Неприятности, как правило, если и случаются, то все разом. Во всяком случае, у меня точно. Сегодня был именно такой день. Городская администрация объявила тендер на благоустройство городских парков еще месяц назад. А сегодня на наши головы свалился заказ на детскую площадку от победителя этого самого тендера! Шеф намекнул, что заказ этот не только у нас, так что выложиться надо на всю катушку. Заказчик будет работать только с лучшим проектом. Пришлось задержаться в офисе. Собственно, с этого и начались мои неприятности. Компьютер «завис» в самый неподходящий момент, когда наш сисадмин, Коля Сорокин, уже ушел домой. Следом «накрылся» электрочайник, оставив меня без кофе. Плюнув на все, я закрыла офис и поспешила на остановку, но мне и тут не повезло. В пяти шагах от заветного козырька я подвернула ногу, сломав при этом каблук, и троллейбус, хлопнув на прощание дверью, уехал без меня. Пришлось идти пешком.

Было уже поздно и стемнело несмотря даже на летнее время. Пока еще летнее, ибо на календаре уже двадцать третье августа. Еще с обеда зарядил по-осеннему холодный, мелкий дождик, который постепенно перерос в приличный ливень. Мне не терпелось поскорее попасть домой, забраться под одеяло, достать любимую книгу и насладиться чашечкой кофе. Именно мысли о кофе и заставили меня свернуть на нехоженую парковую дорожку, чтобы сократить путь до дома. Этой дорожкой я часто ходила и раньше, но только в светлое время суток или в компании подруг. Сейчас я была одна, и небо темнело звездной чернотой. Даже фонари в парке горели через один, а то и через два на пятый. Но идти в обход означало потерять еще почти сорок минут! А кофе так хотелось уже сейчас! Кутаясь в курточку, слишком легкую для такой погоды, я прошла по знакомой дорожке уже половину пути, когда услышала впереди яростное рычание, отборный мат и звуки драки. Вот, только не хватало мне стать свидетелем бандитских разборок! И что делать? Я осторожно отступила назад и врезалась спиной в нечто твердое, издавшее приглушенный рык и сдавленное ругательство. А потом сильные, мужские руки легко скрутили меня в баранку. Странно, но мои тени даже не шелохнулись, хотя обычно реагируют на каждую мелочь. Но не успела я возмутиться, как меня утянули с тропы в заросли сирени и притиснули к ближайшему дереву.

— Ты кто?

Голос мягкий, с легким, кошачьим урчанием, но при этом бритвенно острый, опасный, взбудоражил, заставив ощетиниться. Я икнула от страха, волной накатившего на меня.

— Конь в пальто! — ворчу я. Да, понимаю, что нарываюсь, но ничего не могу с собой поделать.

— Хамишь, девочка! — усмехнулся мужик, чуть ослабив хватку. — Не боишься?

— Чего? — совершенно искренне опешила я. — Тебя, что ли?

— Может, я маньяк? — предположил мужик и попытался меня ощупать. Ага, на здоровье! Я мокрая и холодная, как лягушка. — И хочу тебя изнасиловать!

— В такую погоду все приличные маньяки дома сидят! — хмыкнула я.

Мы стояли все в тех же кустах. Меня совершенно беззастенчиво обнимал незнакомый мужчина, которого я даже не видела, так как стояла к нему спиной. А мне было так уютно и тепло, что уже никуда не хотелось идти. Неожиданно мой маньяк осторожно отступил глубже в гущу кустарника, увлекая за собой и меня. А его ладонь накрыла рот.

— Тш-ш, тихо! — прошептал он.

По дорожке мимо нас, настороженно принюхиваясь, прошла весьма колоритная парочка. Молодой парень был весь ярко-рыжим, от кирпичного цвета шевелюры, которой и мне не грех позавидовать, до кроссовок цвета бешеной морковки. А шедшая рядом девица наоборот, бледная, как моль, с короткой стрижкой "под мальчика", в черной, байкерской кожанке, художественно подранных джинсах и тяжелых, черных ботах типа армейских. Да, еще и черная помада на губах в довершение образа.

— Куда он делся? — хмуро прошипела девица, нервно оглядываясь.

— Может, сбежал? — предположил рыжий.

— Не смешно, Рома! — мрачно сплюнула девица. — Ты видел, что он с остальными сделал? Я как-то читала его медкарту. Склонность к насилию, немотивированная агрессия и неоправданная жестокость! Как его вообще могли Мастером поставить?

— А ты сходи, пожалуйся Старейшинам, — ехидно предложил рыжий. — Может, заменят.

— Иди лесом! — огрызнулась девица.

И парочка сноровисто умотала в направлении фонтана, все еще стоявшего в центре парка, но давно уже сломанного и пересохшего. Именно оттуда донеслись звуки драки, когда я шла по дорожке. Сейчас оттуда же доносились едва слышные стоны и сдавленные проклятья. Не так-то прост мой маньяк. Да, и ребята тоже не самые обычные. Похоже, это тренировка юных Охотников или Гончих. А может и экзамен на выживание. Ой-ё! Только бы и я не попала под раздачу! Ведь я тоже Тень, правда, в отличие от этих ребят, не прошедшая полного посвящения.

— Немотивированная агрессия? — хмыкнула я.

— Есть такое, — нехотя признается мой маньяк.

Хм, мой? Когда это он успел стать моим? Но, ежики зеленые, как же уютно рядом с ним! А юной читальщице медкарт, судя по его тону, скоро прилетит и неслабо!

— Ну, тогда все в порядке, — заверяю я, не спеша покидать его объятия. — Настоящий маньяк никогда в таком не признается. Все они искренне считают себя нормальными.

Да, что вообще со мной творится? Веду себя, словно кошка гулящая! Еще только потереться об него не хватало! А неплохая мысль… э, нет! Плохая! Ужасная! Я трясу головой, пытаясь сбросить странное наваждение.

— Ты откуда тут взялось, чудо? — смеется мой маньяк.

— С работы иду, — буркнула я, пытаясь собраться с мыслями. — Домой. А через парк короче.

— Тебе мама с папой не говорили, что одной ночью гулять опасно? — вкрадчиво мурлыкнул маньяк.

О-ох! Аж мурашки по коже! Сладенькие, такие…

— А я плохая девочка! — мрачно усмехнулась я. Эх, расслабиться что ли? — Ищу приключений на свою…

Договорить я не успела. Рыжий с девицей вернулись и с ходу набросились на нас. Вернее, на того, кто стоял за моей спиной. Я даже мякнуть не успела, как меня отбросило в заросли сирени и крапивы. А нападавших буквально размололо в фарш, пока я выбиралась из кустов. Вывернутые ребра, скрученные суставы, разорванные шеи и лица… ни фига себе! Хотя, мне от деда и побольше прилетало. Ничего, ребятки оклемаются, восстановятся и сами за собой приберут. А мне, пожалуй, пора. Вспомнив, наконец-то, что я тоже Тень, накидываю маскировку, отступаю назад к тропинке и во все лопатки жму домой.

Уже сидя на диване, в любимом, а главное, теплом и сухом халате, с чашкой кофе в руках я размышляла об этой странной встрече в парке. Незнакомец никак не шел из головы. Кто он? Ну, понятно, что никакой не маньяк. Да, и угрозы я от него не ощущала, только любопытство и досаду. Скорее всего, он был Наставником. Ну, или принимал экзамен на выживание у молодых Теней-Воинов. В последнем случае он мог быть не наставником, а Охотником или Гончим.

Принято считать, что наша Земля это — единственный мир, населенный разумными существами. Люди стремятся в космос, надеясь отыскать там собратьев по разуму. Зря! На самом деле границы миров куда ближе. Каждый из миров — это своего рода капсула или ячейка, к которой примыкают другие. Как пузырьки в мыльной пене, эти капсулы — миры различны по величине и содержимому, но связаны между собой. Несколько соседних миров связанных между собой образуют домен. Триллиарды и прочие арды доменов образуют бесконечное Упорядоченное, над которым простирается бесконечный Рай, Ирий, Вальхалла, называйте, как хотите, а под — не менее бесконечный Ад. Ну, или Бездна, Хаос, Геенна, кому как нравится. Во-от! В Раю, значит, обитает Творец и его помощники — всякие там ангелы, архангелы, святые. В Аду, соответственно, Повелитель Зла и его присные. Но они там. А в мирах, без постоянного контроля и пригляда довольно быстро наступают всякого рода коллапсы, катастрофы и прочие беды. Для того и послали Высшие с обеих сторон в каждый домен Управителя, который отвечал за существование своей связки миров. А в помощь Управителям были созданы мы, Идущие.

Создавались первые помощники на основе все тех же людей, которых великое множество в любом из миров Упорядоченного. Кроме физического тела, души и разума каждый из нас имеет еще одну сущность, так называемое, теневое тело, которое постоянно находится за пределами трех измерений, в том самом невидимом и неощутимом подпространстве или, если хотите, четвертом измерении, которое ученые все пытаются открыть и изучить. Это место мы называем Тенью или Сумраком. Теневая сущность, или попросту тень, такая же часть личности, как душа, разум и физическое тело. Проявляется она у каждого по-своему и возможности дает тоже различные. Тень может ненадолго проявляться и в реальности, отдельно от физического тела или вместе с ним. Ну, и, конечно же, любая тень дает дополнительные возможности, которые не понятны и неподвластны простым людям. У одних тень проявляется уже с рождения. У других в более позднем возрасте. Под присмотром старших родственников или наставника такой малыш подрастал, учился контролировать и использовать свои возможности. И, наконец, пройдя три Испытания Духа, молодой Идущий выбирал свой Путь, и с этого момента становился взрослым. Некоторые теневую сущность вовсе не обретают, как было с моим отцом, который так и остался самым обыкновенным человеком, так что моим воспитанием полностью занимался дед.

Путь — это то, что определяет развитие тени и дальнейшее существование ее носителя. Путь Созидателя выбирали будущие артефакторы и мастера искусств. Путь Жизни для целителей. Путь Смерти для некромантов. Собиратели знаний, проще говоря, ученые, выбирали либо Жизнь, либо Смерть. Самый редкий дар, способность максимально точно прогнозировать и анализировать события, принимать верные решения. Такие Тени выбирали Путь Разума и становились мозгом всей системы, Координаторами и Аналитиками. А самые сильные Тени выбирали Путь Воина и становились Стражами, Охотниками, Гончими или Наказующими. Ну, и еще были такие, как я.

Мой дед воспитывал меня с трех лет. Именно тогда выяснилось, что я все же унаследовала Дар Теней. Он забрал меня в деревню и стал обучать. Учил меня сражаться с оружием и без него. Учил видеть потаенное, читать следы, охотиться. И еще много чему учил, что положено знать воину, получившему тень. Моей тенью, то есть второй, скрытой сущностью, стал зверь, похожий на рысь. Необычная, серо-серебристого цвета, она привлекла внимание Совета. В какой-то момент они решили, что на мне либо проклятье, либо благословение и на этом успокоились.

Но потом я удивила их еще раз. Встретив однажды воина в странной одежде, я узнала в нем Путника. Это особый вид воинов Тени, которые способны проходить сквозь Завесу, отделявшую один мир от другого. Путник был при смерти, но еще цеплялся за жизнь. Я отдала ему свою воду и попробовала исцелить, но моя сила оказалась чужой для него. И тогда он попросил меня забрать его тень. Вернее, принять в дар. И я приняла. Обычно, когда воин получает вторую тень, то она сливается с первой и образуется новая тень. Но мои Тени были слишком разные и слияния не произошло. Уже много позже я узнала, что вторая Тень это архрианский скокс — зверь, отдаленно напоминавший видом земного богомола, если бы тот вырос размером с микроавтобус. Совет тогда бушевал, что негоже девчонке-недоучке без роду-племени носить в себе сразу две тени. Скокса хотели забрать. Но не смогли. И тогда мой дед встал на мою защиту, высказав Совету все, что о них думает. Меня отправили к алтарю, решив, что Тени сами решат, что со мной сделать. Но и тогда все осталось без изменений. И Совет отступился, позволив мне жить обычной жизнью и искать свой путь под крылом деда. Вот именно к нему, к деду, я и направилась за советом. Тот, выслушав меня, только усмехнулся и сказал загадочно.

— Может ты все-таки встретила свою судьбу? Не переживай, маленькая Рысь, поступай по воле сердца. Только помни и о Кодексе.

Большего я от него не добилась. Что ж, дед наверняка знал, что говорил. А мне эти слова откроются со временем. Тогда я вернулась домой и решила постараться выкинуть все из головы.

Я с головой погрузилась в работу и всю неделю ни о чем не думала, кроме как о новом дизайн-проекте. И, разумеется, снова задержалась, как обычно, забыв про время, и вообще, про все на свете. Я почти доделала работу и уже мечтала о том, как на премию куплю себе новые туфли, белье, платье. И пальто! Оно уже две недели висело в витрине, напротив окон моего дома, вызывая желание его надеть. Дорога шла мимо парка, и я снова оказалась в начале той самой тропинки. Сумерки вступили в свои права, и в это время в парке не было ни души. Самое время для маньяков. И тренировок. Что если нарвусь? Я не успела пройти и сотни метров, как услышала над ухом знакомый до дрожи в коленках шепот.

— Опять ты? Прошлого раза было мало? — и меня резко уволокли в кусты, снова прижав лицом к дереву. Я только вяло трепыхнулась, когда мимо меня с воплем пьяного индейца пролетело чье-то тело и врезалось в клен далеко в стороне. — Неужели не дошло, что здесь опасно?!

Я успела заметила, что тело принадлежало не человеку. Ну, хотя бы и потому, что у людей не растут на лбу такие шикарные рога. Да, и гибкий, словно живой шланг, хвост с кисточкой, легко срезавшей кусты вокруг себя, тоже определенно не человеческий. Память напряглась и выдала инфу, что это низший демон из разряда развратных, обладающий огненной магией, невероятной силой, скоростью и совершенными боевыми навыками. Точнее, демонесса, судя по пикантной фигуре, одетой в две микротряпочки. Суккуба. Вот это я влипла-а! Но испугаться, как следует я не успела. Мимо просвистел огроменный зверь непонятной породы и с яростным урчанием рванул к твари. Ну, ничего себе, какие, однако, тени бывают! Какой же он в Сумраке, если в воплощенном виде такой огромный? Суккуба взвыла и принялась когтями кромсать зверика, пытаясь нарезать его на ломтики. Черно-белая шкура окрасилась в кроваво-алый. Со спины на суккубу напал, бросив меня в кусты, сам Охотник, теперь я уже не сомневалась, что незнакомец в парке именно он. Но тварь успевала на два фронта, кромсая обоих. Эх, ее бы отвлечь. И не успела я додумать мысль до конца, как руки уже потянулись в Сумрак, вызывая тени. Бесплотное щупальце скользнуло вперед. Ощущение, словно руки бесконечно удлинились. Ухватив летящий в черно-белого зверя хвост демонессы, я со всей силы дернула. Тварь взвыла, завертевшись юлой, заметила меня и уже прицелилась, собираясь метнуть что-то, но в следующий миг упала, забилась в судорогах и рассыпалась искрами. Я облегченно выдохнула и рухнула в траву. Драться с настоящим противником мне еще не доводилось. Оказывается, это страшно.

— Что, в первый раз? — хмыкнул из кустов мой маньяк. — А ты молодец, не растерялась, — неожиданно он прикрыл мне рот ладонью. — Тихо!

Я покорно замерла, с ужасом осознавая, что совсем не готова к взрослой жизни. Оказывается, весело только учиться, потому что знаешь, что твари, окружающие тебя, лишь морок, и Наставник не допустит твоей смерти. А настоящие твари убивают по-настоящему. И они куда страшнее призрачных. Некоторое время мы стояли, напряженно прислушиваясь. Мимо кустов прошаркала бабуся лет под восемьдесят, осуждающе покосилась на нас и проворчала.

— Хоть бы постыдились! У, глаза б мои не видели!

Я проводила бабусю взглядом. После схватки с демонессой она казалась пришелицей из иного мира. А потом, осознав, что она сказала, поспешно рванулась из рук Охотника.

— Э, мне домой пора! — буркнула я и поспешила прочь, запоздало вспомнив о том, что еще час назад должна была явиться к деду.

По какой причине звал меня наставник я не ведала, да, обычно и не задавалась этим вопросом. Надо, значит надо. Наставнику виднее. Вот и теперь, убедившись, что кроме охотника зрителей нет, я смещаюсь сквозь Сумрак. Пара шагов по знакомой, теневой тропе и я выныриваю в реальность во дворе небольшого, деревенского дома. Дед сидит на крыльце и возится с рыболовной сетью, заплетая в ней огроменную дырень. Чертей, что ли он ей ловил?

— Дед, привет! Прости, что задержалась. Я на работе новый проект делала и…

— И как всегда, оглохла и ослепла! — ворчит дед и неожиданно принюхивается. — А кем, позволь спросить, от тебя так несет? Ты по каким кустам с мужиками обжималась?

— Да, ни с кем я… — возмущенно начинаю я и затыкаюсь. Потому как именно по кустам и именно обжималась. Не поспоришь. — Ну, е-мое! Да, случайно это! Через парк пошла, с глаз подальше, а там Охотник и суккуба! Вот, я страху-то натерпелась! Ну, и да, свалил меня охотник в кусты. Жизнь, между прочим, спас. А сам суккубу того, уконтропупил.

