Сквозь сон Хадар услышал стук в дверь. Не хотелось просыпаться, отвечать и кого-то видеть. Вот бы хоть на один день все про него забыли и позволили остаться наедине с собой, заняться любимым хобби. Вырезать из дерева и раскрашивать фигурки солдат Хадар любил с детства. Мать отдала ему в распоряжение три ящика громоздкого комода, и он быстро заполнил их суровыми усачами-пехотинцами, танкистами в шлемах и лихими моряками в широких брюках.

Потом жизнь закручивала всё сильнее, и вырезать приходилось уже не деревянных людей. Судьба забросила его тогда в Японию, где Хадар был кобуном1в киотской группировке и наводил ужас на добропорядочных японцев своего якудза-сима2. Ему только удалось подняться в семье от статуса мальчика для битья до кёдай3, когда его забросило в Азар. Пришлось перестраивать мозги, учиться жить по-новому. Однако вскоре выяснилось, что большая перестройка не нужна, жизнь в Азаре во многом похожа на прежнюю: сильный так же жрёт слабого и забирает себе трофеи. Разобравшись что к чему, Хадар решил, что будет драться, перегрызать горла и лезть по трупам, пока не окажется наверху. И вот, теперь он глава службы агентов — иначе говоря, полиции Азара. Это к нему, словно сточные воды, стекаются сведения о человеческих пороках; это он держит в кулаке ниточки жизни азарцев. В потайной комнате, защищённой от посторонних печатью магии, у него собрана картотека практически на всех азарцев: и на тех, за кем его служба осуществляла надзор, и на всех прочих. Жизнь научила Старшего агента подозревать всех, кроме мёртвых. Впрочем, с недавних пор для жмуров4тоже выделен уголок. Пока совсем маленький, на четыре ячейки. Но лиха беда начало — Хадар чувствовал, что коллекция будет расширяться. Странные вещи в последнее время начали происходить в Элсаре: несколько азарцев встретили на улицах своих умерших родственников. Ясное дело, что никто им не верил и, в конце концов, они признавали, что ошиблись. А вот Хадар верил и пополнял картотеку. Однажды пригодится, однажды сыграет.

…

Стук в дверь повторился, тут же раздался заспанный голос мальчика-слуги.

— Господин ещё отдыхают. Прошу подождать.

Его прервал голос, в котором Хадар узнал своего зама Майера:

— Буди. Дело не те`гпит.

Старший Агент открыл глаза. Комната была погружена в полумрак; в окно, сквозь мозаику разноцветных стёкол, падал слабый свет масляных фонарей. Хадар жил в привилегированной части города, где улицы всю ночь освещались.

Обычно никто не смел его будить до просветления Купола. Должно было произойти что-то действительно серьёзное, чтобы Майер лично пришёл посреди ночи и потребовал разбудить его.

Хадар встал с кровати, подошёл к креслу, на котором лежал халат. Под босыми ногами неприятно хрустел мелкий песок, нанесённый сквозь щели в рамах. Стояло самое мерзкое время в году: дни бога Вила, с реки дул горячий хамсин, и город скрылся в пелене песчаной бури. Мелкая рыжая пыль висела в воздухе, оседала в гортани, забивала лёгкие. Все кашляли и закрывали лица платками, но это плохо спасало. Пыль была везде.

Набросив халат на голое тело, Хадар завязал витой шнурок, крикнул слуге:

— Монк, запусти господина Майера.

Дверь тут же открылась, и в комнату вошёл зам. Крупный и высокий, он полностью скрыл стоявшего за спиной мальчишку-слугу, и только лампа, которую тот держал в руке, указывала, что Майер не один. Судя по уставшему лицу и слезящимся от песка глазам зама, этой ночью он не ложился.

— Вода — жизнь! — сказал Майер.

— Вода — жизнь, — ответил Хадар, краем глаза наблюдая за тем, как слуга зажинает свечи в напольном канделябре. Комната постепенно заполнялась мягким желтоватым светом.

— П`гости, что `газбудил, — сказал Майер, утирая лицо платком. Рыжая пыль осела на коже, отчего агент казался ожившим големом.

Хадар махнул рукой, мол, глупости, спросил:

— Что-нибудь выпьешь?

— Шнапса, но его в Аза`ге не делают, — хмыкнул подчинённый.

— Да, упущение. Могу предложить вино.

Майер скривился, но кивнул.

— Голоден? — спросил Хадар.

На этот раз агент кивнул с большой готовностью и даже рвением.

— Монк, достаточно света, — сказал Хадар слуге. — Принеси нам розового и закуску.

Мальчишка оставил в покое канделябр и беззвучно выскользнул из комнаты. Хороший слуга, расторопный. Правда Хадар подлавливал его пару раз на мелких кражах, но кто у нас не ворует?

— Что у тебя? — спросил он у Майера, когда за слугой закрылась дверь.

Подчинённый сделал красноречивый жест, означающий: «Нас точно не подслушивают?»

Хадар вздохнул: вот времена настали! Старшему Агенту в собственной спальне надо защищаться от прослушки!

На низком прикроватном столике стояла деревянная шкатулка. Откинув крышку, Хадар взял щипчики и достал из неё маленькую чёрную горошину. Эти горошины подарила Даяна, они защищали от подслушиваний. Тут же на столике стояла миниатюрная статуэтка Первого Хранителя с копьём. Хадар насадил горошину на пику копья и вновь повернулся к Майеру; вопросительно поднял брови.

— Ну?!

— Вче`га вече`гом в доме т`гавницы п`гоизошло убийство.

Хадар подавил удовлетворённую улыбку: «Ну, наконец-то! Свершилось! Только странно, что Майер поднял посреди ночи из-за такой ерунды».

— Т`гавницу пока увезли в общий склеп, а с лодочницей непонятно, что делать.

Хадар перевёл на зама недоумённый взгляд. Травницу в склеп? В груди заворочалось нехорошее предчувствие.

— Лодочница не живая и не мё`гтвая, — продолжал Майер. — Точно кук`гом стала. На боль не `геаги`гует, а подносили ко `гту зе`гкало — запотело от дыхания.

— Какая лодочница? Что ты мелешь? — резко перебил Хадар.

Майер моргнул и заговорил тихо и торопливо:

— Лодочница т`гавницу убила. Та, кото`гая намедни на ту`гниге победила. Её нашли с ок`говавленным ножом в `гуке. А у т`гавницы в г`гуди `гана. Наве`гняка, девчонка из-за Гая её по`гешила. Ходили слухи, что он её к ту`гнигу по-особенному готовил, — зам подмигнул.

— А шлюха где? — вырвалось у Хадара.

Майер посмотрел на него с недоумением:

— Какая шлюха?

Хадар провёл ладонью по лицу, заставляя себя принять новую реальность, и пробормотал:

— Никакая.

Майер перешёл на шёпот:

— С`геди моих людей смятение — девчонка только в`чега п`гошла об`габотку. Все только и гово`гят о том, что об`габотка не с`габотала.

Старший агент бросил на него пронзительный взгляд, беззвучно прошептал:

— Серая Хмарь! Только этого не хватало!

Все в Азаре знали, что после магической обработки бывшие мокрозявы не могут нападать на азарцев. Как только горожане узнают, что лодочница убила азарку, начнётся смута.

В комнату с подносом в руках вошёл слуга. При виде нарезанного тонкими ломтиками мяса, белого хлеба и запотевшего кувшина с вином, Майер шумно сглотнул. Тут же смущенно покосился на Хадара. Видимо, не хотел признаваться, что голоден.

— Ешь, не стесняйся, — сказал Хадар Майеру, видя, что тот не решается начать первым. — Я плотно поужинал и воздержусь,

Предлагать дважды не потребовалось. Подчинённый буквально набросился на еду. Глядя на то, как его мясистые уши двигаются в такт массивным челюстям, которые пережёвывали ломти хлеба с мясом словно жернова, Старший агент думал о невероятной новости. Вчера он сам поручил травнице Магде убить шлюху. Травница мертва.

Предположим самое плохое: по какой-то причине обработка на девчонке не сработала, и она убила Магду. Вопрос: зачем? Как она вообще оказалась в доме травницы? Может, пересеклась в городе с Найрой, та рассказала, что живёт теперь у Магды и пригласила к ней?

— Кто их нашёл? — спросил Хадар.

Маейр быстро прожевал большой кусок, невнятно ответил:

— Мельник c Больших кочек. П`гишёл к т`гавнице за настойкой от болей в глазах, увидел, что две`гь п`гиотк`гыта, вошёл, а там эти двое.

Изо рта на грудь ему посыпались крошки. Хадар брезгливо поморщился: какие же они тут все свиньи. Тут он заметил, что слуга ещё не вышел и топчется у двери, навострив уши.

— Ты что тут застрял? — прикрикнул он на мальчишку.

Монк торопливо выскользнул из комнаты.

Дождавшись, пока в коридоре стихнет звук его шагов, Хадар спросил:

— Ты допрашивал мельника? Может, в доме был кто-то ещё?

— Мельник больше никого не видел. Девчонка лежала на полу, в `гуке ок`говавленный нож. Магда тоже на полу, вся г`гудь залита к`говищей.

Странно, куда же подевалась Найра? Да уж, один Вил разберёт, что случилось в доме травницы. Хадар взял свой кубок, пригубил вино, поболтал его во рту. Майер тоже выпил, одобрительно покачал головой:

— Хо`гошее!

Хадар наклонил голову в знак согласия. Нужно, как можно скорее, осмотреть Миру, выяснить, что с ней такое.

— УМагды последние дни жила шлюха из Весёлого дома, — произнёс Хадар. — Но ты сказал, в доме её не было.

— Думаешь, нас пытаются подставить? — буркнулМайер.

— Уверен. Представь, что начнётся, если пойду слухи, будто на мокрозяв не действует обработка. Будет нарушен устоявшийся баланс, каждый агент или лодочник станут потенциально опасны для азарцев.

Майер вытер рот тыльной стороной ладони и едва слышно проронил:

— Они пе`гедушат нас, как котят, и мы ничего не сможем сделать.

— Вот именно. Потому что на тебе, на мне, на всех нас — магия сработала. Мы не способны причинить азарцам зло. Или способны?

Он пристально посмотрел в глаза Майеру, и увидел, что тот сомневается, действительно ли магия срабатывает на всех без исключения. Обычно эта тема была под запретом, каждый знал наверняка только про себя. Однажды, у любого мокрозява, каким бы мирным и покладистым он не был, возникала мыслишка: «На самом ли деле я не могу причинить зло азарцу?»

Быстро находился повод, и… доказательство не заставляло себя ждать — при попытке напасть на азарца, мокрозява охватывала сильная слабость, ноги подкашивались, он падал на землю и потом несколько дней болел.

Но всё же, нет-нет, да возникал вопрос: а вдруг существует тот, на ком обработка не сработала. Ведь у каждой системы могут быть изъяны. Пока спокойствие и баланс сохранялись благодаря отсутствию прецедентов. И вот он случился: мокрозява убила азарку. Убила!

Словно в подтверждение его мыслей, Майер глухо произнёс:

— П`го себя могу сказать точно: я безопасен для аза`гцев. Но пове`гит ли этому О`гден колдунов?

— Не поверит, — Хадар залпом выпил вино, скривился и резко спросил: — Где сейчас Мира?

— Унесли в лечебницу к Окато.

— А мельник? Надеюсь, вы его не отпустили?

— Отвели в Башню. Он под п`гисмот`гом моих `гебят.

— Хорошо, пусть присматривают.

Хадар решил не звать слугу и одеться самостоятельно. Чёрные узкие брюки, чёрный френч с воротником стойкой, высокие сапоги.

— Нам необходимо предъявить народу истинного убийцу, — говорил он, сидя на кровати и натягивая левый сапог. — Поэтому переверни город, но найди шлюху из Весёлого дома по имени Найра.

Они посмотрели друг другу в глаза: сказать яснее уже некуда.

— Угу, — ответил Майер и допил вино.

— И допроси ещё раз мельника, — продолжил Хадар, взявшись за правый сапог. — Может, он видел возле дома кого-нибудь ещё. А впрочем, не надо, лучше я сам допрошу.

— Угу.

Старший агент бросил на него косой взгляд. Заладил, как голубь: угу, угу. Так и неясно, понял он намёк скинуть убийство на Найру или нет? Уточнять Хадар не стал — горошина антипрослушки конечно хороша, но всё-таки не доверял он магии.

…

Одевшись и накинув плащ, Хадар прямо посмотрел в глаза Майеру:

— Следует выяснить, кто наш противник. Кому-то нужно перераспределение ролей в Элсаре, и ему очень не понравится, что планы нарушены. Поэтому внимательно смотри по сторонам, наблюдай за окружающими — кто будет сильнее всех недоволен тем, что убийцей окажется не мокрозява.

Майер кивнул, на этот раз без угуканья. Они вышли из дома через чёрный ход, даже слуги не заметили.

Их обволокла душная азарская ночь; в лицо полетел песок. Мужчины закрыли лица платками и направились в сторону городских ворот. Майер зажёг факел. Обычно с наступлением темноты жизнь на улицах замирала. Сегодня город гудел, пьяно кричал, вонял брагой и блевотиной. Ещё бы: приехали лесные. Как не встретиться в трактире и не обсудить такое событие?! На узких, сдавленных каменными домами улочках, шарахались пьяные. При виде блестящих в свете факелов знаков Хранителей на плащах Хадара и Майера, они таращили глаза и испуганно уступали дорогу.

— Есть предположения, кто стоит за произошедшим у травницы? — спросил Хадар.

— Ст`гажи `Го`года, — ответил, будто выплюнул Майер. — Сам знаешь, мы им словно кость в го`гле.

Хадар поморщился:

— Знаю.

У службы агентов состоявших из бывших мокрозяв и городской стражи шла давняя война. И те, и другие из кожи вон лезли, чтобы показать Великому Хранителю Элсара, что без них он пропадёт, а эти лишний балласт. ВХЭ, даже не имея понятия о римлянах, использовал принцип разделяй и властвуй, и поддерживал то агентов, то городских стражей. На протяжении двух лет Хадару удавалось быть в любимчиках, однако недавно старик перестал ему благоволить. Всё чаще на семейных обедах, куда раньше допускался только Хадар, стал появляться начальник Городской стражи Крим. Вид этого увальня с улыбкой дебила за столом, отбивал всякий аппетит, и Хадару оставалось лишь гадать, что у ВХЭ на уме, для чего он ввёл Крима в семью и чем это грозит агентам.

Так что, предположение Майера имело все права на существование. Тем не менее, Хадар спросил:

— Ещё варианты есть?

Подчинённый поморщился:

— Да кто угодно! Колдуны, сухи`гийцы, лесные. Все хотят взять нас за го`гло! (Он взволнованно взмахнул факелом, и его огромная тень заметалась по стенам дома). В го`годе гово`гят, на агентов т`гатится слишком много «беляков» из казны.

Хадар скривился в усмешке: личный секретарь исправно доносил ему о подобных настроениях среди азарцев.

Они вышли к городской стене, одновременно запрокинули головы. Хадар знал, о чём думает заместитель: сегодня ночью рабочие с Рудника должны напасть на остров Серой Хмари.

— Давай-ка поднимемся на стену, — предложил Хадар.

Зам согласился, и вскоре они обозревали Реку. Вдалеке в стороне острова Серой Хмари мигали жёлтые огни.

— Началось, — тихо сказал Майер.

Хадар опустил на лице платок, втянул сухой, тяжёлый от песка воздух. Закашлялся. И всё же ему показалось, что он чувствует доносящийся с реки запах гари.

— Началось, — подтвердил он.

— Ты уве`ген, что затея выго`гит? — в голосе зама проскальзывало волнение.

— Должна. Ведь Илий думает, что я крышую его перед стариканом.

Они понимающе переглянулись. Хадар уже достаточно давно задумал эту тему — освободить остров от жителей — даже раньше, чем серохмарцы вздумали жаловаться на лодочника, убившего их уродца. Хадару нужно было удалённое место, где есть пещеры. Место, которое азарцы считают плохим и даже в дни Вила обходят стороной. Остров Серой Хмари подходил для этого идеально. Дело оставалось за малым — найти тех, кто очистит его от серохмарцев. В Азаре к жителям острова было сложное отношение. С одной стороны, к ним даже лодочники избегали плавать, боясь заразиться. С другой — серохмарцы они были теми, на ком ВХЭ демонстрировал широту души и безграничную доброту. Остров находился под его покровительством и, хотя ничего существенного для островитян не делалось, (разве что не давали вымереть от голода) все знали, что Элсар не оставляет без поддержки даже проклятых богами. Это было красиво и благородно. Но, Вил побери, мешало планам Хадара по зачистке острова!

Помог случай: на острове обнаружилось месторождение камней-огневиков. Несколькими такими камнями можно согревать всю ночь большой дом. В условиях нехватки древесных углей, огневики были для азарцев даром богов. Правда месторождение оказалось скудным, но кто об этом знает, тот молчит. Хадар же с Майером напротив приложили немало усилий, чтобы до начальника Рудника дошла информация о богатстве серохмарских пещер. Он повёлся и загорелся не хуже того огневика. Спать перестал, всё думал, как бы остров к Руднику присоединить. Его парни давно бы это месторождение освоили. А с тамошних дохляков какой толк? Себя еле на ногах держат, уж не до добычи камней. Он сам вышел на Хадара и попросил уладить это дело с ВХЭ. Хадар сказал, что посмотрит, что можно сделать и мысленно отметил день начала игры. С той поры каждый ход продвигал Илия на один шаг к смерти.

Естественно, со стариком Хадар по этому поводу не встречался. Но начальнику Рудника исправно передавал, как продвигается «его дельце»; жаловался, как непросто уговаривать упёртого старикана. Затем лёд вроде как двинулся, и встреча ВХЭ с начальником Рудника даже почти состоялась но в последний момент всё сорвалось. Хадар с печалью на лице сообщил Илию, что ничего не получается. Дед впал в совершеннейший маразм и не слышит разумных доводов. Так что, всё остаётся, как есть.

На тот момент Илий в своём воображении уже видел, как кирки его рабочих рушат древние скалы острова, и огневики катятся к их ногам, точно отрубленные головы. Отказаться от такой мечты он не мог, и готов был пойти на всё. Именно этого Хадару и было нужно. Пусть Илий со своими рабочими вычистит остров. Хадар постоит в сторонке, а когда пещеры освободятся, заселит их другими людьми, новыми во всех смыслах.

Накануне турнира мокрозяв он в последний раз встретился с начальником Рудника в «комнате за ковром», которая находилась в лавке торговца оружием.

Илий сильно нервничал и постоянно поглядывал на закрывающий вход ковёр — не то ожидая кого, не то раздумывая, не сбежать ли, пока не поздно? Он был длинным, худым и сутулым, со злым лицом, цепким взглядом светлых глаз, тонкими, поджатыми губами и редкими пегими волосами, которые завязывал в тощий хвостик.

— Осталась лишь одна возможность завладеть островом, — сказал ему Хадар. — Пусть твои люди нападут и перебьют жителей. Мы, агенты, возьмём на себя Городских стражей. Отвлечём, чтобы они не успели быстро прийти островитянам на помощь. Дед, конечно, немного полютует, но потом успокоится, и остров будет твоим.

Илий бросил на него недоверчивый взгляд, затем достал из нагрудного кармашка грязную тряпицу, в которую было что-то завёрнуто. Нарочито медленно развернул, достал корень соуко и, сунув его в рот, начал разжёвывать. От пыли беляков, которые добывали на руднике, у рабочих разрушались зубы. Для профилактики они жевали корень соуко. Хадар считал, что это плацебо, но ребятам с Рудника виднее, чем себя обманывать.

— Как вы отвлечёте Городских стражей? — спросил Илий.

— Ты знаешь, сегодня будет турнир мокрозяв.

— Да, давненько не было такого развлечения, — согласился начальник Рудника.

— После него случится большая пьянка, — продолжал Хадар. — А сам знаешь, где пьют, там и дерутся. Так что, городская стража сегодня без дела не останется. Мы, со своей стороны, тоже подбросим дровишек в это пекло.

— Вы же не можете нападать на азарцев, — заметил Илий, перегнав жевачку в другую половину рта.

— Для того, чтобы заварить кашу, не обязательно самому быть крупой, — добродушно улыбнулся Хадар и похлопал его по плечу.

Илий отстранился, точно прикосновение Старшего агента могло его испачкать. Хадар это отметил, мысленно усмехнулся.

— А Великий Хранитель? — холодно спросил Илий.

— Я же сказал, что прикрою тебя перед стариком, — раздражённо ответил Хадар. — Сколько можно обсуждать одно и тоже?

— Мы будем обсуждать это столько, сколько нужно, — заявил Илий, приблизив к его лицу свою крысиную мордочку. — Вы ждёте от моих рабочих мясорубку. И потом я, а не вы, должен буду пожертвовать кем-то из своих, чтобы Совет Старейшин Элсара свершил правосудие и наказал виновных. В отличие от вас, Старший агент, я дорожу своими людьми. И вам никогда не понять, что значит выбрать тех, кто станет козлами отпущения.

«Как же я не люблю угрызения совести напоказ, — поморщился Хадар. — Как будто его кто-то заставляет жертвовать своими парнями».

Однако, сейчас ссориться с Илием невыгодно. Ещё передумает нападать, а Хадару нужно это нападение и другого времени не будет: через два дня вновь сойдутся воды Реки, да и следующий турнир неизвестно когда случится. К тому же, кроме начальника Рудника он никого не найдёт для такого дельца.

Поэтому Хадар пропустил мимо оскорбительное заявление Илия и, как ни в чём не бывало, сказал:

— Согласен, без жертв с обеих сторон не обойтись. Но потом пещеры Серой Хмари передадут твоим парням. Огневики ждут вас.

Щека начальника Рудника дёрнулась от нервного тика.

— Ты хочешь, чтобы я послал своих ребят на смерть, — сказал он.

«Какой же он зануда, — подавив зевок, подумал Хадар. — Что ему вообще надо? Нимб мученика над головой? Так я устрою, когда наступит время. А пока что пора заканчивать этот фарс».

Он прямо взглянул в лицо Илия:

— Да, именно этого я и хочу. И ты понимаешь, что нескольким парням нужно отдать свои жизни, чтобы остальные стали хозяевами острова. Зато они умрут как герои, об их смелости будут помнить в веках и рассказывать легенды. Это лучше, чем подохнуть, выплёвывая собственные лёгкие, забитые горной пылью.

Илий помолчал, затем сплюнул на пол зелёной кашицей, произнёс:

— Нападём сегодня ночью, не забудь прикрыть.

И вышел, рванув ковёр так, что тот вырвал гвоздик.

— Надо же, какие мы гордые, — заметил Хадар, насмешливо глядя ему вслед.

…

Сейчас глядя на огни со стороны острова, Старший агент вспоминал тот разговор и его губы, как тогда, кривила усмешка.

— Я вот о чём думаю, — задумчиво произнёс Майер. — `Гуднику будет нужен новый начальник.

Хадар скосил на него глаза. Ещё один, осенённый идеей. Наверняка хочет предложить своего шурина. Майер уже несколько раз расхваливал его, точно жеребца на рынке.

— Есть кто-то на примете? — скучающим тоном спросил Хадар.

— Да, е…

— Вот и прибереги пока, — перебил Старший агент. — Не будем торопить события — они спешки не любят.

Зам бросил на него досадливый взгляд, но продолжать не стал.

— То, что там происходит, нас не касается, — продолжал Хадар, — жители Серой Хмари в ведении городской стражи, вот пусть те и разбираются, кто напал на остров. А у нас есть более важные дела. Ты отправляйся на поиски Найры, возьми для её поимки кого-нибудь не прошедшего обработку.

— Угу, — опять включил голубя Майер.

Хадар бросил на него косой взгляд. Сам он решил пойти допросить мельника. Не годится тому думать, что в убийстве травницы виновна Мирка. Надо внести в его бедный разум правильные мысли.

— Говоришь, мельник приходил к Магде глаза лечить? — спросил он.

— Угу, — подтвердил Майер.

— Плохо видит?

«Если он ещё раз угукнет, дам в глаз», — подумал Хадар.

— От пыли п`гоклятой воспалились, — будто подслушав его мысли, сказал Майер.

— Хорошо, — улыбнулся старший агент. — В таком случае, не будем терять время.

Расставшись с Майером, он прямиком направился в Башню. У входа кимарил, прислонившись к стене, молоденький страж. Хадар гаркнул ему в ухо:

— Солдат спит, служба идёт!

Юноша вздрогнул всем телом, распахнул глаза.

— А? Я что? Я ничего! — забормотал он, растирая ладонями веснусчатое лицо.

— Сегодня привели мельника, — сказал Хадар.

— Мельника? Да, привели, — парень энергично закивал. Он никак не мог прийти в себя от потрясения, что сам Старший агент поймал его спящим на посту, и теперь его рвения доказать свою полезность хватило бы на троих. — Мельник до сих пор здесь. Привести к вам в кабинет?

— Нет, лучше отведи меня к нему.

Страж чуть ли не на руках готов был его нести. То забегая вперёд, то возвращаясь и идя вровень, он провёл Хадара по коридору. Они миновали загоны с мокрозявами. Здесь всегда стоял гомон и воняло больше, чем в других местах Башни. Мельком взглянув на копошащихся в полумраке людей, Хадар подумал, что мокрозяв остаётся все меньше, в то время, как подвал Лечебницы постепенно пополняется новыми жильцами.

Несколько человек подошли к решётке и остановились, провожая Хадара мрачными взглядами. Он прошёл мимо, не взглянув в их сторону. Следуя за стражем, поднялся на два яруса и остановился перед запертой дверью.

— Я войду один, — сказал он. — Покарауль тут. Только смотри снова не засни.

Парень густо покраснел и открыл ключом дверь. Хадар забрал у него факел и вошёл. В углу на пучке соломы сидел кругленький мужичок лет сорока. При появлении Хадара он испуганно вскинулся.

— Сиди, — приказал Хадар.

Его властная интонация заставила мельника снова сесть. Мужичок щурил глаза с воспалёнными веками и часто моргал.

— Когда меня отпустят? — спросил он тонким, дребезжащим голосом. — Я уже всё рассказал.

— Травницу ты нашёл?

— Да, — мельник торопливо закивал. — Я уже рассказывал…

— Расскажи ещё раз, — перебил Хадар.

Мужичок тяжело вздохнул и неуверенно спросил:

— А домой меня когда отпустят?

— Рассказывай, рассказывай.

— Ну, значит, я пришёл, а они лежат…

— Кто они?

— Травница и вторая. Обе мёртвые.

— Ты к ним близко подходил? — спросил Хадар.

— Так, чтобы совсем близёхонько нет. И без того видно, что не живые… там в крови всё было.

«Видно ему», — мысленно усмехнулся Старший агент.

— Сколько шагов от двери до них было? — спросил он.

— Сколько шагов? — мельник задумался. — Эээ… шесть. Нет, восемь.

«Дальше, чем до меня сейчас», — подумал Хадар.

— Опиши, как выглядела девушка.

— Ну… Магда…

— Магду не надо. Вторую опиши.

Мельник пожал плечами, почесал бороду:

— Девушка, как девушка.

— Хорошо. А как выгляжу я?

— Чего? — мельник опять заморгал.

— Опиши меня.

Мельник старательно вгляделся в него, потёр кулаками глаза, но резкости это не прибавило.

— Высокий, — неуверенно сказал он.

Хадар медленно приблизился. Когда подошёл почти вплотную, мельник разглядел на его плаще знак Старшего агента. Потрясённо охнул.

— Ты слеп, как крот, друг мой, — заметил Хадар, садясь перед ним на корточки.

Мельник испуганно молчал, даже не спросил, кто такой крот, хотя они на Азаре не водились.

— Если бы я не заговорил с тобой, ты бы и меня за девушку принял, — насмешливо добавил агент.

— Не, ну что вы…

— Вторая девушка была жива, — оборвал его Хадар. — Скоро я приведу её к тебе, и ты сам в этом убедишься.

— Так меня ещё не отпускают? — спросил мельник упавшим голосом.

— Пока нет.

— Мне нельзя здесь долго! — жалобно воскликнул он. — Моя семья…

— Это зависит только от тебя, друг мой, — произнёс Хадар и поднялся в полный рост.

Мельник молчал, глядя на него снизу вверх и часто моргая.

— Что я должен сделать? — наконец спросил он.

— Просто узнай девушку, — Старший агент протянул руку и потрепал мельника по плечу.

Почувствовал, как тот напрягся под его ладонью.

— Просто узнать, — забормотал мельник. — Конечно. Я сразу, я всегда.

— Вот и молодец, — улыбнулся Хадар и направился к двери с чувством удовлетворения оттого, что его правильно поняли. Этот мельник оказался сметливым малым.

Осталось найти Найру, и дело в шляпе.

____

[1] Кобун — гангстер в иерархии якудзы.

[2] Якудза-сима («остров якудза») — территория группировки или её подразделения.

[3] Кёдай (старшие братья) — командиры.

[4] Жмур — покойник (блатн. жаргон).

Из-за скал подул горячий ветер, поднял песок, засыпал глаза. Всё исчезло за рыжей пылевой завесой. Мира прикрыла глаза рукой, часто заморгала. А ветер становился всё сильнее, сбивал с ног, поднимал на реке волны. Только Жаба продолжала сидеть, глядя на Реку и будто не замечая пыльной бури. Мира обхватила её обеими руками, закричала:

— Что это?!

И тут же закашлялась от песка. Он забивал рот и нос, оседал в горле.

— Ветер дарсин, — равнодушно ответила Жаба. — Он смыкает воды Реки, разъединяет Острова и сбрасывает прежних кумиров, чтобы дать дорогу новым.

— Когда он закончится?

Жаба промолчала, но, когда Мира собралась повторить вопрос, ответила:

— Сейчас. Мне нужно кое-что тебе показать.

Тут же ветер стих, будто кто-то закрыл заслонку. Песок осыпался вниз, и Мира с удивлением увидела, что всё вокруг преобразилось. Удручающая картина голых камней сменилась живописнейшими зелёными лужайками, на которых цвели красные, лиловые и лимонно жёлтые цветы. Суровые скалы, изрытые трещинами, обвил плющ, с вершины падал прозрачный водопад, и в струях воды можно было увидеть радугу. Воздух стал пьяняще сладким, от него кружилась голова. А ещё солнце — яркое, ласковое, пробуждающее к жизни.

Мира поняла, что улыбается — бессмысленно и счастливо. Вновь повернувшись к Жабе, она увидела, что та сидит на большом камне и курит трубку с длинным чубуком. Вокруг неё порхали разноцветные птички.

Жаба глубоко затянулась, выдула струйку дыма в стайку птичек. Они свалились в траву и радостно задрыгали лапками, будто их кто-то щекотал. Разве что не хихикали. Пару минут Мира потрясённо смотрела на обкуренных птичек, затем с трудом перевела взгляд на Жабу, спросила:

— Где мы?

— Раньше Азар выглядел так, — медленно произнесла Жаба.

Остальные вопросы стали бессмысленны. Мира ещё раз осмотрелась по сторонам, пытаясь вобрать в себя побольше красоты иного Азара.

— Нравится? — спросила Жаба.

— Это… восхитительно! — прошептала Мира.

Краем глаза она заметила, что обкуренные птички приходят в себя. Они медленно и лениво взмахивали крыльями, пытались встать, но сделав несколько шагов, снова падали в траву.

— Я слышала, Азар стал другим после войны между магами, — негромко сказала Мира.

— Я тоже об этом слышала, — откликнулась собеседница.

Мира перевела на неё удивлённый взгляд.

— В смысле слышали? Выходит, это неправда?

— Азар древний мир, — сказала Жаба. — Но есть и древнее.

— Недавно вы говорили, что кроме Азара других миров нет, — перебила Мира.

Собеседница посмотрела на неё взглядом строгой учительницы.

— Для тебя нет, — ответила она.

Мира хотела огрызнуться, но сдержалась.

— Какие ещё миры существуют? — спросила она.

— К примеру, мир Отуа, жители которого так совершенны, а жизнь их так продолжительна, что многие считают их бессмертными и даже богами. Издревле Азар был так своеобразным свадебным подарком великих домов Отуа. Последней его владелицей стала принцесса Ушуа, — Жаба презрительно выдула струйку дыма, из чего Мира сделала вывод, что она недолюбливает принцессу. Впрочем, хотелось бы посмотреть на того, кого Жаба любит.

— Вы хотите сказать, что это принцесса сделала Азар таким, какой он сейчас? — догадалась Мира.

— Не лично. Сама она вообще ничего сделать не может: ни хорошего, ни плохого, — сварливо квакнула Жаба. — Здесь её муженёк Абрахаз постарался. Превратил Азар в полигон для испытания заклинаний своих боевых магов. Основная база у них располагалась там, где сейчас Лес. Чего они тут только не вытворяли, в итоге доигрались до того, что отравили воду в Реке. Абрахаз хотел бросить наш мир на самоуничтожение, но тут принцесса в кои-то веки победила страх перед муженьком и даже встала во главе дворцового переворота, который, впрочем, закончился провалом. Абрахаз лишил принцессу всех прав, а после смерти её отца (ходят слухи, что король умер не без помощи зятя), стал во главе Отуа. Абрахаз Первый. Сподвижников мятежной супруги он казнил, а их семьи с позором изгнал в Азар. Они стали не бессмертны, но от обычных азарцев всё же отличаются: отравленная вода для них безопасна, к тому же, они способны сделать её безопасной для местного населения. Требуется лишь ввести их в магический транс, что маги Ордена и делают.

Мира слушала, затаив дыхание. Так вот оно что: она, Гай и все, кто в Башне или вышли из неё после обработки, — потомки жителей другого мира, изгнанных за мятеж…

— Но как же история про войну магов? — спросила она.

— Абрахаз не хотел, чтобы следующие поколения азарцев знали о мире Отуа, как и том, что Элсар и Сухири никогда не воевали. Специально для этого старые хроники сожгли и вместо них написали новые, в которых рассказывалась история о войне магов Элсара и Сухири, и об отравлении самими же азарцами воды в Великой реке. В результате города враждуют, мокрозявы кукрят.

— А что стало с принцессой? Вернее, уже королевой Ушуа?

— Она осталась в мире Отуа, хотя Абрахаз прошерстил все законы, пытаясь найти лазейку, как бы её уничтожить и остаться единовластным правителем. Дело в том, что у него не безукоризненно чистая кровь, а на этот счёт в Отуа всё строго — он может оставаться при власти только, пока жива чистокровная супруга. Поэтому Абрахаз сослал её в междумирье, а в качестве издёвки оставил Азар, чтобы опальная королева могла изо дня в день наблюдать, как медленно и неотвратимо угасает её любимый мирок.

Мира вспомнила слова, произнесённые Жабой вначале: «жители которого так совершенны, а жизнь их так продолжительна, что многие считают их бессмертными и даже богами».

— Подождите-ка! — воскликнула она. — Опальная королева, случайно, не Праматерь, которой тут все поклоняются?

— Она самая, — нехотя подтвердила Жаба.

Теперь стало понятно презрительное отношение собеседницы к опальной королеве. Ещё Гай говорил, что Жаба Оямото была древним оракулом Азара. Скорее всего, азарцев и в этом обманули: роль Оямото была куда значительнее. Это объясняло суть претензий Жабы к Ушуа. Мало того, что королева, будучи, так сказать, владелицей Азара, просто умыла руки, когда муженёк стал использовать этот мир в качестве полигона для испытаний магических заклинаний. Так ещё и после всего, что случилось с Азаром, Ушуа считается светлой богиней, которой поклоняются все азарцы. А истинная, древнейшая богиня превращена в миф о говорящей зверушке. Мира подумала, что на месте Оямото испытывала бы к королеве жгучую ненависть и мечтала свергнуть её культ. Скорее всего, Жаба именно этого и добивается и, наверняка, Мира должна принять в этом активное участие. Иначе зачем это всё?

— Можно задать вам нескромный вопрос? — вежливо произнесла она.

Помедлив, Жаба кивнула.

— Почему вы всё это терпите? Ведь вы верховное божество Азара…

Кажется, впервые за время разговора во взгляде Жабы стало меньше презрительности.

— Я проиграла тогда свою битву, — сказала она и глубоко затянулась.

— Кому проиграли? — тихо спросила Мира.

Жаба выдула дым, и он окутал её плотным сизым облаком. Когда дым рассеялся, Оямото нехотя произнесла:

— Верховному магу Отуа. Меня выбросили сюда, на берег реки Безвременья и я практически не могу влиять на события. Моя власть ничтожна, даже у королевы Ушуа её больше.

По выражению, с каким были произнесены последние слова, Мира поняла, что это оскорбляет собеседницу до глубины её божественной души. Оямото раздражённо вытряхнула из трубки табак на траву и постучала лапой по дну чаши, выбив остатки.

— Если бы я могла влиять на события, как раньше, ты не оказалась бы в Башне, — продолжила она. — Всё должно было развиваться иначе, но даже люди в последнее время распустились настолько, что смеют ослушиваться моих приказов! Им кажется, что они вправе сами творить свою судьбу, — она презрительно квакнула: — Наивные!

Мира озадаченно смотрела на Жабу. На языке вертелся самый главный вопрос, что нужно от неё Оямото, но Мира не решалась его задать.

— Есть возможность сделать Азар таким, как прежде, — продолжала богиня. — Да, это непросто, придётся пойти на жертвы и риски. Однако цель того стоит.

Мира отметила про жертвы, но сделала вид, что не обратила внимания.

— Что это за возможность? — спросила она.

— По сути, их две. Первая, сделать воду в Реке безопасной для азарцев. Над ней бьётся не одно поколение, но сделать это сложнее, чем сложно.

— Может, королеве Ушуа однажды удастся, — тихо заметила Мира.

Оямото презрительно квакнула:

— Она ничего для этого не делает. Азар как был, так и остался для неё игрушкой. Злые мальчишки испортили и сломали его, но Ушуа всё равно продолжает с ним играть, даже не думая чинить. Ей нравится быть для азарцев доброй богиней. Всё, что она делает, мелкие и дёшевые фокусы. Они не спасают Азар.

— Ну ладно, — сказала Мира, подумав, что разобраться с наскока в многовековых распрях двух богинь невозможно. — Вы сказали, что возможности две. Какая вторая?

— А самой подумать? — насмешливо спросила Жаба.

Мира смутилась, мысли сразу бросились врассыпную.

— Убить Абрахаза? — предположила она скорее шутки ради.

— Ты делаешь успехи, — заметила Оямото.

— Но как? Он где-то там, — она многозначительно указала на небо. — А мы все здесь.

— Поэтому я и сказала о рисках и жертвах. Абрахаз — это высшая цель, которую нужно достичь и уничтожить.

— Вы хотите, чтобы это сделала я? — спросила Мира дрогнувшим голосом.

— Тебе не потянуть, — холодно ответила Оямото.

Хотя ещё мгновение назад Мира боялась даже допустить такую вероятность, после ответа Жабы ей стало обидно.

— А кому потянуть? — спросила она, как можно равнодушнее.

— Её зовут Атия, она была рождена из вод Реки и ей предначертано стать великой, — торжественно заявила Жаба.

— А для чего в таком случае нужна я?

— Учитывая значение Атии для Азара, ей всегда угрожает опасность. Я не могу держать её подле себя здесь, в краю мёртвых. Он высасывает слишком много сил, а девочка должна быть сильной. Поэтому я спрятала её там, где меньше всего будут искать: среди прокажённых.

— На острове Серой Хмари? — догадалась Мира.

— Да. Я надеялась дождаться, пока Атия войдет в силу, а потом уже использовать её способности. Но недавно меня посетило видение — Остров Серой Хмари будет уничтожен, и Атия погибнет вместе со всеми. Единственная, кто может ей помочь — мокрозява с магическими способностями, — Жаба выдержала торжественную паузу и добавила: — Я искала тебя, среди сотен других. Ты должна была защитить Атию.

Мира вспомнила её слова о трёхсот восьмидесяти людях, которые не выдержали испытание по переходу в Азар и погибли.

— Затем я приказала островитянам отпустить Атию с тобой и лодочником, — продолжала Оямото уже менее торжественно. — Но эти глупцы ослушались моего приказа и, когда вы с лодочником приплыли, спрятали девочку в пещерах. Более того, захотели ещё и тебя себе забрать. Думали, что пока ты и девочка с ними, Остров в безопасности. В итоге вышло, что вышло. Лодочник убил их вождя, тебя увёз, а девочка осталась на острове.

— Но как я могла защитить Атию, если Гай вёз меня в Башню?! — воскликнула Мира. — Меня саму спасать нужно было!

— А червя я, думаешь, просто так к вам отправила? — усмехнулась Жаба.

— Червя? — изумилась Мира.

В памяти отчётливо всплыли события того дня: ссора Гая с островными, убийство рыжего вождя, их бегство с острова, нападение на лодку гигантского червя, который появился из воды и утащил Гая в реку. Получается, его послала Жаба…

— Что будет теперь с островными? — едва слышно спросила Мира.

— Их уничтожат, такова судьба, — Жаба сжала её руку короткой лапой и заглянула в глаза: — Ты должна отправиться на остров Серой Хмари, отыскать Атию и спасти её. Я вложила в эту девочку слишком много сил и не могу так нелепо потерять!

— Спасти, — пробормотала Мира. — И куда я с ней пойду? Меня теперь считают убийцей Магды! Стоит появиться в Элсаре, как меня схватят.

— Вы с Атией отправитесь в Сухири, — сказала Жаба.

— Сухири? — удивлённо переспросила Мира. — Мне говорили, этот город ещё хуже Элсара, у них нет своих мокрозяв и магов.

— Зато у них есть храм богини Оямото.

Мира представила, как выглядит храм — перед глазами возникло каменное сооружение в виде огромной жабы — и невольно улыбнулась.

Будто услышав её мысли, Оямото сказала:

— Храм небольшой и адептов у него немного, но это тот случай, когда размер не имеет значения. Важно, что тебя с девочкой там ждут. Можете спокойно отправиться туда и спрятаться.

— Сколько? — спросила Мира.

— Что сколько?

— Сколько придётся прятаться?

Жаба взглянула на неё исподтишка:

— Пока Атия не войдёт в нужный возраст и силу.

— И когда это случится?

— Не переживай, настоятель Храма всё знает.

Мира молча переваривала информацию. Было во всём этом что-то не так… Какое-то искажение. Нужно проанализировать, вновь шаг за шагом пройти путь, который она уже проделала в Азаре.

Внезапно Оямото посмотрела наверх и сказала, будто увидела там гигантские часы:

— Что же, тебе пора. Мы и без того много времени потратили на болтовню.

Сейчас же картинка райского Азара исчезла, и они вновь оказались на берегу реки Забвения. Вдоль реки всё также сидели каменные истуканы. Мира вгляделась в них, выискивая Магду.

— Можно я пойду попрощаться? — спросила она.

— С кем? — недовольно спросила Оямото.

— С одной женщиной. Так вышло, что я стала причиной её смерти. А я даже не была с ней знакома, — Мира сглотнула колючий комок. — Мне нужно попросить у неё прощения. Понимаю, это может показаться глупым, но мне необходимо!

Жаба поколебалась, но потом махнула лапой: иди.

Утопая ногами в песке, Мира подошла к Магде. Та окончательно окаменела, ветер нанёс ей на колени рыжего песка. Магда смотрела вдаль, будто высматривала кого-то, ждала возвращения.

Мира села на песок рядом с ней, тихо сказала, глядя на Реку:

— Я тоже жду Гая. И, вместе с тем, боюсь его возвращения. Я принесла в ваш дом горе. Простит ли он меня за это?

Она прерывисто вздохнула, взяла пригоршню песка, открыла ладонь. Ветер смёл песок, швырнул в глаза. Мира часто заморгала, чувствуя жжение.

— Это был ваш ответ? — спросила она у Магды. — Вы правы, всё, что я говорю — жалкий лепет… В таких случаях положено давать клятву найти настоящую убийцу… Но, скорее всего, я её не найду. Я чужачка в вашем мире. (Она горько усмехнулась) Знаете, когда я только научилась пользоваться магией, то думала, что я особенная. Избранная. Но мне только что популярно объяснили, что я здесь не для свершения великих дел, а исключительно для сопровождения настоящей героини. Может, телохранительница из меня выйдет получше, чем лодочница…

Внезапно её прожгла одна простая и очевидная мысль. Настолько очевидная, что Мира коротко рассмеялась.

— Вы правы! — воскликнула она, взглянув в лицо каменной Магды. — Вы абсолютно правы! Сама бы я не додумалась. Спасибо!

Она почти бегом вернулась к Оямото.

— Всё? Готова? — спросила та.

— Вы обманули меня! — почти выкрикнула Мира. Её знобило от напряжения; чтобы скрыть дрожь, она обхватила себя за плечи.

Жаба смотрела на неё тяжёлым взглядом.

— Не понимаю, о чём ты, — сказала она.

— Вы сказали, что до меня триста восемьдесят человек не смогли вынырнуть. Вы искали достойного, того, кто пройдёт испытание. Но перевести девочку из одного места в другое может любой лодочник! Зачем вам понадобилась я? Без лодки, без знания Азара. Довольно странный выбор проводника, не находите?

Жаба открыла беззубую пасть, точно хотела расхохотаться. Но тут же захлопнула её и посмотрела на Миру даже с некоторой теплотой.

— Я не стану искать Атию, пока вы не скажете правду: какова моя роль в этой истории на самом деле? — упрямо спросила Мира.

— Ты ещё не готова к правде, — возразила Оямото.

Мира почувствовала, как закипает.

— Хорошо, тогда я сама вам скажу, — процедила она сквозь зубы. — Я должна убить Абрахаза. Именно я, а не Атия. Иначе не стоило жертвовать теми людьми, которые не смогли пробиться в Азар.

Оямото одобрительно кивнула:

— Молодец, догадалась. Действительно, если события сложатся благоприятно, именно тебе суждено убить Абрахаза. Но есть миллионы случайностей, из-за которых верх может стать низом, а низ верхом. Вы с Атией нужны друг другу, и ты для неё такое средство добраться до мира Отуа, как она для тебя. Но для этого вам обеим нужно вырасти. Для того, чтобы уничтожить Абрахаза, тебе нужно пройти долгий путь. Сейчас ты стоишь на пороге и нужно хотя бы решиться перешагнуть его.

Мира взволнованно сжала пальцы.

— Как я узнаю Атию среди других детей на острове? — спросила она.

— Там мало детей, поэтому ты узнаешь её без труда, — ответила Оямото. — Ей восемь лет, у неё светлые кудрявые волосы и голубые глаза.

Возникла неловкая пауза. Мира чувствовала, что пора уходить, но было страшно.

— Вы будете мне помогать? — робко спросила она.

— Увы, мои возможности ограничены, — печально ответила богиня. — Тебе придётся пройти это путь самой и часто он будет скрыт во тьме. Твоя первоочередная задача, забрать Атию с острова и добраться с ней до Храма. Монахи подскажут, что делать дальше. Они ждут вас, ибо в пророчестве сказано: с другой стороны Мёртвой реки явится дева с раненым ребёнком на руках, и расцветёт в Азаре надежда.

— Раненым? — переспросила Мира. — Что случится с девочкой?

Вместо ответа на неё обрушилась космическая темнота.

Было так тихо, что Мира слышала, как бьётся собственное сердце. Пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то особенным, ни на что не похожим. Она лежала на холодной каменной лавке, накрытая большим куском ткани. Подняв его, увидела, что нагая.

«Что за чертовщина? Где я?» — подумала Мира.

Она встала — босые ноги обжёг холод пола — обмоталась тканью, соорудив что-то наподобие туники; завязала узлом на плече, чтобы не спадала. После чего, осмотрелась: она находилась в крошечной комнатке, всё пространство которой занимала каменная лавка, сверху лился слабый свет. Подняв голову, Мира увидела высоко над собой частую решётку. Подойдя к двери и подёргав её за ручку, Мира убедилась, что та заперта. Она вернулась к лавке, забралась на неё и попыталась дотянуться до решётки — не вышло.

Обхватив себя за плечи и зябко ёжась, Мира вновь подошла к двери, изучила её более тщательно. Замочной скважины в двери не было, значит, она закрыта на щеколду снаружи. Мира прижалась к двери ухом, прислушалась: ни звука. Можно, конечно, сесть и терпеливо ждать — рано или поздно к ней кто-нибудь придёт. Не оставили же её здесь умирать, в конце концов!

«А если оставили? Или, ещё хуже, думают, что я уже умерла?»

Миру прошиб ледяной пот. Это объясняло, почему она лежала голая на каменном столе. После отравления лже-Магдой, её душа попала на берег реки Забвения. А тело всё это время было здесь — бездыханное, неподвижное. Ничего удивительного, что её записали в покойницы.

Мира бросилась к двери, подёргала за ручку, закричала:

— Выпустите меня! Кто-нибудь! Слышите? Я живая!

Никто не ответил. Мира застучала по двери кулаками. Почувствовав боль в руках, повернулась спиной и несколько раз ударила ногой.

«Меня заживо замуровали!» — стучало в висках.

Так, надо успокоиться. Вот так, глубокий вдох, задержать дыхание, медленный выдох. Ещё один вдох и выдох. Она ощутила, как отступает паника.

— Теперь попытаемся обдумать, что произошло, — тихо произнесла Мира. Звук собственного голоса успокаивал. — Допустим, это правда: меня приняли за умершую и похоронили в этом склепе. Никто ко мне не придёт и не спасёт. Следовательно, нужно попытаться выйти хотя бы из этой комнаты, как я сделала в Башне.

Но существовала проблема: чтобы куда-то выйти, ей было необходимо представлять, где она окажется. Иначе говоря, хорошо знать, как выглядит точка «Б» и какое расстояние нужно пройти до неё от точки «А». Сейчас Мира даже приблизительно не знала, где находится и что ждёт её за дверью.

— Будем мыслить логически, — сказала она себе. — Я не такая знатная персона, чтобы хоронить меня в отдельном склепе. Скорее всего, здесь много таких э-э…комнат и за дверью находится коридор, ведущий в подобные.

При мысли, что окружена покойниками, Миру охватила дрожь и зашевелились волосы на голове.

— Быть живой среди мёртвых лучше, чем мёртвой среди живых, — осадила она свой страх. — Я победила в турнире. Значит, и теперь справлюсь.

Это придало ей уверенности. Прижав ладони к двери, Мира представила, что за ней широкий коридор, а в обе стороны от него расходятся коридорчики, ведущие в другие усыпальницы. Сейчас она откроет дверь и выйдет…

Ничего не произошло.

Мира в сердцах топнула ногой.

— Неужели я неправильно придумала и за дверью не коридор? — пробормотала она. — Но что тогда?!

Она сделала круг по комнате, растирая озябшие плечи.

— Ладно, представим, что там нет коридора, а мой склеп ведёт ещё в один.

Ей показалось, что дверь под ладонями едва дрогнула. Неужели угадала?! Ободрённая удачей, Мира прикрыла глаза и представила, как щеколда, на которую закрыта дверь, медленно поднимается, крючок выбирается из петли и…

Раздался слабый щелчок. Радостно вспыхнув, Мира толкнула дверь и вышла.

В голове появился уже знакомый шум, а в ногах слабость — начался магический отходняк. Миру предупредили, что магия отбирает много сил, и чем больше приложено усилий, тем дольше восстановление. Говорили, настоящие магини умеют ослаблять ломку, но Мира была магиней-самоучкой, а потому каждый раз расплачивалась магическим отходняком.

Стараясь не обращать внимания на головокружение и лёгкую тошноту, Мира осмотрелась по сторонам. Из своего склепа она перешла в большой зал, где рядами стояли столы. Много столов, которые терялись во мраке зала. И на всех лежали люди — одетые, с широко открытыми глазами, устремлёнными в потолок, откуда на них стекал слабый свет. Они не выглядели, как покойники, наоборот, это были живые люди, которые прилегли отдохнуть и, казалось, только ждали команды «подъём».

— Вы меня слышите? — выдавила она.

Никто не пошевелился и не откликнулся на её зов. Десятки глаз, не моргая, смотрели вверх. Словно во сне Мира подошла к крайнему столу и коснулась руки лежащего на ней юноши: красивого, светловолосого, в простой одежде горожанина. Его рука была тёплой, цвет лица здоровый. Дрожа всем телом, Мира отступила, не отводя глаз от людей на столах. У неё появилось жуткое ощущение, что стоит повернуться к ним спиной, как они набросятся на неё.

Внезапно до её слуха донеслись шаги наверху и приглушённые голоса.

— Сегодня остров будет освобождён, — сказал смутно знакомый мужской голос. — Потом придётся выждать, пока вокруг него улягутся страсти и можно будет перевозить кукров. Тамошние пещеры как нельзя лучше подходят для их хранения.

«Там живые! — радостно подумала Мира. — Живые!»

Первым порывом было позвать их сюда, крикнуть: «Я не умерла! Заберите меня отсюда!»

Но Мира зажала себе рот ладонью. Только радостный вскрик успел сорваться с её губ и улететь наверх, сквозь плотную решётку.

Голоса тут же смолкли, затем что-то тёмное перекрыло свет. Мира согнулась и спряталась под крайним столом. Пару минут было тихо, затем другой голос, тоже принадлежащий мужчине, спросил:

— Видите что-нибудь?

Судя по всему, человек изучал комнату сквозь решётку.

— Ничего, — ответил первый, и она узнала Хадара. — Но показаться нам обоим не могло.

— Не могло, — подтвердил спутник.

— Спустимся.

Света стало больше — значит, человек поднялся от решётки. Раздались удаляющиеся шаги. Мира хотела выбраться из-под стола, но решила перестраховаться и повременить — вдруг вернутся? И оказалась права. Не прошло минуты, как тень вновь закрыла свет; Мира кожей чувствовала, как мужчина внимательно изучает зал. Но вот света опять стало больше, человек ушёл.

«Сейчас они спустятся и найдут меня!» — в ужасе подумала она.

По прошлому опыту она знала, что встреча с Хадаром не сулила ничего хорошего. Он так и остался для Миры человеком, который ведёт свою смертельную игру.

Выбравшись из укрытия, она побежала по залу, надеясь найти выход. Ведь как-то сюда попадают! Но зал оборвался глухой стеной. Мира осмотрелась — воспользоваться магией и пройти сквозь стену ей не удастся — лимит магии на ближайшее время истрачен. Нужно найти, где спрятаться. Места под столом мало, её сразу увидят в проходе. Значит, нужно спрятаться не под, а на столе, притвориться одной из этих недопокойников. Ещё пробегая по залу, она заметила несколько пустых мест, но ей казалось, что они «на виду». А Мире хотелось, чтобы Хадар по возможности даже не дошёл до неё. Слишком уж хорошо ему знакомо её лицо… Однако нужно решаться, иначе будет поздно.

Ещё раз окинув взглядом зал, Мира легла на стол поближе к задней стене. Холод камня обжигал разгорячённую, влажную от пота кожу.

«Мне бы только узнать, где тут выход, — думала она. — А потом можно попытаться улизнуть».

Неожиданно кусок стены в месте, где она совсем не ожидала, отодвинулся, и в залу вошли. Мира уставилась в потолок и задержала дыхание.

Судя по звуку шагов, один из мужчин прошёл через зал в сторону склепа, откуда она сбежала. Некоторое время ничего не происходило, затем снова шаги — теперь человек возвращался.

— Её там нет, — сказал Хадар. — Я с самого начала не верил в то, что она умерла.

— Но как она могла выйти?! — удивился второй мужчина.

— Может, у неё здесь появился сообщник?

— Вряд ли, — с сомнением произнёс мужчина. — Более вероятно, что дверь склепа плохо закрыли. Нужно выяснить, где она сейчас.

Хадар не ответил, и на некоторое время воцарилась тишина. Мира слышала только стук крови в висках.

— Она где-то здесь, — неожиданно сказал Хадар, и в его голосе появилась интонация вышедшего на охоту зверя.

— Почему вы так думаете?

— Она не настолько умна, чтобы найти отсюда выход.

Мира чувствовала, как мужчины ощупывают взглядами людей на столах. Глаза жгло от потребности моргнуть.

«Ещё десять секунд, — приказала она себе. — Хотя бы десять».

— В этом зале только бывшие мокрозявы? — спросил Хадар.

— Да, азарцы в другом крыле.

— Для их активации нужен маг?

— Уже нет, — судя по интонации, спутник Хадара улыбался.

Именно по этой интонации Мира узнала, кто сопровождает агента. Врачеватель Окато — тот самый, который ещё до турнира, узнав о её способностях, хотел забрать Миру для опытов.

— Как вам известно, — продолжал Окато, — мы продвинулись в исследованиях феномена кукров. Постепенно нам удаётся создавать тех, кто не зависит от магии. К примеру, мы смогли отказаться от магических ошейников, приводящих кукров в действие. Те, что перед вами, настроены на голос, достаточно приказа.

— Голос конкретного человека? — уточнил Хадар.

— Конечно. Нам не нужно, чтобы приказы раздавали все подряд.

— Но, согласитесь, это имеет большой минус. Генерала могут убить, и вся эта армия станет бесполезна.

— Право отдавать приказы предоставлено не одному человеку.

— Тогда прикажите им встать.

Мира скосила глаза на ближайшего кукра. Чтобы остаться незамеченной, ей нужно двигаться в точности, как эти недопокойники.

Выдержав паузу, Окато крикнул с неожиданным металлом в голосе:

— Кукры, встать!

Его голос волнами прокатился по зале, и люди на столах тут же в едином порыве сели. Мира тоже села. Недопокойники разом спустили ноги на пол — будто раздался пушечный выстрел — и все вместе встали, заняв места справа от своих столов. Люди смотрели чётко вперёд, на лицах застыло безмятежное выражение.

— Неплохо, — заметил Хадар. — Однако мне нужны солдаты, способные действовать автономно. Мои агенты часто работают в поле в одиночку. Им будет мешать человек отдающий приказы.

— Понимаю, — вкрадчиво произнёс Окато. — Как раз сейчас мы отрабатываем возможность видеть всё их глазами и отдавать приказы на расстоянии.

Они замолчали. Мира вновь ощутила взгляды, которыми мужчины осматривали кукров.

«Нужно как-то прорваться к выходу и покинуть эту дьявольскую лабораторию, пока из меня не сделали такую же живую куклу», — подумала она.

— Отдайте им приказ начать поиски, — сказал Хадар.

Мира судорожно сглотнула. Она знала, кого предстоит искать.

— Кукры! — крикнул Окато. — Требуется найти девушку. Возраст двадцать два года. У неё тёмные волосы, рост три с половиной локтя. Все, кто попадает под это описание, немедленно подойдите ко мне.

Хадар хмыкнул.

