ПРОЛОГ

Верните меня на землю! Этот невероятный мужчина обещает мне ласку за хорошее поведение? Массаж головы и не только? Офигеть! Это страшно и в то же время заводит. Вот это и называется нематериальная мотивация?

Стоит признаться себе, что эта игра на грани заводит меня как ничто, никто и никогда в моей жизни. Это пугающе, волнительно и интересно.

— Вернемся к плану на завтра: клиника, стилист, знакомство с персоналом дома, и небольшая экскурсия. Также я постараюсь завтра ввести тебя в курс моего расписания на ближайшую неделю. Думаю, что для первого дня этого хватит. Как считаешь?

— Да, вполне. Мне нужно немного освоиться.

— Понимаю. — сообщает он вставая со своего места. — Мы закончили, я провожу тебя в твою комнату. На сегодня все.

— Спасибо. — искренне благодарю я.

На сегодня — достаточно. Это совершенно точно. С меня хватит.

Столько смущения и стыда я не испытывала за всю свою жизнь. Хоть сквозь землю провались. Но нельзя. Я подписала контракт на эти отношения, правда назвать их трудовыми теперь не поворачивается язык.

Я встаю, он встает, я прохожу рядом с ним. Он смотрит, чувствую кожей. Я же стараюсь не поднимать глаз от пола. Пусть думает, что владеет всем. Но без моего согласия — не уверена, что он решится на что-то большее. А я повода не дам. Я нашла себя не на помойке.

Он рядом, снова чувствую его пьянящий аромат. Что это? Феромоны, кожа, древесные нотки. Ничего вкуснее я не чувствовала. Это откликается во мне.

Иду впереди, он чуть сзади. Понимаю, что он смотрит на мою спину и на мою пятую точку. Пусть любуется. Наверняка он привык, что к нему женщины падают в ноги. Я даю себе слово не стать одной из них.

От этих мыслей невольно расправляю плечи, во мне есть гордость и я ее покажу. За мной не станет. Я приехала сюда работать. А не играть в эти сексуальные игры.

Иду, поднимаюсь по ступенькам и даже немного виляю задом. Пусть-пусть посмотрит. В эту игру можно играть вдвоем.

Слышу как он сопит, кажется, что злится немного. Особенно после того, как стала вилять. Позлись-позлись. Думаю, тебя ждет много сюрпризов, как и меня.

Поднимаемся, стараюсь не оступиться. Только бы не запнуться, а то все мое гордое шествие сойдет на нет. Не допускаю ошибок и дохожу до третьего этажа. Все прошло нормально, еще несколько шагов и я буду в безопасности.

Шаг, еще шаг, еще шаг.

Оборачиваюсь, немного смущаясь произношу: «Спасибо за ужин и за … все».

Смотрю в глаза. Стоит облокотившись о стену могучим плечом. Изучает.

— Спокойной ночи, — говорит почти шепотом. — Я рядом. — отрывается от стенки и направляется к двери напротив. Не оборачивается.

Я даже не успеваю сообразить ответить, как он исчезает в своей двери и она закрывается за ним. Открываю свою, протискиваясь внутрь.

И опять упираюсь в его портрет.

Черт, это нервирует. Не удивлюсь, если он специально ради этого его сюда повесил.

Смотрю на дверь и понимаю, что в ней нет замка. Отчаянно хочется запереться, чтобы почувствовать себя в безопасности, но не подпирать же дверь мебелью в конце концов?

Мда, такое ощущение, что все предметы, сам дом и все вокруг призваны подчеркнуть ничтожность моего существования. Не дать мне расслабиться ни на минуту. Постоянно напоминать о том в чьей я здесь власти.

Ладно, играем по твоим правилам, Павел Александрович.

ГЛАВА 1

Все совпадения случайны, все персонажи выдуманы.

«А сейчас диплом лучшего персонального ассистента потока номер 275 получает Маргарита Куприна! Аплодисменты!»

Зал гудит от ударов ладоней. Вспышки фотокамер такие, что можно ослепнуть. Сама не понимаю, как еще держусь на ногах, но несмело поднимаюсь из-за своего стола и встаю навстречу моему куратору.

Тщательно стараюсь улыбнуться, как учили. Оправляя платье иду к лестнице, ведущей на сцену.

Олеся Николаевна светится от гордости и радости. Она вложила много сил, чтобы из нас вышел толк. В ее руках заветная бумажка, та самая на которую я потратила целый год своей жизни.

Как в тумане поднимаюсь на сцену, обнимаю дорогую моему сердцу женщину. За этот год она стала для меня второй мамой. Чувствую как непрошенные слёзы рвутся наружу.

Нужно собраться. Не расклеиться. Быть сильной.

Я вложила в это обучение все, что удалось накопить подрабатывая на мелких дизайнерских заказах. Взяла кредит под огромный процент и сбережения родителей. Я трудилась, не спала ночами и теперь готова к новой профессии и новым свершениям.

Гордо подняла голову и собравшись с мыслями заговорила, ослепленная софитами. Ведь все ждут. Девушки, выходившие до меня не стушевались и не задерживали остальных.

Нахожу глазами маму и папу. Вижу их слезы и понимаю, что больше смотреть нельзя — точно разрываюсь прямо на сцене.

— Спасибо огромное! — произношу и чувствую, что голос крепнет — Спасибо всем, кто учил, помогал, протягивал руку помощи. Мама, папа, спасибо вам за то, что верили в меня и не отвернулись! — нужно закругляться, глаза уже щиплет. — Я готова стать лучшим бизнес-ассистентом и ничто меня не остановит!

— Спасибо тебе, Маргарита! У тебя все получится! — говорит Олеся Николаевна торжественно вручая мне диплом и замирая в удачном ракурсе для фотографа, который делает несколько снимков момента.

Немного отхожу от микрофона, давая понять что я закончила. Зал аплодирует, а я стараюсь сдержать слезы. Спускаюсь со ступенек, а папа и мама уже встречают, обнимают по очереди. Я рыдаю.

Не могу оторваться от родных, выплескиваю свои эмоции и стараюсь не всхлипывать. Папа обнимает за плечи и ведет к нашему столику. Даже не слышу что говорят родители, все еще оглушенная своим счастьем.

— Маргоша, ты такая молодец и такая красивая! Ты словно фотомодель с обложки, — говорит всхлипывая через слово мамуля — я так рада, что у тебя все получилось! Ты умница у нас!

Я делаю единственное, что могу сейчас — благодарно улыбаюсь маме, сжимая ее руку. Я действительно сильно перенервничала перед экзаменами и даже немного похудела.

А волноваться были причины. Из ста человек нашего потока только тридцать могли получить дипломы, которые котируются на равных с высшим образованием в мире бизнеса. Кто именно получит, а кто нет решалось сегодня. И я одна из. И это путь в новый мир и большие деньги.

Счастливчиков, которые получали такие дипломы можно сравнить с породистыми щенками. Всех нас разберут «по домам» мы и опомниться не успеем. Потому что наша Академия — это лучшая школа персональных ассистентов в России.

Вечер идёт своим чередом. Следом за мной выходят ещё несколько девушек и парней, решивших сделать помощь бизнесменам своей профессией. Каждый раз зал взрывается аплодисментами, все искренне радуются за будущих конкурентов. Ведь пока мы ещё не вылетели «из гнезда».

В понедельник должны предоставить предложения для каждого из нас. То самое гарантированное трудоустройство, обещанное при поступлении в Академию.

Олеся Николаевна или как мы ее привыкли называть между собой ОлеНик, наконец вручает последний диплом и провожает девушку со сцены. Сейчас будет финальная речь и конечно вечеринка, которую мы так долго ждали.

— Дорогие выпускники! Это был один из лучших потоков за всю мою практику. В каждом из вас я уверена как в себе. Практикой и знаниями вы доказали, что у вас есть талант быть бизнес-ассистентом. Именно талант — не меньше! — ОлеНик заливается соловьем, — Гордитесь собой, будьте смелыми и сильными. Вы — правая рука своего босса. Вы будете решать задачи, которые не будут легкими, но точно будут интересными.

Театральная пауза, ОлеНик оглядывает огромный зал.

— Если вы не получили сегодня диплом — не стоит расстраиваться. Иногда таланту нужно больше времени, чтобы проявиться. К некоторым он приходит уже в процессе работы. — переводит дыхание — Я желаю вам счастья, энергии и здоровья, чтобы вы могли делать свою работу с удовольствием! Ведь счастье — это когда утром хочется на работу, а вечером домой, как говорил Никулин!

Аплодисменты и свист затапливают зал до краев. А ОлеНик завершает свою речь: «Добро пожаловать в большой мир 275 поток!».

Мы аплодируем Олесе Николаевне, а кто-то безутешно плачет из-за неполученного диплома. Как же хорошо, что я вошла в число счастливчиков.

Громкая музыка и конфетти перекрывают все. ОлеНик уходит со сцены, и на нее начинают выносить музыкальные инструменты. Кажется у нас сегодня особенная программа с живой музыкой.

Официальная часть вечера подошла к концу, теперь можно расслабиться. Сегодня наш поток будет отрываться и веселиться, ведь мы это заслужили.

Я делаю глоток воды и едва успеваю поставить бокал, как сзади меня крепко обнимают руки Маринки, а рядом счастливо смеётся Катя.

Мои подруги по учебе. И поддержат, и списать дадут. Умные, красивые девушки. Обе брюнетки, но у Кати волосы длинные, а у Марины стильное короткое каре. Марина самая инициативная и креативная из нас, а Катя откровенно смешливая и позитивная. Обе тонкие, стройные, из хороших семей.

— Ну что ревешь Марго? Пойдем умоемся что-ли? Вера Анатольевна, Сергей Михайлович здравствуйте! — весело говорит Маринка целуя меня в щеку.

Да, макияж и правда нужно подправить перед финальным фото, а то буду там самая красивая

— Да, идём! — бодро отвечаю я вставая — мама, папа, веселитесь, я скоро вернусь.

Мы беремся за руки и идем к дамской комнате. И только заходим в туалет, как Катя начинает прыгать и визжать как сумасшедшая, с криками: «У нас получилось! У нас получилось! У нас есть дипломы». Мы с Мариной, накрытые той же волной счастья начинаем прыгать и танцевать от радости и облегчения.

— Я так боялась, что не дадут! Чуть не умерла там! — говорит Марина, когда мы немного отошли от эйфории.

— Я тоже! — говорит Катя — Если бы мое имя не назвали я бы точно им концерт тут устроила!

Мы с Мариной смеемся ближе располагаясь у зеркала. Катя бы точно устроила, тут к гадалке не ходи — всем было бы мало места. Шумная и прямая в своих выражениях Катя заслужила уважение всех преподавателей академии.

— Ох, хорошо что тушь влагостойкая. Представляю, что бы сейчас было с моими глазами… — говорю я глядя в зеркало.

Мои русые волосы чуть ниже лопаток уложены в красивые локоны, перекинуты на одну сторону. Темные, карие глаза в красивом макияже со стрелками смотрят счастливо, декольте платья вмеру подчеркивает небольшую грудь и спортивную фигуру.

Так. Белые дорожки на щеках замазать, немного подправить губы и будет прекрасно. От красноты в сумочке есть капли для глаз.

— Я тут новость узнала! Только пока никому, ни одной душе! — заговорщески сообщает Марина, а мы обратились в слух — вы же знаете Павла Пурова? Ну короля соцсетей и мессенджеров? — мы с Катей согласно закивали — так вот, он ищет ассистента и обратился к ОлеНику!

— Да ладно? — восклицаю я — он же давно уехал в эмираты. Зачем ему наш ассистент? Мог бы там найти помощника.

— Ну вот не знаю зачем, но ищет здесь! Это мне секретарь сказала по секрету. Так что девочки, вы только представьте — если он выберет кого-то из нас!?

— Офигеть просто! — выдает Катя и вертит головой из стороны в сторону проверяя румяна. — нет, ты правда серьезно?

— Да серьезнее некуда! Зуб даю!

— Мда… — задумчиво говорю я, смотря на свое отражение.

Оснований не верить Марине у меня нет. Виолетта — секретарь ОлеНика давно ей прикормленна шоколадками и любима как дочь. Получается, что один выпускник нашего потока станет помощником самого Павла Пурова?!

— Блин девочки, это же просто мечта — не унимается Маринка, — вы только представьте: он безумно богат, красив как бог, умен и не женат! Это шанс всей жизни. Я прям представляю, как мы с ним будем хорошо смотреться вместе! Только бы меня выбрал.

— Почему бы и нет, — говорю я — ты красива, умна, обаятельна, закончила с дипломом. Он вполне может выбрать тебя.

Искренне улыбаюсь, потому что такое действительно может случиться. Это как выиграть в лотерею — мне никогда не везло. Но я не жалуюсь, просто в свои шансы не верю. Да и как вообще быть если повезёт? Это же с ума сойти можно. Мне кажется я бы умерла всего один раз его увидев, прямо с первого взгляда.

Воображение как раз подкинуло одну из его недавних фотографий в сети. Там он с четкими кубиками пресса выходит из воды голый по пояс. Капли лениво сползают с его плеч и груди. Скатываются с черных волос по гладкой коже щёк ниже, на широкую шею. Омуты черных глаз смотрят внимательно, сердито, властно. Ух. Когда увидела впервые рассматривала с минуту не меньше.

О какой работе тут вообще можно думать?

— Я бы не смогла с ним работать, — со смехом говорю я. — при всем желании я бы онемела от одного его вида.

— Ну и зря! Я бы точно его заболтала так, что он бы и сам бы не понял, почему я стою перед ним в свадебном платье у алтаря — смеется Катя.

— Мне кажется, что ему как раз и нужна простая девушка, молодая, без понтов.

— Так, хватит! В первую очередь ему ассистент нужен, а не жена. И вообще это все вилами по воде. Неизвестно, как сложатся обстоятельства — урезониваю подруг. Может он вообще маньяк какой-то? Не может быть чтобы в 30 с лишним нормальный мужик был не женат.

— Может он как Катьку увидит без макияжа — перекрестится и нафиг весь наш поток пошлет — со смехом говорит Марина.

Мы катимся со смеха пока Катя притворно обидевшись дует губы, а в туалет заходит другая компания девчонок. Мы вежливо здороваемся и спешим на вечеринку.

Небольшой джаз банд уже весело отбивает первые мелодии. Вокруг все потягивают напитки, которые разносят официанты в белоснежных рубашках. Налицо первые признаки пьяного веселья.

Никогда не любила такие вечеринки. Ни школа, ни колледж не прибили мне любви к подобным мероприятиям. У меня всегда было слишком мало времени, чтобы можно было тратить его на такие посиделки.

В зале шумно и немного душно, парни приглашают девушек на танцы. Хорошо, что на это мероприятие можно было прийти с близкими, иначе были бы одни девушки.

— Красота конечно! ОлеНик превзошла себя! — пританцовывая говорит Катя, перекрикивая музыку.

— Даааа, сегодня будет жарко! — вторит ей Марина.

Официант предлагает взять бокалы с широкого подноса у него на руке и я отказываюсь. Но Катя берет сразу два бокала и один протягивает мне. Пока Марина берет бокал для себя.

— Марго! Пей, не то обижусь! От одного бокала тебе точно плохо не станет, попробуй!

И буквально впихивает мне в руки бокал, заставляя поднести к губам.

— Пей, пей, пей до дна! — кричат девчонки покруче черлидерш на стадионе. Я невольно смесь и делаю пару глотков.

Сладость и горечь переливаются во рту шипящими пузырьками. Я невольно зажмуриваюсь и проглатываю сладкий напиток.

— Ну? Вкусно же! — говорит Марина, — А ты ещё отказывалась, — смеётся.

— Один раз мы с подругой выпили 5 бутылок шампанского на двоих под новый год… Никогда я не была такой пьяной. Утром полный провал памяти. С тех пор я не пью. — говорю девочкам чистую правду, — мама мне даже скорую вызвала утром, настолько я была никакая.

— Всему надо знать меру Марго! Иначе и правда ничего хорошего не будет. — С упреком говорит Катя.

И конечно она права. Алкоголь просто не мое, поэтому максимум один бокал и все. Большего не надо. Иначе опять придется переезжать подальше. Ведь то, что я натворила тогда в родном городе действительно вспоминать было очень стыдно.

Я пообещала себе думать, что это произошло не со мной.

***

Вечеринка набирала обороты, а мы пошли к стайке своих родителей, чтобы они лишний раз не волновались и не скучали. Хорошо, что мы познакомили родителей в начале вечера, и теперь им было не до нас. Они хвастались нашими успехами и гордились во всю.

Девочки пошли танцевать, а я нашла глазами Олесю Николаевну, она как раз закончила общаться с одним из родителей и стояла рядом со сценой.

— Куприна! Ну как тебе вечер? Как папа с мамой? — с улыбкой спросила меня моя куратор заламывая красивую бровь.

Олеся Николаевна красивая женщина средних лет с крашеными каштановыми волосами и стильными очками со стразами сваровски. Всегда вызывала мое невольное уважение. Она не только была куратором нашего потока, инвестором академии, но и преподавала нам этикет и деловую переписку. Сегодня она была особенно шикарно одета, черное платье с открытыми плечами подчеркивало подтянутую кожу и высокую грудь.

— Спасибо, все просто прекрасно! Родители общаются, кажется они испытали сегодня даже большее облегчение, чем мы — смеюсь.

— Мы все волновались! Это только начало. А у тебя точно большое будущее. — весело сказала она и подмигнула.

— Я очень надеюсь! Спасибо вам огромное за все, что вы для меня сделали. Я искренне вас обожаю. Вы лучший преподаватель, который был у меня в жизни! — говорю и слезы снова пытаются навернуться на глаза. Понимаю, что говорю банальности, которые она сегодня слышала неоднократно.

— Марго, да прекрати! Ты талантлива и любопытна, у тебя все получится. Кстати, — она делает паузу — нашим потоком интересуется один очень влиятельный человек, который живёт за границей. Ему требуется ассистент, самый лучших из нашего потока. Он уже предварительно ознакомился со списками и портфолио, но он ждёт вручения дипломов. — она снова молчит и внимательно на меня смотрит — Я рекомендовала тебя. И надеюсь, что моя рекомендация сработает, ведь когда-то я учила его в 21 гимназии.

Сказала и смотрит с улыбкой на мою отвисшую челюсть. А я никак не могу прийти в себя, чтобы хоть слово сказать в ответ.

— В общем, если все будет хорошо — скоро ты пакуешь чемоданы и улетаешь отсюда в теплые края. Большего пока рассказать не могу.

Новость шокирующая. Еще больше шокирует, что я знаю, КТО этот человек. Но рекомендовать меня? Серьезно? Я конечно хорошо училась и практиковалась, но я и Пуров?

О боже… Кажется я сейчас упаду в обморок.

— Так, Марго, спокойнее — смеётся Олеся Николаевна — у тебя такой вид, как будто ты сейчас в обморок рухнешь прямо здесь или ещё хуже — убежишь в панике. Прекрати истерику! Ещё ничего не подтвердилось, это раз. И мне кое-что нужно будет от тебя взамен, если моя рекомендация сработает, это два.

Вот тут я невольно напряглась. Взамен что? Странно, и ещё более странно, что она говорит об этом сейчас.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю робко, боясь услышать ответ.

— Для тебя это сущие пустяки, Марго. Но для меня это огромная помощь. Даже не думай пока об этом. Я жду ответ в понедельник, там все и решим. — она ласково гладит меня по плечу — А пока, иди веселись. Вон как задорно отплясывают твои подруги.

Обращаю внимание за поднятой рукой и вижу, как Катя с Мариной танцуют на полную катушку под какой-то трек. Олеся Николаевна тем временем отходит от меня к одному из не получивших диплом студентов.

Я же приросла к полу и не могу сделать ни шагу. Это же надо! Не верю, пока ни во что не верю.

Как я смогу с ним работать? Как? Этот бог красоты и сексуальности будет каждый день у меня под носом. Он будет на меня смотреть, что-то мне говорить, давать поручения, а я?

Я видимо сразу онемею и отупею. Просто мгновенно, от одного только взгляда.

Ох и за что мне это!!! Я даже невольно поднесла руки к глазам, чтобы растереть их. Но вовремя вспомнила, что у меня макияж.

Впрочем зачем мне сейчас забивать себе голову? Что будет то будет, в судьбу я верила всегда. Может быть он выберет совсем не меня и мне не придется проходить через все это.

А если всё-таки послушает рекомендацию?

Что ж, я профессионал и наверное, со временем, научусь нормально с ним коммуницировать. Привыкну в конце концов. Да и вообще, может он мудак редкостный или наоборот очень хороший управленец и это перекроет все другие качества.

Да что тут говорить. Мне конечно не повезет.

Если даже и случится чудо — я для него обслуживающий персонал. Тоже самое, что кухарка и горничная, просто другие функции. Я ему не пара, он и не посмотрит в мою сторону. А поездка в другую страну была бы прекрасным карьерным толчком. Если брать даже самые крутые места — это вишенка торте.

От мыслей отвлекли запыхавшиеся девчонки, приближающиеся ко мне и попутно забирая у официанта еще по бокалу игристого.

— Я потная как мышь, — говорит пытаясь отдышаться Маринка — сейчас умру. Давно не танцевала.

— Так ты бы хоть приличнее была! Совратишь тут всех лиц мужского пола и нам с Марго никого не останется. — смеется Катя.

— Вы ещё подеритесь — смеюсь я, отпуская мрачные мысли.

Джаз банд начинает первые аккорды девушки в красном и Маринка подгибает колени.

— Моя любимая песня. Пойду приглашу Вадика, совсем оборзел козел. Ни разу за вечер не подошел.

Говорит и стремительно уходит к цели.

Катю приглашает парень с нашего потока. А я стараюсь скорее уйти, потому что танцевать мне совсем не хочется. Я нашла глазами родителей пошла к ним. А потом увидела как папа берет маму за руку и ведёт на танцпол.

Это было так романтично, что я только стояла и смотрела как эти двое самых близких мне людей кружатся под звуки медленной музыки. Это так романтично: пройти через столько лет рука об руку, всегда поддерживая друг друга и остаться вместе несмотря ни на что.

Именно поэтому я никогда бы не променяла большую любовь на мимолетные связи. Мне хотелось бы раз и навсегда, а не размениваться по пустякам. Мои родители показали слишком хороший пример и не ясно, возможно ли его ещё повторить.

Но с любовью пока не везло, а значит время ещё не пришло. Но я чувствую, что придет обязательно, надо просто подождать.

Когда все закончилось ближе к полуночи, я уже еле держалась на ногах. Усталость брала свое, но уговорить родителей ехать домой было непростой задачей. Они оба как будто помолодели лет на двадцать и плясали так, что нам оставалось только завидовать.

По приезду быстрый душ и баиньки. Хотя сон все никак не хотел меня брать. Как только я закрывала глаза передо мной сразу вставал Павел… возможно мой будущий начальник.

***

Следующее тро было вялым. Долгожданный выходной, когда можно никуда не торопиться, ведь учеба закончилась, а работы ещё нет. Я с честной совестью позволила себе проспать до двенадцати. И не просыпалась бы и дольше, если бы не запах маминых блинчиков.

Этот день я провела с семьей дома, в уюте и тепле нашей маленькой съемной квартиры на окраине Москвы.

Мы читали «12 стульев» по очереди, ели и болтали обо всем на свете. И так хотелось, чтобы мир замер и перестал вращаться. Настолько было хорошо.

Папа с мамой познакомились ещё в школе. И все у них было правильно. Он дергал ее за косички, потом носил портфель, списывал и никогда не упускал ее из виду.

Годы шли и мама стала первой красавицей на районе. Папа понял, что влюбился, но после школы ему пришлось идти в армию. А мама конечно ждала. И дождалась — сыграли свадьбу. Переехали в общежитие. Папа выучился и устроился работать инженером, а мама работала продавцом в бакалее.

Потом случилась я.

Я росла в любви и понимании. Ни разу за свои 22 года я не слышала, чтобы родители ругались. Наверняка у них было не мало ссор, просто никогда передо мной. Зато было уважение, разделение обязанностей, общие интересы и разговоры обо всем на свете. Было чтение книг вслух. И до сих пор есть, каждый день.

Мне хотелось верить, что когда-нибудь я смогу так же кого-нибудь полюбить. Очень. Я готова была ждать столько, сколько потребуется, лишь бы встретить такого человека. Своего от и до.

Знаю, это будет очень сложно. Но я постараюсь не упустить своё.

ГЛАВА 2

Утром следующего дня я собиралась к Олесе Николаевне. Мне было назначено на 11 часов, поэтому я не сильно торопилась. Нужно было прийти в лучшей форме.

Надела любимое трикотажное платье в обтяжку, пальто и сапожки на небольшом каблуке. Все удалось купить на распродаже, на сэкономленные деньги от подработки. И я радовалась как ребенок.

Сделала спокойный макияж, уложила волосы в локоны и побежала на встречу новому дню.

Волновалась. До дрожи.

Сегодня я должна узнать — возьмёт ли меня на работу Павел Пуров. Подошла ему или нет моя кандидатура в качестве ассистента. Руки потели пока я ехала в метро.

Любимое и такое родное здание Академии встретило радостно. Солнечные лучи били по окнам, хотя воздух был уже довольно холодным. Улыбнувшись охраннику и поздоровавшись, приложила пропуск к турникету и прошла вверх по лестнице.

На четвертый этаж взлетела как на крыльях. Время без пяти одиннадцать, а значит не опоздала. Вот и хорошо.

Секретарь Олеси Николаевны — Виолетта, женщина средних лет с завивкой смотрит с одобрением и просто лучится. Она только что накрасила ногти лаком и теперь любуется результатом на растопыренных пальцах, пытаясь это дело высушить.

— Здравствуйте, Виолетта! Олеся Николаевна у себя?

— Привет, Маргарита! У себя. — а потом встает из-за стола и наклоняется, чтобы быть ближе ко мне. Продолжает шепотом — А еще у нее мужчина, просто невероятный, я таких как он только по телевизору видела! Это же надо быть таким красавцем!

— А кто именно не знаете? — спросила я, сжавшись в комок от предчувствия.

— Знаю конечно, но тебе говорить не велено. Так что стучи и проходи уже. Не то опоздаешь. — Виолетта возвращается на свое место и снова любуется маникюром.

Мысленно простонав, я замираю. Сердце в груди танцует адские танцы. Я даже вспотела от волнения. Ох как все некстати. Может просто развернуться и убежать, пока ещё не поздно? Ну подумаешь потеряю все к чему шла год, зато избегу инфаркта.

Так стоп!

Все, взяла себя в руки. Часы показывают ровно одиннадцать, значит пора.

Вытерла вспотевшие ладони о юбку. И костяшками пальцев стучу три удара в дверь.

Тук-тук-тук.

— Маргарита, входи! Мы тебя ждём. — слышу голос Олеси Николаевны с наигранно веселыми нотками.

Ну не съедят же меня там в конце концов. Нужно быть смелой. Смелым судьба помогает!

Открываю дверь и оглядываю помещение. Кабинет ОлеНика как всегда прекрасен. Дизайнер постарался, в таком даже психотерапию проводить было бы уютно.

Огромный стол из дерева, кожаное высокое кресло для хозяйки, чтобы подчеркнуть статус. Два мягких, приятных кресла для посетителей. На столе аккуратно стоит ноутбук, принадлежности для работы и фотографии.

В кресле спиной ко мне сидит мужчина. Сидит вальяжно, расслаблено. Стопа одной ноги закинута на колено согнутой другой. Рука подпирает голову, как будто он устал. Широкие плечи в черной рубашке выглядят абсолютно прямыми, уверенными, сильными.

— Добрый день! — говорю я и стараюсь незаметно оправить платье и не уронить сумочку.

— Я могу войти?

— Маргарита, конечно! Я же сказала, что мы ждём только тебя. Проходи, садись. — голос Олеси Николаевны, наиграно веселый, но я слышу подступающее раздражение.

— Вообще, сейчас утро. — говорит мужчина и поднимается из своего кресла, оборачиваясь ко мне.

Я потеряла дар речи, не успев дойти до кресла. Остановилась как вкопаная и не могла сделать ни шагу. Он точно бог! Высокий, статный, нереально красивый, с черными омутами глаз, в которых утонуло все мое чувство собственного достоинства.

— Технически, сейчас одиннадцать часов. А это значит «доброе утро». Именно так вы должны были сказать, Маргарита. — продолжает божество, а я скисаю с каждым словом.

— Простите, я… растерялась… — отвечаю потупив глаза в пол.

Мужчина указывает мне на кресло и я наконец — то дохожу до него, так ни разу и не подняв взгляд.

— Олеся Николаевна, неужели этому не учат в вашей академии? — спрашивает божество с укором.

Теперь краснолицых женщин в кабинете уже двое. Кажется мой куратор сейчас сгорит от стыда за меня.

— Павел Александрович, Маргарита просто немного растерялась. Я не предупредила ее, что вы будете здесь.

— Хм… В этот раз не критично. Представьте нас.

— Павел Александрович, это Маргарита Куприна. Лучшая выпускница на этом потоке бизнес- ассистентов. Маргарита прекрасно разбирается в делопроизводстве, оптимизации расходов, составлении личного графика и маркетинге. А так же…

— Посмотри на меня, — грубо перебивает ОлеНика этот невыносимый мужчина. И повторяет тверже — посмотри.

Я стараюсь слиться с креслом воедино. Но понимаю, что делать нечего, придется посмотреть. Да и голос такой, что не подчиниться просто нереально. Поднимаю взгляд, и понимаю, что теперь, сидя в своем кресле он полностью развернулся ко мне, и между нами нет и двух метров.

Его взгляд прожигает меня насквозь. Глаза серьезные, суровые. Такое чувство, что смотрят сразу в душу. Мне чудится, что он уже разгадал все мои тайны и прекрасно понимает, что я чувствую в данный момент.

— Да? — робко почти шепотом говорю посмотрев ему в глаза.

— Маргарита, я — Павел Пуров. Вижу, что ты меня узнала. Я ищу для себя ассистента, поэтому я здесь. — он протягивает мне руку для рукопожатия.

Кажется я сейчас просто умру на месте. Я даже говорить с ним не могу, а он предлагает коснуться его руки. Голова кружится, но я сделав нечеловеческое усилие протягиваю ему свою ладонь.

Его рука теплая, мягкая, но при этом такая сильная. Он очень крепко меня сжимает. Почти до боли, я боюсь, что сейчас вскрикну. Но промолчала под внимательным взглядом его глаз.

— Так лучше — говорит он разрывая контакт.

Мне показалось или рукопожатие было длиннее, чем положено? Ощущение его теплой сильной руки остается со мной даже когда я кладу свою ладонь на колено.

— Что с английским? — спрашивает и в уголках губ мне мерещиться улыбка.

— Я хорошо говорю, читаю литературу и веду деловую переписку — отвечаю на чистейшем английском.

Он отвечает так же на английском:

— Ты готова переехать ко мне в Эмираты, жить со мной под одной крышей и вести мои дела?

— Я… Я ещё не знаю — говорю опять полушепотом. Потому что я действительно ещё не решила, да и условий ещё не слышала, — вы расскажете об условиях работы и моих обязанностях?

— Твоя главная обязанность делать мою жизнь проще. А задачи будут разные. Оплата: 50 000 долларов в квартал. Жить будешь в моем доме. Питание, одежда — за мой счёт.

Я потеряла дар речи. Да кто вообще может платить столько денег ассистенту? И почему он едва заметно поморщился при слове одежда? Я плохо выгляжу? Наверное, по его меркам я просто нищенка. Неудивительно, что он так посмотрел на мое платье с распродажи.

— Еще один важный момент: контракт срочный на один год. Без возможности расторжения с твоей стороны, кроме стихийных обстоятельств и смерти, конечно.

Я сегодня отупела или попала в сказку? Это получается, что я улечу на целый год без возможности увидеть родных? На такое я не согласна, папа не отпустит, это точно.

— Один раз в три месяца я буду давать тебе возможность уехать на четыре дня. Ты сможешь повидать родных.

Это что сейчас такое было? Он что мысли мои читает? Или на моем лице настолько сильно отразилось недоумение?

— Я поняла, — говорю немного смущаясь, — А почему уволился прошлый ассистент?

Ведь должен быть какой-то подвох, слишком уж все прекрасно звучит. Условия какие-то нереальные.

— Она вышла замуж за шейха и ушла в его гарем, как только закончился наш контракт. — говорит пожимая плечами.

Ну да, как-будто ничего в этом такого нет. Просто жила-была помощница, надоело — вышла за шейха. Живёт теперь в его гареме и в ус не дует. Подумаешь.

— Хорошо, а я могу увидеть контракт? Мне бы с близкими его обсудить, чтобы принять окончательное решение.

— Маргарита, он у меня. — подает голос Олеся Николаевна.

— Ладно, мне пора на самолёт, обсудите контракт и жду ответа до сегодняшнего вечера. — говорит Павел Александрович вставая. — и лучше бы тебе согласиться, — наклоняется к самому моему уху, слишком близко — иначе придется тебя украсть.

Говорит и возвращается с улыбкой в вертикальное положение.

Так, а это что сейчас было???

Не успеваю опомниться, как он уже в дверях бросает: «Хорошего дня Олеся Николаевна. До скорой встречи, Маргарита!».

У меня мурашки по всему телу от его властного голоса и манеры подачи. Да что со мной такое?! Злюсь на себя и слышу стук захлопнувшейся двери.

Ушел. Он ушёл.

Перевожу взгляд на ОлеНика, которая как и я заметно расслабилась сразу после ухода Павла Александровича.