Дед морщится, фырчит, но снова берется за сеть, принимая мое бестолковое объяснение.

— Ну, что за словечки! Уконтропупил! Ты культурная, образованная девица или баба базарная? А еще дизайнер! Эх, молодежь!

— Ой, деда, не придирайся, — отмахнулась я. — Лучше скажи, зачем звал-то? Если опять старая песня о выборе, то я сразу говорю «нет». Путь Разрушения точно не мой. Я вон только что попробовала… ну его нафиг, за такими тварями гоняться!

— Ты понимаешь, что пока не сделаешь выбор, не видать тебе другой работы, окромя мусорщика? — почти рычит дед.

— А мне нравится эта работа! — угрюмо отвечаю я. — По крайней мере, трупы не пытаются затащить меня в постель и не делают пошлых комплиментов! А, я поняла, опять этот придурок, Серж, на меня нажаловался?

— Отказался работать, — вздохнул дед и отложил сеть. — Это который по счету напарник? Семнадцатый? Уля, ты же никому не доверяешь. Ни с кем не можешь поладить. Я, в конце концов, переживаю за тебя! Этак, ты либо на весь век одна останешься, либо природа возьмет свое, и ты пустишься во все тяжкие! А я не хочу, чтобы потом…

— Не собираюсь я никуда пускаться, — поморщилась я. — Отказался, так скатертью дорога! Я и одна неплохо работаю.

— Ульяна! — рявкнул дед, мрачно нахмурившись.

— Я уже двадцать четыре года Ульяна! — невольно оскалилась в ответ. Потом тряхнула косами и уже спокойнее проворчала. — Дед, что ты от меня хочешь? Чтобы я извинялась за то, что не имею желания шляться по кабакам? Или за то, что переделываю работу за всяких дилетантов, которые не в состоянии убрать следы присутствия иномирян? Или, может, я не должна была вмешиваться в драку и позволить ему убить пацана?

— Ох, девка бедовая! — вздыхает дед. — Ну, не вечно же тебе эдак, без Выбора ходить. Рано или поздно, не я, так Совет заставит.

— Деда, так я и не говорю, что совсем не собираюсь его делать, — терпеливо объясняю я точно таким же тоном, каким он мне в детстве объяснял, почему нельзя совать пальцы в розетку. — Просто я еще не готова его сделать. Вот, как найду свое место в жизни, да дело по душе, так и…

— А, делай, что хочешь, — морщится дед, отчего его лицо становится похожим на урюк. — Ладно, пошли в дом. Чаю попьем, да расскажешь мне что там, в парке за нечисть завелась.

Чай дедов я любила. Крепкий, на травах, да ягодах, он снимал усталость, прогонял прочь тревоги и приносил умиротворение. Привычно уже наколов дров, я растопила печь, поставила чайник. Нет, у деда было и электричество в доме, и плитка на две конфорки. Но дед предпочитал пользоваться печью и свечами, зажигая лампу только в крайнем случае. Вот и теперь мы с ним сидели возле печки, пили чай с малиновым вареньем и медом. Я рассказывала про тендер, про встреченного в парке Охотника и его бой с суккубой.

— Знаешь, что самое обидное? — неожиданно сказал дед.

— Что? — насторожилась я.

— Что ты эту самую суккубу могла убить и сама, вот что! — вздохнул дед. — И не надо делать такие глаза. Могла. У тебя есть для этого все. Силы, умения, знания. Твои тени, любая из них, одна могла бы ее порвать! А уж обе… а ты как встала в позицию страуса, так и… дернула за хвост! Ты этот хвост вполне оторвать могла! А следом и голову!

— Деда, ты опять? — поморщилась я. — Да, я позорно испугалась. Я вообще трусиха страшная по жизни. Из меня такой же Охотник, как из свиньи благородная лань. Все, дед, закрыли тему. А то я обижусь.

— Ох-хо-хо! Ладно, закрыли, так закрыли. Прости меня, старика. Все я в тебе воспитал, а с упрямством так и не смог сладить. Ну, да что уж теперь. Жизнь, она, внучка, сама тебя уму-разуму научит. Так тебя судьбинушка раскорячит, что хошь не хошь, а гордость да упрямство свое отбросишь. Вот, попомни мои слова. А что муженек твой, не объявлялся ли?

— Нет, слава Богу! — поморщилась я.

— Вот, и славно, — кивнул дед. — Будем надеяться, что с концами он сгинул. А нет, так я ему еще разок подмогну.

Сидя на пне, Игорь невольно улыбался, вспоминая неожиданно свалившуюся на голову девчонку. Удивительное дело, но это чудо его не испугалось! Странная девица на вид была самым обыкновенным подростком с необычной Тенью. Мелкая, с яркими, рыжими волосами, она была как маленькое солнышко среди почти осеннего парка. Как глоток свежего воздуха.

— Ау! Игорь, ты вообще где? — его лучший друг и по совместительству секретарь пощелкал пальцами перед носом. — Ты о чем думаешь с такой идиотской улыбкой? Дай угадаю! О бабах! Или об одной, конкретной бабе! Я прав? — он увернулся от беззлобного подзатыльника и рассмеялся. — Я прав! Так, соберись и выдай, наконец, позитивную мысль! Чью разработку мы выбираем?

— А что, есть варианты? — поморщился Игорь. — Серж, ты эти работы видел? Там же сплошное… кстати, кто выиграл тендер? Первое место чье?

— Проект Солнышки! — секретарь улыбнулся так, словно, в самом деле, увидел солнце, выглянувшее из-за туч. — Это, пожалуй, действительно стоящая внимания работа! Красиво, практично, смело и необычно. И надежно. И самое главное, без похабщины из мультиков! Но дизайн-мастер совершенно неизвестен. Видимо, новичок.

— И что? — хмыкнул Игорь. — Серж, ты меня плохо знаешь? Или я когда-то смущался тем, что человек не имеет громкого имени? То, что мастер никому не известен, говорит лишь о том, что мы его нашли первыми! Если проект стоящий, то хватай и держи, пока не увели конкуренты!

— Значит, решено! — просиял секретарь. — Берем в разработку солнышки. Тогда на завтра назначим презентацию проекта и посмотрим на уровень мастера. Если потянет, отдадим ему весь материал. Нет, значит, будем думать.

— Ага, — лениво отозвался Игорь. — Так и сделаем… ах, ты ж… Серж! Срочно! Уводи людей из парка!

Надо отдать должное помощнику, он не стал переспрашивать. Просто добежал до ближайшего прораба, выхватил у него рупор и проорал на весь парк.

— Остановить все работы! Срочно остановить все работы и собраться у главного входа в парк! Повторяю, срочно собраться у главного входа в парк! Кто не уложится в пять минут, будет уволен!

Мы остановились у входа в торговый центр. Зыркнув на меня, Игорь проворчал, что отойдет на пять минут кое-что прикупить. Отсутствовал он почти полчаса, а вернувшись, забросил на заднее сиденье пакет, набитый чем-то мягким, загадочно улыбнулся и снова тронулся с места. Спустя еще полчаса мы въехали на частную охраняемую территорию элитного коттеджного поселка. На въезде охранник спросил пропуск, просканировал меня взглядом, явно решив, что я одна из девочек по вызову, но ничего не сказал. Наконец, мы добрались. При виде этого роскошного особняка у меня пропал дар речи.

— Это дача?

— Ну, да, — невозмутимо отозвался Игорь. — Что, не нравится?

— Игорь, дача — это у моих родителей под Тулой! — потрясенно прошептала я. — Три сотки огорода и покосившийся домик. А это настоящий замок! И даже почти средневековый!

И в самом деле, особняк выглядел необычно. Разноэтажный, с небольшими башенками, отделанный природным гранитом, тщательно подобранным по тону и цвету, он создавал ощущение старины и в то же время был довольно современным и уютным. Крыша была покрыта яркой красной черепицей. Огромный ухоженный двор с дорожками и цветниками тоже придавал дому загадочный старинный вид. И все это великолепие было огорожено ажурной кованой и довольно высокой оградой. Я хотела погладить узорчатый металл, перевитый в кружево, но Игорь перехватил мою руку.

— Не хватай. Ограда под напряжением. Убить, не убьет, но приятного тоже мало. Иди, осматривайся, а я пока загоню машину.

Он махнул воротам рукой и те, словно по волшебству стали открываться. Обалдело уставившись на сие чудо, я подошла к Игорю.

— Это ты как?

— Магия! — усмехнулся тот. — Что? Не веришь? И правильно делаешь. Здесь установлена камера. А там сидит Гриша, мой мажордом. И большой пребольшой враль! Если будет что-то рассказывать, то ты все на десять дели.

— Так, мы здесь не одни будем? — смутилась я.

— Не беспокойся, народу здесь мало. Просто им жить негде совсем. Я и предложил им работу с проживанием. Это семья из трех человек. Тетя Маша хозяйством заведует, Дядя Стас садом и двором, а Гришка, их сын, охранником и мажордомом числится. Семья простая, но из наших. Про теней они в курсе. Да, и женщин, что уж греха таить, приводил, было дело. Так что лишних и неудобных вопросов никто задавать не будет.

Он подтолкнул меня к распахнутым воротам, а сам вернулся к машине. Я пожала плечами и вошла. Ворота за мной закрылись, и ничего не оставалось, как пойти вперед по дорожке. Откуда-то сбоку ко мне подбежал большой черный пес. Я с любопытством смотрела, как он мчится прямо на меня, внутренне подобравшись на случай, если он нападет. Все же я чужая. Пес не стал ни лаять на меня, ни бросаться. С разбега остановился, как вкопанный, потом осторожно потянулся носом и принюхался. Решив, что пахну я вполне себе по-дружески, он что-то гавкнул и ткнулся носом в ладонь, словно ища там что-нибудь вкусное. Ничего себе! А я думала, что пес должен охранять замок. Вслед за собакой из-за деревьев вышел парень лет двадцати с хвостиком. Он махнул мне рукой и подошел ближе.

— Привет! Я Григорий, мажордом господина Вяземского! — он аж плечи распрямил от важности, но тут же сдулся. — А ты молодец, не испугалась Гранта.

— Да, он и не страшный, — ответила я. — Вон какой ласковый.

— Это потому, что ты, наверное, пахнешь хозяином, — ляпнул Гриша и тут же поправился. — Ну, то есть, Игорем Даниловичем. Вот он тебя и принял, как свою. Чужого он бы сразу на лопатки уложил! А как тебя зовут?

— Яна.

— Яна, — кивнул мажордом и махнул на дом. — Пошли, я тебя к маме провожу. Она там уже на стол накрывает. Ты пироги любишь? А Яна это Янина?

— Ульяна, — ответила я, топая за ним к дому. — И пироги я люблю. Особенно с ежевикой.

— Пироги это здорово! — поддержал меня возникший словно из воздуха Игорь и увлек в дом. — Это как раз то, что нужно!

Вскоре мы с Игорем уже сидели на уютной кухне в старинном деревенском стиле. Нас до отвала накормили домашними щами, тушеной со свининой картошечкой, квашеной капустой и прочими домашними соленьями. Ела я, что называется, в три горла, стараясь восполнить просевшую почти в ноль энергию, восстановить хоть немного резерв и затянуть внутренние повреждения, которые после схватки с гидрой тоже имелись. Да, и вообще, за последнее время я заметила, что похудела, а при моем недовесе это чревато. Быть стройной и фигуристой это хорошо, а ходить тощей и демонстрировать свой скелет это уже болезнь. Что и подтвердил Игорь, тоже усиленно налегавший на еду вообще и мясо в частности.

— О, наконец-то нормально поела! Я уж было подумал, что ты из этих, которые себя фотомоделями считают!

— Нет, — я улыбнулась. — Какая из меня фотомодель? Просто привыкла, что почти весь день сижу на попе ровно. В смысле, работаю в основном за компьютером. А тут такие нагрузки на мое несчастное тело, что можно и даже нужно срочно калории поглощать.

— Кстати, о нагрузках, — Игорь загадочно сверкнул глазами. — Ты обещала мне спарринг. У меня тут есть, где порезвиться.

— Ничего не помню! — ушла в несознанку я, с сомнением вспоминая его боевую ипостась и прикидывая, насколько он опасен для меня. — Сдался тебе этот спарринг! И вообще, я того, раненая! Да!

— Ладно, — рассмеялся Игорь. — Живи пока.

Потом мы пили чай с пирогами и ежевичным вареньем. Пес по имени Грант выклянчивал у меня пирожок и умильно заглядывал в глаза, а тетя Маша, довольно симпатичная полная женщина, ворчала, что этот дармоед меры не знает и лопает уже сверх положенного. Я расспрашивала Игоря о его прошлом, о детстве, о том, как он докатился до такой жизни и стал олигархом. Последний вопрос вызвал недоумение тети Маши и почти истерический смех самого Игоря.

— Не поверишь, Кис, случайно! — сквозь смех простонал он. — Было дело, был я бедным студентом и подрабатывал на стройке. Вот, теть Маша не даст соврать, она меня тогда частенько подкармливала и у себя на ночь оставляла.

— Было дело, — усмехнулась та. — Это сейчас он олигарх, как ты выразилась. А тогда был вечно взъерошенный, больше похожий на подзаборного кота. Ну, а Стас, муж мой, на стройке тогда работал. Вот, ему Игоряша и помогал. А потом школу закончил, в институт поступил. Этот, как там его… бизнесовский.

— Экономический, — хмыкнул Игорь. — Из таких же студентов сколотил строительно-ремонтную бригаду. Днем учились, а по ночам шабашили. Оказалось, что иметь свои деньги и ни от кого не зависеть это весьма приятно. Потом пошло по накатанной. Ребята где-то прихвастнули, что, мол, деньгу зашибают, и к нам еще ребята попросились. Вторую бригаду набрали, потом третью. Потом на нас наехали, мол, стройка это наша малина. А нам уже неохота назад сдавать и в общагу возвращаться. Мы ж развернулись, в подвальчике одной из высоток свою контору устроили. Там и ночевали и учились. Ну, как учились… преподу ремонт отгрохали — пятерка в зачетку. А на выпускные вообще не явились, договорившись с ректором, что за готовые дипломы отстроим ему дачу. Все остались довольны. Ректор дачей, мы дипломами. Зарегистрировали официально свою фирму… ну, и вот, — он развел руками. — Как-то так я и докатился до олигарха. На ключевых должностях у меня те самые ребята, с которыми я шабашил по ночам. С ними я, что называется, пуд соли съел, потому доверяю. Тот же Серж, которого ты в ресторане видела. Он тоже из тех студентов. Мой первый зам и обе руки одновременно. Если меня неожиданно не станет, он возьмет все дела на себя и будет рулить дальше. Появится вместо Вяземского Синицын.

— Вяземский лучше звучит, — признала я. — Солидней как-то.

— Вот, под этим самым соусом меня вечно и выпихивали на переговоры! — смеется Игорь. — Строили ребята, а договаривался вечно я. Иди, Игоряха, у тебя фамилия круче, тебе проще будет. Ну, что, наелась? Тогда пошли. Буду хвастаться и показывать дом.

Дом оказался огромным не только на вид. В нем можно было запросто заблудиться с непривычки! Здесь было все, чего только может пожелать душа. Шикарная душевая, огромный бассейн, баня во дворе, Несколько комнат для гостей, в каждой из которых помимо необходимой мебели имелся шкаф, набитый домашней одеждой, постельным бельем пледами и тапочками. Бильярдная тоже имелась. Точнее, это была целая комната для досуга, где помимо, собственно, бильярда имелся игральный столик для карт, шахмат и всяких разных настольных игр. Полка с этими самыми играми стояла рядом. Тут даже театр теней был! И проектор с диафильмами! И огромный, плазменный экран, встроенный в стену — домашний кинотеатр! Еще была настоящая библиотека, по размеру едва ли не больше, чем в школе, где я училась!

Я залезла на все башни, попрыгала на батуте, растянутом в саду, среди деревьев. В бильярд сыграть отказалась, поскольку не умела. Потом Игорь предложил поплавать в бассейне.

— У меня купальника нет, — с сожалением протянула я. — Да, и домой пора, наверное.

— Не проблема, у меня есть. И вообще, оставайся у меня! — предложил Игорь. — Платье у тебя есть. Во что переодеться тоже. У меня тут целый шкаф с женской одеждой есть. Халаты всякие, белье… ну, и купальники тоже.

— От любовниц осталось? — усмехнулась я.

— Нет, все новое, — вполне серьезно ответил Игорь. — То, что оставалось от любовниц, я обычно отвозил в приюты и церкви. Так что?

Из бассейна я вылезла, только когда стало совсем уж прохладно. Впрочем, была немедленно завернута в мягкий плед и отнесена на руках в теплую кухню, где уже был готов брусничный чай, варенье и новая порция сдобных булочек. Приятно-то как!

— Давненько меня на руках не таскали! — рассмеялась я, отхлебнув чай. — Этак лет двадцать назад, наверное в последний раз. Потом папа сурово сказал, хватит, доча, ты уже большая, стыдно на ручки проситься.

