершенствовании.

Слишком уж легко навредить человеку, если внутри него есть твоя ци.

А выкупившие меня брат с сестрой будто не знали элементарных правил приличий, умудрившись залезть в мою ауру вдвоем и нагло пройтись по внутренним пересохшим каналам. Янли уже так делала, но в тот раз мне было не до размышлений. Я еще не привык к бесцеремонности юных горе-исследователей, но сейчас подобные действия с их стороны просто напоминали мне, что я всего-навсего раб для экспериментов. Ни один ученик не будет церемониться с кроликом, на котором он практикует техники врачевания. Не то чтобы я забывал о своем положении… однако это удручало.

Вот и теперь я не смог привести мысли в подобие порядка. Я никак не ожидал, что девушка схватит меня за руку и начнет… начнет… Что она делает?! Льет эфирное масло? Но зачем?!

Я читал, что ароматические масла втирают девам во время банных процедур перед свадьбой… или наложницам – перед посещением императорских покоев.

Она ведь уверяла, что не станет использовать меня для постельных развлечений…

Или она решила опробовать на мне очередной диковинный метод лечения? Хотя я абсолютно не понимаю, как масло, втертое в кожу, может помочь опустошенным меридианам и расколотому ядру.

Но реальность преподнесла мне новое испытание. Вместе с уверенными движениями в мое тело потекла тонкая струйка энергии ци. И ручеек, будто коварная змея, скользнул по пересохшим каналам, зарождая в теле странный жар. Дышать стало тяжелее, сердцебиение участилось, кровь ускорила движение по венам. И в какой-то момент я с ужасом осознал, что плоть, множество лет не ведавшая женской ласки, откликнулась.

Девушка не выглядела удивленной… Знала? Добивалась именно такой реакции? Увидела в происходящем еще один повод посмеяться или захотела использовать не только в экспериментах? Не зря же все остальные в поместье нарекли меня наложником…

Я обреченно посмотрел в ее глаза, пытаясь отыскать… но что? Насмешку? Желание? Чего, в конце концов, от меня ждут?

Наши взгляды встретились – и случилось странное.

Вместо того чтобы поддразнить или воспользоваться моим состоянием напрямую, девушка, не отпуская мою ладонь, свободной рукой натянула на меня тяжелое одеяло, скрывая от посторонних взглядов взбунтовавшееся тело, и прошептала со спокойной улыбкой:

– Все нормально, не волнуйся. Твой организм реагирует острее, чем я привыкла, но тут нет ничего страшного. – Она продолжила разминать мои мышцы, работая с ци. – Наверное, потому, что ты вовсе не обычный человек. Я сейчас чуть-чуть изменю воздействие, будет легче. – Она говорила так, словно ничего постыдного не происходило, а я действительно… заболел… и меня лечат.

Она не насмехалась, не издевалась над слабостью. И, будто следуя за ее словами, прикосновения изменялись: становились мягче и приятнее. Пальчики аккуратно скользили вдоль моих, длинных и узловатых, лаская каждую фалангу. Но меня вдруг перестало жечь изнутри незнакомым и болезненно острым пламенем. Пара минут – и тело, скрытое толстым одеялом, расслабилось, растекаясь по кровати и наполняясь теплом и умиротворением.

Я ненадолго закрыл глаза и не почувствовал, как провалился в сон.

Пробуждение было скорым и неожиданным. Меня выдернуло из теплых грез так резко, что я сначала попытался вскочить, хватаясь за оружие, и только через несколько секунд понял и вспомнил, где я.

И что никакого оружия у меня нет.

Но это уже не имело значения.

– Янли! – в ужасе закричал мальчишка, пытаясь стащить с меня упавшую сестру.

Девушка придавила меня к кровати, свалившись без сознания, и вдобавок ко всему прочему заливала мой нижний халат и покрывало потоками крови из носа.

Первая мысль – теперь меня действительно казнят. За убийство хозяйки. Никто не поверит, что я ничего не сделал. Оно и к лучшему. Можно даже не сопротивляться.

Но потом я устыдился. Эти подростки мне не навредили. Я не иду путем самосовершенствования, но это не означает, что я готов отказаться от чести и совести.

– Не кричи, лучше объясни, что случилось, – коротко приказал я А-Лею, перехватывая девушку за плечи и укладывая на подушку. Сил у меня немного, но явно побольше, чем накануне.

– Не знаю… – Мальчишка, белый, как цветы жасмина, что росли у порога, закусил губу, глядя с испугом то на сестру, то на меня. – Вроде бы… ты уснул, а Янли работала с твоими точками. И вливала ци маленькими порциями, воздействуя на каналы. Твое тело все принимало нормально до того момента, как ты отключился, но вдруг взяло и…

– Что?! – У меня неприятно засосало под ложечкой. Неужели и здесь я виноват?! Нет, только не снова…

– Я далеко сидел, – беспомощно моргнул А-Лей. – Заметил, что твое тело… само вцепилось в ци моей сестры и всю энергию разом выпило…

У меня над головой кто-то бухтел и бухтел, перед глазами в темноте плавали зеленые пятна, похожие на светящиеся медузы-бублики.

Затем одна из медуз, ажурная и крупная, но не слишком яркая, протянула тонкие ложноножки к другой и сказала:

– Сосредоточься. У тебя не развиты меридианы и нет способностей заклинателя, но передать ей каплю ци ты сумеешь. Малого количества должно быть достаточно, чтобы не умереть.

– Я не умею! – заскулила вторая медуза, поменьше и попроще, испуганным голосом А-Лея. – Вдруг я хуже сделаю?..

– Не трусь, меня не боялся убить? И ее не убьешь. Давай! – Первая медуза выпустила очередную ложноножку и попыталась выжать вторую, как мокрую тряпку.

Что-то теплое потекло мне на лицо, но точно не вода, а словно бы поток воздуха, который быстро проникал под кожу, сворачиваясь в черепе в крошечную горячую точку. Я закашлялась и испугалась, что А-Лея сейчас не просто выжмут, но еще и порвут.

– Стоп! Хватит!

– Янли! Дура! Ты нас напугала! – взвыл натуральный А-Лей, чья побледневшая физиономия с прокушенной губой и красными глазами возникла на месте скрученной зеленой медузы.

– Я сразу заявил, что это чушь, – хмуро буркнул… ага, Юншен. Однако теперь он почему-то не воспринимался больным ребенком, и даже неровно укороченные пряди волос не вызывали улыбку.

– Тихо, без паники. – Я попыталась сесть и схватилась обеими руками за резко закружившуюся голову. – Что случилось?

– Он тебя съел! – зло рявкнул А-Лей, причем рычал он не на виновника моего состояния, а на меня.

Юншен слегка отвернулся, чуть пожевав полную нижнюю губу, и вид у него стал… даже не столько виноватый, сколько смертельно трагический.

– Ты раньше не работала с заклинателями. Глупо лезть в то, чего не понимаешь, – пробормотал он.

– Все пункты техники безопасности написаны кровью, – утешила я сразу обоих, машинально стирая с лица мокрое и красное. – Зато буду знать, что тебе нельзя засыпать во время процедур. Пока ты себя контролировал, все было в порядке.

Я еще раз тщательно прокрутила недавние события в голове. Вспомнила массаж руки, точки воздействия ци и отчаянно острую реакцию парня. Затем я его утихомирила, прикрыв одеялом, и быстро, на ходу, перекроила методику. Я в тот момент подумала, что поступаю правильно. Я врач, лекарь, а не тупая садистка. Одно дело, когда лечение требует радикальных мер, тут, конечно, не до стесняшек. Кроме того, издеваться над пациентом ни один нормальный целитель не будет.

Да и просто нормальный человек тоже не станет. Поэтому я не делала резких движений, не заостряла никакого внимания на том, что происходит, и как могла постаралась успокоить заклинателя. Но в этом, кажется, и крылась проблема. Я начала импровизировать, и, возможно, моя малюсенькая доза ци слишком вовлеклась в процесс. Я действовала скорее интуитивно, чем разумно.

И у меня все получалось, но ровно до того момента, как Юншен уснул.

Вот тут-то и приложило. Если припомнить, мне почудилось, что внутрь моей головы где-то в районе носоглотки забросили леску с крючком, подцепили и ка-а-а-ак дернули!

А дальше – искры из глаз и темнота.

– Если ты знал, какого рожна заснул? – Нападать на меня при посторонних А-Лей никогда бы не стал, но ему требовалось выместить свои переживания хоть на ком-то.

Похоже, братика еще потряхивало – примерно как месяц назад, одной ненастной ночью. Тогда по дороге домой – мы посетили ферму на острове, где я принимала сложные роды, – нас чуть не сожрали дикие гуи. Я, чтобы отвлечь нечисть, спрыгнула в воду, велев А-Лею грести к берегу изо всех сил. Черта лысого он греб – следом прыгнул, придурок. А когда зелье, которым я заранее пропитала одежду, растворилось в воде, отпугнув демоническую стаю, и мы забрались обратно в лодку, мелкий поганец полчаса трясся и орал на меня, вовсю обзывая всеми нехорошими словами, какие знал.

После мы еще порыдали немного в обнимку… но тогда мы были одни, и он не стеснялся. А теперь попало Юншену, как крайнему.

– Я могу поведать практически о любом виде нежити или обучить владению каким угодно духовным оружием. – Заклинатель даже не обратил на претензии брата особого внимания и рыскал глазами по комнате. – Но я не духовный целитель. Иначе бы так просто меня не… продали. – Юншен наконец нашел то, что искал, и поднялся на ноги, слегка покачиваясь.

Прогресс налицо, так сказать. Еще утром он даже ходить самостоятельно не мог. Степенно, насколько возможно при его ситуации, побрел к чайному набору и, осмотрев предложенный ассортимент сборов на полках, приступил к приготовлению напитка, наиболее схожего с обычным зеленым чаем в моей былой реальности.

– В общем, лечиться будете только под моим контролем, – мрачно и решительно заявил братец, притаскивая таз с водой и водружая емкость на край кровати. – Шуйсяо вас знают, когда кому снова захочется отключиться или уснуть. Не хочу прийти сюда однажды утром и обнаружить два трупа – один выпитый досуха, а второй скончавшийся от чувства вины.

– Разумно, – усмехнулась я, ликвидируя кровавые разводы на лице мокрым полотенцем, которое мне успел сунуть брат. – А чем здесь так сильно пахнет?

Запах действительно был очень насыщенный и… сложный. Я пару минут посидела с полуприкрытыми глазами, пытаясь сосредоточиться. И распахнула ресницы в полном изумлении.

Надо же… От заклинателя исходил запах порошка цун и холодного зимнего вечера вперемешку с ароматом цветущей сливы. А-Лей фонил испугом и любимой лимонной водой. Я – кровью и сложной смесью трав.

А в целом дом прямо-таки переливался целой палитрой, прекрасно передающей устойчивый аромат именно этого места.

– Как… интересно. Юншен, ты будешь смеяться.

– Мм?.. – нахмурился заклинатель, аккуратно вливая кипяток в чайник. Пока я размышляла насчет запахов, он уже успел ошпарить чайные листья.

– Ты можешь посмотреть на себя изнутри?

– Я мог раньше, могу и сейчас. Навык медитации не зависит от наличия духовной энергии. – Поставив чайник с тремя чашками на поднос, он аккуратно понес его к столу.

– Давай попробуем вместе? Вдруг мне только кажется?

– Совместная медитация в твоем состоянии опасна, – наморщил лоб заклинатель, дрогнувшей рукой разливая чрезмерно ароматный чай по пиалам. – Тебе одного раза мало?

– Нет! Я не предлагаю обниматься и обмениваться ци. Просто я не всегда могу нырнуть глубоко, мне терпения не хватает, отвлекаюсь часто. Если снаружи ведут – тогда получается. Помоги мне, сядь рядом и тоже… погрузись. И мы сможем смотреть вместе.

– Значит, меня купили в качестве наставника разнообразных практик. Хорошо. – Заклинатель облегченно вздохнул и даже приподнял уголок губ в этакой тени улыбки.

– Пф-ф-ф-ф… считай так, мне это не мешает. В чем-то ты прав. Поможешь?

– Ты можешь приказать. – Он смежил веки, подвигая одну из пиал с чаем ко мне, а другую – к А-Лею.

– Не-а. Не приказываю. Спрашиваю. И… как там положено? А! Смиренно прошу мастера позаботиться обо мне.

– Но… – Парень беспомощно заморгал. – Лучше прикажи.

И действительно, ведь сейчас я вежливо попросила его об услуге.

Технически обучать человека вне ордена равносильно предательству. Прикажи я – и у заклинателя не будет выбора, но мне захотелось, чтобы он согласился осознанно. Ему незачем привыкать быть рабом, если уж на то пошло. Надо, чтобы Юншен принял свою новую жизнь, перечеркнув прошлое, в котором ему причинили боль. Не пойму за что, но интуицию не пропьешь.

Если и совершил преступление – его тоже надо забыть и жить дальше. Конечно, сразу не получится, но первый шаг нужно когда-то сделать. Мир заклинателей выбросил его, а как жить среди обычных людей, решать только Юншену.

– Не-а. Мастер, позаботьтесь обо мне! – повторила я с улыбкой.

– Боги ко мне немилостивы. – Пригубив напиток из пиалы и тяжело вздохнув, он пристально оглядел меня.

Склоняясь в традиционном поклоне ученика перед учителем, я допустила вольность. Вместо того чтобы смотреть в пол, буквально сверлила Юншена взглядом, не только отслеживая реакцию зрительно, но и воспринимая изменившийся запах, в котором прибавилось лесных ноток.

– Хорошо! – в конце концов сдался заклинатель. – Делай, как я говорю.

– А я?! – взвыл оставшийся не у дел братец.

– А ты снаружи обстановку контролируй, сам вызвался, – ехидно отбрила я.

Этого не может быть просто потому, что не может быть никогда.

Вот какая мысль крутилась в моей голове всю следующую неделю, пока хозяйка старательно училась медитировать, лечила меня порошками, иголками и прочими отвратными штуками и разбиралась в том, что произошло.

Совершенствующиеся сотнями лет развивают золотое ядро. Именно оно – центр нашего мира, без него невозможно идти по светлому пути и нет надежды на вознесение и бессмертие. Только золотая ци, текущая по меридианам из средоточия дао, способна менять реальность за пределами тела заклинателя, наполнять силой талисманы, горные массивы и духовное оружие.

Но как я удивился неделю назад, когда в тот самый день обнаружил фиолетово-синее безобразие в голове абсолютно неспособной к совершенствованию девчонки! И… ощутил такого же цвета покалывание в своем организме, за носоглоткой! Еле различимое, едва ли на одну сотую от прежнего золотого огня, но…

– Ты меня так за поток ци дернул, что получился эффект волчка, – с умным видом пояснила мне лиса, а я слушал несмотря на то, что несла она, на первый взгляд, полный бред.

Мне даже продемонстрировали волчок – детскую игрушку, напоминающую плоский диск с острием в центре и канавкой по краю, где была намотана тонкая бечевка.

Если за нее дернуть резко и с силой, волчок начинал крутиться, упирался острием в пол и тоненько гудел.

– Приблизительно так и вышло с моим вихревым потоком в голове, ясно?

– Нет, – ответил я, хотя прекрасно понял, что она подразумевала.

Но это же чушь! Может, девушка, лечившая меня, обладает редкой конституцией тела, поэтому в организме пробуждается… что-то? Есть женщины с чистой инь[7], что своего рода патология для ауры. Но у Янли аура совершенно обычная, человеческая. Ни следа какой-нибудь аномалии, ни капли демонической крови, как я сначала подозревал. Даже светящаяся сиреневым точка в голове не особенно ощущалась, особенно если не знать, куда смотреть.

Однако изменения были поразительны.

Попробую сказать точнее. Внешность Янли оставалась прежней, как и поведение – меня до сих пор сбивала с толку смесь детской бесстыдной непосредственности и взрослого, временами циничного взгляда на мир, скорее присущего женщине, умудренной опытом прожитых лет.

Дело было в ее новых способностях. Янли начала ощущать запахи совсем не так, как простой человек. Сперва это доставило девушке больше проблем, чем пользы: стоило ей выскочить из дома – и через пять минут белая, как стена облаков, девчонка бегом возвращалась, зажимая кровоточащий нос. За последнюю неделю нежданная ученица потеряла около литра крови.

Хорошо хоть, на такой случай у нее имелись кроветворные пилюли.

Внешний мир с его обилием ароматов буквально убивал лису. Она пробовала носить плотную вуаль-повязку на лице, заматывалась в шарф в несколько слоев – не спасло. Почему-то помогало только одно: уткнуться мне в плечо и минут пять пачкать ткани одежд своей кровью, медленно дыша сквозь тонкий шелк нижнего халата. Причем без меня одежда «не работала» – подозреваю, что нужен был лишь мой запах или аура.

Ее насмерть перепуганный брат сидел у нас на головах почти круглые сутки. Мальчишку с трудом удавалось выгнать, когда глава семьи требовал, чтобы тот выполнял обязанности наследника. Однако порой он бегал по некоторым поручениям сестры и всегда приносил нужные травы и еду из главного дома, не обращаясь к слугам.

Слава небожителям, он быстро перестал ныть, что тоже хочет попробовать раскрутить какое-нибудь из семи псевдоядер. Янли вовремя пресекла энтузиазм брата, накричав на шустрого подростка еще в первый день. А затем А-Лей увидел последствия необдуманных экспериментов с узлами меридианов. К счастью, элементарные ученические медитации помогали – спустя семь дней лиса сумела продержаться на улице не пять минут, а полчаса. Но такими темпами к нормальной жизни она вернется нескоро.

В отличие от Янли, я не страдал от обилия запахов. Причина понятна: весь тот микроскопический для меня прежнего объем ци, что теперь выделялся из фиолетовой песчинки, сразу уходил на поддержание организма. Иссушенные меридианы усердно впитывали энергию, и, если бы не наглядный пример с Янли, я бы, наверное, и не сообразил, что самостоятельно вырабатываю эти капли.

Раскачать же новый зачаток ядра за неделю не получилось. Практики с золотым средоточием не действовали, более-менее помогала медитация со сбором энергии извне. Но… голодное до ци тело буквально пыталось высасывать из окружающего пространства все возможное.

И эти события происходили на фоне смущающего меня тесного соседства с хозяйкой. Да, я теперь раб. Я едва жив, с трудом передвигаюсь, но… я ведь мужчина, а она юная незамужняя госпожа. Во всяком случае, кажется такой, если не слышать ее едкие и нахальные комментарии по некоторым вопросам.

И мы до сих пор спим в одной постели.

Однако в последнее время я уже не протестую, поскольку не только Янли считает, что «дохлое тело лучше контролировать круглые сутки», но и я предпочитаю приглядывать за ученицей с близкого расстояния. Потому что, демон все побери, не знаю, как вышло, но Янли ею стала… не только на словах.

– Янли, госпожа Фен торчит в доме уже неделю. – Возникший в дверях с подносом наперевес А-Лей прервал мои размышления и обратился к медитирующей сестре: – Скоро и папаша взвоет, не говоря о матушке и прислуге. Они, конечно, в курсе, что тебе нездоровится. Внезапно. Твои обильные кровотечения на любую попытку подойти к тебе с ароматической палочкой всех впечатлили. Но слухи распространились… нехорошие. А еще тетя Цин дошла до кондиции. – Парнишка тяжело вздохнул, сгружая поднос на низкий столик. – Наверняка считает, что твоя болезнь – месть ей за прежние гадости. Мол, ты тянешь время, чтобы ее помучить. Время ответа женихам приближается.

Теперь тяжело вздохнула и Янли, а я мысленно ее поддержал. Родня моей подопечной действительно слишком шумная. И бесцеремонная. Не чета девчонке, но… сразу видно торговое сословие.

– Короче, она рвется нарушить принципы-правила и хочет притащиться к тебе в Жасминовые Сады собственной персоной, чтобы «слезно просить о помощи». Сестра, сделай что-нибудь, она ведь прожжет полы ядовитыми слезами!

– А заодно утолит любопытство насчет моего наложника. – Янли прервала медитацию и открыла глаза. – Пф-ф-ф. Обойдется.

Я задумался над проблемой, оттягивая отросшую за неделю прядь волос. Не представляю, из чего ученица приготовила снадобье, которое она «за бешеные деньги изобрела для любимой наложницы одного генерала, когда той конкурентки косы подпалили», но длина прибавлялась где-то по фаланге пальца в сутки. Я был искренне благодарен Янли, пусть и пришлось снова ровнять волосы. Хорошо еще, что руки у девушки явно растут прямее, чем у брата. Правда, ее движения, когда она втирала весьма вонючее средство мне в голову, были смущающе приятными. Не такие, как в те минуты, когда я заснул, однако и теперь приходилось сосредоточенно контролировать себя, чтобы не уплыть в блаженное ничто.

– Нет, сестренка, а то ты ее не знаешь. – А-Лей примостился рядом со мной на полу. – В общем, если завтра не выйдешь к обеду, тетушка тебя навестит.

Я знала, что так будет. Закон жанра – купили красавчика на распродаже? Ждите неприятностей.

Правда, красавчик из Юншена все еще сомнительный, но и неприятности тоже не те, которых я ожидала: никаких демонических преследователей, тайных посланников от бывших собратьев заклинателя, рокового секрета или ужасающей тайной фигни.

Про преступление он сухо сказал, дескать, никого не убил и не предал, а остальное – внутреннее дело пика Даншан и простых людей не касается. Ну и ладно, мне и семье навредить Юншен все равно не может, ни прямо, ни косвенно, даже если вдруг окажется кровавым маньяком.

Печать не даст – это краеугольный камень здешней системы рабства.

Только почему-то мне не легче. Больно – аж жуть. Бедный мой нос… До сих пор в толк не возьму, почему ему понравилось плечо Юншена, если при попытке отойти от парня дальше, чем на двадцать шагов, эта часть тела включает функцию поливалки.

Медитации помогали, хотя я их терпеть не могу. Меня вечно что-то отвлекает и бесит. Но с Юншеном не забалуешь: печать весьма своеобразно понимает подзатыльники, проходящие под лозунгом «на пользу хозяйке». Что-то серьезнее не прокатит, но мне хватает, да и вообще – я ведь не дура. А другого выхода нет: или научусь контролировать себя, или сдохну.

Волшебный нюх лекарю-детективу весьма к месту. Но им еще надо овладеть…

К счастью, есть возможность отвлечься на привычное и приятное – лечить недоумерший организм, параллельно изучая все, что с ним связано. Зелье новое на пациенте испытывать. Хотя и не совсем новое, но улучшенное – я первую версию варила для пострадавшей наложницы, между прочим, за золото.

Та довольна осталась, вернув косы за четыре месяца, пока ее господин был в дальней провинции по поручению императора.

А для Юншена я средство немного модифицировала. Дополнила. И очистила. У заклинателя приятные на ощупь волосы оказались, одно удовольствие втирать в пряди снадобье, хотя он и ворчал про запах.

Недели через две буду ему косы заплетать.

И все бы хорошо, если бы не семейство Фен с их срочными матримониальными проблемами.

По крайней мере, с наследником семьи Лу проблем не было.

– Шкатулка с компроматом на товарища уже год лежит в моем шкафу, в одном из потайных отделений. Ты знаешь где, код три синих, четыре красных, – кивнула я А-Лею. И в ответ на вопросительный взгляд учителя пояснила: – Молодой человек был одним из кандидатов в мои мужья. На первый взгляд, как по заказу: симпатичный, принятый в обществе, скромный и добродетельный, настоящий сын своего овеянного славой веков семейства.

Юншен фыркнул и скептически приподнял бровь, демонстрируя сдержанный интерес. Вообще, когда он слегка оттаял, я порой исподтишка любовалась богатством его мимики. Это существо с задатками каменного идола неуловимым движением век умудряется продемонстрировать палитру эмоций.

– Но главное его достоинство, конечно, глубокий кошелек отца. Который юноша усердно пытается опустошить каждый раз, как его выпускают за порог поместья без сопровождения приставленного родственниками слуги-телохранителя. Подозреваю, что наш красавчик от охранника периодически просто сбегает. – Я посмотрела, как усердно А-Лей ковыряется в потайном шкафу, и слегка притормозила поганца: – Шкатулка! Не отвлекайся на то, что тебя не касается, братик. И нечего губы дуть… Так о чем я? – Поправив полы халата и усаживаясь в позу лотоса, я продолжила: – Молодого господина Лу знают в местных игорных домах и борделях как завсегдатая в белой маске. Сведения мне дорого стоили, тайну клиентов дельцы хранят свято. Почти. Если бы не удачное стечение обстоятельств…

На лице молчаливого заклинателя появилось сначала пренебрежительное презрение к беспутному сыну семейства Лу, а затем явное неодобрение моего вмешательства в «стечение обстоятельств».

– Уже четыре раза молодой господин Лу устраивал в радужных и весенних заведениях погром и более десятка – одалживал у сомнительных личностей огромные суммы на развлечения. Только тяжелая рука старого господина Лу удерживает клан на плаву, но не всегда мирными способами. И это я сейчас не про отбитый зад наследника говорю, в семействе дитятко даже не пороли никогда, а зря. Я про пару трупов наглых кредиторов, что узнали лишнего и попробовали подзаработать дополнительно – шантажом.

– Мерзость, – прозвучало емко и спокойно, но в то же время показательно.

Может, чуть позже попросить Юншена обучить меня еще и элегантной… Э-э-э, даже не знаю, как назвать. Невозмутимости? Искусству поддержания беседы?

– Ага, согласна… Пчхи! Ну елки вам под палку… – В нос попал резкий запах с улицы.

Наверное, какая-то дрянь опять зажгла рядом с домом ароматическую палочку, да еще и с запахом лилий – самую резкую и вонючую.

И я даже знаю, какая именно дрянь… Не зря служанка Лисянь из кустов сутками не вылезает. Однако теперь сидит не возле крыльца, а за оградой Жасминовых Садов, но вонь все равно сильная.

– Не ругайся неведомыми словами, ученица. Пусть их содержание многим и непонятно, но посыл очевиден. – Он на секунду прикрыл глаза, о чем-то размышляя и принюхиваясь. Явно почувствовал благовония, но, в отличие от меня, небожитель прекрасно контролировал нюх. Даже завидно.

Внезапно он встрепенулся, замечая, как я вытираю струйку крови под носом.

– Подойди ближе. Я, кажется, понял, в чем дело.

Господи, да я с ним обниматься готова круглыми сутками. Он – единственный в этом мире, кто приятно пахнет. А мне уже и от брата хочется держаться на расстоянии, особенно после его вечерней трапезы с чесночными булочками.

– Уф-ф-ф-ф… – Нос радостно уткнулся в плечо заклинателя. Сразу стало легче дышать.

– Не обязательно так делать, – спокойно заметил Юншен. – Закрой глаза, погрузись на первый уровень самопознания и смотри на свои потоки, когда ты рядом со мной.

– Мм?.. – вопросительно промычала я с намеком на желанное объяснение. Еще и глаза пожалобней состроила.

– Лень – не есть добродетель на пути совершенствования. Старайся, – не купился учитель на мой измученный взгляд.

– Я маленькая, я больная… Учитель, позаботься обо мне! – Я снова уткнулась носом в отворот нижнего халата Юншена и с упоением вдохнула аромат припорошенной снегом горной сливы.

– Ты хитрая и ленивая лиса. – Заклинатель ткнул пальцем в мою переносицу. – Ты проявила неосторожность, потому и произошло недоразумение, а теперь демоны знают, что творится в потоках и меридианах. Когда я рядом, ты, во-первых, выравниваешь течение ци, которое у тебя в остальное время стремится в одну точку за носоглоткой. – Он снова нажал мне между бровей, слегка массируя. – А во-вторых, начинаешь сливать в меня избыток энергии, что уже скопилась к этому моменту в узле меридианов. Потому и становится легче. В этом моя ошибка, – вдруг покаялся он, убирая руку.

А-а-а-а! Сразу опять заболело! Верните моему носу волшебные пальцы…

– Ты прибегала с кровотечением, прижималась ко мне, и ци выравнивалась. А после мы садились медитировать, когда проблема фактически была решена. Тогда мы не осознали причину. Следовало делать иначе.

– Слушай, у тебя здесь три шкатулки. – Расковырявший дальнее отделение шкафа А-Лей отвлекся, наконец, от весьма интересного занятия. – Которая про женихов? А остальные, кстати, про кого?

– А ну, не трожь! – спохватилась я. – Белую бери и брысь от шкафа.

Пришлось медитировать, чтоб его. И самостоятельно выравнивать поток ци. Значит, больше не надо обниматься с Юншеном?

С одной стороны, ура, свобода! С другой… Не могу сказать, что меня как-то сексуально тянет на эти трогательные косточки, которые за неделю не успели обрасти мясом, но все же было приятно. Успокаивало. А еще – полезно, что мы выяснили через час.

– Тебе нужна моя ци, а мне надо учиться ее вырабатывать, – безапелляционно заявила я. – Видишь, за неделю у меня ее прибавилось? Не просто же так. Ты теперь как тренажер на педальном приводе.

– Что?! – недоуменно захлопал глазами Юншен.

– Ты тянешь ци, твоя аура от нее подпитывается. А моя, раз ее за потоки постоянно дергают, начинает вращаться быстрее. – Причина даже не казалась притянутой за уши.

– Янли, это, конечно, любопытно, но госпожа Фен до сих никуда не делась и грозится посетить Жасминовые Сады, – напомнил братец, потыкав пальцем в запертую белую шкатулку на столе. – Давай ты потом на Юншене потренируешься? Что значит «педальный» и куда его приводят?

– Забудь! – отмахнулась я. – Ладно, вернемся к нашим баранам. В смысле… к господам Лу и тайнам.

– Тайны, от которых умирают люди, небезопасны, – насупился Юншен, строго сдвинув брови к переносице. – Тебе не следовало в это лезть.

– Они сами сюда пришли, – пожала я плечами. – Я буду осторожна. И вообще пекусь о собственной безопасности. – Хлипкое оправдание, но другого не имеется. – Шантажистов и ростовщиков мне не жалко, но и связываться с семейкой желания не возникло. Старый Лу действительно стар – поздно обзавелся наследником. И теперь мечтает пристроить непутевое дитятко под сильную родню с женской стороны, осчастливив их, – после свадьбы, естественно, – информацией о том, что молодого мужа надо стеречь с палками. Чтобы затем кредиторов не гонять.

– Разве мужчину-наследника могут отдать в другую семью? – спросил А-Лей.

На скептический хмык А-Лея заклинатель пояснил:

– На пиках редко интересуются мирскими делами, но смертные любят менять традиции. Потому… не удивлюсь.

– Нет, конечно, настолько мир еще не успел измениться. А жаль… – вздохнула я. – И тут – дополнительная засада. Мне такого геморроя и даром не сдалось, работать надсмотрщицей при супруге. А учитывая, что рычагов власти после смерти старика у придурка будет побольше, чем у меня… – Я неопределенно помахала в воздухе рукой, будто отгоняя назойливую муху.

– Пф-ф-ф! – сердито фыркнул А-Лей, забирая у меня ключ от шкатулки.

– Ага. Моему отцу тоже не радостно и не хочется новыми проблемами заниматься. Лезть в семью дочери, чтобы приструнить зятя, – дурной тон. Папе бы со своими домочадцами разобраться. – Я припомнила вездесущую новую наложницу, ведь именно из-за нее у меня в носу свербит от удушающего запаха лилий.

А спасительное плечо заклинателя у меня отобрали…

– Точно, – развеселился братец. – Без Лисянь в поместье стало бы спокойнее. Хотя и, наверное, скучнее!

– Цыц! – Я запустила в поганца скомканным платком, которым прикрывала нос. – В таком вопросе лучше поскучать, чем дождаться от наложницы сына, после чего промывать тебе желудок по пять раз на дню при каждой попытке отравления.

– Все настолько плохо? – мимолетно уточнил Юншен, протягивая мне уже свой платок.

Вот, теперь полегче. Не знаю, возможно, включился банальный эффект плацебо или выработанный за неделю рефлекс… но от запаха морозной сливы в голове проясняется, а мир кажется ярче и четче.

– Еще хуже. Но не будем отвлекаться. Увы, Лисянь никуда не денется. Короче говоря, молодой Лу в женихи мне не сгодился. И для Еси тоже не подходит. А госпоже Фен только волю дай кого-нибудь построить. Влезла бы по локоть в воспитание зятя, да еще и удовольствие получила.

Смешки раздались с двух сторон.

– Но… повторюсь, это не семья будет, а обычный геморрой. Двоюродная сестренка у меня милая, гадючью натуру маменьки не унаследовала. Она хорошая и добрая девочка несмотря на то, что ее безбожно избаловали родители.

– Не стоит ругаться столь… смущающей болезнью, – в который раз напомнил Юншен. Похоже, он чересчур серьезно отнесся к роли учителя. Особенно после того, как выяснил, что такое этот загадочный геморрой. – Теперь ты собираешься предъявить доказательства родственнице, чтобы она на время оставила тебя в покое?

– Именно.

– А что за доказательства?

– Пара расписок, лично составленных молодым господином Лу, его поясная нефритовая подвеска с печатью семьи, которую обалдуй потерял в разгромленном весеннем доме. И еще по мелочи: записки слуг, письменные свидетельства девушек о его не слишком приятных и традиционных привычках в постели.

– Янли! – укоризненно одернул меня наставник.

– Мм?..

– Ты юная госпожа из приличной семьи! Должна вести себя соответственно, – снова нахмурился он. – Не стоит обсуждать подобные темы с мужчинами. – Наставник задумался и добавил: – Да и вообще такое ни с кем обсуждать не следует. Ты должна…

– Разве я кому-что что-то должна? – Я даже подперла щеку, с интересом глядя на порозовевшего Юншена.

– Только себе, Янли. Если хочешь сохранить внутреннее достоинство и выйти замуж за приличного молодого господина, то…

– А если… нет? – перебила я заклинателя, любуясь на калейдоскоп эмоций на его лице.

– В смысле? – Юншен буквально проиллюстрировал строчку из песни. Ага, именно ту, что «хлопай ресницами и взлетай»[8].

– Если меня не тянет к приличному молодому господину? К примеру, хочу за неприличного. Или ни за кого не желаю. Тогда кому должна? – закидала я вопросами бедного парня.

– Все равно – себе, – упрямо покачал головой он после нескольких секунд раздумий.

Я в какой-то степени даже испытала изумление, что Юншен не стал навязывать мне брак. Он сильно отличался от большинства людей, встреченных мной в этом новом мире. Хотя, вероятно, у заклинателей все обстоит иначе.

– Надо хранить внутреннюю чистоту помыслов.

– Учи-и-и-тель, – улыбнулась я. – Поверьте, чистота помыслов не зависит от того, сколь многое человеку известно и с кем он не боится обсуждать те или иные насущные вопросы. Скорее, все ровно наоборот. Невежество порождает чудовищ. Замалчивание проблемы лишь превращает ее в неразрешимую. А главное – не желать зла, не делать оного и не призывать его вовсе. А знать о нем необходимо. Иначе тебя легко обманут и запачкают те, кто зла не боится.

– Я… подумаю над твоими словами, – после некоторой паузы пробормотал Юншен.

Идеальный мужик. Умный. А еще не считает свое мнение истиной в последней инстанции и всегда готов принять чужую точку зрения. Однако вряд ли быстро отступится от своих правил.

Будет мне еще лекция… и не одна.

– Ага, подумаешь, попозже только, – влез А-Лей. – Иногда она как выдаст… прямо в свиток записывай, а затем философствуй. Но сейчас надо кое-что другое решить. Что у вас с потоками? Будете… как это… педали приводить сотню раз, чтобы завтра сестра вышла к обеду… или я просто отнесу шкатулку тете Цин?

– Лучше это сделаешь ты, братец. Заодно и пожалуешься на семейном обеде, насколько мне плохо. И… – Я кинула неодобрительный взгляд в сторону кустов, видневшихся в окне. – Сделай отцу еще пару намеков, мол, кто-то порчу накладывает. Якобы призналась я тебе по секрету, что в доме зуб на меня точат и благовония с проклятьями зажигают. Я проблему решу, но не сразу. А еще недоброжелатель хочет рассорить нас с госпожой Фен. Справишься?

– Еще бы. Главное – вслух не говорить, что именно Лисянь распускает слухи, иначе отец сразу на дыбы встанет, – поморщился А-Лей. – Если я в старости начну давиться слюнями из-за смазливой и лживой девчонки, стукни меня по голове чем-нибудь тяжелым.

– Все вы, мужчины, одним маслом мазаны, – отмахнулась я. – Топай. Мы будем педально, то есть упорно, медитировать. Мне в прямом смысле кровь из носа, а надо сегодня ночью появиться в Лунных Пристанях. У-Нан трижды приносила список просьб к поворотному столбу, явно много чего накопилось.

