Лорд-дракон Грайсиэль Давирес-оро

День перед свадьбой ректора Рикошета и Оси запомнился мне как «день неприятных открытий». Конечно, он и не чаял сравниться с тем эталонно омерзительным днем, когда я сломал крыло, так что можно было бы и не ныть по этому поводу, если бы одно из открытий не касалось лично меня.

Но началось все, конечно, с Магарыча. В последнее время весь бардак в Академии начинался либо с него, либо с его ненормальной любовницы, леди Клариссы Шар-Трени, которая повадилась проводить у нас выходные.

С другой стороны, нормальных любовниц у него никогда и не было. Выбирая даму сердца с периодичностью раз в пятьдесят лет, мой дорогой друг явно руководствовался принципом «чем эксцентричней, тем лучше». Его предыдущая леди тоже не отличалась повышенной адекватностью. Но речь не об этом.

Итак.

Этим далеко не прекрасным субботним утром мы с Рикошетом обнаружили, что Магарыч не разговаривает со своей следачкой. Он был подозрительно мрачный, хмурый и молчаливый. Кларисса, напряженная и тоже без настроения, бросала на него странные взгляды, но он или делал вид, что ничего не замечает, или действительно был слишком погружен в себя.

Когда я встретил Магарыча с Клариссой в коридоре, это было не так заметно, но когда эти двое зашли в ректорский кабинет и продолжили злодейски молчать там, тут даже я насторожился. А наш безмерно чувствительный Рикошет так вообще жутко расстроился и принялся старательно снижать градус напряжения веселыми байками про неурядицы во время подготовки к свадьбе.

Только это совершенно не помогало! Магарыч смотрел в чай, леди Кларисса старательно отворачивалась и от завхоза, и от Рикошета, а я молчал в ожидании дальнейшего развития событий. Что тоже изрядно добавляло нервозности, благо мое молчание у них считалось особенно подозрительным.

— Лорд ректор, нам нужно поговорить, — сказала наконец дознавательница. — Наедине. Это важно.

— Да, конечно! — с облегчением откликнулся Рикошет. — Магарыч, Грайси, я попрошу вас!..

Вот тут дорогой наш завхоз повел себя странно. Он словно стряхнул с себя оцепенение, нашел глазами Клариссу и спросил:

— А ты уверена, что сейчас удачный момент?..

— Так я три месяца жду, — дернула плечом дознавательница, и у меня от этого жеста заныло в районе старого перелома. — Дождалась вот, Багрового демона в задницу! Но завтра еще хуже будет.

— Хорошо, — кивнул Магарыч. — Грайси, пойдем. Рикошет, держись.

Мой друг встал, дошел на нервно глядящего на все это ректора, коснулся его плеча и вышел. Тут явно намечалось что-то интересное, так что я решил остаться и наблюдать.

Только устраивало это далеко не всех.

— Лорд Грайси, — хмуро сказала Кларисса. — Прошу вас. Или мне снова начать клясться вашими штанами?..

Я решил не игнорировать эту угрозу и вышел. Дознавательница осталась наедине с Рикошетом, и последнее, что я услышал прежде, чем дверь закрылась, было:

— Лорд ректор, наша Ося не та, за кого себя выдает…

— Как интересно, — пробормотал я, после чего прикрыл дверь под нервным взглядом Клариссы и сладко улыбнулся стоящему рядом Магарычу. — Напомни, дружище, кому пришла в голову чудесная мысль установить в этот кабинет звукоизоляцию? Что же там был за противник подслушивания, а? Не мог подождать пару месяцев, да?

Наш дорогой завхоз тут же отошел от двери, отвернулся к окну и сделал вид, что мои замечания его не касаются. И снова молча! Абсолютно, зараза, молча!

Он явно рассчитывал, что я лопну от любопытства.

— Обрадуй меня, Магарыч, — предложил я, решив зайти с другой стороны. — Скажи, что ты разлюбил эту сомнительную кудрявую особу и решил послать ее к Багровому демону.

Вот тут дорогой друг встряхнулся и повернулся ко мне со своей обычной полуулыбкой:

— Вынужден огорчить тебя, Грайси, но нет! Просто сегодняшнее утро началось у меня с потрясающего признания. Думаю, ты уже понял, что Кларисса признавалась далеко не в любви, и даже не в каких-нибудь четырех убийствах. Она рассказала, что Ося никакая не повариха, она шпионка и работает на Крылатого Короля. Который, конечно, не может оставить меня в покое и предпочитает, чтобы я был под присмотром.

Я понимающе кивнул. Агенты Крылатого Короля заводились у нас и раньше. Я знал про фальшивых студентов, фальшивых преподавателей и целого фальшивого декана. Это был на редкость омерзительный тип, Рикошет после него ликвидировал саму должность — решил, что без деканов как-то спокойнее. Только они ни в кого не влюблялась и уж тем более не собирались выходить замуж за ректора!

Поэтому я жаждал подробностей.

— Ну и как это было? Рассказывай!

— «Багрового демона в задницу, Магарыч! Я заставила Рикошета жениться на королевской шпионке и усыновить ее фальшивых детей!». Каково?

Мы посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.

— Ладно, согласен, если не думать о том, что у них завтра свадьба, и Рикошет действительно ее очень любит, это и вправду смешно. Но ты еще не все знаешь. Наша Ося не просто шпионка, она какая-то известная отравительница. Пять лет назад ее должны были отправить на каторгу, но вместо этого выдали троих детей из приюта и послали к нам.

— Отличная замена каторге, — пробормотал я. — Отравительницу в поварихи, вот это я понимаю. Один вопрос, почему ее не отправили преподавать манеры?

Магарыч пожал плечами и припомнил, что когда у нас появилась Ося с тремя детьми, должность преподавателя хороших манер была занята. К тому же леди Осинда (какой кошмар, она еще и леди!) сразу предложила взять на себя готовку. Тогда, кажется, у нас кашеварила наемная повариха из деревни, в четыре Рикошета обхватом.

— Кажется, та повариха тоже в кого-то влюбилась…

— В тебя, Грайси! Уж я-то помню! — снова развеселился Магарыч. — Кстати, я до сих пор считаю, что вы идеально дополняли друг друга. По крайней мере, по объему и весу.

— Молчи, я стараюсь об этом забыть. Итак, со временем Ося полюбила Рикошета и привязалась к фальшивым детям, и если бы не дурацкие интриги Крылатого Короля, она спокойно жила бы в замке и отрабатывала каторгу на кухне?

— Вроде того, — согласился Магарыч.

После чего потрогал цепочку на шее, посмотрел мне в глаза и с ужасающей решимостью заявил, что понимает Крылатого Короля и не имеет к нему претензий! Завхозу, конечно, надоели шпионы, но если выбирать между ними и профилактическими визитами самого Короля, то…

Я вздохнул. Магарыча заносило на теме Крылатого Короля сколько я его помню. Была там какая-то сложная смесь любви с обидой и ненависти с обожанием, и все это было замешано с чувством вины — да так, что мой друг и сам не мог с этим разобраться.

В последние три месяца с этим вроде стало получше, но зато у него появилась Кларисса.

И я даже не знаю, что хуже!

— Дай угадаю. Кларисса не знала, как рассказать тебе об Осинде, потому, что боялась тебя расстроить?

— Да. Ну и что мне с ней делать?

Я знал, что он уже все решил. Примерно в тот момент, как снова начал улыбаться и разговаривать. Так что с разумными советами я запоздал.

Но это не значит, что мне не было, что посоветовать!

— Накажи ее, — предложил я. — Скажи: Кларисса, ты была Очень Плохой Девочкой. И чтобы искупить свою вину, тебе придется делать Очень Плохие Вещи…

Я не успел развить мысль: Рикошет выбрал именно этот момент, чтобы выйти из кабинета. Разумеется, он тут же смущенно порозовел, зато Кларисса взглянула на меня с интересом. Но тут же перевела взгляд на Магарыча. Она смотрела строго, серьезно и очень походила в этот момент на Крылатого Короля: такое же узкое, бледное, нечеловечески красивое лицо в обрамлении темных кудрявых волос.

Она явно ждала нецензурного вывода Магарыча о том, где он видел королевских шпионок. И дознавательниц. И…

— Послушай, ты очень расстроишься, если я скажу, что все равно люблю Осю и детей? — осторожно спросил наш впечатлительный ректор. — Я не хочу сказать, что… но если я… если тебе будет тяжело видеть ее у себя в замке…

Не понимаю, на что он рассчитывал. На то, что Магарыч вышвырнет его вместе с Осей, детьми и леди Клариссой?

Разумеется, он принялся успокаивать Рикошета и говорить, что Осенька ему нравится и он ни в чем не винит ни ее, ни детей, так что пусть он спокойно женится, а Крылатый Король посылает новых шпионов, от него не убудет.

И я в очередной раз убедился, что живу в замке, полном сентиментальных идиотов.

Вот только неприятные открытия на этом не закончились.

***

— Кажется, я еще не совсем его понимаю, — осторожно сказала леди Кларисса, когда Рикошет с Магарычем ушли объясняться с Осей. — Это… это странно.

Судя по отсутствию в речи «задницы Багрового демона» и прочей характерной для дознавательницы «красоты», каждой слово было обдумано Клариссой не меньше трех раз.

Я посмотрел на нее как на идиотку:

— Магарыч обожает Рикошета и ненавидит, когда срывают свадьбы. Два пунктика из двух. С таким раскладом наш ректор может на ком угодно жениться: хоть на Осе, хоть на Багровом демоне.

Последние два слова я произнес с максимально доступной мне издевательской интонацией. Ответ про задницу этого самого демона и его пятнадцать приспешников не заставил себя ждать.

После обмена репликами леди Кларисса развернулась на каблуках и отправилась оказывать кому-то моральную поддержку: не то леди Дане, не то леди Маргарет. Повод, сказала она, никак не связан со свадьбой.

Я сладко улыбнулся и предложил Клариссе отправлять пострадавших от ее моральной поддержки ко мне.

— Чтобы добить? — насмешливо поинтересовалась дознавательница. — Я предложу Крылатому Королю внести этот вид наказания в Уголовный кодекс!..

К сожалению, я не мог бесконечно пикироваться с Клариссой. В отличие от остальных бездельников, у меня еще были занятия — уроки бальных танцев, которые мы ввели после ректорской помолвки. Они шли в счет курса хороших манер, так что я даже не стал ворчать.

А вот студенты никак не могли взять в толк, почему у них на один урок танца приходится три урока теории! Ну ничего, я считал, что страдание закаляет характер.

Сегодня я должен был принимать зачет по бальным танцам у трех курсов. Не сдавшим я собирался запретить танцевать на ректорской свадьбе — еще не хватало, чтобы всякие недоучки позорили Академию перед гостями — и то, что из-за ситуации с Осей свадьба может сорваться, не заставило изменить планы.

Сначала все шло хорошо. Я разбивал лордов и леди на пары, ставил музыку с кристалла и смотрел, как они танцуют. За три месяца студенты все же кое-чему научились, так что я отправил на пересдачу всего троих.

На последнем занятии я уронил кристалл, девушек оказалось больше, чем лордов, и двум пришлось ждать очереди, леди Альбиона потеряла туфельку и принялась искать ее между сдвинутыми в угол партами (логика этого действия от меня ускользала), а леди Агата неожиданно заявила, что партнер по танцам положил ей руку куда не следует, и танцевать она больше не сможет.

— Никогда-никогда? — с улыбочкой уточнил я, отодвигая от возмущенной леди демонически красного студента. — Что ж, леди Агата, тогда вы будете танцевать со мной.

Я сказал это потому, что не хотел поощрять такие вот оригинальные способы ускользать от зачета. Только Агата внезапно сравнялась по цвету с однокурсником и нервным голосом сообщила, что ей показалось, а теперь все прошло, и она готова танцевать с молодым лордом хоть до утра.

Мнение лорда, разумеется, в расчет не принималось. Хотя он едва ли мечтал оказаться втянутым в треугольник с Агатой и лордом Ригаллионом после этого самого «до утра».

— Чем больше вы спорите с преподавателем, тем больше у вас шансов попасть на пересдачу, — уведомил я Агату. — Начинаем.

Я повернул музыкальный кристалл, кивнул, услышав звуки воздушного вальса, и протянул руку застывшей леди Агате.

Студентка, помедлив, вложила пальцы в мои, вцепилась свободной рукой мне в плечо, закусила губу и покорно опустила ресницы. Вступление кончилось, и мы с Агатой шагнули под музыку в первой фигуре воздушного вальса.

Вот тут-то меня и накрыло, да.

Кажется, эти тонкие руки уже были у меня на плечах, а еще я помнил закушенные губы, опущенные ресницы, взлохмаченные светлые волосы, тонкое, нежное тело…

На сеновале, да. Под маскировочным артефактом.

Аррадион так и не рассказал, что за леди послал ко мне. Сослался на какую-то клятву и отказался давать показания — по крайней мере, так передавала Кларисса, и врать ей было незачем.

Но теперь рука Агаты лежала у меня на плече, и память о той ночи оживала у меня перед глазами.

Со всеми недостойными преподавателя хороших манер подробностями!..

Я сбился с шага — впервые за последние двадцать лет — и Агата поняла, что я вспомнил, и тонкие пальцы дрогнули у меня на плече.

