Хранилище взломано, сейф открыт, и самый дорогой в мире предмет коллекционирования почти в руках грабителя. Но всё пошло не по плану, ведь хозяин этой бесценности не готов расстаться с ней…
Короткий скрип и сухой щелчок. Дверь мягко подалась вперёд и беззвучно открылась.
Это оказалось просто.
Гюнтер несколько мгновений постоял, прислушиваясь к окружающей тьме. Нет, показалось. Это всего лишь дуновение воздуха от массивной двери хранилища.
Гюнтер раскрыл дверь пошире и протиснулся внутрь, сразу же скользнул вправо, бесшумно ступая по бетонному полу, и прижался спиной к стене. Осмотрелся, переключил режим прибора ночного видения — картинка зашумела, но отчётливо стали видны камеры в углах. Они не подавали признаков жизни. Так и должно быть. Охранная система здесь слишком примитивна, Гюнтер ожидал встретить что-то более серьёзное.
Теперь Гюнтер уверен, что опасности нет и можно не торопиться. Он осмотрелся: небольшое хранилище квадратной формы, длина стены едва ли превышает пять метров; посреди возвышается постамент метровой высоты, на нём — небольшой кубический сейф; у правой и левой стен — по мягкому креслу; у дальней стены — что-то вроде стола со столешницей из стекла или прозрачного пластика.
Очевидно, что она — в сейфе на постаменте. Это банальный «Смит и сыновья», вскрыть его — минутное дело.
Гюнтер бесшумно подошёл к сейфу, запустил пальцы в поясную сумку, безошибочно извлёк инструмент. Пару секунд он бездействовал, в уме выстраивая картину своих действий, затем несколько ловких движений руками — и сейф поддался. Как и все специализированные «Смиты…», этот сейф раскрывался вверх — тяжёлая крышка приподнималась на сантиметр над корпусом, а затем её нужно сдвинуть в сторону. Гюнтер именно так и сделал.
И снова секундная задумчивость.
Под крышкой стеклянный кубик. Нечто вроде аквариума или витрины высотой не больше десяти сантиметров. А внутри…
Яркая вспышка, боль в глазах. Прибор ночного видения зашкалило, и он отключился, оставив Гюнтера во власти цветных пятен, расплывающихся на чёрном фоне.
Щелчок за спиной. Гюнтер безошибочно узнал звук предохранителя старой доброй девяносто второй Беретты. Мало приятного. Особенно, когда тебе целятся в спину.
И снова тишина. Владелец пистолета молчал, затаив дыхание. Гюнтер медленно стянул с себя прибор ночного видения и небрежно уронил его на пол, затем поднял руки.
— Где она?
Голос Гюнтера звучал уверенно и гулко в этом почти пустом бетонном хранилище. Взгляд его был направлен на содержимое сейфа, а слух напряжённо пытался уловить любое движение со спины.
— Здесь. — в реальности голос Андерсена звучал не так самоуверенно и мощно, как по телевизору и телефону.
— Нет. Сейф пуст.
— В этом и суть. Она здесь.
Гюнтер смотрел на пустой стеклянный блок, в котором должна была находиться марка. Но её здесь нет. А грани закалённого стекла лишь холодно поблёскивают от множества расположенных под потолком ламп и будто насмехаются над неудачливым грабителем.
— Не понимаю.
Андерсен неспеша обошёл комнату и встал с противоположной стороны постамента. Он наставил пистолет на Гюнтера и указал в сторону кресла. Гюнтеру не нужно было повторять дважды — он подошёл к креслу и медленно опустился в него. Всё это он делал с поднятыми руками, а когда сел — вопросительно посмотрел на Андерсена и кивнул вверх. Андерсен понял и жестом разрешил опустить руки. Гюнтер испытал облегчение. Несмотря на постоянные тренировки, руки утомляются. А сейчас лучше дать мышцам отдохнуть, мало ли что может случиться…
Тем временем Андерсен подошёл к постаменту, заглянул в сейф, сдул со стеклянного кубика несуществующие пылинки и, наконец, одним движением вернул тяжёлую стальную крышку на место.
— Она здесь, поверьте.
— Здесь? В этой комнате?
— Да. — Андерсен улыбнулся, и в этой улыбке сконцентрировалось всё его превосходство над презираемым миром простых людей.
— Тайник?
Андерсен встал немного в стороне от постамента.
— Нет, что вы. Она прямо здесь. — Андерсен указал пистолетом на сейф.
Гюнтер иронично улыбнулся.
— Нет. Вы меня не обманете. Сейф — пустышка, отвод для глаз, наживка для грабителей. А настоящий сейф где-то в тайнике. — Гюнтер осмотрелся. — Может быть здесь, — он взглядом указал на постамент, — может в креслах или в столе. А то и вовсе в стене!