– Одна ты никуда не пойдешь, – не возразил, а скорее констатировал заклинатель.

Я обернулась и с сомнением посмотрела на Юншена.

Подумала немного и вздохнула:

– Вылечила на свою голову. – Но не удержалась от смешка. – Вряд ли ты далеко убежишь, если я с места возьму разгон, но мозгов вцепиться в одежду или в какую часть тела, чтобы не отпустить, тебе хватит. И сил тоже. Ладно… сделаем тебе вуаль. После медитации.

– Вряд ли ты далеко убежишь, если натолкнешься на что-то сильно пахнущее. А больные порой смердят не лучше трупов, – парировал Юншен. – И зачем мне вуаль?

– Затем, что белая дева всегда скрывает лицо, никто не должен знать, что это я. А по твоей запоминающейся внешности меня сразу вычислят.

– Ты – белая дева?!

Кажется, я смогла по-настоящему удивить заклинателя. В который раз.

– Ага… А ты откуда вообще знаешь о ней? Какое дело бессмертным небожителям до обычной городской лекарки? – Мне и правда стало интересно.

Практикуя больше года и не отказывая никому в помощи, я уже получила довольно широкую известность среди простолюдинов. Но здесь нет средств массовой информации и интернета, слухи разлетаются хоть и быстро, да не слишком далеко.

Какими путями они могли попасть на пики бессмертных?

– Ты лечишь бесплатно. А у пика целителей – столетиями фиксированная и совсем не маленькая плата. Шиди постоянно ворчал, что некоторые нуждающиеся жалуются и требуют снизить цены. А еще рассказывают сказки о белой деве, умеющей исцелить лучше и быстрее, – подтвердил мои предположения заклинатель.

– Те, кого я лечу, все равно никогда не смогли бы столько заплатить. – Невесело фыркнув, я пошла к комоду, чтобы добыть оттуда очередной кусок белого тонкого муслина. – А богатые люди ко мне не обращаются. Поэтому я вам, в смысле им, не конкурентка.

– Что тоже угнетает. Какие-то рабы и крестьяне тут лечатся даром, а другие платят именитым лекарям. Лучше не упоминать белую деву в разговорах с целителями.

– Я с целителями не общаюсь, все в порядке. – Широкополая плетеная из бамбука шляпа аккуратно приземлилась на макушку сидящего в позе лотоса Юншена. – Сгодится. Это моя запасная. Сейчас пришью вуаль, будут здесь две белых девы вместо одной. Отлично, спутаем следы!

– Разве мне обязательно быть именно… девой? В этом есть какой-то скрытый смысл? – насупился парень.

Нетипичная реакция для местных мужчин. А-Лей, к примеру, стоит мне лишь упомянуть про маскарад под девушку, ревет белугой. Ему же просто одежду на время сменить предлагают, а не внешность…

– Учитель, все достаточно банально, безо всяких намеков. У меня просто нет подходящей мужской одежды твоего размера, – пояснила я, доставая запасной комплект врачебных одеяний. – Честно говоря, если ты наденешь это с вуалью, никто не сможет определить, кто ты такой. Зато многие, вероятно, сразу подумают про белую деву. По привычке. В общем, быть тебе моей ученицей.

– Хм… – только и сказал Юншен, рассматривая удобные шаровары, рубашку и весьма просторный по здешним меркам верхний халат. – Займемся медитацией. Если ты до вечера не научишься контролировать ци и по-прежнему будешь умирать от любого запаха, мы сегодня ночью никуда не пойдем. – Чуть помолчав, он добавил: – Носовое кровотечение мигом тебя демаскирует.

– Логично, – признала я и опустилась на пол рядом с парнем. – Терпеть не могу неудобную позу, какой садист придумал издеваться над суставами и связками?

Это был самый длинный день в моей жизни. Похоже, спустя несколько часов у меня была готова потечь кровь вообще изо всех мест, а не только из носа.

Да, с ци я худо-бедно справилась. Но сил на то, чтобы встать, уже не осталось.

– До заката еще час. Мы можем выбраться из поместья ближе к полуночи. – Откуда у Юншена, кстати, пророс безапелляционный учительско-родительский тон? – Поспишь немного?

– Сам поспи, иначе мне придется тебя на плечах тащить, – оценив зеленоватое лицо заклинателя, сделала вывод я.

– Я могу погрузиться в глубокую медитацию, – покачал головой Юншен. – Так легче отследить время, подобная практика легко заменит сон без вреда для организма, особенно первые несколько суток. У меня сейчас достаточно ци.

– Разумеется. Только сначала поешь и примешь все лекарства. – Расплетать ноги из узла, в который мне их свернула распроклятая поза лотоса, оказалось неприятно. Коленки чуть подрагивали, пока я хромала к полке – собирать ежевечернюю дозу снадобий для Юншена. – И не кривись. Горький отвар сегодня только один.

– Зато самый горький… – вздохнул учитель. На том его неодобрение и закончилось.

Когда я подробно объяснила заклинателю, как именно действуют лекарства, он во время медитации отследил их влияние на организм и любое сопротивление прекратил.

Небожитель даже раздеваться стал почти добровольно для сеансов массажа и иглоукалывания. Ключевое слово – «почти», стащить нижний халат было весьма проблематично. Умолчу про штаны. Но все равно – прогресс налицо.

– Постарайся перед тем, как лечь, распределить ци равномерно по меридианам. – Юншен устроился в моей нелюбимой ногоскрученной позе на своей половине кровати и руководил моими действиями. – Тогда сон будет легче, полезнее и лучше освежит.

– Господи, уже и отдохнуть нельзя без мозговыноса… – простонала я тихонько.

– Ты что-то сказала? – открыл один глаз учитель, многозначительно всматриваясь в мое лицо.

– Не-не… сплю.

– Не спишь, а считаешь вдохи и выдохи, как я учил, – педантично поправил мой личный садист. Он так за лечение отыгрывается, что ли? – И выравниваешь ци, как я уже объяснял. Сон наступит в конце упражнения. Давай.

– Да, наставник. – Назвался груздем – лезь в корзинку.

А еще мне нравится, как Юншен морщится каждый раз, когда я его так называю.

Нет, Юншен во всем прав. Я же просто ворчу. Восстановиться мне и впрямь не помешает.

Проснувшись через пару часов, я и правда почувствовала себя отдохнувшей. Поэтому, когда в дом ввалился А-Лей, зажег лампу и принялся копаться за ширмой, переодеваясь в дорожное, на него даже никто ругаться не стал. Только вынырнувший из медитации Юншен вопросительно поднял бровь.

– Так я вас и отпустил одних, – выдал нахальный брат. – И вообще, я давно привык ее сопровождать, а ты в деле новенький. У тебя опыта нет!

– Он не похож на деву, – констатировал Юншен с некоторой претензией в голосе. Переодетый в белое заклинатель из-под вуали рассматривал А-Лея, лицо которого скрывала полумаска наемника. – Слишком резкие и порывистые движения, широкие плечи и пружинистая походка. И он не в белом! – Последняя реплика была адресована мне.

– Но я телохранитель девы, мне положено одеваться так, чтобы быть незаметным, – похвастался братец, поправляя темно-серое верхнее одеяние.

– Незаметен ты будешь разве что слепоглухому, – фыркнул Юншен, проверяя, как пришита вуаль к шляпе. – И телохранители так себя не ведут. Достаточно услышать, сколько шума ты издаешь при ходьбе, и даже крестьянин скажет, что ты обычный переодетый юнец.

– На фоне вас двоих на меня никто и внимания не обратит, – отмахнулся брат. – А стукнуть тяжелой палкой по башке того, кто начнет руки распускать… много ума и тренировок на это не требуется.

– Ты не прав. Защитой я тоже займусь. – Заклинатель сложил руки на солнечном сплетении, пряча ладони в полах длинного халата. Самое смешное, что в подобном наряде он смотрелся чуть ли не женственнее меня. Привычка Юншена ходить плавно и бесшумно, аки лебедушка по озеру, прямо держать спину…

– Два телохранителя для девы – явно перебор, – обратилась я к обиженному учителю, складывая инструменты и препараты в сумку. – А две девы – нормально, и, конечно, лучше, чем одна. Я готова. Идемте.

Оба кивнули и не двинулись с места. Ждут, когда предводительница укажет путь? Ну-ну.

Я быстро добавила:

– Юншен, предупреждаю: если почувствуешь слабость, должен сказать сразу. Не надо играть в героев. А-Лей, если что, тебя на спине донесет туда и обратно, ему полезно упражняться.

– То же касается и тебя, на белом хорошо видно кровь…

– Договорились. Вообще-то, безумие отправляться в поход двум доходягам, но что поделаешь? – Я опустила вуаль и привычно направилась к окну. – Вперед, на подвиги.

У мира, в который я попала, есть неоспоримая особенность: прекрасная природа. Не то чтобы красочные пейзажи сильно отличались от райских уголков Земли, но в Великой Поднебесной природа еще и отлично соседствовала с человеческими постройками. Местные жители ценили гармонию, хрупкое равновесие инь-ян и прочие философские штуки. Потому большинство зданий замечательно вписывались в естественное окружение и совершенно не портили созданные миром живописные картины.

Лунные Пристани можно смело причислить к шедеврам архитектуры. Беседки для ожидающих, построенные прямо на воде, деревянные расписные причалы и другие строения буквально вливались в дикий прибрежный ландшафт. Особенно это заметно сейчас, глубокой ночью. Лишь маленькая крытая лодочка с белыми бумажными фонарями напоминала о том, что здесь совсем не заброшенные места.

– Госпожа! – радостно вскрикнула выскочившая из лодки мне навстречу У-Нан, споткнулась и едва не упала.

Пришлось ловить.

– У-Нан, сколько раз я говорила, что в вашем возрасте пора смотреть себе под ноги? – строго спросила я, обнимая сухонькую и словно бестелесную старушку.

Удивительно, как в крохотном тощеньком существе с выцветшими глазами на маленьком морщинистом личике помещалась столь неистребимая жажда радоваться жизни. Учитывая, через какие испытания пришлось пройти хозяйке харчевни – ведь еще тридцать лет назад эпидемия желтой лихорадки унесла всю ее семью и родную деревню – просто поразительно, как она сумела остаться солнечной и доброй. Энергии У-Нан хватило бы на пятерых. А сердца – и вовсе на весь наш пригород.

– Госпожа, скорее, люди заждались. – Не обращая внимания на ушибленную ногу, У-Нан повела меня к лодке. – Мигом доплывем. Мальчики посидят в зале, я принесу им лотосового супа. Сегодня среди ваших пациентов будет несколько женщин. Бедняжки страдают теми недугами, о которых мужчинам знать ни к чему.

– Госпожа не должна быть одна, – возразил Юншен, поддерживая меня под локоть, пока узкое суденышко стремительно скользило по лунной дорожке. В отличие от А-Лея, уже опытного в этом вопросе и без отдельного приглашения никогда не сующего нос за ширму в приемной, заклинатель пока и не догадывался, чем ему грозит такая настойчивость. – Я должен ее сопровождать. Госпоже понадобится помощь.

– Ну… если не забоишься, – хитро улыбнулась У-Нан, ловко пришвартовывая лодку возле причала. – Тебя и правда можно спутать с женщиной, конечно, если неопытный кто посмотрит… Но меня, старую, не проведешь. Поэтому девочек ты не напугаешь. Только, чур, в обморок не падать.

– Госпоже целительнице нездоровится. Лучше следить за ее состоянием, – настаивал заклинатель, пока мы шагали по тропинке к дому, пристроенному к закусочной, которая располагалась чуть в стороне от других – часто людных – причалов.

Жаль, из-за вуали, да еще и в темноте, нельзя рассмотреть лицо парня!

У-Нан бросила на меня мимолетный тревожный взгляд и поджала губы.

Потом ее подвижное морщинистое личико стало виноватым:

– Белая дева должна себя беречь, это верно. Больше никому нет дела до бедняков. Если с вами что случится, госпожа, все мы останемся без помощи. Но случаи слишком срочные, иначе я бы вас не беспокоила.

– Ладно, хватит разговаривать, – отмахнулась я, ступая по скрипучим ступенькам, ведущим в верхние комнаты. – Брат, ешь бабушкин суп и прислушивайся, вдруг позову. А «ученица» пойдет со мной.

Через полчаса совершенно белый Юншен – это и под вуалью было заметно – воспользовался тем, что одна пациентка еще одевалась, а вторая ждала своей очереди за ширмой.

Юншен схватил меня за локоть и оттащил в противоположный угол, где и разразился шипением, что твой уж, которому хвост отдавили:

– Янли! Они же… они…

– Весенние девы, да. – Я как раз снимала с рук импровизированные перчатки из тонкого шелка, вымоченного в соке местного растения. Теперь они выглядели и ощущались почти как латексные.

Осторожно уложив использованный инвентарь в медный контейнер с плотной крышкой, в котором медицинские принадлежности еще предстояло кипятить, я грустно улыбнулась заклинателю.

– Проститутки. И что? Они не люди? Им не надо помогать?

– Я… не это имел в виду, – стушевался заклинатель, но сразу продолжил: – Почему… им… девушкам помогаешь ты? В каждом… заведении такого толка всегда есть целитель.

– Потому что никто не рвется. – Я тяжело вздохнула и привычно уткнулась Юншену в плечо, чтобы избавиться от мерзких запахов различных болезней. – Даже лекари, которые, по идее, получают от властей деньги за то, что присматривают за весенними домами, на деле брезгуют многими «стыдными» недомоганиями. И хозяевам дешевых заведений легче выбросить «неизлечимую» девушку на улицу и выкупить другую, чем заплатить больше или уговорить достопочтенного целителя.

Юншен пару секунд молча открывал и закрывал рот, как местный декоративный карп, вынутый из пруда, но я не стала ждать ответа и продолжила:

– Бывает еще хуже. К примеру, если грубый клиент нанес девушке внутренние повреждения. Никто не даст ей времени их нормально залечить, просто подложат под другого мужчину максимум через три дня, когда «долг за еду и крышу над головой» покажется хозяину непомерно огромным.

– Все равно… ты должна в первую очередь думать о себе, а женщины… они…

– Юншен. – Я приподняла свою и его вуаль и посмотрела парню прямо в глаза. – Учитель. Я не хотела бы в вас разочароваться. Ложь и лицемерие – ходить в весенний дом за удовольствием, а потом называть живущих там грязными потаскухами и отказывать им в человеческом отношении. Я не знаю, как небожители, но хорошие люди так не поступают.

– Ты неверно меня поняла, – торопливо перебил я. И едва не поморщился от неприятного чувства: да, я сейчас действительно хотел сказать другие слова, но в чем-то Янли была права.

Подсознательно и высококлассные куртизанки из лучших весенних домов воспринимались мной как люди даже не второго, а скорее третьего сорта. Точнее, я никогда ни о чем подобном не задумывался, но так считали все вокруг, а я не спорил. Только здесь ведь речь вообще шла не о том.

– Женщины в борделях… в таких, где за их здоровьем не особо следят, в основном преступницы. И не рабыни, те слишком дорого стоят. А эти… они способны навредить тебе.

– Не будь наивным, учитель, – резко оборвала меня Янли. – Вон той девочке… – Она кивнула в сторону ширмы. – Ей здоровый грузчик за пять ланей порвал все, что можно и нельзя, когда несчастной было пятнадцать лет, а ее родители, страдая от голода, продали дочь в бордель. Все ее преступления заключаются в бедности и беззащитности. Но воровки и обманщицы тоже не должны гнить заживо и плакать от боли лишь потому, что им никто не помогает, а все только пользуются и презирают. Я – лекарь. Я лечу каждого нуждающегося. И не спрашиваю, за какие грехи человека искалечили. Никогда. – После чего она развернулась и позвала раздевающуюся за перегородкой проститу… девушку.

А я остался стоять и думать… затем сжал зубы и пошел помогать, пусть не делом, но хотя бы своим присутствием и вовремя подставленным плечом. Я ужасно стыдился смотреть куртизанкам в глаза, но…

С другой стороны, я не понимал, почему должен испытывать неловкость. Не я ведь издевался над девицами из дешевых борделей, не я продал их в весенние дома. Я не запрещал Янли лечить их, просто хотел оградить… Откуда тогда чувство вины? За что меня столь презрительно отчитала ученица? За общепринятые и проверенные столетиями нормы морали?

А еще возмущенная девчонка явно намекала на мою ситуацию. Меня она вылечила, не спросив про грехи. И значит… в ее глазах я, бывший бессмертный, равен… куртизанкам? Это оказалось неожиданно больно и вызвало настоящую бурю противоречивых чувств.

Обижаться на нее за такое отношение глупо. Я себя перестану уважать, если в зрелом возрасте и в здравом уме обижусь на смертного. Но нерациональное желание уже стало невыносимым. Возможно, после исчезновения энергии ци организм вновь вернулся во времена цветения… Бессмертное тело я обрел где-то в двадцать, поэтому и всплески эмоций у меня сейчас как у юнца. И раздетые для лекарского осмотра весенние девы не способствуют сохранению душевного равновесия. Хорошо, дотрагиваться до них не нужно.

– Не грузись слишком сильно. – Теплая рука легла мне на затылок и погладила, словно стараясь стереть неприятные мысли и горечь. – Все проблемы мира не лежат на наших плечах, достаточно справляться с теми, что уже упали под ноги. Спасибо за помощь и за то, что умеешь выслушать неприятные слова.

Янли улыбнулась, и ее улыбку я почувствовал сквозь два слоя белого муслина.

А потом Янли направилась к стоящему в углу комнаты чайному столику и зажгла миниатюрную горелку.

Кивнула мне:

– Все неприятное позади, дальше будем разбирать жалобы на утренний кашель и плохой цвет лица. А еще слушать самую последнюю и самую подробную сводку новостей и сплетен.

И впрямь – новый поток страждущих представлял собой уже более… приличный контингент. Лавочники, слуги, рабы из поместий, крестьяне… Янли в образе белой девы обследовала и лечила всех. Однако она не была «молчаливым и благородным призраком в вуали». Наоборот, задорно общалась с пациентами, не используя высокий слог, будто тоже была крестьянской девчонкой. Весело и громко смеялась, символично прикрывала рот ладошкой, размахивала руками и поддакивала. Ни одна дочь благородной семьи не вела бы себя так… ну, кроме моей лисы. Сначала это показалось диким, но вскоре я понял, что ее манеры – отличный способ развязать людям языки.

Служанки и грузчики, подметальщицы улиц и мелкие лавочники моментально расслаблялись, и если сперва они толково и спокойно рассказывали о своих симптомах, отвечая на расспросы, то потом болтали обо всем на свете, выдавая ворох скандальных слухов.

– А про молодую госпожу из дома Тан слышали? Какой ужас… поддалась злому колдовству и теперь умирает из-за преступника! – внезапно вклинился в мои мысли голос женщины, жаловавшейся на боли в спине и тревожный сон.

Сначала я отреагировал на свою фамилию, а потом распознал и смысл фразы.

– Как?! – это мы с Янли спросили одновременно. Только ее голос был удивленно-громким, а мой – хриплым.

– Да-да, люди давно говорят… не зря же демона прогнали с пика небожителей! Стоило госпоже необдуманно купить его и привести в дом – и что? Она сразу заболела! Я уверена, что белую деву пригласят в поместье семьи Тан. Кто еще может спасти молодую госпожу, если не она?

Я невольно взглянул в лицо ученицы, стараясь разобрать ее эмоции за вуалью. Такие чудовищные слухи… однако они закономерны. Пожалуй, через некоторое время глава семьи Тан действительно решит от меня избавиться.

– Кхм… – Янли поднесла палец к губам, о чем-то глубоко задумавшись.

– Люди уверены, что надо собраться, пойти и сказать хозяину поместья: пусть выдаст демона. Не дело позволять ему убивать молодую госпожу, чтобы напитаться ее жизненной силой. Колдуна надо сжечь, тогда госпожа поправится!

– Госпожа Мисянь, это досужие слухи, – спокойно прервала я пациентку, хотя в душе бушевала настоящая буря.

Не хватало еще, чтобы ни в чем не повинного учителя и впрямь отправили на суд Линча.

– Люди говорят! А они ошибаться не могут! – горячо возразила полненькая и весьма румяная женщина средних лет, уже получившая камфорную мазь для растирания, но еще не готовая уступить очередь другому пациенту. – Все догадались, что демона молодой госпоже подсунули не просто так. Это наверняка месть отвергнутого жениха, которому год назад семейство Тан отправило отказ, господин еще сам отвез юношу и долго разговаривал с генералом наедине. А потом в знатной семье разразился скандал, молодого наследника даже уличили в чем-то совсем неподобающем и отправили в монастырь очищения. На десять лет! А старый господин срочно женился, чтобы завести нового наследника. Но кто-то явно затаил зло… и вот – подсунули девочке демона-кровопийцу! – по-настоящему завелась сплетница.

Маразм крепчал, деревья гнулись.

– О боги, какая чушь! – Панические мысли, во время рассказа метавшиеся в голове как ополоумевшие блохи, вдруг замерли, вытолкнув на передний план нечто дельное: на чужой роток не накинешь платок.

Если обыватели начали болтать, остановить их невозможно. Особенно когда некто умело провоцирует и направляет сплетни. Я догадываюсь, кто конкретно… но об этом позже.

Нельзя заставить их замолчать, зато изменить направление сплетен – ха! Что смертные любят даже больше, чем ужастики и байки о всякой нечисти? Правильно…

– Госпожа Мисянь, люди такие недогадливые, верят в глупые слухи, которые распускают враги юных влюбленных… – Вуаль колыхнулась мягко, в такт тому, как я качнула головой.

Трюк работал всегда – служанка приоткрыла рот и уставилась на меня как загипнотизированная мышка. Хотя почему «как»?

– Не люблю выдавать чужие тайны, но здесь не могу промолчать. – Я в показательном смущении мяла платок. – Видите ли, меня приглашали в поместье Тан. И я лично знакома с юной госпожой и ее… избранником. Нет никакого проклятья.

– Госпожа, вас могли обмануть! Постойте, избранником? – наконец уловила главное слово женщина.

– Послушайте. – Я наклонилась вперед и поманила пациентку, мол, собираюсь сообщить секрет на ушко. – Никому другому я бы не сказала, но вы, госпожа Мисянь, весьма проницательная… и, конечно, обо всем бы догадались очень скоро. Вы ведь знаете, что господин небожитель, которого лишили сил, носит фамилию Тан? А? Такую же, как у юной госпожи, приютившей его… Понимаете? Странное совпадение?

Служанка, знаменитая любовью к сплетням о любовных делах, замерла с разинутым ртом, глядя на меня как на пророка. Или на ворону, заговорившую человеческим языком. Юншен рядышком тоже притих под вуалью и, похоже, дышать перестал.

А я еще в первый день похихикивала, что мы однофамильцы. Почему бы сейчас не использовать совпадение себе на пользу?

– Госпожа Мисянь, – мой шепот стал почти интимным, – вы представляете, какой должна быть сила чувств, чтобы бессмертный мужчина ради возлюбленной нарушил законы небожителей, связавшись с обычной девушкой и раскрыв ей некоторые сокровенные тайны? Это строжайше запрещено, но разве он мог не попытаться продлить жизнь своей единственной жены? Они заключили тайный брак, за который несчастного низвергли с вершины, отняли все и едва не убили… Ах… – Я демонстративно прижала ладонь к губам, гипнотически всколыхнув белую ткань вуали. – Какая любовь! Какое самопожертвование… А юная возлюбленная? Быть может, она едва не сошла с ума, узнав, как поступили с господином ее сердца?

– Она, наверное, искала его по всей земле, рыдая и терпя лишения… – в тон мне прошептала госпожа Мисянь. Глаза ее загорелись, как у фанатички.

Ей уже явно наплевать на факты: Юншена продали сразу после низвержения, никто не успел толком пострадать от горя и тоски, разыскивая заклинателя, дней-то прошло мало. Но кого интересует скучная правда, когда есть красивая и богатая на детали фантастическая сказка?

Служанка раззадорилась и продолжала с жаром:

– И она нашла его! Спасла, выкупив буквально в последний момент, когда его уже хотели отдать страшным врагам… О боги, какая история! Теперь враги задумали погубить молодых влюбленных, они распускают слухи!

– Какая вы умная, госпожа Мисянь! – восхитилась я, краем глаза наблюдая за «бессмертным возлюбленным».

Его еще не парализовало под вуалью? Не, дышит… кажется.

– Вы так мудры! Я бы никогда ничего не поняла, если бы юная госпожа не пригласила меня в поместье, лечить низвергнутого заклинателя после пыток…

– Он даже согласился войти в семью жены… Какая самоотверженность! – пробормотала госпожа Мисянь, а я подавила истерический смешок.

Ага, моя выдумка шита белыми нитками. Тан – фамилия невесты. И если разобраться, первым делом следовало спросить: с какой стати жених стал так называться, если положено наоборот?

Хотя Тан и его фамилия… Но об этом уже забыли, а за меня все придумали. Как всегда. Чем нелепее слух, тем охотнее в него верят, домысливая подробности и объяснения.

Разумеется, и репутация непогрешимой белой девы играет большую роль. Той, кто готов бесплатно лечить людей: «девушке с сердцем бодхисаттвы»[9] просто незачем врать. А дальше мне и прибавлять ничего не нужно – запущенная сплетня слишком сладкая и интригующая, да и гораздо интереснее, чем страшилка про демона-кровопийцу. Тетушки вроде моей пациентки-служанки охотнее болтают о любви, чем об убийствах.

Ставлю драгоценный шприц, сделанный для меня лучшим ювелиром за бешеные деньги, что к завтрашнему утру госпожа Мисянь будет уверена: она обо всем догадалась, собрав обрывки сведений, и благодаря чутью и опыту сложила все кусочки головоломки. А дальше все покатится как снежный ком, разрастаясь с каждым витком.

Через пару дней местные и думать забудут про суд Линча и демона-кровопийцу. Уф-ф-ф…

– До свидания, госпожа Мисянь, до свидания. Не забывайте растирать на ночь и обязательно повязать поясницу колючей шерстяной тканью! И приходите на осмотр через две недели. – Выпроводив пациентку и убедившись, что у меня есть пять минут на отдых, я без сил рухнула на стул. Сейчас… секундочку… возьму сердцебиение под контроль и проверю, жив ли мой бессмертный.

Внезапно мне на плечо легла рука, а перед лицом появилась пиала с соком. Я не подпрыгнула на месте от удивления, но только потому, что меня обдало запахом мороза и горной сливы. А этот аромат с некоторых пор у меня четко ассоциируется с безопасностью и умиротворением.

Но зачем учитель решил первым пойти на физический контакт? Жаль, под вуалью выражение лица не разглядеть, ведь неясно – то ли он настолько возмущен, что сейчас утопит в чашке, то ли… дело в чем-то другом.

И руку почему-то не убирает.

– Значит, тайный брак со смертной возлюбленной, ради которой я совершил преступление и был низвергнут? Как… неожиданно.

Когда я впервые услышал, какой бред решила придумать и распространить в народе моя непоседливая ученица, чуть не захлебнулся дурной кровью. Хотя эта галиматья, конечно, была лучше первой. Та и вовсе предвещала мне скорую смерть в виде сожжения на костре.

Но если то, что меня назвали демоническим заклинателем или нежитью, я еще мог хоть как-то воспринимать с подобием гордости, то бредни юных дев… Я что, полоумный юнец без капли мозгов в голове? Ладно, допустим, не справился с чувствами. Но зачем глупости творить?

Тем более ни один заклинатель не поверит в этот слух. Влюбился в смертную? Хорошо. Достаточно привести ее в какой-нибудь орден в качестве ученицы, обучить азам, а не действовать как… как… у меня приличных слов нет.

Какой еще тайный брак? Для чего заморачиваться?! Любой дом простых людей всегда будет рад принять к себе выпускника пика, даже если тот и не особо освоил искусство заклинательства. Развитая система ци, способность создавать волшебные пилюли, отточенные навыки общения и владения оружием, каллиграфия, игра на музыкальных инструментах и многое другое, чему десятилетиями обучают на пиках. Да таким зятем не то что торговец – небесный чиновник не побрезгует. Скорее, совершенствующиеся не желают связывать свою судьбу с обычными людьми. С какой радости я бы влюбился в девчонку из пригорода? Где мы вообще могли встретиться?

В итоге хоть я и молчал, для успокоения растирая в чарке один из порошков, заранее подсунутых мне лисой, но… выступать в роли этакого лишившегося мозгов от любви идиота, упавшего к ногам будущей жены, мне не хотелось. Я пока не успел обелить свою репутацию в глазах обитателей поместья Тан после того, что эта девчонка со мной творила, а теперь… Стоп!

Мысль резко зацепилась за край сознания, и руки застыли. Постойте-ка. Если Янли будет считаться моей супругой, пусть и тайной… получается, что никто мое достоинство не ронял? Ох.

Трудно признаться, но заноза сидит в душе и саднит стыдом всякий раз, когда бесцеремонная девчонка, словно издеваясь, тянет: «Учи-и-итель, будь хорошим мальчиком, не упрямься», – и стаскивает с меня нижние штаны, чтобы проделать очередную процедуру с иголками и еще какими-то, демон их побери, непонятными штуками.

Но если мы женаты… Она видела меня больным и нагим? Жена ухаживала за собственным мужем очень благонравно. Учу ее техникам? Заклинатель имеет право передавать знания членам семьи. Мы спим в одной кровати? Все по закону…

Мое растоптанное достоинство заклинателя окажется не таким уж и разрушенным, верно?

Я оценивающе прищурился на ученицу, как раз выпроваживающую служанку. Янли очень красивая девушка. Длинные волосы с необычным рыжим отливом, искрящиеся глаза феникса, чистая кожа, тонкие запястья, изящная шея. Необычная, задорная, по-своему добрая и понимающая. У нее, как и у брата, есть возможность вступить на путь совершенствования. И даже если существенных результатов она не достигнет, то ведь и я сейчас не заклинатель. А врачебная практика и новые методы лечения и вовсе делают из Янли практически сокровище.

В конце концов, мысль о браке не столь и страшна. Будь я простым смертным, давно бы женился на той, которую мне подобрали родители, и не факт, что она обладала бы прекрасными внешними данными, умениями и моральными качествами.

Тот небольшой нюанс, что всего неделю назад я хотел побыстрее умереть или сперва придушить двоих бесцеремонных подростков, а уж потом отправиться в загробный мир, как-то потускнел. Я ничего не забыл, нет. Однако начал привыкать, что моя жизнь, которая раньше неизменно текла по одному руслу десятилетиями, может круто измениться в течение суток, да так, словно течение повернуло вспять, не меньше.

Возлюбленная… нет. Жена, значит. Я снова окинул взглядом Янли, облаченную в длинные белые одеяния, и улыбнулся. И неважно, хотела она этого или нет, в глазах общественности мы станем супружеской парой. И мне даже нравится такая идея.

Когда посетительница ушла, я решил начать выполнять обязанности достопочтенного мужа.

Заодно и просветить «жену» о несовершенстве ее плана.

– Ни один заклинатель не поверит в подобную чушь. И станет опровергать везде.

– Я тебя умоляю, – устало засмеялась Янли, выворачиваясь из-под руки, которую я положил ей на плечо. – Еще как поверит. Минимум половина ваших – из тех, кто помоложе. А умных никто не будет слушать. Даже если они тысячу правильных слов скажут и будут тыкать пальцем в слабые места истории. Это только заставит людей еще больше верить в сказку.

Хорошо, под белой вуалью не видно мою усмешку. Лисичка прыгает в капкан. Еще и уговаривает себя поймать. Что-то подсказывает мне: Янли не рассчитывает на тот результат, который получит в итоге. Она всего лишь наскоро придумала, как вывернуть опасные сплетни себе на пользу, а что будет дальше – сообразить не успела. Она умная девочка, но не всевидящий дао. К тому же измучилась и явно соображает хуже, чем обычно.

Бедная. Я даже могу ей посочувствовать… совсем немного. Янли неоднократно за эту неделю говорила, что не хочет замуж. Но… увы, уже поздно. Мне даже не придется ничего делать. Разве что могу сам с собой заключить пари, когда в Жасминовые Сады пожалует господин Тан и потребует официальной церемонии.

Через два дня или через три?

– Что ты делаешь? – искренне удивилась девушка, обнаружив мою руку у себя на талии, когда мы отправились домой.

– Веду себя как примерный муж, – улыбнулся я под вуалью.

– В смысле?! – Ученица вздрогнула от неожиданности, да и голос девчонки дал петуха.

– Доски пристани влажные, света фонаря недостаточно, а ты сильно измотана. Упадешь. А я помогаю, – оправдался я, но руку убрал.

Не стоит пугать лисичку. Она – в капкане, но тот еще не захлопнулся.

– Подозрительные вы какие-то, – заметил А-Лей, прижимая к боку корзинку с пирожными, которой его снабдила благонравная старушка, что уже уплыла на своей лодочке. – Сестрица, ты случайно его не роняла? У него голова в порядке? Чего он такой благостный? У меня новости есть, кстати, я прямо не знаю, как сообщить.

– Весточка про то, что в доме Тан живет страшный кровососущий демон, пожирающий старшую дочь семейства? – улыбнулась девушка, откидывая вуаль. Усталость в ее голосе никуда не делась. – Доест жертву и по соседям пойдет?

– Ага… поначалу так и было, а потом внезапно прямо на моих, можно сказать, глазах, то есть ушах, ты стала женой демона, – нервно хихикнул мальчишка. – Это если самые последние новости считать. Когда вы успели, интересно, если тебя сперва сожрали, а через два часа ты замуж вышла?! Ты больных принимала или чем занималась?

– У моей жены гибкий ум и поразительные умения, – вполне серьезно кивнул я, чувствуя небывалый подъем в душе. Всегда хотел сказать эту фразу, а уж произносить ее впервые перед настолько растерянной Янли… – Она способна на удивительные вещи. Ай!

– И щиплется она тоже чувствительно, – закончил мысль трепетный небожитель, внезапно переродившийся в знатного тролля.

Что ты будешь делать, вроде я ему не мозги и даже не кровь свою переливала, а всего лишь ци. Неужели тоже заразно?

– Домой надо возвращаться побыстрее, кровожадный демон-муж. – Я прикрыла зевок ладонью и цапнула небожителя под руку, бессовестно утыкаясь носом в его плечо.

Весь прием была вынуждена отчаянно напрягаться, контролируя, куда и как течет ци в моем теле, но я почти справилась – кровь не пошла. Зато голова разболелась дико, в нос словно горячего песка насыпали, ведь запахи от пациентов никто не отменял. Одно хорошо – новый нюх оказался неожиданно полезен в деле диагностики. Не сам по себе, конечно. Поди отгадай, к примеру, оттенок луковой шелухи, пробивающий даже ароматную пудру на лице клиентки, – что означает? Но знания – сила. Сопоставив симптомы и заглянув в именную карточку (а я на каждого пациента такую завела, я молодец!), диагноз я могла поставить даже без анализа крови и прочих МРТ.

Но теперь сил не осталось что-то контролировать.

– Учитель, не дергайся. У меня сейчас нос отвалится. Вместе с головой… – начала было привычно ныть я, пытаясь добраться до нижнего халата заклинателя.

– Хорошо, отдыхай. Ты прекрасно поработала, – раздалось сверху, и прежде, чем я успела кинуть недоуменный взгляд на небожителя, меня подняли на руки и уткнули носом в оголившуюся ключицу.

Вау.

ВАУ! Что с ним? Мало того, что на руки взял и понес (дурак, только недавно ходить нормально начал, через пару сотен шагов мы точно местами поменяемся), так еще и оголяется. Сам. Подозрительно…

Не мог же он всерьез отнестись к сплетне о том, что мы женаты? Ерунда какая. Даже не смешно и никак не может повлиять на реальные отношения двух взрослых людей. Месяца через два местные сплетники вообще забудут, про кого конкретно говорится в истории, она превратится в легенду, герои которой не имеют настоящих имен.

Удивительно, но заклинатель дотащил меня почти до дома. Правда, едва мы влезли в окно, стал заваливаться, но А-Лей его мигом поймал. Упертый дурень. Зато я немного отдохнула и теперь могла спокойно надругаться над его достоинством. В смысле раздеть, обтереть влажным полотенцем и устроить сеанс иглоукалывания перед сном. А у него сил нет даже бухтеть. Со всех сторон плюсы!

Уже готовая к очередной вялой борьбе, покрасневшим щекам и стыдливо прикрытым ладонью глазам, я отправила брата спать, обернулась… и чуть не выронила иголки из рук.

А все потому, что заклинатель раздевался. Реально, он добровольно снимал пять слоев одежды, даже не бросая на меня укоризненных взглядов.

– На кровать или на стол? – слегка застенчиво улыбнувшись, спросил Юншен, чуть задержавшись… однако стягивая и нижний халат.

