Если я попрошу вас привести пример сепарации детей от родительской семьи из художественной литературы, какое литературное произведение вы вспомните?

Возможно, вам вспомнится роман Тургенева «Отцы и дети», а может быть, вы назовёте трагедию Шекспира «Ромео и Джульетта» или народную сказку про Рапунцель или про Колобка. В любом случае это будет история про отделение младших от старших, детей от родителей, и в литературе эта история чаще всего трагична.

Если сегодня спросить кого-либо: «Что такое сепарация?» – в ответ вы, вероятнее всего, услышите: «Это отделение ребёнка от его родителей» или, как вариант: «Это отделение подростка от его родителей» – и оба ответа окажутся неполными. Но замечательно то, что практически ни один из опрошенных не станет рассказывать вам о сепарации, например, молока или вспоминать школьную физику[1], а почти каждый поймёт, что речь идёт о важном процессе между родными людьми, который кардинально меняет их отношения и редко проходит абсолютно безболезненно для всех участвующих сторон.

Итак, сепарация для нас сегодня – это прежде всего процесс, происходящий в человеческих отношениях. Но такая трактовка термина возникла совсем недавно – в середине XX века – и относилась, в первую очередь, к очень маленьким детям.

В 1950-х годах Маргарет Малер, венгерский врач-психиатр, психоаналитик, практикующая в США, разработала Трёхстороннюю терапевтическую модель для помощи детям. Для Маргарет было важно, чтобы в психотерапевтическом процессе ребёнка обязательно участвовала его мать. Результаты своих наблюдений и длительного исследования Маргарет Малер и соавторы опубликовали в 1973 году в книге “The Psychological Birth of the Human Infant: Symbiosis and Individuation”, т. е. «Психологическое рождение человеческого младенца: симбиоз и индивидуация».

В книге Маргарет и её соавторы подробно описали психологическое рождение маленького человека в возрасте до 3 лет. Наблюдая за поведением младенцев и их матерей, авторы пришли к выводу, что после естественного симбиоза с матерью ребёнок постепенно отделяется от неё (сепарация) и обнаруживает, что обладает собственными особенностями, способностями, возможностями (индивидуация), что это может происходить параллельно, с разной скоростью, на первый взгляд непоследовательно. Этот процесс был назван сепарацией-индивидуацией, он является необходимой составляющей психологического рождения человека.

Сепарация детей от родителей – это важный процесс между родными людьми, который кардинально меняет их отношения и редко проходит абсолютно безболезненно для всех участвующих сторон.

Интересно и важно заметить, что Маргарет Малер уже тогда говорила не столько о физическом отдалении, сколько о возможности ребёнка быть независимым, даже оставаясь рядом, т. е. о психологической сепарации.

Процесс сепарации-индивидуации, по мнению Маргарет Малер и соавторов, важен для формирования личности, и то, как именно он протекает, может влиять на весь последующий опыт взрослеющего человека. Важно отметить и запомнить, что процесс сепарации-индивидуации состоит из следующих фаз:

● дифференциации,

● практики,

● воссоединения,

● консолидации объектов.

Если очень упрощённо описать эти фазы, ребёнок сначала отдаляется от матери (дифференциация), получает свой опыт, который даёт ему важную информацию о нём самом (практика), после чего ребёнок возвращается к матери, и они продолжают взаимодействие, которое может меняться под влиянием полученного опыта (воссоединение), а впоследствии ребёнок самостоятельно справляется с собственными эмоциями, если снова приходится расстаться с матерью (постоянство, консолидация объектов).

В ходе взаимодействия с матерью и другими близкими ребёнок тоже, конечно же, получает важный опыт и информацию о самом себе, но для психологического рождения личности необходим и свой собственный, независимый от матери опыт.

Американский психоаналитик Питер Блос продолжил работу Маргарет Малер и в 1960-х годах сформулировал понятие вторичной сепарации-индивидуации в подростковом возрасте, обозначив, что процесс протекает в том же порядке: подростки отделяются от своих родителей для того, чтобы получить свой собственный опыт и впоследствии эмоционально вернуться к родителям для выстраивания с ними отношений на новом уровне.

Английский психиатр и психоаналитик Джон Боулби также обратил своё внимание на происходящее с ребёнком при отделении от матери и обобщил свои наблюдения и результаты исследований в трёхтомнике “Attachment and Loss” («Привязанность и потеря»), а именно в книгах: “Attachment” («Привязанность», 1969), “Separation, Anxiety and Anger” («Сепарация, тревога и гнев», 1973) и “Loss, Sadness and Depression” («Утрата, грусть и депрессия», 1980).

Во втором томе этой трилогии Джон Боулби размышляет о том, что происходит с ребёнком во время разлуки с матерью и при последующей встрече с ней, а также говорит о более старших детях: что происходит с ними, когда они расстаются или теряют родителей? как влияет тревога сепарации на те образы родителей, которые формируются уже после расставания?

Разработанная Джоном Боулби теория привязанности очень популярна, но редко мы говорим о том, что связь с родителем необходима ребёнку в том числе для того, чтобы иметь возможность от него отделяться, отдаляться, исследовать мир, а потом возвращаться, но уже на новом уровне отношений.

Тема взросления, отделения от родителей находилась в фокусе внимания и советских исследователей. В 1930-х Лев Семёнович Выготский отмечал, что ребёнок начинает отделяться от матери, когда впервые испытывает свои собственные субъективные желания. Впоследствии Даниилом Борисовичем Элькониным была разработана периодизация психического развития, в которой основные этапы развития ребёнка, по сути, являются шагами на пути к независимой жизни. В результате ряда исследований были описаны основные возрастные кризисы, и, если посмотреть на них с точки зрения сепарации ребёнка от родителей, получается такая последовательность:

● новорождённый полностью зависит от взрослых, которые о нём заботятся, и переходит в следующую возрастную группу, когда начинает эмоционально реагировать на лица близких людей, т. е. когда его эмоциональная жизнь становится более субъективной;

● к году младенец начинает ходить и отделяться от родителей, что в том числе способствует развитию речи и мышления;

● к трём годам ребёнок понимает, что он многое может делать сам и стремится к этому, начиная говорить о себе в первом лице, всё более психологически и физически отделяя себя от родителей;

● к семи годам ребёнок получает опыт общения со сверстниками, проживает в реальности и в игре очень многие жизненные ситуации, активно развивается, что позволяет ему перейти на следующий этап: пойти в школу, выйти за рамки семьи, стать участником более широкой социальной группы, найти новый авторитет в лице учителя;

● к концу начальной школы, благодаря развитию мышления, познанию окружающего мира, половому созреванию и последующей перестройке организма, ребёнок вступает в очередной кризисный период, который традиционно связывается с сепарацией от родителей – ребёнок становится подростком;

● затем, развивая самоидентичность, самостоятельность мышления, представления о собственном будущем, подросток становится юношей/девушкой;

● как только юноша/девушка готовы взять на себя всю полноту ответственности за свою жизнь, он превращается во взрослого независимого человека.

Периодизация Д. Б. Эльконина содержит более подробное описание каждой возрастной группы, большое внимание при описании возрастных групп отводится социальной ситуации развития ребёнка, в том числе отношениям с родителями и со сверстниками, иерархии видов деятельности, которой занимается ребёнок, а также новообразованиям, которые приобретаются в результате каждого из кризисов.

Изучение темы сепарации детей от родителей продолжалось, некоторые идеи не были сразу восприняты психологическим сообществом и были пересмотрены позже.

Таким образом, изучение сепарации от родителей происходит не так давно, в разных культурных пространствах, говорящих буквально на разных языках и пользующихся разным терминологическим словарём.

До сих пор нет общепринятого понимания феномена сепарации, даже применение термина «сепарация» требует пояснения, что именно подразумевается: физическая или эмоциональная сепарация, психологическая независимость или отдельное от родителей проживание, процесс, который происходит в течение всей жизни или конкретные кризисные периоды подросткового и юношеского возраста?

На сегодняшний день существует несколько теоретических моделей, которые помогают определить понятие психологической сепарации. Каждая из них сфокусировалась на одном из важных аспектов сепарации, как будто смотрит на сложный объёмный объект только с одного ракурса. Чтобы сориентироваться в современном положении дел и двигаться дальше к ответам на поставленные в начале книги вопросы, чтобы увидеть сепарацию как целостное явление, нам нужно кратко и в общем познакомиться с существующими на текущий момент теориями о сепарации.

Психоаналитик будет размышлять о сепарации как об интрапсихическом, внутреннем процессе, который является частью сепарации-индивидуации личности, то есть отделения от родительской семьи и обретения человеком самого себя.

Способность к сепарации важна и необходима для каждого. Первыми и часто самыми травматичными видами сепарации становятся рождение и отлучение от груди. На процесс сепарации влияет течение психосексуального развития.

Процесс сепарации может быть затруднён, если расставание с заботящимся взрослым происходит несвоевременно или слишком резко. В таком случае сепарационная тревога ребёнка может быть слишком сильна и не позволит ему отделиться от родителей.

Основываясь на психоаналитической модели, американский психолог Джеффри Хоффман описал модель психологической независимости, благодаря которой мы можем определить стиль сепарации, учитывая количество и выраженность негативных или амбивалентных чувств у ребёнка к своим родителям, от конфликтного стиля сепарации до неконфликтного, гармоничного стиля сепарации. Также выделяются компоненты сепарации:

● когнитивный – насколько дети спокойно относятся к тому, что у них и у родителей могут быть разные мнения по важным вопросам;

● аффективный – насколько детям необходимо одобрение и поддержка родителей для того, чтобы предпринимать важные самостоятельные действия;

● поведенческий – насколько дети действуют самостоятельно, не обращаясь за помощью к родителям.

● Интересно, что исследования проводились на группах молодых людей; чувства и поведение родителей при этом остаются непрояснёнными.

Существует несколько периодизаций психологического развития человека в психоаналитической парадигме, каждая из которых описывает важные ключевые моменты на пути к взрослой, независимой от родителей жизни, например классическая периодизация психосексуального развития, сформулированная З. Фрейдом, описание стадий психологического развития А. Фрейд, а также базирующаяся на фрейдистских идеях, но не копирующая их периодизация психосоциального развития по Э. Эриксону.

Имена: З. Фрейд, А. Фрейд, М. Кляйн, М. Малер, П. Блосс, Дж. Хоффман, Э. Эриксон

В теории привязанности тема сепарации от родителей рассматривается как возможность оставаться в близких отношениях и переживать разлуку с родителем или его эмоциональную недоступность.

Согласно теории привязанности ребёнок с рождения испытывает потребность в близких отношениях. Пока близкий взрослый находится рядом, ребёнок чувствует себя в безопасности и может активно исследовать мир, но когда взрослый отдаляется физически или становится недоступен психологически, ребёнок пугается и ищет защиты. В результате опыта складывается надёжная или один из видов ненадёжной привязанности.

Надёжная привязанность складывается, если ребёнок уверен в том, что в случае необходимости родитель придёт на помощь, будет эмоционально доступен и позаботится о ребёнке. Благодаря этому ребёнок учится различать себя и другого, ощущать свои личные границы, что помогает в будущем выстраивать гармоничные близкие отношения.

Если ребёнок не уверен, откликнется родитель теплом и заботой или отвергнет, может сложиться тревожно-амбивалентный стиль привязанности, при котором ребёнку сложно регулировать собственные границы, что приводит к сложностям в близких отношениях: слиянию, неуверенности, ревности.

Если ребёнок уверен, что его потребности останутся без отклика, формируется избегающий стиль привязанности, ребёнок ведёт себя отстранённо. В будущем такие представления о близких отношениях могут мешать сближаться, что приводит или к отсутствию отношений, или к их поверхностности.

Выделяется ещё один стиль привязанности – дезорганизованный, или дезорганизующий, который ассоциируется с получением в отношениях с родителем психологической травмы. Дети могут вести себя противоречиво, очень чутки к поведению и эмоциональному состоянию взрослого. В будущем сложности в отношениях могут быть связаны с недоверием к людям и сложностями в ощущении собственных границ.

Если ребёнок чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы продолжать исследовать мир, он будет готов к дальнейшему отделению и большей независимости от родителей.

Имена: Дж. Боулби, М. Эйнсворт

Согласно периодизации психического развития, принятой в отечественной психологической культуре, развитие ребёнка происходит в следующем порядке:

● от рождения до 2 месяцев – период новорождённости, зависимость ребёнка от родителей, появление индивидуальной психической жизни: проявление собственных эмоций, первая улыбка;

● от 2 месяцев до 1 года – младенчество, формирование базы для выделения себя в мире людей, появление возможности физически отдаляться от родителей, уползать от них, уходить, общаться с ними простыми словами;

● кризис 1 года – сепарационный кризис: желания ребёнка становятся значимы для него, он может плохо переносить отказы, спорить;

● от 1 года до 3 лет – раннее детство, через усвоение действий ребёнок продолжает сепарироваться, выбирая, как именно действовать с предметами, нарастает сепарационная активность;

● кризис 3 лет – через позицию «я сам» ребёнок психологически отделяется от родителей, возникает возможность более активно знакомиться с окружающим миром;

● от 3 до 7 лет – дошкольное детство, активное познание окружающего мира, общение со сверстниками; родители по-прежнему очень важны, но к концу этого периода ребёнок осознаёт не только свою отдельность от других, но и свою индивидуальность, в результате развития становится возможным более абстрактное познание мира – учебная деятельность, ребёнок уже готов занять место в более широкой социальной группе – школе;

● от 7 до 11 лет – младший школьный возраст, учебная деятельность, усложняющиеся отношения со сверстниками; выстраивание отношений с новым, социально значимым, чужим взрослым – учителем; через новые отношения и знания ребёнок приходит к необходимости поиска собственной идентичности, отдельной от родительской семьи;

● 12 лет – подростковый кризис – инвентаризация и разрушение неподходящих родительских установок и семейных правил, протест для ещё более значимого отделения себя от семьи, необходимая ступень на пути формирования представлений о себе и о своём будущем, протекающая чаще всего эмоционально и непредсказуемо в связи с эндокринной и неврологической перестройкой организма;

● от 12 до 17 лет – подростничество, путь от разрушения родительских установок к выработке собственных ориентиров, к самоидентификации – личностной, духовной, профессиональной, – в результате чего появляются представления о желаемом и возможном будущем человека, стремление к самостоятельной жизни, физической и психологической сепарации, взрослению.

Мы знаем, что личностное развитие – сложный процесс, редко укладывающийся в эталонные рамки, поэтому к возрастным границам современные специалисты относятся весьма гибко. Например, встречаются мнения, что подростковый возраст начинается несколько раньше и завершается несколько позже, чем в прошлом веке. При этом важно помнить, что переход на следующий этап происходит только после формирования необходимых новообразований предыдущего периода, например, если 8-летний ребёнок начинает спорить по любому поводу с родителями, это может говорить о снижении авторитета родителей по сравнению с учителем, но не о подростковом процессе полного пересмотра родительских установок, который происходит чаще всего в результате осознания собственной уникальности параллельно с половым созреванием, неожиданными изменениями эмоционального фона ребёнка, на новом уровне мышления. Понимание особенностей каждой возрастной группы обычно помогает родителям более адекватно реагировать на изменения в поведении ребёнка.

Имена: Л. С. Выготский, С. Л. Рубинштейн, Л. И. Божович, Д. Б. Эльконин

Один из основных вопросов, которым задастся системный семейный психотерапевт, опирающийся на теорию семейных систем Мюррея Боуэна, – насколько человек дифференцирован, то есть:

● насколько им осознаны его отношения с членами семьи;

● насколько хорошо он различает собственные эмоциональные и рациональные процессы, отделяя их от семейных;

● какие эмоциональные процессы происходят в семье;

● насколько сформировано цельное «я» – та часть «я», которая не зависит от отношений с кем бы то ни было.

Важно обратить внимание, что для системного семейного терапевта человек, который физически живёт очень далеко от родительской семьи, может быть минимально дифференцирован от неё, а человек, живущий рядом с родителями, может быть эмоционально дистанцирован от них.

Одним из эмоциональных процессов в семейной системе являются треугольники, когда складывается система отношений трёх членов семьи и для снижения напряжения в отношениях два члена семьи обсуждают третьего. С ростом напряжения и тревоги в семье, например в случае опасности или жизненных трудностей, влияние треугольников возрастает. Чем ниже дифференциация членов семьи, тем выше влияние треугольников и других эмоциональных процессов, тем больше в отношениях реактивности.

Системная семейная психотерапия рассматривает в качестве своего клиента семейную систему, и часто повышение дифференциации членов семьи является важной частью в начале работы с парами и семьями.

Подростковый возраст в теории семейных систем вовсе не обязательно должен быть трудным и бурным (что, кстати, подтверждается последними исследованиями, о которых пойдёт речь несколько позже). Согласно теории, чем более дифференцирован взрослеющий молодой человек или девушка, тем меньше эмоциональных сложностей существует между ребёнком и родителями, тем спокойнее будет проходить подростковый период.

Имена: М. Боуэн

Одно из направлений системной семейной терапии фокусируется на структуре семьи: подробно рассматриваются различные подсистемы (родительская, супружеская, сиблинговая), а также границы между ними и граница семьи с окружающим миром.

Представления о здоровых границах сформулированы следующим образом:

● границы не размыты, но проницаемы, то есть члены семьи из разных подсистем общаются друг с другом, у них есть личные гармоничные отношения, но при этом сохраняется иерархия в семье – родительская подсистема обладает большей властью и ответственностью;

● родители обладают примерно равным авторитетом и властью;

● отношения между родителями крепче и лучше, чем отношения кого-либо из родителей с кем-либо из детей, а отношения детей друг с другом крепче и лучше, чем отношения кого-либо из детей с кем-либо из родителей, т. е. горизонтальные связи крепче вертикальных, нет межпоколенческих коалиций.

Идеи о границах, сформулированные в рамках структурной семейной терапии, в числе прочих идей повлияли на развитие популярной в последние десятилетия и эффективно помогающей семьям эмоционально-фокусированной супружеской терапии (ЭФТ).

Имена: С. Минухин

Социальная психология фокусируется на межличностных отношениях. Ряд трудностей, которые испытывает огромное количество людей во взрослой жизни, были выделены в группу симптомов одного из патологических социальных состояний – созависимости.

Б. Уайнхолд и Дж. Уайнхолд описывают эти симптомы так:

● ощущение зависимости от людей;

● ощущение пребывания в ловушке унижающих, контролирующих взаимоотношений;

● низкая самооценка;

● потребность в постоянном одобрении и поддержке со стороны других, чтобы чувствовать, что всё хорошо;

● ощущение бессилия что-либо изменить в деструктивных отношениях;

● потребность в алкоголе, пище, работе, сексе или в каких-либо других внешних стимуляторах для отвлечения от своих переживаний;

● неопределённость психологических границ;

● ощущение себя в роли мученика;

● ощущение себя в роли шута;

● неспособность испытывать чувство истинной близости и любви.

Изначально созависимость рассматривалась только как свойство отношений близких людей алкоголиков, но впоследствии стала распространяться и на отношения, в которых нет химических зависимостей.

Б. Уайнхолд и Дж. Уайнхолд обозначают созависимость как следствие незавершённого психологического рождения личности в раннем детском возрасте.

Существуют две модели: медицинская и эволюционная, но нужно уточнить, что в последнее время популярность и применимость данной теории отходит на второй план, так как многие симптомы и описания созависимости носят субъективный характер, трудноизмеримы, могут быть вызваны другими причинами, помимо нарушения сепарации в детстве.

Тем не менее бывает практически полезно осознание человеком, что в своих близких отношениях он часто, допустим, находится в одной из трёх ролей созависимого – спасателя, жертвы или преследователя, которые подробно описаны в знаменитом треугольнике Карпмана.

С. Карпман обозначил, что в созависимых отношениях чаще всего оказываются т. н. спасатели – люди, которые стремятся помочь, но при этом имеют скрытую потребность не позволить ситуации улучшиться. Эти люди не помогают на самом деле, а только играют роль помогающего, часто нарушая границы других людей или делая то, что от них не требуется и не ожидается.

Жертвы, согласно модели Карпмана, сами часто страдают зависимостями, при этом не желая брать на себя ответственность. Жертвы часто перекладывают ответственность на спасателей, постепенно теряя возможность быть самостоятельной полноценной личностью.