— Да уж, Куприна. Дала ты мне жару! — куратор посмеиваясь встаёт и направляется к столику у стены, на котором стоят напитки. Наливает коричневую жидкость из графина в два невысоких бокала.

Подходит ко мне и протягивает один из них.

— Заставила ты меня покраснеть, конечно. Но ты ему явно понравилась. Он сидит тут с утра, и уже отверг четверых наших выпускников. Кстати, твоих подруг тоже, и Катерину и Марину — она потягивает жидкость из своего бокала и морщится. — жаль, девочки расстроились.

— Почему Павел Александрович не захотел их нанимать? И что это? — киваю на бокал в моих руках, пока куратор занимает место за столом.

— Это, девочка моя лекарство от нервов. Пей и лучше залпом, после этого разговора тебя потряхивает, я вижу.

Была не была, стресс действительно нужно снять и я делаю резкий выдох и вливаю в рот напиток. Ужас, как горит все во рту. И как вообще это можно пить? Я закашлялась, еле смогла восстановить дыхание.

— Ты бренди не пила никогда? — смеется надо мной ОлеНик.

— Да как-то не приходилось…

— Я вижу. Ну что ж, я поздравляю тебя! Ты получила билет в большое будущее! Ура! — залпом допивает содержимое своего бокала.

— Что делать дальше то? Он сегодня улетает?

— Он сегодня, а ты послезавтра. Если конечно, не надумаешь отказаться.

— Я не знаю, как отнесутся к этому мои родители… Папа будет просто в шоке.

— Маргарита… Марго, ты взрослая — с улыбкой говорит куратор. — тебе 22 года и ты в состоянии самостоятельно принимать решения и ответственность за свои поступки.

— Да, но…

— Если ты откажешься от этой работы, я буду считать, что ты полная дура, Куприна. Так и знай.

Судя по тону и вальяжности Олеси Николаевны ее напиток явно снял с нее все стрессы. Да и у меня в голове шумит, а желудок горит огнем.

— Я пока не знаю, мне нужно поговорить с родителями. Это все так быстро. Да и контракт нужно посмотреть.

— Нечего там смотреть, Марго. Я пролистала: ты будешь получать 50 000 евро в квартал, тебе будут оплачивать гардероб, еду, покупки, медицину. Не удивлюсь, если ещё и премию будут давать — сказала хохотнув ОлеНик. — о чем вообще ты можешь ещё мечтать?

— Да, но…

— Все, никаких но! Ты будешь работать у знаменитости, Марго. Где ещё ты сможешь получить такой опыт? В какой-нибудь захудалой конторе в Москва Сити? Нет.

Я потупилась и решила промолчать. Ведь по-сути она права, но такие уж ли захудалые конторы? В конце концов, все выглядит так, как будто меня только научили плавать, а уже отправляют на международные соревнования.

— Маргоша, я все понимаю. — сказала Олеся Николаевна мягче — давай мы поступим так: я сейчас оденусь и мы вместе поедем к твоим родителям. Объясним ситуацию и уговорим их отпустить тебя.

А что? Это мысль. Может и сработать.

— Мне кажется, что папа мог бы поверить вам и отпустить меня.

— Решено. Я вызываю такси! — настроение моего куратора взлетело до небес. Она счастливо мурлычет какую-то мелодию и копается в телефоне — говори адрес.

***

В такси спустились только после того, как Олеся Николаевна выпила ещё бокал коричневой жидкости и ещё больше повеселела. К тому же, из шкафа она достала запечатанную бутылку и взяла с собой.

— Отпразднуем заодно. — сказала мне и подмигнула.

Было бы ещё что праздновать, подумала я про себя. Вроде и счастье, а вроде и страшно очень. Сегодня мы были даже не наедине, а жар бросало так, как будто раскаленные черти варили меня в огромном котле.

Что же будет потом? Когда мы будем оставаться работать вдвоем?

Ох, нет. Отставить такие мысли!

Все будет нормально, он не похож на маньяка. Да и наверное для этих целей у него есть кто-то другой. А как он скривился, глядя на мою одежду? Офигеть просто. Как будто я голая или оборванная к нему пришла.

ОлеНик о чем то лениво говорит с водителем на переднем сидении. А у меня есть возможность сосредоточиться на своих мыслях.

Итак, что мы имеем из плюсов:

1) Сумасшедшая зарплата;

2) Проживание в Арабских Эмиратах;

3) Оплата моих потребностей;

4) Возможность прилетать к родным раз в три месяца.

Это решит многие мои проблемы. Я смогу погасить свой кредит за два месяца работы. Наконец-то сниму нормальную квартиру для родителей, а не эту бабкину двушку на окраине.

Смогу набраться уникального опыта, рядом с удивительным человеком. Человеком, который создаёт будущее.

А теперь про минусы:

1) Я не смогу расторгнуть контракт по собственной воле целый год;

2) Мой босс меня слишком сильно волнует;

3) Я буду редко видеть родителей.

С первым пунктом непонятно ничего. Почему такой большой срок? Это вообще юридически законно так человека привязывать?

С этим надо разобраться. Терпеть целый год, без возможности выхода из ситуации откровенно страшно. Смогу ли я так? Не знаю, хотя ради таких денег можно и потерпеть. Но вдруг он будет принуждать меня к чему-то? О, нет… Сюда же идёт проблема номер два.

Я кажется, хочу, чтобы меня принудили…

Неужели я себе в этом призналась? Даже коленки задрожали. Хорошо, что Олеся Николаевна меня не видит, ведь я покраснела до кончиков ушей.

Так, все. Не буду позволять себе так думать. Наверняка у него кто-то есть и уж конечно получше меня — вчерашней студентки-девственницы, у которой и отношений то никогда не было.

Итак, количество плюсов явно перевешивает количество минусов. А значит нужно соглашаться. Вдруг это и есть моя судьба?

***

Мы наконец доехали до моего дома, дорога заняла больше часа. Но мне это было даже на руку. Я переваривала случившееся, на это требовалось время, которого у меня по сути нет. Ведь если родители меня отпустят, то уже послезавтра я улечу из Москвы.

Я написала маме, что скоро у нас будут гости с хорошими новостями. Зная моих родителей, нас с Олесей Николаевной ждёт полный стол вкусностей. Родители очень любят гостей, а так как у нас в Москве почти никого нет — то гости это особенный праздник.

Открыла дверь обшарпанного подъезда и пропустила свою гостью вперед. Мы вызвали лифт и он со скрипом распахнул свои двери. Убогость подъезда вряд-ли могло что-то скрасить, поэтому я молчала. Специально не стала открывать дверь ключом, нажала на дверной звонок. Так у родителей будет несколько лишних секунд собраться с мыслями.

Мама встретила нас в своем самом нарядном платье, а папа в рубашке. Они улыбались и действительно всей душой рады были нас видеть. Из кухни вкусно пахло домашними пельменями, а на столе уже стояла пара салатов. И когда только они все успели?

— Здравствуйте-здравствуйте! — с улыбкой сказала Олеся Николаевна пока родители взволновано кивали. — а я решила сама рассказать вам радостную новость!

Олеся Николаевна сняла пальто и протянула папе, снимая шарф. В руке у ОлеНика был пакет с прихваченной из кабинета бутылкой.

— А это вам! Будем праздновать!

Мама смущённо приняла подарок:

— Да что вы Олеся Николаевна, не стоило!

— Ну как же, как же! Такой стол накрыли! Молодцы, а где у вас тут руки можно помыть?

ОлеНик обвела взглядом убогую квартиру. Да, ремонта тут не было давно, да и обои еще советские. Но чисто, все аккуратно, как всегда было у мамы.

— Вот сюда проходите, — сказала мама указывая на ванную, — вы простите, это съемная квартира. Мы решили не делать здесь ремонт.

— Да ладно вам, я все понимаю. Когда я переехала у меня была квартира хуже этой в десять раз. И даже не квартира, а комната в трешке.

— Не место красит человека, — заметил отец с улыбкой — а наоборот!

— Точно! — добавила Олеся Николаевна вытирая руки полотенцем. — Ну, показывайте, где я могу сесть?

Папа пошел провожать гостью. А я пошла мыть руки, пока мама шепотом пыталась хоть что-то выяснить.

— Маргоша, что случилось? Что за новости такие? У тебя все в порядке?

— Да мам, все хорошо.

— Мы там на стол собрали, я огурчики открыла, ты не знаешь Олеся любит такое? Пельмени довариваются.

— Вы с папой большие молодцы, мам! Все сделали хорошо. — сказала я с улыбкой обнимая маму за плечи.

Через несколько минут мы уже сидели за столом заставленным разными закусками и рюмками. Я пить, конечно отказалась и потягивала мамин сливовый компот.

Папа разлил дамам и себе по рюмке и произнес тост за встречу. Все выпили и Олеся Николаевна наконец начала свой рассказ.

— Дорогие мои Куприны, я вот зачем к вам приехала — сказала и выдержала театральную паузу, — дело в том, что Марго выиграла самый счастливый билет из всех возможных по трудоустройству. Ее пригласил на работу сам Павел Александрович Пуров. Вы его знаете?

— Что-то с соцсетями связанное? — недоверчиво спросила мама.

— Да-да! Он самый. Вы представляете, он был в Москве по делам, и решил заодно выбрать для себя ассистента, заранее договорился со мной, чтобы я подобрала для него лучших кандидатов. Отверг всех, кроме Маргариты.

— Ого! — воскликнула мама, прижимая к губам ладонь.

— Вот такая у вас Маргарита молодец, смогла привлечь его внимание! Теперь у вашей девочки просто огромные перспективы. Павел Александрович готов взять на себя все расходы по перелету платить 200 000 долларов в год, обеспечить проживанием питанием и всем прочим.

— Проживанием где? — хмуро спросил отец, разливая темную жидкость по рюмкам.

— Он постоянно проживает в Арабских Эмиратах. Маргарита будет работать там. Представляете? Ох, Маргоша, как же я тебе завидую! Такая молодая, а уже будешь жить припеваючи и не где-нибудь, а в Эмиратах, да с таким боссом!

Сказать, что мои родители были шокированы — не сказать ничего. Папа молча и не чокаясь выпил свою рюмку и поставил ее на стол.

— Этому не бывать! — сказал строго, но прямо. — Моя дочь никогда так далеко от нас не уезжала. Если с ней что-то случится ей даже помочь там некому!

— Да бросьте! Ничего с ней не случится! Она защищена контрактом по всем пунктам, я лично проверила. Кроме того, контракт заключим на год. Но каждый квартал Маргарита будет приезжать к вам на четыре дня.

— Маргоша, а ты сама-то этого хочешь? — скромно спросила мама, выпив свою порцию алкоголя, зажмурившись и закусив хрустящим соленым огурцом своего посола.

— Мам, мне кажется, что я справлюсь, — робко отвечаю маме. Потому что полной уверенности в этом у меня нет. — но это точно очень серьезная перспектива. И я наконец смогу погасить все долги, в которые вы из-за меня попали.

Говорю честно, но глаза начинает щипать. Пришло время оправдать родительские инвестиции. Из-за меня мы оказались в этой конуре. Из-за меня влезли в долги и переехали. Теперь вынуждены перекантовываться от зарплаты до зарплаты и постоянно что-то перезанимать.

Я должна это сделать. Я должна оправдать ожидания.

Мама тяжело вздыхает. Вижу, что ей нелегко дается осознание случившегося. Папа о чем-то полушепотом спорит с Олесей Николаевной.

— Он порядочный человек? Я не представляю, чтобы порядочный человек жил под одной крышей с молодой женщиной, если это не его жена. — сурово говорит папа.

— Что вы, он очень порядочный! Вы можете изучить все возможные статьи о нем в интернете и не найдете ни одного скандала — отвечает Олеся Николаевна, перехватывая инициативу по развитию алкоголя.

Много всего ещё было сказано в тот вечер. Олеся Николаевна ковала железо пока горячо, не давая моим родителям ни опомниться, ни протрезветь. Аргументы в ход шли самые разные. И про деньги, и про карьеру, и про новые страны и перспективы. Дошло даже до не «губите девочке жизнь!».

В итоге меня уже сразу после Пурова сватали в ассистенты к президенту. Это было смешно и мы развивали тему, все больше смиряясь с тем, что я скоро уеду из дома, от родных мне людей так далеко.

И родители смирились. Буквально через два часа, после того, как мы сели за стол меня уже готовы были везти в аэропорт прямо сейчас ради моего же собственного блага. ОлеНика провожали домой как родную, с расцеловкой и объятиями. Мама даже слезу уронила и все старалась вручить ей банку с огурчиками в качестве подарка.

И долго ещё родители пытались говорить со мной, пока убирали со стола и наводили порядок. Но я уже глубоко ушла в свои мысли и отвечала односложно.

Я устала. Готова была свалиться с ног. Видимо нервное напряжение так на мне отобразилось.

Договорились обсудить все ещё раз завтра и я ушла к себе в комнату. Бегло пробежалась глазами по контракту. И стоило мне только прилечь на подушку, как пришло сообщение на мобильный с незнакомого номера. Я взяла телефон и прочитала:

Неизвестный номер: Ты уже приняла правильное решение, Маргарита? П.П.

Я даже вздрогнула от неожиданности. Обещала, что дам ответ вечером, и забыла про это во всей суете.

Я: Да, я принимаю ваше предложение.

Написала в отправила, чувствуя как щеки и все тело наливаются жаром. Что же это за человек такой? Даже через мобильник, даже без аватара в профиле он заставляет меня так смутиться…

И как я буду с ним работать. Как? Если я тупею и не контролирую свои эмоции от слова совсем.

Неизвестный номер: Я рад. У тебя самолет послезавтра в 12:00 в Шереметьево. Жду тебя) П.П.

Сглатываю нервную слюну и вытираю руки о платье. Нужно что-то ответить… Выбираю самое безопасное: «До встречи!».

Скобка в конце его сообщения. Игривая. Смотри мол, Маргоша, я тебя жду, предвкушаю нашу встречу и даже улыбаюсь. Я убираю телефон и не успеваю донести руку до стола, как слышу еще одно пришедшее сообщение. Разблокирую экран с замиранием сердца, но сразу выдыхаю.

ОлеНик: Маргарита, завтра в десять утра будь у меня. Подпишем контракт и я передам тебе билеты и прочее.

Олеся Николаевна вызывает к себе. Это хорошо. Я как раз поняла, что у меня в голове просто миллион вопросов. Что брать с собой? Кто меня встретит? И многое другое. Завтра я узнаю все ответы и мы узаконим наши трудовые отношения.

Кажется, я только что подписалась стать помощницей Павла Александровича Пурова.

ГЛАВА 3

Не знаю, как именно я уснула, но прямо в одежде это точно. Платье с меня никуда не делось, а тушь размазалась по лицу от вчерашних переживаний. Все что случилось со мной, сегодня казалось просто выдуманной историей. Может быть мне все это приснилось?

Посмотрела время на телефоне и поняла, что уже восемь часов! Времени в обрез. Только собраться и выезжать, может успею что-то перекусить. Выбежав на кухню увидела маму, которая старательно что-то готовила, но выглядела поникшей.

— Мам, ты как?

Мама вытерла руки о полотенце и тучно опустилась на стул рядом с плитой.

— Маргоша, я… — плачет, а я стараюсь обнять за плечи и не расплакаться самой. — Маргоша, ты завтра уезжаешь, а я не могу представить, что мы с папой будем одни…

— Мам, ну не плачь, ну мам… Мне без вас будет очень трудно. Я сама пока не представляю, что ждет меня там. Мне тоже страшно.

— Я понимаю, родная, — говорит мама и гладит меня по лицу теплой ладонью. — я все понимаю. Это твоя судьба и так надо. Просто сердце щемит от тоски.

Папа стремительно влетает на кухню и начинает маму успокаивать.

— Вера, ну будет тебе! Выросла дочка — надо дать ей дорогу. — говорит отец тоже обнимая маму за плечи. — зато у тебя есть я, и я точно никуда не денусь.

Мама улыбается сквозь слезы и встаёт.

— Я яичницу приготовила. Во сколько тебе ехать?

— Ой, меня в 10 ждёт Олеся Николаевна! — сказала и поняла, что драгоценное время утекает сквозь пальцы.

Я побежала в ванную. Нужно принять душ и смыть с себя липкую горечь скорой разлуки с родителями.

Быстро закончила с водными процедурами и взглянула на себя в зеркало. Надо же, взгляд как будто изменился. Осознанее стал, что-ли. Как будто я разом повзрослела и стала какой-то другой.

Ладно, не до этого сейчас.

Сейчас в одной руке фен, а в другой зубная щётка. Ехать примерно час двадцать, с пересадками в метро. Вроде успеваю.

Выбежав из ванны в полотенце помчалась в комнату. Так нужно одеться: трусы, бюстгальтер, носки, джинсы, свитер. Натягивая на себя одежду слышу сообщение на телефоне. Одно, другое, третье.

Хм, ладно, сейчас некогда.

Забежав на кухню к маме быстро поцеловала ее в щеку, наматывая на ходу шарф.

— Мам, пап, я уехала! — бросаю на ходу стандартную фразу.

— Удачи! — кричит мама из кухни. И я не вижу, но чувствую, что она скестит меня в воздухе пальцами, как делала это всегда.

Лифт, ну почему ты так долго едешь? Мне нужно спешить!

Ну наконец-то. Вышла из подъезда и бегом добежав до метро ворвалась в вагон, едва не прищемленная дверьми.

Фуф. Вот теперь можно немного расслабиться. Теперь меня везут, а от меня ничего не зависит.

Я вспомнила про сообщения, потому что телефон снова пискнул. Открываю чат и вижу, что Катя и Марина ведут оживленную переписку. Надо же, сколько пропущенных сообщений. Отмотав в начало беседы, стараюсь вникнуть.

Катя: Девочки, это труба!!! Вчера меня вызывала к себе ОлеНик. Я захожу, а там сидит Павел Пуров!

Катя: Это просто пиз***ц!!! Сидит, красивый до одури, смотрит…. Марина, ты была права, он действительно ищет ассистента из наших)))

Катя: Ну я не растерялась) обаяние на полную, глазками стреляю, вся такая из себя

Катя: А он вообще как-будто на пустое место смотрит, в итоге задал 2 вопроса: про национальность и как с английским

Катя: И все!!! Говорит идите, с вами свяжутся если решение будет в вашу пользу

Марина: Охренеть просто!

Марина: Я же тоже вчера была у ОлеНика и тоже с ним разговаривала!

Марина: Да я из кожи вон лезла, чтобы ему себя продать, даже слова ему вставить не дала

Марина: И ответ такой как и тебе — идите, позвоним

Катя: Он гей!! Я тебе говорю! Как можно не обратить внимание на меня? Он что слепой? Черт его возьми!!!!

Марина отвечает:

Марина: У меня так же. Он на стену с большим энтузиазмом смотрел, чем на меня(((

Марина: Мне никто так и не позвонил!(((((

Катя подтверждает то, что я итак знаю:

Катя: Мне тоже((

Я собираюсь с мыслями и внимательно взвешиваю, как бы деликатнее написать девочкам, что выбрал он в итоге меня. А пока я это делаю, обмывание костей Павла Александровича продолжается. В этот раз не унимается Катя.

Катя: Я думаю, что он выбрал какую-нибудь Шманову! Сраную заучку, чтобы уж наверняка у него на неё просто не встал…

Женя Шманова — наша однопоточница. Заучка и та ещё зазнайка в очках толщиной с учебник.

Марина: Эй, Куприна! Ты чё там молчишь? Тебя вызывала ОлеНик вчера?

Пишу и не знаю, какой ожидать реакции. Как же быстро мы стали конкурентами друг другу. А ведь ещё недавно танцевали и радовались как дети.

Я: Привет, дорогие! Да, меня тоже вызывала ОлеНик, я видела Павла Александровича.

И добавляю, чтобы больше не держать интригу:

Я: Он предложил мне с ним поработать

Первой приходит в себя Марина:

Марина: Чтооооооо????

Марина: Ты шутишь, Марго?!

Я: Нет, это правда, я не шучу. Завтра я улетаю в АЭ…

Тут уже не выдерживает Катя.

Катя: Охренеть просто. Из всех красивых и умных студентов Пуров выбирает самую убогую и нищую тебя…

Катя: Меня значит не взял, а тебя выбрал? Сука, почему так несправедливо! Это я должна быть на твоём месте!!!!

И Катя удаляется из чата. А я стою как оплеванная, в голову бьёт кровь, сердце стучит бешено. От злости, от обиды, от отсутствия поддержки.

Вижу что Марина что-то печатает:

Марина: Марго, ты прости Катю, она не со зла. Видимо что-то накипело! Я рада что он выбрал тебя)) сама я бы никогда не рискнула так далеко улететь одна. Да и Вадик у меня тут, люблю его дурака.

На сердце стало теплее, я благодарна Марине до слез за ее слова.

Я: Спасибо, Марина. Хоть ты меня поддержала…

Убираю телефон и с грустью смотрю в окно на горло бетонного тоннеля с миллионами проводов. Даже не замечаю, как добралась до места. Ноги сами принесли. Но жестокие слова Кати до сих пор перед глазами.

Получается, что все время нашей дружбы она была обо мне такого мнения? И все время просто притворялась?

Мда, я видимо не умею разбираться в людях. Иначе бы заметила подвох. Либо пока сферы наших интересов не пересекались — ей было интересно быть моей подругой?

Вопросы без ответа.

Пусть так.

***

Виолетта, секретарь ОлеНика на посту. Уже почти накрасила губы красной помадой. Не отрываясь от процесса говорит: «Проходи, тебя ждут».

Я вхожу. А чего теперь бояться? В кабинете точно нет Павла Александровича, а значит обойдемся без мандража. Олеся Николаевна с кем-то говорит по телефону и поднимает на меня глаза, машет приветственно приглашая проходить.

— Да, она пришла. Все в порядке. Да, я все передам. — пауза — Как скажете Павел Александрович, хорошего дня. Позвоню позже.

ОлеНик оторвалась от телефона, завершив звонок и теперь смотрит радостно на меня.

— Ну привет, Куприна! Твой начальник уже волнуется, — смеётся ОлеНик — вот звонил, интересовался, пришла ли ты подписывать документы.

— Доброе утро! Пришла конечно.

— Давай побыстрее со всем разберемся. Тебе еще собраться надо, да и с родителями побыть.

— Да, что от меня требуется? Договор я изучила, ничего криминального не нашла.

— Ну я же говорила тебе, что ничего такого в нем нет. Все нормально. Давай подпишем.

Она протягивает мне два экземпляра трудового договора, который я уже пролистала вчера вечером. Наверное стоит еще раз пробежать глазами, чтобы удостовериться, что никаких правок в документе нет.

Я снова прошлась по основным пунктам и ничего подозрительно не увидела. Листая документы обратила внимание на подпись Павла Александровича.

Даже подпись у него была красивой.

Даже его простая понятная и лаконичная подпись. Всего две буквы П, которые сплелись в каком-то нереальном танце. Первая П имеет замысловатый вензель в шапочке, вторая чуть меньше. Обе написаны с серьезным нажимом, как-будто это не рядовой документ, а то, что было заранее изучено просчитано и выверено до строчки.

Красиво, властно, сильно и просто.

Я ставлю свою подпись напротив по всем пунктам. А тут много интересного. Например:

# Одежда и обувь. Во время работы с Павлом я могу носить только то, что будет подобрано мне для работы, включая домашнюю одежду и белье.

Ставлю подпись.

В целом это даже хорошо, мне не придется тратить на это деньги. Но пункт про белье меня смущает. Неужели ЕМУ так важно, что будет надето на мне под одеждой. Хотя какая мне разница. Наверное у таких как он есть свое понимание. Все должно быть по высшему разряду, даже трусы ассистента.

Я надеюсь только, что каблуки не будут слишком высокими. Иначе мне придется туго — я с трудом переношу такую обувь.

# Не имею права носить яркий мейкап, только во время мероприятий, для чего ко мне будет приглашен стилист.

Ставлю подпись.

В целом, тут у меня нареканий нет. Я никогда ярко не красилось, немного геля для бровей, немного туши, чуть корректора.

Больше интересно, что там будут за мероприятия такие, что для них нужен визажист. Нас учили, конечно, что мы будем сопровождать своего начальника практически везде. Но в АЭ мероприятия, наверняка такого масштаба, что и подумать страшно.

Поживем, увидим. Не буду пока на этом концентрироваться.

# Ногти красить в яркий цвет нельзя. Но маникюр и педикюр обязательно должен быть аккуратным. Для этого у меня будет человек, который будет его делать.

Ставлю подпись.

Тоже не критично. Я ходила в салон на маникюр всего три раза и то, тогда когда одна моя знакомая училась на маникюрщицу. Она использовала меня как модель и не брала денег.

Обычно все обрабатывала сама, вместо покрытия использовала прозрачный лак.

# Депиляция — аналогично.

Ставлю подпись.

Вот этот пункт меня выкосил ещё вчера. Зачем ЕМУ это? Неужели я сама себе побрить ноги не в состоянии, да и все остальное тоже. Раньше же как-то справлялась и ничего — не заросла как йети.

Родителям про это точно говорить не стоит, как и про белье. Все остальное еще можно понять, но это действительно странно.

# Спорт минимум три раза в неделю.

Ставлю подпись.

А вот это — прекрасно. Я люблю фитнес и танцевать зумбу. Это давно стало моим способом снять стресс и найти энергию на дела. Правда, что в его понимании спорт? Не гимнастика же? Может он вообще шахматы имеет в виду?

Судя по его телу — точно не шахматы. Но против спорта у меня ничего нет.

# Чтение развивающих книг на усмотрение работодателя. Одна книга в неделю.

Читать люблю. Очень люблю, но больше захватывающие фэнтези истории, чем специфическую литературу.

Ставлю подпись.

Даже интересно, что он может мне предложить. Надеюсь, что мне не придется после каждой книги писать сочинение. Хах, это было бы смешно.

# Общение с партнерами, коллегами — строго деловое. Без флирта.

Ставлю подпись.

Тут и объяснять не нужно. Если придется общаться с восточными мужчинами — то даже намеков давать нельзя. Да и с не восточными тоже. Я слишком стеснительна, чтобы что-то такое выкинуть. Так что в этом меня тоже будет сложно уличить.

# Выход из особняка только совместно с работодателем или с его письменного разрешения.

Ставлю подпись.

Опасается, что я убегу? Интересно, но если что-то срочное понадобится. Даже не знаю, в магазин сходить или ещё что? А он уедет на какую-нибудь встречу без меня.

Хм, надо обсудить. Иначе может получиться неловкая ситуация.

# Походить к работодателю без его приглашения — строго запрещено.

Ставлю подпись.

Принеси — подай, пошел нафиг — не мешай. Логично. Когда ты вертишь деньгами — каждая минута на счету и кто я такая, чтобы отрывать его отдел просто так, по своему усмотрению.

# Работать на технике, выданной работодателем: телефон, СИМ-карта, ноутбук, наушники, планшет и др.

Ставлю подпись.

А вот это действительно хорошо, потому что показывать ему на глаза свой старенький ноутбук было страшно. Он зависал, а порой и просто отключался в самые ответственные моменты.

# Обязательный врачебный осмотр один раз в месяц и сдача анализов.

Ставлю подпись.

Тоже логично. Вдруг я заразу какую-то ему принесу. Мне бы тоже такого не хотелось.

Но в обычной жизни я проверялась не раньше чем раз в полгода, а то и год. Если ничего не беспокоило. Моё здоровье точно можно назвать крепким. Я болею ОРВИ то раз в года два.

С этим разобрались, теперь ещё раз пробежимся по условиям.

# Выполнять любые поручения работодателя. Прямое подчинение.

Ставлю подпись.

Звучит, а вернее читается очень властно. Любые. Что это значит? Надеюсь интим тут не подразумевается.

Хах, размечталась… Даже покраснела. Нужна я ему, ага. На него Катерины и Марины сыпятся на каждом углу, готовые на все на свете. А тут я, как там меня назвала Катя? Убогая нищебродка?

Ну да, примерно так. Да, моя семья звёзд с неба не хватала. Но и не деньги самое важное в жизни.

Внешность у меня на любителя. Некрашеные никогда русые волосы, карие глаза, выразительные скулы, ровные зубы (спасибо брекетам, которые я относила два года), пухлые губы. Фигура спортивная, маленькая грудь, накачаная попка, а в последнее время из-за нервов перед экзаменами даже пресс проявился неплохо, видимо подсох. В целом все гармонично, как мне кажется.

Да, наверное, я не та девушка за которую цепляешься взглядом в толпе и влюбляется с первого взгляда. Но и уродиной меня точно не назовешь.

# Жить в выделенных апартаментах: спальня и кабинет, с удобствами.

Ставлю подпись.

Это меня устраивает. Я столько денег смогу сэкономить не снимая жилье отдельно, что кажется, мне не придется тратить на себя ни копейки вообще. Я слышала, что там все очень дорого. Одна из самых богатых стран — разве может быть по другому.

Кстати, надо навести справки об АЭ в целом и про место куда я еду в частности. Иначе точно можно сесть в лужу. Может тревел блог какой-нибудь посмотреть в самолёте.

# Не перечить и не повышать голос в присутствии работодателя.

Ставлю подпись.

Можно подумать я бы смогла такое провернуть. Да я немею от одного его вида. Неужели могут быть такие эмоции, которые заставили бы меня она него наорать?

# Покинуть особняк и снять с себя обязанности бизнес-ассистента по первому требованию работодателя.

Ставлю подпись.

А вот это интересно. Первое требование и все — лети птичка. Нафиг ты мне не нужна.

Если я правильно понимаю, то даже предупреждения не будет. Просто выметайся и все.

# Никому и ни при каких обстоятельствах не разглашать информацию, полученную в процессе или в период работы.

Ставлю подпись.

Такие люди покупают молчание. Мало ли какие тайны я узнаю, живя с ним под одной крышей.

Значит, я должна буду подписать еще и соглашение о неразглашении коммерческой тайны. А коммерческой тайной будет любая информация, касающаяся деятельности работодателя и вообще всего, что связано с работой и его личной жизнью.

Третьим лицам говорить ничего нельзя. Нас этому учили. И я прекрасно знала, что любые проблемы, которые могут возникнуть у меня в процессе работы обсудить мне будет не с кем. Даже с родителями или ОлеНиком.

С этим тоже можно смириться. Он человек публичный, а этот статус обязывает его быть предусмотрительным.

Из основных пунктов вроде бы все. Остальное также без изменений. И я ставлю последнюю подпись во втором экземпляре договора.

Все время пока я заполняла документы, Олеся Николаевна молча смотрела на меня, сложив руки на столе. Но я уже далеко ушла в свои мысли, чтобы обращать на это внимание.

Все было нормально. Ничего подозрительного, поэтому закончив я протянула ей документы. Вернее, подозрительного было много, но ОлеНик мне в этом никак не поможет.

Она нажала на кнопку связи с секретарем и попросила зайти Виолетту. Передала ей документы и велела отсканировать их и прислать на почту.

— Оригиналы возьмёшь с собой. Так будет быстрее.

Я кивнула, мне не сложно будет передать их своему новому работодателю.

— Завтра у тебя самолет в 12 часов дня. Вылетаешь из Шереметьево. До Дубай лететь пять с половиной часов. В аэропорт нужно приехать заранее. Ты летала раньше?

— Нет, не было такой возможности, только на поезде. — сказала я немного смутившись.

— Ну заодно и полетать придется. — сказала мой куратор и задумчиво на меня посмотрела. — Ещё кое-что, это тебе, — она отодвинула ящик стола и достала оттуда тонкий конверт, а потом протянула мне, — Павел Александрович просил передать тебе на расходы переезда.

— Что это? — спросила я, принимая конверт. — Деньги?

— Да, здесь триста тысяч рублей. Ты можешь потратить их на свое усмотрение. Можешь отдать родителям или купить что-то в дорогу. Но… — она задумчиво улыбнулась — Я напоминаю, что там тебя ждёт целый гардероб одежды от стилиста и не рекомендую брать лишнюю фигню.

Она взяла со стола ручку и стала крутить ее в руках, немного нервно.

— Я бы на твоём месте оставила деньги родителям. Им нужно, я видела что с деньгами у вас не просто…

Сказала по честному.

— А это аванс или как? С меня потом вычтут эту сумму? — спросила я робея.

— Нет, мне передали, что это просто комплимент в знак будущего сотрудничества.

Олеся Николаевна улыбнулась, а я не понимала… как можно кому-то, считай просто так подарить триста тысяч. Ни за что.

Как относиться к такой подаче? Просто принять с благодарностью? Или вернуть? Наверное возвращать сейчас будет глупо. Я уеду, а родителям нужно на что-то жить. Но я верну их Пурову с первой зарплаты. Мне не надо чужого. Мне и своего хватит!

Решительно расстегнула сумочку и положила в нее конверт.

ОлеНик с интересом наблюдала за моей внутренней борьбой, а когда она наконец закончилась — улыбнулась.

— Вот твой билет. Виолетта ещё на почту отправила электронный, если ты потеряешь бумажный. И обрати внимание, ты летишь бизнес-классом.

— Ого… Это наверное очень дорого?

— Маргарита, прекрати себя накручивать. Скажу тебе по секрету, прошлого ассистента Павлу нашла тоже я. Условия были точно такими же. И комплимент, и оплата, и бизнес-класс. Так что, ничего особенного он для тебя не сделал. Он делал так и раньше.

Я мысленно поблагодарила ОлеНика, что помогла мне спуститься на землю. Я же посчитала, что ко мне относятся по особенному. А оказалось, что это самый обычный, деловой подход Пурова, не больше не меньше.

Да, ему нужен ассистент, но не более того.

— Спасибо, за секрет. — поблагодарила я — Просто это весьма… Щедро. Я такого не ожидала.