– Кхм… на кровать. – Я медленно моргнула, пытаясь понять: может, это сон?

Я, как завороженная, смотрела на подошедшего к постели заклинателя. Юншен повернулся ко мне спиной и, вздохнув, сначала распустил хвост из отросших волос, а затем скинул штаны. Подождите, что? Может, он действительно упал и получил сотрясение мозгов, а я не заметила?

– Почему ты сегодня ощупываешь мою голову? – мирно поинтересовался бессмертный, сидя на постели в чем мать родила и ничуть по этому поводу не переживая.

– Шишку ищу, – честно призналась я. – Учитель, когда ты успел удариться этим местом настолько сильно?

– Я у тебя перед глазами день и ночь. Я не падал, – пожал плечами Юншен и опять перевел взгляд на меня. – Давай ты смажешь меня мазью для роста волос, раз уже растрепала. А позже, когда я буду полусонным, займешься телом.

– Ты сегодня в настроении мною поруководить? – Я хмыкнула. – Ладно. Ложись. Кстати, с завтрашнего дня начнем дополнительный откорм. Пока ты больше похож на скелет, чем на романтического героя или возлюбленного… или мужа, – решила поддразнить я заклинателя.

– Под слоями одежды незаметно. – Юншен опустил голову мне на колени. – Но я согласен. Разве что нужно еще возобновить тренировки с мечом. Иначе накапливаться будет жир, а не мышечная масса.

– Учитель, ты подозрительно покладист. – Я зевнула, приглаживая растрепанную от бальзама шевелюру небожителя и спихивая его с колен. – Укладывайся тылом вверх. На многое меня не хватит, но по позвоночнику пройдемся. В крестцовом отделе. – И подавила новый зевок. – Завтра будешь упражняться с мечом за домом, А-Лей составит тебе компанию. Мне надо будет отлучиться. С семейством Лу все ясно, но у нас еще второй жених есть. Кое-что я разузнала, следует уточнить.

– Без меня ты никуда не пойдешь, – строго проронил заклинатель, которого уже не смущала его поза. Командовал прямо так, голым задом кверху. – Хочешь залить кровью из носа весь свой путь?

– Я могу три с лишним часа контролировать ци. Не дергайся, сейчас станет легче. – Я вогнала иглу в нужную точку и погладила пальцами две соблазнительные ямочки на пояснице Юншена.

Что? Соблазнительные? Я была не права, уже малость отъелся.

– Ай… Но это сильно тебя выматывает и притупляет мышление. Вместо тренировок с мечом буду сопровождать тебя… тоже своеобразные упражнения, в чем-то весьма тяжелые.

– Тц! Ты упрямый как мул с мельницы. – Иголки аккуратно легли обратно в пенал, и дезинфицирующий иероглиф неярко вспыхнул. – Двигайся на свою половину и строй баррикаду. – И не удержалась, легонько шлепнула его, подгоняя.

Наверное, и правда слишком устала, а мозги не просто затупились, а ушли в длительный штопор от веселой жизни. Иначе никогда не позволила бы себе фривольничать. Это ведь не лечение…

– Вот ты и строй, если хочешь, жена моя, – раздалось из подушки, и наглый заклинатель просто-напросто накинул на себя одеяло, даже не сдвигаясь к стенке.

– Типун тебе на язы-ык… – Сладкий зевок утонул в покрывале.

Я закуталась с головой, уже не обращая внимания на то, что Юншен не стал ограждать свою и мою честь, как делал каждую ночь, возводя между нами буквально стену из подушек. Благо размер кровати позволял и не такое строительство.

– Янли! – Папочкин бизоний рев с утра пораньше оказался неприятным сюрпризом. – Как ты посмела скрыть такое?! Почему я не знал?! Сейчас же представь мужа нормально и… э… э… Немедленно оденьтесь и приходите в главный зал! Бесстыдники!

– Проспорил, – выдохнул мне в затылок непонятную фразу заклинатель. А я, проморгавшись и сообразив, чем явь отличается от сновидений, почувствовала, что он обнимает меня со спины и касается не только грудью, но и кое-чем явно «нездорово озабоченным» – пониже.

– Себе проспорил, – зачем-то пояснил Юншен. – Я ставил на три дня. Каюсь, недооценил скорость распространения слухов.

– Ну зачем, Янли? Разве можно скрывать такое от родителей?! Доченька, мы же тебя любим! Ты поэтому отказывалась от всех замужеств, да? – Отец действительно относился к ней очень лояльно.

Когда я еще был обычным смертным, девушку из благородной семьи выкинули бы с позором из дома, застав до замужества в постели с мужчиной. То ли нравы за долгие годы изменились так сильно, то ли Янли просто приучила всех к своей свободе выбора и действий. Вероятно, имеют право быть обе причины. Да и торговцы, пусть и зажиточные, это не потомственные аристократы, у них все как-то человечнее. А может, повлияло то, что благодаря слухам меня принимают не за любовника, а за супруга.

– Пап. – Янли сморщилась так, словно у нее разом заболели все зубы. – Ты умный человек…

– Естественно! – загрохотал мой будущий тесть. – Именно поэтому не верю во всякие глупости про кровожадных демонов-наложников! Но зачем ты затеяла это представление, вместо того чтобы нормально привести мужа в дом?!

– Па-па! – Голос опасно прозвенел закаленной сталью.

– Да-да, помню про рабское клеймо и опасность, угрожающую… ему. – Господин Тан сурово сдвинул брови. – Ты его спасла, разыграв спектакль для посторонних. Но нас зачем обманывать?!

– О боже… – простонала Янли и закрыла лицо руками.

Ее братец, наблюдавший за нами квадратными глазами, тихо-тихо начал красться к двери.

– Прошу вас, достопочтенный господин Тан, не сердитесь на дочь. – Я решил взять инициативу в свои руки, опустившись перед будущим тестем на колени и утягивая Янли за собой. – Мы были напуганы и поддались глубоким чувствам, совершив непростительное. Прошу, если вы желаете кого-то наказать, пусть кару понесу именно я. Как мужчина и заклинатель я ответственен за произошедшее. Но сперва прошу вас меня выслушать. Я… с-с-с-с… я готов на многое, чтобы защитить вашу дочь!

«Особенно если она прекратит больно щипаться!»

– Хм? – Я заметил в глазах главы семейства заинтересованность и, перехватив за руку Янли, пытавшуюся выдрать из меня кусочек, соединил наши ладони и притянул девушку к груди.

– Знаю, сейчас я просто низверженный заклинатель, недостойный войти в столь уважаемый дом. Но, в свою очередь, я могу внести посильный вклад в процветание вашей семьи, чтобы стать желанным зятем. Да, мое ядро разрушено, а меридианы пусты, но я все еще один из лучших выпускников пика Даншан. Ваша прекрасная и талантливая дочь… – Я любовно посмотрел на свою лисицу, у которой, похоже, начал дергаться глаз. – Она сумела сохранить толику моих сил и тоже встала на путь совершенствования. Мы даже способны изготовить духовные пилюли первого и второго уровней и можем себя обеспечивать. Как только я смогу твердо встать на ноги, я готов заплатить назначенную вами цену.

– Как трогательно, – вымолвила вдруг госпожа Тан, которая, конечно, была в главном зале, и промокнула глаза платком.

Судя по ошалело-недоверчивому прищуру Янли, та не ожидала от мачехи такой реакции.

– И выгодно, – совсем другим тоном закончила женщина, убирая шелковую тряпочку от лица и впиваясь в меня таким взглядом, что пришлось подавить неуместное желание спрятаться за спину Янли.

– Кроме того, я не потерял навыка сражаться при помощи оружия и досконально знаю техники Небесного Журавля и Парящего В Горах Лотоса, которыми пользуются и обычные смертные. Вероятно, я мог бы наставлять вашего сына, что был ко мне щедр и добр, – продолжал я заливать родителей жены сладкими речами, стараясь не обращать внимания на алчный огонь во взоре старшей госпожи Тан.

Еще бы! Наставник моего уровня стоит столько, сколько торговый дом семейства Тан заработает за десять лет.

Хм, а я не перегибаю палку, когда сулю золотые горы? Пожалуй, нет. Если посмотреть на лицо Янли – обещать надо больше, чтобы родственники точно не дали ей возможности отвертеться.

– Изящная словесность, каллиграфия, искусство живописи или игры на музыкальных инструментах… Если вы позволите мне, низверженному, остаться в вашем доме и восстановить здоровье, я обучу юного А-Лея всему, что знаю, а затем построю основной двор нового поместья. Я целиком и полностью возьму обеспечение Янли на себя и никогда не позволю вашей дочери страдать.

– Ну что вы! – всплеснула руками уже практически моя теща. – Живите тут сколько хотите, не нужно торопиться с переездом. Мы с мужем слишком любим Янли, и разлука с дорогой дочерью станет для нас глубокой душевной травмой. Вы вполне можете войти в нашу дружную семью, что будет намного более… спокойно для наших старческих сердец.

«Выгодно». Вот что наверняка хотела сказать госпожа Тан.

Женщина наклонилась к уху мужа и прошептала, явно не приняв во внимание острый слух заклинателей:

– У нас будет монополия на производство пилюль в провинции и наставник-небожитель для наследника.

Глаза господина Тана неприлично загорелись, и в них буквально заискрились золотые монеты, но он пока что сомневался, поглядывая на зажатую в моих руках ладонь Янли.

– Вдобавок он будет самым послушным зятем и заботливым мужем для нашей девочки. Клеймо на его теле снять нельзя. Янли станет его единственной любимой женой и хозяйкой. Где мы еще ей такого мужа найдем?

– Кхм-кхм. – Господин Тан уловил не совсем понятный мне намек, поскольку стремительно покраснел, а на меня посмотрел с легким сочувствием.

В какой-то момент я понял, что в капкан угодила не только лисичка, но и я вместе с ней заодно. Кажется, переусердствовал. Теперь ушлая семейка торговцев ни за что не выпустит меня из своих когтей. С другой стороны, я неделю назад готовился к смерти и даже мечтал об ином мире.

Мне ли жаловаться?

– Хватит! – внезапно рявкнула Янли, пытаясь вырваться и вскочить. – Прекратите представление, а не то я…

– И правда, дочка! – А родители неординарной девушки знали ее гораздо лучше, чем я, поскольку уж больно слаженно и быстро отреагировали на попытку побега. Хором.

– Это тебе хватит унижать нашего будущего любимого зятя и терять время попусту! Сейчас же пришлю сюда лучших вышивальщиц, к полудню узоры на свадебном наряде будут закончены, кстати, сшит он для тебя давно, – железным тоном распорядилась госпожа Тан. – Ждать дольше не будем, что соседи скажут? О репутации семьи надо заботиться. Конечно, вы уже совершили три поклона, но люди одобрят, если мы повторим все официально, пригласив друзей и родственников. Пусть знают, что в семье Тан по-прежнему чтут обычаи предков и уважают традиции.

– А я напишу приглашения и договорюсь с монахами о проведении свадебной церемонии! Сегодня через два часа после полудня вы совершите три поклона, как завещано предками. Все, идите, я слишком занят! – замахал на нас руками господин Тан, давая понять, что аудиенция окончена.

– Но, папа! Матушка! – запаниковала лисичка.

Хм, впервые вижу ее настолько испуганной и обескураженной.

– Не волнуйся, доченька, все будет по высшему разряду, несмотря на спешку. Я не стану ругать тебя за скрытность, не бойся, хотя если бы ты нас предупредила, было бы больше времени на подготовку… Уходите! – снова махнул рукой господин Тан. И старшее поколение семейства слаженно покинуло зал, растворившись во внутренних переходах дома.

– Р-р-р-р-р! – прорычала Янли, буквально вздергивая меня с пола и заставляя подняться с колен. – Ну… жук бес-с-с-с-с-смертный, давай-ка поговорим!

– Что? Ты? Натворил? – прошипела я, хватая заклинателя за плечи и впечатывая в ближайшую стенку.

Благо он не сопротивлялся, да и весу в парне до сих пор как в комарике. Фонарик бы у него отобрать и за… куда-нибудь засунуть.

– Я поступил как благовоспитанный человек. Если бы не взял на себя ответственность, ты была бы опозорена. И жечь шли бы уже не меня, а тебя… – стиснув зубы и терпя боль, ответил Юншен.

– О боже, благородный заклинатель на мою голову! – Я перестала трясти «тонкое деревце», опасаясь сломать. – Учитель, я тебя покусаю. Ну и какая, к демонам, репутация? Да через неделю у них бы появилась новая сплетня, а о нас бы напрочь забыли!

– Нет. – Он снова «включил» осла. – Я понимаю, вчера ты была измучена приемом больных и прерывистой циркуляцией ци, поэтому плохо соображала. Но сейчас все же поразмысли. – Юншен осторожно отцепил мои руки от халата и заглянул мне в глаза. – Те, кто распускает слухи о демоне-наложнике, ты еще помнишь о них? Уверена, что они оставят нас в покое?

– Этой дуре нужно не только ее третий номер оторвать, но и голову, – злобно выругалась я. – Отец совсем рехнулся, когда притащил дрянь домой… Ладно. Может, еще получится отвертеться. Я не хочу замуж.

И буду и дальше это утверждать. Имею право хотя бы потрепыхаться!

– Тебя уже не спрашивают. – Ого, откуда на вечно юном личике прекрасного даоса – такая коварная улыбка? – Придумала историю ты. Вот и неси груз на плечах.

– А ты воспользовался сплетней. И что-то слишком рад, как посмотрю! – Я вцепилась в его одежду, но трясти не стала.

– А почему мне нельзя порадоваться? Ты мне нравишься, – заявил этот…

– Я всем нравлюсь. – Меткий пинок по голени наверняка стер бы с его лица самодовольное выражение, но я же не лошадь, чтобы лягаться. Кстати, он пока не муж, а пациент. Юншена по определению нельзя бить. А жаль. – Это не значит, что я должна выходить замуж за каждого желающего!

– Но мало кто знаком с тобой настолько… близко, – грустно хмыкнул он. – Янли, мы даже спали в одной постели. И я молчу про твои методы лечения.

– И что? Замуж за тебя все равно не хочу.

– Я тебе настолько противен? – нахмурился бывший небожитель.

– Не надо манипуляций. Я вообще не хочу замуж. Ни за кого. Теперь объяснила понятнее?

– Такова воля небес.

У-у-у-у, взять бы и стукнуть по макушке этот сияющий дзен!

– Раз обстоятельства сложились таким образом, что у нас нет возможности избежать брака, какой смысл противиться и давать волю гневу? Не лучше ли смириться и попробовать извлечь из ситуации пользу? – Он посмотрел на меня и поспешно добавил: – Обоюдную!

– Учитель, ты прав, – прошипела я, отпуская его плечи, но сразу же схватила за руку и поволокла в сторону Жасминовых Садов. – Раз такое дело, нужно срочно подготовить тебя к свадьбе. Не могу допустить, чтобы муж во время церемонии выглядел бледным призраком или вообще грохнулся обморок! Бодрящая клизма! Вот что поможет в нашей ситуации!

– Кхм… но я не падаю в обморок и хорошо себя чувствую!

– Это временно!

– Я подозревал о твоей садистской натуре, уче… жена моя. Но не могу взять в толк, что именно тебя не устраивает? Обрати внимание – брак не принесет тебе вреда, иначе рабская печать не позволила бы мне даже рта раскрыть. Возможно, теперь исполняются твои скрытые желания, которых ты пока не осознаешь? Я ведь… буду абсолютно беспомощен перед тобой, несмотря на статус мужа.

– Учи-и-итель, послушай! Если хочешь дожить до церемонии трех поклонов… лучше помолкивай.

– Верный совет! – пискнул вдруг один из жасминовых кустов голосом А-Лея.

Мы уже почти добрались до дома, и, поскольку я быстро захлопнула внутренние ворота и заложила их на засов, посторонних взглядов можно было не опасаться.

– Вылезай, братик.

– Еще чего. Когда ты в таком настроении, лучше сидеть в кустах. Юншен, я ведь в основном для тебя говорю. Залезай в соседний жасмин и затаись до начала церемонии. И после, наверное, тоже.

– Поздно, – по-людоедски усмехнулась я, втаскивая жертву в дом. – Он уже достаточно наговорил. Поэтому я сейчас его раздену и… – И буду нюхать. Из-за того, что разнервничалась, я совсем забыла контролировать чертову ци, и она вся, такое впечатление, стеклась в нос.

Запахи-запахи-запахи едва не взрывали мозг, как я до дома дотянула – даже удивительно.

М-да. С одной стороны, я в бешенстве – все решили за меня!

Просто, демон ее поешь, классика жанра: без меня меня женили! С другой, – котелок у меня варит… и я прекрасно понимала, что возникшая ситуация для меня не то чтобы идеальна, но это практически лучший из возможных вариантов. Для местных жителей женщина, какой бы святой она ни была, являлась существом второго сорта. И монахиня обладает намного меньшей ценностью, чем жена небожителя.

Да и небожители соответствовали моим понятиям о хорошем муже. Здесь же патриархат в полный рост, но только среди простого народа. А у небожителей все сложнее, вероятно, потому, что практики совершенствования одинаково давались и мужчинам, и женщинам.

Это сильно повлияло на общую картину мира, изначально заложив в голову каждого небожителя идею о том, что женщина – тоже человек.

А еще заклинатели отличаются прекрасными манерами, сильной волей, красивой внешностью и прочими добродетелями. Тогда что, не стоит рубить с плеча?

– Давай я разденусь сам? – вздохнул тем временем хитро… умный небожитель, осторожно освобождая запястье. – Заодно и ци тебе уравновешу. И раз уж мы почти супруги, можно попробовать более глубокую двойную медитацию.

– Вот насчет глубокой – точно обойдешься, – всполошилась я, припомнив, чем занимаются местные извращенцы на пути парного самосовершенствования. – Иди сюда и спасай мой нос! С остальными органами позже разберемся… то есть не разберемся! Руки прочь. Тьфу.

– Ты явно не о том подумала. До двойного культивирования нам еще далеко, – весело хмыкнул Юншен, садясь в позу лотоса на кровати. Все свои пять халатиков он снял и остался в одних штанах.

Черт, вчера еще следовало догадаться, что его болтовня и внезапный эксгибиционизм – неспроста.

Я преисполнилась самых нехороших подозрений. Но деваться некуда: из носа текло с каждой секундой все сильнее, а попытки самостоятельно выровнять энергию и размазать ци по меридианам равномерно окончились неудачей.

Недовольно и болезненно посопев, я обозрела композицию на кровати, ни с того ни с сего припомнила картинку из «Камасутры», где мужик раскорячился в лотос, а тетенька пристроилась на нем верхом, обхватив ногами за талию, и подавилась воздухом. Нет, я не ханжа и не девственница, но вечно юный даос до сих пор проходит в моей голове под биркой «Слабое, больное», и вообразить секс с Юншеном я не могу.

Но с носом и непослушной ци надо что-то делать, причем срочно. Сексуальные проблемы оставим на потом, пожалуй.

Я влезла на постель, хмыкнула и устроилась на покрывале, взяв за образец другую позу – из трактата по лечебным медитациям.

Иными словами, села не на колени заклинателю, а позади, вплотную к спине, тоже в позу лотоса, прижав колени к его бедрам и обхватив руками за пояс.

Юншен на мгновение приоткрыл глаза и понимающе улыбнулся. То есть я думаю, что приоткрыл и улыбнулся. Видеть лицо заклинателя я не могла, но улыбку каким-то образом почувствовала, как и движение ресниц.

Возражать он не стал, однако порекомендовал:

– Распахни халат. Хотя бы верхний. Тебе ведь тяжело тянуться через одежду. Стесняться поздно… жена моя. Ай! Первым делом надо отучить тебя щипаться. Или пошить перчатки без пальцев.

– Только попробуй. И вообще, я не просто так щиплю, а воздействую на нужные точки. Чувствуешь прилив сил?

– Еще… как. Спасибо, достаточно! Лучше займемся твоей энергией!

– Госпожа Янли, госпожа Янли! Принесли свадебный наряд! – Через несколько часов нас отвлекли от медитации голоса служанок. Девушки топтались на пороге и бесстыдно пытались заглянуть в щелочку приоткрытой бамбуковой двери.

Похоже, А-Лей перед уходом отворил ворота Жасминовых Садов.

– Госпожа Янли! Ой… – Кто-то из особо наглых дев просто распахнул створки.

– Брыс-сь! – фыркнула Янли, а я чуть было не вскочил и не убежал от яростного шипения, раздавшегося прямо над ухом. – Еще хоть одна зараза явится сюда обсыпанная ароматической пудрой, и я за себя не отвечаю! Пуи! Тебя касается в первую очередь! Пошли все вон!

– Но это свадебные благово…

– Хочешь остаток жизни провести в уборной? – Голос будущей жены упал на пару тонов и теперь напоминал рычание разъяренной кошки, а не змеиное шипение. Я, пожалуй, понял, почему авторитет белой девы столь высок… и почему ее слушаются беспрекословно… не только пациенты.

– Не нужно, любовь моя, – решил подыграть я лисице, ласково касаясь кончиками пальцев ее волос.

Служанка и мне не понравилась. И не только потому, что девушка была на стороне врага. Ее поведение действительно вопиюще развязно для слуги.

– Расчленять и топить тело в уборной не слишком приятно… разумеется, для нас самих. Лучше воспользоваться опытом предков и забить палками за постоянное неповиновение, – добавил я с самым серьезным и благостным видом, окидывая взглядом женщин.

Алый шелк беспорядочной грудой стек в две кучки на полу, а от служанок остался только запах и дробный топоток.

– Надо же, поганки какие! – Сердитая Янли покосилась на свадебные одеяния. – Все покои провоняли… Я это не надену. А ты вовремя им про расчленение. Хотя я имела в виду слабительное в рис.

– Не беспокойся, я сейчас научу тебя одному полезному упражнению. Нужно совсем немного ци… Смотри на меня и повторяй. – Я закрутил маленький вихрь энергии между пальцами, сложив их определенным образом, и коснулся одной из одежд.

– Ух ты… Почему раньше не продемонстрировал мне уничтожитель запахов? – восхитилась лиса, ловко повторяя упражнение.

– Но у тебя и этой малости не было. Да и у меня тоже. – Пусть я и не сиял от радости, внутри все буквально пылало от счастья. Да, всего лишь банальная чистка… Но это моя ци! И пусть она странного фиолетового цвета, но она здесь! Это… как восстать из мертвых! – Видишь, я очень полезный муж.

– То есть без свадьбы ты бы мне ничего не показал? – слегка обиженно взглянула на меня Янли.

– Ну… показал бы, – кивнул я. А как же иначе, она ведь моя ученица. – Но, повторюсь, я хороший и полезный муж. Однако второе одеяние тебе придется очистить самой. Весь лимит доступной мне свободной энергии почти полностью потрачен. Остальная уходит на поддержание организма.

– Да и не надо. Не воняет вроде. Раздевайся, – привычно попыталась приказать мне… невеста.

– Сначала три поклона, ты не забыла? Но меня вдохновляет, что ты настолько нетерпелива. – Я едва сдержал улыбку, чуть приподняв бровь.

– Обойдешься, – съехидничала девушка. – Надевай красное. И эту пакость на голову – тоже.

Вот так, споря и препираясь, отчего мое настроение неожиданно поползло вверх, мы помогали друг другу облачиться в алый шелк. Правда, надевать золотую тиару Янли отказалась наотрез, заявив, что ее голова дорога ей как память об умных мыслях, а от «горшка с цветочками» сразу отвалится.

Это, конечно, ужасно неправильно с точки зрения старинных обычаев, но у нас с самого начала все шло кривыми и незнакомыми путями, поэтому я решил не обращать внимания на мелочи. Подумаешь, невесту должны были облачать служанки и родственницы. А жениху вообще не положено ее видеть, причем вплоть до того момента, как новобрачных приводят в спальню, где супруги пригубливают ритуальное вино, после чего муж снимает с жены вуаль…

Эту самую вуаль лисица попыталась повесить на меня прямо поверх «золотого горшка». Я был вынужден сопротивляться, а то, боюсь, столько попранных традиций даже лояльные к Янли родичи не потерпят. Слава небу, отбился и от тиары, и от вуали.

– А теперь накидку. И ты забыла надеть серьги.

– Их под занавеской не будет видно, – отмахнулась Янли. – Да чтоб вас! Опять вонючки!

– Свадебный паланкин, – поправил я, выглянув во двор. – Тебе пора ехать.

– Куда ехать, они все с ума, что ли, посходили? До главного зала меньше ста шагов! – продолжала возмущаться лисица.

– Так положено. Невеста должна прибыть на торжество в паланкине. – Я посмотрел на «дань традициям» с неким сомнением.

Наша свадьба нарушала все, что только можно, начиная от сроков и заканчивая положенными ритуалами. Мне даже пришлось делать Янли прическу, хотя заниматься волосами невесты должна замужняя многодетная родственница, чтобы передать деве часть плодородия и благополучия.

Но рык и шипение дикой кошки вместе с моими словами отпугнули вообще всех желающих поучаствовать.

– В дом жениха она должна на этих носилках с рюшками прибыть. – Сегодня лисий голосок прямо-таки сочился ядом. – А поскольку я уже дома, именно тебе и надо в паланкин садиться.

– Нет, жених должен ехать верхом, – попытался я воззвать к здравому смыслу невесты.

– Что?! На лошади?! Сюда и кобылу притащили?! – Янли сверкнула глазами, схватила меня за руку и выскочила на крыльцо. – Уф-ф-ф… никаких лошадей. Не пугай меня. – Она обвела рукой ближайшие кусты. – Ты знаешь, сколько труда мне стоило правильно рассадить нужные травы, чтобы каждой было хорошо – кому свет, кому тень, кому вообще гуй в ступе?! Не пущу сюда ни одно копытное!

Я только сейчас обратил внимание, что сад вокруг павильона и правда был необычным. Почва под кустами оказалась размечена на аккуратные фигурные грядки и засажена лечебными травами.

– Между прочим, у тебя в любой момент может закружиться голова, как полчаса назад! – припомнила мне мелкий неприятный инцидент невеста. – Если ты на землю сверзишься, у нас будет не свадьба, а похороны. Садись в паланкин и держись покрепче.

– Н-нет… в паланкине едет невеста! А я просто рядом пойду.

– Я тебя покусаю. Куда ты пойдешь, у тебя уже ноги заплетаются. Перестарался с чисткой? – Теплые руки перехватили меня за пояс, и Янли, пользуясь моими же уроками, нахально влила в меня несколько капель своей ци. Бесцеремонно, но, надо признать, весьма своевременно. – Залезай давай. Поедем вместе, гуй с ним.

– Хорошо, – смирился я. Но перед тем, как забраться в свадебный паланкин, шокируя застывших в недоумении слуг, схватил невесту за руку и притянул к себе. – Тебе очень идет алый, Янли. Я рад, что ты станешь моей женой. – И побыстрее опустил все три слоя ее вуали, опасаясь реакции злючки.

Плетью обуха не перешибешь. В смысле – за меня круто взялись со свадьбой, дураку понятно – не отвертеться. Разве только взбунтоваться и убежать в местные рисовые пампасы. Оставить дом и все, чего я добилась за полтора года. Бросить А-Лея и заклинательского доходягу, чтоб его собственная ци за одно место покусала.

Что мне оставалось? Играть по правилам. Вот досада! Еще ночью думала, что это прекрасная идея – перенаправить сплетни в другое русло. Но я не настолько опытна в местном пиаре, как выяснилось. Я не рассчитывала на подобный результат!

Допустим, поверят люди в сказку про большую и светлую… Но есть один нюанс: в здешнем мире и вовсе нет такого понятия, как «чистая любовь без свадьбы», про что я напрочь забыла.

Все, что без брака, – автоматически грязно и грешно. Даже наложники. То есть мальчикам можно, а девочкам – шиш. Точнее, индивидуально и все равно общественно неодобряемо.

Ладно, в конце концов, что по сути-то изменится? Почти ничего, учителя еще лечить и лечить. Вряд ли стоит опасаться сексуальных домогательств, хотя он, конечно, подозрительно оживился. Но это меньшая из моих проблем… Нам бы цирковое представление пережить. А попросту свадьбу.

Когда паланкин притащили к парадному крыльцу, было очень весело слышать, как под крики о несравненной красоте невесты первым из-под алых занавесей выбирается Юншен. А что, насчет его красоты я очень даже согласна, а хихикать под вуалью, как выяснилось, удобно. Я ведь не великий просветленный даос, чтобы уметь сохранять невозмутимую морду, когда глаза горят сдерживаемыми чувствами. Потом, правда, пришлось вылезать и мне…

Три поклона: первый небесам, второй родителям – на место предков Юншена сильно умные домочадцы усадили А-Лея, что в некотором смысле логично, – и третий поклон друг другу. И готово, считай, женаты. Дальше можно праздновать.

Гостей собирали наспех, а развлекать их положено по обычаю. Иными словами, показывать удаль и образованность жениха и благородные умения невесты. И как ни странно, Юншен вполне справлялся с задачей: читал возвышенные стихи, рассказывал поучительные истории, а пару раз вплел в разговор местный аналог анекдотов. Похоже, приглашенные даже успели подзабыть, что перед ними не сын из благородного дома, а преступник с рабской печатью.

– Прекрасная дева Янли, усладите наш слух музыкой, – вылезла тетушка Цин, обращаясь ко мне.

Ах ты, гадина ядовитая! Что, А-Лей не успел отдать ей шкатулку с компроматом на наследника Лу? И она мстит за невнимание? Или змеиная натура не позволяет не жалить тех, от кого вздорная баба сейчас зависит? Знает же, мымра крашеная, что, если я возьму гуцинь, то могу разве что по голове кому-нибудь сыграть, причем желательно ей самой, а про флейту лучше умолчу.

– Достопочтенная госпожа Фен, – вызвал на себя огонь Юншен, – Янли недавно настигло проклятье, и она еще не успела полностью оправиться. Позвольте мне в сей торжественный день взять на себя ее обязанности.

– Юноша Тан, – с сомнением глянула на него тетушка…

– Ох, вы мне льстите, достопочтенная госпожа Фен, – внезапно звонким колокольчиком рассмеялся заклинатель, заставив всех завороженно слушать звук его голоса. – Давно меня не называли юношей. Лет сто, наверное…

Даже я прифигела. Пожалуй, не только у меня, но и у остальных вылетело из головы, что не зря заклинателей называли бессмертными. Вот тебе и дитё… Хотя кто ему Айболит, если выглядит подростком? Да и ведет себя местами так же.

Но не буду об этом думать.

Играл он хорошо, хотя местные мелодии слишком тягучие, унылые и маломелодичные. Но на вкус и цвет, как говорится. К счастью, «струнным концертом» можно было завершить обязательную часть программы, и я с чистой совестью изобразила, что почти падаю в обморок от усталости. Жаль, занавеску с лица снимать нельзя, а то тетушка не полюбовалась на кровожадную ухмылку племянницы. В сочетании с белой от постоянного контроля ци и усталости физиономией – она бы это зрелище надолго запомнила…

– Уф! – Слава богу, в дом за нами никто не потащился, и я первым делом плотно задвинула двери, сдирая с себя красную тряпку. – Наконец-то!

– Тебе не терпелось остаться с мужем наедине? – с лукавой улыбкой поинтересовался Юншен, вытаскивая из аккуратного пучка золотые заколки, которые я для него отодрала от «золотого горшка» невесты.

А что, жених тоже должен выглядеть богато, на нем же занавески не было.

– Еще бы! Раздевайся. У нас в программе иглоукалывание, ванна и ужин, а потом…

– А потом? – Идеально очерченная бровь чуть приподнялась: кто-то явно заподозрил, что я имею в виду далеко не эротические игрища.

– А потом я иду на разведку к дому Чоу. Тянуть больше нельзя, генерал Фен на свадьбе шептался с папенькой, что через три дня должна состояться помолвка и, если его девочки не определятся, он сделает это сам.

– Даже ради первой брачной ночи не прервешь работу… Мне прямо себя жалко, – покачал головой Юншен.

– Ничего, потерпишь, я тебе снотворного дам, – отмахнулась я, зевая в рукав повседневного платья, которое успела натянуть за ширмой. – Поспишь до утра.

– Только попробуй, – серьезно посмотрел на меня заклинатель.

– Дрыхни без снотворного, тебе же хуже. – Набор иголок лег на край кровати. – А чего стоим, кого ждем? Сегодня у нас по плану – лапы, в смысле ноги.

– Ты безумно нетерпелива, жена моя, – ответил Юншен громче обычного, а затем создал на кончике пальца завихрение ци и метнул энергетический сгусток в сторону двери. И тотчас попытался осесть на пол алой грудой шелка.

По бамбуковой перегородке пробежались маленькие фиолетовые молнии, а за дверью раздались испуганные девичьи охи.

Вот гуй! То ли мужа ловить и поднимать с пола, то ли поганок догнать и в зады им иголок повтыкать. Дилемма.

– Теперь нам не помешают, – голосом умирающего лебедя остановил меня Юншен. И попытался соскрести себя с пола.

– Лежи, несчастье в красном, – сердито велела я. И вопреки этим словам подхватила тощее тело под мышки, затаскивая на кровать. – Тебе и правда снотворное не понадобится. Чем ты думал? Небось решил, не отпустишь на разведку в одиночестве? И как ты собирался меня сопровождать?

– Никак, – спокойно выдал этот… с неожиданной силой прижимая меня к груди и надавливая на две точки повыше лопаток.

– Ах ты, гад! Притворялся?! – выругалась я, чувствуя, как тело разом отказывается повиноваться и растекается киселем.

Сначала меня охватила паника: оказаться беспомощной в руках пусть и не совсем чужого, однако местного мужчины было для меня чуть ли не главной фобией. Но в голове вовремя всплыли мысли о главной защите – рабской печати. Иначе наверняка бы уже сбежала. Если б намерения Юншена были недобрыми, он бы давно корчился на полу от боли. Это трудно объяснить, но свою роль сыграл еще и наш постоянный обмен ци. Я просто чувствовала – заклинатель не сделает ничего, что мне по-настоящему не понравится.

Но все равно, отольются ему еще мои умершие в эти несколько секунд нервные клетки…

– Сегодня мы никуда не пойдем. Иголки, ванна и лечение – все утром. Даже если ты не намерена отдать мне супружеский долг, то я обязан позаботиться о том, чтобы ты как минимум нормально выспалась и восстановилась, – спокойно объяснил коварный заклинатель, укладывая меня на кровать. – Извини, я расстегну платье и сниму обувь. А так ничего не трону… Спи, моя маленькая хули-цзин[10].

– Кто из нас лиса – еще два раза посмотреть! – Я пыталась бороться с накатывающей дремой.

– Спи, жена. Не провоцируй. У меня больше ста лет женщины не было, а ты обнаженными ступнями сверкаешь. Бесстыдница. Где твои носки? Замерзнешь… – Он встал с кровати, прошел за ширму и вернулся с шелковыми чехлами, которые тут выдают вместо портянок.

Надел один на меня, погладил… взял вторую ногу и неожиданно прижался губами к подъему ступни. Я ойкнуть не успела, как второй носок был уже на месте, а заклинатель лежал с закрытыми глазами и в такой благопристойной позе, будто и не он мгновение назад занимался наглыми домогательствами.

Первое утро супружеской жизни ничем не отличалось от предыдущих пробуждений в этом поместье. Разве что теперь мне нет нужды охранять благоразумие ученицы… от самого себя. Однако, несмотря на несвойственную юным девам ее возраста мудрость и великолепные умения, Янли была на удивление бесстыдной. И совершенно… по-детски невинной?

Неправильное слово. Скорее, она будто не осознавала или же не придавала значения тому, какие последствия могут иметь ее действия. Вчера для меня стало неожиданностью, что шелковые сапожки невесты Янли, как выяснилось, надела на босые ноги, я снял их без стеснения, и это было… чересчур… Не удержался от хулиганского жеста и долго не мог уснуть, чувствуя на губах бархатистость нежной кожи. Пришлось делать дыхательные упражнения, будто я мальчишка первых лет пути. Окажись на моем месте кто-то чуть менее рассудительный, я даже боюсь вообразить, чем бы все кончилось. Лиса или пострадала бы сама или – что тоже возможно – покалечила бы неудачника. У нее в рукаве достаточно козырей, она способна выкинуть любой фокус, в чем я не сомневаюсь.

Но какой бы умелой Янли ни была в медицине и акупунктуре, в мире существует огромное количество мужчин сильнее и быстрее ее. Даже я, имея лишь сотую часть от моих прежних навыков, смог «обезвредить» ее.

Теперь я раздумывал, как поговорить с женой на эту тему, чтобы она не вздумала «вылечить» мне что-нибудь, по ее мнению, ненужное. И не рискнул заводить разговор ни пока сидел в бочке с зеленым порошком, ни во время сеанса иглоукалывания – она уже сердилась и сопела весьма грозно. И завтракать не дала, пока не проделала со мной все, что обещала накануне.

