Александр Рар 2054: Код Путина

1961

Василий Орехов перекрестился и прошептал «Отче наш». Тихая молитва помогала ему во всех жизненных ситуациях. Давненько он не летал, а теперь вот наслаждался красочным видом средиземноморского побережья, над которым медленно снижался пассажирский самолет. Последний вираж, последнее покачивание, и вот уже самолет «Эйр Франс» уверенно коснулся взлетно-посадочной полосы. Чего же здесь от него хотят?

Шестнадцать лет, как закончилась та ужасная война. Слава богу, Орехов и его семья пережили ее более-менее благополучно. Сейчас ему было шестьдесят пять, и о своей беспокойной жизни он мог бы написать не одну книгу. Когда разразилась Первая мировая, он пошел добровольцем в царскую армию. Орехов происходил из патриотически настроенной дворянской семьи и, как тогда, так и сегодня, считал своим национальным долгом в трудные времена служить своему отечеству. После того как он практически в одиночку подавил немецкую зенитную батарею и был тяжело ранен во время своей героической операции, он был награжден почетным орденом. Но как же давно это было! Сегодня Орехов воевал на своей третьей войне – холодной – на невидимом фронте. Он жил поочередно то в Брюсселе, то в Париже – в зависимости от получаемых заданий. По такому тайному заданию он и прибыл сюда, в Перпиньян, на юг Франции.

Он с любопытством посмотрел в иллюминатор. Двое мускулистых рабочих осторожно подтаскивали трап к выходному люку. Пассажиры тут же повскакивали со своих мест и устремились к выходу. Орехов не торопился. Скорей всего, большинство из прилетевших были отпускниками, мечтавшими о своих летних домиках и залитом солнцем пляже. Орехов намеревался выйти последним; его ожидала сомнительная миссия. Из окна он увидел на летном поле английский чартерный туристический самолет. Англичанам неплохо жилось после войны в плане финансов, и английские туристы привозили деньги на французские набережные. Рядом он увидел огромный военный самолет. Какой разительный контраст!

Орехов с нетерпением наблюдал за оживленной суетой возле транспортного самолета. Сам он, будучи журналистом, с возрастающей озабоченностью следил за гражданской войной в Алжире. Он знал: здесь, на перевалочном пункте Перпиньян – Ривесальт, началась кровавая война, от которой территория самой Франции пока не пострадала. Отборные солдаты в тяжелом боевом снаряжении садились в самолет. С оглушительным воем моторов машина вырулила на взлетную полосу и поднялась над морем. Интересно, сколько времени еще понадобится великой державе Франции, чтобы победить восставших арабов? Орехофф не знал ответа на этот вопрос.

Изящная стюардесса прервала его размышления и попросила покинуть самолет. Он медленно спустился по трапу. Еще несколько часов тому назад он сражался с мерзопакостной дождливой погодой в Брюсселе. А теперь ему пришлось несладко на средиземноморской жаре. В небе над Перпиньяном кружил военный вертолет, а вот ни одного облачка видно не было. Любимая супруга умоляла его в последний момент отказаться от полета. Ему прислали лишь официальное приглашение от французского министерства обороны и билет на самолет – и никаких объяснений. Ей это показалось подозрительным. Но Орехову удалось переубедить жену, ведь семья жила в стесненных обстоятельствах, так что обещанный гонорар ему бы не помешал.

Орехов вновь погрузился в размышления. Что им руководило? Собственно говоря, он все еще считал себя беженцем от советского большевизма, вот уже более сорока лет деспотически тиранившего его родину. Эмигрировал он не добровольно, а был изгнан вместе с армией белых. Антикоммунистическое сопротивление поначалу собирало свои силы в братской православной Сербии, однако после окончательной победы красных в Гражданской войне белогвардейцы бежали дальше на Запад. В конце концов Орехов получил политическое убежище во Франции. Он был в вечном долгу перед французами. А вот проблему своей идентификации он по-прежнему таскал с собой. Еще до нападения немцев на Францию он в 1940 году перебрался в нейтральную Бельгию. Там его семье жилось спокойнее. Однако ни Франция, ни Бельгия не стали ему настоящей родиной. Да, большинство русских эмигрантов интегрировались на Западе, поменяли свои русские имена и фамилии на французские и повернулись к родине спиной. Орехов же все еще сидел на чемоданах, в любой момент готовый вернуться в освобожденную от коммунистов Россию. Каждое воскресенье он молил об этом Господа в православной церкви. Рано или поздно, он был убежден в этом, он или его дети будут снова жить в России.

Орехов считался чрезвычайно добросовестным, что соответствовало как его воспитанию, так и представлению о самом себе. Когда бы французское правительство ни обращалось к нему за советом, он неукоснительно следовал приглашению. И тем не менее, по его твердому убеждению, французы были наивны и далеки от реальности; они не поняли происходившего в Советском Союзе. В последней войне Франция и большевистская Россия даже были союзниками! Где только мог, он старался объяснить своим французским собеседникам истинные процессы, происходившие на его бывшей родине: там правила преступная банда, а русский народ был порабощен как еще никогда в своей истории, сотни тысяч невинных томились в ГУЛАГе, церковь и верующие преследовались, короче, Советский Союз – это не подлинная Россия, а извращенная, которая однажды освободится сама или же должна быть освобождена извне.

Орехофф встречался с французскими разведчиками всегда в одном и том же парижском кафе. На этот раз встреча неожиданным образом была перенесена на юг Франции. Почему? Как ни странно, причину ему не сообщили. Поначалу его охватило чувство тревоги. А что, если все это ловушка советских спецслужб? Перед войной НКВД то и дело прямо на улицах Парижа похищал русских эмигрантов. С чего бы его наследнику, КГБ, стать более нравственным? Он нащупал в правом кармане своей куртки газовый револьвер, который из осторожности взял с собой в поездку.

Весь в поту, раздираемый сомнениями, Орехов потерянно стоял под испепеляющим солнцем, судорожно вцепившись в чемодан. Неожиданно к нему приблизился молодой человек, до этого незаметно издалека наблюдавший за ним. Он снял темные очки и в приветствии протянул руку:

– Добро пожаловать в Восточные Пиренеи. Меня зовут Поль Ревэ, я работаю на SDECE, службу внешней документации и контрразведки. Следуйте за мной. – Не церемонясь, незнакомец подхватил его багаж и поспешил в сторону зала ожидания. Орехова неожиданно охватила жажда приключений. Он охотно погружался в туманный мир спецслужб, поскольку в итоге чаще всего узнавал вещи, скрытые от простых смертных.

Орехов усмехнулся, увидев, как перед зданием аэропорта Ревэ подошел к черному «Ситроену ds» и открыл дверцы машины. Он и сам не отказался бы от такого автомобиля, однако скудная зарплата редактора эмигрантского журнала не позволяла подобную роскошь. Наконец-то он мог удобно устроиться на сиденье рядом с водительским. В салоне приятно пахло новой кожей. «Ситроен» тронулся с места.

Ревэ направил машину не в сторону центра города, как предполагал Орехов, а обогнул местность по шоссе, ведущему в Сен-Назер. Оттуда «Ситроен» повернул на юго-восток к Средиземному морю и через час доехал до курорта Сен-Сиприен. На вытянутых белых пляжах Аржелес-Сюр-Мер уютная часть поездки закончилась. Дальше машины стояли в пробке бампер к бамперу и двигались еле-еле. Они начали взбираться вверх вдоль крутого скалистого побережья в направлении Пор-Вандр. Несмотря на резкие повороты, Ревэ пытался на высокой скорости обогнать слишком медленно ползущие вверх машины. От Орехова не укрылось, что он постоянно косил глазами в зеркало заднего вида.

Орехов взглянул на крутой каменистый склон с левой стороны дороги. На спокойной голубой поверхности моря ему предстала идиллическая картина. На легком ветерке покачивались парусные яхты богачей. Как мирно все было, как хорошо, что он смог вырваться из суматохи большого города. Это было 13 августа 1961 года. Этот день не должен был стать обычным, как любой другой, а, скорее, весьма судьбоносным. Но о том, что в это время как раз происходило в мире, он не имел ни малейшего понятия.

Нарушив тишину, Орехов спросил, куда они, собственно, едут. Ревэ ничего не ответил, однако остановился возле небольшой лавчонки и вышел, чтобы позвонить. Вероятно, он должен был доложить начальству о благополучном прибытии гостя. Тем временем Орехов внимательно наблюдал из машины за движением. Белый кабриолет проехал мимо «Ситроена». Мужчина и женщина с развевающимися на ветру темными волосами взглянули на него. Красивая дама даже помахала ему. Как ни странно, проехав несколько метров, кабриолет остановился у края дороги. Парочка начала страстно обниматься и жадно целоваться. От такой сцены Орехов остолбенел, и у него закралось смутное подозрение, что пассажиры кабриолета маскировались и на самом деле следили за ним. Его рука нащупала спрятанный револьвер.

Через десять минут поспешно вернулся его водитель. Он предложил Орехову сигарету, и оба закурили. Спутник Орехова почему-то явно нервничал.

– Вы слышали страшную новость? – неожиданно спросил он. Орехов опешил. Что имел в виду его собеседник? Действительно, в последнее время заголовки прессы пестрели новостью, от которой русскому эмигранту было не по себе: Советский Союз значительно опережал Запад в гонке по освоению космоса.

В апреле 1961-го, то есть четыре месяца тому назад, Советы запустили в космос первого человека. Русский Юрий Гагарин, а вовсе не какой-нибудь американец, открыл новую страницу в истории человечества. Несколько дней тому назад Советы отправили еще одного человека на околоземную орбиту. Какой-то советский инженер конструировал более пригодные к полетам ракеты, чем превозносимый немецкий американец Вернер фон Браун. В космической гонке лидировали Советы, они еще, пожалуй, первыми и на Луне окажутся. Американцам пока удались лишь два непримечательных запуска астронавтов на высоту 200 километров, и никаких полетов вокруг Земли.

Западный мир все еще находился в шоке от запуска русских спутников. В октябре 1957-го Советы впервые отправили в космос спутник, который неоднократно облетел Землю, и над территорией Штатов пронесся, между прочим. А это значило, что отныне СССР был способен запускать с одного континента на другой ракеты, оснащенные атомным оружием.

Однако Ревэ имел в виду совсем другое событие. Он только что узнал по телефону, что в советской зоне Восточной Германии начали строить непроходимое ограждение в черте Берлина, изолировав Западный Берлин. Таким образом коммунистический режим хотел воспрепятствовать бегству собственного народа в сектора союзников. В разгаре была вторая блокада Берлина, намного опаснее, чем та, первая, тринадцатилетней давности. Голос Ревэ почти срывался:

– Людей, которые еще пытаются вырваться на свободу, расстреливают!

Взгляд Орехова упал на смятый авиабилет Париж – Перпиньян. Слава богу, он был в безопасности, далеко от трагических событий, под охраной французских спецслужб. Он сидел в лимузине и ехал вдоль живописного средиземноморского побережья, в то время как в центре Европы начиналась третья мировая война. Штаты не допустят такую провокацию. Рано или поздно, он это всегда предсказывал, решающее сражение неминуемо. Иначе человеконенавистнический большевизм никогда не отступится от своих планов завоевать весь мир.