— Думаете, она к нам подойдёт? — спросил он.

— Это первый этап. Нам нужно отделить зёрна от плевел.

Тем временем, девушки, попадающие под названные параметры, вышли из рядов и чётким солдатским шагом направились к Окато.

Миру охватила паника: что делать?! Хадар с врачевателем по-прежнему перекрывали вход. Как сбежать?! Она скосила глаза сначала на соседей справа, потом слева. Никто не проявлял к ней интереса, не кричал: «Вот она! Ловите! Держите!»

Все смотрели прямо перед собой. Конечно, ведь команды «фас» не было.

Возле врачевателя собралась группа темноволосых невысоких девушек. Оглядев кукров, Хадар проронил:

— Как и следовало ожидать, её здесь нет.

Окато вновь окинул взглядом стройные ряды недопокойников и крикнул:

— Кукры! Среди вас девушка, не подчинившаяся приказу. Осмотритесь по сторонам, найдите её, схватите и приведите ко мне.

— Любопытный тест, — заметил Хадар. — А что будут делать кукры, попадающие под это описание?

Окато взглянул на него с некоторой тревогой. И тут же предположение Хадара проявилось в действии. Все недопокойники считали себя кукрами. И то, что двенадцать из них вышли из строя, для остальных ничего не значило. Более того — кукры, попадающие под критерии отбора, сами вцепились себе в плечи и надвинулись на Окато, показывая, что они уже схватили и привели кого нужно. Врачеватель в испуге отступил. Другие кукры тоже набросились на этих девушек, повалили их на пол. Возникла сумятица.

— Остановитесь! — закричал Окато. — Хватит!

Но кукры его не слышали, показывая в действии, насколько они ещё не совершенны.

Мира, конечно, тоже не осталась незамеченной. Стоило Окато произнести приказ, как сразу несколько кукров повернули к ней головы. Она бросилась бежать по рядам к выходу. Её хватали за руки, делали подножки, но ей удавалось вырваться, пустив в ход ногти и зубы. К счастью, недопокойники оказались неповоротливыми, к тому же многие толклись возле Окато. Толпа уже загнала его на стол и наседала, подталкивая к врачевателю истерзанных темноволосых девушек, которые, несмотря ни на что, продолжали безмятежно улыбаться.

В изорванной тунике, исцарапанная и избитая, Мира добралась до двери, когда её крепко схватил за руку один из кукров. Она дёрнулась и поняла, что на этот раз не вырвется. Это был щуплый мужчина с простым лицом деревенского увальня и доброй, даже какой-то детской улыбкой. Но его рука обхватила запястье Миры мёртвой хваткой.

Обернувшись к Хадару, она увидела, что агент смотрит прямо на неё с ироничной улыбкой. Похоже, происходящее его забавляло. Мира вновь попыталась вырваться от кукра, хоть и понимала, что это бесполезно. Он потащил её к врачевателю, возле которого кипела битва. Мира упёрлась ногами в пол, но проехала несколько метров и упала. Кукр поволок её дальше.

В этот момент Хадар подошёл к ним и, размахнувшись, ударил кукра в ухо. Тот выпустил Миру, упал на пол, тряся головой.

Мира даже разбираться не стала, что всё это значит. Вскочив на ноги и придерживая на груди куски ткани, она помчалась к выходу. Выбегая из залы, обернулась: Хадардрался с кукром, от которого спас Миру. Приходилось Старшему агенту нелегко: кукр месил его кулаками и, казалось, пытался вбить в пол.

Тем временем, Окато достал из кармана короткую трубочку, подул в неё, и зал заполнил неожиданно сильный гул.

Мира выбежала из зала и бросилась по широкому низкому коридору.

11 локоть = 45 см.

Скоро коридор вывел её к лестнице. Не чуя под собой ног, Мира взлетела по ступеням и оказалась в длинной анфиладе. Судя по полумраку, занималось утро или, наоборот, вечерело. Слева находились многочисленные наглухо закрытые двери, над которыми горели фонари. В начале анфилады показались люди в длинных одеждах, напоминающих рясы. Они бежали навстречу Мире. Она юркнула в одну из арок и прижалась к каменной стене. Люди пробежали мимо и скрылись на лестнице. Значит, дудение Окато в трубу сработало — им с Хадаром спешат на помощь.

Мира вновь осмотрелась, теперь уже спокойнее. Свет фонарей освещал небольшой участок перед домом. Он был вполне облагороженным, белый песок разровнен граблями, в нескольких местах стояли композиции из камней. Но как далеко он простирался и где выход, определить в полумраке было невозможно.

Да уж, её положению не позавидуешь: почти голая, босая, не представляет где находится и как отсюда убежать. Когда Окато и Хадара спасут, все бросятся на её поиски, и те не займут много времени. Нужно найти, где спрятаться, обзавестись хоть каким-нибудь оружием и приличной одеждой, дождаться утра и тогда уже действовать. Внезапно одна из дверей неподалёку открылась, и в анфиладу вышли несколько женщин в рясах. Мира сильнее прижалась к холодным шершавым камням.

— Как больные? — спросила женщина с резким голосом, привыкшим отдавать распоряжения.

— Взволнованы криками из подземелья, — ответил ей тоже женский, но более мягкий. — Но пока удалось их успокоить.

— Даже госпожу Моне? — насмешливо спросила начальница.

— Даже её.

— Но что случилось, сестра Маргарет? — спросил третий женский голос, гораздо моложе двух прежних. — Хотя бы нам вы можете рассказать?

— Потом, — недовольно откликнулась начальница. — Сейчас ваша задача следить, чтобы больные не выходили из своих комнат. Низший класс просто заприте, высшим обеспечьте душевное спокойствие. Все прогулки на сегодня отменить.

— Что нам отвечать на их расспросы? — опять спросила молодая. Судя по интонации, недовольная тем, что её первый вопрос проигнорировали.

— Говорите, что привезли несколько новеньких с сильными болями. Оттого и крики.

— Хорошо, сестра Маргарет.

— И да, Камилла, — добавила начальница, — выводителей цеплюча сегодня тоже не пускай. Скажи… — она замешкалась и гневно закончила: — Придумай что-нибудь вразумительное. Почему я должна всё время за вас думать?

— Да, сестра Маргарет, — покорно произнесла женщина, сказавшая до этого, что удалось успокоить даже истеричку Моне.

— Вот и хорошо, — подобрела начальница.

Шаги удалились, скрипнула дверь. Мира решила, что осталась одна и уже хотела выйти, как вдруг услышала шорох шагов. Кто-то прошёл мимо по анфиладе, вышел в сад камней. Под ногами заскрипел песок. Выглянув из укрытия, Мира увидела невысокую фигуру в рясе до земли и с покрытой платком головой. По узким плечам Мира сделала вывод, что это женщина. Свет фонарей окутывал её мягким светом, на песок легла длинная тень. В фигуре ощущались тревога и ожидание.

«Вот бы отобрать у неё одежду, — подумала Мира. — Тогда можно выдать себя за одну из них и покинуть это жуткое место. Но женщина наверняка азарка, и проклятая обработка не позволит даже замахнуться на неё".

Мира хорошо помнила, чем закончилась прошлая попытка ответить обидчице-азарке: её охватила слабость, ноги стали, как ватные и ни о какой драке уже не могло быть речи. Неожиданно женщина сказала:

— Я знаю, что ты рядом. Тебя выдаёт твой страх.

Мира вздрогнула и сильнее прижалась к стене, хоть и понимала, что это бесполезно.

— Не бойся, я тебя не выдам, — добавила незнакомка.

Она развернулась, и Мира увидела девушку не намного старше себя, с мягкими чертами лица, светлыми бровями и глазами, обрамлёнными белыми ресницами. Тёмное одеяние и полумрак делали её, и без того бледное лицо, лунно-белым.

Мира с осторожностью вышла из тени. Жизнь в Азаре уже приучила её никому не доверять. В прошлый раз Найра как будто помогла ей, а потом в комнату вломились Хранители и утащили Миру в Башню.

— Ты из подземелья лечебницы? — спросила незнакомка, кивнув в сторону лаборатории.

— Да, — ответила Мира и поспешно добавила: — Но я не такая, как они. Я живая! Пожалуйста, помогите мне!

По лицу незнакомки прошла тень. Она приблизилась к Мире и сжала её руку в своей — мягкой и тёплой.

— Идём, — взволнованно сказала она, — тебе нужно одеться. В этих лохмотьях тебя быстро заметят.

Следом за незнакомкой Мира прошла по анфиладе. Девушка открыла одну их дверей, и они оказались в темноте. Незнакомка зажгла лампу. Осветилась небольшая прямоугольная комната, всё убранство которой составляли узкая кровать, столик, шкаф, в каких хранят одежду, кувшин с водой и деревянный таз.

Мира стояла у двери, не зная, что делать дальше. Похоже, сегодня день неожиданных спасателей — сначала Хадар, теперь эта девушка. Но если поступку Хадара она могла придумать хоть какое-то объяснение, то поведению незнакомки — нет.

— Зачем ты мне помогаешь? — спросила Мира у девушки.

Та поставила лампу на стол, сняла с головы покрывало, и дрожащий свет заиграл на её длинных золотистых волосах.

— Меня зовут Камилла, — сказала девушка. — Помогаю, потому что хочу разобраться, что здесь происходит.

Мира сдержала усмешку: разобраться она хочет. Мисс Марпл местного разлива.

— Это больница? — уточнила Мира. — Я слышала, как вы с женщинами говорили о пациентах.

Камилла посмотрела на неё с удивлением:

— Разве ты не знаешь, где находишься? — спросила она.

— Меня усыпили и похитили. Очнулась я уже в подземелье.

В глазах Камиллы заблестел азартный огонёк.

— Вот именно, похитили! — воскликнула она. — Я иногда вижу, как ночью в лечебницу привозят людей, завёрнутых в плащи, и уносят в подземелье. Нас туда не пускают и ничего не рассказывают. Я пыталась выяснить у сестры Маргарет, но она не отвечает. Однажды я попыталась сама туда пройти, но меня не пустили дальше лестницы.

Мира смотрела на неё с недоверием. Неужели Камилла на самом деле подвергает себя риску только из любопытства? Это так наивно и безрассудно. Однако высказывать соображения вслух она не стала. Вместо этого напомнила:

— Ты обещала дать мне одежду.

— Да, конечно.

Камилла повернулась к шкафу и открыла дверцу. На полке лежали аккуратно сложенные вещи. Перебрав их, Камилла достала из стопки нечто тёмно-коричневого цвета. Однако Мире не отдала, а осталась стоять, прижав вещь к груди.

— Что там внизу? — спросила она. — Расскажи мне.

При одном воспоминании о рядах кукров, Миру передёрнуло.

— Там люди, — глухо сказала она. — Они не мёртвые, но и не живые.

— Вот! — воскликнула девушка. — Фрида говорила точно также.

— Кто? — удивилась Мира.

— Одна моя пациентка. Мы сдружились… Потом она умерла, но перед этим рассказала мне опещере и о людях, которые там внизу — не живые, но и не мёртвые.

— А Фрида откуда про них узнала? Она что там была?

— Она нет. Однажды один из этих зашёл в ней в комнату. Она сразу поняла, что он не совсем человек… А потом Киман рассказал ей, что был внизу в усыпальнице и видел там много таких.

Незнакомых имён становилось слишком много.

— Кто такой Киман? — спросила Мира.

— Ещё один пациент… Он погиб, упал в Реку…

«Как-то в их лечебнице часто умирают», — подумала Мира.

— Нам сказали, что это несчастный случай, — продолжала Камилла, — а я тогда подумала, что гибель Кимана связана с подземельем, ведь он там был и всё видел.

— Значит Фрида умерла после того, как к ней пришёл тот из подземелья?

Камилла покусала нижнюю губу, потом решившись ответила:

— Нет. Скорее после моего разговора с Хадаром.

— Хадара? — изумлённо переспросила Мира.

— Я говорила ей, чтобы она успокоилась и не докучала ему. Сразу было понятно, что они не ровня. Но она будто с ума сошла, даже слушать меня не хотела.

Мира поняла, что вновь перестала что-либо понимать.

— Так, подожди, — перебила она. — Давай всё по порядку. Итак, Фрида была твоей пациенкой.

— Да. И лежала в нижней комнате.

— Что значит, в нижней комнате?

— Наша лечебница платная. Но и здесь, есть комнаты получше, для богатых. Они наверху, сухие и убираются чаще. А есть комнаты для тех, кто беднее — сырые и тёмные. Фрида лежала как раз в такой. Её сестра часто задерживала оплату, и госпожа Маргарет, наша старшая, даже грозилась вовсе выгнать Фриду из лечебницы. Я рассказываю это, чтобы стало понятнее: Фрида была бедной. Она рассказывала, что в Элсаре у неё остался жених, писарь. Но он ни разу её не навещал. А какой же это жених, если ни разу к невесте не приходит? Поэтому все мы думали, что Фрида фантазёрка. Один её рассказ о пещере, полной сундуков с беляками чего стоил!

«Ну и тараторка же эта Камилла!» — подумала Мира.

— Ты опять слишком торопишься, — остановила она девушку. — Что за пещера?

— О, это очень странная история. Фрида попала к нам с раздавленными ногами. Она рассказала, что однажды нашла пещеру, полную сокровищ. Тогда она привела туда сестру и жениха — двух самых близких людей. Но в пещере случился обвал, жених сбежал, а сестёр засыпало. Вот только найти эту пещеру потом никто не сумел. Да и жених к Фриде ни разу не приходил. Поэтому мы все думали, что бедняжка тронулась рассудком и нафантазировала себе всякие сказки. Но однажды на прогулке Фрида вдруг схватила меня за руку и показала на знатного господина, который шёл по тропинке с главным Врачевателем. Она уверяла, что это и есть её жених, попросила меня подозвать его. Конечно же я испугалась и не стала этого делать. Сказала ей, что она ошибается, её жених простой писарь, а человек, которого мы увидели, очень знатный, на его плаще знак Старшего агента Хранителей. Но она стала плакать, говорить, что это Хадар, её Хадар, она узнает его среди всех мужчин Азара. Она была, словно помешанная, кричала, что разобьёт голову о стену, если я не пойду к нему и не скажу про неё. Я уступила её просьбам, дождалась, пока господин Старший агент пойдёт на выход и поймала его уже в воротах. Когда он повернул ко мне своё красивое лицо, все слова вылетели у меня из головы. Я понимала, как глупо выгляжу и какой ошибкой было окликнуть его. Потом всё же совладала с собой и сбивчиво рассказала ему про Фриду. Я извинилась за неё, сказала, что бедняжке пришлось пережить слишком много физических страданий, от которых у кого угодно может помутнеть рассудок. И пусть господин Хранитель не сердится на неё. Он внимательно выслушал, а когда я рассказывала о завале в пещере, мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то похожее на страх. Тогда у меня появилась мысль, что Фрида не обозналась, — Камилла взволнованно сжала пальцы.

— Что он ответил на твой рассказ? — спросила Мира.

— Сказал, что не знаком с Фридой, но сочувствует её страданиям. Попросил как-то утешить бедняжку. После чего протянул мне два беляка и добавил: «Я понимаю, как тяжело бывает с такими больными». Потом ещё что-то говорил, только я была очень сконфужена и смысл слов до меня не доходил. Понимала лишь, что мне заплатили за молчание — и я взяла плату.

— Ты передала разговор Фриде?

Камилла покусала губу, тише сказала:

— Нет. Сначала хотела сказать, что не встретилась с Хадаром. Но она смотрела на меня с такой надеждой, что я не смогла произнести такие слова. Солгала, что видела его и он согласился поговоритьзавтра, — на глазах врачевательницы заблестели слёзы. — Я понимала, что делаю только хуже. А беляки, которые я положила в карман, казалось, прожигали рясу насквозь, так что ноге было больно. Но Фрида обрадовалась моим словам, ещё никогда я не видела на её лице такую радость… Я решила тогда, что скажу на следующий день, будто господина Хадара вызвали по службе, и мы не смогли встретиться, а одним из беляков заплачу за её пребывание в лечебнице — сестра Фриды как раз задержала оплату. Той же ночью Фриде стало плохо. Несчастная металась в бреду, а под утро умерла. Умирая, она шептала только одно имя — Хадар.

Камилла замолчала и беспомощно сжала руки.

— Отчего наступила смерть?

— Пришло её время.

Мира изумлённо вскинула на врачевательницу глаза: с первого дня её поражала в азарцах эта покорность судьбе. Ни вскрытия, ни расследования, просто «пришло её время» или «так угодно богам».

— С тех пор я не могу найти себе покоя, — говорила между тем Камилла. — Те беляки, что я взяла как плату за молчание… Я их так и не потратила. Они до сих пор лежат у меня в комнате, я не могу к ним прикоснуться. И мне сильнее чем прежде хочется узнать, что здесь происходит.

— Ты видела Хадара после смерти Фриды? — спросила Мира.

— Да. Он приезжает к господину Окато и они вместе скрываются в подземелье. Потом он уезжает. Ты знаешь, что он там делает? — её широко распахнутые, горящие любопытством глаза пытливо всматривались в лицо Миры.

«Создаёт универсальных солдат», — подумала та.

Вспомнился подслушанный разговор Хадара с Окато, слова о том, что Хадару нужны люди, которые могут действовать автономно.

Неожиданно в коридоре раздались взволнованные женские голоса.

Мира с врачевательницей переглянулись.

— Вот, возьми, — Камилла развернула свёрток одежды и протянула Мире длинное бесформенное одеяние, похожее на рясу. — В этом ты можешь затеряться среди сестёр и убежать из Лечебницы.

После того, как Мира надела рясу, Камилла протянула ей большой платок.

— Ещё покрывало, — сказала она. — У нас не положено ходить с непокрытой головой.

Одевшись, Мира спросила:

— Я всё же не понимаю, почему ты рискуешь из-за меня, по сути незнакомого тебе человека? Вдруг кто-то видел нас вместе?

Девушка улыбнулась:

— Большого риска нет. Я скажу, что ты представилась мне новенькой пациенткой и сказала, что потерялась. Я завела тебя в лечебницу и больше не видела. Конечно, меня пожурят, назовут дурой, и сестра Маргарет будет в ярости. Но самое страшное, что могут со мной сделать — это оставить без жалования.

В её словах был резон. Кивнув, Мира надела рясу. Та оказалась велика и волочилась по полу, так что пришлось немного приподнять её.

— Ты пойдёшь сейчас домой? — спросила Камилла.

— Да, — ответила Мира, подумав, что в Азаре нет места, которое она может назвать своим домом.

— С кем ты живёшь? — продолжала допытываться врачевательница.

— С родителями. Они у меня хорошие, наверняка уже испереживались.

Как всегда при мысли о родителях, горло сдавило от подступивших слёз. Мира часто заморгала и отвернулась. До недавнего времени она считала себя обычной девчонкой из обычной семьи. Да, у них, как и увсех, были свои траблы и непонимание, но Мира твёрдо знала, что есть спасительный причал, где её всегда поймути примут… И вот в одночасье привычный мир рухнул. Даже хуже: оказалось, что никакого того мира нет, а есть другой, непонятно какой. И как в нём жить — тоже непонятно.

Задумавшись, Мира вздрогнула от прикосновения к плечу руки Камиллы.

— Уходи, — мягко сказала врачевательница. — И мир вашему дому.

Мира вскинула на неё глаза. Пожалуй, впервые за время, проведённое в Азаре, местная отнеслась к ней по-доброму.

— Я прежде не была в лечебнице, — сказала она. — Как мне добраться до города?

— Здесь одна дорога, до Элсара, — с готовностью ответила Камилла. — Как выйдешь за ворота, следуй по тропинке, дойдёшь до реки, перейдёшь мост, потом ещё немного и Элсар.

— Спасибо, — улыбнулась Мира.

— Только будь осторожнее. Сейчас темно, можно упасть в реку, там крутой обрыв и нет ограждения.

— Понятно, — сказала Мира. — Ещё раз спасибо. Обещаю, если мне удастся что-то выяснить про подземелье, я обязательно тебе расскажу. Ради Фриды.

Губы врачевательницы дрогнули. Она сжала руку Миры, затем выпустила, подошла к двери и выглянула в коридор.

— Никого нет, — шепнула она. — Давай скорее.

Мира проскользнула мимо неё и вновь оказалась в анфиладе. В больничном дворе было многолюдно. Все бегали с факелами, отчего стало светло, как днём, и стало видно, что территорию лечебницы окружает высокая каменная стена, перепрыгнуть которую Мира не смогла бы, будь даже чемпионкой по прыжкам в высоту. Большие ворота были закрыты и в скобы заложено бревно, но Мира заметила справа от них калитку.

Надвинув на лоб покрывало так, чтобы лицо скрылось в тени, Мира вышла из анфилады и стала потихоньку пробираться к стене. Мимо неё пробегали взволнованные люди, долетали обрывки разговоров, из которых стало понятно, что ловят опасную воровку, которая сбежала из Элсара и хочет укрыться от правосудия за стенами Лечебницы. К счастью, никто толком не знал, как она выглядит, и все скорее делали вид, что ищут, чем искали на самом деле.

Так постепенно метр за метром Мира добралась до калитки в воротах. Несколько раз она проходила мимо, боясь открыть её и привлечь внимание. Неизвестно, как скоро она решилась бы это сделать, если бы внезапно со стороны анфилады не раздался звук рожка. Все разом повернулись в ту сторону. Мира увидела на анфиладе невысокую фигуру мужчины, в котором узнала Окато. Плащ врачевателя был разорван и свисал с плеч кусками, лысый череп во многих местах поцарапан. Хадара рядом с ним не было. По толпе пронёсся взволнованный рокот.

У Миры появилось ощущение, что главный Врачеватель смотрит именно на неё. Она ниже опустила голову.

— Братья и сёстры! — громко заговорил Окато. — Простите, что пришлось поднять вас в столь ранний час…

Мира поняла, что если убегать, то делать это нужно сейчас, когда внимание людей сосредоточено на главном Врачевателе, а калитка погружена во мрак. Лучшей возможности не будет. Шажок за шажком, она приблизилась к калитке, медленно, вздрагивая от каждого шороха, сняла щеколду, приоткрыла калитку и выскользнула наружу. Плотно закрыв за собой дверь, подхватила рясу и что было мочи побежала прочь.

Сердце замирало от страха, каждое мгновение Мира ожидала погони и напряжённо прислушивалась. Но слышала только стук крови в висках. Она бежала, до тех пор, пока ровная дорожка не закончилась и не начались рытвины. Едва не вывихнув ногу, Мира перешла на шаг. Скоро впереди послышался гул, словно работал какой-то механизм. Мира остановилась в нерешительности. Есть ли там люди и как они её примут? Что, если сдадут обратно в лечебницу? Может, попытаться пройти мимо них, скрываясь в темноте? Очень медленно, готовая в любой момент пуститься наутёк, Мира пошла вперёд. Чем дальше, тем гул становился сильнее, и Мира неожиданно поняла, что это ревёт река. Через некоторое время стало светлее, а затем открылся вид на обрывающийся в черноту берег. Смутно виднелись дугообразные поручни моста, похожие на рёбра гигантского животного.

Осторожно приблизившись к краю, Мира заглянула в пропасть, но ничего не увидела. Река была далеко внизу, стиснутая каменными берегами, и Мира чувствовала только её запах. Пахло не тиной или мокрым песком, а чем-то тяжёлым, звериным. Придерживая рясу, чтобы не наступить на неё и не упасть, Мира взялась за поручни, зашла на мост. Тонкие, неплотно подогнанные дощечки дрогнули под ногами, мост закачался. Сглотнув подступивший к горлу страх, Мира на слабых от страха ногах крохотными шажками перешла на другую сторону.

…

Купол стремительно светлел и к тому времени, как Мира добралась до высокой городской стены, уже можно было различить камни в её кладке. Стена тянулась в обе стороны и ей не было ни конца, ни края. Дорога вывела Миру как раз к зарытым воротам, над которыми были выбиты узкие амбразуры. У Миры появилось ощущение дежавю: точно также совсем недавно она стояла под стенами Элсара, с той лишь разницей, что тогда под ногами покачивалось днище лодки Гая, а вокруг простиралась бескрайняя река. Наверху раздались мужские голоса:

— Совсем начальство с ума сошло. Шутка ли, проверить всех бывших мокрозяв?

— Да ладно тебе жалиться: лишний раз баб пощупаешь, — насмешливо возразили ему.

— Не так уж их и много, — добавил третий.

Они засмеялись.

— Нет, лучше скажите, вы верите в это? — спросил первый.

— Что бывшая мокрозява убила азарку? — уточнил третий.

«Они говорят обо мне!» — подумала Мира.

Сразу же вспомнились слова лже-Магды: «Завтра в городе только и разговоров будет о нападении лодочницы на азарку. Хвалёная обработка не сработала».

Мире едва хватило сил, чтобы не развернуться и в панике не броситься наутёк.

«Так, спокойно, — мысленно приказала она себе. — На мне ряса, я не мокрозява, а врачевательница, которая спешит с утра пораньше к больному. Но тогда могут спросить, к кому именно, а я знаю в городе только Гая, Магду и Найру. Но Гай уплыл, Магда погибла, а Найра… Ходят ли врачицы лечебницы в публичный дом или там есть свой врач?»

От страха спалиться Миру прошиб горячий пот.

— А я не верю, — заявил, тем временем, второй страж. — Вот не верю и всё. Хоть рубите меня! Если бы обработка на них не работала, они бы нас всех уже давно того.

— Согласен, — поддержал первый страж. — Помнишь, Саро, как мы потешились над теми лодочниками?

— Ещё бы! — заржал тот.

— И, думаешь, они спустили бы нам это, будь не обработаны?

— Ну, не знаю… Может, на ком-то срабатывает, на ком-то нет?

— Ты слышал о таком прежде?

— Прежде нет…

Они помолчали, затем третий страж произнёс:

— Верим мы или нет, а проверить нужно всех. Пропустим, придётся самим болтаться на виселице.

После этой «оптимистичной» фразы Мире снова захотелось удрать. Однако пора было заявить о своём присутствии. Рано или поздно стражи её заметят и возникнут вопросы, какого она стоит и подслушивает. Набравшись храбрости, Мира крикнула:

— Вода — жизнь!

В ответ короткая, наполненная удивлением пауза — ещё бы, стражи, а не заметили, как к воротам подошла женщина. В узкой амбразуре появился крупный мужчина. Мира смотрела на него, запрокинув голову.

— Вода — жизнь, — сказал страж. — Кто такая?

— Я из Лечебницы.

— По какой надобности в Элсар?

Побоявшись говорить про больного, она ответила, пытаясь придать голосу уверенность:

— Меня сестра Камилла попросила. Нужно кое-что передать её родителям.

Мира представления не имела, живут ли родители Камиллы в Элсаре; есть ли у неё вообще родители! Но поворачивать назад было поздно.

— Что же она сама не отнесла? — спросил страж.

— Заболела, лечится, — ответила Мира.

— Ну-ка, сними платок! — крикнул другой страж.

«Что если им передали моё описание?» — в ужасе подумала она. Тут же вспомнились слова Камиллы о том, что врачевательницам нельзя быть с непокрытой головой.

— А больше тебе ничего не надо? — огрызнулась Мира.

К счастью, ей на помощь пришёл другой страж.

— Им нельзя показываться с непокрытой головой, — тихо сказал он товарищу.

— Знаю, — с досадой ответил тот.

«Проверял», — подумала Мира.

— И вообще, хватит держать меня у ворот, как преступницу! Иначе пожалуюсь господину Окато! — крикнула она с возмущением.

Эти слова неожиданно произвели чудодейственный эффект. Ворота со скрипом отворились, и Мира смогла войти в город.

…

Широкая улица, дома в которой были, словно колючей проволокой, обмотаны цеплючом, вывела Миру на безлюдную рыночную площадь. Пустые лавки стояли, разинув рты прилавков, а прямо перед Мирой возвышалась Башня — мрачная и грозная. Казалось, она наблюдала за девушкой и едва ли не говорила: «Откуда и куда на этот раз бежишь, мокрозява? Где найдёшь свой приют?»

— Не знаю, — тихо ответила ей Мира. — Я совсем запуталась и потерялась. Куда идти, к кому идти? У меня никого нет.

Хотелось есть, пить и спать, но ей было нечем платить, да и показываться на глаза людям, после подслушанного разговора стражей, было страшно. С другой стороны, стоять посреди площади тоже глупо, скоро сюда начнут стекаться торговцы. Тут Мира вспомнила о газилиннах. До похода к Магде они с волосатиками условились, что те будут ждать её каждое утро возле лавки торговца пряностями. В душе забрезжила надежда: всё же, не одна. Газилинны ушлые и многое знают об азарских порядках. Может, дадут совет, куда спрятаться, пока не утихнет шумиха с проверкой мокрозяв. А может и девочку на Острове помогут найти. Правда Мира сама дала им обещание помочь добраться до родных болот. Но теперь ситуация изменилась: у неё есть миссия. Если не спасти девочку, болота вообще могут исчезнуть с лица Азара!

Значит, надо дождаться утра, встретиться с ними, а дальше будет видно.

Она прошла вдоль лавок, выискивая ту, в которой могли продаваться пряности. Договариваясь о встрече с газилиннами, она не подумала, что пряности в Азаре могут быть не такими, к каким она привыкла. Так и вышло: Мира обошла все лавки, перенюхала их не хуже служебной овчарки, но ничего похожего на запах корицы, гвоздики или кориандра не нашла.

Чувствуя себя смертельно уставшей, больной и голодной, она зашла в ближайшую лавку, огляделась. Земляной пол, голые стены, у левой свалены плетёные коробы и корзины. Мира чуть сдвинула всё это добро на середину, села на образовавшемся пятачке и, притянув колени к груди, обхватила их руками.

— Надо составить чёткий, пошаговый план и следовать ему, пока не доберусь до конца, — сказала она себе. — Оямото дала задание: спасти Атию и отвезти её в Храм имени себя. Значит, первым делом нужно найти остров, после — найти девочку.

На улице послышался звук шагов. Кто-то бежал к лавке. Мира притихла в своём убежище. Человек забежал в лавку, остановился неподалёку от Миры, тяжело дыша и всхлипывая. Судя по голосу, это была женщина.

Стараясь не шуметь, Мира выглянула в просвет между корзинами. У стены, дико оглядываясь по сторонам и дрожа всем телом, стояла Найра. Её волосы были растрёпаны, на лице синяки, но несомненно это была она! Мира едва не вскрикнула от изумления. Первым порывом было позвать рыжую, однако она себя осадила: не так давно Найра вместе с подружкой сдали её Хранителям. Никто больше не знал, что Мира укрылась в Весёлом доме, а перед тем, как Хранители ворвались в комнату и схватили Миру, Найра куда-то очень удачно исчезла.

Тем временем, на улице раздались мужские голоса:

— Нужно осмот`геть каждую лавку, — сказал один из них начальственным тоном. — Вы идите по левой сто`гоне, мы с Феликсом по п`гавой. Посе`гедине вст`гетимся.

Найра затравленно уставилась на кучу корзин.

«Пожалуйста, не надо! Только не сюда!» — мысленно взмолилась Мира. За корзинами мало места, вдвоём они не поместятся.

Рыжая метнулась к укрытию; увидев Миру, громко вскрикнула. Несколько мгновений они в ужасе смотрели друг на друга. Мира замотала головой, прошептала:

— Нет! Вдвоём нельзя!

— Она там! — крикнули на улице.

В лавку ворвались мужчины.

— Есть! Мы нашли её! — радостно крикнул один из них.

Найра издала дикий вопль, кинулась мимо них, надеясь проскочить, но мужчины схватили её. Подмяли, бросили на пол. Мира обхватила себя за плечи. Её трясло, как в лихорадке, по лицу и спине стекал горячий пот.

В висках стучало: «Только бы меня не нашли!»

В лавку зашли ещё несколько мужчин.

— Пустите меня! Я ничего не сделала! — приглушённо вскрикнула Найра.

— Хранители разберутся, — сказал один из мужчин. — Ну, поднимите её.

— Подождите, надо, как положено, — приказал другой с властным голосом: — Най`га из Весёлого дома, ты обвиняешься в убийстве т`гавницы Магды. Что ты можешь сказать в своё оп`гавдание?

Мира прикусила губу: Найру обвиняют в убийстве Магды?! Но её там даже не было! Что всё это значит?

— Я никого не убивала! — закричала Найра сквозь рыдания. — Пожалуйста, отпустите меня!

— Идём отсюда, — приказал картавый. — Уже то`ггаши соби`гаются, нам ни к чему толпа.

Найра продолжала рыдать с подвываниями.

— Заткните её! Надоела.

Раздался звук удара. Мира вздрогнула. Если она выйдет и расскажет, как всё было, Найру, возможно, отпустят. А вот её саму опять запрут в склепе среди мёртвых. Она вцепилась зубами в руку, мысленно повторяя: «Я всё расскажу. Но потом. Сперва нужно найти настоящего убийцу и тогда я расскажу. Всё. Всем».

— Серая Хмарь, забыла заклинание! — Даяна открыла один из стоявших у стены сундуков, достала потрёпанные свитки, стала перебирать их: читала, шевеля губами, откладывала, переходила к следующим.

Лёжа на кровати, Хадар любовался тем, как свет от лампады мягко обволакивает её фигуру. Хадару нравилось смотреть на неё, когда она вот такая — непричёсанная и полуодетая. В этом было что-то домашнее, даже семейное, хотя он и понимал, что Даяна и семья — вещи несовместимые. Хадар и сам не собирался обзаводиться семейством, но всё же любил такие минуты — будто смотрел на экране добрую, старую мелодраму.

…

Почувствовав, что правый бок затёк, Хадар немного подвинулся, и тут же охнул от пронзившей грудь боли.

Даяна бросила на него яростный взгляд, сдула упавшую на лицо прядь иссиня-чёрных волос.

— И не вздумай ныть! — прикрикнула она. — Небось, сам в драку полез?

Он скривился, покорно подтвердил:

— Сам, сам.

Да уж, что не говори, хорошо его кукр отделал, душевно. Если бы не подоспела подмога в лице братьев Лечебницы, вовсе бы кони двинул. В Элсар его принесли на носилках. Правда Окато предлагал остаться в стенах своего заведеньица, но Хадар отказался. С трудом ворочая языком в наполненном кровью рту, он попросил отнести его к Даяне — своей личной любимой ведьме.

— Вы уверены? — спросил Окато.

В разорванном плаще и с покрытым кровоточащими царапинами черепом, он тоже выглядел не комильфо, но всё же гораздо лучше Хадара.

— Да… — прохрипел Старший агент. — Мне… поможет… магия.

Когда его занесли в покои Даяны, она ещё спала. Новая служанка (прежнюю Даяна приказала удавить за то, что та сливала информацию Вишневскому) испуганно вскинулась, переводя расширенные глаза с Хадара на братьев и обратно.

— Госпожа ещё спит, — сказала она срывающимся голосом. — Вам придётся подождать.

— Ты что не видишь — он не может ждать? — прогнусавил один из братьев.

Хадар мысленно с ним согласился.

Женщина вновь окинула их взглядом, не в силах решиться нарушить сон суровой хозяйки. Неожиданно из будуара раздался сонный голос Даяны:

— Кто там, Криста? Что за шум?

Прежде чем служанка успела ответить, дверь распахнулась, и Даяна вышла, держа в руке мерцающую лампу. Сквозь тонкую ткань ночной сорочки было видно аппетитное тело с широкими бёдрами, тонкой талией и большими грудями. Даяна была сама первозданная природа, всё в ней дышало жизнью и сексом. На лицах лекарей явственно отразились мысли: «Я бы сейчас впендюрил этой бабёнке!»

В другое время Хадар сказал бы им: «Этой бабёнке впендюриваю я».

Но сейчас он был, мягко говоря, не в форме.

Даяна мельком взглянула на лежащее на носилках тело, но Хадара не узнала.

— Это ещё такое?! — заорала она на лекарей. — С какой стати вы тащите к моему порогу всех кого ни попадя? Или наша Лечебница не справляется с калеками? Вы хоть знаете, кто я?!

И вдруг она узнала Хадара. Сквозь приоткрытые веки он видел, как любовница отшатнулась, прикрыв рот ладонью, вскрикнула, замахала руками, грохнулась рядом с носилками на колени. Хадар почувствовал на своём лице тепло её дыхания. Если бы он не знал, что Даяна любит только себя, решил бы, что она впрямь переживает за него.

— Что с ним? Он… жив? — спросила Даяна со страхом.

— Он не захотел оставаться в Лечебнице, — сказал один из братьев. — Требовал принести его сюда. Сказал, ему поможет только магия.

— Да… да! Занесите его в будуар. Криста, открой пошире двери и…

Не договорив, она бросилась в комнаты, бестолково заметалась там, хватаясь то за одно, то за другое, затем вернулась в коридор, потом вновь в комнаты. Хадара занесли внутрь.

— Куда его положить? — спросил один из братьев, оглядывая широкую кровать с неубранной постелью. Комната была заставлена трюмо, статуэтками и вазами, в которых увядали специально выращиваемые для Даяны цветы.

— Кладите на кровать, — приказала она, немного придя в себя от потрясения. — Криста, что ты стоишь столбом?! Накинь покрывало!

Служанка, наблюдающая за всем в глубокой растерянности, сорвалась с места и торопливо застелила кровать нежно-лиловым покрывалом.

Братья бережно перенесли Хадара на кровать. Несмотря на то, что они старались быть аккуратными, он застонал от пронзившей тело боли.

— Аккуратнее! — воскликнула Даяна и тут же, заглянув в лицо брата, что стоял ближе, спросила: — Кто его так избил?

— Мы не знаем, госпожа, — сказал молодой человек. — Когда нас позвали, он уже был таким.

— Не знаете, — нахмурилась Даяна. — Никакого толку от вас. Ладно, идите, вы больше не нужны.

Братья неуверенно потоптались у порога в ожидании оплаты, но убедившись, что её не будет — ушли.

— Ты тоже выйди, — приказала Даяна служанке. — И следи, чтобы никто меня не тревожил.

Сквозь полуприкрытые веки Хадар видел, как выпроводив служанку, она вновь в растерянности заметалась по комнате. Бормоча что-то под нос, кинулась к старинному сундуку, где лежали свитки, привезённые из Ордена. Откинула массивную крышку.

— Перестань… кудахтать, — с трудом произнёс Хадар.

Даяна резко обернулась:

— Ожил?! — воскликнула она. — Негодяй! Эгоист! Сволочь! Самовлюблённый дурак! Кто это сделал? Убью!

Он вымученно улыбнулся и тут же скривился от боли в разбитой скуле.

Схватив с прикроватного столика зеркало на ручке, Даяна поднесла его к лицу Хадара.

— Вот! Полюбуйся на себя! Красавец! — крикнула она.

Лицо опухло до неузнаваемости, так что Хадар сам себя не узнал.

— Убери… эту пошлость, — сказал он.

Даяна проворчала ругательства, но зеркало убрала. Снова склонилась над сундуком и стала что-то искать.

Через открытое окно донёсся звук рогов. Только этого не хватало — лесные уезжают. Хадар шевельнулся.

— Колдуй скорее! — раздражённо прохрипел он. — Я должен быть там… внизу.

— Должен он! — передразнила Даяна. Развернулась, держа в руке свиток, и подбоченилась: — Не стану лечить, пока не расскажешь, кто тебя так ухайдакал.

— Милая, это… долгий рассказ. А мне нужно… проводить… лесных.

Она поколебалась, но сдалась. Подошла к нему и, прикрыв глаза, начала читать заклинания, водя руками над Хадаром. Он прислушался к ощущениям — возможно, это был самообман, но показалось, что он чувствует, как срастаются сломанные кости и затягиваются раны. Боль тоже утихала, словно зверь уползая в нору подсознания.

Голос Даяны будто стал мощнее. Раз за разом она повторяла заклинание, и по комнате разливались напевы на древнем языке. Хадар слышал истории о том, что когда-то в Азаре жили боги. Потом они поднялись в Закуполье, а после себя оставили магию Ордена, и теперь она передавалась от магини к магине.

Голос Даяны достиг пика и внезапно оборвался. Она осела на пол, сгорбившись и низко опустив голову. Длинные волосы упали на грудь, полностью скрыв её лицо. Говорят, магия отнимает много сил. Хадар осторожно пошевелился (не больно!), протянул руку и осторожно отвёл волосы с лица Даяны. Женщина была бледной, под глазами залегли чёрные тени. Хадар погладил её по щеке, ласково шепнул:

— Спасибо, милая!

Она потёрлась щекой о его руку, медленно поднялась с пола и легла на кровать рядом с Хадаром, свернувшись калачиком. Однако, заметив что-то на постели, проворчала:

— В крови испачкал. Я за это покрывало два беляка отдала!

С улицы вновь послышался далёкий звук рожка. Тяжело встав (голова кружилась, как с перепоя) Хадар подошёл к окну и распахнул раму. В комнату сразу же ворвался гул толпы. Придерживаясь за стену, чтобы не упасть, Хадар далеко высунулся наружу. Ему открылась городская площадь. Людей сегодня было гораздо меньше, чем когда лесные приехали — шутка ли, квасили на радостях почти сутки — но всё равно хватало. Крытые повозки лесных медленно уезжали за ворота. Хадар увидел среди провожающих ВХЭ, подле него начальника Городской стражи. В груди неприятно кольнуло: «Серая Хмарь! Это я должен быть справа от старика. Так можно окончательно лишиться благоволения деда! А всё из-за проклятой Мирки! Ну, попадётся она мне: ответит по-полной!»

— Позови кого-нибудь из слуг, — сказал он Даяне. — Надо узнать, что там происходит.

— Так не видишь, что ли? — проворчала та.

— Что ты трындишь, как… — он едва не сказал «бабка старая», но остановился.

Даяна не понимала шуток про возраст. И к любым намёкам на то, что ей уже не двадцать и даже не двадцать пять, относилась с болезненной нервозностью.

— Как кто? — она сощурила красивые глаза.

— Никто, — огрызнулся он. — Говорю тебе, позови слугу. Я не вижу среди провожающих Тиреда. Надо знать, что у них там с дочкой лесного — полный разлад вышел?

Для всех при дворе не было секретом, что старикан возлагал на приезд лесных большие надежды — мечтал женить своего сына-идиота на дочери Лесного владыки. Но доченька тоже оказалась с сюрпризом — как пелось в песне, «то ли буйвол, то ли бык, то ли тур». Короче, кентавриха, так её разэтак. Тиред, как суженую во всей красе увидел, так в постель слёг и животом разболелся, даже к семейному ужину не вышел. Старик был мрачнее тучи, но что поделаешь — физиология, она такая. А кентаврихе хоть бы что: заперлась в комнате со своей куклой, которую ей ВХЭ презентовал и, кажется, была совершенно счастлива. Кукла само собой, была не простая — из кукров — притом старая модель, ещё магическим ошейником управлялась. Но зато уже не раз проверена в деле и сбоев не давала, если, конечно, ошейник с неё не срывать.

Хотя в этом и крылась уязвимость таких моделей: стоило сорвать с кукра ошейник, и он становился бесполезен. Поэтому-то Окато и выводил в своём подземелье новые модели — безупречных, не зависящих от магии, обладающих большой физической силой, готовых не задумываясь исполнять приказ хозяина и способных принимать решение в сложных ситуациях. Так сказать, самообучаемых. В ходе опытов оказалось, что лучше всего поддаются дрессировке бывшие мокрозявы. Из азарцев тоже удавалось сделать кукров, но они уступали мокрозявам по многим параметрам. Хотя оказывались физически сильнее. Та же Молли, которую задарили лесной кентаврихе, могла одной рукой поднять над головой больше ста килограмм.

Сегодня благодаря Мире, Хадар и Окато провели, так сказать, тестирование новых моделей. Уж чем-чем, а силушкой обновлённые кукры-мокрозявы оказались наделены сполна, это Хадар на своих костях испробовал. Такого жёсткого тестирования он, правда, не планировал, так уж вышло: не отдавать же Мирку Окато. У Хадара на неё другие планы, в частности, он обещал отдать её в Орден Колдуну. Того заинтересовали магические способности девчонки, он даже готов был пойти на риск и повлиять на ход турнира. Кстати, у Хадара было подозрение, что без вмешательства Колдуна таки не обошлось — этот поезд, появившийся из ниоткуда, когда всё указывало на то, что Мира должна умереть; и то, что её соперница так удачно застряла ногой между рельсами…

Само собой, Колдун сделал всё чисто, никто не сможет придраться и усомниться в честности турнира. И всё же Хадар мысленно нет-нет, да возвращался к поезду, накрывшему соперницу Миры.

Между прочим, Хадар тоже был заинтересован, чтобы девчонка отправилась в Орден постигать азы магической премудрости. Во-первых, потому что иметь в друзьях Колдуна — хорошо. Во-вторых, иметь в Ордене шпионку — тоже неплохо.

Но Мира сбежала. Однако на этот счёт агент не волновался: побегает и прямиком придёт к нему. Больше-то ей идти не к кому.

Гул толпы на площади начал стихать. Вновь выглянув, Хадар увидел, что за ворота выезжают последние повозки лесных. Хм, почему же нет Тиреда? Неужели до сих пор притворяется больным?

Хадар закрыл окно и вернулся на кровать. Его не оставляло неясное беспокойство. Что-то было не так с этими проводами.

Он снова лёг рядом с Даяной и, взяв широкую прядь её волос, намотал их на кулак. Не открывая глаз, Даяна сонно потянулась, словно уставшая после охоты пантера. Волосы натянулись, и она удивлённо открыла глаза.

— Ты что? — спросила любовница.

Хадар смотрел на неё без улыбки.

— Почему ты отпустила Миру? — спросил он. — Мы же договаривались, что в случае победы в турнире отдадим её Ордену. А ты выгнала девчонку из Башни.

— Ниоткуда я её не выгоняла! — прошипела Даяна. — Так сложилось: дежурным писарем был Иполло. А ты сам знаешь, какой он зануда и ревнитель буквы закона. Кажется, он заподозрил, что я хочу удержать Мирку в Башне, и следовал за мной по пятам. Да отпусти ты меня, наконец!

Но Хадар не отпустил.

— Поверь мне, — ласковее сказала Даяна. — Ты же знаешь, что эта зачухонка чуть ли не единственная для меня возможность меня попасть обратно в Орден.

Хадар мог бы поправить, что не «чуть ли», а единственная, но не стал её огорчать.

— А что, с ней случилось что-то плохое? — спросила Даяна, и в голосе проступила робость.

Хадар вздохнул:

— Случилось. Эта девчонка прямо притягивает к своей попке приключения. Сегодня я нашёл её в подземелье Окато среди кукров.

— Серая Хмарь! Как она там оказалась?! — воскликнула Даяна.

— Ты не заметила, что у неё талант оказываться в неожиданных местах? — усмехнулся Хадар.

А затем рассказал про убийство Магды и драку с кукром.

Любовница слушала молча, и он физически ощущал, как она внутренне сжимается. А ещё чувствовал её страх и ярость.

— Что происходит, Хадар? — спросила Даяна, когда он закончил. — Кто объявил нам войну? И какова их цель? Уничтожить всех агентов? Лодочников? Мокрозяв?

— У меня пока нет ответа на этот вопрос, — сказал Хадар, разжав кулак. Прядь чёрных волос Даяны блестящей змейкой скользнула по его руке и легла на подушку.

Любовница порывисто села, пристально глядя ему в лицо.

— Ты понимаешь, что они были готовы заранее? — спросила она. — Они знали, что Мирка появится в Азаре. Что она выиграет в турнире и пойдёт к травнице. А теперь скажи мне, у тебя есть предположения, кто это может быть?

— Ты, — улыбнулся Хадар, глядя ей в глаза.

Даяна вспыхнула и едва не влепила ему пощёчину. Хадару удалось в последний момент блокировать её руку.

— Не надо так шутить, дорогой! — прошипела она, глядя на него с яростью. — Если на то пошло, я от тебя узнала о необычных способностях девчонки. Для меня она была просто новенькой мокрозявой, которая может хорошо кукрить.

— Поэтому ты и выжала из неё всё, что могла, — вставил он.

— И я не знала, куда она отправилась выйдя из Башни, — продолжала Даяна, пропустив его слова мимо. — Писарь направил её в Общество лодочников, но о том, что после этого она пойдёт к Магде, я предположить не могла. Да и зачем мне всё это, Хадар? Я сама бывшая мокрозява, для чего мне устраивать проверки среди них? Чтобы меня проверили в первую очередь?

— Поэтому я шучу, а не обвиняю, — сказал он с улыбкой.

Любовница сузила тёмно-карие глаза.

— Не надо со мной так шутить, — серьёзно произнесла она.

Хадар поднялся и вновь подошёл к окну: площадь возвращалась к обычной жизни. Продавцы катили тележки со всякой снедью, раскладывали в лавках товары. Выводители цеплюча уже были за работой, обходя с выводилом каждый свой участок; спорили двое нищих. Их голосов отсюда слышно не было, но позы выражали гнев и намерение вцепиться друг другу в глотки. Вечная борьба, и глоток откукренной воды, как глоток жизни. Кто же решился встряхнуть устои этого мира?

— Ты права, — сказал Хадар. — Кто-то был готов к тому, что декорации будут расставлены именно так. Осталось выяснить, кому это нужно и…

В дверь забарабанили.

— Хада`г! — раздался из коридора голос Майера. — Беда, Хада`г!

Любовники переглянулись.

— Не хочу больше новостей, — сварливо заметила Даяна.

Она накинула пеньюар, сама поспешила к двери. В будуар вломился Майер. Судя по его потному, красному, перекошенному лицу, случилось нечто действительно ужасное. Но увидев Хадара, зам как будто забыл, для чего пришёл.

— Что случилось? — спросил он, показывая на лицо Хадара.

— Потом, долго рассказывать. Лучше говори, отчего ты такой перевёрнутый.

— Ти`геда похитили! — просипел Майер.

— Что?! — недоумённо моргнула Даяна.

— Ты уверен? — спросил Хадар.

— Да. Он сегодня не встал п`говодить лесных. Ста`гик был в я`гости, но п`ги гостях сде`гживался. После отъезда лесных пошёл к сыну отвесить звездулей. Откинул одеяло, а там вместо Ти`геда кукла без головы. Та самая, кото`гую доче`ги лесного Владыки пода`гили. Её подложили вместо…

«Вот оно!» — с горечью подумал Хадар.

Не зря его беспокоили проводы лесных. Было что-то неестественное в их наглухо закрытых повозках.

— Погоню отправили? — спросил он.

Майер обречённо махнул рукой:

— Да, какая там погоня! Пока ст`гажей соб`гали — многие вче`га на`гавне с го`гожанами уж`гались. Вот только недавно уехали, но сомневаюсь, что догонят.

— Так, идём, — приказал заму Хадар и сам направился к двери.

— Подожди! — воскликнула Даяна. — У тебя вся одежда в крови и разорвана. А лицо… таким только народ пугать.

— Плевать.

— Дай я прочитаю ещё одно заклинание, чтобы морда зажила.

— Отстань, тебе говорю!

Вслед за Майером он вышел в коридор и захлопнул дверь. Неожиданно стены закружились перед глазами, и Хадар испуганно уцепился за руку зама.

— Как ты? — спросил тот, глядя на него с тревогой.

— Нормально… Так, немного голова закружилась.

Майер покачал головой:

— Где тебя так?

— В лечебнице. Тестировали новых кукров. Отличные ребята, только очень уж тупые.

Зам усмехнулся.

— Ты нашёл шлюху? — спросил Хадар.

— Да. Она здесь, в Башне. На минус т`гетьем я`гусе.

Хадар невольно посмотрел в пол, как будто мог видеть сквозь камень.

— Хорошо, — сказал он. — С ней разберёмся после. А теперь рассказывай подробности про мальчишку.

— В том-то и дело, что нечего `гассказывать! — жалобно пробасил тот.

— Неужели никто из слуг не проверил спящего отпрыска?

— Никто! Все были заняты неожиданным отъездом лесных. Ещё вче`га Владыка гово`гил, что останется до окончания п`газдника Вила. А сегодня, пока все спали, они махом пог`гузили свои телеги и со`гвались. Наш ста`гик еле подштанники успел натянуть, чтобы выскочить п`говодить их.

Хадар хмуро слушал. Серая Хмарь! Вот так лесные, мать их! Вот так устроили сюрприз!

Все хитроумные планы ВХЭ с дарением кукра коту под хвост. Они со стариком думали, что теперь лесные у них в руках, а оказалось наоборот.

— Как Великий Хранитель? — спросил Хадар. — Кондрат не хватил?

— Поплохело, как только узнал, — печально ответил Майер. — Но быстро оп`гавился. Он к`гепкий.

Хадар кивнул: что есть, то есть. Этот хрыч ещё их всех переживёт и будет на похоронах свою любимую булку с изялем есть, да покрякивать.

Они прошли через двор Башни, встречные стражи провожали их изумлёнными взглядами. Можно понять: не каждый день Старший агент расписанным под хохлому ходит. Один страж так загляделся, что споткнулся и растянулся во весь рост. У ворот Майер тронул Хадара за руку.

— Подожди, — сказал он, стягивая с себя плащ. — Вот, наб`гось. Иначе все го`гожане шеи выве`гнут.

— Спасибо, — сухо поблагодарил Старший агент, накинул плащ, надвинул на лицо капюшон и первым вышел за ворота.

Все в доме вели себя так, словно кто-то умер. Ходили на цыпочках, говорили вполголоса.

— Где Великий Хранитель? — спросил Хадар у старшего слуги, такого же древнего и крепкого старикана, как сам ВХЭ.

Слуга хотел было ответить, но посмотрев за плечо Хадара, только открыл и закрыл рот. В тот же миг за спиной раздался голос ВХЭ

— Где ты шатаешься, изглодай тебя Серая Хмарь?!

Хадар с Майером обернулись.

— Это кто тебя так разукрасил? — удивился ВХЭ, глядя на Старшего Агента.

— Так, в поворот не вписался, — уклончиво ответил он.

— У нас всех сегодня свои повороты, — произнёс ВХЭ, и Хадар только сейчас заметил, что за эту ночь он сильно сдал. Если вечером Старший агент попрощался с бодрым стариканом, то сейчас его встречал жалкий, напуганный старичок по привычке напускающий на себя браваду.

— Погоня ещё не вернулась? — спросил Хадар.

ВХЭ махнул рукой:

— Пока нет. Да я на успех и не рассчитываю: наверняка лесные ждут погоню и подготовились.

Хадар с Маейром переглянулись. Несмотря на трагизм происходящего, оба почувствовали удовлетворение: городские стражи облажаются, если не смогут отбить мальчишку. А это всегда бонус на счёт агентов.

Эх, как же Хадару не хватало универсальных солдат, способных и в неоткукренную воду залезть, и истинным азарцам морды начистить!

— Мне нужно осмотреть комнату Тиреда, — сказал он.

ВХЭ опять махнул рукой, прошаркал войлочными тапками через залу до стола. Кряхтя сел в кресло.

— Проведи их, — приказал он слуге.

— Идите за мной, — сказал тот.

Они поднялись по скрипучей лестнице: агенты впереди, слуга за ними.

— А что, Колдун уже уехал? — спросил Хадар, оборачиваясь.

От резкого движения закружилась голова, и он вцепился в поручень. Хадар сразу представил, как челядь обсуждает событие: Старший агент едва не упал в обморок. Стоит только пойти слухам, и всё пиши, пропало — подловят и добьют. Волчья стая. Но слуга, накатившей на Хадара слабости, кажется, не заметил.

— Господин Колдун здесь, — ответил он. — Кажись, завтра собирались уехать, но с такими делами, могут и раньше. Другие гости как жуки разбегаются.

Они вошли в комнату. Это была большая, довольно унылая зала, в центре стояла кровать под балдахином из тяжёлой ткани — чтобы лучше удерживалось тепло от огневиков, которые клали под кровать на ночь.

Хадар приблизился, отодвинул полог и молча уставился на лежащую на кровати обнажённую девушку без головы. Девушка была совсем как настоящая, собственно она и была настоящей — ведь кукры те же люди, только обескровленные и напичканные магией.

— Тут она и лежала, — задребезжал за спиной слуга, — накрытая одеялом.

— Ты её нашёл? — спросил Майер.

— Нет, сам господин Хранитель. Сильно озлобился, что сын не вышел проводить гостей, ворвался, откинул покрывало, а там… Точнее тут… Она, — он помолчал и очень тихо добавил: — Молли.

Хадар бросил на слугу косой взгляд:

— Как ты её назвал?

Старик вздрогнул, поднял на него выцветшие глаза.

— Никак, — торопливо сказал он. — А как я могу её назвать? Трупом.

Может, послышалось? Хадар вновь повернулся к обнажённому телу. Склонился, рассмотрел шею.

— Посмотри, как чисто отсечена голова, — сказал он Майеру. — Одним движением.

Тот тоже склонился, промычал:

— Да уж.

— Лесные же сдали мечи, как заехали в город, — уточнил Хадар.

— Да. Я сам конт`голи`говал, — подтвердил Майер. — Сегодня, как уезжали, им об`гатно выдали.

— Голову этой крошке снесли хорошим острым мечом.

Они опять переглянулись.

— Я бы хотел привлечь к расследованию Колдуна, — сказал Хадар, поворачиваясь к слуге: — Будь добр, пригласи его к нам.

— Как скажете, господин, — в интонации старика появилось подобострастие.

Он торопливо, насколько позволял возраст, вышел из залы.

— А куда они дели голову? — вдруг спросил Майер, глядя на тело.

Хадар перевёл на него взгляд. Он вспомнил, что к поясам лесных были приторочены засушенные головы, которые сразу навели жуть на элсарцев.

— Подозреваю, забрали с собой, — ответил Хадар. — Я слышал, у них есть обычай носить с собой головы врагов. Они вываривают их в особом растворе, отчего кожа отделяется от черепа, затем сушат её, набивают сухой травой и сшивают.

— Дика`ги, — брезгливо поморщился Майер.

— Как думаешь, откуда у них появился меч?

— Ве`гоятно дал кто-то из наших.

— Лесные приехали вчера в полдень. Ты хочешь сказать, что меньше, чем за сутки они, никого здесь не зная, успели найти союзника, который принёс им меч?

— Кто-то сам на них вышел, — предположил зам.

— Вот именно. И рассказал о кукрах.

Они одновременно посмотрели на труп.

— Думаешь, это тот же, кто имеет отношение к убийству в доме т`гавницы? — неуверенно спросил Майер.

— Не исключено, — мрачно произнёс Хадар. — И готов поспорить, это дело рук не одного человека. Похоже, у нас появилось организованное сопротивление и случилось это не сегодня и даже не вчера.