Преследователями же часто становятся люди, подвергшиеся насилию в детстве (физическому или психологическому) и компенсирующие собственные стыд и беспомощность стремлением властвовать и доминировать. Преследователи также не берут ответственность за собственную агрессию, часто «путешествуя» по треугольнику Карпмана по следующему маршруту: «Я хотел помочь (спасатель), ты меня не понял и напал на меня (спасатель становится жертвой), поэтому я напал на тебя (жертва превращается в преследователя)». Нападение при этом может быть как физическим, так и эмоциональным.

Для нас сейчас важно запомнить, что в таких отношениях у каждого из участников как будто нет выбора, люди не могут действовать независимо от чувств и поведения других людей, то есть это такие отношения, в которых может оказаться человек, чей процесс психологической сепарации по каким-либо причинам проходит неблагоприятным образом.

Важно при этом помнить, что решение об изменениях в близких отношениях принимает сам человек, и даже если кто-либо замечает в своих отношениях некоторые симптомы созависимости или обнаруживает себя в одной из ролей из треугольника Карпмана, это не означает, что необходимо всё срочно менять – например, разрушать эти отношения. Именно из-за категоричного отношения некоторых специалистов и клиентов к этой теме современные психологи стремятся смягчить риторику и найти более гибкие подходы помощи людям, испытывающим трудности в сепарационном процессе.

Имена: Б. Уайнхолд, Дж. Уайнхолд, С. Карпман

Подытоживая теоретический блок, повторюсь, что при знакомстве с разными теориями складывается впечатление, что в каждом конкретном случае исследователи фокусировались на разных сторонах одного и того же явления. Сепарация – процесс сложный, и сепарация реального человека, как правило, сложнее, чем всё, что мы можем об этом прочитать в теории.

Может ли быть достигнута идеальная сепарация? Может ли быть человек всегда идеально дифференцирован в соответствии со своим возрастом? Могут ли все возрастные кризисы быть пройдены идеально?

Конечно, нет.

В книге «Психологическая сепарация: подходы, проблемы, механизмы» Н. Е. Харламенковой, Е. В. Кумыковой и А. К. Рубченко можно увидеть следующее утверждение: «Завершённость сепарационного процесса в масштабе всей жизни человека следует считать идеальным случаем». И после знакомства с разными теориями и описаниями сепарации с этим сложно не согласиться.

Если обобщить идеи о сепарации, становится понятна важность обретения независимости от родительской семьи как процесса обретения себя. Гуманистические психологи уверены, что то, что мы знаем о самих себе, очень влияет на то, как мы к себе относимся. Это непосредственно влияет на то, как мы живём и будем жить, что делаем и будем делать, какие цели перед собой ставим и как их будем достигать. Это влияет на то, каких людей мы выбираем в друзья и с какими людьми делим свою жизнь. Сама по себе сепарация – просто слово, процесс, объект научного исследования. Знания о себе и возможность выстраивать желаемые близкие отношения, как плоды сепарации, уникальны и драгоценны для каждой личности.

Взаимосвязь особенностей сепарационных процессов и качества социальной жизни взрослых людей подтверждена рядом исследований, в т. ч. завершённых в последние годы. Давайте познакомимся с выводами некоторых из них.

В 2016 году В. П. Дзукаева, аспирантка МГУ им. М. В. Ломоносова (Москва), в своей кандидатской диссертации «Культурно-специфические и семейные факторы сепарации от родительской семьи в юношеском возрасте» привела результаты исследования, в котором участвовали 534 человека: 254 юноши и 280 девушек, студентов из разных городов Российской Федерации.

В исследовании в числе прочих результатов были выделены паттерны психологической сепарации от родителей:

● «сцеплённые» (низкий уровень аффективной, когнитивной, поведенческой сепарации при неконфликтном стиле, т. е. конфликтов в семье из-за независимости детей почти не возникает, юноши и девушки зависят от одобрения родителей, действуют в соответствии с ожиданиями родителей, зависят от их мнений);

● «ведомые» (средний уровень когнитивной сепарации сочетается с низким уровнем аффективной и поведенческой сепарации при неконфликтном стиле сепарации, т. е. конфликтов так же почти нет, юноши и девушки думают более независимо от родителей, но эмоционально и поведенчески по-прежнему находятся в сильной зависимости от взрослых);

● «бунтующие» (средний уровень аффективной, когнитивной и поведенческой сепарации при выраженном конфликтном стиле сепарации, т. е. юноши и девушки многое пытаются делать независимо, но это вызывает большое количество конфликтов);

● «самодостаточные» (высокий уровень поведенческой сепарации, средний уровень аффективной и когнитивной сепарации при неконфликтном стиле сепарации, т. е. юноши и девушки многое делают самостоятельно и независимо, но учитывают одобрение и мнение родителей);

● «дистанцированные» (высокий уровень аффективной, когнитивной, поведенческой сепарации при неконфликтном стиле, т. е. молодым людям всё равно, что думают и чувствуют родители, они действуют независимо, конфликтов не возникает в результате большой психологической дистанции между поколениями).

Очевидно, что паттерн «самодостаточные» наиболее благоприятно влияет на качество жизни молодых людей и их родителей. Тем интереснее познакомиться с ещё одним результатом исследования: «В случае открытости в проявлении чувств, доверительного общения членов семьи, чёткого распределения семейных ролей, эффективного решения возникающих проблем чаще встречается паттерн сепарации “самодостаточные”. В семьях с трудностями в поиске и реализации различных путей решения семейных проблем, закрытой, дисгармоничной коммуникацией, неэффективным распределением ролей чаще встречаются паттерны “бунтующий” и “дистанцированный”».

При этом исследователи отмечают объективную сложность сепарации от родителей: к паттерну «самодостаточные» были отнесены только 15 % участников исследования.

В 2018 году были опубликованы результаты ещё одного исследования: А. А. Дитюк, аспирантка Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена (Санкт-Петербург), в рамках своей диссертации «Влияние психологической сепарации на социальную адаптацию личности» изучала данные 428 человек в возрасте от 18 до 55 лет.

Помимо прочих, были сделаны следующие выводы:

● психологическая сепарация от родителей влияет на социальную адаптацию человека, а именно на возможность выстраивания близких отношений и личностной и профессиональной самоидентификации;

● признаками более или менее завершённой психологической сепарации от родителей не являются практически никакие биографические факты: и возраст, и раздельное проживание, и успешное трудоустройство не говорят об успешности и завершённости психологической сепарации от родителей. Единственным значимым биографическим фактом исследователи признали наличие романтических отношений, т. е. люди, успешно развивающие собственные романтические отношения, чаще оказывались сепарированными от родителей;

● были выделены три типа сепарационного статуса участников исследования: «Завершённая сепарация от матери, частичная сепарация от отца», «Равномерная сепарация от обоих родителей», «Незавершённая сепарация от матери, частичная сепарация от отца» – и исследователи считают, что первый и третий типы взаимосвязаны с определёнными трудностями человека в выстраивании близких отношений и в самоопределении.

Таким образом, неравномерная и незавершённая сепарация человека любого возраста и социального статуса от обоих родителей может быть одним из препятствий в выстраивании не только близких романтических отношений, но и в поиске собственной идентичности, жизненного пути и профессии.

При этом психологическую сепарацию от родителей исследователи определяют как изменение отношений взрослеющего ребёнка с родителями через достижение когнитивной, эмоциональной и поведенческой независимости от них с формированием готовности отделившегося ребёнка создать значимые взаимоотношения за пределами родительской семьи. Также авторы выделяют психологическую сепарацию от партнёра, разговор о которой может быть долгим и увлекательным, но практически всегда будет приводить к исследованию сепарационных процессов в родительской семье.

Думаю, вам могут быть интересны результаты исследований и других аспектов сепарации. Так, например, в 2006 году были опубликованы результаты исследования специалиста из Канады M. Haghbin (Department of Psychology, Carleton University), в котором участвовал 201 студент первого и второго курсов университета с целью определить взаимосвязь типа привязанности, психологической сепарации и склонности к прокрастинации. Были сделаны любопытные выводы, что склонны к прокрастинации те молодые люди, которые имеют нерешённые конфликты с родителями, а также испытывают негативные чувства по отношению к самим себе и своим родителям.

Каждое из этих исследований подтверждает значительное влияние сепарации от родителей на качество жизни человека с самых разных точек зрения.

Получается, сепарация от родителей – это не бунт подростка, не переезд в другой город и даже не всегда – вступление в брак.

Сепарация от родителей – это процесс, который происходит в отношениях нескольких важных друг для друга людей – ребёнка и его родителей, в результате которого эти люди могут начать конфликтовать, враждовать или оказаться в слиянии, а могут начать иначе относиться друг к другу, и в этих новых отношениях повзрослевший ребёнок сможет впустить в свою жизнь другого близкого и очень значимого для него человека – близкого друга или романтического партнёра, а также выстроить свою жизнь независимо от мнения, эмоций и поведения своих родителей, при этом поддерживая с ними комфортные для всех отношения.

Как именно будет проходить этот процесс, зависит от множества факторов, но мы в следующих главах постараемся разобраться, что можно сделать, чтобы сепарация протекала более спокойно и бережно.

В реальной жизни очень важно помнить, что сепарация происходит в отношениях, в которых есть как минимум две стороны: ребёнок и мать, ребёнок и отец, ребёнок и родители, ребёнок и семья. И, помня об этом, мне хотелось бы договориться с вами, что на всех следующих страницах мы будем говорить не только о сепарации от родителей, но и о сепарации ребёнка и родителя друг от друга. И даже иногда о сепарации родителя от ребёнка.

Вырастая, люди часто говорят о своих переживаниях и конфликтах с родителями. От многих подростков можно услышать: «Родители не понимают меня», «Не могу дождаться, когда я уже смогу уйти от них», «Мы с ними чужие, я никогда не буду таким же, как они».

Гораздо реже можно встретить другую крайность: младшее поколение может говорить о том, что родители лучше знают, как нужно жить и что правильно делать, или продолжает поддерживать правила семьи, даже если они перестают приводить к хорошим результатам. Например, выросшие дети могут продолжать отправлять своих детей к бабушкам и дедушкам, даже если бабушки и дедушки когда-то весьма жестоко воспитывали их самих. Или выросшие дети могут всю жизнь продолжать работать по нелюбимой профессии, которую выбрали родители, не пытаясь что-то изменить. В таком случае редко слышно жалобы на родителей, чаще люди говорят о недовольстве собственной жизнью и о невозможности хороших перемен.

Но что чувствуют родители? Об этом не принято говорить; родители, если и жалуются друзьям, то слышат в ответ: «Подростки, что с них взять?» или «Молодёжь ничего не понимает, будь мудрее». Поговорить о своих переживаниях всерьёз зачастую получается только с психотерапевтом.

Интересно, что в 1971 году англичанин доктор Рональд Гибсон, выступая перед собранием Медицинского общества Портмунда, в начале своего доклада о здоровье подростков привёл несколько любопытных цитат:

1. «Наша молодёжь любит роскошь, невоспитанна, пренебрегает авторитетами и совершенно не уважает возраст; сегодняшние дети – тираны; они не встают, когда пожилой мужчина входит в комнату – они возражают своим родителям – они просто очень плохие».

2. «У меня нет больше никакой надежды на будущее нашей страны, если сегодняшняя молодёжь станет лидерами завтра, потому что эта молодёжь невыносима, безрассудна – просто ужасна».

3. «Наш мир достиг критической стадии: дети больше не слушают своих родителей; конец света не может быть далеко».

4. «Это юношество прогнило до глубины сердец; молодёжь злобна и ленива; никогда не будет такой, как прежняя; наша сегодняшняя молодёжь не будет в состоянии сохранить нашу культуру».

Доктор цитировал:

1. Сократа (470–399 гг. до н. э.);

2. Гесиода (ок. 720 г. до н. э.);

3. слова египетского жреца (ок. 2000 г. до н. э.);

4. надпись на глиняном вавилонском горшке (более 3000 л. до н. э.).

Хорошо помню своё удивление, когда в рамках подготовки к экзамену по истории Древнего мира в вузе я натолкнулась на похожую цитату из древнеегипетского папируса, в которой говорилось о том, что молодёжь стала совершенно невыносимой, носит непонятную одежду, поёт неприличные песни и не уважает старших. Это было так похоже на то, что можно было услышать от знакомых пожилых людей, что ставило в тупик: неужели ничего не меняется? или, что ещё страшнее, человечество на самом деле деградирует и каждое следующее поколение хуже предыдущего?

Конечно же, нет. Молодые люди – чудесные, добрые, активные, спокойные, задумчивые, творческие, прагматичные – разные, т. е. реальные, как и предыдущие поколения. Что же в таком случае происходит?

Существует направление, которое изучает межпоколенческие проблемы: в 1991 году американцы Уильям Штраус и Нил Хау опубликовали книгу “Generations” («Поколения»), в которой описали историю США сквозь призму смены поколений и различий между ними. В научном сообществе книга была принята неоднозначно, но проблема была обозначена, и началось её обсуждение в публичном пространстве.

Но для нас сейчас важнее следующие вопросы:

● Почему старшее поколение практически всегда недовольно младшим?

● Что происходит с родителем, когда его ребёнок мало того, что меняется физически, растёт, пахнет как-то по-новому, ещё и начинает спорить по любому поводу?

● Как родители справляются со своими переживаниями?

Почему каждое новое поколение в юности решает не становиться такими же консервативными, как их родители, но, когда подрастают их собственные дети, вступают с ними в такие же межпоколенческие, разыгранные словно по одному и тому же сценарию конфликты?

Однозначных ответов мы не знаем, но можем предположить, что:

● большинство родителей очень любит своих детей;

● воспитание детей – это долго, сложно, без выходных.

Воспитанию детей не учит никто, и никто не подскажет, как правильно поступать (а если кто-то учит и подсказывает, в большинстве случаев гораздо полезнее этого не слушать).

Большинство родителей в процессе воспитания детей сталкивается с огромным количеством неожиданных, непонятных, неопределённых ситуаций, на переживание и урегулирование которых уходит много сил.

Очень многие родители не совсем хорошо знают/представляют, как эти силы восстанавливать.

В силу возрастных особенностей, чем младше ребёнок, тем он ближе и понятнее своему родителю.

С каждой новой ступенькой психоэмоционального развития ребёнок меняется. Иногда эти изменения едва заметны, иногда похожи на гром среди ясного неба, но они всегда происходят просто потому, что время не стоит на месте. Большинство родителей, видя такие перемены, тревожатся, грустят, пугаются, а иногда очень-очень злятся. Потому что они как будто теряют своих близких и понятных малышей, а получают непонятных людей, которых нужно заново понимать и выстраивать с ними новые отношения, но не сразу понятно, какие именно.

В то же время родители сами находятся в процессе сепарации от своих родительских семей, ведь мы с вами уже выяснили, что сепарация – это на всю жизнь, и никто не может достичь идеала.

Иногда родители переживают свои собственные личностные кризисы или непростые жизненные обстоятельства, потому что они люди.

Очень часто родители в течение времени переосмысливают свой детский опыт и начинают иначе относиться к воспитательным стратегиям собственных родителей, которые раньше казались устаревшими, непонятными и плохими (или наоборот).

Часто родители переживают непростые чувства, видя старение собственных родителей, и им становится ещё сложнее дифференцироваться, сепарироваться, становиться независимыми от впитанных в детстве установок, что правильно, а что нет. Потому что родители – не только люди, но и дети своих родителей.

Получается, сепарация от родителей – процесс, который больше похож не на линейный путь, не на прямую линию из пункта А в пункт Б, а на закручивающуюся спираль бесконечной лестницы, в которой каждая новая высота – это новое поколение, но от того, как именно ваши предки строили лестницу до вас, зависит и то, насколько уверенно вы будете создавать каждую следующую ступень.

Если обобщить приведённые в первой главе теоретические идеи и современные представления о том, как устроены отношения в семье и как они развиваются, мы можем выделить основные этапы сепарации ребёнка от родителей и посмотреть на происходящее глазами обеих сторон.

В традициях системной семейной психотерапии начнём рассматривать этапы сепарации человека от родительской семьи несколько заранее. Как бы парадоксально это ни звучало, но на процесс сепарации человека сильно влияет то, что происходило задолго до его рождения и даже зачатия.

В то время, когда родители только планируют ребёнка или ещё даже не задумываются о его появлении, очень важно, что они думают о родительстве вообще, в каких отношениях они находятся с собственными родителями, друг с другом и какой образ себя в роли родителя у них есть.

В интернете уже довольно довольно долгое время гуляет забавный текст:

«Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю всё наоборот. Буду ему с трёх лет твердить: “Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это неважно, кем ты станешь, когда вырастешь. Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье! Футбольным комментатором? Пожалуйста! Клоуном в торговом центре? Отличный выбор!”

И в своё тридцатилетие он придёт ко мне, этот потный лысеющий клоун с подтёками грима на лице, и скажет: “Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?”

А я скажу: “Милый, но я следовала за тобой во всём, я не хотела давить на тебя! Ты не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами”.

А он скажет: “Я не знал, к чему это приведёт, я был ребёнком, я не мог ничего решать, а ты, ты, ты сломала мне жизнь!” – и разотрёт грязным рукавом помаду по лицу.

И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: “Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых. И если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот”.

Он скажет “ах” и упадёт в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю всё наоборот. Буду ему с трёх лет твердить: “Не будь идиотом, Владик, думай о будущем. Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть оператором колл-центра”.

И в своё тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий программист с глубокими морщинами на лице, и скажет: “Мама! Мне тридцать лет. Я работаю в Google. Я впахиваю двадцать часов в сутки, мама. У меня нет семьи. Чем ты думала, мама, когда говорила, что хорошая работа сделает меня счастливым? Чего ты добивалась, мама, когда заставляла меня учить математику?”

А я скажу: “Дорогой, но я хотела, чтобы ты получил хорошее образование! Я хотела, чтобы у тебя были все возможности, дорогой”.

А он скажет: “А на хрена мне эти возможности, если я несчастен, мама? Я иду мимо клоунов в торговом центре и завидую им, мама. Они счастливы. Я мог бы быть на их месте, но ты, ты, ты сломала мне жизнь!” – и потрёт пальцами переносицу под очками.

И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые всё время жалуются. И если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот».

Он скажет “ох” и упадёт в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

Или по-другому. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю всё наоборот. Буду ему с трёх лет твердить: “Я тут не для того, чтобы что-то твердить. Я тут для того, чтобы тебя любить. Иди к папе, дорогой, спроси у него, я не хочу быть снова крайней”.

И в своё тридцатилетие он придёт ко мне, этот потный лысеющий режиссёр со среднерусской тоской в глазах, и скажет: “Мама! Мне тридцать лет. Я уже тридцать лет пытаюсь добиться твоего внимания, мама. Я посвятил тебе десять фильмов и пять спектаклей. Я написал о тебе книгу, мама. Мне кажется, тебе всё равно. Почему ты никогда не высказывала своего мнения? Зачем ты всё время отсылала меня к папе?”

А я скажу: “Дорогой, но я не хотела ничего решать за тебя! Я просто любила тебя, дорогой, а для советов у нас есть папа”. А он скажет: “А на хрена мне папины советы, если я спрашивал тебя, мама? Я всю жизнь добиваюсь твоего внимания, мама. Я помешан на тебе, мама. Я готов отдать всё, лишь бы хоть раз, хоть раз понять, что ты думаешь обо мне. Своим молчанием, своей отстранённостью ты, ты, ты сломала мне жизнь!” – и театрально закинет руку ко лбу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: “Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые всё время чего-то ждут. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот”.

Он скажет “ах” и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет».

Автор – Светлана Хмель

Будет ли молодой родитель обращаться за помощью к старшему поколению или будет отрицать все идеи своих собственных родителей, будет ли он стараться осознанно подходить к родительству в принципе, интересоваться современными знаниями о развитии и воспитании детей или будет действовать импульсивно, по ситуации, по наитию? Будет ли родитель обращаться к помогающим специалистам и доверять их рекомендациям – и речь не только о психологах, но и о врачах, логопедах, педагогах, – или он будет отвергать любые попытки помочь ему без вдумчивого осмысления этих рекомендаций? Или наоборот: будет ли родитель рассматривать любой совет стороннего человека по воспитанию с точки зрения полезности для своего ребёнка или будет принимать такой совет как прямое руководство к действию, потому что «со стороны виднее»? И даже как будут себя вести женщина и мужчина во время беременности, как они будут относиться друг к другу, будет ли мать ребёнка менять свой стиль и образ жизни, будет ли отец интересоваться медицинским сопровождением беременности и насколько глубоко – выбор у будущих родителей огромен. И очень сильно зависит от того, решает ли/может ли человек вести себя:

● так же, как его собственные родители;

● совсем не так, как его собственные родители;

● выбирая свой вариант, опираясь на опыт родителей, но переосмысливая его.