Ревэ, похоже, прочитал его мысли. Нет, третьей мировой не будет, объяснил он, это нереально:

– Обе сверхдержавы обладают одинаковым потенциалом массового уничтожения: водородные бомбы, атомное оружие, химическое, биологическое оружие, а вскоре и боевые спутники появятся.

Орехов вытер платком пот со лба. Угораздило же его потерять где-то темные очки. Палящее полуденное солнце становилось невыносимым. Столь же невыносимым, как и невозмутимое спокойствие Ревэ по отношению к террору в Берлине. Орехов прикусил язык и ничего не ответил. Собственно говоря, он считал, что Штатам следовало заставить Советский Союз уйти из Восточной Европы и из Восточной Азии, пустив в ход «мать всех бомб». Но произнести сейчас это вслух в такой обстановке было бы совсем не к месту. Орехов недоверчиво наблюдал за Ревэ. Он давно уже подозревал, что французский лидер генерал Шарль де Голль, невзирая на противостояние в холодной войне, симпатизировал Советскому Союзу. Франция не хотела американского превосходства в Европе, надеясь на взаимопонимание с восточным исполином.

Спустя некоторое время им открылся потрясающий вид на горный массив Испанских Пиренеев. Только Ревэ пошел на обгон, как ему пришлось резко затормозить – навстречу неожиданно выскочил белый кабриолет. На горизонте появилась горная крепость.

– Вечерняя встреча состоится там – в Форт Беар, – объявил Ревэ и добавил: – Чтобы это не явилось для вас неожиданностью: знаменитый Жан Кокто примет участие в беседе. – От неожиданности Орехов чуть не поперхнулся. Это имя пробудило в нем смутное предчувствие.

Кокто был одним из самых знаменитых французов своего времени, писатель и художник, ему сейчас было за семьдесят. Для Орехова мировосприятие Кокто было чужим миром, далеким от его собственного добровольно выбранного, изолированного эмигрантского существования. Орехов отвергал ассимиляцию с доминирующей французской культурой, оставался русским, читал исключительно русскую эмигрантскую литературу, общался только с единомышленниками, а выходные проводил в русской православной церкви на рю Дарю в Париже или на авеню де Фре в Брюсселе.

В душе, однако, Орехов завидовал признанию, которым пользовался этот бонвиван, эта икона бисексуальной культуры, которая объявила кампанию против гомофобии во Франции. Литературный корифей был своим человеком в русских дворянских салонах в Париже, куда самому Орехову вход был заказан. К тому же Кокто называл знаменитого русского композитора Игоря Стравинского своим другом и поддерживал отношения с авангардистским балетом. Произведения самого Кокто ставились в Америке, а его фильмы выигрывали все премии. Тщеславный художник охотно хвастал своим состоянием. Орехов испытывал почти физические страдания от того, что этому хлыщу удалось еще и соблазнить русскую красавицу и икону моды Наталью Палей, принцессу из дома Романовых, которую обожала вся диаспора.

Орехов закрыл глаза и попытался точно вспомнить их встречу. Очевидно, это было лет за десять до начала войны. Он никогда не забудет тот дождливый день, его парижскую мансарду в старом доме. Капли неумолимо барабанили по крыше. Франция, как и вся Европа, оказалась едва ли не в самом чудовищном экономическом кризисе за всю свою историю. Нью-Йоркский биржевой крах октября 1929 года вверг все население в драматическое обнищание. Еще молодые гражданские демократии оказались перед лицом серьезных угроз: с одной стороны, большевизм на Востоке, с другой – фашизм в Южной Европе. Никто и представить себе не мог, какая катастрофа вскоре разразится, после того как Адольф Гитлер проложил себе путь к власти. В Европе, Орехов это хорошо помнил, царило агрессивное, фаталистическое, упадническое настроение. От Версальского договора, который в принципе должен был обуздать Европу после Первой мировой войны, уже ничего не осталось.

Орехов отчетливо помнил, как из своего маленького чердачного оконца смотрел вниз на уличное движение на рю де Мадемуазель. Насквозь промокшие пешеходы торопливо пересекали перекресток, проходя мимо гудящих автомобилей. Вдруг он увидел подъехавший лимузин, из которого кто-то вышел. Через несколько секунд в его дверь громко постучали. Сколько раз он спустя годы с упреком спрашивал себя, почему жена пустила тогда незнакомца в квартиру. Чужак переступил порог. Его лицо было весьма загорелым, над выступающим лбом виднелись редкие, зачесанные назад волосы. На вид ему было лет тридцать.

Одет странный гость был как американский денди. На нем были белый пиджак, белые брюки и белая шляпа. Свои мокрые сапоги он без всякого стеснения вытер об ковер. Не дожидаясь приглашения, Кокто уселся на единственный свободный стул в рабочем кабинете, предварительно скинув с него несколько пыльных книг. Не успел Орехов, довольно плохо еще говоривший тогда по-французски, издать хотя бы один удивленный звук, как художник изложил свое дело.

В свое время Кокто работал над новым романом на основе оккультных трактатов. Он считал, что нашел доказательство того, что история человечества повторяется определенными циклами. Постоянное дежавю войны и мира. От древнеегипетских символов уроборос – змеи, поглощающей саму себя, через индуистский концепт йоги до круговорота основных законов по Полибию и Макиавелли – следует точный вывод: ключевые моменты универсальной истории повторяются примерно каждые 800 лет по одинаковому образцу.

В прокуренном кабинете возникла пауза. Орехов удивленно внимал непрошеному гостю и не понимал ни слова. А тот откинулся на стуле и поменял тему. Он заговорил о России и стал рассказывать, как некоторое время тому назад смог посетить знаменитого поэта и художника Максимилиана Волошина в его пристанище в Крыму благодаря визе советского посольства. С этим первопроходцем Серебряного века поэзии в России он ночами напролет, вглядываясь в темное Черное море, спорил о метафизических причинах Октябрьской революции.

Кокто продолжил, скользя по своему визави странным взглядом:

– Меня преследует неодолимое желание продолжить теперь эту дискуссию с вами. Вы важный очевидец событий и один из умнейших политических умов здешней русской диаспоры. Надеюсь, не такой предубежденный, как старые белые генералы, возлагающие вину за Октябрьскую революцию исключительно на красных! – Кокто поправил свой жилет, вынул из кожаной сумки какое-то техническое устройство, ранее не виденное Ореховым. Это был магнитофон из пластика, произведенный в Германии на Баденской анилиновой и содовой фабрике – BASF. Пока француз искал розетку, Орехов схватил чайник, чтобы обслужить гостя. Огромная катушка магнитофона начала вращаться. Аппарат загудел, все больше и больше нервируя Орехова.

Кокто вынул из сумки пожелтевший листок бумаги:

– Это текст одного пророчества, которое Волошин перевел с французского на русский. Ему 400 лет, а может, и больше. Сенсационным образом вы узнаете в нем наше настоящее.

Орехов взял в руки листок и посмотрел на кириллические буквы. Его любопытство росло.

Этому предшествовать будет весьма странное солнечное затмение, самое темное и мрачное с времен творения мира до страстей и смерти Иисуса Христа и до сегодняшнего дня. Это произойдет в октябре месяце, когда случится большой переворот, таким образом, что можно будет подумать, что Земля потеряла свое натуральное движение и была выброшена в вечную тьму. Этому предшествовать будут весной и впоследствии громадные перемены и смены правительств; они будут сопровождаться большим замлетрясением и загрязнением нового Вавилона, мерзкой дочерью, которая будет возвышена из-за зверств первого холокоста, которая не продержится дольше 73 лет и 7 месяцев.

Орехов сморщил нос. Что за тарабарщина? Мистик Волошин его не больно-то интересовал. Интеллектуалы, оставшиеся в коммунистической России, как известно, не имели права свободно мыслить, они служили большевистскому государству. К тому же Волошин не скрывал, что он масон – наверняка и он, и Кокто принадлежали к одной и той же ложе. Орехов содрогнулся от омерзения. Разве не еврейские масоны отвечали за свержение царя? По крайней мере, такие слухи ходили среди тех, кому удалось бежать от Гражданской войны. Мнимые гуманисты, на самом деле боровшиеся с христианством. Орехов незаметно ущипнул себя за руку. Нужно было быть начеку, чтобы не сболтнуть ничего лишнего.

Несмотря на все свое самообладание, Кокто заметил недовольство Орехова. Однако его восторг перед пророчеством оставался непоколебимым, он был словно в трансе:

– В этой рукописи однозначно идет речь об Октябрьской революции. Под солнечным затмением и потерей силы земного притяжения подразумевается именно это. Поймите, Октябрьская революция ввергла человечество в новый разрушительный цикл.

Орехов вновь пробежал глазами листок. Ему хотелось предстать вежливым перед своим гостем, однако смысл предсказания все еще не открывался ему. Он был воцерковленным человеком, сведущим в религиозных вопросах, и, безусловно, был чуток к религиозным текстам. Написанное на листке при ближайшем рассмотрении напомнило ему стиль пророческой книги Апокалипсис. Значит, плагиат! Волошин набрался смелости списать у Иоанна Богослова и истолковать на свой лад предсказания любимого апостола Христа. Но, с другой стороны, Кокто был прав. Октябрьская революция была эпохальным, апокалиптическим событием – ее потрясения были настолько сильны, что она вполне могла приблизить все человечество к Страшному суду.

– Вам это ни о чем не говорит? – Кокто указал пальцем на то место в тексте, где смена правителей предсказывалась весной – перед октябрьскими событиями. Орехов побледнел. Неужели здесь действительно имеется в виду Февральская революция? Он прочел пророчество в третий раз. А что означает «Предшествовать сему будет…»? И какое еще эпохальное событие следовало непосредственно за Октябрьской революцией? Текст был чересчур загадочным. Кокто не спускал глаз со своего визави. Какой холокост, то есть какое всесожжение привело бы в итоге к возвеличиванию библейской «вавилонской блудницы»?

– Подразумевается Советский Союз, – объявил поэт. – Иначе отсылка к Октябрьской революции не имеет смысла. – Он блаженно понюхал свою табакерку. Его голос задрожал: – Октябрьская революция – всего лишь увертюра к новой, ужасной войне. Мир после этого станет иным. Вы это испытаете.

Орехов усомнился в душевном здоровье посетителя. Что за фантазии?

Всю свою жизнь Орехов был убежден в том, что – вернее, надеялся на то, что – Октябрьская революция была не чем иным, как неудачным промахом в великой истории России. И своим потомкам он внушил бы эту мысль. Перед Первой мировой войной Россия уже почти нагнала Запад в экономическом развитии, попытался разъяснить он своему гостю. Если бы Россия выиграла эту войну, она сейчас была бы мощнее, чем западная ось. В случае победы над кайзеровской Германией древний Константинополь вместе со славянскими государствами Восточной Европы отошли бы к России, мы унаследовали бы Османскую империю. Победа во всех отношениях.

Кокто резко оборвал его рассуждения:

– Следующая мировая война полностью поработит Европу. Победители придут извне. – Надежду Орехова на восстановление монархии в России француз холодно отверг: – Ваша старая Россия была отсталой, в отличие от нее коммунистическая Россия прогрессивна, она принесла миру универсальный культурный прорыв и социальную справедливость.