— А сколько тебе лет? — не удержавшись, спросил Игорь.

— Двадцать четыре в этом году исполнилось, — усмехнулась я.

— Ой, а на вид и не скажешь! — удивилась тётя Маша. — Я-то уж хотела отругать дурня, что с малолеткой шашни крутит.

— А это и не шашни, — улыбнулся Игорь. — Это, Марь Иванна, серьезные ухаживания с расчётом на последующее замужество!

Я поперхнулась чаем от неожиданности и воззрилась на Игоря.

— Какое замужество? Мы знакомы без году неделя!

— Это я и пытаюсь в данный момент исправить, — весело ответил Игорь. — Киса, я настроен серьезно и решительно. Буду тебя очаровывать, пока ты не сдашься.

— А если не сдамся? — хмыкнула я. — И вообще, ты олигарх! А у них жены в золотых клетках сидят!

— Кис, ты хоть одну клетку тут видела? — смеется Игорь. — А вообще, знаешь, идея неплохая. Могу даже платиновую заказать!

— Ты мне еще подвал не показывал! — улыбаюсь я. — Наверняка она там!

— Не, в подвал еще рано, а то сбежишь!

— А что там?

— Не скажу.

— Я умру от любопытства, и моя смерть будет на твоей совести!

— У меня нет совести, Киса, иначе я бы не стал олигархом.

— У! Мало того, что маньяк, и олигарх, так еще и без совести! — фыркнула я. — Ну, и нафига мне такое счастье?

— Ну, в хозяйстве все сгодится, — и он совершенно неожиданно оказался рядом.

Я встретилась с ним взглядом и чуть не утонула в нем. Голубые глаза потемнели как штормовое небо и в их глубине, казалось, мерцали серебряные искры, похожие на молнии. Запах резко изменился, и мое тело предательски откликнулось на этот безмолвный зов. Его губы оказались совсем рядом, но целовать он не спешил, дразня лишь легкими прикосновениями. До тех пор, пока я сама не сдалась, накинувшись на приманку, как оголодавший за зиму карасик. Игорь был прав. Между нами уже возникла связь и с каждой минутой, проведенной вместе, она крепла, связывая вместе души и судьбы. Было немного страшно и волнительно от того, что я готова связать судьбу с почти незнакомым мне мужчиной, но я чувствовала всей душой, всей сутью, что этот мужчина действительно мой. Самый лучший. Который выдержит и мой ехидный характер, и мои вечные подколки, и сумасшедшие проекты и приливы вдохновения. Тот самый, который поймет, услышит, поддержит и не бросит никогда и ни за что!

Неожиданно Игорь прошептал прямо в губы, с явным трудом оборвав поцелуй.

— Яна, дай мне твой мобильник.

Я молча достала телефон и протянула ему. Казалось, что сейчас лопну от любопытства. Но Игорь записал в него какой-то номер и протянул мне.

— Вот, держи. Это на самый крайний случай, если вдруг, когда-нибудь, ты заметишь, что я веду себя неадекватно и не реагирую на слова, звони сюда, — он вздохнул и в ответ на мой недоуменный взгляд пояснил. — Это номер психиатрической клиники. Точнее, ее главврача. Он знает, что делать. Я этот номер вбил всем, кто меня окружает, и в головы и в мобильники. На всякий случай.

— До сих пор не нужно было! — проворчала тетя Маша. Ой, а я и забыла, что мы не одни! — Перестраховщик!

— Считай, что мне так самому спокойней, — вздохнул Игорь. — Мало ли что… не просто так меня Бешеным именуют.

— Да, кстати, а почему? — спросила я. — Неужели из-за стиля работы? Ну, из-за того, что ты этих там почти в фарш нарубил…

— И из-за этого тоже, — смеется Игорь, но затем снова мрачнеет. — А вообще, из-за моего…

Звонок мобильника оборвал его на полуслове, выдав мелодию группы Ария. Ту самую, которая про зомби. Игорь помрачнел, тихо помянув недобрым словом Совет, ренегатов и прочих самоубийц, пару секунд размышлял, брать трубку или нет, но все же ответил на вызов.

— Да! — хмуро рявкнул он.

— Ты чего такой злой? — хохотнул кто-то в телефоне. — Опять не в настроении?

— А с чего я должен быть в настроении, если ты звонишь на ночь глядя! — проворчал Игорь. — Так, давай ближе к делу. У меня кофе стынет.

Вообще-то кофе давно остыл, пока мы целовались, но Игоря такие мелочи не смущали.

— На пустыре возле Плещеевской ЦРБ обнаружены обескровленные трупы, — коротко и недовольно сообщил абонент. — Закос под вампира, но возможно это работа ренегата. Конкретно Зденек Словенски Травяник, тридцать шесть лет, осужден к смертной за тройное убийство. Скрылся от европейских ищеек год назад и никак себя до сих пор не проявлял.

— Так, с чего вы взяли, что это он? — слегка напрягся Игорь.

— Не я, — буркнул собеседник. — Это аналитики так решили. Короче, Бешеный, отрывайся от бабы и вперед. Чтоб к утру предоставил мне труп, кто бы там ни был!

— Ага, личной почтой отправлю, в твою спальню! — усмехнулся Игорь и отбил звонок. — Вот, урод! — вздохнул и виновато посмотрел на меня. — Киса, короче, располагайся как дома и выбирай любую комнату, которая понравится.

— Знакомо-то как! — усмехнулась я. — Ренегаты, как и твари, днем отсыпаются, а ночью выходят на охоту!

Проснувшись от яркого света, я застонала и накрылась подушкой.

— Выключите солнце! Я еще сплю! Ой, блин! — я вспомнила, что сегодня рабочий день, в общем-то, и резко села на кровати. — Этак я совсем работать перестану! Который час?

— Половина одиннадцатого, — ответила мне тетя Маша. — При всем желании, уже не успеете.

— Не успею, — со вздохом согласилась я, доставая мобильник. — Во сколько же мы вчера легли? Алло? Светка?

Моя напарница откровенно заржала в трубку и сказала.

— Можешь не трудиться! Твой олигарх уже позвонил и сказал, что ты занята осмотром местности под проект! Наташка готова повеситься от зависти! Ты там, главное, не переборщи с осмотром-то! А то раз… и в декрет…

Трубка противно запищала, оповещая о сброшенном звонке. Вот зараза! И когда только Игорь успел? Впрочем, он и сам уже вошел в спальню.

— Можешь не звонить, я предупредил, что тебя не будет! — сказал он, заметив в моих руках мобильник.

— Да, я уже в курсе! — фыркнула я. — Всю мою репутацию испоганил!

— Я? — притворно изумился Игорь. — Да, было бы, что поганить. Так, киса, приводи себя в порядок и пошли на кухню. После ночного дежурства необходимо срочно поесть.

— Пошли, — согласилась я, оглядываясь в поисках одежды. Игорь с готовностью протянул мне приготовленное. Это оказалось коротенькое, ярко-алое кимоно гейши.

— Снимать удобно! — плотоядно ухмыльнувшись, пояснил Игорь.

— Маньяк! — усмехнулась я, но кимоно надела и потопала к зеркалу. — Ешкин свет! — М-да! После ночного боя с кошмарами осталось еще немало следов. Над бровью шрам от рассечения. Под левым глазом желтеет не до конца сошедшая гематома. Это прилетело от взбешенного Гошика, которого я достала-таки своими шпильками. Впрочем, ему досталось больше. Гора-аздо больше! — Теперь понятно, отчего ты бросился моему начальству звонить!

— Я балбес, но хороший! — самодовольно усмехнулся Игорь, подходя сзади. Не удержался, зарылся в макушку и тихо засопел. — Кис, если бы я не встретил тебя раньше, то неизбежно влюбился бы этой ночью. А еще ты теперь не отвертишься от спарринга! Если раньше ты еще имела возможность водить меня за нос, притворяясь мелкой, слабой и наивной, то сегодня я увидел твои возможности во всей их красе. Больше того, киса, я на сто процентов уверен в том, какой ты сделаешь Выбор. Причем я имею в виду не тропу, а специализацию. Но говорить я не буду. На Выбор нельзя влиять. Ты должна его сделать сама. Своей собственной волей.

— Въедливый ты, — вздохнула я.

— Уж, какой есть, — усмехнулся он. — Пойдем в кухню. Там пироги стынут.

— Игорь, а за что тебя Бешеным-то прозвали? — спросила я, послушно топая за ним. — Ты ж наоборот, спокойный, как памятник! Резкий, это да. Ну, так, за дело в морду двинуть это святое. Но это сколько ж надо приложить усилий, чтобы тебя из тебя вывести, у меня столько воображения нет. А оно, между прочим, тренированное и очень творческое.

— В основном из-за отца, — рассмеялся Игорь. — Давай так. Я расскажу, а потом вопрос за мной.

— Да, пожалуйста. Так что там с отцом?

— Видишь ли, я родился обычным, без тени, — ответил Игорь.

— В смысле? — от изумления я не заметила начавшуюся лестницу и свалилась прямо на него.

— В прямом, — Игорь успел обернуться и поддержать, тихонько ворча. — Ты под ноги-то смотри иногда хотя бы. А то так и шею свернуть можно. Да, я родился человеком, без тени. И в это же самое время шел суд над моим отцом, утратившим контроль над разумом и Тенью. Там довольно пакостная история произошла. Моя мать обычный человек, причем дамочка весьма стервозного характера. Добившись того, что отец принял ее как пару и связал с ней судьбу, выудила у него все, квартиру, загородный дом, нехилую сумму в валюте, брюлики в ячейке. Короче, обобрала до нитки, а потом бросила, променяв на кошелек потолще. В итоге отец сорвался, прибил ее любовника, ее запер в подвале загородного дома и использовал по назначению. Продержал он ее так около года. Вот, в это время и зачали мама с папой меня. За этот год у бати крыша потекла окончательно, и его все-таки на чем-то словили. Потом вскрыли подвал, нашли мать. Как раз роды начались. Ее в больницу, отца на суд. Вынесли приговор: лишение силы и смертная казнь. Ну, а предсмертное желание папаши было отдать тень ребенку.

— Угу, так Совет и разрешил! — не удержалась я от реплики.

— Точняк! — усмехнулся Игорь. — Старые маразматики объявили желание бредом сумасшедшего и отказали. Да, только тень проявила завидное упорство. Не знаю, че там батя нахимичил, но в момент его смерти Тень сама нашла путь по крови и сквозь сумерки ушла, вселившись в меня. Наутро это обнаружили. Совет в шоке, мать в истерике. Сначала меня хотели прибить до кучи. Так, на всякий случай. Но вмешался Хранитель, хорошенько пропесочив весь Совет. Мол, дитя еще ничего не совершило, за что судить вздумали? Ну, меня и оставили. За воспитание дед взялся. Черный Ворон, один из сильнейших гончих, до сих пор не уступивший этот титул никому, включая меня самого.

— Ну, и детство у тебя! — вздохнула я. — Не любимый, не желанный, всеми отвергнутый и заранее во всем виноватый. Как только тебя в клетке не заперли, тоже на всякий случай.

— Пытались, — поморщился Игорь. — Но дед не дал в обиду. Да, и барс не тот зверь, которого можно посадить в клетку и вообще, принудить у чему-либо. Мы с ним подружились, как два отвергнутых одиночества. Разумеется, поначалу я его не контролировал, но он оказался вполне себе разумным зверем и ничего серьезного не натворил. Только издевался над моими тюремщиками, чем несказанно радовал меня. Мать говорила, что отец лишил меня нормальной жизни, но я так не считаю. Лет в семь где-то барс впервые мне подчинился, как носителю, уступив в споре. А к десяти годам он окончательно слился с моей сутью.

Добравшись до кухни, мы быстро, но основательно поели, и вскоре уже ехали в машине к городу. На всякий случай я взяла с собой два комплекта запасной одежды. Мало ли, снова вызовут! В городе мы заскочили в магазинчик канцтоваров, и я закупилась альбомами и карандашами, чтобы я могла делать наброски. Потом позвонила мама и принялась расспрашивать, что у меня творится в жизни. Настойчиво так расспрашивать. Видимо, и до нее докатились новости об олигархе, который дарит мне шикарные платья и отпрашивает по утрам с работы.

— Да, мам, у меня все в порядке! — терпеливо ответила я в десятый раз и закатила глаза. — Нет, я не вру. И вообще, я работаю! Что значит с кем? Я работаю над проектом! Да, плевать мне на Наташку! Пусть хоть удавится! И на весь остальной отдел тоже! Мам, этот олигарх знаешь кто? Вяземский! Да, тот самый! Да, сделал мне заказ. По тендеру. Все, мам, мне работать надо! Пока, целую! — я выключила телефон и усмехнулась. — Все, считай, что мама уже дала благословление на свадьбу! И даже твой сумасшедший отец ее не испугает! Ой, зря я ей сказала! Но еще полчаса расспросов я бы не выдержала.

— А я, значит, вопросов не вызываю? — спросил Игорь.

— Не то, что ты подумал, — улыбнулась я. — Просто мои родители три года назад вложили все деньги и старенькую двушку в долевое строительство на Осиновой. Мы тогда почти полгода бомжевали. А тут ты, взял и выкупил все долги. Еще и дом достроил, и квартиры обещанные раздал! Она с тех пор готова сама порвать любого, кто про тебя что-то не то скажет. Так что, для тебя она без звука что угодно сделает. Попросишь меня во временное пользование, или в постоянное рабство, отдаст и перекрестит на дорожку.

— Ну, да, помню, — проворчал Игорь. — Было в рамках благотворительности три недостроенных дома на Осиновой. Эту тему тогда по всем СМИ муссировали до дыр. Из меня чуть ли не героя сделали. Я от репортеров на даче отсиживался и работал только по телефону и конференцсвязи. Надеюсь, твоя мама не станет за мной бегать?

— Надейся! — поддела я и рассмеялась, наблюдая, как вытягивается его лицо. — Не бойся, не будет. Она только меня достанет. А тебя не тронет.

— Если что, будешь меня прикрывать! — отшутился Игорь. — Вот мы и приехали. Здесь будем делать площадку.

Я вылезла из машины и обозрела фронт работы. Сквер, прежде загаженный и запущенный, теперь был расчищен, ухожен и разбит на зоны. Дорожки были намечены флажками. Некоторые деревья помечены как подлежащие вырубке. И среди них огромный засохший дуб, на который даже у рабочих руки не поднимались. Все косились на этого великана, поглаживали его мертвый бок, и отходили, вздыхая. Должно быть, у них всех с этим дубом связано что-то свое, личное. И вдруг перед внутренним взором развернулась картинка. Я слепо зашарила в поисках пишущих принадлежностей, жадно пожирая увиденное глазами, и торопясь передать это на бумаге. Игорь подал мне карандаши и бумагу.

— Это у тебя всегда так? — поинтересовался он.

— Почти всегда, — серьезно кивнула я и добавила. — Скажи, чтобы не трогали дуб!

И с головой погрузилась в работу. Теперь детская площадка строилась вокруг векового исполина. Спасти само дерево уже было невозможно, но его можно было укрепить, и использовать для качелей, для лазания и еще для сотни детских забав! У корней устроить песочницу. По стволу наделать ступеньки. На ветвях посадить сказочного ворона и русалку. И вообще всю площадку оформить в духе русской народной сказки! Там чудеса, там леший бродит… о, а вот и леший! Я вынырнула на мгновение из работы и посмотрела вокруг. Игорь сидел рядом, прямо на каком-то пеньке и говорил по телефону, при этом, не сводя с меня взгляда. Едва заметив мой интерес, он отключил телефон.

— Что-то хотела?

— Можно во-он то дерево тоже оставить? — попросила я. Он потянулся к моим наброскам, но я их спрятала. — Э, нет! Недоделанную работу я не показываю никому, кроме своей напарницы!

— Ладно, — отступился Игорь, хитро прищурившись, и направился к рабочим. Объяснив бригадиру, что от него требуется, он лично пометил и дуб и небольшой, но уже подгнивший и засохший клен, стоявший поодаль. Вернувшись, он снова сел на облюбованный пенек и посмотрел на меня. — Все?

— Пока да.

Я снова нырнула в виртуальный мир своего воображения и принялась работать дальше, добавляя новые детали, сверяясь с реальностью и примеряя к ней задумки. Одни я признавала годными, другие сразу отбрасывала, как слишком сложные или ненадежные, третьи оставляла под вопросом. Позже, уже вместе со Светкой, я буду создавать окончательный вариант проекта, продумывая его не только как красивый, но и надежный и безопасный. Все-таки, здесь будут играть дети! Большой игровой комплекс должен выглядеть как дворец. Конечно же, горки, как без них! И качели всякие… и небольшую карусель в виде сказочных гусей-лебедей. А рядом с дворцом маленький почти игрушечный фонтанчик с разноцветной подсветкой… ой, что-то я размечталась…

— Игорь, а здесь воду подвести можно? — спросила я, косясь на него краем глаза.

— Можно, — кивнул тот. — А куда?

— Пока не скажу, — улыбнулась я. — Еще неизвестно, может, и не возьмем эту версию в работу.