Время до зачатия ребёнка – это период, в течение которого люди осознанно или нет, но находят ответы на вопросы:

● Каким я буду/хочу быть родителем?

● Подходят ли мне опыт и установки моих родителей?

● К кому я могу обращаться за помощью или я должен справиться с этой ролью самостоятельно?

● Как я буду выстраивать отношения с собственным ребёнком?

● Каким я себе представляю собственного ребёнка?

Конечно, редко кто чётко формулирует ответы на эти вопросы. Конечно, ответы на эти вопросы могут меняться постоянно. И уж совершенно точно ответы на эти вопросы изменятся после зачатия и рождения реального ребёнка, потому что жизнь всегда сложнее наших ожиданий и планов.

Но ответы на эти вопросы влияют на то, как именно родители будут реагировать на реальные ситуации после зачатия и рождения детей. И эти реакции – их сила и конкретные проявления – сильно зависят в том числе от того, насколько успешен был процесс сепарации самих родителей, в какой точке своего собственного пути они сейчас находятся.

Начало пути. Беременность

Время беременности – время, когда будущий человек приобретает всё более чёткие физические границы, а у матери и отца возникает всё более определённый образ будущего ребёнка.

Большинство психологов сходятся во мнении, что в это время мать находится в состоянии естественного слияния с будущим ребёнком, практически не разделяет себя и его. При этом очевидно, что будущий ребёнок имеет свои собственные очертания, а иногда и особенности темперамента ребёнка становятся понятны матери уже во время беременности: много толкается, очень активный или спокойный и скорее не толкается, а просто двигается – что позволяет женщине постепенно нащупывать границу между собой и будущим отдельным человеком.

Отношения матери с отцом ребёнка во время беременности также меняются: это уже не только парные, партнёрские отношения, но и родительские. Каждый из будущих родителей по-своему справляется с этими изменениями, возможны более частые конфликты, повышение тревоги, ухудшение отношений друг с другом.

Умозрительные ранее вопросы: какой я родитель? насколько я доверяю другим людям, в том числе врачам, когда они говорят про моего ребёнка? насколько я готов прибегать к помощи старших поколений? – осмысливаются теперь непосредственно в реальности, личный опыт будущих родителей и их влияние друг на друга при этом являются очень важными, иногда определяющими факторами.

Вопросы, которые встают перед родителями в это время:

● Насколько я вовлечённый эмоционально родитель?

● Как я реагирую на неопределённость ожидания и как я с этим справляюсь?

● Нужен ли мне опыт старших поколений?

● Отвечает ли поведение моего партнёра во время беременности моим ожиданиям?

Рождение человека. Новорождённость и младенчество (до 1 года)

Момент рождения является первым реальным шагом к более независимому существованию матери и ребёнка. Отец, в свою очередь, имеет возможность увидеть ребёнка и начать выстраивать с ним свои собственные отношения.

Распространено мнение, что отцы часто не готовы к рождению ребёнка и начинают выстраивать отношения с ним непосредственно, только когда ребёнок начинает совершать осмысленные действия, говорить, играть. Но, конечно, отношения выстраиваются гораздо раньше. Другой вопрос, какими они выстраиваются. Если отец по каким-либо причинам отстранён или очень занят, если семья не получает необходимой помощи и мать чувствует себя одиноко и небезопасно, это может дополнительно повлиять на то, насколько сильным окажется слияние и как долго оно будет сохраняться.

К счастью, мы видим, что в современных семьях молодые родители всё чаще ориентируются не на традиционные представления о разделении обязанностей в семье и не исключительно на зарабатывание материальных благ, а стремятся осознанно подходить к родительству с самого начала: стараются отслеживать потребности детей и собственные потребности, реалистично и индивидуально осознавать своё родительство, сбалансированно сочетать работу и качественное времяпрепровождение с ребёнком, друг с другом, в одиночестве, с друзьями и родными людьми.

Современные знания о ментальном здоровье человека позволяют родителям всё чаще вовремя замечать признаки неблагополучия, например послеродовой депрессии у женщин, или спокойно относиться к собственной усталости или индивидуальным особенностям эмоциональной жизни – своим и членов семьи. Например, к тому, что рождение ребёнка и сам ребёнок не всегда воспринимаются женщиной исключительно с любовью и радостью. Иногда женщине сложно принять собственного ребёнка, противоречивые чувства могут приводить к страданию женщины или к разрушению отношений матери и ребёнка в самом их начале.

Отношение к психологической помощи также меняется, и родители всё чаще прибегают к ней своевременно. Ведь оставшиеся не до конца осознанными сложности этого периода иногда приводят к тому, что впоследствии родители испытывают сложные и не всегда понятные им самим чувства: вину перед ребёнком, стыд за самих себя, страх за здоровье и жизнь ребёнка, сдерживаемый гнев на ребёнка, которые также могут осложнять процесс дальнейшей сепарации ребёнка и родителя друг от друга.

Тем не менее, время новорождённости, как правило, время наиболее полного слияния матери и ребёнка с момента его рождения. В это время ребёнок максимально зависит от взрослых, которые о нём заботятся. Но даже на этом этапе ребёнок начинает испытывать собственные эмоции (первая улыбка, комплекс оживления) и приобретает собственный опыт (минимальная, но всё же возможность контролировать своё тело, например, следить взглядом за предметами или смотреть в глаза взрослому); процесс сепарации продолжается.

Согласно действующему с 1 января 2022 года Международному классификатору болезней (МКБ-11), послеродовая депрессия – это одно из расстройств, связанных с беременностью и родами. Для того чтобы назвать депрессию послеродовой, нужно иметь основания считать, что она началась примерно через 6 недель после родов, то есть именно после родов стали наблюдаться такие симптомы:

● период не менее двух недель плохого, тяжёлого, подавленного настроения или сниженного интереса к деятельности бÓльшую часть дня;

● в течение этого же периода:

○ трудность с концентрацией внимания;

○ чувство бесполезности или чрезмерной/неуместной вины;

○ безнадёжность;

○ повторяющиеся мысли о смерти;

○ изменения аппетита или сна;

○ психомоторное возбуждение или заторможенность;

○ снижение энергии, усталость.

Иногда после родов наблюдается так называемый «послеродовый блюз», то есть лёгкие депрессивные симптомы, выраженность или длительность которых не позволяет поставить диагноз «депрессия», но которые тем не менее заметно влияют на состояние женщины и чаще всего проходят без дополнительных вмешательств, но иногда требуют психологической помощи.

Младенец уже более активен и самостоятелен в познании мира. Возможность самостоятельно перевернуться, потянуться за игрушкой, поползти, сесть, встать, пойти – огромные достижения для маленького человека на пути к самостоятельности. Именно в это время М. Малер отмечала у детей начало периода практики – отделения для получения собственного опыта, а Л. С. Выготский отмечал, что к концу первого года жизни ребёнок отделяет друг от друга предметы и социальную среду, приобретая собственные субъективные желания и мотивы.

Вопросы, на которые в это время отвечают родители:

● Похож ли мой ребёнок на образ, который у меня был до его рождения?

● Готов ли я к реальным изменениям в моей жизни после рождения ребёнка?

● Готов ли я получать помощь и поддержку?

● Готов ли я к возрастающей активности моего ребёнка?

● Насколько я готов предоставлять самостоятельность своему ребёнку (конечно, когда эта самостоятельность безопасна для всех участников процесса)?

Вопросы, на которые ищет ответ ребёнок:

● Что происходит, когда я что-то делаю?

● Как взрослый реагирует, если я что-то делаю?

● Что мне нужно сделать, чтобы привлечь нужное внимание взрослого?

● Что я могу делать?

● Могу ли я пробовать новое?

● Безопасно ли мне в этом мире и рядом с этими взрослыми?

Набираем скорость. Раннее детство (от года до трёх)

Ребёнок начинает всё более активно познавать мир, оставаясь весьма зависимым от взрослого. Ходьба, физическое отдаление ребёнка от матери, его интерес к окружающему миру способствуют активному развитию речи, что помогает ребёнку лучше понимать других и начинать понимать самого себя. Идёт активное развитие мышления. Ребёнок всё лучше понимает свои желания и всё лучше умеет добиваться их исполнения.

Наступает очень важный момент: ребёнок понимает, что, помимо близких, есть другие люди, в том числе такие же маленькие, как он, с которыми можно взаимодействовать: смотреть, как они играют, общаться, играть вместе или рядом друг с другом. Это понимание помогает ребёнку получать новый опыт, что влияет и на развитие эмоциональной сферы ребёнка, и на представления ребёнка о самом себе.

Обычно к трём годам ребёнок накапливает столько опыта, столько наблюдений, настолько хорошо овладевает разнообразными навыками самостоятельности: хорошо ходит, разговаривает, одевается, ест, совершает множество бытовых действий, – что начинает настаивать на большей самостоятельности, чем родители зачастую готовы ему предоставить.

Ребёнок понимает, что он – отдельный человек и имеет полное право говорить о себе «Я» и требовать уважения к собственному выбору. Именно эти причины лежат в основе так называемого кризиса трёх лет.

Но конфликты этого периода могут быть вызваны и другими причинами, в том числе возникшими или накопившимися эмоциональными трудностями в отношениях ребёнка и его родителей. Именно в этом возрасте ребёнка мама часто возвращается к работе, выходит из декретного отпуска, и ребёнок может скучать, злиться, протестовать против нового порядка вещей, но в силу уровня своего развития не иметь возможности выразить эти чувства другим способом кроме как через слёзы, упрямство, неожиданно резкие реакции на обычные ранее ситуации. Или мама может начать сильнее уставать в связи с возросшей активностью ребёнка, менее терпеливо реагировать на его требования предоставить ему выбор или бÓльшую самостоятельность. Или в отношениях родителей могут накопиться противоречия, которые влияют на их эмоциональное состояние. Вполне естественно, что уставший, эмоционально нестабильный взрослый может не справиться с одной очень важной родительской задачей – помощи ребёнку в понимании его собственных чувств и развития саморегуляции. И если семья испытывает эмоциональные трудности, даже если они вызваны понятным и известным многим кризисом трёх лет у ребёнка, психологическая помощь или, по меньшей мере, осмысление поведения ребёнка и возникающих конфликтов через понимание потребностей всех участников, а также с учётом их собственных индивидуальных особенностей будут совсем не лишними.

Помощь ребёнку в понимании его собственных чувств и в развитии саморегуляции – одна из родительских задач, успешное выполнение которой способствует гармоничной сепарации.

Именно так происходит знакомство ребёнка с самим собой: что я чувствую? как это чувство ощущается в моём теле? что мне помогает справиться с сильным чувством? – это важные части ответа на вопрос «Какой я?», вопрос, ответ на который очень сильно влияет на то, что мы считаем для себя возможным, что мы себе позволяем, каких выбираем людей, и вообще, подпускаем ли к себе кого-либо ближе, чем приятелей и мимолётных знакомых. И именно здесь, в раннем детстве, мы начинаем почти осознанно отвечать на этот вопрос. И наши родители могут нам как помочь, так и помешать найти необходимые ответы.

Как поступить родителям, чтобы помочь своим детям лучше себя понимать?

В качестве общих рекомендаций обычно говорят о внимании родителей к эмоциональной жизни в принципе – и своей, и ребёнка. Если мы будем говорить с ребёнком о его чувствах, но полностью проигнорируем свои, ребёнок может получить противоречивый сигнал для формирования образа себя в будущем, себя в роли родителя своих собственных детей. Таким образом, внимание к своим чувствам и возможность сказать ребёнку о себе: «Я рада, что тебе нравится», «Мне грустно, что мы не успели увидеть начало мультфильма», «Я злюсь, когда автобус уезжает прямо передо мной» (конечно, если всё это так) – важная составляющая успеха в помощи ребёнку лучше понимать его чувства.

Следующая важная составляющая – внимание к чувствам ребёнка и называние их. Спокойные и доброжелательные слова «да, ты расстроен», «ты злишься», «я вижу, как тебе весело» вместе с ещё одним важным моментом – нормализацией этих чувств: «я очень хорошо тебя понимаю», «да, так бывает», «все иногда злятся» – могут помочь ребёнку лучше себя понимать.

Но далеко не всегда такое называние и нормализация чувств помогают ребёнку перестать злиться, расстраиваться или громко веселиться. Но мы и не для этого говорим эти слова. Помочь отрегулировать поведение ребёнку могут другие наши действия: присесть рядом, посмотреть в глаза, взять за руку, обнять, взять на руки, отнести подальше от раздражающего события, говорить спокойно, но твёрдо, дышать медленно и глубоко – это то, что поможет и родителю чувствовать и вести себя спокойнее в самых разных ситуациях, и ребёнку напомнит, что рядом есть надёжный безопасный взрослый, на него можно положиться, можно попробовать дышать так же медленно и глубоко и, может быть, получится успокоиться.

Очень хорошо понимаю, что родители чаще всего – не супергерои. И они не могут всегда быть идеально саморегулируемыми людьми. Поэтому так важно родителям заботиться о самих себе, чтобы иметь возможность по-настоящему и последовательно заботиться о своём ребёнке. А возможность заботиться о себе часто зависит не только от намерений и усилий родителя, но и от непреодолимых жизненных обстоятельств, финансового положения, ситуации в обществе, личного опыта родителя. Но по крайней мере стремиться к бережной саморегуляции – очень важно для родителей в свете высокой степени важности этого навыка и для родителей, и для детей на протяжении всей человеческой жизни.

Конечно, важно помнить, что чувства – не единственная сфера самопознания ребёнка. Что я умею, а что нет, как быстро я учусь, что мне легко даётся, а что вызывает затруднения, как устроено моё тело, что причиняет мне боль, какие ощущения для меня приятны – ребёнка интересует очень многое. Баланс между содействием естественному любопытству ребёнка и заботой о его безопасности даётся родителям нелегко. Также перекосы в сторону развития интеллекта в ущерб эмоциональному развитию довольно часто встречаются в современных семьях, ориентированных на успех и высокие достижения в жизни. Разумеется, нет ничего плохого в успехе и достижениях, если, конечно, стремление к ним происходит не за счёт удовлетворения важных потребностей ребёнка, таких как, например, свободная игра, общение со сверстниками в свободной форме, время и возможности для проживания сложных эмоций и эмоционального самопознания.

Думаю, общеизвестно, что кризис трёх лет считается очень важным в жизни человека. М. Малер считала, что именно в этот период происходит психологическое рождение личности. Д. Б. Эльконин говорил о том, что, говоря о себе «я сам», ребёнок действительно отделяется от взрослого. Но ещё раз хочется подчеркнуть, что даже полное соответствие поведения ребёнка описанию кризиса не означает, что ребёнку и семье не нужна помощь или что родителям не стоит всерьёз пересмотреть свои воспитательные стратегии.

Вопросы, на которые в это время отвечают родители:

● Как мне выдержать изменения в моём ребёнке?

● Что конкретно я готов позволить ребёнку делать самостоятельно, а что нет?

● Насколько я хорошо понимаю, что происходит со мной, свои чувства?

● Где мне найти силы для саморегуляции и помощи ребёнку в понимании его чувств?

● Как мне выстраивать отношения с теми людьми, с которыми общается мой ребёнок?

● Чувствую ли я, что мой ребёнок – отдельный от меня человек со своими желаниями и чувствами?

Вопросы, на которые ищет ответ ребёнок:

● Могу ли я влиять на происходящее со мной?

● Могу ли я не соглашаться с родителями?

● Понимаю ли я, что со мной происходит, свои чувства?

● Всё ли со мной в порядке?

● Могу ли я общаться с другими?

● Какой я?

Готовимся к смене курса. Дошкольное детство (от трёх до семи)

Дошкольное детство – обычно очень активный период в жизни ребёнка и его семьи. Детский сад, спортивные секции, музыкальные занятия для малышей, кружки рисования – избыток энергии ребёнка находит выход в огромном количестве активностей. В этом возрасте ребёнок чаще всего не выбирает, что ему делать, а с готовностью принимает то, что предлагают ему родители. Но в процессе этих занятий ребёнок тоже учится распознавать, что ему нравится, а что нет.

Если ребёнку везёт и у него остаётся время для свободной игры со сверстниками, у ребёнка появляются друзья, то есть первые важные отношения помимо семьи, в которых он также начинает распознавать, что он может позволить в отношениях, а что нет, как с ним можно обращаться, а как нельзя.

Первые влюблённости тоже часто происходят в дошкольном детстве, и этот неповторимый эмоциональный опыт почти всегда запоминается на всю жизнь и с улыбкой и теплом вспоминается взрослыми людьми, даже если эти важные детские чувства остались безответными.

Отношения с родителями в это время, как правило, весьма спокойные и доброжелательные. Дети с интересом наблюдают за жизнью взрослых, стремятся понять её, играют в семью, в профессии, как будто примеряют на себя взрослость так же, как маленькие девочки примеряют мамины туфли на каблуке. Взрослые с удовольствием занимаются с детьми или отводят их в детские сады и специальные центры дополнительного образования, если собственных сил и времени не хватает. И все весьма озабочены будущим ребёнка, а именно в какую школу он пойдёт, а иногда даже – какую профессию он выберет для своей взрослой жизни.

Это время – время бурного физического развития ребёнка, а значит, и проблем роста, вследствие чего вопросы здоровья тоже очень беспокоят родителей.

Иногда родители настолько погружаются в эту увлекательную дошкольную жизнь, что жизнь всей семьи сосредотачивается вокруг ребёнка и его потребностей, мама решает не выходить на работу или уволиться с неё, папа проводит выходные на стадионе или на концертах ребёнка, семья как будто забывает о том, что в ней есть не только дети, но и взрослые люди. И конечно, замечательно, когда ребёнок занят интересным делом и развивается, но отношения родителей, их личные потребности тоже важны, а пренебрежение этими сферами жизни взрослых часто приводит к гиперболизации значения детских занятий и потребностей, что усложняет сепарацию. Ведь если взрослые отпустят такого важного для них ребёнка, им будет очень сложно найти новые смыслы и цели для деятельности.

Бывают и другие трудности, например случаи, когда родители не интересуются желаниями и потребностями детей. Это отсутствие интереса может привести как к некоторой заброшенности ребёнка, так и к перегруженности ребёнка занятиями, которые ему не интересны и не важны. Понятно, что ни то, ни другое не помогает ребёнку развивать свои представления о себе и не способствует гармоничной сепарации в будущем.

Дошкольный возраст – важный период для общего развития ребёнка. Именно в это время бурно развиваются мышление, память, речь, внимание, в том числе произвольное (такое внимание, которое необходимо удерживать, даже когда не интересно). Понятно, что уровень и динамика развития произвольности в поведении ребёнка, возможности самоконтроля важны для учебной деятельности, подготовка к которой и является одной из важных задач дошкольного детства.

Вопросы, на которые в это время отвечают родители:

● Насколько я тревожусь о том, что ждёт моего ребёнка в будущем?

● Что мне нужно успеть обеспечить для него сейчас: развитие? знания? здоровье? возможность общаться? время для игр?

● Как мне успеть охватить всё: заботу о ребёнке, собственную работу и жизнь?

Вопросы, на которые ищет ответ ребёнок:

● Что мне нравится, а что нет?

● С кем именно я хочу дружить?

● Что конкретно я хочу делать?

● Каким взрослым я хочу быть?

● Как вообще устроена взрослая жизнь?

● Как я справляюсь с тем, что иногда нужно делать не то, что хочется, а то, что надо?

Новые горизонты. Младший школьный возраст (от семи до двенадцати плюс-минус год)

С началом школьной жизни ребёнок делает следующий шаг к независимости от семьи: заводит новых друзей, учится общаться с чужими людьми – теми, кто находится рядом, ведь среди одноклассников нередко возникают конфликты, недопонимания или просто равнодушие. Но есть одно важное отличие от дошкольного возраста – ещё один взрослый занимает значимое место в жизни ребёнка.

Воспитатели детского сада тоже, разумеется, важные люди и могут сильно повлиять на эмоциональное состояние ребёнка или даже на мнение ребёнка о самом себе. Но учитель в школе – в силу уровня развития ребёнка, который обычно достигается к первому-второму классу, – оказывается ещё одним взрослым человеком, который может учить важному, как раньше это делали только родители.