Эти слова взбесили хозяина. Поэт со своей лукавой усмешкой на губах довел его до белого каления:

– Вы, белые, справедливо проиграли красным, потому что у большевиков лозунги были лучше: образование для всех, земля крестьянам, права для женщин. У царя руки были в крови. Запад не допустит возрождения дореволюционной России.

Лицо Орехова залилось краской от возмущения. Как посмел этот самонадеянный злодей, только что благоговейно внимавший его размышлениям, так оскорбить его в его собственном доме?! Он знал, что в Париже даже отрекшиеся от родины интеллектуалы мечтали о закате капитализма в мировом экономическом кризисе. Их салонная болтовня вызывала у него отвращение. Он перешел на патетику:

– Большевистская революция была не чем иным, как антигуманным экспериментом над измученным и порабощенным народом! В других местах убийственный эксперимент провалился, но на русском народе он был испытан. – С этими словами он сплюнул на пол.

Вслед за этим Кокто распрощался, так же быстро, как и пришел. Орехов был так разозлен, что даже не встал со стула, чтобы проводить гостя. Однако, закрывая за собой дверь, Кокто еще раз заглянул в квартиру:

– Вы проглядели самое важное в пророчестве: Россия сбросит с себя коммунизм летом 1991 года. Так что Октябрьская революция была напрасной. Она ничего не принесет человечеству и в следующем столетии уже будет забыта. Я сейчас работаю над пьесой «Адская машина» – посмотрите, я все это там как раз использую! – Чудак наконец захлопнул за собой дверь и исчез из жизни Орехова.

И вот теперь, во время долгой поездки в Форт Беар вдоль средиземноморского побережья, Орехов неожиданно понял, какое отношение к Советскому Союзу имело это странное пророчество о холокосте – появившемся позже термине, обозначавшем уничтожение евреев Гитлером. С тех пор прошло тридцать лет, и теперь стало очевидным: благодаря своей победе над гитлеровской Германией Советский Союз стал еще более мощной силой, «нечестивой вавилонской блудницей», царством антихристов. И, согласно пророчеству, ровно через тридцать лет оно должно будет рухнуть? Для Орехова это больше походило на сказку.

«Ситроен» приближался к овеянной легендами крепости, венчавшей гору прямо на побережье. За ней лежала Испания, между ними проходила граница Европейского экономического союза и НАТО. Здесь свобода, там диктатура Франко. Крепость была сооружена в конце прошлого века в стиле средневекового укрепленного замка как радиостанция, а позже как станция прослушивания французских военных. Однако то, что выглядело как туристический аттракцион, скрывало широкую сеть подземных оружейных складов, которые должны были защищать Францию от нападения со Средиземного моря.

Поездка продлилась еще не меньше часа. Сотрудник секретной службы приступил к отчаянному маневру по взбиравшейся наверх дороге, чтобы избавиться от белого кабриолета, неизменно следовавшего за ними. Орехов опустил боковое окно и жадно вдохнул свежий морской воздух. Средиземноморское побережье предстало в своем впечатляющем живописном великолепии. Розовые кусты по краям дороги, хвойные деревья, кипарисы и древние эвкалипты радовали глаз. Орехов уже и не помнил, когда он в последний раз видел пальмы или отдыхал в тени кипариса.

На вопрос, а что за история с этим кабриолетом, Ревэ буркнул: «Наверное, ЦРУ». Авторадио смолкло, видимо, машина попала в мертвую зону. Вскоре опять зазвучала легкая развлекательная музыка, и Орехова охватило ощущение, что подвеска гидравлики «Ситроена» на дороге раскачивалась в тон с музыкой.

Ревэ притормозил на перекрестке и свернул на боковую улицу. Проехав еще немного, «Ситроен» остановился у шлагбаума. Перед ними возвышалась странная крепость высотой около двухсот метров. «Как рыцарский замок, – подумал Орехов, – только башни не хватает». Гора была обнесена забором с колючей проволокой. Патрульный заглянул внутрь машины, после чего Ревэ был пропущен. Шлагбаум опустился за «Ситроеном», и машина начала свой теперь уже последний подъем по петляющей дороге – не асфальтированной и не укрепленной по краям. В дождь автомобиль рисковал бы соскользнуть в некоторых местах. Теперь он лишь поднимал столбы пыли.

По опущенному подъемному мосту машина попала к воротам. Пассажиры вновь подверглись досмотру и, наконец, были пропущены во внутренний двор. Со времен построения цитадели – сто лет тому назад – на верхней платформе мало что изменилось. Лишь гигантские антенны возвышались над комплексом строений. Стаи ворон кружили над крепостью. Как ни странно, внутри самой крепости не было видно ни души.

– Самый изощренный пост прослушивания на всем Средиземноморье, – подмигнул Ревэ своему спутнику и заверил: – Здесь нам никто не помешает, никаких американцев, никакого НАТО – наша суверенная территория.

«Ситроен» припарковался возле кирпичного здания. Входная дверь, явно еще из первоначальных времен, была открыта. Из бокового окна выглянула чья-то голова и тут же исчезла за шторой. Тем временем водитель лениво вылез из лимузина и потянулся. Время близилось к вечеру, но солнце все так же безжалостно палило.

Ревэ вынул вещи из багажника и показал на дверь:

– Месье, вы получаете самую романтическую комнату крепости и за бокалом красного вина будете наслаждаться вечером самым красивым заходом солнца во всей Франции. – Небольшая винтовая лестница вела наверх, где были расположены несколько комнатушек.

Что касается потрясающего вида на горы и на море, то ожидания Орехова были даже превзойдены. Он открыл окно и несколько минут задумчиво смотрел вдаль. Потом лег на кровать, чтобы отдохнуть. Опасение, что ситуация в Берлине может взорваться, не покидало его.

После непродолжительного сна Орехов встал и положил свой чемодан на узкую кровать. Небольшую иконку с изображением святого Николая Чудотворца, покровителя путешественников, он разместил рядом с кроватью. Заперев дверь, Орехов вытащил свой газовый пистолет и положил его под подушку. На столе стоял кувшин с холодной водой из-под крана. Орехов с жадностью налил себе большой стакан и быстро осушил его. Не успел он закурить вожделенную сигарету, как в дверь постучал Ревэ.

Вечерний сумрак опустился на стены крепости, морская вода изменила цвет, шум прибоя тоже стал громче. Мужчины вошли в офицерское казино, дежурный солдат накрывал на стол, выставляя изысканные блюда, напитки и фрукты. Статный господин среднего возраста в униформе ожидал их – это был командир военной базы.

– Месье, вы ненавидите Советский Союз, но вы пламенный русский патриот. Нам нужен именно такой, как вы, – приветствовал его командир. Орехов не сомневался, что этот полковник был очень крупной шишкой в секретных службах. Может, даже глава французской разведки.

Полковник попытался найти дружелюбные нотки:

– Советский Союз меняется, это отрадно. Сталинский преемник Никита Хрущев реформирует коммунистическую систему. Труп Сталина должен исчезнуть из Мавзолея на Красной площади.

Орехов тут же опроверг его слова. Ничего не изменилось после смерти Сталина. Тирания и засилье террора никуда не делись. Холодная война, коммунистическая угроза достигли новых высот.

– Запад очень наивен. – Орехов буквально содрогнулся, его лоб прорезали глубокие морщины. – Западные капиталисты продают Советам веревку, на которой их повесят! Кроме того, КГБ будет сеять на Западе смуту, провоцировать протесты, низвергать правительства. Нам придется несладко.

Продолжая слушать гостя, полковник вытащил папку:

– Ваше досье. – Орехов замер. Как глубоко он должен быть втянут в дела секретных служб? Делая вид, что хочет подстраховаться, полковник немного полистал в папке. Потом пристально посмотрел на Орехова и отчеканил: – Вы принадлежите к внутреннему кругу бывших царских офицеров, планирующих переворот в Советском Союзе.

– Нам подходит любой способ свержения неправомочного режима, – резко ответил Орехов. Чего хотят от него эти агенты? Вся его жизнь достаточно известна. В двадцатых годах из русской эмиграции образовалась тайная боевая группа, совершавшая взрывы в приграничных советских городах. При этом погибали отнюдь не только политкомиссары, но и невинные гражданские лица. – К терроризму мы всегда относились с отвращением, – заверил он полковника.

Полковник дальше пролистывал папку, страницу за страницей. В офицерском казино стало тихо.

– На чьей стороне вы были во время войны? – без обиняков спросил он.

Каждый знал, что русская эмиграция втайне надеялась устранить большевизм с помощью Гитлера. Разговор тут же стал неприятен Орехову, к тому же он все больше походил на допрос. Военная глава болезненно отзывалась в его сердце. В ответ он произнес:

– Ненависть диаспоры, кстати, и многих советских военнопленных, к Сталину была так велика, что свои надежды на освобождение родины от большевиков они возлагали на Гитлера.

Полковник хмуро взглянул на него. Ну что ж, русский эмигрант был убежден в своей исторической правоте. Ведь он должен был знать, что, напав на СССР, немцы не столкнулись со значительным сопротивлением. Советский народ встречал вермахт как освободителей. Взятый в плен генерал был даже готов сформировать русскую освободительную армию против Сталина. В боевых действиях она не участвовала, поскольку Гитлер не доверял «недочеловекам». После войны страны-победительницы выдали перебежчика Сталину, и он был повешен. Орехов повесил фото генерала в своей комнате.

– Как восприняли русские эмигранты пакт Гитлера – Сталина? – продолжал наседать полковник. «Опять вопрос-ловушка», – пронзило Орехова. С какой стати француз допытывался до его политических убеждений? Куда именно он клонил? В разгар боев Первой мировой войны Верховное командование кайзеровской Германии организовало возвращение революционера Ленина в Россию в пломбированном вагоне, снабдило его большими деньгами, чтобы он там разжигал революционные беспорядки. Захватив власть, Ленин сдержал обещание и капитулировал перед немцами. Таким образом Россия вышла из войны – ценой потери своих западных областей. Финляндия, Балтика и Украина стали независимыми. Заключив тайное соглашение с Гитлером, Сталин потом вернул эти территории.

Взгляд полковника стал серьезным. Орехов тут же отбросил в сторону возникшие было сомнения:

– Разумеется, Сталин был военным преступником – но прежде всего он совершал преступления против собственного народа. – Орехов сказал то, что думал.

Но теперь надо было продемонстрировать свою верность Западу. Преисполненный убежденности, он продолжил, обращаясь ко всем сидящим за столом:

– Сталин выиграл войну только благодаря щедрой американской помощи. И если бы американцы не высадились в Нормандии, он прошагал бы через всю Германию до Атлантики, занял бы Францию, как и Польшу.

Лицо полковника просветлело:

– Сегодня вечером я завербую вас и пошлю за железный занавес. – Орехов опять побелел. Попытки полковника успокоить его не помогли; русский эмигрант запротестовал, дико замахал руками:

– Вы же не можете вслепую бросить в бой офицера из руководящего состава! Риск слишком велик. Вспомните, как бездарно провалилась подобная операция с кубинскими эмигрантами в заливе Свиней на Кубе.