С каждым словом Андерсен всё больше расплывался в победной улыбке, весь его вид говорил: «Ах, как ловко я обманул наивного дурака!».
— Нет-нет. Она именно здесь, надежно спрятана за пуленепробиваемым стеклом и заперта в новейшем сейфе от «Смит и сыновья»!
— Но там пусто… — Гюнтер всё ещё надеялся получить внятный ответ.
— Я же сказал вам — в этом и суть.
Гюнтер ничего не ответил, но и Андерсен не торопился с объяснениями.
— Знаете, я мог бы вас сейчас убить. Просто нажать на курок, и пуля этого револьвера размозжила бы вам голову…
— Пистолета… — выдохнул Гюнтер, качнув головой.
— Что, простите? — Андерсен не сразу понял, что имеет в виду грабитель. — Ах, это! — он искренне засмеялся, глядя на пистолет. — Я совершенно не разбираюсь в оружии! Так, держу его при себе на случай, если рядом не окажется охраны. Как сегодня.
Гюнтер смирно сидел в кресле, не рискуя лишний раз пошевелиться. С одной стороны, неумение Андерсена обращаться с оружием могло способствовать побегу, а с дугой — даже Господь Бог не мог дать гарантий, что шальная пуля Беретты не натворит бед…
— Так убейте.
Андерсен снова засмеялся и даже опустил пистолет. Всё-таки, его пухлые руки не приспособлены долго держать настоящее оружие. Но и бросаться на этого тюфяка нет смысла — наверняка, он уже вызвал охрану, и она с минуты на минуту будет здесь.
— О, нет! Я никогда не занимался мокрыми делами, предпочитая доверять… — Андерсен осёкся и кашлянут. — Ну, это не важно.
— Так доверьте! — Гюнтер посмотрел в глаза Андерсену. Кажется, вот и настал момент поговорить о делах.
— Нет. По крайней мере, не в этот раз. Вы представляете, сколько маяты с убийством? — в голосе Андерсена не было и следа иронии, он будто делился об утомивших его заботах. — Да и шестая заповедь остерегает от этого. Вы помните, что в ней говорится?
— Не убий… — неуверенно ответил Гюнтер, не ожидая такого поворота в разговоре.
— Не убий… — протяжно и как-то разочарованно повторил Андерсен. — Не «не убий», а «не убивай»! Эх, молодёжь, совсем вы оторвались от традиций… Ну да ладно, я не проповедник, я простой бизнесмен. Но чту божьи заповеди и уголовные кодексы большинства стран мира.
— Значит, вызывайте полицию.
Андерсен снова улыбнулся и посмотрел на Гюнтера как на маленького несмышлёного мальчика, который совершенно не понимает в какие игры играют взрослые дяди.
— Нет. Не сегодня. У меня есть более интересное предложение. Для вас и для меня.
Гюнтер ничего не ответил, а лишь вопросительно посмотрел на Андерсена.
— Хотя для вас оно более выгодно, — продолжал Андерсен, — ведь вы сохраните свою жизнь и свободу, а я — всего лишь несколько миллионов…
Андерсен прошёлся по хранилищу, держась на безопасном расстоянии от Гюнтера, и вернулся к постаменту. Беретта уже смотрела дулом в пол и не казалась такой опасной.
— Итак, я предлагаю вам сделку.
— Сделку? С грабителем?
— Именно так!
— Я слушаю.
Андерсен на несколько мгновений задумался, приложив указательный палец к губам.
— Позвольте узнать ваше имя?
— Гюнтер.
— Хорошо, Гюнтер. Я вам делаю одно предложение, его условия окончательные и пересмотру не подлежат. Вы вольны не согласиться с ним, но в этом случае через минуту здесь будет охрана и полиция, и…
— Я понял.
— Итак, Гюнтер… Сейчас вы уходите отсюда и сразу же заляжете на дно. Через двадцать минут я объявлю тревогу — охрана найдёт меня здесь, с явными следами борьбы. Вас кинутся искать, но… не найдут. Ведь я не дам показаний полиции. Скоро… То есть, я сделаю всё возможное, чтобы это было как можно скорее. Скоро дело будет закрыто, вы — на свободе, а я — со своей бесценной пустышкой, которая из-за такого скандала вырастет в цене по крайней мере вдвое. Вы согласны?
Гюнтер задумался. Андерсен славился прижимистостью, но здесь он просто перешёл все границы. Придётся надавать и пересмотреть условия договора.
— Но, мистер Андерсен, я не вижу в вашем предложении никакой выгоды для себя. Что получу я?
Андерсен искренне засмеялся.