А потом стало поздно: примчался А-Лей. Он тоже понятия не имеет о приличиях, раз вламывается в дом молодоженов с утра пораньше и без стука! Причем Янли не сделала брату даже легкого замечания… только чай налила.

Мальчишка, взяв с подноса пирожное, решил порадовать: не дождавшись нас вчера, это молодое дарование сходило на разведку в одиночку. Ночью. В чужое поместье. Как же лиса назвала тот странный жест, когда рука с размаху накрывает лицо?

– И вот, сестренка! – захлебывался чаем А-Лей, не обращая внимания на то, как все сильнее хмурится Янли, глядя на него. – Сижу я на дереве, осматриваюсь, на территорию поместья Чоу, конечно, лезть не рискнул – ты ж после иголками истыкаешь, а он еще и подержит. – Он ткнул в меня надкусанным османтусовым[11] пирожным.

– Тц! – отреагировала Янли, покосившись не менее сердито. До сих пор не простила вчерашний невинный обман. Вдобавок, похоже, злилась, что мальчишка отправился на поиски приключений без нее.

– Сижу. Осматриваюсь. Где перелезть можно, что там за беседка, куда прачка госпожи Чоу обещала подойти. Вдруг засада, все такое. И вижу!

– Не тяни кота за хвост! – рыкнула Янли. И плеснула мне в чашку чая, чуть не ошпарив пальцы.

– Я не тяну. Что-то с Чоу нечисто, сестренка. Они в ночи гроб из дома вытащили, погрузили в повозку и повезли в горы. Не на кладбище, не к реке, чтобы утопить и концы в воду. В горы. А в гробу кто-то орал… как сквозь кляп, шипел! И колотился, понимаешь?!

– Так. – Лицо Янли приняло сосредоточенное выражение, глаза подернулись легкой сиреневой дымкой.

Я затаил дыхание – движение ци в теле девушки ускорилось, и я почему-то почувствовал, как и моя невеликая пока энергия откликается на круговорот.

– Что мы знаем о семье Чоу? У них много детей и мало взрослых. Наследник, которого предлагают в мужья Еси, перед совершеннолетием очень болел… Во всяком случае, ходили такие слухи. Хотя официально он на месяц отбыл в монастырь для очищения. Но никто не ведает, в какой именно. И так почти с каждым отпрыском рода: растут вроде здоровые дети, – а затем р-р-раз – и остается один из десяти. Кстати, никогда не слышала о дочерях Чоу – всегда разговор только о старших и младших сыновьях.

– Э-э-э… ты хочешь сказать, что они убивают лишних? – ужаснулся А-Лей.

– Или не убивают. Наверное, это проклятье… или что-то подобное. А они прячут улики. – Янли задумчиво отхлебнула чай и поморщилась.

Я согласно покачал головой и начал перебирать в памяти возможные варианты. На ум приходили родовые демонические проклятья и, как ни странно, благословения, но с разными деталями. В некоторые эпохи рождение в семье исключительно мальчиков считалось весьма престижным, поэтому…

– Мм… слушай, а ведь дядя Фен постарался, подбирая дочери одного жениха лучше другого. Прямо и не знаю, может, игрока возьмем? Его хоть на цепь посадить можно будет, а проклятье нам в семью точно не надо! – А-Лей взял последнее пирожное с подноса и мрачно уставился на выпечку.

– Постойте. – Легкая медитативная практика наконец дала плоды, и в голове всплыла зацепка. – Как, вы говорите, фамилия семьи? – Решив поделиться смутными воспоминаниями, буквально забрезжившими в темноте, я наморщил лоб. – Встречалась мне в одной рукописи история о потомках Белого Змея.

– Чунлунь? Лунный Страж? – удивилась Янли. – А при чем здесь семейство Чоу?

– При том, что первого потомка небесного зверя от человеческой женщины как раз звали Чоу. Чоу Синмень вроде бы.

– Ну и что? – удивился А-Лей. – У чунлуней принято убивать детенышей или как?

– Мм… в рукописи ничего такого не было. Полубожественные звери обычно не практикуют каннибализм или ритуальные жертвоприношения. Хотя их еще называют змеями удачи… но вот чем они платят за везение? Тем более если мы говорим о полукровках. – Я пожал плечами.

– Ладно, – решила Янли. – Братик, если ты сейчас попытаешься соврать, что не проследил, куда Чоу потащили гроб, я лично схожу за папиным веслом.

– Ну тебя… Конечно, проследил! – надул губы мальчишка. – Но близко не совался, я же не дурак. Мы все ночью пойдем охотиться на Лунного Стража?

– Мы пойдем, – поправила его Янли, указав пальцем сначала на меня, потом на себя. – А ты уже наприключался.

– Вот еще! Без меня вы дорогу не найдете! – взвился юный господин. – Я хочу посмотреть на лишних детенышей или кто они там… и вообще!

– Значит, вторая брачная ночь у нас тоже будет… оригинальной, – пробормотал я и еле сдержал неуместную усмешку.

– Ты что-то сказал? – резко обернулась Янли.

– Нет-нет, тебе показалось.

– Ну-ну. – Лисица-жена посмотрела на меня с недоверием и скепсисом. – Тогда надо как следует подготовиться. Мы явно собираемся влезть туда, куда нас не приглашают. Это может быть опасно.

– Логичнее всего в такие дела в принципе не лезть, – не утерпел я, – особенно в нашем плачевном состоянии.

– Логика в нашем доме не приживается, – съехидничала Янли, окинув меня ироничным взглядом. – Причем начиная с тебя.

– Вы прям как сто лет женаты, – заметил А-Лей, потягивая чай с довольным видом. – Можно подумать, что не вчера свадьбу сыграли.

– Кыш! – рявкнули мы одновременно.

– Не-а. Готовиться будем, забыли? – показал нам язык поганец, одним глотком допивая остывший напиток.

– Сперва надо к гостям выйти, – напомнил я. – Второй день празднования.

– Да тьфу на вас! – расстроилась Янли и посмотрела на меня с таким укором, словно лично я придумал свадебные обычаи Поднебесной. – Эх…

А я-то все думала, чего мой полудохлый… хотя нет, уже четвертьдохлый заклинатель краснеет и возится на кровати. Совсем забыла про идиотский обычай предъявлять всем желающим окровавленную простыню. Редкой воды дурь, учитывая, что в Поднебесной традиционное свадебное постельное белье шьют из алого шелка. Можно на ткань просто чай пролить, не обязательно руку резать.

Целый день свадебных мероприятий – слишком большое испытание для моих нервов. Отвлекала только медитация, с помощью которой я старательно гоняла ци по организму, не давая энергии свиваться в клубок между бровями. Все равно меня бесили и вымораживали сотни ароматов, но кровь носом уже не шла, да и к концу дня я от безвыходности научилась ставить себе фильтры из ци.

Безумие какое-то, вот что свадьба с людьми делает.

Родители даже удивились, чего я такая покладистая и спокойная, хотя всегда церемониал терпеть не могла. А затем кто-то ляпнул что-то из серии «секс животворящий», и я чуть концентрацию не потеряла. Змеи!

К вечеру я озверела от медитаций и родственников, еще немного – и загрызла бы ближайшего гостя. А тут еще госпожа Фен с вечно поджатыми губками и страхом в глазах. Бедная тетка, ее прямо на части разрывало: хотелось мне гадостей наговорить, но боязно. Шкатулку с компроматом А-Лей ей пока не отдал. Но прозрачно намекнул, что у меня кое-какая информация есть.

А завтра будет и на Чоу.

Когда мы с мужем наконец смогли остаться вдвоем в Жасминовых Садах, я для начала упала навзничь на кровать, бездумно глядя в потолок. Но быстро спохватилась и скрючила ноги – кто его знает, вдруг опять разувать начнет? И целовать.

– У тебя сегодня трюк не пройдет, – предупредила я Юншена, который выбрался из бочки с порошком цун и в нижнем халате уселся на край постели.

Он медленно промокал отросшие волосы полотенцем и смотрел на меня как-то задумчиво и… загадочно.

– В прошлый раз получилось только потому, что я от тебя такой подлянки не ожидала.

– Значит, попробую по-другому, – хмыкнул он и пожал плечами, вроде и не придав моим словам особого значения. – Мыться будешь? Могу помочь с волосами. Если обработать пряди ци должным образом, даже расчесывать не придется.

– Лень, – отмахнулась я.

– Ну а мне не лень, – заключил паразит, я и пискнуть не успела, как меня подхватили на руки и потащили по направлению к бочке.

– Совсем спятил?! В одежде?!

– Раздеть? – улыбнулся этот… обнаглевший!

– Отстать! В смысле верни откуда взял!

– Если хочешь ночью куда-то выйти, надо восстановиться. Я засыпал свежую порцию твоего гениального, пусть и… оригинально пахнущего порошка. И вообще, расслабься, если устала – я сам все сделаю. – Объятия стали чуть крепче.

– Не отстанешь? – безнадежно переспросила я, когда меня аккуратно поставили на пол возле бочки.

– Нет, – прозвучало коротко и ясно. А улыбаться было вовсе не обязательно!

– Тогда иди отсюда. – Я толкнула Юншена в грудь и, когда он отступил на шаг, отгородилась от комнаты и от него легкой раздвижной ширмой. – Мучитель.

– Учитель, – поправили из-за ширмы. – Но с волосами помогу. Позови, когда в воду уляжешься.

Я немного пошипела, как рассерженная кошка, но подумала – какого черта? Да пусть моет. Я жутко устала.

Разделась, залезла в воду, убедилась, что темно-зеленая взвесь сделала ее совершенно непрозрачной, и крикнула:

– Ладно, давай!

Юншен зашел за ширму в нижнем шелковом халате и штанах. В руках он держал баночку с лотосовым маслом, которым я обычно растирала его ладони. Свое высохшие волосы заклинатель небрежно заколол в высокий хвост на затылке.

Он направился ко мне и вдруг остановился, заторможенно глядя на груду моей одежды на полу. И на ширму, где уже висел мой купальный халат.

– Ты что, совсем разделась?! – прозвучало неожиданно хрипло.

Я только прикрыла глаза. Черт! Напрочь забыла, что стыдливые жители Поднебесной даже купаются в одежках типа вон того халата или как минимум нижнее белье не снимают.

– Не хотела портить ткани. Запах ведь в материю впитается… а наряд-то парадный. И халат тоже, – почему-то решила оправдаться я. И откуда взялась несвойственная мне неловкость? Передалась путем брачной церемонии? Ужас.

– А… – Он покосился на свою купальную хламиду, мокрой тряпкой в зеленых разводах висевшую на ширме. – Кхм…

– Ты будешь помогать? Успокойся, вода непрозрачная.

– Да, конечно, – опомнился Юншен и, не глядя на меня, положил на пол плоскую подушечку-сидушку, после чего опустился на колени у меня в «изголовье». Готова поспорить, что и теперь небожитель старался не смотреть на мои обнаженные плечи.

– И кто из нас невинная невеста? – не удержалась и фыркнула я, поднимая руки из воды и вынимая шпильки из волос.

– Все еще ты. Только помимо того, что невинная, ты бесстыдная, как бы парадоксально это ни звучало. Надо избавляться от одного из этих свойств, чтобы не вводить честных людей в ступор.

– Пф! – отреагировала я. – Меня все устраивает. Возьми кувшин. Польешь мне на голову?

– Я лучше сделаю так, как принято у совершенствующихся, – со смешком ответил Юншен. – Будет быстрее и приятнее.

– Опять ци потратишь!

– Нет. За последние дни ее прибавилось, да и… похоже, к фиолетовой присоединилась красная.

– О! Не зря я тебе в нужное место иголки втыкала! Жажда жизни проснулась! – весело захихикала я и почувствовала, что пальцы заклинателя, которые он положил мне на виски, вдруг стали заметно горячее.

А как же иначе… Чакра эта самая с красной ци и жаждой жизни, вообще-то, находится в промежности.

И кто-то очень стеснялся, понимаешь ли, когда его там стимулировали жить.

Блин, а мне реально нравится Юншена дразнить и смущать? Кошмар.

– Теперь надо еще и свою пробудить, – на пробу задумчиво хмыкнула я, и пальцы заклинателя практически раскалились.

– Хорошо. Я тоже жду нашего двойного культивирования, – прошептали мне на ухо.

– Ты лучше жене голову мой, совершенный учитель, – спохватилась я. – Культиватор… огородный.

– Почему огородный?! Я никогда не занимался выращиванием трав, – недоуменно переспросил Юншен, но массаж головы продолжил.

Ка-а-айф.

– Это… секрет. – Ну не рассказывать же ему, что слово «культиватор» у меня ассоциируется исключительно с садово-огородными работами из прежней реальности и с такой смешной палкой для вскапывания грядок? Не поймет.

В итоге из бочки я с грехом пополам вылезла только через час – чуть не уснула. Очень уж приятно у Юншена с массажем все склеилось. Причем попозже его руки переползли на мои плечи – и это был двойной ка-а-айф!

Как я страдала без массажистов в здешнем мире с их гадкими табу на прикосновения.

Не представляю, чем кончилось бы водное безобразие. Наверное, еще немного – и я была бы готова на что угодно, вплоть до двойного совершенствования.

Но за ширмой вдруг раздался вопль:

– Янли! Янли, вы где? Смотри, что я в свадебных подарках нашел! Тот самый, да?! Как раз пригодится змея ловить!

Паршивец мелкий. И какого демона он постоянно заявляется без приглашения и в любое время суток! Еще чуть-чуть… совсем малость – и мы бы по всем правилам стали супругами!

Лисица разомлела до такой степени, что не стала бы возражать, а этот…

И что теперь делать? Я тяжело вздохнул и посмотрел на характерно поднятые в районе паха штаны… Пришлось бежать за верхними халатами, по дороге практикуя разгон энергии ян по организму. Может, поискать клубни монахов? Растертый порошок из этих растений быстро усмиряет желание.

Янли же, тихо шепча ругательства за ширмой (нужно напомнить ей не браниться при посторонних, а лучше – вообще не сквернословить), успела вытереться и одеться, чем окончательно свела на нет все мои планы. Похоже, и правда придется вместо брачного ложа исследовать очередной лес, разве что теперь в горах.

Одно хорошо: с такой женой я точно не умру от скуки.

– Вредные вы и ругачие, – надулся А-Лей, которому достались и ворчания сестры, и пара моих неласковых взглядов. – Даже не посмотрели, что я принес. А ведь это настоящий безразмерный мешочек!

– Ого! – удивилась Янли, выходя из-за ширмы и укладывая чистые волосы в простой пучок на затылке.

Может, мне поправить ей прическу? Нет, лучше не надо. Слишком много прикосновений с моей стороны… это наверняка отпугнет девушку. Смешная она. Постоянно дотрагивается до меня, разрушая чужое личное пространство, а в свое пускает с опаской.

– Кто так расщедрился? – не зная о моих мыслях, поинтересовалась Янли. – Он же стоит как крыло от бо… большого лавового феникса. Столь дорогой и бесполезный сувенир могли подарить… Дай угадаю, тетя Фен Цин захотела похвастаться благосостоянием. С паршивой овцы…

– Цянькунь, – изумленно констатировал я, отгоняя ностальгические воспоминания. Рука потянулась к артефакту, но я быстро ее отдернул. – Ученический, конечно, и выполнен без особого таланта, но настоящий. Зачем его подарили, если для простых людей он бесполезен? Обычный расшитый узорами мешочек, но безумно дорогой. Возможно, твои родственники решили, что я рано или поздно им воспользуюсь?

– Вряд ли, – засомневалась лиса. – Им известно про твое разрушенное ядро. Такие вещицы в наших кругах дарят не для того, чтобы сделать приятное. Наоборот, желают продемонстрировать, насколько богат и щедр даритель, раз может потратиться на такую игрушку. В сказках эта безразмерная сумочка есть у каждого небожителя, значит, и самым хвастливым местным надо притвориться, что они тоже кое-что умеют. – Девушка небрежно накинула на себя какую-то тряпку, причем ткань была достаточно плотной.

– У нас был такой, но поменьше и старенький, – закивал А-Лей. – Жаль, испортился. После экспериментов.

– Еще бы, ведь ты додумался в него мельничный жернов пихать, – фыркнула Янли, укоризненно посмотрев на мальчишку.

– Да он и до жернова нормально не работал. У нас же, сестренка, едва набиралось сил зарядить половинку первого иероглифа. – А-Лей указал пальцем на аккуратную вышивку вокруг горловины мешочка.

И действительно, там красовались накопительные иероглифы, сейчас тускло-желтые. Если бы артефакт был, как положено, заряжен нужным количеством ци, они бы ярко блестели, словно вышитые золотой нитью.

Так специально придумали, чтобы заклинатель мог при случае подзарядить безразмерную сумку своей энергией.

А-Лей вздохнул, погладив вышивку пальцем:

– Хватало на десять минут… а потом то, что туда влезло, вылетало обратно.

– Причем в таком состоянии, словно мешок все пожевал и переварил, – съязвила Янли.

– Если вовремя достать, то живые оставались.

У меня невольно расширились глаза, но А-Лей вовремя спохватился и испуганно замахал на нас руками:

– Никого я не мучил! Я на жуках и ящерицах проверял! И ничего с ними не случилось!

– Чем тебя оскорбили жуки и ящерицы? – Я строго посмотрел на мальчишку, но ругать не стал. Детям свойственно исследовать мир, пусть и не всегда гуманными методами.

– Ладно, к делу. – Янли натянула на ноги кожаные сапожки диковинного фасона. На них была шнуровка, благодаря которой короткие голенища плотно обхватили ногу, обрисовывая и поддерживая щиколотку.

Я незаметно сглотнул слюну. Вдобавок странная обувь отличалась непривычно толстой рифленой подошвой.

Осмотрев наряд Янли полностью, я наконец прозрел и осознал, что она натянула вместо халата. Не платье и не традиционный халат – пао, а плотные, непозволительно узкие штаны и что-то вроде короткой мантии с капюшоном. Ноги выше колен у всех на виду! Точно такой же наряд был и на А-Лее. Боги свидетели, чего мне стоило вновь не упрекнуть жену в бесстыдстве!

Не заметив моего негодования, мальчишка взял сверток, оставленный им на кушетке, и протянул мне.

– Держи! Наша особая приключательная юни-фома. Янли придумала, – важно заявил он. Кстати, А-Лей очень гордился непохожестью сестры на других благородных дев. – А мерки твои она заранее дала портнихам.

– Униформа… – поправила лиса, украдкой сцедив зевок в ладонь. – Юншен, если ты идешь с нами – поторопись.

Весьма неприличная… пусть и досадно удобная одежда. В последнем я убедился, натянув ее за многострадальной ширмой и потоптавшись по комнате в необычных сапогах. Разве что для заклинателей такая обувь не особо хороша – через толстую подошву моей ци тяжеловато взаимодействовать с окружением, а завязки могли запутаться в самый неподходящий момент.

Хотя если потренироваться…

Спорить насчет наряда смысла не было, поэтому и время на досужие разговоры я не потратил. В голове тлело подозрение, что стоит замешкаться – и дружная парочка испарится во тьме, оставив меня в одиночестве любоваться на луну.

– Нам на западную окраину, потом в рощу Поющих Пионов и к горам, – обозначил маршрут мальчишка, когда ограда поместья осталась позади.

Мы перебрались через нее с помощью припрятанной в кустах жасмина веревочной лестницы.

– Это к Воющим скалам, что ли? – понятливо кивнула Янли, надевая на лицо что-то вроде короткой темной вуали на завязках. И протягивая такую же мне.

– Да, говорят, там призраки-людоеды водятся, – почесал затылок А-Лей.

– Мне непонятен твой энтузиазм, – не выдержал я, слегка поморщившись оттого, что тряпичная маска плотно прилегала к коже. – Духовного оружия… да даже простого меча у меня нет, ци для барьеров и заклинаний – тоже. И мы ночью идем туда, где можно встретить опасную нечисть?

– А гробоносителей вчера никто не съел, – воодушевленно поведал неугомонный юный господин, пряча нижнюю часть лица под маской, – хотя они шумели так, что и мертвых бы разбудили. Значит, и нас не съедят.

Спустя четыре сгоревших палочки благовоний мы уже сидели в расщелине. А-лей в другой дыре судорожно прикрывал уши от звука бешеного шипения и поджимал ноги, чтобы, не дай бог, конечности не высунулись из тесного укрытия.

Энтузиазм его куда-то резко испарился…

– Не съедят, да? – Я осторожно приподняла голову над камнем, пытаясь осмотреться.

Огромный змей белого цвета молниеносно отреагировал на движение яростным броском.

Мы нашли пещеру буквально чудом, ведь братик хоть и запомнил, куда направились «гробоносители», но близко не подходил и в результате… банально заблудился.

И наша группа, вместо того чтобы найти искомую лазейку, через которую в пещеру проникли люди семьи Чоу, целый час лазила по отвесным стенам. Только для того, чтобы провалиться через расщелину прямо в берлогу чудовища.

Логовом служила огромная пещера, в одной части которой валялись обломки деревянного гроба. Надо полагать, в нем люди рода Чоу как раз и принесли сюда это змеючество. Однако, судя по размеру ящика, тогда существо еще было в облике ребенка. А уж превратилось и взбесилось именно здесь.

Нет, чунлунь вообще-то не чудовище, а небесный зверь. Но сейчас змей внушительных размеров – примерно с хорошо откормленную киношную анаконду – пребывал в таком бешенстве, что о дружелюбности и божественности напрочь забыл и вел себя как натуральный кровожадный демон.

– Почему он озверел? – прокричала я, стараясь попасть в паузы между адским шипением и грохотом камней. – Юншен?

– Потому что мы… не самые удачливые люди Поднебесной… и не самые умные в придачу! – самокритично ответил заклинатель, державший меня поперек талии обеими руками, пока мы вдвоем пытались не выпасть из щели в отвесной стене пещеры. – Он линяет!

– И что?

Но, по правде говоря, выглядел змей не ахти. Весь какой-то тусклый, ободранный до крови и местами перетянутый собственной шкурой, как батон докторской колбасы. И морда разбита.

– Не зря его родичи нашли уединенную пещеру! Если в потомстве линьку переживает один из десяти… значит, остальные, как этот, сходят с ума. Непонятно только почему. Может, из-за нечистокровности? С другой стороны, согласно трактатам, чистокровных чунлуней ни в коем случае нельзя беспокоить в дни линьки. Даже приближаться нельзя к водопадам, возле которых они обитают, и…

– Ах ты! – Я с размаху хлопнула себя ладонью по лбу. – Точно! Какая нечистая кровь, дело совсем в другом! Где наш безразмерный мешочек? Горловина растягивается? – Я пальцами раскрыла миниатюрный кошелек и поняла, что отверстие легко увеличится практически до полуметра. И даже больше. – Растягивается, – удовлетворенно подтвердила я. – Отлично, втроем получилось зарядить аж полтора иероглифа, на две палочки действия хватит…

– Что ты собираешься делать?! – Юншен окинул меня взглядом.

– Ловить змею, естественно… Давай, растягивай. Будешь держать мешок открытым, а я подманю змея, – обозначила я свой план.

– Стой, что? Да ты спя… – отреагировал он на мой прыжок в пещеру.

– Берегись! – испуганно заорал А-Лей, выпадая из другой щели мне на помощь.

Но его как раз вовремя перехватил выскочивший следом за мной заклинатель и зашвырнул обратно.

Разъяренный змей, целясь в мельтешащую перед носом добычу, с разгона залетел башкой в горловину бездонного мешка цянькунь. Огромное белое туловище с шипением втянулось вовнутрь, как если бы его засосало пылесосом, а мы с Юншеном в четыре руки стянули горловину.

– Уф-ф-ф…

– Янли… еще раз так сделаешь… – гневно взглянул на меня тяжело дышащий заклинатель, – я тебя точно посажу в мешок и никогда не выпущу! Лично иероглифы буду подзаряжать.

– Да брось, получилось же! Я не дура, все рассчитала правильно. – Я вытерла пот со лба и улыбнулась заклинателю, для верности поморгав ресничками. Они у меня ничего – длинные и густые – трепетать ими я репетировала месяц, обычно помогает.

– Ты не дура, жена, ты… Зачем нам вообще его ловить? – Юншен явно оценил мой подхалимаж и перестал шипеть, как змей из мешка. Выдохнул. Слегка встряхнул миниатюрный вышитый кошелек и спросил спокойнее: – Что делать со взбесившимся линяющим змеем, когда ци в мешке закончится?! Ты ведь не собираешься его сейчас нести в поместье и… лечить? – Он подозрительно посмотрел на меня. Слова «как меня» явно застряли у заклинателя в горле.

– Не успеет мешочек разрядиться, здесь идти недалеко, – вернула я разговор в деловое русло, заодно отвешивая смачный подзатыльник сунувшемуся под руку братцу. А-Лей даже не пискнул, понял за что. – Вот и отнесем.

– Куда?! – спросили меня на два голоса.

– К водопаду, естественно. Если гора не идет к мудрому старцу, старец идет к горе. Где я тут водопровод возьму? – нервно хихикнула я.

– О боги… о чем ты вообще?! – Бессмертный прикрыл ладонью глаза. О, древний фейспалм.

– Расслабься. Ты же говорил: это чунлунь, водная змея. Вод-на-я! Не знаю, кто и зачем придумал во время линьки запирать змеенышей в совершенно сухой пещере. Неудивительно, что столько отпрысков семейства не доживают до совершеннолетия. Даже обычным рептилиям для линьки нужна вода, а чунлуни без нее, как выяснилось, и вовсе в бешенство впадают и не могут нормально сменить шкуру. Она присыхает и стягивается: мало того, что им чисто физически больно и неприятно, еще и каналы ци пережимаются насмерть. Ты не заметил разве? А это очевидно.

Юншен пару секунд смотрел на меня ошеломленным взглядом и снова изобразил фейспалм. Только не пойму, к чему жест отнести: к моей инициативе или к тому, что заклинатель сразу не догадался, как примитивно решается проблема.

– А если не сработает? Или змей не сразу придет в себя? Мы вряд ли сможем опять заманить его в цянькунь, – спросил заклинатель, с научным интересом изучая мешочек.

– Мы змея вытряхнем в одно из озер, из которого он до нас не допрыгнет, – обнадежила я мужа, припоминая карту окрестностей. – Недалеко отсюда – Сиреневые водопады и множество скальных водоемов, прямо как бассейнов в императорском саду. Есть достаточно большой для змея, а над ним скала нависает прямо как балкон. Обнаружила, когда травы собирала. Вот оттуда его и выпустим. Сила тяжести даже небесным зверям не по зубам, плюхнется вниз как миленький.

– Янли! Ты ненормальная… Я думал, умру, когда ты перед этим змеем выскочила! – Слегка отдышавшийся братец оклемался, осознал мизансцену и решил поучаствовать: неизвестно почему вцепился не в меня, а в Юншена, как рыбка-прилипала в родную акулу. – А ты куда смотрел? – напустился он на заклинателя. – Я тебе сестру в жены зачем отдал?! Чтобы ты ею чунлуней кормил?!

– Договорились, – серьезно кивнул небожитель мальчишке, отцепляя пальцы А-Лея от своей туники. – В следующий раз будешь ее держать, пока я связываю и приковываю к кровати. Чтобы из дому ни шагу.

– Что-что? – Я приложила ладонь к уху, демонстративно поворачиваясь в сторону заговорщиков. – Давненько в парализующие точки иголок не получали? И вообще. Идемте. Время заряда цянькуня не бесконечно!

– А как отсюда выбраться? – А-Лей окончательно опомнился и начал крутить головой. – Мы-то сюда провалились. Летать никто не умеет?

Я молча осмотрел крутые своды пещеры и – ожидаемо – наткнулся на каменные двери в дальнем углу. Но их можно даже не проверять: наверняка не только закрыты на замок, но еще и забаррикадированы. А возможно, и под заклинанием. Удержать молодого взбесившегося чунлуня не так-то просто.

Будь у меня меч или хотя бы побольше энергии ци, можно было бы взлететь. Но ни того ни другого не наблюдалось.

– Как провалились, так и вылезем, – заявила Янли, начиная раздеваться.

Я на секунду оторопел, а потом сообразил, что она сматывает с талии длинную и тонкую веревку с узлами через каждый цунь[12].

На конце веревки оказалось то, что я принял за вычурную пряжку, однако я ошибался. Янли что-то повернула, чем-то щелкнула и превратила украшение в наконечник с тремя острыми крючками, направленными в разные стороны.

Вручив его мне, Янли задрала голову и принялась обшаривать взглядом потолок:

– Вон и щель, через которую мы свалились. Сумеешь забросить, чтобы крюк наверху заклинило?

Удивляясь и рассматривая необычную экипировку, похожую на приспособления наемников и убийц, я невольно нахмурился. Нет, я уже не считал, что жена состоит в тайной гильдии, слишком она… добродушная. Пусть и не хочет казаться таковой. Скорее, ко мне пришло понимание, что это опасное приключение в жизни лисы – отнюдь не первое и, что гораздо хуже, явно не последнее.

Решив оставить невеселые мысли на потом, я примерился и легко забросил крюк в нужное место. Пусть тело пока не восстановилось, но навыки никуда не пропали. Дальше все было элементарно. Как и путь до Сиреневых водопадов.

Озеро, до которого мы добрались, и правда подходило идеально. Я всю дорогу тщательно вспоминал изображения из небесного бестиария и по прибытии поразился: каменная чаша среди крутых пиков и звенящих струй была почти точь-в-точь как иллюстрация из свитка.

Странно, что семья потомков чудного существа мучает отпрысков, запирая тех во время линьки в сухой холодной пещере, если рядом находится идеальное «место жительства».

Конечно… тот свиток хранился в запретной библиотеке пика. Я получил к ней доступ только после того, как стал горным мастером. Могло ли случиться такое, что ветвь семьи Чоу забыла свои корни и не ведает секретов жизни небесного зверя чунлуня?

Пока я размышлял, лиса, как всегда, действовала. Мы стояли на скале, вытянувшейся в пустоту длинным узким, как у дракона, языком. Янли, ни капли не волнуясь, резко дернула завязки кошелька. А затем – перевернула мешочек и бесцеремонно потрясла цянькунь в вытянутой руке. Пару секунд ничего не происходило, но на третью из горловины с воплем-шипением вывалился молодой змей. И рухнул в темные воды, подняв фонтан брызг.

Рык и шипение сменились растерянным бульканьем, после чего все стихло. Скала, на которую мы взобрались, удачно нависала над озером, открывая великолепный обзор, прозрачная вода и свет полной луны позволяли рассмотреть все до самого дна.

Перепуганный и почти парализованный сменой обстановки чунлунь медленно опустился на дно, достигнув водорослей. Внезапно ожил, встрепенулся и невероятно грациозным движением метнулся вперед.

Он буквально летал по круглому водоему, струился, перетекая, искрясь в облаке мельчайших пузырьков воздуха и лунного света, свивал засеребрившийся змеиный хвост кольцами и распрямлял как пружину. Резвился.

Тугие перетяжки на туловище почти сразу исчезли, шкура растянулась, высвобождая каналы ци, которые у небесных зверей расположены иначе, чем у людей. И в какой-то момент змей выскользнул из старой чешуи.

Кожа снялась с длинного тела, как шелковый носок, и повисла в воде мерцающим пером. Новая же победно зажглась радужными бликами. Змей взвился, выпрыгнул из озера и с ликующим шипящим хохотом рухнул обратно, окатив нас холодной водой.

– Чудище. – Янли улыбнулась, вытирая довольное лицо. – Живой. В последний момент успели.

– Красиво… – согласился я. Даже отсюда видно, что небесный зверь не пребывает в состоянии бешенства. Он бодр и здоров. Еще немного, и…

Последний прыжок вынес тонкого змея высоко над водной гладью. Так высоко, что потомок рода Чоу легко извернулся в воздухе, блеснув отросшим после линьки гребнем вдоль хребта, и приземлился на скалу – прямо напротив Янли. Теперь нас ждало новое открытие.

Змей плавно перетек в человеческий облик, и мальчик из рода Чоу неожиданно оказался не мальчиком…

– Ух ты! – потрясенно выдохнула Янли, рассматривая весьма округлую женскую грудь и… хм. – Как интересно. У них и половое созревание на линьку завязано? Или они вообще до этого не знают, какого пола ребенок?

Серебристые глаза лунной змеи сфокусировались на лице моей жены, и я похолодел. Вспомнил кое-что из бестиария!

– Ой, маму вашу хвостатую… – Янли тоже заметила что-то неладное.

А меня ударило осознанием, и в памяти всплыла очередная глава трактата.

– Только этого не хватало! – почти рыкнул я, заслоняя Янли.

И действительно. Юная Чоу, уже полностью вернувшая себе человеческий облик, нагая и прекрасная в хрупкой невинности, сделала шаг в нашу сторону.

Как я мог забыть?!

– Первая смена облика чунлуня потому и считается священной, что перелинявший небесный зверь всегда запечатлевается на того, кто был рядом и помог! Вот главная причина того, что людей под страхом смерти не пускали к змеиным водопадам!

– Отойди подальше. – Янли толкнула меня, не сводя напряженного взгляда с девушки. – Тебя ей точно не надо.

– А тебя? – рассердился я. – Ты вообще женщина! Но ее уже ничего не остановит!

– Какая досада… Может, опять в мешок?

– Бесполезно, – простонал я сквозь зубы, поскольку напряженный взгляд прикипел к моей жене. – Она нас чует, да и мешочек почти без ци…

– Ой, да перестаньте ныть! – рявкнул задвинутый за наши спины А-Лей. Парнишка вывернулся у сестры из-под руки и рванул наперерез прыгнувшей к нам девчонке. – Оп-па! Не торопись, мелкая. Сестре нужна не ты, а я… Погоди, ты чего? Сразу, что ли? Мм…

– Ну, братец, тебе жена рано или поздно пригодится, – на удивление спокойно констатировала Янли, когда мы убедились, что девушка-змея мальчишку вовсе не ест и даже не кусает, а бесстыдно целует в губы. – Из хорошего рода опять же… почему бы и нет, – с легким злорадством пожала лиса плечами, глядя на ошеломленного А-Лея.

Тот безуспешно трепыхался в удушающих объятьях юной девы, которая, не обращая внимания на свидетелей, запустила руки ему под одежду.

– Хватит, хватит. Отпусти его. Поцеловались – и довольно, остальное после свадьбы! – Я еще пару минут любовалась безобразием, а потом пришла брату на помощь.

Правда, змейка попыталась протестующе пискнуть. Совершенно обалдевший А-Лей только и мог медленно моргать, а после попробовал притянуть девчонку обратно к себе. Получил от меня по рукам, потряс головой и вроде бы опомнился. И заметно опечалился, когда я стянула с него тунику, закутав в нее юную госпожу.

Теперь злорадно усмехался и Юншен.

– Карма, – пояснил он, лучась садистским удовольствием. – Его насмешки над ближними не прошли даром! – И почти шепотом добавил в ответ на мой вопросительный взгляд: – А еще он слишком любит вламываться без стука в чужую спальню… Пусть почувствует все на собственной шку… Ай! За что опять?!

– Я на тебя голой целоваться не кидалась!

– Да, ты сразу лезла в штаны при свидетелях… Ай! Ты дождешься, жена моя, я не выдержу и свяжу тебе руки.

– Угу, прямо здесь и сейчас, – проворчала я. – Домой пошли. В смысле к Чоу. Надо им вернуть сокровище. Или она изнасилует моего брата. Что до свадьбы нежелательно.

– То есть после свадьбы меня насиловать можно, да?! – взвился обескураженный А-Лей.

– Можно, да? – внезапно подала голос девушка и посмотрела на нас огромными черными глазами, в уголках которых блестели слезинки.

– Так, дети! Пока ничего нельзя. – Я решительно взяла будущую невестку, закутанную в тунику брата, за руку и потянула за собой. – Гуль[13] протухший, она еще и босиком… ноги изрежет. А-Лей, давай сюда рубашку.

– Почему я?!

– Это твоя жена. Сам напросился, теперь не вякай.

До дома Чоу мы добрались, когда почти рассвело: рукава от мужской рубахи, пусть и усиленно намотанные на ступни, так себе обувь. И вообще, змейка много сил потратила на линьку и практически падала от усталости, причем задолго до того, как мы вернулись в предместье. Пришлось А-Лею нести ее на спине.

И надо ведь еще придумать, как не породить новую волну сплетен среди ранних подметальщиков и прочих жаворонков Поднебесной. В конце концов мы обогнули поместье и перелезли через забор, где прошлой ночью братец нашел удобное дерево для наблюдения. Сами-то – без проблем, зато змейку перетащить было сложнее: во-первых, она окончательно обессилела, а во-вторых, выяснилось, что существо, выпрыгивающее из воды на двадцать метров вверх без особого напряжения, на суше боится высоты и пищит. Громко.