Полковник настаивал:

– Советский Союз через два месяца взорвет царь-бомбу на широте полярного круга, на сегодняшний день это самая мощная водородная бомба в истории человечества, в четыре тысячи раз мощнее, чем Хиросима. Американцев это едва ли заденет. Атомные бомбы не смогли бы поразить американскую территорию, несмотря на спутники, тогда их надо было бы транспортировать на самолете над Атлантикой. В этом случае воздушные силы США имели бы достаточно времени, чтобы сбить вражеский самолет. А вот Франция уязвима.

Он напомнил собравшимся, что и в СССР было достаточно ученых, хотевших предотвратить атомную войну любой ценой, которые ради этого обменивались секретной информацией с вражеским Западом. Задача Орехова – обнаружить этих людей и свести их с Францией.

Полковник аккуратно игнорировал протесты русского эмигранта. Голос его звучал успокаивающе:

– Вас никто не заподозрит в попытке шпионить на Советский Союз. А как известный предводитель эмиграции в Советском Союзе вы будете вызывать доверие у тех, кто хочет вступить в контакт с Западом. – Другими словами – он должен шпионить. Орехов в отчаянии затряс головой.

Полковник величественно поднялся со стула и, не терпя возражений, призвал всех следовать за ним. Мужчины прошли по темному переходу. Стальная дверь открылась как бы сама собой. За ней обнаружилась винтовая лестница, ведущая вниз, в застенок. В нос им ударил сырой воздух. Тускло освещенные стены помогали удерживать равновесие. Спуск был довольно утомительным, и Орехов чувствовал себя паршиво. Полковник примирительно положил ему руку на плечо и спросил, дает ли о себе знать его ранение в Первую мировую. Русский эмигрант ответил отрицательно, удивившись таким знаниям подробностей его биографии.

Орехов уже видел некоторые военные сооружения, но такого еще никогда. Полковник подчеркнул, что еще ни один нефранцузский гражданин до него не удостаивался чести войти сюда. Он прошептал, уже гораздо приветливее, что под крепостью можно было бы осмотреть секретный военный объект. Поездка Орехова на юг Франции становилась все более захватывающей – и совсем в другом ключе, чем он себе это представлял. Пока они спускались вниз по винтовой лестнице, полковник рассказал ему совершенно невероятную историю, подобную которой Орехов не слышал никогда в жизни.

В начале нового века священник церкви в Рен-ле-Шато, средневековой коммуне в полутора часах езды на машине от Форт Беар, нашел клад в подземелье под деревенской церковью. Он находился в старинном сундуке, спрятанном там, по всей видимости, во времена Французской революции.

Поначалу в этом не было ничего удивительного. Многие дворяне и зажиточные граждане прятали в эти опасные времена свое добро от разбойничьих орд революции. Но в этом случае находка оказалась сенсацией. Помимо многочисленных астрономических записей из позднего Средневековья в сундуке оказался загадочный аппарат, техническая конструкция которого свидетельствовала о том, что он никак не мог быть сделан в те давние времена. Это оставалось для всех загадкой.

Поскольку священник испытывал большую нужду в деньгах, он, не раздумывая, предложил купить содержимое таинственного сундука французской армии. Знающий специалист из военной разведки поскакал в Рен-ле-Шато, чтобы исследовать аппарат. После этого в церкви началась большая суматоха. Тайный советник запер здание и приказал отправить объект в цитадель Форт Беар. Священник получил солидное вознаграждение за находку, на которое позже отреставрировал церковь. Его обязали унести свою тайну в могилу.

Национальное правительство квалифицировало находку как строго секретную и приказало тщательно изучить объект. Но поскольку в крепости остерегались иностранных шпионов, военные не стали приглашать компетентных ученых из серьезных исследовательских институтов. Прошли годы, прежде чем результаты исследования могли быть представлены тогдашнему президенту Франции Жану Казимир-Перье. Отчет о расследовании выглядел шокирующим: неизвестный объект, скорее всего, внеземного происхождения. Все прилагаемые документы были затем уничтожены, а таинственный аппарат забетонирован в крепости. Правительство распорядилось хранить все в строжайшей тайне.

Во время немецкой оккупации Франции некий особый разведотряд добрался до форта. Разведчики искали легендарные сокровища Меровингов и предъявили древние рукописи, упомянув, что Гитлер как одержимый охотится за святым Граалем, зарытым на средиземноморском побережье тамплиерами. Агенты французского Сопротивления в последний момент успели перепрятать ценную находку в еще более надежное место.

Орехов дрожал от возбуждения и лишь с большим усилием держался за влажные, холодные перила. Должно быть, они глубоко проникли внутрь скалы. В конце ступенчатого шахтного ствола перед ними открылся подземный ход. В то время как полковник продолжал свой рассказ, вдали послышались искаженные голоса. Наконец перед ними открылась стальная дверь, и мужчины вошли в ярко освещенное помещение. Укрепленный на потолке прожектор освещал странный аппарат на металлическом столе, напомнившем Орехову операционный стол в госпитале.

Сферический объект, на который были направлены взгляды всех присутствующих, был изготовлен из благородной стали, размером не больше человеческой головы. Орехов был поражен – подобной конструкции он никогда не видел. На вид шар весил несколько килограммов, поверхность его была оранжевой, частично цвета ржавчины и довольно облезлой. Орехов обнаружил глубокие царапины и множественные сколы. Похоже, объект не выдержал бы новых экспериментов на своей внешней оболочке. На протяжении десятилетий с ним явно не церемонились – загадку пытались разгадать с помощью грубой силы.

Полковник благоговейно, как к священной реликвии, приблизился к таинственному шару и осторожно потянул за маленькую ручку на внешней оболочке. Плотный затвор открылся, и чрезвычайно удивленный Орехов смог заглянуть внутрь. Он был поражен завораживающей электроникой, которая предстала его глазам. Внутреннее пространство было наполнено тончайшими техническими приборами, проводами, выключателями и множеством странных крошечных деталей. О том, что это микрочипы и флешки, присутствующие еще не могли знать. За футуристической электроникой были спрятаны носители данных, расшифровать которые с помощью тогдашней техники было невозможно. Изнутри торчали проржавевшие провода и сломанная антенна. Атмосфера накалилась до предела. Никто не препятствовал Орехову прикасаться к прибору.

Полковник взял шариковую ручку и указал на гравировку на титановой поверхности шара. К своему величайшему изумлению, Орехов обнаружил там прежний российский флаг – триколор, – который советский режим заменил красным флагом с серпом и молотом. Рядом он прочел надпись на русском языке: «Ростехнологии».

Полковник с наслаждением наблюдал за растерянным лицом Орехова. Он подозвал человека, до этого безмолвно стоявшего в темном углу и представившегося сотрудником бюро безопасности гражданской авиации в парижском аэропорту Ле Бурже. При себе мужчина имел сумку с инструментами. Полковник попросил абсолютной тишины, чтобы послушать следователя по авариям в полете. Его слова повергли Орехова в очередной шок.

Следователь нисколько не сомневался в сути дела. В 1957 году один австралийский бортинженер изобрел так называемый «черный ящик» – ценнейший технический прибор, позволяющий записывать на магнитную пленку переговоры экипажа самолета. Бортовой прибор-самописец был снабжен чувствительными передатчиками пеленгатора, чтобы после падения самолета его можно было найти в любом месте – будь то в горах или на морской глубине. Он должен был быть абсолютно ударопрочным, жароупорным и водонепроницаемым. До серийного выпуска, однако, должно было пройти несколько лет. Лежащий перед ними аппарат представляет собой ровно такой же черный ящик, только не в пример более совершенный, чем все существующие приборы. Тем не менее, как только эта техника вообще появилась, военные Форта Беар наконец узнали, с какой сенсационной находкой они имели дело.

Первое поколение бортовых самописцев имело цилиндрическую форму. Сферическая конструкция находки придала, однако, аппарату намного большую стабильность. Несомненно, такая штука уцелела бы при авиакатастрофе на любой, самой гигантской, высоте и в случае необходимости невредимой сохранялась бы месяцами в любой пропасти или на дне океана. После падения самолета, не важно откуда, благодаря питанию от батареи неделями самописец посылал бы ультразвуковые сигналы. После обнаружения потерпевшего аварию самолета причину катастрофы можно было установить на основе записанной информации. К сожалению, необычные батарейки прибора давно были израсходованы.

Обычно черные ящики были сконструированы таким образом, что сохраняли нераскодированную информацию, которую в случае необходимости довольно легко могли раскодировать авиационные спасательные службы. Прослушать магнитную пленку, конечно, не составляло труда, однако этот прибор имел абсолютно незнакомую технологию сохранения энергии. Никто не мог расшифровать информацию, поскольку технические предпосылки для этого отсутствовали. Прибор был родом не из этого мира. Но откуда могли взяться тогда буквы на кириллице?

Мужчины молча отправились к выходу. Неожиданно кто-то загородил дверь перед ними. Орехов сразу же узнал сильно постаревшего поэта Кокто, шагнувшего им навстречу. «Этого вечного вольнодумца здесь только не хватало», – выругался он про себя.

– В крепости Форт Беар хранится величайшее открытие человечества! – голос Кокто почти срывался. Он выдержал долгую, значительную паузу. В бункере был слышен лишь грохот вентиляционной установки. – Мы как археологи, первыми открывшие гробницы египетских фараонов в тысячелетних пирамидах! – торжественно провозгласил он. Кокто вышел из тени и предстал перед ними – седые волосы на его голове были всклокочены, голос звучал истерично. Свет прожектора начал мерцать. Орехов, не мигая, смотрел на старика с сияющими, почти горящими глазами.

Взгляды Кокто и Орехова встретились на короткое мгновение. Оба вспомнили ту свою давнюю беседу на рю де Мадмуазель. У художника не оставалось никаких сомнений: если был черный ящик, значит, существовал и самолет к нему! Кокто вдруг приблизился к Орехову, в ужасе отпрянувшему от него, и схватил его за руки.

– Поезжайте в Советский Союз. Поищите специалистов службы связи. Вам будут доверять. Расшифровка записей прибора, скорей всего, возможна в Советском Союзе, поскольку этот черный ящик наверняка русского происхождения!

Орехов вдруг заподозрил, что он попал в финальную сцену спектакля Кокто, существовавшего за пределами реальности. По какой-то причине спецслужбисты подшучивали над ним. То ли они тестировали его интеллект, то ли пытались уязвить его? У него потемнело в глазах.

– Почему вы не спросите союзников из Америки? – пробормотал Орехов.

– Американцы ни с кем не делятся своими открытиями.

В помещении воцарилось смущенное молчание. Все отправились к крутому подъему наверх. Орехов тяжело вздыхал, поднимаясь по бесконечной винтовой лестнице. Во дворе дежурный солдат зажигал факелы, и крепость обретала таинственный вид. В небе мерцали первые звезды. Усталыми глазами Орехов поискал на небе яркую звезду Сириус в созвездии Большого Пса. Полковник присоединился к нему:

– Кокто – знаток всех тайн. Глубокие познания во многом способствовали его потрясающей карьере.

Морской прибой с огромной силой швырял волны о скалу. Брызги разлетались на метры вокруг. В открытом море светили сигнальные фонари военного корабля. На расположенном неподалеку утесе горел красный свет маяка. Ужасные берлинские события казались забытыми.