В это время дети могут начать самостоятельно ходить в гости, видеть разницу отношений в семьях и общаться со сверстниками в том числе и о детско-родительских отношениях: «А моя мама кричит, когда я получаю двойки», «А мои родители запрещают телефон на неделю», «А мои вообще мне ничего не запрещают и учёбой моей не интересуются». Вариантов, с которыми сталкиваются дети, множество. Осознать такое многообразие и принять его – тоже одна из задач, стоящих перед детьми этого возраста.

Родители, в свою очередь, тоже сталкиваются с тем, что ребёнок независимо от них начинает исследовать мир и знакомиться с другими людьми. Многие родители, конечно, понимают, насколько это важно, помнят себя в младшем школьном возрасте и с пониманием относятся к фразам детей, начинающимся со слов: «А вот у моего одноклассника папа говорит по-другому» или «А вот у моей подружки мама молодая и красивая». Но многие признают, что подобные сравнения могут переноситься с трудом и с не очень приятными чувствами тревоги, раздражения, зависти.

Прежде, чем стать младшим школьником, ребёнок и его семья переживают очередной возрастной кризис – кризис семи лет, который некоторые специалисты так и называют: кризис взросления. Новая социальная роль, новые правила, новое отношение к ребёнку со стороны родителей, некоторое социальное давление: «Ты идёшь в школу, значит, становишься взрослее, ты должен стать более ответственным» с одной стороны и новый уровень развития маленького человека с другой стороны приводят к тому, что младший школьник и вправду начинает чувствовать себя более взрослым, что часто может выражаться в некоторой потери спонтанности и непосредственности, привести к повышению самоконтроля, спорах с родителями по поводу правил в семье и большей скрытности ребёнка.

То, как именно семья реагирует на такие изменения, получается ли у родителей сохранить доверительные отношения с ребёнком, искренне интересоваться его делами, говорить о его делах с уважением к его границам, а также то, какой опыт получает ребёнок в школе, как это влияет на его представления о самом себе, довольно значимо влияет на процесс сепарации ребёнка и родителей в этом возрасте.

Вопросы, на которые в это время отвечают родители:

● Готов ли я принять тот факт, что на мнения моего ребёнка влияют другие люди? В каких областях я готов это принять, а в каких – нет?

● Готов ли я доверить моего ребёнка другим людям, не забывая о разумной осторожности и безопасности? Кому и в каких ситуациях я готов доверить его, а кому – нет?

● Готов ли я продолжать нести ответственность за ребёнка, понимая, что уже не на всё в его жизни могу реально повлиять?

● Готов ли я к конкуренции с другими родителями в глазах моего ребёнка?

● Как я справляюсь со своими чувствами по поводу взросления моего ребёнка? Осознаю ли я свои чувства?

Вопросы, на которые ищет ответ ребёнок:

● Что значит «стать взрослее»?

● Что в моём поведении воспринимается как взрослость, а что говорит окружающим, что я недостаточно взрослый?

● Если есть и другие взрослые, мнение которых важно, как выстраивать отношения со своими родителями?

● Как относиться к тому, что в других семьях родители ведут себя по-другому в важных для меня ситуациях?

● Как относиться к школьным правилам?

● С кем дружить, а с кем нет? Как быть, когда возникает конфликт?

Поиск собственного пути. Подростковый возраст (от двенадцати до семнадцати и больше)

Считается, что подростковый кризис наступает в двенадцать, но эндокринная система не знакома с календарём. Поэтому половое созревание и последующие изменения в теле подростка, в том числе серьёзные изменения в центральной нервной системе, могут начаться и раньше двенадцати, и позже.

В то же время современные родители, сталкиваясь с конфликтами с ребёнком раньше подросткового кризиса, могут волноваться, не начался ли подростковый возраст слишком рано, некоторые так и говорят: «Моему восемь, но он ведёт себя совсем как подросток! Наверное, кризис начался раньше». Но нет. Подростковый кризис связан именно с половым созреванием. Если вы сталкиваетесь с похожими проявлениями раньше, стоит задуматься, что ещё может влиять на ваши отношения с ребёнком, что именно происходит?

Половое созревание запускает сложный процесс изменений. И одно из этих изменений – возможность и стремление подвергнуть сомнению непоколебимость семейных правил, провести инвентаризацию родительских установок, проверить буквально на прочность границы, сложившиеся в семье, после чего выстроить свои.

Лучшее, что могут сделать в это время родители, – больше слушать, интересоваться, но не приставать, говорить короче, быть последовательным и твёрдым в том, что касается здоровья и безопасности подростка и любой ценой сохранить отношения с ним.

Лучшее, что может сделать в это время подросток, – общаться как можно больше со сверстниками и интересными людьми, заботиться о своей безопасности, учиться, отдыхать, помнить, что родители, конечно, всячески устарели и ничего не понимают, но очень любят его и стараются сделать как лучше, а значит, имеют право на некоторое понимание и, по крайней мере, вежливое обращение.

Родители ранних подростков часто испытывают ужас, когда видят, как их организованный младший школьник превращается в расхлябанного подростка. Им кажется, что все те продолжительные часы допзанятий, хождения по музеям и театрам – всё зря и всё пропало. Но нет. Просто ЦНС перестраивается, и старые, неактуальные воспоминания всё больше погружаются в глубины памяти, но вскоре после этого подросток будет готов воспринимать огромное количество информации на новом, гораздо более осмысленном уровне.

Для родителей только очень важно знать, что то, что подросток не помнит удивительный музей в заграничной поездке, который вы посетили вместе десять лет назад, не значит, что этот поход в музей был зря. Вы наверняка испытали положительные эмоции рядом и вместе со своим ребёнком, вы получили новые впечатления и знания, ребёнок тоже познакомился с чем-то интересным для себя и чувствовал удовольствие от совместного времяпрепровождения. Этот опыт останется с вами обоими навсегда и, возможно, станет одним из кирпичиков, на которых удержатся ваши отношения, проходя через бурю подросткового кризиса.

Большая сепарационная работа выполняется в подростковом возрасте всеми сторонами процесса.

Родители переживают нечто очень похожее на горевание. Это горевание по потерянному образу маленького ребёнка, по собственной молодости, по некоторым иллюзиям о самих себе в качестве родителей. Потому что «как бы я ни старался стать идеальным родителем, у меня не получилось, да и ребёнок явно незапланированно и неподконтрольно превращается в кого-то странного и неприятного».

Родители чаще всего с трудом, но перестраиваются и начинают вести себя с ребёнком по-новому, стремятся договориться с ним, а не заставить, понять его, а не сломать, помочь ему узнать самого себя лучше, а не загрузить рассказами, как правильно и «а вот я в твоем возрасте уже…»

Ребёнок, со своей стороны, переживает шаткость опор в виде мнений старшего поколения и иногда теряет их вовсе. С удивлением наблюдает за изменениями, происходящими с его телом, и учится принимать их. Присматривается к сверстникам и сравнивает себя с ними, чтобы понять, насколько он привлекателен, да и вообще – какой он. Ответ на этот вопрос: «Какой я?» и является целью раннего подросткового возраста. Это важная веха на пути сепарации, потому что позволяет ощутить, чем ваш ребёнок отличается от других, даже самых близких людей – родителей, друзей, учителей. Поиск ответа на вопрос: «Чем я хочу заниматься в своей жизни?» всерьёз начинается как раз по окончании непростого периода поисков и сомнений, когда подросток понимает, какой он и что для него в этой жизни в принципе важно.

Вопросы, на которые в это время отвечают родители:

● Что происходит и как мне это выдержать?!

● Готов ли я принять изменения в моём ребёнке?

● Что мне делать, когда он не подпускает меня к себе, ничего не рассказывает, как раньше, а я так сильно тревожусь?

● Почему он ничего не помнит?

● Почему он не соглашается со мной никогда?

Вопросы, на которые ищет ответ ребёнок:

● Кто я? Что я здесь делаю?

● Что происходит с моим телом?

● Что мне делать с моими сильными чувствами?

● Что будет дальше?

● Как я могу повлиять на происходящее в моей жизни и на моё будущее?

Уже почти, но ещё не совсем. Юность (от семнадцати и до бесконечности)

В юности человек уже чаще всего знает, к чему он стремится. Он прошёл период протестов против родительских установок, лучше знает себя и чем он отличается от других, и теперь для следующего шага к независимой жизни следует занять своё собственное, уникальное место в обществе. «Чем я буду заниматься? Какие ценности отстаивать? Каким я буду гражданином? В какие отношения я буду вступать?» Теперь это не умозрительные вопросы, а ориентиры для деятельности.

Родители в это время, как правило, наблюдают за своими выросшими детьми и волнуются за них, но уже начинают чувствовать, что постепенно могут переключаться более полно на собственную жизнь, не зависящую от расписания и состояния ребёнка. Отношения с супругами, стареющими родителями, переживающими такие же непростые времена друзьями, сосредоточение на карьере или, наоборот, полное в ней разочарование, тревога об ухудшающемся здоровье, продолжающаяся необходимость финансово поддерживать молодое поколение – в жизни родителей выросших детей происходит много важного и не всегда радостного.

Хорошо, если к этому времени у родителей и детей сложились уважительные отношения, в которых они могут делиться важными для каждого темами, чувствовать себя в безопасности, то есть не ждать друг от друга резких эмоциональных реакций или непрошеных советов. В таком случае есть шанс, что и молодые люди будут доверять родителям даже в непростых жизненных ситуациях, и родители не станут перегружать детей контролем, тревогой и обесцениванием. Но чаще всего в юности люди ещё весьма сильно вовлечены эмоционально в отношения с родителями: мнения родителей очень важны, даже если молодые люди не могут с ними согласиться, они не могут их просто игнорировать, сильно расстраиваются или злятся, конфликтуют или активно отстаивают свою точку зрения. В это время молодые люди зачастую предъявляют родителям претензии относительно ошибок, совершённых теми в прошлом в воспитании, общении, образовании ребёнка.

Вопросы, на которые в это время отвечают родители:

● Чем я могу заняться, раз ребёнку уже не нужно столько моего внимания?

● Что происходит в моей собственной жизни?

● Как общаться с этим молодым человеком так, чтобы поддержать его, но не оставить без совета в случае необходимости?

Вопросы, на которые ищет ответ ребёнок:

● Чем я могу заняться, чтобы прийти к тому образу будущего, который у меня сложился за последние несколько лет?

● Как мне выстроить отношения с родителями, чтобы нам было приятно общаться и они не вмешивались чрезмерно в мои дела?

● Какой у меня план на дальнейшее будущее, на всю мою жизнь?

Приехали. Зрелость (бывает очень по-разному)

Достигается не всегда и не всеми. Шучу, конечно. Зрелость, как правило, достигается каждым из нас. Достижение психологической зрелости человеком связано с возможностью принятия им ответственности за свои поступки, решения и в целом жизнь. Как может выражаться принятие ответственности за свою жизнь в процессе общения с собственными родителями? В том, что зрелый человек может помнить об ошибках и недостатках своих родителей, но не винит исключительно их в своих текущих жизненных неудачах, а также гораздо спокойнее реагирует на несовпадение своих мнений с мнениями своих родителей. Да, зрелые люди могут огорчаться из-за подобных несовпадений, но это огорчение не сильно влияет на принятие ими решений или в целом на отношения с родителями.

Родители зрелых людей, в свою очередь, отчётливо понимают, что время их значительного влияния на собственных детей безвозвратно ушло. Всё, что они могли сделать для молодого поколения, они уже сделали. Остаётся осознавать результаты и причинно-следственные связи. Может быть, только по запросу детей помогать с внуками, если есть такая необходимость и возможность. И не всем родителям это понимание даётся легко. В переходный период между юностью и зрелостью детей часто возникают неожиданные межпоколенческие конфликты, которые могут несколько напоминать предыдущие кризисные периоды, например подростковый, ведь ребёнок отдаляется ещё больше и, похоже, уже навсегда. Сохранение отношений, пусть даже это не очень легко, становится первоочередной задачей и для родителей, и для детей. И очень желательно, чтобы сохранение отношений не привело к застреванию на предыдущей стадии, когда дети навсегда остаются эдакими малопонимающими в жизни юнцами, которых поучают мудрые родители: как воспитывать детей, как строить карьеру, как общаться с супругом, как вести себя в конфликтах с ним, о чём вообще думать. Но если удастся избежать подобной ловушки, отношения вполне могут сложиться на основе взаимного уважения и в них останется место потребности время от времени видеться и с удовольствием общаться друг с другом как с равным себе человеком другого возраста, очень важным, любимым, но от которого вы практически никак не зависите.

Вопросы, на которые в это время отвечают родители:

● Насколько хорошим родителем я всё-таки был всё это время?

● Справлюсь ли я с тем, что мой ребёнок теперь почти не нуждается во мне?

● Есть ли мне о чём говорить с моим ребёнком, если не контролировать и не поучать его?

● Есть ли у меня интересы и цели, помимо заботы о моём выросшем ребёнке?

Вопросы, на которые ищет ответ ребёнок:

● Какова цель моей взрослой осознанной жизни?

● Как я достигаю её?

● Какое место в моей взрослой жизни занимают мои родители и отношения с ними?

● Справляюсь ли я со всей полнотой ответственности за свою собственную жизнь?

● Как влияют мои отношения с родителями на мои отношения с моими собственными детьми?

Пора обратно. Старость (для многих – никогда)

Время, когда казалось бы недавние юнцы старятся.

Время, когда многое, что было привычно, нормально, необходимо, для взрослого становится трудным. В силу разных причин люди могут снова стать зависимыми от других. Чаще всего – от собственных детей, иногда – от сотрудников соцслужб и госучреждений, иногда – и от тех, и от других.

Естественно, что родителей состарившихся людей, как правило, уже нет в живых, но остаётся их образ и воспоминания.

Вопросы, на которые ищет ответ человек:

● Как прошла моя жизнь?

● Удалось ли мне достичь своих целей?

● Прожил ли я свою жизнь так, как хотел?

● Доволен ли я отношениями с моими собственными детьми и тем, как сложилась их жизнь?

Что же мешает человеку сепарироваться от его родителей? Могу предположить, что одной из помех может стать такое отношение к самому себе, которое предполагает, что «родителям лучше знать, каким я должен быть. И даже если я на рациональном уровне так не считаю, что-то во мне утверждает, что маме и папе лучше знать, и мне приходится с этим как-то справляться: через протест или повиновение».

Как складывается такое представление о себе? Сложный вопрос. Но, следуя простой логике, а также наблюдая истории в реальной жизни, думаю, что повлиять на формирование такой идеи помимо прочего может как гиперопекающая позиция родителей, так и гипоопекающая. И та и другая предполагают, что родителю, собственно, всё равно, что думает и чувствует ребёнок, какой он. Ведь быть идеально опекающим родителем в принципе невозможно, но хотя бы приблизиться к оптимальной опеке можно, только хорошо понимая потребности своего ребёнка, слышать и видеть его, при этом зная его возрастные особенности. Гиперопекающая и гипоопекающая позиции возникают тогда, когда родителю важнее всего позаботиться о ребёнке только с точки зрения своего, родительского «правильно» и «неправильно». Получается, даже сильно-сильно заботясь о ребёнке, можно его банально не рассмотреть за этой заботой. И тем самым не помочь ему (если не помешать) увидеть себя самого, познакомиться с самим собой.

На эту тему есть забавный анекдот про мальчика, которого мама зовёт домой с прогулки. Мальчик маму спрашивает: «Мама, я замёрз?» Мама отвечает: «Нет, Петенька, ты кушать хочешь».

Конечно, иногда мама и папа и вправду лучше знают, как правильно. Например, мама и папа знают, что дорогу надо переходить на зелёный свет, во время простуды – лежать в постели и пить тёплый ромашковый чай, а когда исполнится семь лет, пора идти в школу. Но очень важно, чтобы за этими необходимыми «надо и правильно» у ребёнка оставалась возможность понимать свои собственные чувства и состояния, знакомиться с ними и учиться их регулировать.

На формирование представлений ребёнка о себе влияет не только стиль воспитания, не только соответствие количества заботы потребностям ребёнка, но и то, что конкретно родители и другие важные взрослые говорят ребёнку о нём самом в самых разных ситуациях. Причём важно не только то, какую оценку высказывают родители – положительную или отрицательную, но и то, высказывают ли они в принципе свою оценку либо откликаются на действия ребёнка безоценочно.

Поясню с помощью примера.

Допустим, двухлетний ребёнок наливал себе воду из графина и немного разлил её вокруг стакана.

Допустим, взрослый из самых лучших побуждений – научить ребёнка быть более самостоятельным – может сказать одну из следующих фраз:

1. «Ну вот, даже воды налить не можешь, всему тебя учить надо».

2. «Что-то ты не очень хорошо справился, в следующий раз получше постарайся».

3. «Ты такой молодец! Только разлил немного, вытри».

4. «Какой ты у меня умница! Такой самостоятельный!»

5. «Ты хотел налить воды, и у тебя получилось».

Что может услышать ребёнок в каждой из этих фраз?

1. «Я ничего не умею, у меня снова не получилось, пока взрослый меня не научит, я ничего не смогу сделать хорошо».

2. «У меня не получилось, взрослый мной недоволен, надо заслужить его одобрение».

3. «Сейчас у меня получилось! Взрослый доволен! А вдруг у меня не получится в следующий раз? Ни в коем случае нельзя оплошать!»

4. «Взрослый очень любит меня, когда у меня получается что-то сделать хорошо. Что будет, если я что-то сделаю плохо? Взрослый перестанет меня любить?»

5. «У меня получилось, это нормально, взрослый заметил это и спокоен. Все в порядке, я могу пробовать это делать ещё».

Часто взрослые удивляются, замечая в ребёнке некоторую зависимость от чужих суждений и оценок. «Мы всегда его хвалим и поддерживаем, он у нас такой молодец! Откуда эта тревога, что он может не справиться?» И взрослые люди продолжают ещё сильнее хвалить своего малыша, изо всех сил стараясь таким образом вселить в него уверенность, что он молодец. Парадоксально, но чаще всего взрослые добиваются обратного результата: ребёнок слышит положительную оценку и понимает, что в другой раз оценка может быть и не такой хорошей, отчего становится только тревожнее.

Конечно, нет необходимости избегать оценок в общении с ребёнком вообще. Иногда дети и правда молодцы, почему бы им об этом не сообщить? Добавив, что родители рады за них или гордятся ими. Важно, чтобы оценка не становилась единственным способом общения, чтобы оценочные суждения – какими бы они ни были – не стали основным содержанием общения детей и родителей.

Ещё одним важным фактором, влияющим на развитие представлений о самом себе, является собственный опыт ребёнка.

Распространено мнение, что все возможные проблемы маленького ребёнка возникают исключительно из-за его семьи. Суждения, например, о том, что мальчик дерётся в детском саду, потому что его родители часто ссорятся, можно встретить в самых разных беседах, в том числе иногда профессиональных (к большому моему сожалению).

Идея эта понятна и основывается на допущении, что ребёнок не является отдельной личностью, а целиком и полностью транслирует миру опыт и идеи своей родительской семьи.

К счастью, в последнее время эта идея подвергается справедливому сомнению, а многие специалисты, работающие именно с детьми, категорически не соглашаются с ней.

Ребёнок – отдельная развивающаяся личность, со своим опытом и особенностями. Очевидно, что с первого года жизни ребёнок самостоятельно видит, чувствует и осознаёт по мере возможности окружающий мир и участвует во взаимодействии с другими людьми своим собственным уникальным образом. Да, некоторые его черты, в том числе поведенческие паттерны, могут быть точь-в-точь как у папы или у мамы, но сочетание этих паттернов, а также индивидуальные особенности ребёнка в своей полноте и целостности неповторимы.

То есть ребёнок – отдельная развивающаяся и уникальная личность.

И то, как эта личность воспринимает происходящее, в общем-то непредсказуемо и не находится под каким-либо контролем извне. Одно и то же событие разными детьми, даже если эти дети воспитываются в одной семье и являются, предположим, однояйцевыми близнецами, может быть воспринято по-разному и по-разному повлиять на мнение ребёнка о нём самом. В одной и той же группе детского сада пятнадцать детей могут не обращать внимания на громкий строгий голос воспитательницы, а двое ребят будут сильно переживать. Причём у одного из них мама так же строго разговаривает с ним дома, а у другого никто из близких никогда не повышает дома голос. И будет очень здорово, если воспитательница учтёт эмоциональное состояние этих двух мальчишек и не станет подвергать их стрессу.