На писк змейки местные и слетелись. Сразу с копьями наперевес и мечами наголо. Вот радость-то, свалиться внутрь огороженного поместья всей компанией и тотчас оказаться буквально пришпиленными к стене целым комплектом разнообразных, но очень острых предметов.

Юншен закрыл меня грудью, и я имела удовольствие наблюдать его рефлексы: руки заклинателя пару секунд слепо шарили по поясу, явно отыскивая рукоять меча. Не нашли. Однако я успела выдохнуть и оценить перспективу: лечить лишние дыры в не слишком здоровом пациенте – не лучшая идея.

Потому времени терять не стала – одного отпихнула, второго отодрала, третью вытолкнула на передний план со словами:

– Твоя родня, ты и объясняйся!

Родня сначала замахнулась чем-то острым, затем разглядела под туникой змейку и взвыла практически хором:

– Тайин!

– Папочка! – всхлипнула девочка и в лучших традициях дешевых мелодрам со слезами на глазах повисла на шее у рослого мужчины с копьем. Ну, попыталась.

Тот дернулся было обнять, но опыт и здравомыслие быстро взяли свое, и змейку аккуратно отстранили древком.

– Как… почему ты здесь?! – спросил отец.

Судя по торопливому шепоту А-Лея, мужик лично конвоировал гроб с дочерью до пещеры. Понять его удивление было несложно.

– Может, нежить? Или демон. Хули-цзин умеют принимать чужой облик, – раздался молодой голос из толпы.

– Сам дурак! – прервала рыдания змейка и ловко пнула рослого смазливого парня в голень.

Тот ойкнул, схватился за ногу и выдохнул:

– Нет, не подменили… По тому же синяку попала.

– Извините, пожалуйста. – Я поняла, что пора выйти из тени и прояснить ситуацию. – Мы с моими… мы вчера совершенно случайно нашли вашу дочь в плачевном состоянии и не смогли оставить это без внимания. По счастью, ее проблема решилась легко, и после того, как все закончилось, мы сочли своим долгом вернуть юную госпожу в семью. Могу ли я надеяться на ответную услугу? Нам пора домой.

– Легко решилась?! – выхватил из моей речи главное старший Чоу, суховатый старичок, еще весьма бодрый и быстрый, словно свитый из хорошо просмоленных канатов под белесым подобием бороды.

– Ну да. – Я пыталась сделать невинное выражение лица. – Когда змеи линяют, то ползут к воде. И… в общем, жил у нас речной уж, а при линьке отец советовал ставить питомцу блюдечко с водой. Это еще в детстве было. А юная госпожа Чоу, вероятно, провалилась в древнее подземелье и не смогла оттуда вылезти. Мы помогли ей добраться до озера. И до поместья…

Говорить в лицо местным старейшинам: «Вы идиоты, раз до сих пор не додумались и поколениями убивали родных детей», – категорически нежелательно. Лучше притвориться добрыми простаками, которые якобы не поняли, почему девочка угодила в пещеру.

Мы просто искупали змейку. Случайно. И тайну вашу тоже случайно узнали, мимоходом.

Семья змей-оборотней. Ну и что?

– Как ваше имя, юная госпожа? – после долгого молчания спросил глава семьи Чоу.

– Тан Янли, уважаемый старейшина. – Я вежливо поклонилась. – Видимо, судьбе угодно, чтобы наша кровь обязательно смешалась по воле небес. Полагаю, что моя кузина, дочь достопочтенной сестры отца, уже приняла ухаживания наследника вашего рода.

Мужчины семьи Чоу негромко зашушукались за спинами старейшин. Значит, я вовремя ввернула про будущие родственные связи. Ведь чужих, открывших столь серьезный секрет, логичнее прибить, даже несмотря на благодарность. Или запереть где-нибудь, обеспечив комфортную камеру на территории поместья до конца дней узников.

А теперь… мы не проходимцы со стороны, а люди с именем. Короче, почти свои, получается.

Можно по-родственному сохранить общий секрет.

– Приветствую достопочтенных старейшин и главу дома, – вмешался в диалог заклинатель, и я почувствовала, как меня тянут сзади за пояс, а вдобавок еще и подергивают, как строптивую лошадку за узду.

Похоже, кое-кто таким образом выражает неудовольствие женским самоуправством… патриархат чертов.

– Мое имя Тан Юншен. Я муж Тан Янли. Моя супруга занималась сбором ночных трав около Воющих скал, и мы с шурином ее сопровождали. Прошу, не стоит волноваться. Наша семья прекрасно знает о божественных змеях чунлунь, о них часто упоминается в трактатах библиотеки пиков Даншан. И мы не испытываем к небесным зверям неприязни.

– Небожитель с рабским клеймом! – выкрикнули откуда-то из задних рядов. – Тот самый?

– Тот самый? – слегка опешил я. Но сразу понял, что они про распущенные Янли слухи. Открыл рот, чтобы подтвердить, но…

– Тот, которого сладострастная дочь торговца держит в поместье и насилует.

Янли поперхнулась воздухом, и мне, вместо того чтобы кашлять кровью самому, пришлось хлопать по спине жену.

– Да что за чушь ты порешь! – Кто-то из присутствующих отвесил крикуну подзатыльник. – Он для нее вроде диковинной птицы – на гуцине играет и стихи пишет. А она холит и лелеет его как… ну… потому что у него же ядро разбито. А без ядра они хрупкие.

– А я слышал, что она пытает его и бьет! – возразил шепотом первый мужчина. – Из ее дома постоянно крики раздаются! А потом… жестоко прелюбодействует! У небожителя ведь рабская печать, он не способен сопротивляться!

А это уже откровенная клевета. К счастью, Янли приложила меня ладонью по спине, чтобы я смог нормально дышать. Разве я когда-нибудь кричал?! Да и… обидно, нежить побери. Сплетни вовсю ходят, а я вместо нормального прелюбодеяния вторую брачную ночь демон знает чем занимаюсь.

– Ха, меня бы кто так прелюбодействовал разочек, чтобы даже на улице слышно было, – пробурчали из задних рядов.

Оттуда же моментально прилетел звук подзатыльника и сдавленное: «Ой».

Вот с последним комментатором я был слегка солидарен.

– А ну, молчать! – рявкнул старейшина, пряча в бороду покрасневшее лицо. – Мы на чьей свадьбе были, олухи?! О чем вы вообще?.. Как смеете повторять грязные слухи о семье наших… будущих родственников?!

– Уважаемый старейшина, – вернувшая себе нормальный цвет лица Янли ущипнула давившегося смехом брата.

Парнишка отмахнулся, а потому получил легкую затрещину, чтобы вел себя прилично и перестал веселиться.

– Я думаю, мы сделали все, что в наших силах, – продолжала Янли. – Юная госпожа в безопасности под защитой семьи, и мы можем вас покинуть.

Я лишь утвердительно кивнул, молча поддерживая жену, и склонился в ритуальном жесте почтения.

Все наблюдающие кинули на меня странные сочувствующие взгляды.

– Точно на цепи держит, – опять зашептали где-то сзади. Что-то люди часто забывают про острый слух заклинателей. – Даже говорит за него прямо как хозяйка. Бедняжка.

– А он останется?! – встрепенулась Тайин, прыгнув назад и вцепившись в А-Лея.

Тот сначала испуганно отпрянул, а затем с непередаваемой гаммой чувств на физиономии погладил девушку по голове, что-то прошептав.

Старейшина и несколько мужчин – тоже в возрасте – вдруг словно о чем-то резко вспомнили. Переглянулись и уставились на А-Лея – сначала изумленно, потом оценивающе, а после – с каким-то мрачным то ли предвкушением, то ли предупреждением.

– Девочки раньше не выживали. Как поступить? Примем избранника дочери в семью?

– Он наследник, – сказал тот, кого Тайин назвала отцом.

– И они в курсе нашей тайны. Да и все равно от семьи Фен рано или поздно узнали бы…

Янли вздохнула, исподтишка показала брату кулак и опять поклонилась патриархам семьи Чоу:

– Уважаемые господа, не позже чем сегодня в полдень глава семьи Тан пришлет к вам людей с подобающими подарками и предложением о помолвке. Надеюсь, вы примете гостей и не ответите отказом. Тогда наши родственные связи будут даже крепче, чем мы ожидали. Юная Тайин, несомненно, достойна стать первой молодой госпожой семьи Тан.

– Че-е-е-е-о-о-о-у-у-у? – просипел А-Лей, с возмущением глядя то на сестру, то на «невесту». До него только теперь дошло, насколько серьезна ситуации. Лобызаться с юной девой на скале – это одно, нести ее на спине тоже можно, чувствуя себя легендарным непобедимым воином, но жениться…

Умная змейка, висевшая у него на локте, отреагировала: но не как чунлунь, а как правильная юная девушка из хорошей семьи. Заглянула в лицо, взмахнув разом намокшими ресницами, и очаровательно надула губы.

Даже мне показалось, что малышка сейчас всерьез расплачется.

– Акх… кх-кх… да-да… конечно, – потерянно забормотал оглушенный женским запрещенным приемом мальчишка.

М-да… у него рабского клейма нет, но я уже предвижу, что легче А-Лею точно не будет.

Через несколько секунд толпа, созерцавшая это зрелище, вновь расшумелась:

– Не стоит торопиться, останьтесь до утра!

– Уже утро, балбес!

– Тогда им наверняка надо вернуться домой, иначе достопочтимые господин и госпожа Тан будут волноваться.

– А разве у них не третий день свадьбы? И ночью они собирают травы?

– Вот я и говорю – страшная женщина!

Как мы выбрались из поместья Чоу и вернулись в дом Тан Янли – отдельная история, подробности которой я плохо помню.

Спать хотелось неимоверно, но времени не хватало даже на легкую медитацию для восстановления сил. Янли заварила особый травяной сбор, от которого глаза не просто открылись, а еще и на лоб полезли. Уж очень он был горьким, пробивал аж до узлов меридианов. Полдня во рту привкус стоял. Иголки и прочие процедуры были отложены на вечер, но принять ванну в порошке мы успели. Пусть и едва-едва.

Однако вскоре слуги принесли новые одежды для молодоженов, и, облачившись, мы с супругой отправились к старшей чете Тан. Третий день свадьбы только начинался, а гостей, похоже, прибавилось. Наверное, подъехали те, кто не успел к самой церемонии. Но ведь и организовать празднество за полдня не каждый сможет…

Осматривая новоприбывших, я взглядом выцепил из толпы знакомое лицо достопочтенного главы Чоу. Он уже стоял рядом с господином Таном, явно намекая на возможность помолвки. Рядом с главой находились еще двое старейшин змеиного клана и молодой мужчина лет двадцати пяти – двадцати восьми. Мое внимание сразу привлек широкий меч на его поясе, выправка бывалого воина и абсолютно непроницаемое выражение лица. Телохранитель? Разве господину Чоу есть чего бояться в нашем поместье?

Мои заключения лишь подтвердились, когда мужчина с мечом резко обернулся, почувствовав мой взгляд. Я не стал скрывать интереса и слегка кивнул. Ответа от воина не последовало, зато глава Чоу, быстро закончив разговор с тестем, зачем-то направился к нам в сопровождении родственника: когда они подошли ближе, я четко понял это, уловив фамильное сходство.

После стандартного обмена приветствиями глава наконец перешел к сути:

– Госпожа Тан, господин Тан. Наш клан высоко ценит вашу помощь. Вы спасли жизнь дочери нашего рода. И не только ее, но и будущих детей Чоу, – сказал он практически шепотом. – Позвольте выразить нашу искреннюю признательность. Мой третий племянник Чоу Шенсан отныне будет обеспечивать вашу безопасность и в доме, и во время ваших походов за травами.

– Поскольку моя дочь уже передала свой дар будущему мужу, позвольте и мне выразить признательность спасительнице. – Пользуясь тем, что мы с Юншеном онемели от подобной перспективы, глава семьи Чоу кивнул племяннику, а тот довольно бесцеремонно и по местным меркам крайне невежливо схватил меня за руку.

Но тут же отпустил. Правда, там, где горячие пальцы коснулись меня, жар не прошел, наоборот, лишь усилился.

– Что?! – Я мгновенно почувствовала, как что-то скользнуло по запястью, после чего на руке появился узкий серебряный браслет в виде змеи. Причем он был не просто надет, а словно выступал из кожи, став с ней единым целым.

Резкий толчок, мир завертелся, и, когда пелена перед глазами рассеялась, я поняла, что стою за спиной Юншена.

Закрывая меня своим телом от двух змеев, тихий и вежливый супруг рычал таким страшным голосом, что у меня поневоле коленки подогнулись, пусть рычал он вовсе не на меня:

– Что. Все. Это. Значит? Дос-с-стопочтенные?

Судя по тому, как племянник Чоу держится за грудь, а глава – за горло, Юншен не только меня оттолкнул себе за спину, но еще и этим… дарителям чего-то отдарил. Да так быстро, что никто даже движения не заметил, только результат.

Глаза главы рода Чоу округлились, и, откашлявшись, он произнес:

– Прошу простить меня, уважаемые госпожа и господин Тан. Вы неправильно поняли наши намерения. Я объясню. – Он снова прокашлялся. – Небесные воины Чоу всегда заботятся о безопасности избранниц и их родственников. Для этой цели и служит браслет небесного уробороса[14]. Именно тот, что племянник подарил вам, госпожа Тан. – Давление на горло явно ослабло, глава облегченно вздохнул, но бросил настороженный взгляд на Юншена. – Он убережет вас от ядов и сглаза, а также подаст сигнал дарителю, если вам будет угрожать иная смертельная опасность. Для того чтобы он полностью настроился на вашу ци, племянник останется рядом с вами на срок от четырех до восьми смен сезонов, чтобы заботиться и защищать.

– Э-э-э… – тихо офигела я.

– С чего вы взяли, что я не смогу обеспечить безопасность жены? – Стужей в голосе Юншена можно было устроить ледниковый период на отдельно взятой планетке.

– При всем уважении, господин небожитель, вы сейчас явно нуждаетесь в защите. Не спорю… – Глава поднял руку в ответ на запылавший взгляд заклинателя. – Нынешний ваш удар оказался неожиданно быстр и силен. Но вряд ли вам хватит ци его повторить. А ведь мир полон опасностей, особенно для тех, кто столь щедро дарует помощь другим. В обязанности Чоу Шенсана будет входить и ваша охрана.

– И мне повесят небесный уроборос?

Глава замялся и слегка смутился.

– Видите ли… достопочтенный господин небожитель. У каждого небесного змея может быть только один браслет, который он дарит избраннице. Или избраннику.

– Что?! – Я выкарабкалась из-за спины мужа, хотя он и старался меня оттуда не выпускать, незаметно смещаясь так, чтобы постоянно стоять между мной и змеями. – Избраннице?

– Не переживайте, прошу вас! Ничто не грозит вашей добродетели! – резко махнул рукой глава и настороженно покосился на Юншена.

– Это вы моему мужу объясните, достопочтенный глава Чоу, – съехидничала я, потирая запястье. – Судя по тому, как он закаменел, господину Тану есть что сказать по вопросу.

– Выслушайте сначала! К сожалению, в силу определенных обстоятельств у племянника нет возможности обзавестись семьей. Он прекрасный воин и входит в когорту сильнейших змеев нашего клана, но боги не были к нему милосердны. Потому и браслет в любом случае… ничего не значит, кроме того, о чем я уже упомянул. Чоу Шенсан будет хранить вашу жизнь и не посмеет посягнуть на большее. Чуть позже я передам вам переписанный трактат о небесном уроборосе. А сейчас позвольте откланяться. Надеюсь, со временем вы сумеете по достоинству оценить дар.

– Ты в чушь про защиту веришь? – шепотом спросила я Юншена, когда змеи Чоу, наконец-то, убрались к другим гостям. – Демона лысого их так волнует наша безопасность. А я еще думала: как легко нас выпустили из поместья, неужели не боятся за свой секрет? Ответ перед нами. Это не просто телохранитель, а надсмотрщик. Вот и делай добрые дела… Знала ведь, что любая благотворительность частенько боком выходит. И что?

– Помогать людям – правильный путь совершенствования, – неуверенно вздохнул Юншен. – Легче, конечно, не замечать чужих бед, но это может отразиться на ауре. Потому большинство небожителей живут уединенно.

– Угу, правильным путем идти можно, дойти нельзя, – съязвила я, вспомнив реплику из старой комедии[15]. – Съедят по дороге.

– Хорошо, что еще не съели, – устало улыбнулся Юншен. Наверное, демонстрация силы его доконала.

– О да. Пока я лишь внезапно выскочила замуж, – продолжала я, а тот самый «замуж», удостоенный ироничного взгляда, сделал вид, что вообще ни при чем. – И получила кандалы на руку в комплекте со змеем.

– В Жасминовые Сады я его не пущу, – процедил заклинатель сквозь зубы. – Пусть живет в отдельном павильоне вместе с охраной.

– Да где угодно пусть живет, только не у меня дома. Мне одного геморро… кхм… мужа достаточно, – фыркнула я. – Отцу скажу, разберется. Без его согласия хитрохвостые все равно не сумели бы нацепить на меня гадость.

Браслет на запястье в ответ на ругательство ощутимо похолодел. Только не говорите, что он живой! Не то чтобы я боялась змей, но чужой поводок на руке ощущать не особо приятно. Или он на мысли реагирует? Что даже хуже…

От невеселых размышлений нас отвлекли гости, потребовавшие внимания. Ну и еще я под шумок отдала матушке компромат на семью Лу и озвучила рекомендации по клану Чоу. Хотя на последних у меня внезапно появилось много чего нелестного, только поздно было. Дура, чего уж…

Но с семейной жизнью Еси пусть сама разбирается, видела я ее жениха утром: красивый высокий парень, вполне во вкусе сестренки. А то, что змей… у каждого есть недостатки.

В целом змеи избранницам не вредят, наоборот, берегут и лелеют. Ну и отлично.

Короче говоря, матушке карты в руки. Пускай с тетей Цин беседует и ведет ядовитую дипломатию, что у нее всегда превосходно получалось. Главное, теперь эта дама уедет домой, займется подготовкой к свадьбе и забудет о нас на месяц-другой. Чем не счастье?

После завершения торжеств я была едва живая. До дома волокла ноги, жалея о свадебном паланкине – вот сегодня бы точно пригодился, а не в первый день.

– Слушай, а что глава Чоу сказал про проблемы нашего охранника? Надо бы его продиагности… – мы как раз поднялись на крыльцо, и я машинально произнесла это вслух. Но досказать не успела.

– Нет! – панически выкрикнул Юншен, глядя на меня дикими глазами.

– Я не глухая, – недовольно заявила жена, для наглядности коснувшись пальцем уха и поморщившись. – Зачем орать? Подозреваю, Тайин наговорила родне ерунды и сказок про то, что мы волшебные спасители всех и вся. И нам по очереди будут подсовывать убогих и больных членов семейства в надежде, что мы опять сотворим чудо. А пока не сотворили, увечные за нами присмотрят. Поэтому имеет смысл решить проблему быстрее.

– Ты не будешь решать проблему бесплодия этого змея, – прошипел я, задвигая двери и накидывая щеколду. – Во всяком случае, используя опробованные на мне методы.

– Почему? – не поняла она. Издевается?! Или правда настолько… хм…

– Ты замужняя благородная женщина! – Ноги от усталости подкашивались, и я без сил опустился на подушку возле чайного столика.

– И что? Это не значит, что я не могу заниматься своими прямыми лекарскими обязанностями, – рассердилась лиса. Что, впрочем, не помешало ей заметить мое состояние и начать действовать с привычной быстротой и уверенностью. Такое впечатление, что она занимается целительством не пару смен сезонов, как шептались слуги, а гораздо дольше. – Как ни крути, тебя я лечила, и ничего, благородство мое от этого не уменьшилось.

– Вот именно! – потерял терпение я, и даже чашка укрепляющего отвара, подставленная лисой и, как всегда, одарившая меня невыразимой горечью во рту, не изменила решимости вернуть разум жены в правильное русло. – Ты меня лечила… и чем в итоге дело обернулось?!

– О. А… ну да, – согласилась Янли, окидывая меня странным взглядом и аккуратно вынимая заколку из моих волос. Прохладные пальцы скользнули к вискам, легко массируя нужные точки и унимая головокружение. – Закончилось все печально, ты прав.

– А за змеем уже его родной клан наблюдает, – прервал я ее, чтобы не слушать завуалированные оскорбления.

Видимо, до сих пор обижается. Но никак в толк не возьмет, что это для ее же блага… в том числе.

– Наверняка он им еще и отчитываться будет ежедневно. – Слегка закрутив ци в организме, я поборол минутное желание откинуть голову на руки Янли и расслабиться.

– Второй раз меня замуж не выдадут, – явно обдумав что-то свое, с непонятным оптимизмом заявила непостижимая женщина. Несколько раз провела пальцами по моим отросшим волосам, расчесывая пряди, и со вздохом их отпустила.

Потом встала, направилась к сундуку со множеством ящичков и принялась открывать их, быстро бросая что-то в чашу. Вроде и действовала безо всякой системы, но так предположили бы лишь непосвященные.

– Все в порядке. Пожалуй, и неплохо, что ты первый мне… подвернулся под замуж. Могло быть хуже.

– Вот это самое «хуже» ты и пытаешься сейчас организовать. – Я недовольно покрутил головой. Мне хотелось… чтобы она вернулась на место. За моей спиной. И снова трогала мои волосы.

Что-то я размяк. Будь у меня возможность, погрузился бы в медитацию на пару месяцев. Но лисицу и на сутки одну оставить нельзя. Проблемы придется не днями, а годами разгребать.

– Неужели ты с такой легкостью готова отдать в руки клана Чоу наработанные умения и секреты? А заодно и доказательства своего неподобающего поведения?

Несмотря на странные понятия о жизни и диковинные привычки, Янли умная девушка. Однако она не понимает, что ее манеры позволительны с рабом, чей рот «закрыт» печатью. Или с людьми, которые никогда не видели ее лица. Но не с вражеским шпионом! Чоу могут быть должны нам хоть тысячу жизней, что еще более сподвигнет их искать способы… избавиться от долга.

– Какие доказательства? – иронично уточнила лиса, шагнув к ширме, которая отгораживала бочку для купания, и сдвигая ее в сторону.

Судя по тому, как прозрачный пар слегка колебался в воздухе над водой, та была горячей. Янли попробовала ее пальцами, кивнула, сыпанула уже знакомого зеленого порошка, вернулась ко мне и принялась раздевать. Привычно бесцеремонно и спокойно. Как будто и не ведем мы серьезный разговор.

– Считаешь, я у него на неприличном месте именной автограф иголками выколю или что? Он же не девица, которую можно скомпрометировать, да еще оставить неопровержимые улики в виде беременности.

Я ненадолго впал в ступор. Ну и как с ней спорить? Все равно что черепахе на гуцине играть, ожидая похвалы. Одинаково бесполезно.

За все время преподавания на пике мне еще не встречались столь… нахальные и неверующие подопечные.

И как мне теперь достучаться до жены и ученицы?

Пока раздумывал о возможных путях решения проблемы, не заметил, как очутился голым и в бочке. Зато нужные слова, похоже, нашел.

– Ты зря думаешь, что второй муж тебе не грозит. Вдовой стать легко. Тем более пока я непозволительно слаб. – Если довод на нее не подействует, что ж, продолжать не стану. – А у следующего супруга рабской печати не будет, ученица… – Я печально покачал головой и погрузился по самый нос в неприятную, но целебную воду.

Лиса мгновенно перестала улыбаться и посмотрела на меня так, что я заподозрил – все это время она из непонятных побуждений валяла дурака. Нарочно. Выводила меня из себя? Отвлекала?

– Кстати, если они захотят сделать меня вдовой, им никакие доказательства не нужны, – серьезно сказала она. – Поэтому нужно быть втройне осторожными. В частности, тебе нежелательно покидать поместье. И вообще выходить из дома. – И высыпала в воду все, что насобирала в чашу.

– Ты! – Я попытался выбраться из бочки, но мягкая лапка сонной слабости скользнула по позвоночнику, окончательно лишая возможности двинуть пальцем.

Легкая взвесь порошка мгновенно растворилась в горячей воде и тонким слоем осела на коже, проникла внутрь до самых костей, превращая тело в невесомое ничто.

– Я, – согласилась Янли, поймала меня за плечи, придерживая и не давая погрузиться с головой. – Долг платежом красен, дорогой супруг. Ты позаботился о моем отдыхе в нашу первую брачную ночь, теперь настал мой черед. Сон тебе полезен, ведь ты действительно очень слаб. Кроме того, некоторым столетним юношам надо понять, как я отношусь ко всякого рода попыткам решать за меня что-либо, меня не спросив. Я благодарна за заботу. Но не позволю ни тебе, ни кому-то еще распоряжаться моей жизнью. – Слова, конечно, достаточно жесткие по содержанию, но тон лисицы… был мягким и беззлобным. Она перешла на шепот, касаясь губами моего уха.

Тонкая рука убрала намокшую прядь, которая от звука ее голоса и движения воздуха щекотала мне шею, а потом Янли одарила бьющуюся выше ключицы тонкую жилку… нежным поцелуем.

– Ах… бесстыдница, – только и смог выдавить я, чувствуя, как сознание уплывает в страну снов. Не удивлюсь, если впервые за сотню лет эти грезы будут эротическими.

Вот и ладушки. Когда спит, прямо не небожитель, а булочка с корицей. Тощенькая, правда, диетическая. Не успел еще Юншен за десять дней откормиться до нормального телосложения, но хоть на замученный скелет чьего-то детеныша уже не похож.

Для опытного работника скорой помощи вынуть из бочки одного худощавого небожителя, оттащить до кровати, вытереть и уложить – не то чтобы совсем легко, но и не особенно трудно. Я девица молодая, сильная, тренированная даже, можно сказать. И вообще, в местной системе письменности, как и в земной китайской, женщина обозначается двумя иероглифами: работа и лошадь. То есть по умолчанию слабой быть не может.

Мурлыкая под нос шлягер из прежнего мира, я развернула простыню, в которую укутала небожителя после извлечения из воды, и критически осмотрела. Ну… не ребенок. Во всяком случае, в некоторых местах точно.

Не отказала себе в удовольствии ощупать Юншена не только с диагностической целью и задумалась над тем, что, пожалуй, мне в чем-то явно повезло. Когда окончательно войдет в форму, будет вполне… э-э-э… привлекательным. Захочу секса – далеко ходить не надо. Но я пока не особо рвусь устанавливать близкий контакт подобного уровня. В том числе поэтому и усыпила, помимо воспитательного эффекта. А то ишь – мужем себя почувствовал, командирские нотки в голосе прямо проклюнулись, так и лезут.

Но вдовой становиться все же не хочу. Меня в принципе Юншен устраивает. И даже не только из-за рабской печати, хотя она – один из главных аргументов. Просто есть в нем что-то привычное, успокаивающее. И дело не только в запахе. Значит, стоит поберечь ре… в смысле, парня.

А что у него там с ци? Зашибись… Золотое ядро не восстановилось, сказок не бывает даже в сказках. Зато сиреневое на уровне переносицы и красное в промежности… в целом вихревые потоки меридианов заметно подросли. Издалека можно принять за зачатки того самого ядра.

Интересный будет эксперимент… и гладенький такой. У небожителей волосы растут исключительно на голове или мне уникум попался? Ладонь тихонько скользнула по его груди от ключицы вниз, мизинец задел мгновенно сжавшийся в розовую горошинку сосок, прокрался по наметившимся кубикам пресса… раз, два, три… ха, все восемь на месте. А ниже… ого.

Ого! Хорошо мы спим, однако. Ладно, раз я ему брачной ночи не выдала, пусть Юншену приснится что-то эротическое. Судя по состоянию нефритового жезла (здесь его реально так называют!) – оно уже. Полным ходом.

Хмыкнув, я укрыла Юншена одеялом и принялась готовиться ко сну. Никуда я сегодня ночью идти не собиралась, мне и прошлой вылазки достаточно. Да плюс свадьба и прочие безобразия. Никакого здоровья не хватит. Вон до чего докатилась! В постели симпатичный голый парень в полной боевой готовности, а я… если и думаю о чем, так только о подушке и как бы не отрубиться раньше, прежде чем до кровати доберусь.

Но… некий не совсем врачебный интерес с моей стороны присутствует, чего скрывать-то?

Утро началось с того, что теплая подушка подо мной зашевелилась.

– Ли… лисичка, колено убери. Пожалуйста, – прохрипело где-то над головой.

– Мм?.. – Мне очень удобно и уютно спалось, но я послушно заерзала.

– В… в другую сторону… – просипели в ответ. – Янли, почему я… совершенно голый?!

– Потому что спишь. – Открывать глаза ужасно лень, сладкий сон еще висел на кончиках ресниц, было жалко его стряхнуть.

– Вчера что-то случилось?! Подожди… ты уходила на Лунные Пристани? – Осознанности в голосе сприбавилось.

– Никуда я отсюда не сбегала, отстань… Вынула тебя из бочки, вытерла, уложила и рядом упала. – Я опять поерзала, не открывая глаз. – А голый ты потому, что мне неохота тебя одевать. Устала. Я тоже не двужильная.

– Янли, если не хочешь, чтобы… кхм… – Заклинатель кашлянул, сдвигаясь. – Ладно, неважно. Больше так не делай, пожалуйста. – Дыхание стало более размеренным и глубоким. Значит, решил поработать с энергией ци.

– Да все нормально. – Я наконец откатилась на подушку, сообразив, что сладко посапывала не где-нибудь, а у Юншена на груди, закинув на заклинателя колено. – Я тебя не укушу. И не изнасилую, не бойся.

– Бес-стыдница, – шепотом на выдохе возмутился Юншен, и я ощутила, как энергия в его теле замедляется и усмиряется.

– Для тебя это новость? – пробормотала и разлепила веки, повернувшись к небожителю и разглядывая его с заинтересованной улыбкой рыбки-пираньи.

– Нет. Но такими темпами когда-нибудь даже мое небесное терпение тебя не спасет, – не открывая глаз, ответил заклинатель.

Одеяло с него сползло вместе со мной. Но глубокое дыхание и контроль ци помогали: «терпение» вело себя смирно и не рвалось на нефритовые подвиги.

– Занятно будет посмотреть. – Настроение с утра было солнечное и хулиганское, я отлично отдохнула и была готова к новым свершениям. – Вставай, небожитель. Нет, не нужно. Утренний сеанс иглоукалывания.

– Великие небеса… – простонал Юншен и стремительно укрылся одеялом. До кончика носа. – Опять?! Не могу понять тебя, Янли. Неужели все твои способы лечения завязаны на тесном физическом контакте? Когда ты работала с другими пациентами, ничего подобного не было. А потому у меня постоянно возникает ощущение, что ты надо мной просто издеваешься.

– Я твоя жена, а не экстрасенс. – Пожав плечами, я перелезла через укрытое одеялом тело – на этот раз Юншен спал не у стеночки, а с краю. Пока перелезала, на секунду замедлилась – ну точно из чистого хулиганства.

Чуть прилегла на него сверху, обхватив руками и ногами как большого плюшевого мишку. А потом сбежала – раньше, чем небожитель успел отреагировать.

– На расстоянии лечить не умею. Чтоб ты знал, когда аппендицит оперировала, я вообще внутрь пациента руками лезла. И ничего, никто не умер. Короче, тебе еще повезло. Твой организм и энергия отлично отзываются на иглоукалывание, прямо любо-дорого посмотреть.

– Что за… экстрасенс? И аппендицит? – после долгой-долгой паузы, наполненной сосредоточенным дыханием ци, спросил заклинатель. То ли нервы утихомиривал, то ли во внутренней библиотеке копался. Хотя, скорее всего, оба варианта.

– Экстрасенс – человек с необычными способностями. Он умеет лечить на расстоянии. Почти как небожитель, наверное, при должной специализации. У вас на пиках были лекари? Небожительские? – уточнила я.

Юншен утвердительно кивнул, не вставая с валика-подушки.

– Вот, это про них. Аппендицит – воспаление аппендикса, червеобразного отростка, который служит придаточным образованием слепой кишки. Такое состояние чревато опасными для жизни осложнениями, вплоть до летального исхода, поэтому требует неотложного хирургического вмешательства.

– Э-э-э… слепая кишка? А есть зрячие? – распахнул глаза небожитель и недоуменно покосился на меня.

– Не обращай внимания, я старинный лекарский свиток процитировала, там все формулировки такого рода. И термины специфические. Скидывай одеялко. Сегодня опять очередь твоего… мм… жизнелюбия. Оно у тебя хорошо так в рост пошло, надо подстегнуть.

– Возможно, будет лучше, если ты покажешь мне, что делать. Я сумею провести процедуру самостоятельно, не отвлекая тебя от важных дел, – попытался юлить Юншен, вцепившись длинными изящными пальцами в одеяло и глядя на меня из-под его края блестящими глазами испуганного кота.

– Ну, щас! Придумал. Иголки в промежность загонять – ты как себе это представляешь? Покалечишься. А я рассчитываю на исполнение супружеского долга, между прочим. Когда-нибудь… Когда буду готова.

Господи, как очаровательно краснеют небожители: это что-то с чем-то! Вроде бы уже привык к лечению. Но стоило про супружеский долг вспомнить – и лицо Юншена залило румянцем. Даже уши порозовели. И шея.

– Разве что только ради выполнения супружеских обязанностей… – выдавил он наконец, резко откидывая одеяло с таким видом, словно решился пожертвовать жизнью во имя мира. Ага, в семье.

– А вдруг с тобой что-то случится? – возмутительно нахально заявила лиса. – Ты же говорил, что меня могут попытаться сделать вдовой! А я не хочу. Поэтому давай ты посидишь дома… в безопасности, в тепле и спокойствии. Тебе еще и полезно.

– Твои речи неразумны, – снова пояснил я, наверное, раз в пятый. – Начнем с того, что поместье Тан – не военная крепость, прочность бамбуковых стен преувеличена. Поэтому уровень моей безопасности не зависит от местонахождения.

– Но дома все равно лучше, чем в толпе. Не зря ведь драгоценных императорских нало… жен, например, не выпускают из гарема, – с непонятной улыбкой выдала Янли, скрепляя волосы заколкой с розовыми лотосами.

– И снова посмею заметить – ты говоришь про дворец императора, где в каждой нише – по отряду скрытых стражей. А теперь и ты подвергаешь себя риску. – Порой мне казалось, что жена получает от наших перепалок некое извращенное удовольствие.

– В поместье отца еще ни разу никто не вторгался, а, кроме того… – Янли села на постель и безо всякого стеснения сбросила домашние шелковые сапожки, мелькнув очаровательно маленькими розовыми ступнями. – Жасминовые Сады расположены в глубине владений, здесь тебе нечего бояться.

– Меня предыдущие сто лет никто в трусости не обвинял… – сказал я, но оборвал себя на полуслове.

Незачем пререкаться до заката цивилизации – да и она уже почти оделась и запросто сбежит. Я почти восстановился, но наверняка не смогу угнаться за Янли, если она всерьез задумает удрать.

Решившись, резко выдохнул, подошел, сел рядом и сомкнул руки на ее талии. Молча. Надоело постоянно повторять одно и то же.

– Ты что делаешь? – оживилась лиса, посмотрев на меня через плечо.

– Ничего.

– И что дальше?

– Ничего. Можешь идти.

– Тогда отпусти меня.

– Нет.

– Янли! – А-Лей влетел в открытые двери. – Ой. Вы чего сидите? Обнимаетесь?

– Нет, – ответили мы согласным хором.

Подросток окинул нас недоуменным взглядом и разве что пальцем у виска не покрутил. Мысли А-Лея о наших «забавах» можно было у него на лбу прочесть, но мальчишка сдержался.

– Короче говоря, – через пару секунд спросила Янли, – ты не намерен меня отпустить? Хочешь, чтобы я осталась дома?

– Нет, – покачал я головой и положил подбородок на ее плечо.

– Значит, я могу встать? – обрадованно уточнила девушка.

– Да, – едва кивнул, прикрывая глаза. Я тоже умею играть в бесстыдные игры.

– Интересненько… Эй! Что ты делаешь? – Соскочив с кровати, она, естественно, потянула меня за собой, поскольку руки я не разжал и был вынужден подняться.

– Ты хочешь встать и выйти. Я тебе не мешаю. Ступай, куда душа желает. – И насколько возможно в моем положении, я пожал плечами, снова опуская подбородок на ее плечо.

– Да ты ж вцепился намертво и будешь волочиться следом, – возмутилась лисица.

– Да, – умиротворенно подтвердил я и демонстративно заморгал.