Орехов хотел посмотреть расположение войск на ночлег, но полковник удержал его от этой затеи. Он посвятил Орехова еще в одну тайну:

– Для маскировки существования этого секретного объекта французской службой разведки в давние времена был основан конспиративный союз. Закрытое общество посвященных содействует распространению легенд о странной находке. Мы вербуем эзотериков, астрологов, уфологов, историков, криптологов и специалистов по техникам дешифрования, которые в стороне от широкой общественности исследуют загадку в надежде когда-нибудь расшифровать аппарат. – Свои объяснения он завершил предостережением: – Если же вопреки строгой секретности информация все же вырвется наружу, все перекочует в область теорий заговоров и тем самым утратит серьезность.

На следующее утро Ревэ отвез Орехова в аэропорт Перпиньян, где русский эмигрант своевременно поднялся на борт «Эйр Франс», вылетавший в Париж. Орехов думал о завтрашнем дне. В какой мир он возвращается?

Франция потеряла свои колонии в Северной Африке, Британская империя съежилась до размеров островного государства, Германия разделена, когда-то сверхмощная Австрия опустилась до альпийской туристической страны, бывшая Османская империя – всего лишь поставщик дешевой рабочей силы. Восточной Европы больше не было. Советский Союз господствовал над половиной мира, Восточной Европой и Северной Азией, он присутствовал на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Латинской Америке. С Кубы США грозила огромная опасность, если Советы разместят свои ракеты на Карибских островах. Как раз недавно вступившему в должность молодому президенту США Джону Кеннеди такой вызов не по плечу. Если Магриб достался бы СССР, Франция получила бы угрозу со Средиземного моря, как в раннем Средневековье от сарацин.

Орехов в последний раз посмотрел в окно. Как молоды были все французские легионеры, на его глазах уходившие на войну, – как он сам когда-то, еще даже не будучи совершеннолетним, с оружием в руках ринулся в бой, чтобы защитить свое Отечество.

Он бы с большим удовольствием выдал тайну оранжевого шара, расшифровал послание из другого мира, если бы он существовал. Только очень немногих друзей он мог бы познакомить с этой историей. Однако не стоит слишком много болтать об этом, иначе уже не поручишься за свою жизнь. В этом он отдавал себе отчет.

Самолет стоял на рулежной дорожке. Пилот готовился к старту. Через несколько часов Орехов будет уже дома. Неожиданно он вздрогнул, почувствовав легкое прикосновение к своей руке. Рядом с ним, на месте у прохода, сидела черноволосая красавица из вчерашнего кабриолета. Улыбнувшись, она заговорила с ним по-русски, с легким американским акцентом:

– Дорогой друг, давайте вместе насладимся полетом.

1554

Внушительная колонна всадников с роскошной коляской посередине уже три недели была в пути. Чем дальше посольство продвигалось на восток, тем холоднее и дождливее становилось. Путь от Брюсселя через Германию до польской границы они преодолели без происшествий. Однако теперь сильные осенние бури заставляли путешественников все чаще делать остановки. Весть о том, что императорская делегация титулованных особ с неизвестной целью проезжает мимо поместий, опережала посольство. Недоверчивые курфюрсты высылали своих разведчиков, чтобы выведать причину путешествия. Вскоре распространилась весть, что в передней, позолоченной, карете ехал Фердинанд фон Гонзага, полководец императора Священной Римской империи.

Когда путешественники проехали Краков, дорогу им дружелюбно преградили легаты польского короля. Сигизмунд II пригласил Гонзагу и его свиту на аудиенцию. Тайна императорского посольства была раскрыта: путь Гонзаги лежал во вражескую Россию, это было несомненно. Недовольно покачивая головой, но сгорая от любопытства, польский король ожидал гостей в своей резиденции.

– Тому, кто хочет попасть из Европы в Москву, надлежит проконсультироваться с Польшей! – торжественно объявил он.

Пятидесятилетний Гонзага предпочел совершить всю поездку в удобной карете, в то время как другие благородные всадники скакали верхом рядом с ним, следуя его указаниям. Гонзага занимал пост миланского губернатора, но Карл V затребовал его летом в свой дворец в Брюсселе, чтобы поручить весьма деликатную миссию. В общей сложности посольство состояло из ста персон, включая слуг.

Гонзага разглядывал свои украшенные золотыми перстнями руки. Все же пришло время посвятить сопровождающих в суть их секретного дипломатического задания.

В польской резиденции царила громкая праздничная атмосфера, как и положено в честь приема иностранных гостей. Сигизмунд был не из тех правителей, за кем укрепилась репутация человека с дурными манерами или развратным образом жизни. Последний король из династии Ягеллонов вел себя необычно тихо, внимательно слушая рассказы послов. Он мало пил, но непрестанно спрашивал их, что потерял император в этой забытой богом степной стране.

Прежде чем приступить к своей посольской миссии, Гонзага внимательно проштудировал «Записки о Московии», знаменитое описание путешествия предшествующего немецкого посла в Московии, барона Сигизмунда фон Герберштейна. Так что он знал об исторически сложившейся затаенной обиде на Москву, которая мучила поляков. Однако он не должен был принимать во внимание польские интересы, поскольку представлял здесь Западную Европу. Тем не менее он проявил вежливость и внимательно выслушал точку зрения короля.

Россия все еще оставалась для Европы довольно неизвестной величиной, поскольку не играла пока никакой роли в мировой политике. Своим крещением по византийскому обряду в 988 году страна приняла православное христианство, четко отграничив себя тем самым от римского папства и католической Европы. После чего исчезла с исторической арены, поскольку почти три столетия насильственно находилась под чужеземным владычеством степных монгольских народов. Вплоть до своего основания в составе Киевской Руси Россия никогда не обладала центральной государственностью; скорее она состояла из множества княжеств, объединявшихся в конфедерацию. На протяжении веков власть всегда переходила к самому сильному князю. Политические интриги, борьба за власть, раздор между братьями определяли характер господствующих элит. Для монгольских захватчиков не составляло труда настраивать друг против друга одержимых властью князей и обязывать всех их платить дань. Но через двести лет после смерти великого Чингисхана власть орды начала слабеть. Московские великие князья воспользовались слабостью монголов, чтобы одну за другой отвоевывать территории. Так началось историческое «собирание русских земель».

В Польше подъем Москвы особой радости не вызвал. Там заигрывали с католическим Великим княжеством Литовским в качестве «собирателя русских земель». Литва в ту пору была крупной восточноевропейской державой, которая простиралась от Балтики до Черного моря и образовывала с Королевством Польским государственную унию. Если бы Литва, а не Москва объединила под своей властью разветвленных восточных славян, то русская территория до самого Тихого океана была бы сейчас частью католической Европы, не скрывая неприязни к гостю, провозгласил польский король.

Голос Сигизмунда звучал поучительно и надменно, он хотел, чтобы тайный советник отбросил свою наивность:

– Россия – искусственное государство, когда-то созданное норманнами, затем христианским крещением культивированное греками, но никогда не бывшее европеизированным. Монголы сделали из русских азиатов, которыми они и остаются по сию пору.

Гонзагу раздражала выставленная напоказ враждебность польского короля к России. Император дал ему задание, и Гонзага приступил к его выполнению, преисполненный надежды и уверенности в успехе. Он сделал попытку объяснить это Сигизмунду:

– В Великом Московском княжестве есть молодой правитель с большими перспективами. Во всяком случае, он наголову разбил татар и взял их оплот Казань. Он сейчас на подступах к взятию Астрахани, после чего Москва возьмет под свой контроль стратегический путь с севера на юг по Волге. После освобождения от монгольского ига путь в Азию для России свободен. Если Великому князю удастся завоевать всю территорию сгинувшей Золотой орды, он будет править самой большой империей на земле. И совершенно очевиден интерес, который Карл V проявляет к новым возможностям.

Сигизмунд запротестовал лишь из приличия сдержанно. Для Польши экспансивная Россия представляет гораздо большую опасность, чем Османская империя. Поэтому король работает над пактом с турками против Москвы. Гонзага содрогнулся от тактических уловок и эгоцентрических уродств местных национальных интересов в Европе, ибо Франция также заключила пакт с враждебной исламской властью турок – против Священной Римской империи!

Гонзага внимательно следил за тем, чтобы не посвящать безрассудного короля в планы императора. Однако потребность Сигизмунда в дискуссии далеко еще не была исчерпана. Он напомнил Гонзаге о настойчивой просьбе русского царя Ивана, с которой он обратился в 1547 году к императору, помочь ему с модернизацией. Поначалу император собирался откликнуться на эту просьбу и послать в Москву сотню первоклассных ремесленников, строителей, кузнецов по золоту, оружейных кузнецов и горных инженеров. Но тут запротестовали остзейские государства Польша, Дания, Швеция и Ливония, государство ордена германских меченосцев на территории Балтики. Они не пропустили делегацию императора. У специалистов были отобраны паспорта, так что не солоно хлебавши им пришлось отправиться восвояси.

Императору противники России объяснили свой демарш тем, что Великий князь Московский совершил дерзость, короновав себя царем и создав на Востоке Европы другую империю.

– Отсталое Великое княжество Московское не относится к Европе. У него неправильная религия, и оно представляет вечную опасность для императора, папы и единства Европы! – выпалил король.

Гонзага не обращал больше внимания на негодующего короля. Он с беспокойством наблюдал, как польская знать обхаживала его спутников, щедро угощала их вином и расспрашивала об их вояже. Тайный советник императора дал сигнал к отправлению. Прежде чем они доедут до границы с Россией под Смоленском, им еще предстояло скакать верхом два дня по Литве.

Гонзага задавался вопросом, ложась в постель, почему в своем преклонном возрасте он решился на тяготы такой поездки. Но приказ есть приказ. Итальянец знал Карла V со времен своей молодости и целиком разделял взгляды величайшего правителя мира. Император полностью доверял ему. Гонзага с отвращением наблюдал за тем, как Европа теряет свою целостность, и вечерний разговор с польским королем усилил это впечатление. Гордая Римская империя в ходе спровоцированной Мартином Лютером Реформации оказалась под угрозой распада. Всего восемь лет прошло со дня смерти Лютера, а половина Европы уже была евангелической. Север Европы принял лютеранскую веру, в том числе чтобы обрести политическую независимость от императора и папы.

Европа, всегда бывшая пупом земли, стояла перед величайшими преобразованиями со времен Карла Великого. Гонзага инстинктивно чувствовал, что Карл V, уже находившийся на склоне лет, едва ли понимал значение революционных перемен. Никто не знал, что Гонзага был магистром влиятельного тайного ордена, пытавшегося за кулисами управлять судьбами Европы. Орден ведал знаниями о власти, насчитывающими века и доступными лишь посвященным. И император, и орден, по вполне определенной причине, проявляли большой интерес к России.

Ранним утром невыспавшееся посольство село в экипажи и на коней. Гонзага собирался приглашать к себе одного за другим своих самых важных спутников, даже если это заняло бы больше одного дня: известного теолога и члена ордена Якоба Андреэ, старшего сына богатой аугсбургской купеческой семьи Фуггеров, Йорга, картографа Михаэля Дрейфуса, бранденбургского зодчего Конрада Бунтшу и историка барона Фридриха фон Герберштейна. Несмотря на краткий ночной сон, все были парадно одеты, как и пристало послам. Гонзага хотел подробно проинструктировать каждого из них, прежде чем они доберутся до Москвы.