Он молча кивнул, но посмотрел на меня так хитро и многообещающе, что тело на мгновение пронзило разрядом опасности. Впрочем, рядом с ним я уже почти привыкла к этому ощущению. Поджав губы, я отвернулась и снова принялась работать дальше, дорисовывая картинку и спешно дописывая мысли по поводу оформления. Но посторонние мысли не давали сосредоточиться. Наконец, сдавшись, я убрала все в отдельную папку и положила в свою сумку. Желудок выдал скорбную руладу, упрекая меня в эгоизме.

— Кажется, я хочу есть, — пробормотала я, озираясь. — Ой, а который час-то?

— Почти четыре, — усмехнулся Игорь. — Садись в машину, поедем в кафе. Я тоже проголодался.

Кафе было совсем рядом. Не самое дорогое, но готовили там вкусно и сытно. Я заказала свинину под соусом и на гарнир рис. И сверху еще десерт и мой любимый молочный коктейль.

— Кушай лучше, сегодня еще тренировка будет! — подначил Игорь.

— Далась тебе эта тренировка! — проворчала я.

— А еще я в выходные собирался поехать к одному другу, — вкрадчиво начал он. — Хочу и тебя с ним познакомить.

— Ага, — рассеянно пробормотала я, чувствуя подвох. — А если честно?

— Если честно, — Игорь поморщился, вздохнул, долго молчал, но все же признался. — Если честно, то я должен раз в три-четыре месяца проходить освидетельствование на нормальность. У гончих это практикуется во многих случаях, но мне вменили это в пожизненную обязанность, приставив Наблюдателя.

— Блин! Старейшины с ума свихнулись! — проворчала я. — Слушай, а их самих кто-нибудь на нормальность проверяет?

— Двойка тебе! — усмехнулся Игорь. — За ними следят каратели и Властитель места. Ну, и Хранитель приглядывает. Если совсем уж бред нести начнут, можно пожаловаться.

— Ладно, а я тут с какого бока?

— Ну, пока мы еще не пара, ни с какого, — вздохнул Игорь. — Но у нас серьезные отношения, которые неуклонно к тому идут. А Гораций действительно мой хороший друг и я не хочу его подставлять, выдавая дезинформацию, а потом ставя перед фактом. Так что, поедешь со мной в клинику?

— В клинику? — меня аж передернуло. — Терпеть не могу врачей! С детства! Даже научилась сама уколы делать и массаж, только бы к ним пореже ходить!

— Кис, Гораций — главврач клиники и никуда отлучиться оттуда не может, — вздохнул Игорь. — Так что придется к нему. Ладно, съезжу сам. Доедай, и поехали на дачу.

— Ничего, что у меня еще рабочее время? — проворчала я. — Я обещала, что сегодня появлюсь в офисе. И потом надо отдать Светке материалы на доработку.

— А Светка у нас кто? — вкрадчиво спросил Игорь.

— Моя напарница по технической части! — рассмеялась я. — Ладно, так и быть, можешь подбросить до офиса. Все равно уже все всё знают, и репутация загублена.

До работы мы добрались за десять минут. Игорь, прежде чем выпустить меня из машины, вдруг крепко прижал к себе и поцеловал. А потом коротко рыкнул в ухо, отчего все тело снова прошибло ощущением опасности.

— Это чтобы весь день о вечере думала! — усмехнулся он, довольный своей выходкой. — Как закончишь, позвонишь, я приеду.

Я кивнула, спешно приводя в порядок одежду и мысли. С одеждой я управилась, а вот с мыслями были проблемы. То, что весь офис висел на окнах, глядя, как я выхожу из машины Игоря, меня волновало мало. У меня еще со вчерашнего дня есть статус официальной любовницы Вяземского. Неприятно удивило то, что внутри меня поджидал репортер.

— Скажите, это правда, что вы состоите в интимной связи с Игорем Вяземским?

— А вам-то, какое дело до того, с кем я в интимной связи?! — я резко вздохнула, гася подступившую к горлу ярость. — Вон! Иначе вышвырну сама!

Репортер не успокоился. А жаль. Демонстрировать прилюдно свои навыки я не любила никогда.

— Еще один вопрос. А как давно…

Ну, я же предупредила! Плавно шагнув к репортеру, я свернула его в миленькую баранку и на цыпочках проводила к окну. А потом придала ускорение в виде пинка. После обвела присутствующих взглядом и спокойно сказала.

— Выясню, кто меня сдал и ему не жить! Лучше сразу признавайтесь!

Повисла нехорошая пауза. А потом Наташка всхлипнула и, размазывая слезы призналась.

— Это я-а-а.… Прости, Янка-а! Я… меня Вадька подговори-и-ил!

— Дура! — в сердцах бросила я.

Злость уже прошла, и я чувствовала только досаду на глупость завистливой девицы. А с Вадькой я еще поговорю. Я прошла к своему столу, вытащила папку с набросками и зарылась в компьютер. Рядом возникла Светка с двумя чашками чая.

— Ты, хоть, обедала?

— Да, только что из кафе, — я подтолкнула ей папку. — Вот, посмотри. Из офиса Вяземского уже прислали макулатуру на этот сквер?

— Обижаешь! Прислали не макулатуру, а флешку! Все уже в компе. Я там кое-что… ух ты! Янка, ты гений! Я сейчас подумаю, как это воплотить! — она хитро подмигнула. — А все-таки я была права, у тебя появился именно олигарх! У меня же нюх на эти вещи! Ну, и как он?

Я вздохнула, поспешно уткнувшись в чашку с чаем.

— Что тебе сказать, Светка, — тихо проворчала я. — Кажется это мужчина моей мечты! И даже то, что он олигарх, его не портит.

— Вот, только влюбляться в него не надо, — неожиданно поджала губы Светка. — Не тот это человек, как все о нем думают. Он считает, что все вокруг покупаются, и своих женщин он одевает с иголочки. Каждый день разное. А потом выбрасывает за ненадобностью!

— Ты откуда это взяла? — напряженно спросила я, во все глаза глядя на ближайшую подругу.

— Тихо! Не дай Бог, кто услышит! Это с моей сестрой случилось. Год назад. Клюнула на шикарную жизнь и поехала. А через два дня она прибежала домой, вся заплаканная. Говорила, что он ее изнасиловал. За молчание, конечно, нам заплатили. Неплохо заплатили. Хватило, чтобы колледж за пять лет оплатить и долги раздать. А в полицию заявлять было не о чем. Она же добровольно к нему уехала. — Светка вдруг впилась взглядом в мое лицо. — О, нет! Не говори мне! Ты, в самом деле, в него влюбилась?

— Так, Светка, давай сейчас ты успокоишься и потом, после работы мы поговорим, — проворчала я. — Не надо говорить того, о чем потом пожалеешь.

Она отвернулась и уставилась в экран своего монитора. Мне откровенно не работалось, все мысли теперь занимал Игорь. Первой не выдержала Светка. Снова подсев ко мне, она тихо сказала.

— Но, ведь, ты с ним не за деньги? Ты же не такая, я знаю! Тогда, почему?

Я вздохнула и решила не откладывать разговор в долгий ящик.

— Свет, помнишь, скандал в офисе с моим бывшим?

— Помню, только при чем…

— При том! Помнишь, что он про меня тогда наговорил?

— Ты про «бревно в постели»? Блин, Яна, нельзя же так близко…

— Тихо! Не надо на весь офис. Так вот, он был прав. Во всем. И про бревно тоже. Он так не вызывал во мне ничего, кроме слабого интереса. Даже не знаю, как он вообще уговорил меня на эту дурацкую свадьбу! Ну, не мой он мужчина. Не то. А Игорь… понимаешь, от него мурашки по коже! И ощущение, будто мы знаем друг друга целую вечность! И… и вообще… он надежный.

— Ясно, — мрачно проворчала Светка. — Уже больная на всю голову. Тогда потом не говори, что я не предупреждала!

— Светка, ну не сердись, — я щелкнула ее по носу. — Хочешь, я попрошу его показать тебе замок? Настоящий! Я там была!

— С ума сошла?! — съязвила Светка. — Чтобы он там меня и прикопал? Не, я на такое не согласна!

— Да, будет тебе монстра из него делать, — усмехнулась я. — Поверь, он не такой бешеный, как о нем говорят. Да, и я буду рядом. Ну, хочешь, я тебя просто с ним познакомлю? Скажем, в кафе? Тут неподалеку есть одно. Мы туда зайдем, а ты потом подойдешь. Случайно.

— Ну, давай! — хихикнула подруга. — Хочу хоть раз в жизни увидеть настоящего олигарха!

Весь остаток рабочего дня я мучилась тем, что гоняла мышку из одного угла экрана в другой. Мысли об Игоре заняли все пространство моего мозга. Нестерпимо хотелось снова его увидеть, прикоснуться и почувствовать разряд сладкого ощущения опасности. Наконец, долгожданный момент настал. Ровно в шесть босс вышел из своего кабинета и провозгласил.

— Ну, граждане, тунеядцы, можете расползаться по домам! А, Ульяна Даниловна! Скажи, деточка, когда вы со Светой будете готовы сдать предварительный эскиз нового проекта?

— Завтра, Аркадий Михайлович, — ответила я. — Мы сдадим предварительный эскиз завтра.

— Хорошо, Яночка, ты умница. Всем до завтра!

Все зашевелились, приводя в порядок рабочие места. Я вскочила, подхватив сумку, и сунула папки Светке.

— Пусть до завтра у тебя побудут. А то у Игоря нездоровый интерес к ним возник. А я, сама знаешь, не люблю недоделки показывать. Все, давай! Встретимся в кафе!

Я выпорхнула на улицу и уже хотела набрать номер Игоря, как увидела его машину, завернувшую на стоянку. Почти бегом припустила к нему. И немедленно оказалась в его стальных объятиях! На глазах всего офиса! А Игорь еще и прильнул к губам с поцелуем, после которого я слегка раскраснелась. И не столько от самого поцелуя, сколько от того, что он снова рыкнул в ухо.

— Что это было за представление с репортером? — спросил он. — Уже разболтали? Привыкай, они еще и не то напишут, только повод дай.

— Мне-то все равно, — вздохнула я, садясь в машину. — Но ведь это мать и отец близко к сердцу примут. Их предупредить надо.

— Поехали, мне не терпится попробовать тебя в спарринге!

— Подожди, Игорь, пойдем в кафе зайдем. Тут неподалеку.

— Зачем?

— Обещала познакомить с тобой подругу, — не стала я лукавить. — Она мечтает увидеть настоящего олигарха! Не волнуйся, деньги ее не интересуют. Все остальное тоже.

— Вот как? — Игорь заметно напрягся, и я поспешила его успокоить.

— Ее сестра была одной из твоих любовниц.

— Ах, вот оно что! — Игорь усмехнулся, обняв меня за талию. — Ну-ну, тем интереснее будет пообщаться. Где, говоришь, кафе? И как, кстати, зовут твою подругу?

— Света. Света Смирнова. А ее сестра…

— Лена. Я помню ее. Год назад или около того появилась у меня в офисе секретарем кого-то там. Увивалась за всеми богатенькими мужиками. Мне интим сама предложила. На тот момент мне не особо хотелось каких-то отношений. Чтобы отвязалась, сказал, что предпочитаю садо-мазо, но она только пожала плечами и назвала сумму. Я с такими уже сталкивался, поэтому наш разговор записал. Ну, я отвез ее на дачу и хорошенько напугал, заперев в подвале. Естественно, Гришка потом дал ей возможность выбраться. Через два дня она сбежала и прислала требование заплатить, иначе подаст на меня в суд за изнасилование. Платить я не стал. Потом эта дура заявила в прокуратуру. Тогда я пришел к ее родителям и дал им послушать ту запись. И сказал, что так и быть, моральную компенсацию я выплачу, но при первой же попытке заявить в органы эта девица сядет за шантаж. Это уже статья. Думаю, девицу вразумили, так как заявление она забрала и из нашего офиса уволилась. Больше я ее не видел. Вот и кафе.

Мы вошли в небольшое, но уютное кафе. Многие сотрудники предпочитали ужинать или обедать здесь. Краем глаза я отметила присутствие кого-то знакомого, но не обратила внимание. Мы выбрали столик и заказали по коктейлю. Я как всегда, молочный. Игорь выбрал пиво.

— Ну и где твоя подруга? — спросил Игорь. — Если через пять минут она не появится, я умываю руки. Вон, блондинка вошла. Она?

Я обернулась и махнула Светке рукой. Та подошла к нам и немного смущенно поздоровалась.

— Игорь, это Света, моя напарница. Мы вместе работаем над твоим проектом.

Игорь, сама галантность, встал, отодвинул стул, приглашая подругу сесть, и подал меню.

— Очень приятно, Света, — сказал он, усевшись на место. — А вы уже придумали название для нового проекта?

— Да… — я пнула подругу под столом и она поспешно исправилась. — То есть, нет, еще не придумали. Я только час назад взяла материал в обработку.

— Ну, а, в общем, на что это похоже? — не унимался Игорь.

— Вот завтра сдадим предварительный эскиз, и тебе все покажут! — буркнула я. — Сама и покажу!

— До завтра я умру от любопытства! — возразил Игорь и с надеждой воззрился на Светку, но та меня не сдала. Развела руками и покачала головой. — Сговорились?

— Вроде того, — согласилась я.

— Ну, ладно, — усмехнулся Игорь, и в его голос вплелось звериное рычание, отчего по коже пробежали мурашки. — Вечер долгий, еще успеешь рассказать.

— Ни за что! — заявила я и повернулась к подруге. — Представляешь, у него есть настоящий замок!

— Ага, и подвал в нем! — усмехнулся Игорь, в упор, уставившись на меня.

Но вздрогнула от его слов Светка. Я только усмехнулась. А Игорь, зараза, понял, чего я этим добиваюсь и перевел взгляд на мою подругу.

— Света, а хотите приехать в гости? На выходных, скажем. Устроим небольшой пикник с шашлыками.

— Я… не знаю… — растерялась подруга.

— Соглашайся, — поддержала я. — Полгода ведь, никуда не выбиралась! Не бойся, никто тебя там не тронет! Правда, Игорь?

— Правда, — кивнул тот. — Если вы опасаетесь меня, то могу заверить, что бояться нечего. Я не трогаю женщин без их согласия. А тем более теперь, когда есть Яна, — заявил Игорь, допивая пиво.

Мой стакан тоже опустел. Светка посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Игоря и вздохнула.

— Я подумаю, — но я уже видела, что любопытство в ней победило страх. — Спасибо за приглашение, но мне пора. До завтра.

И Светка поспешно ретировалась на улицу. Я посмотрела на Игоря. Тот с интересом рассматривал меня, словно впервые увидел.

— Ну, и зачем тебе это понадобилось?

— Потому что фобии нужно лечить! — сказала я. — А ты для нее самая настоящая фобия. Не хочу, чтобы моя лучшая подруга относилась к тебе с предубеждением. Пусть составит собственное мнение.

— Ладно, — Игорь встал. — Устроим тебе шашлыки.

Я тоже встала и взяла сумку, чтобы идти к выходу. Счет Игорь уже давно оплатил. Но тут мне дорогу перегородил тот, кого я отметила, как знакомого. Теперь я его узнала и скривилась.

— Ты?!

Он был, что называется, под градусом, но еще вполне адекватный. Однако вел при этом себя странно.

— Ну, привет, жена! Не ожидала? А я смотрю, ты тут со своим любовничком расположилась! Ш… — наткнувшись, на мой взгляд, он умолк, подавившись оскорбительным словом, и перевел взгляд на Игоря. — Слышь, браток, ты с ней не связывайся! Она ж, как рыба! Холодная и сонная! Не баба, а ледышка! Это я тебе, как ее муж говорю!

— Ты замужем? — хищно прищурившись, спросил Игорь, не обратив на оратора никакого внимания.

— Была, — скривилась я. — Мы разведены уже пять лет как. Только некоторые не желают признавать этот факт, периодически пытаясь требовать какие-то деньги.

— Это ты не желаешь признавать тот факт, что ты — моя жена! У меня в паспорте все записано!

— Паспорт после развода менять положено! — рявкнула я, отчаянно надеясь, что мой бывший еще не перешел в состояние невменяемости. — Слушай, что тебе надо?

— Дай денег!

— Хорошо, — согласилась я. — Дам. Но не здесь. Пошли на улицу!

— Э, нет! На улице ты сбежишь! Я тебя знаю! Ты сейчас давай! И не ерепенься.

Игорь подался вперед, но я его остановила.

— Не надо. Пожалуйста, не вмешивайся!

— Пра-авильно говоришь! — почти мурлыкнул мой бывший. — Если затеешь драку, то хорошего будет мало. Жалко же всех этих людишек, верно?

— Мразь! — вскинулась я, с трудом подавив почти забытый, давний страх. — Хорошо, я клянусь сумраком, что дам тебе денег. Но с собой у меня нет ни нала, ни карты. Завтра приходи в мой офис.

— Вот и ладненько! — ухмыльнулся бывший. — Всего хорошего!

И он убрался обратно в свой угол.

— Да, чтоб ты отравился когда-нибудь! — от души пожелала я, и вышла на улицу. — Собственным ядом!

Игорь вышел за мной и сразу потащил меня к машине. И только когда мы уже тронулись, он начал разговор.

— Кто он?