Янли вдруг засмеялась:

– Мне было любопытно узнать, как именно ты меня переспоришь. Но такой вариант я не предусмотрела. Неужели у небожителя закончились разумные аргументы?

– Небожитель лишь понял, что они тебе не нужны, – хмыкнул я в ее ухо. – Я могу приводить сотни и тысячи причин, что ровным счетом ничего не изменит. А еще ты предпочитаешь процесс спора, а не его наиболее практичное завершение.

– Но небожителя всегда так весело изводить. – Совершенно бессовестная лисица не пыталась скрыть свои мотивы. – Все равно ведь не отпустил бы одну.

– Ясно, – кивнул я. – В следующий раз не буду тянуть время. Просто оденусь и пойду, не спрашивая и не уговаривая.

– Эй! – Мне по лбу прилетело веером, который Янли взяла с чайного столика. – Пациент обязан слушаться лекаря!

– А муж не обязан слушаться жену. – Выпускать девушку из объятий не хотелось. А еще мне, похоже… понравилось ее дразнить.

– Пока ты, скорее, пациент, – фыркнула лиса и разомкнула мои руки у себя на талии, при этом мигом подцепив меня под локоть. – Ладно. У меня половина ингредиентов кончилась. А еще стоит пройтись по рынку и послушать, что люди говорят. С некоторых пор я опасаюсь за свою репутацию. Нужно быть в курсе общественного мнения, а то оглянуться не успеешь, уже замужем. Как бы чего похуже не придумали.

За ворота поместья мы вышли без приключений и как все нормальные супружеские пары – под руку. Зато дальше нас ожидали… не то чтобы неприятности – неожиданности.

– А-Лей! – Радостно пищащий вихрь персикового шелка налетел на брата жены и едва не сбил мальчишку с ног.

– Юная госпожа, – сумрачный баритон возникшего на дороге змея был негромок, но внушителен, – вспомните о воспитании.

– А, да-да! – Змейка перестала душить остолбеневшего парня и отступила на полшага, скромно взяв А-Лея за руку. – Господин Тан, позаботьтесь обо мне!

– Да, отлично. Погуляйте где-нибудь вместе! – встрепенулась Янли, получила недоуменно-укоризненный взгляд от брата, но не смутилась. – А господин… Чоу Шенсан за вами присмотрит.

– Нет. – Краткое слово, а столько смысла. Даже по закаменевшему выражению лица и интонации понятно, что змей умрет, но обязанности выполнит. И не отстанет от нас ни на шаг.

В каком-то смысле это даже удобно. Днем охрана будет очень кстати. А ночью змеи спят. Или нет?

– Зачем брату Шену с нами идти? Я могу вас защитить! – Змейка повернулась к А-Лею. – Ты же помнишь, какая я большая?! Любых бандитов раздавлю и съем! Ты знаешь, где водятся бандиты?

– Не надо, – сразу побледнел А-Лей. – Янли!

– Твоя невеста, ты и разбирайся, – безжалостно отмахнулась лиса. – В другой раз подумаешь, прежде чем лезть поперек сестры к змее в пасть.

Мне на миг стало жалко мальчишку, и я чуть сжал локоть жены, вопросительно приподнимая бровь. Зачем ей настаивать на совместной прогулке А-Лея и змейки? Официальной помолвки еще не было, сопровождение невесты пока не входит в обязанности парня.

То есть они могут гулять, но только под присмотром старших родственников.

В ответ на невысказанный вопрос получил быстрый взгляд искоса и тихий шепот:

– Посмотри в ее глаза. Она подкалывает А-Лея. Нарочно. А на самом деле девочка вовсе не такая невоспитанная и глупенькая. Она вполне профессионально нам все пути смыться без телохранителя перекрывает. А-Лей же теперь вцепится в меня как клещ и с ней гулять никуда не пойдет. Значит, у нас не будет формального повода отослать с ними Чоу Шенсана.

М-да. Я бессмертный заклинатель и познал многие мудрости на пике горных мастеров. Но там не учили распознавать женское коварство, хитрости и уловки. Наверное, зря.

– Они нас слышат, Янли. У чунлуней слух гораздо лучше людского, – заметил я. Про то, что у заклинателей он ничуть не хуже, тактично промолчу.

– Знаю. – Жена лучезарно улыбнулась будущим родственникам и как ни в чем не бывало спросила: – Ну что, идемте? – А мне прошептала в самое ухо: – Не можешь предотвратить безобразие – возглавь.

– Пф-ф-ф! – фыркнула юная Тайин, подарив лисе оценивающий взгляд. – А вы ведь на рынок? Мне тоже надо кое-что купить. А-Лей, поможешь выбрать заколку? У меня никогда не было нефритовых заколок с самоцветами. Раньше. У нас считается, что девушкам до совершеннолетия нельзя носить драгоценности. И вообще демонстрировать женские качества.

Змей же ничего не говорил. Просто пошел следом.

– Что ты делаешь? – спросила я страшным шепотом, пользуясь тем, что змей буквально на полсекунды отвел от меня взгляд.

Честно говоря, он и правда смотрел по-змеиному – пристально, не мигая и почти все время. Жуть.

– Тише, жена, я поддерживаю легенду. – Юншен аккуратно вел меня под руку, и его пальцы, скрываясь под традиционным широким рукавом, снова нежно погладили мое запястье. Он ци выпускает или что?

Не пойму… почему такой простой и в целом приличный жест воспринимается мной как дико интимный и… возбуждающий?

Рынок шумел, пестрел, источая всевозможные запахи. Слава всем пряникам, фильтры из ци теперь находятся в носу постоянно. Иначе пала бы смертью храбрых еще на подступах к торговой площади.

И все равно – запахи я ощущаю сильнее, острее и ярче. А еще могу по ним рассказать чуть ли не историю – человека или лавки. Интересно и напряженно. А тут кое-кто лезет с нежностями!

В одно мгновение меня притянули ближе, буквально закидывая на грудь.

– Юн… – начала было ругаться я, но меня прервали.

– Повозка с пряностями, – невинно захлопал глазами заклинатель и многозначительно посмотрел мне за спину.

И правда, рядом проехал торговец приправами, которые мощно благоухали. Не то что нос… даже глаза заслезились. Но не легче было бы отвести меня в сторону?

– Не переигрывай! – шикнула я на наглеца.

– И не думаю. Мы молодожены. На нас не только Чоу Шенсан смотрит, но и все вокруг, – уверенно ответил заклинатель, поставив меня на землю.

– Ах вот как… – забормотала я, но, похоже, дорогой муж собирался вовсю пользоваться ситуацией, ибо в глазах его плясали черти. – Ладно.

В эту игру и вдвоем можно поиграть. Надо лишь вспомнить все, что я здесь видела, слышала и уже проанализировала. Что такого приличного можно вытворить с молодым мужем, чтобы его сплющило, а меня не назвали бесстыдницей?

Сперва я чуть вытянула руку из-под его локтя и перехватила запястье Юншена. Нащупала пальцами ниточку пульса и нежно-нежно погладила.

Сосредоточилась и сделала, как он учил: передала ма-а-аленькую капельку ци. Да не простую, а… представила свою чакру «выживания», подняла розовато-красное свечение по позвоночнику к руке, зачарованно наблюдая, как по пути оно светлеет и наливается золотисто-оранжевым… и выпустила.

– Нравится? – спросила невинно, глядя, как мужа встряхнуло, будто я его током ударила.

– Ты в курсе, что сейчас стимулируешь мой узел меридиана в… – Юншен прикрыл глаза, явно подбирая достойный эквивалент «неприличным» словам. – …в месте зарождения жизни?

– С мужской анатомией я более-менее знакома, – кивнула лукаво и уже собиралась повторить трюк, но вдруг замерла. Появилось ощущение, что в спину воткнули два железных штыря.

Резко обернувшись, поняла, что змей пристально следит за тем, как А-Лей покупает для Тайин заколку с уличного лотка. Значит, это не его взгляд. А чей?

Но неприятное ощущение исчезло столь же быстро, как и появилось, а в толпе за нашими спинами никого подозрительного углядеть не удалось. Странно…

– Лавка с травами справа от столба объявлений выглядит приличнее. Почему мы идем в ту, что слева? – после некоторого молчания спросил Юншен.

– Справа дороже, слева качественнее, – пояснила я. – И раньше замечала, а теперь точно знаю.

– Запах? – полувопросительно уточнил заклинатель.

– Именно. Ты ничего подозрительно не видел? – решила-таки спросить.

– Кхм… еще как видел. – Юншен недовольно покосился на свой пах.

– Да я не про твое зарождение жизни. Мне показалось, кто-то на нас смотрит.

– Наверняка… Это делает больше половины рынка, – хмыкнул Юншен, поправляя складки халата.

– Нет. Я не зевак имею в виду. Ладно, может, примерещилось.

– Моя ци не ощутила угрозы, – внезапно серьезно ответил Юншен. – А смотрели именно на тебя?

– Твоя ци могла и отвлечься… было на что. Впрочем, ерунда.

Травы мы купили, побаловались палочками засахаренного боярышника, посмотрели представление канатоходцев и украсили голову Тайин еще тремя заколками, отчего девочка стала похожа на попугайчика. Все устали, заклинатель мой потихоньку начал зеленеть и уже не протестовал, когда я по капелькам цедила ему свою энергию. Правда, теперь обычную, без сексуальной окраски.

– Можно и домой, – сказала наконец я. – Господин Чоу, спасибо, что составили нам приятную компанию. Не смеем более задерживать. Вам ведь надо отвести Тайин к родным.

– А зачем? Я сама кого хочу – съем, – коварно улыбнулась девчушка.

– Прямо на улице? – ухмыльнулась я. – Не переигрывай, – повторила второй раз за день.

– Ну не съем, просто придушу, – обиделась Тайин моему неверию.

– Глупости. Для окружающих ты – милая юная госпожа из уважаемой семьи, – ответила я чуть строже. – И невеста моего брата в скором времени. Если начнешь портить себе репутацию, сделаю все, чтобы А-Лей на тебе не женился. Поняла?

– Если б моему А-Лею нравились кроткие и хорошо воспитанные девушки, он бы за тобой так не бегал. И сначала на себя посмотри, гос-с-с-с-пожа Тан, прежде чем другим советы давать. – Тайин была настолько раздражена, что у нее изо рта на несколько секунд показался змеиный язык.

– Что нравится А-Лею – вопрос десятый. Репутация наших семей не должна пострадать. – Придавить взглядом так, что даже змея притихнет, я умею. – Я об этом всегда помню, юная госпожа Чоу. И тебе рекомендую… как старшая сестра.

– Репутация… – Недовольная девчонка стушевалась и пошла на попятную. Но покорно сдаваться не захотела. – Ради репутации Шен должен как раз с вами идти! Он твой наложник, а не мой! – На этой веселой ноте, оповестив весь рынок о новом статусе родича, девчонка мазнула воображаемым хвостом и унеслась куда-то в путаницу оживленных улиц.

– Это чего было?! – после пары секунд потрясенного молчания спросил А-Лей.

– Я должен сопровождать госпожу, – чуть ли не впервые за всю прогулку подал голос змей. Статус «наложника» его вообще никак не взволновал. – И оберегать. Я должен быть рядом. Всегда.

– Будущим родственникам, значит, брас-с-с-с-лет цепляете… – прошипел вдруг рядом со мной крайне обозленный Юншен. Не хуже, чем у змейки, получилось. – Никаких обязательств?

– Никаких, – лаконично ответил страж. – Я пустой. Просто должен все время быть рядом.

– О, кстати! – Надеюсь, у меня в глазах загорелись убедительные плотоядные огоньки. Вообще-то внутри я рвала и метала. А еще пребывала в полнейшем офигевании – какой такой, мать вашу поднебесную, наложник?! Издеваетесь?! – Я же хотела тебя обследовать, чтобы понять, в чем проблема. Точно-точно! – Мужа пришлось ущипнуть за локоть, чтобы перестал пихаться и смотреть на меня убийственным взглядом. – Вот и отлично. Раз ты добровольно идешь со мной, сейчас и займусь. Ты ведь не стесняешься раздеваться перед лекарями?

– Надеюсь, у твоей сестры просто не хватает умения прилично развлекать публику? – На обратном пути к поместью я перестал изображать прилипчивого мужа и аккуратно сместился к змею, шепча на грани слышимости. – Что за бред с наложником? Я никогда не поверю, что клан Чоу решил себя настолько унизить.

Шенсан гневно сверкнул глазами, впрочем, сразу восстанавливая равновесие и приобретая безразличный вид.

Он быстро осмотрелся по сторонам, не нашел нигде опасности и лишь потом соизволил ответить:

– Есть… причины. Никакого вреда.

На первый взгляд отрывистые и короткие фразы могли ввести в ступор. А невежды и вовсе могли предположить, что он обижен умом. Но я прекрасно понимал, что змей пребывал в полной боевой готовности и ресурсов его внимания не хватало на политические игры и пространные высказывания. Шенсан зорко следил за всеми, тщательно изучал тех, кто подходил к Янли ближе, чем на два метра, и реагировал на малейшие подозрительные звуки.

Последнее смиряло меня с присутствием змея в нашей компании. Что бы ни задумали старейшины клана Чоу, он действительно охранял мою жену.

– Ты хочешь воспользоваться Янли как лекарем, чтобы решить проблему? – поинтересовался я.

– Целительница и заклинатель. Если не вы – больше уже никто. Но… не настаиваю, – ответил он.

Я замолчал. Мне было о чем поразмыслить. Особенно учитывая реакцию Янли на новости о наложнике. За короткое время я успел неплохо ее изучить. Жена умела держать лицо, но иногда ее выдавали мелочи. Янли не хотела лечить Шенсана, зато она бы с удовольствием передушила весь змеиный клан лично. Включая собственноручно спасенную будущую жену брата. Но контролировала себя и даже что-то придумала. Во всяком случае, я, когда в первый момент попытался запротестовать, получил несколько чувствительных щипков и огненный взгляд феникса.

И едва слышное пояснение:

– Не мешай, он скоро сбежит. Я ему устрою… диагностику репродуктивных органов.

– А браслеты они надевают избранницам, – подлил я масла в огонь. Нет, в каком-то смысле змея я понимал и, вероятно, на его месте поступил бы таким же образом, но за лечение у Янли я многое отдал, а сколько всего пережил… и словами не передать.

Будет обидно, если у чешуйчатого все пройдет гладко. Но, похоже, я заразился желанием издеваться над окружающими у жены.

У МОЕЙ жены.

Да. Янли моя супруга, что тоже является одной из причин, почему я так себя веду.

– Фактически браслет – это синоним брачного договора. Разве что по причине «неспособности» змей не смог войти в семью как муж. И потому был предложен как… сопровождающий.

– Посмотрим, – многообещающе прищурилась лиса.

На сей раз Шенсан не остался за воротами поместья и не замер возле дорожки, ведущей к Жасминовым Садам. Дурной змей с упорством, достойным лучшего применения, тащился за нами до самого дома.

И уже почти на крыльце соизволил коротко уронить:

– Я должен быть рядом всегда. Не только днем, в городе. Браслет гаснет…

– Великолепно, – пробурчала Янли и раздраженно метнула накидку на ширму, будто тряпочка превратилась копье, а над расписной перегородкой показалась змеиная голова. – В моей кровати и так уже один завелся… муж. Только тебя мне не хватало для полного счастья.

– Я могу принять форму великого предка. Под кроватью… не заметите.

Мы с Янли переглянулись, одновременно вспоминая размер малышки Тайин, когда та была в змеином обличье. А потому одинаково скептически приподняли бровь. Даже на секунду стало смешно – я смотрел на лицо жены словно в зеркало. Странно. И… приятно? Особенно когда в ее глазах мелькнула такая же искорка веселья.

Змей же, разгадав нашу пантомиму и не намереваясь тратить слова попусту, выскользнул из себя… точнее, из своих одежд. Мы с женой и моргнуть не успели, как тонкий серебристый хвост пролетел по полу и пропал под кроватью.

– Эй… как ты это сделал?! – изумилась Янли и приподняла покрывало, заглядывая в темноту. – Вылезай!

Ответом было молчание. А змей не так глуп и недальновиден, как притворяется. У него хороший слух… и он явно правильно оценил намерения лисицы. Диагностировать свои репродуктивные органы, пока лекарь в таком настроении, не рискнул и небесный зверь чунлунь.

– И кто, по-твоему, будет убирать одеяния? – Я посмотрел на груду змеиных одежд. – Думаешь, они должны валяться посреди комнаты?

Темнота под кроватью упрямо молчала.

– И как нам теперь спать? – спросила меня озадаченная жена. – Безобразие… А почему, кстати, он в виде змеи такой мелкий? Я не лягу в постель, пока он внизу сидит!

– Наверное, тоже одно из отклонений, – предположил я, всерьез размышляя о возможности приготовления блюд из змеятины.

Ведь если с этим чешуйчатым придатком под матрасом моя жена лечь в кровать отказывается, что уж говорить о нормальной брачной ночи? Да и мне неприятно осознавать наличие другого существа не то что в доме, а даже в нашем дворе. Наложник на мою голову выискался.

– Или у них, как у некоторых видов змей, самцы гораздо мельче самок. И пугливее.

На провокацию серебряный змей не поддался. Сидел где-то в глубине и притворялся, что его там нет.

– А если он ночью что-нибудь вытворит? – между тем рассуждала лиса. – Нет, я не согласная. Слышишь, ты, телохранитель-наложник? Вылезай сию минуту, иначе я спалю к речным демонам всю твою одежду, а когда ты выйдешь, прогоню из дома голым. И вали куда хочешь!

Темнота молчала. Но я буквально кожей ощутил, что она заколебалась.

– Юншен, подай иголки. Да, оба чехла. Кто-то не хочет по-хорошему. – И вот любопытно: Янли вовсе не говорила это, чтобы напугать. Она, как я заметил, всегда озвучивала только те обещания, которые твердо была намерена выполнить.

– Что ты собираешься сделать? – Отчего-то на пару мгновений и мне стало не по себе.

– Ежика, – загадочно ответила жена.

– Длинный ежик получится, – подумав, согласился я.

– Ничего, сойдет. Если я правильно поняла, укусить избранницу с браслетом кое-кто не может. Поэтому давай иголки, и я пошла. В смысле полезла. Нервные узлы у змей расположены в непривычных местах, пару раз могу и промахнуться. Но ничето не поделаешь. Зато буду точно знать, как надежно парализовать чунлуня.

Змей решил показаться из укрытия и практически молнией скользнул к двери. Но я был слишком раздражен его поступками, чтобы выпустить на волю. А потому, использовав ци, резко перехватил некрупную рептилию за голову и предъявил жене.

– Развлекайся, достопочтенная супруга.

– Ну, спасибо. – Я задумчиво прикусила губу и пощупала гребень на спине покорно висящего змея. – Не знаю… в бочке утопим? В смысле намочим? Судя по всему, чунлуням вода всегда помогает.

– Не надо! – почему-то всполошился Юншен. И в ответ на мой удивленный взгляд продолжил: – А если он разрастется до натуральных размеров, как Тайин? Сломает нам не только бочку, но и весь дом.

– Она вроде изначально не особо маленькая. Выросла-то не от воды. Правда, с мозгами у нее было примерно столь же худо. – Я задумчиво склонила голову к плечу. – Держи крепче, пощупаю его за… нервные узлы.

– Почему от тебя даже это звучит настолько пошло? – буркнул небожитель, но послушно перехватил уже извивающегося небесного зверя еще ближе к голове, жестко фиксируя.

Тот чуть подергался и вдруг обвис тряпичным поясом.

– Ладно, но только в змеином обличье.

Я пожала плечами.

– В каком надо будет, в таком и обследую. Лекарь – существо без пола. Ему безразлично все, кроме здоровья пациента. Чем быстрее ты это поймешь, муж мой, тем реже придется пользоваться иглами и прочими… ухищрениями. – Мои пальцы во время разговора осторожно скользили вдоль расслабленного тела рептилии, почти касаясь серебристо-белой чешуи. Именно почти: в анатомии змей я ни в зуб ногой, на ветеринара-герпетолога никогда не училась.

Но замужество дало мне некоторые преимущества – ци теперь позволяла проводить бесконтактную диагностику, а общие принципы физиологии и системы течения энергии у змей тоже работают. К тому же интернет – великое дело. Чего только я не нахваталась за земную жизнь. В том числе и некоторых сведений о пресмыкающихся.

– Хм… с репродуктивными органами полный порядок. Две штуки, как и положено. – Я чуть надавила на светлую чешую брюха. – Короче, со змеей у него все получится, включая кладку. Но глубже пока не понять, может, на уровне наследственности проблема. А внешне и чисто анатомически состояние отличное.

– Слышишь, чешуйчатый. Иди набивайся в наложники гадюке, и будет тебе счастье. – Юншен встряхнул змея.

– Ну не настолько он выглядит глупым. – Я повертела змеиное туловище так и эдак, но добилась только одного: Шенсан принялся извиваться и обкрутил хвостом запястье. – Давно и сам догадался бы. Значит, с гадюками нельзя или бессмысленно. Надо с человеком. То есть превращайся давай, буду проверять человеческую анатомию.

– Вряд ли я смогу тебя переубедить. – Юншен скептически осмотрел пациента и кинул взгляд на груду одежды. – Янли, выйди ненадолго. – И, чуть запнувшись, добавил: – Пожалуйста.

– О боже! – Я закатила глаза. – Мне надо, чтобы он был голым, ясно? Прямым текстом говорю.

– Он… наденет только нижние халаты. Мы завяжем тебе глаза, и я буду открывать нужную часть кожи для осмотра. Ведь ты работаешь с ци и запахами, тебе нет нужды в это время смотреть на него, – продолжал настаивать Юншен. В минуты спора со мной он ослабил хватку, чем и воспользовался змей.

Серебристой стрелой выскользнул из рук заклинателя и попытался слинять, на сей раз за порог. Но был безжалостно схвачен за хвост, теперь уже мною. Машинально встряхнув добычу, я спохватилась и торопливо прекратила размахивать несчастным пресмыкающимся.

– Превращайся. Вы оба… перестаньте устраивать конкурс застенчивых девственников.

– Янли! – возмутился заклинатель.

– Госпожа Тан! – раздался второй голос практически одновременно с шипением Юншена. Змей вывернулся, скользнул заклинателю прямо под ноги, спрятался за его сапогом.

А потом выпрямился во весь человеческий рост. Теперь он стоял за спиной моего мужа, вцепившись в плечи заклинателя как в единственную защиту и загородившись Юншеном от меня.

– Позвольте поступить, как велит ваш достопочтенный супруг.

– Не получится с закрытыми глазами. Может, проблема не в ци, а в каком-то физическом недуге.

– Если тебе необходимо… – проскрипел небожитель, отдышавшись и сообразив, что отодрать от себя перепуганного чунлуня не получается. – Хм… я… могу его осмотреть и пересказать все, что увижу.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – Я едва удержалась от нервного смешка. – У тебя точно повернется язык описывать вслух… э-э-э… анатомические подробности репродуктивных органов?

– Я найду… альтернативное изложение! – Похоже, у заклинателя задергался глаз.

– Ты так возмущаешься, будто я из чистой вредности и нездорового любопытства стараюсь заглянуть чужому мужчине в штаны. Да мне такого вообще не надо. Но пока мы пациента не вылечим, он не отстанет! Каждую ночь повторять цирк со змеем под кроватью я не согласна.

– Простите, госпожа, – вмешался Чоу Шенсан. Выдохнул, вернул на лицо каменное выражение и доложил: – Я буду находиться возле вас, даже если вы поможете с моей проблемой… А иначе я не могу.

– Здрасте, приехали! – Я в сердцах воткнула иголку в столешницу. – Почему?!

– Браслет избранницы… он… один. – Змей попытался буквально рассосаться за спиной небожителя. Но, вы, габариты сильно отличались.

– И зачем тогда тебе лечение? – недовольно вмешался Юншен и специально чуть шире раздвинул локти, чтобы рукава халата не давали мне никакого обзора на змея.

– Я…

– Не в лечении дело? – догадалась я. – То есть ты хочешь исцелиться, но побаиваешься, а твои родственники вечно давят на тебя и выбора не дают?

– Старейшины клана долго изучали священную книгу, по заветам которой мы живем тысячу лет. В ней сказано, что потомкам нашего рода ни в коем случае нельзя находиться поблизости от воды во время линьки… и в любое другое время стоит держаться подальше, – с трудом выдавил змей: длинный монолог давался ему нелегко. – Именно поэтому… старейшины никогда не задумывались о том, что происходит. Считали семейным проклятьем гибель девяти детей из десяти. Но теперь, после тщательного расследования, выяснилось, что страница – поддельная. Кто-то вынул из переплета настоящий текст и вставил лист из другой книги. У нас есть старый враг. Госпожа Тан сняла тысячелетнее проклятье и разрушила чей-то злой умысел. Она знает много, а может еще больше. У нее в мужьях – небожитель высокого ранга. Никто из Чоу не откажется от госпожи. Заплатить мной было приемлемо. Вернуть подарок вы не можете. Иначе семья будет вынуждена забрать вас себе.

– Новая проблема на мою голову! Я что, мебель? Как так – забрать себе?

Шенсан вздохнул. Да уж… Утащить за крепкий забор, никуда не пускать, охранять как сокровище и пользоваться. Фу. Благодетели, иглу им в хвост.

– Надевай штаны и вон отсюда, – коротко отрезал Юншен и развел руки еще шире. – Быстро. Будешь сторожить ворота в Жасминовые Сады и патрулировать участок вдоль стены. В павильон разрешено входить только в чрезвычайных случаях.

– Но сперва надо вылечить его, – сказала я, когда змей, сцапав одежду, исчез за дверью.

– Зачем?! Хочешь воспользоваться подарком? – вскипел Юншен.

– Затем, что, раз он будет жить под забором, стоит дать ему стимул отвлекаться на что-нибудь еще. Пусть не зацикливается на долге перед семьей Чоу. Найдет жену: ничего, и без браслета жениться можно, заведет змеенышей и будет обычным телохранителем на службе. Супруга не позволит ему прятаться по ночам под чужой кроватью.

– Интересно, что за страницу вклеили в священную книгу чунлуней. – Янли пригубила заваренный мною чай и задумчиво барабанила пальцами по столу.

После устроенной змеем встряски даже усталость и сонливость куда-то делись, мы решили просто посидеть вдвоем, немного успокоиться.

Я нахмурился.

Восстановил в голове страницы из священного бестиария и не слишком уверенно сказал:

– Небесный зверь чунлунь является водной половинкой в паре божественных стражей. Его противоположность – огненный янлунь. Эти змеи дополняют друг друга. А в бестиарии именно об янлуне и говорилось. Вот кому следует опасаться воды в момент линьки. Если предположить, что в прошлом оба небесных зверя, которых считали лучшими друзьями и братьями по оружию, оставили потомков и написали священные тексты… логично, что книги будут похожи настолько, что лист из одной можно незаметно подложить в иную. Поменять местами.

– Погоди! – ужаснулась Янли. – Значит, где-то в Поднебесной есть род змеев, только огненных, у которых точно так же гибнет потомство от неправильных условий линьки? О небеса! Надеюсь, я с ними не пересекусь.

– Почему? Тебе не жаль умирающих детей? – Я вопросительно вскинул бровь.

Речи Янли на первый взгляд всегда казались хладнокровными и несколько эгоистичными. И я бы даже поверил в бессердечность жены, если бы не видел ее в образе белой девы. А еще я знал, что на практике она, вопреки недовольству и ворчанию, бросается на помощь каждому, кто попадется на глаза.

Что печально – часто во вред себе.

– Мне хватает одного змея под кроватью! – возмущенно фыркнула лиса, протягивая мне опустевшую пиалу. – А тебе нет? Хочешь, чтобы у жены имелся наложник… с репродуктивными проблемами или без оных?

– Нет, – покачал головой я.

Навязанный наложник сильно бередил эмоции. Особенно болезненно все воспринималось по той причине, что меня, законного супруга, до сих пор не допустили к телу. А вдруг ей действительно придется по нраву покорный воин из потомков божественных зверей?!

Меня она постоянно называет худым, хрупким и тощим. Змей же отличается высоким ростом, широкими плечами и рельефной мускулатурой. Тц… я все больше начинаю жалеть, что возвысился столь рано. Может, временное отсутствие сил позволит мне слегка… повзрослеть?

– Правильно, – кивнула жена. – И вообще, я не всесильная спасательная служба Поднебесной. Вполне возможно, Чоу догадаются найти ту семью и предупредить огненных змеев. Или они уже в курсе, где те живут. А если нет – намекнем как-нибудь тонко, чтобы озаботились. Тогда спасителями будут они, и все благодарные шишки им достанутся.

– Зачем намекать? Змею скажи, он передаст. – Я раздраженно пожал плечами. – У него наверняка есть связное устройство.

Янли поморщилась и помассировала виски.

– С утра ногами сходит и расскажет. Не проблема! А мы от змея отдохнем. Голова отваливается, – пожаловалась она. – Ладно, я спать. А если кто ко мне с утра с чем придет, то сразу тем и огребет. В смысле… ну ты понял. – И направилась за ширму переодеваться. А через пять минут неугомонное существо уже провалилось в сон.

Однако у меня не получилось быстро уплыть в страну грез.

Во-первых, мешали мысли. Во-вторых, ночная одежда жены показалась непозволительно открытой, Янли даже шелковые носки не надела. И с этим тоже надо что-то делать. В-третьих… когда еще у меня будет возможность ее внимательно рассмотреть в таком вот виде?

Теоретически, конечно, все последующие ночи. Хотя с девчонкой можно ожидать чего угодно. Не удивлюсь, если завтра нам опять не удастся поспать…

Разволновавшись, я сел в позу лотоса, привычно разогнал потоки ци и задумался. Что можно сделать с желанием Янли вылечить змея? Чем усерднее размышляю, тем меньше мне нравится эта затея. Но упрямую лису не переубедить никакими доводами, если она что-то вбила себе в голову.

Лично я бы змея и вовсе кастрировал – для надежности. Пусть служит в доме евнухом, раз ни на что не претендует. Жертва рода чешуйчатая. Но с моим предложением вряд ли кто-то согласится.

Пожалуй, выход все же есть. Поймаю змея, свяжу и частично раздену… а Янли пусть быстренько осмотрит. В моем присутствии. Так ведь безопаснее и приличнее. Незачем ей глазеть на него, пока меня нет рядом.

Используя кое-какие хитрые приемы горного наставника, с Чоу Шенсаном я справлюсь без труда. Даже несмотря на то, что еще слаб и мне далеко до талантливых первогодок родного пика. Но за моими плечами огромный опыт и знания, а они дорогого стоят – не чета грубой физической силе.

Так что утром я осторожно погладил жену по спине и тихо сказал:

– Просыпайся, лисичка. Пациент подан. – Не скрою, в моем голосе звучало чуть больше самодовольства, чем я желал показать.

Но ничего не могу поделать: вылавливая у забора змея, объясняя, что с ним будет, если попробует сопротивляться, связывая и раздевая его, я… внезапно понял, в чем заключается проблема. И теперь… не то чтобы пребывал в восторге от неизбежных прикосновений жены к чужому телу, но мысль о кастрации наложника отодвинулась на второй план. Поскольку мне уже не стоит ни о чем беспокоиться.

Природа все сделала за меня.

Как выяснилось, Чоу Шенсан еще накануне, прячась за моей спиной, опасался вовсе не собственного уязвимо-обнаженного положения, а того, что мы заметим постыдный недуг. Он одновременно и жаждал вылечиться, и дико боялся насмешек и пренебрежения.

Могу его понять. Но сочувствовать не буду. Нечего обручальные браслеты на чужих жен надевать, что бы тебе старейшины рода ни приказывали! И уж конечно, не на жен заклинателей!

– Мм… – Янли крепко зажмурилась и сморщила нос, поневоле рождая в моей душе незапланированные эмоции, а затем открыла сонные глаза.

Она была столь нежна и расслаблена в утренней неге, что мне сразу захотелось припрятать связанного змея под кровать и на пару палочек забыть о существовании Шенсана.

Да и рот у невольного пациента все равно заткнут кляпом – добычу я поймал еще на рассвете и не желал, чтобы змей криками и ругательствами разбудил Янли.

Невыспавшаяся Янли, как я успел заметить, не видит разницы между мужьями, братьями, наложниками и зловредными речными демонами.

Все одинаково подлежит испепелению прямо на месте.

– Это что? – Томная поволока исчезла из глаз жены. А жаль…

– Хм, завтрак в постель. Любишь змеятину?

– Не повезло тебе, – выдохнула я, обозревая даже не змеиную шкуру, а прямо натуральный панцирь на… да-да, именно на том самом месте пациента, который послушно закрыл глаза.

Но не только причинное место у змея было бронированным. На несчастного мужика буквально натянули бронетрусы. От колен до пупка. И тонкие ручейки серебряных чешуек как живые ползли выше с каждым его вздохом. Ой… ага.

А мужику-то не повезло вдвойне. Судя по тому, что я вижу, он начинает спонтанный частичный оборот в момент сильного стресса. В битве полезно, но и возбуждение – встряска для организма. Увидел симпатичную девушку, настроился – хлобысь! И ты в бронетрусах по самые уши. Бедный, бедный Шенсан.

Ведь, судя по всему, возбуждению и желанию панцирь не мешает, он не дает его… гм… реализовать.

– М-да… Юншен, ну ты и зверь, – прокомментировала я и кивнула на телохранителя, со всех сторон увитого веревкой в стиле шибари.

– По-другому было бы не столь надежно, а он и так постоянно выскальзывал, – пожал плечами заклинатель.

– Кляп вынь, мне нужно собрать анамнез. Интересно… Вообще, у змей все – внутри, но при необходимости… вылезает. А тут заросло, что ли? – И я с профессиональным интересом пощупала чешую там, где, по идее, она должна раскрываться, когда время придет.

Кто яростнее задергался, змей или Юншен, сказать не могу.

– Янли! Перестань… не надо. – Заклинатель явно сдерживался, чтобы банально не заорать. – Если собираешься обследовать ци – давай, но…

– Слушай. – Я оставила в покое напрягшегося, как струна, змея, повернулась к мужу и уперла руки в боки. – Так не делают. Если будешь соваться мне под руку со своей ревностью, никакого лечения в принципе не получится.

– Не я настаивал на лечении, – буркнул он. – Не будет – и ладно, мне же лучше.

– А у меня еще миллион пациентов в Поднебесной, с каждым будешь цирк устраивать? – Я устало вздохнула. – Похоже, требуется наглядное объяснение. – Я отодвинула связанного подальше к стенке и бесцеремонно набросила на змея целый ворох одеял.

Ничего, за двадцать минут не задохнется.

– Раздевайся, – скомандовала заклинателю и направилась за ширму вымыть руки. Профессиональная привычка – после пациента надо сделать это обязательно, а уж потом притрагиваться к другому. С любыми намерениями.

– Зачем? – подозрительно взглянул на меня заклинатель.

– Сейчас у нас как раз утренние процедуры. Заодно покажу тебе разницу между лекарем… и кое-чем другим. А то ты упорно думаешь, что я щупаю людей за разные места ради собственного удовольствия.

– Прямо при… – Он округлил глаза на змея, но потянулся к завязкам пояса. Наверное, определил меня в настоящие извращенки. – Нет, я рад, конечно, что ты решила исполнить супружеский долг, но ведь…

– Я ему в морду дозу сонного порошка распылила и одеялами накрыла. Ничего не увидит и не услышит. Хотя в целом я ничего страшного делать с тобой не буду. А про супружеский долг – не разлетайся, времени не хватит. Снотворное действует двадцать ми… треть палочки.

– Почему мне кажется, что ты хочешь над супругом поиздеваться? – вздохнул Юншен, скидывая верхние халаты.

– Если кажется, медитировать больше надо, – ехидно вывернула я по-своему старую поговорку с Земли. – Ложись.

– От галлюцинаций помогает печать концентрации… если ты это имела в виду. – Небожитель оставил за собой последнее слово и, фонтанируя недовольством, рухнул на кровать. Навзничь. Руки вытянул по швам, как стойкий оловянный солдатик.

Ко всяким медицинским процедурам Юншен уже привык. И почти не реагировал. Вздрагивал, задерживал дыхание или цепенел, но в целом воспринимал мои действия именно как лечение. Что и требовалось доказать.

– Хм-хм, до полноценного ядра – как до горной вершины, если едешь верхом на черепахе, – констатировала я. – Но у тебя третий узел увеличился. – Я положила ладонь чуть ниже пупка. – Оранжевый. Любопытно… Все, что с тобой происходит, начинает тебе нравиться, муж мой? А чего ворчишь? Или ворчать тоже нравится?

Юншен, который шевелился, сразу же резко отвернулся, уткнувшись лицом в мягкую против здешних обычаев подушку – лишь кончики ушей краснели из-под отросших черных волос.