Караван с развевающимся знаменем с двуглавым орлом продвигался все дальше на восток сквозь мрачные леса, теперь уже не останавливаясь на каждой почтовой станции, чтобы поменять усталых лошадей. Впереди скакал вооруженный эскорт, чтобы сразу отпугнуть возможных разбойников с большой дороги, прятавшихся за деревьями с грабительскими намерениями. Гонзага ощущал каждую неровность земли, иногда рослый мужчина с голым черепом ударялся о крышу кареты. Черная пыль покрывала его дорогие одежды. При сильном дожде сопровождающие его всадники молили об укрытии на ближайшей почтовой станции на краю дороги. Однако предводитель не давал передышки, он очень торопился попасть в Москву.

Гонзага впустил в карету своего ближайшего соратника Андреэ. Ему он доверял больше, чем другим, хотя тот и был лютеранином. Как-никак, они уже много лет были членами одного и того же ордена. Здесь, в карете, они были защищены от глаз и ушей их императора.

По своему обыкновению, Гонзага начал издалека. Карл V Габсбург управлял самой большой империей на земле – «где никогда не заходило солнце». Помимо Германии, Испании, Австрии и Нидерландов, он называл своими такие вновь открытые континенты, как Южная Америка, Индия и Филиппины. Испанский флот господствовал на мировом океане, а равноценный турецкий флот не отваживался даже выйти из Средиземного моря в Атлантику. Торговля полезными ископаемыми и сырьем из новых колоний процветала и наполняла государственную казну. И тем не менее Карл V мрачно смотрел в будущее.

Великая, насчитывающая семьсот пятьдесят лет, мечта Карла Великого об единой Европе была разрушена. Своими девяноста пятью тезисами против католической церкви Лютер в 1517 году устроил политическое землетрясение, какого Европа еще никогда не переживала. Силой, отлучением от церкви и инквизицией ничего нельзя было сделать против раскола церкви. Мощная Англия, Швеция и северогерманские курфюрсты превратились в покровителей протестантизма. Карлу V ничего не оставалось, кроме как заключить унизительный религиозный мир с курфюрстами, чтобы не дать распасться империи. Гонзага сказал тогда императору:

– После Вормского сейма вам следовало отправить еретиков на костер.

Теолог Андреэ вздохнул украдкой. Ну когда же себялюбивые правители наконец поймут, что мировой порядок давно стал другим? Власть Священной Римской империи могла бы еще просуществовать четверть тысячелетия, но расцвет других великих держав постоянно бы ослаблял ее. Прежде всего более образованным стал европейский народ. Иначе, нежели в предыдущие столетия, влияли на человеческое мышление научные исследования. Астроном Николай Коперник доказал, что не Солнце вращается вокруг Земли, а наоборот. Императору, не признающему научный прогресс, следовало отправиться в монастырь и отречься от престола.

Гонзага строго поставил на место своего сподвижника:

– Император постоянно разъезжает со своим двором с одного места на другое, держит руку на пульсе времени. Он способствует развитию нового духа времени, возрождает демократическую правовую культуру поздней античности. Он осознает, что темная эпоха Средневековья, когда человек фокусировался исключительно на загробной жизни, закончилась. Он восхищается живописью Микеланджело, Рафаэля и Дюрера, часами медитирует перед этими рукотворными произведениями искусства и заказывает свои портреты самым знаменитым художникам.

Андреэ пока видел лишь грядущие мировые перемены. Изобретенное в Майнце Иоганном Гутенбергом книгопечатание гарантировало основу для всеобщего образования в Европе, тяга к знаниям увеличивала жизнелюбие народа, человечество начинало размышлять в духе гуманизма. Философы, как, например, англичанин Томас Мор, разработали модели будущих, социально справедливых обществ, в которых все люди должны быть равны. В тайном ордене поговаривали, что подобная утопическая общественная система когда-нибудь возникнет во Франции и в России. Трудно себе такое представить, ведь современного Великого княжества Московского не коснулись идеи Ренессанса и Просвещения.

В прыгающей по кочкам карете тайный советник вдруг ухмыльнулся, взглянув на теолога. Тот был неотличим от Лютера. Гонзага попросил Андреэ не затевать в Москве никаких диспутов о гуманизме. Целью этой поездки не является обращение России в католичество. Эта задача, по мнению императора, отодвинута в далекое будущее. Сначала ему надлежало провести коренную реформу церкви в собственном европейском доме, чтобы спасти религиозный мир, а затем начать контрреформацию.

Гонзага подошел к главной задаче поездки:

– Император видит в России фронтовое государство в будущей решающей войне против турок. Султан Сулейман, потомок ужасного Чингисхана, из Азии строит альтернативную великую державу в Европе, которая уже на сегодняшний день охватывает территорию от Балкан до Месопотамии, от Дуная до Нила. Турецкий флот контролирует Эгейское море и Северное побережье Африки до Гибралтара; Венеция, мальтийские рыцари – всем им будут подрезаны крылья. Сулейман уже стоял у ворот Вены. Императору нужны свежие, сильные союзники.

Андреэ задумался, может ли оказаться верным расчет императора. Испанцам недавно удалось полностью вытеснить магометан из Юго-Западной Европы. Москва прогнала крымских татар и остатки Золотой орды из восточной Европы. Намеревался ли император отважиться на совместный крестовый поход против османов или же Россия в качестве фронтового государства против ислама должна быть размещена на востоке континента? У Гонзаги не было ответа, и шваб в задумчивости покинул карету.

Поздно вечером благородные путешественники доехали до пограничного города Смоленска. Польские сопровождающие удалились, а охрану посольства до самой Москвы взяла на себя группа русских всадников. Не произнося ни слова, эти крепкие мужчины в кольчугах, вооруженные мечами и копьями возглавили следующий за ними караван.

Встреча состоялась на постоялом дворе при почтовой станции. Царский посланник представился иностранному посольству при полном параде: русский полководец, блестяще говоривший по-немецки и по-французски. Звали его Дмитрий Орешек. Это был русский дворянин татарского происхождения. Последовав его совету, делегация из Европы устроилась на ночлег на постоялом дворе. Гонзага надеялся, что здесь за ним, по крайней мере, не будет слежки. Орешек оказался жизнерадостной особой и выдающимся дипломатом с тонким чутьем на полутона. Быть может, он всего лишь притворялся, развлекая гостей историями из своей службы пограничным часовым и потчуя шутками о голодных волчьих стаях и медведях, рыскавших в местных непроходимых лесах.

Ночь выдалась беспокойной. Отчетливо слышался волчий вой, доносившийся из мрачного черного леса. Денщики торопливо подыскивали укрытие для лошадей в конюшнях почтовой станции. Стражники разожгли костры для отпугивания зверья и всю ночь, вооруженные ружьями, несли вахту во дворе. Гонзага спал в хозяйском кабинете, под висевшей в углу иконой мерцала лампадка. Католик перекрестился перед образом левой рукой, как того требовала вера. Деревянный пол заскрипел под ним, когда, помолившись, он подошел к окну и увидел две закутанные фигуры, вышедшие из дома и прокравшиеся мимо полыхавших костров.

Мысли его все время возвращались к заданию императора. Он должен был найти правильный личный подход к царю. К сожалению, в его делегации был лишь один человек, лично знавший Ивана: Герберштейн, сын прежнего императорского посланника в России. Сам Гонзага еще не имел ни малейшего представления, как выглядел двадцатичетырехлетний правитель. На Западе пока еще не было его портретов.

Неожиданно в дверь тихонько постучали. Гонзага на всякий случай положил руку на рукоять своего меча.

– Легок на помине, – вырвалось у него при виде входящего в освещенную свечами комнату молодого Герберштейна.

– Сударь, среди членов вашего посольства есть шпионы. Я слышал, как два человека за конюшней говорили по-русски. Лиц их я, к сожалению, не смог разглядеть, – сообщил сын дипломата. Гонзага изнемогал от усталости. Завтра он во всем разберется.

Здешняя природа в своем многообразии отличалась от тех мест, по которым ранее проезжали путешественники. Широко раскинувшиеся поля простирались до самого горизонта. Самыми примитивными орудиями крестьяне в поте лица своего собирали с пашни остатки урожая. Меланхолические песни крестьянок, издалека доносившиеся до иностранных гостей, навевали первое впечатление о внутреннем состоянии души большой, незнакомой страны, жители которой вечно боролись с природой за выживание. Несколько любопытных подбежали к краю дороги, чтобы поприветствовать поклоном проезжающую мимо высокочтимую колонну всадников. Однако головной отряд тут же прогнал их.

Стояли последние теплые осенние денечки. Гонзага содрогался при одной мысли, что ему придется зимовать в чужой Москве. С другой стороны, из-за морозов и занесенных снегом дорог возвращение в Европу было возможно лишь с наступлением весны. Посольство было готово к этому. В гостеприимных московских купеческих домах они в бодром настроении переживут самые жуткие морозы.

– Как вы воспринимаете переход из католического в греческо-православный мир? – поинтересовался миланский губернатор у Герберштейна, сидевшего теперь рядом с ним. Советник посольства был как раз занят тем, что инспектировал пограничные сооружения и дорожные укрепления, и был погружен в свои записи. Его наметанный глаз отмечал каждую деталь на краю дороги, порой отрезок пути был даже покрыт щебенкой. Опытный полководец, Гонзага наблюдал за работой молодого спутника и наконец спросил, что тот думает о целях Великого князя – хочет ли он лишь восстановить торговый маршрут в Европу или все же вынашивает стратегические военные планы, расширяя дорогу.

Какое-то время они молча наслаждались поездкой, а потом Гонзага потребовал рассказать ему подробнее о личности царя. Герберштейн основательно подготовился к этому вопросу, тем более что он родился в России, когда его отец служил там германским послом.

– Иван жестокий и властолюбивый параноик. До того как в семнадцать лет он водрузил себе на голову царскую корону, он считался безвольным орудием в руках различных боярских родов в Кремле. Его отец, великий князь Василий III, умер вскоре после его появления на свет. Потом правила его мать как опекунша юного наследника, однако была отравлена соперничавшими боярами. Свое отрочество будущий царь провел в окружении политических интриг. В тринадцать лет он неожиданно проявил характер. Натравив на своего двоюродного деда охотничьих псов, растерзавших его, он таким образом завоевал необходимый авторитет.

Гонзага опустил глаза. Такие инциденты случались и в европейских правящих домах. Герберштейн рассказывал дальше:

– Иван одержим дьяволом. В детстве он развлекался тем, что сбрасывал живых животных с кремлевской стены и наблюдал за их смертельными муками. Подростком он галопом скакал верхом в сопровождении своей свиты по московским переулочкам и растаптывал каждого, кто оказывался на его пути. Депутатам из Тверской губернии, которые передали ему прошение, он в приступе ярости поджег бороды.

Гонзага сердито нахмурил лоб. Такие рассказы основывались на стереотипах западных наблюдателей, с которыми несправедливо обошлись в Москве. При дворе императора Карла V существовали другие свидетельства. Доходили слухи о реформаторском пыле молодого царя, о создании независимого судопроизводства – не зависимого от того или иного помещика. Расхваливали также военное искусство Ивана, продемонстрированное им в борьбе с крымскими татарами. Да, он был вспыльчив и не переносил любую критику. Однако ему удавалось производить впечатление на собеседников своей образованностью и завоевывать доверие людей.