Нежное тело в моих объятиях, аромат волос и…

Мы с леди Агатой танцевали молча, и не смотрели друг другу в глаза.

«Спасибо, что все-таки не Кларисса», — подумал я, взяв себя в руки. А то я ведь до последнего сомневался. Следачка же тоже была в таверне, и тоже под зельем, так что риск был.

Последний шаг, поворот, поклон под стихающие звуки вальса, с облегчением отступающая к другим студентам леди Агата… и едкая улыбочка у меня на губах:

— Простите, но на зачет это не тянет. Вам, леди, придется остаться на пересдачу. Жду у себя в комнате через двадцать минут. Все остальные — давайте зачетки.

Я тайно надеялся, что за эти двадцать минут бестолковая студентка сбежит и мне не придется с ней объясняться. Как бы не так! Я только успел разогнать остальных студентов и дойти до комнаты, а бледная леди Агата уже стояла возле двери с выражением тихой паники на лице.

— Л-лорд Грайси…

Да, кажется, она еще и начала заикаться со страху. Похоже, вообразила, что будет пересдавать натурой.

Я тут же решил преподать ей ускоренный курс хороших манер, благо обычный до нее почему-то не дошел, и нарочито медленно открыл дверь.

Дрожащая студентка переступила порог. Я повернул ключ в замке и прислонился спиной к двери, наблюдая за застывшей посреди комнаты леди.

Места у меня было не то чтобы много, так что Агате было не сбежать. Разве что через окно.

— Я жду объяснений, леди Агата. Вашему недостойному поведению.

Я едва не добавил «на сеновале». Сдержался буквально чудом. А то воспитательный момент был бы завален напрочь.

— Я… я… не понимаю, о чем вы…

— Забыли? Зато я прекрасно помню, как вы подошли ко мне после танца, попросили поговорить наедине и привели в лапы вашему сообщнику. Аррадиону, не так ли? Вы ведь оба были под маскировочными артефактами, и я не узнал ни его, ни вас. А потом…

Я поморщился, вспоминая. Всю картину я до сих пор не вспомнил, только обрывки: удар, стянувшие руки веревки, горький вкус зелья на губах, разговоры сообщников о том, что меня нельзя отпускать, и да, «зелье отнимает память, но у него есть побочный эффект». И леди уже может наблюдать его на моих штанах.

Потом — я так и не понял, что они решили — она меня раздевала, а я не хотел отдаваться дурману страсти и шепотом просил оставить меня в покое.

Оставили, как же.

Утром.

И еще золота отсыпали на дорожку!

— П-простите, лорд… лорд Грайси, я… я…

Агата стиснула зубы, вытерла сухие глаза и выдала совершенно потрясающую историю о том, как обнаружила в своей постели лорда Аррадиона (он, видимо, не успел замести следы после экспериментов с полетным зельем), а тот, не будь дурак, принялся шантажировать ее тем, что расскажет об измене лорду Ригаллиону!

Похоже, влюбленность в «рокового брюнета» плохо влияла на критическое мышление, потому, что леди Агата побежала исполнять требования шантажистов вместо того, чтобы рассказать все ректору или рыщущей по Академии дознавательнице. Замаскированная артефактами жертва идиотизма заманила меня в лапы сообщнику, позволила оглушить и напоить зельем, а потом насильно подарила мне ночь любви.

Ладно. «Насильно» там было только вначале, потом я тоже… кхм… увлекся процессом. Только Агате все равно было не легче, потому, что хромающий и страшно ругающий леди Клариссу Аррадион принес зачарованный кристалл и запечатлел нас с Агатой во всяких компрометирующих позах.

И наша интеллектуально одаренная леди с ужасом поняла, что доказательств измены с Аррадионом у того не было, а вот со мной их теперь стало хоть отбавляй! А ведь она тогда только-только помирилась с Ригаллионом, и это стало бы страшным ударом…

— Страшный удар это то, что он спит с идиоткой! — не выдержал я. — Леди Агата, вам очень повезло, что лордов Аррадиона и Агри быстро схватили. Кто знает, что бы они потребовали дальше.

Леди Агата опустила ресницы, безропотно проглотив «идиотку», и сказала, что просит прощения. И что поступить по-другому она не могла, потому, что первым делом Арридион велел ей задержать меня на ночь.

Что она и выполнила со всем старанием.

О да. Старание там, конечно, присутствовало.

Теперь я вспомнил это в мельчайших подробностях.

— Просить прощения не нужно, леди. Но вам придется хорошенько постараться, чтобы сдать зачет не только по танцам, но и по хорошим манерам, — я позволил себе многообещающе улыбнуться перепуганной леди, — во всякой случае, пока вы не уясните, что тащить другого человека в постель без его согласия совершенно недопустимо. Даже если это мужчина. А теперь, чтобы вы лучше усвоили этот урок…

***

— …я запишу вам список дополнительной литературы, которую придется изучить к зачету! — заявил я после драматической паузы.

Упс. Переборщил. Леди Агата выглядела так, будто планирует упасть в обморок прямо сейчас.

— Я понимаю, что некоторым девицам… как говорит леди Кларисса, «если они все еще девицы»… соблазнить преподавателя проще, чем что-то учить… — сказал я, отворачиваясь к столу в поисках чистого листа и оригинальных идей. — Но со мной так не получится, леди.

— Лорд Грайси!.. — внезапно возмутилась леди Агата.

— Прощу прощения. Разумеется, вы не девица, у вас же Ригаллион. Вот список.

Судя по моим воспоминаниям с сеновала, учить Агату нравственности было, мягко говоря, поздновато, так что я просто переписал ей названия десяти случайных книжек — первых, что пришли в голову.

Вручив дрожащей жертве шантажа и идиотизма список для чтения, я велел ей немедленно покинуть комнату и не попадаться на глаза хотя бы на выходных. Судя по тому, что Агата снова приняла обычный гордый и неприступный вид, она была этим фактом глубоко разочарована и предпочитала сдавать натурой. Я задался вопросом, как у нее это было с Ригаллионом, когда тот преподавал право, но спросить не успел — в дверь постучали.

— Кого это принесло? — я прижал палец к губам и приоткрыл дверь. — Ригаллион? Как по заказу…

— Грайси!.. Впусти меня!.. — взмолился «роковой брюнет».

Судя по виду, который открывался мне в щелочку, Ригаллион был слишком скудно одет.

Стоящая сзади Агата тихо тронула меня за локоть:

— Лорд Грайси, пожалуйста!.. — прошептала студентка. — Если Ригаллиоша увидит меня у вас…

«Ригаллиоша».

Я был впечатлен. Это еще постараться надо было такое придумать!

— Грайси, быстрее! Ты там что, одеваешься? — донеслось из-за двери. — Чего стесняться, я же видел тебя голым!..

— Не показатель, — вполголоса сказал я, прикидывая, что делать с Агатой. — Особенно для этого учебного заведения.

В огромных глазах бестолковой студентки заплескалась мольба. Какой-то миг я боролся с желанием открыть дверь и посмотреть на реакцию ревнивого «Ригаллиоши», но потом взял себя в руки и показал Агате на шкаф с одеждой. Еще был вариант спрятать ее под кровать, но я решил, что леди это не подобает.

— Молчите, я вас не сдам, — шепнул я Агате. — Постараюсь выпроводить его побыстрее.

Девушка кивнула и спряталась между вешалками с одеждой. Я недовольно подумал, как бы у меня ничего не пропахло женскими духами, прикрыл дверь шкафа и только после этого впустил в комнату полуобнаженного «рокового брюнета». Оказалось, что тот в штанах, но с голым торсом — видимо, только что с пробежки. Хотя с какой стати ему бегать посреди дня?

— Грайси, ты специально так долго?.. — возмутился Ригаллион.

— Конечно, Ригаллиоша, — ухмыльнулся я. — И да, дорогой мой, напоминаю, что твоя комната находится через одну от моей.

— Я не могу пойти к себе, Грайси, у меня там дама.

В шкафу что-то упало. Возможно, леди Агата не выдержала новостей и хлопнулась в обморок. Мне очень захотелось заглянуть туда и проверить, а вот Ригаллион даже бровью не повел.

— И ты скрываешься от ее рогатого возлюбленного?.. — полюбопытствовал я.

Ригаллион открыл рот, чтобы ответить, но тут в дверь опять постучали: нервно и истерично. У «рокового брюнета» дернулся глаз.

— Если это Альбиона с булавкой, скажи, что меня нет, — прошептал лорд, который вообще-то был не из трусливых. — Или нет, забери булавку, а дальше я разберусь.

— Секундочку, я не совсем одет! — нежно сказал я, приоткрыв дверь и убедившись, что там действительно ненормально оживленная леди Альбиона с каким-то подозрительным предметом в кулаке.

Ригаллион благодарно кивнул и шепнул: «потом объясню, сначала булавка».

— Тогда я запущу ее, а ты лезь под кровать.

Ригаллиончик рыбкой нырнул под кровать. Сначала я хотел запихнуть его в шкаф, но вспомнил, что там леди Агата. Которой, наверно, очень интересно, когда это я успел раздеться.

Я пошел открывать, но тут из-под кровати донеслось сдавленное бурчание. Я наклонился прокомментировать:

— Что? Грязно? Тебе тряпку выделить, да? Помоешь, пока прячешься от своих баб, — я оглянулся на шкаф, — прошу прощения, от своих леди.

— Грайси! Дурак! Не «грязно», а «опасно»! — повысил голос Ригаллион. — Будь осторожен, она что-то приняла и не в себе.

Он, кажется, сказал это слишком громко, потому, что Альбина вдруг забарабанила в дверь.

— Леди Альбиона! Отойдите от двери, открываю!

Невезучая леди затихла. Когда она переступила порог, я сразу же поняла, что Ригаллион прав — студентка не в порядке. Глаза блестят слишком ярко, с координацией движений проблемы, ну и то, что она так запросто вломилась в спальню своего преподавателя, говорит само за себя.

— В чем дело, леди? — холодно спросил я, понимая, что обычный ехидно-снисходительный тон на нее уже не подействует. — Зачем вам понадобился благородный лорд Ригаллион? Вы же знаете, что он по уши влюблен в леди Агату.

Леди Альбиона окинула комнату взглядом пьяной волчицы, не обнаружила в зоне видимости Ригаллиона и попыталась вежливо со мной распрощаться. Как бы не так! Я не собирался ее выпускать.

Тем более после того, как в ее нежной ручке блеснуло что-то металлическое.

— Леди Альбиона! Тыкать булавкой в преподавателя! Как вам не стыдно! Я немедленно это конфискую!..

Студентка стиснула кулак и замотала головой. В голубых невинных глазах заплескался пьяный ужас, но я был непреклонен. В конце концов мне удалось отобрать булавку, но Альбиона тут же упала ко мне на кровать и зарыдала.

Я сел рядом и протянул ей носовой платок:

— Рассказывайте, леди.

Альбиона всхлипнула и принялась каяться. Я слушал и качал головой: феерический идиотизм этой истории с легкостью перекрывал происшествие с леди Агатой. Выяснилось, что после драматической любовной истории с сидящим теперь в застенках Аррадионом Альбиона влюбилась в лорда Ригаллиона и радостно отдалась ему в тот момент, когда он уже оставил мысли добиваться леди Клариссу, но еще не помирился с Агатой.

И тут начались проблемы.

О том, что Ригаллион предпочитает невинных, а остальных готов рассмотреть только на пару ночей, Альбиона, конечно, не знала. Но охлаждение возлюбленного она заметила и решила применить проверенный метод.

— Эта зачарованная булавка. Если уколоть ей мужчину во время любовной игры, он никогда не выберет другую, — поделилась секретом Альбиона.

После чего снова принялась рыдать и рассказывать, каких трудов ей стояло влезть в комнату леди Клариссы (когда-то это была комната Альбионы, и булавка была благополучно забыта в стене при экстренном переезде), и соблазнить Ригаллиона, который вообще-то уже вернулся к Агате.

И который почему-то не испытал восторга от того, что ему сейчас начнут тыкать ржавыми булавками в нежные места!

Я тут же заметил в рассказе Альбионы несостыковку:

— Но ведь на лорде Аррадионе ваша методика не сработала.

— Потому, что я его… в пятку… — всхлипнула Альбиона. — А надо было…

Все ясно. Аррадиона она пожалела, а на Ригаллионе решила все же соблюсти технологию. Но тот, в отличие от выпившей зелий «для храбрости» возлюбленной, успел натянуть на самое дорогое место спущенные коварной Альбионой штаны и сбежать.

— Все ясно. Булавку я конфискую. А вы, леди Альбиона, сейчас отправитесь к себе, выкинете из головы все бредовые идеи и хорошенько выспи…

Я не успел договорить: в дверь постучали. Третий раз за час! Я попытался определить на звук, кто там, но привычно потерпел поражение.

— Ну вот кого опять принесло?..

***

За дверью стоял Рикошет. Он был бледный, взъерошенный, с красными пятнами на щеках:

— Ося сбежала! Забрала детей и оставила записку! Что больше не может врать!..

Понятно. Признание бестолковой Клариссы несколько запоздало. Я хотел завести ректора к себе и расспросить, но вспомнил, что у меня в комнате, мягко говоря, людно.

— Подожди, я сейчас.