Мнение ребёнка о себе самом в результате услышанного от близких и испытанного на собственном опыте может формулироваться, например, так: «Я не знаю, что для меня хорошо и плохо. Я не знаю, чего хочу. Я глупый и несамостоятельный. Другие люди лучше знают, как правильно». Или так: «Я ребёнок и многого ещё не знаю, но очень хочу узнать. Взрослые люди могут помочь мне в этом». И очевидно, что в первом и во втором случае дети, сталкиваясь с новыми, незнакомыми ситуациями в жизни, будут вести себя очень по-разному. Личность развивается, и под влиянием опыта мнение о себе взрослого человека отличается от представлений о себе ребёнка, но детские представления о самом себе являются в некотором роде фундаментом, от которого очень многое зависит.

Отношение к самому себе, представления о том, на что я могу рассчитывать, а на что нет, в некоторых психотерапевтических подходах называют Я-концепцией или теорией Я. Понятие «Я-концепция» подробно рассматривается в гуманистической психологии; например, вы можете ознакомиться с рассуждениями Карла Роджерса в его трудах, посвящённых клиент-центрированной психотерапии.

2. Индивидуальные особенности ребёнка, в том числе особенности его здоровья

Сложности в обретении независимости могут возникнуть и из-за проблем со здоровьем ребёнка. Сильная тревога родителей за жизнь и здоровье ребёнка на разных этапах его развития может приводить к тому, что сепарация физически невозможна, что создаёт предпосылки для затруднений и психологической сепарации. В такой ситуации очень важна роль родителя и уровень его осознания существующих особенностей и условий. Если родитель и ребёнок не могут разлучаться по причине физического здоровья ребёнка, важно переосмыслить особенности этапов сепарации с точки зрения прежде всего эмоциональных процессов.

Но чаще всего ситуация складывается несколько иначе. Ранее пережитая тревога в связи с опасностью, угрожающей ребёнку, приводит к тому, что родитель эмоционально не в состоянии предоставить своему ребёнку бОльшую самостоятельность. И здесь часто требуется помощь специалиста по осознанию и снижению тревожности.

3. Потребности и установки родителя

Мы уже говорили о том, что иногда опека родителей не соответствует истинным потребностям ребёнка. Но родители не просто так сильно-сильно или же недостаточно сильно заботятся о своих детях. Что-то мешает родителям увидеть потребности своих детей. И чаще всего эта помеха – собственные потребности и установки родителей. Почему-то они решают, что не будут реагировать на плач младенца или, наоборот, будут при любом недовольстве ребёнка прикладывать его к груди, укачивать или отвлекать новыми игрушками. Почему-то им важно, чтобы у дочери было всё то, чего не было у них самих, а сын поступил в лучший университет страны. Почему-то им необходимо оберегать детей от малейшей опасности либо же оставлять их с этими опасностями один на один. Собственный детский опыт родителей и то, как они с ним справляются, – ещё один сложный поворот на пути сепарации.

Почему же родители решают реализовывать какие-либо шаблонные подходы вместо того, чтобы прислушиваться к ребёнку?

Потому что они очень стараются сделать всё правильно. Но не знают, как это сделать иначе.

А ещё часто потому, что родителям очень страшно совершить ошибку и испортить тем самым жизнь своему ребёнку и всей семье.

И ещё потому, что практически все знакомые мне родители очень хотят быть особенными и самыми лучшими для своих детей.

Они очень стараются. Но получается не всегда.

Согласно моим наблюдениям, родительские стратегии чаще всего строятся по следующим кратким схемам (ни одну из них не считаю единственно верной, просто отмечаю их существование):

● Мои родители воспитывали меня очень строго, мне было трудно, но теперь я очень сильный человек, я буду воспитывать своих детей так же строго, пусть они тоже вырастут сильными людьми.

● Мои родители воспитывали меня слишком строго, я буду разрешать своим детям всё, чтобы они были более счастливы.

● Мои родители воспитывали меня очень хорошо, я буду стараться воспитывать моих детей так же, чтобы они тоже были благодарны своим родителям, когда вырастут.

● Мои родители воспитывали меня слишком мягко, я буду более строг со своими детьми, чтобы они выросли более организованными, чем я.

● Не важно, как воспитывали меня мои родители, я буду действовать по-своему, чтобы мои дети росли в той среде, которая подходит именно им.

И внимание на детей обращается только в одном из пяти перечисленных случаев.

Интересно, что почти каждый раз, когда заходит речь о том, что важно замечать, как себя чувствует ребёнок, что с ним происходит, и соизмерять с этим, например, форму и степень наказания (против которых я в принципе выступаю всегда) или о том, что дети могут драться или кричать не потому что они плохие, а потому что они испытывают очень сильные, тяжёлые чувства, многие взрослые задаются вопросом: «А как же тогда поддерживать дисциплину? Что будет, если я стану вот таким понимающим и добреньким родителем? Ребёнок ведь на шею сядет!»

И тогда мы говорим о границах, правилах, договорённостях, последствиях невыполнения всего перечисленного. Мы говорим о том, что вводить ограничения – это обязанность родителя, и мы можем научиться это делать так, чтобы учитывались потребности и возрастные особенности ребёнка.

Алгоритм установления ограничений ОГА предполагает, что:

О. Взрослый отражает чувства ребёнка: «Ты хочешь сломать эту игрушку».

Г. Взрослый обозначает границу: «Но игрушка не для этого».

А. Взрослый предлагает альтернативу: «Ты можешь сломать вот эту картонную коробку» или «Ты можешь порвать вот эту салфетку». При этом очень важно, чтобы альтернатива удовлетворяла изначальную потребность ребёнка.

Все три части одинаково важны. Также важна интонация и последовательность взрослого: мягкий спокойный голос, понимание и принятие чувств ребёнка, а также некоторый, хотя бы предварительный, план: «Что я буду делать, если ребёнок выберет всё-таки нарушить границу: уберу эту игрушку и не буду больше такие покупать, например, но не буду кричать, обвинять и стыдить ребёнка».

Данный алгоритм подробно описан в книге Гарри Лэндрета «Игровая терапия: искусство отношений», но известен достаточно давно и хорошо помогает устанавливать ограничения не только в общении с маленькими детьми, но и с подростками и взрослыми, с учётом, разумеется, возрастных особенностей собеседника: для детей помладше мы выбираем слова попроще и формулировки покороче.

И ещё мы говорим о том, что является целью воспитания. Своим студентам в начале курса по психологическому консультированию родителей я часто задаю вопрос: к какой цели стремятся родители, воспитывая своих детей?

Студенты отвечают: чтобы дети были счастливы, чтобы дети выросли и стали независимыми людьми, чтобы дети самореализовались, чтобы дети выросли успешными и т. д.

Но что если эта цель не будет достигнута?

Что если ребёнок вырастет и не будет счастлив 24/7? Или однажды потеряет работу и ему придётся на время вернуться к родителям, пока он снова не встанет на ноги? Что если лет до 35 ребёнок не сможет найти профессию по душе? Воспитание оказалось не успешным? Весь родительский труд можно перечёркивать и выбрасывать на помойку?

И здесь я предлагаю подумать над тем, что целью воспитания детей вполне может быть выстраивание таких отношений родителя и ребёнка, в которых каждый из них будет чувствовать себя хорошо, эффективно достигать стоящие перед ним возрастные и жизненные задачи, развиваться и испытывать самые разные чувства. Эта непростая задача выглядит куда более реалистично, чем эфемерное счастье или неопределённый успех. Потому что отношения – здесь и сейчас, и мы можем на них влиять, каждый со своей стороны. И в отношениях «родитель-ребёнок» ответственным лицом является, разумеется, родитель. А значит, он имеет полное право анализировать текущее положение дел в отношениях с ребёнком и вносить изменения, устанавливать правила, гибко подходить к выполнению этих правил, относиться к ребёнку с любовью, теплом и сочувствием, заботиться о нём и не забывать о себе. У меня есть надежда, что, изменив таким образом формулирование целей воспитания, родители могут почувствовать себя спокойнее в своей непростой роли и чувствовать себя в большей безопасности, отпуская ребёнка в самостоятельность.

Что является целью воспитания?

Может быть, цель воспитания – выстраивание таких отношений родителя и ребёнка, в которых каждый из них может чувствовать себя хорошо, эффективно достигать стоящие перед ним возрастные и жизненные задачи, развиваться и свободно чувствовать, контролируя своё поведение, насколько это возможно с учётом возраста и индивидуальных особенностей.

Ещё мы говорим об особенностях детской психики, о том, что в каждом возрасте ребёнок решает свои задачи, в том числе учится самоконтролю и саморегуляции. И совершенно естественно, что сначала ни то, ни другое не получается, что обусловлено и биологическим фактором: развитие центральной нервной системы, от состояния и функционирования которой непосредственно зависит уровень самоконтроля человека, происходит небыстро, вследствие чего детские возможности саморегуляции и самоконтроля сильно отличаются от таковых у взрослых людей.

5-летний Митя в последнее время стал очень часто и громко ссориться с мамой.

Каждый раз, когда Митя расстраивался или злился из-за какой-то досадной мелочи, мама говорила ему: «Так нельзя себя вести! Посмотри, как некрасиво ты выглядишь, когда плачешь!», и Митя не понимал, как ему исправить уже совершённую оплошность, и расстраивался или злился ещё больше.

Мама, раздумывая о том, что происходит, пришла к выводу, что у неё есть чёткий образ хорошего, приятного мальчика, которым обязательно должен быть её сын. А в будущем образ приятного, вежливого, всегда спокойного молодого человека был её целью воспитания ребёнка. Каждый раз, когда мама видела несоответствие, она очень пугалась, что Митя вырастет не таким, каким она хочет его видеть. Ещё она начинала беспокоиться, что сама сделала что-то не так раньше, и теперь она – недостаточно хорошая мама, которая испортила жизнь собственному ребёнку.

Мама попробовала переформулировать цель воспитания как выстраивание отношений здесь и сейчас. И теперь, когда Митя расстраивался или злился, мама старалась успокоить себя и напоминать себе, что это не значит, что он вырастет несдержанным, злым взрослым. Она говорила себе: «Он расстроен сейчас, как я могу помочь ему успокоиться?» И говорила сыну, например: «Да, это очень неприятно, что твоя конфета упала, понятно, что ты расстроился. Мне очень жаль» – и дальше вела себя спокойно и уверенно, предлагая ребёнку разные варианты дальнейших действий после того, как его искреннее огорчение естественным образом сменялось грустным спокойствием.

4. Дефицит развития родительских навыков

Известно, что профессии родителя не учат в школе или даже на специальных курсах, но большинство из нас интуитивно понимает, что именно от них требуется, когда появляются дети: любовь, забота, внимание к потребностям ребёнка, установление ограничений при необходимости, последовательность, устойчивость и спокойствие даже в самых непростых ситуациях. И если любовь – это чувство, которое часто появляется вместе с ребёнком, иногда чуть-чуть запаздывая, то остальные перечисленные понятия вполне можно назвать необходимыми родительскими навыками.

Как же они определяются? Здесь у нас есть возможность опереться на мнение доктора Ди Рэй, руководительницы Техасского центра игровой терапии, практикующей и развивающей один из моих любимых терапевтических подходов – игровую терапию, центрированную на ребёнке.

Рефлексивное слушание – внимательное слушание своего ребёнка, а также такой диалог с ним, в котором ребёнок понимает, что родитель услышал его, понял, может сформулировать мысли и назвать чувства, помочь ребёнку лучше понять самого себя.

Например, ребёнок возмущённо говорит: «Ненавижу учительницу! Она опять поставила мне три за контрольную!» Родитель отвечает: «Ты так старался подготовиться к этой контрольной – и опять плохая оценка; ты очень расстроен и злишься на учительницу».

Установление ограничений: вместо запрета и слов «нельзя, потому что я так сказал» гораздо более бережный вариант установления ограничений – алгоритм ОГА, применяя который родитель сначала отражает чувство (О), затем устанавливает границу (Г) и предлагает альтернативу (А).

Например, пятилетний малыш хочет выйти на холод без шапки. Родитель говорит: «Тебе очень хочется (О), но на улице слишком холодно (Г), ты можешь вместо шапки надеть капюшон своей тёплой толстовки (А)».

Важно помнить, что применение алгоритма ОГА – не волшебство, и не обязательно приведёт к тому, что ребёнок быстро согласится, но последовательное и спокойное использование этого алгоритма может привести к тому, что ребёнок будет уверен: его чувства замечены родителем и важны, у него есть выбор продолжать настаивать на своём или воспользоваться предложенной альтернативой, и вообще-то родитель настроен серьёзно и разжалобить его слезами не получится, он будет очень сочувственно продолжать предлагать альтернативу и отстаивать границу. Обычно дети дорожат своими отношениями с родителями, и, как правило, применение алгоритма ОГА приводит к тому, что отношения постепенно становятся более доверительными и спокойными при соблюдении всех необходимых границ.

Развитие самоуважения и воодушевление – вместо похвалы или критики любой степени конструктивности родитель, замечая усилия ребёнка, называет их, даёт понять, что видит не только результаты и не только стремится оценить поведение ребёнка, но и обращает внимание на его самостоятельность, волевые усилия.

Например, ребёнок на хорошую оценку защитил проект над которым трудился половину учебного года. Родитель говорит: «Я видел, сколько времени ты трудился над этим проектом, тебе иногда было непросто, но ты сделал это!»

Поддержка принятия решений/возвращение ответственности: вместо помощи по первому требованию и готовности ответить на любой вопрос ребёнка, поделиться готовыми жизненными рецептами родитель стремится не забирать ответственность у ребёнка там, где в соответствии со своим уровнем развития ребёнок может справиться сам.

Например, ребёнок спрашивает: «Мама, можно я не пойду сегодня на репетицию? Она обязательна только для танцоров, а я пою». Мама отвечает: «Ты можешь решить, как ты считаешь нужным». Важно при этом быть готовой к тому, что ребёнок самостоятельно встретится с последствиями, что и позволяет ему почувствовать собственную ответственность и самостоятельность.

Расширение коммуникативных циклов – повышение фокусировки родителя во время коммуникации с ребёнком на одной теме, только после некоторого завершения одной темы возможно инициирование следующего коммуникативного цикла. Этот навык является продолжением рефлексивного слушания и основное предназначение его – помочь ребёнку лучше символизировать, то есть называть, проговаривать его опыт, что способствует осознанию этого опыта и влияет на формирование более гармоничного отношения к самому себе.

Например, ребёнок рассказывает о событии в школе. Важно дослушать его до конца и не переводить разговор на другую тему, пока ребёнок не расскажет о ситуации полностью, не скажет о своём отношении к этой ситуации, её последствиях или о своих планах в связи с ней.

Методы решения задач – очень практичный навык. Как именно родители справляются с практической стороной реальной жизни? Что именно делают родители, если вдруг по независящим от них обстоятельствам изменились планы или возникла проблема? Насколько импульсивны и последовательны родители в таких ситуациях? Видят ли дети, какие именно практические шаги предпринимают родители для решения задач в каждодневной жизни? Вырабатывают ли родители совместные с детьми планы, если собираются что-то делать для них или вместе с ними? Иногда взрослым людям кажется, что ребёнку должны быть очевидны такие планы и конкретные действия, что ребёнок почти волшебным образом учится этому, просто наблюдая за взрослыми, но интенсивность детского образования, редкие возможности спокойно пообщаться с собственными родителями часто лишают детей такой возможности просто научиться. И теперь родителям приходится задумываться об этом и прилагать усилия, чтобы передать детям свой – не побоюсь этих слов – жизненный опыт на практике.

Ролевая игра или практика – не только с маленькими детьми, но и с детьми постарше бывает очень полезно и интересно проигрывать воображаемые ситуации, чтобы детям было проще осваиваться в них в реальности. Известные рекомендации поиграть с ребёнком в доктора перед посещением поликлиники часто бывают очень полезны для снижения стресса у ребёнка, но многие родители, конечно, столкнулись с тем, что подобные ролевые игры не всегда стопроцентно помогают, но сложно ведь проверить на практике, что происходило бы без попыток поиграть и помочь ребёнку.

5. Отношения родителей между собой

Нельзя игнорировать ещё один важный фактор, влияющий на поведение родителя. Это установки и поведение второго родителя – партнёра и часто самого близкого человека.

Конфликты между родителями из-за разных мнений о воспитании детей – одна из самых распространённых причин обращения не только к консультантам по вопросам детско-родительских отношений, но и к семейным психологам.

6. Неожиданные события и/или неблагоприятные ситуации

Ещё один фактор, на который практически невозможно повлиять. Неожиданные события или продолжающиеся какое-то время неблагоприятные ситуации могут привести к тому, что эмоциональных ресурсов взрослого или ребёнка окажется недостаточно и произойдёт психологическая травматизация.

Большинство родителей прекрасно распознаёт состояние стресса у своего ребёнка. На вопрос: «Как вы понимаете, что ваш ребёнок сильно расстроился?» люди с готовностью отвечают: «Он становится очень серьёзным и бледнеет», или «Он сразу начинает кричать и плакать, сжимает кулаки», или даже «Это почти незаметно, но немного меняется голос, он начинает тише и медленнее говорить, как будто очень сосредотачивается на своих мыслях, а однажды я заметила, что в такие моменты он вытирает вспотевшие ладони». Но как отличить состояние стресса от психологической травмы?

Если человек просто расстроен, испуган или злится, он, как правило, продолжает осознавать ситуацию и имеет хотя бы минимальную, но возможность выбирать, что делать дальше: убегать или оставаться, бороться с опасностью или не делать ничего, чтобы дождаться более удобного момента для улучшения положения дел.

Если человек травмирован, то он, попадая в похожую на травмирующую ситуацию, как будто на машине времени возвращается туда, в то событие, которое травмировало его. Человек на мгновение или надолго теряет осознание, где и когда он находится. И теряет возможность выбирать – его поведение в такие моменты практически не поддаётся его контролю.

Психологическая травма может произойти как у родителя, так и у ребёнка. Её проявления и последствия очень индивидуальны, но если, допустим, родитель был травмирован в своём детстве, например увидев жестокую драку незнакомых взрослых людей на улице, то однажды во время прогулки со своим ребёнком, встретив похожего человека на улице или услышав похожие звуки или даже почувствовав похожий запах опавшей, прелой листвы, этот взрослый может испытать непонятную ему сильную тревогу, которая может заставить его особенно крепко схватить ребёнка за руку и как можно скорее вернуться домой. И только дома этот взрослый человек сможет отдышаться и с некоторым недоумением попытаться понять, что же с ним только что произошло.

Или ребёнок, после встречи с громко лающей собакой, может, не осознавая собственных действий, замирать и практически переставать дышать при встрече с любой собакой такой же расцветки или такого же размера или в принципе с любой собакой.

Именно этот момент потери контроля может особенно сильно влиять на отношения родителей и детей в процессе сепарации.

Родители могут бояться отпускать своих детей одних, даже когда дети выросли. При этом взрослые люди говорят: «Я всё понимаю, ему нужно становиться более самостоятельным, но ничего не могу с собой поделать! Когда он выходит на улицу один, я перестаю дышать и сердце колотится так, что кажется, я этого не перенесу».

Маленькие дети могут бояться отпускать своих родителей даже на минутку, потому что уверены, что с родителями что-то случится или с ними самими произойдёт что-то страшное, причём неизвестно, что именно.

Взрослые дети могут оставаться жить со своими родителями, потому что по каким-то не очень осознанным причинам уверены, что без них родители пропадут.

Проявления психотравмы могут быть очень разными, но каждый раз мы встречаем вот этот момент: человек ничего не может с собой поделать. Он поступает так не потому, что хочет, а потому, что не может по-другому. И тогда мы помогаем с этим справиться в ходе психотерапевтической работы. И чаще всего люди справляются, хотя это бывает и непросто.

7. Влияние социума

Избежать влияния других людей на родителей и ребёнка невозможно. Другие влияют активно, прямо рассказывая родителям и/или ребёнку, что правильно, а что неправильно в их семье и отношениях. Или пассивно, одним своим существованием и другим отношением друг к другу заставляя родителей и/или ребёнка задуматься, всё ли между ними хорошо.