Они помолчали.

— Я, так понимаю, кукра никто не трогал и с места не сдвигал? — произнёс Хадар, скорее разговаривая сам с собой, чем спрашивая у зама.

— В`годе нет.

— А давай-ка переложим её на пол. Вдруг лесные оставили под телом какое-нибудь послание?

На лице Майера выразилось сомнение, но спорить он не стал. Они взяли тело — Хадар подмышки, Майер за ноги — и перенесли на пол.

Хадар ещё раз обратил внимание на шею: никакой запёкшейся крови, покровы были чистыми и бледно-серыми. Несмотря на то, что кукров изучали довольно давно, до сих пор так и не удалось выяснить, почему они такими становятся: обескровленными, не испытывающими ни боли, ни страха. Однажды Хадар вместе с Окато присутствовал на вскрытии кукра. Хотя он и считал себя человеком с крепкими нервами, которого ничто не может потрясти, в тот момент Хадар был потрясён. Даже сейчас, вспоминая мгновение, когда один из врачевателей вскрыл грудную клетку кукра, он чувствовал, как в животе начинает закручиваться страх: у трупа полностью отсутствовали внутренние органы. Тело внутри состояло из каркаса-костей, мышц, сухожилий. При этом кости были гораздо крепче, чем у обычного человека — проломить их удалось далеко не сразу.

Вопреки ожиданиям Хадара, на кровати под телом не оказалось никаких посланий кровью и прочей мелодраматической дребедени. Лесные поступили по первобытному грубо: отрубили голову кукру и похитили Тиреда.

— Что будем делать дальше? — спросил Майер.

Хадар вздохнул:

— Придётся собирать послов и ехать на переговоры с лесными.

— Мда… Что же они попросят взамен?

— Вил их знает. Но это должно быть что-то серьёзное, из-за мелочи они бы на похищение не пошли, — он выдержал паузу, мрачно добавил: — И, боюсь, мы не сможем удовлетворить их требования.

— Но как же… — Майер перешёл на шёпот. — Ведь это его единственный сын!

— Ты же знаешь, есть вещи, которые он не сделает даже ради сына, — ответил Хадар.

— А что там Вишневский? — спросил Майер. — Он же как `газ отп`гавился в Лес.

Хадар поморщился: от Вишневского не было ни слуху ни духу. Как в воду канул.

— Никак, — хмуро откликнулся Старший агент. — Уже думаю, не случилось ли с ним чего? Я предупредил его, чтобы на нашу помощь не рассчитывал, если его схватят, то мы от него открестимся. Вот и не знаю теперь: то ли его схватили, то ли просто не может выйти на связь.

— Может, сбежал? — предположил Майер.

Хадар отрицательно покачал головой:

— Нет, он же думает, что у нас в заложниках его баба, Магда.

— Да-а-а, вот он удивится, когда узнает, что её убили, — глупо заржал Майер.

Хадар бросил на него свирепый взгляд, со вздохом повторил:

— И впрямь удивится.

В коридоре раздалось шарканье, и в залу вошёл старый слуга. Он был один.

— Где господин Колдун? — спросил Хадар, с тоской подумав, что уже знает ответ.

— Отказались идти, — задыхаясь после быстрого шага, ответил слуга.

Хадар с недоумением подумал, зачем ВХЭ держит при доме эту развалину? Давно пора отправить деда на покой.

— Господин Колдун просили передать, — слуга поднял глаза к потолку и с усердием отличника процитировал: — Что он прибыл в Элсар на правах гостя и не желает быть втянутым в междоусобицу Великого Хранителя и лесного Владыки. Орден исторически сохраняет нейтралитет.

«Пусть рассказывает о своём нейтралитете кому-нибудь другому, — подумал Хадар. — Не удивлюсь, если окажется, что он приложил к произошедшему свою длань».

Вслух он этого говорить, естественно, не стал — для таких обвинений нужны доказательства. Да и в целом Колдуна лучше иметь в друзьях, чем среди врагов.

Что-то Хадару подсказывало, что договориться по-хорошему с лесными не удастся и для успеха предприятия будет необходимо похитить кентавриху. Вот тогда переговоры пойдут на равных. Но сделать это без применения магии вряд ли удастся. Лесной Владыка не дурак и, наверняка, спрятал дочурку за семью замками.

За бесплатно Колдун помогать отказался, надо попробовать подкупить его чем-нибудь. Или кем-нибудь. Он повернулся к Майеру и тихо произнёс:

— Нужно как можно скорее найти Миру. Перетряхни со своими ребятами весь Элсар, но найди её. Она должна быть в городе.

Зам промычал что-то нечленораздельное.

В коридоре раздались тяжёлые шаги. Обернувшись, Хадар увидел приближающегося ВХЭ. Заметив на полу тело кукра, старик запнулся, но быстро совладал с собой и подошёл к кровати.

— Выйдите, — приказал Великий Хранитель Майеру и слуге. — А ты (Он бросил колючий взгляд в сторону Хадара) останься.

Хадар молча поклонился.

— Вы двое, как будете уходить, эту прихватите, — ВХЭ махнул рукой в сторону трупа.

Майер остановился в некотором замешательстве, явно не зная, в чём нести тело.

— Не извольте беспокоиться, — торопливо подсказал слуга: — Я уже всё приготовил.

Пройдя к стоявшему у стены сундуку, он взял с крышки сложенную ткань. Когда развернул, оказалось, что это довольно большой и плотный отрез. Вместе с Майером они перенесли тело на полотно и вынесли из комнаты.

Всё это время Старший агент украдкой поглядывал на ВХЭ. Старик угрюмо наблюдал за тем, как тело грузят на импровизированные носилки и выносят из комнаты, при этом его плотно сжатые губы нервически подёргивались. Когда слуга с Майером вышли, он, глядя им вслед, тихо и чётко сказал:

— Вот ты и отомстила мне, Молли.

Хадар постарался ничем не выдать удивления. Сначала слуга, теперь хозяин назвали мёртвую по имени.

ВХЭ прошёл по комнате из угла в угол. Хадар вновь отметил, что за одну ночь Великий Хранитель постарел на десяток лет и, дело скорее не в самом исчезновении Тиреда, а в том, как лесные посмеялись над ним, «великим интриганом».

Словно услышав его мысли, ВХЭ прокряхтел:

— Вот так-то, Хадар, перехитрили нас дикари. Мы думали, что мы тут самые умные. Оказалось, нет, — он развернулся к Хадару и неожиданно по-старчески визгливо выкрикнул: — Как случилось, что моя служба агентов у себя под носом не заметила предателей?

ВХЭ побагровел, на виске вздулась жилка.

Хадар хотел возразить, что кроме службы агентов, есть ещё Городская стража. Но не стал — в таком состоянии старик всё равно его не услышит. Нужно дать ему выпустить пар, успокоиться, потом можно разговор разговаривать. Поэтому Старший агент молчал, потупившись.

К слову, идея подарить дочери Лесного владыки куклу и тем самым отправить к ним шпиона, которого можно в нужный момент привести в действие — принадлежала именно Хадару. На тот момент она казалась гениальной. А теперь такой оглушительный провал.

— Что молчишь?! — заорал ВХЭ. — У тебя спрашиваю!

— Будем искать, Великий Хранитель, — смиренно ответил Хадар.

— Будем искать, — проворчал старик, как-то неожиданно успокаиваясь. Добавил более миролюбиво: — Ты уж точно не будешь.

У Хадара похолодело под ложечкой: что его ждёт? Разжалование? Казнь?

— Поедешь переговорщиком в Лес, — сказал ВХЭ.

Хадар сдержал вздох облегчения.

— Надо выяснить, что они хотят, — продолжал старик, — с какой целью похитили. Кстати, как там твой человек, которого ты направил в Лес?

В подробности, кого именно направил, Хадар старика не посвящал. Да тот особо и не спрашивал, занятый встречей гостей и различными переговорами.

— Пока не вернулся, — сказал Старший агент. — Связь я с ним не держу, сами понимаете, вдруг, кто перехватит. Там неподалёку владения Ордена, всё магией пропитано.

— Разочаровал ты меня, Хадар, сильно разочаровал, — проскрипел старик.

«Ты мне каждый раз об этом говоришь, старый хрыч, — подумал агент. — Кто тебя не разочаровывает? Начальник Городской стражи? Кстати, а может это он и слил лесным информацию о кукре? Чтобы от меня избавиться».

За дверью послышался шум, и в залу заглянул Начальник Городской стражи. Он был помятым с перепоя, глаза краснющие.

«Не зря говорят, про говно вспомнишь, оно и всплывёт», — подумал Хадар.

Судя по взгляду побитой собаки, вести Начальник Городской стражи принёс плохие.

— Ну?! Догнали? — взвизгнул старик.

— Догнали. Но они оказались сильнее, к тому же позвали подкрепление из Леса. Из наших вернулись только двое, и то один уже умер.

Он провёл рукою по лицу сверху вниз. Хадар подавил мстительную улыбку. Он понимал, что лишний в этой сцене, но не мог отказать себе в удовольствии послушать, как облажалась городская стража.

Однако старикан быстро про него вспомнил.

— Ты, Хадар, что уши развесил? Дел, что ли, нет? Давай, иди, позже загляни ко мне, надо пару слов тебе сказать, — прикрикнул ВХЭ.

Старательно делая вид, что кроме него и старика в зале никого нет, Хадар деловито кивнул и вышел. Не успел он закрыть дверь, как в спину полетела ругань ВХЭ, распекающего конкурента.

Проходя по коридору, Хадар заметил старого слугу — того самого, который проводил их с Майером в комнату Тиреда. Вспомнилось, что слуга и хозяин назвали кукру одним именем, Молли.

А ведь этот дед ровесник ВХЭ и наверняка знает многое, что здесь происходило.

— Эй, как тебя, — окликнул его Хадар.

Слуга задержался, глядя на Старшего агента со смирением и подобострастием.

— Подойди-ка сюда, — сказал Хадар.

Когда тот подошёл, мягко спросил:

— Запамятовал, как тебя зовут?

— Прол, господин Старший агент.

— Да, верно, Прол, — улыбнулся Хадар и похлопал его по худой и твёрдой, словно ветка, руке. — Скажи-ка, давно ли ты здесь служишь?

Старик пошевелил губами, подсчитывая про себя, и ответил:

— Скоро пятьдесят лет будет.

— Надо же, выходит, вся жизнь двора у тебя перед глазами прошла, — сказал Хадар.

— Да, господин, Старший агент, так и есть, — гордо подтвердил Прол.

Хадар подумал, как бы подойти к интересующему вопросу. Начать сильно издалека, так ведь можно до сути и не добраться.

— А признайся, Прол, ты ведь знаешь эту девушку?

Старик часто заморгал:

— Какую девушку?

— Мёртвую.

— Как же я могу её знать? Она ж без головы, — скомканно заговорил он, избегая встречаться взглядом с Хадаром.

— Плохо у тебя с памятью, отец, — заметил Хадар. — А вот Великий Хранитель сразу Молли узнал.

На лице слуги появилось облегчение. Раз хозяин не делает тайны, то и ему притворяться незачем.

— Ну, так ему-то конечно! Как же ж не узнать? — воскликнул он.

Хадар улыбнулся: так-то лучше.

— Она из мокрозяв? — спросил агент.

— Не, наша, городская. Кларка-кукольника дочка.

Кукольник Кларк… Да, Хадар знал про него — безобидный дедок, не без тараканов, конечно, но даже под подозрением у ведомства агентов никогда не стоял. А вот про то, что у него есть дочь, да ещё такая молодая — Хадару не было известно. Внезапно Прол обернулся по сторонам — не слышит ли кто — и торопливо сказал:

— А по мне так хорошо, что её того, — он сделал ребром ладони жест, словно отпиливал себе голову.

— Отчего же? — спросил Хадар.

— Нехорошо, когда мёртвые ходят рядом с живыми. Теперь успокоилась, наконец.

— Как давно она преставилась?

Старик снова зашевелил губами, проводя в уме расчёты.

— Да считай уж лет тридцать как.

Хадар тихо присвистнул. Слуга поманил его пальцем, и когда Хадар приблизил лицо, совсем тихо сказал:

— Моя старуха тогда ещё обмывала её, готовила чтобы отдали Реке. А старухи-то, считай, нет уже больше десяти лет. Эта же всё по городу ходила. Бывало, как встречу её на улице, прям оторопь брала. И не изменилась за всё это время вот не настолечко, — Прол соединил указательный и большой пальцы, оставив между ними узкую щелочку.

Хадар внимательно слушал, размышляя: «Значит, эксперименты по созданию кукров из азарцев начались гораздо раньше, чем я думал. Наверняка Молли была одной из первых».

— Она была невестой Великого Хранителя? — спросил он.

Слуга даже рассмеялся:

— Куда уж там! Погулял и забыл.

— Выходит не забыл, раз спустя тридцать лет помнит, — заметил Хадар с лукавой улыбкой.

Старик снова воровато огляделся по сторонам. Было видно, что его распирает от желания посплетничать — в самом деле, когда ещё кого-нибудь заинтересуют события тридцатилетней давности — но он боялся.

— Обещаю, всё останется между нами, — заверил его Старший агент.

— Обрюхатил её Великий Хранитель, — сказал Прол. — Молодое-то дело не хитрое. Вот только она вбила себе в голову, что он должен непременно на ней жениться. Притащилась прямо на званый обед и перед гостями давай к его совести взывать. А когда господин её высмеял, схватила нож со стола и воткнула ему в живот. Да так неожиданно, что никто даже оттащить её не успел. Господин тогда чуть в Закуполье не отправился, за самим Колдуном посылали, чтобы вытащил его. Молли охрана прям там же в зале забила до смерти. Хотели её в Реку сбросить, но бабка моя сжалилась. Хоть я и ругал её последними словами, помыла покойницу от крови, причесала. Затем стражи забрали Молли, мы так и думали, что её в Реку выбросили. Но однажды я у Башни её встретил. Окликнул — она не отозвалась, прошла мимо. Я бабке своей рассказал, она-то мне и дала тогда совет никому не рассказывать. Это уж теперь, когда столько лет прошло, можно.

Слуга посмотрел на Хадара выцветшими глазами, будто и сейчас спрашивал разрешения.

— Можно, Прол, можно, — подтвердил агент.

Он похлопал старика по плечу и, подумав, достал из кармана горсть «серых».

— Вот, выпей за свою старуху, — произнёс он и, помолчав, добавил: — А заодно и за всех нас.

— Благодарствую, господин Старший агент, — смиренно сказал слуга, взял трясущейся, щедро усыпанной старческой гречкой рукой камни.

Чувствуя неловкость от своего благородного порыва, Хадар резко развернулся и пошёл прочь.

…

От ВХЭ Хадар направился в Башню. Город уже вернулся к обычной жизни: кричал на разные голоса, куда-то спешил. Кабинет Хадара располагался на верхнем ярусе Башни. Через окно просматривались все важные объекты Элсара: ворота в город, рыночная площадь, чуть дальше дом ВХЭ. Где-то там, на заросших цеплючом улочках укрывается Мира, и пора бы ей уже найтись.

А если из Лечебницы она отправилась не в Элсар? Эта мысль нет-нет да возникала у Хадара. Вопрос, куда она могла отправиться? Будь Мира азаркой, он бы точно сказал, что из Лечебницы есть только одна дорога по суше — в Элсар. Но сейчас дни Вила, к тому же Мира не азарка, поэтому отправиться она могла куда угодно. Это очень плохо. Она нужна здесь и чем скорее, тем лучше.

Кстати, что-то исведений о нападении на остров Серой Хмари долго нет. Хадар ожидал, что как только в город просочатся известия о нападении, он загудит, словно улей. Но было тихо. Неужели судьба серохмарцев настолько всем безразлична? Что есть они, что нет — всё едино? С непонятной горечью Хадар вспоминал, какие надежды островитяне возлагали на рыжую лодочницу, когда просили её довести до руководства об убийстве своего вождя.

«Куда катится этот мир, если его населяют такие равнодушные людишки, занятые только своими мелкотравчатыми проблемами? — думал он. — Может и правильно, что всё катится в Тартарары? Пусть Азар будет окончательно уничтожен и на его месте родится новый мир — с людьми добрыми и светлыми…"

Вот только существуют ли такие в природе?

В дверь деликатно постучали. Хадар вздрогнул, возвращаясь в реальность, в борьбу.

— Да, — крикнул он.

— Господин Хадар, это Бренн, — раздался из-за двери бодрый голос.

Бренн — личный секретарь Хадара или, как он сам себя называл, человек по связям с недовольной общественностью. Парень отлично подходил на эту должность: энергичный, коммуникабельный, неизменно доброжелательный, да и на рожицу смазлив. Казалось, ничто и никто на свете не может вызвать у него раздражения и уж тем более ярости.

Он был последним мокрозявом, появившемся в Азаре до Миры. Сам вызвал противника на турнир, победил и выбрал путь агента. А прослужив некоторое время, добился у Хадара аудиенции.

Старший агент принял его дома во время обеда.

…

Сначала появились ощущения: жжение в затылке, боль в груди. Затем звуки. Мира слышала, что не одна. Кто-то прошёл мимо, зажурчала льющаяся тонкой струйкой вода; стук, будто поставили что-то тяжёлое. Она лежала на боку на чём-то твердом и сухом, но не холодном. Мира провела рукой по ногам, обнаружила, что они голые. Стыдливо прижала их к груди и натянула тунику так, чтобы она закрыла колени.

— Хочешь знать, на чём прокололась в первую очередь? — спросил за спиной незнакомый мужской голос.

Мира зажмурилась сильнее, хоть и понимала, что притворяться спящей бесполезно. Кто-то обошёл её: она слышала тяжёлые шаги.

— У тебя спрашиваю, — произнёс тот же голос.

Её похлопали по щеке. Мира испуганно распахнула глаза: рядом стоял светловолосый мужчина в одежде стража. У него был низкий лоб, массивная челюсть. Близко посаженные глаза смотрели на Миру сурово, без капли жалости.

— И на чём же я прокололась? — тихо спросила она, оглядываясь по сторонам.

Они находились в небольшой комнатке, Мира лежала на невысоких деревянных полатях, покрытых бурыми пятнами. Узкое, решётчатое окошко почти под самым потолком, в стену вбита толстая цепь с широким кольцом. Сейчас же её оглушила мысль, что бурые пятна на полатях, это кровь. Подкатила тошнотворная паника.

— Врачеватели не шатаются по рыночным площадям, и не пристают с расспросами к горожанам, — сказал мужчина, позвякивая висящей на поясе связкой ключей. — Многие из них ни с кем, кроме своих, не разговаривают. А уж чтобы врачевательница стала расспрашивать, как попасть на остров Серой Хмари, чтобы кого-то там полечить, вовсе никуда не годится, — он хохотнул. — Всем плевать на здоровье островитян. Пусть они там все хоть передохнут.

— Понятно, — проронила Мира.

Вспомнилась куча мёртвых тел в проходе между стенами. Была ли среди них Атия или девочке удалось убежать? Вот что нужно было выяснить, а не нестись сломя голову обратно в город. Дура! Тысячу раз дура! Но теперь уже ничего не изменить и не исправить.

— Где я? — спросила Мира дрожащим голосом.

— В городской тюрьме, — ответил мужчина и, склонившись, по-хозяйски положил руку ей на бедро.

— Но я ничего не сделала! — пролепетала она, отодвигаясь.

— Те, кто ничего не сделал, к нам не попадают. Давай, рассказывай про своих сообщников с Рудника. Расскажешь по-хорошему, буду ласковым. А не станешь, плёточки отведаешь. У меня плёточка добрая, до сердца пробирает, — он с улыбкой поднял руку по её бедру выше, задирая тунику.

— Не трогайте меня! — вскрикнула Мира, хотя и понимала, насколько нелепо это звучит. — Я не знаю никого с Рудника!

Её трясло, как в лихорадке; обеими руками она вцепилась в ладонь мужчины, пытаясь отвести её от себя. Это его рассмешило.

— Помогаешь мне? Огонь девчонка! Да ляг ты, как все! — прикрикнул он и рывком уложил её на спину.

Она в отчаянии сжала ноги. Его заскорузлая рука пролезла у неё между ног, раздвигая их.

— Пустите меня! — закричала Мира.

Она поползла назад, пока не добралась до края полатей. В отчаянии оглядевшись по сторонам, выхватила взглядом цепь на стене. Помнится, на крыше с лестницей ничего не получилось, получится ли сейчас? Собрав силы, Мира упёрлась в цепь взглядом. Та неожиданно дрогнула, сдвинулась с места и, скребя по полу железным ошейником, поползла к стражу.

Он, тем временем, просунул руку выше и ущипнул Миру за внутреннюю поверхность бедра. От боли у неё на глаза навернулись слёзы.

— Взять! — крикнула она цепи.

Цепь поднялась над полом и ударила насильника железным ошейником в спину. Он пошатнулся, упал на пол, но тут же сел и тупо уставился на цепь, не веря глазам. Не давая ему времени опомниться, цепь обхватила стража, обвила кольцами и притянула к стене. Из груди мужчины вырвался похожий на карканье крик.

— Довольно! — крикнула Мира, боясь, что цепь его задушит.

— Ведьма! — прохрипел страж, глядя на Миру с суеверным ужасом. — Вилова ведьма!

Она облизнула пересохшие губы, сипло сказала:

— Да, это я. И не вздумай меня больше трогать.

Он шумно вдохнул, прохрипел:

— Дышать… тяжело. Пусти.

Мира подошла к нему, дотронулась до цепи.

— Будешь отвечать на мои вопросы по-хорошему, отпущу, — сказала она почти ласково.

Страж молчал.

— Почему спрашивал о сообщниках с Рудника?

Он по-прежнему молчал, тяжело дыша; лицо и шея стали багровыми и мокрыми от пота.

— Отвечай или я прикажу ей задушить тебя, — сказала Мира.

Страж скосил глаза на обматывающую грудь цепь, прохрипел:

— Рабочие… с Рудника на остров напали. Нас послали повязать их. А тут ты… Думали, ты с ними. Пусти! Дыхнуть не могу.

— На острове была девочка: белые кудрявые волосы, голубые глаза, на вид лет восемь, — сказалаона, пропустив его просьбу, — Ты что-нибудь знаешь про неё?

— Нет! Ради Праматери, пусти!

— Скажи, кто может о ней знать. Тогда отпущу.

— Не… знаю! Никогда… о такой не… слышал.

Врёт или нет?

— А если подумать? — Мира мысленно дала цепи приказ снова сжать его посильнее.

Звенья сомкнулись.

— А! Ведь…ма! Кля…нусь! Не зна… — захрипел страж.

В углах его рта выступила кровавая пена, глаза закатились.

— Пусти его немного, — приказала Мира цепи.

Она увидела, как ослабевают железные путы. Страж жадно вдыхал воздух. Мира прошла к окну и обратно, обдумывая, что делать дальше. Узнать про девочку не удалось — это плохо. Нет, не так — это писец как плохо! С другой стороны, может, Атие всё-таки удалось спастись? Если бы можно было встретиться с кем-то из убийц, орудовавших на острове и спросить у них — конечно же, при помощи цепи. Она, как Мира убедилась, умеет разговорить.

— Кого-нибудь с Рудника поймали? — спросила она.

Страж бросил на неё угрюмый взгляд.

— Ну?! — нетерпеливо спросила Мира.

— Да пошла ты! — сказал он, будто плюнул.

Мира мысленно приказала цепи снова сжаться. Звенья сомкнулись. Страж снова захрипел, заелозил по полу ногами, его лицо побагровело, на шее вздулись жилы, как будто он пытался разорвать цепь.

«Не могу его убить!» — подумала Мира и приказала цепи ослабить хватку.

Страж завалился на пол, тяжело дыша и отплёвываясь. Мира отвернулась, не в силах смотреть на него. Может, кому-то и доставляет удовольствие наблюдать за мучениями врага, но точно не ей. Значит, нужно искать другой способ выйти на рабочих Рудника и попытаться узнать про девочку.

Внезапно Мира вспомнила о сцене в лавке торговца, когда стражи поймали Найру. Но куда её увели?

— К вам в тюрьму не приводили недавно рыжеволосую девушку? Найру, шлюху из Весёлого дома, — спросила она, оборачиваясь к стражу.

По глазам мужчины Мира видела, что он понял, о ком речь.

— Не приводили, — ответил страж и попытался сесть, но это ему не удалось.

— Если не к вам, то куда её могли увести? — спросила она.

— Смотря кто схватил, — просипел он и, наконец, сел. Привалился к стене.

— Они были в серой форме, — начала Мира.

— Значит, агенты, — рыкнул страж.

«Агенты, — мысленно повторила она. — Получается, Найру забрали в Башню. Искать её нужно через Хадара. Но для начала самой бы отсюда выбраться».

— Эй, как тебя, — сказала она стражу, — расскажи мне, как выйти из тюрьмы.

Он смотрел на Миру с ненавистью и страхом. Кажется, это были два самых сильных чувства в Азаре.

— Ну? — подбодрила она. — Только без вранья, а то моя железная подружка тебя до смерти залюбит.

У стража задёргалась щека.

— Как отсюда выйдешь, вверх по лестнице, а там направо, — через силу сказал он.

— Спасибо, — улыбнулась Мира и сняла с его пояса связку ключей.

Перебрав их, спросила:

— Какой от моей камеры?

Ей не хотелось расходовать магию на открывание дверей, если можно выйти, как все нормальные люди. Мужчина молча отвернулся к окну.

«Ну-ну, гордая птица гусь», — подумала она и, подойдя к двери, стала примерять ключи к замочной скважине.

— Ты обещала отпустить меня, — сказал за спиной страж.

Мира оглянулась через плечо, заметила:

— Я же не настоящий мужик, чтобы слово держать.

— Вилова ведьма! — прорычал мужчина.

— Верно, — улыбнулась она и примерила к скважине очередной ключ.

Он легко вошёл в пазы. Повернув ключ, девушка толкнула дверь и выглянула в коридор. Он был низким и узким, со сводчатым потолком. На правой стене горели воткнутые в розетки факелы.

— Что ж, засиделась я с тобой, — бросила Мира стражу. — Не скучай тут.

И вышла, закрыв за собой дверь.

…

Она поднялась по лестнице и побежала по такому же коридору, только ярусом выше. Впереди показалась женщина в чёрном. Мира узнала бы её из сотен других — Даяна. Запнувшись, Мира попятилась назад, но было поздно.

— Я вижу тебя, дорогуша! — крикнула магиня, и её властный голос хлестнул Миру словно плётка.

В голове заметались мысли: «Куда бежать? Возвращаться некуда, там только камера. Значит, надо попытаться прорваться. Я теперь тоже немного колдунья».

Даяна приближалась. Чёрное атласное платье развевалось, открывая в высоком разрезе длинные ноги.

Мира вскинула руки, пытаясь выставить между собой и магиней преграду, вроде той, которую построила когда-то, чтобы отгородиться от Гая. Воздух как будто сгустился и замер, подрагивая. Но Даяна взмахнула рукой, словно отмахивалась от ос, и преграда Миры пропала.

— Решила попробовать на мне свои ученические штучки? — презрительно фыркнула Даяна.

Вто же мгновение Миру швырнуло об стену и буквально пригвоздило к ней. Казалось, её придавила массивная плита. Мира судорожно всхлипнула, хотела сползти вниз, но не смогла даже сдвинуться с места.

Даяна приблизилась, издевательски усмехаясь, провела пальцем по её щеке.

— Не успела откинуться из одной тюряги, как попала в другую? — заметила магиня.

Изловчившись, Мира укусила её за палец.

Даяна взвизгнула от боли и дала ей пощёчину. Видя, как на холёном пальчике магини проступили следы её зубов, Мира удовлетворённо оскалилась.

Даяна удивлённо осмотрела свой палец, заметила:

— Будь моя воля, я бы размазала тебя по этой стене. Тонким слоем.

— Что же… не размажешь? — спросила Мира, задыхаясь.

— Рано, — ласково улыбнулась Даяна. — Ты ещё нужна.

Внезапно она стала серьёзной и, взглянув Мире в глаза, сказала:

— Зря хорохоришься, девочка. Всё это пустая бравада.

— Не пустая, — она пошевелила онемевшими пальцами, сжала руки в кулаки. — Ты слабее меня.

— Неужели? — хмыкнула магиня.

Мира скривилась, пытаясь выдать гримасу боли за насмешку.

— Я сама победила в турнире, а ты получила место в Ордене с помощью предательства! — прошептала она.

— Так, всё, мне надоело слушать этот детский лепет, — презрительно заявила Даяна. — Не успеют вылупиться, а всё туда же.

— Я, — запальчиво перебила Мира.

— Последняя буква алфавита, — оборвала магиня и резко отвернулась.

Тут же «плита» перестала придавливать Миру к стене. Она пошатнулась, но, всё же, смогла удержаться на ногах.

— За мной, — бросила ей Даяна через плечо, словно собачонке.

И Мира неожиданно для себя пошла. Она попыталась остаться на месте, но ноги против воли делали шаг за шагом. Она была полностью во власти магини. На глазах навернулись слёзы ярости.

Они вернулись к лестнице, спустились на ярус, откуда Мира сбежала. Она могла видеть только спину Даяны, но всё же, девушке показалось, что магиня идёт тяжело, как сильно уставший человек. На лестнице это ощущение усилилось: Даяна даже начала придерживаться за стену, словно боялась упасть.

Подойдя к камере, где держали Миру, магиня открыла дверь и отступила, запуская девушку внутрь.

Страж по-прежнему был там, связанный цепью. Никто за это время не пришёл его спасти. При виде Миры, он разинул в удивлении рот и издал невнятный, похожий на карканье звук.

— Стоять, — приказала Даяна, когда Мира дошла до середины камеры.

Она послушно остановилась.

Войдя следом, магиня села на край полатей. Мира отметила, что лицо магини посерело, над верхней губой блестели капельки пота. Что это с роскошной бабой случилось? Не захворала ли часом?

— Это она тебя связала? — спросила Даяна у стража.

— Да, — ответил он, глядя на Миру с ненавистью.

Магиня кивнула своим мыслям.

— Ты кто? — спросила она.

— Бригадир смены, — пробасил он.

Даяна усмехнулась, затем спросила:

— Кто я, знаешь?

— Да, — он кивнул.

— Эта девочка — моя ученица. Я забираю её.

Мира молча переводила взгляд с магини на стража, стараясь не выдать удивления. Чёрт знает, зачем она понадобилась Даяне, но из двух зол уйти с магиней, было меньшим.

— У нас так не делается, — сказал страж.

— Я вижу, как у вас делается, — всё так же насмешливо произнесла Даяна, в упор глядя на его обмотанный цепью торс. Мира впервые почувствовала к магине что-то вроде симпатии.

В глазах мужчины загорелась злоба.

— Мне не удалось застать начальника тюрьмы, — продолжала Даяна, словно не замечая его возмущённого взгляда. — Поэтому сейчас, бригадир смены, я отпущу тебя, ты найдёшь начальника и приведёшь в его кабинет. Я буду ждать вас там.

Страж молчал, только желваки под скулами перекатывались, да глаза недобро поблёскивали.

— Твоё молчание можно расценивать, как отказ? — спросила магиня.

Видимо, испугавшись, что уж она-то точно придушит его цепью, страж быстро ответил:

— Согласен.

— Хорошо. И давай без глупостей, — она устало махнула рукой в его сторону, и цепь тут же упала со стража.

Он повёл плечами, разминая затёкшие мышцы и не сводя с Миры тяжёлого взгляда. Она внутренне сжалась: а вдруг ослушается приказа Даяны и ударит? Она же сейчас неподвижна, словно манекен. Но, похоже, слово магини имело вес.

По-прежнему не отводя взгляда от Миры, страж прошёл к двери и погрозил ей оттуда пальцем.

«Ещё встретимся», — говорил его жест.

Она судорожно сглотнула.

После того, как страж вышел, в камере некоторое время было тихо. Даяна молчала что-то обдумывая, Мире тоже разговаривать не хотелось, хотя накопилось много вопросов. В тоже время, она была уверена, что магиня не удостоит её ответами.

— Ладно, теперь с тобой, — сказала Даяна.

Она что-то беззвучно прошептала, и Миру тут же отпустила скованность. Она встряхнулась почти счастливая оттого, что может ощущать своё тело и управлять им. Оказывается, это такая радость!

Магиня молча наблюдала за ней, на её лице читались растерянность и озадаченность.

— Как ты это сделала? — спросила Даяна.

— Что именно? — Мира недоумённо взглянула на женщину.

— Вообще-то он (кивок вслед ушедшему стражу) азарец. После обработки ты не могла использовать против него магию.

— Азарец?! — изумилась Мира. — Я думала, они тоже бывшие мокрозявы.

— Нет, бывшие мокрозявы это агенты и стражи Башни. А городские стражи все из местных.

— Тогда я не знаю… — Мира озадачено потёрла переносицу. — Может, мне удалось, потому что напала цепь, а не я сама?

Даяна отрицательно покачала головой, глядя на неё с тем же выражением, с каким когда-то смотрел Гай. В глазах явственно читалось: «Что ты такое?!»

— Ты уже нападала на азарцев после того, как прошла обработку? — осторожно спросила Даяна.

«Что она пытается выяснить? — подумала Мира. — Не я ли убила Магду?»

Она ни на минуту не доверяла этой лживой стерве.

— Нападала, — ответила Мира. — Как только вышла из Башни. Но не смогла даже начать драку. Мне стало плохо.

Магиня смотрела на неё с недоверием.

— Может, дело не во мне, а в нём? — неуверенно предположила Мира.

— В страже? — уточнила Даяна.

Мира кивнула:

— Да. Может, это он не азарец? Согласитесь, не может так быть, чтобы на азарку я напасть несмогла, а на азарца удалось.

— Кто он такой мы проверим, — размеренно произнесла Даяна.

Некоторое время она молчала, видимо обдумывая способы установления истины. Между бровей залегла морщина, похожая на букву «Н». Затем магиня произнесла, как ни в чём не бывало:

— Вижу, у тебя возникли ко мне вопросы. Спрашивай.

Мира бросила на неё недоверчивый взгляд. Неужели честно ответит?

— Что тебе от меня нужно? Зачем пришла сюда? — спросила она.

Даяна улыбнулась:

— С моей стороны, это всего лишь услуга старому другу. Кстати, ты с ним знакома — Хадару.

Мира вспомнила произошедшее в Лечебнице: то, как Старший агент спас её от кукра. Сразу было понятно, что сделал он это не по доброте душевной.

— И что нужно от меня твоем старому другу? — спросила она.

— Пусть он сам тебе расскажет. Жизнь стала бы скучной, знай, мы обо всём заранее, — магиня лукаво подмигнула.

Мира криво усмехнулась: а она уже почти поверила, что Даяна действительно готова ответить на её вопросы. Между тем, магиня встала с полатей. Мире вновь показалось, что она едва держится на ногах от слабости.

— Что же, мне пора, — сказала Даяна. — Как знать, вдруг этот дурачок найдёт начальника тюрьмы быстро. Будь пока здесь, я вернусь, как только утрясу формальности с твоим освобождением.

Она подошла к двери.

— А еду вы наколдовать можете? — спросила вслед Мира. — У меня уже голова от голода кружится.

— Я не скатерть Самобранка, — обронила Даяна и вышла.

— Будь ты скатертью, толку от тебя было бы больше, — пробормотала Мира, когда за магиней закрылась дверь.

Она приблизилась к окну, которое выходило на пустой тюремный двор. Двое стражей, сидя на корточках перед деревянной доской, играли во что-то наподобие нард. Мира сделала круг по камере, взгляд упал на цепь. Правда ли, что страж азарец? Нет, тут что-то не так. Мира отлично помнила, как пыталась дать сдачу горожанке, и как это едва не стоило ей жизни. Не может быть, чтобы на одних азарцах заклинание срабатывало, а на других нет. Разве что… Между несостоявшейся дракой с азаркой и победой над стражем, была встреча с богиней Оямото на берегу реки Забвения.

«Вдруг богиня наделила меня необычными способностями, чтобы мне было легче спасти Атию? — подумала Мира. — Но почему же она не сказала мне об этом?»

Вопросы росли, словно снежный ком. Она закрыла глаза, потёрла пальцами виски.

Неожиданно сверху раздался писк:

— Лодочница!

Она вздрогнула, вскинула голову. Между прутьями решётки шевелились три волосатых мячика. Газилинны!

Мира бросилась к окну, протянула к газилиннам руки, желая стиснуть всех сразу.

— Э-ей! — запищал Молчун. — Полегче! Раздавишь!

— Ужас, какие огромные и нескладные люди, — поддакнул Скандалист. — Всегда удивлялся, для чего им нужны эти отростки.

— Это руки, дурачок, — сказала Мира, чувствуя, как на глаза навернулись слёзы радости.

«Теперь всё будет хорошо! — стучало в висках. — Теперь всё будет!»

— У вас слишком много лишнего, — заявил Скандалист. — Не то что у нас. Я всегда говорил: газилинны, венец творения Азара!

Волосатики спрыгнули на пол и теперь изучали камеру, перепрыгивая с цепи на полати, с полатей на лохань и обратно. Со стороны они напоминали взбесившиеся мячики для тенниса. Мира переводила взгляд с одного на другого и преглупо улыбалась.

— Ну что сказать, — пискнул Скандалист: — Милая девичья светёлка.

— А вот это уже грубо, — остановил его Граф.

— И не смешно, — добавил Молчун.

— Эдвуахуаносодор учит меня говорить человекам приятности, — невозмутимо ответил Скандалист.

— Ты самый худший ученик из всех, кто у меня был, — серьёзно заметил Эдвуахуаносодор. Мира предпочитала называть его Граф просто потому, что не могла запомнить сложные имена газилиннов.

Он запрыгнул на полати и оказался к Мире ближе всех.

— Не обращайте на него внимания, — пискнул Граф. — Он всегда глупо шутит, когда чувствует себя виноватым.

Скандалист что-то невнятно пискнул. Но с покаянной интонацией.

— Мы подвели тебя, не появились у лавки торговца, как договаривались. Прости — сказал Молчун, запрыгнув на полати с другой стороны.

Мира хотела сказать, да ладно, что уж теперь. Но неожиданно для себя просто разревелась, как маленькая.

Теперь уже и Скандалист запрыгнул на полати, и все трое потёрлись о её руки, словно котята. К удивлению Миры, покрывающие их волосинки оказались не жёсткими, как она ожидала, а мягкими, на ощупь похожими на человеческие волосы.

— Прости нас, — тихо пискнул Скандалист.

— Хорошо, что вы просто живы, — всхлипнула Мира. — Я испугалась, что с вами что-то случилось.

Она широко улыбнулась и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— Я тоже перед вами виновата, — сказала она. — Обещала, что отвезу на родные болота. Но ничего не получается.

Газилинны в унисон вздохнули.

— Расскажи, что с тобой случилось после того, как мы расстались возле дома травницы, — сказал Молчун. — Мы слышали, травницу убили.

Мира покосилась на дверь. Как скоро Даяна поговорит с начальником тюрьмы и вернётся?

«Успею ли я рассказать обо всём, что случилось? — подумала она. — Нужно выделить самое главное. А что может быть главнее миссии, которую возложила на меня Оямото?»

— Это правда, травницу убили, — сказала она. — Но произошло кое что ещё. Я встречалась с богиней Оямото.

Газилинны взволнованно запищали на своём языке, напоминающем птичий клёкот.

— Она сказала… — Мира осеклась, не зная, можно ли говорить им о том, что с помощью Атии она должна добраться до Абрахаза I и убить его? Пожалуй, о таком лучше пока умолчать.

— Оямото дала мне задание перевезти в Сухири девочку, которую много лет скрывала на острове Серой Хмари, — сказала она. — Но, к сожалению, я не успела. На остров Хмари напали, и когда я добралась до него, то увидела лишь гору трупов.

Её передёрнуло от одного лишь воспоминания об увиденном.

— Девочка погибла? — спросил Граф.

Мира пожала плечами:

— Не знаю. Может, ей удалось спрятаться на острове. Я испугалась и убежала, потом меня поймали и… вот я здесь, — она обвела взглядом камеру, вновь посмотрела на газилиннов: — Если бы вы могли проникнуть на остров и поискать девочку! Вдруг ей удалось остаться в живых и она по-прежнему скрывается среди скал?

— Ну, это мы можем, — бодро пискнул Скандалист.

— Прямо сейчас отправимся, — поддержал Граф.

— А что делать с тобой? — спросил Молчун. — Может, побег устроить?

Мира задумчиво покачала головой. До прихода Даяны она бы с радостью согласилась на побег, но теперь всё изменилось.

— Нет, я не хочу убегать. Вы правы, мы, люди, слишком большие и нескладные, не можем спрятаться между двух кочек. К тому же, я тут успела стать слишком известной и, боюсь, мне не удастся даже за городские ворота выйти.

Газилинны молча перекатывались с бока на бок.

— И ещё, — продолжала Мира: — Глава службы агентов почему-то прислал свою подругу ведьму, чтобы она вызволила меня из тюрьмы. Сейчас она как раз пошла договариваться с начальником о моём освождении.

— Глава агентов? Кровавый господин? — взволнованно запищали волосатики.

— Как вы его назвали? — удивиласьМира.

— Его в Элсаре все так называют, — ответил Граф. — Будь осторожна с ним, Мира. Не пытайся затевать с ним игру. Многие, кто пытался с ним играть, висят на виселице.

— Или утоплены, — вставил Молчун.

— Очистительные костры тоже весьма любимы горожанами, — добавил Скандалист.

— Короче, будь осторожна! — сказали они хором.

Мира представила Хадара: иссиня-чёрные волосы до плеч, карие глаза с длинными и густыми, как у женщины ресницами, широкие брови, жёсткая линия подбородка. Красивый, породистый, самодовольный, жестокий, ироничный. Этот мужчина вызывал у Миры два чувства: страх и интерес. С самого начала она считала его врагом, но, в то же время, по странному стечению обстоятельств, именно он каждый раз приходил ей на помощь. И пора, наконец, узнать, с какой целью он это делает.

— Я не собираюсь с ним играть, — сказала Мира. — Просто хочу выяснить, для чего нужна ему. А ещё попытаться узнать через него про Атию. Всё-таки он глава службы агентов.

— Пообещай, что сначала дождёшься от нас вестей, — взволнованно перебил Граф. — Возможно, мы найдём девочку.

Товарищи согласно стукнулись боками.

— Хорошо, обещаю, — улыбнулась Мира.

Внезапно будто что-то толкнуло её в спину. Она обернулась, упёрлась взглядом в дверь.

«Даяна возвращается», — поняла Мира.

Это не было похоже на знакомые ощущения. Она не слышала шагов магини, но чувствовала — именно чувствовала — как та приближается. Мире казалось, будто она стала воздухом, сквозь который шла Даяна; ощущала каждый волосок на её теле, дыхание. Она повернулась к газилиннам, торопливо сказала:

— Вам нужно немедленно уходить. Скоро здесь будет Даяна.

— Как выглядит Атия? — спросил Молчун.

— Оямото сказала, что на вид ей восемь лет. Белые кудрявые волосы, голубые глаза.

Молчун со Скандалистом запрыгнули на окно. Граф задержался.

— Ни о чём не волнуйся, — заверил он. — И главное, береги себя.

Почувствовав, как душу до краёв заполнила теплота, Мира сжала его в ладонях и поцеловала. Длинные мягкие волосинки защекотали подбородок.

— Эдвуахуаносодор! — пропищал с окна Скандалист. — Уходим! Хватит нежностей!

Волосатый комочек шевельнулся в ладонях Миры.

— Ещё увидимся! — пискнул он, выскользнул из её рук и в один прыжок оказался на окне.

Она села на полатях, уронив руки между коленей. Опять одна. Но теперь появилась надежда, что удастся разыскать Атию.

В коридоре раздались приближающиеся шаги, дверь открылась: на пороге стояла Даяна с перекинутым через руку тёмным плащом.

Мира отметила, что магиня выглядит гораздо лучше, будто прошла курс восстанавливающей терапии.

«А ведь это я её довела», — вдруг осенило Миру.

Догадка была невероятной, но, в то же время, очевидной: Даяна в схватке действовала на неё магией и потратила много сил. Мире это было знакомо. Удивительно другое — Даяна, такая сильная магиня, после схватки оказалась выжатой, словно лимон. А ведь у них должен быть слишком разный уровень.

«Вот это я! — иронично усмехнулась Мира. — Такую Сивку укатала. Получается, уровень у нас примерно одинаковый. А, может, я в самом деле сильнее её?…Впрочем нет, это я уже размечталась. Мой уровень не может быть выше, иначе она бы не победила».

— Идём, — сказала Даяна. — Тебя выпускают.

Мира встала, подошла к двери.

— Вот, надень, чтобы тебя дети на улице не пугались, — магиня протянула ей плащ.

Он был весьма кстати: простыня, из которой Мира ещё в подземелье лечебницы соорудила тунику, пришла в полную негодность. Дома у Миры половая тряпка и то получше выглядела.

— Спасибо, — сухо произнесла она, набросила плащ и завязала тесёмки на шее.

Магиня пропустила её мимо себя в коридор и вышла следом. Молча они направились к лестнице: Мира впереди, Даяна, как конвоир, на шаг позади. Время от времени мимо них проходили стражи. Они бросали на Миру любопытные взгляды и как будто появлялись в коридоре исключительно с целью посмотреть на неё.

«Кажется, я стала тут знаменитостью», — подумала она с кривоватой усмешкой.

Даяна что-то спросила, Мира не расслышала слов, но уточнять не стала, даже головы не повернула. После выяснения, сколько Даяна потеряла сил от схватки с ней, Мира перестала её бояться. Просто перестала и всё. Более того, она знала, что если попытается убежать, Даяна не сумеет её остановить, потому что ещёне успела полностью восстановиться. Но теперь Мире самой нужна была встреча с Хадаром, так что, магиня могла сколь угодно тешить себя мыслями, будто ведётеё. Правда заключалась в том, что Мира шла по своей воле, а Даяна так, бесплатное приложение.

«Свита», — подумала она и широко улыбнулась.

…

Мира была уверена, что её этапируют в Башню. Каково же было изумление, когда они свернули на другую улицу и оказались в той части города, где Мира ещё не была.

«Квартал элит класса», — подумала она, разглядывая добротные дома в один-два этажа и с балконами. Казалось, цеплюч и прочие сорняки, включая людей, обходят это место стороной: улицы были чисто выметены, заборы невысокие и крепкие, на воротах вензеля владельцев.

— Стой, — приказала Даяна, когда они поравнялись с белым домом под кроваво-красной черепичной крышей.

Мира отметила, что вензеля на воротах не было.

— Чей это дом? — спросила она.

— Кровавого господина, — произнёс за спиной приятный мужской голос.

Женщины одновременно обернулись. К ним приближался невысокий симпатичный блондин лет двадцати пяти. У него было открытое, доброжелательное лицо и усы пшеничного цвета. Голубые глаза смотрели на Миру с лукавинкой. Молодой человек сделал жест, будто приподнимал невидимую шляпу.

— Здравствуй Бренн, — царственно кивнула Даяна. — Вода — жизнь.

— Вода — жизнь, Даяна, — ответил он и вновь посмотрел на Миру.

Она кивнула, гадая, кто это может быть. Для слуги слишком хорошо одет: в светлый камзол и бежевые брюки, заправленные в короткие сапоги из коричневой кожи. Мира настолько привыкла, что большая часть горожан ходит в поношенных латаных-перелатаных вещах, что Даяна и Бренн казались ненастоящими, вроде оживших персонажей открытки с видом средневекового города.

Между тем, Бренн подошёл к воротам и постучал по ним висящим на верёвке молоточком.

Раздались приближающиеся шаги, в воротах открылось небольшое окошко, и на гостей уставился тёмный блестящий глаз.

— Открывай уже, Монк, — приказал Бренн.

Заскрипели засовы, ворота открылись. Мира увидела темноволосого мальчишку лет четырнадцати со смазливой рожицей и наглыми глазами.

— Вода — жизнь, — сказал он, прошвырнулся взглядом по Мире и подобострастно распахнул ворота, пропуская Даяну во двор.

«Служить бы рад, прислуживаться тошно», — вспомнились Мире слова классика.

— Хозяин дома? — спросила Даяна у слуги.

— Нет. Обещались быть к затемнению купола.

— Тогда я оставлю её здесь, — магиня кивнула на Миру.

Войдя следом за Даяной, Мира оказалась в просторном, чистом дворе, выложенным плитками под цвет песчаника. О цеплюче здесь как будто и не знали. В нескольких кадках росли похожие на фикусы цветы, посередине двора стояла большая чаша, в ней статуя водяного змея, из пасти которого бил крохотный фонтанчик. Интересно, это откукренная вода или нет? Если откукренная…

Мира прикинула, сколько стоит такая роскошь в Азаре, где люди трясутся над каждой каплей. Выходило немало. Скорее всего, неоткукренная, тратить хорошую воду на фонтан — слишком расточительно.

Пока Даяна о чём-то говорила со слугой, Мира подошла к фонтану, остановилась, разглядывая диковинного зверя. У него была большая голова, по бокам которой, словно зубья короны, торчали длинные наросты. Короткие мускулистые руки царапали пыльный горячий азарский воздух, покрытое чешуёй тело закручивалось кольцами.

— Оруа, водяной змей, — сказал за спиной Миры Бренн.

Она чуть вздрогнула от неожиданности, обернулась. Молодой человек стоял рядом, глядя на статую змея.

— Они существуют до сих пор? — спросила Мира.

— Нет, это фольклорный персонаж. В Азаре о нём сложено немало преданий. Оруа были боевыми змеями богини Оямото.

Мира покосилась на него, спросила тихо, чтобы не слышала Даяна.

— Богиня Оямото тоже фольклорный персонаж?

— Конечно, — не колеблясь, ответил Бренн.

«Интересно, чтобы ты сказал, узнав, что не так давно я разговаривала с этим фольклорным персонажем, как с тобой сейчас?» — подумала она.

А вслух спросила:

— Что стало со змеями потом?

— Погибли во время войны магов Элсара и Сухири. Менестрели любят слагать об этом песни и распевать их в кабаках.

«Как же плотно здесь переплелись правда и ложь», — подумала Мира.

— Неужели совсем ни одного Оруа не осталось? — спросила она вслух.

Бренн пожал плечами:

— Разное поют…

— Мира! — перебила их Даяна.

Молодые люди разом обернулись. Магиня приблизилась, шурша платьем по плитам пола.

— Раз господина Хадара не оказалось дома, Монк проведёт тебя в комнату, — сказала она Мире. — Я пришлю кого-нибудь из девочек тебе в помощь.

«И для слежки», — мысленно закончила Мира.

— Бренн, ты остаёшься тут или, может, составишь мне компанию? — холодно спросила Даяна.

По лицу молодого человека было видно, что он хотел бы отказаться. Но не стал.

— С удовольствием составлю компанию, — сказал он с улыбкой и, взглянув на Миру, обронил: — Приятно было познакомиться. Ещё увидимся.

Она кивнула и подумала, что ей нравится этот парень. У него было открытое лицо, добрые глаза.

— Идём? — спросил у Миры слуга с такой интонацией, словно разговаривал с подружкой.

А вот этот нахалёнок ей не понравился. Окинув слугу презрительным взглядом и не удостоив ответом, Мира направилась к крыльцу.

Они молча вошли в дом, прошли по длинному коридору. Мира отметила, что дом выдержан в традиционном японском стиле: раздвижные двери, обитые деревянными рейками стены, на которых висели красочные картинки с изображениями кораблей или битв на реке с водяными змеями. Мире хотелось задержаться подольше и рассмотреть их как следует, но вредный мальчишка обогнал её и шёл быстрым шагом, не оборачиваясь. Так что, приходилось поспевать. В одной из комнат двери были раздвинуты. С любопытством заглянув внутрь, Мира увидела, что всё убранство составляют напольная ваза с цветами и висящий на стене длинный свиток с иероглифами.

Слуга остановился возле очередной комнаты, раздвинул двери.

Войдя внутрь, Мира осмотрелась: вполне обыкновенная обстановка — кровать, накрытая скромным и строгим коричневым покрывалом, невысокий стол. Окна не было. На стене в ряд висели несколько круглых зеркал, напоминающие иллюминаторы, у стены стоял большой, окованный жёлтым металлом сундук. Всё это придавало комнате сходство с корабельной каютой.

— Если понадобится, — сказал мальчишка, — то ватерклозет в конце коридора.

Услышать это слово от жильца Азара было настолько невероятно, что Мира изумлённо переспросила:

— Ватерклозет?

— У господина Хадара сделана канализация, — произнёс слуга с важностью.

Да уж, что не говори, а жил господин Хадар на широкую ногу.

Когда мальчишка вышел, она сняла плащ, положила его на сундук, ещё раз обошла комнату, посмотрелась в зеркала. Оказалось, что только одно из них настоящее, остальные муляжи из замутнённого стекла. Глядя на своё отражение, Мира подумала, что повзрослела, хотя провела в Азаре не так уж много времени. Вроде это было её лицо: тёмные волосы до плеч, голубые глаза, высокие скулы, упрямо вздёрнутый подбородок, но что-то в ней изменилось.

Закончив изучать себя, она открыла сундук, надеясь найти там какую-нибудь одежду, а ещё лучше еду. И о счастье! Лишь подняв крышку, Мира по запаху поняла, что наконец-то поест. В сундуке оказалась бутылка с чем-то напоминающим красное вино, вяленое мясо и хлеб. Она с громким «чпок» вытащила из горлышка бутылки пробку, понюхала: пахло вином.

«А если отравлено?» — мелькнула мысль.

Но Мира её отмела: двум смертям не бывать, одной не миновать. Если бы её хотели отравить, то могли сделать это в тюрьме. Достав из сундука еду, она села на кровать и как следует подкрепилась. С голодухи вино ударило в голову, перед глазами всё поплыло.

Стряхнув крошки и убрав бутылку, в которой осталось больше половины, обратно в сундук, Мира направилась к кровати. В голове стоял приятный шум, стена неожиданно оказалась слишком близко, так что Мира врезалась в неё, да и пол покачивался, как на корабле.

— Кажется, я окосела сильнее, чем казалось, — подумала она, легла на кровать и прикрыла глаза. Ей казалось, что кровать кружится по комнате, словно Мира каталась на карусели.

Ею овладело блаженное состояние полного пофигизма. Не хотелось думать ни о том, для чего она здесь, ни о своей миссии по спасению Атии, ни об убийстве Абрахаза Первого. Единственное, чего хотелось, это продолжать кружиться на карусели виток за витком, как когда-то в детстве, когда мир казался прекрасен, удивителен и полон друзей.

Она проснулась от ощущения чьего-то присутствия. Кожу будто покалывало невидимыми иголками, а душу заполняло беспокойство. Из-под опущенных ресниц Мира осмотрелась: рядом с кроватью стояла Астафья. С тех пор, как они виделись в последний раз перед турниром, лицо магини, кажется, стало ещё злее и бледнее, и она также напоминала морщинистую черепаху без панциря. Уж не та ли это девочка, которую обещала прислать Даяна? Мира подавила ироничную улыбку: похоже, так оно и есть.

Не замечая, что девушка проснулась, Астафья прошла по комнате; беззвучно шевеля губами, остановилась возле зеркала, подняла руку и провела ею из стороны в сторону, словно вытирала пыль.

«Заколдовывает, — подумала Мира. — Зачем?»

С этой тёткой нужно быть осторожной. С самой первой встречи Мира чувствовала к себе со стороны Астафьи непонятно чем вызванную неприязнь. Перед турниром она даже напрямую спросила магиню: «За что вы меня ненавидите?» Но ответа не получила.

Решив, что притворяться спящей смысла больше не имеет, Мира шумно зевнула. Астафья резко отвернулась от зеркала, будто пойманная за руку воровка.

— Ой, здравствуйте, — сказала Мира, решив пока изображать пай-девочку. — Я не слышала, как вы пришли. Вода жизнь.

— Вода жизнь, — ответила Астафья, в её интонации впервые появилась, если не теплота, то, по крайней мере, какая-то человечность.

Может, Даяна приказала быть помягче?

— Я принесла тебе платье, — продолжала Астафья, показав на сундук.

Там действительно лежало платье спокойного песочного цвета с широкими рукавами, V-образным воротом и шнуровкой по бокам.

Встав с кровати, Мира скинула тунику. Краем глаза она видела на себе взгляд магини. Неприятный, давящий, оценивающий. За таким взглядом не может быть добрых, светлых мыслей. Повернув голову, Мира встретилась с женщиной глазами. Что-то царапнуло её память, но когда она попыталась подтянуть к себе воспоминание, рассыпалось.

Быстро надев платье, Мира попыталась затянуть на боку шнуровку, но оказалось неудобно.

— Вы не поможете мне? — спросила она.

Магиня недовольно вздохнула, но, всё же, подошла и стала зашнуровывать платье. Мира отметила, что левой рукой Астафья двигает хуже, чем правой, будто бережёт её.

— Хадар ещё не вернулся? — спросила Мира.

Светло-голубые, чуть навыкате и лишённые ресниц глаза Астафьи угрюмо взглянули ей в лицо.

— Кто? — проскрипела она.

— Старший агент, — смутилась Мира, подумав, что это, пожалуй, действительно прозвучало фамильярно.

— Для тебя, господин Хадар, — сказала Астафья менторским тоном.

Как же они тут все любят поучать! Прямо откукренной водой не пои!

— А что у вас с рукой? — спросила Мира, желая сменить тему.

Женщина метнула на неё быстрый взгляд, буркнула:

— Вчера упала в подполе, ушибла.

«Залечила бы каким-нибудь заклинанием. Мне Даяна даже сломанные рёбра срастила», — подумала Мира, но вслух говорить не стала. Она уже поняла, что Астафья гораздо слабее по уровню, чем Даяна.

В коридоре раздались приближающиеся шаги, и в комнату вошёл Хадар. Его лицо было настолько страшно от побоев, что Мира вздрогнула.

«А ведь это из-за меня его кукр так отметелил», — подумала она.

— Иди, погуляй, — приказал Старший агент Астафье.

Та серой мышью выскользнула из комнаты, оставив платье с одной стороны не зашнурованным.

По-кошачьи мягкой походкой Хадар приблизился к Мире.

— Ну, здравствуй, попрыгунья стрекоза, — ласково сказал он, но у Миры от его голоса мороз пошёл по коже. Она смотрела в пол, не решаясь поднять на агента глаза. В голове теснились мысли:

«Что он сделает со мной? Для чего я ему?»

— Видишь, как меня отделали по твоей милости, — продолжал Хадар.

Взяв Миру за подбородок, он поднял её голову и заставил взглянуть на себя. Она прикусила губу.