— Послушай, я не хочу тебя отвлекать, — сказал Рикошет с легким смущением. — Если ты занят, я пойду, найду Магарыча. Просто хотел…

— Стой тут, я же сказал «сейчас»!

Я закрыл дверь, оставив ректора в состоянии душевного раздрая, и задумчиво посмотрел на сидящую на кровати леди Альбиону:

— Кровать или шкаф?..

Студентка нервно икнула. Я прижал палец к губам, прикидывая, куда ее запихнуть: в шкаф к леди Агате или под кровать к Ригаллиону. В первом случае ожидалась драка, во втором — особенно если учесть состояние леди Альбионы — могла совершиться оргия. Но других вариантов у меня не было. Стол без скатерти и леди под ним будет заметна, шкаф без антресоли, в тумбочку и в комод Альбиона тоже не влезет. Без булавки она уже не опасна, так что…

— Леди Альбиона, сейчас сюда зайдет ректор, он не должен вас видеть. Помните, как он вышвырнул лорда Ригаллиона за то, что застукал его с Агатой? Если Рикошет увидит нас вместе, то выгонит из Академии за разврат. Понимаете?

Останься у Альбионы хоть немного критического мышления, она бы сказала, что ректор просто так не выгоняет. Максимум — прочитает нотации и отправит на хозработы к Магарычу. Тогда мне пришлось бы угрожать ей перспективой не сдать манеры с первых десяти раз.

Но нет, Альбиона съежилась и кивнула.

— Отлично. Быстрее под кровать. Там у меня уже занято, но, думаю, вы найдете общий язык. И без оргий! — я наклонился и строго погрозил пальцем лежащему под кроватью и давящемуся от смеха Ригаллиону. — Тебя это тоже касается! Устроишь оргию — верну Альбионе булавку!

Студентка присела посмотреть, с кем я там разговариваю, тихо ойкнула, но было поздно — я схватил ее и затолкал под кровать в нежные ручки «рокового брюнета». Возражений от Альбионы не последовало.

Я открыл дверь:

— Рикошет, заходи.

Ректор смущенно улыбнулся, переступая порог. Кажется, он понял, что я кого-то тут прячу. Но сомневаюсь, что он хорошо представлял масштаб!

— Ты знаешь, я уже все обдумал, пока стоял. Мне нужна твоя помощь в…

— Подожди, не валяй дурака, — сердито сказал я. — Чего ты обдумал? Давай, рассказывай сначала.

Рикошет махнул рукой, склонился к моему уху и прошептал, что рад, что у меня наконец-то появилась личная жизнь, но ему бы не хотелось информировать о своих проблемах моих дам.

Я хотел сказать, что там не мои дамы, но понял, что это звучит еще хуже.

— Хорошо, тогда выйдем.

Ну, и стоило мне затевать комбинацию с Альбионой и «роковым брюнетом»? С другой стороны, наш впечатлительный ректор хотя бы немного остыл, пока стоял.

Но адекватности это ему, кажется, не прибавило:

— Ося забрала детей и сбежала, и я… в общем, я не знал, как сказать об этом Магарычу, — заявил он, сложив руки на груди и прислонившись спиной к стене. — Стоит ли вообще ему говорить. Или проще соврать, что мы с Осей все обсудили, и она решила уехать.

— А причем тут Магарыч? — не понял я. — А! Подожди! Ты готов отказаться от женщины, которую любишь, чтобы он не испытывал дискомфорт из-за того, что она за ним шпионила? А менее идиотских идей у тебя нет?

Я думал, что Рикошет начнет возмущаться и говорить, что душевный комфорт старого друга для него важнее любви всей жизни, а я стану переубеждать его с применением завуалированных оскорблений и ехидных цитат из классической литературы.

Но оказалось, что нужды в этом нет. Рикошет уже все решил.

— Есть более идиотская идея, Грайси, — спокойно ответил ректор. — Я собираюсь догнать Осю и объясниться. И я хочу, чтобы вы с леди Клариссой мне помогли.

Я вспомнил, как мы искали Аринский кристалл, и кивнул. Других вариантов в любом случае не было. К тому же у Осинды, или как там ее, была фора.

Которая появилась из-за того, что Рикошет чуть ли не полдня караулил свою любимую повариху-отравительницу под дверью вместо того, чтобы выломать ее сразу.

— Грайси, я не подумал, — смущенно сказал ректор. — Она же женщина, ломать дверь… ну, конечно, пришлось сломать, да. В итоге.

Ося, конечно же, хорошо изучила Рикошета и знала, что он будет ходить вокруг ее двери кругами, если только не подумает, что там ей и детям грозит опасность. А тут он еще и чувствовал себя неуютно из-за будущего разговора. Дурак!

— Я знаю, Грайси, знаю. Ты поможешь? Тогда я предупрежу Магарыча и буду ждать тебя у ворот Академии… — он посмотрел на мою дверь, — через пятнадцать минут.

Я кивнул — в самом деле, куда мне было деваться, не бросать же этих бестолковых без помощи? — и ректор ушел.

К сожалению, Рикошет был не единственной проблемой в моем окружении. Когда я вернулся в комнату, из-под кровати доносились тихие стоны и вздохи. Кого-нибудь постороннего это могло бы напугать, но я-то знал, что это Ригаллион с Альбионой все же не выдержали и приступили к оргии.

И растащить их не было никакой возможности.

Я с осуждением покачал головой и заглянул в шкаф. Шокированная подкроватной оргией леди Агата напряженно стискивала в руках мой камзол. При виде меня она отпустила камзол и тихо всхлипнула.

Я секунду прикидывал, что делать, потом подхватил ее на руки, вынес из комнаты и поставил на пол в коридоре.

— Тише, леди. Не плачьте. Ситуация неприятная, но вы должны постараться извлечь из нее уроки. Запомните, например, что отдаваться под кроватью, — я кивнул в сторону комнаты и потер разболевшееся от нагрузки плечо. — Недостойно и не подобает леди.

Студентка попыталась что-то сказать, но голос сорвался в рыдания, и она торопливо зажала себе рот рукой.

— Все, идите, я выгоню этих двоих сам. И не забудьте про список для чтения.

Леди Агата кивнула, взяла предложенный мной носовой платок для вытирания слез и поспешила прочь.

Я вернулся к себе и встал рядом с кроватью:

— Ригаллион, с тебя два платка, я потратил свои на твоих баб. Ключ от комнаты на столе, я пошел. Закроешь как закончишь разврат. И да, генеральная уборка тоже с тебя.

Я положил на стол ключ, бросил туда же булавку и вышел, стараясь не прислушиваться к низким стонам из-под кровати (надеюсь, это не Альбиона!).

И что? Как оказалось, можно было не торопиться — Рикошет решил лететь в деревню вдвоем с Клариссой. Планировалось, что они попробуют опросить местных на предмет того, не встречалась ли им наша пропажа, а мы с Магарычем в это время будем рыться в вещах Оси и дочек. Они ушли налегке, взяв только самое необходимое, так что, может, нам удастся обнаружить что-нибудь, позволяющее понять конечную цель маршрута.

— Ну что, готов копаться в барахле дам? — поддел я завхоза, когда мы остались вдвоем. — Следачка, наверно, тебя научила…

Магарыч чуть улыбнулся и покачал головой. В это время он провожал долгим взглядом улетающего Рикошета с Клариссой на спине, так что получилось достаточно депрессивно. Ему тоже хотелось опрашивать деревенских — а, может, он просто расстраивался из-за Оси и Рикошета.

Я решил, что это удачный момент рассказать утреннюю историю без лишних ушей. Торчащих из кое-чьих черных кудрявых волос. икк

— Слушай, пока мы одни. Помнишь историю с сеновалом и леди? Сегодня я выяснил, что это была Агата. Это получилось случайно…

Я замедлил шаг — мы возвращались в замок — и принялся рассказывать. С Магарыча мигом слетела вся меланхолия, в светлых глазах заплескался почти мальчишеский восторг.

— Ты и Агата, ну кто мог предположить! — восхитился мой друг.

О розах он говорил примерно с такими же интонациями. И о кустах. И о замках.

Еще бы. Они с Рикошетом даже пари заключили, женюсь ли я до конца столетия.

— Нет, — фыркнул я. — Даже не думай. Я в нее не влюблен. И меня, как и тебя, не интересуют студентки. Я считаю, что они пустоголовые дуры.

— Исключая леди Агату? — полюбопытствовал Магарыч.

— Включая Агату! — отрезал я. — Нет, начиная с Агаты! Я понимаю, что она без памяти любит Ригаллиона, но всему же есть предел!..

— А как это соотносится с сеновалом?.. Я, если честно, думал на леди Альбиону.

— О! Ты еще не слышал про Альбиону! Только представь, что выкинула эта дура!

Магарыч с интересом выслушал всю историю про Альбиону, Ригаллиона и ржавую булавку, отбивающую у лордов желание сходить «налево». Только вывод из этого он сделал какой-то странный:

— И ты еще говоришь, что тебя не интересует леди Агата! Не смеши меня, Грайси. С чего бы тебе тогда прятать ее от Ригаллиона? Что ты там мне предлагал? Написать диссертацию о нервно-паралитическом воздействии кудрявых леди на мозг мужчины? Ты теперь можешь сам ее написать. Про блондинок.

Магарыч явно вознамерился взять реванш за мои подколы насчет того, как его угораздило влюбиться в женскую версию Крылатого Короля.

— Кстати, а ты обдумал мое предложение насчет Плохой Девочки Клариссы? Надо ковать железо пока феи не налетели!

— Иди Агате такое скажи! — развеселился Магарыч. — Вы, главное, определитесь насчет перечня этих самых «плохих вещей», а то меня на этом пути ждало несколько интересных открытий.

Я хотел повторить, что меня не интересует Агата, потому, что она идиотка, но почему-то сказал другое:

— Не выйдет. Агата, как ты помнишь, влюблена в нашего дорогого Ригаллиона до потери памяти, пульса и девственности. Слушай, у нас же должна быть какая-то польза от того, что ты спишь со следачкой? Давай придушим его и сбросим труп в озеро. У нас и Агата сразу освободится, и должность преподавателя права освободится…

Я размечтался, представляя Академию без, как его называла Кларисса, «рокового брюнета». Магарыч моих фантазий не разделял и с деланной суровостью заявил, что его обожаемая дознавательница предпочтет прятать другой труп. Мой.

— Какая высокая честь, дружище!.. Так, погоди. Кто это к нам летит?

Над замком обнаружились две приближающиеся крылатые фигурки. И направление их полета мне очень не нравилось. С той стороны обычно прилетали столичные гости, и еще…

— Кажется, это Аринские, — помрачнел Магарыч. — Свадьбу прилетели срывать. Сначала мою сорвали, теперь за Рикошета взялись, уроды.

Если что и могло вывести моего друга из равновесия, так это воспоминания о кознях Рагона с Карниэлем, после которых ему отказали у брачного алтаря.

— А мне кажется, до них дошли слухи о свадьбе, на которую их не позвали, и они решили, что это ты собрался жениться на леди Клариссе, Багрового демона ей в задницу…

Я замолчал, заметив, что Магарыч не слушает. Обычно он сразу одергивал меня и просил выбирать выражения, мотивируя это тем, что не намерен делить свою обожаемую дознавательницу с Багровым демоном. А тут он смотрел на Аринских и улыбался.

Мне очень захотелось сказать по этому случаю какую-нибудь гадость. Но я собрал волю в кулак и мужественно молчал целых тридцать секунд.

— Ладно, проблему с Осенькой мы решим, — сказал наконец Магарыч. — А что касается Рагона с Карниэлем, я очень прошу тебя не говорить им, что они перепутали свадьбы. Когда мне еще представится такая чудесная возможность поквитаться за прошлый раз…

Я посмотрел на моего вот ни разу не мстительного в обычной жизни друга и понял, что его свадьбу с Клариссой, если таковая когда-нибудь случится, мне лучше не срывать. Даже если очень захочется.

Лорд-дракон Магариэн (Магарыч) Арический

— …когда мне еще представится такая чудесная возможность поквитаться за прошлый раз… — мечтательно сказал Магарыч, глядя на медленно приближающихся Рагона с Карниэлем.

Магарыч, конечно, любил своих родичей, но их отношения оставляли желать лучшего уже много веков. Камней преткновения было как минимум три: замок, Аринский кристалл и Рикошет. Магарыч хотел оставить у себя всех троих, а Рагон с Карниэлем, разумеется, были против — и если с кристаллом и замком они ждали смерти «непутевого братца», то Рикошета, по их мнению, следовало выгнать немедленно.

«Немедленно» имело тенденцию затягиваться, братья злились, в список камней преткновения изредка залетал Крылатый Король, а еще там с недавних пор находилась Кларисса и дедушкины носки.

Носки обосновались в списке после того, как Рагон с Карниэлем ознакомились с завещанием Магарыча в прошлый прилет, а любимая женщина присутствовала там по умолчанию. Им даже не обязательно было знать, как ее зовут.

— И что ты планируешь делать с Аринскими? — полюбопытствовал Грайси. — Чтобы ты мог сорвать их свадьбу, они для начала должны захотеть жениться. И желательно не друг на друге.