— Мой бывший…

— Это я понял. Кто он?

— Роман Бессонов, охотник Хвостатый Краб.

Игорь, резко нажал на тормоз, отчего машина пошла в занос, но вырулил на обочину и уставился на меня.

— Сын главы Совета Старейшин?

— Да, — вздохнула я.

— Ладно, разберемся, — он завел машину, и мы поехали дальше.

Проснулась с ощущением невероятного счастья. Меня обнимали, сопели в ухо и тихонько ворчали, что пора собираться на работу. Работа! Проект! Мысль пронзила молнией, заставив мгновенно проснуться и вскочить, вывернувшись из уютных объятий. Обернулась и утонула в его синих, как небо глазах. А потом заметила на его груди сладко потянувшуюся, довольную, серебристую рысь! А рядом, свернувшись в клубок и поджав все конечности, мирно спал скокс! Отпечатки моих теней! Память услужливо напомнила о вчерашнем спарринге.

— Ой-ё-о! — я резво вскочила на ноги и бросилась к зеркалу. Ну, точно! На моем плече нагло ухмыляется та самая клыкасто-шипастая морда демонического барса. — Ну, ежкин кот! — хмыкнула, невольно подумав, что для барса эпитет в самую точку. — Мне конец!

— С чего вдруг? — смеется Игорь. — Нет, киса, это начало. Нашей семейной жизни! В конце концов, я тебя не заставлял это делать прямо сейчас.

— Угу, — вздохнула я и забралась обратно, в его объятия. — И как я теперь деду покажусь? Я же обещала, что сначала как минимум познакомлю с ним, а уж потом… а тут…

— Так, малыш, не кипишуй раньше времени, — улыбнулся Игорь. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Давай сейчас позавтракаем, и я отвезу тебя в офис. Тебе просто необходимо доделать свой новый проект, пока я не умер от любопытства. Ну, хоть намекни? Что там?

— Вот, сдам, и увидишь! — я щелкнула его по носу и спрыгнула с кровати, ныряя в шкаф. — Ну, господин Вяземский, что мне сегодня надеть?

— Хм, — он заглянул в шкаф из-за моей спины, попутно облапав все доступные места, и решительно указал на шерстяное, платье кофейного цвета, с кружевными вставками на груди, рукавах и по низу длинного, свободного подола. — Вот это! Тебе должно подойти.

— Кстати, хотела спросить, — взяв платье, я придирчиво подобрала к нему белье, чулки и туфли. — Когда ты успел забить шкаф шмотками моего размета? Да, еще и с предпочтениями угадал!

— Если честно, то это не я, — неожиданно ответил Игорь. — Ну, вернее, я просто позвонил тете Маше, назвал размеры и попросил забить шкаф подходящими вещами. Все. А, она, кажется, еще спросила, где и кем ты работаешь. Так, киса, одевайся и спускайся вниз. Не заблудишься?

Я обернулась, собираясь спросить, куда это он собрался, но наткнулась на его насмешливый взгляд и смутилась. Ну, конечно, ведь в этой комнате нет его вещей.

— Не заблужусь, — улыбнулась я.

Надев белье и платье, оцениваю отражение в зеркале и замечаю, как отпечаток Тени с любопытством выглядывает из-под рукава, сместившись почти на шею. Уши надеру! Пообещала мысленно я, и барсик, поджав эти самые уши, капитулировал под платье, устроившись на груди. С виду он был похож на очень яркую и реалистичную, объемную татушку. На деле это был живой сумрак, часть настоящего теневого барса, связанная с ним неразрывно. Так же, как я со своими тенями. Этот котик поселился во мне навсегда и умрет, превратившись в обычный рисунок, со смертью Игоря. Одевшись и причесавшись, я сгребаю с зеркала золотистые заколки с какими-то округлыми, черными камушками, подходящие к платью, и спешу в кухню, откуда умопомрачительно пахнет запеченными овощами, жареным мясом и пирожками. Тётя Маша мгновенно ставит передо мной тарелку, наливает чай. Придвигает хлеб и блюдо с пирожками.

— Яна, а вы… ты… надолго ли ты с Игорем? — и, словно испугавшись заранее моего ответа, зачастила. — Понимаешь, он же не чужой мне. Я его с пеленок знаю. С его матерью мы давние подруги были. Только при всем его богатстве, нет у него никого, кроме нас, вот. Не задерживаются у него женщины. Урвут кусок, и поминай, как звали! А ты, вроде как, девушка серьезная, не то, что те профурсетки… прости Господи! Мы со Стасом, вот, не знаем уж, что и думать. Ты не серчай, если что не так…

— Тётя Маша, не волнуйтесь так, — заверила я, берясь за вилку. — Все более чем серьезно. Мы с Игорем… кхм… короче, надолго.

— Не надолго, а навсегда! — усмехнулся он, появляясь в дверях, уже одетый в дорогой, серый костюм, при галстуке. Он подсаживается за стол и немедленно получает свою порцию мяса с овощами и кофе. — Теть Маша, Яна моя невеста. Со вчерашнего дня. А скоро и женой станет. Думаю, со свадьбой тянуть не стоит.

— Да? — с сомнением спросила женщина. — А кольцо? При помолвке положено кольцо дарить!

— Точно! — Игорь хлопнул себя по лбу. — Так, Киса, тогда по дороге заедем в ювелирный. Нет, лучше вечером. К сожалению, сейчас мне опаздывать нельзя. Серж уже оборвал телефон. Да, теть Маш, на выходные нужно организовать красивый ужин и шашлыки. Будем знакомиться с семейством Суровых и заодно праздновать нашу помолвку!

Как ушел Игорь я и не заметила. Просто позвонила Светка и невинно поинтересовалась, выйду ли вообще теперь на работу или женам олигархов работать в рекламных компаниях не положено по статусу? Вот, пока я ей отвечала, он некоторое время сидел рядом, потом чмокнул, незаметно заменил себя одеялом и исчез. И только через некоторое время я поняла, что его нет в доме. Настроение резко упало в ноль, что Светка сразу же просекла по тону.

— Эй, а с чего вдруг хандра? Твой олигарх, что тебя бросил?

— Нет, просто уехал по делам, — вздохнула я. — В командировку. Завтра на помолвку приедет и потом опять…

— А, ну, это нормально, — вздыхает Светка. — Олигархи, они такие. Либо грабят честных граждан, либо пашут, как лошади. Состояние, оно так просто не падает с неба. Так, а давай-ка ты подваливай в офис. Лучшее средство от хандры, это любимая работа! Я кстати, тебе итоговый вариант проекта покажу. Его уже пустили в работу, и я с утра была на месте. Янка, там дуб просто колоссальный! Над ним уже трудится целая бригада мастеров! Откуда только твой олигарх их нарыл столько? И все на него почти молятся! Да, и из Домостроя прислали еще кучу адресов для разработок. Короче, давай, подъезжай.

— Хорошо, сейчас буду! — невольно улыбнулась я.

Переодевшись в приличное, зеленое платье с шикарными, бархатистыми на вид, темно-зелеными розами, заколола волосы найденными на зеркале заколками с зелеными камушками. И это точно не изумруды. Те, вроде чисто зеленые, как трава, а эти камни красиво переливались от зеленого к голубому и обратно. Туфли, классические, черные, кожаная курточка идеально подошли к наряду. А, вот, потрёпанный рюкзачок не желал вписываться. Но пошарив по шкафу, я обнаружила его кожаный аналог черного цвета, просто до безобразия похожий на мой старый. В рюкзаке обнаружилась записка со смайликом. Переложив все вещи в новый рюкзачок, я прикрепила к нему же теневой карман, в который закинула оружие, вещи для теневой работы, альбомы, карандаши и ручки, на всякий случай сменное платье, белье, туфли и несколько колготок. Курточку лишнюю тоже прихватила. Все-таки скоро осень, а я как всегда вспомню об этом, когда замерзну.

Собравшись и прихватив с кухни сверток с пирожками, я попросила Гришу отвезти меня на работу. И уже через полчаса была доставлена к офису в шикарном, черном гелендвагене. На крыльце как назло курила Наташка, первая красавица нашего офиса. Глядя, как я, вся такая красивая, выхожу из шикарной машины с крутыми номерами и личным водителем, она от зависти едва не проглотила сигарету. Дождавшись, когда я отпущу Гришку с обещанием забрать по звонку, она ядовито прошипела в лицо.

— Ты бы хоть постыдилась! Отхватила себе мужика и…

— Наташ, а чего я должна стыдиться? — прямо спросила я. — Того, что я влюбилась и выхожу замуж? Того, что мой муж просто неприлично богат и у него в принципе нет дешевых вещей? Наташа, у тебя были все шансы найти себе такого же. Трижды за тобой начинали ухаживать приличные мужики, за которыми ты была бы в шоколаде. Но ты их всех про… хм… профукала. Мягко выражаясь. Нечего было скакать из постели в постель и искать покруче и получше.

— Ты меня еще жизни учить будешь? — прошипела та.

— Нет, — я пожала плечами. — Просто даю совет. Не завидуй чужому, а береги свое.

Я прошла мимо нее в офис, нервно поморщилась, ловя на себе заинтересованные и завистливые взгляды. Наткнулась на изумленно-придурочный взгляд подруги.

— Блин, Светка, ну что опять не так?

— Дааа, тааак, — вздохнула она. — Мне просто интересно, ты специально самые дорогие камни выбираешь? Слушай, тебе, когда шмотки надоедят, поделишься, а?

— Свет, я тебя умоляю! — прошипела я. — Что не так с камнями? Не изумруды же. О, кстати, ты помнишь, что завтра на шашлыки к нам едешь? Мы с Игорем будем помолвку отмечать и знакомить с ним моих родителей. И не вздумай отказаться. Мне будет просто необходима твоя моральная поддержка.

— Не изумруды, — признала Светка. — Но… они стоят по двадцатке за карат! Примерно.

— Двадцать рублей? — усомнилась я.

— Двадцать тысяч! — расхохоталась Светка и добила, глядя на мою ошарашенную моську. — Евриков! Короче, тебе пешком лучше не ходить.

— Да, я на машине приехала, — на автопилоте кивнула я. — Блин! Сколько стоит платье, даже боюсь спрашивать.

— Ну, что-то в районе пятидесяти тысяч, — прищурившись, вздохнула Светка. — Рублей. Не самое дорогое, но я так понимаю, такими вещами у тебя забит весь шкаф? Один только рюкзачок чего стоит!

— Так, Светка, ты мне обещала работу подкинуть, а не ерундой голову забивать. Я с его недостатками уже смирилась.

— Недостатками? — Светка округлила глаза.

— Да, Свет, для меня его неприличный счет в банке это недостаток. Меня бы вполне устроило, будь он каким-нибудь электриком или клерком. Когда мы с ним познакомились, он ничем не напоминал олигарха. Обычный парень. Симпатичный, эрудированный, с принципами. А когда я встретила его в нашем офисе и узнала, что это Вяземский… я едва не послала его. Веришь? При всем том, что к тому моменту он меня уже зацепил.

— Верю, — усмехнулась Светка. — Зная тебя, очень даже верю. Ничего-ничего, подруга, к хорошему привыкаешь быстро.

— Ты мне лучше скажи, кому можно мою халупу сдать. Я же к Игорю переехала. А там цветы. И вообще…

— Мне! — тут же ухватилась за идею Светка. — От твоего дома до работы пять минут, а из моего два часа по пробкам пилить! Когда въезжать?

— Да, хоть сегодня! — улыбаюсь я. — Вечером смотаюсь, переберу вещи, и можно въезжать. Игорь сказал, шмотки не брать, только самое нужное и любимое. Остальное отвезем в приют или храм.

— Ну, олигарх, что с него взять! — рассмеялась Светка. — Ладно, смотри сюда. Вот адреса и фотки скверов, которые требуется облагородить и благоустроить. Тут и набережная есть! И будущий пляж! Круто твой олигарх развернулся. Всего-то три года, как переехал из Архангельска своего, а уже самый крутой чел в городе. А всего-то и нужно было пропиариться, отстроив за свой счет брошенные новостройки, подмять под себя весь строительный бизнес… я тут выяснила, что тендер на благоустройство просто некому было отдавать, кроме Домостроя. Мелкие строительные рыбешки просто не потянут такие работы. А крупных твой Вяземский уже сожрал. Слушай, а у него брата нет, случайно?

— Брата нет, — улыбаюсь я. — Свет, не переживай, ты еще встретишь свою судьбу. Тебе двадцать два. Самый расцвет сил! Ты главное, не разбазарь эти силы на всяких мимо проходящих. Мужик, он должен быть один-единственный и самый главный в твоей жизни. Потому что нормальный мужик никогда не потерпит конкуренции. Меня мама знаешь, как учила? Найди, говорит, такого, чтобы могла представить с ним не только постель, но и старость! Вот, найдешь такого и хватай. Это твой.

— Ну, ты сказала! Старость! — буркнула Светка. — Я ее в принципе пока представить не могу. Так, давай работать! Сделаем круто, как всегда, отпросимся пораньше и поедем на твоей крутой тачке, и не говори, что у тебя обычная! Не поверю! Вот, поедем на крутой тачке перевозить меня к тебе. А тебя к… хм… тоже к тебе. Кстати, где ты теперь обитаешь-то?

— За городом, на даче, — улыбнулась я. — В Гати. Там, кстати, и помолвку отмечать будем. Не волнуйся, все уже учтено и добираться, никуда не придется. Отвезем, привезем куда надо. Шикарного наряда тоже не требуется. Это, все-таки дача, а не светский раут. Так что джинсы и футболка приветствуются. Впрочем, и платье тоже подойдет. Да, и рассчитывай на ночевку. Хоромы там такие, что можно роту солдат разместить!

Мобильник пиликнул сообщением. «Люблю, скучаю! Целую!» И фото ошеломительного вида с вершины огромной горы. Вау! Внизу приписка: «хочу такое где-нибудь в городе». Настроение приподнялось и настроилось на рабочий лад. Захотелось чем-то удивить и порадовать любимого маньяка. Просмотрев снимки мест предстоящих работ, нашла кусок обрывистой местности в виде никому не нужного, живописного оврага, длинного и извилистого. Жилая застройка там, в принципе невозможна из-за рельефа и особенностей почвы. А, вот, устроить горную местность в миниатюре с зонами отдыха, местами для палаток, скалодромами и трассами для скейтинга и сноубординга — запросто! И я принялась творить, стараясь при этом максимально сохранить первозданную, природную красоту ландшафта.

За работой незаметно пролетело время. Я даже на обед не уходила, в процессе творчества жуя, тети Машины пирожки, половину из которых нагло стянула Светка. Подхватив мою идею, она тут же принялась прорабатывать ее с технической точки зрения, превращая мои художества в конкретные планы и чертежи проекта. За несколько часов кропотливой работы первоначальный, еще сырой вариант был уже готов. Заметив фотку в моем телефоне, Светка неожиданно расхохоталась.

— Хорошо устроился твой олигарх! Хочу горы где-нибудь тут! Сказку ты ему уже устроила. Луну с неба еще не просил?

— Надо будет, и луну сделаем! — усмехнулась я. — Или мы не самая лучшая команда дизайнеров? Постой, а это тоже неплохая идея… — воображение разыгралось, выдав картинку парка на космическую тематику.

— О, началось! — простонала Светка. — Яна, рабочий день закончился!

— Увы, вдохновение не приходит по часам! — я взмахом мышки собрала рабочие файлы и послала на свой адрес почтой. Потом решительно отодвинулась от монитора. — Пошли сдаваться шефу и на квартиру. Творить буду по дороге.

Шеф наши старания одобрил и домой отпустил. Пока ждали Гришку с машиной и ездили туда-сюда, я на коленке уже ваяла новые наброски будущего проекта. Точнее, в альбоме, благо канцтоварами запаслась заранее. Первым делом я вызвала автовоз и отправила на дачу свой байк, с воскресенья пылившийся в гараже. Потом, с помощью все того же Гришки, мы привезли Светкины вещи в мою квартиру, потом долго перебирали мои старые шмотки. Я решила по совету Игоря забрать только самое необходимое: свой ноутбук, флешки и диски с программами и документами, и тапочки. Со своими тапками, рыжими, пушистыми кошками, я бы не рассталась ни за что! Это был подарок от братишки на мое восемнадцатилетие! Он копил на них полгода, сам, подрабатывая, порой на рынке. И покупал тоже сам. Потом я торжественно вручила подруге ключи от квартиры и направилась домой, вернее, на дачу, мечтая забраться с ногами на кровать, в комнате мужа, притащить туда белый плед из гостиной, завернуться в него с ноутом и творить!

До Гати доехали без проблем. Но мечты пришлось отложить, потому что дома меня встретил Игорь! Я радостно метнулась ему навстречу, напрочь забыв про вещи в машине.

— Ты вернулся! А говорил, что будешь завтра!

— Говорил, — улыбнулся он. — Но след привел обратно. Понадобилось целый день рыскать по всему тибетскому хребту и половине уральского! Слишком хорошо он знает мои возможности… — Игорь внезапно принюхался и резко напрягся. — Не понял. Ты беременна!

— В каком смысле? — не сразу врубилась я.

— В прямом! — рычит он. — Ты! Беременна! От кого?