— Придётся отработать, — улыбнулся он.

Лилово-чёрное лицо сложилось в жуткую маску.

Мира судорожно вздохнула, едва слышно спросила:

— Как?

Хадар потянул за шнурок на платье, узел развязался, и шнуровка распустилась.

Девушка в испуге отпрянула. Хадар смотрел на неё с выражением кота играющего с мышью.

— Какая ты пугливая дурашка, — промурлыкал он. — Как отработать, расскажу позже. У нас тут кое-что произошло, придётся исправлять. Но прежде, ты расскажешь мне, что произошло в доме травницы Магды. Начни с того, какого Вила ты вообще там оказалась. Советую не лгать.

— Можно сначала спросить кое о чём? — робко произнесла она.

Хадар взглянул с удивлением, но, всё же, утвердительно кивнул.

— Те люди в лечебнице. Кто они? — спросила Мира.

— Будущее Азара, — агент опять жутко улыбнулся.

Мире вспомнилась толпа недопокойников, готовая бездумно и равнодушно растерзать кого угодно, даже друг друга.

— Но они же зомби! — воскликнула она.

— Это ещё недоработанный материал, — согласился Хадар. — Мы стремимся сделать их безупречно послушными, сильными, безжалостными к врагам и преданными хозяевам.

Он прошёл по комнате и вновь остановился напротив Миры.

— Ты сама видишь, что происходит в Азаре, — продолжал Хадар. — Мир катится в Тартарары, и сейчас победит тот, кто будет самым быстрым, жестоким и злым. А теперь рассказывай, что произошло у травницы, если не хочешь вернуться к зомби и стать одной из них.

Путаясь и заикаясь, она рассказала обо всём, с того момента, когда прошла магическую обработку у Даяны и вышла на площадь. Только о газилиннах умолчала и о разговоре с Оямото на берегу реки Безвременья.

— Пришла я в себя в склепе. Выбралась, пошла на поиски выхода и оказалась в зале полном зомби. Остальное вы и сам знаете, — завершила Мира рассказ.

Хадар смотрел на неё с недоверием, будто точно знал, что она рассказала далеко не всё.

— Всё, — невольно добавила Мира, не выдержав его взгляда.

— Повтори ещё раз, что сказала убийца Магды.

— Что завтра, то есть сегодня, в городе только и разговоров будет о том, что мокрозява не прошла обработку.

Хадар выругался.

— Я вот думаю, что скажет Гай, когда вернётся, — неуверенно произнесла Мира. — Такое горе с его женой.

Старший агент раздражённо махнул рукой. Мол, какая разница, что он там скажет. Он подошёл к зеркалу, некоторое время сосредоточенно смотрел на своё отражение. Мира внезапно вспомнила, как Астафья стояла перед зеркалом, будто вытирала с него пыль. Наверняка, Даяна приказала своей «девочке» заколдовать его, чтобы наблюдать за тем, что происходит в комнате. Мира подошла к зеркалу, под недоумённым взглядом к Хадара, сняла его со стены и убрала в сундук. Старший агент молча наблюдал за её действиями, а когда она захлопнула крышку сундука, заметил:

— Я слышал, сегодня в тюрьме цепь опутала стража.

Мира повела плечами:

— Ну, было.

— Это хорошо, — сказал он, поворачиваясь на каблуках.

— Что именно? — уточнила она.

— Что у тебя такие способности. Тебе подчиняются вещи, мне — люди. Вместе мы станем сильной командой.

Мира смотрела на него исподлобья. Меньше всего ей хотелось становиться с ним командой.

— А если я откажусь? — спросила она.

Хадар взглянул на неё с изумлением. Как если бы вдруг козявка на цветке заговорила и начала что-то требовать.

— Что? — переспросил он.

Миру охватил страх. Не слишком ли много она на самом деле себе позволяет с Кровавым господином. Делать вид, что ничего не говорила, было поздно, поэтому она сказала:

— Я буду сотрудничать с вами только на определённых условиях.

По губам Старшего агента скользнула ироничная усмешка. Но он спросил:

— На каких?

Мира заколебалась. Просить нужно о чём-то одном. Самым главным для неё была Атия. Но, во-первых, её поиском уже занимаются газилинны, и Мира была почти уверена, что уж если они взялись за дело, то выполнят; во-вторых, скорее всего, Хадар мало чем может помочь в вопросе с Атией. К тому же, надо будет выдумать что-то правдоподобное о том, кем ей приходится Атия и для чего нужно найти девочку. И она знала, что ничего, выдерживающего критику, придумать не сможет.

Зато Хадар определённо знает о Найре, которую схватили агенты. Может статься, именно он отдал приказ поймать её и увести в Башню.

Стараясь, чтобы голос звучал уверенно, Мира сказала:

— Ваши агенты схватили мою подругу и хотят свалить на неё преступление, которого она не совершала.

— Ты здесь уже подругами успела обзавестись? — ухмыльнулся он. — Кто же это?

— Её зовут Найра, — голос взволнованно дрогнул.

При упоминании имени рыжей азарки, Хадар поморщился, словно от головной боли.

— Я видела, как её поймали и обвинили в убийстве Магды, — продолжала Мира. — Но Найра не убийца! Я только что рассказала вам, как всё было на самом деле. Найра невиновна!

Хадар посмотрел на неё в задумчивости.

— Хорошо, допустим, — сказал он.

Мира вспыхнула от слова «допустим», хотела возразить, но Хадар жестом приказал ей молчать.

— Тогда, скажи мне, кто убил Магду? — продолжал он. — Предъяви настоящую убийцу, и я отпущу Найру.

Мира растерянно пожала плечами:

— Я не знаю. Это ведь вы глава агентов. Проведите расследование…

Хадар приблизился к ней, протянул руку и погладил по волосам. От его прикосновения вдоль спины прибежал холодок. Однако применять против Старшего агента магию она боялась, понимая всю безнадёжность сопротивления. Даже если ей удастся удрать из дома Кровавого господина, куда идти дальше? Как ни жутко, Хадар единственный, кто ей может сейчас помочь.

— Наивная девочка, — ласково произнёс Старший агент. Его рука перестала гладить Миру по голове и опустилась на шею, играючи сжав её в тисках.

«Он знает, что я полностью в его власти, и он может делать всё, что угодно», — подумала Мира.

— Я ударю вас сундуком! — выпалила она.

Они одновременно посмотрели на стоящий у стены сундук.

— Этим? — уточнил Хадар.

Мира кивнула.

— А если тебя после этого саму в сундук посадят? И отправят по волнам, — он улыбался, но взгляд был жёстким.

— Всё равно ударю… — угрюмо произнесла Мира. В висках стучала кровь, голова гудела, будто чугунная, а в коленях ощущалась слабость.

— Какая же ты не ласковая, — с лёгкой досадой произнёс Хадар и оттолкнул её, так что Мира отбежала к стене.

— Дикарка, — продолжал он, тщательно проговаривая и смакуя каждое слово. — Невоспитанная, наглая девчонка.

Мира молчала.

— Вина твоей подружки доказана, — сказал Хадар. — Её видели на месте убийства с ножом в руке.

— Неправда! — воскликнула Мира. От осознания собственного бессилия на глаза навернулись слёзы.

— У меня есть свидетель, — произнёс Старший агент. — А у тебя что есть, кроме слёзок?

Она до скрипа сжала зубы.

— Давай я обрисую тебе ситуацию, дорогая, — мягко продолжал он. — Тот, кто убил Магду, хотел наделать много шума. Подставить агентов, лодочников, мокрозяв. Но, благодаря твоей подруге, нам удастся избежать таких волнений. Она азарка и убила азарку из ревности к мужчине. Обычная история, о которой забудут раньше, чем на виселице перестанет раскачиваться верёвка с повешанной.

— Но настоящая убийца останется на свободе! — закричала Мира. — Почему вы даже не пытаетесь найти её?!

Ярость заглушила страх перед агентом.

Хадар зевнул:

— Потому что в данный момент у меня есть дела важнее. И у тебя тоже. Так что, утри сопли и радуйся, что на этот раз повесят не тебя.

Она судорожно сглотнула.

«Ненавижу!» — стучало в висках.

— Ладно, отдыхай, пока. Я позже ещё зайду, — сухо улыбнулся он и вышел, задвинув за собой двери.

Мира ничком упала кровать и заплакала от ярости и бессилия. Так не должно быть! Найра не должна понести кару за чужое преступление! Нужно ещё раз проанализировать события того дня, попытаться самой вычислить убийцу. Ведь что-то показалось ей странным ещё до убийства…

Она мысленно вернулась к дому Магды, вновь оглядела его, отметила, какой он старый и покосившийся, словно живущие в нём люди не собираются там надолго оставаться. Так, переночевать, да от непогоды спрятаться и отправиться дальше. Мира мысленно поднялась на крыльцо, вспомнила, как услышала за спиной женский голос, обернулась и увидела приближавшуюся Магду. Вернее, женщину, которая представилась Магдой, а сначала Мира лишь рассматривала её лицо, фигуру, отметила сутулость, некрасивость и… глаза. Точно! Глаза Магды показались ей знакомыми. Мира тогда ещё подивилась, как такое возможно: саму травницу она не знает, а глаза очень знакомы. Сейчас Мира попыталась вспомнить их как можно лучше, даже зажмурилась, чтобы сконцентрироваться. Глаза на смуглом лице — бледно голубые, чуть на выкат, лишённые ресниц, с тяжёлыми веками, напоминающими глаза черепахи… Мира вздрогнула и уставилась на дверь комнаты: такие глаза были у Астафьи.

Но это… невозможно!

Однако чем дольше она об этом думала, тем отчётливее понимала: ошибки быть не может! Лже-Магдой была Астафья. Тут же вспомнилось, что магиня, зашнуровывая ей платье, неловко двигала одной рукой, а ведь настоящая Магда в драке ударила самозванку горящим поленом.

Мира взволнованно заходила по комнате из угла в угол, обдумывая, что делать с открывшейся правдой и как её доказать.

Будем рассуждать логически: если это на самом деле Астафья, какой у неё мотив?

«Завтра весь город будет говорить о том, что мокрозява убила азарку», — так сказала убийца.

Раз она «девочка» Даяны, то, может, и убить Магду ей приказала Даяна?

Но для чего Даяне очернять мокрозяв? Она сама бывшая мокрозява, а теперь её работа — вводить их в транс. Если мокрозяв уничтожат, что она будет делать?

От размышлений у Миры голова шла кругом.

Нужно рассказать всё Хадару! Найра невиновна, и теперь Мира знает, кто убийца. Он сам сказал: предъяви мне убийцу.

Она порывисто бросилась к двери, но, тут же осадила себя: Хадар обязательно спросит, какие у неё доказательства. Глаза похожи? Но это не выдерживает никакой критики! Рука больная? Может, она на самом деле упала в подпол…

Нужно заставить Астафью показать руку — горящее полено должно было оставить ожог. Но как это сделать? Пытаться заставить её показать руку силой рискованно. Мира помнила, что убийца Магды была сильной, если подозрения верны, то её не победить. Воздействовать магией тоже опасно: Астафья сама магиня. До сих пор Мире удавалось побеждать только обычных людей без магических способностей. Может, всё-таки просто рассказать о своих подозрениях Хадару? Пусть заставит Астафью показать руку.

Она вновь пошла к двери, и вновь остановилась: Хадар не станет этого делать. Он ясно дал понять, что уже нашёл убийцу в лице Найры и не собирается искать другую. Значит, нужно докопаться до истины самой!

Мира опять заходила из угла в угол.

Всё упиралось в мотив. Зачем Астафье было подставлять мокрозяв? Чего она добивалась этим убийством? Мира вспомнила, как впервые встретившись с магиней, сразу почувствовала исходящую от неё слепую и всепоглощающую ненависть. Если бы можно было выяснить причину…

Её взгляд упал на сундук, и Мира вспомнила о зеркале, которое убрала туда. А что если попробовать использовать его для слежки за магиней?

Она бросилась к сундуку, достала зеркало и впилась глазами в собственное отражение: на бледном лице алел лихорадочный румянец, глаза блестели. И что дальше? Как заставить его работать на себя, а не против? Если магиня наблюдает за ней, наверняка, сейчас недоумевает, что значит эта сцена? Мира часто заморгала, делая вид, будто что-то попало в глаз. Оттянула нижнее веко, закатила глаза наверх, поводила из стороны в сторону.

«Как же мало я знаю! — думала она. — Постоянно падаю в лужу своего невежества. Если бы у меня появился учитель, который рассказал всё, начиная с азов и заканчивая вещами высокого уровня!»

В дверь тихо постучались.

Мира испуганно вскинулась, удивлённая тем, что не услышала шагов.

— Кто там? — спросила она.

— Это Бренн, — раздался уже знакомый голос. — Можно зайти?

— Подождите… — крикнула Мира, торопливо убрала зеркало обратно в сундук и закрыла крышку: — Заходите.

Двери раздвинулись, в комнату вошёл Бренн.

— Привет, — улыбнулся он. — Зашёл посмотреть, как ты устроилась. Может, помочь в чём?

Он скользнул взглядом по стене, задержался на месте, где раньше висело зеркало. Но ничего не спросил.

«Кто его послал? — подумала Мира. — Даяна? Хадар? А, может, Астафья?»

— Что-то не так? — спросил Бренн.

Она повела плечами:

— Нет, всё так. А что?

— Ты смотришь на меня, как на скорпиона.

«Хочешь поиграть в откровенность? — подумала Мира с мрачной усмешкой. — Изволь, поиграем».

— Почему вы предлагаете мне помощь? — спросила она. — Вы меня совсем не знаете, как и я вас.

— Я знаю о тебе достаточно, — ответил Бренн, серьёзно глядя ей в лиц. — Я видел твой турнир.

Мира вспыхнула, опустила глаза.

— Мне понравилось, что ты хотела объединиться с противницей, как заботилась о ней, — продолжал Бренн. — Это было…

— Глупо, — усмехнулась она.

— Благородно, — поправил он. — В Азаре дефицит на благородные порывы. Но именно потому они так ценятся.

— Проявлять благородство, когда тебя используют, нелепо, — сухо заметила Мира.

— Самые нелепые поступки человек совершает всегда из благороднейших побуждений, — возразил молодой человек.

Она подумала, что уже слышала эти слова раньше.

— Оскар Уйльд, — подсказал Бренн.

«Значит, Бренн не коренной азарец, а тоже из мокрозяв», — отметила она.

— Я должна была с самого начала понять, что Алекса не станет со мной объединяться и играть против оргов, — сказала Мира, возвращаясь к теме.

— Нет, не должна была, — заметил Бренн. — Ты поступила так, как велела тебе совесть.

Мира горько усмехнулась.

— Я тоже хочу поступить так, как велит совесть, — продолжал он. — Поэтому можешь считать меня другом. И, прежде всего, перестань мне «выкать».

«А могу не считать», — мысленно ответила Мира.

Вспомнились слова Гая: «Доверяй только себе. Этого вполне достаточно».

А потом бросил её совсем одну, уехав по своим неотложным делам. Он был хорошим учителем, и больше она не наступит на грабли доверчивости. Однако Бренну об этом знать необязательно. Пусть считает её дурочкой, которая не учится на ошибках и готова вновь с широко открытыми глазами падать в бездну лжи и предательства.

Может, этот голубоглазый щёголь и впрямь сгодится для чего-нибудь полезного. Мира открыто улыбнулась; он улыбнулся в ответ. Возникла неловкая пауза, которую требовалось чем-то заполнить.

— Тот фонтан во дворе, — сказала она первое, что пришло в голову: — Вода в нём откукренная?

— Конечно, — ответил Бренн. — На территории Азара неокукренная вода только в Башне.

«Фигасе!» — подумала Мира.

— Но ведь это ужасно расточительно! — воскликнула она вслух.

— Расточительно, но не ужасно, — улыбнулся молодой человек. — Хадар использует техническую воду.

— Как понять техническую?

— Есть вода, которую кукрят мокрозявы, она идёт в пищу. А есть та, которую обрабатывают маги. Пить её не рекомендуется, от неё случается серая хмарь, но для поливки и прочих нужд она годится. Она тоже не дешёвая, однако господин Хадар может себе это позволить.

Что-то в его интонации сказало Мире, что Бренн люто и искренне ненавидит господина Хадара. Но могло и показаться… Тем не менее, Мира мысленно поставила на этом галочку.

И тут она придумала, как заставить Астафью показать руку.

— Скажи, здесь можно принять горячую ванну? — спросила она.

Бренн явно не ожидал такого поворота в разговоре и запнулся, прежде чем ответить:

— Да, можно. Есть специальная комната.

Мира широко улыбнулась:

— Прекрасно! Даяна прислала сюда магиню, чтобы она помо…

Она вдруг подумала, что до сих пор неверно оценивала роль Астафьи и поправилась:

— Чтобы она прислуживала мне. Можно передать ей, чтобы подготовила для меня ванну?

Бренн смотрел на неё в лёгком недоумении.

«Астафье придётся закатать рукава, — подумала Мира. — А когда у меня появятся доказательства, можно идти с ними к Хадару. Ему придётся принять их».

— Надеюсь, я не прошу слишком много, — скромно сказала она.

— Нет, конечно, нет, — заверил Бренн. — Я передам, чтобы тебе подготовили ванну.

Он стоял, явно не зная, остаться или уйти.

— Горячую, — напомнила Мира. — В Башне вода была, но только холодная. А мне так хочется погреться!

— Хорошо, — произнёс он.

— И, пожалуйста, пусть непременно будет Астафья! — она пристально смотрела ему в глаза.

Ей показалось, что по лицу молодого человека прошла тень.

— Хорошо, — повторил он. Хотел сказать что-то ещё, но сам себя остановил и произнёс другое: — Я пойду, найду Астафью. Вижу, тебе не терпится принять ванну.

Она смущённо улыбнулась.

Когда он вышел, Мира провела ладонями по лицу: щеки пылали от волнения.

— Что я задумала? — пробормотала она. — Если убийца не Астафья, я просто поставлю себя в глупое положение. Хадар и Даяна будут надо мной насмехаться и, наверняка, припоминать при каждом удобном случае. Но это я переживу. А вот если убийца действительно Астафья, то главное её не вспугнуть. Тогда у меня нет права на ошибку, использую криво — магиня сбежит, и я уже не смогу спасти Найру.

Она взволнованно вздохнула и сжала пальцы.

— Хорошо, попробуем пойти от противного и докажем, что убийца не Астафья, — продолжила рассуждать Мира. — В первую очередь, я узнала её по глазам. У ЛжеМагды была внешность Магды, а глаза другого человека. Убийца маг, так как смог принять другое обличье. За время проведённое в Азаре я познакомилась с двумя магинями — Даяной и Астафьей. У Даяны глаза карие, у ЛжеМагды были светло-голубые, как и у Астафьи. Кроме того, у неё болит рука, у Даяны — не болит. Значит, пока мне удалось доказать только невиновность Даяны, да и то лишь в непосредственном нападении. Доказать невиновность Астафьи не удалось.

В коридоре раздались шаги. Мира бросилась к кровати, легла, закрыла глаза, и придала лицу безмятежное выражение, словно ничто её не тревожит, она спокойно дремлет после обеда.

В комнату вошла Астафья — Мира даже с закрытыми глазами чувствовала её бессильную злость и ярость голодного хищника. Если до этого у Миры оставались сомнения насчёт виновности магини, сейчас их не стало.

Астафья коснулась её плеча — Миру будто ударило электрическим током. Она вздрогнула всем телом, открыла глаза, злясь на себя, что не смогла доиграть безмятежность до конца.

По губам Астафьи скользнула улыбка превосходства.

— Не хотела тебя напугать, — заметила она.

— Я не напугалась, просто… задремала, — ответила Мира, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он, предатель, подрагивал.

— Где зеркало? — спросила Астафья, кивнув на пустую стену.

— Там, — Мира указала на сундук. — Мне не понравился его дизайн, и я его убрала.

Астафья зыркнула на неё из-под белёсых бровей, но ничего не сказала. Даже что такое «дизайн» не уточнила.

Мира решила, что пора окончательно переломить разговор и спросила с высокомерными нотками, невольно подражая Даяне:

— Ванна готова?

— Да, — ответила, будто каркнула, Астафья.

— Отлично, — Мира широко улыбнулась. — Что ж, показывай, где она.

От магини не укрылось её «показывай», вместо «покажите». Мира чувствовала, как магиня напряглась, точно приготовилась к нападению. Их взгляды встретились: глаза Астафьи пылали ненавистью. Мира даже не думала, что в крови этой селёдки могут бушевать такие страсти.

— Что-то не так? — спросила Мира с улыбкой, чувствуя, как злость Астафьи придаёт ей уверенности, подпитывает.

— Идём, — бросила та и первой вышла из комнаты.

Мира последовала за ней, думая: «Я буду доводить тебя до тех пор, пока окончательно не сдеру всю чешую. А когда обнажится твоя нежная шкурка, сдам Хадару».

Пройдя по коридору почти до конца, Астафья раздвинула двери одной из комнат и зашла внутрь, даже не обернувшись на Миру.

«Что если она караулит меня за стеной? — подумала Мира. — Стоит мне зайти, как она набросится?»

Но она отмела такую мысль. Убивать в доме, полном свидетелей, верх глупости. Для этого нужно быть ослеплённой яростью и не думать о последствиях. Астафья же скорее раздражена, что какая-то пигалица, нахалка без рода и племени ведёт себя с ней, магиней Ордена, как со служанкой. И судя по тому, что Астафья не кричит и не топает ногами, а лишь пронзает ненавидящими взглядами, Мира правильно определила её роль. Значит, надо использовать это по максимуму.

Войдя следом за магиней, Мира огляделась: она оказалась в достаточно большой комнате, посреди которой стояла ванна на ножках в виде четырёх мощных лап не то гуся, не то ещё какой птицы.

Из ванны шёл пар, от которого запотели разноцветные стёклышки в длинном узком окне под потолком. Пахло какими-то травами и солью, возле ванны на стуле были аккуратной стопкой сложены полотенца, в углу стояла ширма с нарисованными на ней полуголыми девушками.

Лишь увидев исходящую паром ванну, Мира поняла, как на самом деле истосковалось по этому простейшему удовольствию — понежиться в горячей воде, ощутить, как тепло проникает в каждую клеточку тела, даря блаженную истому и наслаждение.

— Раздеться можно здесь, — бросила Астафья, указав на ширму.

Что, если она сейчас уйдёт? Этого нельзя допускать. Словно в подтверждение её мыслей, Астафья направилась к двери.

— Останься! — громче, чем хотела, произнесла Мира.

Магиня резко повернулась. Миру, словно ветром, обдало её негодованием.

— Зачем? — переспросила Астафья.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне вымыться. Сделала массаж головы.

Она украдкой взглянула на руки магини. Их по-прежнему скрывали длинные рукава.

— Ты слишком много хочешь, девочка, — процедила магиня сквозь зубы. Каждое слово хлестало Миру, словно плеть.

Сделав вид, что не замечает интонации, Мира невинно улыбнулась:

— Тогда, может, позовём госпожу Даяну и спросим, как далеко распространяются мои полномочия, — сказала она почти ласково.

Магиня разве что зубами не щёлкнула от ярости.

— Зови! — рявкнула она. — Даяне больше делать нечего, как разбираться с такой чепухой.

— Что ж, как хочешь. Помоюсь, спрошу.

Мира неторопливо направилась к ширме. Ей сильно хотелось обернуться и посмотреть, что делает магиня, но она знала: это будет ошибкой. Нужно притвориться, что для неё вопрос решён. Как и сказала, она примет ванну, а затем пойдёт жаловаться на Астафью. И здесь важно, что именно сказала Даяна своей «девочке», отправляя к Мире.

Нарисованные на ширме девушки кокетливо прикрывались красными тканями, умудряясь всё, что надо закрыть, оставить на виду. Они лукаво улыбались кому-то в комнате, надо полагать, Хадару. Всё в этом доме существовало для его удовольствия.

«И я теперь тоже здесь», — подумала Мира с мрачноватой улыбкой.

Вспомнился последний разговор и игра Хадара со шнурками на платье. К чему ей следует быть готовой в следующий раз? Мира тряхнула головой, отбрасывая плохие мысли. Не хотелось думать об этом сейчас. Особенно сейчас, когда за спиной, возможно, стоит убийца.

Заходя за ширму, Мира всё же обернулась. Астафья по-прежнему была в комнате, её левая щека подёргивалась от бессильной злобы, рука взялась за створку двери, но они с Мирой уже знали, что магиня останется. Иначе, её бы уже не было в ванной. Мира подавила удовлетворённую улыбку. Этот раунд она выиграла. Вот только принесёт ли это окончательную победу?

Сняв платье, Мира повесила его на ширму. Разулась, глубоко вдохнула, приводя в порядок мысли. Получалось плохо: точнее, вообще не получалось. Мысль о том, что она будет перед магиней, обнажённая и беззащитная, пугала. Мира почувствовала, что во рту пересохло, голова налилась жаром, а руки и ноги наоборот похолодели.

В памяти всплыли слова Гая: «Ты отдаёшь слишком много себя. А себя нужно сохранять. Попытайся считать или читай молитву — всё равно что, лишь бы вывести себя из паники».

— Я спокойна, — беззвучно сказала она. — Я могу замедлить стук своего сердца, остудить кровь, усмирить дыхание. Меня нет, я камень, брошенный чьей-то рукой; пуля, выпущенная из дула оружия, стрела, сорвавшаяся с тетивы. У меня нет чувств, нет страха, любви, жалости. Есть цель, и я её достигну.

Как ни странно, этот набор слов помог. Мира почувствовала, как охватившая лихорадка волнения отступает, а на смену ей приходят спокойствие и рассудительность. Глубоко вдохнув, она вышла из-за ширмы.

Астафья ждала возле ванны, Мира видела капельки пота на её лице. От пара или волнения? Она отметила, что магиня закатала рукава, но не высоко, так, что локти остались закрытыми.

Придав лицу безмятежное выражение, словно вовсе забыла о недавнем разговоре и не удивлена тем, что Астафья осталась, она подошла к ванне. Ступни покалывали мелкие камушки, занесённые в окно ветром. Мира смахнула ладонью с ног налипшие крошки песчаной бури и забралась в глубокую ванну. Погрузилась в воду полностью, оставив на поверхности только голову.

В воздухе висело напряжение. Мира чувствовала его так же явственно, как пар от воды. Оно сдавливало виски и проходило морозом вдоль позвоночника даже в горячей ванне.

Астафья остановилась в изголовье, что Мира могла видеть только её руки. Крепкие узкие кисти, коротко подстриженные полукружья ногтей. Астафья взяла губку, намочила её и выжала, так что Мире на голову полилась вода. Звуки их дыхания смешались в тишине комнаты. Скосив глаза, Мира видела край её закатанного рукава на правой руке. Поднять бы сантиметров на пять, и станет видно место, куда Магда ударила убийцу поленом.

Намочив Мире голову, Астафья стала натирать её чем-то с приятным запахом, но не пенящимся. У магини оказались грубые и сильные пальцы; казалось, она хочет вырвать волосы, но борется с собой. У Миры даже слёзы на глазах выступили, но говорить, что ей больно, казалось постыдным.

Посмотрев на пол, Мира увидела тени: ванну, свою голову, а вот третья тень не принадлежала человеку. Скорее это была огромная крыса. Мира испуганно вскрикнула, подняла голову: над ней по-прежнему стояла Астафья.

— Что такое? — спросила магиня с притворной заботливостью. — Больно?

— Н-нет, — пробормотала Мира и вновь взглянула на пол. Тень крысы исчезла, вместо неё была человеческая.

Так и дождавшись нытья и жалоб, Астафья вновь наполнила водой губку и стала смывать «шампунь». Кожа головы горела огнём. Мира отметила, что рукава платья магини намокли и облепили руки, но увидеть, что под ними по-прежнему не удавалось.

«Я так и не получу доказательств, — с отчаянием подумала она и следом: — Астафья не набросится на меня в доме полном людей».

Думать дальше она не стала. Схватила магиню за правую руку, дернула мокрый рукав наверх. Открылась белая, покрытая россыпью бледных веснушек рука. Выше локтя краснела уродливая, размокшая в воде рана от ожога. Хоть Мира и ожидала увидеть что-то подобное, но всё равно растерялась.

В следующее мгновение Астафья схватила её за плечи и погрузила в воду. Мира не успела даже набрать в лёгкие воздуха. Она забилась, поднимая брызги, выгнулась дугой, пытаясь вырваться, но убийца навалилась всем телом, прижимая ко дну. Ванна была слишком узкой, чтобы повернуться.

«Мне конец!» — в ужасе подумала Мира.

Сквозь муть воды мелькнуло перекошенное от ярости лицо Астафьи, затем всё потемнело. Но в тот же миг ясное и чистое желание жить придало сил. Мира почувствовала, как раскаляется её кожа. Вода забурлила, закипела. Раздался оглушительный треск, и ванна раскололась на части. Женщины упали на пол. Зарычав от ярости, Астафья сжала шею противницы сильными пальцами и стала душить. Мира тщетно пыталась сбросить её с себя, пальцы магини, казалось, врастали в шею, словно корни жуткого дерева.

Внезапно какая-то сила оторвала от Миры убийцу. Повернувшись на бок, Мира закашлялась, сквозь боль втягивая горячий, колючий воздух. Перед глазами по-прежнему было мутно, всё вокруг заволокло плотным серым туманом, в ушах стоял шум. Сквозь него прорывались чьи-то голоса, но Мира не могла понять ни слова. Постепенно в голове стало проясняться. Она увидела тёмные пятна, которые перемещались из стороны в сторону. Неожиданно к самому лицу подплыло лицо Хадара. Он шевелил губами, но слов Мира по-прежнему не могла разобрать. Она закрыла глаза, чувствуя, как затягивает в себя воронка беспамятства.

«Я должна им сказать! — вспыхнуло в голове. — Они же не знают, что Астафья убийца Магды!»

Мира снова открыла глаза, но вокруг опять был туман.

— Держите её! — хотела крикнуть она, но из горла вырвалось только слабое шипение, как от придавленного шланга.

Тут же Мира осознала, что до сих пор лежит голая. Она зашарила рукой вокруг и обнаружила, что накрыта сверху лёгкой тканью. И вообще лежит не на полу. Мира напрягла зрение, муть сгустилась, приобрела форму изголовья кровати.

— Скажите Хадару, что у меня есть доказательства, — едва слышно прошептала она. — Скажите!

И полностью отключилась.

Хадар заканчивал раскрашивать фигурку самурая, когда из коридора послышались испуганные крики. Схватив лежащий рядом на полу кинжал, он бросился из комнаты. Кричали в глубине дома. Завернув за угол, Хадар едва не налетел на Монка.

— Куда мчишься? — рявкнул агент.

— Там! Скорее! Колдунья!

У Хадара кольнуло в груди.

— Какая ещё колдунья? — спросил он.

— Эта, старуха Астафья. Она пыталась утопить Миру, а сейчас превратилась в крысу. Но мы её не выпускаем! — мальчишка задыхался от волнения.

Хадар схватил Монка за локоть:

— Что с Мирой?

— Лежит на полу. Мы не туда не заходим. Нечего не трогаем.

Оттолкнув его, Хадар побежал к ванной комнате. Издалека увидел столпившихся в дверях слуг, в основном это были женщины. Многие держали в руках кто палку, кто большую поварёшку. Среди них стоял высокий и могучий дворник Лион. Длинная седая борода и вилы в руках делали его похожим на Нептуна.

Хадар поискал Бренна, но тут же вспомнил, что сам отправил его выяснять про стража, которого уделала цепью Мира: азарец он или только прикидывается?

— Колдунья за ширмой спряталась, — сообщил догнавший его Монк.

Слуги обернулись. Увидев в руке хозяина кинжал, женщины испуганно заохали.

— Мы не даём ей выскочить, — просипел дворник.

Окинув его взглядом, Хадар сказал:

— Молодцы. Пойдешь со мной. Монк, ты тоже. Только возьми у кого-нибудь палку. А вы, — это уже относилось к женщинам, — пропустите нас и опять сомкнётесь.

Слуги покорно расступились.

— Господин! Не делайте этого! — воскликнула одна из служанок. — Она убьёт вас магией! Нужно вызвать на помощь кого-то из Ордена.

— Лучше принеси верёвки покрепче! — рявкнул на неё Хадар.

Девушка в растерянности взглянула на товарок.

— На стене в кухне висит подходящий моток, — сказала ей старшая повариха.

— Живо, дуй! — прикрикнул Хадар, и девушка опрометью бросилась на кухню.

Держа кинжал наготове, агент прошёл по образовавшемуся людскому коридору в комнату. Слуги тут же сомкнулись за ним. Стоявшие позади, вытягивали шеи, чтобы рассмотреть, что происходит в ванной.

Первым делом Хадар увидел расколотую на несколько частей ванну. Вода образовала по полу большую лужу. Среди осколков лежала на боку голая Мира. Она была очень бледной и казалась мёртвой. Внезапно у Хадара перед глазами вспыхнула картинка: спальня Тиреда, кровать и обнажённая девушка без головы. Но он отогнал воспоминание: та девушка не имела ничего общего с этой.

За ширмой послышался срежет коготков по плиткам. Хадар приготовил кинжал для удара, но тварюга затаилась и выжидала удачного момента. Не отводя глаз от ширмы, агент осторожно подошёл к Мире, дотронулся пальцем до её сонной артерии. Почувствовал под пальцем слабую пульсацию: жива. Что-то крупное — гораздо крупнее обычной крысы — потёрлось о ширму с другой стороны, так что тонкие стенки задрожали.

Лион и Монк стояли у дверей, глядя на него в ожидании приказа. Хадар отметил, что Монк обзавёлся палкой.

— Следите за ней, — приказал он помощникам, кивнув на ширму. — Будет пытаться прорваться, бейте, но не смертельно. Она нужна живой.

Монк облизнул пересохшие губы, половчее перехватил палку, Лион направил вилы на ширму.

Хадар стянул с себя рубашку и накрыл Миру. Тут же почувствовал на себе изумлённые взгляды челяди — мало кто из них видел Хадара раздетым до пояса, и теперь, открыв рты, они рассматривали татуировки, покрывающие его тело — свободными были только кисти рук, голова и шея. Это был привет из времён якудза.

Убрав кинжал в ножны на поясе, Хадар поднял Миру на руки и поднёс к дверям. Нашёл взглядом массивную фигуру старшей поварихи, взглядом поманил к себе.

— Возьми её и унеси к ней в комнату, — приказал он. — Одну не оставляй. Эта девочка очень важна.

— Слушаюсь, господин, — сказала повариха.

Хадар передал ей Миру. На мощных руках поварихи девушка казалась ребёнком. Толпа разомкнулась, выпуская их. И в этот момент Хадар скорее почувствовал, чем увидел стремительное движение за спиной. Он выхватил кинжал из ножен, с разворота бросился на ускользающую тварь, но кинжал ударил в пустоту. Лион с Монком уже лупили что было дури по полу. Вилы с треском ломали плитки пола, зубья прошли в паре сантиметров от покрытого бурой шерстью тела. Длинный лысый хвост обмотался вокруг палки Монка и вырвал её из рук мальчишки. Монк вскрикнул от неожиданности, а палка отлетелана другую сторону ванной и забренчала по полу. Вырваться из комнаты твари не удалось, и она спряталась за огромным черепком ванны.

Хадар жестом приказал помощникам обходить её с двух сторон от себя, взяв её, таким образом, в полукольцо. Среди слуг произошло движение.

— Я принесла верёвку! — тоненько крикнула служанка.

— Кидай, — приказал Хадар.

Из толпы вылетел свёрнутый наподобие лассо моток. Агент поймал его налету и сжал в левой руке. В правой был кинжал. Ступая мягко и бесшумно, он приблизился к ширме и громко произнёс:

— Милая, тебе не убежать. Скоро сюда придёт Колдун и разорвёт тебя на ленточки. Выходи по-хорошему.

Тварь молчала, было слышно только её шумное дыхание. Воняло мокрой шерстью.

— Ну же, красавица, старший агент ангажирует вас на танец, — сказал Хадар и развёл руки, точно на самом деле собирался закружить Астафью в вальсе. Огонь факелов играл на клинке кинжала кровавыми всполохами.

Неожиданно тварь выпрыгнула их укрытия. Она оказалась в несколько раз крупнее обычной крысы. Оттолкнувшись задними лапами, тварь ударила Хадара в грудь и повалила на пол. Длинные верхние зубы словно ножи прошли над его шеей, но Хадар успел выставить блок. Ударил рукоятью кинжала по зубам крысы. Тварь завизжала от боли, на лицо Хадару потекла кровь.

Он мог бы всадить кинжал ей в бочину, но магиня нужна была ему живой. Поэтому Хадар до последнего надеялся не использовать клинок.

Он бил её по голове рукояткой, уворачиваясь от острых желтоватых зубов, раз за разом пытавшихся добраться до его горла. На мгновение их глаза встретились, и Хадар увидел в человеческих глазах зверя желание умереть. Это лучше, чем попасть к Колдуну.

Подоспевшие Монк с Лионом стали бить магиню по бокам и хребту.

— Не заколи! — прорычал Хадар дворнику. — Вяжите её! Вяжите!

Тварь вновь хотела вырваться и убежать, но Лион плашмя ударил её вилами. Она визжа перевернулась, хотела встать, однако подоспевший Монк ткнул её палкой в бок.

Внезапно магиня приняла человеческий облик. Растрёпанная, окровавленная — дворник пару раз всё же достал её вилами — она лежала на полу и глухо выла, царапая пол пальцами с обломанными ногтями.

Слуги потрясённо молчали, многие сжали амулеты Праматери.

— Верёвку, — приказал Хадар.

Монк, дрожа всем телом так, что зубы выстукивали дробь, передал ему моток.

Хадар перевернул магиню лицом вниз, придавил коленом к полу и связал руки за спиной. Лион, тем временем, связал ей ноги.

— Ну, дело сладили, — сказал дворник, вытирая со лба пот.

Они с Хадаром понимающе переглянулись.

— Что будем делать с ней дальше? — спросил Монк.

— Отведём пока вниз в подвал, — ответил Хадар. — Там посадим на цепь. Вы двое будете следить за ней. Запомните — отвечаете головой.

Оба угрюмо кивнули.

— Не бойтесь, это ненадолго. Пока не прибудут из Ордена.

Лион взвалил магиню на плечо, точно овцу, которую собирался зарезать. Она подняла голову, впилась горящими глазами в лицо Хадара. Он ожидал, что она будет умолять о пощаде, но она лишь молча смотрела — диким, полубезумным, умоляющим взглядом.

Лион понёс её к двери. Слуги испуганно шарахались в стороны. Все избегали смотреть на Астафью, закрывали лица платками или просто ладонями — видимо боялись, что околдует.

…

Хадар ногой распахнул дверь будуара Даяны и вломился внутрь. Ярость клокотала в нём раскалённой лавой, требовала выхода.

Любовница сидела на разбросанных по полу разноцветных подушках. Перед ней стоял низкий столик чёрного дерева, на котором жуки алоидо образовали зловещий узор в форме черепа.

Даяна вскинула испуганные глаза на Хадара. Он в несколько шагов пересёк комнату, схватил её за плечи, словно куклу поднял на ноги.

— Это всё-таки ты! — прохрипел агент, пожирая взглядом её растерянное, побледневшее лицо.

— О чём ты? — пробормотала Даяна.

— Ты приказала убить Магду. Я же спрашивал тебя. Почему не призналась?

— Совсем с ума сошёл? — вскрикнула она.

Хадар встряхнул её с такой силой, что голова Даяны мотнулась из стороны в сторону. Чёрные волосы взметнулись, неожиданно вспыхнули синим цветком огня и обожгли руки Хадара. Он вскрикнул от боли, выпустил любовницу и отступил. Даяна смотрела на него взглядом хищницы.

— Я не убивала Магду, — с нажимом произнесла она. — Зачем мне это нужно?

Хадар взглянул на свои руки: на правой в месте ожога уже вздулся пузырь; левая просто была красной.

— Значит, всё ещё хуже, — раздражённо сказал он: — У тебя перед носом скрывалась убийца, а ты ни сном, ни духом.

— Кто? — спросила Даяна, будто каркнула.

— Астафья.

Она в изумлении открыла рот.

— Ты продемонстрировала свою слабость. Неспособность отличить плевелы от зёрен. Не хочу пугать, но на твоей карьере можно поставить крест.

Ему доставляло удовольствие говорить ей это. Наконец-то Хадар высказывал, о чём на самом деле думал.

— Не смей так говорить! — завизжала Даяна. — Здесь какая-то ошибка! Астафья не могла этого сделать.

— Но сделала! — рявкнул он.

Любовница хотела что-то сказать, но вдруг как-то разом сникла.

— Сделала? — повторила она упавшим голосом.

— Да. Мира раскрыла её и едва не поплатилась за это жизнью.

На лице Даяны сменили друг друга удивление, гнев и смирение. Очень медленно она вернулась к столу, взяла лежащую на краю лопатку и стала сгребать жуков в короб. Многие из них переворачивались, беспомощно дрыгали лапками, но магиня неумолимо сгребала. Хадар подумал, что она сама сейчас похожа на одного из алоито, и рука судьбы также равнодушно подталкивает её к краю.

С внезапным чувством острой жалости Хадар вновь подошёл к Даяне, развернул к себе, сжал в ладонях её лицо и хрипло сказал:

— Поклянись, что ты ни при чём! Если тебе хоть что-то дорого — поклянись этим.

Даяна посмотрела на него блестящими от слёз глазами.

— Клянусь тобой, Лёнечка! — прошептала она.

Обвила его шею руками, стала целовать в опухшее от побоев лицо, причиняя одновременно наслаждение и боль. Прижалась горячим, послушным телом.

«Защити!» — молили её объятия.

Хадар взял её прямо на полу, среди разбросанных ярких подушек.

Даяна выгнулась под ним, из горла вырвался хриплый крик, тонкие пальцы впились в его спину, словно хотели разорвать, тело сотрясли конвульсии. После чего она затихла, прикрыв глаза. Из-под ресниц по щекам потекли слёзы.

Хадар поднялся, подошёл к стоящему в глубине комнаты столику с напитками, взял графин зелёного стекла, налил в кубок густое кроваво-красное вино.

— Где Астафья сейчас? — глухо спросила Даяна.

Он обернулся. Она лежала, не открывая глаз, нагая, с блестящей от пота кожей. Длинные чёрные волосы рассыпались по подушкам.

— Ты с какой целью интересуешься? — холодно спросил он.

Даяна открыла глаза и, привстав на локте, посмотрела на него снизу вверх. В глазах горела обида. Хадар ожидал очередной ссоры, но она вновь опустилась на подушки. Закрыв глаза, спросила:

— Зачем Астафья это сделала? Для чего убила Магду?

— Я думал, ты мне расскажешь.

Тут уж она не стерпела — вспыхнула, на высоких скулах появился румянец. Сев, Даяна подняла с пола пеньюар и просунула руки в рукава.

— Почему ты не веришь, что я не имею к этому отношения? — спросила она.

Хадар задумчиво вертел в руке бокал.

— Важно, не то, что думаю я, а что скажут Колдун и старикан, — сказал он.

— Я своими руками задушу эту мразюшку Астафью! — Даяна сжала кулаки. — Так подставить меня! Весь Орден!

— Подожди душить. Надо выяснить, кто за ней стоит, кто приказал затеять всю эту чехарду.

— Пойду к Колдуну, — решительно заявила любовница.

— Нет. С Колдуном я сам говорю.

Даяна взглянула на него сквозь пряди упавших на лицо волос, тихо спросила:

— А если это сделал сам Колдун?

Хадар и сам продумывал такой вариант. Тем более, что Колдун был не против смерти Магды. Но он отмёл эту версию. Для Колдуна слишком мелко. И, честно говоря, грубовато сработано.

— Найди мне доказательства, и я поверю, — сказал он любовнице.

Она опустила голову.

— Скорее всего, тебя в ближайшее время вызовут, — продолжал Хадар. — Сама понимаешь, ты под подозрением в первую очередь.

Она молчала, не поднимая головыи комкая нервными пальцами край подушки.

— Поэтому сиди в Башне, по возможности никуда не отлучайся — не то обвинят в попытке убежать.

Женщина судорожно вздохнула.

Хадар залпом выпил вино, вытер губы салфеткой и поставил бокал на стол. В тишине комнаты звук получился слишком громким — словно захлопнул крышку гроба.

— Ладно, я пойду, — сказал он.

— Вытрясите из неё правду, — тихо и зловеще произнесла Даяна. — Выверните на изнанку, но добейтесь.

— Вывернем, непременно вывернем, — сухо улыбнулся Хадар и направился к двери. Проходя мимо Даяны, коснулся её плеча.

С быстротой ласки она схватила его руку, прижалась к ней губами. Сквозь чёрную реку скрывших лицо волос блестели глаза. Хадар вырвал руку и, больше не задерживаясь, вышел.

Идя по тускло освещённым факелами коридорам Башни, он гадал, на кого может работать Астафья.

Убийство Магды, спланированное заранее похищение Тиреда — всё это звенья одной цепи. Осталось лишь сцепить их в правильной последовательности, и цепочка приведёт к тому, кто за этим стоит.

За спиной раздался голос Бренна:

— Господин Хадар!

Он обернулся. Бренн шёл к нему по коридору. Не замедляя шага, Старший агент жестом показал «Догоняй». Бренн догнал, идя в ногу, вполголоса заговорил:

— Я узнал об интересуем вас тюремном стаже.

Хадар подавил удовлетворённую улыбку: всё-таки повезло ему с Брендом, как он называл секретаря. Только недавно дал ему задание поднять всё, что есть на мудилу, которого Мирка немного придушила цепью и выяснить, действительно ли тот настоящий азарец или бывший мокрозяв, нагло выдающий себя за коренного — а Бренд уже с докладом.

— Он коренной азарец, — продолжал, между тем, секретарь. — Родился в Элсаре. Потомственный страж тюрьмы. Его прадед караулил преступников, дед и отец.

— Ясно, вертухай — сын вертухая, — хмыкнул Старший агент. — Что сам? Какое семейное положение?

— Женат, двое детей.

— Понятно, спасибо, — сказал Хадар.

Хоть одна хорошая новость среди рек говна. Точнее, две: первая в том, что Вил знает каким образом, но Мирка может нападать на азарцев, а, значит, её можно спокойно подключать к похищению дочери лесного Владыки. Вторая новость, что не нужно обращаться к Колдуну с просьбой перепрограммировать Миру.

— Вам что-то ещё от меня нужно? — спросил секретарь.

— Нет, свободен.

Бренд кивнул и отстал, но тут Хадару пришла в голову мысль. Обернувшись, он сказал:

— Впрочем, нет. Иди ко мне домой и присматривай за Мирой. Не хочу, чтобы с ней ещё что-нибудь случилось.

— А что с ней случилось? — встревожился юноша.

«Ба, да тут попахивает чуйствами», — хмыкнул про себя Хадар.

— Небольшая неприятность, — сказал он вслух.

По лицу секретаря увидел, что тот не поверил.

Хадар дружески похлопал по плечу:

— Думаю, тебе наши кухарки всё лучше меня расскажут. Так что, просто иди и охраняй нашу начинающую ведьмочку, — он подмигнул.

Секретарь усмехнулся и, ничего не ответив, пошёл прочь. Быстро так пошёл, считай на крыльях любви полетел.

"Вил побери, с каких это пор мой дом стал местом для любовных свиданий? — поумал Хадар, провожая его взглядом. — Так оглянуться не успею, как детей нарожают и ясли устроят».

Он представил себя восседающим в глубоком кресле и окружённым детьми. Они ползали по полу, лезли в окна, как пауки свешивались с потолка, и у всех почему-то было лицо Вишневского.

Хадара даже ледяной пот прошиб от такого видения.

Да, между прочим, хотелось бы знать, куда же запропастился Вишневский? Почему эта сволочь не даёт о себе никаких вестей? Может, уже сгинул Лесу?

Хадар повел головой, заставляя себя отвлечься от мрачных мыслей. Надо сосредоточиться перед встречей с Колдуном. Вопрос с переобработкой Миры отпал, осталось главное — Астафья.

В покоях Колдуна всё было, как прошлый раз: вновь по воздуху плавали флегматичные рыбины, на полу за место поближе к хозяину грызлась свора рыбаящеров.

Колдун, как и подобает властелину, пребывал в состоянии лёгкой грусти о несовершенстве мира. Словно дирижёр, он в задумчивости водил по воздуху руками, и косяки рыб исполняли странный танец, то подныривая друг под друга, то создавая спирали.

— Если гора не идёт к Магомеду, Магомед идёт к горе, — произнёс Хадар, лавируя между рыбами. Те уступать дорогу явно не собирались.

— Вы очень плохо выглядите, — заметил Колдун.

Рыбаящеры разом подняли морды и уставились на Старшего агента неживыми, людоедскими глазами.

— Одна наша общая знакомая не успела дочитать заклинание, и теперь я прекрасен только душой, — сказал агент.

Колдун так искренно рассмеялся, что Хадару даже немного обидно стало.

— Что ж, если не возражаете, я закончу начатое нашей общей знакомой, — произнёс Колдун и провёл рукой перед лицом Хадара так, словно вытер запотевшее стекло.

Сразу перестала ныть разбитая скула. Хадар провёл языком по верхним зубам: после объятий кукра там не хватало клыка слева. Теперь он появился.

— Зеркало? — предложил Колдун.

— Нет, спасибо. Я полностью доверяю ощущениям.

Он осмотрелся по сторонам, делая вид, что интересуется рыбинами. На самом деле никак не мог решить, как именно сообщить пренеприятное известие.

— Простите, я не поблагодарил вас, что помогли решить проблему с травницей, — сказал хозяин. — Хорошо, что вы зашли. Некрасиво было бы уехать, не перекинувшись парой слов.

Хадар мысленно возликовал: Колдун сам коснулся интересующего его вопроса. Он кашлянул, прочищая горло, и произнёс:

— Собственно, это меня к вам и привело.

Колдун вопросительно поднял брови. Хадар кратко пересказал ему произошедшее в доме Магды, хотя и был уверен, что ведун обо всём знает. Иначе, какой он глава Ордена? Однако Колдун доиграл роль до конца, выслушал с вежливым вниманием. Правда, по выражению его лица Хадар уже видел, что Колдун готов вновь озвучить позицию: Орден сохраняет нейтралитет. Проблемы лодочников и агентов — это проблемы лодочников и агентов.

— Я знаю, вы избегаете вмешиваться во внутренние дела Элсара, — произнёс Хадар, предваряя его отказ.

Колдун наклонил голову в знак согласия.

— Но в этот раз Орден оказался причастен к произошедшему. Поэтому сожалею, мессир, но вам придётся задержаться в нашем скромном городке, — закончил Старший агент.

— Каким образом причастен Орден? — резко спросил Колдун.

Вмиг вся его притворная флегматичность слетела, и перед Хадаром стоял настоящий Колдун: хищный, смертельный, ядовитый. Рыбаящеры зашипели, открыли зубастые пасти, стуча по полу хвостами. Хадар невольно отступил, и что-то врезалось ему в спину. Реакция не подвела: Старший агент ещё не осознал, кто его задел, а стилет уже выскользнул из чехла и с тихим свистом разрезал воздух, завершив дугу в брюхе неосторожной рыбины. Та со шлепком упала на пол. Рыбаящеры тут же бросились к ней, разорвали на куски и заглотили.

Хадар вынул из кармана платок, вытер клинок и под взглядом Колдуна медленно убрал стилет обратно в чехол. Платок бросил на пол.

— Так о чём же вы хотели рассказать, господин Хадар? — спросил Колдун ровным голосом, проследив за падением платка.

— Магду убила магиня, — сказал агент. — Это доказано. А сегодня нам удалось поймать её.

— Кто она?

— Астафья, одна из послушниц Ордена при Башне, которая вводит в транс мокрозяв.

— Вы уверены? — Колдун вперил в Хадара пристальный взгляд.

— Да, мессир, — ответил тот. — Магда во время драки ударила её горящим поленом. Как вам известно, раны, нанесённые более сильным магом, заживают долго, поэтому Астафья не смогла залечить ожог. По нему убийцу и опознали.

— Где она сейчас?

— У меня дома в подвале под присмотром. Мы посадили её на цепь.

Колдун беззвучно пошевелил губами, и рыбы исчезли, словно их в помине не было. Хадар обнаружил, что находится в обыкновенной, ничем не примечательной комнате. Её размеры тоже изменились, как будто кто-то сложил конструктор. В правом углу стояла большая пустая клетка. Колдун сказал рыбаящерам несколько слов на неизвестном гортанном языке, состоящим, казалось, только из гласных. Рыбаящеры поползли в клетку, по пути переругиваясь и шипя друг на друга.

Когда последняя тварюга забралась в клетку, Колдун взмахнул рукой, и дверца за ними закрылась. Задвинулась щеколда.

— Что же, идём, — приказал ведун и первым направился к дверям.

Покинув его покои, они направились к главному выходу.

— Кто раскрыл Астафью? — спросил Колдун.

— Мира.

Он скосил на Хадара глаза.

— Та самая мокрозява, которая недавно победила в турнире?

— Да, — признал агент, уже зная, какими будут следующие слова.

— У нас с вами был уговор, — заметил Колдун.

— Да, — вновь признал Хадар. — И я готов был выполнить свою часть. Но так получилось, что Мира нужна мне для одного небольшого, зато важного дела. Затем я могу отдать её в ваше полное распоряжение.

— Господин Хадар! — раздался справа слабый старческий голос.

Мужчины одновременно повернулись. По боковому коридору к ним шаркал стоптанными туфлями старый слуга ВХЭ. Прол — вспомнил Хадар его имя.

— Что тебе? — спросил агент, замедлив шаг.

— Господин Великий Хранитель просят вас зайти к нему.

Хадар взглянул на Колдуна.

— Вы можете пройти ко мне самостоятельно, — сказал он. — Мои люди проведут вас в подвал к преступнице. Если вы, конечно, не возражаете, что я не буду вас сопровождать.

— Слово Великого Хранителя Элсара здесь закон, — произнёс Колдун. — Кстати, Астафью я заберу сюда, к себе.

Хадару вспомнилась версия Даяны, что за всем стоит Колдун. Тогда в его интересах забрать Астафью к себе и избавиться от неё. И нужно было восприпятствовать этому. С другой стороны, Хадар понимал, что не ему тягаться с Колдуном. А ВХЭ сейчас слишком занят вызволением сына, чтобы погружаться в проблемы Ордена.

Кивнув на прощание, Колдун ушёл. Хадар повернулся к слуге:

— Ну что, Прол, идём.

Они направились в половину дома ВХЭ. Старшему агенту приходилось постоянно удерживать себя, чтобы не обгонять медленно идущего слугу.

— Господин Хадар, — задребезжал Прол. — Сегодня не вышел на работу один из поваров. Побывали у него дома, оказалось, он вчера не возвращался. Я подумал, что нужно сообщить вам об этом.

Агент похлопал его по плечу:

— Спасибо, Прол. Ты молодчина! Как его зовут и где живёт?

Слуга назвал адрес.

«Надо будет отправить к нему Маейра, — подумал Хадар. — Пусть поговорит с родными, может, удастся выяснить что-нибудь полезное. Если у лесных был в доме помощник, передавший меч, которым убили кукра, им вполне мог оказаться повар. Теперь он, ясное дело, удрал по проходу на реке, и найти его будет проблематично. Но, может, дома остались какие-нибудь следы».

— Прол, будь другом. Отправь кого-нибудь из мальчишек найти моего помощника Майера, — сказал он.

— Слушаюсь, господин Хадар, — с важностью ответил старик.

Они как раз подошли к покоям ВХЭ. Двери были закрыты, но до агента долетели голоса — хозяина и начальника Городской стражи.

— Ну, давай, дальше я сам, — сказал Хадар слуге.

Он не стал вслушиваться, о чём говорят ВХЭ с начальником стражи и решительно толкнул двери, готовый к любому развитию событий.

В комнате на самом деле присутствовали эти двое. Хадар отметил, что начальник стражи Крим лоснится от удовольствия, точно сожравший мясную кость бультерьер. В его маленьких, глубоко посаженных глазах, когда он смотрел на Хадара, горели злорадные огоньки.

«Что-то нарыл на меня», — подумал Старший агент.

— Вода — жизнь! — сказал Хадар.

— Мне докладывают, что в последнее время ты стал надолго пропадать у моего дорогого гостя Колдуна, — проскрипел ВХЭ, пропустив приветствие.

Он, как обычно, был в своём любимом ватном халате и унтах. Ему было холодно даже в обложенном огневиками помещении — холод смерти всё ближе подкрадывался к его сердцу, сводил суставы.

— А ко мне не заходишь, — добавил ВХЭ, сверкнув на Хадара глазами из-под седых бровей.

— Да, появились некоторые дела, — уклончиво произнёс агент.

— Такие же, как с начальником Рудника, — открыто подмигнул старику начальник Городской стражи.

Вот оно что! Поймали Илия. Ну-ка, ну-ка, что он там напел?

— Господа, я не понимаю ваших намёков, — холодно заметил Хадар.

— Не понимаешь? — оскалился Крим, подойдя к нему вплотную и глядя с торжеством.

— Нет, — ровно ответил Хадар.

— Сегодня ночью рабочие Рудника напали на остров Серой Хмари и перебили всех жителей, — сказал ВХЭ, тяжело усаживаясь в глубокое кресло.

— Мне докладывали о вторжении на Остров, — Хадар прямо смотрел в глаза Крима. — Значит, это сделали рабочие Рудника. Странно, с какой целью?

— Вот и займись выяснением, — нагло рассмеялся Крим.

Хадар сделал вид, что не замечает его вызывающей интонации, с лёгким удивлением ответил:

— Нападение на коренных азарцев находится не в ведении моей службы. Я могу лишь с восхищением наблюдать за работой городских стражей.

ВХЭ хмыкнул.

— Да ладно, не преуменьшай своих заслуг, — продолжал Крим.

— Каких заслуг? О чём ты? — спросил Хадар с прохладным любопытством.

— Мы немножко пощекотали Илия. И он рассказал много интересного, — вкрадчиво произнёс начальник городской стражи.

— Например?

— Например, про тайную комнату в лавке оружейника, где он с тобой встречался. Оказывается, это ты подговорил рабочих Рудника напасть на Остров Серой Хмари и обещал всё уладить с Великим Хранителем, отцом элсарского народа! — пафосно закончил он.

— Как интересно, — саркастически усмехнулся агент.

— Да, оч-ч-чень интересно, — в тон ему ответил Крим. Он однозначно словил свою звезду. Был уверен, что наконец-то получил возможность уничтожить противника и даже не скрывал этого.