Магарыч улыбнулся и поправил цепочку на шее:

— И не в ближайшее время, у меня же цепь. Нет, Грайси, я на такой подарок судьбы не рассчитываю. Я просто хочу, чтобы Рагон с Карниэлем представили себе перспективу моей свадьбы с Осей, и хорошенько прониклись кандидатурой вдовы-отравительницы с тремя детьми. Для этого нужно выяснить, что они вообще знают о свадьбе и моей личной жизни, потом уговорить Осю в этом участвовать, и еще объяснить все Клариссе.

Грайси скептически усмехнулся:

— С первым пунктом вопросов не будет…

— Да, они долетят и сразу начнут орать, что думают обо мне и моей свадьбе, — поморщился завхоз.

— … но почему ты так оптимистично настроен насчет Осинды? Для начала ее надо найти.

— Это не такая большая проблема, — поморщился Магарыч, но ничего объяснять не стал. — Пойдем, встретим Рагона с Карниэлем, послушаешь, как на меня орут.

— А ворота до сих пор зачарованы? — деловито уточнил Грайси. — Я имею в виду, Рагон и Карниэль не смогут попасть в Академию, пока их не пригласят, и будут стоять и смотреть на надпись «Летите на …, уроды», как в прошлый раз?

Магарыч кивнул. Чтобы расколдовать ворота, нужно было пригласить колдуна, а у завхоза за эти три месяца как-то не нашлось времени. Облететь замок и зайти с другой стороны Аринские тоже не могли — заклинание создавало защитный купол, препятствующий несанкционированному проникновению дорогих родственников. У них было всего два варианта: либо ждать приглашения, либо делать подкоп.

— Если запустишь их сразу, они точно заподозрят неладное, — заявил Грайси. — Так что давай ненадолго вернемся в Академию, мне нужно забрать кое-что.

Магарыч поправил цепочку — она постоянно цеплялась за ворот камзола — и с интересом взглянул на преподавателя манер. Тот говорил логично, но слишком доброжелательно.

Подозрительно доброжелательно.

— Грайси, ты уже пять минут не говоришь гадости, — осторожно сказал Магарыч. — Скажи честно, что-то не так? Это из-за Агаты? Если я могу чем-то помочь…

Старый друг закатил глаза:

— Не начинай. Мне просто кажется, что я зря оставил без присмотра ту очаровательную ржавую булавку. Ну, помнишь, леди Альбиона собиралась втыкать ее в те части Ригаллиона, которыми он привык думать.

Магарыч улыбнулся: кажется, на Грайси плохо влияло общество влюбленных в Ригаллиона дам. Убрать булавку в надежное место? Нет, ему слишком хотелось вытащить из шкафа леди Агату.

— Да знаю я, знаю, — буркнул Грайси, когда они направились в Академию. — У тебя на лице все написано. Ты ждешь не дождешься, когда я в кого-нибудь влюблюсь. Но не в Агату, она идиотка. И не в Альбиону, та еще хуже.

Преподаватель манер принялся ворчать, едко комментируя интеллектуальный уровень возлюбленных лорда Ригаллиона в целом и Агаты в частности.

Магарыч не возражал, только улыбался. Они с Рикошетом давно мечтали женить Грайси, рассчитывая, что счастливый брак благотворно повлияет на его характер. Но тот не любил студенток, считая их непроходимым дурами, настороженно относился к леди Дане («странная дура») и леди Маргарет («сентиментальная дура»), а многодетную Осю не рассматривал из-за человеческой крови. Так что когда в Академии появилась очаровательная кудрявая дознавательница, Магарыч с Рикошетом первым делом примерили ее на роль возлюбленной Грайси и стали прикидывать, как устроить так, чтобы их взаимные пикировки превратились во взаимный интерес.

Но этот прекрасный план потерпел крах, когда Магарыч захотел Клариссу себе.

— А знаешь, — решил признаться завхоз, — когда в Академии впервые появилась Кларисса, мы с Рикошетом подумали, что вы стали бы неплохой парой.

Грайси, разумеется, тут же забыл про Агату и принялся ехидничать на тему принципов, которым Магарыч и Рикошет руководствуются, составляя пары.

— … или вы думали, что мне удастся отучить ее посылать всех в задницу Багрового демона вместе со шпилем Академии и приспешниками?..

— Ты недооцениваешь свои педагогические таланты, — улыбнулся Магарыч. — Тебе же удалось отучить ее клясться твоими штанами.

— Это случайность, — хмыкнул преподаватель манер. — Кстати, ты подумал над моим предложением «наказать Клариссу»? Пользуйся, пользуйся, пока ее совесть мучает.

И Грайси принялся перечислять, что именно можно предложить Клариссе. Руководствуясь, несомненно, воспоминаниями с сеновала.

Магарыч только отмахивался. Советы Грайси ему не годились. Кларисса имела определенный опыт в постели, но у нее еще была история с культистами, прекрасная как розовый рассвет. Так что ее предпочтения он старался выяснять осторожно, чтобы ни на что не нарваться.

— Смотри, там, кажется, Рикошет, — сменил тему Грайси. — Пусть он и впускает Аринских. Думаю, они уже долетели и любуются твоими воротами.

— Слишком быстро, — сказал Магарыч.

Это касалось как Рагона с Карниэлем, так и возвращения Рикошета — в его представлении, он должен был задержаться в деревне подольше. К тому же Магарыч не видел никого у него на спине. Завхоз ощутил легкое беспокойство за Клариссу, но решил пока об этом не думать и сосредоточиться на текущей задаче.

— Грайси, может, ты его встретишь? Узнаешь, что случилось и предупредишь насчет Аринских? А я пока схожу к тебе и проверю булавку.

Преподаватель манер скривился и неохотно кивнул. Он не горел желанием куда-то лететь, но делать было нечего.

— Камзол возьми, он не заговоренный, — буркнул Грайси, раздеваясь прямо на крыльце Академии.

— А штаны? — полюбопытствовал Магарыч.

— Как чувствовал, знаешь!..

На самом деле носить заговоренные штаны и белье у драконов считалось хорошим тоном. Чтобы, так сказать, не перекидываться в человеческий облик в неглиже. На камзолы это не распространялось, и заговоренные в основном брали те, кто часто летает.

Грайси сунул камзол Магарычу, перекинулся в драконий облик и взлетел. Завхоз проводил вихляющую фигуру задумчивым взглядом — а ведь когда-то Грайси преподавал полеты! — в очередной раз сказал себе, что нужно заставить друга заняться крылом, зашел в холл… и столкнулся с леди Агатой.

***

Магарыч спокойно поклонился отшатнувшейся от него леди Агаты и подумал, что раньше она держалась с неизменным достоинством, а теперь ей, кажется, пора лечить нервы. Ну, или поменьше разглядывать лорда Грайси без одежды.

— Добрый день, леди Агата. У вас все хорошо?

Девушка отвела взгляд от камзола Грайси в руках завхоза и нервно кивнула. Магарыч снова поклонился и прошел мимо. Про то, не видела ли она лорда Ригаллиона или леди Альбиону с булавкой, он решил не спрашивать.

— Лорд Магарыч!.. — окликнула его Агата.

— Да?

— Скажите, вы когда-нибудь чувствовали себя полной дурой? Идиоткой?

Магарыч кивнул и успокаивающе улыбнулся студентке. Уточнять, что обычно он чувствует себя «идиотом» и «дураком» в мужском роде, он не посчитал нужным. Это было несущественно.

— Я много ошибался, леди Агата. И у меня были ошибки, которые я считаю непоправимыми. Так что вы можете обратиться, если вам потребуется помощь или совет.

Агата кивнула, успокаиваясь. Тем не менее, жаловаться на Ригаллиона, Альбиону или Грайси с его змеиным языком она, похоже, не планировала — просто поблагодарила за помощь и удалилась.

Магарыч покачал головой, дошел до комнаты Грайси, постоял перед закрытой дверью и постучался к Ригаллиону.

Тот немедленно открыл дверь:

— А, это ты? Я думал, этот идиот Грайси пришел за ключом!

По реакции Ригаллиона, и, в особенности, по его потрепанному и даже немного измученному виду Магарычу не составило труда понять, что случилось.

— Что, булавка снова у Альбионы?

— Разумеется, — буркнул Ригаллион, отбросив с лица длинные темные волосы. — Грайси…

— Был настолько шокирован оргией у себя под кроватью, что бросил булавку на столе вместе с ключами и сбежал?

— Вроде того, — хмыкнул Ригаллион. — Ты заходишь? Если что, я без дам.

Магарыч отказался заходить. Он выразил Ригаллиону все подобающее сочувствие и деликатно посоветовал поскорее разобраться со своими дамами. На Альбионе «роковой брюнет» изменился в лице, а на Агате поморщился, как от зубной боли, после чего взял у Магарыча обещание не рассказывать обо всем ректору, а если уж придется, то так, чтобы не вызвать желание снова выгнать из Академии.

— Постараюсь. А ты имей в виду, к нам снова прилетели Рагон и Карниэль, и я прошу тебя…

Магарыч коротко ввел Ригаллиона в курс дела — тот пообещал помочь — и пошел брать запасные ключи от комнаты Оси. По пути он столкнулся с ехидно улыбающимся Грайси, который вел за руку старшую дочку Оси, Даринку по прозвищу «Рыжее несчастье». Даринка была грязной, расцарапанной и по-детски серьезной. При виде Магарыча она хлюпнула носом.

— Это чудовище удрало от Оси и спряталось в сарае у старосты, — сдал девчонку Грайси. — Спасибо, что не на сеновале! А потом увидела Рикошета и леди Клариссу и вылезла. Ректор привез ее сюда, а Кларисса осталась расспрашивать старосту и остальных насчет Оси.

Рыжее несчастье снова шмыгнула носом и взяла Магарыча за руку:

— Мамочка любит дядю Рикошета! Она всю ночь плакала! А потом мы ушли из замка!

Завхоз положил руку ей на голову:

— Рикошет тоже очень любит Осю и постарается ее вернуть. Ты поэтому сбежала, да? Это твое решение… или совместное?

Девочка кивнула, с опаской взглянула на Грайси и призналась, что это было совместное решение детей. Они понимали, что Ося не сможет бросить фальшивых дочек и все равно вернется, но отправлять в побег мелких детей было слишком опасно, и бежать пришлось Рыжему несчастью. Зловредные сестренки должны были обставить все так, словно она потерялась.

— А ты не знаешь, куда Ося собиралась поехать? — спросил Магарыч. — Она не говорила?

— Нет, — покачала головой девочка. — Только плакала. Но ты же ее найдешь?..

Рыжее несчастье смотрела только на Магарыча. Грайси дети не слишком любили за длинный язык, скверный характер и попытки учить их хорошим манерам.

— Найду, — сказал Магарыч. — Способ есть. Только сначала мы все-таки попробуем порыться в комнатах и поискать подсказки. Давай мы с Грайси сходим за ключами, а ты умоешься и переоденешься? Есть хочешь? Сегодня у нас готовит кухарка из деревни.

Рыжее несчастье не хотела есть, она хотела вернуть маму и выдать ее замуж за дядю Рикошета. Но Магарыча она послушалась.

Спустя десять минут они встретились в Осиной спальне и учинили там обыск — безобразный и, увы, безрезультатный. Осенька взяла очень мало, но, разумеется, позаботилась, чтобы оставшееся барахло не навело на ее след.

Тем не менее, они с Грайси все равно добросовестно во всем ковырялись, а потом еще и рылись в спальне у дочек. Кларисса, может, и получила бы от обыска удовольствие, но Магарычу было неуютно и скучно. Он то и дело сбивался и вместо поиска улик начинал прикидывать, что заменить при ближайшем ремонте. Все-таки трое детей есть трое детей, пусть это и девочки.

— Ничего, — резюмировал Грайси спустя два часа поисков.

— Ну, попытаться-то стоило, — спокойно сказал Магарыч, окидывая взглядом получившийся бардак. — Надо убрать здесь, дождаться Рикошета, может, у них с Клариссой появились идеи и… мне кажется, мы еще что-то забыли.

Грайси и Рыжее несчастье переглянулись.

— Не мы забыли, а ты не напомнил! — скривился преподаватель манер. — Впустить Аринских! Я же перехватил Рикошета в воздухе, он не успел долететь и пригласить их.

— А, точно, — с некоторым смущением спохватился Магарыч. — А я-то думаю, почему так тихо и никто не орет.

— Уверен, они орут, еще как, — ухмыльнулся Грайси. — Просто нам отсюда не слышно.

Магарыч задумался. Ему не слишком хотелось видеть Аринских прямо сейчас — и они в любом случае не должны были догадаться, что со свадьбой что-то не так. И уж тем более, что она должна пройти не с его участием!

А чтобы свадьба вообще состоялась, Рикошет женился на любимой женщине, Рыжее несчастье и ее сестры вернулись в семью, и все снова были счастливы, а Аринские утерлись со своими кознями, Магарычу нужно было сделать все возможное и невозможное.

И обысков тут было недостаточно.

Магарыч повернулся к Грайси:

— Аринские подождут. Как думаешь, Клариссе удалось найти зацепки? Пойдем к кристаллу, попробуем отправить сообщение на имя старосты.

Идти к кристаллу втроем было необязательно, и Грайси таки отправили к воротам с инструкцией «устроить скандал, чтобы Рагон и Карниэль поняли, что их тут не ждут». Магарыч тем временем послал сообщение старосте с просьбой передать его вопрос Рикошету или Клариссе, взял карандаш и принялся начерно составлять другое письмо.