— Понимаю, но вот такой он, Павел Александрович. Если ты себе придумала что-то из сказок про принца и коня — это не тот случай, Марго. У него весьма специфические пристрастия и я рекомендую тебе держаться от него подальше. Не подпускай его к себе — только деловые отношения. Иначе разобьешь себе сердце. Он ничего кроме своей работы и себя самого не любит.

— Спасибо за совет, ничего такого и не планировала. — сказала я мгновенно вспыхивая.

— А теперь, если ты помнишь, я говорила тебе, что попрошу у тебя кое-что взамен, если все пройдет гладко?

— Да, я помню.

— Итак, мне нужно узнать, есть ли у него какие-либо дела с Романовым Алексеем Юрьевичем и если да, то какие?

— Вы что предлагаете мне шпионить? — от возмущения я чуть не поперхнулась и сжала ремешок сумочки до боли.

— Маргарита, ну что ты. Алексей — это мой сын и он недавно вывел большую сумму денег для какого-то бизнес-проекта. Я с ним в ссоре и он не рассказывает мне, что там такое. Но мне нужно знать, почему он так рискует. Я точно знаю, что это связано с Павлом Александровичем, но не имею понятия как именно.

— Но… Ведь это прямое нарушение договора. За такое я могу просто вылететь.

— Я не хочу, чтобы ты вылетела. Но мне нужно знать, что происходит. Помоги мне!

В глазах ОлеНика столько мольбы что я просто не знаю, как могу ей отказать. Она так старалась ради меня столько сделала… А я?

— Но если я ничего не смогу об этом узнать? Что мне делать тогда?

— Ты постарайся, ладно? А там решим. Но не вздумай мне писать, да ещё и с рабочего телефона. Если что-то узнаешь — звони с личного и только не из особняка.

— Вы думаете меня будут прослушивать?

— Я в этом даже не сомневаюсь, девочка моя. Там слишком большие деньги и власть. По другому быть не может. — ОлеНик смотрит просящим щенком. И я решаюсь.

— Хорошо, я постараюсь вам помочь.

ОлеНик расцвела и дала ещё несколько напутствий. Пожаловалась на отношения с сыном, который даже фамилию сменил, потому что никак не хотел быть связан с матерью. И все из-за невестки, которую ОлеНик невзлюбила с первого взгляда.

Потом налила себе в бокал бренди. Мне предлагала, но я отказалась. Алкоголь — не мое, да и голову нужно сохранить чистой. Мы ещё немного поговорили, я забрала документы, а затем тепло распрощались.

Я поехала домой, чтобы собрать в сумку хоть какие-то вещи и прощаться с родителями.

— Мам, пап, я дома! — крикнула с порога, закрывая дверь в квартиру.

— Проходи Маргоша скорей, — мама собирала на стол и видимо хотела устроить мне проводы.

На кухне уже стояли разные вкусности, и мой любимый борщ с пампушками и жаркое и свежий хлеб. А папа смотрел телевизор. Я помыла руки и переоделась. Пошла помогать маме накрывать на стол.

Мы тепло посидели я рассказала как все прошло. Потом отдала родителям деньги, которые лежали в конверте на карте. Мама с папой долго не хотели их принимать, но я настояла. Сказала, что возьму с собой не больше двадцати тысяч на обратный билет в случае чего. А больше мне и не надо.

После сытного обеда пошла к себе. Нужно было решить, что взять с собой.

Если мне выдадут там все, включая белье, то особенно заморачиваться было не нужно. Но мне хотелось иметь хоть что-то своё, чтобы напоминало о доме, о маме и папе, обо мне.

И я выбрала небольшого плюшевого медведя, которого отец подарил мне на восемнадцатилетние. Я спала с ним всегда и без него мне было бы трудно.

Зарядку для мобильного решила положить в сумку утром. Сложила нехитрую косметику, которой у меня никогда много и не было: тушь, корректор, румяна, гель для бровей и самая простая гигиеническая помада.

Поехать решила в скромном сером платье, которое обычно носила на повседневку, правда к нему у меня был сшитый мамой ажурный воротничок, который я очень любила. Ещё одна вещь, которая будет напоминать мне о доме.

Пара маек, любимый спортивный бюстгальтер, несколько тампонов, прокладок, крем, расческа и еще несколько мелочей… Зубную щётку соберу завтра, да вот и все.

Нехитрые пожитки.

С грустью осмотрелась, и поняла, что вернусь сюда ещё не скоро. А значит нужно сказать спасибо этому месту.

Я была здесь счастлива. В этом уютном, пусть и очень скромном доме. Здесь зарождались мои амбиции, надежды и мечты. Надеюсь, когда я вернусь, родители уже подберут с моей зарплаты более приличное место. А может вообще, подкопим и возьмем ипотеку и все у нас будет хорошо.

Улыбнулась, перспектива была всё-таки радостной. А грустить — скучно и неинтересно. Я сходила в душ, еще раз оценила небольшую спортивную сумку и пошла к родителям.

До позднего вечера мы болтали, дочитали книгу и разошлись спать.

Сон конечно не шел. Ведь завтра был важный день, от которого у меня мурашки по спине.

Все-таки кое-как я уснула и мне приснился Павел. Он страстно целовал меня вжимая в свое сильное тело, а я также страстно отвечала ему на эти ласки.

ГЛАВА 4

Вот и утро, вставай. Во всю заливался мой будильник, а это значит что время семь и пора просыпаться. Времени я себе оставила с запасом. Чтобы быть в аэропорту за два часа до вылета, мне нужно выйти не позднее десяти тридцати.

Родители тоже засуетились в своей комнате. Вчера мы договорились, что они обязательно поедут меня провожать. Мама пошла готовить завтрак, а я мыть голову и собираться.

Мы были немногословны. Как-будто каждый из нас был в своих мыслях и не хотел отягощать ими остальных. Время пролетело незаметно и я решила вызвать такси, чтобы точно не опоздать, да и будет возможность немного уединиться.

Я проверила документы и вещи. Вроде бы все взяла. Главное на месте паспорт и билет, а остальное мелочи. И мы вышли из дома.

Папа напустил на себя веселья и теперь не умолкая рассказывал мне, что ему удалось вычитать про Дубай, и про АЭ в частности. Мама его с интересом слушала и иногда тяжело вздыхала.

До аэропорта мы добрались весьма быстро. Я ещё немного посидела с родителями и пошла в зелёную зону. Мне нужно было сосредоточиться, а оттягивать прощание было все больнее.

Я пообещала, что напишу, как буду в самолете и ушла, а родители смотрели мне вслед. Мама вытирала слезы, а папа ее утешал. Мне не было страшно в этот момент.

Сейчас надо быть сильной.

***

Никаких приключений в аэропорту не случилось. Я спокойно дождалась своего времени, предварительно сходила в туалет и купила воды.

Самолет подогнали и начали приглашать пассажиров на посадку. Я прошла по кишке и встретилась глазами со стюардессой. Она цепко осмотрела меня с головы до ног, немного скривилась, но все же выдала фирменное приветствие.

Меня проводили к моему месту и я наконец-то увидела, что такое бизнес-класс. Правда я и эконом-то ни разу живьём не видела, поэтому потрясение было большим.

Я подумала: как в кино. Шикарное кресло с индивидуальным экраном, куча наворотов, наушники, журналы, небольшой столик. Кресло раскладывались практически в горизонтальное положение и это было прекрасно. Провести в воздухе пять с половиной часов лучше всего с комфортом.

Моей попутчицей оказалась шикарная женщина лет пятидесяти. Видно было, что она очень усердно за собой следит. Костюм сидел на ней как влитой, подтянутое лицо было надменным. Мы только поздоровались и на этом наше общение закончилось.

Я внимательно посмотрела выступление стюардессы, которая показала, как застегивать ремни, где аварийные выходы и как обратиться к персоналу.

Маме с папой написала, что я в самолёте и теперь напишу только когда приземлюсь. Момент взлета застал меня врасплох. Уши заложило так, что даже рев турбин был слышен как из колодца. Я никогда не думала, что может так сильно вдавить в кресло. Это как на детской карусели «ромашка». Очень похожее ощущение.

Вот я и в небе. Пути назад нет. Сейчас от меня ничего не зависит. Лети и помалкивай.

Но я была уверена, что все будет хорошо.

У меня все обязательно будет хорошо.

Точка.

***

После обеда как-то сама не заметила как уснула. Смотрела фильм по экрану, вмонтированному в корпус впереди стоящего кресла — и будто выключили. Видимо позднее вчерашнее засыпание и объятия Павла, хоть и виртуального меня вымотали.

Когда объявили посадку, проснулась резко и довольно бодрая. Оказывается пять с половиной часов в небе — это не так уж и много.

Приземлились мягко, плавно. Я даже слышала, как люди хлопали, но не в бизнес-классе. Тут все оставались очень серьезными. Особенно моя соседка, которая куда-то очень спешила.

Я же, вдруг поняла, что не знаю, кто меня встретит и встретит ли вообще. Ведь этот момент я полностью упустила. Липкая паника в миг разлилась по телу. Меня бросило в жар. Черт, это же надо быть такой дурой, чтобы не уточнить, как добраться до места.

И что мне теперь делать?

Я ведь даже арабского не знаю, кого и как мне просить о помощи? Мамочки, ну надо же быть такой дурой? Я накручивала себя ежесекундно и выходила из самолёта последней. Мне было страшно.

Страшно оказаться одной в незнакомой стране без знания языка, порядков и законов.

Я уже мысленно прокляла все на свете, когда выходила в зону встречающих. И сразу увидела мужчину, который держал у руках табличку: «Маргарита Куприна».

Сказать, что у меня отлегло от сердца — не сказать ничего. Я испытала облегчение на уровне души. Я поняла, что меня тут ждут и встречают.

Мужчина, когда заметил меня стал улыбаться. Видимо у него-то ориентировка была.

Лет под сорок, явно не русский, с хитрыми маленькими глазами он производил не самое приятное впечатление. Зато видна была спортивная подготовка по широким бицепсам, которые подчеркивала темная рубашка.

Я поняла, что русский язык он не знает, поэтому просто подошла к нему и кивнула приветственно. Он ещё шире расплылся в улыбке и начал мне что-то взволнованно говорить по арабски приглашая следовать за собой.

Я робко пошла за ним, попутно оценивая масштабы и красоту аэропорта. Пальто и шарф явно были не к месту и я сняла их повесив на руку. Погода по прогнозам была жаркой и в моих сапожках было не уютно.

Видела шикарные магазины, которые так и манили зайти. Брендовые вещи выглядывали из витрин, сотни стеллажей с разными флакончиками и косметикой притягивали взгляд как магнитом.

Но мне сейчас это не важно. Вот когда поеду домой повидаться с родными — обязательно зайду и куплю что-нибудь в подарок.

Мой сопровождающий шел немного впереди и постоянно оглядывался, продолжая что-то говорить на непонятном мне языке. А я лишь кивала в ответ. Останавливаться и прекращать фарс не хотелось.

Но его улыбка и болтовня, искреннее радушие ко мне не могли не вызвать ответной реакции. Я сама не заметила как немного расслабилась и заулыбалась тоже.

На улице нас ждала дорогая припаркованная машина. Увы, я не знаю названия. Я никогда такой не видела, а посмотреть было на что. Она была широкая, черная, безупречно блестела глянцем на солнце.

Мой сопровождающий открыл мне багажник, чтобы я положила в него свою спортивную сумку и мне стало не по себе. Так нелепо выглядела эта вещь в этом дорогом багажнике. Сложила сумку и пальто с шарфом и грустно вздохнула.

Водитель открыл передо мной дверь заднего пассажирского сидения и я тихой мышкой проскользнула внутрь. Он тоже занял свое место и я наконец-то решила уточнить, говорит ли он по-английски. А то неудобно как-то получалось.

Оказалось, что Мула (так его оказывается зовут) говорит по-английски совершенно свободно и даже знает несколько слов на русском.

— А вы получается ничего из того, что я сказал в аэропорту не понимали? — с улыбкой спросил меня Мула.

— Получается, так. — ответила я, — Но мне было неудобно вас перебивать.

Мула заразительно смеётся.

— А я-то вам рассказывал, как мы вас ждали. Что хозяин сказал мне встретить вас лично, хотя обычно я вожу только его.

— А остальные как?

— Для остальных есть Амин. Обычно он занимается бытовым извозом и помогает по дому.

Хм, интересно почему мне оказана такая честь.

— А вы давно работаете у Павла Александровича? — спрашиваю, чтобы узнать как вообще у него дела с персоналом, особенно с постоянным.

— Три с половиной года — отвечает Мула.

— И как? Нравится?

— О, это лучшая работа в моей жизни! Хозяин у нас добрый и щедрый. Да сохранит его Аллах!

Я даже не знаю, что на это можно ответить. Три с лишним года — долгий срок. Если сотрудник столько времени не уходит, значит место действительно хорошее. Замечаю, что Мула очень фанатично отзывается о Павле. Видимо не я одна считаю его полубогом.

— Нам ехать недолго. Скоро будем на месте. Как вы долетели?

— Спасибо, хорошо! Поела, уснула, проснулась и на месте.

— Отлично! — говорит Мула на чистом русском.

Мы едем совсем недолго и наконец упираемся в красивые кованые ворота. Мула щелкает кнопками на пульте и мы въезжаем на закрытую территорию. Слева и справа расположились аккуратные домики: некоторые побольше, некоторые поменьше. Наверное, это что-то типо поселка по нашему. Только ВИП.

Мы приезжаем до самого конца упираемся в еще одни ворота с живой изгородью кустарника. Красиво.

Мула опять набирает комбинацию на пульте и мы въезжаем дальше.

Огромная территория сада с круглым фонтаном посередине завораживает. Фонтан светится разными цветами, от чего блики пляшут на лепестках цветов и листьях деревьев.

Сам дом выглядит шедевром современной архитектуры. Как-будто весь состоит из стекла. Три этажа, на каждом из которых горит свет. Внутри вижу движение людей.

А сердце замирает и опять потеют ладони. Как же не к месту я себя чувствую во всем этом богатстве.

Но больше всего волнует то, что сейчас я увижу его. ЕГО, самого нереального, красивого и такого далекого мужчину из тех, кого я знаю.

Сказка кончилась, начинается работа.

Машина останавливается перед входом и мой водитель открывает передо мной дверь. Черт, сейчас мне придется выйти, но как выйти когда так страшно?

Сознание подсказывает, что никуда я не денусь и выйти мне все равно придется. А Мула уже открывает передо мной пассажирскую дверь и протягивает руку, чтобы помочь.

Пути назад нет.

Паника нарастает.

***

Обморок пока отменяется. Решила для себя твердо. Если уж очень захочется — могу поваляться в нем потом, в гордом одиночестве.

Зачем я сюда приехала? Правильно — работать. Вот и нечего искать себе оправдания. Да волнительно, но кто бы тут не волновался. Я такой роскоши никогда не видела, куда мне до нее.

Я приняла из рук Мулы свою сумку с немногочисленными пожитками и пальто, а замем пошла к лестнице из трех ступенек навстречу свету этого дома с расправленными плечами и гордо поднятой головой.

Я ведь профессионал, или кто?

Мула шел рядом и прямо передо мной отодвинул дверь в сторону. Как раз тогда, когда я уже начала ломать голову вопросом как ее открыть, ведь ручки видно не было. Оказалось, что по принципу шкафа-купе, когда-то у нас с родителями был такой.

Мула пригласительно кивнул мне, мол заходи уже, что встала-то.

И я вошла. Вошла в огромный хол. Прямо передо мной была каменная лестница с деревянными резными перилами. Слева располагалась кухня с большим островком и барными стульями.

Справа была гостиная небольшой диван и два кресла, плазма, висящая будто сама по себе и столик с цветами, журналами, и какими-то декоративными статуэтками.

За лестницей виднелся коридор, который уходил куда-то вглубь дома.

Снаружи все казалось весьма миниатюрным — на деле, здесь было очень много пространства и света, который лился со всех сторон. Современность дизайна подчеркивала каждая вещь в этом доме. Все казалось вроде бы обычным и в то же время дополняло одно другое. Я невольно обомлела от такой красоты. Так и застыв на пороге.

А в это время по каменной лестнице спускался мой работодатель. Он шел неспешно и сначала я не видела его лица, только ступни и ноги. Я позволила себе залюбоваться его походкой.

На нем были свободные светлые брюки, которые выглядели очень удобно. На ногах были обычные белые носки укороченного типа. А сверху рубашка, чьи расстегнутые верхние пуговицы открывали прекрасный вид на идеально гладкую и загорелую спортивную грудь.

Он спускался, и чем ближе становился ко мне, тем отчаяннее колотилось в груди мое бедное сердце. Он улыбался, и продолжал свой путь придерживаясь за перила одной рукой.

На его красивом лице застыло умиротворение. Глядя на него было четко понятно, что он и есть повелитель этой жизни, а главное, что он собой полностью доволен.

Мгновения спуска превратились в вечность. Я кажется забыла как дышать. Но в то же время незаметно подкралось коварное чувство стыда.

Во-первых: о чем я только думаю? Что себе позволяю?

Во-вторых: я опять прикинула, насколько неуместно я сейчас выгляжу в своем довольно теплом платье с воротником, капроновых колготках и невысоких сапогах. Пальто в руке и шарф сверху идеально дополняли унылую картину.

Мда, зрелище из меня наверное так себе.

Но Павел не подавал вида, что его что-то не устраивает. Наоборот, выглядел радушным хозяином, встречающим своего ценного кадра. Он подошел и остановился в паре метров от меня, вальяжно засунув руки в карманы своих брюк.

— Привет, Маргарита! Как добралась?

Спросил тепло и даже как-то нежно. На русском, что было особенно приятно. Муле дал знак, что тот свободен и может идти. А я наконец-то смогла отмереть от момента.

— Добрый вечер! Спасибо, я хорошо долетела. А Мула встретил и доставил прямо сюда.

Выдавила из себя заученную улыбку. Надеюсь, что он не видит, как сильно сейчас дрожат мои пальцы. Я даже была благодарна пальто, которое прикрывало мой мандраж.

— В Москве похолодало? — спросил будничным тоном все еще не приглашая меня пройти дальше.

— Да, стало немного холоднее.

— Здесь теплые вещи тебе не понадобятся, уберешь их гардеробную в своей комнате. Идем, ты с дороги, поэтому не буду тебя мучить. — Сказал и приглашающим жестом указал на лестницу, предлагая мне пойти первой. — Я покажу тебе твою комнату. Только сначала разуйся, я не люблю когда по дому ходят в обуви.

— Да, конечно. — сказала я. Обратив внимание, что мне даже положить свои скромные пожитки и пальто некуда.

Пока я ломала голову как освободить руки, Павел подошел очень близко, кажется даже половина метра не разделяла нас теперь.

— Маргарита, ты просто может попросить о помощи. — сказал он и я почувствовала свежесть его дыхания.

Он протянул ко мне руки с намерением взять мои вещи, чтобы позволить мне разуться. Я стала передавать их и почувствовала, как его горячие ладони коснулись моих запястий.

Волна тока пробежала у меня внутри. И я на долю секунды оцепенела. Краска уже заливала лицо и мне стало невыносимо жарко. Когда он все-таки забрал у меня пальто и сумку я уже была красная как рак. Но осмелилась поднять на него глаза.

Он улыбался. Стоял и улыбался. Ему что нравится доводить меня до смущения? Зачем? Играет?

— Спасибо. — немного хрипло сказала я и даже сама не поняла, почему голос сел.

— Маргарита, повторяю, ты всегда можешь попросить меня о помощи. Это ведь не страшно, да?

Издевается. Он просто издевается надо мной.

Но именно эта мысль вернула мне трезвость рассудка. И я наклонившись спокойно расстегнула замки на сапогах и сняла с себя обувь. Теперь вопрос куда же ее поставить? Не оставлять же здесь у двери?

— Оставь здесь. — небрежно бросил он, разглядывая мои ступни через капрон. — Ну что, идем?

Он пропустил меня вперед, а когда я протянула руки забрать свои вещи — не позволил этого сделать. В итоге, все нес сам.

Я шла впереди него и не понимала почему, ведь он знает путь, ему его и указывать. Почему пропустил вперед меня? Странно. Шла и старалась делать каждый шаг аккуратно. Бедрами не вилять и вообще пыталась не отсвечивать.

— На первом этаже у нас кухня, гостиная, комнаты обслуживающего персонала. На террасе бассейн и рядом спортзал. Я тебе позже все покажу. На втором переговорная, мой кабинет, гостевые комнаты. На третьем живем мы с тобой. Подробную экскурсию я проведу тебе позже.

Мы поднялись на третий этаж и вышли в небольшой холл, увешанный дизайнерскими картинами и фотографиями. Слева была одна дверь, справа — другая. Павел кивнул налево, приглашая меня отпереть замок. Я послушно взялась за ручку и потянула на себя.

Передо мной был кабинет, с большим письменным столом, стоящем на нем ноутбуком, телефоном и другой техникой.

— Это все для тебя. Все настроено и готово к работе. Хотя сегодня о работе мы говорить не будем. Я дам тебе этот вечер прийти в себя.

Я продолжила осматриваться. Большое и мягкое на вид кожаное кресло отлично гармонировало с остальным интерьером. В нем точно будет удобно. Гостевое кресло так же было приятным. Но больше всего меня удивила фотография на стене.

Это был огромный постер той самой фотографии, которая так запомнилась мне из интернета. Только здесь фотография была черно-белой и немного зернистой. С изображения на меня черными глазами смотрел Павел. С голым торсом он выходил из воды, а капли стекали по его телу.

Это что за дела? И как я смогу работать, если он постоянно будет на меня смотреть с этого постера? И ведь повесил не где-нибудь, а прямо напротив стола. Работаешь такая, поднимаешь взгляд и здрасти-приехали.

— Нравится? — с ухмылкой спросил меня мой мучитель. Он стоял сзади меня и явно ждал моей реакции. А потом у самого уха я услышала — Это чтобы ты не забывала с кем имеешь дело.

Короткий смешок. И он прошел вперед.

Мда, а с самооценкой у некоторых тут проблем нет, как я посмотрю. Однако сама фраза показалась мне риторической и я решила на нее не отвечать.

Он прошел дальше, во вторую комнату. Она была даже больше первой. В центре стояла красивая кровать с балдахином и резными сводами. С мягким изголовьем и красивыми восточным покрывалом.

Павел аккуратно положил мои вещи на край и посмотрел на меня. А я оглядела комнату. По стенам были развешаны абстрактные картины. Приглушенный свет торшера приятно ласкал глаза.

— А на эту комнату фотографий не хватило? — Е-мае, я что вслух это сказала? Поняла что ляпнула страшную глупость и даже умудрилась зажать рот ладонью.

Павел рассмеялся. Хохотал так заразительно, что я невольно тоже улыбнулась и немного отставила свою панику. А когда он наконец отсмеялся сказал:

— Ну как скажешь. Раз тебе так понравилось, то добавим и сюда. — и посмеивается снова, смотрит на часы. — остальное ты сможешь изучить без моего участия. Там гардеробная и ванная. Приведи себя в порядок. Ужин через час. Надень то, что лежит в коробке на пуфе в гардеробной.

Он развернулся и ушел, все еще посмеиваясь. Я стояла шокированная и постепенно приходила в себя. Как могла такое ляпнуть? О боже… Кажется с такими темпами я не продержусь тут и неделю.

Я же так и думала, что отупею!

***

Я огляделась. У меня есть час на все про все. За это время мне нужно: позвонить родителям, сходить в душ, подкраситься, одеться и выйти к нему на ужин.

Начнем с самого важного: нужно добыть пароль от вайфая. Я вернулась в кабинет и подошла к ноутбуку. Пароль установлен не был и я без проблем его разблокировала. Ноутбук был шикарен, я не знаю что это за фирма, раньше такого логотипа мне встречать не приходилось.

Зашла в настройки подключения к интернету, выбрала подключенную сеть и функцию показать пароль. На телефоне ввела нужные цифры и буквы и набрала номер мамы.

Пока в трубке раздавались гудки подняла глаза и столкнулась с глазами Павла. Он смотрел на меня с этого проклятого постера во всю стену.

— Маргошечка! Ну как ты там? Ты добралась? — мамин голос вырвал меня из оцепенения.

— Да, мамуль, у меня все в порядке! Я на месте, тут очень красиво.

— Тебя хоть встретили или ты добиралась сама?

— Меня встретили на машине и отвезли в особняк. Все хорошо.

— А мы тут с папой взяли семечек и собираемся посмотреть кино. — сказала мама грустно — так тебя не хватает…

Это был запрещенный прием. Знала бы ты мама, как мне не хватает тебя… Я тут совсем одна и совершенно не знаю, чего ожидать от моего босса.

— Мамуль, ну брось ты! Я прилечу через три месяца, время пролетит не успеешь глазом моргнуть!

— Ладно, ты хоть поела что-нибудь?

— Меня покормили в самолёте. А сейчас приглашает на ужин Павел Александрович и мне уже пора собираться…

Слышу как папа просит маму передать ему трубку. А потом его голос, такой родной и любимый:

— Доча, если тебя кто обидит — собирайся и приезжай назад. Терпеть и геройствовать не надо.

— Пап….

— Не папкай, знай. У тебя есть дом. Дом. Где тебя ждут и любят.

— Хорошо, папуль. Я поняла. Ладно, мне пора. Целую вас обоих и крепко обнимаю, очень скучаю!

— Давай доченька, будь умницей!

Я положила трубку и подняла мокрые глаза на постер. Реальность теперь такая. Вот моя новая жизнь.

Пора приступать к остальным планам на повестке — душ. Я пересекла спальню и открыла дверь и обомлела. Моя комната в Москве была меньше в два раза, чем эта ванная комната.

Совмещенная с туалетом она была выполнена в светлых тонах. Ближе к окну стояла великолепная ванна, на витых золотых ножках. Справа из стены выдавался унитаз, а рядом гигиенический душ.

Душевая кабина расположилась прямо передо мной. Шкафчик с зеркалом был натерт до блеска, а внутри был миллион разных баночек, с кремами и прочим непонятным содержимым. Ящики под раковиной так же были заполнены разнообразной косметикой.

Ладно время на изучение будет потом. Найти бы просто гель и шампунь. Этого будет достаточно.

Полотенца белыми стопками лежали в открытой полке. И приятно пахли чистотой.

Я разделась и быстро приняла душ, все необходимое нашлось внутри. Тугие струи воды ласкали тело, вода смывала мой страх и наполняла энергией. Я чувствовала как горячий душ забирает мою тоску по родителям и неопределенность будущего. Мне было хорошо.

Я вышла из душа, намотала на голову одно полотенце и вытерлась другим.

Нашла мягкие тапочки, которые стояли здесь же. И пошла изучать, что же такого особенного мне приготовил мой работодатель на ужин из одежды.

Заходя в гардеробную оценила масштабы и то, как аккуратно все было развешано. Такое ощущение, что пространство от одной вешалки до другой измеряли линейкой.

Педантично, основательно.

Вокруг меня висели десятки платьев, брюк, блузок, жакетов… каждая вещь была с биркой и абсолютно новой. Платья явно не из дешёвых, да уж. Названия известных брендов били по глазам, но кажется я уже немного устала удивляться сегодня. Или душ так разморил, что сил не осталось.

И есть хотелось очень.

Впереди стояли в ряд пары обуви. Туфли, туфли, туфли. Думаю, тут пар 30 и все на каблуке. Но и для приятного место было — в самом низу стояли пять пар кроссовок, чудесные, очень удобные на вид. Как же хотелось сейчас примерить именно их, натянуть треники и толстовку и пойти смотреть кино вместе с папой и мамой.

Но, у судьбы на меня другие планы.

Справа были ряды сумочек. Но их рассматривать было откровенно некогда. У меня оставалось всего пятнадцать минут. Что же мне предлагают надеть сегодня? Я подошла к коробке стоящей в центре гардеробной на пуфике и открыла ее.

Сначала даже подумала, что тут что-то перепутано…

Внутри было даже не платье. Это было что-то очень похожее на ночную сорочку. Молочный шелк с тонкими бретелями. Откровенный вырез спереди и с перекрестие сзади. Да, длина была приличная, но разрезы по бокам совсем нет.

Твою мать! Это в этом мне надо сейчас выйти к нему?

Да ни за что на свете? Он что с ума сошел.

Я заглянула в коробку снова, может я что-то пропустила? И увидела небольшую записку:

«Это платье носят без белья. П.П.»

Пиз%%%ц!

Я села на пуф и обхватила голову руками. Что мне делать? Я не смогу выйти к нему в таком виде. Да я со стыда умру.

Кровь затопила лицо и уши. Я горела как факел от одной только мысли о том, что он увидит меня в этом.

Время идёт, подумала машинально.

Что если я не послушаюсь его указаний? Он выгонит меня?

Если он хочет увидеть меня в этом — пусть смотрит. Кажется я видела в ванной широкий халат. Сейчас посмотрим. Встала и нашла большой махровый белый халат на вешалке в ванной. Решительно скинула с себя полотенца и надела это голое «платье». Боже, да в нем вообще все видно!

Соски торчат как каменные, выдавая мое волнение и конечно, мягкий шелк этого не скрывает. Отсутствие белья смущает сильно. Никогда себе такого не позволяла.

Влажные волосы просто уложила на одну сторону, краситься не буду. Не успеваю. Румяна бы мне точно сейчас не помогли, смеюсь в свое отражение. Потому что щеки итак краснее солнца на закате.

Сверху всего этого великолепия надеваю халат и решительно завязываю пояс. Вот. Теперь вид вполне достойный. И указание выполнила, но и по-своему это сделала.

Время выходить и я слышу стук в дверь.

Сердце начинает танцевать танго на костре. А я боюсь реакции, которая последует после открытия двери.

Я ожидаю увидеть Павла, но вижу незнакомую женщину.

— Здравствуйте, Маргарита. Павел Александрович ждёт вас внизу. Ужин готов.

— Спасибо большое, я готова.

Решительно выхожу из своих апартаментов, но женщина тихонько шепчет:

— Кажется, вы забыли снять халат…

— Нет, я не забыла.

Отвечаю ей с улыбкой и вижу как бледнеет ее лицо. Женщина, красива хоть и в годах. Волосы уложены в аккуратный хвост. Всем своим видом она показывает покорность судьбе и после моих слов опускает глаза.

Эта мелочь придает мне сил. Я гордо поднимаю голову и начинаю уверенно идти ногами в тапочках по ворсистому ковру.

Женщина семенила за мной следом.

Я дохожу до угла лестницы и начинаю свой спуск. Нужно спешить, пока моя решительность не осталась где-то на этих ступеньках. Спускаюсь, вот уже второй этаж. Шумно выдыхаю и продолжаю свой спуск.

Стоит. Стоит и смотрит на меня в самом низу лестницы. Наверное, если бы я надела только его платье у него был бы прекрасный обзорный вид на мою промежность.

Чтож, не повезло.

Он смотрит на меня, я на него. Я спускаюсь, он начинает злиться. Пошло не по плану. Это да.

— Почему ты не в платье? — говорит злобно. Ещё чуть — чуть и зашипит.

— Я… Я просто побоялась, что могу замерзнуть и решила накинуть что-то сверху.

Моя решимость тает когда я вижу, как бешено пляшут черти в его глазах. Злится, ох как он злится.

— Ладно, идём. — говорит строго и отстранено. Идёт впереди меня в обеденную зону.

Однако, пройдя пару шагов резко разворачивается ко мне так, что я утыкаюсь носом в его грудь не успев вовремя затормозить. Его пальцы быстро находят пояс халата и развязывают его. А потом так же резко скидывают его с моих плеч.

Я замерла боясь пошевелиться или поднять глаза. А он цедит сквозь зубы:

— Когда ты подписывала договор, ты читала о прямом подчинении?

— Да. — шепотом говорю я не поднимая глаз.

— Выйти ко мне в этом платье без халата — прямое подчинение. Выйти ко мне в халате — кривое.

— Но я…

— Я очень зол, — говорит где-то рядом с ухом. Совсем близко. — если не хочешь ходить совсем голая, то лучше промолчи.

Я лишь киваю. Перспектива ходить голой меня не прельщает. Жар расходится по всему телу затапливая меня до кончиков ушей. Я стыдливо стараюсь округлить спину, чтобы не было видно стоящих пиков сосков.

Он же просто отходит от меня на пару шагов. Внимательно изучает меня с ног до головы. Смотрит одобрительно, кивает каким-то своим мыслям.

— Вот теперь идём ужинать.

Улыбается как ни в чем не бывало. И я иду послушной овечкой стараясь не расплескать остатки своей гордости.

Круглый стол сервирован на двоих. В середине стоит салат, вокруг много маленьких закусок. Передо мной блюдо закрытое серебряной крышкой.

Павел обходит меня сзади, явно намереваясь отодвинуть для меня стул. Я послушно сажусь, и чувствую как моих рук касаются тонкие пальцы. Мимолётно, едва ощутимо, невзначай. Однако я вздрагиваю всем телом в ответ на его прикосновение.

Он спокойно отходит от меня и садится за свой стул. Берет салфетку и расправляет ее на коленях.

Я невольно залюбовалась им. Красив очень. Точно такой же как и час назад. Вот только от смеющегося Павла не осталось и следа, он выглядит серьезным сердитым.

Он наливает в бокалы белое вино. И я впервые думаю о том, что выпить сейчас было бы хорошо.

Он открывает серебряную крышку своего блюда, я зеркально делаю то же самое. Он смотрит мне в глаза, я смотрю в ответ.

Он перемещает внимание на еду. Я тоже. Нужно поесть, иначе сил не будет вести эту молчаливую битву.