Если бы не одно «но»: Хадар предвидел именно такое развитие событий. Он знал, как поведёт себя начальник Рудника в случае поимки. Сначала он будет ждать помощь со стороны Хадара, его защиты. Поняв, что его кинули, сдаст все явки-пароли и свалит вину на Старшего агента. Но Хадар подготовился: потайная комната в лавке оружейника Наила уничтожена с помощью магии Даяны. Мальчика-помощника оружейник отправил к своему брату, имеющему такую же лавку в Сухири. Конечно, если оружейника начнут пытать, он может и выдать, но на его арест у Крима нет полномочий.

— Что скажешь в своё оправдание, Хадар? — проскрипел из кресла ВХЭ.

В красном халате и белых унтах он напоминал угрюмого Деда Мороза, который только что замочил Снегурочку и в мешке у него отнюдь не детские подарочки. Хадар представлял, какие мысли бродят в голове деда: надо ехать на переговоры с Лесными, а тут такая напасть с серохмарцами. И замять дело не получится — начальник Городской стажи вцепился в возможность расквитаться с Хадаром хваткой бультерьера.

— Что я могу сказать, — Старший агент пожал плечами. — Лишь то, что мне не в чем оправдываться.

Крим неестественно громко рассмеялся и развёл руками. Мол, посмотрите на этого нахала.

— Ничего не ново под Куполом Азара, — продолжал Хадар. — Кто-то в очередной раз решил подставить агентов. Значит, мы хорошо выполняем свою работу, препятствуем произволу беззакония.

Начальник городской стражи ощерился:

— Не съезжай с темы.

Хадар прямо встретил его взгляд:

— Какой для меня интерес в нападении на Остров Серой Хмари?

— Вот ты нам и расскажи, — с нажимом произнёс Крим. — Покайся.

— Я уже сказал, что мне не в чем каяться, — холодно оборвал его агент.

— А какой смысл Илию валить всё на тебя? Ты знаешь, в «железной рубахой» люди не врут.

Железной рубахой называли орудие пыток: полое приспособление с прорезями. Человека помещали в него так, что он скрывался с бедер до шеи. После чего в прорези начинали втыкать пруты, часто раскалённые.

Хадар вздохнул.

— Ты был в лавке оружейника? Нашёл тайную комнату?

— Я отправил туда своих ребят, — сказал начальник Городской стражи.

Тут он, видимо, подумал, что это выглядит, как оправдание и свирепо добавил:

— Скажи ещё, что ты никогда не был у оружейника Наила.

Хадар улыбнулся:

— Был, конечно, всем известна моя любовь к ножам. Если желаешь, могу показать свою коллекцию.

— Не нужна мне твоя коллекция, — огрызнулся Крим.

С его лица постепенно исчезало выражение превосходства. Будто кто-то стирал ластиком.

ВХЭ переводил взгляд с одного на другого.

— Может, желаешь сам спуститься в тюремную пыточную и допросить Илия? — предложил начальник Городской стражи. — Вдруг он тебе правду скажет.

Хадар вновь пожал плечами:

— Если это необходимо, почему бы нет?

— Пойдём вместе, — проскрипел ВХЭ.

Он дернул за свисающий с потолка шнурок вызова прислуги. Практически сразу дверь открылась, и в комнату вошёл молодой человек. Он встал на колени, не смея поднять на Великого Хранителя глаза и ожидая распоряжений.

— Приготовьте мой паланкин, — сказал старик.

Юноша кивнул, встал на ноги и исчез так же бесшумно, как появился.

ВХЭ редко покидал дом, а если отправлялся куда, то в паланкине, который несли четыре слуги.

В ожидании пока подготовят средство передвижения, мужчины временно заключили перемирие. Обвинения были высказаны, но всё пошло не так, как ожидал Крим, и теперь в дополнение сказать было нечего. Всё должны были решить осмотр лавки оружейника и очная ставка с начальником Рудника.

Хадар нутром чувствовал раздражение ВХЭ. Притом направлено оно было на Крима. Этот тупой пёс мешал. На самом деле старику было плевать на уничтожение острова Хмари, его волновала только поездка в Лес и переговоры по спасению Тиреда. Но заваруха по разоблачению Хадара спутала ему все планы, и по взгляду старика агент видел, что тот не прочь отправить самого Крима на какую-нибудь плаху.

Наконец появился слуга, объявил, что паланкин готов. ВХЭ тяжело, придерживаясь за подлокотник, поднялся из кресла, сделал несколько шагов к двери. Пошатнулся. Хадар и слуга успели подскочить к нему и схватить под руки, иначе старик звезданулся бы посреди залы для приёмов. Оказывается, подлость лесных повлияла на него сильнее, чем думал Хадар. ВХЭ слабо похлопал его по руке. Мол спасибо, всё в порядке.

«Уверены?» — глазами спросил агент.

Старик кивнул, слабо улыбнулся. Хадар кивком показал слуге: пусти. Тяжело, но самостоятельно ВХЭ вышел из залы, прошёл по коридору к выходу из дома. На чистой, посыпанной белым песком лужайке их уже ждал паланкин: он представлял собой обитое подушками ложе, укреплённое на двух жердях. Из дома вышел Прол с тёплым цветным одеялом. Когда ВХЭ забрался в паланкин, слуга укутал его будто ребёнка. Теперь из одеяла выглядывало только свирепое сморщенное лицо властелина Элсара. Было что-то очень трогательное в этой заботе старика о старике. Глядя на них, Хадар подумал, что сам вряд ли доживёт до седин. Он давно знал, что погибнет либо от кинжала, который будет прятать за спиной рука наёмника; либо на плахе, когда очередной из его проектов закончится провалом, и он не сможет отмазаться. Но это случится не сейчас — что бы там себе не надумал начальник Городской стражи.

— Поехали, — приказал ВХЭ.

Четыре носильщика подняли паланкин и понесли его в сторону городской тюрьмы. Их сопровождали шесть городских стражей — трое впереди, и трое замыкали шествие. Они внимательно смотрели по сторонам, готовые насадить на копья любого, кто дерзнёт напасть на Великого Хранителя.

Хадар с Кримом шли рядом, не глядя друг на друга. Время от времени Старший агент чувствовал на себе враждебный взгляд начальника Городской стражи, но делал вид, что не замечает и продолжал путь с невозмутимым выражением лица.

Но в этот раз он подстраховался. У Илия нет ни единого доказательства причастности Хадара к нападению на серо-хмарцев. Никто кроме Окато не знает о его планах по переброске армии кукров на остров. Но Окато сам заинтересованное лицо и не выдаст.

Их маленькая процессия ещё не достигла тюрьмы, когда за спиной кто-то окликнул Крима. Он остановился. Хадар тоже замедлил шаг, обернулся. Их догонял потный городской страж. Платок, которым все закрывали лица от песка, сбился на шею, по багровому лицу ручейками стекал пот.

— Откуда он такой? — полюбопытствовал Хадар.

— Один из тех, кого я отправил осматривать лавку оружейника, — недовольно ответил Крим. — Я приказал принести новости как можно скорее.

Краем глаза Хадар увидел, что носильщики по приказу ВХЭ тоже остановились, и старик напряжённо прислушивается к разговору. Оттого, что скажет этот пропылённый потный парень, станет ясно, отправится Хадар на переговоры к лесным или придётся искать кого-то другого. А это время, которое играет против.

Страж добежал до них, остановился, опираясь руками в колени и пытаясь отдышаться. Хадар почувствовал лёгкий мандраж. Он знал, что обезопасил себя насколько возможно, но в груди всё равно скрёб невидимый коготок сомнения. А если оружейник сдаст? Или подведёт магия Даяны, и вдруг обнаружится скрытая заклинанием комната? Он ощутил холод стилета, спрятанного в чехле на запястье. Промелькнула мысль: «Живым не дамся. И с собой кое-кого заберу». Взгляд остановился на горле начальника Городской стражи.

— Ну? — спросил Крим у посыльного.

Стаж бросил многозначительный взгляд на Хадара.

— Говорите, у нас с господином Кримом нет друг от друга секретов, — безмятежно улыбнулся Хадар.

— Говори, — нехотя подтвердил начальник Городской стражи.

— У оружейника нет тайной комнаты, — тяжело дыша, сказал страж.

Хадар переглянулся с ВХЭ.

Начальник Городской стражи не сумел скрыть разочарование.

— Вы тщательно всё проверили? — спросил он.

Страж кивнул.

— Перевернули лавку сверху донизу, — ответил он. — Простучали стены. Ничего.

Теперь настал звёздный час Хадара. Он видел, как сменяют друг друга выражения на лице Крима. Начальник Городской стражи не мог, не желал признавать поражение. ВХЭ сверлил его свирепым взглядом.

— Что ж, продолжим путь? — спросил Хадар. — Мне не терпится посмотреть в глаза лжецу Илию.

Судя по всему, начальнику Городской стражи уже не хотелось идти дальше. Он получил шах и предчувствовал, что следующий ход принесёт мат.

ВХЭ дал знак носильщикам продолжить путь. Обернулся на Крима:

— Что же ты отстаёшь? — спросил он с насмешкой. — Может, камушек в сапог попал?

Начальник Городской стражи сжал зубы от досады. Хадар хотел было отпустить парочку циничных шуток, но решил, что не стоит заигрываться. До полной победы ему ещё предстоит разговор с Илием. Как знать, вдруг тот выдаст нечто такое, что перевесит чашу весов в сторону Крима.

Оставшийся путь проделали молча. Горожане провожали чёрный паланкин ВХЭ с тревогой — в последнее время глава Хранителей редко покидал свой дом и показывался в городе. Идя среди толпы, Хадар несколько раз слышал неосторожно брошенное «Остров Серой Хмари». Город знал о нападении и ждал, когда ему предъявят злодеев, сделавших это. Пусть их казнят на площади Правосудия — вот будет развлечение в унылой, нищей, полуголодной жизни.

Наконец, перед ними появилось приземистое здание тюрьмы. В отличие от Башни, возвышающейся посреди города, словно укоризненно поднятый перст, тюрьма была низкой и вытянутой, как жирная гусеница. Хадар знал, что основная её часть, так сказать, сердце, скрыто под землёй. С каждым этажом воздух там становился холоднее и тяжелее. В камерах на самом нижнем и вовсе невозможно дышать — воздух был насыщен ядовитыми газами, исходившими из недр азарской земли. Узники, попавшие туда, не имели шансов выжить. Даже если их выпускали, свободе они радовались недолго, с кровью выкашливая сгнившие лёгкие.

Носильщики опустили паланкин на землю, и ВХЭ вышел из него, разминая затёкшие ноги. Хадар услужливо подставил ему руку. Старик поколебался, но всё же опёрся на неё. Идя рядом с ним, Старший агент думал о том, что Хранителю осталось недолго править Элсаром. Словно изъеденный червоточиной дуб он ещё тянул кривые ветви к небу, но стоит налететь хорошему урагану, как он сломается. Первым таким ураганом стало известие о похищении Тиреда. Однако старика ещё держит надежда, что с лесными удастся договориться. Если в Лесу всё пройдёт плохо, второго удара он, скорее всего, не выдержит. И что тогда?

Междоусобица, грызня за власть, которая ослабит Элсар и сделает его лёгкой добычей хоть для сухирийцев, хоть для тех же лесных.

Нет, пацана нужно, во что бы то ни стало, спасти. А потом стать его опекуном. В самом деле, не полоумному же управлять богатствами Элсара. Его, конечно, можно предъявить народу как нового Хранителя, но такой кукле нужна твёрдая, опытная рука кукловода.

Вопрос, кто им станет? Хадар без ложной скромности рассматривал себя. Он молод, энергичен, умён. К тому же, скоро у него появится армия кукров, и уже никто в Азаре не сможет ему противостоять.

Зайдя внутрь тюрьмы, Крим вытащил из розетки в стене факел и пошёл впереди, освещая путь. По мелким частым ступеням они спустились в подземелье. Хадар невольно поёжился — после духоты улицы здесь казалось особенно холодно, изо рта шёл пар. Пламя факела трещало и дрожало, словно даже огню было неуютно и холодно в этом месте. Хадар видел стены из позеленевшего от сырости камня, низкий сводчатый потолок. Неожиданно в глубине подземелья раздался животный вопль. Так мог кричать от боли только раненый зверь — вот только Хадар знал, что это кричит человек.

ВХЭ сжал его руку, но, тут же отпустил, раздосадованный своим жестом.

Хадар ободряюще улыбнулся старику. Тот был очень бледен, правый уголок рта нервически подёргивался.

— Так, представил, — сухо сказал он и не стал продолжать.

Однако Хадар и без того знал, что он представил Тиреда. Как обращаются с ним лесные, не мучают ли также в какой-нибудь темнице.

— С ним обращаются по-другому, — сказал он так тихо, что услышал только Хранитель.

Старик ничего не ответил, но Хадар почувствовал исходящие от него потоки благодарности.

Тем временем, они дошли до массивной двери. Крим постучал кулаком.

Через несколько мгновений с той стороны заскрежетал засов, и дверь открылась. На мужчин дыхнуло жаром и крепкой вонью пота, испражнений и крови. Хадар невольно прикрыл нос рукавом. Стоило им всем войти, как дверь с грохотом закрылась. Они оказались в большом помещении, с огромными, словно в кузнице, пылающими очагами. Ощущение усиливали сваленные у очагов ломы, пилы и прочие орудия для пыток. На крючьях к потолку были подвешены обнажённые люди — пойманные рабочие Рудника. Они висели рядами, словно туши на бойне.

В углу, за столом, заваленном грязными свитками, сидел заплывший жиром и похожий на медузу писарь.

Оглядываясь по сторонам, Хадар уже не в первый раз подумал, что человеческая фантазия чрезвычайно изощрённая, когда дело касается мучений. Вместо того, чтобы создать что-то доброе, светлое, вечное, азарцы, как и люди в его первом мире, придумывали новые орудия пыток и оружие. Даже магия здесь в основном была нужна для подавления и угнетения.

При виде Великого Хранителя пытошники растерялись. Ещё бы, прежде они видели Великого Хранителя только когда он стоял на высоком помосте — недосягаемый, как бог. И вдруг старик спустился к ним в нижний мир, полный грязи и крови. Пытошники вопросительно смотрели на начальника стражи, не зная, как вести себя.

Писарь очнулся от изумления первым, вытащил из-за стола грузное тело и бухнулся перед ВХЭ на колени. Пытошники послушно повторили за ним, глухо стукнувшись об пол лбами.

— Вода — жизнь, — проскрипел ВХЭ, равнодушно осматривая тела на крючьях. Его не трогали человеческие страдания.

— Вода — жизнь! — ответили коленопреклонённые.

— Приведите сюда Илия, — приказал Крим.

Двое пытошников резво поднялись с колен и поспешили в глубину большого зала.

Вскоре они вновь появились, волоча под руки обезображенного побоями человека. Он полностью повис на руках мучителей и, кажется, был без сознания. Один из пытошников за жидкие волосёнки поднял его голову, и присутствующим открылось изуродованное до неузнаваемости лицо начальника Рудника. На месте правого глаза у него зияла рана; второй глаз бессмысленно смотрел поверх пришедших.

— Илий, ты меня слышишь? — спросил Крим.

Несчастный не отреагировал.

— Илий, к тебе пришёл Старший агент, — повысил голос Крим. — Ты хотел его видеть.

Эти слова произвели волшебное действие. Начальник Рудника вздрогнул всем телом, лицо перекосила злоба. Он перевёл ищущий взгляд с одного лица на другое, пока не остановился на Хадаре.

— Ты! — прохрипел Илий, глядя на него с невыразимой ненавистью.

— Вода — жизнь, — вежливо поздоровался Хадар.

— Это он! Он меня нанял! — захлёбываясь, заговорил Илий. — Обещал, что Руднику будут принадлежать залежи огневиков… И что он всё уладит с Великим Хранителем.

Старший агент презрительно скривился:

— Верно, у тебя с головой что-то приключилось, Илий. Говорят такое бывает от корня соуко, который вы на Руднике постоянно жуёте. Ну, какой мне, скажи на милость, прок в ваших огневиках? Какое я имею к ним отношение?

— Разве на острове есть огневики? — удивился ВХЭ, поворачиваясь к начальнику Городской стражи. — Вы это проверили?

— Проверили, — нехотя ответил тот. — Нет там залежей огневиков.

— Он подставил меня! — вновь захрипел Илий. — Он подставил всех нас! Пытайте его! Пусть расскажет, зачем он…

Он не закончил, закашлявшись кровью.

— Бред, — фыркнул Хадар. — В случае нападения на остров я ничего не получаю. Напротив, я по-человечески сочувствовал серо-хмарцам. Несчастные, обречённые на гибель, забытые Праматерью и проклятые другими азарцами. Я лично время от времени делал перечисления на помощь им.

Писарь и ВХЭ согласно закивали. Многие знали, что Старший агент занимается благотворительностью.

Илий с неожиданной силой дернулся из рук пытошников. Те не ожидали такого и выпустили его. Выставив вперёд скрюченные пальцы с вырванными ногтями, Илий кинулся к Хадару, вцепился ему в горло. Старший агент без труда отбросил его от себя. Илий упал на пол, лишившись последних сил, зарыдал.

— Проклинаю тебя, Хадар! — яростно хрипел он. — Клянусь, очень скоро наступит день, когда тебе никто и ничто не поможет. Тебя будут пытать с такой силой, что ты тронешься рассудком. А я буду смотреть на тебя из Закуполья и хохотать.

Хадар безмятежно улыбнулся:

— Милая фантазия. Только буффонадой отдаёт.

Он видел устремлённые на себя со всех сторон взгляды людей, но стоило взглянуть на них, как они отводили глаза.

В этот момент кто-то из несчастных на крючьях стал молить о пощаде. К нему присоединились ещё несколько, и подземелье наполнилось стенаниями.

— Это всё, что ты хотел нам показать? — раздражённо спросил ВХЭ у начальника Городской стражи.

Крим кивнул. Вся его бравада исчезла, будто её не было. Посеревший, осунувшийся, он, казалось, даже ростом стал ниже и в плечах уже.

— Уходим, — приказал ВХЭ Хадару. — Зря только время потратили.

Он коротко взглянул на начальника Городской стражи:

— Завтра же утром всех казнить.

И пошёл к выходу. Писарь, неожиданно резво для своей комплекции, подбежал к двери и услужливо открыл её перед стариком. Даже не посмотрев на него, ВХЭ вышел в коридор. Под стоны, крики и проклятия Хадар последовал за ним, но начальник Городской стражи нагнал его в дверях и схватил за руку.

Хадар повернул голову, глядя на Крима, как на насекомое.

— На твоём месте я бы не отмахивался от слов Илия, — злорадно заметил начальник Городской стражи. — Говорят, его прабабка была колдуньей.

— Я не суеверен, — улыбнулся Хадар и вырвал руку, намереваясь уйти.

Но Крим схватил его за грудки. Приблизив свою рожу к лицу агента, он с угрозой сказал:

— Я знаю, что это сделал ты. Мы все знаем. На этот раз тебе удалось выкрутиться, но удача не всегда будет с тобой. Однажды топор палача срубит твою голову. Я буду стоять в первых рядах и твоя кровь брызнет на мои руки.

— Вы что, с Илием братья? — усмехнулся Хадар. — Или просто однофамильцы?

— Смейся, смейся, — оскалился начальник Городской стражи. — Ещё поглядим, кто будет смеяться последним.

Краем глаза Хадар видел Илия. Он повис на руках пытошников, разорванный рот был открыт в безмолвном крике, с губ капала кровь.

Хадар молча оттолкнул от себя Крима и, более не задерживаясь, вышел в коридор.

Великий Хранитель усаживался в паланкин. Хадар помог ему устроиться и накрыл одеялом ноги.

— Отправляешься завтра вечером, — сказал старик.

Хадар понял, что речь о поездке к лесным.

— Сегодня ночью сомкнутся воды Реки, — заметил агент. — Мне будут нужны несколько хороших лодок.

— Хорошо. Я отряжу для тебя лодочников. Ты кого с собой возьмёшь?

— Майера, Бренна, несколько человек охраны — как своих, так и из городской стражи.

Миру он решил тоже выдать за стража. Хлипкий, конечно, страж выйдет, но уж какой есть. Спрячем за дюжими.

— Нужны три большие лодки вёсел на шесть.

— Будут тебе лодки. Распоряжусь, — неожиданно скрюченная рука старика взяла Хадара за воротник и притянула к себе: — Ты для чего всё это безобразие с островом затеял?

«Ещё один», — уныло подумал Хадар.

Выцветшие глаза Хранителя пристально вглядывались в его лицо. Агент покосился на носильщиков, но те стояли в отдалении и разговаривали между собой.

— Я ни при чём, — сказал Хадар.

— Уж мне-то не ври, — усмехнулся старик. — Я знаю тебя, как облупленного. Все твои фокусы и приёмы изучил. Нападение подстроил ты — это яснее ясного. Хочется знать, для чего?

— Великий Хранитель, — серьёзно глядя ему в глаза, ответил Хадар. — Если бы это сделал я, то сразу бы признался вам. Но у меня правда нет никакого интереса на острове. Кто-то научился в совершенстве меня копировать, видите, даже вы обманулись. В Элсаре в последнее время творятся странные вещи.

ВХЭ буравил его лицо пристальным взглядом.

— Садись ко мне, — приказал он. — Места хватит.

Хадар поколебался, но потом забрался на подушки напротив старика.

— Что встали, бездельники? Несите меня домой! — прикрикнул Хранитель на носильщиков.

Те послушно подошли, подняли паланкин и понесли прочь от тюрьмы.

— Так что ты хотел сказать? — строго спросил старик.

— Я думаю, кто-то готовит в Элсаре переворот, — негромко заговорил Хадар. — Вчера мне едва удалось предотвратить стравливание коренных азарцев и бывших мокрозяв, сегодня нападение на остров Серой Хмари.

— Ещё лесные, — угрюмо вставил ВХЭ.

— С ними неясно, — уклончиво ответил агент. — Они в равной степени могли, как действовать самостоятельно, так и быть звеном одной большой цепи, которую неведомая рука затягивает вокруг Элсара. Полагаю, на переговорах это прояснится.

Старик почесал бороду.

— На кого думаешь?

— В моём ведомстве не зарегистрировано подозрительных массовых сходок, — сказал он. — Вы же понимаете, для такого масштабного удара сразу по нескольким точкам, нужна длительная подготовка. Но ничего подобного. В том-то и странность.

— Удар извне? — предположил ВХЭ.

У Хадара заныл коренной зуб слева.

— Я вас умоляю! — возразил он, невольно прижав ладонь к щеке. — Из какого вне? Разве что со дна речного.

— Из Сухири, из Леса, из Ордена. С острова Хмари, наконец, — раздражённо перебил старик.

Видя, что он закипает, Хадар сдал назад.

— Хорошо, — покорно сказал он. — Я проверю.

— А что со вчерашним происшествием у травницы? — неожиданно спросил ВХЭ.

— Удалось выяснить, что за этим стоит одна из послушниц Ордена. Я уже передал её Колдуну, надеюсь, он докопается до истины.

— Колдуну? Ну, ты и дурак, — на скулах старика заходили желваки.

Хадар опустил глаза, чтобы не показать гнев.

— Он глава Ордена, — медленно и отчётливо сказал агент. — Я не мог ему отказать.

— Он на нашей территории! — старик повысил голос. — Что если за нападением на травницу стоит Орден? А ты так запросто отдал ему убийцу!

Хадар промолчал.

— Что молчишь? — старик пихнул его в бок острым локтем.

— Думаю над вашими словами о том, что за всей этой кутерьмой стоит Орден, — ответил Хадар.

— И? Что надумал?

— Маловероятно. Давайте представим, что затея с натравливанием азарцев на бывших мокрозяв удалась, и нас всех перебили. Уничтожив лодочников и агентов, азарцы не смогут перемещаться между островами. Разве что, в дни Вила. Четыре дня в году. Всё остальное время они будут изолированы каждый на своём острове.

— Может, тот, кто за этим стоит, нашёл способ делать воду безопасной для жизни, — проскрипел ВХЭ. — Или другой способ для связи между островами.

«Конечно, — мысленно хмыкнул Хадар. — Летать по небу, аки птицы».

— Тогда, тем более, нет смысла в искусственном натравливании азарцев на бывших мокрозяв, — сказал он вслух. — Просто чтобы сократить численность населения Элсара?

Старик вздохнул:

— Эх, учишь тебя, учишь, а всё без толку. Когда люди внутри города грызутся, его легче захватить.

Такой вариант сбрасывать со счетов не стоило.

— Ладно, с этим ещё решим. Кого оставишь за место себя, когда поедешь, сам знаешь куда? — ВХЭ подозрительно огляделся по сторонам, будто ожидая увидеть торчащие из стенок паланкина уши.

— Придётся Майера. Хотел взять с собой, но, сейчас думаю, лучше оставить здесь.

— Угу, — кивнул старик. Помолчав, добавил: — Там действуй по обстоятельствам, но если будут требовать слишком много… Сам знаешь, Элсар ни под кем не прогибается.

Хадар кивнул. В это он был полностью согласен со стариком и за это его уважал: Великий Хранитель Элсара не принадлежит себе и его личные интересы не должны перевешивать благополучие города. Нельзя спасать одну жизнь, зная, что это приведёт к гибели многих других. Даже если речь идёт о жизни любимого сына. Именно поэтому Хадар твёрдо решил, что не станет заводить семью. Он одиночка, которого нечем прижать и припугнуть. Если же ему понадобится назначить преемника, то сделает это не сердцем, а разумом.

Насчёт Даяны он был уверен — она ненавидела детей и не хотела стать матерью. Однажды Хадар из любопытства спросил, почему?

«Мне не нужны копии», — фыркнула она, и больше они к этой теме не возвращались.

До Даяны у него было несколько любовниц — как из азарок, так и бывших мокрозяв, — но Хадар чётко контролировал их цикл и, как только начинались сбои, сразу отправлял к повитухам, чтобы вытравить плод.

Но один ребёнок у него, всё же, был. Вот только Хадар представления не имел, где он теперь и жив ли.

Матерью ребёнка была Ани — так она назвала себя при первой встрече. Её глубокий чувственный голос по сей день звучал в голове Хадара, хотя со дня расставания прошло восемь лет.

Ани не была похожа на других женщин, она вообще не была женщиной в привычном понимании. Признаться, Хадар до сих пор в точности так и не узнал, с кем свела его судьба.

Они познакомились хмурым холодным вечером. Хадар поднялся на городскую стену, побыть в одиночестве и поразмышлять. Внезапно его внимание привлекло движение в реке. Волны прибивали к стенам тело обнажённой девушки с длинными светлыми волосами. Она то появлялась на поверхности и взмахивала руками, которые казались ослепительно-белыми в черничной воде, то полностью погружалась в воду, и тогда Хадару казалось, что он её тело меняет цвет и форму, становясь изумрудным и блестящим, похожим на угря. Пару минут агент наблюдал за такими метаморфозами, после послал одного из стражей Стены на поиски лодочника. Вскоре девушку спасли. Всё также, стоя на стене, Хадар наблюдал за тем, как лодочник затаскивает её в свою посудину. Ей было лет двадцать: длинные ноги, плавные изгибы тела, грудь как раз такая, как любил Хадар — чтобы помещалась в руку. Агент распорядился доставить её в Башню. Первым предположением было, что она из лодочниц (всех своих агентов он знал) и на неё напали.

Когда девушка пришла в себя, её осмотрели магини Одена. И пришли в глубокую растерянность: девушка не «считывалась». Её прошлое, её мысли оказались для них запечатаны. Сама незнакомка ничего о себе не помнила, кроме имени.

Магини предположили, что она мокрозява, появившаяся в водах реки не в срок. Это подтвердил опрос лодочников: девушку никто из них не знал. И никто из лодочниц не пропадал в последнее время.

Хадар навестил незнакомку. Она сидела на пучке соломы в рубище, которое выдавали мокрозявам, но даже убогая одежда не могла скрыть её красоту. Грубая ткань обтягивала крепкие бёдра, белые кудрявые волосы укрывали плечи и грудь, пухлые губы цвета спелого граната так и манили прикоснуться к ним, а глаза были голубыми с поволокой, точно небо в знойном мареве. Их взгляды встретились, и на Хадара будто взглянула не женщина из плоти и крови, а неведомое существо — старше всех живущих в Азаре на тысячи лет. Она опустила голову, волосы закрыли лицо; а когда подняла голову вновь, тысячелетие из взгляда исчезло. Но губы остались всё те же, и поволока в голубых глазах по-прежнему манила опрокинуться в их зной.

«Показалось?» — спросил он себя. Но ответа не нашёл.

— Вода — жизнь, — сказал Хадар, закрывая за собой дверь.

Он отметил, что Ани не похожа на других узниц. Обычно они напоминали напуганных, готовых взлететь птах. Вот только лететь в камере без окон было некуда. А эта смотрела на агента прямо и бесстрашно.

— Что значат ваши слова? — спросила она.

— Это здешнее приветствие, — ответил он и, приблизившись, сел рядом с Ани на солому.

Она ещё не успела пропитаться Башней, от неё пахло чистым женским телом, и Хадар почувствовал желание обладать этой женщиной.

Она скромно улыбнулась, показав ряд ровных белых зубок, и тихо произнесла:

— Вода — жизнь, Хадар.

Он удивлённо поднял брови:

— Откуда тебе известно моё имя?

— Сказали.

— Магини?

— Да, наверное.

Он осторожно отвёл за спину тяжёлую прядь её волос, и открылось обнажённое плечо девушки. Хадар с трудом подавил порыв прижаться к нему губами, почувствовать какова на вкус эта алебастрово-белая кожа. Только сглотнул подступивший к горлу ком.

Девушка повернула голову и смотрела на него огромными глазищами, будто неведомое непуганое животное. Длинные ресницы трепетали, но не от страха.

— Откуда ты такая взялась? — спросил он.

Она пожала плечами, и широкий ворот платья сполз по руке ещё ниже.

— Не знаю, — сказала Ани. — Может, ты расскажешь? Это ведь ты меня нашёл.

Он улыбнулся. Хотел сделать замечание не «тыкать», но не стал. Из её губ это звучало очаровательно.

— Ты поможешь мне убежать отсюда? — вдруг спросила Ани.

Хадар решил, что ослышался. Неужели можно вот так прямо спрашивать? Однако девушка смотрела на него в ожидании ответа.

— Отсюда нельзя сбежать, милое дитя, — ответил он.

— Почему? — спросила она, по-прежнему не отводя от него глаз.

— Это ещё никому не удавалось, — сказал он, удивляясь, зачем продолжает столь несуразный разговор. — Башня очень хорошо охраняется.

— Как же ты поможешь мне?

В любой другой раз и любой другой женщине он бы ответил цинично и грубо, но этой почему-то не смог.

— Отсюда нельзя убежать, — произнёс Хадар, обводя взглядом её проступающие сквозь ткань груди. И добавил: — Но можно выйти.

— Как?

— Нужно победить в турнире мокрозяв.

По её губам скользнула улыбка.

— Какое смешное слово — мокрозявы. Кто они?

Хадар подумал, что довольно. Пора прекратить эту бессмысленную беседу. Наверняка девушку хорошо приложило головой о скалу, и теперь память бедняжки чиста, как у младенца. Что он хочет от неё добиться?

— Ани, это слишком долго рассказывать, — сказал он и хотел встать на ноги.

— Я никуда не спешу. А ты? — в её интонации промелькнуло что-то скорее присущее взрослой женщине, чем наивной девочке.

Хадар, отвернувшийся было, вновь взглянул в её лицо. И опять этот взгляд, в котором соединились разумы многих людей. Мудрый, древний, немного насмешливый.

Он вдруг понял, что тоже никуда не спешит — пока не раскроет её загадку. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

— Мокрозявы это люди, которые делают здешнюю отравленную воду живой для других людей — не мокрозяв. Но для этого должны быть способности.

— Я очень способная, — сказала она просто и искренно.

Хадар усмехнулся.

— Ани, тебя осматривали магини. Ты не мокрозява.

Девушка склонила голову набок, в лице появилось лукавство.

— Пусть осмотрят ещё раз, я быстро учусь. Но мне нужно больше узнать о вас, мокрозявах, — сказала она и, подцепив двумя пальчиками ворот платья, освободила второе плечо. Платье спустилось, открыв взгляду Хадара всё, что он до сих пор только представлял.

…

Мира стояла посреди огромного зала c голыми стенами. Штукатурка осыпалась, проступила грубая кладка с многочисленными вмятинами, словно чьи-то гигантские зубы вгрызались в тёмно-красный камень. Стёкла в окнах были разбиты и хищно скалились осколками. Пол устилали пожухлые листья; ветер вздымал их, то здесь, то там, отчего казалось, будто по комнате кто-то ходит.

Мира не представляла, как оказалась в этом месте, в этом доме, в этом зале. Последнее, что она помнила — это драку с Астафьей. Мира осмотрела себя: на ней было платье, которое она сняла перед купанием, туфли без каблуков.

«Я сплю, — подумала она. — На самом деле я сейчас в доме Хадара. Нужно проснуться, найти агента и обо всём рассказать. Теперь он не отвертится! Ему придётся освободить Найру!»

Но она по-прежнему оставалась в огромном незнакомом зале.

Подождав ещё немного, пока сон закончится и, убедившись, что остановить его не в её власти, Мира решила узнать побольше о месте, куда попала. Она подошла к окну, выглянула наружу. Пейзаж навевал тоску: до горизонта тянулась прибитая поздней осенью трава, унылыми островками рос низкий кустарник. Там, где земля сливалась с серым небом, вставало болезненно-бледное солнце. И, насколько хватало глаз, ни одного намёка на человеческое жильё.

Отвернувшись от окна, Мира обошла комнату. Справа обнаружилась неприметная дверь, которая вывела на лестничную площадку. Вниз убегала лестница. Поручни покрывал толстый слой серой пыли, на ступенях лежали листья. Мира начала медленно спускаться, прислушиваясь к тишине дома. У неё появилось ощущение, что она здесь не одна. Миновав один пролёт, она оказалась на такой же площадке, как наверху; дверь была приоткрыта, точно приглашала войти. Лестница вела дальше вниз, но Мира решила проверить, что находится на этом этаже. Может, произойдёт чудо и она встретит кого-нибудь из людей и сможет выяснить, что это за дом. Перешагнув порог, она оказалась в большой зале, поделённой перегородками в человеческий рост на длинные коридоры. На перегородках что-то висело. Подойдя ближе, Мира увидела, что это небольшие картины в рамках. Она всмотрелась в крайнюю: берег, на нём небольшая толпа оборванных людей, чуть в отдалении от них девушка в узких джинсах и мужчина с бородой.

«Это же мы с Гаем!» — подумала Мира и почувствовала, как по коже побежали мурашки.

Она перешла к следующей картине. Опять река, на ней одинокая лодка, над лодкой навис гигантский червь.

«Сейчас он выбьет Гая из лодки, а я брошу его умирать!» — с оторопью подумала Мира.

Уже не вглядываясь в детали, она быстро пошла вдоль перегородок, бросая короткие взгляды на картины: там изображались многочисленные сцены из её жизни в Азаре. Вот комната Найры и сама хозяйка вместе с красавицей подружкой. Они склонились друг к другу, о чём-то перешёптываясь. Возможно обсуждали, как повыгоднее продать Миру Хранителям. Вот камера в Башне, полная мокрозяв; Мира различила огромную фигуру Мексиканки.

Вот она уже в своей одиночной камере после того, как согласилась участвовать в турнире мокрозяв: сидит на кровати, сжавшись, словно воробей, фигуру освещает только слабый свет лампы на столе.

А это — Мира запнулась, разглядывая последнюю с конца картину — Елагин остров, куда они с Гаем ненадолго убежали во время тренировки. Там она была счастлива надеждой, что Гай ответит взаимностью на её такую неуместную и ненужную любовь. Однако, всё получилось иначе, и теперь воспоминания о наставнике вызывали у неё только горечь и стыд от совершённых ошибок.

«Но откуда здесь история моей жизни? — подумала Мира. — Кто написал все эти картины? Зачем? Для кого?»

Завернув за перегородку, Мира врезалась в крупного мужчину, одетого в длинный чёрный плащ с красной окантовкой. Она взвизгнула и отпрыгнула назад, не понимая, как могла не заметить его раньше, ведь он возвышался над перегородкой. Мужчина как будто появился из воздуха. Кстати, незнакомец тоже казался растерянным. Немного придя в себя от шока, Мира пробормотала:

— Простите.

— Вы меня видите? — озадаченно спросил мужчина.

— Да.

Его крупное породистое лицо с короткой бородкой, обрамлённое густыми каштановыми волосами, вдруг показалось ей знакомым. Мира напрягла память, и вспомнила: это же Колдун! Она видела его на собрании перед турниром, когда Даяна устроила грязное представление, целью которого было отстранить Гая от наставничества.

— Простите, что вы здесь делаете? — пролепетала Мира, глядя на него снизу вверх. Она доставала мужчине до середины груди.

Он высокомерно улыбнулся:

— Гораздо любопытнее, что ты здесь делаешь?

— Я… думала, что сплю. Ну, в смысле, что это мой сон.

— Правильно, — оборвал Колдун. — Ты спишь.

И она вновь оказалась в верхнем зале. Как будто Колдун просто выкинул её сюда, чтобы не докучала.

«Ну, уж нет! — подумала Мира. — Так просто он от меня не отделается! Не отвяжусь, пока не выясню, как отсюда выбраться!»

Она вновь поспешила к двери, распахнула её и замерла в испуге: там ничего не было, дом висел в пустоте. Всё, что осталось от лестницы, это несколько уводящих вниз ступеней и кусок поручня. А дальше все растворялось в молочном тумане, по которому плавали рыбы. Да-да, настоящие рыбы! Прямо по воздуху! Шевеля плавниками, они медленно и величаво проплывали мимо Миры и окунались в туман. Больше всего её поразило, что они огибали поручни лестницы, как будто боялись натолкнуться. Это придавало происходящему реалистичность.

Рыбы.

В воздухе.

— Как это развидеть?! — прошептала Мира и захлопнула дверь.

Она вновь вернулась в зал, взглянула в окно. Мимо, словно подводная лодка, неторопливо проплыла огромная чёрная рыбина.

«И тут от них не скрыться», — обречённо подумала Мира, отступая к стене.

Слева послышался шорох. Мира повернула голову, присмотрелась. Кто-то копошился в глубине залы, вздымал пожухлые листья. Сглотнув подкативший к горлу комок страха, Мира робко позвала:

— Кто здесь?

Ей не ответили. В тоже время, у неё появилась уверенность, что это не человек.

Из окон потянуло туманом. Он расползался по залу, будто громадный спрут, протягивал сероватые щупальца всё ближе и ближе к Мире.

Стуча от страха зубами, она стала продвигаться вдоль стены к существу. Всё же, живое и не нападает… Возможно, оно вполне безобидное. А с ним вдвоём — уже не одна.

Неожиданно в тумане что-то задвигалось. На этот раз то был человек, и Мира его, точнее её, знала: Астафья. Вздрогнув, Мира зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Но магиня её не видела. Они были в одном зале, но как будто находились в разных изменениях. Астафья неуверенно двигалась по залу, останавливаясь и даже приседая от одной ей слышных шорохов. Вот она прошла мимо копошащегося в листьях существа. Оно завозилось сильнее, потом распалось на несколько — оказалось, это была свора странных животных: полурыб, полуящеров. Шипя и извиваясь длинными телами, они начали окружать магиню. Но та их не видела, продолжая свой странный путь из ниоткуда в никуда.

— Стой! — вскрикнула Мира и невольно сделала несколько шагов в сторону Астафьи.

Но магиня по-прежнему не знала о её присутствии, даже голову не повернула.

Чудовища подбирались к ней всё ближе: стелились по полу, открыв зубастые пасти и глядя на магиню неподвижными жуткими глазами. Наконец одно из них подобралось совсем близко и, изловчившись, укусило Астафью за ногу. Дом прорезал крик боли. Это как будто послужило сигналом для остальных чудовищ, и они всей стаей бросились на магиню.

Мира зажмурилась и закрыла уши руками, чтобы не видеть этого кошмара. Но крики женщины заполняли дом, гудели в голове, рвали горло.

Внезапно Мира поняла, что это кричит она сама и… проснулась.

Перед лицом появилось лицо незнакомой женщины с ярко-красными собранными на затылке волосами, толстыми щеками, испуганно открытым ртом и острым, похожим на клювик, носом.

— Тише, тише, — говорила она, держа Миру за плечи.

— Это сон, — прошептала Мира. Сердце стучало в груди, как бешеное, влажные волосы прилипли ко лбу.

— Сон, конечно, сон, — с готовностью подтвердила женщина.

Мира села, опираясь на руки, осмотрелась. Она была в своей комнате в доме Хадара; опустив глаза, увидела, что одета в белую сорочку с вышивкой по лифу.

— Простите, а вы кто? — спросила она.

— Я кухарка, Марта, — мягко ответила женщина.

У неё были круглые, тёмно-карие глаза.

— А где Астафья? — спросила Мира. — Её схватили?

На лице женщины появилось недоумение.

— Магиня Ордена, — пояснила Мира. — Она напала на меня в ванной, пыталась убить.

Теперь женщина смотрела на неё как на помешанную.

— На тебя никто не нападал, деточка, — сказала Марта и дотронулась до лба Миры, точно измеряла температуру.

— В смысле? — ошарашено спросила та. — Как никто не нападал?! Вы, наверное, просто не в теме. Астафья пыталась меня задушить, когда я мылась.

— Тебе всё это приснилось, — ласково произнесла женщина. — Ты упала в ванной и ударилась головой.

— Упала? Ударилась?! Вы что издеваетесь надо мной?! — Мира откинула одеяло и спустила ноги на пол.

— Нет, нет, тебе рано вставать, — строже сказала Марта и силой уложила её обратно в кровать. — Ты ещё слишком слаба, можешь упасть в обморок.

Мира ощупала взглядом её лицо, пытаясь понять, что за игру ведёт эта тётка. Но лицо женщины было открытым и честным.

«Может, её не было дома, когда всё случилось, и она не поняла, что произошло на самом деле?» — подумала Мира.

— Скажите, кто вам рассказал о случившемся? — спросила она вслух.

— Никто, я сама всё видела, — ответила кухарка.

Мира тряхнула головой, та отозвалась тупой болью.

— Тогда не понимаю, с какой целью вы меня обманываете, — заявила она.

Марта фыркнула. Доброжелательность из её взгляда исчезла.

— Больно надо тебя обманывать, — сказала она с обиженным достоинством. — Говорю же, ты упала в ванной.

— Кто может это подтвердить?

— Кто угодно. Хоть Монка спроси, хоть горничную Нинель.

— Но Астафья здесь хотя бы была? — спросила Мира.

— Нет! — кухарка начала терять терпение. — Не было здесь никакой Астафьи.

На её лице едва ли не горела надпись: «Что за несносная девчонка!»

Тут Мира вспомнила про расколовшуюся ванну.

— Подождите! — воскликнула она, хотя Марта никуда не уходила. — Ванна, в которой я мылась, целая?

— Нет, раскололась.

— Ага! — радостно воскликнула Мира. — И как вы это объясняете?

Кухарка пожала полными плечами:

— Она уже была не новой.

Мира хотела забить её язвительностью, но по лицу женщины было видно, что она ни за что не отступится от своих слов. В общем, продолжать с ней разговор не имело смысла.

— Я могу увидеть господина Хадара? — холодно спросила Мира, решив, во что бы то ни стало, докопаться до истины.

— Нет, — резко ответила кухарка.

— Почему?

— Его нет дома.

— Скоро вернётся?

— Вечером.

Мира машинально бросила взгляд на стену в поисках окна, чтобы посмотреть светло ещё или темнеет, но окон не было.

— Хорошо, — мрачно сказала она. — Тогда я дождусь его возвращения и всё выясню.

— Как хочешь, — равнодушно бросила Марта. Помолчала и спросила, показывая интонацией, что предлагает только потому, что должна это сделать: — Ты голодна?

Мира прислушалась к ощущениям. Да, поесть не помешало бы. Тут же она подумала, что слишком жёстко разговаривала с женщиной. Выстраивание межличностных отношений никогда не было её сильной стороной, но в Азаре она стремилась к совершенству в наживании врагов. Даже те, кто сначала относился к ней хорошо, вскоре менял мнение.

— Да, пожалуйста, если вам не трудно. Принеси мне что-нибудь перекусить, — сказала она покладисто.

Кухарка взглянула на неё с подозрением.

— Простите, что я так настаивала, но я чётко помню, что сюда приходила магиня Ордена, — продолжала Мира. — Я чётко видела её здесь… Как вас сейчас. А потом она напала на меня в ванной и пыталась задушить.

Взгляд Марты вновь оттаял.

— Всё хорошо, — сказала она. — Тебе нужно подольше отдохнуть.

Мира рассеянно кивнула.

Марта вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Вслушиваясь в её удаляющиеся шаги, Мира вдруг подумала, что это Хадар дал слугам распоряжение так говорить. Понял, что теперь ему придётся доказывать невиновность Найры и решил выкрутиться таким образом. Скверно, очень скверно. Где же тогда Астафья? Неужели, убежала? Это будет слишком плохой конец.

Она вспомнила про Бренна — именно он передал Астафье, что Мира изъявила желание принять ванну. Неужели он тоже будет делать вид, что ничего не знает о присутствии магини в доме? Ведь он обещал помочь. Нужно встретиться с ним и попытаться перетянуть на свою сторону. Не зря же при последнем разговоре ей показалось, что он в душе ненавидит Хадара. К тому же, его слова про её благородство на турнире — чем это было, если не приглашением стать союзниками?

Она вновь вернулась мыслями в странный и страшный сон. Что он значил? Картины со сценами из её жизни в Азаре, плавающие по воздуху рыбы, твари на полу, Астафья и её жуткий конец.

Всё так реалистично, так не похоже на сон. И странная реакция Колдуна на появление Миры из-за перегородки. Он словно был уверен, что она не способна его увидеть. Может, и в верхнем зале это Колдун вздымал ногами листья? Но на тот момент был для неё невидим?

Увидев на сундуке своё платье, Мира решила переодеться. Возможно, скоро вернётся Хадар, и она не хотела встречать его в кровати, словно больная.

Обувшись, надев платье и затянув шнуровку, Мира рассеянно прошла по комнате. Ей не давала покоя мысль, что Хадар не захотел признавать виновность Астафьи и приказал слугам сыграть перед Мирой этот глупейший и наглейший спектакль. Упала и ударилась головой. Каково, а?

«Как мне теперь доказать виновность Астафьи?» — подумала она.

И была вынуждена признать, что никак. Всё случилось в этом проклятом доме, а свидетели — только слуги. Мира может, как городская сумасшедшая, бегать по улицам и кричать о том, что произошло, но все будут только потешаться над ней.

Азарт, охвативший её при споре с кухаркой, прошёл, и теперь Мирой постепенно овладевало отчаяние. Точно туман-спрут из сна, оно сдавливало сердце гибкими щупальцами. Мира вновь чувствовала себя бесконечно одинокой в этом чужом мире. Люди вертели ею в своих интересах, а все попытки чего-то добиться терпели поражение. Мира вцепилась зубами в край ночной сорочки и тихонько завыла от злости — чтобы в коридоре не услышали.

В голове бились мысли: "Я рисковала жизнью, пытаясь доказать вину Астафьи. И всё коту под хвост! Он посмеялся надо мной! Просто посмеялся!"

Её заполнила жгучая, всепоглощающая ненависть к Хадару. Будь возможность убить его, Мира сделала бы это не колеблясь. Однако она понимала, насколько это утопичная затея. Ей не справиться со Старшим агентом.

Чёрт возьми, почему ему так нужно обвинить именно Найру? Он готов пойти для этого на любую подлость!

В коридоре раздались приближающиеся шаги. Наверняка кухарка возвращается. Мира торопливо вытерла слёзы и села на кровать. Дьявол, даже окна нет, в которое можно было бы посмотреть! Только и остаётся, что пялиться в стену.

Двери раздвинулись, и в комнату с подносом в руках вошла Марта. Она замерла у порога, недовольно глядя на Миру.

— Спасибо, — неловко улыбнулась та.

— Я же сказала тебе не вставать, — строго сказала Марта. — А уж если встала, могла бы сама на кухню прийти.

Она пересекла комнату и поставила поднос на плоскую крышку сундука.

«Нужно наладить хорошие отношения хотя бы с кем-то в этом доме», — подумала Мира.

— В следующий раз так и сделаю, — покладисто улыбнулась она. — Я бы и сейчас сама пришла на кухню, но боюсь пока отходить далеко от кровати.

Марта покосилась на неё через плечо.

— Спасибо вам за заботу, — добавила Мира.

— Пожалуйста.

Мира так и не поняла, добилась расположения кухарки или нет. Она подошла к сундуку, взглянула на поднос. Там стояли глиняный кувшин, глиняный стакан, маленькая глиняная тарелка и ещё одна, гораздо больше. На маленькой лежали весьма аппетитные на вид булочки и вяленое мясо. Большая была накрыта деревянной крышкой. Мира с любопытством подняла её: среди оранжевых и зелёных клубней, по форме напоминающих картофель, лежали газилинны.

— Накрой немедленно, — злобным шёпотом приказал Скандалист.

Мира ахнула от неожиданности и выронила крышку. Та забренчала по полу. Мира чувствовала возмущение волосатиков, и было отчего: не заметить их на блюде теперь невозможно.

— Ты что? — спросила кухарка.

— Руки-крюки, — пробормотала Мира, подняла крышку и быстро хотела вернуть её обратно, но женщина строго сказала:

— Отдай.

Она решительно отобрала крышку и осмотрела её с таким видом, будто та сделана из китайского фарфора, представляет собой великую ценность и подаётся только по торжественным случаям.

— Из белого дерева сделана, — подтвердила её мысли кухарка. — Сейчас их в Азаре уже не осталось.

— Жалко, — сказала Мира и встала так, чтобы закрыть от неё тарелку с газилиннами. Больше всего её интересовал вопрос, когда Марта уйдёт? Но той, кажется, захотелось поболтать. Прижав крышку к животу, она смотрела на Миру с лукавой улыбкой.

Девушка натянуто улыбнулась в ответ.

— Ты ешь, не стесняйся, — сказала кухарка.

Мира не сдвинулась с места.

— Спасибо, я чуть позже.

— Вы с хозяином-то давно знакомы? — спросила Марта.

«Она, чего доброго, любовниками нас считает», — подумала Мира.

Она тут же представила, как женская половина слуг судачит о ней в наполненном чадом кухне. Пересказывают каждую произнесённую её фразу и, конечно же, приходят к выводу, что она не достойна господина Хадара.

— Мы не любовники, — резко сказала Мира.

— Что ты! — ахнула кухарка. — У меня и в мыслях такого не было! После того, как хозяин связался с госпожой Даяной, у него кроме неё нет никого.

Она обернулась на дверь, как будто оттуда могла появиться Даяна, и тише добавила:

— Мы уверены, она всех извела.

Похоже, Даяну тут сильно недолюбливали.

— Она может, — согласилась Мира.

— Ты смотри с ней осторожнее, — продолжала Марта. — Она таких девчушек, как ты, словно эйтау разгрызает.

Что такое эйтау Мира не знала, скорее всего, орех какой-нибудь. А вот предупреждение доказало, что её всё-таки считают любовницей Хадара.

— Спасибо за совет, — произнесла она. — Но я не собираюсь вставать на пути у высоких чувств госпожи Даяны.

Кухарка хмыкнула и, приблизив к Мире мясистое лицо, сказала:

— Все чувства госпожи Даяны здесь.

Она указала на низ своего живота и закатилась хохотом. Мира тоже хихикнула для поддержания беседы. Кажется, отношения с Мартой пошли на лад.

И всё бы хорошо, но гогот кухарки не заканчивался. Он достигал высшей точки, переходя в повизгивания, потом шёл на убыль, но когда Мира думала, что это всё, начинался с новой силой. Кухарка раскраснелась, на глазах выступили слёзы, но, кажется, остановиться без посторонней помощи уже не могла.

Мира решила поесть. Обернувшись к подносу, увидела, что газилинны спрятались за кувшином. Они сбились в кучу, волоски на их тельцах стоят дыбом. Мира посмотрела на них и развела руками: мол, я не знаю, что с этим сделать. Она понюхала содержимое кувшина — вино. Налила себе бокал, взяла булочку и кусок мяса.

Марта зашла на очередной круг смеха.

"Интересно, она так над каждой своей шуткой смеётся?" — подумала Мира, жуя. Булочка оказалась мягкой и воздушной.

Если их пекла Марта, респект ей и всяческая уважуха. Мира села на кровать и, болтая ногами, принялась ждать.

— Ох, и весело же с тобой! — выговорила, наконец, кухарка, вытирая передником слёзы.

Мира промолчала — одно неверное слово, и Марта снова пошутит.

— Ладно, пойду я. Дела, — сказала кухарка и, как не удивительно, на самом деле ушла.

Когда за ней задвинулись двери, Мира вздохнула с облегчением и повернулась к газилиннам.

— Ужасная двуногая! — с чувством пискнул Граф.

— Я так и представлял, как её зубищи вгрызаются в моё нежное тельце, — подхватил Скандалист.

— Это было бы к лучшему, — заметил Молчун. — Она бы завязла в тебе и замолчала.

Скандалист молча толкнул его с такой силой, что Молчун вылетел с подноса и ударился о дверь. Отскочив от неё, он опять прыгнул на поднос, но хитрый Скандалист успел оттуда удрать. Они запрыгали по комнате, врезаясь в стены.

— Как дети, — с укоризной произнёс Граф.

— Вы нашли девочку? — спросила у него Мира.

Скандалист с Молчуном сразу угомонились, стали тихими и понурыми.

Всё трое собрались на кровати.

— Увы, нет, — ответил Граф.

Мира упала духом. Она так рассчитывала на хорошие новости от газилиннов! Даже больше: она была уверена, что им удастся разыскать девочку. Мире останется только взять её за руку и отвести в храм Оямото. И вот, спустя столько времени она вновь оказалась в точке, с которой всё началось. Даже не в точке, а на проклятом, затоптанном пятачке.

— Но как же так?! — вырвалось у неё. — Вы обещали!

Газилинны опустили волоски.

— Мы облазили весь остров, — тихо пискнул Граф.

— Осмотрели каждый камень, залезли в каждую щель! — подхватил Скандалист. — Будь девочка на острове, мы бы её нашли.

— Мёртвых мы тоже осмотрели, — вставил Молчун. — Они до сих пор свалены там.

— Вероятно, когда началось нападение, серохмарцы отправили девочку подальше от острова, — пискнул Граф. — Не зря же они столько лет её охраняли.

— И где мне теперь её искать?! — воскликнула Мира. — Куда она могла отправиться? Я ни разу её не видела, знаю только приблизительное описание. Даже если она придёт в Элсар и мы встретимся на улице, я пройду мимо, даже не поняв, что это она.

— Куда Оямото приказала её доставить? — осторожно спросил Граф.

— Я же вам говорила — в храм имени себя! — раздражённо ответила Мира.

— Велика вероятность, что островитяне туда её и отправили, — продолжал газилинн.

Мира вспыхнула: ну конечно! Не могла же Оямото просто поселить девочку на острове. Наверняка она рассказала серо-хмарцам, что, повзрослев, Атия отправится в Храм. Когда остров оказался под угрозой, жители сами отправили девочку в Сухири.

— Я должна отправиться туда! — заявила она.

— Сама же говорила, что тебя не выпустят из города, — заметил Молчун.

Решительность Миры сдулась, точно проколотый шарик.

— Говорила, — согласилась она упавшим голосом.

— Кроме того, девочка могла ещё не добраться до храма, — добавил Граф. — Давай, сделаем так: мы сами отправимся туда и дождёмся её появление.

Мира молчала. Признаться, после неудачи с островом Хмари она уже не могла полагаться на газилиннов, как раньше. С другой стороны, что ей остаётся? Газилинны проберутся в Храм, осмотрятся, если нужно, дождутся там Атию, а потом вернутся и сообщат Мире. И тогда она уже сама туда отправится.

— Вот только, — произнёс Скандалист, прервав ход её мыслей.

Мира поморщилась: ну почему нельзя обойтись без «вот только»?!

— Что? — спросила она, ожидая очередное крушение надежд.

— Дни Вила закончились, — мрачно продолжил Скандалист. — Вот-вот река должна сомкнуться. Нам нужно как-то добраться до Сухири.

— Не навешивай на неё ещё и эту трудность, — зло пискнул на него Молчун. — Заберёмся в лодку, плывущую в Сухири и доберёмся. Первый раз, что ли?

Скандалист промолчал.

Граф прыгнул Мире на плечо и потёрся мягким боком о её щеку.

— Веселее, Мира, — пискнул газилинн. — Всё будет хорошо.

Она невольно улыбнулась, но улыбка вышла неуверенной.

— Ты уже разговаривала с Кровавым господином? — спросил он.

Мира кивнула и пересказала всё, что произошло в доме после того, как газилинны отправились на остров Серой Хмари. Умолчала только о заигрывании Хадара, угрозе обрушить ему на голову сундук и о своём странном сне.

— Теперь все слуги сговорились против меня и пытаются доказать, что драка с Астафьей мне привиделась! — закончила она срывающимся от гнева голосом. — Уверена, это приказ Хадара. И мне кажется, что дело тут в Найре. Когда я только назвала ему её имя, у него было такое лицо, словно он лимон сожрал. Почему-то он хочет казнить за убийство именно её.

— А кто она такая? — спросил Граф.

— В том-то и дело, что в сравнении с ним никто! Обыкновенная проститутка, — Мира встала и взволнованно заходила из угла в угол, размахивая руками. Газилинн соскользнул с её плеча и упал на пол. Но, тут же, запрыгнул к братьям на кровать. Мира этого даже не заметила.

— Не представляю, почему Хадар так к ней прицепился, — продолжала она. — Сначала я думала, что ему лень заниматься поисками настоящей убийцы, но, кажется, дело в самой Найре. Хадару почему-то нужно от неё избавиться. И я буду не я, если не выясню, в чём дело!

Тут её осенило:

— А вы можете подготовить ей побег?

Газилинны взволнованно зашевелили волосками.

— А как же храм и девочка? — спросил Граф.

Мира махнула рукой:

— Если она сама туда отправилась, то несколько часов ничего не изменят. А вот Найру казнят. Хадар сказал мне об этом прямым текстом. Вы понимаете?! Завтра может быть уже поздно!

— Понимаем, понимаем, — недовольно пискнул Скандалист. — Но…

В коридоре раздались приближающиеся шаги.