Дело шло тяжело. К тому моменту, как кристалл вспыхнул, передав сообщение от Клариссы «Никаких следов Оси и дочерей», Магарыч успел переписать все раз шесть.

И как бы ему не хотелось без этого обойтись, других вариантов решить вопрос он не видел.

«Привет.

Я знаю, что твои письма читает секретарь. Поручи ему связаться с бывшей шпионкой Осиндой, нам нужно поговорить о ее свадьбе и детях. Рикошет хочет вернуть ее. Пожалуйста. Очень важно. Л.д. Магарыч».

Завхоз перечитал письмо и решил, что терять в плане самоуважения уже нечего, и можно подписываться «Принцесска». Но тогда Крылатый Король точно прилетит выяснять, что происходит в замке, и не держат ли кого тут в заложниках.

Он подошел к кристаллу и выбрал адресата. Рыжее несчастье пролезла у него под рукой, наблюдая за отправкой сообщения.

— А ты уверен, что у него на тебя письма открыты? — спросила девочка. — Королю, наверно, просто так не отправить. У него там… эти…

Она помахала руками, изображая государственные дела.

Магарыч пожал плечами:

— Вот и проверим. Если что, отошлем через Клариссу. Я бы сразу так отослал, но это как-то… А! Видишь, ушло.

***

Леди Осинда Даларио

Когда Осинда Даларио отравила второго мужа, она нервничала в десять раз меньше, чем сейчас. Да что там в десять! В сорок раз меньше! Тогда ей не надо было ни с кем объясняться, и, если честно, вдове мужа-тирана все сочувствовали и предлагали всякие там сомнительные сделки с правосудием. А Осинда была одна и могла ставить на кон все, что угодно — и выигрывать.

А теперь у нее были дети, которым нужно обеспечить будущее, друзья, любимый дракон, который хочет жениться несмотря ни на что, не самая любимая работа шпионки и куча всяких там странных обязательств перед короной. И еще…и еще моральный облик честной вдовы!

По правде говоря, она волновалась с того момента, как потеряла в деревне старшую дочку, Даринку, «Рыжее несчастье». К счастью, две другие мелкие заговорщицы быстро признались, что отправили старшенькую к дяде Рикошету, и Ося чуть успокоилась. Потом было письмо Крылатого Короля, весточка из Академии, сомнительное предложение прислать за ней Ригаллиона… и все это закончилось полетом на лорде Грайси! Что само по себе было испытанием для нервов.

Сначала они летели над дорогой, потом над полями, а потом лавировали между поросшими лесом горами. Ося нервно вздрагивала на каждой воздушной яме, а увечный преподаватель шипел и насмешливо фыркал, пуская дым.

Потом он оставил ее на берегу озера, возле плотины, а сам улетел в сторону Академии — и Ося грустно смотрела вслед, вспоминая, что до травмы крыла Грайси не было равных в полете.

Потом Грайси скрылся из виду, и Ося просто любовалась озером и плотиной — так, словно в последний раз. Ждать пришлось долго, минут сорок, и беглая повариха успела пожалеть о том, что согласилась поговорить с Магарычем, потом о том, что сбежала, потом о том, что приняла предложение Крылатого Короля пять лет назад, и почти начала жалеть об отравлении второго мужа. Такими темпами она, может, и дошла бы до истории с первым мужем, но не случилось — Магарыч появился раньше. Вылез из ближайших кустов, весь грязный, взглянул ей в лицо и с тревогой спросил:

— Осенька, ты что, плакала?! Что-то случилось?

— Ой, да, — отмахнулась повариха. — Это я бывшего мужа жалела, второго. Которого грибами… а ты что, пешком?

— У нас осадное положение по поводу нашествия Аринских, мне пришлось воспользоваться подземным ходом! — пояснил завхоз, отряхивая камзол. — В драконьем облике слишком заметно.

Ося сразу же перестала страдать и жалеть мужей:

— А эти чего притащились? Мало драконьего навоза произвели?

Повариха не забыла, как эти уроды издевались над ее дочками! Совсем не забыла! Удобрения территории Академии силами Рагона и Карниэля для удовлетворения ее жажды мести было недостаточно!

От возмущения она даже забыла, что хотела расспросить завхоза про подземные ходы. Которые обнаружились в Академии совершенно бесплатно!

— Да свадьбы срывать, как обычно, — помрачнел Магарыч, прекращая бесплодные попытки отчистить камзол и складывая руки на груди. — Они подумали, что это я женюсь, представляешь?!.. И теперь осаждают замок. Мы пока решили их не пускать, так что они стоят у ворот и препираются с Рикошетом. Собственно, поэтому я и не смог сразу послать его за тобой, и хотел отправить Ригаллиона.

— Прости, но я не могла согласиться! Еще не хватало, чтобы пол-Академии потом рассказывало, в каких позах я на нем каталась! — возмутилась Ося. — Я уж лучше на Грайси!.. Тьфу!.. Ты тоже чувствуешь эту идиотскую неловкость?

Магарыч улыбнулся и принялся шарить по карманам камзола. У него там вечно лежали то инструменты, то какие-то чертежи.

— Ну и куда я засунул… Так. Ладно. Осенька, я очень хочу, чтобы ты вернулась. Мы все тебя любим! А насчет королевских шпионов, так знаешь, сколько у нас их было? Сотни под полторы.

— Ой, да не ври, — отмахнулась Ося. — Я знаю, что ты расстроился.

— Конечно, расстроился. Когда ты сбежала. И ты бы видела, в каком состоянии был Рикошет.

Ося открыла было рот, но тут дракон протянул ей мятый лист бумаги, исписанный аккуратным почерком ректора.

«Дорогая Осенька! Мне все равно, сколько народу ты уже отравила, и сколько планируешь отравить, я все равно буду любить тебя и детей…».

В глазах у поварихи-отравительницы защипало.

— Так, подожди, — шмыгнула носом Ося, — мне нужно пять минут на рыдания!

Магарыч даже не стал закатывать на нее глаза. Хотя он никогда так не делал — это Грайси вечно норовил как-то поддеть. Но Ося держалась и даже ни разу ничего ему не подсыпала. Да и вообще, за время ее шпионской деятельности в Академии досталось только Аринским. Слабительного.

— Ты правда не против, чтобы я вернулась? — жалобно спросила Осинда у Магарыча после того, как план по рыданиям был выполнен. — С моими фальшивыми детьми и шпионским прошлым? И ты даже не спросишь…

— Да говорю же, у нас в Академии побывала целая толпа королевских шпионов! А Рикошет на моей памяти первый раз в жизни влюбился, так что выбор очевиден, — Магарыч помолчал и добавил. — К тому же Крылатый Король одних и тех же два раза не посылает, неинтересно ему.

Осенька вспомнила свои многолетние взаимоотношения с этим типом, начиная от «вербовки» и еженедельных отчетов лично Королю, и заканчивая сегодняшним письмом о том, что в качестве последнего задания ей предлагается выйти на связь с завхозом и поучаствовать в переговорах. А то…а то…

Дальше шли неконкретизированные, но от этого не менее зловещие угрозы.

— В общем, Крылатый Король написал, что я свободна и дальше могу решать сама, — сказала Ося. — И я хочу вернуться. Правда. Но мне нужно как-то смотреть в глаза Рикошету… ладно, не Рикошету. Тебе. Я же не за ним шпионила, а за тобой!

У Оси снова защипало в глазах, и Магарыч вздохнул:

— Я же сказал, что все хорошо. Возвращайся, Ося. А то я знаю, что будет: ты откажешься, заберешь детей, Рикошет будет страдать, потом не выдержит и полетит искать тебя, найдет, вы поженитесь, заведете еще детей, но тебе будет неловко смотреть на меня, и вы перестанете появляться у меня в замке. Без Рикошета преподаватели перессорятся, студенты разбегутся, зато Аринские будут прилетать часто и…

У Оси, кажется, что-то все же отразилось на лице, потому, что Магарыч рассмеялся и положил руку ей на плечо:

— Отлично, тогда полетели. И да, имей в виду, тебе придется изображать мою невесту перед Карниэлем и Рагоном. Кларисса и Рикошет уже в курсе. Сейчас мы с тобой прилетим, вроде как с романтической прогулки, запустим их и послушаем, как они орут, а Рикошет тем временем слетает за дочками.

***

Лорд-дракон Рагон Аринский

Слухи не врали — Магариэн действительно связался с какой-то подозрительной девкой и собирался на ней жениться. Когда он, весь такой загадочный, прилетел со стороны озера с рыжеволосой леди на спине, лорд Рагон понял, что не зря схватил в охапку тихо ворчащего Карниэля и почти насильно поволок через границу.

«Я перестал доверять твоему источнику после прошлого раза», — бухтел Карниэль на таможне. — «Ну, помнишь, когда нам сказали, что Магариэна то ли зарезали, то ли отравили, то ли утопили, а он оказался живехонек, и мы выглядели как идиоты?».

«В этот раз все точно», — ответил тогда Рагон. — «Они пригласили в Академию чиновника из Управления семьи, регистрировать брак и усыновление. Надо лететь».

Аринские не могли игнорировать проблему. Шестьдесят лет назад они едва успели отговорить непутевого родича от свадьбы с безродной человечкой. Точнее, его-то отговаривать было бесполезно — пришлось обрабатывать невесту, убеждая, что каким бы своеобразным не был жених, она ему не ровня.

А теперь Магариэн снова собрался жениться, и Рагон с Карниэлем с ужасом ждали подробностей. Кого он выберет в этот раз? Еще одну безродную человечку? Нищую преподавательницу? Шпионку, запятнавшую родовое имя? Тупоголовую студентку из обнищавшего драконьего рода?

Выбрать кого-то нормального он не мог в принципе. Во-первых, откуда таким появиться в этой сомнительной Академии, а, во-вторых, Магариэн вечно собирал вокруг себя всякий сброд. Причем это касалось не только дамы сердца, друзья у него тоже были далеки от нормальных.

Карниэль считал, это из-за наказания — кто, мол, в здравом уме станет общаться с сидящим на цепи преступником? Лишь проходимцы вроде безродного урода-альбиноса Рикошета или жалкого калеки Грайси.

Рагон возражал брату, напоминая, что Магариэн и до наказания выбирал самых неадекватных. Лучшим другом у него, например, числился опальный принц Аргейн, ныне известный как Крылатый Король. Который потом и посадил его на цепь, ха. Хорош друг!

«У него были друзья и кроме Крылатого Короля», — не соглашался Карниэль. — «И они, кажется, были ничего. Наверно. Не помню».

Брат, конечно же, спорил только из любви к справедливости. Какая разница, с кем водил дружбу Магариэн, они все равно передохли во время войны с демонами. И только Крылатый Король оказался совершенно неубиваемым.

Но в этот раз Магариэн переплюнул сам себя! Рагон и Карниэль потеряли дар речи, когда поняли, что он собрался жениться на своей собственной поварихе! Развратной девахе, обремененной тремя детьми от предыдущих браков!

Он прилетел откуда-то из-за леса, приземлился возле зачарованных ворот, у которых стояли Рагон и Карниэль, опустил на землю эту рыжую оторву и перекинулся в человека. Аринские мрачно осмотрели его довольную физиономию и грязный камзол: они с поварихой явно хорошо провели время в лесу.

Впрочем, при виде Аринских Магариэн резко помрачнел:

— Ну и что вы тут забыли? — хмуро спросил он. — Летите обратно, я вас не звал. Прошлого раза, знаете ли, хватило.

После чего небрежно так коснулся лица своей девки, заправил рыжую прядь ей за ухо и добавил:

— Осенька, иди в замок, я должен поговорить с дорогими братьями. О том, в каком направлении им лететь.

— Да пусть уж остаются, раз прилетели, — смущенно улыбнулась деваха. — У тебя все равно больше никого нет. Не Крылатого Короля же звать.

— Нет, на сегодня мне хватит, — пробормотал Магариэн.

Невеста хихикнула, отвернулась и пошла по дорожке к замку. Фигурка у нее, конечно, была ничего — как и разметавшиеся по спине длинные рыжие волосы. Пожалуй, Рагон и сам не отказался бы провести с такой очаровательной поварихой пару ночей. Но только не жениться!

Магариэн проводил невесту долгим теплым взглядом — Рагона от этого зрелища чуть не стошнило — и повернулся к Аринским:

— Ося, конечно, в чем-то права. Другой семьи у меня действительно нет, только Рикошет и вы. Заходите, раз прилетели.

Они пошли к замку. По пути выяснилось, что Карниэль от такого приветствия даже как-то расчувствовался, так что Рагону пришлось пихнуть его локтем в бок и шепотом напомнить, что в этом списке он начал не с них, а с Рикошета.

Их с братом всегда удивляла привязанность Магариэна к этому гнусному альбиносу. Они с Карниэлем ни за что не стали бы приваживать бы безродного полукровку. Особенно такого наглого, как Рикошет! Прибился к замку, учи его обращаться с драконьей сущностью, как же!

Карниэль говорил, что Магариэна тоже можно понять — тогда он много лет жил один и, видимо, совсем одичал — но Рагон считал, что тот сам виноват. Ему следовало внимательнее выбирать друзей — может, обошлось бы без истории с Крылатым Королем. Тогда братья не перестали бы с ним общаться, и ему не пришлось бы якшаться со всяким сбродом.