На блюде кусочек запеченной рыбы и жареная стручковая фасоль. Отлично, ничего жирного. Не сговариваясь мы молча едим. Но между работой ножа и вилки слышу как Павел злобно сопит и посматривает в мою сторону.

— Даже не спросишь? — Он не выдерживает первым.

— А можно?

— Можно.

— Почему было так важно, чтобы я пришла в этом платье?

Боюсь что слово платье прозвучало немного брезгливо. Да и ответа его боюсь, если честно.

— Тебе настолько не понравилось платье? Или то, что ты под ним совсем голая?

Я сглатываю слюну и заливаюсь краской уже в который раз. Он же продолжает орудовать вилкой и ножом как ни в чем не бывало.

— Мне не понравилось ни платье, ни отсутствие белья. Если честно.

Неужели так сложно понять, что мне неприятно находиться в таком виде.

— А твое тело говорит о другом. — Сказал с улыбкой посмотрев на острые пики.

Ох не сорваться бы, как же он меня бесит этой манерой поведения.

И кажется… возбуждает…

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Маргарита, я привык к тому, что в этом доме все принадлежит и подчиняется мне. Люди которые на меня работают в том числе. А значит и ты. — он молча внимательно смотрит в глаза и продолжает — Ты. Тоже. Принадлежишь. Мне.

Он отрезает и подцепляет вилкой новый кусочек рыбы и продолжает: — Платье и отсутствие белья — это моя проверка. Я должен знать, на что ты ради меня готова.

Я снова сглотнула слюну. Есть расхотелось совсем. Если это проверка, то получается я ее не прошла?

— Я не прошла проверку? — говорю испугано.

— О нет. Вернее ни нет, и ни да. Если бы я обнаружил под халатом другую одежду или это платье и наличие белья — тебя бы уже здесь не было. — Но ты подошла к вопросу креативно. Это мне в тебе понравилось. Поэтому я просто придумаю тебе наказание, которое ты выполнить за свою провинность.

Интересно я ещё жива или уже умерла? При слове наказание на его губах заиграла хищная улыбка и стало действительно страшно.

Он точно придумает. Ещё как. Остаётся только надеяться, что моя честь и достоинство при этом не пострадает.

Блин, да он точно маньяк. Какая же я дура, что подписала этот договор. Я даже уйти от него по собственному желанию не могу.

— Наказание я придумаю позже. Это подождёт. А пока выпьем за наши трудовые отношения. — он с улыбкой протягивает свой бокал к моему.

Я машинально ударяю своим бокалом и прислушиваясь к красивому перезвону стекла. Делаю глоток и прикрываю глаза от удовольствия.

Мне хочется отпустить все паскудные мысли, которые роем летают в моей голове. Утопить всю гнетущую нервозность ситуации в глотке этого вина. Хочется спрятаться и сказать «я в домике». А не сидеть перед этим невозможным мужчиной в полуголом виде, без белья и с его манией прямого подчинения.

А еще понимаю, что устала. Слишком много всего для одного дня. События идут одно за другим. реальность меняется и внутри тоже что-то щелкает.

Открываю глаза и вижу изучающий внимательный взгляд омута его черных глаз. Он молчит, красивые губы изогнула снисходительная улыбка. Смотрит, изучает, интересуется.

Мне становится неловко. И я открываю рот, чтобы хоть что-то сказать, нарушить тишину момента, которая становится уж очень интимной. Кажется, что между нами летают искры, прямо через стол и все эти закуски.

Он — такой расслабленный, явно играет со мной как кот с мышкой. Я — такая зажатая, чувствующая себя некомфортно в этой одежде и этой среде. Ему нравится, вижу по глазам. Он здесь царь, он здесь повелитель, по-другому в его жизни не может быть. Все остальное — ширма, игрушка, чтобы было нескучно скоротать свою бесконечность.

Я пытаюсь придумать, что сказать и не могу — так и замираю с открытым ртом. Но он берет инициативу в свои руки.

— Завтра у нас много планов. Мы поедем в клинику, нужно изучить состояние твоего здоровья. Ты сдашь все необходимые анализы и пройдешь специалистов общей практики.

— Я видела этот пункт в договоре. Это ежемесячная процедура?

— Да, я сам прохожу исследование каждый месяц. Персонал раз в три месяца, но так как ты всегда будешь тесно работать в связке со мной — я должен быть уверен, что у тебя все в порядке.

— Хорошо, я не возражаю. — сказала я таким тоном, будто мое мнение тут кого-то интересует.

— Потом мы поедем в салон красоты. Тебя приведут в порядок.

Замираю, конечно я помню и этот пункт, но мне страшно. Я никогда не стриглась коротко и мне не хотелось кардинально менять имидж.

Депиляция же откровенно пугала… Я всегда обходилась бритвой и сама. Мне совсем не хотелось раздвигать ноги перед незнакомым человеком. К тому же и депиляция бывает разной. Надо бы уточнить этот момент, но не у Павла же… Как-то это слишком.

Заливаюсь краской. Снова. В тысячный раз и снова.

— Я бы не хотела короткую стрижку. И красить волосы тоже бы не хотела… — говорю то, что сказать безопасно. Об остальном можно будет поговорить уже с мастером депиляции.

Он реагирует странно. Встает и подходит ко мне. Встает сзади и аккуратно берет мои волосы с плеча в свои руки. тело замирает, а сердце пускается в дикие пляски.

Что он делает?

Он перебирает мои влажные еще волосы в своих пальцах. Делает это осторожно, стараясь не повредить. Осматривает концы.

А потом резко запускает обе руки в корни волос и властно начинает массировать кожу моей головы. Я даже не успеваю на это среагировать.

Его движения завораживают, и все тревоги отступают на миг. Это так приятно, что хочется упасть лицом в тарелку и растечься лужицей. Он продолжает с напором этот спонтанный массаж. Но теперь отрывая пальцы от кожи головы и оттягивая назад за длину.

Я сама не поняла, как вырвался этот стон… Видимо, в какой-то момент мое тело просто предало меня и я забыла где я и с кем имею дело.

— Вот, такая ты мне нравишься. Настоящая. — шепчет он рядом с моим ухом хриплым голосом.

Постепенно сбавляет темп и отнимает в итоге руки от моей головы.

А мне жарко. Как будто я горю на самом большом костре. Осознание произошедшего, стыд за свою реакцию разливается удушливой волной. В то время, как он спокойно возвращается на свое место и продолжает на меня внимательно смотреть.

Понимаю, что испытываю влечение, необъяснимое, сильное, животное. К нему, сильному и властному. С особым стыдом понимаю, что сожалею, что его ласка так быстро кончилась.

— Мы оставим твои волосы. Они мне понравились — говорит с хищной улыбкой и делает глоток из своего бокала.

— Спасибо — отвечаю хрипло и пытаюсь взять себя в руки.

— Тебе понравилось то, что я сделал с твоими волосами? — спрашивает нагло, смотрит в глаза и делает еще один глоток.

— Это было странно, — отвечаю, но понимаю, что врать идея не лучшая. Стон, который вылетел из меня лучше других показателей сказал о моей реакции. — но приятно.

— Если будешь себя хорошо вести я буду баловать тебя… И не только так — делает еще глоток и продолжает улыбаться.

Верните меня на землю. Этот невероятный мужчина обещает мне ласку за хорошее поведение? Массаж головы и не только? Офигеть! Это страшно и в то же время заводит. Вот это и называется нематериальная мотивация?

Стоит признаться, себе, что эта игра на грани заводит меня как ничто, никто и никогда в моей жизни. Это пугающе, волнительно и интересно.

— Вернемся к плану на завтра: клиника, стилист, знакомство с персоналом дома, и небольшая экскурсия. Также я постараюсь завтра ввести тебя в курс моего расписания на ближайшую неделю. Думаю, что для первого дня этого будет достаточно. Как считаешь?

— Да, вполне. Мне нужно немного освоиться.

— Понимаю. — сообщает он вставая со своего места. — Мы закончили, я провожу тебя в твою комнату. На сегодня достаточно.

— Спасибо. — искренне благодарю я.

На сегодня — достаточно. Это совершенно точно. С меня достаточно.

Столько смущения и стыда я не испытывала за свою жизнь. Хоть сквозь землю провались. Но нельзя. Я подписала контракт на эти отношения, правда назвать их трудовыми теперь не поворачивается язык.

Я встаю, он встает, я прохожу рядом с ним. Он смотрит, чувствую кожей. Я же — стараюсь не поднимать глаз от пола. Пусть думает, что владеет всем. Но без моего согласия — не думаю, что он решится на что-то большее. А я повода не дам. Я нашла себя не на помойке.

Прохожу рядом, снова чувствую его пьянящий аромат. Что это? Феромоны, кожа, древесные нотки. Ничего вкуснее я не чувствовала. Это откликается во мне.

Иду впереди, он чуть сзади. Понимаю, что он смотрит на мою спину и на мою пятую точку. Пусть любуется. Наверняка он привык, что к нему женщины падают в ноги. Я даю себе слово не стать одной из них.

От этих мыслей невольно расправляю плечи, во мне есть гордость и я ее покажу. За мной не станет. Я приехала сюда работать. А не играть в эти сексуальные игры. Иду, поднимаюсь по ступенькам и даже немного виляю задом. Пусть-пусть посмотрит. В эти игры можно играть вдвоем.

Слышу как он сопит, кажется, что злится немного. Особенно после того, как стала вилять. Позлись-позлись. Думаю, тебя ждет много сюрпризов. Как и меня.

Поднимаемся, стараюсь не оступиться. Только бы не запнуться, а то все мое гордое шествие сойдет на нет. Не допускаю ошибок и дохожу до третьего этажа. Все прошло нормально, еще несколько шагов и я буду в безопасности.

Шаг, еще шаг, еще шаг.

Оборачиваюсь, немного смущаясь произношу: «Спасибо за ужин и за … все».

Смотрю в глаза. Стоит облокотившись о стену могучим плечом. Изучает.

— Спокойной ночи, — говорит почти шепотом. — Я рядом. — отрывается от стенки и направляется к двери напротив. Не оборачивается.

Я даже не успеваю сообразить ответить, как он исчезает в своей двери. И она закрывается за ним. Открываю свою, протискиваясь внутрь.

И опять упираюсь в его портрет.

Черт, это нервирует. Не удивлюсь, если он специально ради этого его сюда повесил.

Смотрю на дверь и понимаю, что в ней нет замка. Отчаянно хочется запереться, чтобы почувствовать себя в безопасности, не не подпирать же дверь мебелью в конце концов?

Мда, такое ощущение, что все предметы, сам дом и все вокруг призваны подчеркнуть ничтожность моего существования. Не дать мне расслабиться ни на минуты. Постоянно напоминать в чьей я здесь власти.

Ладно, играем по твоим правилам, Павел Александрович.

Я прошла в спальню и скинула с себя ненавистное голое «платье». Ощущение такое, что я снова грязная, хотя как выяснилось, ужин занял всего час.

В душ всё-таки схожу. Нет! Не в душ. Наберу себе полную ванну, с пеной. Много-много пены.

Заодно нужно посмотреть локацию, как далеко от аэропорта я оказалась и куда мне в случае чего бежать. Также, нужно вбить в телефон номера телефонов аварийных служб. Чтобы в случае чего сразу знать куда звонить.

Ванна набиралась, пузырек с пеной нашелся на полке. Заодно я осмотрела незнакомые марки на разных баночках. Крема: ночные, дневные, маски для лица, умывалки на выбор, тонеры и тоники и много-много всякой всячины. Баночки так и манили открыть их и почувствовать чудесные ароматы.

Пена божественно пахла ванилью и клубникой и мне поскорее хотелось окунуться в горячий водоворот.

Смыть с себя липкий страх и тревогу.

***

Чуть не уснула, надо же. Настолько вымотана оказывается была. Хорошо, что не уснула. Где-то читала, что есть определенный процент людей, которые именно так и умирают. Нелепо. Захлебнувшись в ванной.

Еле собрала себя и насухо вытерлась полотенцем. Хорошо. Вот теперь хорошо, хоть и способность ясно мыслить меня покинула.

Сон туманом обволакивал меня с головы до пяток. Разум отключался. Я поняла, что даже не в состоянии сейчас дойти до гардеробной, чтобы найти во что переодеться.

Наскоро собрав покрывало с кровати, с удовольствием закупалась в одеяло голышом. Приятное ощущение прохлады простыней, после горячей воды разнежило мое тело и я мгновенно провалилось в сладкое забытье.

ГЛАВА 5

Что-то снилось, обрывками. Казалось, что открывалась дверь, но я не могла вынырнуть из объятий Морфея, поэтому сказать наверняка, что ко мне кто-то заходил сложно. Но подозрения не оставляли, ведь закрыть дверь изнутри я не могла.

Проснулась резко. Как от удара. Поняла, что упустила вчера из вида самое главное: во-сколько мне нужно быть готовой? Время семь утра по Москве, значит восемь утра по-арабски. Нужно срочно вставать, пока я что-то не проспала.

Вскочила как ошпаренная и побежала приводить себя в порядок. Опоздать в первый рабочий день — что вообще может быть более непрофессиональным.

Удивительно, но чувствовала себя очень бодро, прямо даже заряжено. Кровать оказалась удобной, подушка мягкой, а одеяло пушистым.

Я сходила в душ и заправила постель. С одним полотенцем на голове, а другим обвязанным и закрепленным на груди отправилась в гардеробную. Нужно решить, что надеть.

Надо же. Вчера я и не заметила, что прямо справа располагается небольшой комод с выдвижными ящиками.

Я открыла верхний и обомлела. Конечно здесь было белье. Бюстгальтеры разных форм с пуш апом и без, шелковые, кружевные, прозрачные… Все было утонченно, изысканно и очень красиво.

Я никогда не носила такое белье, отдавая предпочтение обычным хлопковым топам. Они удобны, не сковывают движений и не имеют косточек, которые постоянно вылезают. Грудь у меня была совсем не большой, поэтому в поддержке особенно не нуждалась. Да и цены на красивое белье в магазинах откровенно кусались.

Во втором ящике обнаружились трусики. Кружево, шелк… такие нежные ткани.

Я взяла одни — это были черные бразилиана из шелка спереди и с кружевом сзади. Красиво. Подойдёт.

Выбрала бюстгальтер, точно от этих трусиков. Он был треугольной формы без ставок поролона, с кружевной окантовкой спереди и сзади.

Удивительно, но размер был точно мой. Интересно, кто и как подбирал мне белье. Конечно это был не сам Павел. Это сделал кто-то другой, но так безупречно угадать размер?

Фирмы мне были незнакомы и я ещё немного полюбовавшись ровными рядами белья закрыла ящики.

Скинула с себя полотенце и натянула комплект перед зеркалом. Село идеально. Я даже невольно залюбовалась видом своего тела в новом белье.

Решила скинуть полотенце с волос, чтобы дать им немного подсохнуть и обернулась к выходу.

Замерла.

Прямо от входа на меня смотрели два черных, как ночное небо глаза. Павел стоял прислонившись к косяку и осматривал меня с головы до ног.

Невольно подхватила полотенце обратно с пуфа и постаралась прикрыться встав к нему передом.

— Привет! Я стучался, честно. Но ты не ответила и я решил зайти. — он одарил меня масляной улыбкой, — И не зря.

Я хотела ответить хоть что-то, но он начал приближаться ко мне, отделившись от двери.

— Кстати, — подошёл совсем близко, так, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. — ты конечно хорошо спряталась за полотенцем, но зеркало прямо позади тебя все еще открывает чудесный вид.

Пипеееец! Я взорвалась. Кровь хлынула в лицо и единственное животное желание во мне было убежать подальше. Стала стыдливо прикрывать зад и перед, но в какой-то момент поняла, что это очередная игра в кошки-мышки. И ему это нравится.

Поэтому решила идти от обратного. Я отступила от него на два шага и бросила полотенце на пуф. Что он там не видел? Скорее всего разглядел все что хотел.

Хочет зрелищ — пожалуйста. Получай. Вот только меня ты не получишь. Так и знай, дорогой Павел Александрович.

Я собралась, втянула живот, так чтобы был виден рельеф пресса и демонстративно отвернувшись от него стала изучать вешалки с вещами. Нужно выбрать что одеть.

При этом постаралась будничным тоном констатировать факт: — Вы не сказали мне вчера во-сколько нужно быть готовой.

Он усмехнулся наблюдая за моими действиями, в особенности за тем как потряхивает мои руки.

— Да-а, что-то забыл вчера, за нашими разговорами. Кстати, ты в отличной форме, давно занимаешься?

— Около двух лет. — сказала, продолжая разыскивать какое-нибудь будничное одеяние.

— Неплохо, кто тебя тренировал?

— Я сама. По онлайн-программе.

— Теперь будешь тренироваться со мной. Три раза в неделю, помнишь?

— Да, конечно.

Я наконец нашла скромное платье, черного цвета. Хотя больше хотелось найти брюки, но в клинике куда мы поедем раздеваться придется не один раз. А значит платье будет удобнее.

Платье было с неглубоким вырезом, деловое по фигуре. С кокетливым разрезом по левой ноге. И молнией сзади.

Я молча подошла к зеркалу игнорируя его взгляды и стараясь не подать вида о своем внутреннем мандраже. Натянув платье через голову посмотрела на отражение. Красиво, как будто шили точно по мне: вытачка к вытачке. Осталось только застегнуть молнию.

Но Павел не даёт сделать мне это самостоятельно. В долю секунды оказывается рядом и его пальцы касаются моей голой кожи спины. Он смотрит в зеркало четко попадая в мои глаза. А я растекаясь лужицей.

От прикосновения его пальцев на спине остается ожог. Он специально застегивает молнию очень медленно. Проводя пальцем вдоль позвоночника.

Я изо всех сил удерживаю себя на месте чтобы не убежать. Нервы ни к черту. На какой фиг я ему нужна? Сглатываю скопившуюся слюну и чувствую как его дыхание становится неровным. Воздух из его ноздрей обдает жаром кожу моей шеи.

Грудь наливается и я тоже начинаю странно дышать.

Да когда уже закончится эта чертова молния?!!

Ура! Наконец-то платье застегнуто и я облегченно выдыхаю когда он отступает от меня и направляется к полкам с обувью.

Он что, собрался выбрать мне туфли?

Он берет пару на высоком каблуке-шпильке и кивком головы приказывает мне присесть на пуф.

Я повинуюсь. Молча отодвигаю мокрые полотенца и сажусь.

А он делает невероятное.

Опускается передо мной на мягкий ворсистый ковер на колени, с туфлями в руках. Ставит их рядом. Берет мою ступню и располагает на правом колене.

Он рассматривает мои пальчики, а я сражаюсь с желанием нервно их сжать и спрятать. Но его рука удерживает мою стопу и не даёт сдвинуться.

Да что он творит? Он хочет довести меня до истерики?

— У тебя красивые ступни, — говорит и делает поглаживающее маскирующее движение. — для них мы тоже придумаем интересное задание.

Улыбается каким-то своим мыслям. А я сижу с бешено бьющимся сердцем.

Теперь напилась не только грудь. Низ живота стал пульсировать жаром, вызывая желание. Мне хочется чтобы он продолжал. Его игра заинтересовала меня.

Почему все что он говорит имеет столь интимный подтекст? Он не похож на озабоченного маньяка, чтобы думать только об этом. Да и любая, я уверена с готовностью приняла бы его.

Его движения на моей ступне отзываются болезненным возбуждением. Они больше не похожи на аккуратные ласки. Скорее требовательное сжатие и я боюсь пропустить вздох.

Мне хочется зажмуриться и стонать от удовольствия, настолько точечно он в меня попадает. Но есть странность и я осознаю ее слишком поздно. Он давит на определенные точки, а внутри все сжимается.

Он ставит вторую ногу рядом с первой и начинает ласкать мои ступни синхронно. Надавливая, кружа, массируя то там то здесь.

Мое дыхание сбивается. Я действительно начинаю стонать. Как актрисы фильмов для взрослых, а низ живота становится все более чувствительным и болезненным. Горю, сгораю… От стыда, от возбуждения от этого прожигающего насквозь взгляда. От ощущений, которые мне незнакомы. Слишком яркие, слишком чувствительные ласки…

Это не может продолжаться. Я сделала робкую попытку вырвать ноги из его хватки. Но он настойчиво удерживает меня. Я ерзаю на пуфе, не находя себе места.

Я в западне, я в капкане, мне не вырваться. Он ласкает меня слишком откровенно.

Отрываю затуманенный взгляд и вижу его глаза, не менее возбужденные чем мои. Он смотрит и усиливает движения. Почти болезненные касания проходят по тыльной стороне ступни. Натиск растет с каждым движением…а я…

Я взрываюсь…

Тысячей осколков рассыпавшись по этой гардеробной среди платьев и туфель. Спина выгибается дугой. Пожар между ног сжигает все вокруг меня. Воздуха не существует, мне нечем дышать. Это ярко настолько, что я на мгновение слепну.

Чувствую как во мне болезненно сокращаются все органы, переживая сладкую истому. Мой стон кажется сотряс весь дом. Как в тумане я вскрикнула, не сумев проконтролировать предательское тело.

Не соображаю. Нужно прийти в себя. Но слабость сковала. И до последней судороги я могла только смотреть в его затуманенные страстью глаза.

В трусиках очень мокро. Так мокро, что мне страшно встать.

Разум возвращается и пытается привести в норму дыхание. Получается с трудом. Эта разрядка, сводит с ума. Я никогда не думала, что способна испытать оргазм от массажа стоп.

Да я вообще оказывается ничего не знала про оргазм до этой минуты! У меня не было секса, а самоудовлетворение не приносило такого результата никогда.

Мне становится стыдно и краска наполняет мое лицо. Он видел, и видит меня насквозь от и до. Он аккуратно ставит мои ноги на ковер. Его дыхание рваное, смотрит зверем.

Как будто сейчас просто завалит меня на кровать и сделает все что считает нужным. Но вместо этого спокойно поднимается на ноги. Я вижу перед глазами следы его возбуждения. В районе ширинки сильно выпирает все его естество и маленькое мокрое пятнышко расплывается по штанине.

На ватных ногах я берусь за протянутую руку и встаю. Стыдясь посмотреть в глаза опускаю их на пуф. И вижу на нем мокрое пятно, как следствие моего возбуждения.

Он тоже смотрит и его дыхание становится совсем хриплым и прерывистым. Он не отпускает мою руку и не притягивает к себе вопреки моим тайным желаниям.

Он переводит взгляд на мои глаза и глухо, как-будто с болью выдает:

— Маргарита, старайся держаться от меня подальше.

Отчеканил зло, отрывисто, как-будто после того, что произошло — мое присутствие его раздражало.

— Выходим через пятнадцать минут. Собирайся и переоденься. — Сказал ещё раз посмотрев на следы, которые остались на пуфе. Резко отпустив мою руку вышел, оставив меня одну.

Мне срочно нужно в душ, жаль, что мокрые капли не смогут смыть ни мой стыд, ни мое недоумение от случившегося.

Как это случилось?

Почему мое тело так среагировало на его прикосновения даже не к самой интимной части тела.

Черт, да мы даже не целовались, как произошел этот оргазм?

Я не понимала себя. Все произошло стремительно. Но почему такая реакция? Увидел, что со мной случилось и решил, что больше ему эта игра не интересна? Может так, а может в нем больше секретов, чем мне могло показаться?

Он точно не прост и с ним точно будет не просто.

Не понимаю, в чём я перед ним провинилась в момент нашей необычной близости, но последовать его совету и держаться от него подальше очень хочется.

***

Через пятнадцать минут я уже выходила из дверей своих апартаментов. Волосы немного подсушила феном, глаза подкрасила тушью и нанесла румяна. Прикасаться к той горе косметики, что лежала в ящике под раковиной не было пока ни сил ни желания. Обходилась своими средствами.

Платье выбрала схожего кроя, но тёмно-синего цвета. Прошлое пришлось положить в корзину для грязного белья, вместе с самим бельем… Но и это выглядело просто изумительно. В меру открытое декольте, скромная длина до колена, приталенное. В Москве таких платьев у меня не было.

Я спустилась по лестнице и обнаружила Павла Александровича, стоящего спиной ко мне, он смотрел как подъезжает к крыльцу машина.

Не обернулся хотя наверняка слышал, как я спускалась. Я остановилась в паре шагов от него чтобы обуть туфли, которые несла в руках, помня о правиле не ходить в доме в обуви.

Он был напряжен. Слишком прямая спина, руки спрятаны в белые брюки. Рубашка по фигуре, темно-зеленого цвета. Рельеф его мышц приятно радовал глаз.

Безупречен. Красив. Богат. Недоступен.

От его вида у меня по телу побежали мурашки. Невольно перед глазами встала сцена интимного момента с моими стопами и его руками. Его голодным звериным взглядом и частым прерывистым дыханием.

Кровь бросилась в лицо. Я стояла и ждала, когда он обернется и скажет хотя бы слово. За дверью Мула уже давно вышел из машины и открыл пассажирские двери.

Явно ожидал нас и посматривал на часы.

Не выдержала гнетущей тишины первой. Сдалась. Не знаю этого ли он от меня ждал, но все-таки сказала:

— Я готова.

Этой простой фразой расколдовала его от мыслей, которые им завладели.

— Идём.

Коротко. Строго. По делу.

Хорошо, мне даже нравится. Пусть я не понимаю, что между нами произошло, но возвращение к деловому тону мне импонирует. Он вышел первым и пошел обходить машину, уступив мне право сесть на ближнее кресло.

Поздоровалась с Мулой. Он как будто перенял настроение своего хозяина и от улыбчивого и разговорчивого человека осталось только воспоминание.

Мы заняли свои места и выехали с территории.

Я поставила маленькую сумочку себе на колени, и уставилась в окно, чтобы не встречаться взглядом с Павлом. Может быть мне показалось, но я чувствовала, что он тоже не хотел встречаться со мной взглядом. Он старался смотреть куда угодно только не в мою сторону.

Хорошо. Но слишком холодно для нормальных деловых отношений. Комфортными условиями для работы это не назовешь. Впрочем, к работе я ещё даже не приступала.

Ехали минут двадцать не больше. Мула остановил машину перед большим зданием этажей в тридцать. Что ж, тут все с размахом.

Вошли в огромные двери. Он впереди, я за ним.

Навстречу от стойки ресепшена отделилась шикарная женщина, в белом халате с бейджем на пышной груди. Халат подчеркивал тонкую талию и круглую попу. Стройные загорелые ноги были произведением искусства.

Яркие стрелки на глазах, ухоженные черный волосы до поясницы и красные губы. Девушка расплылась в приветственной улыбке. И конечно, эта улыбка была целиком предназначена единственному человеку — моему шефу.

Думаю, что меня она даже не заметила. И не удивительно. Ведь она просто подошла и обняла Павла после чего поцеловала в щеку. Она сразу мне не понравилась. При всех ее достоинствах, не было сомнений, что их отношения более чем дружеские.

Жгучее чувство обиды разрасталось внутри мерзким сорняком. Мне было больно видеть эти собственнические объятия. А его ответные — ещё больнее. Я даже отвернулась, постаравшись принять самый отстраненный вид из возможных. Как будто меня тут вообще нет.

Их разговор на арабском я все-равно не могла понять. Лишь отмечала брошенные вскользь взгляды. Его — намеренно холодный. И ее — прищуренный и злой. Я приняла для себя единственно верное решение в этой ситуации. Заняла позицию: мне пофиг.

Женщина тем временем перешла на английский:

— Добрый день, Маргарита! Меня зовут Анастейша, я помогу тебе пройти врачей и сдать анализы.

— Очень приятно. — искренне соврала я в ответ на ее лесть.

— Павел Александрович, увидимся позже. — бросила она боссу.

Он кивнул и мы разошлись: я с Анастейшей налево, он — направо.

Она показывала дорогу. Мы вошли в кабинет, где была медсестра. И мне сказали, что я должна сдать кровь. Прокол сделали абсолютно не больно. Хотя я всегда откровенно побаивалась этой процедуры.

Далее мы отправились к врачу общей практики. Это был приятный мужчина средних лет с бородкой. Он долго и тщательно расспрашивал меня о хронических заболеваниях, перенесенных травмах и образе жизни.

От него я отправилась к окулисту, флебологу, стоматологу и другим врачам.

Удивилась я тогда когда мы оказались перед кабинетом гинеколога. Хм, отказаться я все-равно не могу. А апатия от похода по всем этим кабинетам уже угнетала.

Гинеколог, молодая женщина приятной наружности провела осмотр моей груди, пропальпировала живот и лобковую область и наконец задала вопрос, которого я почему-то всегда опасалась: «веду ли я половую жизнь?».

Этот вопрос и мой ответ на него всегда вызывали удивление у наших врачей. А здесь такое, да еще и в моем возрасте считалось крайней редкостью, видимо. Брови женщины сильно приподнялись. Но она тут же взяла себя в руки.

Я не виновата, что до сих пор у меня ни с кем не было секса. У меня не было главного — любви и человека, которому я могла бы довериться. А спешить в таких делах, по моему мнению не стоит.

Врач была другого мнения чем со мной и поделилась. Она провела осмотр и строго рассказала, что моему организму сложно нормально функционировать из-за непотерянный девственности. Что за этим могут таиться будущие неприятности с чувствительностью и прочим.

Она прочитала мне лекцию о том, что секс — это совершенно нормально. Важно только правильно предохраняться. И в целом от этого зависит здоровье женщины. Она сыпала на меня разными терминами, которые я даже не стремилась запомнить.

Но осмотр показал, что ничего со мной сверхъестественного нет. А остальное покажут анализы.

Все результаты моих обследований собирала Анастейша и мне их не передавали в руки. Я попросила посмотреть, на что она мне ответила:

— Эти документы передаются напрямую Павлу Александровичу, вместе с комментариями врачей. Я не имею права их передавать третьим лицам.

Сказала без тени сожаления, даже, с чувством какого-то превосходства. Странно, анализы мои, а передаются ему. Ну ок.

— На сегодня все? — больше-то спросить было не у кого, пришлось взывать к неприятной Анастейше.

— Да, на сегодня закончили. Я сейчас заберу результаты анализа крови, а вы можете пока посидеть на гостевых диванчиках. — сказала она, когда мы были уже внизу.

Я послушно пошла к диванам. Посидев немного поняла, что сильно хочу писать. Видимо гинеколог что-то надавила. Я отправилась искать туалет.

Ощущения после этого забега по врачам были неприятными. Кажется, на моем теле не осталось ни одного места куда бы не залезли и не заглянули. Врачи — хорошие, клиника дорогая, прекрасное оборудование. И все-равно было ощущение, что я какая-то грязная после всего что со мной сделали.

Я шла по указателям и выяснила, что туалет находится на втором этаже. Поднялась, сделала свои дела, с удивлением обнаружила кровь на трусиках, хотя врач и предупреждала, что такое может быть после осмотра. Помыла руки и уже приоткрыла дверь собираясь выходить, как услышала знакомые голоса.

Говорила Анастейша и разговор явно был обо мне. Я не любитель подслушивать, но тут деваться было некуда.

— Павел Александрович, есть один интересный момент у вашей Маргариты…

— Что вы узнали? — голос холодный и отстраненный. Совсем не те, дружеские интонации, которые были при их встрече.

— Она — девственница.

— Что???

В его голосе было такое изумление, что мне стало не по себе. Я залилась краской, как-будто девственница теперь слово ругательное, примерно как шлюха.

— Как такое может быть? Вы не ошиблись? В двадцать два то года?! — Павел явно не хотел верить в услышанное.

— Нет. Врач очень квалифицированная. Она провела осмотр самым надлежащим образом. Маргарита и сама призналась, что не вела половую жизнь.

— Офигеть. — сказал на чистом русском. Зло сказал, как отрезал. — Спасибо Анастейша, увидимся через месяц.

— До свидания, я посадила Маргариту внизу ожидать вас.

Я услышала звуки удаляющихся шагов. И подумала о том, насколько корректно обсуждать такие вещи. И почему это так шокировало их обоих. Неужели я последняя девственница на планете и это такое чудо, что просто всем нужно рассказать?

Стало обидно и грустно. Теперь у меня нет секретов. Вернее почти нет секретов от моего работодателя. Он знает даже уровень моего холестерина и единицы гормонов. Да я перед ним открытая книга. Надеюсь, теперь он доволен?

Я разозлилась. На весь этот осмотр. На его реакцию. На свою реакцию на его реакцию. На то, что произошло в гардеробной. На все.

Фурией я вылетела из туалета, и едва заставила себя отдышаться и досчитать до десяти перед тем, как спуститься вниз, где ждал меня этот невозможный мужчина.

Пусть так.

ГЛАВА 6

Спускаюсь. Он смотрит. Смотрит внимательно. Вдумчиво. Съедает глазами каждое движение. Стараюсь идти уверенно. Четко чеканя шаг, громко стуча каблуками по плитке. Делаю вид, что не замечаю его. Не хочу смотреть ему в глаза.

Недавнее чувство вины — больше не про меня. Я не обязана перед ним отчитываться, почему я все еще девственница. Это не его дело.

Подхожу и не даю опомниться:

— Мы закончили здесь? — спрашиваю уверенно, даже сама удивляюсь насколько сильно звучит мой голос.

— Да, сейчас перекусим и поедем в салон. — говорит задумчиво и отстраненно. Словно летает мыслями где-то далеко отсюда.

Встаёт, подхватывает меня под локоть и ведет на выход из здания. В его руках папка с документами, скорее всего с моими анализами и заключениями врачей. Садимся в машину, которую Мула подгоняет молниеносно. И Павел даже галантно открывает передо мной дверь и закрывает ее, когда я располагаюсь внутри.

Он занимает свое место и говорит какое-то незнакомое мне название. Наверное, это название кафе куда мы сейчас поедем.