— Разве это не очевидно? Ведь я дважды повторил, что вы сохраните свою жизнь и останетесь на свободе!
— В таком случае у меня нет причин сохранять тайну о вашей… пустышке.
Андерсен улыбнулся, но уже не так естественно и беззаботно.
— Но вы же джентльмен, Гюнтер.
— Слово джентльмена тем крепче, чем большая сумма под него положена.
Андерсен прикусил губу. Он задумался, где-то в глубине его глаз сверкали огоньки алчности и жадности.
— Хорошо, — наконец произнёс он, — сто тысяч.
Гюнтер отрицательно покачал головой. Чувствуя своё превосходство, он встал с кресла и прошёлся по хранилищу, но не приближался к оппоненту.
— Нет.
Лицо Андерсена вытянулось.
— Что? Вам мало сто тысяч? Вы сумасшедший! Это огромные деньги!
— Десять процентов.
— Что?
— Десять процентов от стоимости марки.
Лицо Андерсена покраснело. Казалось, он уже был готов вновь поднять пистолет и пристрелить Гюнтера. Но всё же ярость и алчность не затмили его разума.
— Гюнтер, вы наглеете.
— Уверен, что это слишком малая цена той тайны, что мы оба унесём отсюда.
Следы ярости на лице Андерсена не отступали. Он с презрением смотрел на Гюнтера, и в какой-то момент рука с пистолетом дёрнулась. Гюнтер внутренне сжался и был готов в любое мгновение сделать прыжок в сторону двери…
— Восемь…
— По рукам. Но деньги сразу.
Андерсен снова вскипел, но тут же его багровое лицо начало приобретать нормальный оттенок.
— По рукам.
Андерсен протянул Гюнтеру правую руку, переложив пистолет в левую. Гюнтер сделал шаг и ответил на рукопожатие, ощутив мягкую, холодную и липкую от пота ладонь ограбленного бизнесмена…
Однажды Гюнтер вытянул счастливый билет. Фигурально выражаясь. Много лет назад на него — совсем ещё молодого, но подающего большие надежды грабителя — вышел анонимный заказчик с банальным делом — выкрасть какую-то почтовую марку из частной коллекции. Гюнтера мало интересовала филателия, но очень интересовали деньги. Поэтому ему неважно было, что это за марка, но важна была сумма гонорара — а она была очень и очень внушительной.
Нет, с высоты нынешних восьми процентов та сумма — буквально гроши. Но для молодого и начинающего грабителя сумма была более чем интересная.
Гюнтер не зря считался подающим надежды. Он пошёл на дело, потратив на подготовку не меньше трёх недель. И всё шло хорошо до того момента, пока он не достал этот злополучный стеклянный куб — он оказался на удивление скользким и, выскользнув из ладони, вдребезги разбился о пол…
И вот тогда Гюнтер узнал тайну марки.
Точнее — пустышки.
Владелец этой бесценности не на шутку испугался разглашения тайны, а страх сделал его слишком разговорчивым. Гюнтер тогда едва сохранял самообладание, поэтому многие слова пропустил мимо ушей. Но понял главное — марки нет. Она то ли была утеряна ещё столетие назад, то ли её и вовсе никогда не существовало. Но об этом знают только избранные — бывшие и нынешний владельцы. А каждый новый «счастливый обладатель» пустышки вводится в курс дела только после покупки.
И все молчат, делая вид, что марка существует. Ведь в противном случае это пустое место станет реальной пустышкой, а миллиарды обратятся в прах.
В тот, самый первый раз, Гюнтеру повезло: владелец «марки» не стал угрожать грабителю, а пошёл с ним на сделку. Молчание обошлось всего в один процент от стоимости пустышки. И это стало пропуском в новую, счастливую и безбедную жизнь.
Несколько лет Гюнтер проматывал полученные деньги и перебивался мелкой работёнкой «для души». Но однажды из новостей узнал, что марка продана. И тогда он решился на отчаянный шаг — пошёл на новое ограбление.
Точнее — на имитацию ограбления. И получил уже пять процентов. Но с точки зрения Гюнтера это была не цена его молчания, а расплата лгуна за его большую ложь.
А сейчас сумма расплаты составила целых восемь процентов.
Гюнтер размышлял об этом, лёжа под ласковым солнцем где-то на затерянном в океане тропическом острове. Троих, он «ограбил» (а точнее — проучил) уже троих, и никто из них даже не пискнул. А после последнего «ограбления» стоимость пустышки не просто выросла, как думал Андерсен, а просто улетела в космос. И с такой стоимостью она едва ли будет продана при жизни Гюнтера.
Гюнтер сел, поднял тёмные очки и осмотрелся.
Но если пустышка будет продана, то…