Хотя Рагон в принципе с трудом представлял, о чем благородный лорд может разговаривать с жалким недодраконом. Который и летать не мог научиться без посторонней помощи, ха!

А то, что Магариэн завещал Рикошету замок, обойдя их, законных наследников, вообще не шло ни в какие рамки!

— Ты что, серьезно влюбился в эту… Осинду? — поинтересовался Рагон, когда они зашли в украшенный всевозможным шариками и ленточками замок. — Она похожа на… на… на трактирщицу! А дети? Зачем тебе куча чужих детей?

— Для тренировки, — лаконично ответил Магариэн. — Кстати, у Александрины детей не было, но она все равно вам не понравилась… ну ладно, чего вспоминать плохое. Вы без вещей?

— Налегке, — сказал Карниэль.

Рагон промолчал, пытаясь отойти от «для тренировки». Ему хотелось спросить, означает ли это, что Магариэн не будет заносить детей невесты от другого брака в свое завещание, но он боялся подать ему идею.

— Тогда давайте сначала вы сходите на ужин, а я пока подготовлю вам комнаты. Сегодня и завтра у нас на кухне повар из деревни.

Аринские пожали плечами — они действительно успели проголодаться — и Магариэн повел их в столовую. Дождался, когда им дадут ужин, коротко поклонился и ушел.

Но ненадолго — у выхода из столовой к нему прицепился какой-то смазливый длинноволосый брюнет. Что он хотел, лорды Аринские не расслышали, до них донеся только ответ.

— Что? Что значит «не можешь там ночевать»? Но у меня… а, ладно. Сейчас что-нибудь придумаю.

Рагон понял, что сейчас Магариэн будет разбираться с брюнетом, потом с комнатами, потом, может, снова погрузится в подготовку к свадьбе, и увидеть его не получится до позднего вечера.

Впрочем, лорда Аринского это устраивало. Ему все равно требовалось немного времени, чтобы прийти в себя. Он знал, что нужно поговорить, подобрать аргументы, сказать непутевому родственнику, что эта рыжая девка его недостойна, но перспектива заполучить в родню целых троих чужих детей деморализовала его до потери концентрации. Рагон решил отвлечься и занялся плотным ужином.

Где-то между горячим и десертом в столовую снова зашел Магариэн — вручил Рагону с Карниэлем ключи и объяснял, где искать отведенные им комнаты. Карниэль попытался провести с ним профилактическую беседу на тему «эта рыжая дура тебя недостойна», но непутевый родич легко от нее уклонился, сославшись на неотложные дела. И вообще, «увидимся завтра, лорды»!

А, и еще «держитесь подальше от Оси». Конечно же.

— Годы идут, а Магариэн все так же невыносим, — сказал Карниэль, сыто откинувшись на стул после вкусной трапезы. — А ты заметил, что он не стал с нами ужинать?

Рагон пожал плечами:

— Плевать. Пусть ходит голодным, если хочет. Может, он ест у своей поварихи? Прямой доступ на кухню, так сказать.

— А давай спросим!.. — загорелся Карниэль.

Рагон, разумеется, не пустил его узнавать, где спит повариха. Но брат все равно ушел общаться с какими-то кухонными работниками — и вернулся ровно через пять минут.

— Представляешь, эта Осинда запретила им с нами общаться, — пожаловался он. — Вот прямо пришла и запретила. Сказала «одно слово этим двум и вы будете уволены, а потом отравлены и снова уволены». Каково?!

— Что она себе позволяет?! — вскинулся Рагон. — Это Магариэн ее науськал, не сомневаюсь! Он считает, что это смешно! Как… как та надпись на заборе, куда нам лететь!..

Это было уже ни в какие рамки! Аринские оставили грязную посуду на столе и направились на поиски непутевого родича. Но у себя его почему-то не оказалось. Пылающие праведным гневом лорды развернулись и двинулись в комнату этой, как там ее, Осинды. Благо кухонная прислуга все же проинформировала Карниэля¸ как туда попасть.

— Если ты считаешь что это смешно!.. — Рагон распахнул дверь, которая почему-то оказалась не заперта, заглянул в комнату и споткнулся глазами о чьи-то штаны. — Ой…

Поварихе было явно не до выслушивания их претензий. Она была занята тем, чем приличные леди обычно занимаются в первую брачную ночь. Причем занималась этим, так сказать, с полной самоотдачей.

Вот только Магариэна с ней почему-то не было.

За него был Рикошет.

— А….а… а где? — глупо спросил Карниэль.

— В библиотеке! — ответил ректор, не отрываясь от рыжей девахи.

Рагон захлопнул дверь. Какое-то время они с братом просто стояли и смотрели друг на друга.

— Я ни секунду не сомневался, что эта рыжая шлюха недостойна лорда Арического! — резюмировал Карниэль. — Изменять ему! С Рикошетом! В день свадьбы! Ужас!

— Я все понял, помолчи, — одернул его Рагон.

Он понимал, что брата переполняют впечатления, но действовать следовало немедленно. Это был настоящий подарок судьбы!

Аринские поспешили в библиотеку. Они плохо ориентировали в этом замке — еще бы, Магариэн же его постоянно перестраивал — и успели заблудиться целых два раза. В первый раз их вывел увечный лорд Грайси, а во второй — какая-то скучного вида женщина. Не леди, а, может, леди не из высокородных. Лорд Аринский даже не удостоил ее взглядом.

Когда они дошли до библиотеки, Рагон успел подумать, что Рикошет вообще-то мог пошутить, но из-за неплотно прикрытой двери действительно доносился спокойный голос Магариэна.

— … ну разумеется. Зачем мне замок без подземных ходов? Но их не принято отмечать на карте. Точнее, обычно их делают две: одна полная, со всеми ходами, ловушками и тайниками, она хранится в надежном месте, и вторая сокращенная, для общего пользования. Техническая документация на замок тоже изготавливается в полном и в сокращенном варианте. Но архитектор или проектировщик — если, конечно, это хороший специалист, а не недоучка с поддельным дипломом — скорее всего, сможет и по сокращенному варианту примерно прикинуть, где все это должно быть.

— А как? — женский голос, смутно знакомый.

— Есть несколько способов. Например, посмотреть, как распределяется нагрузка…

На этом моменте Рагон понял, что ждать паузы бесполезно, и толкнул дверь. Тихо звякнули колокольчики, лорды шагнули через порог, обошли два стеллажа с книгами и увидели Магариэна за столом в компании какой-то черноволосой кудрявой девицы. Перед ними лежала карта замка и окрестностей, и леди увлеченно тыкала в нее линейкой. При виде Аринских она недовольно сощурилась.

— Магариэн! Произошло ужасное! — заявил Рагон.

— Что? Неужели Крылатый Король прилетел? — полюбопытствовал непутевый родич.

Кудрявая девица закатила глаза и пробормотала что-то про Багрового демона и «это не смешно».

— Хуже! Мы только что застали твою невесту, как там ее…

— Осинду, — подсказал Карниэль.

— Твою невесту Осинду с другим! В крайне, крайне компрометирующей позе!

По губам Магариэна скользнула чуть заметная улыбка:

— Вот как. И с кем же?

— С твоим выкормышем Рикошетом! Слышал бы ты, как она стонала под ним! Как умоляла его продолжать!

— Хм. Как интересно.

Магариэн чуть откинулся в кресле и задумчиво коснулся цепочки, висящей на шее. Рагон понял, что он сейчас вспоминает историю с предыдущей невестой. Той, которая отказала ему у алтаря только благодаря стараниям лордов Аринских.

Кудрявая леди закинула ногу на ногу и растянула губы в неприятной, хищной улыбке:

— А доказательства у вас есть?

Конечно, у них не было никаких доказательств. Рагону не пришло в голову поставить Карниэля стеречь неверных любовников, он почему-то не подумал, что непутевый родич окажется таким упертым и не поверит на слово. В результате Магариэн посоветовал им идти отдыхать, а не бегать по замку, оскорбляя его невесту. Иначе он сам покажет обоим компрометирующую позу.

Рагон и Карниэль мрачно пожелали брату «спокойной ночи» и «удачной свадьбы» и хлопнули дверью. У них уже не было сил терпеть эти насмешки.

«А можно мне тоже показать компрометирующую позу?» — промурлыкала девица за дверью.

Рагон задержался и навострил уши. Подумалось, может, ему удастся предъявить доказательства измены Магариэна его рыжей невесте.

«Нет, Кларисса, у меня завтра свадьба», — со смехом ответил Магариэн, и Аринские разочарованно удалились.

— Попробуем зайти с другой стороны, — сказал Рагон, и Карниэль согласно кивнул. — Может, нам удастся отговорить от свадьбы эту, как там ее… рыжую девку!

Лорд-дракон Грайсиэль Давирес-оро

— Может, нам удастся отговорить от свадьбы эту, как там ее… рыжую девку! — из коридора, ведущего в библиотеку, донесся низкий голос лорда Рагона. Я навострил уши и решил чуть-чуть задержаться в холле, чтобы подслушать. Магарыч, когда назначал мне встречу в библиотеке, все равно закладывал пол часа на всякие неожиданности.

Вроде «любимых родственничков».

— Осинду, — подсказал лорд Карниэль.

— Не утруждайся, я все равно не запомню. Очередная низкородная девка с сомнительными моральными устоями. И что Магариэн в ней нашел?

— Сомнительные моральные устои и нашел, — хихикнул Карниэль.

«И это вы еще леди Клариссу не видели», — подумалось мне.

Я был неточен. Аринские, разумеется, видели леди Клариссу, просто они не имели чести вести с ней высокоинтеллектуальную беседу о заднице Багрового демона и моих штанах. А то, может, решили бы, что Ося для Магарыча это не самый плохой вариант.

— Боюсь, эта многодетная потаскушка вцепится в Магариэна всеми руками и ногами, — вздохнул Рагон. — Что ж, придется немного ее припугнуть.

Сладкая парочка вышла в холл. Я прошел мимо них, задрав нос и всячески демонстрируя свойственный мне драконий снобизм, свернул в коридор, потянул на себя дверь… и столкнулся со взъерошенной леди Агатой со стопкой книг в обнимку:

— Ой! Лорд Грайси, я… я просто хотела взять книги из вашего списка! Я не собиралась подслушивать этих лордов! И они хотят…

Леди Агата принялась пересказывать мне планы Аринских по срыву завтрашней свадьбе. Точнее, попыталась пересказать.

— Не беспокойтесь, я тоже прекрасно умею подслушивать, — ухмыльнулся я. — Еще и получше вашего, леди Агата. А теперь идите к себе.

— Но они…

Я вздохнул и уже вознамерился послать ее в нежные объятия лорда Ригаллиона, как Магарыч окликнул меня из библиотеки:

— Грайси, тут что, леди Агата? Пусть вернется ненадолго.

Агата нервно вздрогнула, но послушалась. Мы прошли в библиотеку и обнаружили в кресле уставшего и злого Магарыча. Рядом, на ручке кресла, сидела леди Кларисса, и наш пострадавший от общения с родственниками завхоз обнимал ее одной рукой.

При виде нас с Агатой дознавательница попыталась встать, чтобы пересесть в соседнее кресло, но Магарыч погладил ее по спине, и она прижалась к нему, положив голову на плечо.

— Леди Агата, — мягко сказал завхоз. — Простите, если недостаточно официально, — он явно имел в виду себя с Клариссой, — я просто хотел предупредить вас насчет…

Агата с недоумением пожала плечами. Сомневаюсь, что после истории с сеновалом ее могли смутить люди, обнимающиеся одетыми. Она явно не видела тут ничего дурного — в самом деле, это же не нелегальная оргия под кроватью! С участием Ригаллиона, Альбионы и зачарованной булавки!

А вот я никак не мог оставить эту трогательную картину без своих особо ценных комментариев.

— Ты осторожнее тут обнимайся, жених, — злорадно сообщил я. — Придут Аринские и увидят тебя в компании с какой-то подозрительной кудрявой девицей.

«Подозрительная девица», конечно же, тоже не могла удержаться и не озвучить, куда Аринские могут засунуть свое мнение, мои опасения и шпиль Академии в придачу.

А вот Магарыч вообще не воспринял угрозу как реальную:

— Нет, Грайси, они убрались, поджав хвосты, и вернутся, только когда раздобудут доказательства того, что Ося мне изменяет. А знаешь, с кем? С Рикошетом!

— Изменяет? Какая прелесть! То есть они поверили, что это ты собрался на ней жениться?

— Еще как! Поверили и принялись отговаривать, — он чуть помолчал и добавил с плохо скрываемым облегчением. — Хорошо, Рикошет не слышал.

Мне было очень интересно послушать подробности. Но сначала требовалось избавиться от излишне впечатлительных дам — и нет, Кларисса в их число не входила.

Я кивнул на скромно стоящую поодаль леди Агату с книгами в руках:

— Давай ближе к делу. Если Аринские все же вернутся, они подумают, что у нас оргия. Я понимаю, что леди Клариссу так легко не скомпрометировать, но леди Агата…

Дознавательница тихо хмыкнула. Магарыч завел прядь волос ей за ухо и тихо сказал что-то вроде: «Ты можешь еще немного так посидеть? Мне уже почти не хочется пойти и стукнуть Рагона. Про себя, знаешь ли, как-то проще выслушивать, чем про Рикошета и Осю».