— Я? — его злость прокатывается по телу сладкой волной, но это злит его еще больше. А я туплю, не понимая, в чем дело. Наконец, сообразила проверить себя тенью. Точно! В районе живота пульсирует малюсенькая точка новой жизни! Ей всего несколько часов, этой точке, но она уже есть! — Ох, ё-моё!

— Киса, кто он?! — Игорь буквально пришпилил меня к стене дома.

— С ума сошел? Кто? — сердито отвечаю я. — Ребенок?

— Кто тот мужик, с которым ты его на…ла! — рычит Игорь. — С кем ты спала? Так понятней?

— Нет, — продолжаю тупить я. — Какой мужик? Ты о чем? Я ни с кем…

— Ты беременна! — Игорь рявкнул так, что стекла зазвенели в доме, а ближайшие и вовсе полопались. — Значит, ты, с…ка с кем-то была! Кто он?

— Ты! — рявкнула я в обозленную морду и вывернулась, отскочив подальше к выходу. До меня наконец-то дошло, что имеет в виду Игорь. — У меня был только ты! С утра! Ты что, думаешь, что я тебе изменила? Вот так, просто, взяла и пошла, с кем попало? После того, как… да, знаешь, кто ты после этого? Это твой ребенок, придурок! Он не может быть ничьим больше!

— Врешь! У меня не может быть детей!

— Но это твой ребенок! — я попыталась еще раз достучаться до сознания мужа. — Ты бы хоть проверил, для начала, может, не так уж ты и бесплоден?!

— Я проверял. Много раз. И результат всегда один! Лучше просто признайся, что такая же шалава, как все и нагуляла на стороне!

— Иди в пень! — зло срываюсь я, чувствуя, как по щекам ползут предательские слезы, а в душе рвутся струны связи. Обида взвыла дурным голосом, перекрывая разум. — Не веришь — не надо! Сама воспитаю!

И увернувшись от его рук, я шмыгнула во двор. Взгляд наткнулся на байк, стоявший тут же, у все еще открытых ворот. Решение пришло само собой. Поворот ключа, взрык стартера и я лечу прочь по ночным улицам поселка. Дорогу я запомнила. А, впрочем, зачем мне дорога? Уеду куда-нибудь… в другой город! За Урал! В тайгу! Мне теперь все равно, куда! Главное, подальше отсюда. Забуду маньяка как страшный сон! Слезы жгучей обиды срываются в полет, под напором скорости. Мысли переключаются на беременность, и я уже представляю, как буду растить малыша сама, как дам ему теневое имя. Как буду учить его ходить, говорить и управлять сумраком.

Мечты разбились вдребезги о реальность, когда на дороге возник… на миг показалось, что это Игорь. Он просто стоял посреди дороги, преграждая путь. Метнулась в сторону, попытавшись его объехать, увернулась от теневого захвата, отбила атаку и вылетела на встречную полосу. Впереди мелькнула тень, и страшный удар впечатал меня в кабину мчавшейся по дороге фуры. Мой байк буквально перемололо колёсами грузовика. Я успела в последний момент уцепиться когтями за кабину, удержавшись от падения под колеса. Боль отрезвила, заставив мыслить более здраво, и я попыталась переползти левее, чтобы спрыгнуть на обочину. Но тут фуру повело и уже она сама, пробив отбойник, полетела под откос.

Пришла в себя уже в палате. Надо мной склонился врач в белом халате. Заметив, что я пришла в себя, он несколько раз терпеливо спросил, как меня зовут и помню ли я, что произошло. Я молчала, не зная, что ответить. Скажу имя, и спустя максимум полчаса тут появится Игорь, а я не хотела его видеть. Впрочем, он и так появится. Потом меня пронзил страх. Беременность! Мой ребенок! Я попыталась призвать сумрак, но сил не было. Вообще. Попытавшись подняться, поняла, что мне что-то мешает.

— Успокойтесь, и не пытайтесь встать! — проворчал врач, снова приближаясь ко мне. — Вы только что пережили серьезную аварию и сложную операцию. Вы помните, как вас зовут?

— Помню, — тихо прошептала я, обессиленно расслабившись. — Я Ульяна Сурова. Двадцать четыре года. Я была беременна… скажите… я…

— Все еще беременны, — усмехнулся врач, распутывая бинты на руках. И я осознала, что была банально привязана к кровати. — Удалось спасти и вас и ребенка. Повезло, что срок еще предельно маленький. Всего несколько часов. Случись это на несколько дней позже и пришлось бы спасать только вас. А так обошлось. У вас необыкновенно сильная регенерация даже для охотника. Предполагаю наличие в роду гончих. Только у них столь сильная наследственность. Что случилось на дороге, рассказать можете?

— Меня хотел остановить… кто-то. Он был похож на Игоря. Но это не он. Я бы узнала… мужа. Не Игорь. Другой. Страшный. Я хотела объехать… вынесло на встречку и впечатало в фуру. Потом фуру тоже… занесло. Все.

— Игорь, это Бешеный? — уточнил доктор.

— Да, — вздохнула я. — Мой муж. Мы… немного поссорились…

— Да, уж вижу, — вздохнул врач. — Я так понимаю, пускать его пока не стоит?

— А сможете? — усмехнулась я. — Проще танк остановить саперной лопаткой. Пусть приходит. Вот, семейству Суровых лучше ничего не говорить. Мама еще от первого шока не отошла. Незачем ей волноваться.

— Хорошо, — кивнул врач. — Отдыхайте. Лучше хорошенько поспать. Впрочем, думаю, вам не хуже меня известно, как следует восстанавливать силы. Да, сразу предупрежу, что ваша беременность может немного подзатянуться. Организм сейчас сам нуждается в энергии и потому на развитие плода отдает самый необходимый минимум. Так что если в будущем вам назовут иные сроки развития, не удивляйтесь. Это нормально.

Врач вышел, оставив меня одну. Короткая беседа, в самом деле, вымотала так, что я мгновенно провалилась в сон. Мне снился… Игорь. Его злые глаза, обидные фразы, хлестали измученное сознание. Проснулась от собственного крика, но встать сил все еще не было. Уткнувшись в подушку, заплакала, дав, наконец, выход душившей обиде и незаметно заснула снова. На этот раз без сновидений. А когда проснулась, за окном снова было темно. Сколько я провалялась? День помолвки точно сорвался. Мама, наверное, волнуется. С моей стороны было свинством не сообщить ей про аварию. Но я сейчас никого не хотела видеть. Вообще. Начнутся расспросы, разговоры… нет. Не хочу. Интересно, Игорь уже нашел меня? Придет ли? Хочу ли я его видеть? Хотя, кого я обманываю? Конечно хочу. Пусть даже он снова злится и ругается. Все равно. Главное, чтобы пришел. Потому что без него плохо. Страшно. Тело-то заживет, а вот душа… эх. Как минимум половина там, с ним осталась. Рвать себя напополам слишком больно. И обида на злые слова того не стоит. Право слово не стоит. Не смогу я уже без него.

Дверь открылась, и медсестра вкатила тележку с едой. Не сама вкусная и изысканная, но питательная, больничная баланда. Пшенка на воде, рыбные котлеты, тефтели, картофельное пюре, отварная курица, салат, зелень, яйца вареные и печенье. Самое главное, еды много! Наверное, здесь все, что осталось от завтрака и обеда. А, может, и от ужина тоже. Большая кастрюля с горячим какао буквально вернула меня к жизни. Непрезентабельная еда улетала, словно в топку. Я не успокоилась, пока не съела все, до крошки, мгновенно пережигая органику в энергию и заполняя резервы. Наконец, столик опустел, и я снова откинулась на постель, чувствуя, как хочется спать. Впрочем, для охотника это самое лучшее лечение — еда и сон.

Проснулась уже утром, бодрая и полная сил. На смену вчерашней апатии пришла неуверенность и тревога. Игорь так и не пришел. Отказался? Но нет, связь есть, я ее чувствую. Ощущаю его злость и досаду, страх, беспокойство и еще много чего. Почему же он не приходит? Неожиданно дверь открылась, и вошел Игорь! Неужели? Ну, что скажешь, муж мой?

— Янчик, прости, я… дурак! — с порога сказал он и улыбнулся, шагнув мне навстречу. Словно и не было ничего между нами. — Прости! Я не должен был так говорить! Я больше никогда… слышишь? Никогда тебя не брошу! Ты моя!

Он обнял меня, заглянул в глаза. Черные, как омуты. В душе что-то вякнуло и заглохло. Должно быть обида. В этот миг я была безумно счастлива!

— Твоя! — прошептала я, обнимая и целуя мужа. — Только твоя! И ничья больше! Ты мне веришь?

— Верю! — широко улыбнувшись, ответил он. — Я забираю свою жену!

Это уже врачу, изумленно застывшему на пороге палаты.

— Но, разве, не… — врач странно дернулся, моргнул, нахмурился, потом покачал головой. — Хорошо. Я подготовлю выписку.

— Ты не понял, — с нажимом сказал Игорь. — Мы уходим прямо сейчас! Документы можешь прислать почтой. Или сохранить на память! Пошли, Янчик! Пора домой!

— Пошли! — радостно кивнула я, улыбаясь неизвестно чему.

Кажется, я заново родилась! Я так не была счастлива еще никогда в жизни! Я смотрела на своего мужа и не могла отвести взгляда. И только когда мы подошли к лифту, чтобы спуститься вниз, я ощутила странное беспокойство и боль. Словно заноза засела в сердце. Больно. Запах. Странный, до жути знакомый, горьковатый запах полыни и солнечного утра.

— Янчик, ты идешь? — окликнул меня Игорь. — Опоздаем же!

— Куда? — на автомате спросила я. Но тут же все стало неважно. Потому что Игорь снова поцеловал.

— Идем скорее! — прошептал он.

— Идем, — ответила я, совершенно счастливая. Только почему же так больно? Неужели от счастья?

Мы спустились на первый этаж, добрались до парковки и сели в черный внедорожник. Машина рванула с места, а меня снова потянуло в сон.

— Игорь, я посплю еще немного, ладно? — пробормотала я. — Наверное, еще не совсем… здорова.

— Спи, дорогая, — отозвался он.

Душу царапнуло болью и страхом, но только на миг. Потом я провалилась в сон. И снова во сне Игорь обвинял меня в измене, умолял одуматься, вернуться, даже плакал. И я плакала. Пыталась сказать, что я простила, что я вернулась, я здесь, рядом, но он словно не слышал. Неужели мимолетная обида так сильно порвала связь? Я снова и снова пыталась докричаться до него и проснулась от собственного крика.

Резко сев на постели, я нахмурилась. Снова тот же кошмар. Неужели я так сильно обиделась тогда? Вот же он, мой Игорь? Он рядом со мной! Он привез меня в свой дом, и мы снова счастливы! Почему же так больно? И зачем эти сны, в которых он умоляет меня вернуться? Разве я его бросила? Игорь пошевелился, открыл глаза и улыбнулся.

— Доброе утро, жена! Иди ко мне!

— Игорь, а что это за место? — спросила я, оглядевшись в спальне. — Это какая-то другая квартира?

— Другая, — согласился он, притягивая меня к себе. — Иди ко мне и не забивай голову всякой ерундой.

— Странно, — нахмурилась я. — А кто ее обставлял?

— Я, кто же еще, — раздраженно ответил Игорь.

— Но это совсем не похоже на тебя, — возражаю я. — Ты бы сделал все по-другому. Вот, например, такие шторы ты бы никогда не стал вешать. Они совсем сюда не подходят.

— При чем здесь шторы? — злится Игорь. — Янчик, ты как на своего коня сядешь, так и поехала!

— Ты злишься? — хмурюсь я. — Ты…

— Иди ко мне! — жарко шепчет он и обнимает, заглядывая в глаза. — Ты моя! Только моя!

— Конечно, — успокаиваю я его. — Конечно я твоя. Чья же еще?

Спустя полчаса я снова лежу умиротворенная в его объятиях. Я счастлива и это ощущение согревает мысли, но душу все равно что-то царапает. Больно. И хочется плакать. Да, что ж такое? Я, кажется, уже и наяву слышу голос из своего кошмара. Вернись! Ты моя жизнь! Моя судьба! Вернись ко мне! Моя киса!

— Снова ревешь? — раздается рядом голос и душу пронзает ужас. — Да что ж такое? Откуда в тебе столько упрямства? Ты все равно будешь принадлежать мне! Так или иначе! Ты моя жена! Моя! И ничья больше! Ты поняла, Янчик?

— Роман! — вскрикнула я, узнавая голос.

Иллюзия разлетелась вдребезги и я с ужасом осознала, что уже несколько дней нахожусь не с Игорем, а с бывшим мужем!

— Спать! — властно приказал он.

И черные омуты его глаз затянули в бездну кошмара. На этот раз я падала в пропасть, ощущала под собой острые скалы и в кровь сдирала пальцы, пытаясь хоть как-то затормозить падение, но тщетно. И крик вырвался сам собой. Игорь! Помоги мне! И его глаза, такие родные, синие, как грозовое небо. Киса? Голос, полный отчаяния и надежды. Помоги! Я кричу, задыхаясь от ужаса и… просыпаюсь.

На этот раз иллюзии нет. И я уже не в квартире. Над головой каменный свод. Руки скованы цепью, которая вмурована в стену пещеры. Тени не отзываются, как и сумрак. Я пытаюсь порвать цепь, но ничего не выходит. Без сумрака и теней я всего лишь слабая женщина. После полного слияния ощущаю себя слепой и глухой калекой. Где я? Пытаюсь прислушиваться, но все перекрывает непонятный шум и плеск. В душу снова закрадывается страх. Как же я могла так ошибиться? Как? Горечь и боль душат, и я без сил сползаю на пол. Взгляд натыкается на разодранное платье и кровь. Мои бедра все в крови! Мой ребенок! Как же так? За что? Страх и безысходность заполняют до краев, и я скатываюсь в истерику. Я кричу, катаюсь по полу, рыдая в голос. Мне страшно. Мне дико страшно! Я снова одна, в плену у этого чудовища, которое хочет, чтобы я принадлежала ему. Только теперь приходит понимание того, что и тогда, в первый раз я не по своей воле пошла за него замуж. Он мне просто внушил это желание! Но иллюзия закончилась и вернулась суровая реальность, в которой он мне противен и вызывает только страх и отторжение. Обессилев вконец, я замерла, скорчившись на полу. Хотелось только одного. Умереть! Но едва только я подумала о смерти, как в душе проснулось необъяснимое упрямство и странная, безумная тоска. И зов. Живи! Дождись! Я найду! Только живи!

Сколько я пролежала так, не знаю. День, несколько часов? Или может, сутки? Или больше? В пещеру не проникает дневной свет. Здесь сыро, сумрачно и тускло светится какая-то зелёная плесень на стенах. Но вот послышались шаги, бормотание и голос, всколыхнувший застарелый ужас.

— А, проснулась? Ну, тебе же хуже, — Роман смеется и его смех безумным эхом мечется по стенам пещеры. — Как тебе дизайн? Нравится? Все для тебя, женушка! Не захотела принадлежать мне по-хорошему, значит, будет так. Зачем ты упрямилась? А? была бы счастлива в своем неведении. Я даже терпел то, что ты все время звала меня именем этого выродка! Но ты сама разрушила свое счастье. Так что терпи теперь меня такого, какой я есть. Давай, иди ко мне и как примерная жена, удовлетвори своего мужа!

— Ты мне не муж! — простонала я.

— Плохая жена! — рычит Роман. — Непокорная! А непокорную жену следует проучить!

Он приближается, хватает цепь и тянет к себе. Я пытаюсь сопротивляться, но ощущаю себя мухой, пойманной в паутину. Хлесткая пощечина выбивает из глаз слезы.

— Это не простые цепи, женушка! — зло смеется Роман. — Эти цепи блокируют любое проявление теневой сути! Они предназначены для ренегатов! И для гончих! Для бешеных псов, отказавшихся выполнять волю Совета! Здорово я придумал? Ты никуда от меня не сбежишь. Не призовешь тень. Не будешь сопротивляться. Хотя, знаешь, можешь немного посопротивляться. Мне нравится, когда ты кричишь от боли!

Новая пощечина, потом еще и еще. А потом боль, разрывающая живот. По щекам текут слезы, но в душе рождается волна гнева и ярости. Они помогают пережить унижение и бессилие. Наконец, удовлетворившись, Роман отпускает цепь, и я отползаю от него на максимально возможное расстояние, к самой дальней стене пещерки.

— Тебе понравилось, да? — глумится он, довольно усмехаясь. А потом бросает на пол свёрток и фляжку. — Заслужила. Пока. В следующий раз будешь кочевряжиться, ничего не получишь! Можешь кричать сколько угодно, кстати. Тебя здесь никто не услышит. И вход в пещеру никто не найдет. Это моя личная находка.

Я не ответила. Даже не пошевелилась, стараясь слиться со стеной пещеры. Хотелось вовсе исчезнуть. Или чтобы исчез он. Не добившись от меня ответа, он неожиданно разозлился, схватил цепь и резко дернул на себя, отчего меня буквально швырнуло к его ногам, выбив из горла испуганный вскрик. А потом на меня обрушился целый град ударов и пинков.