Папка в его руках не даёт мне покоя. Я не выдерживаю:

— Можно мне посмотреть? — киваю на папку.

— Конечно — задумчиво протягивает он и отдает ее мне.

Я открываю и углубляюсь в чтение. Не то, чтобы у меня когда-то были проблемы со здоровьем, но все-таки интересно в норме ли показатели.

Чтение анализов даётся нелегко. Все на английском и мне усердно приходится напрягать память, чтобы расшифровать тот или иной показатель. Но открыть транслейтер сейчас — сесть в огромную лужу перед моим работодателем. Поэтому я усиленно делаю вид, что все понимаю и читаю очень вдумчиво.

Но кое-что понять мне все же удается. Например, что витамин Д ниже нормы. И это точно надо исправлять. Но меня интересует не это. Мне хочется знать, что в своем заключении указала гинеколог.

И я ищу глазами нужный листок, стараясь делать вид, что интересно мне все. Просто я очень быстро читаю. Нахожу и внутренне радуюсь. Ничего критичного в бумажке нет. Да, указано, что наличие половых партнёров отрицает. Девственная плева — подтверждена. Все.

Остальное в норме. Не считая чуть увеличенного размера левого яичника и загиба матки, который был у меня столько, сколько я себя помню.

Ну и прекрасно. Хорошо, что она сюда не прописала свои рекомендации поскорее заняться сексом. Иначе некоторые могли бы счесть это поводом для действия.

Дальше обнаружила заключение окулиста. Оказывается зрение немного упало, с прошлой проверки. Когда это было? Года полтора назад? Но в целом упало не критично и только на один глаз, левый. На нем же диагностирован астигматизм. Но это я о себе знаю давно.

Закрываю папку и понимаю, что машина остановилась, только не знаю когда. За чтением я немного выпала из реальности. Со мной и раньше бывало такое, если я чрезмерно чем-то увлекалась.

Подняла глаза и наткнулась на черные омуты. Сколько времени он уже сидит и так на меня смотрит? А я даже не заметила… Как так?

— Мы давно приехали? — осторожно спрашиваю, смущаясь.

— Минут пять назад. Я не стал тебя отвлекать. Ты была так сосредоточена. — сказал с теплой улыбкой.

— Да, со мной такое бывает. — говорю и тянусь к ручке, чтобы выйти на свежий воздух.

— Я помогу тебе выйти. Подожди.

Замечаю перемены в нем. Холод и жесткость исчезли оставив внимание и заботу. Видимо что-то надумал внутри себя после полученной информации.

Он вышел из машины и открыл дверь с моей стороны, галантно подал руку. Наши пальцы встретились и меня на миг прошибло током, он же оставался совершенно спокоен.

Было жарко, солнце светило высоко в небе, но выйдя из машины я почувствовала свежий ветер. Кажется, мы были где-то рядом с побережьем.

Одноэтажное здание со столиками на улице и внутри выглядело очень уютно. Мест было немного, но за ними уже сидели люди.

Его ладонь быстро отпустила мою руку и мы вошли в заведение. Пахло тут умопомрачительно. Очевидно, что Павел и раньше бывал тут, потому что администратор, не задавая лишних вопросов проводил нас к самому неприметному столику в углу, с видом на террасу.

Я присела растерянно вертя в руках меню на арабском. Понять бы что тут заказать…

Павел смотрел на меня с удовольствием, издеваясь.

— Маргарита, помнишь я сказал тебе, что ты всегда можешь попросить меня о помощи? — улыбается. Доволен собой.

— Я помню. Просто боюсь переборщить с просьбами.

Ответила и уткнулась в меню снова. Есть хотелось ужасно. Желудок начал издавать жалобные звуки. Да и официант уже подошёл. Павел продиктовал ему свой заказ, а я растерянно металась взглядом по меню.

Ну хоть бы фотографии разместили! Хоть как-то можно было бы ориентироваться.

Павел уже откровенно смеется над моими мучениями. Откинулся на спинку, ждёт, что я выкину на этот раз. А я решаюсь. Не ты один такой хитрый, дорогой Павел Александрович.

— Принесите мне тоже самое, что и этому господину. — говорю с наглой улыбкой. Потому что выкрутилась и к просьбам о помощи прибегать не пришлось.

— Да, конечно. Спасибо за заказ, ожидайте.

Наконец-то расслабилась, отложила набор иероглифов и сцепила руки перед собой.

— Я надеюсь, ты любишь острое? — спрашивает с фальшивой обеспокоенностью.

— Обожаю. — говорю в ответ. Конечно вру. Но не признаваться же, что облажалась и даже не знаю, что за блюда меня ждут.

Ему звонят я вижу на экране его телефона входящий вызов. На аватарке очень красивая девушка блондинка с нереальными голубыми глазами. Он берет телефон и встает. Бросает, что ему нужно ответить.

Я включаю себя на нейтралку. В душе горит пламя ревности. Хорошо что есть вода, хоть немного отвлекусь. Наливаю воду в свой бокал, пока Павел выходит на улицу, чтобы ответить на свой важный звонок. Он встает прямо напротив окна за которым стоит наш столик. Смотрит прямо на меня.

Его лицо спокойно: ни удивления, ни радости. Просто ответы вроде нет/да. Взгляд на часы и короткий ответ. А потом вдруг нежная и теплая улыбка. Девушка на том конце телефонного провода ему приятна. Манера разговора становится другой. Он что-то рассказывает в трубку глядя на меня и улыбаясь. Интересно о чем речь?

Оторваться от стекла меня заставляет только подошедший официант. Он принес первые блюда и я с удовольствием обнаруживаю красивый красный борщ! С кусочком зажаренного серого хлеба, посыпанного солью.

О боже… Рот просто затопило слюной. И я даже не буду беспокоиться, чтобы подождать возвращения Павла. Аромат одурительный. Белый островок сметаны на красном фоне супа, покрошенная зелень в центре… ммм…

Я беру ложку, размешиваю сметану и с упоением пробую. Надо же, как у мамы. Павел все еще говорит по телефону и смотрит на меня. Но мне все равно. Я получаю истинное наслаждение от еды и даже прищуриваюсь иногда.

Вернулся, смотрит с укором, то на меня, то на свою тарелку с дымящимся супом.

— Простите, я очень голодна. — говорю, делая самые невинные глаза. И между прочим, это чистая правда. Вчера я еле поковыряла рыбу. Утром осталась без завтрака, потому что анализы сдавать. Так что нечего на меня обижаться — я хотела подождать вас, но вы…

Он уже садится напротив. Смотрит четко на мои губы. Протягивает ко мне руку, я стараюсь отклониться.

— Дай уберу. — улыбается — у тебя тут…

Перестаю уклоняться. А он большим пальцем уверенно убирает что-то с моей нижней губы. Надавливает на нее так, что у меня приоткрывается рот и показываются зубы.

В моей голове кто-то остановил время. Сердце начинает стучать в барабаны, а кровь послушно заполняет щеки.

Он держит меня за подбородок, его большой палец все еще на моих губах. Я не делаю попытки вырваться. Кажется я попалась.

Он отмирает, медленно убирает руку, а я невольно потянувшись за ним вздрагиваю.

Тот же палец, которым он вытирал мои губы подносит к своим губам. Он слизывает с него немного сметаны. Сердце танцует ламбаду. А он задумчиво выдает: «вкусно».

Берет ложку, начиная трапезу. Я же восстанавливаю дыхание и стараюсь от него не отставать. Да и зарумянившиеся щеки бы как-то унять, горят пожаром. Мы доели практически одновременно. Следующим блюдом оказались острые ребра в красном соусе.

Аромат был невыносимым. И я глядя на Павла пробую первый кусочек сочного мяса, которое просто сваливается с кости.

О черт!

Кажется я съела самый настоящий кусок адского пламени. В моем рту разгорается пожар похуже, чем в тропических лесах. Горло сковывает мгновенно, кровь бросается в лицо. Я хвастаюсь за шею и пытаюсь вдохнуть хоть немного воздуха, чтобы остудить этот ад во рту.

Не помогает!

Кусок мяса выплевываю обратно в тарелку. Судорожно тянусь за стаканом с водой, и чувствую как из глаз брызжут слезы.

Делаю глоток и кашель накрывает волной. Мне физически плохо. Глаза не меньше пяти копеек.

Вижу как ему весело. Сидит и смеётся, откинувшись на спинку стула. Официант подбегает со стаканом молока, как будто ждал момента.

Я принимаю стакан из его рук и начинаю жадно пить.

Лучше. Уже лучше. Набираю в рот молоко и стараюсь подольше подержать его, прежде чем проглотить.

Чувствую как по подбородку катятся прямо к груди тягучие белые капли молока. Хватаю салфетки и стараюсь стереть все что успело по мне вытечь.

Глаза напротив становятся темнее. Смеха больше нет. Внимательно и жадно смотрят, впитывают меня в эти две бездонные пропасти.

Рядом стоит официант и смотрит испуганными глазами.

— Все нормально, — хрипло выдаю я и опять закашливаюсь. — очень вкусно — страдальчески улыбаясь.

Официант жалостливо поджимает уголки губ.

— Все потому, что гордость тебе не позволила попросить меня о помощи, Маргарита. Этот урок надо выучить.

Он такой чертовски серьезный. Как будто выиграл премию учитель года, и не из-за него я сейчас чуть не отъехала в преисподнюю. Мне обидно до слез. От такой еды точно можно язву заработать. А он сидит, ест с аппетитом и не морщится даже.

Я любила острое. В меру.

Но это блюдо выше всех мер.

— Мне нужно в уборную. — сообщаю я и встаю с места.

Удостоилась только кивка.

Зеркало показывает печальные последствия: капилляры на левом глазу полопались, тушь размазалась, белые дорожки слез тянутся от глаз до самого подбородка. Подтёки от молока тоже на месте.

Хорошо, что есть влажные салфетки. Постараюсь исправить, правда глаз так легко не пройдет. Будет красным еще долго.

Быстро выполнив все манипуляции выхожу. Надеюсь, что он уже доел это адское блюдо. И мне не придется его видеть снова.

Вышла с чувством уязвленного достоинства. Было обидно. Меня как котенка ткнули носом в мои же действия.

Конечно, я понимала что сейчас целиком и полностью завишу от него. Наши отношения, которые все еще не стали трудовыми предполагали полное подчинение. Но это вовсе не значит, что я — его собственность. Я — своя собственная. У меня есть характер и принципы. Пусть зарубит себе на носу.

Он как раз оплачивал обед картой официанту, когда я вернулась и заняла свое место. Молодой человек только что принес две маленькие чашечки кофе, которые дымились на столе, разнося бодрящий аромат.

Я благодарно посмотрела на него и кивнула. Потом поднесла к губам свою чашку и сделала глоток. Терпкий, ароматный, горький вкус обжег язык и перекатился дальше — в самое сердце.

После всех сегодняшних приключений эта маленькая чашечка стала для меня глотком свежей энергии.

— Как тебе кофе? — спросил мой мучитель пока я довольно жмурилась.

— Очень вкусный. Я вкуснее не пробовала. — сказала честно. Выделываться не хотелось.

— Да, за один только кофе можно полюбить эмираты.

Он выпил свою чашку в два глотка. И нетерпеливо посмотрел на меня, наверное мы уже куда-то опаздываем. Я постаралась не создавать проблем и последовала его примеру.

Стоило поставить чашку на стол, как он начал вставать. Я тоже встала и посмотрела ему в глаза с благодарностью.

— Спасибо за обед. Борщ и кофе были потрясающими.

Он удивленно приподнял бровь и посмотрел растерянно. Кивнул и мы направились к выходу.

***

Мула вез нас куда-то дальше, а мне было хорошо. Голова такая ясная, погода солнечная, хотелось петь и даже танцевать. Павел Александрович был задумчив, бросал на меня странные взгляды, но не сказал больше ни слова.

Наконец машина остановилась и мы вошли в светлое здание с огромными дверьми, которые открылись при нашем приближении.

Внутри мягким светом выделялся ресепшн с прекрасными феями. Павла знали и здесь. К нему обратились по имени и отчеству и попросили подождать на диване. Я последовала его примеру.

Всего через несколько минут к нам вышли две девушки, одна из них взяла под руку Павла, другая меня и нас развели в разные стороны.

Моя провожатая представилась Салли. Просила просто следовать с ней и ни о чем больше не думать. Это был хороший план для меня. После обеда хотелось расслабиться и принять все как есть.

Оказалось, что сейчас мне предлагают пойти в кислородную ванну. Для этого меня привели в небольшую комнату, где предложили полностью раздеться и накинуть на себя халат.

Салли оставила меня пока я раздевалась и сказала, что будет ждать за дверью. Когда я вышла она стала указывать мне путь.

Мы шли по коридору и я предполагала что угодно, но только не то, что случилось.

Вошли в помещение заполненное экзотическими растениями. Здесь приятно пахло какими-то благовониями с свежестью. Свет был приглушенным и не напрягал глаза. Некоторые растения были выше меня раза в два.

Посреди этого великолепия был небольшой бассейн, вроде джакузи, круглый метра два с половиной в диаметре. А в бассейне, спиной ко мне сидел раскинув руки и расслабившись Павел Александрович.

Твою ж мать!!!

Что он тут делает? Я резко развернулась, кипя от злости, но Салли мягко меня остановила. Она быстро зашептала на чистом русском языке:

— Маргарита, умоляю не уходите! Если я вас не приведу — он меня просто уволит. Я мать одиночка у меня два сына. — в ее глазах заблестели слезы — Я прошу вас как женщину.

— Что там происходит? — властный голос заставил вздрогнуть нас обеих.

Мы обернулись, Павел смотрел на нас опершись могучими руками на края джакузи.

— Маргарита, ты должна пройти сюда, снять халат и залезть в воду.

Я посмотрела на умоляющие глаза Салли и поняла, что не могу оставить ее без работы. Тяжело вздохнув я развернулась обратно и пошла к месту своей казни.

Он хочет, чтобы я сняла халат и была совсем голая. Готова ли я на этой пойти? Как мне не провалиться сквозь землю?

Салли подвела меня к ступенькам в воду и ожидающе посмотрела. Видимо хочет взять мой халат…

Как же мне надоело чувствовать себя загнанной в угол. Постоянно стесняться и стыдиться его намеков и взглядов. Убежать бы отсюда…

Он же вел себя вальяжно. Внутри джакузи были ступеньки-скамеечки, на которых он и сидел. Его ноги были широко разведены в стороны, а вода подкрашенная в голубой — совершенно ничего не скрывала. Локтями он уперся в борты импровизированного водоема, что делало его грудь еще более могучей.

Он был совершенно голый. Ни мое присутствие, ни присутствие Салли, которая пыталась даже не смотреть в его сторону — его не смущало.

Я постаралась не смотреть туда, куда очень хотелось посмотреть. И сосредоточилась на глазах. Но щеки пылали отчаянно.

— Отвернитесь. — бросила строго и холодно. Но сама же испугалась и добавила — пожалуйста.

Он молча улыбнулся и даже не подумал отвести взгляд. Я тоже не отвела и теперь мы смотрели друг на друга ожидая, кто первый сдастся.

Выдержала. Он моргнул. И демонстративно закрыл глаза. Я вздохнула и развязала пояс халата. Салли мгновенно подхватила его с моих плеч, повесила на вешалку рядом с другим халатом и развернулась чтобы уйти.

Я спустилась по ступенькам в теплую воду. Лишь бы не открыл глаза.

Я могла бы очень хорошо провести здесь время. И расслабилась бы на полную, если бы не этот несносный мужчина. Который открыл глаза, как только я забралась в воду и смотрел с улыбкой как я прикрываю грудь и лобок руками, сидя на скамеечке напротив него.

Он победно вздохнул и посмотрел черными глазами мне в душу.

— Это твое наказание за сегодняшний обед. — улыбаясь произнес интимным полушепотом.

Не нашла ничего лучше, чем просто кивнуть.

— А за то, что ты придумала на вчерашнем ужине ты сделаешь мне массаж рук. — склонив голову набок лукаво произнес он — прямо сейчас.

— Я не могу… — прошептала я.

— Здесь и сейчас. — тоном не терпящим возражений произнес он.

Я открыла рот, чтобы воспротивиться, но замерла. Потому что долей секунды раньше он оторвался от своего сидения и начал приближаться ко мне. Между нами и так было не больше полутора метров, а он еще и приближался… Крался ко мне по дну неглубокого импровизированного озера как опасный хищник.

Вода стала горячее на миллион градусов в одно мгновение. Я стала задыхаться, все еще интуитивно пытаясь защитить руками причинные места.

Грудь стала вздыматься в невероятном темпе, а сердце пустилось в чечётку. Кровь хлынула к лицу потоком. Я вся горела пожаром, от волос до ногтей на пальцах ног.

А он спокойно проплыл расстояние, разделявшей нас сел рядом со мной. Почти вплотную. Нажал на какую-то кнопку сбоку на панели и вода вокруг нас забурлила тысячей пузырьков.

— Тебе нужно окунуться. Иначе будет слишком жарко. — скомандовал мой мучитель. — Расслабься и убери руки, думаешь я там что-то не видел? Я не трону тебя, пока ты сама этого не попросишь.

— Хорошо — прошептала я.

По его лукавым темным глазам сложно было сказать шутит ли он. Но окунуться с головой в воду очень хотелось. Я привстала со своего места передом к нему быстро окунулась, не отнимая рук от причинных мест. Вода оказалась солёной, явно с какими-то специальными веществами.

По инерции подняла руки, чтобы убрать волосы с лица и вытереть глаза. И только потом спохватилась, что же я сделала. Теперь мои руки ничего не скрывали. Но пузыри воды хоть немного притупляли видимость и это грело душу.

Он улыбался. Невозможно красивый. Вода стекала по темным волосам, по его лицу, по шее, между выпуклых грудных мышц. Сильные руки были расслаблены и спокойны. Глаза внимательны.

Изучает. Смотрит на реакцию.

— Я все еще жду массаж рук.

Понимаю, что убежать от него не смогу. И вчерашняя повинность ещё легко мне аукается. Интимность момента возрастает, но я послушной овечкой приближаюсь к нему.

Откуда-то сверху полилась мелодия, красивая тонкая игра фортепиано и скрипки. Я сглотнула. Села боком, стараясь не высовываться из воды по плечи.

Кисть его руки была красива. Тонкие длинные пальцы, аккуратно подстриженные ногти, крупные ладони. Все выдавало силу и власть.

Под пристальным вниманием его глаз, судорожно вздохнув я взяла его руку в свои ладони.

— Я… Я не умею… — прошептала.

— А ты постарайся.

Постараюсь, ладно. Я начала медленно поглаживать его ладонь от начала и до самых пальчиков. Сверху вниз. Он прикрыл глаза. Уже хорошо.

Мои ладони стали крепко сжимать его кисть, спускаясь к пальцам, и поочередно обхватывая каждый аккуратно тянуть вниз. Эту процедуру я проделала несколько раз, пока он сидел с закрытыми глазами.

Странно, но мое тело реагировало на эти движения возбуждаясь. Было что-то очень интимное в этом действии. Я стала мять его ладонь интенсивно, немного покалывая отросшими ногтями. И услышала глухой стон.

Посмотрела в его лицо растерянно, даже испугано. Мне показалось, что я сделала ему больно. Но его глаза были уже открыты и полны страсти. И движение между его ног под водой явно было не просто так.

— Мне прекратить? — прошептала испуганно.

Его рука вырвалась из моих и мгновенно обвилась вокруг талии. Вторая рука проделала тоже самое. Я не успела даже вскрикнуть как оказалась сидящей на нем верхом.

Его естество прижимались к моему лобку. А грудь была практически перед его глазами.

Крайняя степень возбуждения сводила меня с ума. Я вскрикнула, когда он крепко схватил меня за ягодицы и болезненно сжал их. Он смотрел мне в глаза туманно, по звериному, не отрываясь ни на секунду.

Его руки продолжали изучение моего тела. Он приподнял меня за ягодицы, а голова опустилась ниже, к груди, которая стала невыносимо тяжелой, а соски призывно торчали.

Стон вылетел из меня, когда его губы коснулись левого соска и с силой впились в него. Его язык работал быстро вверх и вниз нагнетая и без того невозможное давление между ног. Изменив движение своего языка он стал ласкать сосок по кругу прерывисто дыша.

Мое предательское тело выгнулось в пояснице навстречу ему. Желая его ласки. Я прижимались лобком к его горячему и твердому члену. Который пульсировал каждую секунду.

Он переключился на другой сосок и я выгнулась к нему ещё больше. Застонала, закрыла глаза от этого больного удовольствия. Подставляясь целиком под эту непрошенную ласку.

Меня начало потряхивать. Тело било дрожью. И он глухо зарычал.

— Только попробуй кончить ещё раз без меня. — глухим, болезненным голосом прорычал мне прямо в сосок, обдавая жаром своего дыхания.

Жгучее желание заставляло меня ёрзать и прижиматься к его члену ещё сильнее. Я терлась об него бесстыдно, как портовая девка. И ничего не могла с собой поделать.

Он продолжал исследовать мою грудь языком и губами, но его руки скользнули вниз к ягодицам. Сильно сжав руками он приподнял меня над собой и уперся головкой прямо в пылающий пожар моего влагалища.

— Попроси меня! — прорычал сквозь зубы.

— Пожалуйста — еле выдавила я. — Прошу…

И он вошёл стремительно, целиком… весь полностью. Он насадил меня на свой член со стоном раненного зверя, а я закричала от резкой боли. От блаженства расставания с девственностью, от принадлежности этому мужчине.

Одной рукой он схватил меня за шею и притянул к себе заставив отдать губы в его власть. Не позволяя мне сконцентрироваться на боли. Уводя меня от нее.

Его язык безжалостно проник в мой рот, он правил балом. И с тем же невероятным жаром я отвечала ему.

Его член двигался во мне теперь аккуратнее, нежнее. Язык тоже нашел свой темп. Руки сжимали мои бедра. Я — впилась в его могучие плечи.

Внутри меня было чувство, что мое тело больше не принадлежит мне. Что ОН забрал его себе целиком и меня не осталось.

Сладкая пытка была невыносимой.

И вдруг я почувствовала то, что уже чувствовала утром. Приближающийся оргазм. Ноги стало сводить судорогой и я оторвалась от его губ и широко распахнула глаза.

Он смотрел на меня полным желания взглядом, а я начала отключаться. Я закрыла глаза и стала проваливаться в этот невероятный мир удовольствия.

— Смотри на меня — хриплым шепотом сказал он. — смотри на меня.

Я открыла глаза и в этот миг — взорвалась. Я сжималась внутри так, что чувствовала его полностью. Каждая венка его члена отражалась во мне. Меня било дрожью. Я больше не контролировала ни стоны, ни крики.

Он прекратил движение. Я кончала смотря в его глаза, но не выдержала и все-таки закрыла свои и отклонила голову назад. Я падала в бесконечность, без возможности подняться вновь.

И тут взорвался он. С громким стоном он вылил себя в меня. Полностью проникнув в мою глубину.

Я чувствовала как он сокращается, как горячая сперма наполняет меня до краев, как сжимается внутри меня целый мир.

И это было невыносимо прекрасно.

Он прижимал меня к себе не отпуская, не допуская лишнего миллиметра между нами.

Я обмякла не способная говорить и мыслить.

Это безумие продолжалось и продолжалось. Меня накрывало волной и матка снова сокращалась до болезненной дрожи… Весь мир сейчас сконцентрировался между моих ног.

И я хотела, чтобы это мгновение продолжалось и продолжалось.

***

Мысли вяло приходили в голову. Я совсем не соображаю где я, как сюда попала, и что происходит.

Открыть глаза невозможно, веки налились свинцом. Внутри звенит пустота. Я только чувствую как болит и горит все между ног. Болезненно отдается по телу осознание произошедшего.

Я все еще на нем, а он все еще во мне. Развалилась на его плече обняв за шею. Руки затекли, сил отодвинуться нет.

Держит крепко, гладит спину ровными движениями, снизу вверх по позвоночнику и обратно.

Сколько времени прошло? Сколько все длилось, как давно он гладит меня?

Боюсь отодвинуться, боюсь посмотреть в глаза. Боюсь, что больше ему не нужна.

Он получил то, что хотел. Интриги больше нет, я отдалась вся без остатка.

Его грудь поднимается и опускается ровно. Без волнения. Вода вокруг нас все еще бурлит пузырьками.

Тело затекло, нужно попробовать пошевелиться. Я собираю волю в кулак и открываю глаза. Аккуратно расцепив руки отстраняясь немного назад.

Вода вокруг нас алого цвета. Цвета моей крови. Цвета потери моей невинности. Цвета моего стыда и подчинения.

Он аккуратно приподнимает меня и наши глаза встречаются. Я чувствую, как его член медленно из меня выскальзывает. Все это время он был во мне. И теперь, после того, как вышел внутри стало пусто.

Он смотрит внимательно, нежно. Берет рукой за подбородок и заискивающе заглядывает в душу.

— Как ты? — спрашивает охрипшим голосом.

— Я… — думаю как бы ответить — я порядке. Только щиплет очень… там…

Показываю глазами где это там. И краснею вареным раком. Вместе с сознанием пришел стыд за случившееся. За откровенность того, что мы только что сделали. За то, что попросила, за то что отдалась…

— Давай вставать. Это от соли, ее нужно поскорее смыть.

Я отстраняюсь и он помогает мне встать. Встает сам и держит меня за талию. Меня немного качает наверное сильно затекли ноги. Помогает мне выйти из бассейна и укутывает в халат, который Салли оставила здесь же на вешалке. Я невольно залюбовалась его голым телом.

Прекрасен, мускулист, жилист. Сильное тело блестит каплями воды и бронзовым загаром. Мощный торс, крепкая грудь к которой я ещё недавно так сильно прижимались. Плечи…

Плечи расцарапаны… ох… неужели это сделала я? Капелька крови медленно стекает по его правой груди. И я машинально тянусь, чтобы ее стереть.

Он перехватывает мою руку не давая себя коснуться.

— Оставь, это ерунда. — говорит обычным стальным голосом.

Я глубже закутываюсь в халат, все больше смущаясь под его взглядом.

Он не стесняется своей наготы совершенно, оборачивается вправо и вдруг делает громкий хлопок в ладоши. Я вздрогнула от неожиданности.

Откуда-то появляется Салли. Молча, не поднимая глаз на его голое тело приседает в неглубоком поклоне.

— Маргариту нужно привести в порядок. Никаких горячих процедур.

— Слушаюсь. — говорит девушка все так же не поднимая глаз. Только краснота ее щек выдает смущение, которое она старается скрыть.

Павел просто оборачивается к вешалке где висит его халат и снимает его, после чего начинает надевать на себя. Я смотрю завороженно. От того горячего мужчины, что был со мной только что нет больше и следа.

Что случилось? Я сделала что-то не так?

Откуда этот холод в голосе? Наигрался? Пришла опасная и обидная догадка. Вот и все.

Салли молча берет меня под локоть и медленно уводит с места нашего «преступления». Я бросаю последний взгляд на алый бассейн и безмолвные слезы катятся по щекам.

Мне жаль себя. Мне обидно до боли. Мне хочется в голос рыдать зарывшись в подушку. Но этого сейчас позволить себе нельзя.

Нужно быть сильной. Я покажу тебе, Павел Александрович, что я не твоя собственность. Не мебель, не прислуга и даже не шлюха.

Я умная, эрудированная, смелая. Пусть слишком доверчивая, но своя собственная. Не твоя!

ГЛАВА 7

Салли уводила меня все дальше и дальше. Я шла, не запоминая дорогу и не замечая ничего вокруг. Она привела меня в комнату с небольшой, наполненной до краев ванной.

Молча взяла какие-то баночки и развязала мой халат, аккуратно сняла и поддержав за руку помогла залезть в ванну и сесть.

Я обняла руками свои колени и снова бесшумно заплакала. Истинная жалость к себе возникала во мне всего два раза: после того происшествия, которое вынудило нашу семью уехать из родного города и сейчас. Ощущения, тогда и сейчас совершенно разные, объединяет их лишь одно — стыд.

Салли аккуратно дотронулась до моего плеча и сказала, что сейчас будет наносить мне на голову какой-то шампунь. Я ответила, что она может делать то, что считает нужным. Мне было все-равно.

В какой-то момент я подняла глаза и даже немного обалдела от ее сочувствия. Ей было искренне меня жаль. Поняла это по ее мокрым глазам и поджатой нижней губе.

— Делайте пожалуйста то, что надо. Не стоит меня жалеть. — даже не сказала, а прошелестела я.

— Хорошо. — ответила Салли и начала вспенивать какой-то состав на своих руках. — Вы простите меня за то, что я наговорила там… Это все правда, но мне жаль… — грустно и с запинками проговорила, намыливая мою голову.

Она все слышала и возможно видела…

Я постаралась немного расслабиться. Ее руки были мягкими, движения точными. И ощущение было такое, как-будто часть моей негативной энергии она забирала на себя.

— Я не хотела… Правда. — продолжила она тихо. — Но если бы я не привела вас он бы действительно меня уволил.

Кивнула. Отвечать что-то было бессмысленно. Мог ли он ее уволить? Мог, запросто.

— Павел Александрович и его Матушка спасли меня. Если бы не они я бы до сих пор была рабыней.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась я.

— Меня обманом вывезли в Эмираты. — начала Салли грустно, — Обещали хорошую работу официантом, деньги большие. В моем Омске мне такое даже не снилось.

Я долго думала, но в итоге согласилась. Оставила двух детей на бабушку и полетела сюда. Нас было десять девушек, мы летели в эту страну за большими деньгами. Нам было очень весело, в самолете мы шутили… Смеялись.

Но здесь меня ждала вовсе не та работа, которую мне обещали. Я попала в настоящее сексуальное рабство… — Салли говорила с надрывом, будто вот-вот заплачет, но продолжает дальше, — Нас поселили в каком-то обшарпанном доме, где жили еще двадцать девушек. Мы спали в комнате по четыре человека. За любое непослушание наказывали очень жестоко… Пичкали какой-то наркотой…

Нас привозили на какие-то вечеринки, где было полно старых и страшных арабов. А те, делали с нами все, что хотели. Там были богатые, влиятельные люди этой страны, как мне потом рассказывали девочки. Они не только сексуально над нами издевались, они могли убить или покалечить. И им за это ничего не было. — Салли ненадолго замолчала, стирая с лица подступающие слезы.

На одной из вечеринок я увидела Павла Александровича. Я узнала его и поняла, что это мой шанс спастись. Если бы не дети — я бы никогда не решилась на такой шаг. Но Мои мальчики… — я почувствовала улыбку на ее лице.

Павел говорил по-русски, но я могла только надеяться, что он поймет о чем я говорю. Ведь накачанная наркотой я с трудом могла связать даже два слова. Но он понял! Я не четко помню, что именно я делала и говорила, все произошло как-будто не со мной.

Но он увез меня оттуда в тот же вечер, через несколько часов. Он поместил меня в клинику, где я пролежала две недели. А потом мы с ним поговорили и я рассказала ему всю правду о себе. — она начала смывать шампунь с моих волос. — Он пожалел меня, помог найти и оплатить жилье, восстановить документы, устроил в этот салон к своей Матушке и перевез моих сыновей и маму.

Она замолчала, а мне потребовалось время, чтобы переварить услышанное. Он помог этой девушке. Но почему?

— Жесть… А что он попросил взамен? — спросила я не особенно рассчитывая на честный ответ.

Она молчала. И по одному этому молчанию можно было понять много.

— Я делаю ему массаж каждый вторник вот уже полтора года. — ответила в итоге Салли.

— Просто массаж? — недоверчиво спросила я.

— Не совсем. Но мне запрещено об этом рассказывать… — она явно пожалела, что открылась мне. Поняла, что сболтнула лишнего.

— Ясно. Я никому не скажу. — заверила я.

Она вздохнула с облегчением. А я искренне была рада за эту девушку. За то что ей удалось спасись. Жаль, что такое вообще имеет место быть в этом мире. Жестоком, беспринципном, основанным только на власти сильных.

Но вопреки всему внутри разгоралась ревность, почему? Ведь это не мой мужчина, я не имею на него никаких прав, чтобы ревновать.

— Ты сказала, что это заведение его матери?

— Да, он подарил ей его несколько лет назад. Сейчас «Миллениум Бьюти» — один из самых дорогих и престижных заведений в Эмиратах. Сюда столько знаменитостей приезжает… Кто-то просто на процедуры, а кто-то и на пластические операции.

— А какая она, его мать?

— Знаешь, она раньше была очень простой и сердобольной. Она так искренне меня жалела, когда я попала в эту… ситуацию. Но в последнее время стала немного нервной. Не знаю, с чем это связано. Может быть есть какие-то проблемы. Мне-то не докладывают об этом.

— Понятно.

Неплохой семейный бизнес. Получается, что после переезда сюда Павел забрал и семью. Интересно, а что с остальными?

— А еще родственники есть у Павла Александровича?

— Есть еще двоюродная сестра — Салли поморщилась — она что-то вроде правой руки по управлению салоном. Она конечно стерва редкостная…

Салли осеклась, опять поняла, что сболтнула лишнего.

— Простите, она просто истеричная очень, импульсивная. Орет на всех, кроме Павла Александровича, конечно. Обычно, те кто перейдет ей дорогу долго не задерживаются…

— Ясно. А отец?

— Отец, насколько я знаю умер давно. Но Матушка часто о нем вспоминает с грустью. Ей его не хватает. — Салли немного подумала и произнесла, — Матушка — это она просит так себя называть. Не знаю, с чем именно это связано, но я уже настолько привыкла…

Салли снова начала что-то наносить мне на волосы. А я поняла, что успокоилась. Даже боль между ног отступила и перестало так сильно щипать. Теплая вода пахла приятно, пузырьки пены лопались на руках, а Салли творила с моими волосами что-то невероятно приятное.