— Это Хадар! — испугано прошептала Мира.

Она бросилась к кровати, отогнула край одеяла и приказала газилиннам:

— Быстро прячьтесь.

После того, как они перепрыгнули на простынь, накрыла их одеялом. Метнулась к сундуку, быстро налила из графина в стакан вино, схватила с тарелки оранжевый клубень и села на краешек кровати, закрыв спиной место, где спрятались газилинны. В дверь коротко постучали.

«Хадар зашёл бы без стука», — подумала Мира и сказала:

— Войдите.

Двери раздвинулись, на пороге стоял Бренн.

— Привет, — улыбнулся он.

— Привет, — сказала Мира и сделала глоток.

Он вошёл, задвинул за собой двери. Надо спросить у него про Астафью. Но как выстроить вопрос таким образом, чтобы он не мог обмануть?

Бренн прислонился к стене между двумя муляжами окон, с непонятным любопытством взглянул на клубень в её руке.

— Угощайся, — Мира кивнула на поднос и смущённо добавила: — Только у меня один стакан. Если хочешь, я попрошу слуг принести ещё один.

— Спасибо, я плотно поел, — ответил он.

Сидеть дальше с клубнем в руке было глупо, возвращать его на тарелку тоже, и она откусила маленький кусочек. На вкус он оказался похож скорее на морковь, но только в первые секунды. Неожиданно рот Миры будто опалило огнём. Перец! Самый жгучий из всех, какие она когда-либо пробовала.

Мира замахала перед ртом рукой, из глаз потекли слёзы. Она залпом выпила вино, надеясь потушить пожар во рту. Это помогло, но лишь на мгновение. Потом нёбо и язык вновь превратились в огнедышащий вулкан. Ей казалось, что жжёт даже руку, держащую клубень.

Бренн взял кувшин и налил ей ещё вина. Мира видела, что он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться и полумала, что ещё одного хохотунчика не переживёт. Она вновь залила пожар во рту вином и спросила, глядя на клубень:

— Что это?

— Моранул. Зелёные плоды сладкие, оранжевые жгучие. Я думал, ты знаешь, иначе предупредил бы.

— Наверное, Марта тоже думала, что я не знаю, — она поискала глазами, куда бы выкинуть моранул, не нашла и положила его обратно на блюдо. Теперь Мира поняла, почему Бренн с таким любопытством смотрел на клубень в её руке.

— Здесь много всяких сюрпризов, — произнёс он.

— Угу — в избытке. И все, как на подбор, неприятные.

Она решилась поговорить про Астафью.

— Бренн, можно тебя кое о чём спросить? — осторожно начала Мира. — Только обещай, что ответишь честно.

Он неопределённо усмехнулся:

— Хорошо.

Мира не была настолько наивной, чтобы не понимать, что это не помешает ему солгать, но всё же обещание придало уверенности.

— Ты передавал Астафье, чтобы она помогла мне принять ванну? — она сжалась, боясь, что сейчас рухнет последняя надежда.

— Передавал, — просто ответил Бренн.

Мира едва до потолка от радости не запрыгала. Да! Он сказал, передавал! Она порывисто вскочила, бросилась к Бренну, чмокнула его в щеку и вернулась обратно. Он с недоумением наблюдал за торжеством сумасшествия.

— Спасибо! — воскликнула Мира. — Ты даже не представляешь, что для меня значит твой ответ! Значит, тебя он не окучивал.

— Кто что со мной не сделал?

Она взмахнула руками.

— Понимаешь, Хадар приказал всем слугам в доме делать из меня идиотку. Притворяться, будто Астафья на меня не нападала и что её вообще в доме не было.

На лице Бренна появилось изумление.

— Астафья напала на тебя?

Мира взвыла от досады. И он туда же!

— Видишь ли, я передал ей твою просьбу и сразу ушёл, — поспешил объяснить он.

Мира перестала выть.

— Так что здесь случилось? — спросил Бренн, глядя на неё со смесью любопытства и тревоги.

— Ничего особенного, просто Астафья пыталась меня убить. А теперь все вокруг делают вид, что это плод моего больного воображения.

Бренн взял сел на кровать напротив Миры.

— За что тебя хотела убить Астафья? — спросил он, внимательно глядя на неё серьёзными серыми глазами.

— За то, что я стала свидетельницей другого убийства, которое она совершила. И дала понять, что хочу её разоблачить, — ответила Мира.

Бренн продолжал на неё внимательно смотреть.

— Тебе нужна помощь? — спросил он.

Что-то с силой толкнуло Миру в ладонь. Раз, другой. Скосив глаза, она увидела, что одеяло за спиной возмущённо бугрится. Кажется, газилинны были против помощи Бренна. Настолько, что готовы быть замеченными. На всякий случай, Мира прижала их ладонью и отчётливо сказала:

— Да, мне нужна твоя помощь.

— Хорошо. Тогда я должен видеть полную картину. Расскажи обо всём, что случилось.

Когда Мира закончила рассказ, Бренн некоторое время молчал, глядя на свои узкие ладони с длинными пальцами.

«Руки аристократа», — подумала Мира. Он в целом выгодно отличался от грубых, неотёсанных жителей Азара, был как будто на голову выше всех, с кем ей довелось здесь познакомиться. В том числе и Гая. И если рядом с Гаем её всегда охватывало смятение и бросало то в жар, то в холод, то в присутствии Бренна становилось спокойно.

— Почему ты так уверена, что это Хадар дал слугам приказ лгать тебе? — спросил он, наконец.

— Больше некому, — фыркнула Мира.

Он покусал кончик светлого уса:

— Видишь ли, я видел Хадара. Он довольно туманно дал понять, что здесь произошла какая-то пакость и тебе нужна поддержка.

Мира вспыхнула.

— Но от него не было приказа вести себя также как слуги, — продолжал он. — И, когда я пришёл сюда, никто не предупредил меня. Согласись, довольно глупо подговорить всех отрицать само существование Астафьи, по крайней мере, существование в стенах этого дома — и при этом не сказать мне ни слова. Притом Хадар знал, что я сюда пойду, более того, сам меня сюда отправил.

— Может, он просто забыл? — неуверенно предположила Мира, сама понимая, что такой вариант не выдерживает критики.

— Нет, тут дело не в забывчивости, — возразил Бренн.

— Тогда в чём?!

Молодой человек посмотрел на неё в задумчивости, вновь покусал ус и, кивнув своим мыслям, сказал:

— Пойду-ка я, поболтаю со слугами. Может, удастся что-нибудь выяснить.

— Спасибо! Если удастся, выясни, где сейчас Астафья?

Он неопределённо кивнул, встал, подошёл к двери и на прощание с улыбкой произнёс:

— Ешь, пей, ни о чём не беспокойся.

— Не беспокоиться, это не про меня, — ответила она.

Бренн кивнул и вышел.

Мира встала, налила в бокал ещё вина.

— Ты слишком беспечна и доверчива, — строго пискнул за спиной Скандалист.

Она развернулась. Все три газилинна вылезли из-под одеяла и лежали на подушке, их волоски недовольно топорщились.

— Нельзя раскрываться первому встречному, тем более секретарю Кровавого господина, — продолжал Скандалист. Его товарищи молчали, из чего следовало, что он выражает общее мнение.

— Вас я тоже до недавнего времени не знала, — ответила Мира резче, чем хотела.

— Ну, ты сравнила! — обиженно вставил Молчун.

— Мы не служим Кровавому господину, — возразил Скандалист.

Мира потёрла виски руками, устало произнесла:

— Вчера я думала также, как вы. Что больше не стану никому доверять, не наступлю на эти грабли. Но я так не могу! Я не настолько сильная, чтобы полагаться только на себя! Мне нужны друзья, нужна поддержка, иначе я чувствую, что тону. И мне тяжело считать всех вокруг врагами. Жить в постоянном ожидании, что любой может вытащить из-за спины нож!

Газилинны в унисон вздохнули.

— На настоящий момент Бренн мой единственный друг в Азаре, — добавила Мира и, спохватившись, поправилась: — Я имею в виду, среди людей.

Она подумала про Гая, но тут же признала, что как раз другом он для неё никогда не был. Слишком уж противоречивые чувства вызывал. Он был тем, кого она одновременно любила и ненавидела, к кому тянулась всем сердцем и от кого убегала.

— И всё-таки будь осторожна, — пискнул Граф. — Бренн не так прост, иначе не стал бы секретарём Кровавого господина.

Мира с теплотой улыбнулась и лукаво спросила:

— Если он меня обидит, вы же его порвёте?

— На мелкие клочки, — серьёзно ответил Скандалист.

Она села на кровать, погладила их и шепнула:

— Спасибо!

На какое-то время в комнате воцарилась тишина.

— Так что там с побегом Найры? — спросил Граф. — Откуда нужно устроить побег?

Мира встрепенулась:

— Насколько я поняла, её держат в Башне. Сказать где именно, не могу. Она рыжеволосая, с тёмно-зелёными глазами, и, — она запнулась, думая, как описать газилиннам фигуру Найры. Решила, что лучше обрисовать руками.

— В общем, я верю в вас, — нарочито бодро сказала она. — Вот только куда Найре бежать? Оставаться в городе ей нельзя.

— Это уже не наша забота, — заявил Скандалист. — Если совсем некуда, пусть не бежит.

Посчитав разговор оконченным, газилинны соскочили на пол. Мира почувствовала, что между ней и волосатиками будто выросла тонкая прозрачная стена. Неужели обиделись, что она не прислушалась к их совету, относительно Бренна?

«Но я же всё им объяснила! — подумала она. — Они должны понять, почему он мне нужен».

— Я вынесу вас из дома, — произнесла Мира.

Видя, что газилинны не пришли в восторг от идеи, она сказала:

— Вдруг вас увидит кто-нибудь из слуг?

— А вдруг кто-нибудь увидит тебя? — возразил Молчун.

— Я тут не пленница и могу спокойно перемещаться по дому. Подождите, только найду, куда вас спрятать.

Легче всего было укрыть их в кармане платья, вот только в нём не было карманов. Она огляделась по сторонам. Ничего — не в наволочку же их прятать! Взгляд упал на сундук. Прежде Мира в него уже заглядывала и даже сослала туда зеркало-шпиона (хоть последнее и не доказано). Может, там найдётся небольшой мешочек?

Переставив поднос с остатками еды на пол, Мира откинула крышку и критически осмотрела содержимое сундука. Кроме зеркала там была пустая бутылка вина, которое Мира выпила ранее и… всё. Она разочаровано закрыла сундук, но, внезапно осенённая догадкой, вновь открыла.

— Мне одной кажется, что снаружи он больше, чем внутри? — спросила она у газилиннов.

Те запрыгнули на крышку сундука и заглянули внутрь.

— Да, ты права, — сказал Граф. — Дно внутренней части выше, чем внешней.

— Давайте попробуем его поднять, — предложила Мира.

Она вспомнила, как лихо газилинны обошлись с напавшим на неё цеплючом. Может и для подъёма дна есть какое-нибудь заклинание?

— Нет, это без нас, — ответил за всех Молчун.

Ну что же, без них, так без них.

— Нужно чем-то подцепить доски, — сказала Мира скорее себе, чем им и огляделась по сторонам. Взгляд упал на поднос. Глиняные тарелки, конечно, разобьются, а вот деревянный поднос можно попытаться использовать. Захваченная идеей, Мира достала из сундука бутылку и зеркало, освободила поднос и примерилась с ним к сундуку. Однако тут её ждало разочарование: поднос оказался слишком толстым, чтобы подцепить доски. Вздохнув, она отложила поднос, и внезапно взгляд упал на зеркало. Оно гораздо тоньше, правда есть риск разбить его и порезаться. Но Миру было уж не остановить. Сняв с кровати покрывало, она обмотала его краем руки и принялась за работу. Ей не терпелось узнать, что скрывает двойное дно, воображение рисовало догадки одна привлекательнее другой. Прежде всего, беляки. Много беляков, на которые можно купить Элсар со всеми потрохами; а, может, таинственное оружие, убивающее неизвестно кого неизвестно за что; или….

Доска дрогнула и поддалась. Мира подняла дно и разочаровано отпрянула.

— Что там? Что там? — запищали газилинны, прыгая по крышке.

На дне лежала зелёная шляпа с широкими полями и большим розовым пером неведомой птицы.

— Это шляпа! — провозгласил Граф.

— Шляпа?

— Шляпа.

Мире пришло в голову, что, может, это волшебная шляпа-невидимка?

Достав её из сундука и стряхнув пыль, Мира водрузила шляпу на голову и спросила у газилиннов:

— Вы меня видите?

— Конечно, — ответили те хором.

Она разочарованно вздохнула. Никакого волшебства! Повернув к себе зеркало, посмотрелась в него. Шляпа ей очень даже шла, но Мира же не красоваться собиралась. Кстати…

— Я придумала, куда вам спрятаться, — сказала волосатикам. — Прыгайте ко мне на голову, а я надену сверху шляпу. Только подождите, сложу всё обратно в сундук.

Она сняла шляпу, положила обратно в сундук второе дно, поставила на него чудом не разбившееся зеркало. Пустую бутылку оставила на полу, накрыла сундук крышкой. Вот и всё. Любопытно, кем была прежняя владелица сундука? Наверняка, одна из любовниц Хадара. Но зачем ей понадобилось прятать шляпу? Может, она купила её и убрала в сундук, чтобы Хадар не узнал об этом раньше времени? А потом Хадар с любовницей стремительно расстались, и она не успела достать шляпу из сундука. Вероятно вовсе о ней забыла.

В самом деле, не должно же двойное дно непременно скрывать только страшные и постыдные секреты. Они могут быть и вполне романтичными и даже обыденными.

Тем временем, волосатики запрыгнули ей на макушку. Мира только хотела участливо спросить, не соскальзывают ли они, как газилинны сплелись своими волосками с её волосами.

— Ну, вы и затейники, — пробормотала Мира.

— Давай уже, поехали, — шутливо приказал Скандалист.

Мира вновь надела шляпу и воровато выглянула из комнаты. Коридор был пуст и освещён подрагивающим светом масляных фонарей. Наверняка, Бренн разговаривает со слугами в кухне или ещё где. Главное, не попасться им сейчас на глаза. Хуже этого может только столкновение нос к носу с Хадаром. Быстрым шагом Мира направилась к выходу из дома.

"Если кто-нибудь встретится, скажу, что мне стало скучно и я решила прогуляться», — подумала она.

Она проходила мимо многочисленных дверей комнат, в которых никто не живёт, когда её оглушила мысль: а если Астафья до сих пор в доме? Мира даже остановилась. В самом деле, с чего она решила, будто Хадар отослал магиню из дома? Она вполне до сих пор может быть здесь, в одной из комнат. Мира оглянулась на ряд дверей, которые уже миновала. Нет, держать их на одном этаже — слишком рискованно.

Она прислушалась к своим ощущениям, пытаясь нащупать присутствие Астафьи. Ничего.

Под шляпой завозились газилинны.

— Эй! — раздался приглушённый писк Скандалиста. — Мы уже приехали или как?

Кто-то из них больно дёрнул Миру за волосы.

— Или как! — прошипела она. — А будете выступать, пойдёте пешком.

Под шляпой сразу наступила тишина. Видимо соображали, как сделают это, не имея ног.

Мира приоткрыла дверь ближайшей комнаты и заглянула внутрь. Пусто. Она проверила ещё несколько дверей, как вдруг очередная вывела её на лестничную площадку. Вниз уводили, теряясь в темноте, крутые ступени. В тот же миг Мира что-то почувствовала. Будто шлейф от духов прошедшей мимо женщины. Только Мира ощущала не аромат, а ментальное присутствие того, кто здесь был. Сняв с стены масляный фонарь, она стала осторожно спускаться по ступенькам. В какой-то момент ощущение присутствия рядом кого-то другого усилилось.

Фонарь по-прежнему освещал пустую лестницу, сухие, ровные стены, низкий потолок. И тишина — ни шороха, ни звука дыхания, кроме её собственного. Мира была здесь одна, но, в тоже время, нет. Догадавшись, что обычное зрение бессильно, она закрыла глаза, отдалась ощущениям и… внезапно по лестнице мимо неё прошли две полупрозрачные фигуры. Мира вздрогнула, сильнее сжала фонарь, однако глаз не открыла, боясь вспугнуть видение. Первым, показывая дорогу, шёл мальчишка слуга. За ним — Колдун, длинный плащ которого перекатывался по ступеням чёрной рекой.

Нащупывая ногами ступени, Мира начала спускаться следом за ними. Из страха упасть, она двигалась очень медленно, и вскоре Монк с Колдуном исчезли из вида.

Она поколебалась, открывать или нет глаза, решила немного подождать. И была вознаграждена. На лестнице вновь появились фигуры, но теперь они поднимались и было их уже трое: Колдун крепко держал за локоть Астафью. Судя по её пришибленному виду, магиня была не на шутку напугана. Они прошли мимо Миры и скрылись в коридоре. Она открыла глаза. Что же, теперь всё понятно — Астафьи в доме нет. Непонятным стало другое: как Мира смогла такое увидеть?! Прежде видения её не посещали.

Она вспомнила свой сон. С учётом случившегося сейчас — был ли он на самом деле сном?

Дико заболела голова, а из носа стекла тёплая струйка. Стерев её и поднеся пальцы к свету, Мира увидела, что они испачканы в крови.

Ей вдруг стало очень страшно от самой себя. Да, она хотела необычных способностей, но не думала, что они будут привидениями выскакивать на неё из мрака подземелий. И что будут приносить с собой головную боль и кровотечение — тоже.

Она поднялась по ступеням, вышла в коридор, закрепила фонарь на стене и, пошатываясь, направилась к выходу. Ей по-прежнему никто не встретился, но сейчас это волновало Миру меньше всего. В голове стучали молотки, во рту ощущался солоноватый вкус крови.

Вот и выход из дома. Она толкнула дверь, в лицо подул сухой ветер, засыпал глаза мелким песком. Мира вышла на крыльцо, села и сняла шляпу. Перед глазами всё покачивалось, она смутно видела дальше вытянутой руки. Газилинны спрыгнули к ней на колени, взволнованно запищали:

— Что с тобой?

— У тебя кровь идёт из носа.

Она вновь провела пальцем под носом, через силу сказала:

— Со мной всё в порядке… Идите, вот-вот Хадар может вернуться. Или ещё кто-нибудь нас увидит.

Газилинны не двигались, шевеля волосками.

— Ну же! — слабо прикрикнула Мира. — Вы просили доставить вас на улицу. Пожалуйста.

Они нехотя спрыгнули на крыльцо.

— Ты это, держись, — пискнул Молчун.

Пробормотав спасибо и даже не проследив за тем, как они удаляются, Мира поднялась и вернулась в дом. Придерживаясь за стены, прошла в свою комнату. Ей по-прежнему никто не встретился. Задвинув двери, она обессиленно упала на кровать и некоторое время лежала без движения. Постепенно силы начали возвращаться. Осознав, что лежит на каком-то комке, Мира приподнялась и увидела нелепую нарядную шляпу с розовым пером.

Мира села, рассеянно расправила её и повертела в руках. Взгляд остановился на пере неведомой птицы.

«Удивительно, — подумала она. — Я вообще не видела здесь птиц. Оказывается, они бывают, да ещё с такими роскошными перьями».

Она погладила перо, сама не зная зачем, посмотрела, как оно приделано. Перо оказалось закреплено на небольшой пряжке; Мира надавила на неё, и пряжка сдвинулась на манер крохотного рычажка. Тут же из пера полилось голубоватое свечение, которое заполнило добрую половину комнаты. Мира испугано вскрикнула и потянулась, чтобы сдвинуть рычажок обратно, но в луче света внезапно появилось изображение: большая, заставленная богатой мебелью комната, на длинном, покрытом скатертью с замысловатой вышивкой столе стояли несколько канделябров с горящими свечами. В комнате находились три человека. Двое мужчин лет тридцати и беременная молодая женщина. Никого из них Мира не знала и отметила, что судя по одежде, люди относятся к знати. Оба мужчины были светловолосы и безбороды, их сходство наводило на мысль о родстве. Только у одного были длинные волосы, завязанные лентой в хвост, у другого подстрижены коротко. Мужчины о чём-то спорили. Тот, который с короткой стрижкой, сидел в кресле, положив ногу на ногу и демонстрируя спокойствие, но его напряжённо сведённые плечи выдавала истинное состояние. Длинноволосый бегал вокруг кресла и наскакивал на брата с какими-то обвинениями. К сожалению, у голограммы не было звука, и Мира могла догадаться о происходящем только по жестам, движениям и мимике. Женщина сидела в кресле напротив него и была очень напуганной. Инстинктивно прикрыв живот большой шалью, словно хотела защитить дитя, она переводила взгляд с одного мужчины на другого; время от времени её губы шевелились, но спорщики не обращали на женщину внимание.

Вот она тяжело встала и сделала несколько шагов к двери, но мужчина с короткой стрижкой что-то ей сказал, и она, опустив голову, обречённо вернулась в кресло. Братья продолжили спорить с новой силой, длинноволосому удалось вывести второго из терпения, и он тоже вскочил, жестикулируя и что-то крича. Его лицо исказилось от ярости, руки сжались в кулаки. Мужчины сошлись на пятачке ковра, едва не касаясь друг друга лбами. Неожиданно длинноволосый выхватил из ножен кинжал и ударил брата в грудь. Женщина в кресле вскочила на ноги, рот открылся в беззвучном крике. Придерживая руками живот, она бросилась мимо убийцы к двери, но он подставил ей подножку, и женщина упала. Тут же попыталась встать, однако мужчина настиг её и, схватив волосы, запрокинул голову назад, открыв нежную беззащитную шею. Пламя свечей вспыхнуло на окровавленном клинке, когда длинноволосый перерезал горло женщины. Брызнула кровь. Женщина задёргалась в конвульсиях, пальцы судорожно сжали длинный ворс залитого кровью ковра. Вскоре она затихла. Убийца молча осмотрел своих жертв, вытер кинжал и убрал в ножны.

Найру пробудил шорох за окном. Впрочем, пробудил не совсем верно — она забыла что такое сон. На короткое время проваливалась в полузабытье, где вновь и вновь убегала от стражей, затем открывала глаза и опять оказывалась в узком каменном мешке. В Башне.

С раннего детства Башня вселяла в неё ужас своим мрачным видом и громадным размером. Выше всех домов в Элсаре и опутанная по верху цеплючом, она напоминала чью-то седую лохматую голову на длинной шее. Безмолвная, грозная и одинокая Башня, казалось, наблюдала за каждым жителем города. Найра знала, что это место, где держат мокрозяв и ей, коренной азарке нечего его бояться, но ничего не могла с собой поделать. Иногда ей снился сон, в котором она была в Башне. Найра видела себя девочкой лет пяти, а Фриду совсем крохой, едва научившейся ходить, поэтому Найра несла сестрёнку на закорках. Кто-то взрослый, с лицом скрытым за высоко поднятым воротником, крепко сжимал руку Найры в мозолистой ладони и вёл по бесконечным полутёмным коридорам. Она устала, Фрида была для неё слишком тяжёлой ношей, и Найра хныкала, но взрослый не сбавлял шага. Затем они вышли на улицу, девочка обернулась и увидела исполинскую Башню. Ещё ей тогда показалось, что Башня немного наклонилась, будто хотела получше рассмотреть её. Найра задрожала от страха и сжала свободной рукой амулет Праматери, висящий на верёвочке на шее.

А взрослый уже дёрнул её за руку, заставляя идти дальше. Неподалёку их ждала закутанная в тёмный плащ крупная женщина. Конечно, она была меньше Башни, но всё равно показалась Найре очень-очень большой.

— Здравствуй, Найра, — сказала женщина, глядя на неё с высоты густо подведёнными чёрными глазами. — Я отведу тебя в новый дом и научу делать многому, что должна уметь красивая девочка. Зови меня Хозяйкой…

Так она попала в Весёлый дом и с тех пор не мыслила себя где-то ещё. Только эти сны немного сбивали… Но и то лишь до прихода клиентов. А затем Найра с головой бросалась в кутёж, и от сна оставалось лишь странное послевкусие, как от дыма табака, собранного на Больших кочках.

…

После того, как Магда бросилась на неё с ножом и выгнала из своего дома, Найра пришла на берег Мёртвой реки. Села на большой камень, обхватила колени руками и подставила лицо горячему ветру, который сушил слёзы. Мимо неё проходили азарцы. Все спешили по делам, пытались урвать каждое мгновение из дней Вила, пока не сомкнулись воды Реки, пока открыты проходы между островами. И только ей, Найре, идти было некуда и не к кому. Всегда окружённая людьми, она сейчас чувствовала себя речной тварью, отделённой от других толщей воды.

Постепенно Купол над головой потемнел, и берег опустел. Люди возвращались в свои дома, и душа Найры тоже потянулась к пылающему очагу. Может, рискнуть и вернуться в Весёлый дом? Хозяйка, конечно, покричит и поругает её за то, что на виду у всех устроила драку со Сьюзи, а потом убежала, не попрощавшись. Но если рассказать обо всём, что случилось: про смерть Фриды, преследование куклы, убийство Кимана и главное, неожиданно появившуюся способность плавать в неоткукренной воде, может, она пустит Найру обратно? У хозяйки точно никогда не было девушки с такими способностями, на этом можно хорошо заработать! А в Весёлом доме это самое главное.

Воодушевлённая такими мыслями, Найра вернулась в город. И весьма вовремя: стражи уже готовились закрыть ворота.

На крыльце Весёлого дома, как обычно, сидел внук кухарки по имени Леви. Собрав колючки цеплюча и высохшие комочки глины, он разложил напротив друга друга две непримиримые армии. И вот они сошлись в бою не на жизнь, а на смерть. Колючки наступали, набрасывались на глину, крошили её в пыль. А полководец завывал и улюлюкал, подбадривая бравых солдат. Появления Найры он, поэтому, не заметил.

— Привет, Леви, — сказала она, приблизившись к крыльцу и улыбаясь. — Колючки опять побеждают?

Мальчишка вскинул голову, несколько мгновений смотрел на Найру дикими глазами, потом, не говоря ни слова, вскочил и убежал в дом. Нехорошее начало. Найра взглянула на поверженное глиняное войско: убегая, Леви наступил на него и окончательно стёр в порошок. Осторожность кричала Найре: «Уходи!» Но она медлила, не зная, куда идти. К тому же, может, ей кажется, будто что-то не так? Мало ли из-за чего и куда убежал мальчишка.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась Хозяйка. Высокая, ширококостная, с тёмным, покрытым рытвинами морщин лицом и мощными руками, она напоминала огромный, обожжённый в печи кувшин.

— Найра! Где ты была? Мы тебя потеряли! — воскликнула она и заграбастала девушку в объятия.

Вдохнув исходящий от женщины тяжёлый запах духов, смешанный с запахом пота, Найра почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы облегчения.

«Моя семья!» — подумала она.

— Идём в дом, что мы стоим на крыльце, — басила, между тем, Хозяйка, и Найра не успела ответить, как очутилась в доме.

Её встретил привычный чад кутежа. Был вечер, самый разгар веселья. Клиенты тискали хихикающих, раскрасневшихся от браги и духоты девушек, пили, с громким стуком опускали кружки на грязные столы, опять пили; кто-то в обнимку с выбранной девицей уходил по лестнице на второй этаж в комнаты, кто-то наоборот возвращался. Здесь смеялись и дрались, пили и сношались, но никогда не любили. Сгореть, как факелы, не оставив о себе даже памяти — кому нужна память? Лишь бы сейчас было весело и лихо, а брага лилась рекой. А что будет потом… К Вилу всё, к Вилу!

Найра попыталась разглядеть в чаду знакомые лица подруг и… Сьюзи, но Хозяйка уже тащила её к лестнице.

— Как хорошо, что ты вернулась, — трещала она, перекрикивая галдёж. — После твоего исчезновения у меня такие убытки! Хромой Френ не хочет других девушек, требует только Весёлую Найру. А ты сама знаешь, как хорошо он платит.

— Знаю, — поспешно вставила Найра. — Послушайте, мне нужно вам кое-что рассказать!

— Потом, Найра, потом. Сейчас работать.

Они поднялись на второй этаж. Впереди показались близняшки Рада и Дада. Увидев Найру, они взволнованно ахнули; Дада хотела что-то сказать, но Хозяйка зыркнула на неё с такой злостью, что девушки схватились за руки и сбежали вниз по лестнице. Хозяйка подвела Найру к её комнате.

— А что, Хромой Френ уже там? — растеряно спросила та.

— Скоро придёт, — ответила женщина и открыла дверь.

Комната была погружена во мрак. Найра почувствовала запах дурного табака, внутри неё дико рванул страх. Она со всей силы толкнула Хозяйку, так что та ударилась об дверь, и бросилась прочь. Миновав коридор, спустилась по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней.

— Задегжите её! — раздался за спиной властный мужской голос.

Все в зале разом повернулись к Найре.

— Не выпускайте убийцу! — рявкнул преследователь.

Лестница задрожала от топота ног. Убийцу?! У Найры ослабели колени. Обернувшись, она увидела крупного мужчину в одежде агента и двух городских стражей. Чутьём Найра поняла, что доказывать что-либо бесполезно. Нужно бежать, пока несут ноги и есть силы.

Несколько человек, из тех, что были в зале, уже неуверенно поднялись, чтобы задержать её. Внезапно взгляд Найры упал на сидящего за столом внука кухарки. Радостно разинув рот, Леви наблюдал за происходящим.

Решение пришло мгновенно. Она схватила со стола нож, метнулась к мальчику, схватила его в охапку, сорвала со стула и приставила к горлу нож. Девушки в зале завизжали, мужчины замерли в растерянности. Никто не ожидал от Найры подобного. Она и сама от себя не ожидала. Леи всхлипывал; Найра чувствовала, как под рукой трепещет его сердечко.

Из кухни на шум вышла кухарка. Увидев Найру с внуком, она выпустила из рук кувшин, и тот разбился на мелкие осколки.

— Бабуля! — заверещал Леви.

Кухарка с воплем бросилась к нему, но один из стражей перехватил её и оттащил в сторону, что-то наговаривая на ухо. Кухарка мотала головой, глядя на Найру с ненавистью.

Мужчина в форме агента медленно спустился с последней ступеньки.

— Не подходи! — заорала Найра.

Мужчина выставил руки ладонями вперёд, сказал, картавя:

— Успокойся, Найга. Никто не хочет тебе плохого.

Она истерически хохотнула:

— Да неужели?!

— Конечно.

— Пусть все отойдут от двери! Я выйду из дома и отпущу мальчика.

Стражи вопросительно смотрели на картавого.

— Пусть выйдет, — сказал он.

— Неееет! — завопила кухарка.

— Заткните её уже, — поморщился картавый.

Страж закрыл кухарке рот широкой ладонью. Она закатила глаза и обмякла в его руках, потеряв сознание.

— Можешь идти, Найга, — сказал картавый.

— И не догоняйте меня! — крикнула она. — Я не отпущу его, пока не спасусь!

— Ты же сказала, тебе только из дома надо выйти! — глухо заметил один из сидящих за столом клиентов.

— Чтобы меня тут же схватили? — взвизгнула Найра. Рука, сжимающая нож, сильно дрожала.

— Освободите двеги! — рявкнул картавый на перекрывших выход мужчин.

Одновременно с этим Найра заметила, как он кивнул усачу слева. Она поняла, что это обманка, они всё равно её не выпустят.

Она сделала вид, что поверила. Часто оглядываясь на дверь, отступила. Когда до порога остался один шаг, швырнула мальчишку прямо на усача и выбежала из дома.

Не оборачиваясь и не чуя под собой ног, помчалась по пустынным улицам. В голове лихорадочно билась мысль: «Только бы добраться до улицы Костей!"

Она знала, что там есть сарай, в котором несколько досок отодвигались.

Вот и нужное место. Задыхаясь от бега, Найра бросилась к стене сарая. В тишине улиц слышался топот ног. Найра отогнула доску, пролезла внутрь. Оставляя на пальцах занозы, задвинула доску на место. Отползла подальше, наткнулась на что-то твёрдое. На неё повалились мётлы и грабли. Чувствуя себя совершенно обессиленной, Найра даже не попыталась их сдвинуть. Так и лежала, прижавшись к холодной земле и тяжело дыша.

Мимо сарая протопали тяжёлые сапоги.

Удалось! Спряталась!

…

Она пролежала так всю ночь — вздрагивая от каждого шороха и ожидая, что сейчас стражи вернутся и вломятся в сарай. Но время шло, стражи не возвращались, и Найра осмелилась выбраться из-под мётел, сесть.

Однажды она уже скрывалась в этом сарае от сумасшедшего клиента, который с чего-то решил, что она должна принимать только его, а узнав, что к Найре ходят и другие, подкараулил девушку на улице. Она на силу унесла от него ноги. Убегая, заметила, что в одном из сараев отогнута широкая доска, так, что может пролезть взрослый человек. Отсиделась здесь, пока сумасшедший не убежал дальше. Вернулась в Весёлый дом, пожаловалась Хозяйке, и та напустила на сумасшедшего Рая с Гримом, которые занимались прочисткой мозгов как раз таким клиентам. Найра потому и держалась за Весёлый дом, что знала — всегда можно прийти и пожаловаться Хозяйке на трудности, она защитит. Вернее, защищала. А сегодня сама сдала стражам. Найра зажмурилась и заскулила: все в Весёлом доме были в сговоре — начиная с Леви и заканчивая Хозяйкой.

А она даже не знает, в убийстве кого обвиняется!

Скоро начнёт светлеть Купол, и ей нужно убраться из города: в Сухири или на Большие кочки. Лучше в Сухири. Теперь, когда она может пить неоткукренную воду, ей не придётся тратить камни на отккуренную. В Сухири наймётся к кому-нибудь на работу — а что, она сильная и не боится тяжёлой работы. А потом… вдруг судьба улыбнётся, и Найре удастся встретить хорошего мужчину, который не будет знать о её прошлой жизни? Они построят свой дом, Найра родит детей, и всё у них будет, как у всех — тихо и мирно. В, конце концов, своими мытарствами она заслужила счастье. И ничто никогда не будет напоминать о произошедшем сегодня в Весёлом доме. О том, как она держала в руках нож, приставленный к горлу ребёнка. Хоть и не собиралась убивать его — всё равно.

Найра так расчувствовалась, что заплакала. Слёзы катились по щекам, задерживались на губах, и Найра слизывала их языком. После того, как она схватила Леви, никто не поверит, что она не убийца. Но что она могла поделать? Сдаться? Надеяться на честный, справедливый суд? Какая может быть честность, если Хозяйка, которая заменяла Найре мать, предала её, обманом завела в комнату, где поджидали стражи. Нет, она всё сделала правильно, как велели сердце и осторожность.

Внезапно она почувствовала голод. Даже удивилась себе самой — как можно в такую ночь в её положении ощущать голод? Но, удивляйся, не удивляйся, в животе появились голодные рези. Найра попыталась вспомнить, когда последний раз ела — кажется, у Магды и, кажется, это произошло много жизней назад.

Она вновь попыталась отвлечься, стала думать о Магде и её странном поведении, когда они ни с того ни с сего выгнала Найру и даже угрожала ножом. Нужно будет сходить к ней, когда Гай вернётся и выяснить, что это на Магду нашло. Может, это она без Гая стала такой бешеной? Девушки в Весёлом доме говорили, что у некоторых женщин такое бывает — ударяет в голову от воздержания. Если так, то Магду хорошенько приложило.

Рези в животе стали сильнее. Найре казалось, что её протыкаю раскалённые иглы. Нужно найти еду и прекратить эти мучения.

Она вспомнила, что торговцы на Рыночной площади, закрывая вечером лавки, выбрасывали испортившуюся за день еду — для нищих. Конечно, рассчитывать, что сейчас много осталось, глупо — на охоту надо отправляться с вечера — но может, хоть что-то перепадёт?

Найра осторожно выбралась из сарая, поёжилась от утреннего холода. Выросший за ночь, молодой и робкий цеплюч, покусывал голые ноги и неуверенно цеплялся за край платья. Найра побежала по пустынным улицам к площади. Голод гнал её вперёд, заставлял преодолеть страх.

Вот и Рынок. Пустые лавки торговцев смотрели на неё чёрными провалами прилавков. В арку, ведущей к улице Двух Богинь, шмыгнула крупная крыса. За домами раздались мужские голоса. Найра вздрогнула всем телом, ей показалось, что она узнала в одном из них картавого агента. Она метнулась к ближайшей лавке, забежала внутрь, остановилась, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Голоса приблизились.

— Нужно осмотгеть каждую лавку, — сказал картавый. — Вы идите по левой стогоне, мы с Феликсом по пгавой. Посегедине встгетимся.

Найра, наконец, разглядела, что в углу свалены корзины. Хорошее укрытие. Она бросилась туда и остановилась, как вкопанная: на полу за корзинами сидела Мира. Та самая мокрозява, которую Сьюзи продала в Башню. Всё это время Найра старалась про неё не вспоминать, сразу начинал душить стыд, и она становилась самой себе противна. Ведь это она познакомила Сьюзи с Мирой и едва сама не стала соучастницей подлости — одумалась в последний момент. Но она была уверена, что Мира до сих пор в Башне с другими мокрозявами…

Мира что-то сказала, глядя на Найру с мольбой и страхом, но она даже не разобрала слов. В лавку вломились стражи. Увидев Найру, один радостно закричал:

— Есть! Мы нашли её!

Она метнулась к выходу, надеясь прорваться, но было слишком поздно. Мужчины схватили её, бросили на пол.

— Пустите меня! Я ничего не сделала! — закричала она.

— Хранители разберутся, — ответил страж. — Ну, поднимите её.

— Подождите, надо, как положено, — сказал картавый. Найра уже узнавала его по голосу.

— Найга из Весёлого дома, — продолжал он, — ты обвиняешься в убийстве тгавницы Магды. Что ты можешь сказать в своё опгавдание?

В голове у Найры всё закружилось хороводом. Магду? Убила Магду? Но это не так! Это травница угрожала ей ножом, и Найра едва ноги унесла из её дома!

— Я никого не убивала! — закричала Найра. — Пожалуйста, отпустите меня!

Она слышала, как картавый сказал стражам:

— Идём отсюда. Уже тоггаши собигаются, нам ни к чему толпа.

Она завыла от отчаяния.

— Заткните её! Надоела.

В голове будто что-то взорвалось. И…

Дверь камеры открылась со скрипом, от которого у Найры пробежал мороз по коже. На пороге стояли четверо: страж с факелом, писарь со свитком и чернильницей, незнакомый низкорослый мужичок, а также тот, кого Найра ненавидела и боялась больше всего на свете. Это он бросил их с Фридой умирать в пещере после обвала. Им чудом удалось выбраться, но Фрида так и осталась с покалеченными ногами. Хадар неторопливо вошёл в камеру. Найра вскочила с пола, глядя на него с ненавистью и страхом.

Найра изнемогла от слёз и затихла, лёжа на тощей подстилке из раздавленного цеплюча. Она не понимала, почему такая тяжёлая кара коснулась именно её; за что Праматерь оставила Найру в своей милости.

Она не была умной и учёной, не могла мысленно вознестись к трудам философов и найти утешение в их великих изречениях. Она была диким цветком, выросшим в пыли городских улиц, и знала одно: её скоро казнят. Уходя, страж сказал, что с казнью долго тянуть не станут. Завтра, может, послезавтра.

С тех пор одна мысль не давала Найре покоя: если бы ей удалось спрятаться в лавке торговца за корзинами, агенты пробежали бы мимо, и теперь она не сидела бы в каменном мешке — всеми преданная, брошенная и забытая. Вновь и вновь перед глазами Найры вставала картина: она забегает в лавку, бросается к защитному убежищу и видит там Миру. Мокрозява что-то говорит ей и мотает из стороны в сторону головой, а в это время в лавку забегаю агенты. Если бы Миры там не было! Если бы она не помешала Найре спрятаться за корзинами! Найра не хотела об этом думать, не хотела вспоминать, но память сама круг за кругом возвращала её в то место.

— Это из-за неё! — в исступлении прошептала она. — Из-за Миры меня поймали!

Найра зажмурилась так сильно, что перед глазами вспыхнули оранжевые пятна, но даже это не помогло.

У Миры-то сейчас, наверняка, всё хорошо. Сидит себе в покое и тепле и вспоминает, как схватили Найру, а её саму не заметили. Она ведь тоже пряталась за корзинами: почему-то от кого-то.

Внизу в двери поднялась заслонка и рука стража запихнула в камеру тарелку с бурой кашей, кусок хлеба из отрубей и кружку с водой. Найра тяжело поднялась, подошла к двери взяла тарелку. При одном взгляде на еду её затошнило. Она поставила тарелку на пол, взяла кусочек хлеба и кружку. Вернулась на подстилку и стала есть хлеб, отщипывая его по крохотным кусочкам. Из глаз опять потекли слёзы. Они капали на хлеб, впитывались в безвкусный мякиш, делая его солоноватым.

Какой она будет, её казнь? Найра представила, как её в длинном небелёном рубище — одежде смертников — выведут на площадь Правосудия, заполненную людьми. Там будут мужчины, которые платили ей за любовь и женщины, проклинавшие шлюх из Весёлого дома. Все они будут смотреть на Найру, выкрикивать проклятия и, может, даже бросаться гнилыми пхали. Стражи поведут её по людскому коридору, поднимут на помост, где уже установлена виселица. Палач повернёт Найру к толпе, чтобы она в последний раз взглянула на лучи улиц, разбегающиеся от площади и Башню, за одним из окон которой прячется подлый Хадар.

— Я невиновна! — закричит она. — Я никого не убивала! Поверьте мне.

Неожиданно палач встанет перед ней на одно колено и объявит:

— Я верю тебе! Иди с миром.

И все люди на площади, которые только что готовы были растерзать её, опустят головы, простят и отпустят…

Затем они ворвутся в Башню, найдут Хадара, испугано забившегося в самый дальний угол. С улюлюканьем и свистом затащат на помост, оденут ему на шею петлю. Хадар будет рыдать и молить о пощаде, но палач недрогнувшей рукой нажмёт на рычаг. Доска в полу откинется, и Хадар повиснет на верёвке, дёргаясь в предсмертных судорогах.

Найра улыбнулась сквозь слёзы, полностью отдавшись мечтам. Она не заметила, как за окном наступил день, и на пол легли длинные тени от решётки. В какой-то момент Найре показалось, будто к этим теням добавились ещё три. Вяло и медленно, словно во сне, она подняла голову и увидела на окне три волосатых шарика. Однажды она уже видела таких у одного торговца. Это были газилинны, что водились на болотах за Большими кочками.

Но даже их появление на окне не смогло вывести Найру из состояния полусна — полуяви. Она опустила голову, а когда подняла вновь, газилинны исчезли.

«Показалось, — подумала Найра. — Откуда тут взяться газилиннам? Говорят, их осталось на болотах очень мало. То ли попрятались все, то ли на лекарства извели — всем известно, что из газилиннов получается лучшая мазь от болей в спине».

Прошло ещё немного времени, когда она услышала в окне шорох. Вновь подняв голову, Найра с изумлением увидела, что в окно лезет цеплюч. Несколько длинных гибких стеблей спустились по стене, поползли по полу. Найра в испуге вскочила на ноги и прижалась к стене. Это что ещё за напасть?! Цеплюч никогда не вёл себя так нагло! Он подстерегал элсарцев на улицах, чтобы закутать в кокон стеблей, придушить и выпить кровь. Обычно его жертвами становились нищие, у которых не было денег на выводил, или пьяные, уснувшие на улице. В домах горожане всегда держали выводил, и зная об этом, цеплюч остерегался залезать к ним. Но у Найры сейчас не было выводила, она оказалась беззащитна перед хищником.

Однако цеплюч заполз в камеру не за ней — шурша по полу сухим колючим стеблем, он пробрался к двери, поднялся по ней и забрался в замочную скважину. Найра наблюдала за ним, онемев от испуга и удивления. Поковырявшись в скважине, цеплюч повернул язычок замка; дверь с недовольным скрипом открылась. Цеплюч уполз обратно в окно.

Найра стояла ни жива, ни мертва, глядя на открывшийся ей кусок коридора. Там лежал обмотанный цеплючом страж. Сухие стебли плотно окутали его тело, страж не шевелился, и в его неподвижности было что-то невыразимо жуткое.

В коридоре раздался треск колокольчика. Такими обычно вызывают слуг. В дверях появились три газилинна.

— Что ты замерла, как не живая?! — пискнул крайний справа. — Так и будешь тут сидеть? Мы жизнями рискуем, а эта дурёха уходить не хочет.

— Я хочу, — выдавила Найра. — Очень хочу!

— Тогда не стой столбом! — пискнул тот, что посередине. — Шевели конечностями!

«Всё это на самом деле!» — подумала Найра.

Вздрагивая от звука собственных шагов, она вышла из камеры и осмотрелась. По полу мимо неё, словно длинные змеи, ползали стебли цеплюча. Недалеко от камеры надрывался колокольчик. Кто-то дёргал за толстую верёвку, протянутую от колокольчика в стену. Значит, скоро сюда придут те, кто не дождётся ответ. Найра приблизилась к стражу, тело которого видела из камеры. Его лицо пожелтело, колючки растения впились ему в кожу и высасывали кровь. При приближении Найры один из стеблей поднялся, как будто недовольный тем, что им мешают. Найру пробрала крупная дрожь. Она отступила. Газилинны запрыгнули ей на плечи — двое на правое, один на левое.

— Это вы всё сделали? — спросила Найра срывающимся голосом.

— Без ложной скромности скажем, да, — ответил газилинн с правого плеча.

— Не слишком-то задавайся, — пихнул его в бок товарищ.

— Найра, тебе нужно как можно быстрее уходить, — перебил их газилинн с левого плеча. — Мы обезвредили только один ярус. Когда об этом станет известно на других, сюда примчится вилова туча стражей. Не зря колокольчик надрывается.

— Но я не знаю, где тут выход! — призналась Найра. — Меня привели с мешком на голове и сняли его только в камере.

— Мы подскажем, — заверил газилинн с правого плеча. — Иди прямо.

Найра пошла. Через какое-то время она даже почти перестала замечать деловито ползающий по коридорам цеплюч — вот только к трупам стражей привыкнуть не могла. Каждый раз замирала при виде нового.

— Как вам удалось их всех сразу? — спросила она, с содроганием отвернувшись от стража, в котором узнала того, что приносил ей еду. Длинный стебель проткнул одну его щеку и вылез из другой.

— Мы азарская сила, мы азарская мощь! — снова сказал хвастун с правого плеча.

— Но откуда вы узнали про меня и почему помогаете?

Газилинны помолчали. Затем тот, что сидел на левом плече, ответил:

— Нас попросила твоя подруга.

— У меня не осталось подруг, — с горечью ответила Найра. — Меня все предали.

— Есть! — горячо перебил газилинн. — Она так хотела тебе помочь, что пренебрегла более важным делом.

— Но кто она? Как её зовут?

В этот момент из-за поворота вышел Хадар. При виде Найры он остановился, изумлённый. Она тоже остановилась, остолбенев от ужаса. Их разделяло шагов пятьдесят. Газилинны скатились с её плеч и спрятались под платьем.

Хадар окинул взглядом коридор, задержался на трупах стражей, затем перевёл взгляд на Найру.

— А я-то думаю, почему на мои вызовы никто не отвечает. Я уже весь колокольчик оборвал, — произнёс он.

Сразу несколько стеблей цеплюча оставили труп стража и поползли к нему. Заметив это, Хадар выхватил из ножен кинжал.

— Значит, ты у нас теперь королева колючек, — заметил он с кривой усмешкой.

Найра тяжело дышала, не зная, что сказать в ответ. Ей хотелось только одного: чтобы цеплюч убил Хадара, как других.

Словно услышав её мысли, сразу два стебля бросились на агента, но он разрубил их взмахом кинжала.

— Даю тебе время, пока горит большая свеча, — сказал агент Найре. — Потом я вышлю погоню и обещаю: буду искать с особой тщательностью. А когда найду — убью на месте.

Она молчала, не понимая, что значат эти слова. Он её отпускает? Он?! Её?!

— Свеча уже горит, Найра, — сухо улыбнулся Хадар. После чего развернулся и скрылся за углом.

— Его нужно остановить! — воскликнула она.

Разрубленные стебли цеплюча вновь срослись и с яростью бросились вдогонку. К ним присоединились ещё с десяток.

Газилинны выкатились из-под платья Найры.

— Беги к выходу, — пискнул один из них. — Мы с ним разберёмся.

Она кивнула и побежала по коридору. Но вскоре замедлила шаг: что-то удерживало её. Казалось, сам воздух стал плотнее, а на плечи легли невидимые руки.

— Он спасётся, — шепнул на ухо незнакомый женский голос.

Найра остановилась и в испуге обернулась — пусто.

— Кто здесь? — спросила она с трепетом.

— Ты должна завершить всё сама, — вновь шепнула невидимая женщина. — За Фриду. За себя.

Найра вновь осмотрелась вокруг — никого. Она была в коридоре одна.

— Кто вы? — спросила она.

Ответа не последовало, но в тот же миг она поняла, что не сможет уйти из Башни. Найра ещё немного постояла, прислушиваясь, не будет ли ещё каких распоряжений. Не дождавшись, развернулась и пошла обратно.

Завернув за угол, она увидела, как Хадар сражается с цеплючом. В левой руке он держал кинжал, в правой стилет — и отбивался ими от атакующих стеблей. Он рубил их длинные колючие плети, те падали на пол, но вновь срастались и пытались обвиться вокруг старшего агента. Вот один из побегов ударил его по ногам. Хадар отпрыгнул назад, но второй стебель подкрался с другой стороны и петлёй обхватил его ногу. Дёрнул. Не удержавшись на ногах, агент упал. Тут же шесть или семь стеблей набросились на него, обвились вокруг рук и ног, обмотали шею, торс. Хадар дёргался изо всех сил, но цеплюч только сильнее обвивался вокруг него. Кинжал выпал из руки агента; он попытался разрезать цеплюч стилетом, но рука была в тот же миг пригвождена к полу. Цеплюч опутал Хадара плотной сетью.

— Зачем ты вернулась? — запищали газилинны.

— Сумасшедшая!

— Мы дали тебе возможность убежать!

— Я должна завершить всё сама, — сказала Найра, поднимая с пола кинжал. — За Фриду. За себя.

Она приблизилась к Старшему агенту, сжимая кинжал в руке с такой силой, что побелели пальцы. Хадар увидел Найру и прохрипел:

— А, ты. Пришла полюбоваться?

Цеплюч поцарапал ему лоб и щёки, по лицу агента текла кровь.

— Это три твоих весёлых друга устроили тут…

Найра стояла, тяжело дыша и чувствуя, как ухает в груди сердце. И вновь невидимая женщина громко шепнула ей на ухо: «За Фриду. За себя».

Она вздрогнула, обернулась. Коридор, как прежде, был пуст.

Хадар оскалился сквозь сеть цеплюча:

— Хочешь узнать, что такое быть палачом, девочка? Давай! Глядишь, понравится. Или смелости не хватает убить связанного?

Найра судорожно вздохнула, кинжал задрожал в её руках. В памяти всплыли слова, сказанные недавно самим Хадаром: «Доверься своим рукам. Они знают лучше, чем твоя голова».

Она опустилась рядом с Хадаром на колени. Стебли цеплюча ползали вокруг неё, будто слуги возле хозяйки. Найра занесла кинжал над головой. Хадар не зажмурился. С какой-то зачарованностью он смотрел на клинок, который до сих пор служил ему, а теперь был обращён против.

«Вспомни Фриду!» — отчётливо сказал женский голос.

Найра с размаху всадила кинжал в грудь Старшего агента. Хадар вздрогнул всем телом.

— За мою сестрёнку! — хрипло сказала она.

Вытащила окровавленный кинжал и всадила вновь:

— А это за меня!

И вновь вытащила. И вновь всадила. Взгляд Хадара затуманился. Он глубоко вдохнул, так, словно хотел вобрать в себя весь воздух Азара — но захлебнулся собственной кровью, закашлялся и… замер. Рукоять кинжала осталась торчать из его бездыханной груди. Камзол набух от крови.

Найра отползла к противоположной стене, не в силах оторвать от Хадара глаз. Вот он — поверженный враг, смерти которого она так жаждала. Но, вопреки ожиданиям, она не чувствовала ни радости, ни удовлетворения. Только руки липкие от его крови, дрожь в коленях и туман в голове.

— Кровавый господин убит, — сказал один из газилиннов.

Второй запрыгнул Найре на плечо и зло запищал:

— Живо убирайся отсюда! Мы сами тут приберёмся.

— Немедленно уходи из города, — подхватил второй. — Спрячься куда угодно, хоть в землю заройся. Только быстрее!

Найра с трудом отвела взгляд от Хадара, тяжело поднялась и заковыляла к выходу.

— Почему ты не помешал ей убить Кровавого господина?! — раздался ей вслед писк газилинна.

— А ты почему не помешал?!

— Как я мог помешать, если она вмешалась?!

— Так и я поэтому!

— Говорил я тебе, что с цеплючом не наша работа! А ты — мы азарская сила, мы азарская мощь!

Они перешли с человеческого на странный язык, напоминающий цоканья, писки и треск.

…

Словно во сне Найра вышла из Башни. Её сопровождал цеплюч. Мощные, гораздо толще обычных, стебли лезли из твёрдой, как камень, земли, переплетались между собой, образуя по обе стороны от Найры высокую, плотную изгородь. Горожане шарахались от неё с криками ужаса. Такого в Элсаре никто никогда не видел. Коридор из цеплюча протянулся через всю площадь перед Башней. Выводители цеплюча побросали свои банки и убежали без оглядки, понимая, что им не справиться с таким нашествием.

— Иди вперёд и ничего не бойся, — сказала рядом с Найрой невидимая женщина.

Девушка улыбнулась, обрадованная тем, что вновь не одна.

— Я убила Хадара! — сказала она.

— Ты правильно поступила. Он был гнойным нарывом на теле Азара.

— Но я не чувствую избавления! Я думала, мне станет хорошо, когда я отомщу за Фриду!

Женщина выдержала паузу, затем с нажимом произнесла:

— Тебе нужно как можно быстрее скрыться из Элсара. Хадар успел сообщить о тебе палачу, и тот уже направил погоню.

— О ком вы говорите? — пролепетала Найра.

Женщина вновь помолчала и тише прежнего ответила:

— О ней!

Найра в недоумении огляделась. Позади и впереди был коридор из цеплюча. Она взглянула сквозь переплетённые сухие прутья и вдруг увидела… Фриду. Сестрёнка шла через опустевшую площадь — живая и невредимая. Её прекрасные ножки, которые обвал в пещере превратил в размозжённое кровавое месиво, легко и уверенно делали шаг за шагом. Фрида поглядывала по сторонам, будто кого-то искала.

Найра вцепилась пальцами в стебли цеплюча, следя за каждым движением сестры. Это было чудо! Истинное волшебство! Фрида, которую она похоронила и оплакала — жива!

— Фрида! — закричала Найра. — Я здесь, сестрёнка! О, Праматерь, какое же счастье! Фрида! Посмотри на меня! Я здесь!

Обезумев от счастья, она попыталась пролезть через заросли, но поняла, что не получится и побежала по коридору, стараясь поскорее добраться до его конца.

— Это не твоя сестра, — сказала невидимая помощница, но Найра её не слушала.

За спиной раздался треск.

Обернувшись, Найра увидела, как Фрида разрывает руками жёсткие стебли цеплюча — а их не каждый нож мог разрезать.

— Фрида? — только и смогла выговорить девушка.

— Повторяю, это не она, — прикрикнула на неё невидимая собеседница. — Твоя сестра умерла. Вспомни куклу Молли — такой же они сделали твою Фриду.

— Этого не может быть! — пролепетала Найра.

Она заворожено следила за тем, как Фрида рвёт цеплюч и лезет в коридор. На её лице замерло необычное для сестры выражение упёртости и злости. Тут же Найра отметила, что Фрида действительно изменилась: цвет кожи стал сероватым, под глазами залегли чёрные тени.

— Убегай! — приказала Найре помощница. — На какое-то время я смогу задержать её. Беги к Реке. Дни Вила закончились, и тебе понадобится лодка. Торопись же!

Фрида пролезла в коридор. Увидев Найру, сестра решительно направилась к ней. Несколько стеблей цеплюча глубоко оцарапали ей щёки и лоб, но крови не было. Кожа висела ошмётками, не причиняя сестре боли и беспокойства. Именно это убедило Найру лучше любых слов — Фриды больше нет. Это магия, кто-то притворился её сестрой, чтобы обмануть глупую Найру. Громко вскрикнув, она побежала по коридору. За спиной раздавались тяжёлые шаги — казалось, за Найрой идёт не худенькая девушка, а каменная статуя. На миг обернувшись, Найра увидела, что между ней и «фридой» вновь выросла стена цеплюча.

Она прибавила шагу. Вскоре коридор закончился, Найра выбежала на открытое пространство и огляделась. Прямо перед ней возвышались огромные городские ворота, но сейчас они были закрыты — дни Вила закончились, и сразу за крутым берегом начиналась Мёртвая река. Неоткукренная вода была теперь Найре не страшна. Получается, чтобы сбежать из города, нужно воспользоваться Малыми воротами, через которые в Элсар возвращались лодочники.

За спиной слышался треск — «фрида» ломала стену цеплюча. Не оборачиваясь, Найра бросилась к Малым воротам. Выбежала через них за городскую стену и оказалась на берегу, о который бились волны Реки. Неподалёку она заметила лодку Фрола. Сам он, как обычно пьяный, сидел на носу с бутылкой браги и горланил песню про прекрасную лодочницу, скормившую его сердце саблезубой рыбе. Крупная мускулистая фигура лодочника напоминала глыбу. Других лодок поблизости не было — хорошо, значит, «фриде» не на чем будет пуститься в погоню.

Вот Фрол заметил Найру, с трудом собрал в кучу разбегающиеся глаза и заорал:

— Ты какого Вила здесь делаешь? Жить надоело?

Найра подбежала ближе.

— Э! Э! Не подходи! Большая волна накатит, не спасёшься! — Фрол поднялся, но лодка закачалась, и он снова сел, облив себя брагой.

— Фрол, миленький, спаси! — воскликнула Найра. — Увези меня с острова!

— Совсем девка сдурела, — сказал он, обращаясь к невидимому собеседнику. — Отойди от воды кому…

Он не договорил, потому что Найра прыгнула воду и побежала к лодке, взметая ногами брызги.

Фрол свалился в лодку. Бутылка выпала из его руки и ушла на дно реки.