Для нашей темы важно вспомнить один известный момент: маленькие дети принимают всё в своей семье как норму, потому что не могут сравнить с другими семьями. В школьном возрасте ребёнок начинает дружить с другими ребятами, самостоятельно ходить к ним в гости и видеть разницу между поведением своих и чужих родителей, чувствовать разницу в отношениях. Это может как способствовать, так и затруднять процесс сепарации. Например, дети, замечая разницу с другими семьями, могут злиться или обижаться на своих родителей за что-то конкретное, например за какие-либо бытовые различия. Но по каким-либо причинам не имея возможности обсудить это напрямую, дети могут выплёскивать эту злость или обиду через конфликты или отстраняться от родителей, что опять же не способствует выстраиванию гармоничных и безопасных детско-родительских отношений.

Но влияние социума может быть положительным и чаще всего таким и является. Общение с другими людьми, дружеские отношения, принятие и доброжелательность показывают ребёнку, что с ним всё в порядке и с его семьёй всё в порядке. Обсуждение с друзьями домашних конфликтов и проблем, ссор родителей нормализовывает эти непростые для ребёнка моменты, и с мыслью «у всех родители хотя бы иногда ссорятся» легче перенести очередной скандал между мамой и папой.

8. Неопределённость и неподконтрольность реальной жизни в отличие от воображения и стремления нашего мозга всё разложить по полочкам

Но иногда что-то просто идёт не так.

Непонятно почему.

Просто потому что.

На консультациях мы часто подробно рассматриваем историю развития семьи и отношений в ней. И клиенты иногда думают, что мы ищем причину – событие или проблему в отношениях, которые привели к необходимости психологической помощи. На самом деле мы исследуем историю семьи и отношений, чтобы познакомиться с индивидуальностью клиента, его системой координат, чтобы найти ориентиры для наиболее эффективной и подходящей именно ему помощи.

Потому что найти единственную причину невозможно и не нужно. Нужно понять, что делать дальше.

В первую очередь – спокойствие, только спокойствие. Хотя его как раз часто и не хватает, особенно родителям подростков. Помню, как во время обучения дайвингу меня впечатлила одна важная настоятельная рекомендация в учебнике для случаев, если дайвер устал. Помню, что даже во время экзамена в тесте я встретила вопрос: «Что должен сделать дайвер, если почувствовал усталость?» с такими вариантами ответа:

● необходимо немедленно подняться на поверхность;

● необходимо применить экстренное всплытие;

● нужно остановиться на месте, обеспечить комфортное положение тела и глубоко и медленно дышать, пока не восстановятся силы, после чего принять решение о продолжении погружения в соответствии с количеством кислорода в баллоне.

Думаю, вы уже догадались, что правильный ответ – остановиться. И теперь, если я устаю или попадаю в стрессовую ситуацию, я говорю себе: «Если дайвер устал…» – и стараюсь глубоко и медленно подышать. А если в это время можно и о комфортном положении тела позаботиться, вообще замечательно.

Но если серьёзно, ответить на вопрос «Что поможет ребёнку достичь оптимального уровня сепарации?» нам помогут результаты исследования В. П. Дзукаевой, аспирантки МГУ им. М. В. Ломоносова (Москва), которые изложены в кандидатской диссертации «Культурно-специфические и семейные факторы сепарации от родительской семьи в юношеском возрасте». Автор приводит такие выводы: студенты с оптимально высоким уровнем сепарации по неконфликтному типу встречались в тех семьях, отношения в которых отвечали следующим условиям:

● Эффективное решение возникающих проблем.

● Открытость в проявлении чувств.

● Доверительное общение членов семьи.

● Чёткое распределение ролей и обязанностей.

Условия сформулированы очень просто и понятно, но как же сложно бывает достичь их реализации в семье! И как именно эти условия могут реализовываться в конкретной семье – очень индивидуальная история. Что мешает соблюдению этих условий в конкретной семье – тоже. Иногда требуется помощь психолога именно в этом – понять, как прийти к такому положению дел и что именно мешает сделать это самостоятельно.

Как же всё-таки понять, насколько человек независим от своих родителей и как это влияет на его каждодневную жизнь? Какие отношения с родителями можно счесть близкими и доверительными, а какие – сверхво-влечёнными или отстранёнными?

К счастью, мы можем воспользоваться специально разработанными для ответа на эти вопросы методиками, которые применяются профессиональными психологами в ходе исследований и индивидуальной диагностики в случае необходимости.

Подсчёт и анализ результатов психологических опросников – дело непростое, требующее специальных знаний. Но мы с вами можем сейчас познакомиться с этими методиками и с их помощью сориентироваться на пути, хотя бы приблизительно прикинув свои координаты по нескольким пеленгам.

Кто не мечтает о хороших отношениях со своими детьми? Многие родители говорят: «Мои отношения с родителями ужасны, но с моими детьми всё будет по-другому!» И как же часто они ошибаются.

Многие родители хотят быть лучшими друзьями для своих детей, самыми авторитетными советчиками и самыми близкими людьми на свете. Также многие родители считают, что не стоит вмешиваться в дела ребёнка без его приглашения, что ребёнок и сам справится, и погружаются в собственные дела, карьеру, отношения. Другие родители стараются соблюсти баланс, прислушиваясь к себе и к ребёнку, наблюдают, сомневаются, меняют своё поведение в соответствии с изменившейся ситуацией.

Понятно, что одни и те же отношения могут быть оценены по-разному разными сторонами: родители и дети далеко не всегда соглашаются друг с другом в том, насколько хороши отношения между ними. Но с помощью «Опросника привязанности к родителям и сверстникам» (Inventory of Parent and Peer Attachment (IPPA, Armsden, Greenberg, 1991), адаптированного к применению для русскоязычной аудитории, вы можете проанализировать своё собственное отношение к своим родителям.

Конечно, за профессиональной интерпретацией ваших ответов необходимо обратиться к специалисту – психологу, имеющему опыт работы с данным опросником. Но вдумчивая оценка утверждений опросника позволит вам самостоятельно понять многое о своих отношениях с матерью и отцом:

● Моя мать уважает мои чувства.

● Моя мать принимает меня таким (-ой), какой (-ая) я есть.

● Я понимаю, что нет смысла проявлять свои чувства к матери.

● Когда мы что-либо обсуждаем, моя мать учитывает мою точку зрения.

● Моя мать доверяет моему решению.

● У моей матери свои проблемы, поэтому я не беспокою её своими.

● Моя мать помогает мне лучше понять себя.

● Моя мать меня понимает.

● Я доверяю своей матери.

Это только некоторые из утверждений опросника. Такие же утверждения предлагаются про отношения с отцом. В приложении 1 вы можете познакомиться со всеми из них, вдумчиво и не торопясь оценить их, думая о своих отношениях с родителями.

Обратите внимание, что вариантов оценки всегда больше, чем две:

● нет;

● скорее нет;

● и да, и нет;

● скорее да;

● да.

В результате можно сделать выводы о том, насколько вы доверяете своим родителям, насколько часто вы готовы с ними общаться, а также насколько вы отстранены от них.

Если после оценки всех утверждений опросника вы думаете, что в ваших отношениях с родителями вы чаще всего эмоционально закрыты, почти никогда не рассказываете о себе, не рассчитываете на помощь и поддержку, не надеетесь на их понимание и не очень хорошо понимаете их, то, вероятно, ваши отношения с родителями носят отстранённый характер, даже если вы проживаете в одном пространстве.

Если же вы уверены, что ваши отношения с родителями всегда полны взаимопонимания, вы постоянно на связи со своими родителями, часто проявляете нежность друг к другу, в курсе всех дел и переживаний друг друга и часто вместе справляетесь с трудностями, ваши отношения, вероятно, эмоционально сверхвовлечены, даже если вы проживаете в разных городах.

Если вы пришли к выводу, что в целом тепло относитесь к своим родителям, при этом иногда не понимаете их или не согласны с ними, в целом доверяете им, но не рассказываете всё просто потому, что так сами решили, уважаете родителей и чувствуете их уважительное отношение к себе, чаще всего справляетесь с трудностями самостоятельно, но в случае необходимости можете обратиться к ним за помощью, скорее всего, вы счастливый участник близких отношений с родителями.

И если у вас есть ребёнок-подросток или ваш ребёнок уже вырос, вы можете поразмышлять над утверждениями опросника, стараясь представить, как бы оценил эти утверждения ваш ребёнок. Если у вас несколько детей, подумайте, как бы ответил каждый из них.

Уверена, что подобные размышления позволят вам по-новому взглянуть на свои детско-родительские отношения и помогу определиться, что именно вы можете сделать, чтобы их улучшить, если, конечно, вам это нужно. Например, если вы заметите, что ваш ребёнок не обращается к вам за помощью, потому что считает, что у вас много своих проблем, а вы бы хотели, чтобы у вашего ребёнка была возможность рассчитывать на вас, вы можете почаще давать ему понять, что у вас всё хорошо, что вы не только сталкиваетесь с трудностями, но и справляетесь с ними, и вообще на прошлой неделе вы чудесно отдохнули в компании друзей (если, разумеется, это действительно так).

Итак, отношения с родителями могут быть отстранёнными, сверхвовлечёнными или близкими. Кажется, очень логично, что наиболее благоприятны для успешной сепарации именно близкие отношения. Но реальная жизнь часто демонстрирует нам примеры отстранённых отношений, в которых дети – весьма успешные, сильные, независимые люди. Или же сверхвовлечённых отношений взрослых детей со своими пожилыми родителями, в которых внешне видно много нежности, тепла, взаимовыручки, участия в жизни друг друга. Иногда и те, и другие ситуации кажутся очень привлекательными: отстранённым детям не приходится эмоционально вовлекаться в трудности родителей, а сверхвовлечённые дети и родители никогда не остаются в одиночестве.

Но исследования и наблюдения однозначны: отстранённые отношения с родителями не способствуют успешной эмоциональной сепарации из-за большого количества конфликтов или эмоционального напряжения между разными поколениями, а сверхвовлечённые часто становятся причиной сложностей в близких отношениях взрослых детей с их собственными партнёрами.

Как же так получается, что самые лучшие намерения родителей, их стремление быть лучшими родителями для своих детей приводят к тому, что люди отстраняются друг от друга или же, наоборот, эмоционально сливаются в сверхвовлечённости?

Дело в том, что в истинно близких отношениях родители и дети не нарушают психологических границ друг друга.

Понятие психологических границ популярно и используется психологами очень давно. Ещё Зигмунд Фрейд отмечал, что человек может потерять свои сознательные границы, оказавшись в толпе. Более активно о психологических границах стали говорить во второй половине двадцатого века, а в восьмидесятые годы это понятие стало обсуждаться ещё чаще в связи с развитием идей о зависимости и созависимости.

Сейчас, говоря о психологических или личных границах, мы чаще всего имеем в виду некоторые представления человека о том, что можно, а что нельзя делать с ним в физическом, ментальном и эмоциональном плане.

То есть психологические границы не существуют объективно. Это всегда субъективные знания человека, например, о том:

● можно ли обнимать его без спроса, и если можно, то кому именно;

● можно ли оспаривать его уверенность в том, что важно хорошо учиться, и если можно, то в каких случаях;

● можно ли настаивать на разговоре с ним, когда он сильно расстроен, и если можно, то каким именно образом.

И вот в этой субъективности психологических границ и лежит одна из причин их частого нарушения другими людьми. Иногда мы не успеваем задуматься, что для другого допустимо, а что нет, ориентируясь на собственные представления о границах.

В отношениях родителей и детей – по природе своей иерархичных – родители часто не признают за детьми права иметь свои представления о собственных психологических границах. Бывает, что поведением родителей руководит травматический опыт, который часто заставляет нас делать что-то, что мы не выбираем. И чем отношения ближе, чем чаще мы общаемся, тем больше у нас возможностей нарушить психологические границы другого.

И ещё одна распространённая причина нарушения границ других людей – отсутствие у «нарушителя» знаний о собственных границах. Специалисты отмечают, что у людей, которые не выстроили собственные психологические границы, часто отмечается тревожность и агрессивное поведение. Именно поэтому родителям так важно понимать, что их ребёнок может позволить в отношении самого себя, а что нет. Такая чувствительность позволяет бережно относиться к собственным границам, а также замечать границы других людей, помнить об их субъективности и уникальности, с пониманием относиться к различиям, чувствовать себя в близких отношениях более безопасно, а значит, и меньше тревожиться.

Но как понять состояние собственных психологических границ? Насколько они очерчены и надёжны? Не слишком ли они жёсткие или наоборот – проницаемые?

Поиск ответов на эти вопросы часто происходит в кабинетах психологов и психотерапевтов, в индивидуальной терапии и в семейном консультировании, с детьми и со взрослыми – практически каждый клиент сталкивается с необходимостью провести инвентаризацию собственных убеждений о том, что можно, а что нельзя.

Но, разумеется, поиск ответов на эти вопросы возможен и не в кабинете психолога. Например, методика «Психологические границы личности» Э. Хартманна, переведённая на русский язык и адаптированная для русскоязычной аудитории, может помочь вам определиться с ответом на вопрос, достаточно ли надёжны ваши психологические границы. Ознакомиться с методикой и посчитать свои результаты вы можете с помощью приложения 2, но сейчас мне хочется обозначить некоторые из утверждений этой методики, которые позволяют сориентироваться в реальной жизни – надёжны мои психологические границы или нет:

● Мои чувства незаметно (для меня) перетекают одно в другое.

● Меня легко обидеть или задеть.

● Излишняя близость с другими людьми иногда меня пугает.

● Когда что-нибудь случается с близким мне человеком, я чувствую себя так, словно это случилось со мной.

Варианты оценки также разные:

● совершенно неверно;

● скорее неверно, чем верно;

● иногда;

● скорее верно, чем неверно;

● это полностью относится ко мне.

И чем менее вы можете отнести к себе приведённые выше утверждения, тем более надёжны ваши психологические границы. И, вероятнее всего, тем лучше вы их знаете и своевременно защищаете. И разумеется, если что-то случается с близким нам человеком, мы не можем оставаться равнодушными, но степень выраженности и глубина нашего сопереживания имеет в данном случае большое значение.

Итак, знание о психологических границах, уважение к психологическим границам друг друга – важная составляющая близких безопасных отношений. Думаю, вы согласитесь с тем, что познание собственных психологических границ, их формирование и совершенствование в течение всей своей жизни есть один из аспектов процесса сепарации личности от родительской семьи и в принципе от огромного человеческого сообщества.

Какое отношение функциональность моей родительской семьи имеет к тому, насколько успешно я сепарируюсь? Давайте подумаем.

Представьте, что ребёнок сталкивается с какой-либо трудностью, например по дороге в школу он падает и рвёт брюки, пачкает школьный рюкзак и теряет ключи от дома. Ребёнок знает, что мама и папа на работе и вернутся только вечером. Ребёнок звонит маме и может услышать очень разные слова:

«Какой кошмар, как же ты теперь пойдёшь в школу?!»

«Куда ты смотрел?! Сам вляпался, сам теперь и разбирайся».

«Господи, куда ты только смотришь, когда идёшь в школу! Ты и через дорогу так переходишь?»

«Солнышко моё, это, наверное, кто-то тебя толкнул или отвлёк, не может быть, чтобы ты сам такую глупость сотворил!»

«Ладно, не плачь, мелочи, никто и не заметит, просто иди в школу».

«Ты точно это не выдумал? У вас, может, контрольная сегодня сложная?»

«Ой, как неприятно! Ты не ударился? Подожди, давай подумаем, как лучше поступить. Ключи от нашей квартиры есть у соседки, может, вернёшься переодеться и пойдёшь ко второму уроку?»

Как вы думаете, о чём говорит ребёнку каждая из этих фраз?

«С этим невозможно справиться!»

«Я сам виноват, мне нельзя ждать помощи».

«Я не только это сделал плохо, я вообще невнимательный, это опасно».

«Я ни при чём, это они все виноваты».

«То, что происходит со мной, не важно для других».

«Мама не доверяет мне».

И только в последней фразе он услышит: «Да, это неприятно, но такое случается. Маме в первую очередь важно, чтобы я был в порядке. Эту проблему можно решить, и мы вместе найдём решение».

Как вы думаете, какая из этих фраз может поддержать ребёнка на пути к большей самостоятельности при сохранении хороших близких отношений с родителями?

Влияние функциональности семьи на успешность сепарации доказано и исследователями: мы с вами уже упоминали во второй главе, что эффективность решения проблем способствует более гармоничной самостоятельности молодых людей. И чтобы понять, насколько функциональна ваша родительская семья, есть возможность пройти «Опросник оценки функционирования семьи» (Family Assessment Device, Epstein, Baldwin, Bishop, 1983), адаптированный для русскоязычной аудитории. Полностью вы можете познакомиться с ним в приложении 3, но здесь мы с вами обратим внимание на следующие утверждения:

● Обычно мы совместно принимаем решение относительно возникших проблем.

● Члены нашей семьи говорят прямо, а не действуют намёками.

● Мы не игнорируем проблемы, касающиеся чувств и эмоций.

● Мы способны найти решение того, как справиться с проблемой.

● Мы доверяем друг другу.

Если рядом с вами нет специалиста, который сможет профессионально интерпретировать результаты опросника, рекомендую просто подумать над этими фразами, не расставлять строгих оценок, а позволить себе не спеша поразмышлять над этими и другими утверждениями опросника: «Устраивает ли меня ситуация с решением проблем в моей семье? Устраивала ли она меня в моей родительской семье? Что именно мне хотелось бы изменить? Какие конкретно действия для этого я могу предпринять?»

Интересны выводы, которые делают исследователи: в семьях, в которых проблемы решаются плохо, дети вырастают очень самостоятельными, но не рассчитывают ни на кого, кроме себя. В семьях, в которых проблемы лучше решались сообща, дети больше ориентируются на мнение родителей и несколько дольше зависят от них, но впоследствии становятся самостоятельными людьми, сохраняя хорошие отношения с близкими и более гибко поступая в трудных ситуациях.

Говорить о чувствах вообще непросто. Во многих семьях старшего поколения это не было принято.

Современные родители знают о необходимости принятия и выражения чувств, и если спросить их, принимают ли они чувства своего ребёнка, большинство скажет: да, конечно. Но в реальности многим очень сложно выдерживать сложные чувства близких людей. Расстроенного ребёнка хочется во что бы то ни стало развеселить, злость своего ребёнка – немедленно погасить, чересчур веселящегося ребёнка – успокоить. И иногда маленьким детям на самом деле нужна наша помощь в саморегуляции, но нужна ли такая помощь в саморегуляции уже выросшим детям? Да и во всех ли ситуациях нужно даже маленьким детям активно помогать справиться с их собственными чувствами? Может быть, иногда принятие чувства – то есть его понимание, внимание к нему без стремления немедленно и во что бы то ни стало его изменить – гораздо более полезно для эмоциональной жизни человека?

На мой взгляд, именно недостаток принятия чувств детей – одна из самых распространённых причин того, что дети не спешат делиться с родителями своими переживаниями.

Другая самая распространённая причина – желание ребёнка сохранить часть своих переживаний только для себя и для тех, кого эти переживания касаются, то есть соблюдение ребёнком собственных психологических границ. И на это желание крайне трудно повлиять извне, но, разумеется, если родители могут выслушать ребёнка, понять его чувства и принять их, можно надеяться, что ребёнок будет открываться чаще.

Для того, чтобы понять, как обстоит дело с принятием чувств в вашей семье, вы можете поразмышлять над следующими вопросами:

● Как я отношусь к себе, когда злюсь на кого-то?

● Как я себя чувствую, когда плачет мой ребёнок? Что я делаю, когда он плачет? Что я ему говорю?

● Как я воспринимаю злость своего ребёнка? Как я поступаю, когда мой ребёнок злится? А если он злится на меня?

● Говорю ли я своим родителям о том, что я чувствую?

● Когда я рассказываю своей маме, что очень грущу из-за чего-то, что она мне обычно говорит? Какие чувства она при этом, на мой взгляд, испытывает?

● Что я чувствую, когда рассказываю своим родителям о том, что меня тревожит? А о том, что меня радует?

● Говорю ли я своим близким о том, что я чувствую? Если говорю, то только о негативных чувствах: злости, грусти, раздражении? Или только о позитивных: радости, гордости, удовольствии?

Отвечая на эти вопросы, постарайтесь заметить, всем ли чувствам вы готовы дать право на существование в своей эмоциональной жизни. А все ли чувства вы готовы принять в эмоциональной жизни своего ребёнка? Все ли чувства были допустимы в вашей родительской семье?

Ответы на эти вопросы позволят вам сориентироваться, насколько вы открыты с самим собой и с близкими людьми.