По сравнению с тем, что пришлось пережить этой хрупкой девушке — мои беды просто фигня. Меня никто не насиловал. Ведь то, что произошло между нами было по обоюдному согласию.

Она вымыла мою голову и спину. Ополоснула и повела на кушетку. Прошлась по моему распаренному телу скрабом, а потом завернула в какой-то шоколадный мусс нереально благоухающий шоколадом. Потом растерла меня персиковым маслом и повела дальше, укутав в банный халат.

Я оказалась в просторном помещении, где меня ожидали сразу три девушки. Одна из них явно была парикмахером, судя по переднику из которого торчали разные инструменты. Другая, с небольшим маникюрным столиком ожидала меня справа от кресла, в которое мне предложили сесть. Третья девушка расположилась в моих ногах, явно с намерением сделать педикюр.

Немного обалдев заняла предложенное сидение. Никогда не делала такие процедуры в салонах, но даже мне было понятно, что это высший разряд из возможных.

Девушки приветливо мне улыбались. Салли представила мне каждую из них, но увы, я не запомнила их имена. Они приступили к работе, а я уставилась в огромный экран плазмы на которой показывались тревел-ролики ОАЭ.

Красота на экране зашкаливала. Эстетика вокруг меня тоже. Девушки не делали ни одного лишнего движения. Кажется они даже боялись поднять на меня глаза.

Я позволила себе отключить мозг и даже сама не заметила, как чуть не уснула.

***

После этих процедур были и другие, меня отвели к мастеру по депиляции, косметологу, визажисту…

Во всей этой круговерти я потерялась во времени. Интересно, который час. Подумала я, когда наконец оказалась в комнате, в которой надевала халат в самом начале.

Я взяла в руки казенный телефон и обнаружила, что время близится к шести. А ведь я даже не успела ни слова написать маме с папой… Они наверное ужасно волнуются. Я залезла в сумочку и достала свой старенький телефон. Хорошо, что вчера вечером я настроила виртуальную сим-карту и мне не придется покупать новую. 17 пропущенных от мамы… Обалдеть.

Я с замиранием сердца набираю номер. У меня такое чувство, что я в чем-то виновата. А еще, что все знают что я больше не девственница.

Все. Каждый мастер, который у меня сегодня был, родители, знакомые, просто встречные люди. Мозг конечно понимает, что я ошибаюсь, но… Не могу ничего поделать.

Мама взяла трубку не сразу:

— Маргоша, ты почему трубку не берешь? Ты представляешь, как мы с папой волновались?

— Мамуля, все хорошо. Ничего не случилось, мы просто весь день ездим по делам и мне некогда было смотреть на телефон.

— Фух… Мы то тут уже напридумывали. Сережа, Маргарита звонит! У нее все в порядке.

— Мамуль, мне и сейчас на самом деле некогда. Мне пора бежать…

— Ладно, но вечером позвони по видео. Мы так соскучились!

— Обязательно. Люблю вас!

— И мы тебя.

Сбросив вызов развернулась к зеркалу и сняла халат. Красивая. Сегодня я себе действительно нравилась. Легкий макияж подчеркивал глубину глаз. Матовые розовые губы стали как-будто немного больше в руках визажиста. Кожа, после масок и массажа лучилась здоровьем и блеском.

Волосы мне все-таки обрезали, но совсем немного, чтобы придать объем. Тело было стройным и подтянутым, а также безумно вкусно пахло шоколадным обертыванием, которое делала мне Салли.

Быстро надела белье и платье. Трусики усилили боль в промежности, но в целом было терпимо. Сложила телефоны и вышла.

Салли уже ждала меня снаружи, чтобы отвести вниз.

Мы стали спускаться по лестнице и вдруг услышали голоса. Первым я распознала голос Павла. Он что-то уверенно и сосредоточенно доказывал женщине с истерикой. Истерика явно прогрессировала. Женщина начинала говорить все громче.

Я посмотрела на Салли. Она покраснела. Я не понимала слов на арабском, но мне было очень интересно. Поэтому дала Салли знак остановиться. Мы встали и я шепотом спросила ее:

— Ты понимаешь, о чем они говорят?

— Понимаю… Но вам это не понравится. — глядя мне в глаза с жалостью прошептала Салли.

— Расскажи пожалуйста!

— Александра Вячеславовна говорит, что Павел Александрович совсем охренел таскать в ее салон своих шлюх.

— А кто это?

— Это как раз его двоюродная сестра.

— Говорит, что в зеленой комнате теперь убираться надо неделю — все в крови.

Тут что-то начал отвечать Павел.

— Павел Александрович просит ее успокоиться и не лезть не в свое дело.

Истеричная особа снова начала заливаться.

— Она говорит, что о нем заботится, а он никак не хочет это увидеть и заметить.

И все затихло. Я выглянула из-за угла, чтобы понять, что же там происходит. И увидела, как Павел обнимает стройную длинноволосую блондинку, прижимая ее к своей широкой груди.

Я сглотнула. Подала Салли знак бесшумно пройти выше. Мы поднялись на несколько ступеней и я прошептала.

— Сейчас мы с тобой будем громко спускаться. — прошептала я Салли. — Только сначала скажи мне свой номер телефона. Я должна его записать, на всякий случай.

— Да, конечно — Салли вздохнула, но все еще чувствовала себя обязанной, поэтому взяла мой телефон и послушно записала свой номер.

По моей команде мы начали спускаться вниз. Я заговорила нормальным голосом с Салли:

— Скажи, а как часто мне теперь нужно ухаживать за волосами?

— У вас прекрасные волосы, мойте шампунем и бальзамом 1–2 раза в неделю по мере загрязнения. Раз в неделю можно делать крапивную маску и все будет отлично.

Мы как сработанная команда негромко продолжали беседу до тех пор, пока не вышли на первый этаж. Павел и Александра уже стояли рядом, никаких следов их ссоры не было видно. Лишь злобный блеск в глазах выдавал, что леди в бешенстве.

Я узнала ее сразу. Это она была на фотографии, когда мы обедали в кафе и Павлу срочно нужно было ответить на звонок.

Салли проводила меня к ним. И сразу же ушла поклонившись и пожелав хорошего дня.

Александра оценила меня холодным взглядом с головы до кончиков пальцев. Я выдержала этот взгляд улыбаясь и не подавая вида, что мне неприятно. На Павла старалась и вовсе не смотреть, чтобы не смущаться.

— Добрый день, Маргарита! — поприветствовала меня Александра, чеканя каждое слово.

— Здравствуйте, …ммм? — сделала я вид, что собираюсь подобрать слово.

— Маргарита — это Саша. Саша — Маргарита. — представил нас Павел и я перевела на него взгляд. — Саша моя двоюродная сестра, она и мама управляют этим заведением. Маргарита — мой бизнес-ассистент.

— Очень приятно — вежливо прокомментировала я.

Саша отделилась от Павла стала обходить меня сзади по кругу с презрительным взглядом прищуренных глаз. Завершив круг почета остановилась напротив и наконец заговорила:

— Надеюсь Маргарита, тебе понравилось у нас? Особенно в зеленой комнате? — со злобным ехидством сказала Саша.

Я не отвела взгляд, но к щекам предательски подбиралась краска. А я не знала, что ответить.

— Саша, нам с Маргаритой уже пора. Прости, но надо ехать. — выручил меня Павел.

— Спасибо за все. У вас чудесные сотрудники и мастера. — все-таки решила ответить я. Лезть на конфликт с врагом, которого пока не изучил достаточно хорошо я не хотела. — До свидания.

Саша потянулась к брату, чтобы его обнять, я же демонстративно развернулась и пошла к выходу. Не хочу смотреть на эти телячьи нежности. Да и есть в этом что-то противоестественное. Смотрит Саша на него точно не как сестра должна смотреть на брата.

Уже почти дошла до двери, когда услышала оклик Саши.

— Кстати, послезавтра мы с Матушкой планировали приехать к тебе на обед, — обращалась она очевидно не ко мне. — ты не против?

— Конечно, приезжайте. — ответил Павел.

Я вышла первой и сразу увидела Мулу, который ждал облокотившись на машину. При нашем появлении он сразу пошел открывать двери пассажирских сидений. А мы послушно сели каждый на свое место.

— Мула, едем домой. — сказал Павел и водитель послушно кивнул.

Мы тронулись и я смогла посмотреть на Павла искоса из под ресниц. Он был аккуратно пострижен, вкусно пах мужским парфюмом, терпким, древесным. И лицо как-будто стало еще свежее. Наверно он тоже проходил там какие-то процедуры. Не мог же он меня просто ждать все это время.

Молчание затягивалось. Мне хотелось хоть как-то разрушить эту стену тишины между нами, но слова в голове как ветром сдуло. Была только звенящая пустота.

Можно было бы спросить его о том, какой квартал мы сейчас проезжаем, но не думаю, что такая беседа была бы ему интересна. Да и я была натянута как струна в его присутствии. Ощущение неловкости момента угнетало все больше.

Что он там мне сегодня обещал? Знакомство с персоналом и экскурсию по дому? Ох, выдержать бы. Мне кажется, что у меня просто не осталось сил, чтобы сделать хотя бы пару шагов.

Пока в моей голове тараканы играли на балалайке мы так и не произнесли ни слова. Он смотрел в окно со своей стороны, я со своей.

Показались знакомые ворота, я поняла, что мы приехали. Это хорошо. Можно прекратить находиться с ним в такой опасной близости. Мне не хотелось вспоминать, сколько страсти было между нами еще несколько часов назад и как все закончилось, но мысли сами лезли в голову.

Ворота открылись и машина двинулась дальше, к небольшим ступенькам крыльца. В доме было светло и уютно. Зелень сада радовала глаза.

Мула остановил автомобиль и я не дожидаясь приглашения открыла свою дверь. Да, на людях это хорошо, когда Павел Александрович за тобой ухаживает. На самом деле это было всегда неловко для меня. Да и контакта с его ладонью очень хотелось избежать иначе опять прошьет током и я забуду как правильно дышать.

Он вошел в дом первым. Разулся и обернулся на меня, как бы намекая, что мне тоже нужно снять обувь. Я послушно сняла туфли и взяла их в руки. Оставлять их тут у двери совсем не хотелось.

Навстречу нам вышел молодой человек чуть старше тридцати. Он приветственно поклонился Павлу и кивнул мне. Заговорил на английском:

— Добрый вечер, Павел Александрович и Маргарита.

Хм, откуда он знает мое имя?

— Я могу позвать всех сейчас или вам удобнее будет позже? — продолжил незнакомец и я не сразу поняла, что этот вопрос обращен ко мне.

— Я обещал тебе знакомство с персоналом дома. Все собрались и ждут тебя. — спокойным, немного надменным голосом произнес Павел.

— Раз все собрались, то лучше сейчас. — ответила я перенимая его манеру ледяного тона и ставя туфли на пол у двери.

Незнакомец удалился. И мы снова остались одни, я почувствовала на себе его взгляд. Но сама поднять глаза не решилась.

Через минуту к нам вышли четыре человека. Не считая самого незнакомца. Две женщины и один уже знакомый мне водитель Мула.

Они улыбались приветливо, тепло и даже с какой-то надеждой.

— Маргарита, рад представить вам нашу команду — начал незнакомец, пока люди вставали в один ряд.

Он указал на полноватую женщину в годах в чистом белом фартуке. Я сразу подумала, что она повар.

— Мария — наш замечательный повар. Она способна приготовить блюда практически любой кухни.

Мария улыбнулась и приветственно склонила голову. Я улыбнулась в ответ. Она сразу мне понравилась. Была какая-то в ней домашность, ощущение уюта и теплоты. Да и глаза были очень добрые.

— Катя — наша горничная, отвечает за чистоту в доме.

А ее я уже видела, это она тогда пришла звать меня на ужин. Екатерина была примерно одних лет с Марией и даже чем-то похожа. Она наверняка знала толк в своем деле, потому что ни одной пылинки в доме я пока не увидела.

Я улыбнулась Екатерине и она смущённо улыбнулась в ответ.

— Амин — помогает Екатерине и ездит по бытовым делам.

Мужчина с небольшой бородкой был приятным. Он улыбался, наверняка был смешливым хохмачем. Сердцем команды. Возраст был ему к лицу и даже полнота не портила, а добавляла доброты.

Я улыбнулась и ему, а он шутливо взял под козырек и выпрямился как струнка. Я даже невольно прыснула от смеха, но быстро взяла себя в руки.

— Мула — водитель Павла Александровича, вы наверное уже знакомы.

Я киваю, Мула растягивается в улыбке и кивает в ответ.

— Я — Алексей. Управляющий домом. Вы можете по любым вопросам обращаться ко мне напрямую.

Парень посмотрел мне в глаза больше нужного. После чего слегка поклонился.

Павел Александрович почему-то неодобрительно на него взглянул и перехватил инициативу.

— Маргарита будет жить в этом доме на третьем этаже в апартаментах напротив моих. Она мой новый бизнес- ассистент. Ее приказы выполнять как мои собственные.

Я решила, что некрасиво будет ничего не добавить, ведь люди пришли познакомиться со мной.

— Большое спасибо, что собрались. Я очень рада знакомству! — искренне улыбнулась.

— Все свободны. — сказал Алексей и снова внимательно посмотрел на меня. — Павел Александрович, если вы позволите, я мог бы показать Маргарите дом и сад.

Атмосфера резко накалилась, хотя я даже не поняла, что именно произошло.

— Нет, я сам — ответил Павел звеня льдом в голосе.

— Отлично. — чуть быстрее, чем положено ответил Алексей — Я могу быть свободен?

— Да.

— Ужин подавать в восемь?

— Да.

На этой ноте Алексей с поклоном ушел, бросив на меня ещё один быстрый взгляд.

Я замерла, что сейчас будет? Я же вижу, что я не приятна Павлу — так и дал бы провести экскурсию Алексею. Зачем делать это самому?

Додумать мысль я не смогла. Павел резко схватил меня за руку и потащил за собой наверх. Это было грубо и неприятно. Он явно спешил, но я не понимала зачем. Старалась не отставать и все-таки запнулась и упала на колено не успев схватиться за перила.

Больно, очень больно. Синяк будет размером с луну не меньше. Я зашипела от неприятных ощущений. А Павел наконец-то отпустил мою руку и я смогла нормально встать и осмотреть полученное ранение.

Что за день такой? Стало очень обидно. Колено не только ударила, но и кожу содрала и теперь кровь сочилась и щипало неприятно. Но жить можно.

Боялась посмотреть на Павла. Хотелось плакать после всего того, что сегодня случилось. Мне было жаль себя.

Он опустился на ступеньку ко мне и взял под локоть. Осмотрел ранение и спросил сильно ли мне больно. Я только кивнула. Без лишних слов он взял меня на руки, так как будто я не весила ничего. Вскрикнула и еле успела обхватить его шею.

Опасная близость. Опасный мужчина. Горячая грудь мерно вздымалась пока он нес меня по лестнице. На третьем этаже не выпуская меня из рук он открыл дверь и занес меня в свою спальню.

Пройдя просторный кабинет усадил на огромную кровать, которая буквально парила в воздухе. Светлые и темные тона дерева красиво сочетались. Все было сделано со вкусом и характером хозяина. Приглушенный свет не резал глаза.

Он молча ушел в ванную, а я завороженно оглядывалась.

Вернулся быстро. В руках хлоргексидин и ватный диск, в глазах явное намерение подлечить мою рану. Сел прямо на ворсистый ковер у кровати, взял в руки мое колено и прощупал.

— Небольшой ушиб. Ничего страшного. — констатировал факт.

— Не стоит волноваться, на мне все быстро заживает. — и зачем ему то про это знать? Как-то не подумав ляпнула я.

Он откручивает колпачок флакона с жидкостью и щедро льет ее на ватный диск, после чего прикладывает бережно к моему колену. Шиплю от прикосновения к ране.

— Прости, меня. — говорит и смотрит снизу вверх. — За все что сегодня произошло.

Сначала мне кажется, что мне послышалось, но потом до меня начинает доходить значение слов. Он просит прощения, почему? За что именно?

— Почему вы просите прощения и за что именно? — тихо спросила я, сама удивляясь своей дерзости.

— За то что было утром в гардеробной, за то что случилось в зелёной комнате и за то что произошло сейчас. Это было ошибкой. Я могу компенсировать, только назови сумму.

— Чего??? — Я откровенно охренела от такого предложения. Закипала от злости. Он что хочет купить сегодняшний секс со мной?

— То, что произошло сегодня — было ошибкой с моей стороны. Я причинил тебе боль. И хочу компенсировать, к тому же ты была девственницей.

Я смотрю на него ошалевшими глазами. Он серьезно или придуривается? Интересно, какие тарифы на девственниц и не девственниц есть в его голове? Что вообще на такое можно ответить? Но слова у меня есть. Для него точно найдутся.

— Павел Александрович, возможно вы привыкли к тому, что вокруг вас все покупается и продается. Вы считаете, что с людьми можно обращаться также как с вещами. Захотел взял, захотел выбросил. Но я не ваша собственность. — голос как-будто не мой, чужой, злой, замораживающий. Каждое слово все горячее по тону и все опаснее для меня. Его глаза смотрят внимательно, не отрываясь, удивленно, — Раз вы считаете, что то, что было между нами ошибка, то сделайте самое лучшее в такой ситуации — не трогайте меня больше, не прикасайтесь.

Выразительно посмотрела на его руки на моем колене. И поняла, что просто горю изнутри. Ошибка.

— Уберите руки от моего колена и впредь держите их при себе. А компенсацию отдайте нуждающимся. — лучше бы конечно ты засунул ее себе в задницу, рекомендую я. Но этот вариант озвучить не решилась.

Его руки оторвались от меня лишив тепла. И он медленно встал напротив. Я ожидала, что сейчас произойдет что-то ужасное. Например, он запросто может выгнать меня без объяснения причин. Но я была настолько зла, что готова была идти паковать вещи и собираться.

Он скрестил руки и внимательно изучал меня. Как будто как раз решая, что же ему со мной делать.

— Хорошо, давай поступим так: я не прикоснусь к тебе до тех пор пока ты сама этого не попросишь. Но мое терпение не безгранично.

Опять, да как у него получилось вывернуть ситуацию в такую сторону? Придать всему сексуальный подтекст снова. Что это талант такой?

— Я хочу уехать. — говорю тихо, но он слышит.

Он смеётся, злым и коротким смехом после чего добавляет.

— Девочка, не забывайся! Ты уедешь отсюда не раньше, чем я тебе позволю. Ты подписала контракт, который не даёт тебе права от меня сбежать. — мучает меня своим взглядом. Наслаждается превосходством над хрупкой и несчастной мной, — Да и вспомни, как ты стонала сегодня на мне? Неужели тебе не понравилось? Ты так мощно взорвалась, что даже я потерялся. — ехидно добавляет — Так что нет, я никуда тебя не отпущу.

Кровь бросилась в лицо. Слова были жестокими, неприятными, больными. Слезы начали наворачиваться на глаза.

— Ужин в восемь, через 30 минут. Приведи себя в порядок. — бросает в лицо.

Сказал и ушел в свою гардеробную. Я встала. Колено еще саднило, между ног неприятно щипало. Самооценка была уничтожена, чувства растрепаны. Больше всего мне хотелось рыдать в подушку, но это было непозволительной роскошью. Не сейчас, позже. Обязательно дам себе такую возможность.

Нужно ещё родителям позвонить, но совсем не хочется врать, что у меня все хорошо, да ещё и по видео связи. Лучше соберусь с мыслями и сделаю звонок позже или перенесу.

Я вошла в свои апартаменты. Из портрета на стене на меня опять уставились черные глаза Павла. До пошел он!!! Самоуверенный кретин, самодур и озабоченный тиран! Пусть катится со своей компенсацией в дремучий лес.

Вот чувствовала я что неспроста такие деньги платит, не даром условия такими райскими кажутся. Не хочу больше, чтобы он ко мне прикасался. Больше не допущу близости и этих откровенных ласк. Жила раньше без этого и проживу спокойно дальше.

Выдержать год. Кажется нереальным.

Я пошла в гардеробную и поискала во что переодеться. Нашла несколько домашних костюмов, уютных и мягких. С большим вырезом, который приятно спустить на одно плечо. Остановила выбор на нежно-васильковом цвете. Переоделась.

В ванной умылась и собрала волосы в небольшой пучок на затылке. Стерла дорожки от слез и тщательно вымыла руки.

Есть хотелось и сильно. Съела бы что угодно и в огромных количествах. Борщ, который был в обед, кофе в салоне — все давно провалилось в никуда.

Странно, но я как-то то разом успокоилась. Он обещал меня не трогать, если я не попрошу сама — значит осталось просто не попросить и все будет хорошо. Надеюсь, что хотя бы завтра он начнет вводить меня в курс дела по моим прямым обязанностям.

Я здесь второй день, а к работе еще не приступила. Пора бы уже начать набираться того самого «драгоценного опыта» про который мне все говорили.

Пока я имею только:

1. Нервы — не к черту;

2. Оргазм — 2 штуки;

3. Секс — 1 штука;

4. Эротический массаж ног — 1 штука;

5. Потерянная девственность — 1 штука;

6. Разбитое колено — 1 штука;

7. Уязвленное самолюбие — 1 штука.

Многовато для одного дня, который еще даже не закончился. Сейчас меня ждет приключение, которое тоже нужно как-то пережить.

Вспомнила, что привезла с собой своего плюшевого медведя и мне срочно требовалось его обнять. Я побежала в гардеробную, чтобы найти своего маленького друга. Он лежал здесь в сумке, такой родной с запахом дома и я обняла его с такой радостью, какую не испытывала за время моего приезда сюда ни разу.

Сразу накатили волной воспоминания о родителях, уюте дома, поддержке и заботе, которую здесь было взять неоткуда.

Тук-тук-тук

Услышала требовательный стук в дверь. Время выходить уже подошло и я положила мишку в кровать укрыв одеялом и подошла к двери.

Свежий и красивый Павел Александрович жестко оглядел меня с головы до ног, чуть дольше задержавшись на моем оголенном плече. Я смотрела на него прямо, глаза не прятала, обида из меня никуда не делась — она просто трансформировалась в злость.

— Я уже готова. Как раз собиралась выходить.

— Хорошо, спустимся вместе.

Он не двигается, ждет пока я выйду, чтобы пропустить меня по лестнице вперед. Я слышу сзади, как он дышит, чувствую его глаза на открытой шее и плече. Иду гордо выпрямив спину. Он обещал и его словам можно верить, как мне кажется.

Мы проходим в уже знакомое пространство столовой. В этот раз для нас приготовили что-то необычное. Салат из зелени и овощей, брускетты с вяленными томатами, и основное блюдо… Шаурма? Что?

Мне даже показалось что я ошиблась, но нет. На тарелках лежала шаурма, красиво разрезанная на две половины. Недоверчиво посмотрела на Павла.

— Захотелось, — сказал он. — Иногда хочется чего-то такого простого, домашнего.

Невольно провела аналогию. Меня получается тоже просто захотелось? Так просто, для разнообразия.

— К тому же, завтра в восемь утра у нас тренировка. Так что отработаем калории.

Я против шаурмы ничего не имела. Наоборот, рот мгновенно наполнился слюной. В дополнение к основному блюду был лимонад со льдом, очень вкусный и бодрящий на вид.

Он снова отодвинул для меня стул как в прошлый раз, но теперь ни одним пальцем ко мне не прикасался. Это было приятно, еще одно подтверждение высказанных ранее намерений.

Мне надоело играть в правильное поведение и я с огромным удовольствием взяла в руки половину вкусной начинки в лаваше и откусила огромный кусок. И даже глазом не моргнула на Павла, который явно к такому аппетиту был не готов..

А мне было все равно. Вот совершенно. Прожевала первый кусок и сразу укусила во второй раз. Не знаю, из чего именно было приготовлено блюдо, но повар Павла очень постаралась.

Павел, посмотрев на меня подхватил свою порцию и с удовольствием откусил. Так мы и сидели друг напротив друга молча, поглощая шаурму и запивая ее вкуснейшим лимонадом. Мне было стыдно от своего обжорства, но я съела все. До последней крошки. Сама себе стала казаться огромным шаром.

Павел тоже, и еще ухватил брускетту и немного салата. Трапеза закончилась и глубоко в душе я надеялась, что на этом сегодняшний день завершится. Но не тут-то было.

— Идем, — сказал Павел вставая. — я обещал тебе экскурсию по дому и территории.

— Может быть отложим на завтра? — лениво спросила я. Двигаться мне сейчас хотелось меньше всего.

— Нет. — сказал с улыбкой, которая не сулила ничего хорошего.

Пришлось встать и пойти за ним.

— Кухню и столовую ты видела только что. На этом заострять внимание не буду.

— Если я захочу сама что-то приготовить, я могу это сделать?

— Если у тебя будет такое желание — конечно. Надеюсь, что Мария не обидится — хохотнул Павел.

— Она мне понравилась, готовит очень вкусно. — честно призналась я. — И глаза у нее очень добрые.

— А у меня какие глаза? — резко развернувшись Павел впился в меня внимательным взглядом. Особенно внимательно изучая мои губы.

Мы остановились рядом с лестницей в узком пространстве небольшого коридора. Свет сюда попадал слабо, создавая интимный полумрак.

— Ледяные. — честно сказала я. Смело смотря ему в лицо. — Вы могли бы решить все проблемы глобального потепления просто посмотрев на тающие айсберги.

Он засмеялся. Но также резко закончил, как и начал. Развернулся и повел меня дальше. Мы зашли в одну из дверей.

За ней был шикарный спортзал. Тренажеров немного, но все явно профессиональные. Зеркала во все стены создавали дополнительное пространство. Ровный ряд гантель разных весовых категорий стоял вдоль стены.

— Здесь мы с тобой завтра и будем отрабатывать шаурму.

— В восемь?

— В восемь, я за тобой зайду. Если проспишь, выдерну тебя из под одеяла и все-равно поведу тренироваться.

— Ясно. — кисло киваю я. Думать про спорт на полный желудок совсем не хотелось.

Он пересек зал и раздвинул двери ведущие на улицу. Там блестел бассейн, большой и красивый с кристально голубой водой, подсвеченной изнутри. Вдоль него стояли несколько шезлонгов, зонты и столики.

— Приходить плавать можешь в любое время. Он с подогревом, но в целом холодно тут не бывает.

— Спасибо.

Бассейн это хорошо конечно, еще бы плавать уметь. Сколько не бились со мной родители на родной речке — не получилось. Да и детский страх захлебнуться никогда меня не отпускал. Тот кто один раз тонул — не способен чувствовать себя в безопасности не ощущая дна.

— Я не умею плавать.

— Значит научу. Это не так сложно как кажется и может приносить огромное удовольствие и разрядку. — с улыбкой произнес Павел.

Мы пошли дальше, вернулись в дом и прошли через уже знакомый спортивный зал. Вернулись обратно к лестнице.

— Там находятся комнаты обслуживающего персонала. Но если тебе что-то потребуется — нажми на эту кнопку и к тебе выйдет Алексей.

— Поняла, спасибо. Да, Алексей мне точно понадобится. — задумчиво сказала я.

— Зачем? — резко вскинулся Павел и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я хочу, чтобы на двери в мою комнату появился замок. — сказала серьезно и даже сурово, — Мне некомфортно спать не запираясь в доме, где столько незнакомых людей. Вдруг здесь есть кто-то опасный?

С иронией посмотрела на Павла. Да-да, я о тебе говорю. Мне очень не хочется, чтобы ты имел возможность приходить ко мне по ночам.

— Хорошо, будет тебе замок. — зло ответил Павел. — Я распоряжусь завтра.

— Спасибо.

— Идем дальше, покажу гостиную.

Перед нами был уже знакомый зал с висящей плазмой, диваном и двумя креслами. В Углу стоял огромный книжный шкаф. Журнальный столик из дерева дополнял картину.

— Здесь я иногда смотрю старые фильмы. Но это бывает крайне редко. Обычно нет времени. — пожал плечами Павел. — Пойдем на второй этаж.

Развернулась к лестнице и начала подниматься, Павел за мной. Ощущение его прожигающего взгляда меня нисколько не угнетало. Я помнила про его обещание и благодарила бога за это.

Поднялись и Павел кивнул мне открыть ближайшую дверь слева. Это была переговорная, сомнений быть не может. Большой прямоугольный стол, шесть современных кресел. Огромная плазменная панель на стене, доска для рисования мелом, флипчарт.

Из декоративных элементов только картина, на которой русскими буквами написано: «Делай хорошо или иди нахер». Лаконично, ничего не скажешь и жизненно.

В этом помещении все было сурово по деловому.

— Нравится? — с усмешкой Павел кивнул на картину.

— Жизненно. — задумчиво ответила я.

— Пойдем покажу тебе еще кое-что. — пригласил разворачиваясь к двери сказал Павел. Мы пошли в дверь, которая была напротив переговорной.

Павел открыл и я увидела игровую комнату. Тут был бильярдный стол, дартс, диван с приставкой для игр, несколько раритетных игровых автоматов мигали лампочками.

— Класс! — смогла выдохнуть я.

— Да, иногда помогает снять стресс. — подтвердил Павел. — Ты играешь? — он кивнул на бильярд.

— Я… нет. Пробовала, но не понравилось.

— Ладно, можно научиться. Бильярд очень помогает думать логично.

— Наверное. — пожала плечами. — Идем дальше?

Вышли и Павел повел меня вглубь по коридору. Там не было ничего интересного — три гостевые комнаты-спальни.

Когда мы пришли на наш третий этаж я уже еле стояла на ногах.

Сытость ужина, тяжелый день и эмоциональные потрясения тяжелым грузом упали на плечи. Хотелось спать нестерпимо. Особенно вспоминая моего плюшевого медведя, который уютно лежал под одеялом в кровати.

На пороге своей комнаты я обернулась и снова сказала: «Спасибо за ужин… и за все…».

Сияющие пропасти его глаз сощурились, но отвечать он не стал. Лишь кивнул. Мы разошлись по комнатам.

Меня хватило только на то, чтобы скинуть одежду и забраться под одеяло. Я написала маме, что сегодня очень устала и у меня нет сил. Пообещала позвонить завтра как только будет возможность.

ГЛАВА 8

Спорт — это жизнь! Подумала когда отбирала себя у подушки, к которой кажется приросла корнями. Всю ночь обнимала медведя и слава богу не видела во сне никого и ничего.

Семь утра. Спешить особенно некуда. Идти в душ, чтобы пропотеть на тренировке как последний свинтус мне не хотелось. Подобрать наряд тоже не проблема: все спортивные вещи висели отдельно.

Чего хотелось, так это посмотреть что изменилось у меня между ног. Легкий дискомфорт еще присутствовал, но той боли что была вчера я не испытывала.

Медленно встала и пошла к своей сумочке, где лежало небольшое зеркало которое я всегда старалась брать с собой.

Отодвинула шторы. Поставив одну ногу на край кровати, а вторую оставив на полу поднесла зеркало и… Ничего нового для себя не увидела. Вот совсем. Мне-то казалось, что у меня что-то должно измениться после того, что вчера произошло, но нет. Пожалуй только половые губы стали более яркого оттенка и на этом все.

Хм, вот как это оказывается? Ничего сверхъестественного не вырастает…

Усмехнулась своим мыслям. Ну дура и только, и что ожидала увидеть? Вроде с женской-то физиологией я знакома, откуда нелепые мысли?

Нельзя не признать, что после вчерашних событий во мне что-то изменилось. Не внешне — внутри. Как в тумане вспомнила вчерашнюю экскурсию, странные разговоры…

Настроение сегодня было хорошим. Радовал факт, что скоро в моей двери появится замок и больше я переживать по этому поводу не буду. А у кое-кого не будет возможности заваливаться ко мне без стука в любое время.

Конечно, утверждать что он ходит ко мне по ночам я не могу, ведь ни на чем подобном я его не ловила. Но подозрения никто не отменял.

Сходила в туалет и умылась. Расчесала волосы и собрала в высокий хвост на затылке. В гардеробной собрала для себя комплект белья и одежды, которая идеально подойдет для тренировки. Увы, но черного цвета не было как такового. Зато были леггинсы цвета фуксии и такой же спортивный топ с перекрестием сзади.

Натягивая леггинсы поняла, что вчерашняя травма колена не прошла бесследно. Синяк наливался всеми цветами радуги. Значит только брюки или длинные платья, это даже хорошо.

Посмотрела на часы — оставалось пятнадцать минут до начала тренировки. Но ждать мне не хотелось. Я прихватила телефон и вышла из комнаты. Лучше разомнусь пораньше, да и в целом внутри меня не было места для стационарности. Хотелось сделать хоть что-то.

Спустилась с лестницы и услышала внизу голоса. Кто-то из персонала тихо переговаривался. Один из голосов я узнала, это был Алексей. Вот он то мне и нужен! Повезло.

Быстро преодолела последние ступеньки. Мария что-то бодро готовила на кухне, а Алексей пил кофе сидя за высоким кухонным островком на барном стуле.

— Доброе утро! — вежливость никогда не бывает лишней.

— Доброе утро, Маргарита! — вставая сказал Алексей.

— Здравствуйте! — обернувшись поприветствовала Мария.

В воздухе разлетался аромат чего-то вкусненького. Мария вернулась к своим делам.

— Да вы сидите, не отвлекайтесь, я на минутку. — сказала Алексею. — У меня есть к вам дело!