После резкой реакции своего повелителя Герберштейн поспешил дополнить портрет русского правителя позитивными чертами. Он посоветовал, о чем лучше заговорить с царем, чтобы польстить ему.

– Иван – один из самых образованных правителей в Европе, говорит на многих языках, читает и неутомимо собирает античные и новые книги. Едва ли найдется кто-нибудь более сведущий в религиозных вопросах, чем он. Царь сам сочиняет музыку к церковным песнопениям, играет на музыкальных инструментах, не пропускает ни одного богослужения, собственноручно проектирует строительные планы, импонирующие даже ведущим итальянским архитекторам, коих он пачками приглашает в Москву. В его лице вы найдете просвещенного современника, – пообещал дипломат.

Гонзага любовался бесконечной березовой рощей, мимо которой они проезжали. Сбившись с пути, в этой белой чащобе можно было легко заблудиться. Он взял на заметку, что западная часть страны была малонаселенной. Но по отдельно разбросанным усадьбам с господскими домами и изукрашенными церквами нельзя было не заметить, что благополучие и бедствия крестьян сильно зависели от местного помещика. Гонзага жестом приказал барону уступить свое место в карете следующему сопровождающему.

Бунтшу, известный дворцовый зодчий из Бранденбурга, примкнул к путешественникам лишь в Потсдаме. Ему объяснили, что в Москве понадобится не его зодческое искусство, а его познания в области полезных ископаемых в Европе. Бунтшу руководил обществом по разработке природных ресурсов в Миттельмарке и соляного рудника в Белице. Он поставлял сырьевой материал для чеканки монет в империи Габсбургов. Гонзага предчувствовал, что посвящение этого человека в цели посольства потребует больше времени. От этого слегка ветреного дипломата в качестве свидетеля он бы охотно отказался, но его экспертиза была для посольства неотъемлемой составляющей. В Габсбургской многонациональной империи даже сам император подчас не знал, какие личные интересы преследуют его самые высокопоставленные чиновники.

Как и Андреэ, Бунтшу объявил себя протестантом, однако ортодоксальному католику Гонзаге и в этот раз пришлось поступиться личными предубеждениями ради миссии. Русская православная церковь враждовала с папой римским, а не с Лютером. Быть может, русские с большим доверием отнесутся к протестантам в его посольстве. Поскольку Бунтшу не говорил по-французски, мужчины перешли на немецкий.

Гонзага начал издалека, Бунтшу сосредоточенно внимал ему:

– Мы живем в беспокойные времена, наш мир становится все больше и больше. Полвека тому назад Колумб открыл для Португалии Американский континент, а немного позже Васко да Гама – морской путь в Индию. Контроль над океанами и новыми морскими путями, торговля товарами Нового Света – все это изменяет соотношение сил между европейскими государями. В особенности наступают атлантические соседи. История христианского мира – всего лишь малая часть гораздо большего целого. Сегодня на планете живут 460 миллионов людей, из них только 84 миллиона – в Европе. И тем не менее мы – благодаря своей прогрессивности – завоюем остальной мир.

Бунтшу удивился про себя, откуда Гонзага взял такие цифры. Может, дело в том, что полководец якобы стоял во главе бывшего ордена тамплиеров, как нашептал ему на ухо кто-то из посланников? Но инквизиция вроде уничтожила этот орден двести пятьдесят лет тому назад. Существовала ли все еще эта овеянная мифами институция как некое тайное мировое правительство? И Гонзага дергал за нитки, когда речь в империи заходила о тайном знании? Во всяком случае, у него были контакты с Францией – страной, с которой Карл V соперничал за господствующее положение на континенте. Бунтшу нисколько не сомневался, что и французы проникли в посольство.

Гонзага объяснил бранденбуржцу, почему хотел поговорить с ним наедине:

– В то время как испанские конкистадоры эксплуатировали Южную Америку, английские мореплаватели искали морской путь в далекую, сказочно богатую страну Китай. Они хотели узнать, как можно попасть через ледяное Северное Полярное море в Азию. И надо же: ровно год назад англичанин Ричард Чанселлор действительно открыл северо-восточный проход по Белому морю. Он высадился в Архангельске, на самом северном берегу в Полярном море, на земле Великого Московского княжества.

Бунтшу не смог удержаться от насмешливого замечания:

– В то время как индейские туземцы почитали завоевателя Колумба как божество, русские пограничные воины встретили Чанселлора, наверное, куда менее почтительно. Скорее как шпиона, видимо?

– Местный губернатор незамедлительно доложил царю, после чего Иван пригласил иноземных пришельцев к себе в Москву, – невозмутимо продолжил Гонзага. Он процитировал сообщения германского посланника в Москве, где тот отчитывался, как англичане на своем торговом судне проникли внутрь страны и заново открыли старые речные пути сообщения, использовавшиеся викингами полтысячелетия тому назад для сношений с греческой Византией. В будущем уже не надо будет отправлять на Восток караваны по древнему Шелковому пути. Судоходному сообщению принадлежит будущее.

Немного завистливо прозвучали описания торжественных банкетов, которые молодой царь дал в честь английских купцов. Похоже, Москве наконец удалась долгожданная кооперация с Европой. Иван делал все, чтобы ублажить гостей. Однако немецкие шпионы в Кремле докладывали и совсем чудовищные вещи: в будущем Иван позволил англичанам свободную торговлю на всей русской территории! Тем самым они обеспечили себе превосходство над другими европейскими державами в торговле с Китаем, Персией, Средней Азией, Индией, где они могли строить свои шелковые и чайные мануфактуры и куда они теперь могли попадать непосредственно через русские территории.

Гонзага перешел к самому существенному пункту своей беседы. Бунтшу, единственного из всего посольства, следовало подробнее посвятить в планы Священной Римской империи. Собственно, для этого он и был приглашен.

– Английская разведка обнаружила несметные сокровища в России: дерево, медь, смолу, деготь, кожу, воск, пеньку, зерно, меха и прежде всего гигантские запасы золота и серебра! Практически они лежат у европейского порога. Добывать их и вывозить проще, чем импортировать сырье из южноамериканских колоний.

Гонзага сам пришел в восторг, представив объемы предполагаемых полезных ископаемых. Целые военные флотилии можно было построить из качественной российской древесины, а из меди отчеканить монеты. Бунтшу с трудом узнавал обычно такого сдержанного полководца. Но итальянец был взбешен тем, что Иван только англичанам позволил основать Московскую компанию. Единственные из иностранцев, они могли строить на русских реках беспошлинные торговые перевалочные пункты.

Бунтшу не мог поверить в такую монопольную привилегию:

– И чего же Москва требует в ответ? – Гонзага пожал плечами. – Если появится торговый союз московитов с Англией на Балтийском море, возникнет опасная конкуренция с германским Ганзейским союзом, – предостерег бранденбуржец.

Гонзага подтвердил, что императора мучили те же опасения:

– Карл V хочет вытеснить англичан из России. А вы специалист, который должен разработать с царем немецко-русский совместный проект добычи полезных ископаемых в Сибири.

Бунтшу недоверчиво посмотрел на Гонзагу. Он надеялся, что старый интриган не будет вести себя с царем как школьный учитель, тем самым подставляя под удар все посольство. Любые параллели с экспедицией испанца Эрнана Кортеса, которому три десятилетия тому назад удалось в Южной Америке завоевать государство ацтеков всего с одной тысячей воинов, здесь не срабатывали. Русские не были дикими туземцами, которых можно было колонизировать. Они хотели сами добывать свои полезные ископаемые и выгодно их продавать.

На один важный вопрос Гонзага должен был ответить. Сын императора, Филипп, король Испании, ведь как раз женился на новой английской королеве Марии Тюдор.

– В геополитическом соперничестве в Европе это вообще ничего не изменит, – примирительно вздохнул полководец. А потом открыл своему спутнику еще одну тайну: – Иван IV очень заинтересован в женитьбе на сестре Марии Елизавете, ближайшей наследнице английского престола. Наша задача – отговорить его от этого, иначе Россия и Англия образуют новое владычество на Балтийском море.

Бранденбуржец вытащил свой короткий меч и почесал им усы. Рядом с каретой скакал молодой Йорг Фуггер, чья семья на свои заработанные на торговле пряностями деньги тридцать лет назад приобрела императорский титул для Карла V. Прошлой ночью у Бунтшу был с ним длинный разговор. Фуггер намеревался выяснить в Москве возможность основания биржи и первого банка в России. Он считал, что России пора преодолеть свою экономическую отсталость и наконец уйти от товарообмена. Если у богатого купеческого отпрыска появилась бы такая возможность, он бы лично растолковал царю преимущества европейской кредитной системы для России.

Гонзага также устремил свой взгляд вдаль. Пейзаж менялся, они проезжали по деревянному мосту через широкий водоем. Теперь на их пути по тракту попадались и другие экипажи и повозки. Они перевозили в различных направлениях тяжелые грузы. Почтовый дилижанс, запряженный тройкой лошадей, ехал навстречу посольству. Кучер что-то выкрикнул, щелкнул кнутом и рискованным виражом объехал их справа по краю дороги. Гонзага саркастическим тоном прокомментировал лихаческий объездной маневр:

– Лорд Чанселлор возвращается в Лондон. Пока что.

Гонзага наблюдал за молчаливым ландскнехтом, приближавшимся теперь к его карете на белом жеребце. Он был посвящен в другую, хотя и несравненно меньшую тайну, о которой другие члены посольства не должны были узнать. Итальянцу нравилось огнестрельное оружие всадника. Обычные пистолеты набивались порохом, затем заряжались каменной пулей и, наконец, поджигались с помощью фитиля. Долгая процедура, отнимавшая слишком много времени в бою. К тому же пуля не всегда выходила из ствола и имела лишь небольшую дальность стрельбы. Ручное огнестрельное оружие этого великана выглядело более удобным в обращении, легким и эффективным. Гонзаге захотелось непременно испробовать незнакомое оружие. Незадолго до прибытия посольства в русскую столицу Гонзага проинструктировал еще одного участника миссии. Ученый Дрейфус поднялся к нему в карету. Ему предводитель посольства дал самое опасное задание. Московское княжество вооружало свою армию новыми пушками для предстоящей войны. Проникнуть каким-либо образом в самый большой пушечно-литейный двор было не так уж сложно. Императору доложили, что тактический пушечный обстрел татарской крепости Казань был решающим в победе русских. На Западе терялись в догадках по поводу боеспособности и вооружения русской армии и, естественно, желали прояснить вопрос.

Гонзага отпустил его со словами:

– Московиты пыжатся от самодовольства после избавления от монголов. Никто и подумать не мог, что они покорят неприступные вражеские крепости на Волге. Однако победа России меняет и Европу, которая задается вопросом, в каком направлении в будущем будет развиваться Россия. – Гонзага задумался о главной цели императорского посольства в России. Хорошо, что после разгрома крымских татар была устранена опасность появления гигантской мусульманской империи от Дуная до Тихого океана. Но Запад во что бы то ни стало хотел предотвратить появление огромной евразийской империи с центром в Москве, которая могла бы разрастись и превратиться в его врага.