— Отвечай, когда я с тобой разговариваю! С…ка! Отвечай! Ты должна говорить со мной! ты поняла? Поняла, я спрашиваю?

Очередной пинок отправляет меня в черноту беспамятства. А когда я пришла в себя, моего мучителя уже не было. Все тело болело. На мне буквально не было живого места. Снова страх и безысходность. И слезы. А еще мучительный стыд. И голод. Последний сводил с ума, затмевая постепенно все остальное. Однако, еду, принесенную Романом, я брать боялась, справедливо полагая, что там может оказаться очередная психотропная гадость, которая сломает меня окончательно.

Жди! Я найду тебя! Только живи! Пожалуйста! Прошу тебя! Живи!

Зов вдохнул в меня капельку надежды. Мой муж! Мой настоящий муж найдет этого подонка и свернет ему шею! Рано или поздно он это сделает! И пусть он потом возненавидит меня, пусть презирает… пусть. Я его все равно люблю. Я ради этого буду жить! Чтобы увидеть, как тварь, когда-то бывшая охотником, сдохнет от руки Игоря! В душе снова всколыхнулась упрямая злость.

— Найди его! Пожалуйста, найди и убей! — шепчу я, повторяя вновь и вновь, как мантру.

Голод, наконец, берет свое и где-то, на грани бреда и сознания, я ползу к свертку. Жадно осушаю флягу, съедаю все, до крошки из свертка. И понимаю, что не зря опасалась. Меня немедленно тянет в сон. Из последних сил я пытаюсь отползти обратно к стене, но все равно засыпаю, наверное, уже через шаг.

Игорь! На этот раз я не просто чувствую его зов, я вижу его глазами. Словно я в его теле. Он замирает на мгновение, видимо, как-то ощутив мое присутствие. Он чувствует мимолетный страх. За меня. Почему? Он что-то знает, чего не знаю я. Боится, что я не проснусь. Ох, как сложно все. Он же совершенно иначе все воспринимает! Одни и те же предметы в его глазах кажутся совсем другими! Более сложными, что ли… неожиданно я перестаю видеть, но по прежнему его чувствую и слышу его… мысли? Чувства?

Люблю! Больше жизни! Найду! Где бы ты ни была! Просто жди! Делай все, ты слышишь? Все, чтобы выжить! Делай вид, что подчинилась ему. Только живи, малыш! Только живи! Дождись! Не дай себя убить!

Я в пещере. Не знаю где. Вокруг шум ничего не слышно. Я не могу призвать сумрак и Тени. Цепи не дают. Он… он сказал, что я могу кричать, и меня никто не услышит…

Мне страшно. Оттого, что Игорь, как и раньше, меня не услышит, но он неожиданно отвечает. Четко и внятно.

Ты меня слышишь? Вот уж не знаю, радоваться или нет. Малыш, я тебя найду! Просто немного подожди. Ты же у меня сильная, киса! Прости, что я тебе не поверил!

Это уже неважно, — с горечью отвечаю я. — Нашего ребенка больше нет. Я…

Не плачь! Пожалуйста, не надо. И не вздумай больше звать смерть! Малыш, он сдохнет! За все, что натворил, он сдохнет! А ты должна жить! Ради меня! Ради нашего будущего ребенка! Пусть этого ты потеряла, но раз вышел один, значит, получится и еще! Слышишь? У нас будут дети! Рано или поздно будут! Наши дети! Киса, только дождись меня!

Боль! Она разрывает сознание и меня снова швыряет на пол пещеры. Мне плохо, больно и гадко. Запах мочи, и не только ее, вызывает рвоту. Меня тошнит, выворачивает наизнанку, но выходит только желчь. Снова рвотный приступ. Что со мной? Что происходит? Я понемногу отползаю в сторону стены, стараясь дышать через раз. Там, у стены немного свежее. Не так резко воняет. Я ощущаю слабый приток свежего воздуха, и тошнота понемногу сходит на нет. На себя боюсь даже смотреть. Обрывки платья давно превратились в лохмотья, а теперь еще и пропитались различными жидкостями. Сколько я так пролежала, скорчившись, не знаю. Но все равно от входа раздался голос, вогнавший в ужас.

— Ну, и вонища! — Роман пнул ногой пустую флягу, досадливо поморщился. — Вот, значит, как? Ну, тем хуже для тебя. Я хотел как лучше. Ты была бы снова счастлива. Иногда. Радовалась бы каждому моему приходу. И бежала бы навстречу, преданно выпрашивая еще… увы. Ты и этот шанс на счастье испоганила. Ты вообще хоть в чем-нибудь можешь быть нормальной, а? Ну, хоть немного? Все нормальные девки пищали от восторга, едва я обращал на них внимание! Все они были очарованы и боготворили меня! Ты одна воротила нос и морщилась! И даже внушение хоть и подействовало, но ненадолго.

Он дернул за цепь, но тут же отпустил, выругался и отступил назад. Потому что от моей одежды и тела поднялся жуткий смрад. Я-то притерпелась кое-как. А ему не понравилось.

— Думаешь, так просто от меня отделаешься? — он хрипло рассмеялся. — Нет, Янчик! Ошибаешься! Я все равно возьму свое. Так или иначе… но возьму. Ты странная. Единственная в своем роде. Уникальная! Ты имеешь наглость мне сопротивляться! Ты всегда меня бесила, потому что я еще ни разу не добился от тебя того, чего хотел. Затащил тебя в Загс, но ты сбежала после первой же ночи. Захотел испугать до икоты, чтобы приползла и умоляла о защите, но ты же гордая! Принципиальная и безбашенная! Иллюзия моя была идеальной! Ты считала меня своим хахалем! Улыбалась! Нежно и ласково! Три часа! Всего три сраных часа! А потом что? А ничего! И даже мой яд, превращенный в наркотик, на тебя не подействовал! Хотя я тысячи раз проверял его в действии! Он безотказен! Как и люди, подсевшие на него! Но ты все равно моя! Ты можешь меня ненавидеть. Ты будешь меня ненавидеть! А в итоге полюбишь! До умопомрачения! Ты станешь покорной и нежной! И готовой на все! Знаешь, что такое эффект плацебо? Нет? Я расскажу. Это когда жертва влюбляется в своего насильника и начинает оправдывать его действия. Это такая защитная реакция сознания. Ты подчиняешься, покоряешься, сначала понарошку, делаешь вид, и ненавидишь до дрожи. А потом сама не замечаешь, как начинаешь ждать своего мучителя, желать его и страдать без него. Ты будешь моей, Янчик! Так или иначе, но будешь!

На меня неожиданно хлынул поток воды. Водяные струи больно хлестали по телу, словно плети, забивались в нос, рот, уши и глаза. Я беспомощно барахталась в мощном потоке, удерживаемая лишь натянувшимися цепями. Наверное, если бы не Игорь, которому я пообещала бороться за жизнь и ждать любой ценой, я бы позволила воде себя убить. Но теперь, зная, что он меня ищет, я сопротивлялась изо всех сил, отвоевывая воздух по глотку. Наконец, поток схлынул, оставив меня лежать на полу, обессиленную и… относительно чистую!

— Ну, вот, другое дело! — довольно усмехнулся Роман, неожиданно оказавшись рядом. — Давай, жена, порадуй своего мужа!

Сил сопротивляться не было никаких. Проглотив злые слезы, я расслабилась, позволив насильнику удовлетворить похоть. Стиснув зубы, покорно стерпела все, в ожидании, когда он уйдет прочь. И это снова разозлило его. Выругавшись, он принялся избивать, пиная ногами и хлеща по щекам. До тех пор, пока не добился своего. Я позорно разревелась от боли и унижения. Поиздевавшись еще немного, он уходит, оставляя меня в покое, но ненадолго. Он возвращается с охапкой хвороста и матрасом, объявляя, что будет теперь здесь жить. Мысль, что он больше не оставит меня ни на минуту, приводит в ужас.

Мой мучитель в очередной раз отпускает меня, наградив оплеухой напоследок, удовлетворенно смеется, заметив злые слезы боли, скатившиеся по щекам.

— Пойду, пройдусь, — он довольно потянулся. — Солнце уже высоко. Так что твой пес не решится следить с воздуха. А с земли он меня не увидит, будь он хоть трижды ищейкой! Здесь, в карстовой долине, он никто! Такой же слабак, как и ты, без своих теней! Сиди тихо. Хотя… можешь и не тихо. Можешь даже повыть или покричать. Тебе от этого, наверное, легче станет. И жди. Я долго не буду. До родника и обратно. А то вода заканчивается. Непорядок.

Он уходит, оставляя меня одну. В эти редкие минуты тишины и одиночества, я замираю без движения и тянусь к своей связи с мужем. Она все ненадежнее, эта связь. И у меня нет больше сил терпеть насилие и боль. Прежде я надеялась, что ошиблась, что сохранила ребенка, но вскоре поняла, что это не так. У меня снова пошла кровь. На этот раз самая обычная, что и каждый месяц доставляет проблемы всем женщинам мира. Это может означать только одно — беременности больше нет. А вместе с тем и нет смысла жить. Игорь может, и простит меня, но я сама себя не смогу простить. Слезы душат изнутри, боясь пролиться наружу. Вспоминается мама. Как ей, наверное, будет больно потерять меня! Моему малышу всего-то несколько дней было, а тоска грызет, словно крыса в подполе. А мама меня столько лет растила… и папа! Ему будет ничуть не легче! А дед? Ой, мамочки! Простите меня, непутевую! А Игорь?

Малышка моя, я здесь! я с тобой! Я больше тебя не брошу!

Его голос раздался внутри так четко и ясно, словно он был совсем рядом. А спустя еще несколько томительных минут в пещере раздались шаги и его ворчание.

— Да, сколько же можно! Эта кишка закончится когда-нибудь или нет? Ку-уда собрался, падаль? Ползи, давай! И не дай Бог тебе еще раз соврать! Ну?

Из-за поворота показался вначале Роман. Только в этот раз он был связан точно такой же цепью, что держала сейчас меня. А его рожа напоминала отбивную! Левая рука была сломана, правая заведена за спину и там, видимо, привязана. Шею, кстати, тоже захлестывала петля. Неожиданно роман кубарем полетел вперед, с воплем, собирая ребрами все попутные камни. А за его спиной возник Игорь!

— Киса! — увидев меня, он бросился вперед, попутно пнув еще разочек и без того потрепанного пленника. — Киса, малышка моя!

Он рывком порвал удерживавшую меня цепь, в кровь разодрав при этом ладони, но даже не обратил на это внимания. Обнял, прижал к себе и зарылся носом в волосы. Так привычно и знакомо, что я не выдержала и разрыдалась от облегчения. Потом он вытащил откуда-то бутылку с минералкой и протянул мне.

— Пить можешь?

Не в силах ответить, я только кивнула и жадно набросилась на воду, запоздало ощутив странный привкус.

— Там лекарство, кис, — пояснил Игорь раньше, чем я даже осознала, что хочу спросить. — И глюкоза. Тебе сразу есть нельзя. Сначала надо… ты почти неделю была без теней. Как только мы выйдем из этой карстовой кишки, тебе будет очень и очень плохо. Так что пока только вода. Выпила? Умница. Не надо ничего сейчас говорить. Молчи, я и так уже все знаю. Идем, малышка. Давай, попробуй встать.

— А… он?

Говорить и в самом деле было очень тяжело. Всю эту неделю я или кричала от боли, срывая голос, или ревела или молчала.

— А он, киса, уже труп. Только пока еще этого не осознал. Забудь. Больше его нет.

— Ты… убьешь… его? — тихо спрашиваю я.

— Не я, — поморщился он. — Мне нельзя. Но это неважно. Он все равно сдохнет! — Игорь достал из кармана рацию. — Ворон, ты там где? Короче, я ушел. Посылку по адресу сам доставишь, — убрав рацию, он подхватил меня на руки и понес.

Уткнувшись носом в его шею, я тихо всхлипывала, крепко обнимая мужа и боясь поверить, что мой кошмар позади. Крепко зажмурившись, я вдыхала его запах и дрожала от мысли, что могу снова его потерять. Спасти-то он меня спас. А примет ли? Сможет простить то, что я принадлежала другому, пусть и не по своей воле? А потом в глаза брызнуло солнце, и думать стало резко некогда. У меня болело все! Слезились от яркого света глаза, за неделю отвыкшие от дневного освещения. Болело горло, сорванное за эту неделю. Болели переломанные кости, порванные связки и мышцы. И все это дико чесалось! А еще у меня кружилась голова, свернулся в узел желудок, уползло в пятку сердце и от всего этого дико тошнило! Где верх? Где низ? Блуждающий взгляд не мог зацепиться ни за что и мир вращался вокруг меня, вокруг себя, по диагонали, вертикали и вообще во все стороны сразу.

— Тш-ш, тихо, малышка, тихо, скоро пройдет, — ворчит в ухо Игорь, вливая в меня еще одну порцию странной жидкости. — Сейчас будет легче. Ты все вспомнишь и снова придешь в норму. Все. Уже все. Закрой глаза. Я тебе помогу. Слушай мой голос. Закрой глаза и слушай. Первым всегда восстанавливается слух. Потом вернется осязание и вкус. И обоняние. И вот когда ты снова почувствуешь мой запах, нужно будет еще немного подождать. Минут пять. Ощущение времени к тебе тогда тоже вернется. А сейчас пока слушай мой голос…

Я послушалась, закрыв глаза, и действительно стало легче. Мир перестал понемногу кружиться. Пальцы ощутили его кожу, твердость мышц под ней. Потом, я осознала, что бардак в моем сознании длился всего несколько минут, за которые мы уже куда-то сместились и теперь садились в машину. Вокруг по-прежнему был лес. Во всяком случае, я слышала только шелест листвы и пение птиц. И бормотание Игоря.

— Нет, кис, еще рано! — он среагировал на мое желание открыть глаза раньше меня самой! Это как? — Рано, малыш. Просто поверь. Вот, глотни еще. Это поможет восстановиться быстрее.

— Ты тоже… — с трудом спрашиваю я, но умолкаю и покорно пью очередную порцию. Едва не поперхнулась, ощутив, наконец, какая это гадость.

— Пей, кис, — вздыхает Игорь. — Знаю, невкусно. Но все равно пей. Просто поверь, так будет лучше. Да, я в свое время не раз сидел на такой цепи, так что знаю, что говорю, — он снова обнял меня, усадив на сиденье, и теперь просто стоял рядом, обнюхивая макушку. — Моя киса! Любимая! Прости! Я дурак! Я не поверил тебе… кому же мне еще в этом мире верить, если не тебе? А я… ты простишь меня?

— Давно… простила… — прошептала я и снова заревела. На этот раз от облегчения.

— Люблю! Больше жизни! — шепчет он, крепко обнимая. — Никому не отдам! Никогда! Больше никогда!

— И… я… — умолкла, потому что горло снова начало нещадно драть и першить.

— Молчи, малышка, — шепчет он. — Просто молчи! Дай телу восстановиться.

— Запах… — прохрипела я сквозь кашель.

— Знаю, — отвечает он. — Колючка упрямая! Говорю же, молчи! Я скажу, когда можно будет. Все равно раньше не тронемся. Да и потом тебе лучше будет поспать. Тебе сейчас от любого движения плохо будет.

— Почему… так? — не утерпев, спрашиваю я.

— Потому что за неделю ты перешла на трехмерное восприятие мира. Точно такое же состояние у тебя было при твоем появлении на свет. Но тогда ты, во-первых еще вообще никак не умела воспринимать мир и училась видеть и чувствовать его сразу многомерным. А во-вторых ты этого процесса в принципе помнить не можешь. Там сознания и оперативной памяти еще нет. Она просыпается позже. А кроме того ты в то время занималась исключительно тем, что ела и спала. Ну, и периодически выдавала продукты переработки. Так что это состояние адаптации прошло мимо тебя. Когда ты тебя надели цепь ты, скорее всего, была без сознания, то есть адаптация к трехмерному восприятию прошла тоже практически незамеченной. И потом куда проще упростить, чем усложнить, верно? Вот, сознание довольно быстро упростилось, а теперь возвращается к исходному состоянию многомерности. Это тяжело, но необходимо. Просто его нужно переждать и не поддаваться панике. Все, кис, теперь можно. Открывай глаза. Только не пытайся делать очередную глупость и пытаться оперировать сумраком. Поверь, ничего хорошего из этого не выйдет. И вообще, сейчас самое лучшее для тебя состояние это сон.

Я осторожно открыла глаза и убедилась, что Игорь прав. Мир больше не сходил с ума. Я снова видела, чувствовала сумрак, свои тени и безумно захотелось убедиться, что я могу ими владеть, но помня предостережение, не стала этого делать.

— Вот, и умница! — Игорь улыбнулся краешком губ. — Ещё пить?

— Лопну? — предположила я.

— Не, ты еще даже не намокла как следует, — он протягивает мне очередную бутылочку. — Давай, попробуй удержать сама. Сразу предупреждаю, чтобы не пугалась, там снотворное. Потому что иначе ты не вынесешь передвижение в машине. Проснешься уже дома.