— Я весь внимание. — вежливо сказал управляющий окидывая меня цепким взглядом, особенно сконцентрировав его на промежности, которая была плотно обтянута леггинсами.

— Кхэм… — решила я вернуть его внимание к своим глазам. — Мне нужно установить замок на дверь, чтобы его можно было открыть только изнутри. Засов? Или как правильно это называется?

— Хм… думаю, это не проблема. Я вызову человека. — смущаясь ответил Алексей.

— Ну вот и отлично. Спасибо большое за помощь.

Отвернулась от Алексея и посмотрела на Марию.

— Мария, можно попросить у вас какую-нибудь кружку или бутылку с водой?

— Конечно — она обернулась и стала вытирать руки о полотенце. Потом открыла шкафчик слева от себя и вынула оттуда пластиковую бутылку с водой.

— Супер! Спасибо огромное! — я искренне обрадовалась, потому что теперь во время тренировки у меня будет меньше неловкости. Всегда пью много жидкости, когда выполняю упражнения. — Мария, ваша шаурма вчера просто свела меня с ума. Это было так вкусно, что я съела все до последнего кусочка. Спасибо!

Мария посмотрела на меня своими добрыми глазами и широко улыбнулась. Ответила:

— Спасибо большое.

Кожей почувствовала движение за своей спиной и поняла кто идет. Для этого мне оборачиваться было не нужно.

— Доброе утро! — хмуро произнес Павел. Мария в это время всполошилась и сразу потянулась за второй бутылкой воды. Поставила ее на стойку для Павла.

— Доброе утро! — синхронно произнесла наша троица.

— Маргарита, нам пора.

Оторвала локти от кухонного островка, с его прекрасными запахами и подошла к нему, сжимая в руках телефон и бутылку с водой. Оценивающий взгляд осмотрел меня полностью. Вроде в зеркале выглядела неплохо, что за скепсис?

Пропустил меня, позволив идти первой. Я не возражала. По памяти нашла нужную дверь и открыла.

В зале было солнечно и свежо. Я положила вещи на скамеечку и поняла, что не мешало бы взять полотенце.

Глядя в зеркало оценила своего мучителя.

Павел был одет в майку, которая открывала все мышцы даже не давая особого пространства для воображения. Его сильные руки, широкие плечи приковывали внимание. Рельеф у него прекрасный. Короткие шорты оголяли мышцы ног. Надо же, ни одной жиринки у человека, как только живет?

Он красовался, я видела что он искренне доволен своим телом.

Его движения перед зеркалом стали плавными, мягкими. Он сосредоточился на себе. Подошел к колонке и настроил синхронизацию со своим мобильником.

Приятная, интенсивная музыка полилась из колонок на стенах, создавая идеальный звук. Да, с такой акустикой заниматься будет одно удовольствие.

Заняла позицию у зеркала и стала разминать шею. Отстранившись от внешнего мира закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Не занималась наверное неделю, мышцы соскучились по нагрузке и я готова ее дать.

Павел тоже разминался, смотрел на меня открыто, явно о чем-то думая.

Старалась не акцентировать внимания на нем, иначе можно было сорваться, как хорош он бы в этой спортивной форме.

Закончила разминку и спросила:

— Я могу тренироваться по произвольной программе, или вы приготовили мне какие-то упражнения?

— Сегодня ты сама, я посмотрю.

— Ок.

Беру коврик, который висит рядом и начинаю отжиматься с колен. Обычно я все делаю довольно шумно, стараясь правильно дышать во время упражнений, но рядом с ним мне неловко. И я стараюсь издавать поменьше звуков.

Отжимаюсь, а он подходит. Я замираю. Присев рядом он кладет одну свою руку на поясницу, вторую под живот.

— Спину нужно держать ровнее. — его рука движется от поясницы к ягодицам. — Ты вся должна стать одной прямой линией.

Я вздрагиваю пылая адским пламенем гнева. Он едва успевает убрать руки.

— Вы обещали, что не будете ко мне прикасаться, пока я сама не попрошу. — со злостью выпалила я — Держите свое обещание. Я не просила трогать меня. И не попрошу! Я работаю у вас, но я не ваша шлюха!

Последнее практически криком. Он обалдел. Смотрит на меня с удивлением, как будто не верит. А я понимаю, что за эту выходку могу сегодня улететь домой…

Испуганно смотрю ему в глаза. Разжимаю машинально сжатые кулаки. Слезы рвутся, но я не даю им шанса. Фиг тебе, Павел Александрович, моих слез ты не получишь.

— Да как ты смеешь повышать на меня голос? — он отошел от шока. Мне конец.

Он напирает на меня, а я отхожу назад.

— Чтобы тебе было понятно: если я захочу — ты будешь моей шлюхой, захочу — станешь женой, захочу и ты вылетишь отсюда спичкой обратно в свою убогую жизнь. Цени то, что я тебе даю. — с каждым словом он становится ближе ко мне на шаг. Я боюсь до дрожи: трясутся ноги, сердце готово выпрыгнуть из горла. — И никогда, слышишь? Никогда не смей больше повышать на меня голос!

В его глазах искры. Я спиной упираюсь в зеркало и бежать мне больше некуда. Его руки блокируют меня с двух сторон не давая возможности выйти.

— Ты меня поняла? — даже не высказал, а прорычал. В нем столько злости, что я уже жалею, что родилась на свет. — Отвечай!

— Поняла. — шепотом сказала я, заглядывая ему в глаза.

— Повторяю тебе то, что уже сказал в первый день, — он смотрит на меня не отрываясь и кажется его гнев становится не таким ярким — все здесь мое. И ты тоже моя.

Он впивается в мои губы требовательным поцелуем, руки вжимают меня в его тело. Он требует, и когда я пытаюсь увернуться больно хватает меня за хвост запрокидывая голову, чтобы я не смогла вырваться.

Я злюсь. Это же харассмент какой-то!!! Какого черта. Но внутри меня наливается свинцовый жар. Мое тело снова предает меня. Голова кружится, и я пускаю его язык в свой рот. Пространство вокруг меркнет.

Грудь налилась и распухла. Низ живота онемел от предвкушения восторга. Я забываю как дышать, да мне и не надо. Мне хватает его жаркого поцелуя, властного языка который делает со мной что-то невыносимое.

Из последних сил я пытаюсь отстранится от него. Упираюсь руками в грудь. Вырываю себя с корнем из этого поцелуя.

— Пожалуйста, не надо. — умоляю его. Хотя все мое тело просит продолжения.

Кажется он не понимает, что я говорю. Туманный взгляд смотрит только на мои губы, руки не отпускают. И я повторяю.

— Я прошу, пожалуйста, не надо. — чуть тверже, но все равно шепотом обращаюсь к нему.

— Почему? — спрашивает тяжело дыша, пытаясь снова поцеловать меня, но уже в шею.

Пытаюсь увернуться. Отклоняюсь от болезненного касания. Нахожу в себе силы.

— Мне все еще больно. Я не могу… И не хочу… — пытаюсь соврать, ведь болевых ощущений у меня нет. Дискомфорт небольшой есть, но не более, да и тот от этого поцелуя вылетел из головы.

Он отстраняется, с неохотой отпускает меня из рук и отходит на пару шагов. Мы оба пытаемся отдышаться.

Смотрит голодным волком, в его шортах явно стало тесно и он делает движение поправляя свой член удобнее.

Облизываю пересохшие губы и стараюсь не смотреть в его глаза. Мне хотелось бы большего. Но стать для него постельной грелкой желания нет. Год врать ему о том, что мне все еще больно я тоже не смогу. Но потом что-нибудь придумаю.

Сейчас обошлось и ладно.

Сглатываю подступившую к горлу слюну и тянусь к бутылке с водой. Открываю и выпиваю половину залпом. Моя жажда иного характера, потушить ее водой сложно, но я очень стараюсь.

Он делает зеркально тоже самое. Беру коврик и отхожу от него подальше. Не хочу провоцировать. Не хочу, чтобы он был так близко ко мне. Губы горят, но дыхание выравнивается, можно продолжать упражнения.

Стараюсь не дрожать. Внутри вулкан, но я здесь не для этого.

— Тебе было очень больно? — кажется, он уже успел взять себя в руки. Бутылка с водой все еще в руках. Туман в глазах постепенно рассеивается.

Я едва расслышала его вопрос. Он спросил совсем тихо, в голосе даже чувствуется сочувствие. Вот только жалости мне сейчас не хватало.

— Да.

— Тогда собирайся. Мы поедем к врачу. Вдруг я тебе что-то повредил? — смотрит виновато.

— Нет, все нормально, мне просто нужно время.

Искоса бросает на меня еще один извиняющийся взгляд. Но видимо понял, что к откровенности я не расположена. Я опускаюсь на колени и продолжаю тренировку, стараясь вообще не смотреть в его сторону.

Пусть думает, что хочет. Но я постараюсь сделать отношения хотя бы деловыми.

А не на уровне — ты моя собственность и досвидания. Потому что такой подход не предполагает, что объект что-то может чувствовать или вообще имеет на это право.

Да пошел ты, Павел Александрович!

Быстро вхожу в ритм тренировки. Мозг отключается от физической нагрузки.

Отжимания с колен — 3 подхода по 15 раз: закончены. Дальше упражнения для спины с гантелями. Вообще не обращаю внимания на мужчину рядом.

Он же ушел в какие-то свои мысли и занялся тренировкой. Смотрю исподлобья на его красивое тело, покрытое капельками пота… Хорош, шикарен, вынослив.

Ранки на плечах от моих ногтей еще видны. Он качает пресс, в полной задумчивости. Ритмично выплевывает воздух из легких в пространство.

Я закончила выпадами, приседом и ягодичным мостиком. Измотала себя в пух и прах. Меня запросто можно выжимать. По груди стекают капли пота, лоб покрылся испариной.

Бросила взгляд на него. Он тоже с трудом дышал. Его запах, терпкий, древесный разлетелся по небольшому помещению. Но как ни странно он мне нравится настолько, что я даже подумать не могу, что это может быть неприятно.

— Я закончила. — говорю скромно.

— Я тоже. — отвечает Павел. — Ты молодец.

Открываю воду и начинаю жадно глотать живительную влагу. Ноги потрясываются от нагрузки. Дыхание почти восстановилось.

— Марго, сядь пожалуйста. — говорит мне, двигаясь на скамейке.

Он сидит на ней верхом. И мне немного неудобно сесть промеж его ног. Да и скамейка не так велика, чтобы раздвинуть пространство между нами. Пересиливая себя сажусь. В моих руках пустая бутылка и я концентрирую на ней все свое внимание.

— Я не хотел делать тебе больно. Знал, что ты девственница. Я просто безумно тебя захотел и голова отключилась совершенно. Прости. — сказал и замолчал.

Сидела раздумывая, как бы ему ответить…

— Я принимаю ваши извинения. И просто хочу, чтобы наши отношения снова стали просто деловыми.

— Вряд-ли получится, Маргарита… — отвечает мой мучитель с усмешкой. — Мне очень сложно сдерживаться рядом с тобой… Ты красивая и такая невинная… А как ты кончаешь…

В его глазах загорается опасный блеск и я подскакиваю с места как ошпаренная. Тело бьет дрожь. Он опять перевернул все на секс, да что с ним такое?

— Мы можем просто забыть этот… инцидент между нами и спокойно работать? — спрашиваю, конечно зная ответ для себя лично: нет, не сможем.

— Маргарита, мое предложение по компенсации все еще в силе. Я готов нести ответственность за свои действия. И ты правда очень притягиваешь меня… — он немного помолчал, пока я как рыба пыталась набрать воздуха в легкие — Я не всегда могу себя контролировать.

— Я повторяю, что мне ничего не требуется. То что было, было … добровольно. Я предлагаю просто не поднимать эту тему хотя бы некоторое время. Если можно.

— Хорошо. — серьезно говорит вставая. — Идем в душ?

Прозвучало как компромисс, но предложение пойти в душ опять резануло по ушам. Будто он предлагает совместный душ… Ладно, может быть я сама на этом зациклилась? Вот мне и мерещится всякое ненужное.

Он пошел впереди, а я сзади. Втянула носом его запах и немного замлела. Вкусный, настоящий, мужской.

Подъем по лестнице дался трудно. Я явно переоценила свои силы во время тренировки и теперь ноги подрагивали на каждой ступеньке. Завтра тело будет выламывать.

Но я люблю эту мышечную боль. Она помогает мыслить трезво и говорит о том, что все было не зря. И главное, что я стала немного сильнее.

— Через полчаса завтрак. — бросил мне Павел проходя в свои двери. — Не опаздывай.

— Хорошо. Пожелания по одежде есть? — сама не знаю почему спросила. Но он хотел глобального подчинения — вот оно, получайте.

— Сегодня мы никуда не поедем. Накопилось много работы. Поэтому можешь быть в домашнем, если тебе так будет удобнее.

— Спасибо. — Мне очень понравился вчерашний костюм, а платье после больного колена пришлось бы подбирать.

Вошла к себе, посмотрела на постер на стене и показала ему язык. А что, могу себе позволить. Настоящему-то точно не осмелюсь.

Его признание, о том, что его тянет ко мне. Ложь или правда? А смысл ему был врать? Но если правда, то почему все не по нормальному, а так… Странно.

Не думаю, что смогла бы его отвергнуть, если бы он мне в этом признался. Просто нужно было бы дать больше времени друг другу. Хоть немного узнать и понять, кто и чем живет.

Хотя для этого должны быть хоть минимально серьезные намерения. А у него в отношении меня их очевидно нет.

Персонал. Одним словом тот, кто делает то что тебе нужно и не мешает, когда не нужно. Вот и все дела. Любил ли он когда-нибудь вообще? Не знаю, но так хочется стать для него той самой единственной….

Вот это меня понесло! Торможу себя на повороте.

Не нужна ты ему. Тянет — да. Трахнуть хочется — да. Но не более. Ни о чем другом факты и слова не говорят. Хватит. Запрещаю себе думать по-другому.

Душ, полотенце, фен, чуть корректора и румян, белье, костюм.

Меня ждет завтрак и работа. Что может быть лучше?

***

Я вышла из своих апартаментов и неспешно направилась вниз, в столовую. Запахи разносились невероятные. Кажется, Мария снова решила удивить меня своим кулинарным талантом.

Пока спускалась с грустью вспомнила о том, что так и не позвонила маме. Но день был еще впереди, а значит время как-нибудь выкрою.

За обеденным столом уже сидел Павел и вовсю уплетал вкусности. Мария действительно наготовила… Шикарный пушистый омлет лежал на моей тарелке, запеканка из яблок дурманила. Апельсиновый сок ярким пятном красовался в графине на столе.

Молча прошла к своему месту и села. Голод возник просто адский, хотелось смести все. И я с аппетитом начала уплетать свою порцию омлета.

Ели в тишине. Иногда я посматривала на своего мучителя, но он увлеченно листал что-то в своем телефоне, совсем не обращая на меня внимания. Лишь, когда я все съела бросил: «Через 15 минут встречаемся в переговорной на втором. Возьми ноутбук».

Послушно кивнула. Переговорная казалась мне относительно безопасной деловой зоной, где можно плодотворно работать не опасаясь домогательств.

Поблагодарив за завтрак я пошла к себе. Наконец у меня есть драгоценные десять минут, чтобы позвонить маме.

Набрала ее по видео. Очень хотелось посмотреть в родные глаза.

— Маргоооша! Привет, моя девочка! — откликнулась мама после второго гудка. — Погоди, я хоть очки возьму!

— Привет, мамуль! Я совсем ненадолго. — ответила я слушая ее шуршание по кухне. Обычно она хранила очки на столе в футляре.

— Ну дай хоть на тебя посмотреть! Ой, да ты кажется еще похудела! — мама приложила к губам одну руку.

От родных маминых глаз прямо в сердце потекло тепло родного дома. На душе стало хорошо и приятно. Как же я соскучилась…

— Да нет, мам. Может камера так передает? — не могла же я правда похудеть за такой короткий срок — А папа на работе?

— Да, сегодня смена. Ну как у тебя дела? Как ты устроилась? Покажи хоть, какую комнату тебе выделили?

Я встала перевела камеру и стала показывать маме свое новое жилье.

— Это мой кабинет. Тут есть все необходимое для работы. Ноутбук, телефон, часы, наушники… Представляешь, мне все выдали в пользование. — я искренне улыбалась — У нас такой техники я даже не видела, представляешь?

— Здорово как! Маргоша, а с тебя потом за это не вычтут?

— Да нет, вроде бы такого в договоре не было. — я максимально старалась, чтобы портрет Павла во всю стену мама не увидела. Да ее бы инфаркт хватил, от такого … интерьера.

— Я сейчас тебе спальню покажу и гардеробную, — сказала я перемещаясь — вот смотри, тут я сплю.

— Обалдеть… — кажется мама испытала самый настоящий шок. — Как красиво! Я такое только в турецких сериалах видела!

— А вот тут гардеробная. Представляешь, кто-то подобрал все вещи моего размера, а сколько туфель… — и я направила камеру на стеллаж с обувью, и увидела, как ее рот невольно открылся от удивления.

— Вот это конечно размах! Какие все красивые! — маме явно нравились мои новые условия. — Каблук высокий, не падаешь?

— Нет, пока ни разу. — со смехом ответила.

— Тут еще ванная очень красивая, сейчас покажу. — и я отправилась в свою святая святых.

— Очень здорово, Маргоша! Такие красивые апартаменты. Большой дом?

— Ну да, тут три этажа. Еще территория вокруг, да тут даже бассейн есть и спортзал. Я сегодня там тренировалась.

— Молодец! Правильно, нечего себя распускать. Потом сгонять тяжело. — мама грустно вздохнула. — Ну, а начальник твой как? Не обижает тебя?

— Нет… Мам, он вроде бы хороший человек. — надеюсь мама не почувствует подлог в моем голосе.

— Маргарита, ты что влюбилась? — строго спросила мама придвинув телефон к себе ближе. Как же лихо она раскусила меня.

— Нет мам, ну конечно нет… — как бы ей это доказать, а еще бы себе заодно. — Он совершенно не в моем вкусе.

Говоря последнюю фразу я уже выходила в кабинет и замерла на месте, когда увидела что в моих дверях стоит Павел, держащий в руках ноутбук.

— Мама, мне пора бежать. Меня уже ждут.

Сбросила вызов и жалобно уставилась на Павла. Он был чертовски зол, желваки так и ходили. Нижняя губа побелела.

— Значит я не в твоем вкусе? — спросил злобно, обиженно. — А кто в твоем вкусе тогда?

Помолчала, раздумывая, как бы дать ему понять, что мама бы меня просто не поняла. Но решила сказать по-другому:

— Тот, с кем у меня возможно будущее. Тот, кто будет меня уважать. Тот, для кого я не буду собственностью.

Если можно было разозлиться еще больше, то он точно разозлился. Костяшки его рук побелели на ноутбуке.

— Пора работать. — процедил сквозь зубы.

Подошла к столу и тоже собрала необходимый инвентарь: ноутбук с мышкой, телефон, записную книжку и ручку.

Мы спустились в переговорную и Павел плотно закрыл за нами дверь. А я все раздумывала, когда же на моей двери появится этот чертов замок, потому что без него ситуации случаются самые неприятные.

Устроилась на одном из крайних кресел и Павел сел рядом. Надежда на то, что он сядет как можно дальше от меня — умерла. Открыла ноутбук и записную книжку. Наконец-то я смогу с головой уйти в задачи и забыть про все, что между нами было.

— Сегодня ты займешься моим расписанием. Тебе нужно добавить все события в свой календарь. Ты нужна мне на каждой встрече. Основная задача — это фиксировать все принятые решения вместе с обещанными сроками.

Я послушно кивнула.

— Еще ты должна привести в порядок мою рабочую почту. Я не входил в нее больше двух недель и там скопились тысячи писем. Все рекламные рассылки удалить и отписаться. Все полезные письма отсортировать и вечером покажешь мне, что из этого достойно моего внимания.

Его тон был настолько деловым, указания — четкими. Что я невольно переняла его и максимально собралась.

— Я могу настроить правила для корреспонденции, чтобы письма попадали сразу при получении в определенные папки. Они будут сортироваться по ключевым словам в теме письма.

— Отлично, этим и займешься. И чтобы сегодня закончила. — сказал строго посмотрев на меня. — И вот еще, завтра на обед приезжает моя мама и сестра, ты видела ее в салоне. Нужно распорядиться и назначить время. Контакты я тебе передам. Свяжись, поговори, обсуди меню с Марией. И смотри, чтобы обед удачно вписался между моих встреч.

— Хорошо. Я поняла.

Наконец-то мысленно я твердо встала на землю. Рванулась в работу. Мне не хотелось думать ни о чем кроме задач. Пусть они займут все пространство в моей голове. Я не хочу думать про нас с Павлом. Это слишком… Неприятно.

— Сегодня у меня две большие встречи. Первая с маркетингом и коммерцией, она начнется в двенадцать. Вторая с потенциальным инвестором в шесть вечера. Будь готова. Ты будешь протоколировать все, о чем мы договоримся.

Кивнула. До первой встречи оставалось полтора часа. За это время я вполне могу заняться его расписанием и добавить себя. На моем ноутбуке было подключено все необходимое, вместе с его календарем и почтой. А значит выполнить задание будет совсем не трудно.

Этим я и занялась. Открыв график я немного обалдела. Да у него до конца года каждый шаг расписан. Но больше всего удивило, что тут были и наши вчерашние события: «Обследование в клинике», «Обед в русском кафе» и даже «Уход за собой».

Прикольно. У человека оказывается каждый чих расписан. На сегодня были те встречи, что он описал выше сам, тренировка, просмотр статистики по продажам и «Поставить Маргарите задачи».

Последнее было особенно приятно. Даже я есть в его плотном графике.

Быстро нашла адрес почты созданной для меня и начала добавлять в события по дням. Среди рабочих встреч тут встречались дни рождения, вечеринки, и даже отпуск длиной в неделю через два месяца.

Внимательно читая про каждое событие я даже удивлялась, с какой педантичностью они были внесены. Тут было все: места встреч, контакты тех, с кем встреча проходит, даже план повестки.

Интересно, это сделала его прошлый ассистент или он сам? Педантичность просто сумасшедшая.

Погрузившись в работу не сразу заметила, что Павел встал и теперь сосредоточенно что-то писал на флипчарте. Видимо там было что-то к будущей встрече, до нее оставалось всего восемнадцать минут.

Я открываю очередное событие и не могу сдержать удивления увидев знакомую фамилию: встреча с Романовым А. Ю… Да это же сын ОлеНика!!! И Павел планирует встретиться с ним на следующей неделе в среду в семь вечера. Но никакого плана или повестки по встрече нет. Да и контакты отсутствуют. По сравнению с общей педантичностью это выглядит как пробел.

Думаю, можно об этом спросить, почему нет? Ведь это отхождение от правила, может быть ассистент просто забыла внести данные?

— Павел Александрович, на следующей неделе у вас запланирована встреча с Романовым А. Ю., но не указаны контактные данные, место и повестка. Это упущение? Или так должно быть?

Он внимательно смотрит на меня не произнося ни слова, прошивает взглядом насквозь. Выражение на лице недоверчивое, даже красивые глаза немного прищурились.

— Да вы не подумайте… Просто я обратила внимание, что все в календаре внесено очень аккуратно. Информация полная в каждом событии. А тут нет. Вот я и решила спросить… — начинаю отчаянно оправдываться я.

— Так надо. В эту встречу можешь себя не вносить. — бросает Павел и возвращается к флипчарту.

Я задумчиво стучу ручкой по блокноту.

— Простите, я могу выйти в туалет? — робко сказала я. Вообще хотелось как в школе поднять руку и ждать пока на тебя обратят внимание.

— Выйди. — сказал не взглянув и не отрываясь от своего занятия.

Прикрыла за собой дверь и пошла к себе на этаж. Вроде бы у меня есть информация для ОлеНика, но она настолько мизерная и неконкретная, что и передать то ее было бы стыдно. Лучше пока промолчу. Если он меня не возьмет на эту встречу, то я не смогу узнать о чем там будет идти речь.

Сделав свои дела возвращаюсь в переговорную. Встреча через пять минут. Отлично, успела.

На большой плазменной панели открыта видео-звонилка. Павел максимально сосредоточенно что-то вводит в своем ноутбуке. На меня не обращает внимание. У меня есть минутка, чтобы полюбоваться им.

Его сосредоточенные глаза и сильные руки быстро набирающие текст. Пульсирующая вена на виске. Четко очерченные сжатые губы и нахмуренные брови… Красив, особенно когда так сосредоточен. Опасен и властен до кончиков ногтей.

Не вовремя пришли воспоминания о вчерашнем дне. Об этих губах, так страстно меня целовавших. Руках, которые умеют так сильно прижимать к себе…

Встреча с коммерцией и маркетингом была напряженная. Я от всей души пыталась вникнуть в то, что происходит. А происходило явно планирование на следующее полугодие. От цифр, которые приводили коллеги по ту сторону экрана голова опухла уже через полчаса.

Я протоколировала встречу, отмечая самые важные моменты и договоренности. В начале собрания Павел просто и лаконично меня представил: «Маргарита Куприна — мой ассистент». Ну хоть так.

Команда была довольно серьезная, но не большая. Два представителя от коммерции и два от маркетинга. Директора с ТОП-менеджерами. Серьезные дядьки.

Мне, маленькой и беззащитной девочке было тут неловко. Они решали вопросы дистрибуции, подводили итоги прошлых периодов. А я… я просто печатала то, что считаю важным и молчала.

Полтора часа тянулись бесконечно долго. И я не могла дождаться когда же встреча кончится. Павел рвал и метал, был серьезен задавал вопросы от которых люди на другом конце экрана то бледнели, то становились красными как раки.

Надо же, не на меня одну он так действует.

Исподтишка любовалась его работой. Он был настолько в своей воде сейчас и столько власти было в каждом его слове и жесте, что я невольно гордилась. Мне повезло работать с таким человеком.

После встречи меня добавили в группу, чтобы я скинула в нее протокол, который потом должны были подписать все участники собрания.

Поправила некоторые ошибки и попросила Павла пробежаться — все ли верно. Он придвинулся ко мне ближе, положив свою руку на мое кресло. А у меня сперло дыхание. Он наклонил свою голову ближе ко мне, чтобы удобнее было читать и перехватил мышку. А я с бешено бьющимся сердцем замерла.

Он пробегал глазами документ и я слышала каждый его вдох и выдох. Чувствовала аромат кожи и жар дыхания…

— Все нормально, — вернул он меня с небес на землю. — за рекламную кампанию ответственным поставь Николая Большова. Посмотрим, как он сможет выполнить то, что сегодня наобещал.

Он развернулся ко мне и наши лица стали слишком близко. Он смотрел то на мои глаза, то на мои губы. Я замерла как мышка, ладони вспотели.

— Ты молодец. — сказал с придыханием — Отправляй документ в чат и пойдем обедать, я голодный как волк.

— Хорошо. — сказала я, но почему-то мне показалось, что он говорил про голод другого характера.

Быстро сохранила файл и отправила в чат, с пожеланием всем доброго дня. Павел уже встал и мы пошли вниз.

Было странно тихо, как будто никого и нет. Обед сервирован не был.

— Сегодня понедельник. В этот день я всех отпускаю по делам и за покупками. Мы в доме одни. — прояснил ситуацию мой начальник.

— Аа… — задумчиво протянула я.

— Давай посмотрим, что есть в холодильнике.

Подошла вместе с ним. Улов был шикарный: у нас был суп, и лазанья. Я принялась рыскать по кухне в поисках тарелок, ложек и вилок, он достал кастрюлю и поднос. Несколько раз невзначай соприкасались руками и это было очень волнительно.

Разогрели все на плите и сели есть прямо тут, на барных стульях, чтобы не терять время.

И это было так мило и по-домашнему, что я невольно задумалась, как мы могли бы жить вместе, если бы все было нормально… Если бы он не был таким собственником, если бы мы не работали вместе, если бы просто встретились и понравились друг другу…

— Скажите, как зовут вашу маму? Завтра она приедет, а я даже не знаю как обращаться… Мне же еще связаться с ней нужно. — вспомнила я о своих прямых обязанностях.

— Да, точно! Вылетело из головы. — он достал телефон и переслал мне контакты: Вероника Михайловна и Александра Вячеславовна. — Я переслал тебе контакты.

— Спасибо! Какие-то предпочтения в еде и напитках будут?

— Да нет. Не имеет значения. Я не думаю, что они приедут чтобы поесть. Скорее устроят мне концерт за то, что мы натворили в салоне. — с улыбкой довольного кота произнес он. Развалившись на стуле.

Я залилась краской. Опять двадцать пять?! Трапеза уже подошла к концу и он сыто развалился на стуле.

— Знаешь, я так хочу тебя… Даже не знаю, сколько еще смогу продержаться… — слова из его губ слетали вальяжно, как само собой разумеющееся.

Я залилась краской до самых пяток. Это он мне? Хочет меня?

— Ты же даже не представляешь, насколько ты красива. Особенно, когда я в тебе. — он облизнул губы. А об меня уже можно было зажигать спички. — Но к этому мы вернемся позже, если будешь хорошо себя вести, — он хохотнул — или плохо.

Молча встала и взяла в руки наши пустые тарелки с вилками. Красная как помидор, не нашла в себе сил на ответ. Даже его слова заводят так, что ноги становятся ватными.

Хотелось провалиться под землю. Слова стыдили меня и в то же время вызывали дикое желание броситься к нему на шею. И забыть обо всем на свете: о том, что я ему совсем не подхожу; о том, что он не воспринимает меня всерьез; о том, что для него я просто игрушка; о том, что у нас совсем нет будущего.

Тарелки я убрала в посудомойку, туда же загрузила вилки и ложки. Где взять таблетку для машинки я не знала, поэтому просто оставила все как есть. Вытерла со стола тряпкой крошки, которые мы оставили и выжидающе посмотрела на своего мучителя.

— Пойдем работать? — надеюсь, что мысли о нашей близости его уже отпустили. Находиться с ним рядом сейчас было опасно. Но выбора у меня не было совсем.

В переговорной быстро расселись по своим местам. Я открыла ноут и приступила к сортировке писем. А их было 1234!!! Боже, да как можно так запустить свою почту? При такой аккуратности в ведении календаря — совсем не сортировать письма…

Решила сначала составить план сортировки. Дальше пойдет легче.

Итак, нужно разделить письма по смыслу. Этому нас учили в Академии, не думаю, что в этом будут проблемы. Я пробежалась глазами по темам и выявила основные:

1. Сотрудничество;

2. Интервью;

3. Пиар;

4. Коммерческое предложение;

5. Благотворительность.

Для первоначальной сортировки этого будет достаточно. Хоть как-то смогу раскидать это добро.

Установила правила одно за другим и в почтовом аккаунте появились аккуратные папки. Несортированными остались всего 282 письма. Уже лучше, их придется посмотреть «руками».

Самые интересные письма отмечу как «Важно», чтобы Павел их точно не пропустил.

— Павел Александрович, а письма с просьбами о благотворительности как сортировать? Вы будете их читать? — решила на всякий случай уточнить, потому что босс у которого я проходила стажировку попросил меня поставить их спам.

— Марго, давай договоримся общаться на ты, хотя бы когда мы с тобой вдвоем? Учитывая то, что между нами было. — склонив голову попросил Павел.

В своих мыслях я давно обращалась к нему по имени. Но говорить вслух еще ни разу не пробовала. Хотя это вполне деловой подход и ничего такого в этом нет.

— Давайте попробуем. — неуверенно сказала я, но тут же спохватилась — Давай, то есть.

Сама не знаю почему, но жутко смутилась, будто увидела в этом что-то интимное. Мне стало неловко.

— Мне нужно время, чтобы привыкнуть…

— У тебя есть на это чуть меньше года. — с улыбкой произнес Павел.

— Можно вопрос? — мне давно было интересно, и пока атмосфера была дружеской, стоит попробовать уточнить — Почему именно год? Это довольно большой срок…

Немного помолчав и посмотрев на меня внимательно, словно решая стоит ли мне это говорить, он все-таки начал свой рассказ:

— Со мной тяжело работать. Пока я тебя жалел, но поверь мне, скоро ты взвоешь. — он потер переносицу и продолжил — Я ведь очень увлекаюсь. Часто работаю по ночам, могу сутками не отходить от компьютера, потому что работаю с людьми из самых разных стран. И моему ассистенту приходится не просто.

Он взял в руки бокал и налил себе воды из пластиковой бутылки. Несколько штук всегда стояло на столе в переговорной, чтобы не терять время на спуск до кухни.

— Обычно ассистенты не выдерживают и года. Они быстро выдыхаются от такого темпа и перестают нормально функционировать. — он помолчал — Поэтому раз в год я меняю человека.

Он посмотрел мне в глаза. Вроде бы все было логично, но один вопрос меня мучал. И я решилась его задать.

— А вы… ты со всеми… спишь? — мне было стыдно, но хотелось расставить все точки для себя.

— Нет, обычно для этого у меня есть другие… девушки. Я не смешиваю работу и секс. — он изучающе посмотрел на меня. — Но с тобой по-другому.

Помолчал глядя на свои руки, сложенные на столе и почему-то продолжил:

— Знаешь, у меня никогда не было времени на нормальные отношения. — он горько усмехнулся. — Сколько себя помню, я все время занимался программированием. Что-то удавалось, что-то проваливалось. Но мне хотелось сделать нечто глобальное, что объединило бы миллионы людей, позволило бы им свободно общаться из любой точки мира. И тогда я сделал первый драфт сайта «Вместе». Было круто. Друзья подключились, потом подтянулись знакомые и мы стали общаться в этой сети.