– Понятненько. А на сегодня с лечением – все. Но вечером, как всегда, в бочке с порошком вымокнешь.

Юншен попытался вскочить, но я придавила его обратно к кровати, положив обе ладони на грудь, и улыбнулась сладко-сладко:

– Куда? С лечением мы закончили. А теперь пришла очередь урока.

– Какого еще урока? – Смертельно обиженный муж недоверчиво взглянул на меня из-под челки.

– Самого главного. – Моя рука скользнула по его груди, мизинец нарочито медленно погладил напрягшуюся горошинку соска, а затем рука двинулась дальше, ниже, неторопливо и едва касаясь кожи.

Я не пыталась поцеловать мужа или как-то дополнить свои действия. Только руки, только движения пальцев. По тем самым точкам, где я касалась его в моменты целительских процедур. Почти как несколько минут назад.

Вот именно – почти.

– Чувствуешь? – Наклонившись, я поймала чуть расфокусированный взгляд. – Чувствуешь… разницу?

– Чувствую… твою бессовестность, вот! – собрался с мыслями небожитель и гневно посмотрел на меня.

– Пр-р-равильно, – промурлыкала я, нежно обводя указательным пальцем заклинательский пупок и щекоча краешек впадины. – Сейчас я абсолютно бессовестно… хочу тебя. Но не получу… пока. Пока ты не поймешь, в чем секрет.

Юншен едва не задохнулся. И я его понимала, не слепая же. Поскольку несчастный муж был совершенно голым, я своими глазами видела разницу между его состоянием во время медицинских сеансов… и сейчас.

Надо только, чтобы он все осознал уже наконец.

– Хватит, – закрыв глаза ладонью, тихо проговорил Юншен. – Иди лечи. Кого хочешь и куда хочешь. Оберегать надо… но не тебя от мужчин, а мужчин от тебя.

– М-да. – Я отстранилась и встала. И опять направилась за ширму.

Загремел веселый рукомойник системы «огородный с пимпочкой». Что ж… либо я плохо объяснила, либо заклинатель не умеет такое принимать, либо… что-то еще. Бывает.

Зато я поняла, что мне очень нравится Юншен. И я его действительно хочу. Но не знаю, смогу ли… ведь перестать быть собой не смогу точно.

Я поднялся с супружеской постели и начал одеваться.

Ха. Даже смешно. Разве можно называть супругом того, чье мнение априори не учитывается. Того, над кем в открытую смеются и всячески унижают.

Да ладно супругом, мужчиной – и то нельзя! У наложниц – больше права голоса!

Наверное, не будь на мне рабского клейма, я бы сбежал. Куда-нибудь в горы и погрузился бы долгую медитацию. И вернулся бы, конечно, чтобы выплатить всем долги… а затем ушел бы уже по-настоящему.

Быть шутом в собственной семье – и врагу не пожелаешь. Пусть теперь змея… лечит. Он привыкший.

Янли чем-то гремела за ширмой, вышла оттуда со странным лицом и села у стола.

Посмотрела на меня внимательно и пробормотала что-то вроде:

– Кому тут сто лет… Ладно, сама дура и взрослая тетенька. – Она помолчала. – Ладно. Чаю тебе налить? Змей поспит еще немного.

– Не нужно, я выпью отвар, – безэмоционально кивнул я, собираясь уйти… может, меня пустят к А-Лею. Разумеется, брат будет на стороне сестры, но наверняка ничто мужское ему не чуждо.

– Я попытаюсь еще раз. Словами, через рот, если на примере не получилось. – Янли подскочила ко мне и схватила за полы верхних одежд.

Я сел.

– Слушаю. – Но разве у меня есть выбор? У меня от мыслей уже печать саднит.

– Юншен, ты мне очень нравишься, – начала она.

Да, верю, игрушка из меня вышла забавная.

– Я почти забыла, что за дурацкие обстоятельства нас свели. Но не могу забыть другое…

Я решил прислушаться к ее речам. Вероятно, у нас получится немного… хм… обозначить границы? Я ведь давно, еще совершенствуясь на пике, планировал обычный брак по расчету. Почему же сейчас все полетело кувырком, и я свернул с намеченного пути? Неужто только потому, что понадеялся на большее?

Ха. Хотя нет тут ничего смешного.

– Я не могу забыть другое. Ведь ты каждый раз напоминаешь. Увы, мне не повезло, раз уж я родилась здесь не просто женщиной, а женщиной-лекарем. Но так получилось. Возможность лечить для меня – все равно что дышать… или как возможность заклинать – для тебя. Это и есть я. Когда ты пытаешься меня ограничить, то поступаешь таким образом… как если бы ты зажимал мне рот и нос, не давая вздохнуть. – Она вдруг невесело рассмеялась. – Какая ирония! О рабском клейме ты не забываешь, а свободу делать то, без чего мне не выжить, теряю я. Знаешь… – Янли быстро прошла к стеллажу у стены и открыла черную шкатулку. Через секунду на стол лег свиток.

А спустя мгновение он превратился в пепел. Янли шлепнула на свиток огненный талисман из тех, которыми мы обычно грели воду, и активировала его при помощи ци.

Печать на шее полыхнула жаром, обжигая кожу болью, и… исчезла. Я всем телом почувствовал, что ее уже нет.

– Ты что наделала? – Меня пробрала дрожь, и я в шоке уставился на Янли. – Ты… ты же сама говорила, что женщина. Без печати я… я могу… я сильнее тебя даже в таком состоянии! – Я поднялся и, схватив ее за рукава халата, притянул ближе. Сейчас ясно чувствовалось, что я выше, шире в плечах и запросто способен переломить ее надвое.

Теперь ничего не помешает…

– И что ты сделаешь? – спросила она, не отводя от меня взгляда. – Кстати, я вдруг подумала, что жду от тебя доверия там, где не доверяю сама. Но ничего так просто не сработает. Поэтому. Я. Тебе. Верю. А ты мне?

Я долго всматривался в ее глаза со столь близкого расстояния, после чего молча выдохнул. И опустил лоб на ее плечо, вдыхая привычный аромат трав и снадобий. Мои руки уже не хватали, а обнимали Янли.

– Дурная хули-цзин, – фыркнул я ей куда-то в шею. – И я все равно не понимаю. – Мои руки спустились на ее талию. Я прижимал к груди маленькую и хрупкую девушку, по-прежнему уткнувшись лбом в ее плечо. – Что ты устроила… на кровати? Зачем? Если не собиралась дразнить или унизить… зачем? Я ведь взрослый мужчина, и, в каком бы ужасном положении ни был, у меня есть честь и гордость. Ладно уж телесная страсть, несколько минут разгона ци – и я бы пришел в себя, но…

– Глупость сделала, – спокойно проговорила лиса. Она вообще, как я заметил, умела легко признавать ошибки, не пыталась увильнуть от ответственности и не боялась потерять лицо. Да и не теряла, вот что странно. Во всяком случае, сейчас. – Но ты должен был почувствовать разницу. Ты всерьез думаешь, что я дотрагиваюсь до чужих с мыслями о чем-то непристойном? Или просто личном? Сейчас… – Она дернула подбородком в сторону кровати. – Я попыталась показать, как велика разница между тем, как я чувствую, веду себя и касаюсь, когда лечу и когда… хочу.

– Хорошо. Не продолжай. Теперь на мне нет рабской печати, а тебя я все еще хочу до скрежета зубов. Не провоцируй. – Я поднял на нее потемневшие от несовместимых желаний глаза.

Разве можно одновременно жаждать убить лису за фокусы и… и вожделеть ее почти до искажения ци?!

– Глупый. – Мне в лоб уперся тонкий палец. – У тебя есть кое-что покрепче дурацкой татуировки. Это что-то держит тебя гораздо… надежнее.

– Мм?.. – недоумевал я, наблюдая, как розовый язычок скользнул по губам Янли.

Ее узкая ладонь легла мне на грудь, выше солнечного сплетения, где оставался пепел золотого ядра.

– Чувствуешь? Оно зеленое. – Янли взяла мою руку, чтобы прижать к своей груди. – И у меня. Досадно… Я не хотела, честно. Не рассчитывала, что такое вообще возможно. Не предполагала, не… Оно само.

– Что? – Непристойные мысли сразу покинули голову. Я интуитивно понимал, что сейчас мы говорим о чем-то более важном.

– Вот. – Изящный теплый палец коснулся моей переносицы. – Ядро интуиции. Сиреневое. А ниже… – Рука Янли сместилась к пупку. – Здесь ядро удовольствия, оранжевое. «Выживание»… ты уже знаешь – где. А там… – Теплая ладонь вернулась на грудь. – …живет любовь.

– И мы оба полюбили окружающий мир? – решил я припомнить Янли ее же слова.

– Идиот.

Я перехватил отшатнувшуюся лисицу, не дав ей выскользнуть из моих рук, и с улыбкой поцеловал. Отпустил, всмотрелся в глаза. Притянул обратно.

– Ну не одной же тебе надо мной издеваться, любимая супруга, – прошептал в ушко девушки и продолжил поцелуй.

Янли была не против, пусть и отомстила мне, больно ущипнув пониже спины.

Откуда-то из угла на нас грустно смотрел проснувшийся в горе одеял и подушек змей, досадливо покусывая кляп. Но его мы заметим… позже.

М-да… Дожили, значит. Кто бы мне сказал, что за две недели можно не только выйти замуж за пациента, но еще и влюбиться в него – послала бы к специалисту. А сейчас вляпалась… но я никогда не сделала бы такую глупость, если бы не почувствовала, насколько сильно и он влип. Забавно, что наши нетрадиционные методы заклинательства и левые ядра позволяют легко считывать подобные нюансы. Зеленое ядро Юншена уже соединено с моим почти напрямую, здесь не ошибешься. Потому я и расхрабрилась.

Ладно. Чего ныть, если все случилось? В конце концов, жаловаться не на что. Любовь – это уязвимость… но разве с ней нельзя жить? Надо просто об этом всегда помнить. И наслаждаться тем, что есть.

В частности, можно не стесняться тискать заклинателя за все места, сколько мне хочется! Раньше многое мешало. И дурацкая рабская печать в первую очередь.

– Никому и никогда не говори, что ты уничтожила печать. – Словно в ответ на мои мысли, Юншен отстранился и посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей. – Не забудь. И дело вовсе не в красивой легенде, нет: от этого напрямую зависит твоя… и моя безопасность.

– Угу. – Я серьезно кивнула. – Но кто-то может заметить, что ее нет.

– Мм!..

Я сделала большие глаза, посмотрела на Юншена и покосилась на возмущенно мычавшего из груды одеял змея.

– Кое-кто уже заметил, – с досадой пробормотал заклинатель. – Почему ты не заткнула ему уши? И глаза.

Я вновь поглядела на Чоу Шенсана, хрюкнула, фыркнула… и уткнулась в грудь небожителя, сотрясаясь и плача от смеха.

– Что? – Губы Юншена непроизвольно расползались в улыбку, но он изо всех сил сдерживался. – Теперь придется свернуть ему шею. И надо придумать правдоподобное объяснение для главы семьи Чоу. Может… ударил спросонья, обнаружив змея под супружеским ложем? По-моему, вполне…

– Тьфу! – связанный Шенсан, яростно разжевал кляп и выплюнул его с невыразимым отвращением. – Клятва. Вы. Ненормальные.

– Кто бы говорил! – огрызнулась я сквозь смех.

– Текст клятвы я составлю. – Небожитель, явно ожидавший от змея такое предложение, продолжил крепко меня обнимать, подталкивая к кровати.

А он не забыл, что у нас там именно сейчас лишний аксессуар образовался?

– Составляй. – Я нехотя вывернулась из его рук. – А я пока анамнез соберу. Наконец.

– Кхм! – остался очень недоволен Юншен.

Но вот интересно: теперь, когда небожитель не находился под властью печати, он не стал возмущаться тем, что я выволокла змея из-под одеял, разложила поперек кровати и таки осмотрела нормально.

Кстати, мой небожитель, уже сидя за столом над свитком, где писал «сочинение по клятвам», поймал мой мимолетный взгляд и даже объяснил:

– Я прекрасно осознаю, что в любой момент могу отрезать посмевшему неправильно истолковать твои действия все выступающие части тела… и ничто меня не остановит. Это воодушевляет и успокаивает. На твою свободу покушаться не стану – никогда не забуду, как ты даровала мне… мою.

Я на секундочку задержала дыхание, непроизвольно. Улыбнулась Юншену. И вернулась к ощупыванию змея. Почему у меня такое впечатление, что бронетрусы не столько с полуоборотом связаны, сколько с тем, что какая-то из линек прошла неправильно и старая шкура местами приросла… к человеческому облику?

Энергетический рисунок уж больно… специфический.

– Но если недоброжелатели полезут к моей жене – перед ними у меня никакого долга нет, – хищно улыбнулся наблюдавший вполглаза за моими манипуляциями заклинатель.

– А если я к ним полезу? – А подколки уже у меня в крови. Или я не могу удержаться и не дразнить Юншена?

– Изменять? – приподнял бровь заклинатель. – Поздно, любовь моя. Теперь в твою развратность я не поверю. Тебя и в законном браке-то не… уговоришь.

– От обстоятельств, знаешь ли, зависит, – буркнула я себе под нос.

– Что? – Юншен поднял голову от свитка и внимательно так на меня посмотрел.

– Я про разврат в законном браке. – Невинно поморгала ресницами. – Для этого нужны условия. Особые.

– Расскажешь? Возможно, я вполне смогу организовать… условия.

Ничего себе! Вот что отсутствие печати с мужиками делает. Характер чуть ли не на сто восемьдесят градусов развернулся. И куда делся несчастный король драмы, страдающий от вселенской несправедливости бытия?

– Я до сих пор здесь, – мрачно напомнил непривычно словоохотливый после избавления от кляпа Чоу Шенсан. – Госпожа, вы закончили? Я свободен?

– Пара вопросов и отпущу, – согласилась я. – Одевайся пока.

– Госпожа. – Змей показательно дернулся, указывая взглядом на фигурные узлы по всему телу.

– А! Сейчас освобожу. – Я попыталась найти заветный шнурок, за который нужно потянуть, чтобы распустить это извращенное плетение, и не нашла. Только через несколько минут с горем пополам обнаружила конец веревки, но толку-то? – Уф, погоди… Юншен, ты что, зубами узлы затягивал? Как их теперь распустить? Разрезать разве что.

– Веревка зачарована, простая сталь не возьмет, – самодовольно ухмыльнулся муж. – Сначала пусть даст клятву.

Змей вздохнул и прикрыл желтовато-зеленые глаза. Кстати, мне кажется или временами зрачок пациента становится вертикальным?

Очередной симптом или так должно быть? Мысленно добавим пунктик в вопросы змеиной анкеты.

Непреклонный небожитель встал из-за стола, аккуратно держа исписанный свежей тушью лист бумаги.

– Вот. После развяжем.

– Да, господин, – спокойно кивнул Чоу Шенсан. А он действительно проникся уважением к заклинателю. – Но вашу печать надо вернуть. Видимость. Маскировка. Уловка.

– У меня порой появляется ощущение, что он играет в ассоциации, – пробурчала я. – Даже не прочитаешь, прежде чем подписать?

– Небожитель. Запах чистый, – как само собой разумеющееся заявил змей.

– Он имеет в виду, что я принадлежу праведному пути, что подтверждает и аура. Потому многие верят заклинателям на слово, не ожидая подвоха. Только почему-то часто забывают, что понятие «праведный» у каждого свое, – с грустью в голосе пояснил Юншен и обратился к змею: – Однако прочитай, прежде чем поставишь оттиск своей ци. Поверь, твоя жизнь и свобода стоят больше, чем уверяют старейшины. По крайней мере, для тебя.

Змей внимательно посмотрел на заклинателя, а затем и на меня. Уловив движение его глазных яблок, я взяла у Юншена бумагу и поднесла к лицу Шенсана, чтобы пациенту было удобно читать. Внезапно змей кривовато усмехнулся, и улыбка эта сильно выбивалась из образа тупого громилы.

– Умно. Значит, сначала ваш. Только потом клан Чоу? – Он поднял на нас с мужем глаза, сверкая вертикальными зрачками. Чешуя с груди тонкими струйками поползла на шею, после чего украсила скулы. Эмоции в змее буквально кипели, но он оставался неподвижным.

– Да, – подтвердил Юншен и беспристрастно, не обращая никакого внимания на змеиный выверт, добавил: – Только так. Или я тебя убью.

Вот так мы и обзавелись домашним животным. То есть личным семейным телохранителем, в преданности которого можно не сомневаться.

Я сначала удивлялась, почему он легко согласился поставить нас выше интересов клана Чоу. И поняла: в клятве, что составил Юншен, был пункт о непричинении вреда семье небесного зверя и о взаимовыгодном сотрудничестве. Заклинатель сказал, что это стандартные положения союзного договора и, хотя Шенсан, на первый взгляд, отдан нам за свою малоценность, впечатление обманчиво.

Он занимал достаточно высокое место в иерархии небесных змеев благодаря воинскому опыту и имел право заключить такой союз.

Возможно, Чоу перехитрили сами себя. Или нет. Ведь нашу помощь и поддержку, слегка выходящую за рамки просто родственных отношений, они в итоге получили. Пусть и в обмен на то, что Шенсан теперь будет оберегать именно нас и хранить в тайне наши секреты.

– Но слуги все равно считают змея твоим наложником, – щедро добавил ложку дегтя в бочку меда А-Лей.

Братец сидел за нашим столом и упорно пытался накормить Шенсана мышью. Живой. Где он ее взял, я даже спрашивать не буду. Но мышку жалко. А Шенсана – не особенно, в человеческом обличье он запросто уклонялся от поползновений хулигана.

Я уже полчаса наблюдала этот цирк, расслабляясь и отдыхая от сумасшедшей карусели последних дней. Юншен полулежал на кровати, устроив голову у меня на коленях, и лениво читал какой-то свиток, а я не менее рассеянно перебирала его волосы и чувствовала небывалое умиротворение.

И все было хорошо, пока мышь от А-Лея не сбежала. Наверное, ей надоело изображать жертву, и она, ловко цапнув мучителя за палец, серой молнией метнулась в щель под входной дверью.

Я хотела одобрить ее поведение – молодец, грызун, умеет выбирать правильное направление, – но не успела.

Где-то в саду завизжали.

А братец уронил челюсть на стол, да так эпично, что я почти услышала стук.

– Янли?! – просипел А-Лей. – А… его печать… где?!

Черт, надо же было настолько увлечься волосами мужа, чтобы запросто спалиться, открыв шею заклинателя.

– Я же говорил, – пророкотал – прямо как камень в воду бросил – Шенсан.

– Где надо, – пробухтела я, грозно двинув бровями на брата.

– Ду-у-ура… – еле выдохнул мальчишка, за что получил подзатыльник от змея. И удивился. Не шлепку как таковому, а тому, откуда тот прилетел. Но на меня все равно смотрел квадратными осуждающими глазами.

– Надо что-то сделать. – Я погладила шею напрягшегося Юншена. Похоже, и он захотел подзатыльник. В смысле врезать А-Лею. Но не желал вставать и уходить из-под моих рук.

– Да… – кивнул под ладонями заклинатель. – Нужно заново установить печать.

– Совсем спятил? – тихо поинтересовалась я, поражаясь собственной выдержке. Даже за волосы его не дернула, надо же.

– Не рабскую… точнее, рабскую, но без пары основных символов и без вливания нужного количества ци. – Юншен укоризненно посмотрел на меня… и боднул головой руку, как натуральный кот. Гладь, мол, чего сидишь без дела.

– Ты имеешь в виду маскировочную татуш… картинку? А что? Мысль! – оживилась я. – Можно тушью нанести и закрепить.

– Только не давай ей рисовать. – Опомнившийся А-Лей мстительно прищурился и сдал меня с потрохами. – Не знаю, что с ней случилось полтора года назад, я болел, подзабыл. Говорит, сухожилие ушибла какое-то. Но с тех пор пишет моя сестра как курица лапой и даже хуже. А рисует так, что не удивляйся, когда печать вместо шеи окажется у тебя на зад… Ай! А ты не обнаглел, будущий родственник?! Давать мне подзатыльники имеет право только сестра!

Несмотря на то, что после первого раза братец отполз от Шенсана и теперь сидел по другую сторону стола, змей каким-то чудом оказался рядом и прописал паршивцу легкую затрещину. А в наличии телохранителя есть много плюсов.

– Уважение к старшим. – Змей посмотрел на мальчишку прищуренными глазами. – И к моей госпоже.

– Она тебя просила?! – взвился А-Лей. – Злые вы. Уйду я от вас! – Он у меня фразочку перенял и с удовольствием пользуется, гаденыш. Ладно бы и правда ушел и перестал ехидничать, но нет, уселся поудобнее, зато с надутым видом.

– Шенсан имеет в виду, что, принижая сестру, ты ни во что не ставишь и меня, и телохранителя, – пояснил заклинатель. – Не дай боги, будешь нахальничать на людях, господину Чоу, чтобы восстановить нашу честь, придется как минимум вызвать тебя на дуэль. А сейчас он просто по-семейному намекает…

– Бу-бу-бу, – выдал А-Лей и потянулся налить себе чаю.

М-да, научила ребенка плохому. К счастью, он понимает разницу между моим домом и прочим миром, никогда при посторонних не ведет себя настолько свободно и умеет соблюдать этикет. А еще это означает, что А-Лей подсознательно считает змея свойским парнем. Интересно, почему? Надо будет подумать. И спросить.

– Давайте ближе к делу, – напомнила я. – Про мои каллиграфические навыки брат прав. Поэтому рисовать будет либо А-Лей, дескать, сам вызвался, либо…

– Я не вызывался! – возмутился мальчишка, подскакивая на месте.

– Никакой змей ко мне не прикоснется! – Юншен тут же выразил негодование.

Одновременно взвыли. Практически хором.

– Вас не спрашивают, в смысле тебя. – Я встала, направилась к комоду, вытащила комплект тоненьких подарочных кистей и брусок туши с драконьим тиснением на плоской стороне. И ткнула набором в братца.

Сопроводила жест предельно серьезным взглядом, отчего А-Лей мгновенно прекратил вредничать.

– Не в том дело, что я не хочу, – вздохнул он. – Но… ты видела, какая сложная вязь? Да я ее уже и не помню. А если нарисую вместо нужного символа какой-нибудь… не знаю… например, отращивание рогов?

– Кхм! – Юншен, брошенный в одиночестве на кровати, сел и выразительно посмотрел на мальчишку. – Только попробуй.

– А я не хочу, но вы просите!

– Я нарисую печать на пергаменте, которую ты скопируешь с соблюдением всех пропорций. Если допустишь ошибку, я тебе набью пару десятков символов на заднице, причем не кистью. Как муж старшей сестры, имею право.

– Злые вы…

– Да-да, поэтому ты навсегда с нами. – Я наклонилась и чмокнула брата в макушку.

– Не подлизывайся… – пробунил А-Лей. И вдруг напрягся. – Янли?! Что это?

У меня по позвоночнику скользнула ледяная стрела. Именно таким было чувство, заставившее нас всех занервничать. Но оно прошло столь же мгновенно, как и появилось. И хотя змей метнулся к окну и вылетел в сад короткой серебряной молнией, я уже знал: он ничего не найдет. Ощущение чужого давящего и острого присутствия исчезло без следа.

Словно померещилось.

– Ты почувствовала то же самое во время прогулки по рынку? – решил я уточнить у Янли, меняя положение так, чтобы закрыть жену от… от чего бы то ни было.

– Н-нет… – Лиса задумчиво прикусила губу. – Тогда почувствовала взгляд в спину. Будто две стрелы воткнули и выдернули. А здесь… бр-р-р.

– Похоже, теперь смотрящему картина не слишком понравилась… – Я изучил обстановку, но не обнаружил даже тени чужого присутствия. Хм.

– Да и как он мог подсмотреть? – рассердился А-Лей. – Через стену, что ли? Сестра, я скажу отцу, чтобы обновил талисманы на стенах. И пригласил кого-то отдельно зачаровать Жасминовые Сады.

– Следящее око. Или астральная проекция… нет, вряд ли второе. Духа я бы учуял. В любом случае обычные талисманы не помогут. Наблюдатель далеко от нас. – Я покачал головой. – А еще глупо приглашать постороннего. Подновить амулеты и я смогу, даже вливание ци не требуется, только начертание, в общем, работа для дилетанта. А когда войду в силу, установлю многоступенчатые барьеры.

– Я привлекла чье-то внимание, – сделала логичный вывод нахмурившаяся жена. – То ли замужеством, то ли нашим союзом с Чоу. Вряд ли как белая дева, этот образ трудно связать с поместьем Тан. Зараза… полтора года все было отлично, а сейчас… – Она замолчала.

А я задумался. Опять она упомянула этот странный срок. Почему именно «полтора года» постоянно всплывают в разговорах и в нечаянных упоминаниях? Как будто раньше она и не жила. Или случилось знаменательное событие? Надо бы аккуратно расспросить А-Лея, а еще лучше слуг. Братец может и проболтаться, причем ненамеренно. А может, и нет…

Лиса тем временем встряхнулась:

– Ладно. Наблюдатель быстро смылся, когда мы заметили его присутствие: понял, что его засекли, поэтому испугался. Значит, не больно-то и страшен.

– Одна. Никуда. Не выходишь! – припечатал я. И подумал, что демон с ним, со змеем, пусть будет рядом. Да хоть круглые сутки. А я наберусь прежних сил.

– И тебе никуда нельзя без печати. – К моему изумлению, лиса даже не заспорила и вообще была настроена серьезно и деловито. – А теперь за работу. Рисуй образец.

– А-Лей, подойди ближе. Если запомнишь последовательность и направление штрихов, будет гораздо легче, – подозвал я мальчишку.

Янли кивнула:

– Юншен, ты говорил, что есть способ с помощью малого количества ци сделать чернила особенно стойкими, верно? Как в заклинательских свитках. А при нанесении на тело метод будет работать? Чтобы не подрисовывать картинку всякий раз после бочки с водой или дождя.

– Иначе бы в этом не было смысла. Конечно, мы закрепим рисунок с помощью ци, – подтвердил я, внутренне радуясь, что жена запомнила мои вскользь оброненные слова. Янли действительно училась и ничего не пропускала мимо ушей.

Я строго следил за мальчишкой, практикующим начертание на бумаге, и поправлял некоторые элементы, но полчаса пролетели в момент. Каллиграфия А-Лея оказалась на должном уровне, как и ожидалось от наследника богатой семьи. Подросток схватывал буквально на лету, и я в который раз поймал себя на мысли, что на месте родителей А-Лея давно бы пристроил недоросля на обучение – и горные пики пришлись бы весьма кстати.

Предположу, что семья торговцев не хотела «терять» ребенка на пути к искусству небожителей, но не обязательно же оставаться там навсегда. После основного шестилетнего обучения в каком-либо ордене наследник мог вернуться домой. Так обучали даже императорских детей.

Все эти рассуждения, наверное, были от волнения, чтобы отвлечься. Едва только прохладная от туши кисть коснулась шеи сразу под линией роста волос, я закаменел. Это совсем не похоже на обжигающее прикосновение первой и настоящей рабской печати… но… тц. Я ведь лежу на кровати, в теплой светлой комнате, а не распят на каменной плите с помощью оков и вервия бессмертных. А-Лей доброжелателен и внимателен, а не пинает меня по ребрам сапогами, как тюремщики. Почему же тогда трясутся руки и приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не сбежать в паническом ужасе?!

Мягкая узкая ладонь Янли опустилась на плечо, отодвинув ткань домашнего одеяния. Сквозь покрытую мурашками кожу проник ручеек ци. Пустое гнездо, оставшееся от выжженного золотого ядра, сразу перестало болезненно ныть, и я всем существом ощутил те, странные, другие… зачатки ядер. И благодарно выдохнул.

Не знаю, какие боги меня благословили. Но с женой мне определенно повезло. Даже ничего не надо говорить: Янли сразу понимает, когда мне плохо, и приходит на помощь.

– Когда А-Лей закончит начертание, влей в рисунок свою ци, – попросил я Янли. – Мне будет… спокойнее.

Жена молча склонилась ко мне, и я ощутил, как ее губы скользнули по скуле, легонько коснулись кожи возле уха и отстранились. В жесте не было ничего, кроме тепла и поддержки, но… мое тело реагирует на любое ее прикосновение совершенно недвусмысленно и смущающе бесстыдно.

– Слушай, – влез А-Лей, – а красиво получается. Давай ему и бабочку нарисуем на спине? Или…

– Бабочку?! Я что, похож на весеннюю деву из красного квартала?! – Пришлось приложить усилие, чтобы не дернуться от возмущения. Где же змей? Мне не хватает его рук для вразумляющего подзатыльника некоторым обнаглевшим подросткам.

– Все равно, кроме сестры, никто не увидит, – хмыкнул мелкий паршивец. – А Янли любит бабочек.

– Если ты ее нарисуешь, то вскоре обнаружишь точно такую же на собственной физиономии. И я не постесняюсь найти самые едкие и благоухающие чернила.

– Пф-ф-ф! Сестра меня спасет!

Янли тихонько рассмеялась и почему-то ласково погладила брата по голове, явно выражая одобрение. Я задержал дыхание, чтобы не возмутиться вслух, но поймал ее лукавый взгляд, и внезапно вся картина происходящего стала ясна.

Брат с сестрой тоже понимают друг друга без слов. Маленький поганец дразнил меня не просто так, по глупости или из вредности. Бабочку он мне нарисует… Но дурацкая перепалка напрочь выбила из моей головы последние воспоминания о промозглом подземелье и о том, как на коже выжигали рабское клеймо.

– Я вам это припомню, семейка насмешников, – пообещал я, не сомневаясь, что никто не испугается. Ведь угрожать с такой улыбкой на устах получается откровенно плохо.

И тотчас почувствовал, как чья-то рука задирает подол домашнего одеяния. После чего холодная мокрая кисточка скользнула у меня по позвоночнику в районе поясницы. Они что, действительно решили нарисовать бабочку? Еще и в срамном месте?! Да я…

– Тсс, лежи! – Я придавила мужа к постели, положив ладонь чуть выше поясницы. – Бабочку рисовать не буду. – Наверное, и я устала от сложностей. От непонятных явлений и чужих взглядов сквозь стены. Нервы шалили. Но поскольку с тревогой я все равно пока ничего поделать не могу, стоит заняться тем, что мне подвластно. То есть собой.

А я прямо сейчас хочу немного похулиганить: будет полезно для душевного равновесия.

Поэтому я взяла кисточку, окунула в чистую воду и пощекотала кончиком впадинку вдоль позвоночника Юншена.

– Я еще здесь, – буркнул А-Лей.

– Пока обойдешься, – ехидно ответила я. – Жди, пока жена вырастет. Ничего неприличного я делать не собираюсь.

– Конечно. – Надутый братец ретировался к столу и косил оттуда недоверчиво.

Юншен на кровати сопел, скажем так, не вполне спокойно. Но хоть не ерзал.

Я снова обмакнула кисточку в воду, уронила холодную капельку на теплую спину супруга. Полюбовалась, как он вздрогнул, и росчерком украсила поясницу заклинателя тремя иероглифами.

И не удержалась, пропустила сквозь кисть малую толику ци.

Вода мгновенно высохла, не оставив видимого следа на коже. Но глаза у обернувшегося Юншена все равно были такие большие и круглые, каких я у него с начала знакомства не замечала.

– Серьезно?! «Собственность Тан Янли»?! Ты решила компенсировать отсутствие рабского клейма личной росписью? – недоуменно спросил заклинатель. Неприязни в его голосе не было, лишь колоссальное удивление.

– А говорили, что у меня почерк неразборчивый. Вон, даже… кхм… в этом месте прекрасно читается, – невинно улыбнулась я. – И вообще, что тебя не устраивает?

– Иероглифы горят в ауре настолько ярко, что просвечивают сквозь энергетическое тело.

– И? – Я склонила голову к плечу. – Разве они лгут?

– Их видно всем, кто владеет аурным зрением! С любого бока! – Будто подтверждая свои слова, Юншен повернулся ко мне сначала правым, а затем левым плечом.

– Отлично, значит, не придется отгонять от мужа похотливых заклинательниц! – обрадовалась я.

– Каких еще, к демонам, похотливых заклинательниц?! – продолжал кипятиться разложенный на кровати Юншен. – Когда ты их разгоня… что? – Взгляд его наткнулся на протянутую кисть и стакан с водой. – Мм?.. Ты имеешь в виду…

– Да. – Я усмехнулась и вроде бы небрежно сделала пару дополнительных мазков на пояснице Юншена. – И ты неверно прочел первый иероглиф. Это вовсе не «собственность», а…

– «Супруг», – машинально дочитал Юншен. Пару секунд подумал, резко сел.

Вновь посмотрел на стакан с водой, на кисточку и улыбнулся весьма… многозначительно.

– Хорошая идея. Но боюсь, вряд ли заклинательница позарится на низверженного с разбитым ядром. Да и бессмертных дев в десятки, если не в сотни раз, меньше, чем мужей. Скорее, именно ты, Янли, станешь желанной целью для множества прославленных и холостых заклинателей благодаря таланту и красоте…

– Меня не волнует количество бессмертных дев. – Я величественно пожала плечами, проигнорировав вторую часть фразы Юншена. – Делиться все равно не собираюсь.

– Согласен. – Юншен прищурил глаз и вдруг взял меня за руку, отодвигая рукав платья к локтю. И отобрал кисточку.

– Ты бы еще написал: «Не влезай, убьет», – прокомментировала я появляющуюся на коже цепочку иероглифов, приятно греющих мое запястье.

– Неплохая мысль. – И мое второе запястье действительно украсили надписью: «Не лезь к моей жене, убью».

– Вы оба – психи ненормальные, – заметил братец, изучая нательные росписи. – Потом покажете, как сделать так, чтобы не смывалось. Я тоже хочу.

– Я твоей жене покажу, – ухмыльнулся Юншен. – Она тебя целиком распишет, но чернилами, а не водой. Чтобы видели не только заклинатели…

– Эй! – возопил братец. – Что я тебе сделал?! Неблагодарный!

– Защитная стена и барьеры не тронуты, насильственного взлома нет. – Змей, вовремя появившийся в комнате, окинул нас невозмутимым взглядом и продолжил доклад: – Но ее надо обновить. А лучше возвести новую. Эта ненадежна.

– Есть ли след от ауры или от взгляда? – кивая на каждое предложение змея, уточнил заклинатель,

– Есть. Наблюдатель не ожидал быть обнаруженным, быстро оборвал связь и не сумел полностью «смахнуть хвостом листья с дорожки». Шлейф похож на те, что оставляют купленные у бродячих заклинателей «цветы глаз».

– Шпионские следилки, чтобы за конкурентами подглядывать?! – изумился А-Лей. – Ого! Я к отцу. Дожили! Теперь эта пакость не просто по поместью шарит, но еще и пугает до полусмерти.

– У вас повысилась чувствительность, – пояснил Юншен. – Во много раз. Даже у тебя, А-Лей, ведь ты стал правильно медитировать и научился видеть потоки ци. Количество энергии в твоем организме увеличивается. Медленнее, чем у сестры, но ци уже достаточно для того, чтобы столь примитивные заклинания не могли остаться незамеченными, – начал объяснять Юншен, словно читал лекцию ученику, но мигом себя перебил: – Однако… странно. Судя по всему, это оказалась не такая уж примитивная конструкция. Как минимум «следящее око» третьего уровня, если я правильно оценил движение ци.

– Купленные заклинания-шпионы часто привязывают к мощному источнику. – Змей нахмурился. – А у богатых торговых домов, конечно же, имеются деньги на покупку артефакта.

– В любом случае скажу отцу, – решил А-Лей. – Не нравится мне это. У нас в последнее время чуть два крупных подряда не увели. Как раз потому, что кто-то слил на сторону пару секретов дома Тан. Наверняка с того поля урожай. Повезло, что мы следилку засекли, но, жаль, что глава рода экономит на безопасности. Надо маме сказать. Она умеет ему моз… его убеждать.

– Отправляйся прямо сейчас, – озабоченно кивнула я. – А мы пока почитаем… мне пора в центральную библиотеку, то есть в хранилище. Хочу кое-что проверить по поводу проблемы Шенсана. Мне уже попадались интересные факты, напрямую связанные с неправильно приросшими частями тела, когда их не плоть соединяет, а искаженная ци.

– Одна. Никуда… – начал было Юншен.

Я перебила:

– Одевайся! В смысле одевайтесь. Втроем и пойдем.

С одной стороны, мне хотелось привязать супругу к кровати и никуда не выпускать. Во всяком случае, пока мы не разберемся, кто именно за ней следит. С другой – я не блаженный и понимаю, что это невозможно.