Подбежав к лодке, Найра перелезла через борт. Фрол смотрел на неё с ужасом.

— Как ты… так? В воду! — выдавил он.

— Потом, Фролушка, потом. Сейчас увези меня подальше! Что хочешь для тебя за это сделаю!

Малые ворота с треском распахнулись, и на берег вышла «фрида».

— Пожалуйста, Фрол! Она хочет убить меня! — закричала Найра, молитвенно сложив руки.

«Фрида» приближалась к ним быстрым шагом. Её платье было изорвано цеплючом, тело расцарапано. Из груди и плеч торчали несколько веток, но она этого не замечала.

Лодочник перевёл изумлённый взгляд с "фриды" на Найру, спросил:

— А что это с твоей сестрёнкой?

— Она не моя Фрида! — в исступлении закричала Найра. — Ай, пусти меня уже!

Поняв, что от Фрола толку мало, она села на скамью и сама взялась за вёсла. Это убедило лодочника лучше всех слов.

— Подожди, я оттолкну лодку на глубину, — сказал он, выпрыгивая.

Пошатнулся, схватившись за борт, но устоял на ногах. «Фрида» приблизилась.

— Осторожно! — вскрикнула Найра.

«Фрида» напала на Фрола со спины. Обхватила за горло, выгнув мужчину дугой. Маленькая и хрупкая, она обладала нечеловеческой силой. На лице лодочника появился ужас, глаза выкатились из орбит. Он, наконец, в полной мере понял, что перед ним не человек.

Найра схватила весло и стала отталкивать им лодку от берега, упираясь в дно. По спине стекал пот, перед глазами рябило от страха. Она уже поняла, что Фролу не победить. Счёт пошёл на мгновения.

Найра отплыла от берега настолько, что не доставала веслом до дна, когда с берега раздался громкий хруст. «Фрида» сломала лодочника пополам и отбросила на берег. Её глаза казались двумя чёрными дырами и смотрели прямиком на Найру. Девушка стала грести с удвоенной силой. В груди всё трепетало от страха.

«Фрида» зашла в воду — осторожно, пробуя пальцами воду, и словно боясь провалиться. Постояла, оглядываясь по сторонам, затем поплыла следом за лодкой.

— Нет! — прошептала Найра. — Где ты, моя помощница! Почему оставила?!

«Фрида» плыла быстро, рассекая воду широкими взмахами. Найра поняла, что ей не уйти. Слёзы стекали по щекам, вёсла скользили в руках, лодка казалась слишком тяжёлой и неповоротливой. Ещё несколько сильных взмахов, и «фрида» вцепилась в борт. Рыдая от страха, Найра ударила её веслом, но тварь только рассмеялась: хрипло, страшно. Она вырвала весло и отшвырнула его далеко в Реку. Найра отползла на нос лодки, сжалась в комок и зашептала молитву. «Фрида» перекинула через борт одну босую ногу, затем вторую. На её лице играла злая улыбка, тусклые мёртвые глаза, не мигая, смотрели на Найру.

— Праматерь, миленькая, спаси меня и сохрани! — зашептала бедняжка.

Внезапно лодка закачалась с такой силой, что стала черпать бортами воду. Найра схватилась руками за лавку.

«Фрида» лязгнула зубами и обернулась — неподалёку из воды появилось огромное чудовище с клыкастой пастью. Зелёная чешуя влажно блестела, пасть была похожа на огнедышащий горн. Чудовище стремительно наклонилось над лодкой, схватило «фриду» зубами и выбросило из лодки. Они скрылись в бурлящей воде.

Найра сидела ни жива ни мертва. Она понимала, что должна вскочить, схватить оставшееся весло и грести отсюда подальше, но от пережитого у неё отказали ноги.

Вот над поверхностью показались «фрида» и чудище. Убийца пыталась обхватить речного дракона за шею, но та была слишком мощной; к тому же, руки «фриды» соскальзывали с гладкой чешуи.

— Убей её! — прошептала Найра, обращаясь к дракону. — Прошу тебя!

«Фрида» схватилась за отростки на голове дракона, напоминающие зубья короны. Дракон издал рык боли, яростно мотнул головой, но убийца не отпустила. Она тянула всё сильнее, причиняя ему сильную боль. Найра в замешательстве осмотрелась по сторонам, думая, чем может помочь, но тут же поняла, что слишком слаба и ничтожна, чтобы лезть с ними в драку.

— Топи её! Топи! — закричала она дракону.

Словно поняв её слова, дракон взвился над водой, а потом нырнул. На Найру обрушился каскад брызг. Лодка закачалась так, что казалось вот-вот перевернётся. Ослеплённая и оглушённая водой, Найра упала на дно и вцепилась обеими руками в лавку.

Но Праматерь хранила её жизнь: постепенно лодка перестала раскачиваться, и Найра решилась выглянуть из-за борта. Река вновь была спокойной и безмятежной. Ни дракон, ни «фрида» не появлялись. Кто же из них победил?

В любом случае, нужно уплывать отсюда. Добраться до Сухири или Больших кочек и схорониться там. Подняв с пола весло, Найра начала неловко грести. Лодка закружилась на месте.

Неожиданно вода неподалёку забурлила, и на поверхность вынырнул дракон. Один.

Найра заплакала и засмеялась от счастья.

— Ты мой дорогой! — воскликнула она. — Я знала, верила, что ты победишь!

Дракон тяжело подплыл к лодке. Он с трудом шевелил хвостом, на воде за ним оставался кровавый след. Когда до лодки оставалось каких-то тридцать локтей, он вдруг стал меняться. Исчезли огромная шипастая голова и длинное чешуйчатое тело. Ещё несколько мгновений, и на волнах осталась лежать маленькая белокурая девочка. Её лицо было пугающе бледным, глаза закрыты, бок перечертила кровавая рана, точно кто-то поцарапал её огромным когтем. Судорожно глотнув воздух, девочка пошла на дно.

Бросив весло, Найра нырнула за малышкой в Реку. Запоздало подумала, что не умеет плавать, но, как ни странно, её тело само начало выполнять нужные движения. Оказывается, она умела плавать и очень хорошо. Это было поразительно, ведь, как любая азарка, она ни разу близко не подходила к Реке. Решив, что подумает об этом в другой раз, Найра набрала в грудь побольше воздуха и, задержав дыхание, нырнула. Вода хлынула ей в глаза; Найра зажмурилась, шаря руками вокруг. Наконец, пальцы коснулись маленького тела. Ещё немного, и она обхватила девочку, выплыла с ней наверх. Оказалось, что лодку отнесло течением. Найра перевернулась на спину и, придерживая девочку за плечи, поплыла к лодке. И вновь её поразило, как легко и свободно она чувствует себя в воде, как будто много плавала.

Положив девочку на дно лодки, Найра осмотрела её. Девочка была очень худенькой, рёбрышки тоненькие, как у мышки. Глубокая рваная рана кровоточила.

«Необходимо зашить её, — подумала Найра. — Но чем?! И не в лодке же это делать! Нужно побыстрее пристать к какому-то берегу и найти помощь».

Всё, что она мола сделать прям сейчас, это перевязать рану и остановить кровь. Найра сняла мокрую верхнюю юбку, разорвала её на широкие полосы и перевязала девочку. Малышка по-прежнему была без сознания и жалобно постанывала, но когда Найра приподняла её, чтобы пропустить кусок ткани под спину, неожиданно открыла глаза и что-то сказала.

— Что? — спросила Найра, приблизив ухо к её губам.

— Сухири… Храм Оямото, — пролепетала девочка слабым голосом и снова потеряла сознание.

— Сухири, Храм Оямото, — повторила Найра.

Она бережно опустила голову девочки на дно — значит дорога им в Сухири. Знать бы ещё, как туда плыть. Найра ни разу там не была, она вообще практически никогда не покидала Элсар. Только на Рудник в дни Вила выбиралась, и то когда работавший там любимый был жив. Про Сухири же только слышала от клиентов, что он гораздо хуже и беднее Элсара.

Но теперь её путь лежал именно туда.

Она заглянула под лавку: может, у Фрола есть карта Реки и островов на ней?

Под лавкой на самом деле обнаружился мешок. Найра развязала верёвку и высыпала на пол содержимое: котелок, ложка, кружка, огниво, табак в непромокаемом мешочке, потрёпанный свиток. Дрожащими от нетерпения руками Найра развернула его — так и есть, на свитке была нарисована Мёртвая река и разбросанные по ней острова. Хотя она не знала грамоты, но по рисункам можно было понять, где что. Вот этот большой остров с огромным куполом, наверняка, Элсар; направо от него купол поменьше — Сухири; налево остров с нарисованным рядом черепом. Серая Хмарь? Впрочем, у Найры не было времени, чтобы подробно разбираться в этом. Её интересовал Сухири, и она его нашла.

«Спасибо, Фрол! — прошептала она, прижав губы к свитку. — Спасибо тебе за всё!»

Положив свиток на лавку и прижав кружкой, чтобы не унесло ветром, Найра вновь взялась за весло.

Гребя, она время от времени поглядывала на девочку. Её появление в виде дракона, схватка с «фридой» и последующее преображение в хрупкого ребенка — казалось Найре сказкой, какие когда-то в глубоком детстве рассказывала мама.

Хотя Найра со своей неожиданной способностью плавать, тоже казалась себе сказкой. Когда кукла скинула её с моста в Реку и Найра осталась жива, она считала это чудом, теперь же выходило, что то чудо было не самым главным. Вода всегда была для неё безопасна!

— Я плавала, — сказала Найра, глядя на воду. — Когда-то я много плавала, и моё тело запомнило это.

В памяти вновь всплыли слова Хадара: твои руки знают больше, чем твоя голова.

— Вы были правы, намного больше, — тихо ответила ему Найра.

Вдалеке возник купол. Сухири! Доплыла.

Она взглянула на девочку и сказала:

— Потерпи ещё немного! Мы почти добрались.

Купол приближался. Сразу бросалось в глаза, насколько он отличается от купола над Элсаром: в нескольких местах прохудился настолько, что обвалился — казалось, его погрызли бесчисленные злобные твари.

«Куда же прячутся жители во время дождя? — подумала Найра. — И как потом избавляются от неоткукренной воды на улицах?»

Над Мёртвой рекой висела тишина, которую нарушал только плеск весла Найры. Чем ближе она подплывала, тем явственнее проступали признаки заброшенности.

«А что если в Сухири на самом деле никого не осталось?» — вдруг подумалось Найре.

Но она отмела эту мысль. Будь так, в Элсаре об этом бы уже узнали. Просто сухирийцы очень бедные. У них нет своих мокрозяв, да и маги с ними не работают — всем известно, что маги Сухири прокляты после того, как отравили воду в Великой реке и почти уничтожили Азар. Это проклятие не отменить, не замолить и не исправить: во веки веков оно будет висеть над Сухири.

Не удивительно, что его жителям не на что чинить купол. Все камни тратятся на откукренную воду, которую приходится покупать у богатого соседа.

Найра подплыла так близко, что стали видны распахнутые настежь городские ворота. Река продолжалась в городе, заливала его улицы, нижние этажи домов.

— Но, как же, так?! — потеряно прошептала Найра. — Как же я спасу девочку, если город заброшен?!

Заплыв в город, она подняла весло и в немом изумлении огляделась по сторонам. Над ней зиял провал купола, повсюду в воду спускались увитые водорослями лестницы полуразрушенных домов. Казалось, они ведут в сказочный мир, где живут речные феи. Несмотря на потрясение, Найра была околдована мрачным очарованием этого места. Даже в таком виде город был прекрасен. Гораздо красивее Элсара, с его приземистыми, словно жуки домами, уродливой опутанной цеплючом Башней, городской тюрьмой и грязными площадями. Продвигаясь по широким, покинутым жителями улицам, Найра отметила, что на некоторых домах сохранились затейливые башенки; другие были соединены между собой причудливыми арками. Из разбитых окон выпрыгивали стайки рыбок.

Внезапно до её обострённого слуха долетел звук колокола.

Найра встрепенулась. Колокол! Значит, где-то есть люди и помощь.

— Ты слышишь? — радостно спросила она у девочки. — Скоро тебе помогут.

Сжав в руках весло, Найра стала грести с новыми силами.

Она плыла довольно долго, когда заметила, что дно начало подниматься. Тут же Найра обратила внимание, что и купол здесь прочный, без прорех. Ещё немного, и лодка шаркнула днищем о землю. Найра подтянула её выше на берег, затем взяла девочку на руки и пошла по улицам, куда глаза глядят. Сначала было, как и раньше, пустынно — жители отступили от воды, как могли, далеко. Но вскоре дома приобрели более жилой вид, появился цеплюч. Впервые в жизни Найра была ему рада — цеплюч селится возле людей, значит, скоро она увидит сухирийцев.

Найра остановилась, перевела дыхание и, охватив взглядом окружающие дома, крикнула:

— Эй! Кто-нибудь! Помогите!

Ставни ближайшего дома открылись, и на улицу выглянула немолодая худая женщина в чепце. Увидев Найру с девочкой, она заверила:

— Сейчас!

И скрылась в окне.

Тем временем, на улице появились другие жители. Они обступили Найру, переводя любопытные взгляды с неё на девочку, но не заговаривали. Внимание Найры больше всех привлёк старик-горбун с пронзительными чёрными глазами.

— Прошу вас, помогите нам! — воскликнула девушка. — Эта девочка серьёзно ранена. Если ей не помочь, она умрёт!

Сухирийцы все, как один, взглянули на горбуна.

— Что ты ищешь? — спросил он неожиданно звонким голосом.

— Помощи! — ответила Найра.

Все вновь переглянулись, а горбун повторил вопрос:

— Что ты ищешь, дева с ребёнком на руках?

Краем глаза Найра заметила, что из дома вышла женщина, которую она видела в окне. На ресницах незнакомки дрожали слёзы, по лицу было разлито благоговение. Неожиданно Найра поняла, что должна ответить.

— Я ищу храм Оямото! — воскликнула она.

Среди людей произошло движение. Все начали обниматься, будто случилась великая радость. Найра в недоумении оглядывалась, не зная, что делать дальше.

— Сказано в пророчестве, — нараспев заговорил горбун: — С другой стороны Мёртвой реки явится дева с раненым ребёнком на руках, и расцветёт в Азаре надежда.

После этих слов все, кто был на улице, опустились на колени и прижали лбы к сухой, потрескавшейся земле.

Неожиданно дом сошёл с ума. Застучали двери, забегали слуги, кто-то плакал, кто-то кричал. Мира села на кровати, напряжённо прислушиваясь. Что происходит, чёрт возьми? Уж не пожар ли?

«А про меня даже не вспомнили», — подумала она.

Что же, нужно напомнить о себе самой. Мира встала, пригладила юбку платья, расчесала волосы. Шляпу она ещё прежде убрала в сундук — опасно держать такой компромат на виду.

Осторожно вышла из комнаты и едва не столкнулась с горничной. Молоденькая девушка лет пятнадцати, а то и того меньше, которую Мира видела мельком среди слуг, бежала по коридору с растерянным лицом.

— Ом, простите! — сказала Мира, пытаясь вспомнить, как зовут девушку. — Подождите минутку!

Горничная остановилась, глядя на неё так, будто впервые увидела.

— Что случилось? Почему такой шум? — спросила Мира.

— Господин уууумееер! — рот девушки растянулся, будто резиновый, и она с подвыванием зарыдала.

— Какой господин? — недоумённо заморгала Мира, и вдруг поняла: — Хадар?!

— Да! Что со мной теперь будет?! Кроме меня в семье ещё шестеро, все дети! На мой заработок была надежда. Где ещё я найду такую работу?! Господин Хадар всегда был щедр, — горничная побежала дальше по коридору, громко рыдая.

Мира прислонилась к стене, переваривая информацию. Хадар умер?! Это невозможно! Ну, вернее, возможно, конечно, он такой же человек, как остальные и смертен. Но в нём было столько энергии, что Мира не представляла его мёртвым. Как это случилось? Несчастный случай или убийство? У Старшего агента должно быть предостаточно врагов.

Мире не было его жаль, но мысль, озвученная горничной, захватила и её: «Что со мной будет теперь?»

У Старшего агента было для неё какое-то дело, он даже предлагал объединиться в команду. Тогда Мире эта мысль показалась дикой, но теперь, когда Хадара не стало, она поняла, что вновь будет выкинута на улицу. Опять без денег, без лодки, без профессии. Девочку Атию она упустила, задание Оямото провалила — в будущем сплошной туман. Да, ей удалось овладеть магическими способностями, в которых никто не заинтересован, и найти шляпу с компроматом, которым некого шантажировать. Супер достижения!

Шум в другой половине дома был по-прежнему сильным. Несколько женщин рыдали в голос. Мире показалось, что в конце коридора промелькнула фигура Даяны в чёрном платье и скрылась в одной из комнат.

Отлипнув от стены и стараясь ступать бесшумно, Мира направилась на шум. Пройдя длинный коридор, завернула за угол и увидела толпу. Здесь было много людей в форме агентов и были любопытные, хорошо одетые горожане — видимо, соседи. Все с любопытством заглядывали в одну из комнат, но заходить не решались. Мира приблизилась — никто не обратил на неё внимания — встала на цыпочки, пытаясь разглядеть, что же происходит в комнате, но из-за маленького роста видела только спины и головы. Она поискала в толпе Бренна, но его не было.

— Простите, извините, — забормотала Мира и попыталась протиснуться вперёд. Неожиданно люди расступились, и Мира оказалась в первых рядах. На полу на простой грубой мешковине лежал голый Хадар. Только гениталии были прикрыты куском ткани. Его тело от шеи до кистей рук и щиколоток ног было исписано красочными татуировками. В груди и животе чернели несколько широких ран, но кровь уже смыли. Лицо Хадара было исцарапано, словно на него напала стая диких кошек.

Возле Хадара на коленях, закрыв лицо руками, сидела Даяна. Её плечи вздрагивали, из груди вырывалось рычание. Это было не плачем женщины, скорее стонами раненой зверицы.

Миру замутило. Она хотела выйти из толпы, но не тут-то было: люди сомкнулись и не собирались снова расступаться.

Внезапно Даяна подняла голову и обвела всех страшными глазами с залёгшими под ними чёрными тенями.

— Что, радуетесь? Дождались? — хрипло спросила Даяна.

Люди молча отводили глаза.

— Не устраивал он вас, да? — продолжала магиня. — Держал в кулаке. Теперь ликуйте: нет больше Кровавого господина!

Из толпы вышел крупный мужчина в форме агента. Мира узнала в нём того, кто схватил в лавке Найру. Подойдя к Даяне, он твёрдо взял её за плечи и поднял с пола.

— Нам всем тяжело, Даяна, — пробасил он. — Ты не пгава, для нас его смегть — большая потегя.

— Картавое чучело! — бросила ему в лицо магиня с такой яростью, что он отшатнулся. — Ты-то рад больше остальных. Давно хотел занять его место.

По толпе пошёл ропот, люди заколыхались, многие стали отходить подальше от комнаты, словно боялись, что на них тоже обрушится гнев Даяны. Пользуясь всеобщим движением, Мира выскользнула в коридор. Ей было душно, не хватало воздуха.

— Даяна, в тебе говогит гоге, — донеслись до неё слова агента.

Дальше Мира слушать не стала. Почти бегом она вернулась в свою комнату, упала на кровать. В голове стоял гул, сквозь который набатом прорывались мысли:

«Хадар мёртв. Хадар мёртв».

А перед глазами — его мёртвое, пугающее своей неподвижностью тело, глубокие раны.

Она не знала, сколько времени пролежала так, уткнувшись лицом в подушку, как вдруг кто-то вежливо постучал в дверь.

«Бренн!» — радостно подумала Мира.

На сердце сразу стало легче: теперь будет с кем поделиться мрачными мыслями о своём будущем и попросить о помощи. Всё же, Бренн здесь не первый день, у него связи. Может, посоветует, куда ей теперь податься.

Мира села, расправила складки на платье, сказала:

— Войдите.

Дверь открылась. На пороге стоял Колдун. Мира вскрикнула от неожиданности и отступила.

— Здрасьте, — пролепетала она.

— Ждала другого? — улыбнулся он, заходя в комнату и задвигая за собой двери.

— Н-нет, — Мира мотнула головой, не зная, как себя вести и что говорить.

Мужчина прошёл по комнате, остановился возле одной из имитаций зеркал и некоторое время смотрел на неё так, словно зеркало было настоящим.

— Вы не знаете, кто убил Хадара? — спросила Мира дрожащим голосом.

— Знаю, конечно, — ответил он, не оборачиваясь.

— Кто?! — вырвалось у неё.

Колдун повернулся, глядя на неё с прищуром.

— Тебе жаль Хадара? — спросил он.

Она передёрнула плечами. Сказать нет, а вдруг Хадар был его другом? Мира уже убедилась, что прямота служит ей в Азаре плохую службу. Пора становиться умнее. Колдун глава Ордена, а у неё есть магические способности. Может, он хочет взять её к себе? Нет, глупость, конечно: у него таких девочек-припевочек пруд пруди. Но, с другой стороны, для чего-то же он пришёл к ней в комнату!

— Мы были не так хорошо знакомы со Старшим агентом, чтобы я успела привязаться к нему, — ответила она с осторожностью. — Но сам факт того, что он умер в расцвете сил, меня печалит…

Колдун рассмеялся. Мира осеклась, понимая, насколько неискренно и деревянно это прозвучало. Ну что же, тогда будем искренны.

— Кроме того, у Хадара было для меня какое-то задание, а теперь я осталась в его доме непонятно на каких правах! — добавила она. — Слуги прежде считали меня его любовницей… А теперь мне вовсе лучше уйти.

Мужчина кивнул:

— Вот теперь ты говоришь правду, — доброжелательно сказал он.

— И что? — Мира взглянула ему в глаза.

Он цокнул языком и неожиданно сказал:

— Хадара убила твоя подруга Найра.

Мира вздрогнула.

— Найра? — едва слышно переспросила она.

— Да. А помогли ей в этом газилинны, которые действовали по твоей указке. Поэтому, можно считать, что убийство Старшего агента заказала ты.

У Миры подкосились ноги. Она опустилась на кровать, тупо глядя на Колдуна.

— Откуда… Почему вы так решили? Это полная чушь!

Он подошёл к муляжу зеркала, что-то оторвал с его поверхности и на вытянутой руке показал Мире похожее на медузу существо. Притом муляж стал самым обычным зеркалом.

— Что это? — спросила Мира, указывая на медузу и чувствуя себя бесконечной дурой. Вспомнилось, как старательно она прятала в сундуке зеркало — а всё это время за ней следили из соседнего.

— Это слухун, — ответил мужчина. — Он состоит из множества тончайший слоёв, на каждом из которых записаны события, происходившие в этой комнате.

— И вы всё просмотрели? — спросила Мира.

Первым делом вспомнилась шляпа.

— Да, — ответил Колдун.

Надо бы спросить и про неё, но сейчас… Набрав побольше воздуха в грудь, Мира выдала:

— Вы хотите обвинить меня в заговоре с целью убийства Хадара?

Колдун покачал головой:

— Мне бы не хотелось, применительно к тебе, идти на столь крайние меры. А насчёт трёх весёлых газилиннов я не уверен. Они развили в Элсаре слишком большую активность.

Мира порывисто вскочила на ноги.

— Газилинны ни в чём не виноваты! — воскликнула она. — Они всего лишь хотели вернуться на родные болота, а я взамен попросила их устроить побег для Найры! Но у нас даже речи не было об убийстве Хадара! (Она кивнула на слухуна). Да что я вам говорю, вы сами должны были всё увидеть!

Колдун улыбнулся:

— Похвально, что ты так рьяно защищаешь своих друзей.

Мира перевела дыхание. Она не понимала — он троллит её или говорит серьёзно?

— Для чего вы пришли? — спросила она сдавленным голосом.

Мужчина подул на слухуна, и тот исчез. Но второй муляж остался. К тому же, Мира не была уверена, что такие же медузы не прилеплены ещё где-нибудь в комнате.

— А ты сама как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос.

Мире показалось, что она чувствует колебание колдуна. Он будто не знал, как построить с ней разговор.

— Можно вас спросить кое о чём? — произнесла она, думая, что давно у неё не было разговора, состоящего из вопросов без ответов.

Колдун не ответил, и Мира решила, что будет считать это разрешением, даже если на самом деле он против.

— Мне недавно снился очень странный сон, — сказала она. — Я видела себя в большом полуразрушенном доме. На стенах висели картины со сценами из моей жизни. А ещё я видела там вас.

Она взглянула в его лицо, пытаясь понять, какое впечатление произвели её слова. Лицо Колдуна было непроницаемо.

— Вы рассматривали эти картины. А потом увидели меня, мы столкнулись буквально нос к носу. Мне показалось, вы удивились тому, что я могу вас видеть, и отослали меня прочь. Скажите, это ведь был не сон?

— Ты первая, кто увидел меня, — ответил мужчина. — Поэтому я сейчас здесь. Мне нужны твои способности.

— Вы заберёте меня в Орден? — вырвалось у неё.

Он пожал плечами:

— Возможно. Это будет зависеть от тебя и того, что мы вдвоём сумеем выяснить.

— Выяснить? О чём?

Колдун бросил на неё пронзительный взгляд:

— Мне нужно знать, кто убил Астафью.

Миру будто электрическим током прошибло.

— Кого? — спросила она, решив, что ослышалась.

— Астафью, — ответил Колдун, глядя ей в глаза.

Мира отвела глаза, пробормотала:

— Не знала, что её убили.

А память тут же услужливо подкинула продолжение «сна», когда на магиню напали жуткие существа: полурыбы, полуящеры. Значит, это Мире тоже не привиделось.

— Как это случилось? — спросила она.

— Кто-то проник в мои покои, открыл клетку со зверями и натравил их на Астафью.

— Может, это несчастный случай, — предположила Мира.

Колдун отрицательно покачал головой:

— Нет, действовали магией.

— Но…

Она осеклась, обдумывая услышанное. Больше всего её смущало то, как могли проникнуть в покои главы Ордена и у него под носом проделать какие-то манипуляции. А ещё сильнее — почему глава Ордена уверен, что она, магичка-самоучка, сумеет чем-то помочь?

— Но что я могу сделать для вас? — робко спросила она.

— Тот, кто убил Астафью, обладает большей магической силой, чем я, — произнёс Колдун с неохотой. — Я не вижу исполнителя.

— Как такое возможно? — поразилась Мира. — Я думала, сильнее вас нет никого в Азаре.

— В Азаре нет, — согласился он. — Но есть миры выше Азара.

Мира вспомнила разговор с богиней Оямото. Тогда она рассказывала о Великих домах Отуа и о том, что живущие над Куполом люди настолько совершенны, что их принимают за богов. Неужели члены дома Отуа вновь вмешались в жизнь Азара? Но зачем им было убивать Астафью? Она не представляет собой ничего значимого! У Миры совсем голова пошла кругом. И, главное, это не объясняло, как она может помочь в таком сложном деле! Это же запредельный уровень, с каким не может справиться даже глава Ордена.

— Простите, я по-прежнему не понимаю, почему вы остановили выбор на мне?

— Твоя магия не похожа магию всех, кого я встречал, — сказал Колдун. — Такими способностями обладали маги, живущие в Азаре века назад. Если мы объединим наши усилия, то сможем сломать преграду, выстроенную убийцей Астафьи. Я отправлю тебя примерно в то время, когда открыли клетку. Ты увидишь, кто это сделал и, если получится, спасёшь Астафью.

Она молчала, переваривая информацию — та встала комом.

— Я спасу Астафью? — наконец выговорила Мира.

— Если получится. Главное, это увидеть, кто её убийца.

— Но зачем её убили?!

Колдун посмотрел на Миру с разочарованием.

— Это же очевидно, — сказал он. — Я собирался допросить её и узнать, кто заказал убить травницу. Но не успел. Уверен, убийца заметал таким образом следы.

— А, — только и смогла промолвить Мира. На самом деле, очевидно.

Мужчина хлопнул в ладоши и произнёс, как решённое:

— Что же, в таком случае, сейчас и начнём. Пройдём ко мне в покои, и я погружу тебя в транс.

— Сейчас?! — в испуге повторила Мира. — Нет, подождите! Я не готова!

— Глупости.

Она сжала ладонями пылающие щёки.

— Нет, нет! Мне нужно подумать!

И тут же поняла, что Колдун не даст такой возможности. Её охватила паника. Шестое чувство кричало, что здесь всё не просто, этот мужчина многое не договаривает, а то и вовсе лжёт! Но в то же время Мира понимала, что если не согласится идти добровольно, он заставит. Не зря же он в самом начале сказал про газилиннов. Это был циничный, неприкрытый шантаж. Нужно выбирать — или помогать ему или отдать на растерзание волосатиков.

Неожиданно в коридоре раздались приближающиеся шаги.

Колдун развернулся к двери так резко, что взметнулись полы его чёрного плаща с красной окантовкой. Он, конечно, уже знал, кто приближается. А вот Мире об этом стало известно, когда дверь раздвинулись, и в комнату тяжело вломился худой старик. Его лицо было перекошено от ярости, в правой руке была толстая трость, на которую он опирался всем телом.

«Великий Хранитель Элсара!» — узнала Мира.

— Здравт… — начала она.

Но старик перебил, обратив на неё внимания не больше, чем на сундук.

— Вы мне нужны! — его спрятавшиеся под седыми кустистыми бровями глаза безотрывно смотрели на Колдуна.

— Великий Хранитель, — начал Колдун, явно собираясь отказать.

Но старик властно перебил и его:

— Вы на моей земле, мессир, так что, извольте выполнить мою просьбу.

На скулах Колдуна заходили желваки. Было видно, что он хочет сказать что-то резкое — но сдержался.

— Что же, как изволите, — сухо произнёс он.

Они вышли из комнаты; Мира услышала голос старика:

— Оживите его! Он мне нужен!

— Это так запросто не делается…

— Мне срать, как это делается! Мой агент нужен мне живым!

— Может, обсудим вопрос в более подходящем месте? — в голосе Колдуна звучала ирония. — Вам тоже есть, что предложить Ордену, Великий Хранитель.

Старик помолчал, потом резко бросил:

— Идём в кабинет Хадара.

Раздались удаляющиеся шаги.

«Они собираются оживить Хадара», — с дрожью подумала Мира.

Она боялась покойников и при одной мысли, что тот самый Хадар, которого она видела на полу в комнате мёртвым и посиневшим, снова переступит порог её комнаты и даже станет с ней заигрывать, Мире хотелось бежать из этого дома без оглядки. Она тряхнула головой, отбрасывая такие мысли. Честное слово, сейчас это было не самое важное.

Угрозы Колдуна гораздо серьёзнее.

Мира сдавила виски руками: ей казалось, что она катится вниз по косогору. Пытается остановиться, но пучки травы остаются в руках, а она только набирает скорость.

С того самого момента, как она вышла из Башни, всё идёт наперекосяк. Хотела исполнить пророчество богини Оямото, но схватили Найру — а Мира даже не попыталась в тот момент воспользоваться магией. Опасалась, что станет плохо, что не будет сил для спасения девочки.

Потом хотела спасти Найру от казни, и подставила газилиннов… и себя. Она даже близко не представляла, что с ней теперь будет.

Хотела спасти Найру от казни, но подставила газилиннов… и себя.

Она даже близко не представляла, что с ней теперь будет. Хотя… что будет? Если Колдун оживит Хадара, его угрозы потеряют силу. Сложно обвинять в убийстве человека, чьё бренное тело ходит по Элсару — живое и невредимое.

Единственное что, Колдун не ответил Великому Хранителю, да. Что, если он откажется оживлять агента? Как следовало из обрывков услышанного разговора, он тоже собирается выдвинуть условия, которые могут оказаться для старика неприемлемы. Мира вновь впала в мрачное уныние.

Внезапно она почувствовала приближение… Закрыв глаза, она настроилась на чужую волну. Даяна? А этой-то что нужно? Мира встала, внутренне готовясь к отпору новых неприятностей.

Даяна вошла в комнату. Мира только успела отметить заплаканные покрасневшие глаза магини, спутанные в беспорядке волосы, когда женщина схватила её за руку и потащила за собой в коридор.

— Куда?! — воскликнула Мира, но Даяна приложила палец к губам.

Мира поняла, что причина в слухунах.

Они миновали коридор, вошли в одну из комнат. По виду, кладовка — тесная, заваленная мешками с крупами, мукой и ещё чем-то. Даяна прошептала заклинание, и Мира почувствовала, как по комнате прошла волна магии.

— Теперь можно говорить, — произнесла Даяна. — Что ему от тебя нужно?

Мира поняла, что речь о Колдуне.

— Почему я должна что-то тебе рассказывать? — холодно осведомилась она.

Даяна бросила на неё яростный взгляд:

— Потому что я единственная, кто может тебе помочь.

Мира невольно рассмеялась.

— Ещё недавно ты говорила, что с удовольствием придушила бы меня.

— Я бы сейчас тебя с удовольствием придушила, — не моргнув глазом, ответила Даяна. — Но ты мой счастливый билет в Орден. А потому я готова оказать тебе всевозможную помощь.

Мира села на мешок с чем-то похожим на грецкие орехи, вытянула вперёд ноги и сказала:

— С этого момента, пожалуйста, поподробнее.

Поморщившись, будто прикасалась к чему-то склизкому, магиня сказала:

— Планировалось, что тебя забирают в Орден, а я буду при тебе наставницей.

— Кем планировалось?

— Мной и Хадаром, — её губы дрогнули, но Даяна сдержала подступившие слёзы. — Он почти утрёс этот вопрос с Колдуном, если бы не…

Она осеклась.

— Я слышала, Великий Хранитель просит оживить Хадара, — осторожно заметила Мира. Было интересно, что думает об этом магиня.

Она вскинулась:

— Оживить?! Ты сама это слышала?

— Да.

— Что Колдун просит взамен?

Мира пожала плечами:

— Не знаю. Этого я не услышала. Но у деда реально подгорало. Мне кажется, он согласится на что угодно.

— Когда кажется, креститься надо, — фыркнула Даяна. — Есть уступки, на которые он не пойдёт даже ради собственного сына.

Мира прикусила губу.

— Для тебя, попасть в Орден, это подарок судьбы, понимаешь?! — снова заговорила Даяна, как будто Мира активно сопротивлялась такой возможности. — Там ты найдёшь применение своим магическим способностям. А здесь так и будешь болтаться, как дерьмо в проруби. Ты уже побыла лодочницей. Понравилось?

Гораздо больше Мире нравился вариант, самой попасть в Орден, а магиню оставить с носом. Зачем ей посредник, если Колдун сам пришёл с предложением о сотрудничестве? Правда для этого Мире придётся лезть в пекло, но зато потом можно и выторговать что-нибудь выгодное. Наверняка, Даяна тоже боялась такого развития событий, потому и прибежала узнать, что нужно Колдуну.

— Так что он от тебя требует? — спросила магиня.

Мира подумала, что совсем ничего не сказать Даяне нельзя. Может, удастся узнать от неё какие-нибудь подробности.

— Я толком не поняла, — сказала она. — Ему недоступна какая-то информация, и он считает, что если объединится со мной, то сумеет её раздобыть.

— С тобой? — хмыкнула магиня. — Ты хоть представляешь, какая пропасть разделяет твои и его способности?

Мира оскорблённо вскинула подбородок:

— Он сказал, что у меня магия, какой в Азаре не было уже несколько веков. Кроме того, я его не звала, он сам пришёл.

Даяна прошла по комнате, теребя поясок на платье.

— Ты знаешь, у меня интерес меркантильный, но именно потому мне можно верить, — заговорила она. — Колдун не добрый дяденька, который хочет купить тебе мороженое.

Мира дёрнулась — что она разговаривает с ней, как с имбецилкой?

— Помни об этом, — продолжала Даяна. — Он, не задумываясь, прикроется тобой и пустит в расход.

Она помолчала, затем добавила:

— Он приказал убить Гая после того, как узнал, что маги не могут контролировать его сны.

Мира чуть вздрогнула.

— Скажи ещё, что тебе было его жаль, — усмехнулась она.

— Ничуть. Но это не отменяет того факта, что Колдун приказал его убить. Пойми, ему не нужны неудобные человеки, и твоя уникальность для него совсем не подарок судьбы. Он использует тебя и сольёт.

Даяна протянула руку, как будто хотела погладить её по щеке, но Мира резко встала — так, что едва не ударила магиню головой в подбородок.

— Колдун скоро вернётся, — сказала она. — Спасибо за предупреждение. Я подумаю и позже дам тебе ответ.

Она чувствовала злость магини, но это даже доставляло ей удовольствие.

— Не затягивай с решением, иначе будет поздно, — сказала ей вслед Даяна.

Мира вышла из кладовки, осмотрелась: в коридоре никого не было. Она быстро перебежала коридор, зашла в свою комнату и остановилась у зеркала. Теперь, когда с него был снят слухун, оно приобрело обыкновенную зеркальную поверхность. Мира посмотрела на второй муляж.

«Слушаешь? Наблюдаешь? — мысленно спросила она у слухуна. — Твой хозяин так демонстративно оставил тебя, словно убеждён, что я всё равно ничего не смогу с этим поделать… И он прав».

Она прошла по комнате, поглядывая на своё отражение. Девушка в зеркале была напугана, на щеках выступил лихорадочный румянец. Из головы не выходило предупреждение Даяны: использует и сольёт.

«Что, если именно для этого он и хочет меня использовать? — подумала Мира. Жар накатывал волнами, дыхание сбивалось. — Колдуну не нужно со мной объединяться. Ему нужно лишь узнать, кто убил Астафью. А потом, как говорилось в старом фильме, скрипач не нужен».

При всей своей циничности, такой вариант был более реалистичен, чем то, что Колдун хочет забрать её в Орден.

«Нужно сбежать, — подумала Мира. — Добраться до храма в Сухири, всё объяснить, вместе со жрецами отправиться на поиски девочки. У меня теперь достаточно сил для магии, чтобы миновать ворота и улизнуть незаметно из города. Жаль только, газилинны куда-то пропали».

Воодушевлённая такими мыслями, она достала из сундука шляпу (как знать, вдруг удастся как-нибудь её использовать) и выскользнула из комнаты. Первое, на что она обратила внимание, это подозрительная тишина в доме. Больше никто не бегал, не кричал и не плакал. Казалось, все вымерли. Боясь нарушить безмолвие случайным скрипом половиц, Мира на цыпочках прошла по коридору, заглянула на половину, где лежал Хадар. Там тоже никого не было. Может, Великий Хранитель приказал всех выгнать? Вполне годный вариант.

Не задерживаясь более и радуясь тому, как легко удалось уйти, Мира подошла к входной двери, надавила на ручку и… вошла в свою комнату. С минуту она стояла, тупо уставившись на кровать. Мелькнула мысль: «Это нечестно!»

Она резко развернулась: перед ней вновь был пустой коридор. Сцепив зубы и зажав в руке шляпу, она, уже не таясь, прошла по нему, свернула к выходу из дома, открыла дверь и вошла в свою комнату.

«Нужно попробовать другой коридор, — подумала она. — Может, там есть чёрный выход? Так или иначе, я выйду из этого дома!»

С мрачной решимостью Мира прошла по коридору, свернула к комнате, где лежал Хадар. Никакого чёрного хода там не было. Она попыталась вспомнить, есть ли в комнате окно. Кажется, да. Значит, можно убежать через него. Раздвинув двери, Мира вновь вошла в свою ставшую ненавистной комнату. В сердцах швырнув на кровать шляпу, Мира снова вышла в коридор. В груди клокотала паника вперемежку со злостью. Она стала открывать одну за другой двери во все комнаты подряд — и каждый раз возвращалась к себе. Снова выходила, снова заходила. Выходила-заходила, выходила-заходила и так, пока не осталось ни одной непроверенной комнаты. В ванной, ватерклозете, подвале и кладовой, где они заседали с Даяной, окон не было, поэтому они были предоставлены в распоряжение Миры.

— Шутку оценила, — зло прошептала она.

Без сил упала на кровать, зарылась головой в подушку. Осталось одно средство — обратиться за помощью к Даяне.

«Что я потеряю, если расскажу ей, куда хочет втянуть меня Колдун? — подумала она. — По сути Даяна права: она лицо заинтересованное в том, чтобы со мной не случилось плохого, по-крайней мере, до тех пор, пока она за мой счёт не попадёт в Орден».

Будто услышав её мысли (а, может, так оно и было) дверь открылась, на пороге стояла Даяна. Не заходя в комнату, магиня поманила Миру за собой. Они вернулись в ту же кладовку, Мира села на тот же мешок, Даяна неразборчиво произнесла заклинание и повернулась к ней.

— Ну? Подумала над моим предложением? — спросила она.

Тяжело вздохнув, Мира кивнула. Шестое чувство вопило, что это глупость, глупость, тысячу раз глупость. Но другие варианты она уже испробовала.

— Я не могу выйти из дома, — пожаловалась Мира.

Даяна криво усмехнулась:

— Он не выпустит тебя, пока получит, что ему нужно.

— Ты можешь вывести?

Магиня отрицательно покачала головой.

— Увы, это не в моих силах.

Мира покусала губу и тихо спросила:

— Ты знаешь про убийство Астафьи?

Даяна побелела, как мел. Несколько секунд она пыталась что-то сказать, но у неё пропал голос. Кажется, не прикидывается — либо гениально играет.

— Астафью убили? — наконец, выговорила Даяна.

— Да. Странно, что ты об этом не знаешь.

Даяна посмотрела на неё, как на дуру:

— Неужели опыт с выходом из дома тебя ничему не научил?

— Научил, — горько признала Мира.

Даяна постояла в задумчивости, потом спросила:

— Что ему нужно от тебя?

— Он не может выяснить, кто убил Астафью, но считает, что если мы объединим усилия, то получится.

Даяна бросила неё пронзительный взгляд, подошла и взяла за руки. Первым порывом было вырваться — но Мира сдержалась. Послушаем, что скажет.

— Ты в это веришь? — спросила Даяна. — Что верховный маг Азара хочет объединиться с тобой, как с равной?

Миру пробрала дрожь: самые худшие подозрения подтверждались.

— Сказать по правде, нет, — тихо ответила она. — Но для чего я ему в таком случае?

— Для жертвы, — с беспощадной прямотой произнесла Даяна.

Мира сглотнула комок паники.

— Что значит, для жертвы? — спросила она.

— Колдун пустит тебя первой, а, когда ты откроешь путь, пройдёт сам, — Даяна, не отрываясь, смотрела ей прямо в глаза воспалённым взглядом.

— Что при этом будет со мной? — прошептала она.

— Сгоришь в магическом пламени.

Кажется, она не шутит.

— И что мне делать? — спросила Мира упавшим голосом.

— Матрёшка.

— Что?!

— Матрёшка, — повторила Даяна. — Он приносит в жертву тебя, а ты кого-то другого. Таким образом, ты остаёшься жива.

— Но тот человек погибнет? — тупо уточнила Мира.

Даяна усмехнулась, демонстративно пожала плечами:

— Если тебе больше нравится вариант собственной смерти, вперёд.

— А нельзя так, чтобы никто не умер? — угрюмо спросила Мира.

Магиня отрицательно покачала головой.

Мира постаралась как можно лучше вспомнить разговор с Колдуном, ничего не упуская.

— Нет, подожди, — сказала она магине. — Ты что-то путаешь.

— Что именно?

— Ты говоришь, я открою для Колдуна путь, сама сгорю в магическом огне, а он пойдёт дальше. А из его слов я поняла, что он вообще никуда идти не собирается. Он отправит меня в момент незадолго до убийства Астафьи, чтобы я увидела, кто это сделал и по возможности спасла её. Потом вернулась и всё ему рассказала.

Магиня дёрнула уголком рта:

— Мира, я уже сказала тебе, что Колдун не добрый дядя с тележкой мороженого. Если хочешь знать, я несколько лет была очень близка с ним и знаю о нём много. Очень много. Это самый циничный и жестокий человек, которого я встречала. Его не заботят вопросы морали, гуманизма и прочего другого. Ты просто не в состоянии представить себе как он думает.

Тут Миру взбомбило.

— Но ты предлагаешь мне отправить на смерть человека! — заорала она. — Чем же тогда я буду лучше его?

Даяна скривила красивые губы в усмешке:

— Тем, что останешься жива — если это что-то для тебя значит.

Мира молчала, не зная, что на это ответить. Знала одно: она не может для спасения своей шкурки хладнокровно отправить человека на смерть.

— Ладно, у тебя ещё есть время всё взвесить, — произнесла магиня. — Она достала из мешка орех, спрятала его в ладонях, что-то прошептала, дунула и протянула Мире.

Орех мерцал голубоватым пламенем. Мира отшатнулась.

— Бери, — приказала Даяна. — Он будет у тебя при вступлении на путь. Тебе нужно лишь назвать имя.

— Чьё имя? — глупо спросила Мира. От всех этих переживаний голова налилась свинцовой тяжестью.

Даяна равнодушно пожала плечами:

— Назови кого-нибудь из слуг. Их тут много. Монк, Нина, Джали, Марта.

— А если я назову твоё? — мстительно спросила Мира.

Магиня хмыкнула:

— Я предвидела такой вариант и подстраховалась.

— Ну, ещё бы! — саркастически усмехнулась Мира.

Они помолчали.

— Думаю, до введения в транс мы больше с тобой не увидимся, — произнесла Даяна. — Твоя жизнь в твоих руках и только ты можешь ею распорядишься. Я хочу сказать только одно: путь к власти и могуществу, о которых ты так мечтаешь (Мира вспыхнула, но отвела глаза) никогда не бывает чистым. Я знаю, что обо мне говорят в Элсаре и за его пределами: что я продала за место в Ордене собственного мужа, — она прошла по тесной кладовке два шага вперёд и два назад. — Да, я на самом деле сдала бунтовщиков. Но почему-то все забывают спросить меня, как я относилась к бунту. Почему-то считается, что жена должна во всём поддерживать мужа, даже если он козёл-эгоист и тащит её в пропасть. Я просила Олега остановиться, пойти обычным путём: победа в турнире — выход из Башни. Но ему хотелось власти. Ты понимаешь, Мира, он ведь хотел объединить в себе одном Великого Хранителя и Главу Ордена! Он, Вишневский, в случае успеха должен был стать самодержцем Элсара. Вот за что его хотели казнить, а не за какие-то невинные хождения по девичьим снам. И почему я должна была поддерживать эту бредовую идею? Только потому, что одна накрашенная дура в районном ЗАГСе объявила нас мужем и женой?

Мира молчала, не зная, как реагировать на этот эмоциональный всплеск откровения.

— В Ордене мне тоже первое время было несладко, — продолжала Даяна. — Я была первой магиней не азаркой. Они там все кипятком ссали от злости. Как же, грязная, презренная мокрозява посмела войти в их чистый храм магии!

Мире вспомнилась неприязнь Астафьи, которую она чувствовала с первой встречи. Так вот в чём было дело — обыкновенный снобизм.

— Мне давали задания, о которых до сих пор вспоминать жутко, — говорила Даяна, глядя мимо Миры в стену блестящими глазами. — Проверяли на прочность. Ты страдаешь, что придётся обречь на смерть кого-то другого? Поверь мне, придя в Орден, это станет для тебя обычным делом. Или ты всерьёз думала, что там все на розовых пони катаются?

Мира пропустила очередной укол магини мимо.

— Но зачем? — спросила она. — Для чего дают такие задания?

— Быть повязанными одной кровью, — глухо ответила магиня. — Тебя проверяют, ломают, стирают, а ты либо сдыхаешь, либо крепнешь и становишься тем, кем становишься. Успокаивает лишь одно, остальные не лучше. Потом, оказавшись на самом верху, можно одеться в белые одежды и придумать себе красивую легенду. Можно даже начать всех любить и бороться с беззаконием. Но прежде нужно пройти через всю эту грязь.

Опустив голову, Мира смотрела на сияющий мертвенным светом орех в руках.

— Не будет ни одного шанса спастись? — спросила она.

Даяна пожала плечами:

— Шанс есть всегда. Даже ты смогла победить в турнире.

Мира кинула на неё взгляд исподлобья.

— Что же, возвращайся к себе, — сказала Даяна со скупой улыбкой. — Надеюсь, ещё увидимся.

Она вышла из кладовки и захлопнула дверь.

Она вышла из кладовки и захлопнула дверь.

Мира посмотрела на орех в руке, сползла на пол и спрятала голову в коленях. Она не видела выхода — решение Даяны подставить вместо себя кого-то другого было для неё невозможно. Она знала, что никогда в жизни не простит себе, если назовёт чьё-то имя. Просто не сможет с этим жить.

С болью и горечью она вспоминала солнечный июльский день, когда они с Алькой стояли на мосту в центре Питера, и она с небрежностью человека, у которого впереди много времени, строила планы на будущее. Ей казалось, все дороги открыты, нужно только победить собственную лень, и всё получится. И вот она заперта в четырёх стенах своей совести, из которых только один выход — в смерть.

Неожиданно кто-то ласково коснулся её плеча, рядом раздался голос Бренна:

— Что случилось?

А что у неё случилось?

— Вот, готовлюсь умереть, — она хотела усмехнуться, но вместо этого разрыдалась.

А потом, сама того не желая, рассказала обо всём, что случилось. Просто потому что хотелось выговориться, а Бренн был так близко, и его серые глаза не осуждали и не насмехались. Чужой, ещё недавно незнакомый человек, внезапно ставший для неё ближе других.

Примерно в середине рассказа её прошила мысль: «Работает ли ещё заклинание Даяны? Что, если нас подслушивают?»

Она сказала об этом Бренну, но он показал на ладони несколько блестящим металлическим блеском горошин.

— Антипрослушка, — объяснил он. — Взял у Хадара, ему они теперь вряд ли понадобятся.

Когда Мира закончила рассказ о своих злоключениях, Бренн некоторое время молчал, потом уверенно произнёс:

— Я пойду вместо тебя.

— Что? — она решила, что ослышалась.

— Перед тем, как ступить на путь, назови моё имя, — сказал он, спокойно глядя ей в глаза.

— С ума сошёл?

Он улыбнулся:

— Не больше, чем ты.

— Нет, подожди, ты меня неправильно понял! — поспешила объяснить Мира. — Я рассказала без всякого намёка на то, чтобы кто-то пошёл вместо меня. Просто выговориться хотелось.

— Понимаю, — сказал он. — И всё же, назови моё имя.

— Нет! — Мира оттолкнула его руку, поднялась. От долгого сидения в одной позе ноги затекли.

— Мира, — он поймал её за запястье.

— Я сказала, нет! — взвизгнула она с внезапной яростью. — Я не стану называть ничьё имя! Никогда на это не пойду, потому что… тебе-то потом что? Умрёшь как мученик, раз уж так умереть захотелось, а мне жить с этим. Всегда!

Ей вдруг вспомнился последний разговор с Гаем возле раскалённой стены и его слова о том, что он несёт с собой смерть. В ушах Миры вновь зазвучал его голос с хрипотцой: «Каждый раз одно и тоже. Люди мне верят. Не знаю почему, но верят и идут за мной… А мне не удаётся их защитить… Порой мне хочется заорать: бегите от меня, пока не поздно! Но каждый раз бывает поздно».

Теперь она в полной мере поняла, что он имел в виду. Увидеть смерть тех, кто тебе верил, и жить с этим дальше. Неужели Гай, кроме прочего, «наградил» её этим своим проклятием?

— Нет! — повторила она, глядя на Бренна. — Я не допущу, чтобы вместо меня туда пошёл кто-то другой. Особенно ты. Это благородно с твоей стороны, но нет!

— Ты ошибаешься, — сказал он, всё также спокойно глядя ей в глаза. — Я шёл к этому много лет. Если хочешь, в этом моё предназначение.

Мира недоумённо всмотрелась в его лицо.

— Я не понимаю, — пробормотала она. — Какое ещё предназначение?

— Уже много лет я вхожу в организацию «Свободный Азар».

Мира открыла рот от удивления. Тут и такое есть?!

— То, что мы делаем, песчинка среди просторов Азара, но когда песчинок становится много, может разразиться буря, — Бренн взял её ладони в свои и крепко сжал. — Мира, у каждого своё предназначение. Ты послана Азару для спасения и не можешь позволить себе так бессмысленно погибнуть. Твоя жизнь принадлежит не только тебе, пойми это, наконец!

Она дёрнулась:

— Знаешь что, давай я сама буду решать, что могу себе позволить, а что нет. И кому принадежит моя жизнь — тоже.

Бренн усмехнулся:

— Гай предупреждал, что с тобой будет непросто.

— Гай?! — Мира едва не подпрыгнула от изумления. — Ты его знаешь?

— Конечно, знаю. Он сплотил нас всех. До него мы были разбросаны по Азару и толком не знали, что нам делать и как бороться. Каждый из нас был одиночкой, как я, например. Ещё в Башне мне стало понятно, что нужно подобраться поближе к власть имущим, чтобы когда-нибудь потом, когда представится подходящий случай, ударить изнутри. Так я стал секретарём Хадара и годами терпел его и всю их компанию, — он брезгливо поморщился. — Ты даже не представляешь, сколько раз я хотел убить Старшего агента. И сколько раз у меня была такая возможность — но я понимал, это ничего не изменит. Придёт другой «хадар» и всё останется по-прежнему. В одиночку с ними не справиться, нужно ломать их осиное гнездо, выжигать напалмом — а это задача не для одного человека. Иногда на меня накатывало такое отчаяние, что хотелось повеситься. Но потом я встретил Гая и узнал, что не одинок. Да, наша организация слишком неповоротлива и часто даже звучат мнения, что мы вовсе ничего не делаем, но Гай говорит, что так нужно. Он уже пробовал действовать напролом и потерпел неудачу. Сейчас мы стягиваем и наращиваем силы, чтобы однажды массировано ударить в самый центр.

— И много вас? — спросила Мира.

— Несколько сотен.

— Все в Элсаре?

— Не только. У нас свои люди среди лодочников, агентов, рабочих Рудника, простых горожан. Понимаю, цифра не слишком впечатляющая, но азарцев в принципе не очень много. Гай говорит, что мы — рычаг, который медленно и неуклонно расшатывает основы общества.

Мира поморщилась: Гай говорит, Гай говорит. Тоже рупор нашёлся!

— Недавно Свободные азарты совершили первый значительный удар, — в голосе Бренна зазвучала неприкрытая гордость.

— Какой? — спросила Мира.

— Сначала мы распространили среди населения слухи о том, что в Лесу появилась новая спасительница Азара. Великий Хранитель не мог оставить такую информацию без внимания, и у Гая появилась возможность почти официально исчезнуть из Элсара. Хадар сам отправил его восвояси, ещё и прикрыл отход. Затем мы объединились с лесными, нарушили планы Великого Хранителя и похитили его сына. Теперь старику придётся идти на уступки. Всё же, родная кровь не водица, — он вздохнул: — Жаль, окончание этой операции я уже не увижу.

Мира дёрнула уголком рта, но промолчала.

— Значит, вы объединились с лесными, — уточнила она.

— Всегда нужна коалиция.

— Почему вы так уверены, что они будут лучше, чем Великий Хранитель и его банда?

— На данный момент они лучший вариант из возможных. Кроме того, у нас есть козырь, который им не побить.

— Какой козырь? — осторожно спросила Мира.

Бренн лукаво улыбнулся:

— Ты.

Она поморщилась, пробормотала:

— Понятно. Значит, козырь. Люди ничто, главное цель.

— Что? — не расслышал Бренн.

— Так, ничего.

Ей вновь вспомнились откровения Гая возле раскалённой стены. Вернее то, что она считала откровениями. А если это была обычная вербовка? Навешал лапшу на уши наивной девочке, сказал то, что она мечтала услышать — проклятие, гонения, рыцарь печального образа. И ведь, главное, сработало!

В груди пекло от разочарования и обиды. Все воспоминания, которые до сих пор Миру грели и вызывали светлую грусть, были теперь растоптаны.

"Я всегда была для Гая только козырем в политической игре. Даже у раскалённой стены, даже на Елагином острове! — подумала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слёзы. — Расчётливый, коварный сукин сын! Он во сто крат хуже Хадара! Тот хотя бы не притворялся славным парнем, всегда честно признавался: я злодей. Можете ненавидеть меня".

Мира сморгнула слёзы. Всё, хватит воды. Нужно учиться жить по-новому, идти дальше. Только нытики и неудачники толкутся на месте и лелеют воспоминания о прошлом, разукрашивая его в радужные цвета. То ли дело было тогда, не то, что сейчас.

"А я пойду дальше, — сказала она себе. — Не останавливаясь и не оглядываясь".

— И где же сейчас ваш путеводный маяк Гай? — спросила Мира вслух.

— Не знаю, — ответил Бренн, сделав вид, что не заметил иронии в её словах. — Может быть, в Лесу и готовится к встрече переговорщиков, которых отправит старик. А, может, вовсе никуда не уезжал.

— Не уезжал?! — вспыхнула Мира.

— Ну… — он пожал плечами.

— Кто-то убил его жену, а он даже не объявился?!

«Конечно, Магда не козырь», — мысленно добавила она.

Бренн смутился:

— Скорее всего его здесь всё-таки нет.

Захотелось хоть как-нибудь отомстить Гаю. Чтобы воспоминания о Елагином уже не причиняли боли и сожалений. Если она для Гая одна из многих, то пусть и он станет "одним из".

Глядя прямо в глаза Бренну, Мира встала и распустила шнуровку на платье. Он молча наблюдал за ней, всё также сидя на пыльном мешке. Расправившись со шнурками, Мира медленно сняла платье с плеч, и оно упало к её ногам. Взгляд Бренна скользнул по её плечам, груди, животу, бёдрам.

— Ты очень красивая, — шепнул он.

Мира поморщилась: голос. Совсем другой, не тот, какой хотелось слышать. Она тут же в испуге взглянула на Бренна — не заметил ли её невольной мимики? Но он не смотрел ей в лицо.

— Ну, так что же ты, как не живой? — усмехнулась она. — Или я тебе не мила?

Переступив через лежащее на полу платье, Мира подошла к Бренну.

— Мила, ещё как мила, — сдавленно произнёс он и коснулся губами её груди.

По телу прошла дрожь.

«Это хорошо, это правильно, — сказала она себе и добавила, обращаясь уже к Гаю: — Я сделаю с другим то, что ты не успел. Нет больше наивной, влюблённой девочки".