Понял, что слишком много хочу сделать, но одному будет долго. Решил расширяться, объяснил все родителям. И они сделали для меня единственное, что могли: продали машину, заложили дом и тогда работа потекла куда серьезнее. Я нанял лучших из тех, кого знал…

Потом пришли рекламодатели. Первые инвесторы. И все так закрутилось. Для 19-ти летнего пацана это был успех. Я был счастлив. Но и загружен был по самые яйца.

Все мое время уходило только на работу. А сеть все расширялась… Мы пилили больше и больше функций, партнерились, развивались. Это было настолько быстро и реактивно. Что в какой-то момент я поднял голову от компа, а мне 33 года…

И только теперь я понимаю, что много упустил. Вся моя молодость прошла в работе. Ты наверное, не поверишь, но до 33 лет я вообще не выезжал из России. А потом плюнул на все, приехал сюда и наконец смог заняться лечением, спортом, собой.

И вот мне 36 лет. Я офигенно богат, я прокачал свое тело, я здоров как стадо быков. Но удовольствие от жизни я начинаю получать только сейчас. — откровенно признался Павел и наконец поднял на меня грустные глаза.

— И я не хочу ничего менять. Мне нравится моя холостяцкая жизнь. Я не готов к семье, не готов к детям и к серьезным отношениям тоже. — он выпрямил плечи и сказал прямо. — Мне нравится, что вокруг все принадлежит мне и я могу управлять этой реальностью и людьми так как я захочу. Пусть даже большинство людей приходится покупать.

Он говорил искренне, я чувствовала сердцем. Но было больно. Очень. Он глубоко несчастный человек, который получает удовольствие только тогда, когда все под контролем. Он не умеет по-другому, не знает, что такое бескорыстная любовь.

Сердце пропустило удар и мне чертовски захотелось его обнять как маленького, даже пожалеть. Прижать к груди его красивую голову и просто никогда не отпускать.

Но ему это было не нужно. Совсем. Он ничего не хотел меня, а людей типа меня считал расходниками — не больше. Я для него — арендованная на год игрушка, с которой можно распоряжаться по своему усмотрению. Да, я нравилась ему, но на этом все.

Предательски захотелось заплакать. Чтобы удержать неуместный порыв я уткнулась в ноутбук.

— Так что с письмами по благотворительности? — хриплым голосом решила вернуть разговор в безопасное русло.

— Оставляй, я все их читаю и часто помогаю кому могу.

— Тогда для этих писем будет отдельная папка.

Я обрадовалась. Потому что не может человек, который помогает другим быть плохим. Что-то доброе в нем все-таки есть.

С головой погрузившись в исследование его почты я не сразу заметила, что вокруг что-то изменилось. Павел встал и потянулся, мы работали без перерыва часа три не меньше. Я тоже почувствовала, что тело затекло.

Павел внимательно посмотрел на меня, а мне страшно захотелось последовать его примеру — потянуться, пустить кровь в затекшие плечи и руки. Через двадцать пять минут начнется совещание с инвестором.

Надо бы сходить в туалет, если встреча затянется я не выдержу.

— Павел, можно мне выйти?

— Идем вместе.

После его откровенности, я лучше могла понимать его чувства и сконцентрированность на деле всей его жизни. Это его детище, которое никогда его не отпустит и оно всегда будет на первом месте.

Мы вышли из переговорной и я хотела подняться наверх, но он остановил меня, резко потянул на себя развернув и крепко обнял. Склонившись прошептал в самое ухо:

— Человеку, чтобы чувствовать себя хорошо нужно восемь объятий в день. Давай сделаем приятное нам обоим, пока у тебя все заживает… — его губы коснулись моего уха, а объятия стали еще крепче.

Несмотря на интимный подтекст его слов, я просто обняла его в ответ. Также очень крепко. В его руках я чувствовала себя совсем маленькой, беззащитной и в тоже время сильной настолько, что горы готова свернуть. Закрыв глаза я думала, какие шансы у меня могут быть достучаться до этого раненого сердца, которое так ритмично бьется сейчас под моим ухом.

Он чуть отстранился и слегка отклонил мою голову назад и нежно поцеловал в губы. Он касался осторожно, будто боясь испортить момент. Крепко сжимая меня и не давая сделать ни одного шага в сторону. Он просто прижимал свои горячие губы к моим, не делая попыток проникнуть внутрь языком.

Это было приятно. Я крепче сжала его ребра, в каком-то странном порыве. И когда он отстранился в очередной раз сама потянулась к нему за лаской. Стараясь дотянуться до его губ.

Павел улыбнулся, посмотрел в мои глаза. И с силой прижал меня к стене. Теперь от нежности не осталось и следа. Я себя спалила…

Он погладил меня рукой по волосам, прерывисто дыша. И сильно прижался ко мне. Я почувствовала его возбуждение каждой клеточкой своей кожи. Это отразилось во мне, я постаралась сжать бедра, насколько это было возможно.

А он со стоном обрушился лавиной на мои приоткрытые губы, которые до этого только пожирал глазами. Впился в меня теперь требовательно разжимая зубы и властно вставляя свой язык в мой рот. Он ласкал, разжигал огонь. А я несмело отвечала ему на эти ласки, прижатая к стене, раздавленная его сильным телом.

Поцелуй становился все более глубоким. Мысли из головы сдуло ветром.

Все что я обещала не делать — я делала снова. Я готова была отдаться ему прямо здесь, прямо сейчас в этом коридоре, где любой мог нас увидеть.

Но он резко прервал поцелуй и отстранился. Отошел на два шага, пока я ошалевшими глазами смотрела на него и пыталась прийти в себя, хватая кислород ртом как акула выброшенная на берег.

— Кхээм… — хрипло откашлялся он. — Если мы не остановимся сейчас, я за себя не отвечаю. Да и встречу с инвестором пропустить нельзя…

Я нервно сглотнула. Он действительно смотрел на меня с сожалением, что пришлось прерваться. Кивнув я оправила костюм и пошла на третий этаж. В туалет все еще было нужно и сейчас — больше чем когда-либо.

Даже не вбежала, влетела пулей по лестнице в свою дверь. Я была возбуждена, обижена, и мне снова было стыдно, что так отреагировала на его ласку.

А еще… Мне так хотелось большего, чем просто поцелуй, что хоть волком вой.

Закрыла лицо руками, мне отчаянно хотелось кричать. Но нельзя. Сейчас нельзя. Сейчас будет встреча, с инвестором. И у меня еще очень много работы. Я даже половины его почты не разобрала.

ГЛАВА 9

Вернувшись в переговорную я обнаружила кофейник и пару кружек. Получается, пока я была в туалете Павел сам приготовил кофе и принес его сюда? Наверное это моя обязанность, но он не просил.

— Я кое-что придумал для нас, — сказал мой мучитель хитро улыбаясь. — после встречи тебя ждет нечто особенное.

Его улыбка обещала что-то волнующее и меня бросило в жар. Было страшно даже представить, что пришло ему на ум и чем после встречи мы можем заняться. Было бы неплохо поужинать, но кофе отодвигает проблему голода на некоторое время.

Мурашки блуждали по моему телу толпами, пока я занимала свое место за переговорным столом, а он выводил программу связи на большой экран. Предвкушение било по моим вискам маленьким молоточком, а он был совершенно сосредоточен и спокоен. Как ему это удается?

На экране шли гудки вызова и наконец появился мужчина в шикарном кабинете. За ним стояли книжные полки, столько, что они занимали весь экран. Мужчина был молодым, точно до сорока лет, красивым и смуглым.

Они обменялись приветствиями на английском и Павел представил меня, а я лишь вежливо кивнула. Я была готова протоколировать совещание.

Впрочем закончилось оно очень быстро. Оказалось, что они не были знакомы ранее. Инвестор запросил документы и типовой договор. Немного посетовал на величину вложений, и на этом откланялся, пообещав связаться как только ознакомится с документами.

Звонок был завершен и Павел отключил экран большой плазмы. Подошел ко мне сзади и наклонился к самому уху. Через плечо бегло прочитал протокол встречи.

— Все нормально. Ты — молодец.

— Спасибо. — выдавила я из себя.

Положил горячие ладони мне на плечи и немного сжал их. Я вздрогнула и заставила себя не вскочить с кресла только силой воли.

— Пойдем. — шепотом произнес Павел. — Нам будет очень хорошо, обещаю.

Голос такой нежный, что даже страшно. Задумал что-то сделать и ведет меня как овечку на заклание. Но сейчас мне не хочется перечить, мне хочется подчиниться ему полностью. Мысли о том, что он собирается сделать со мной одновременно пугают и в то же время возбуждают.

Он не дает мне одуматься беря за руку и неспешно тянет за собой наверх. На третьем этаже бросает:

— Переоденься в купальник… Хотя — можешь быть и без него.

— Хорошо. — я нервно сглатываю.

Вот что он задумал — остудить пыл в бассейне, а что идея не плохая. Если бы не одно но: плаваю я не очень. По-собачьи еще кое-как, но остальные типы плавания мне недоступны.

Вздыхаю заходя к себе и представляю, как нелепо буду выглядеть. Но идея окунуться в прохладную воду после такого рабочего дня мне очень нравится.

Заходя в гардеробную, понимаю, что купальников-то я еще нигде и не видела. На вешалках их точно нет, придется порыться в ящиках с бельем. Первые два я уже достаточно изучила, осталось провести ревизию еще в двух.

Открываю третий… А там…

Купальники. Красивые с украшениями и без. Цвета самые разные. Их много, штук 15 есть точно. Зачем мне столько? Не понимаю. Но выбираю самый безопасный и любимый цвет — черный.

Быстро стягиваю с себя домашний костюм и белье, надеваю это произведение искусства. Даже не удивляюсь, что вещь сидит как влитая. Красивый лиф, треугольного типа с завязками сзади приятно сел по груди. Плавки тоже с завязками по бокам в формате любимого мной фасона — бразильяна.

Смотрю в зеркало: щеки разрумянились, глаза блестят сумасшедшим блеском, тело трепещет от одной мысли о его взгляде.

На полке с обувью нахожу самые обычные шлепки, которые прихватываю с собой подмышку. В ванной беру халат и чистое полотенце. Вроде готова. Больше ничего не нужно.

Выхожу за дверь и сталкиваюсь с Павлом. Он тоже в халате, с полотенцем и шлепками.

— Ну что, пойдем? — лукаво предлагает мой мучитель и протягивает руку.

Это так мило и по домашнему… Он и я в халатах собираемся пойти искупаться в бассейн. Сердце радостно бьется внутри. Уверенно ведет меня вперед и я не сопротивляюсь, наоборот. Мне хочется испытать эти новые для себя ощущения.

У бассейна хорошо. Солнце уже садится и приятная прохлада поднимает настроение. Подсветка бассейна мягкая, голубая — отличный отдых для глаз после сидения за компьютером.

Мы останавливаемся у шезлонгов и я тянусь с поясу своего халата, чтобы его снять. Но Паша перехватывает мои руки и делает это сам. Нарочито медленно он развязывает пояс и крепко сжимает плечи, перед тем как снять халат окончательно. Не разрывает зрительный контакт ни на секунду.

Как в каком-то тумане я не сопротивляюсь совершенно. Даже интересно увидеть его реакцию на мой выбор купальника. И он прошивает меня глазами от головы до пяток, нахмурившись при виде моего содранного колена.

— Болит? — смотрит на меня обеспокоенно.

— Нет, почти нет.

— А там? — его взгляд на миг заволакивает темнотой.

— Еще да. — отвечаю я то безопасное, что могу. Сказать правду опасно.

Мой халат мягко опускается на стоящий рядом шезлонг. Я медленно провожаю его взглядом. А Паша снимает свой.

Его тело безупречно. В этом мягком свете и отражающихся бликах воды он кажется еще более смуглым и сильным. Мощные руки, узкие бедра, затянутые в узкие купальные плавки. Я невольно прохожусь по нему взглядом и застываю статуэткой.

— Идем, — настойчиво просит он и я повинуюсь. — вода должна быть теплой.

Он берет мою руку и аккуратно придерживая помогает спуститься по ступенькам в воду.

Блаженно опускаюсь по плечи и замираю от приятных ощущений. Вода действительно теплая, лишь слегка чувствуется перепад от воздуха. Развожу воду руками в стороны осматривая дно на прозрачность. В лучах закатного солнца все выглядит каким-то мистическим, совершенно нереальным.

Павел бодро ныряет рядом со мной и выплывает только на середине бассейна. Я провожаю его взглядом. Точные движения под водой, он двигается очень быстро.

— Плыви ко мне. — говорит нежно, когда с шумом выныривает.

— Я очень плохо плаваю… — честно говорю я — Постараюсь держаться рядом с бортиком.

Погружаюсь в воду по шею и начинаю свой небольшой заплыв по-собачьи. Он смотрит на меня без усилий держась на воде и посмеивается.

— Да, с плаванием нужно разобраться. — в несколько сильных гребков он оказывается совсем рядом со мной. Я невольно отплываю к бортику, чтобы не оказаться на опасной глубине без поддержки.

Его лицо с каплями воды выглядит очень мужественно, как будто все стало ярче: брови, ресницы, глаза. Мокрые темные пряди легли назад. Губы подрагивают в легкой улыбке.

Притягивает меня к себе за шею и впивается в губы. Я теряю бортик и судорожно пытаюсь не пойти ко дну. Как за спасательный круг цепляюсь в его плечи. Ощущение парения в невесомости усиливает поцелуй в сотни раз. Опасность глубины и его требовательные губы делают меня сверхчувствительной к его ласкам.

Он держится на воде немного перебирая ногами руками, а я бесстыдно закидываю ноги на его бедра. Теперь я вцепилась в него полностью. И ему это явно нравится.

Его язык нежно облизывает мои губы. Я замираю от наслаждения и зажмуриваю глаза. Левой рукой он прикасается к моей спине и ведет от лопаток вдоль позвоночника.

Прервав поцелуй хитро смотрит в глаза и… развязывает узелок от верхней части купальника. Поддевает ниточки у шеи и просто снимает с меня лиф, бросает его куда-то вдаль. Выдыхает в губы: «Вот так гораздо лучше» и снова волнительно целует.

Крепче обнимаю и прижимаюсь к нему своей голой грудью. Соски упираются в его горячую кожу. Поцелуй становится невыносимо пронзительным. Мы постепенно движемся от глубины к ступенькам, а жар внутри меня нарастает с каждым движением.

Тело требует разрядки, теперь для меня это знакомое ощущение. Когда мы доходим до безопасной глубины, где можно встать на ноги его руки крепко прижимают меня и находят завязки от трусиков.

Задыхаюсь от наглости на миг подняв веки и встретившись с его ухмыляющимся взглядом. Он прерывает поцелуй и просит: «Не бойся, больно не будет». И продолжает сладкую пытку языком и губами.

Отвечаю тем же жаром, хочется довериться и отдаться. Хочется забыть про всех тараканов в его голове и своей ничтожности. Пока этот мужчина ко мне так близко — я не могу думать ни о чем другом.

К моему сожалению он легко прерывает поцелуй, берет меня за попу приподнимая на уровне своей талии. Я немного испугавшись обвиваю его тело ногами. Моя грудь теперь на уровне его глаз и он нежностью смотрит, на мои стоячие соски.

Внутри меня рушится вавилонская башня, когда он берет сосок в свой рот и силой всасывает его в себя. Я выгибаюсь и чувствую, как касаюсь голым лобком и вагиной кубиков его пресса.

Низ живота ноет, просит меня сделать хоть что-то. Но я полностью во власти этого мужчины. Он ласкает мою грудь, играет с сосками по очереди, покусывает, посасывает, берет то бережно, то властно.

С моих губ слетает стон, возможно не первый, но я себя совсем не контролирую. Мне хочется не только прижиматься к нему вот так, мне хочется большего. Мне хочется его целиком, всего. Сейчас.

Он начинает двигаться к ступенькам на выходе из бассейна все еще неся меня голую на руках. Поднимается на несколько ступеней и нагибается. Я не сразу догадываюсь, что он хочет, чтобы я села.

Сажусь на самую верхнюю, которая не утоплена в воде. А он в наклоне вновь набрасывается на мой рот, терзает меня, мучает. Я успеваю только выставить руки позади себя, чтобы не упасть.

Ступенька на которой я сижу теплая, мне приятно это ощущение после прохлады бассейна.

Павел спускается ниже, к шее, одновременно перемещаясь на ступеньку вниз. Он кусает меня, впивается как дикий зверь, не оставляет ни одной мысли в моей голове.

Двигается еще ниже, к груди, которая жаждет его прикосновений. Она потяжелела настолько, что кажется увеличилась на пару размеров. Его руки больно сжимают маленькие полушария и крутят соски. Я задыхаюсь от возбуждения.

Как животное хватаю ртом воздух и не могу остановиться.

Растерзав мою грудь он спускается ниже к животу, прокладывая дорожку по мокрой коже, покрытой мурашками. Он целует, ласкает, лижет языком, все больше погружаясь в воду передо мной.

Я слишком поздно угадала его намерения. Когда поняла, что он хочет сделать пути назад не было. Он прямо между моих ног. Внимательно смотрит, изучает, склонив голову. Мне жутко хочется свести ноги, но он руками удерживает их на месте не дает сдвинуться даже на миллиметр. Шепчет хрипло: «Ты такая красивая, дай мне на тебя посмотреть».

Сердце замерло. Кажется он обращается в этот момент даже не ко мне, а к моей вагине…

Мои бесстыдно разведенные ноги, блеск воды и этот невероятный мужчина, который находится в опасной близости с моей вагиной. Это кружит голову, мне хочется ерзать, но я удерживаю себя на месте силой. Давая этому мужчине рассмотреть себя во всех подробностях.

«Невозможная…» хрипло стонет он. Смотрит мне в глаза и снова опускает их вниз. И набрасывается на пульсирующий клитор губами.

Я громко кричу от невероятных ощущений, выгнулась вперед и постаралась схватить его за плечи и остановить. Но он отклонил меня обратно одной рукой. Пробормотав «Не мешай». И снова впился в клитор с жарким посасыванием.

Отпустив, стал ласкать его языком, нежно проводя вверх и вниз, сжимая руками бедра и не давая вырваться. Я настолько потерялась в ощущениях что отклонилась назад и позволила себе полностью сосредоточиться на этой ласке.

Он снова и снова впивается, посасывает, не снижает давления ни на секунду. Его язык танцует, играет, будоражит и все больше приводит меня в состояние безумства.

Мои ноги и тело стало потрясывать. Я знала, что это значит. Оргазм огромной лавиной приближался ко мне сметая все преграды на своем пути. Я сделала единственное что могла: стонала и изгибалась.

И Паша вошел в меня языком, резко, сильно, во всю длину. Впитывая сладкий сок моего возбуждения. Вышел и вошел снова. И снова, и снова. Он постанывал и это заводило меня еще больше.

Он нагнетал, ускорял темп. Становился все быстрее и тверже, не давая мне опомниться. Ловя мои вскрики каждый раз когда вторгается в горячее лоно.

Я задыхаюсь, не могу набрать воздуха. Не успеваю за его движениями. Не чувствую ничего вокруг. Только его язык и моя девочка. Ничего больше.

Растворяюсь в этом, теряю себя. Бесстыдно вскрикиваю его имя, прошу еще и еще. Умоляю не останавливаться.

И он делает то, что я прошу. Стонет сильнее сам, сопровождая сладким звуком каждое новое движение. Это безумство, это невероятно. Это не может больше продолжаться…

И я взорвалась. бесстыдно, мощно. Жутко до боли в каждой мышце. Все тело выгнулось дугой, спазмы поражали до дрожи, до исступления. Пальцы ног покалывало и пробивало током. Мгновенно стало так жарко, что мне казалось я горела в пламени.

Даже не заметила, как Павел встал и стянул с себя плавки. Он стремительно ворвался в меня усилив и без того невозможное чувство всепоглощающего оргазма.

Я ослепла и оглохла, когда он начал быстро двигаться во мне. Мне казалось, что лучше быть уже не может. Но он был такой твердый и горячий, так идеально входил в меня полностью, что я невольно начала подстраиваться под этот ритм, все еще пульсируя и горя.

Проваливаюсь в темноту, падаю, умираю. Все меркнет в этом мире для меня, для нас двоих.

Отступающая тряска первой волны сменяется нагнетающим предчувствием второй.

Он двигается так интенсивно и ритмично, рвано дышит, стонет и хватает мою шею губами и зубами.

Я не выдерживаю его напора… Всего еще одна бесконечность и я взрываюсь снова, вместе с ним.

Он рычит и выливается в меня целиком, без остатка. Напомнив меня до краев. Хватает мою голову и заставляет смотреть в свои глаза. Я бешено сокращалась всем телом и не могу сдерживать стоны. Сжимаю его внутри себя так сильно, что становится больно.

А он смотрит и впитывает безумными глазами каждое мое движение. Его дыхание такое рваное, что мне кажется он сейчас задохнется.

Чувствую, что сейчас отключусь. Он впивается в меня ртом и больно кусает за нижнюю губу. На нем еще есть мой запах и это невыносимо приятно.

— Тихо девочка, тихо… — хрипло шепчет прямо в губы. — Все хорошо, не надо только отключаться. Будь со мной…

Он вышел из меня, сел на ступеньку рядом и как безвольную куклу посадил на свои колени. Вытер мои слезы теплыми руками и я начала приходить в чувство. Даже не заметила, как заплакала.

— Тебе больно? — спросил шепотом прямо в ухо.

— Нет, мне очень хорошо… — честно ответила я.

— Ты так ярко кончаешь… Я никогда такого не встречал. Так долго и так сильно мне даже немного больно — его шепот был нежен. — Прости, я не думал тебя трахать. Думал, что мы обойдемся оральными ласками… Но когда ты взорвалась… Я не сдержался. Прости если было больно.

Смущение и стыд пока не пришли ко мне и я решила не призывать их. Позволила расслабиться и баюкать себя как маленькую девочку.

— Это было… Прекрасно. — честно призналась я, подняв на него глаза. — Я никогда такого не испытывала.

— Еще вчера ты была девственницей — это не удивительно. — хохотнул Павел. — У тебя все еще впереди. Есть много вещей, о которых ты даже и не думала…

«У меня все еще впереди»… Не у нас, у меня. Поздно пришла в голову противная мысль. А с ней и стыд и смущение. Ну конечно, у меня — ведь никаких «нас» нет и не планировалась. Игрушка на год, ты что позволила себе забыть?

Начинаю пытаться сползти с его колен, отстраняюсь, замыкаюсь в себе. Вырываю себя, проросшую в этого мужчину каждой венкой своего маленького тела. Тяжело, больно. Мучительно слышу как кровь закипает в ушах.

Он не дает встать самостоятельно, вместо этого сам взлетает вверх и ставит меня на ноги. Говорить что-то бессмысленно. Посмотреть ему в глаза значит навсегда умереть. Признаться себе честно, что меня опять использовали для удовлетворения потребностей — не могу, не хватает смелости.

Выхожу из бассейна. Молча подбираю трусы и лиф, иду туда где лежат халаты. Он за мной, как будто не понимает, почему мое настроение так резко могло измениться. Выпаливает:

— Надо срочно что-нибудь пожрать. Умираю с голоду.

— У меня нет аппетита. — говорю тихо, едва слышно.

— Это еще что значит? — хватает меня за локоть.

До спасительных халатов осталось не больше пары шагов. Хочется укутаться, спрятаться, сжаться до размеров молекулы и раствориться в этом мире вместе со своим несчастьем и со своими гребанными никому нахрен не нужными чувствами.

— На что ты обиделась? Марго? — задумчиво пытается заглянуть в мои прячущиеся глаза. — Нам же было хорошо вместе.

Сглатываю обиду, пытаюсь проглотить ее как горькую пилюлю без воды и оставить где-то внутри. Чтобы ОН никогда не увидел, что мне больно. Не догадался, не осознал, что я сейчас чувствую и чем во мне это отзывается.

— Маргарита, я спрашиваю, какого хрена с тобой случилось? — дергает за руку, больно, наверняка оставляет следы.

— Я … Я просто плохо себя чувствую — нахожу безопасную середину и вроде даже не вру. Чувства у меня и правда не к черту. Осмеливаюсь поднять глаза и шепотом прошу — Отпусти.

— Нихрена, — зло говорит он еще крепче сжимая мою руку. — объясняй.

Тон не терпит неповиновения. Но как я ему скажу? Как я вообще могу ему сказать, что я дура такая посмела испытывать к нему что-то. Да и не похрен ли ему?

— Прекрати пожалуйста, мне больно… — кажется, он только сейчас понял, с какой силой сжимал меня.

Он отпускает и я отворачиваюсь беру свой халат и стараюсь побыстрее его надеть. Ткань на мокрое тело ложится отвратительно неохотно, я психую с силой тяну рукава.

Стоит сзади, молчит. Не понимает.

Разворачиваюсь надев кое-как гребаный халат запахнувшись наглухо, сделав себя непробиваемой для него.

— Я не хочу быть твоей постельной игрушкой, Паша. — честно говорю я — Я не могу так.

— Хм… — он задумчиво смотрит. Не понимает снова, вижу по глазам.

— Просто я… у меня… у меня есть… — не могу сказать, душат слезы. Не могу их сдерживать, катятся по щекам. Как признаться ему, что у меня есть эти блядские чувства? Что внутри меня все горит? Что я рассыпаюсь рядом с ним на мелкие кусочки? Ему это надо? Нет. А вот я потом себя не соберу.

— Паша, у меня есть к тебе… определенные чувства… — вслух, сказала, нихрена себе! — Нам лучше прекратить… это… — обвожу взглядом бассейн. — Иначе я себя потом не соберу.

Вот! Я сказала это. Я сделала, смогла. Он стоит открыв рот. Растерян, не знает, что сказать. Потерялся дорогой Павел Александрович, человек который так хотел объединять людей по всему миру.

Жду, жду с минуту. Молчит, моргает, отчаянно о чем-то думает.

Нечего думать, Паша. Мои чувства никак не вяжутся с твоим расписанием, я смотрела. Если ты выгонишь меня — я готова, уйду. Залижу раны, найду нормальную работу и буду как-то жить. Не переживай.

Сказать нечего? Чтож, пойду к себе. Меня знобит и очень хочется в горячий душ. Хоть он и не отогреет лед, которым теперь сковано мое сердце. Ничего. Я выживу. Не переживай.

Обхожу по периметру и влетаю в дом, раненной птицей оказываюсь на своем этаже. Чёртову щеколду так и не приделали, а жаль. А впрочем нет. Скоро в этих апартаментах появится другой обитатель, возможно ей и не потребуются никакие замки. Она с радостью раздвинет ноги и не скажет ни слова — прямое подчинение же.

Как же рвет все внутри. Как же душит.

Открываю воду, снимаю халат и вхожу в кипяток. Клубы пара летят надо мной, но мне все равно. Мне лучше. Под горячими струями не видно горячих слез. Надо дать им выход иначе они убьют меня пулей в голову.

Не думать не получается. Думать — не получается тоже. Получается только жалеть себя, стыдить и упрекать за все, чего уже не вернешь назад.

Сколько я простояла так? Пока не кончились в глазах слезы. Пусть все катится к черту. Я сильная, я выдержу.

Халат — противен, его руки снимали его с меня и больше я не хочу его надевать. Пусть валяется в корзине с грязным бельем. Да я бы и себя в эту же корзину засунула с удовольствием. В ней мне самое место, как использованной тряпке.

Не хочу ничего. Совсем.

Но на подкорке всплывает недоделанная задача. С которой как-то нужно справится взяв себя в руки.

Обед, его мать и сестра. Остальное ждет до завтра.

Звонить сил нет. Буду писать, еще не поздно так что ничего страшного с ними не случится. Ноутбук в переговорной. Надо сходить и сверить его расписание.

Одеваюсь в первый домашний костюм, который попадается под горячую руку. Цветов не различаю. Мне совершенно плевать на свои заплаканные глаза и торчащие мокрые волосы. Кому я нужна? Ему? Бред.

Выхожу в двери. Его комната открыта, звуков не слышу. Может просто забыл закрыть вот и все. Иду вниз в переговорную, забираю вещи и поднимаюсь обратно. Нужно доделать, иначе я не я.

Знаю себя. Незакрытый гештальт не даст покоя до утра.

У себя в кабинете сажусь. Специально не поднимаю глаз на фотографию. Боюсь смотреть — убьет. Открываю ноут и пробегаю его расписание на завтра.

Бью кулаком в стол. Завтра вторник и на десять утра в расписании стоит «Массаж Салли». В голове всплывают фразы девушки, про «не совсем массаж, но мне об этом говорить нельзя». Получается, что завтра на 10 у него запланировано потрахаться Салли.

Сегодня со мной, завтра с ней. Нормально.

Нихера не нормально! Бьет посильнее хука справа. До потери сознания. Задыхаюсь от боли. Думала слезы кончились? Нет вот они, льются ручьем. Попробуй соберись.

Внушаю себе, всеми силами вкладываю в себя мысль, что меня это не касается. Совершенно. Мне просто нужно найти окно в час-полтора, надеюсь этого им хватит. Нахожу с 15:00 до 17:00, вот и отлично. Больше меня твое расписание не интересует, дорогой начальник.

Нахожу в мобильном те номера, что он мне переслал. Отправляю короткие сообщения:

«Добрый вечер, завтра в 15:00 Павел Пуров ждет вас на обед.

ассистент Маргарита»

Уж адрес-то я думаю добавлять не надо? Наверняка бывали тут не раз, разберутся.

Мои дела на сегодня все.

Я и сама на сегодня все. А может и навсегда.

Но нужно написать хотя бы маме. Пусть знает, что я жива. Нет, нихрена не нормально и совсем не в порядке, но жива. Пульс есть, тело функционирует на сегодня этого достаточно.

Открываю свой старенький телефон, вижу несколько уведомлений. Пишу маме, что много дел было, сильно занята. Завтра постараюсь позвонить. Спокойной ночи и конечно, привет папе.

Пусть хоть они не волнуются о своей непутевой дочке. Пусть думают, что у меня все хорошо. А завтра я себя как-нибудь да склею.

Листаю попутно уведомления и вижу странное. Мой старый школьный друг, который мне сильно помог после того случая в родном городе написал:

«Марго, привет! Твоим видео снова кто-то очень настойчиво интересуется. Будь осторожна.».

Пиздец. Не сказать по-другому. Сердце колотится где-то в горле. Только этого мне не хватало. Если кто-то откопает это видео и покажет… да тому же Павлу или просто сольет в сеть — моей карьере навсегда и бесповоротно пиздец.

Рассуждаю логически, кто-то просто узнал, что у меня появилась такая работа и теперь намерен меня шантажировать. Если так, то я попала. Но сегодня про это думать уже не хочу.

Гашу экран телефона, закрываю ноутбук и роняю голову на руки. Уже не плачу. Судорожно соображаю как мне быть дальше.

Ответы от матери и сестры Павла приходят практически одновременно: короткий ОК, чего ещё я могла ожидать. Правда его мать следом добавляет спасибо и это уже приятнее.

Уладила. Хорошо.

Забывшись на миг вскидываю взгляд вверх. Два черных глаза прошивают стрелами с фотографии в разбитое сердце.

Да твою же мать!

Хочется психануть и фурией разметать все по комнате. Запустить в этот портрет по очереди все телефоны, ноутбук, блокнот — все, до чего только смогу дотянуться. Просто стереть его с этой стены, из своей памяти, из себя…

Шорох за дверью приводит в чувство. Слух обостряется так внезапно, что слышу даже его вздох.

Тихо встаю и подхожу к двери прикладываюсь к ней горячим лбом.

Тук-тук-тук

Почти подпрыгнула, почти до потолка. Чуть не улетела в небо.

— Маргарита, открой. — настойчивый голос не терпит промедления.

А я наоборот начинаю пятится назад. Хочется притвориться, что меня тут просто нет. Но я есть, и он об этом прекрасно знает.

Беру себя в руки. Задвигаю поглубже боль и слезы. Подхожу и открываю дверь, чтобы не дать ему войти внутрь.

Стоит, в руках поднос с кружкой горячего чая и бутербродом. Он в халате, глаза почему-то смотрят немного виновато. Что это значит?

— Тебе надо поесть. — и более твердо — И нам нужно поговорить.

— Спасибо, — машинально беру поднос, разворачиваясь несу на рабочий стол. — о чем ты хотел поговорить?

Разворачиваюсь к двери, надеясь, что он все еще там стоит. Дрожь пробирает до костей. Догадка: вышвырнет. Он меня сейчас просто вышвырнет из своей жизни…

Но он не у двери, он четко за моей спиной. И как только я оборачиваюсь крепко и без предупреждения сжимает в стальных объятиях. Я делаю попытки скинуть с себя его руки, но физически проигрываю эту битву.

А потом пламя во мне начинает гаснуть. Становится так хорошо в его объятиях. Как будто мы знаем друг друга так давно, что можем стоять так часами, просто обнимая друг друга.

Вечность, не меньше он крепко прижимает меня в груди. Предательские слезы тихо катятся по щекам и впитываются в его халат.

Он отмирает первым. Просто берет меня за руку и ведёт к себе. Молча, одной рукой скидывает покрывало со своей кровати и откидывает край одеяла. Берет меня на руки и аккуратно кладет на подушку. Укрывает одеялом и уходит в душ.

Неужели все это время он готовил еду, чтобы принести мне? А мне вдруг становится так хорошо. На этой постели укутанной в теплое одеяло, в его запахе…

Мысленно подвожу итоги дня:

1. Тренировка — 1 штука;

2. Рабочий день — 1 штука;

3. Секс в бассейне — 1 штука;

4. Оргазм — 2 штуки;

5. Разбитое сердце — 1 штука;

6. Тревога из прошлого — 1 штука.