— А тенью? — спрашиваю я, но тут же по его страдальческому лицу понимаю, что нельзя. Иначе он такие сложности не разводил бы. — Ладно…

Дрожащими от слабости руками я беру бутылочку и покорно глотаю ее содержимое. Игорь до последнего стоит рядом и обнимает, словно боится отпустить. Но на самом деле это я боюсь, что он меня отпустит. Засыпать страшно. Очень. Я боюсь, что проснусь снова в пещере, и Роман будет надо мной издеваться. Я едва не сорвалась в истерику, когда меня начало клонить в сон. Изо всех сил вцепилась в мужа, дрожа всем телом. И все равно не смогла удержать слез, до последнего борясь с подступающей темнотой.

Проснулась действительно дома, в ртутно-стальной постели Игоря, заботливо укрытая пушистым пледом. Ужасно хотелось есть и пить. Но еще страшнее было оказаться одной. Свернувшись в комочек, я замерла, не решаясь пошевелиться. Вдруг это все снова иллюзия? Или сон? К голоду я привыкла. К жажде тоже. А вот страх буквально выедал мозг, делая беспомощной, подобно ребенку. Сама не заметила, как снова начала плакать и звать. Игоря.

Киса! Я здесь, я рядом! — тут же донеслась по связи мысль-чувство. — Я скоро буду!

Он, в самом деле, пришел. Тенью. Просто появился рядом и обнял, рухнув в кровать не раздеваясь. Обнял вместе с одеялом. Уткнулся в шею, легонько фыркнул и проворчал.

— Прости, я задержался. Немного не рассчитал. Был суд. Бессонова приговорили к казни. А его отец сложил с себя полномочия главы совета. Теперь вместо него Жданов. Стальное Жало. Больше его нет, малыш. Совсем. Ты ела? Еще нет? Пойдем на кухню или я принесу сюда?

Но я не могла даже ответить. Прижавшись к нему, я тихо хныкала и не могла остановиться. Было страшно. Что он снова уйдет. Что я останусь одна…

— Ясно, — вздохнул он. — Идем вместе. Тогда давай вставать и одеваться. А хотя… пошли так!

И он, ловко замотав меня в покрывало подхватил на руки.

В этот раз Совет Старейшин собрался меньше чем за минуту. Впервые в жизни Игорь инициировал сбор сам. И первым явился на зов седой Медведь.

— Где она?!

— Ты нашел? — секундой позже рявкнул, проявляясь в зале Черный Ворон.

Старики покосились друг на друга и молча уставились на него.

— Она у меня дома, — ворчливо отозвался Игорь. — Под снотворным. Советую не тянуть с распрями и решением.

— Где мой сын?! — новый рев раздается под сводами храма. Это Ледяной Тур.

Следом, словно мыльные пузыри, появляются остальные двенадцать Старейшин. Все настороженно смотрят на Игоря. Он морщится, но начинает первым.

— На прошлом Совете я говорил, что в убийстве четверых младших виновен Роман Бессонов, Хвостатый Краб. Сегодня я повторяю те же слова, но к имеющимся убийствам добавляю свое собственное обвинение. Он похитил мою жену, заковал ее в сумеречные цепи и удерживал в течение недели в одной из карстовых пещер! Надеюсь, не стоит пояснять, с какой целью он это сделал?

— Он жив? — Ледяной Тур даже приподнялся в волнении.

— Да, — мрачно ответил Игорь и обвел взглядом собравшихся. — Я мог бы казнить его на месте, но считаю, что будет справедливо, если вы сами вынесете ему приговор. Если кто-то сомневается в моих словах или в чем-то еще, я готов предоставить для Чтения память. Мне не привыкать. Я лишь прошу справедливого решения.

— Ты его получишь! — хмуро сказал Глава Совета и властно приказал, вновь взяв себя в руки. — Приведите обвиняемого!

В Зал Совета немедленно втолкнули скованного цепями, лишенного теней и сил, избитого до состояния половой тряпки Романа Бессонова.

— На колени, падаль! — рыкнул Страж и подбил ему ноги. Тот рухнул, закричав от боли. Слезящимися глазами посмотрел на отца.

— Зачем? — с горечью спросил Ледяной Тур. — Зачем ты это сделал? Чего тебе не хватало? А? у тебя было все!

— Она должна принадлежать мне! — прошипел Бес. — Она моя! Моя! Эта сучка дорого заплатила за свое презрение! — он обернулся на Игоря и расхохотался. — Думаешь, что победил? Пройдет несколько дней, и ты сам свернешь ей шею! Потому что я сломал твою куколку! Она сойдет с ума от страха! И ты ничего с этим не сделаешь!

— Да-а, — протянул Ворон. — Тут и доказывать ничего не надо. Спятил он конкретно. Хуже спятившего гончего только спятивший псионик!

— Будем голосовать? — проворчал Седой Медведь. — Или всем и так все понятно?

— Не нужно, — отрезал Глава совета и поднялся. — Правом, данным мне Властителем Земли, выношу приговор от имени всего Совета! — он говорил сухо, без единой эмоции в голосе, но в его глазах бушевала буря. — Охотник Хвостатый Краб приговаривается к смертной казни! Посредством отсечения головы.

— Нет! — с яростью крикнул Роман, видимо, до последнего надеявшийся на чудо. — Отец! Как ты можешь! Я же твой сын!

Он рванулся вперед, но тут же был одернут и снова поставлен на колени.

— Именно поэтому! — рявкнул Ледяной Тур, на миг, дав волю своей боли. — Ты и так опозорил меня и мать дальше некуда! Хотя бы смерть прими достойно, как мой сын, а не трусливый шакал! — Сжав кулаки, Глава Совета отвернулся от него и обвел суровым взглядом остальных Старейшин. — Что ж, приговор я вынес. Обжалованию он не подлежит. И с этой минуты я слагаю с себя полномочия Главы Совета. Временным исполняющим назначаю Старейшину Тихомира Жданова, Стальное Жало. Совет я вскоре тоже покину. Кто придет на мое место, сказать не берусь. Возможно, Владимир Хошелев, Алмазный Клык. Я же вас покидаю, коллеги.

И он ушел в сумрак, даже не взглянув на воющего от страха сына, только теперь осознавшего, что чуда не будет, и расплаты ему избежать не удастся.

— Бешеный Кот, ты ренегата выследил, тебе и исполнять приговор, — голос Тихомира раздался так неожиданно, что половина Старейшин вздрогнули.

— Я прошу назначить Наказующим другого, — глухо проронил Игорь.

— Причина? — нахмурился Старейшина.

— Я слишком сильно желаю свернуть подонку шею, чтобы становиться его палачом! — криво усмехнулся Игорь. — Думаю, не нужно пояснять, за что?

— Справедливо, — вздохнул Седой Медведь. — Пусть Наказующим будет другой. Эй, Ворон, не растерял еще навыки?

— Не волнуйся, старый хрыч! — отозвался Ведущий гончих. — У меня еще и на тебя силы останутся, если напросишься!

— Все согласны с заменой? — негромко спросил Тихомир, обрывая спор. Обвел взглядом всех Старейшин, дождался от каждого одобрительного кивка и махнул рукой. — Добро. Пусть Черный Ворон исполнит приговор. Уведите приговоренного.

— Слышал? — глава гончих оказался рядом с пленников, рывком вздернул его на ноги и пнул в сторону выхода. — Пошел!

Казнить его будут не здесь. Все же это храм. Для смерти отведено специальное место, недоступное никому из простых людей. Дождавшись, пока уведут воющего от страха Беса, Тихомир вздохнул, не спеша распускать Совет. А потом проворчал.

— Коллеги, на повестке дня еще один вопрос, не менее тяжелый. Охотница Рыжая Бестия, насколько мне известно, беременна. Понятно, что не по своей воле, но семя безумца подлежит искоренению!

— Опять? — возмутился Гера. — Да, что ж вам так неймется-то?

— Моя внучка только что пережила тяжелейшую психологическую травму! — грозно рявкнул Седой Медведь. — Ты хочешь ее добить? Не позволю!

— Лучше сейчас! — ворчит Громобой. — Чем потом, когда выяснится, что он опасен!

— Ты это сначала выясни! — парирует Гера. — Вон, перед вами яркий пример. Тоже убить хотели. Опасен? Безусловно! Любого из нас раскатает в пару мгновений. Да, и на весь состав сил хватит. Виновен? В чем? В том, что родился?

— Это другое! — хмурится Тихомир. — Он уже родился. Мы сейчас говорим о плоде!

— Нет тут никакой разницы! — сердито возражает Гера. — Ребенок не виноват ни в чем. За что судить вздумали?

— Это проклятое семя! — рычит Громобой. — И даже Хранитель не скажет и слова в его защиту!

— У меня вопрос! — неожиданно рыкнул Игорь, отчего у Старейшин, всех без исключения пробежали по спинам мурашки ужаса. В наступившей неожиданно тишине, Игорь уже абсолютно спокойно произнес. — Если Совет, обсуждая убийство нерожденного, имеет в виду беременность моей жены, то смею заверить, вы ошибаетесь! Это мой ребенок!

На лицах Старейшин шок и сомнение. У некоторых вообще целая гамма эмоций. Особенно у Геры. Он тоже был в проклятой пещере и потому прекрасно знает, чей на самом деле этот ребенок. Пожалуйста, Гораций, молчи! Просто молчи! Игорь в упор смотрит на него и тот нехотя отводит взгляд, едва заметно пожав плечами. Мол, сам кашу заварил, сам и расхлебывай.

— Этого не может быть! — почти взвизгнул Громобой. — Твоя жена была с этим вырод… кхм… ренегатом больше недели! И понесла она именно тогда!

— Она была беременна на тот момент, когда ее нашли в пещере, — хмуро подтвердил Седой Медведь. — Но это ничего не меняет! Аборт убьет ее морально.

— Она забеременела до того, как попала под влияние Беса! — оборвал спор Игорь. — От меня.

— Ты не можешь иметь детей! — взревел Громобой. — Это всем известно!

— Далеко не всем, коллега, — нахмурился Тихомир.

— И я не в курсе! — Седой Медведь буквально пропилил гончего взглядом.

— Арахнид, помнится, тебя назначали его наблюдателем! — Тихомир посмотрел на Геру. — Что скажешь?

— Про бесплодие я знаю, — насупился Гера и посмотрел на Громобоя. — Но уж кому-кому, а тебе, Тимур Романович, должно быть лучше всех нас известно, что этот диагноз не приговор и зачатие возможно. Да, шансов мало, один к ста, но они есть. И что касается беременности его жены, то такое событие имело место быть.

— Имело место быть и наличие травмы, несовместимой с беременностью! — гнет свое Громобой. — Она лежала в клинике после аварии. Из которой и похитил ее Роман Бессонов.

— Травма была, — признал Гера и посмотрел на Игоря.

— Была, — подтвердил он. — Моя жена попала в аварию, которую, кстати, тоже устроил Бес. Ее мотоцикл столкнулся с фурой. Однако я успел вовремя вызвать лекаря, и беременность удалось спасти. Сама Яна получила значительные повреждения, но ребенок почти не пострадал.

— Ты врешь! — ярится Громобой. — Ты же сам утверждал, что она тебе изменила!

— Интересно, откуда ты знаешь такие подробности? — хмурится Игорь. — Я с тобой личной жизнью не делился. — Да, утверждал. Я ошибался, как и многие, не знакомые со спецификой моего диагноза, считая, что от меня беременность в принципе невозможна. Уже позже тот самый лекарь, что осматривал Яну после аварии, подтвердил мое отцовство и развеял заблуждение.

— Ложь! — рычит Громобой. — Был выкидыш! Был! И твоя женщина носит дитя безумца!

— Я готов представить любые доказательства! — уперся на своем Игорь — Можете позвать Чтеца, если угодно!

— Когда Чтец выявит ложь, ты пойдешь под суд за диверсию! — рявкнул Громобой, едва не брызжа слюной.

— Если Чтец покажет, что я говорю правду, я вызову на суд тебя, Тимур Громобой! — рычит Игорь. — И потребую убрать из Совета как не достойного подобной чести и не способного принимать взвешенные решения!

— Это более чем серьезное обвинение, — веско проронил Тихомир. — Ты готов снова пройти процедуру Чтения? Добровольно?

— Да, готов! — спокойно подтвердил Игорь.

Это решение не было спонтанным. Собираясь на этот Совет, он знал, что вопрос о беременности, так или иначе, всплывет. И еще утром, выслеживая Бессонова, Игорь был уверен, что промолчит. Однако когда он уже вернулся домой и уложил спящую Яну в постель, на почту упало сообщение с пометкой «срочно» от Сержа. Оказалось, что это проект, присланный на утверждение. Проект, созданный его женой. Вспомнилась мимоходом брошенная в сообщении фотография вида с вершины горы и подпись: хочу что-то подобное в нашем городе. В тот момент он просто мечтал. А она превратила мечту в реальность! Подписав проект в работу, Игорь уже совершенно точно знал, что просто не сможет промолчать на Совете.

— Что ж, пусть Чтец рассудит, кто из вас прав. Арахнид, позови Снотворца.

Гера мрачно кивнул, взглядом обещая Игорю непростой разговор. Минута ожидания и в зале появляется Мурат. Увидев Игоря, он застонал.

— Опять? Ты хоть раз можешь не выпендриваться? Я скоро вместо тебя твои мемуары писать смогу! Что на этот раз?

— Читай, давай! — ворчит Игорь. — Ты меня знаешь, на ровном месте кипеж не подниму. — Последняя неделя. С момента, когда я ушел домой.

— Сколько? — узкие глаза узбека стали круглыми. — Ты решил, что твой разум тебе не нужен? Так, ты скажи, я тебя убью тихо и без мучений.

— Мурат, надо! — вздохнул Игорь. — Иначе эти… — он презрительно зыркнул в сторону Громобоя. — Моего сына убьют.

— Чтец! — позвал Тихомир и Снотворец повернулся к нему. — Нам нужно знать, говорит ли Бешеный Кот правду или нет. У Совета имеются сомнения в том, что ребенок, зачатый его женой, зачат действительно от него. Возможно, это семя безумца. Срок давности событий семь дней.

— Так, приговорите сразу троих, — не удержался от ехидной шпильки Снотворец. — Чего мелочиться-то? Чай не впервой семьи непокорных гончих вырезать! Все едино этот станет после Чтения идиотом, которого вы убьете во имя безопасности, а его пара не проживет после него и суток!

— Он сам это предложил, — мрачно проворчал Тихомир.

— А вы дали ему выбор? — вздохнул Мурат. — Эх…

— Мурат, пожалуйста! — тихо попросил Игорь. — Я справлюсь.

— А у меня есть выбор? — снова тяжко вздохнул тот и протянул руку.

Игорь привычно и четко опустился на колени, обхватив себя руками. Закрыл глаза и поднял голову, максимально расслабившись.

— Я готов.

Рука Чтеца легла на его лоб и словно в глубокий омут, его сознание швырнуло в события недельной давности. Радость встречи, боль измены. Ссора и разрушенные в труху ворота. Байк, сбитый грузовиком на его глазах, окровавленное тело, неподвижно лежащее в кустах. Страх за свою пару и томительное ожидание лекаря. Объяснение врача, радость, еще робкая, недоверчивая, и снова страх. А вдруг не простит? Преследование Беса, раз за разом ускользавшего от него и сбивавшего след. Множество ложных следов и понимание того, что на самом деле Бес никуда из города не девался. Зов, полный отчаяния. Зов его пары. Резкий рывок назад и пустая палата. Боль, страх и снова преследование. Поиски, поиски, поиски… прочесывание ущелья день за днем. И след, взятый совершенно случайно, на одной интуиции. Жесткий допрос и поиски жены. Боль, при виде того, что подонок сотворил с его любимой, дикая ярость и желание убивать, долго, медленно и мучительно. И не менее мучительное решение отказаться от своего права. Запах жены и радостное удивление. Она все еще беременна! Значит, у него будет сын! Как и обещал Сашка Лютов, он будет гончим, как отец!

— Достаточно! — нервно машет рукой Гера. — У кого еще есть сомнения?

— У меня нет! — взрыкнул Седой Медведь. — Все предельно ясно. И по такому случаю уже я инициирую вопрос поднятый Бешеным! Громобой, ты твердолобый осел! И тебе не место в Совете!

— Я бы выразился еще жестче, но позже, — проворчал Гера, срываясь с места. — А сейчас я прошу сохранять тишину. Абсолютную. Я должен убедиться…

Игорь скорчился на полу, даже не пытаясь встать. Его словно выдернули из ледяного омута и со всей дури шмякнули головой о каменный пол храма. Боль пронизывает голову раскаленной спицей. Малейший звук только усиливает мучения. Над ним склоняются обеспокоенные лица Геры и Мурата.

— Думаешь, придет в себя? — тихо, одними губами шепчет Гораций.

— Надеюсь, — так же тихо отвечает Снотворец. — Во всяком случае, я не вижу признаков безумия.

Даже от этого их шепота боль усиливается, и губы сами кривятся, стремясь сдержать стон.

— Свалите в бездну! — почти неслышно шепчет он.

Наблюдатель и Чтец переглянулись, улыбнувшись одновременно. А потом наступила тишина. Блаженная, абсолютная тишина. Нет, то есть Старейшины продолжали о чем-то ожесточенно спорить, но до Игоря не долетало ни звука.