Почему же так важно принятие чувств? Именно принятие чувства самим собой или важным для меня человеком говорит о том, что чувствовать так – нормально, так бывает, всё в порядке. Это ощущение крайне важно для гармоничной Я-концепции и ребёнка, и взрослого человека.

И понятно, что в реальной жизни у нас действительно не всегда есть возможность с принятием относиться к чувствам других людей. Трудно принимать раздражение человека, который из-за своего плохого настроения невежливо обслуживает вас в магазине, и скорее всего многие из нас сделают ему замечание или напишут негативный отзыв о его работе. Но принимающее отношение к чувствам своих близких людей и к своим собственным чувствам – хорошая база для безопасных отношений, в которых можно, может быть, и не всё, но несколько больше открываться и доверять. Ведь на самом деле наши чувства – это только реакция нашего целостного организма на сигналы, которые поступают из внешнего мира. Мы не можем запрещать какие-либо чувства или разрешать только определённые, просто потому что наша эмоциональная жизнь не сильно поддаётся нашему контролю. Но вот что именно мы делаем, когда чувствуем что-либо – это то, что можно контролировать и даже иногда, при необходимости, тренировать. Главное, не терять за этими изменениями и контролем поведения своих живых, настоящих, естественных чувств.

Буквально только что моя дочь зашла ко мне и рассказала шутку: «Знаешь, что такое доверие? Это когда каннибалы целуются». Шутка по-подростковому жутковатая, но очень точная: мы доверяем другому, когда уверены, что он не сделает нам больно в самом широком смысле этого слова.

Доверие – это возможность открыться такой, какая я есть на самом деле, и не услышать чего-то такого, что сделает мне настолько больно, что я не выдержу. Доверие – это возможность не рассказывать тебе ничего и быть уверенной, что ты не станешь выяснять это любым способом, если я говорю тебе, что я в безопасности и со мной всё в порядке, просто вот об этом конкретно – почему мне грустно или с кем я встречаюсь – прямо сейчас я говорить не хочу. И я настолько тебе доверяю, что могу сказать тебе о том, что не хочу с тобой об этом говорить, и надеюсь, что ты примешь мой выбор.

То есть доверие – это не обязательно рассказывать всё. Это уверенность, что в разных ситуациях, может быть, даже во всех, ты будешь на моей стороне, за меня, поймёшь меня, не останешься равнодушным и если и будешь вмешиваться, то только так, как я тебя попрошу.

Это то, чего так не хватает многим в близких отношениях.

Это то, чего так не хватало многим в отношениях с родителями в подростковом и юношеском возрасте.

Это то, чего так не хватало родителям – доверие другим людям, миру вообще, достаточное, чтобы отпускать своего ребёнка на самостоятельные прогулки, в гости к друзьям, давать ему возможность самому выбирать профессию, не вмешиваться в его первые романтические отношения.

Очень многим людям сложно кому бы то ни было доверять. Конечно, у нас есть на это причины. Очень многие знают, каково это – довериться и испытать сильную боль, потому что доверие было обмануто.

И очень понятно, что абсолютного доверия, как и абсолютного принятия, не бывает. Кто из родителей подростков не принюхивался незаметно, разговаривая с вернувшимся с дня рождения друга 13-летним сыном, понимая, что прямой вопрос: «Ты пил спиртное?», скорее всего, не приведёт к стопроцентно честному ответу, если всё-таки пил. Или кто из вас не присмотрится с настороженностью к своему собственному 40-летнему другу, очень эмоционально восхищающемуся фигурой вашей подросшей и неожиданно повзрослевшей 12-летней дочери? Благодаря современному информационному обществу мы очень много знаем об опасностях, подстерегающих наших детей и внутри, и снаружи семьи и даже их собственной психики. И хорошо, что мы это знаем. Главное, как мы справляемся с тревогой, закономерно возникающей от обширных знаний об ужасном. И не теряем ли мы вообще возможность доверять и себе, и другим людям, и собственному ребёнку в борьбе за его действительно необходимую безопасность.

Ведь именно доверяя, мы имеем возможность с уважением соблюдать личные границы другого. Именно доверие позволяет ребёнку понять, что родитель его видит, понимает, принимает. Именно доверие даёт ребёнку ощущение самостоятельности, смелости, возможность выбирать что-то своё, а именно такой опыт очень сильно влияет на Я-концепцию ребёнка.

Не случайно в «Опроснике психологической сепарации» (Psychological Separation Inventory, Hoffman, 1984), адаптированном для русскоязычной аудитории, вы можете увидеть вот такие утверждения:

● Я чувствую, что постоянно нахожусь в состоянии войны со своей матерью.

● Я хочу больше доверять моей матери.

● Я хотел (-а) бы, чтобы моя мать не проявляла такую чрезмерную опеку обо мне.

● Мне хотелось бы, чтобы моя мать не высмеивала меня.

● Мне хотелось бы перестать обманывать мою мать.

● Даже когда у моей матери есть хорошая идея, я отказываюсь слушать её, потому что именно она предлагает её.

И такие же утверждения – про отношения с отцом.

Вы можете подумать над этими утверждениями и выбрать одну из предлагаемых опросником оценок:

● совсем не обо мне;

● скорее нет, чем да;

● отчасти характерно, отчасти не характерно для меня;

● скорее да, чем нет;

● точно обо мне.

Надеюсь, ваши ответы помогут вам получше понять, на каком уровне находится ваше доверие к собственным родителям, и позволят по-новому взглянуть на собственные отношения с детьми.

Полную версию опросника вы найдёте в приложении 4, интерпретацию ответов рекомендую доверить профессионалу, но, ознакомившись с полным текстом, вы увидите, что помимо утверждений про доверие в опроснике есть утверждения, касающиеся убеждений родителей и детей, а также особенностей их общения и поведения. Именно эти компоненты – когнитивный и поведенческий – принимаются во внимание исследователями вместе с аффективным, то есть эмоциональным, компонентом. И в зависимости от результатов опросника уровень и качество сепарации в ваших отношениях с родителями могут быть отнесены в одну из групп:

● сцепленные;

● ведомые;

● бунтующие;

● самодостаточные;

● дистанцированные.

Обратите внимание, что это не этапы развития отношений, а именно разные типы отношений, разные паттерны поведения родителей и детей во время процесса сепарации, которые, разумеется, могут меняться, но не обязательно следуют друг за другом.

Паттерн «сцепленные» характерен для тех отношений, в которых ни дети, ни родители не готовы разделяться: родители воспринимаются детьми как идеальные фигуры, дети со всеми мнениями родителей согласны, эмоционально дети зависимы от родителей.

Паттерн «ведомые» – родители больше готовы отпустить ребёнка, чем ребёнок – уйти. Родители больше доверяют ребёнку, оставляют больше пространства для собственных решений, теряют интерес к его делам, но это заставляет ребёнка чувствовать себя беспомощным, а не самостоятельным. Родители воспринимаются как идеальные фигуры, эмоциональная зависимость ребёнка от них высокая.

Паттерн «бунтующие» – в этой группе дети больше готовы отделиться, чем родители – отпустить их. Здесь дети чаще воспринимают своих родителей как людей реальных, в целом, может быть, даже хороших, но обладающих и слабостями, и недостатками. В этой группе дети воспринимают своих родителей максимально реалистично, но также сильно зависят от них эмоционально, что зачастую приводит к конфликтам.

Паттерн «самодостаточные» – и дети, и родители готовы к трансформации их отношений, к большей независимости друг от друга. Родители в этих отношениях воспринимаются детьми реалистично, их эмоциональное влияние на детей – есть, но оно минимально и не мешает отношениям быть достаточно доброжелательными и уважительными.

Паттерн «дистанцированные» вызывает некоторую настороженность у специалистов, так как готовность к независимости у детей из этой группы определённо высока, но низкая готовность родителей к независимости их детей вносит в такие отношения много напряжения, которое к тому же не проясняется, так как соблюдается очень большая дистанция между детьми и родителями. Это явно негармоничные отношения, но более полное понимание особенностей этой группы требует дополнительного изучения.

В какой бы группе вы ни обнаружили себя, важно помнить, что отношения складываются именно такими не просто так. И, прежде чем приступать к изменениям, важно понять: «А что в этих отношениях ценно для меня, что я очень хочу сохранить, а что именно изменить? Зачем мне это? Какие возможности это для меня откроет?»

Ещё один момент, который важно учитывать: эмоционально люди дольше зависят от своих родителей, чем поведенчески и когнитивно, и это нормально. То есть если вы – взрослый человек, думаете самостоятельно и действуете самостоятельно, но эмоционально вам всё ещё иногда трудно сталкиваться с мнениями и поступками родителей – всё в порядке, вы просто находитесь на завершающей стадии сепарации. Степень этого эмоционального влияния, конечно, имеет большое значение, но мы с вами помним, что идеальная, совершенная сепарация в этом реальном мире, вероятнее всего, недостижима.

Ответственность очень часто обсуждается на консультациях родителей подростков. Родители часто недовольны тем, насколько ответственны их подрастающие дети. При этом, когда мы пытаемся сформулировать, что же это такое, часто возникают трудности, как и с любым другим распространённым термином.

И действительно, ведь всем же понятно, о чём речь: ребёнок – безответственный. С этим надо что-то делать, и чем скорее, тем лучше. Но разбираться с определением надо, потому как от того, как родитель и ребёнок формулируют, что такое – быть ответственным, многое зависит и в плане помощи.

Итак, что значит ответственность? Это означает готовность встретиться лицом к лицу с последствиями любых своих действий. Или не готовность – но хотя бы попытку с ними справиться.

Что это значит для реальной жизни?

Что если я плохо сделал уроки, я могу получить двойку. А если я не пропылесосил в своей комнате, будет пыльно. Если я не выгуляю собаку, ей будет плохо, а ещё она может испачкать ковёр, который мне придётся отчищать.

Как вы думаете, многие ли родители готовы к тому, что ребёнок в начальной школе сам сделает уроки и получит ту оценку, которую заработал? Или готовы оставить комнату неубранной? Или готовы спокойно, но последовательно настоять на уборке последствий пропуска прогулки собакой? Практика показывает, что нет.

То есть дети на словах слышат, что это их дело – учиться, убираться, выгуливать собаку. Что это их обязанность и ответственность. Но когда ребёнку нужно встретиться с последствиями, родители лишают его возможности почувствовать себя самостоятельным и ответственным. И это очень понятно, что хочется детям помогать, поддерживать их и заботиться о них. Но важно помнить, что спокойно и бережно передаваемая ребёнку ответственность – важный шаг на пути к его самостоятельности.

Другой вопрос, как мы её передаём. Ведь налицо – конфликтная ситуация. Интересы сторон – разные, нужно приходить к какому-либо решению, потому что продолжаться так дальше не может. Что обычно происходит? Чаще всего родители и дети ссорятся.

И думаю, здесь будет полезно вспомнить достаточно давно сформулированные К. Томасом стили поведения во время конфликтной ситуации и подумать, какой из этих стилей характерен именно для вас. В приложении 5 вы можете познакомиться с полным текстом этого теста, он строится на необходимости выбора более близкого для вас утверждения из двух, иногда весьма похожих друг на друга.

Пройдя тест Томаса (его несложно найти в интернете, есть онлайн-формы для заполнения и быстрого получения результатов), вы можете увидеть, к какому стилю поведения вы прибегаете чаще всего, оказываясь в конфликтных ситуациях.

Приспособление – поведение, с помощью которого человек приспосабливается к ситуации, считая себя неправым, находясь в зависимости от другого человека по каким-либо причинам, ради избежания более серьёзных последствий.

Избегание – поведение, с помощью которого можно отложить «громкий» конфликт на время, но он всё равно чаще всего происходит.

Соперничество – стремление одной из сторон навязать своё решение. Соперничество, то есть продавливание психологических границ другого, часто используется, когда некогда спорить; например, когда родителю необходимо перевести ребёнка через дорогу, но ребёнок заупрямился на середине перехода, а светофор уже переключается на красный.

Компромисс – стремление для обеих сторон найти плюсы в компромиссном решении, но такое решение предполагает и уступки с обеих сторон. Компромисс – это возможно и эффективно для равных участников.

Сотрудничество – считается гораздо более конструктивным и эффективным способом, чем компромисс и другие. Но для решения конфликта в этом стиле необходимо выполнение нескольких условий:

● все участники понимают важность совместного решения;

● чувствуют зависимость от другого, то есть осознают его важность для себя;

● не имеют предубеждений друг против друга.

Как соблюсти эти условия, если на протяжении всей жизни ребёнка родители решали конфликты в стиле соперничества, не всегда легко понять, иногда для этого требуется довольно продолжительное время. Но нет ничего невозможного. И при последовательном, решительном, но спокойном поведении родителей, а также с помощью психолога, если будет необходимо, эту трудность чаще всего удаётся преодолеть.

Надеюсь, вам удалось с помощью вопросов, заданных в этой главе, и приведённых в ней же опросников определиться, какими особенностями обладает ваш индивидуальный сепарационный процесс.

Что же будет целью на нашем пути? Мы с вами уже знаем, что идеальная сепарация в реальной жизни реального человека, вероятнее всего, недостижима. Иногда даже независимого взрослого человека, давно принимающего решения в своей жизни самостоятельно, выстроившего близкие отношения и состоявшегося в профессии, какое-либо замечание старенькой мамы может задеть за живое и заставить довольно эмоционально переживать или принимать какие-либо решения под влиянием этих эмоций. Но маяком, указывающим вход в бухту, на берегу которой мы, возможно, найдём надёжную пристань независимости и зрелости, может стать следующая идея, изложенная в диссертации В. П. Дзукаевой: «Мы считаем, что маркерами завершения процесса психологического отделения от родителей в юношеском возрасте, помимо эмоциональной автономии, являются трансформация отношений с родителями в сторону более равных позиций («Взрослый» – «Взрослый»), перестройка функционирования всей семейной системы, изменение самосознания взрослеющих юношей и девушек». И успешной мы можем считать такую сепарацию, в результате которой родители и дети создают тёплые дружеские отношения, при этом не зависят друг от друга ни эмоционально, ни когнитивно, ни поведенчески. Другие варианты: если дети и родители продолжают сильно зависеть друг от друга или если они слишком отстранены друг от друга, – скорее всего, вызывают дискомфорт у какой-либо из сторон, и, возможно, есть шансы изменить ситуацию к лучшему.

Необходимость сепарации трудно переоценить. Так, например, в диссертации А. А. Дитюк «Влияние психологической сепарации на социальную адаптацию личности» (РГПУ им. А. И. Герцена, Санкт-Петербург) сформулировано ещё одно определение: «Психологическая сепарация от родителей – это изменение отношений взрослеющего ребёнка с родителями через достижение когнитивной, эмоциональной и поведенческой независимости от них с формированием готовности отделившегося ребёнка создать значимые взаимоотношения за пределами родительской семьи». Хочется добавить в это определение, что ребёнок должен быть готов создать гармоничные, здоровые, значимые взаимоотношения за пределами родительской семьи, а не сбегать от родительской опеки в первые попавшиеся близкие отношения, но надеюсь, с учётом всего вышеизложенного это и так очевидно.

Очевидно, что то, какие сложились отношения в нашей родительской семье, значительно влияет на нашу жизнь вне её. В наших самых первых близких отношениях – с нашими родителями – мы учимся очень многому: понимать себя и других, обращаться за помощью и помогать другим, получать любовь и дарить её, получать заботу и заботиться о близких. И если этот опыт наполнен неудачами, негативными воспоминаниями, игнорированием или ссорами, очень сложно опираться на него, выстраивая свои новые близкие отношения. Важно только помнить, что не всё определяется опытом, и человек в силах очень многое изменить, не игнорируя сложности в своих отношениях и осознанно выстраивая их с теми, с кем он хорошо себя ощущает.

Очень многое также зависит от того, какую позицию человек выбирает относительно необходимости учитывать чужое мнение.

Люди, принадлежащие к более традиционной культуре, часто дольше остаются зависимыми от старшего поколения и поведенчески, и когнитивно, и эмоционально. Мнение других людей вне семьи тоже оказывается для людей из этой группы более значимым, им трудно нарушать общепринятые правила.

Люди, ориентирующиеся на самореализацию и самопознание, часто раньше становятся независимыми и от своих родительских семей, и от общественного мнения.

Люди, ориентирующиеся на непременное достижение своего личного успеха, часто стремятся ещё раньше к ещё большей независимости, чужие мнения могут настолько не волновать их, что окружающих это раздражает.

Но близкие отношения – это всегда что-то очень интимное. В близких отношениях часто не работают придуманные нами правила, часто не получается вести себя осознанно, контролировать своё поведение так сильно, как мы можем это делать с чужими людьми. Поэтому родителям так важно знать, как именно проходит процесс сепарации и какая огромная работа и ребёнка, и его семьи за этим стоит. Она не всегда тяжёлая, но всегда очень-очень нужная. В том числе для будущей счастливой жизни в таких отношениях, в которых всем хорошо.

Распространённая рекомендация психологов – уважать границы – звучит просто и интуитивно понятно. Но мы с вами уже выяснили, что личные психологические границы личности – это система представлений о том, что можно, а что нельзя. Эти представления субъективны и уникальны у каждого человека, измерить или увидеть их глазами нельзя. Но осознавать свои психологические границы и с пониманием и уважением относиться к психологическим границам ребёнка – важная родительская задача, которую необходимо выполнять на протяжении всей жизни, как это бывает ни трудно.

● Бережно относитесь к личным границам своих детей и к своим собственным

Но у каждого из нас существуют и другие границы, например физические. Уважение к своему и чужому телу – важная составляющая хороших отношений. Разумеется, на отношение к физическим границам ребёнка сильно влияют возрастные особенности.

Трёхлетний ребёнок вполне может рассчитывать на помощь взрослого человека во время купания, шестилетний ребёнок вполне может следить за своей гигиеной самостоятельно, взрослый при этом может напомнить, контролировать этот процесс, но уже оставаясь за пределами ванной комнаты.

Полугодовалый ребёнок не может принимать решение, вводить сейчас прикорм или нет, но вполне может рассчитывать, что его не будут кормить насильно, как и ребёнок любого другого возраста.

Двухлетнего ребёнка большинство родителей обязательно держат за руку, когда переходят дорогу, в то время как ребёнок школьного возраста имеет право отказаться от этого, как и ребёнок любого возраста от любых других прикосновений, например объятий и поцелуев, если он не хочет, чтобы сейчас к нему прикасалась даже мама.

Физические наказания и прикосновения к ребёнку, если родитель сильно злится, теряет контроль над собой, – недопустимы.

Разговоры об интимной стороне жизни ребёнка, если он не хочет об этом с вами говорить, – недопустимы.

Любая сексуализация отношений с ребёнком – недопустима.

Пренебрежение потребностями ребёнка, его здоровыми телесными потребностями: питанием, прогулками, подходящей одеждой и обувью, достаточным сном, соответствующей возрасту развивающей нагрузкой, свободным временем для отдыха и игр – недопустимы.

Важно помнить, что психологическое насилие воспринимается нашей психикой практически так же, как и физическое, поэтому крик на ребёнка, насмешки, высмеивание, обесценивание – недопустимы.

Не забывайте и о своих личных границах. Так бывает, что родители из самых лучших побуждений ради благополучия своих детей пренебрегают своими интересами или даже позволяют себя обижать, оскорблять, кусать, бить.

Устанавливайте ограничения. Вы не для того, чтобы ваш ребёнок делал вам больно.

● Будьте искренни, позвольте своим чувствам быть такими, какие они есть, но контролируйте своё поведение

Искренность позволяет выстраивать честные открытые отношения. Но искренность не предполагает вседозволенности или бесконтрольности поведения.

Искренность предполагает, что собственные чувства принимаются такими, какие они есть, без стремления подавить их или изменить. Если чувства принимаются и понимаются, зачастую человеку проще сохранить контроль над поведением.

Говорите о своих чувствах и о чувствах ребёнка, но не нагружайте ребёнка ответственностью за ваши чувства. Даже если вы разозлились на него, это ваши чувства, а не его вина. Точно так же вы не виноваты, если ребёнок расстроен из-за того, что ему, например, нельзя съесть десятую за день шоколадную конфету. Это его чувства, вы можете посочувствовать ему, но в родительские задачи входит в том числе забота о здоровье ребёнка, что означает и установление необходимых ограничений.