А мне он вульгарно показал кулак. Разумеется, я гнусно ухмыльнулся в ответ.

— Леди Агата, — собрался наконец Магарыч, — я хотел бы предупредить вас насчет лорда Ригаллиона. Если вы захотите навестить его, имейте в виду, что сегодня он ночует в западной гостевой спальне. В его старой комнате спит лорд Рагон.

Агата изменилась в лице:

— Спасибо, лорд, но я не собираюсь ночевать с лордом Ригаллионом! Пусть убирается в… в…

— В задницу Багрового демона, — любезно подсказала леди Кларисса.

— Да! — от души согласилась Агата. — Туда.

Я посмотрел на студентку, перевел взгляд на задумчивого Магарыча и насмешливо блестящую глазами Клариссу и сопоставил вводные:

— А почему…а! Леди Альбиона все-таки завладела булавкой?

В светлых глазах Магарыча заплескалось веселье.

— На самом деле, Грайси, — заявил он, — все гораздо хуже! Пока я развлекался с Осей, детьми и Аринскими, наша криминально одаренная леди Альбиона ухитрилась стащить универсальный отпирающий кристалл. Так что — технически! — она может зайти в любую комнату, где нет дополнительной магической защиты, и использовать свою булавку на ком угодно.

Я посмотрел на Магарыча, потом на Клариссу и понял, что какое-то время мне придется побыть в этой компании самым здравомыслящим:

— Так, подождите… а останавливать Альбиону вы с Рикошетом не собираетесь?

Мой дорогой друг поправил цепочку на шее и высказался в том духе, что нет, он не будет гоняться за Альбионой во всей Академии. Вот нечем ему заняться в ночь перед ректорской свадьбой! К тому же у него тут Рагон и Карниэль.

«Особенно Рагон, ага», — подумал я. — «Которому ты постелил в комнате лорда Ригаллиона!».

— Не надо останавливать Альбиону! — влезла в беседу Агата. — Пусть идет и использует свою булавку на лорде Ригаллионе. Поделом ему!

Я невольно залюбовался пылающей праведным гневом леди. Она была чудо как хороша! Мне невольно вспомнился сеновал.

— Так, все, уже поздно, — тихо сказала Кларисса, с удивительной для нее чуткостью поймав тот момент, когда студентка уже заметила мой взгляд, но еще не успела смутиться. — Пойдем, я провожу.

Дознавательница вскочила, взяла Агату под руку и повлекла ее прочь из библиотеки. Студентка не сопротивлялась, но и не спешила идти убивать «рокового брюнета» прямо сейчас. Видимо, решила предоставить это дело Альбионе. Последнее, что я услышал от Агаты, было что-то вроде «Надо успеть зайти к Осе и сказать ей про этих…».

— Готовься, Грайси, завтра будет веселый день, — с усталой улыбкой сказал Магарыч, когда леди удалились.

Я опустился в свободное кресло и полюбопытствовал:

— Открой тайну, как ты заставил это чудовище сидеть на ручках?

— Не знаю, — чуть улыбнулся мой друг. — Она сама. Я тоже удивился.

У меня был заготовлен язвительный комментарий об уровне эмпатии леди Клариссы, но я мужественно сдержался и ограничился тем, что выслушал веселый рассказ Магарыча о благородных Аринских, старательно защищающих его от женитьбы на поварихе. А потом и его вполне ожидаемый вывод:

— Подозреваю, Кларисса им тоже не понравится!

Я ехидно улыбнулся:

— Совершенно не сомневаюсь. Зато твоему лорду Рагону очень понравится, когда Альбиона проберется в спальню посреди ночи и начнет тыкать в него зловещей булавкой!

***

День ректорской свадьбы начался для нас в пять утра. Именно это время леди Альбиона выбрала для того, чтобы пробраться в спальню своего дорогого Ригаллиончика и вернуть его отсутствующую верность уколом ржавой булавки в причинные места.

И да, в случае с Ригаллионом они действительно были причинными. Как минимум потому, что он ими думал.

Увы! Бывшая спальня «рокового брюнета» располагалась рядом с моей. Услышав дикий вопль бедолаги Рагона, я вскочил с кровати, торопливо оделся, выскочил в коридор и нос-к-носу столкнулся с полуодетым лордом Карниэлем:

— На Рагона напала какая-то девка! Я за ректором! — торопливо пояснил лорд.

— Магарыча тоже позови! — крикнул я вслед, подумав, что завхозу тоже будет интересно взглянуть на результат своих козней.

Дверь в комнату пострадавшего была открыта. Я остановился рядом, прислушиваясь к воплям: леди Альбиона, которая явно приняла что-то для храбрости, требовала от слегка шокированного таким напором лорда Рагона немедленно выдать ей местонахождение лорда Ригаллиона. С учетом того, что в прошлый раз «роковой брюнет» укрывался у меня под кроватью, я решил пока в эту беседу не лезть.

Видимо, Карниэль все же начал с Магарыча, потому, что подошли они втроем: традиционно-невозмутимый завхоз, сонно моргающий Рикошет и растерянно-молчаливый Аринский-младший. Он, видимо, все-таки не был готов к нашему бардаку.

— … понятия не имею, что на нее нашло, — спокойно говорил Магарыч.

— Поимей совесть, я лег час назад! — возмущался Рикошет. — Сидел, успокаивал Осю и дочек после беседы с леди Агатой…

— А что с ней не так? — полюбопытствовал я.

Ректор недовольно взглянул на меня:

— Потом расскажу. И да, Грайси, я очень ценю, что ты не стал шутить насчет «поимей совесть».

Я хмыкнул и закатил глаза. На языке действительно вертелось что-нибудь вроде «пусть лучше поимеет леди Клариссу», но обстановка не располагала.

Мы зашли в комнату. При виде хмурого ректора, прячущего улыбку завхоза и скромного меня леди Альбиона отстала от Рагона и шумно разрыдалась. Рикошет тут же принялся утешать ее, а Магарыч пошел осматривать голого и немного окровавленного Аринского.

— Кажется, просто царапина. Но ты все равно теперь обязан жениться! — заявил Магарыч, чем полностью деморализовал своего нежного родственника.

— Это обязательно, да? — спросил лорд Рагон с плохо скрываемым ужасом.

— А может, на мне лучше женится Ригаллион? — робко уточнила Альбиона.

— Нет! — резко ответил ректор. — Если так пойдет и дальше, он скоро отсюда вылетит! Без штанов!

Кажется, Рикошет начал воспринимать Ригаллиона как некий фактор, создающий в Академии атмосферу разврата.

— Но…но… — леди Альбиона снова начала плакать, и ректор принялся ее успокаивать.

В конце концов он добился своего — Альбиона перестала рыдать и даже отдала ему окровавленную булавку.

Лорд Рагон к тому времени тоже успел успокоиться — если не полностью, то хотя бы до то состояния, в котором уже можно орать.

И тут же воспользовался этой возможностью:

— Магариэн! Это уже слишком! Сначала твои ненормальные друзья, потом эта развратная невеста, теперь эти чокнутые студентки…

Рикошет резко развернулся к нему:

— Лорд Рагон! Долго вы собираетесь стоять перед леди голым?!

— Заткнись, Рикошет, тебя не спросил!.. — бросил Рагон и потянулся за нижним бельем.

— Не смотрите, леди Альбиона… с другой стороны, что вы там не видели…

Мне очень хотелось узнать, неужели студентку не смутила разница в комплекции Ригаллиона и Рагона. Я, конечно, предполагал, что Альбиона старалась действовать быстро, и ей было не до разглядывания сомнительных достоинств лордов, но полной уверенности у меня не было. Все же я мужественно держал язык за зубами, не желая нарваться на выволочку от не выспавшегося ректора.

А вот Магарыч был не столь осторожен и не успел скрыть улыбку.

— А ты!.. — взвился Рикошет.

— Я молчу! — завхоз торопливо поднял руки. — Все, я ушел. Отведу леди Альбиону в лекарскую. Ей нужно принять успокоительное.

На мой взгляд, Альбионе явно требовалась помощь специалиста — поведение студентки явно выходило за рамки нормального.

— Я сам ее отведу, — отмахнулся Рикошет. — Иди спать. И вы, лорды, тоже. У нас свадьба через пять часов. Мы решили перенести церемонию на десять утра, чтобы побыстрее покончить с этим бардаком.

Он схватил Альбиону под руку и вывел из комнаты. Магарыч недовольно посмотрел ему вслед, потом осторожно взглянул на Аринских — видимо, опасался, что они обратят внимание на обмолвку насчет свадьбы и раскроют маленький заговор раньше времени.

Я решил прийти ему на помощь:

— Мне кажется, твоим родственникам не помешает курс хороших манер. Ни один высокородный дракон не станет так вести себя с леди.

Аринские, разумеется, воображали себя ужасно благородными. Слушать подобные претензии им было непривычно. Молчаливый Карниэль изменился в лице, а Рагон вспыхнул и завопил:

— Леди! Да если эта развратная ненормальная девка «леди», то я…

Как они орали! Я даже пожалел, что рядом нет леди Клариссы с блокнотом. Магарыч, разумеется, тоже не молчал:

— Вы прилетели без приглашения и еще смеете придираться к моим друзьям!..

Дальше шла не предназначенная для печати характеристика Рагона, Карниэля, их манер и привычек.

— Смотрите, не подеритесь, — ехидно посоветовал я, закрывая за ними дверь. — Некоторым тут еще жениться…

***

Магарыч нашел меня в лекарской. Мы с Осей и леди Клариссой как раз обсуждали состояние Альбионы с приглашенным лекарем. Планировалось, что он будет дежурить во время свадебной церемонии, но оказалось, что его услуги понадобились раньше.

Дамы с легкой завистью смотрели на спящую под действием лекарств Альбиону. Леди Клариссу я разбудил из вредности — в самом деле, почему она должна дрыхнуть, когда мы не спим с пяти утра — а Ося плохо спала из-за волнения. Выяснилось, что перед сном к ней сначала зашла Агата с душещипательной историей о том, что нельзя поддаваться шантажу, а потом завалились Аринские с предложением отказать Магарычу, иначе они опозорят ее прямо у брачного алтаря.

«Опозорят» не в том смысле, в котором подумала наученная опытом общения с культистами леди Кларисса, а в смысле «расскажут присутствующим, что Ося изменила Магарычу с Рикошетом».

Ося сделала вид, что согласилась, выторговала у Аринских парочку золотых безделушек «на обзаведение хозяйством после разрыва», а потом пошла к Рикошету и полночи рыдала у него на плече из-за нервного напряжения.

Так что Осинда тоже была злой и не выспавшейся. Но бедной Альбионе сочувствовала вполне искренне.

— Очевидно, что психика юной леди расшаталась из-за приема запрещенных зелий, — качал головой лекарь. — Конечно, клиническая картина смазана, но…

— Как я могла проморгать!.. — сокрушалась Кларисса. — Аррадион, скотина, Багрового демона ему в задницу…

При виде Магарыча дознавательница перестала сетовать на свою профессиональную непригодность и озвучила рабочую версию: лорды Аррадион и Агри испытывали зелья на влюбленной в «рокового блондина» девице. Когда подельников арестовали, у Альбионы начался синдром отмены, который причудливо наложился на влюбленность в Ригаллиона и прием новых зелий «для храбрости». Результат выглядел довольно печально — причем не только для Альбионы, но и для Рагона (хотя его нам было не жалко). Теперь несчастной леди предстояло длительное лечение.

— Что, кстати, Рагон? — полюбопытствовал я.

— Прекрасно, — чуть улыбнулся Магарыч. — Из хорошего: он охрип и не может кричать. Из очень хорошего: он все еще уверен, что я собираюсь жениться на Осе. Кстати, Осенька, ты следишь за временем? Церемония начнется через час.

Повариха ахнула и побежала переодеваться. Кларисса задумчиво посмотрела на свой мундир, и мне пришлось напомнить ей, что она тоже леди и на свадьбу подруги должна надеть платье.

— Не знаю, у меня плохое предчувствие, — сказала она и вышла вслед за Осиндой.

Магарыч проводил дознавательницу взглядом и вполголоса сказал, что я зря придираюсь, и ей очень идет мундир.

— Ну не на свадьбе же! — возмутился я.

— На свадьбе будут Рагон и Карниэль, что может быть хуже? — возразил Магарыч и сам пошел переодеваться.

Кларисса в итоге нарядилась в платье, но вся обвешалась амулетами, словно собиралась на задержание опасного преступника. Магарыч надел заговоренный камзол — не то из солидарности, не то потому, что тоже был готов ко всему.

Вот только проблема была в том, что камзол был глухо черным, без единого украшения, и завхоз выглядел в нем так, будто заранее знал, что Ося ему откажет.

Зато Рикошет был в белом, его волосы золотились на солнце, и улыбка сияла сильнее, чем драгоценные камни на свадебном ожерелье Осинды.

Не догадаться, кто тут жених, мог только тупой.

— Так это что, получается… — пробормотал Рагон, глядя, как Рикошет берет Осю под руку и подводит ее к алтарю под радостные взвизги детей. — Она и не собиралась на нем жениться?..

На их с Карниэлем лицах медленно проступало понимание.