Однако в городское хранилище книг и свитков мы собирались словно на войну с демонами. Лиса не стала возражать, когда я предложил расписать ее руки и шею примитивными, но от этого не менее действенными талисманами. Я не знал нашего врага. А потому все, что моими силами можно нанести на тело без вреда для оного и не противоречащее друг другу, было нанесено: «рассеять внимание», «предупреждение зла», «малый божественный оберег», «стабилизация ци» и еще полтора десятка дополнительных печатей.

А хулиганство Янли с надписями на теле насыщенной ци водой оказалось чем-то настолько простым, насколько и гениальным… а ведь все лежало на поверхности, почему никто раньше не догадался? К сожалению, количество безопасных для живого объекта конструкций ограниченно, так что использованные вязи от по-настоящему серьезной опасности не защитят, но все же!..

Честно говоря, сейчас я не способен создавать большие энергоемкие конструкции. Но благодаря лечению мои силы неуклонно растут. И Янли вытяну на должный уровень, даже если мне понадобится еще сто лет духовного совершенствования. Совместного, естественно. И причина не в моей озабоченности супружеским долгом, а в том, что культивирование проходит гораздо быстрее и легче, когда рядом находится сильный партнер.

Но и в такой малости, как защитные знаки на теле, лисица поступила по-своему. Янли вынудила меня скопировать талисманы на бумагу и позволить разрисовать себя – без этого жена ни на что не соглашалась.

Требование Янли было… справедливым. А-Лей ушел к родителям с вестью, а змей в качестве каллиграфа меня по-прежнему не устраивал, поэтому пришлось мириться с почерком жены и строго следить, чтобы каждую черту она выводила правильно. После бесчисленных попыток печати у нас все же получились, хотя мы едва не переругались в процессе.

Неужели можно настолько уверенно действовать иглами, иметь чувствительные пальцы, как у лучших мастеров своего дела, но писать так, словно вместо рук у тебя бамбуковые листья?! А то и вовсе – стволы.

Закончив начертание к обеденному времени, мы выдвинулись в путь. Не знаю, заслуга ли это талисманов или враг затаился, но до хранилища свитков мы добрались без приключений.

Я был приятно удивлен размерами здания и порядком, который царил внутри. А ведь хранилище построено в пригороде столицы. Причем далеко не в самом аристократическом и дорогом районе. Откуда такое богатство?

– Торговцы лучше других знают, сколько стоит информация, – угадав мои мысли, улыбнулась Янли. – И не жалеют денег на полезные начинания.

– Верно говорите, госпожа. – Гладкий и будто вываренный в сахарном сиропе служка вынырнул из-за стеллажа и глубоко поклонился Янли. И добавил вполголоса, как театральный заговорщик: – Госпожа, у меня сегодня есть кое-что для вас. Весьма редкое и ценное!

Янли заинтересованно кивнула и потянула меня в проход между полками – к конторке, за которой, надо полагать, и работал этот… неприятный глазу человек. Если бы не расслабленное состояние лисы и ее уверенность, я бы не подпустил мужчину к супруге.

Что здесь творится? Янли его знает? У них совместные дела?

Но вслух вопросы задавать не пришлось. Ситуация вскоре прояснилась. Библиотечный служка вытащил из-под конторки и протянул моей жене медицинский трактат, похоже, чуть ли не времен позапрошлой династии. А Янли, не торгуясь, что для нее несвойственно, отсыпала мужчине приличную горсть серебра.

Даже больше, чем он мог получить в лавке антиквара.

Я присмотрелся еще пристальнее, чуть разогнал ци и заскрипел зубами от возмущения. Уже было открыл рот, чтобы высказать все, что думаю о нечистых на руку торговцах, но… почувствовал железную хватку пальцев на запястье, а после поймал и предупреждающий взгляд.

– Это подделка! – возмущенным шепотом я передал свое негодование, когда служка, получивший серебро, скрылся среди лабиринта стеллажей.

Но Янли спрятала «старинный» свиток в холщовую сумку свободной рукой. И лишь тогда отпустила меня. Впрочем, я уже понял, что не все так просто.

– Знаю, – ответила она и усмехнулась.

– Зачем заплатила как за настоящий? – С этой лисой можно свихнуться раньше, чем достигнешь просветления. – Информатор? Разведчик? В свитке не медицинский трактат, а результаты расследования?

– Нет, все проще. Это мое сочинение. – Улыбка Янли стала задумчиво-усталой. – Не понимаешь? Наверное, тебе покажется странным, ведь мест… заклинатели, конечно, привыкли хранить знания в секрете. А я хочу, чтобы как можно больше лекарей были в курсе новых методов лечения. Я заключила договор с одним антикваром, которого однажды поймала на мелком мошенничестве. Но вовремя сообразила, что он будет мне полезен и не сдала властям, а взяла клятву. Я присылаю ему разработки по медицине, он переписывает их, оформляя под старинные свитки легендарного Ордена белых дев. Талантливый парень, подделку почти невозможно отличить от оригинала. Даже опытный служитель хранилища купился. Он – посредник между антикваром и мной. А я через него оплачиваю работу мастера фальшивок.

– Я из-за тебя ума лишусь… – Ладонь потянулась потереть лоб. – Но, Янли… зачем? Какой еще Орден белых дев? Я знаю историю, за последнюю тысячу лет точно не было такого. И…

– Догадался? – хмыкнула Янли. – Именно. Не было. Весь Орден – я одна. Правда, теперь масса народу верит, что тысячу лет назад на пике Даншан процветало сообщество великих целительниц, и людей уже никто не переубедит. – Лисица неуверенно накрутила на палец выбившийся из прически локон и тяжело вздохнула. – Понимаешь, я женщина, – внезапно сменила она тему. – Молодая. Не небожительница и не юная заклинательница. Не принцесса или гениальная дочь министра финансов. Короче говоря, если начну открыто делиться наработками, меня в лучшем случае… замуж пошлют. Хотя мне это уже не грозит. Но никто все равно не станет разбираться и проверять, насколько действенны методы врачевания. И множество полезных навыков никогда не будут практиковаться простыми людьми.

– Благородная цель, – задумчиво кивнул я, хотя внутри меня боролись две крайности: привычное желание сберечь уникальные знания для личного пользования и путь истинно праведного небожителя.

Конечно, помимо хороших людей, есть и другие: знания могут попасть и в нечистые руки. Но я не бог, не мне решать, кто достоин изучать ученые свитки.

Стараясь не углубляться в философские мысли, я решил продолжить расспросы:

– Если ты купила свиток, как о наработках узнают целители?

– Прежде чем продать свиток мне, библиотекарь втихую делает несколько копий. А потом за неплохие деньги продает лекарям. – Лисья улыбка стала до невозможности ехидной и почему-то особенно привлекательной. – Те тоже копируют. Дальше понятно? Авторитет предков, даже если они девы, гораздо весомее репутации дочери торговца. А уличить оригинал в подделке не получится – он хранится у меня, и я его никому не покажу.

– Оригинальный способ. Но уверена ли ты, что это не навредит… хотя бы тебе? – Я никак не мог забыть о людях, которые могли неправильно распорядиться новыми знаниями. Но осуждать и поучать с ходу не стал.

Похоже, Янли что-то прочитала на моем лице, поскольку охотно пояснила:

– Вот в этом свитке, например, рассказывается о том, как принимать роды. О том, что важнее всего соблюдение чистоты. Описываются некоторые приемы, с помощью которых можно повернуть неправильно лежащего младенца прямо в…

– Ладно, не продолжай, – перебил я супругу. – Не хочу знать, откуда у тебя эти премудрости. Точнее, хочу. Но не здесь и не сейчас!

Хм. У лисицы слишком много тайн. И как минимум половина – крайне неприличная. Но как бы я ни жаждал сию секунду познать их, меня согревала надежда, что на раскрытие секретов у нас впереди еще целая вечность.

– Хватит стонать, словно я тебя пытаю. – Неугомонная Янли поджала губы и с силой распрямила мою ладонь, укладывая ее… слава девяти небесам, лишь на спину распростертого на смотровом столе змея.

А не как раньше, когда она едва не облапала моей пятерней чужой за… кхм. Да, он покрыт змеиной шкурой, но…

– И глаза не надо делать квадратные. – Жена терпеливо вздохнула. – Лучше вообще закрой. Будет понятнее.

– Я все вижу и без прикосновений, – буркнул я, не желая признавать, что едва только коснулся бронированной чешуи змея, понял, что она имела в виду под «неправильной ци». – Обычное искажение. Таким часто страдают заклинатели, которые гонятся за силой, несмотря ни на что. Проявляется в основном при несоблюдении элементарных правил совершенствования или сильной физической или душевной травме. Может дойти вплоть до разрушения золотого ядра и смерти…

– Вряд ли здесь подобная причина, пожалуй, дело в неправильной первой линьке. Шенсан, ты ведь в сухости линял?

Змей под моей ладонью вздрогнул, вероятно, от болезненных воспоминаний.

– Так я и думала. Когда превратился обратно, часть змеиной кожи не исчезла. Надо было сразу отмачивать, но кто же станет этим заниматься? Наверняка участок был небольшой и…

– И в плохом месте, – глухо подтвердил змей, алея ушами сквозь шевелюру.

Хоть он мне и не нравился, но сейчас я мог ему посочувствовать. Я бы и сам вряд ли побежал к наставникам, если бы в… неприличном месте что-то пошло не так. Даже после возвышающей медитации.

– Вот, – кивнула Янли. Она оторвала мою руку от спины пациента, приподняла ее примерно на цунь и начала сдвигать куда-то в сторону ног Чоу, удерживая в воздухе. – Теперь касаться не обязательно, чувствуешь?

– Да… – Я еще больше преисполнился жалостью к несчастному змею, пусть и где-то в глубине души. Очень глубоко. Что ж, теперь хотя бы ясно, откуда все началось.

– Вовремя никто мер не принял, а искажение ци стало разрастаться, – вздохнула Янли. – Можно даже проследить маршрут.

Я поневоле заинтересовался и внезапно осознал, почему жена ругает меня за излишнюю ревность. Мне было все равно, кто лежит на столе, сейчас личность змея меня не занимала, я видел только болезнь и хотел одного: изучить недуг и найти решение головоломки.

А у целителей всегда так? Значит, она и ко мне нечто подобное ощущала, не более? А в какой момент все изменилось?

– В трактате сказано, что существует состав, нейтрализующий искаженные связи и приводящий ци в надлежащее состояние. – Янли оставила меня самостоятельно осматривать змея, поскольку поняла, что я перестал от него шарахаться. – Точного рецепта нет, но я нашла ссылку на другую работу этого же автора. Необходим еще один свиток и подробное изучение рецепта. У нас стадия не начальная, искажение зашло очень далеко. В выписке господина старшего смотрителя есть адрес, в каком из хранилищ столицы имеется нужный свиток.

– Жаль, что в свое время не увлекался трактатами целителей – не моя специализация, – задумался я, перебирая в памяти прочитанные книги: в основном бестиарии, техники совершенствования и закалки тела, стихийные и бытовые умения, барьеры и амулеты. – Однако я могу поведать о духовных растениях и животных. И могу помочь с выбором лечебных ингредиентов или, допустим, поиском их альтернатив.

– Угу, рецепт, конечно, – это замечательно, но ингредиенты еще где-то надо добыть. – Янли почесала нос кончиком кисточки, и я тихо фыркнул – удивительно, что она, такая уверенная и умелая, превращалась в криворукого ребенка, стоило заняться каллиграфией. Вот и сейчас – уже пятно туши на щеке и манжеты в мелких брызгах.

– Для учеников, переживших начальное искажение, глава пика целителей всегда просил добыть корни янтарного османтуса и жемчужные грибы эноки. – Я нашел кое-что полезное в воспоминаниях. – Естественно, пропитанные природной ци.

– Хм, такие дорогие ингредиенты здесь не купишь. Надо ехать на Травный рынок, в другом предместье. Кстати, хранилище, в которое нам необходимо попасть, тоже там расположено и забито лекарскими свитками. Значит, собираемся, – кивнула жена, продолжая что-то записывать невозможными каракулями. Как она вообще разбирает свой почерк? И что за странная привычка располагать иероглифы не сверху вниз, как положено, а совершенно диким образом – горизонтально, да еще и слева направо?!

Не выдержав издевательства, я подошел, отобрал кисть и скомандовал:

– Диктуй. – И после раздумья добавил: – Как закончим со змеем, сядем за уроки каллиграфии.

– Ни за что! – испугалась лиса. – Мне и так хорошо. Кстати, я все, что надо, написала. – Она, как маленькая, спрятала руки за спину, словно я уже примерился бить ее ученической линейкой по ладоням.

– Каллиграфия дисциплинирует дух и позволяет отточить ловкость пальцев для составления печатей и начертания амулетов. Если желаешь в дальнейшем стать духовным целителем, придется изучать не только одиночные знаки, но и массивы текстов. А там один кривой символ… и у тебя вместо пациента – горка пепла. – Я приукрасил действительность. Но совсем немного. Убить неверным заклинанием человека – слишком просто.

– Демонов братец! – тоскливо простонала жена. – Жила, никого не трогала, целых полтора… Ладно. Пойду скажу слугам, чтобы готовили повозку. Отправляемся прямо сейчас. Травный рынок работает круглые сутки, а в хранилище мы попадем… хм… завтра утром. Но в любом случае придется заночевать в гостинице, ехать через всю столицу, палочек двенадцать.

Я кивнул и ткнул змея пальцем в ребро – хватит прохлаждаться, телохранитель, давай, собирайся.

И в который раз задумался – что же случилось с Янли полтора года назад? Мне кажется, это крайне важно узнать.

– Надень одежды, что подарила мать А-Лея на нашу свадьбу, цвета цин, – решил попросить я супругу.

В гардеробе Янли не очень много традиционных платьев. В своих нарядах она выглядела в рамках приличия, но почему-то очень хотелось, чтобы в чужом пригороде супруга смотрелась не только достойно, а была прекрасна, как настоящая юная небожительница.

– Мм?.. – Янли отвлеклась от перечитывания каракулей, посмотрела на меня и вдруг улыбнулась. – Согласна. Я их достану. Там парные одежды есть… для тебя.

Если бы я мог предположить, чем кончится поездка, то… хотя нет. Не представляю, что я сделал бы. Однако подготовился бы лучше и думал не о цвете и количестве слоев одеяний жены, а о том, что ей сперва панцирь из лунного серебра следует нацепить.

Два панциря. И поводок.

Все прошло на удивление мирно, учитывая непонятные взгляды сквозь стены и общий бедлам, воцарившийся в моей жизни после появления подарочного заклинателя.

Самое «ужасное»… что я, хотя и ругалась вслух на наступивший хаос, в глубине души чувствовала себя так, словно пробудилась от спячки. Похоже, с того момента, как я впервые открыла глаза в чужом мире и в чужом теле, у меня внутри все будто подморозилось, как при анестезии. Эмоции, воспоминания, привязанности, сожаления… спрятались за завесой легкого морока, остались только факты, а потом и новый опыт нахлынул отовсюду. А теперь действие странного препарата начало сходить на нет…

Впрочем, оно и к лучшему. Мне даже в ужасном паланкине на колесах, тряском и безумно душном из-за тяжелых занавесей, не скучно и не муторно. Можно по сторонам смотреть или подремать на теплом заклинателе. Который еще и обнимет, устроит поудобнее.

В наше путешествие мы решили собраться и одеться согласно местной моде. Потому у меня и у мужа были многослойные длинные ханьфу с широкими рукавами, матерчатые сапоги и убранные в традиционные высокие прически волосы, украшенные «коронами» и шпильками.

Мое одеяние цвета цин – этакого бирюзового, если по-нашему, и серебристо-синий наряд заклинателя создавали… приятное впечатление. Сперва неудобное великолепие вызывало дискомфорт, но восхищенное лицо брата, удивленно-одобрительное мачехи и перекошенное Лисянь смирило меня с действительностью и подняло настроение.

– Столица – на удивление чистый и спокойный город. Я думал, что здесь будет шумно, ярко и многолюдно. – Юншен постоянно выглядывал за белоснежную занавеску паланкина-повозки и озирался.

Я тихонько вздохнула. Чистый город… конечно, я должна радоваться уже тому, что вдоль улиц не прорыты канавы, по которым реками текут фекалии из окрестных домов. И никто не выплеснет из окна ночной горшок тебе на голову. Жители моются почти столь же часто, как мои бывшие соотечественники, и знают, что такое туалетная бумага. Но до настоящей чистоты и гигиены им как до… кхм. Далеко, короче.

– Но на пиках гораздо чище. – Заклинатель проводил взглядом какого-то мелкого грызуна, скользнувшего от одной лавки к другой. – Однако для мира смертных все равно недурно.

– Ты никогда не был в столице? – оживился А-Лей, сидящий напротив нас на парчовой подушке.

Змея затащить в паланкин у нас не вышло, и телохранитель ехал рядом на коне. Счастливчик… не то чтобы я умела ездить верхом, но снаружи хоть не так жарко. И наверное, не особо трясет. Рессоры еще никто пока не придумал. Выступить, что ли, изобретателем? Ага… если б я знала, как изготавливать и крепить рессоры…

– Только в предместьях, на заданиях. А еще спускался с пика для сбора ингредиентов и на охоту. – Муж задумчиво облокотился на спинку сиденья. – Но поручения из столицы присылали крайне редко. У знати и императора есть личные заклинатели. – Юншен снова отодвинул занавеску, невольно встречаясь взглядом с какой-то юной девицей в расшитом золотистой нитью халате.

– Ах! – выдала она и стыдливо прикрылась рукавом, опуская глаза долу.

Ее служанка заслонила госпожу, но тоже, бросив секундный восхищенный взор на моего мужа, не посмела более поднимать глаза от земли.

– Хм… – Заклинатель поспешно задернул ткань и тяжело вздохнул. – А я успел отвыкнуть от обычной реакции воспитанных благородных дев…

– Что? А-а-а… я за рукав прятаться не буду. – Ехидная улыбка расползлась по губам, а незаметно поданный знак «Не смотреть!» подействовал на А-Лея как дудочка гамельнского крысолова на армию грызунов: братец беспрекословно и моментально отвернулся, даже зажмурился.

Ну а я сразу же запустила ладонь под все три слоя заклинательского ханьфу, пощекотала мгновенно напрягшийся пресс и выдала почти в самое ухо:

– Зачем мне ойкать, если я пощупать могу?

– Бесстыдница! – прошипел Юншен и в точности, как дева минуту назад, прикрыл половину лица рукавом. Разве что глаза не опускал, а прожигал меня искрящимися от негодования черными зрачками.

– Она самая. Зато мой муж точно по сторонам смотреть не будет. – Вполне довольная диверсией, я устроилась у Юншена на плече и попробовала задремать: по правде говоря, укачало меня просто зверски.

Руку из-под ханьфу Юншена я не вытащила.

Заклинатель ничего не ответил. Вновь вздохнул, да так, что занавеси всколыхнулись.

До западного – прямо противоположного нашему – предместья добрались к середине ночи и дружно решили, что нет смысла тащиться на Травный рынок, пока мы не найдем нужный рецепт в хранилище свитков.

А-Лей снял два номера в хорошей гостинице. В одном поселился вместе со змеем: Шенсан минуту сосредоточенно сопел возле нашей с Юншеном комнаты, но поймал мой многообещающий взгляд и молча распахнул соседнюю дверь.

Тем не менее расположились мы совсем рядом, через тонкую стенку: в покоях была широкая кровать и гнутые подсвечники в духе дешевых свадебных украшений – вот что нам с гадкой улыбочкой подсунул братец.

Хотя зря старался. Едва мы зашли в номер, я рухнула на кровать, а мир тихонько уплыл в сторону. Единственное, что из всего супружеского долга выпало на долю мужа, – это ловить меня, чтобы не скатилась на пол, а затем раздевать и укладывать под одеялко. Последнее помню частично и смутно – духота и тряска уболтали меня настолько, что я уснула, даже не успев коснуться головой подушки.

Зато утро началось бодро. В прямом смысле слова – я отлично выспалась, от вчерашнего муторного и тошнотного состояния не осталось и следа. Теплый муж, обнаружившийся подо мной, всю ночь служил отличной грелкой – в комнате царила прохлада, а одеяла были возмутительно тонкими. А самое интересное и небывалое – на прекрасном небожителе из всех нижних одеяний обнаружились только штаны. Неужели его стеснительное совершенство разоблачилось, чтобы ослеплять меня восемью кубиками пресса и прочими несомненными обнаженными достоинствами?

Ответ на вопрос нашелся почти сразу: рубашка заклинателя была на мне и красовалась поверх моей, а ночные шелковые чехлы Юншена для лап оказались натянуты на мои ноги.

– Ты замерзла, – поведал он в ответ на вопросительный взгляд. – А верхние одежды могли помяться. Они слишком неудобные для того, чтобы в них спать.

– А ты?..

– Медитация, – пожал плечами Юншен. – А если смогу развить хотя бы половину прежних сил, то и вовсе перестану ощущать жару и холод.

– Ночью спать надо с женой, а не заниматься всякими медитациями, – для порядка поворчала я, пальцем обрисовывая каждый кубик пресса Юншена. Слезать с мужа мне не хотелось.

– Кхм! – прокашлялся заклинатель, крепко перехватывая меня за талию и перекатываясь по кровати. Я внезапно очутилась внизу, Юншен навис надо мной и наклонился близко-близко к лицу, занавесив распущенными волосами остальной мир.

Мои губы приоткрылись в ожидании поцелуя.

– СЕСТРА-А-А-А! – Дверь задрожала от мощного стука и вопля.

– Тан Ванлей! – громко прорычал я, медленно оборачиваясь к трясущейся створке.

– Оу! – раздалось из-за двери. – Ну че так сразу… по полному имени. Ладно, подожду еще палочку…

– Звал-то чего? – спросила Янли, выныривая из-под меня и ускользая, словно рыбка из ладоней ребенка.

– Да ничего… утро уже, – неуверенно ответил брат жены и, судя по бодрому топоту, бросился в соседнюю комнату со скоростью испуганного зайца.

– Паршивец. Розог на него нет… – прошипел я, садясь на кровати и наблюдая, как Янли пытается самостоятельно надеть все слои ханьфу и соорудить достойную прическу.

Хватило моего терпения едва ли на треть палочки, а потом все пришлось брать в свои руки. Так и начался второй день нашего путешествия. И он пролетел быстро, плодотворно и, к моему удивлению, без особых происшествий. По крайней мере, я так думал, когда ближе к обеду мы вышли из хранилища.

Тогда я взял жену под руку и поддерживал ее, чтобы она не споткнулась, не упала и не переломала кости. Ведь эта ненормальная на ходу уткнулась в книгу, не замечая ничего вокруг. Можно подумать, в рукописи расписаны все тайны мироздания…

Но дело было лишь в том, что, когда мы наконец нашли нужный свиток и выписали рецепт, служитель у стойки предложил госпоже, интересующейся медициной, купить у него редкую копию трактата белых дев о женском и детском здоровье.

Совпадение или нет, но выглядел служка практически таким же сладким и липким, как тот, которого мы встретили в хранилище нашего предместья. Может, родственник?

Я не успел произнести ни звука, а Янли уже заплатила, схватила аккуратно переписанную и сшитую книгу и погрузилась в чтение с головой. Вот и пришлось вести как маленькую…

– Зачем? – спросил я, когда мы отошли от хранилища почти на два квартала. – Думаешь, кто-то начал подделывать твои… трактаты? Ты такого не писала?

– Мм?.. Не-е… – Жена ненадолго оторвалась от книги, посмотрела на меня затуманенным взором и поморгала длинными ресницами, словно выходя из глубокой медитации. – Проверяю. Руки оторвать гаденышам мало.

Я вопросительно поднял бровь.

– Да еще до середины не добралась, а уже три ошибки! Слава небесам, не очень серьезные и хуже не сделают. Лишний раз помыть руки – даже полезно.

– То есть это настоящая копия твоей работы? – Я уставился на рукопись. Надо чуть позже ее прочитать. Любопытно узнать, какие еще секреты Янли отдает «в народ», а заодно и ненавязчиво проконтролировать супругу. – И сколько книг ты уже успела… так подготовить?

– Десятка два, кажется, – рассеянно ответила лиса, углубляясь в чтение.

А я едва не споткнулся. Два десятка фундаментальных работ по лекарскому делу?! В ее возрасте? Такого объема?! Либо жена непревзойденный гений, либо… либо я ничего не смыслю в принципе. Столь глубокие (я уже прочел свиток о родах, что Янли выкупила у изготовителя фальшивок, и был впечатлен, даже несмотря на смутившее меня содержание и страшные иллюстрации) исследовательские работы создаются годами.

Моих познаний в элементарном целительстве хватает, чтобы понять: Янли написала не просто глупости. Все четко, обоснованно, аргументированно и похоже на правду. И кстати, безупречно выдержан стиль письма, присущий тому времени, когда якобы существовал Орден белых дев.

Кто же ты, лиса? И сколько тебе лет? Я уже не верю, что девятнадцать. Ты слишком… взрослая, опытная и разумная, а потому я чувствую в тебе нечто родственное. То, что скорее свойственно заклинателям, чем смертным. Ведь я – тот, кто выглядит юнцом, а в душе – старик. Но есть в тебе, Янли, нечто странное… потустороннее. Подобных тебе я никогда прежде не встречал в жизни.

А я встречал многих.

Эта непохожесть раздражает и выводит из себя, но одновременно интригует и притягивает. Я хочу уже не только разгадать твою тайну, лисица… а стать частью твоей реальности.

Я хочу тебя не из соображений рассудка… А просто хочу.

Захваченный мыслями, я почти не заметил, как мы обошли несколько лавок на местном Травном рынке, пусть краем сознания и обратил внимание, что среди товаров на прилавках преобладают целительные составы и лекарские инструменты. Нам удалось купить почти все, что нужно, и еще больше всякого полезного про запас.

Я нес две полные сумки, А-Лей был увешан бумажными пакетами, даже Янли чуть склонялась набок под тяжестью покупок. Лишь у змея руки были свободны, но ему ведь не положено ничего носить.

Свободные руки телохранителя – залог здоровья и выживания заказчика.

Очень довольная жена торговалась у последнего лотка в ряду, пока наш небольшой отряд вздыхал с некоторым облегчением: еще чуть-чуть – и будем в гостинице. Мы отдохнем, поедим и до дома доберемся в повозке, а покупки можно будет сложить в ногах.

Внезапно Янли застыла, роняя из тонких пальцев сухие веточки трав, которые перебирала на прилавке.

– Что?! – немедленно напрягся я, а Шенсан в то же мгновение шагнул вплотную, спиной закрывая лису от толпы.

– Я… не знаю. Опять кто-то буравит взглядом спину, как на нашем рынке. – Янли нахмурилась. – Уже исчезло. Может, почудилось?

– Шенсан? – Я зорко вгляделся в покупателей и торговцев, придвинув поближе напряженного А-Лея. Заклинание поиска недоброжелателя ничего не обнаружило, как и печати на теле.

– Я не чувствую угрозы, – тихо ответил змей. – И это подозрительно. Надо поспешить в гостиницу, без ночевки загружаться в повозку и возвращаться домой. Быстро.

Слава девяти небесам, лиса и не подумала спорить. Она без задержки расплатилась с торговцем, сунула очередной пакет в холщовую сумку и послушно пошла рядом со мной, окруженная эскортом из мужа, брата и телохранителя. Мы почти бежали, нервно оглядываясь: и последнему глупцу понятно, что угроза нависла именно над Янли, она кому-то явно нужна или мешает.

Плохо то, что гостиница располагалась на другом краю рынка. И хотя мы не стали соваться в гущу толпы, стараясь обогнуть площадь по краю, миновать многолюдное место не удалось.

Лучше бы бежали прежним путем через центр рынка, а не в обход… тогда не пришлось бы спотыкаться взглядом о высокий помост, на котором разрывался от крика приказчик, возвышавшийся над брошенным на колени связанным человеком.

Я передернул плечами от нехорошего предчувствия, и мы уже почти проскочили мимо. Почти…

Никаких нервов не хватит с такой жизнью. Я еще могу поверить, что в родном предместье кому-то дорогу перешла. К примеру, позавидовал по глупости кто-то из молодых незамужних дев. Или просто папин конкурент обжег недовольным взглядом.

Но не здесь, в другом предместье, расположенном даже по моим меркам на огромном расстоянии от нашего дома. Ехали же через всю столицу. Здесь меня никто и знать не знает. А взгляд в спину именно тот же… и я его не просто как два кинжала между лопатками ощутила, а… будто почуяла запах. Уловила через фильтры из ци в носу.

Но морок рассеялся вместе с запахом. А мы сорвались в галоп, хотя я еще кое-что хотела бы посмотреть и купить. Но не дура, даже заикаться не стала.

И все бы неплохо, мы бодро скакали тесным табуном вдоль рыночной площади в сторону гостиницы, где оставалась повозка, но дорога наша, как назло, оказалась с того края, с которого продавали не только травки. Нет, ну безобразие!

Где медицина – и где рабский помост!

Сначала остановился Юншен – словно на прозрачную стену налетел. Поскольку муж крепко держал меня за руку, я затормозила и недоуменно подняла взгляд.

И если честно, словила дежавю. Ведь уже видела эти белые траурные одежды. И красные росчерки вервия бессмертных. И неровно обрезанные черные волосы, сейчас закрывавшие лицо раба на помосте. В какой-то момент я с испугом обернулась на Юншена: он ведь здесь, со мной?

Но почему же там?..

Инстинктивно я намертво вцепилась в руку мужа и всмотрелась в застывшее бледное лицо. Нет, мой небесный совершенствующийся рядом и поражен так же, как и я.

– Низверженный заклинатель! – прокричал глашатай, и муж вздрогнул.

– Юншен… – Я сжала его ладонь сильнее, притягивая за рукав еще ближе. – Юншен, ты…

– Янли. Нам надо… идти, – хриплым и едва слышным голосом прошептал он, продолжая таращиться на помост, где торговец бесцеремонно вздернул заклинателя за отворот халата. Вуали, в отличие от того раза, когда продавали Юншена, на бедняге не было.

А потому все успели рассмотреть слегка угловатое, но изящное лицо, на котором горели непокорно-озлобленные глаза.

Я, если честно, выдохнула с облегчением. Глупости какие, это точно не мой муж.

Конечно, ситуация схожая – но продаваемый чуть выше и плотнее. Вдобавок я привыкла к своему заклинателю… и, возможно, как раз по этой причине бывший небожитель на помосте не показался мне красивым. Да чего уж там, он мне откровенно не понравился. Наверное, потому, что взгляд не понимающе-обреченный, а озлобленно-бешеный.

Если Юншен походил в своем низвержении на уставшего, но мудрого и просветленного оленя, то этот напоминал озверевшего от боли дикого пса, который кинется на первого, кто протянет руку.

А общее состояние… Ладно, задавим рефлексы. Меня все равно лечить не пустят. Короче говоря, ему реанимация нужна, а не покупатель. Я и отсюда вижу и чувствую, насколько все хреново.

Юншен был не настолько… убит. Моего мужа, наверное, спасло спокойствие и принятие собственной участи. А этот и сейчас кусал до крови губы и шептал что-то гневное в окружающую толпу. Которую, вероятно, и разглядеть-то не мог из-за полубредового состояния.

– Он твой знакомый? – спросила я Юншена, с тревогой вглядываясь в безэмоциональное, замороженное лицо. – Хочешь спасти?

Если это действительно знакомый или вообще друг мужа, надо выкупать. Но… черт и местные демоны!.. Проблемы, я собираюсь купить себе проблемы. Но, с другой стороны, я уже завязла по самые гланды. Одной больше, одной меньше. Может, Шенсан его купит? Для клана змеев… а я вылечу! Инкогнито.

– Юншен? Да? Или нет? Там ставки начинаются.

Муж посмотрел на меня пустым взглядом и промолчал. Повернулся к помосту. И без слов ясно, что супруга терзают внутренние противоречия. А может, небожитель его враг?

Врага нам не надо совершенно точно. Даже дохлого.

Внезапно между ребер слева уперлось что-то острое. Резкий и сильный рывок выдернул меня из рук Юншена, и я отлетела почти на метр. Запах, тот самый, что призраком витал вокруг, когда некто смотрел мне в спину, теперь окутал со всех сторон.

– Ты купиш-ш-шь его, – просвистело возле уха. – Сейчас-с-с же. Твой брат купит. И ты сделаеш-ш-шь с ним то же с-с-самое, что с первым! То же с-самое!

Самое идиотское в ситуации, что я не видела, кто меня держит. Будто за спиной вдруг взбесилась пустота. Только у этой пустоты железные пальцы, стиснувшие мое горло, вывернувшие руку и… а чем она в ребра тычет?

У пустоты три руки? Или… хвост?!

И наконец до меня дошло, чего именно хочет странная многорукая пустота.

– Да вы издеваетесь?! – Я не сдержала возмущенный возглас, даже несмотря на то, что шею сдавили до невнятного сипения. – Я не подписывалась на долбаный гаремник! Отпусти!

Но, к моему удивлению, меня никто не услышал. И змей, и Юншен, и А-Лей не замечали моих метаний и ругани. Ни один не дернулся, чтобы меня защитить. Телохранители, демон им… Муж вообще завис в прострации, не сводя окаменевшего взгляда с жертвы на помосте. Меня от него отодрали, оттащили, а он и головы не повернул.

– Покупай. Или умреш-ш-шь! – Нажим на ребра усилился, горло неприятно саднило. И где великие защитники, когда они так нужны! Может, какое-то заклятье?

– Двести! Кто больше? – раздавалось с помоста.

Вокруг переживала и бурлила толпа, слышались выкрики возрастающей цены. И никто не видел моего состояния.

– Покупай! – Пустота уже почти рычала.

По ребрам потекло что-то теплое. Что-что, кровь моя!

– Ты, блин, определись! Покупаю я или мой брат. – От злости и недоумения отказали тормоза. – Как тебе надо – чтобы по сценарию или просто быстрее?

– Триста! Раз! – снова оповестил глашатай, стуча чем-то наподобие большого посоха по деревянному помосту. – Триста! Два!

– Покупай! – В голосе пустоты проскользнули истерические нотки. И я вдруг поняла, что это женщина. – Пожалуйста… прошу, спаси его… или я тебя убью прямо здесь!

– Твою мать! – от души выругалась я и добавила еще несколько таких выражений, что пустота закашлялась.

Но железные пальцы с моей шеи не убрала, руку продолжала выворачивать и острое нечто до боли вжимала в ребра. Парадные три слоя одежек и прорезала уже, и заляпала. Прощай, красивый костюмчик.

М-да, кажется, ни на чью помощь рассчитывать не приходится. Надо выпутываться самой.

– Горло отпусти, дура, ты мне говорить не даешь, – просипела я из последних сил, дергаясь и пиная ногой воздух.

Не попала, но рука на шее разжалась, и я, напрягая и без того пострадавшие голосовые связки, заорала на весь рынок:

– Четыреста! Плачу четыреста!

– Четыреста, раз! Четыреста, два! Четыреста…

– Плачу пятьсот! – выкрикнули откуда-то из толпы.

Острое нечто рывком вонзилось еще глубже в мой бок.

Темноту, в которую не проникали лучи солнечного света, тускло озаряла россыпь маленьких звезд. Они хаотично мерцали, создавая призрачный ореол человекоподобной фигуры.

– Любопытно… любопытно. – Голос, внезапно раздавшийся во тьме, был слишком низкий и многогранный для человека.

Едва были произнесены первые слова, во тьме загорелись два ярких бело-желтых круглых огня, похожих на миниатюрные луны. Они ненадолго заглушили сияние звезд, но сразу же исчезли.

– Так вот куда пропала забавная смертная, которой не терпелось стать моей спутницей… Бедное, наивное дитя. Будто я действительно позволил бы, но… не люблю отдавать даже малость. Тем более в кривые неумелые лапы бракованных личинок человеческих богов. Любопы-ытно… – В воздухе сверкнула звезда побольше и заплясала, создавая замысловатый узор из остаточных линий. – Ащ-щ! Никогда не любил делиться игрушками. А ведь сейчас она стала гораздо… гораздо интереснее. Красиво светится и заманчиво. Такая разноцветная, радужная. Почему? – Звезды мелко затряслись и замерцали, а вместо полных лун глаз вспыхнули полумесяцы. – Но пока… понаблюдаю. Забрать ее силой или убить весь этот детский сад я могу в любой момент. Зачем торопиться? Однажды они уже почувствовали мое присутствие и насторожились. Но так… скучно. Хочу посмотреть, что в итоге выйдет. Без моего вмешательства. А потом… можно будет собрать урожай. Ждать… ждать я умею лучше всего. – Живое звездное небо довольно потянулось, выгибаясь, как огромный ленивый кот.

Тиньмо предвкушал веселье.