Помните, что в отношениях родителя и ребёнка, особенно если ребёнок несовершеннолетний, ответственность за происходящее в целом лежит на взрослом человеке, то есть родителе. Даже если ребёнок ведёт себя вызывающе и взрослый человек очень сильно разозлился, сорвался и отшлёпал ребёнка или накричал на него, ответственность за насилие лежит на взрослом.

● Устанавливайте правила, несите ответственность и распределяйте обязанности

Установление правил, обозначение границ и распределение обязанностей – ответственность взрослого, то есть родителя. Разумеется, установление границ для малыша и для подростка происходит очень по-разному: ребёнку взрослый сообщает о границах, например, используя алгоритм ОГА, но именно взрослый решает, какими они должны быть. С подростком же в некоторых моментах можно посоветоваться и договориться, например кому сегодня мыть посуду, а кому выносить мусор, но важно помнить, что в любом случае ответственность за подростка также несёт взрослый, то есть окончательное решение по большинству важных вопросов всё равно принимать взрослому.

Помните, что чем старше ребёнок, тем меньше ему требуется контроль и помощь родителей. Старайтесь гибко и реалистично подходить к вопросу передачи ответственности своему подрастающему ребёнку. Стремитесь к тому, чтобы ваш ребёнок в возрасте 18–20 лет принимал большинство решений и нёс ответственность за них самостоятельно, стремился к финансовой независимости, ответственно относился к своему здоровью и имел представления о своих целях и ценностях, но будьте на связи и готовы помочь при необходимости.

● Доверяйте своим детям и постарайтесь не потерять их доверие

Помните? Доверять – значит верить, что другой не сделает вам больно. По крайней мере, не будет делать этого намеренно. Как можно сохранить доверие своего ребёнка? Не делайте детям больно физически и эмоционально.

● Детям больно, когда их бьют, толкают, хватают, трясут, дают подзатыльники, шлёпают, щипают, кусают, дают пощёчины.

● Детям больно, когда над ними смеются, обесценивают их действия и успехи, обзывают их, не верят в то, что у них что-то получится.

● Детям больно и страшно, когда на них кричат или их игнорируют.

● Детям больно, страшно и непереносимо, когда их используют как сексуальный объект, эмоционально втягивают их во «взрослые» отношения, говорят с ними о сексе без учёта их возраста.

Берегите доверие своих детей, оно очень хрупко.

Что же означает «доверять ребёнку»?

Помните, пожалуйста, что маленькие дети не умеют специально делать вам плохо или больно. Дети постарше могут действовать неприятным для вас образом специально, но это тоже делается для достижения целей, которые почему-то не могут быть достигнуты иначе, и далеко не всегда эти цели плохие. Постарайтесь видеть за плохим поведением ребёнка его настоящие потребности.

В отношениях с подростками довольно много поводов для неприятных переживаний или эмоциональной боли, но мы с вами уже говорили о задачах подросткового возраста и знаем, что людям в этом возрасте необходимо отдаляться, отделяться от родительской семьи, что, разумеется, ощущается родителями как потеря связи с ребёнком, тревожные изменения, разрушение понятной старой системы отношений и формирование непонятной новой.

Старайтесь помнить, что дети практически никогда не ведут себя плохо специально. Это всегда происходит по каким-то важным причинам. И задача родителей – искать эти причины, находить их, формулировать, искать решение, сохранять контакт.

● Помогайте детям эффективно решать проблемы, но не забирайте у них ответственность

«Сломалась игрушка? Очень грустно, жаль, что ты так расстроился. Чем я могу тебе помочь? Ты хочешь починить её? Давай посмотрим вместе, что можно сделать».

«Тройка за контрольную? Ой, как жаль. Ты, наверное, переживаешь из-за итоговой оценки. Чем я могу помочь? Объяснить тебе тему или наймём репетитора, чтобы ты разобрался и исправил оценку?»

«Непонятно, как зарегистрироваться на ОГЭ? Давай вместе посмотрим, мне тоже не всегда сразу понятно, как заполнять официальные документы и пользоваться официальными онлайн-сервисами. Я могу посидеть рядом и помочь тебе разобраться».

Решайте проблемы вместе, демонстрируйте спокойствие и уверенность в том, что всегда можно найти варианты решения или хотя бы улучшения ситуации. Не делайте за ребёнка то, что он может делать самостоятельно.

● Обращайтесь за помощью

Конечно, легко формулировать рекомендации. Реальная жизнь всегда сложнее, и я уверена, что родители пробуют разные способы решения сложностей в отношениях со своими детьми и перепробовали многое. Если собственные идеи и рекомендации из книг не работают, не игнорируйте возможность получить помощь. Психологи, педагоги, социальные работники готовы рассмотреть подробнее вашу уникальную ситуацию и вместе с вами найти варианты решения.

● Берегите и укрепляйте свои личные границы, сохраняя их гибкость

Личные границы – это ваши знания о самих себе. Что вам нравится? Что вы терпеть не можете? Что вам приятно? А что нет? И если процесс вашей сепарации от родительской семьи проходит с особенностями, скорее всего, вам хорошо знакомо, что такое нарушение ваших границ или пренебрежение вашими потребностями.

Но сейчас вы читаете эту книгу, а значит, у вас есть интерес к теме сепарации и возможность поразмышлять о своих собственных личных границах – физических и психологических.

Постарайтесь описать, как вы представляете себе свои физические и психологические границы. Подумайте, как вы относитесь к получившемуся описанию. Вспомните, как именно ваши границы чаще всего нарушаются и какие именно ваши потребности игнорируются вами или вашими знакомыми людьми. Определите, что вы хотели бы изменить, и предположите, как это отразится на вашей реальной жизни. Составьте план, что именно вы будете предпринимать для нужных вам изменений. Пробуйте и не расстраивайтесь, если сразу не получается.

● Повышайте осознанность

Разумеется, для того, чтобы понять, как именно устроены ваши личные границы и какие потребности вообще у вас есть, часто требуется некоторое время, но главное, что для этого нужно, – ваше внимание, сфокусированное на вас самих. Внимание, сконцентрированное на том, что с вами происходит здесь и сейчас без отвлечения на то, что было когда-то и может случиться в будущем. Именно такое сосредоточение на проживании момента здесь и сейчас и понимание своих мыслей, чувств, переживаний можно обозначить как осознанность.

Старайтесь при возможности повышать осознанность, особенно в моменты взаимодействия с близкими. Мама просит меня что-то сделать для неё. Мне нетрудно, но я много раз говорил ей, что именно сегодня буду очень занят. Что я чувствую? Раздражение? Злость? Усталость? Или мне стыдно, что я не могу помочь ей именно сегодня? И если я соглашаюсь помочь ей, почему именно я сейчас это делаю? А если я отказываюсь, то почему и как именно я ей об этом сейчас скажу? И поверьте, никто, кроме вас, не может решить, как правильно поступить в такой ситуации. Но очень важно хорошо понимать себя, чтобы принимать подходящие именно вам решения в реальной жизни.

● Развивайте ассертивность

Ассертивность – это один из стилей общения, который предполагает, что другой настолько же ценен и обладает такой же свободной волей, как и я. Другой важен, и я важен. Одинаково.

Звучит просто, но на практике мы чаще встречаем другие стили общения: агрессивный (я важнее другого, я злюсь), пассивный (другой важнее меня, я боюсь), пассивно-агрессивный (я важнее другого и злюсь на него, но боюсь признаться в этом даже самому себе, поэтому скрываю свою злость и уступаю другому).

Ассертивное общение предполагает, что люди открыто говорят о своих чувствах и потребностях (а для этого их необходимо осознавать), при этом не претендуют на истину в последней инстанции, не считают себя единственно правыми и не считают, что другие люди обязаны удовлетворять их потребности всегда и по первому требованию.

Важно помнить, что ассертивность – это именно стиль общения. В реальной жизни человек прибегает к разным стилям. Но часто ассертивный стиль попросту недоступен, если человек не может признать ценным себя или другого, в таком случае чтения книг об ассертивности может быть недостаточно, может потребоваться глубокая психотерапевтическая работа.

● Развивайте и другие отношения

Так бывает, что, несмотря ни на какие усилия, отношения с родителями остаются плохими и истощающими. Это очень грустно и может повергать в отчаяние. Но в любом случае есть другие люди, с которыми можно общаться, дружить и получать от общения с ними удовольствие, а также возможность учиться лучше понимать себя и других.

Находите людей, с которыми вам интересно, приятно, полезно общаться.

Общайтесь с теми, кто может стать для вас источником авторитетных мнений.

Наблюдайте за собой в процессе общения, не вступайте в отношения, в которых вам некомфортно или опасно находиться.

Для людей, не очень хорошо осознающих собственные границы, это может быть непростая работа, но не отчаивайтесь, если получается не сразу.

● Повышайте собственную компетентность и ответственность

Найдите дело, которым вам интересно заниматься, и повышайте своё мастерство. Ощущение собственной компетентности – важный источник формирования позитивной Я-концепции. Замечайте результаты своего труда и напоминайте себе о том, что у вас уже хорошо получилось, особенно в те минуты, когда начинаете сомневаться в собственной ценности.

При этом осознавайте степень своей ответственности за то, что вы делаете или не делаете. Напоминайте себе, что ответственность – необходимое условие самостоятельности и независимости. Если вы хотите стать более независимыми от своих родителей, ответственность за свои действия необходимо взять в свои руки. Это означает, что с последствиями своих действий необходимо справляться самостоятельно. Конечно, у вас всегда остаётся право и возможность обращаться за помощью, но именно вам решать, в чём именно и от кого она вам необходима.

● Получайте удовольствие от любимых занятий

Для работы по осознанию, перестраиванию привычных моделей поведения требуются силы. Чтобы запас сил не истощался и у вас была энергия для продолжения изменений, найдите способ возобновлять ресурсы.

Удовольствие от любимых занятий: общения с друзьями, чтения интересных книг, занятий спортом, а не бесконечных игр на компьютере, приготовления вкусной еды, периодического просмотра фильмов, прогулок в красивых местах, путешествий, рисования, рукоделия, изучения психологии (и чем больше этих любимых дел, тем лучше) – позволит вам восстанавливать силы для дальнейших попыток.

● Обращайтесь за помощью

Психологическая помощь бывает полезной для того, чтобы не свернуть с намеченного пути. Вам, наверное, знакома ситуация, когда очень понятные советы из книги невозможно применить на практике, потому что в привычной ситуации автоматически срабатывают старые способы справляться с трудностями. Мама накричала – кричишь в ответ, не успев понять, а что именно с тобой сейчас происходит. И далеко не всегда возможно самостоятельно понять, почему ты не можешь остановиться хотя бы на мгновение и поступить по-другому.

Главное, не сдавайтесь. Никогда. Даже если другие сдались. Продолжайте. Никто не может пообещать вам, что всё получится так, как вы хотите. Но если вы будете продолжать, обязательно будут изменения. И так, как было раньше, уже не будет.

Ниже приведены высказывания, которые описывают Ваши возможные чувства к матери. Пожалуйста, прочитайте высказывание и оцените, используя 5-балльную шкалу, насколько оно соответствует Вашим чувствам.

1 – нет; 2 – скорее нет; 3 – и да, и нет; 4 – скорее да; 5 – да.

1. Моя мать уважает мои чувства.

2. Я считаю, что моя мать хорошо справляется со своими материнскими обязанностями.

3. Лучше бы у меня была другая мать.

4. Моя мать принимает меня таким (-ой), какой (-ая) я есть.

5. Мне нравится узнавать, что думает моя мать по поводу вопросов, которые меня беспокоят.

6. Я чувствую, что нет смысла проявлять свои чувства к матери.

7. Моя мать может почувствовать, что я чем-то расстроен (-а).

8. Глупо и стыдно обсуждать свои проблемы с матерью.

9. Моя мать ожидает от меня слишком многого.

10. Моя мать меня часто раздражает.

11. Я раздражаюсь гораздо чаще, чем знает об этом моя мать.

12. Когда мы что-либо обсуждаем, моя мать учитывает мою точку зрения.

13. Моя мать доверяет моему решению.

14. У моей матери свои проблемы, поэтому я не беспокою ее своими.

15. Моя мать помогает мне лучше понять себя.

16. Я делюсь с матерью своими проблемами и переживаниями.

17. Бывает, я злюсь на свою мать.

18. Моя мать не уделяет мне достаточно внимания.

19. Моя мать помогает мне говорить о моих трудностях.

20. Моя мать меня понимает.

21. Когда я на что-то злюсь, моя мать относится к этому с пониманием.

22. Я доверяю своей матери.

23. Моя мать не понимает, через что мне приходится проходить сейчас.

24. Я могу рассчитывать на свою мать, когда мне надо выговориться/снять груз с души.

25. Если моя мать знает, что меня что-то беспокоит, она спрашивает меня об этом.

Ниже приведены высказывания, которые описывают Ваши возможные чувства к отцу. Пожалуйста, прочитайте высказывание и оцените, используя 5-балльную шкалу, насколько оно соответствует Вашим чувствам.

1 – нет; 2 – скорее нет; 3 – и да, и нет; 4 – скорее да; 5 – да.

1. Мой отец уважает мои чувства.

2. Я считаю, что мой отец хорошо справляется со своими отцовскими обязанностями.

3. Лучше бы у меня был другой отец.

4. Мой отец принимает меня таким, какой я есть.

5. Мне нравится узнавать, что думает мой отец по поводу вопросов, которые меня беспокоят.

6. Я чувствую, что нет смысла проявлять свои чувства к отцу.

7. Мой отец может почувствовать, что я чем-то расстроен (-а).

8. Глупо и стыдно обсуждать свои проблемы с отцом.

9. Мой отец ожидает от меня слишком многого.

10. Мой отец меня часто раздражает.

11. Я раздражаюсь гораздо чаще, чем знает об этом мой отец.

12. Когда мы что-либо обсуждаем, мой отец учитывает мою точку зрения.

13. Мой отец доверяет моему решению.

14. У моего отца свои проблемы, поэтому я не беспокою его своими.

15. Мой отец помогает мне лучше понять себя.

16. Я делюсь с отцом своими проблемами и переживаниями.

17. Бывает, я злюсь на своего отца.

18. Мой отец не уделяет мне достаточно внимания.

19. Мой отец помогает мне говорить о моих трудностях.

20. Мой отец меня понимает.

21. Когда я на что-то злюсь, мой отец относится к этому с пониманием.

22. Я доверяю своему отцу.

23. Мой отец не понимает, через что мне приходится проходить сейчас.

24. Я могу рассчитывать на своего отца, когда мне надо выговориться/снять груз с души.

25. Если мой отец знает, что меня что-то беспокоит, он спрашивает меня об этом.

Оцените верность каждого утверждения по отношению к себе по следующей шкале:

A – совершенно неверно;

B – скорее неверно, чем верно;

C – иногда;

D – скорее верно, чем неверно;

E – это полностью относится ко мне.

Отметьте, насколько данные утверждения характерны для Вашей семьи, используя 4-балльную шкалу:

4 балла – полностью согласен;

3 балла – скорее согласен;

2 балла – скорее не согласен;

1 балл – совершенно не согласен.

Инструкция:

Перед Вами список утверждений, которые описывают разные виды взаимоотношений студентов с матерью и отцом. Вам нужно, используя 5-балльную шкалу, оценить каждое утверждение:

1 балл – совсем не обо мне;

2 балла – скорее нет, чем да;

3 балла – отчасти характерно, отчасти не характерно для меня;

4 балла – скорее да, чем нет;

5 баллов – точно обо мне.

Инструкция:

Подумайте о ситуациях, в которых Ваши желания отличаются от желаний другого человека. Как Вы обычно ведёте себя в таких ситуациях?

Ниже приведены 30 пар высказываний, описывающих варианты возможного поведения в конфликтных ситуациях. В каждой паре обведите кружком вариант А или В, более характерный для Вашего поведения.

Во многих случаях оба из предложенных вариантов могут оказаться для Вас нетипичными. Если это так, обведите тот из них, которым бы Вы воспользовались с большей вероятностью.

1.

А. Иногда я предоставляю право решать проблему другим.

В. Я стараюсь подчеркнуть общее в наших позициях, а не обсуждать спорные моменты.

2.

А. Я пытаюсь найти компромиссное решение.

В. Я пытаюсь учесть все интересы: свои и оппонента.

3.

А. Обычно я твёрдо стою на своём.

В. Иногда я могу утешать других и пытаться сохранить с ними отношения.

4.

А. Я пытаюсь найти компромиссное решение.

В. Иногда я жертвую собственными интересами ради интересов противоположной стороны.

5.

А. При выработке решения ищу помощи со стороны других.

В. Я пытаюсь сделать всё возможное, чтобы избежать ненужного обострения в отношениях.

6.

А. Я пытаюсь не создавать себе репутацию неприятного человека.

В. Я пытаюсь навязать другим свою позицию.

7.

А. Я пытаюсь отложить решение вопроса, чтобы иметь время тщательно его обдумать.

В. Я жертвую одними выгодами, чтобы получить взамен другие.

8.

А. Обычно я твёрдо настаиваю на своём.

В. Я пытаюсь сразу же открыто обсудить все интересы и спорные вопросы.

9.

А. Я чувствую, что различия в позициях не всегда стоят того, чтобы о них беспокоиться.

В. Я прилагаю некоторые усилия, чтобы повернуть дело на свой лад.

10.

А. Я твёрдо настаиваю на своём.

В. Я пытаюсь найти компромиссное решение.

11.

А. Я пытаюсь сразу же открыто обсудить все интересы и спорные вопросы.

В. Иногда я могу утешать других и пытаться сохранить с ними отношения.

12.

А. Иногда я избегаю занимать позицию, ведущую к конфронтации.

В. Я готов кое в чём уступить оппоненту, если он тоже мне уступит.

13.

А. Я предлагаю вариант «ни вам, ни нам».

В. Я настаиваю на принятии моих условий.

14.

А. Я излагаю оппоненту мои соображения и интересуюсь его идеями.

В. Я пытаюсь продемонстрировать оппоненту логичность и выгоду принятия моих условий.

15.

А. Иногда я могу утешать других и пытаться сохранить с ними отношения.

В. Я пытаюсь сделать всё возможное, чтобы избежать ненужного обострения в отношениях.

16.

А. Я стараюсь щадить чувства других.

В. Я пытаюсь убедить оппонента в выгодности принятия моих условий.

17.

А. Обычно я твёрдо настаиваю на своём.

В. Я пытаюсь сделать все возможное, чтобы избежать ненужного обострения в отношениях.

18.

А. Я позволяю оппоненту придерживаться своего мнения, если ему от этого лучше.

В. Я согласен кое в чём уступить оппоненту, если он тоже кое в чём мне уступит.

19.

А. Я пытаюсь сразу же открыто обсудить все интересы и спорные вопросы.

В. Я пытаюсь отложить принятие решения, чтобы иметь время тщательно его обдумать.

20.

А. Я пытаюсь сразу же обсудить противоречия.

В. Я пытаюсь найти справедливое сочетание из выгод и уступок для каждого из нас.

21.

А. При подготовке к переговорам я стараюсь учитывать интересы оппонента.

В. Я больше склонен к непосредственному и открытому обсуждению проблемы.

22.

А. Я стараюсь найти позицию, находящуюся между позицией оппонента и моей.

В. Я настаиваю на своих интересах.

23.

А. Очень часто я стараюсь удовлетворить все интересы, свои и оппонента.

В. Иногда я предоставляю право решать проблему другим.

24.

А. Я стараюсь пойти навстречу оппоненту, если его условия слишком для него много значат.

В. Я пытаюсь склонить оппонента к компромиссу.

25.

А. Я пытаюсь продемонстрировать оппоненту логичность и выгоду принятия моих условий.

В. При подготовке к переговорам я пытаюсь учитывать интересы оппонента.

26.

А. Я предлагаю вариант «ни вам, ни нам».

В. Я почти всегда пытаюсь удовлетворить все пожелания, как свои, так и оппонента.

27.

А. Иногда я избегаю занимать позицию, ведущую к конфронтации.

В. Я позволяю оппоненту придерживаться своего мнения, если ему от этого лучше.

28.

А. Обычно я твёрдо стою на своём.

В. При выработке решения я постоянно ищу помощи со стороны других.

29.

А. Я предлагаю вариант «ни вам, ни нам».

В. Я чувствую, что различия в позициях не всегда стоят того, чтобы о них беспокоиться.

30.

А. Я стараюсь щадить чувства других.

В. Я всегда стараюсь найти решение проблемы совместно с оппонентом.