Обхватив её крепкими руками, Бренн стал жадно целовать её шею, грудь, живот опускаясь всё ниже. Сердце забилось всё чаще и чаще, голова закружилась, а тело налилось горячей тяжестью. Она ослабела в его руках, увлекая за собой на пол. Ей хотелось, чтобы всё быстрее закончилось и в то же время, длилось как можно дольше. Раздался шорох расстёгиваемой одежды, затем Бренн вошёл в неё одним резким движением. Её пронзила острая сладостная боль, Мира закричала, вцепилась пальцами в рубашку на его спине, скомкала её. Обхватила Бренна ногами. Ей хотелось, чтобы он был ещё ближе, ещё глубже. И, чувствуя это, он двигался сильнее, грубее, почти выходя и вновь возвращаясь, стремясь приблизить развязку и, одновременно, оттянуть её. Мира почувствовала, как по щекам текут слёзы. Её сотрясли судороги — всё… всё!

— Гай! — выдохнула она.

Замерла, боясь взглянуть на Бренна. Но он, кажется, не расслышал. Его движения внутри неё достигли наивысшего накала, а потом он сразу зарычал и застонал, и обмяк. Несколько секунд они не двигались, оба мокрые от пота, со сбитым дыханием. Затем Бренн привстал, опираясь на ладони. Его весело блестящие глаза рассматривали Миру, всегда аккуратно уложенные волосы разлохматились. В кладовке остро пахло сексом. Ей вдруг стало стыдно, что он видит её голой, к тому же какая-то крупа колола спину. Протянув руку, она на ощупь нашла платье.

— Холодно? — заботливо спросил Бренн, тут же перекатился на пол и, подняв платье, протянул Мире.

— Да, немного, — она торопливо натянула платье, начала завязывать шнуровку. Хотелось занять себя чем-нибудь, лишь бы не смотреть на него. Всё так нехорошо получилось…

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Мира, покончив со шнуровкой.

Бренн протянул ей орех:

— Не забудь.

У неё по коже пробежал мороз.

— Спасибо, — проронила она. Помолчав, добавила: — Ты очень хороший, Бренн. Правда, очень. Прости.

И, не дожидаясь ответа, вышла из кладовки. Словно в тумане вернулась в свою комнату.

Села. Легла. Снова села, встала, уставилась на орех, который по-прежнему сжимала в руке. Подумав, что держать его так на виду опасно, Мира спрятала орех за корсаж платья.

Она жалела о сексе с Бренном.

— Должна же я была сделать что-то приятное тому, кто готов умереть вместо меня, — сказала Мира.

Но себя-то не обманешь. Она знала, что сделала это исключительно назло Гаю. Ирония заключалась в том, что ему может быть глубоко безразлично, где она и с кем. Мира тяжело вздохнула.

— Двигаться только вперёд, не оглядываясь и не сожалея, — сказала она себе.

Дверь открылась. Ещё не повернув головы, Мира уже поняла, кто это.

— Готова? — спросил Колдун.

— Как Хадар? — спросила она.

Он усмехнулся:

— Готов к своим похоронам.

Мира бросила на него угрюмый взгляд: значит, Великий Хранитель не пошёл на уступки. Её заполнила пустота неотвратимости. Так уже было перед турниром, когда Мира шла к залу для кукрения, где должно всё состояться. Только на этот раз её сопровождал Колдун.

Они покинули комнату, прошли по коридору. У входной двери им встретилась Марта. Явно хотела что-то у Миры спросить, но взглянув на Колдуна, прикрыла рот широкой ладонью.

В ушах Мры отчётливо прозвучал голос Даяны:

«Назови имя кого-нибудь из слуг. Их тут много: Марта, Монк, Нина, Джали».

Мира невольно дотронулась до ореха под корсажем. Нет, она не может такое сделать.

Они беспрепятственно вышли из дома, направились по улице. Время от времени на пути им попадались горожане. Узнав Колдуна, они падали ниц. Колдун проходил мимо, даже не глядя в их сторону, принимая раболепство как само собой разумеющееся. Мире вновь вспомнились слова Даяны: "Это самый циничный и жестокий человек, которого я встречала. Его не заботят вопросы морали и гуманности. Ты просто не в состоянии представить себе, как он думает".

«Я справлюсь, — сказала себе Мира. — Никто не верил, что я смогу победить в турнире, а я победила. В, конце концов, я избранная, надежда Азара. Ради меня вот люди на смерть пойти готовы. Грош цена моей избранности, если я не смогу открыть какой-то там путь или спасти от зомбоящеров одну паршивую бабёнку".

Эти мысли придали ей сил.

Скоро они подошли к низкому и длинному зданию, вызвавшему у Миры ассоциацию со складскими помещениями. Колдун открыл дверь с натёртой до блеска ручкой, вошёл внутрь. Миновав несколько длинных коридоров на стенах которых висели картины в массивных, потемневших от времени рамах, они перешли невидимую черту, за которой Миру едва не сшибла с ног магия. Её было так много, что становилось тяжело дышать. Мире показалось, со всех сторон её сдавили невидимые тиски. Ещё немного, и они вошли в ярко освещённую и богато убранную коврами комнату. Ворс был таким длинным, что скрывал щиколотки.

— Садись, — сказал Колдун, указав Мире на пол.

Она хотела отказаться, но колени сами собой подогнулись, и Мира села на ковёр.

Колдун снял плащ, повесил его на воздух, и в следующее мгновение тот растворился.

— Итак, приступим, — сказал он. — Напомню, тебе нужно увидеть, кто выпустил зверей. Разгляди его получше, ошибки недопустимы. И постараться спасти Астафью.

— Как я вернусь? — спросила Мира.

— Это не должно тебя беспокоить, — усмехнулся Колдун.

"Ещё бы, — подумала она. — Моё возвращение не предполагается".

Всё происходящее казалось ненастоящим, Мира не могла поверить, что это происходит именно с ней.

Колдун подошёл и положил холёную руку ей на лоб. Она хотела уклониться, но тело будто окаменело. Мира успела подумать, какой Колдун громадный, словно статуя в античном храме; в следующее мгновение комната накренилась, и она покатилась вниз, как с горы. Мира в испуге вытянула руки в стороны, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но вокруг была пустота. А гора становилась всё круче, скорость всё больше. Её охватила паника. Сделать что угодно, лишь бы спастись!

«Орех будет у тебя в начале пути, — вспомнились слова Даяны. — Нужно лишь назвать имя и крепко сжать его. Как только орех расколется, ты вернёшься сюда, а тот, чьё имя назовёшь, останется там».

Мира торопливо достала орех. Вихрем пронеслись обрывки мыслей:

«Назови имя кого-нибудь из слуг. Их тут много».

«Назови моё имя. Мира, у каждого своё предназначение. Ты послана Азару для спасения, и не можешь позволить тебе так бессмысленно погибнуть».

Она судорожно сжала орех. Несколько раз глубоко вдохнула, усмиряя панику. Нет, это не её путь.

Чтобы окончательно сжечь мосты, поднесла орех к губам и отчётливо шепнула:

— Мира!

После чего раздавила его.

Её окружал плотный туман. Мира уже была знакома с ним по своему сну, но сейчас он оказался ещё плотнее, не было ничего видно на расстоянии вытянутой руки. Казалось, вокруг разлито бескрайнее море, и стоит сделать шаг, как провалишься в его бездну. Уловив справа движение, Мира крикнула:

— Кто здесь?

Ответа не последовало. Вытянув руки, чтобы ненароком во что-нибудь не врезаться, она пошла вперёд. Через некоторое время различила очертание чего-то большого, кубического. Затем удалось разглядеть большую клетку, в которой копошился огромный зверь. Она увидела, как к клетке приблизилась фигура человека. Мгновение, и засов с лязгом ударился о решётку. Мира рванула вперёд, чтобы увидеть открывшего клетку. В какой-то момент ей показалось, что она успеет ухватить человека за руку, но он растаял в тумане. Лишь на мгновение она встретилась взглядом со злыми, миндалевидными глазами; а ещё удалось поймать конец лёгкой накидки, но та скользнула между пальцами и растворилась в тумане.

«Даяна?! Но как такое возможно?» — вихрем пронеслось в голове Миры.

Однако сейчас останавливаться на этом некогда: надо запереть клетку, и всё будет исправлено. Зомбоящеры не набросятся на Астафью и не загрызут её. Мира бросилась к клетке, но огромный зверь распался на множество мелких зомбоящеров, напоминающих мутантов с рыбьими головами и крокодильими телами, покрытыми чешуёй. Открыв пасти, шипя и извиваясь, они кинулись к двери явно не с намерением расцеловать Миру или дружески пожать руку. Вскрикнув, она побежала прочь. Кровь стучала в висках, дыхание сбивалось. Несколько раз она оглядывалась, но сквозь дьявольский туман ничего не могла различить. Зомбоящеры с одинаковым успехом могли отстать, а могли быть совсем близко — нападут вдруг всей сворой и разорвут на части.

Мира бежала до тех пор, пока не заломило в груди, а колени не начали дрожать.

«Ещё немного и упаду», — подумала она.

Остановилась, уперев ладони в колени и тяжело дыша. Лицо и руки покрывали крупные прозрачные капли тумана. Мира растёрла их между пальцами: это была не вода, скорее, масло. Понюхала — ничем не пахнет.

Она осмотрелась по сторонам: куда идти? Где искать Астафью? И как потом вернуться в реальность? Так много вопросов и ни одного ответа. Ей вспомнился сон: в нём Астафья двигалась, пригнувшись, и даже приседала, как будто находилась в помещении с низким потолком.

Где такое может быть? Проклятый туман!

— Ладно, попробуем рассуждать логически, — зашептала Мира. — Клетка с зомбоящерами стояла в покоях Колдуна, Астафью он тоже увёл к себе, значит, я до сих пор в доме. Потолки в коридорах были высокими. Где бывает низкий потолок? В подполе, подвале. Нужно найти этот самый подвал раньше зомбоящеров и вывести Астафью. Ещё бы понять, где я сама сейчас нахожусь…

Решив, что достаточно отдохнула, она с осторожностью направилась вперёд, напряженно прислушиваясь и улавливая малейшее движение. Пока всё указывало на то, что Мира здесь одна.

Мысли вернулись к Даяне:

«Получается, зомбоящеров на Астафью натравила она. И, соответственно, за убийством Магды тоже стоит она. Зачем ей это было нужно? Ясно, что убийство не связано с женскими разборками из-за Гая. Даяна более чем наглядно показала, что не хочет ничего знать о бывшем муже. И совсем уж непонятным было, как можно одновременно подставлять меня с убийство Магды и надеяться с моей помощью попасть в Орден. Или, может про Орден она говорила для того, чтобы отвести от себя подозрения? Как она сказала: у меня интерес меркантильный, а, значит, мне можно доверять. А с орехом она меня развела, конечно, знатно! Профессионально развела. Сгорю в магическом пламени, открою путь — бред для доверчивой дуры, какой я себя в очередной раз выставила».

Теперь стала понятна истинная причина полуобморочного состояния Даяны, когда Мира сказала, что Колдун отправит её узнать, кто убил Астафью. Остановить Колдуна магиня не могла, а вот уговорить Миру отправить вместо себя другого, желательно без магических способностей — вполне. Чтобы он наверняка не вернулся и ничего не рассказал Колдуну.

«Получается, у меня всё-таки есть шанс выбраться отсюда — раз Даяна так не хотела, чтобы шла именно я», — подумала Мира.

Эта мысль придала бодрости, но не надолго. Шестое чувство подсказывало, что Даяна не могла не предвидеть вариант, когда Мира пойдёт сама, и должна была как-то подстраховаться.

«Может, я преувеличиваю её хитрость? — подумала она. — Нет никакой подстраховки. Она пыталась разыграть трюк с матрёшкой, но он провалился и теперь ей остаётся лишь попытаться сбежать из Элсара. А мне: выбраться отсюда. Вот этим и нужно заняться. А с Даяной будем разбираться по возвращении».

Неожиданно нога шагнула в пустоту. Тело повело вперёд, Мира судорожно вытянула руку вправо, упёрлась в стену, с трудом сохранила равновесие. Вниз уводила крутая лестница. Может, там и есть подвал с низким потолком? Переведя дыхание, Мира начала спускаться, нащупывая ногой ступени. Показалось, внизу раздался звук, напоминающий женский всхлип.

— Астафья? — позвала Мира. — Это ты?

— Кто здесь? — крикнула женщина. Кажется, голос Астафьи.

— Это я, Мира! Поднимайся ко мне!

Возникла изумлённая пауза.

— Мира? — переспросила магиня. — Что ты здесь делаешь?

— Спасаю твою тощую задницу. Такая вот ирония судьбы, ага. Поднимайся уже или спасать перестану.

Раздались приближающиеся шаги. Мира поднялась на верхнюю ступеньку и отступила в коридор. Скоро из тумана появилась худая фигура Астафьи. Она была без привычного головного покрывала, и Мира отметила, что у неё роскошные, доходящие до пояса волосы. В каждом движении магини сквозил страх.

— Откуда этот туман? — спросила Астафья.

— Полагаю, его напустила Даяна, чтобы зомбоящеры могли подобраться к тебе незаметно.

— Какие ещё зомбоящеры? О ком ты говоришь?

— Даяна хочет избавиться от ненужной свидетельницы. Ты же по её приказу убила Магду?

Астафья вскинула подбородок:

— Не понимаю о чём ты.

«Она и сейчас будет отрицать? После того, как пыталась утопить меня?!» — подумала Мира.

Ярость захлестнула её раскалённой волной.

— Ты убила Магду и пыталась убить меня! — прорычала Мира.

Астафья нервно рассмеялась:

— Что за глупые фантазии?

Не сдержавшись, Мира со всей силы толкнула магиню в грудь.

Астафья взмахнула руками, пытаясь вернуть равновесие, но в следующее мгновение покатилась вниз с лестницы.

«Кажется, я её не спасла», — подумала Мира, слушая, как глухо бьётся о ступени тело магини.

Снизу раздался вопль боли:

— А-а-а-а! Мира! Что ты наделала?! О, Праматерь, как больно!

— Ты же магиня. Прочитай какое-нибудь заклинание и всё срастётся, — сухо заметила Мира, вытирая о платье руку, которой толкнула Астафью. Она казалась липкой.

— Я не могу! — всхлипнула магиня. — Твоя магия сильнее… Вылечить можешь только ты. Я и с ожогом Магды не могла ничего сделать.

— Ага, значит, ты подтверждаешь, что убила её, — сказала Мира, нащупав ногой ступеньку.

— Да! Подтверждаю! — с яростью прохрипела Астафья и снова зарыдала: — Помоги мне! Моя нога! Как же больно!

Похоже, на самом деле придётся помогать этой твари. Затем попытаться доставить магиню Колдуну, а тот уж пусть сам думает, четвертовать её или растереть в пыль.

— За что ты убила Магду? — спросила Мира, не торопясь спускаться. Не исключён вариант, что Астафья уже вылечила себя и поджидает её в тумане. С этой гадиной надо быть осторожной и ещё раз осторожной.

— Даяна приказала! — простонала Астафья.

— А Даяне зачем её смерть?

— Не знаю! Вил тебя подери, не знаю! Она приказала, я сделала!

— Не думала, что ты тупая исполнительница приказов, — сказала Мира.

— Ты ничего не знаешь о том, как всё устроено в Ордене. Старшая магиня приказывает, младшие исполняют.

Мира сомневалась, что всё было устроено буквально так, хотя — как знать.

— А кто приказывает Старшей магине, за исключением Колдуна? — спросила она.

— Не стану ничего говорить, пока не поможешь мне! — заорала Астафья.

«Орёшь, значит сил много», — подумала Мира.

— Не станешь говорить, не помогу, — парировала она. — Вообще-то Колдун отправил меня узнать, кто убийца Магды и кто выпустил из клетки тварей. Это я уже узнала. Могу возвращаться.

— Нет! Стой! — в испуге крикнула Астафья.

Мира не ответила. Прошло с полминуты.

— Мира? Ты здесь? — позвала Астафья дрожащим голосом.

Она продолжала молчать.

— Мира! — завопила Астафья. — Грязная мокрозява! Пожирательница мёртвой воды! Чтоб ты сдохла! Чтоб тебя разорвали саблезубые рыбы! Чтоб цеплюч захлебнулся твоей кровью!

— Столько приятных пожеланий сразу, а у меня сегодня даже не день рождения, — хмыкнула Мира.

Магиня осеклась.

— Кто мог отдать приказ Даяне? — жёстко спросила Мира. — Говори, или я на самом деле уйду.

— Я не знаю! Клянусь тебе чем угодно! Своей жизнью клянусь!

Мира была вынуждена если не поверить, то принять.

— Ладно, — проворчала она. — Уговорила.

Осторожно спустившись увидела в тумане очертания тёмной фигуры.

«Если я её вылечу, она может напасть на меня, как тогда в ванной. И ещё неизвестно, кто победит», — подумала Мира.

Она ничуть не сомневалась, что Астафья убьёт её, если представится такая возможность.

А ещё её очень беспокоило, почему Колдун не возвращает их обратно. Вот она, вот Астафья. Что он тянет? Ждёт, пока до них зомбоящеры доберутся?

— Я скажу заклинание чтобы срастить мои кости, тебе нужно будет только повторить, — простонала магиня.

— Даже начинать не стану, — сказала Мира.

— Как это?! — изумилась Астафья.

— Так это.

— Ты! — магиня задохнулась от ярости и боли.

— Да, да, знаю. Грязная мокрозява, пожирательница мёртвой воды, осквернительница храма магии, — она улыбнулась, даже удивляясь тому, насколько её не трогает ненависть Астафьи.

Совсем никаких эмоций. А вот бездействие Колдуна беспокоило всё сильнее.

«Я сделала что-то не так, — подумала Мира. — Что-то очень важное».

— Я помогу тебе встать, — сказала она магине. — И помогу идти.

— У меня переломаны все кости! — злобно прошипела Астафья.

— Уверена, парочка целых осталась, значит, дойдёшь, — хмыкнула Мира.

Внезапно слух уловил новый звук: как будто коготки стучали по каменному полу.

— Тебе… — начала говорить Астафья, явно намериваясь выдать что-то угрожающее, но Мира перебила:

— Тихо! — приказала она. — Даже не дыши.

Магиня испугано замолчала. Да, Мире не показалось: туман ожил звуками. Что-то шуршало и скреблось, подбираясь всё ближе.

— Они уже на лестнице! — прошептала Астафья. — Ты же меня не бросишь?

Мира поморщилась: чисто из соображений самосохранения лучше бросить, но Колдун сказал привести магиню. А его задание лучше выполнить.

— Ты знаешь какое-нибудь заклинание, чтобы выставить преграду и задержать зомбоящеров? — спросила она.

— Выставить преграду? — пролепетала Астафья. — Нет, это не мой уровень.

— Понятно. Тогда жди.

Мира повернулась к лестнице, выставила вперёд руки. Шуршание раздавалось всё ближе, она уже различала, как тёмные фигуры ползут по ступеням, перебирая короткими лапами.

Собрав силы, Мира направила поток энергии навстречу зомбоящерам.

— Я кладу стену из тумана, — прошептала она. — Плиту за плитой.

Туман начал сгущаться.

— Плиту за плитой, — продолжала Мира.

Самый резвый, спустившийся раньше других, зомбоящер врезался в стену. Встав на задние лапы, он положил морду на верхнюю плиту, глядя на Миру с печалью людоеда, оставшегося без ужина.

— Плиту за плитой, — повторила она, чувствуя, что силы на исходе.

На зомбоящера опустилось серое, плотное. Раздался мерзкий хруст, подвал огласился визгом.

Остальные зомбоящеры, давя друг друга, бросились обратно на лестницу.

Мира тяжело опустилась на пол и закрыла глаза. Непростое это дело — каменщиком быть.

— Они к нам не попадут? — спросила Астафья с непривычной робостью.

— На какое-то время стена должна их задержать, — ответила Мира. — Но путь наверх для нас теперь закрыт. Куда ведёт этот коридор?

— Не знаю, — всхлипнула магиня. — Прошу тебя, прочитай заклинание! Я не могу идти, а нам нужно поскорее уходить.

Мира открыла глаза и посмотрела на Астафью. Она понимала, что не сможет тащить женщину на себе. Особенно после строительства стены.

— Вил с тобой, — устало сказала она. — Но если решишь меня обмануть, помни, зомбоящеры рядом.

Та ничего не ответила. Мира подошла к магине и опустилась рядом на пол.

— Повторяй за мной, — простонала Астафья. — Айзеприде махнувряде ашум!

Мира послушно повторила. После паузы спросила:

— Ну?

Астафья напряжённо прислушивалась к своим ощущениям. Попробовала двинуть ногой. Заорала:

— Ай! Больно! Ничего не поменялось!

Мира видела, что ей хотелось добавить ругательство, но магиня сдержалась. Всё же, строительство стены из тумана впечатлило.

— Чудо доктор из меня не получился, — подытожила Мира.

— Попробуй ещё раз! Это очень хорошее заклинание, оно всегда работает, — Астафья смотрела неё с мольбой, лицо посерело от боли.

«Работает, но не в моём исполнении», — подумала Мира.

Всё же, повторила заклинание, но опять безрезультатно.

Магиня заплакала:

— Что же делать?!

Мира вспомнила, как лечила её Даяна после нападения Алексы: приложила руки и без всяких заклинаний срастила рёбра. Конечно, скорее всего, Даяна проговорила заклинание про себя, но что-то подсказывало Мире: тому, кто строит стены из тумана, слова не нужны.

— Давай попробуем иначе, — сказала она магине.

Астафья смотрела на неё со страхом. Мира осторожно, едва касаясь, приложила ладони к её ноге, сосредоточилась.

Нога была раздроблена в нескольких местах. Мира чувствовала, как огненным очагом пульсирует боль. И не только это — она чувствовала, как течёт кровь по венам Астафьи.

«Она полностью в моей власти, — подумала Мира, пугаясь саму себя. — Я могу мысленно сдавить её, и магиня умрёт».

Это было странное, жуткое, ни на что не похожее ощущение. Она торопливо убрала от Астафьи руки.

— Что? — спросила та, пожирая взглядом её лицо.

«Твоя магия не похожа на ту, что используют сейчас, — вспомнилось Мире. — Её не применяют в Азаре уже несколько веков».

— Я не могу тебе помочь, — произнесла она, избегая встречаться взглядом с Астафьей. — Чтобы срастить перелом, требуется доброе и созидательное чувство. А я тебя ненавижу.

Магиня хотела что-то возразить, может посоветовать ещё какое-нибудь заклинание — для любви. Но Мира её перебила:

— Я найду выход и вернусь за тобой.

— Нет! — магиня вцепилась ей в руку горячими пальцами. — Я не останусь тут одна! Попробуй ещё раз срастить перелом!

— Ничего не изменится, даже если я тысячу раз повторю твоё заклинание, — сухо возразила Мира.

— Ну, пожалуйста! — умоляюще воскликнула Астафья. — Попробуй!

Тут Миру осенила одна мысль. Такая очевидная, что впору было смеяться, как она не додумалась раньше?

— Ты ведь много знаешь о заклинаниях, верно? — спросила она.

Астафья посмотрела на неё воспалённым взглядом.

— Мне тут рассказали про одно, хочу узнать, как оно работает.

— Сейчас не время, — зло оборвала магиня. — Я умираю от боли, а ты кругозор решила расширять?

«Какой ты была, такой и осталась», — подумала Мира.

— Какой-то предмет, — сказала она, сделав вид, что не услышала последних слов магини, — например, орех, наделяется определённой силой, начинает светиться синим светом. Потом называется имя человека и орех раскалывается.

Астафья смотрела на неё, словно забыв о боли, на её лице появился страх вперемежку со смятением.

— Орех сухирийский? — спросила она.

— Не знаю, — смутилась Мира.

Хотела добавить, что похож на грецкий, но вовремя сообразила, что Астафья никогда не видела грецкие орехи.

— Он продолговатый, неровный, светло-коричневый, с двумя чётко обозначенными половинками, — сказала Мира. — Кажется, будто на него обруч одели.

— Да, сухирийский, — подтвердила Астафья. — Это страшное заклинание. Человек, чьё имя произнесено, запирается внутри замкнутого пространства и только очень сильный маг может его вызволить.

Мира судорожно сглотнула и спросила сдавленным голосом:

— А если человек называет своё имя?

— Тогда даже самый сильный маг не поможет. Но я о таких глупцах не слышала. Это заклинание входит в перечень восемнадцати запрещённых, об нём первым делом рассказывают послушницам Ордена.

Мира скривилась: опять её сгубили пробелы в образовании. Не сможет вызволить даже самый сильный маг — так вот почему Колдун не возвращает их!

Гадкая Даяна! Предполагала ли она, что Мира назовёт своё имя? Наверняка, даже не мечтала о таком счастье.

Астафья всмотрелась в её лицо:

— А почему ты про него спрашиваешь?

Мира передёрнула плечами:

— Так, просто услышала краем уха.

Не рассказывать же магине о своей несусветной глупости. Со стороны лестницы раздался скрежет.

«Скоро зомбоящеры сломают стену и прорвутся сюда», — подумала Мира и поднялась с пола.

— Я должна найти выход, — сказала она магине.

У Астафьи задрожали губы:

— Не уходи! — взмолилась она. — Они съедят меня! Если уходить, то вместе!

— Вместе мы далеко не уйдём.

— Ты хочешь бросить меня! — завизжала Астафья и с неожиданной силой сжала руку Миры. — Ты дрянная девчонка специально хочешь бросить меня! Пока они будут меня грызть, ты сумеешь убежать!

Вообще Мире, при всей ненависти к магине, такая возможность даже в голову не приходила.

— Не пори чушь! — раздражённо бросила она и попыталась вырвать руку из пальцев Астафьи, но та держала крепко.

— Пусти или раздавлю! — тихо и внятно произнесла Мира.

Астафья как-то сразу поверила, испугано разжала руку.

— Не бросай меня! — взмолилась она. — Прости за то, что было. Клянусь, я буду служить тебе!

Вот так-то! Даже служить.

— Мне не нужна твоя служба, — брезгливо поморщилась Мира. — Но я вернусь за тобой.

Магиня всхлипнула. Обе понимали, что Мира не успеет.

Резко развернувшись, она пошла в туман. Астафья что-то кричала вслед, но Мира не вслушивалась в слова. Она представила, как постепенно тает стена из тумана, и к магине подбираются зомбоящеры. Сначала осторожно, они обходят её со всех сторон, мёртвые глаза осматривают Астафью. Убедившись, что она одна и не может убежать, зомбоящеры набрасываются на неё всей сворой.

Мира остановилась, тихо сказала:

— Нет, так не годится. Я должна завершить сама.

И пошла обратно.

Увидев её, Астафья радостно вскрикнула. Заплаканное, искажённое от боли лицо осветилось улыбкой.

— Спасибо! — торопливо заговорила магиня. — Обещаю, буду служить тебе! Верно! До смерти!

Мира знала, что она лжёт — но теперь это было неважно.

Скрежет наверху стал громче. Зомбоящеры изо всех сил старались разбить стену. Мира молча опустилась перед Астафьей на колени, приложила руки к её груди.

— Заклинание напомнить? — спросила магиня.

Мира отрицательно покачала головой.

— Молчи и доверься, — сказала она. — Я избавлю тебя от боли.

— Спасибо! — шепнула Астафья.

Её сердце трепетало под рукой Миры. Сначала неровно, торопливо, испугано. Потом всё медленнее… Мира мысленно сжала его в ладонях и — остановила. Взглянула на магиню: та лежала, глядя в потолок невидящим взглядом.

— Я больше не держу на тебя зла, — хрипло произнесла Мира и опустила ей веки. — Лёгкой тебе дороги в Закуполье.

На этот раз она не чувствовала слабости от использования магии. Напротив, в неё как будто влилась чужая сила. Мира ещё раз взглянула на Астафью, сказала самой себе:

— Первым делом, надо выбраться из этого дьявольского места. Со всем остальных буду разбираться потом.

Скрежет наверху стал ещё громче. Мира взглянула в сторону лестницы, с усмешкой заметила:

— Так не терпится встретиться со мной, друзья-мутанты? Остались только вы да я.

Она встала и пошла прочь.

Звуки шагов эхом отдавались от стен и замирали далеко впереди. Туман давил на плечи, путался в ногах. Очень скоро Мира потеряла чувство времени, казалось, она идёт много дней и даже месяцев. А вокруг одно и тоже: серовато-белая пелена, звуки шагов, её одинокое дыхание.

…Сперва Мира почувствовала слабое дуновение ветра, потом заметила, что изменились звуки: будто рассыпались по невидимой равнине. Да и пол стал неровным. Наклонившись, она дотронулась до пола и ощутила сухую до пыли землю. Взяв горсть, Мира поднесла к глазам: пепел?! Охваченная паникой неизвестности, Мира вытянула руки в стороны. Ей было необходимо коснуться стен — но их не оказалось.

«Даже головой теперь не обо что биться», — подумала она с мрачной усмешкой и направилась дальше. Право, не стоять же столбом в чистом поле.

Вскоре за спиной послышалось шуршание. А вот и малыши-людоеды. Близко, слишком близко. Мира побежала, молясь не запнуться и не провалиться в какую-нибудь расщелину. Цокот когтей по твёрдой земле и шуршание чешуйчатых тел становились всё ближе.

Неожиданно Мире показалось, что туман стал рассеиваться. Ещё немного, и она убедилась, что не показалось: стало возможным различить впереди стволы деревьев, похожих на сосны. Но до них ещё нужно добежать. А пока, насколько хватало глаз, расстилалось выжженное и покрытое слоем пепла поле. Обернувшись, Мира увидела зомбоящеров. Перебирая короткими кривым лапами и извиваясь длинными туловищами, они бежали за ней, отталкивая друг друга. Их рыбьи пасти были оскалены. Проголодались, небось, после такого марафона.

Пытаться построить между собой и зомбоящерами стену в чистом поле — глупость. Разве что вал какой. А если не получится? Только время потеряет, а твари станут ещё ближе.

Она решила рискнуть. Встав на одно колено, приложила ладони к земле и направила поток энергии навстречу зомбоящерам. Какое-то время ничего не происходило, но вдруг Мира почувствовала под ладонями слабую вибрацию. Земля откликнулась на её зов, пошла волнами. Зомбоящеры испуганно завизжали. Сцепив зубы, Мира удвоила силы. Земля вздыбилась, подбрасывая тварей в воздух, переворачивая и погребая под собой. Воздух наполнился мерзким писком. Зомбоящеров придавило тяжёлыми пластами земли. Сразу стало тихо.

Мира поднесла ладони к глазам и в изумлении осмотрела их. Обычные, грязные. Даже не верилось, что вал земли — это её работа.

Вспомнилось ощущение приобретенной силы, когда она убила Астафью. Ох, неспроста это всё…

В памяти возникли строчки из «Фауста», которые она учила когда-то в школе:

Я дух, всегда привыкший отрицать.

И с основаньем: ничего не надо.

Нет в мире вещи, стоящей пощады.

Творенье не годится никуда.

Итак, я то, что ваша жизнь связала

С понятьем разрушенья, зла, вреда.

Вот прирождённое моё начало,

Моя среда.

Мира прикусила губу: нет, этого не может быть. Она не такая! Она мухи в жизни не обидела!

Да, ей пришлось бросить на Реке Гая, но лишь потому, что она защищала свою жизнь!

И на турнире тоже. Кроме того, она лично не убивала Алексу, её накрыл поезд!

С убийством Астафьи произошла какая-то ошибка, сбой программы.

Мира шагала к лесу, бормоча себе под нос:

— Я пыталась её вылечить. И убила из жалости, вдвоём мы бы не убежали. Что было ещё делать, если вылечить не удавалось? Могла просто бросить и уйти…

Постепенно она этим успокоилась. Нет никакой тёмной стороны, есть магиня неумеха и недоучка. Это как если бы врач-практикант взялся за сложную операцию и напортачил…

Хадар открыл глаза. Он лежал на кровати в своей спальне, за окном был день, и ветер теребил лёгкую штору. При попытке глубоко вдохнуть, грудь сдавило. В голове стоял тяжёлый навязчивый звон, который хотелось вытряхнуть. Хадар сел, спустил ноги на пол.

Последним, что он помнил, был клинок его собственного кинжала с полыхающими на нём отблесками факела. А ещё искажённое от ярости лицо Найры. Вот она заносит руки с зажатым в них кинжалом над Хадаром и бьёт. Грудь пронзает острая, ни с чем несравнимая боль. Снова удар и боль уже в животе. А потом мрак без проблесков и как будто шум волн, набегающих на берег…

Хадар медленно поднял рубаху, взглянул на свою грудь, уверенный, что увидит кровоточащие раны. Но увидел только татуировки. Кожа была гладкой, даже шрамов не осталось.

«Приснилось», — подумал он.

В тот же момент у него проявилось ощущение, будто кто-то стоит за левым плечом. Хадар обернулся — никого. Тем не менее, ощущение осталось, даже мурашки по левому плечу побежали.

— Кому-то пора в отпуск, — сказал себе Хадар и улыбнулся: что такое отпуск, в Азаре никто не знал. Все пахали, как проклятые, а потом тихо сдыхали, и на смену им приходили новые люди. А вот он, Хадар, соригинальничает и возьмёт отпуск. Только сперва решит вопрос с Тиредом. Потом прихватит Даяну и махнёт с ней на Большие Кочки. Дни и ночи напролёт они будут трахаться и гулять, гулять и трахаться. Он потянулся и тут же сморщился от боли в груди: в том месте, где во сне в неё вошёл кинжал. Что за хрень происходит, в конце концов?

«А как я вернулся домой из Башни?» — подумал он и понял, что не помнит.

Хадар постарался воссоздать в памяти последние события.

Он чётко помнил себя в Башне после допроса Найры. Чтобы получить признание в убийстве, пришлось напоить её соком щипры. Это лишало человека воли, он начинал верить во всё, что ему говорили. Мог даже признать, что убил, расчленил и съел собственную матушку. Хадар не любил использовать щипру, это было грубо и примитивно. Ему нравилось, когда преступник признавался в содеянном по своей воле. Но в случае с Найрой всё было иначе. Во-первых, она не убивала Магду; во-вторых, ВХЭ приказал получить признание быстро.

Вернувшись к свой кабинет, Хадар сел в кресло, закурил и пытался избавиться от недовольства собой и миром в целом.

— Я топор палача, — сказал он, тщательно проговаривая каждое слово. — Топор не спрашивает, на чью шею опустится, для него все шеи одинаковы.

Обычно такой тренинг помогал, но не сегодня.

Виной тому были слова начальника Рудника. С тех пор, как в провонявшей кровью и мочой пыточной Илий проклял его, Хадара не покидала тревога. Он старался заглушить её всеми возможными способами, но ничего не работало.

Ему показалось, будто левого плеча коснулась чья-то рука. Хадар резко обернулся, но увидел только стену с висящей на ней картой Азара. Острова были раскиданы по Реке в порядке, напоминающем череп. Элсар — рот, Сухири и остров серой Хмари — глаза; если соединить воображаемыми линями Лес, Болота, Рудник и Большие Кочки, получались перекрещенные под черепом кости. Грамотная карта, концептуальная.

Хадар в задумчивости перевёл взгляд на звонок для вызова писаря. Может, приказать ему принести дела заключённых? Вдруг среди них найдётся тот, кого можно отпустить? Хадар усмехнулся: это была игра с судьбой в поддавки. Отправить на казнь столько людей и пытаться обойти проклятие спасением одной?

Но, а вдруг сработает?

Он протянул руку, дёрнул за шнурок. Закурил новую папиросу. И опять мерзкое ощущение присутствия за спиной кого-то ещё. Настолько реальное, что казалось, сейчас этот кто-то ударит кремнем о кресало и даст Хадару прикурить.

Старший агент повёл плечами, скидывая невидимую руку, и снова дёрнул за шнурок. Странно, что никто спешит на вызов. Непривычно. Не случилось ли у них там чего? Он решил проверить.

Встав из кресла, вышел из кабинета. В Башне царила тишина, какая бывает только в морге. Единственным звуком были шаги Хадара. Он прошёл весь коридор своего яруса, спустился на тот, где держали Найру. Первое, что он увидел, был цеплюч — длинные гибкие стебли ползали по полу и стенам, словно змеи. Хадар машинально потянулся к лежащему в кармане бутыльку с выводилом, хоть и понимал, что для такого нашествия цеплюча капли выводила будут, что слону дробина. Тут требовался бак на две тонны и пожарный шланг. Неожиданно из-за угла вышла Найра. Она была увита цеплючом, словно лесная дева лианами, стебли сопровождали её, ползая впереди и сзади. Свита.

Увидев Хадара, девушка остановилась. Цеплюч тут же поднялся над полом и принял боевую стойку, готовый в любой момент броситься на Старшего агента.

А дальше началось самое неприятное…

…

В дверь спальни робко постучали.

— Господин Хадар, вы отдыхаете? — спросил голос поварихи.

— Жди, — приказал Хадар и натянул штаны.

Какая-никакая, а всё же баба. Не годится ей видеть господина бесштанным.

— Заходи, Марта, — разрешил он.

Дверь осторожно открыли, в комнату, словно перегруженная баржа, вплыла мощная фигура поварихи. Следом вошёл дворник. Любопытно, что это ещё за делегация?

Хадар присел на край стола, спросил:

— Что случилось?

Марта так и осталась стоять у двери, а дворник сделал пару шагов к Хадару. Оба выглядели смущёнными.

— Ваше вашество, мы с Мартой хотим отпроситься домой, — забубнил дворник, комкая в руках вязаную шапку.

— Домой? — переспросил Хадар, с трудом припоминая, что, кажется, они приехали в Элсар из Сухири.

Но это было много лет назад, и с тех пор ни у одного, ни у другой ни разу не возникало желание вернуться на землю предков.

— Да, — ответил дворник, пряча глаза. — Мы уже немолоды, сюда приезжали на заработки. Теперь хочется обратно.

Марта кивала в поддержку его слов, так что её толстые щёки ходили ходуном.

— Хм, неожиданно, — только и сказал Хадар.

Дворник вздохнул.

— Ну, если очень хочется, как я могу вас удерживать? — произнёс Хадар. — Только, как же вы собираетесь отбыть? Дни Вила закончились, воды сошлись.

Повариха покраснела и упёрлась взглядом в пол, так, словно хотела просверлить в нём дыру.

— Мы, ваше вашество, пока в Элсаре поживём, — снова забубнил дворник. — Я до следующих дней Вила ещё поработаю у вас. А Марта прямо сейчас уйдёт.

Хадар поскрёб подбородок, отметил, что не мешало бы побриться.

— Что-то я вас, ребята, не понимаю, — сказал он. — Вы как будто удираете от меня.

Марта прожгла взглядом в полу дыру метров на пять в глубину.

— Рассказывайте, что случилось, — строго сказал Старший агент.

Дворник покосился через плечо на Марту, смущённо ответил:

— Ничего. Мы просто старые и больные. Отпустите нас.

Хадар прошёл мимо дворника, остановился напротив Марты. Она задрожала, не решаясь поднять на него глаза. Старший агент кивнул своим мыслям, резко сказал:

— Хорошо, я отпускаю вас. Расчёт получишь позже.

— Спасибо! — радостно воскликнула Марта.

Не дожидаясь разрешения, она с неожиданной для своей комплекции резвостью выскочила за дверь.

— Я ещё останусь у вас работать, ваше вашество, — смущённо произнёс дворник. — Потом, как дни Вила наступят, уйду.

Хадар окинул его взглядом, хотел ещё раз спросить, в чём настоящая причина, но решил, что узнает об этом у другого слуги.

— Иди, — сказал он. — И скажи Монку, чтобы зашёл. Да пусть поторапливается.

Ссутулившись и скомкав шапку, дворник вышел.

Хадар подошёл к окну, подставил лицо врывающемуся в комнату ветру. Хорошо было просто стоять и дышать, хотя грудь по-прежнему сдавливало, а на левом плече сидело проклятие.

Услышав, как раздвинулись за спиной двери, Старший агент повернулся. Монк закрыл за собой двери, пробежал по комнате вороватыми наглыми глазами.

— Почему увольняется Марта? — без обиняков спросил Хадар.

Монк смутился.

— Так она того, покойников боится… Говорит, сама обмывала, а теперь еду для него готовить, — он осёкся и поправился: — В смысле, для вас.

Хадар усмехнулся, невольно потёр грудь в том месте, где кинжал вошёл глубже всего.

— И что, долго я был мёртвым? — спросил он.

Монк пожал плечами, затем, помедлив, ответил:

— Где-то с полдня. Потом Великий Хранитель приказал господину Колдуну вас оживить, и тот оживил.

— А ты, значит, покойников не боишься?

— Чё вас бояться? — фыркнул Монк, но, тут же, залился краской и добавил: — Да и живой вы теперь.

Хадар улыбнулся, подошёл к висящему на спинке кровати френчу, достал из кармана мешочек с «серыми», кинул слуге. Тот поймал на лету, словно пёс мясную кость, взвесил на ладони и с удивлённой радостью взглянул на хозяина.

— Отдай Марте, — сказал Старший агент. — Не хочу больше пугать её своим видом.

Увидев, как померкла радость на лице мальчишки, Хадар усмехнулся и добавил:

— Да не вздумай украсть хоть камень. Проверю.

Знал, что всё равно украдёт, натура такая, но что ж тут поделаешь, если окружают ворьё и предатели?

— Хорошо, — кротко улыбнулся Монк, изображая пай-мальчика. Быстро убрал мешочек с камнями в карман.

— Значит, говоришь, Колдун меня оживил, — произнёс Хадар.

Слуга энергично кивнул и отчеканил:

— Он ждал вашего пробуждения, но потом пошёл погулять по городу. Сказал, ещё зайдёт.

На левом плече зашевелились. Хадар раздражённо щёлкнул по плечу пальцами, сгоняя проклятие. Перехватил удивлённый взгляд Монка. Ещё чего доброго начнут говорить, что Старший агент после смерти с ума навернулся.

— Песок, — пояснил Хадар.

— Да, — с готовностью подтвердил слуга и тоже стряхнул со своего плеча несуществующую соринку.

— Скажи горничной, чтобы чаще проводила влажную уборку, — добавил Хадар.

— Непременно, — заверил Монк.

Старший агент подошёл к столику со стоящими на нём графинами: один с вином, другой с водой, налил в бокал вина и спросил:

— Что ещё в доме нового? Где мой верный секретарь?

— Господин Бренн был здесь, недавно ушёл.

— Ага, — Хадар отпил вино.

— Господин Маейр тоже здесь был, — Монк помолчал и добавил: — Тут много людей было. Считай, полгорода собралось.

— Госпожа Даяна приходила? — спросил Хадар с деланным равнодушием.

— Конечно, — мальчишка подавил улыбку:- Скандал закатила.

— По поводу?

— Да так, в общем. Знаете, как она обычно.

Хадар кивнул: здравствуй, жизнь.

Допив вино, спросил:

— А что Мира? Здесь?

Монк потёр лоб, вспоминая.

— Да… — ответил он, но тут же поправился: — А, нет. Была, потом ушла вместе с господином Колдуном. Он после этого вернулся, а она нет.

Старший агент нахмурился. Где это она шатается? Сегодня в лес отправляться.

— Может, на казнь посмотреть пошла, — предположил слуга. — Сегодня рабочих Рудника должны казнить, уже готово всё…

Он помолчал и с надеждой спросил:

— Можно я тоже пойду, на казнь посмотрю?

Хадар поморщился:

— И что вы в этом зрелище увлекательного находите?

— Ну, так… Больше всё равно смотреть не на что, — мальчишка поколебался, рассказывать или нет, но потом желание поделиться перевесило: — Мне помощник палача по секрету сказал, что начальнику Рудника голову хитрым способом отрубят. Сначала пополам, а потом уже с шеи снимут.

Старший агент кисло улыбнулся.

— Так можно мне пойти, господин Хадар? — спросил Монк.

— Можно, но долго не задерживайся. Я сегодня уеду по делам, нужно собрать вещи. И найди Миру, нечего ей на казни смотреть. Ещё научится плохому.

— А куда вы уедете? — спросил Монк.

Хадар собрался ответить, но в этот момент двери раздвинулись, и в комнату вошёл Колдун.

И без того невысокий, мальчишка при виде него будто стал ещё меньше ростом.

— Иди пока, — сказал ему Хадар.

Монк с радостью выскочил из комнаты. Проводив его взглядом и подождав, пока слуга задвинет двери, Колдун улыбнулся Хадару.

— Рад видеть вас в здравии. Как себя чувствуете?

Старший агент улыбнулся в ответ:

— Живым.

Они помолчали.

— Вина? — спросил Хадар.

— Нет, спасибо. Я ненадолго, зашёл только проверить вас.

— Спасибо. За всё.

Колдун развёл руками.

У Хадара на языке вертелся вопрос, чем рассчитался за его оживление старик. Ясно же, что за простую человеческую благодарность Колдун такую услугу оказывать бы не стал. Но Хадар сдержался, решив, что узнает на сколько его оценили, у самого ВХЭ.

— Вы не знаете, её поймали? — спросил он.

— Кого?

— Женщину, которая меня убила.

Колдун пожал широкими плечами:

— Не интересовался.

Они вновь помолчали, затем Колдун произнёс:

— Смотрю я на вас, Хадар, и удивляюсь.

— Чему же?

— Вы как будто ищете смерти.

— Работа такая, — улыбнулся Старший агент. — Как правило, я ищу смерти для других, но иногда случаются сбои и перекосы.

— Я провёл несколько дней в Элсаре, и мне уже второй раз приходится заниматься вашей починкой, — продолжал Колдун, словно не услышав его последней реплики.

Хадар пожал плечами:

— У меня сейчас не самый лучший период в жизни.

Колдун скривил в усмешке толстые губы:

— Господин Хадар, три свечи назад вы были хладным трупом. А ваша душа ступила в путь к реке Безвременья. Только настоятельная просьба Великого Хранителя вынудила меня вмешаться в ход вещей и вернуть вас на землю Азара.

— Я премного благодарен вам, мессир, — прокряхтел Хадар, вновь невольно дотронувшись до груди. — Но к чему вы клоните?

Колдун бросил на него косой взгляд, поколебался, но, всё же, спросил:

— Почему вы спасли её?

— Простите?

— Я видел всё, что произошло с вами перед смертью. Вы дали уйти женщине, которая затем убила вас. Почему?

Некоторое время Хадар молчал. Колдун тоже не торопил его с ответом. Наконец, агент произнёс:

— Недавно меня прокляли.

— Первый раз? — с усмешкой заметил собеседник.

Старший агент коротко рассмеялся:

— Нет, конечно. Но это проклятие оказалось особенным. Оно постоянно звучит у меня здесь, — он дотронулся до лба. — И ещё мне постоянно кажется, будто кто-то стоит за левым плечом и наблюдает за всем, что я делаю. Обернусь — никого.

Колдун слушал, не перебивая.

— Вот я и подумал: может, спасение одной невинной жизни зачтётся там, — Хадар кивнул наверх.

Возникла пауза.

— Если вы ждёте моего мнения, то ответ отрицательный. Не зачтётся, — произнёс Колдун.

Хадар улыбнулся:

— Ладно, а можете ли вы, в таком случае, снять проклятие?

— Могу ли я снять проклятие? — переспросил собеседник. — Нет, Хадар, увольте. Я вернул вас с берега реки Безвременья, и этого довольно. Могу дать совет: постарайтесь больше не наживать врагов.

Хадар рассмеялся:

— Премного благодарен. Но вы же понимаете, это невозможно. Я топор палача. При такой должности враги неизбежны.

Колдун прошёл мимо него к окну, постоял, глядя на улицу, и негромко сказал:

— Хадар, пока вы отсутствовали, произошло кое-что ещё.

Старший агент воззрился на его спину. Что могло произойти? Тиред сам пришёл домой? Оправдали начальника Рудника? Нашли логово кукров?

— Вот стоит на полдня умереть, как начинаются разброд и шатания, — шутливо проворчал он. — Рассказывайте уже, что случилось?

Колдун обернулся и, глядя ему в глаза, ответил:

— Даяна предала нас. Долгое время она передавала магам Отуа секреты Ордена.

Хадара будто обухом по голове ударили. Он даже покачнулся. Поражённо спросил, вглядываясь в лицо Колдуна:

— Это что, шутка?

— Увы, — Колдун смущённо пощипал себя за бровь.

Хадар почувствовал, как закипает.

— Что вы мелете? — спросил он, едва сдерживая гнев. — Этого не может быть. Оговор! Провокация!

Колдун покачал головой:

— Мне тоже было тяжело поверить. Но это правда — она совершила измену. Это Даяна приказала убить Магду, чтобы создать конфликт между агентами и лодочниками.

Хадар вспомнил утро в будуаре Даяны, когда он прямо в лицо ей предъявил обвинения, но она всё отрицала.

В горле пересохло. Он подошёл к столу, взял графин с водой, хотел налить в бокал, но передумал и припал губами к горлышку графина. Выпив больше половины, поставил графин на стол и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Каким будет наказание? — спросил он.

— У нас одно наказание за измену: смерть.

— Как насчёт смягчения? — Хадар попытался улыбнуться. Улыбка вышла жалкой и заискивающей. Но он должен был использовать любую возможность.

— Смягчение?! — изумился Колдун.

Он хотел сказать что-то ещё, но Хадар перебил:

— Каждый может оступиться. Даяна не раз доказывала свою преданность Ордену.

Колдун покачал головой:

— Я слышал, что после оживления люди меняются, становятся мягче.

Старший агент скрипнул от злости зубами, но смолчал.

— Однако не предполагал, что такое случится с вами, — Колдун уже в открытую издевался.

Хадару стало не хватать воздуха.

— Дело не в моих переменах, — процедил он сквозь зубы. — Я считаю, что нужно провести дополнительное расследование. Кто её раскрыл?

— Мира.

Хадар щёлкнул зубами, как голодный волк.

— Даяна пыталась убить её с помощью запрещённого заклинания, и лишь моё своевременное вмешательство предотвратило трагедию, — добавил Колдун.

— Кроме слов Миры ещё доказательства есть? — резко спросил Хадар. — Как вообще можно доверять словам одной безумной пигалицы! Тем более, что у Мирки со Старшей магиней давняя неприязнь!

— Даяна во всём призналась, — сухо заметил Колдун.

У Хадара задёргалось левое веко.

— Призналась? — глухо спросил он. — Вы пытали её?

— Нет.

Хадар подумал, что прошло слишком мало времени, Даяну действительно вряд ли подвергали пыткам.

— Она рассчитывала на прикрытие магов Отуа, — медленно и спокойно заговорил Колдун. — Когда вы занялись предотвращением конфликта между лодочниками и агентами, они приказали Даяне убить вас. Она отказалась. Тогда они перестали её прикрывать. А дальше всё покатилось по наклонной. Она растерялась, испугалась, стала совершать одну ошибку за другой, пока, наконец, не попалась.

Хадар молчал.

— Даяна предала нас всех, Старший агент, — добавил Колдун. — Она изменила Азару и Ордену. За такое только смерть и полное забвение.

Хадар сглотнул. Он понимал, что слова тут бесполезны. Некоторое время в комнате царила тишина.

— Зачем им это? — спросил, наконец, Хадар. — Для чего магам Отуа грызня между нами? Если хотят нас уничтожить, почему просто не сотрут к Вилу?

— Боги развлекаются, — скупо улыбнулся Колдун. — Но нам надо быть готовыми к битве. Сейчас для нас, как никогда, важен каждый азарец, наделённый магией. Однако лишь те, кто точно на нашей стороне. И сейчас мы должны быть, как никогда, безжалостны к предателям.

Хадар бросил на него косой взгляд:

— Когда её казнят? — спросил он.

— Всё уже началось, — ответил собеседник.

Старший агент вздрогнул.

— Когда я спросил, каково её последнее желание, она сказала, что хотела бы увидеть вас, — добавил Колдун. — Поторопитесь, у вас мало времени.

Ничего больше не говоря, Хадар натянул сапоги стремительно вышел из комнаты.

…

Он бежал по улицам города, боясь опоздать. Физически ощущал, как мгновения ускользают, будто вода между пальцами, как они утекают в Мёртвую реку. Прохожие шарахались в стороны при виде его багрового, потного лица, искажённого зверским оскалом. Тех, кто не успевал убраться, Хадар отталкивал в сторону и бежал дальше. Ещё никогда путь от дома до Башни не казался ему таким длинным, ещё ни разу он так не страшился опоздать. В памяти навязчивым рефреном проносилось утро, когда он обвинил Даяну в убийстве Магды. Её страх, заверения в невиновности. Если бы она тогда доверилась ему и призналась во всём, он сумел бы придумать, как её отмазать.

— Дура! Какая же ты дура! — шептал Хадар. — Недоверчивая, лживая сука! Вот и поплатись теперь за это!

И прибавлял ходу.

Вот и Башня. Задыхаясь от бега, он ворвался во двор. Сидящие на чурбанах и играющие в кичку стражи вскочили, глядя на него в изумлении.

— Даяна… у себя? — прохрипел он.

— Да, вроде, — ответил один из них.

Остальные закивали.

Хадар кивнул, махнул рукой, мол, продолжайте, и побежал в Башню. Услышал за спиной голоса стражей:

— А ты говорил, его убили.

— Клянусь, своими глазами видел. Пять ножевых!

Хадара обступила привычная особенная тишина толстых стен Башни. В груди ломило от бега, одежда на спине взмокла, хоть выжимай, в ногах ощущалась противная слабость. Тяжело восстанавливаться после смерти… Ещё эта сука забралась под самую крышу…

Держась за стены и временами помогая себе руками, Хадар поднялся по крутым ступеням, покачиваясь, прошёл по коридору мимо чадящих в розетках факелов. На стенах дрожала его полусогнутая тень. Вот и покои Даяны. Перед глазами мелькали чёрные мушки.

Хадар с треском распахнул дверь её будуара и остановился, придерживаясь за косяк.

Даяна сидела перед столиком для гадания и заворожено смотрела на него: служившие ей жуки алоидо составили на столешнице череп. При виде Хадара, Даяна вскинулась, заплаканное лицо осветилось радостью.

— Ты звала меня? Я здесь, — хрипло произнёс Старший агент.

Он вошёл, закрыл ногой дверь.

Громко всхлипнув, Даяна бросилась ему на шею. Обняла, прижалась всем телом крепко-крепко, так он услышал, как загнанно бьётся её сердце.

— Оживил, — пробубнила ему в грудь Даяна. — Как хорошо! А у меня всё плохо.

Хадар схватил её за плечи, оторвал от себя, заглянул в блестящие от слёз миндалевидные глаза.

— Чего тебе не хватало?! — заорал он. — У тебя было всё! Кроме Ордена. Но и в этом нужно было лишь немного подождать.

— Что такое Орден в сравнении с могуществом богов Закуполья, — тихо ответила Даяна. — Ты же знаешь, я всегда хотела только лучшего.

Чувствуя, что сейчас ударит её, Хадар подошёл к стене и в сердцах шарахнул по ней кулаком, так что разбил в кровь костяшки пальцев.

— Дура! — прохрипел он. — Какая же ты дура!

Она неслышно подошла, взяла его за руку, поднесла к губам и поцеловала сбитые пальцы. На её длинных ресницах дрожали слёзы.

— Ты самое лучшее, что было у меня в Азаре, — сказала Даяна. — Я так счастлива, что смогла увидеть тебя на прощание.

Хадар обхватил руками её лицо, жадно поцеловал в щёки, лоб, нос, губы.

— Я увезу тебя отсюда! — порывисто сказал он. — Мы убежим к магам Отуа в Закуполье.

Она печально покачала головой.

— Давай, одевайся! — приказал Хадар. — Бери самое необходимое, ещё не всё потеряно.

Она вновь покачала головой, слезинки сорвались с ресниц и скатились по щекам.

— Для меня отсюда есть только один путь, — сказала она. — Так что, дальше ты уже без меня.

— Не пущу, — прорычал Хадар. — Без меня никуда!

Она ласково улыбнулась:

— Мы ещё встретимся. Однажды. Только не узнаем друг друга.

— Я всегда тебя узнаю, — хрипло проронил он.

Даяна вздрогнула в его руках, её зрачки, и без того большие и чёрные, ещё сильнее расширились.

— Мне пора, — сказала она, осторожно освобождаясь из объятий Хадара. — Время вышло.

Хадар мотнул головой и сильнее сжал Даяну в объятиях.

— Не пущу, — упрямо повторил он.

Внезапно его грудь и живот пронзила острая боль — в тех местах, куда ударила кинжалом шлюха. Заскрипев зубами, Хадар упал на пол и скорчился в позе эмбриона. В глазах потемнело.

Даяна бросила на него исполненный муки взгляд и резко отвернулась. На дрожащих ногах она подошла к окну, забралась на карниз, судорожно сжала пальцами раму. Врывающийся в комнату ветер трепал её длинные волосы, развевал края пеньюара. Она напоминала большую чёрную птицу, замершую над пропастью.

— Я готова, мессир, — произнесла Даяна будто не своим голосом.

— Не надо! — прохрипел с пола Хадар. — Бо…рись. Ты… ещё мо…жешь.

Даяна бросила на него через плечо полный страха и отчаяния взгляд, шепнула:

— Люблю тебя!

И разжала пальцы.

На мгновение её тело застыло в воздухе без опоры — уже не здесь, но ещё не там. А потом Даяна сорвалась вниз.

Сейчас же Хадар почувствовал, как отпускает боль. Прижав ладонь к груди и надсадно кашляя, он с трудом поднялся, на заплетающихся ногах дошёл до окна и выглянул наружу.

Её тело лежало на земле, глаза были открыты и устремлены наверх, на Хадара. Но Даяна его уже не видела. Вокруг её головы по камням медленно растекалась лужа крови.

К ней уже стекался народ, в основном стражи Башни. Они стояли над телом, растерянно переговаривались, никто не решался брать на себя ответственность что-то делать.

Вот несколько человек подняли головы и увидели в окне Хадара. На их лицах сразу появилось облегчение: Старший агент разберётся. Всегда разбирается, а мы что, мы так, люди маленькие, просто проходили мимо и пойдём себе дальше…

Что-то попало ему в глаз. Часто моргая, Хадар посмотрел вдаль, на город. Из окна Даяны он просматривался, как на ладони: бурые крыши домов, пересохшие ручьи улиц, люди-песчинки. Говорят, когда-то азарцы были свободным, сильным народом. Сейчас Хадар видел лишь напуганных, придавленных нуждой людишек, готовых унижаться за каплю откукренной воды. Мусор, а не люди.

А над ними, словно ядерный гриб, возвышался купол.

Хадар ненавидел Азар и его жителей всей душой: за то, что этот мир отбирал у него всех, кого он любил.

Но сейчас эта ненависть обрела образ конкретного человека.

— Я уничтожу тебя, — внятно сказал Хадар. — Ты будешь умирать долго и мучительно. А я буду стоять рядом и повторять её имя.