Магарыч, стоящий по правую руку от Рикошета, услышал и насмешливо улыбнулся:

— Теперь, дорогие гости, вы можете гордо улететь. Я больше вас не держу.

— Ты, похоже, считаешь, что это смешно… — пробормотал Рагон.

— Еще как, — заверил его Магарыч и демонстративно отвернулся. Он выглядел едва ли не более счастливым, чем Рикошет.

Аринские переглянулись. Какое-то время я ждал, что лорды начнут орать, как утром. Но они почему-то предпочли обтекать молча. Видно, решили, что точно превратятся в посмешище — сейчас они одного Магарыча порадовали, а так будут веселить всю Академию.

Ну, или прикидывали, получится ли вернуть подаренное Осе золото.

— Согласен ли лорд Рииш-и-Кошетт…

***

Церемония заняла полчаса, и все это время Рагон и Карниэль злобно молчали.

Магарыч на них больше не смотрел, он не сводил глаз с Рикошета и его жены, а вот мне наблюдать за недовольными родственниками было гораздо интереснее, чем за объятиями-поцелуями-первым танцем новобрачных.

Хотя нет, на танец я все-таки отвлекся, чтобы посмотреть, есть ли толк от моих уроков, или я зря целый месяц третировал молодоженов. В какой-то момент даже залюбовался, в основном Осей — она двигалась с грацией профессиональной убийцы. Подумалось, стоит расспросить, а что у нее числилось в списке кроме отравлений…

После танца новобрачные направились за столы, накрытые на лужайке перед замком, за ними хлынула неорганизованная толпа гостей и студентов. Я осмотрелся: Рагон с Карниэлем потащились с нами — они явно не собирались выполнять пожелание Магарыча и «гордо улетать» — а сам завхоз держался подальше от драгоценной родни и поближе к ректору с супругой и дочками. Где-то там была и леди Кларисса, я мельком увидел ее темные кудряшки. Леди Дана и леди Маргарет рассаживали студентов гостей и студентов, упорядочивая толпу, лорд Ригаллион о чем-то спорил с леди Агатой.

Я обошел небольшую группку студентов и придвинулся поближе: послушать. Я даже не стал притворяться, что меня не интересует скандал, потому, что вся Академия знала, что я обожаю совать свою нос в чужие дела.

— …как ты могла! Я думал, ты хранила мне верность! Собирался жениться!

— Но…

Еще чего не хватало! Кажется, бестолковая Агата выбрала самый неподходящий момент, чтобы признаться Ригаллиону в измене. Что послужило толчком? Может, он попытался пригласить ее на танец? Поцеловать?

Так или иначе, сейчас леди Агата оправдывалась перед лордом, пытаясь объяснить, что ее шантажировали. Ригаллион, конечно, не верил. Видимо, он был более высокого мнения об ее умственных способностях. Как, собственно, и я.

Только сейчас это было совершенно неуместно!

— Какие глупые оправдания! В них может поверить только полный идиот! — разорялся Ригаллион, не понимая, что позорит не только себя, но и леди. — Говори, с кем ты была! Кто этот трус?

Агата залилась краской. По всем законам жанра она должна была бросить в мою сторону испуганный взгляд, выдав тем самым нашу непродолжительную связь на сеновале. Но нет, она не отводила глаз от «рокового брюнета».

— Это! Тебя! Не! Касается! — отчеканила Агата, с вызовом глядя на возлюбленного.

Тот, конечно, считал по-другому.

— Ты просто шлюха! — заявил Ригаллион. — Признайся, тебе просто захотелось попробовать новый…

Агата застыла, ее глаза начали наполняться слезами. Окружившие их любопытствующие студенты дружно сделали вид, что это их не касается, и они вообще уходят. Не важно, куда.

А вдруг я понял, что получу по морде. Вот прямо сейчас. Открою рот и сразу получу.

Конечно, можно и промолчать.

Но зачем? Я же не зря преподавал манеры.

— Мне показалось, ты просто не устраивал ее как мужчина, — сказал я с самой гадкой улыбочкой в моем арсенале.

Ригаллион обернулся, изумленно расширил глаза:

— Так это ты, Грайси?..

— Что «Грайси»? Ты ведь поэтому предпочитаешь девственниц, правда? Легко казаться хорошим любовником, когда леди не с кем сравнить, не так ли?

Лицо «рокового брюнета» потемнело. Он шагнул ко мне, пытаясь схватить за грудки, но я легко — слишком легко! — увернулся. Леди Агата у него за спиной завизжала.

У меня больше не было возможности отступить. Я перехватил кулак Ригаллиона больной рукой и сам ударил здоровой. «Роковой брюнет» отшатнулся, прижал руку к подбитому глазу, зашипел от боли и рванулся вперед — уже не в человеческом, а в драконьем виде.

В следующий миг на моем плече сомкнулись острые зубы.

***

Лорд-дракон Рагон Аринский

Конечно, Рагон и Карниэль не могли улететь. Явно не после того, как Магариэн два дня водил их за нос, как полных идиотов!

Как, как они могли поверить, что он собирался жениться на поварихе?! Было же видно, что она влюблена в Рикошета! У которого, разумеется, нет ни вкуса, ни манер, ни мозгов!

У Магариэна тоже не было ни первого, ни второго, ни третьего, зато он обладал отвратительным чувством юмора и за эти дни явно развлекся от души!

Судя по гадкой улыбочке у брачного алтаря — за которым стояли Рикошет и Осинда! — Магариэн явно рассчитывал, что Аринские начнут высказывать ему справедливые претензии и превратятся в посмешище!

— Не дождется, урод, — прошептал Рагон Карниэлю. — Дождемся конца свадебного пира и тогда выскажем ему все, что думаем. Не при всех.

Карниэль согласно кивнул. Они направились за столы вместе со студентами и другими гостями, уселись на противоположном от Магариэна конце и принялись подкрепляться едой и вином.

И вдруг… крики, удар, взметнувшийся в небо дракон с чьим-то телом в зубах!

Студенты бросились врассыпную, а Магариэн закричал что-то неразборчивое — и нецензурное! — перекинулся в дракона и бросился отнимать. Следом взлетел Рикошет, а Ося схватила в охапку дочек и куда-то потащила. Видимо, боялась, что их может задеть каким-нибудь падающим драконом.

Другой дракон, в небе, тем временем разжал зубы, тело грохнулось на стол — ладно, высота небольшая, он даже не проломился — и превратился в длинноволосого брюнета.

Магариэн зашипел и тоже перекинулся обратно — и тут же бросился к своему другу-идиоту.

И замер над едва трепыхающимся телом.

Да, он просто стоял и смотрел, как окровавленный человек — кажется, это был тот ехидный калека, лорд Грайси — помирает на обеденном столе! Прямо сейчас!

Да как его принц Аргейн в гвардию взял, с такой-то скоростью реакции?!

— Кристалл доставай! Идиот! — крикнул Рагон, запрыгивая на стол.

Магариэн вздрогнул, сорвал с шеи цепочку, надел ее на шею пострадавшего и огрызнулся:

— Я знаю!..

Кристалл ярко вспыхнул, заливая тело ярким теплым светом. Рагон прищурился и крикнул:

— Ты там лечи! Но не вздумай смешивать кровь! Возьмешь в род — прибью!

— Заткнись!..

Рагон спрыгнул со стола, помчался к Магариэну, столкнул с дороги рыдающую жену Рикошета, потом еще какую-то рыдающую блондинку — кажется, это из-за нее калека ввязался в эту глупую драку — и столкнулся с кудрявой девицей. Вроде с той самой, с которой Магариэн трепался в библиотеке.

— В сторону, леди!..

Девица злобно зыркнула серо-голубыми глазищами:

— В задницу Багровому демону, а не в сторону!.. Не мешайте ему!

Рагон хотел отпихнуть девицу, но та схватилась за связку амулетов на шее. Миг — и лорд понял, что не может шевельнуться.

Секунда.

Две.

Три.

Рагона начало отпускать.

— У меня еще есть заряды, лорд! — крикнула кудрявая девка. — Вам хватит или добавить?!

— Рагон, Кларисса! — окликнул их Рикошет. — Прекратите!..

Лорд Рагон хмуро взглянул на него. Бить жениха на свадьбе было как-то даже и фу, в противном случае мерзкий альбинос точно получил бы по смазливой морде. Вместо кудрявой девицы — не бить же ему леди!

— Да не собираюсь я смешивать кровь, тут не все так плохо!.. — крикнул Магариэн. — Помолчите, а? И тебя, Грайси, это тоже касается, хватит ехидничать.

Напряжение стало.

Рагон расслабился. Кудрявая овца отпустила амулет, стремительно развернулась на каблуках и пошла смотреть, что там с подбитым драконом.

А там был открытый перелом с торчащей костью и прочей мерзостью. И чтобы посмотреть на него, Рагону пришлось пробиться сквозь толпу сочувствующих, включая длинноволосого брюнета с подбитым глазом — едва ли не более бледного, чем сам пострадавший — и всхлипывающую на плече у Рикошетовской жены блондинку.

Тут же был и Карниэль в сопровождении низкородной леди-как-там-ее и трех мелких рыжих девчонок.

— Все в порядке, мы с леди Даной позвали лекаря и вызвали помощь через кристалл, — кивнул он Рагону. — Специалисты по драконьим переломам должны прилететь часов через пять, им еще оборудование тащить.

— Надеюсь, это будут не те идиоты, которые занимались моим крылом в прошлый раз, — прохрипел калека, который отчего-то до сих пор находился в сознании.

— Откуда ты знаешь, может, они учли ошибки? — сказал ему Магариэн. — И вообще, тебе не стоит так много болтать. Я только остановил кровь.

Покалеченный дракон гнусно ухмыльнулся и замолчал. Рикошетовская повариха к тому моменту как раз отделалась от рыдающей блондинки, которую называла «леди Агаточка», и тоже протолкалась к калеке. Но длинноволосый брюнет обошел ее на повороте, упал на колени, вцепился в раненного и принялся судорожно извиняться в выражениях вроде «прости, я не хотел тебя бить! не выдержал из-за девственниц!».

Магариэн подошел к Рагону с Карниэлем, протянул ему руку и устало улыбнулся:

— Не думал, что скажу это, но… спасибо. Думаю, с Грайси все будет в порядке. А вам я бы посоветовал вернуться к себе. Скоро тут будет дежурный дознаватель, а с вашим участием обычная драка на свадьбе может превратиться в международный скандал. Я вам напишу.

Лорд Рагон взглянул на улыбающегося Магариэна в заляпанном кровью камзоле, потом на толпу его ненормальных друзей, включая «счастливого новобрачного» Рикошета, окровавленного калеку Грайси и остальных, и понял, что им с Карниэлем действительно улететь восвояси. Пока их не втянули во что-нибудь неподобающее.

— Договорились. Напиши, не забудь. Мне интересно, чем тут закончится.

Они все же пожали друг другу руки — впервые за пятьсот лет — и Карниэль всю дорогу посмеивался над Рагоном, иронизируя над неожиданным восстановлением дипломатических отношений между их семьями.

Самое интересное, через несколько недель Магариэн действительно написал: о том, что лорд Грайси перенес три операции на крыло и постепенно восстанавливается. Врачи уже делают осторожные прогнозы насчет того, что теперь он сможет нормально летать. Длинноволосый брюнет, лорд Ригаллион, оказался юристом и выкрутился, но ректор сказал, что ужасно устал от его любовных историй и непременно вышвырнет его из Академии, если к началу нового учебного года тот не обзаведется женой. До назначенного срока еще полгода, но преподаватели, писал Магариэн, уже делают по этому поводу ставки.

А еще через несколько месяцев Магариэн написал снова: просил помочь леди Клариссе, той самой кудрявой брюнетке с амулетом. Она оказалась дознавательницей Королевского следственного управления, и собиралась ехать к ним по каким-то служебным делам.

В письме Магариэн просил прощения за все шутки и издевательства, включая историю с булавкой и надпись на заборе, и Рагон был так впечатлен, что не смог отказаться.

Но это уже другая история.

В палате у лорда Грайси было светло и просторно. На тумбочке рядом с кроватью стоял букет белых роз, и их тонкий аромат причудливо смешивался с острым запахом дезинфекции и лекарств.

Сам больной полулежал в постели, опираясь спиной на подушку, и что-то читал. Последняя операция прошла два дня назад, и Грайси выглядел бледным и измученным.

Но когда Агата прошла в палату и поздоровалась, он отложил книгу и поприветствовал леди в обычном ехидном тоне.

— Лорд Ригаллион сделал мне предложение, — тихо сказала Агата, стараясь не смотреть в глаза дракона. — Вчера. Он сказал, что не может ждать окончания учебного года.

— Вам нужно пореже соглашаться на предложения идиотов.

Леди Агата вцепилась в шаль. Разговор с преподавателем она репетировала до позднего вечера, но все еще нервничала.

— Я отказала. Я… еще тогда поняла, что он мне не нужен.

— Прекрасное решение, — усмехнулся лорд Грайси. — Вы пришли, чтобы рассказать мне об этом?

Леди Агата молча покачала головой, сняла шаль, поправила серебристое бальное платье. Поставила на тумбочку шкатулку с музыкальным кристаллом и увидела, как в холодных умных глазах дракона вспыхнули искорки интереса.

Палату наполнили нежные звуки воздушного вальса.

— Я пришла сдать зачет.