Через пять дней они наконец увидели долгожданное великое чудо света. Отряд всадников остановился как вкопанный на гребне холма. Перед ними лежала Москва, в центре которой на холме над Москвой-рекой возвышалась полуторавековая кремлевская крепость с позолоченными куполами импозантных храмов – построенная, чтобы защитить восточный фланг Европы от наступавших татарских орд.

Чтобы произвести впечатление, Гонзага распорядился как следует отмыть и отполировать свою карету на последнем перевалочном пункте. Посольство было встречено со всеми почестями, традиционным хлебом с солью как знак гостеприимства. Затем высоких гостей из Европы проводили в защищенный городской стеной богатый купеческий район. Отныне в их распоряжении была резиденция датского посланника. Дом был благоприятно расположен, в непосредственном соседстве с большим каменным зданием, снятым Московской компанией – английским торговым представительством. Английские коммерсанты были довольны своим пребыванием в Москве. Ночи в Китай-городе, торговом квартале вокруг Кремля, принадлежали им. Они считались царскими любимчиками. Только во времена постов им приходилось воздерживаться от своих пьяных оргий.

В шесть утра вся Москва была разбужена громким колокольным звоном. Сам царь, как и каждый день, рано встал к утренней молитве, потом поднялся по длинной лестнице колокольни Ивана Великого высотой шестьдесят один метр и сам начал звонить. Звонил без устали и без сострадания к своим сонным подданным. Напуганное посольство собралось в предрассветных сумерках у угловой арсенальной башни Кремля, с Гонзагой посередине. Царя они не видели, но ощущали на себе его железный взгляд с огромной высоты.

Москва была построена совсем иначе, чем многие европейские города. Она походила на крепость, части города были отделены друг от друга оборонными сооружениями. После последнего опустошительного набега татарских конников более тридцати лет тому назад тогдашний Великий князь Василий III, отец Ивана, заменил прежние деревянные ограды цитадели оборонными сооружениями из прочного кирпича. Кремль теперь состоял из семи охраняемых входов через ворота и тринадцати башен с бойницами. Отныне даже тяжелые орудия не могли повредить городскую стену. Гонзага обнаружил сходство со старинными крепостными укреплениями итальянских городов.

Он был доволен тем, как протекала миссия. Как сообщил ему венецианский посланник, единственный иностранный посол, который имел право жить в Кремле, царь готовит аудиенцию. Но сначала ему надо оправиться от тяжелой болезни.

– На Ивана совершено ужасное покушение – его пытались отравить, – по секрету сообщил дипломат. Осторожно озираясь по сторонам, он добавил: – Если бы британский врач вовремя не подоспел, царь был бы сейчас мертв, а вопрос власти остался бы открытым.

– Это было бы хорошо или плохо для Римской империи? – поинтересовался Гонзага.

Венецианец не сомневался ни секунды:

– Царь – реформатор. Под его властью страна может стать более современной и европейской. Бояре заседают в Боярской думе, вместе с царем управляют страной. Раньше Россия управлялась из центра, теперь же государь отнюдь не правит самодержавно. По всей стране существует коммунальное самоуправление – земские соборы. Избирается городской голова, независимые суды, с 1550 года существует единый свод законов.

Накануне Гонзаге позволили посетить книжную типографию в центре города. Ему объяснили, что царь не намерен больше терпеть безграмотных среди своей элиты. Он это называл прогрессом. По пути в купеческий квартал Гонзага встретил отряд стрельцов. Официально приставленный к нему дворянин Орешек доверительно рассказал, что царь хочет заменить старые боевые части, состоящие из необразованных и недовольных дворянских и крестьянских сыновей, на более пригодную профессиональную армию.

– У царских реформ много противников, – посвящал Орешек гостя в дворцовые интриги. – Существует слишком сильное противостояние, особенно среди бояр-старожилов, но и со стороны церкви, не желающей терять свои громадные земельные угодья.

От Гонзаги отнюдь не укрылось, что Орешек искал контактов с его сопровождающими Андреэ, Фуггером, Бунтшу и Дрейфусом. По зрелому размышлению, тайный советник решил не вмешиваться в ход событий в надежде, что Орешека удастся привлечь на свою сторону. Орешек оказался крайне интересной персоной. Его прадед был татаро-монголом по имени Орхат-Урба, во второй половине XIV века бывший послом Великого хана Золотой орды при дворе Великого князя Московии. В свое время Орхат-Урба считался известным ученым, изучавшим ислам в Персии. После первой исторической победы русских над татарами на Куликовом поле в 1380 году он перешел в православие и женился на племяннице победителя Золотой орды Великого князя Дмитрия Донского, после чего ему было пожаловано дворянство.

Дрейфус, который по заданию Гонзаги занимался наведением справок по всей Москве, доложил ему:

– Отец Орешека служил у отца нынешнего царя полководцем. После смерти Василия III он впал в немилость у бояр. Однако малолетний Иван тяготел к нему и наградил его, сам став царем, доходным местом при дворе. Очевидно, царь и посылал своего поверенного за границу, где тот изучил несколько иностранных языков.

Гонзага выразил желание посетить торговую площадь у Кремля. Помимо Орешека он из осторожности взял с собой Герберштейна и Бунтшу, опасаясь толчеи на огромной площади, забитой ларьками и торговцами. В центре площади стояла большая деревянная церковь в честь Богоматери и как символ окончательной победы над татарами. Перед церковью они встретили итальянских зодчих, которые с готовностью рассказали им о полученном заказе возвести на том же месте мраморную базилику со множеством капелл, увенчанных куполами.

Посланник был поражен большим числом высокооплачиваемых европейских специалистов. Лучшие итальянские зодчие жили здесь практически со времен Ивана III, деда теперешнего царя. Они строили в русских городах европейские крепости и церкви, возводили дворцы для знати. Гонзага спросил себя, почему Великие князья полагались исключительно на заимствованные изобретения вместо того, чтобы использовать творения местных мастеров.

В городской жизни с каждым, кто был узнаваем как европеец, обходились почтительно. Западные торговцы пользовались большим уважением, были неподсудны и пользовались уголовным иммунитетом – необычная привилегия, которую даровал им Иван IV. В ответ они должны были рассказывать царю истории своих родных стран.

Через несколько дней высокое посольство было у цели. Ни свет ни заря они были разбужены колокольным звоном. После литургии прямо перед их резиденцией появился конный патруль. Вельможи должны были принарядиться. Особое чувство, что они прикоснутся к мантии истории, охватило императорского легата, когда через ворота Спасской башни они въехали в непримечательную снаружи цитадель.

Спустя несколько минут посольство прошло через искусно расписанный религиозными мотивами вестибюль дворца. Иван IV вошел в роскошный приемный зал, сопровождаемый своим духовником Сильвестром. Оба помолились перед освещенным свечами иконостасом, затем царь взошел на свой трон и с достоинством взглянул на одетых по последней итальянской моде делегатов германского императора.

– Импозантная фигура, – шепнул Дрейфус на ухо стоящему перед ним предводителю посольства. Двадцатичетырехлетний рослый Иван возвышался над всеми собравшимися боярами «Избранной Рады». Министр иностранных дел Иван Висковатый и начальник канцелярии Адашев, уже нанесшие до того визит вежливости немцам в купеческий квартал, приблизились к трону своего государя. Среди стоявших русских Гонзага узнал несколько самых верных соратников царя, отличившихся в битве за Казань.

Гонзага бесстрашно всматривался в бородатое лицо правителя. Высокий лоб свидетельствовал о недюжинном интеллекте, однако беспокойные глаза выдавали душевные метания и капризную натуру. Выдающийся нос с горбинкой придавал лицу особую строгость, однако голос был мягким, даже музыкальным. Мужчина на троне был облачен в вытканную золотом мантию, голову его украшала усыпанная драгоценными камнями норковая шапка, на ногах были красные кожаные сапоги. В руке он держал украшенный золотом скипетр из драгоценного камня. Через высокие окна на собравшихся падал яркий свет.

С поклоном в пол Гонзага передал Великому князю Московскому несколько дорогих подарков от имени Карла V. Среди них было апокалиптическое полотно кисти нидерландца Иеронима Босха, тяжелые золотые солнечные часы и сенсационная книга «О вращении небесных сфер» Николая Коперника – о гелиоцентрической картине мира. Иван собственноручно распаковал подарки и, удовлетворенный, поблагодарил. Он разглядывал одежду тайного советника. На Гонзаге был прилегающий брючный костюм, остроносые туфли, а также короткий норковый полушубок. Широкие надплечья и пестрая шляпа бросались в глаза, равно как и меч, который он непринужденно носил на поясе. Царь разглядывал роскошно одетого итальянца, размышляя, какие цели тот преследовал в действительности. Поблагодарив за дары, царь сухо заметил:

– Вскоре я ожидаю подарок от английской королевы: двух хищников, африканских львов, и слона. Они уже на пути ко мне. – Переводчик перевел слова царя на немецкий.

Намек на критику нисколько не вывел из себя Гонзагу. Как дипломат с многолетним стажем он прошел огонь, воду и медные трубы, знал в деталях придворный этикет и преследовал лишь одну цель: успешно выполнить задание императора. Он подозвал кивком своего личного переводчика – юношу с длинными белокурыми волосами и безбородым лицом – и озвучил цель германского посольства.

Первое: вступление России в священный антитурецкий альянс на стороне Запада – с императором и папой римским. Для крестового похода император вооружит Россию самой современной военной техникой. Каково вознаграждение? Османская столица Константинополь, бывший центр Византии. И снятие экономического эмбарго с России, плодотворное сотрудничество с Ганзой в водах Балтийского моря. Защита торговых интересов России Ганзейским союзом во всех странах.

Второе: уравнивание немецких купцов с привилегированными английскими, открытие торговых путей для перевозки немецких товаров вплоть до Каспийского моря и в Азию, совместная добыча полезных ископаемых. Ответная услуга: открытие самого крупного товарного перевалочного пункта в Лейпциге для русских торговцев и перевозка мануфактурной техники из Германии в Россию.

Министр иностранных дел Висковатый и князь Андрей Курбский, верный сподвижник Ивана с юношеских времен, захлопали в ладоши. Они мечтали содействовать ориентации на Запад – любыми средствами. Лишь европеизация могла бы освободить Великое Московское княжество от Средневековья.

После того как белокурый переводчик закончил свои пояснения, разразился часовой словесный поток царя, на всю жизнь врезавшийся в память всех присутствовавших. Он вошел в анналы придворных отчетов из России. Русскому правителю было важно продемонстрировать высоким иностранным гостям, что он не проситель, а фигура, равная габсбургскому императору. Россия никогда не будет частью Запада.

– В VII веке, в пору расцвета Восточной Римской империи, когда Рим еще находился под властью варваров, император Ираклий отчаянно сражался с наступавшими персами на Востоке и с основанной Мохаммедом боевой мощью новой религии – ислама. Персы захватили Иерусалим и похитили третью часть Животворящего креста, на котором принял мученическую смерть Иисус Христос. В IV веке, как известно, Крест был обнаружен почти невредимым при раскопках в Святой земле Еленой, матерью императора Константина. Елена разделила реликвию на три части. Две первые она вручила папе римскому и императору в Константинополе. После похищения иерусалимской части Креста прошло пятнадцать лет, прежде чем Ираклий одержал победу над персами и собственноручно вернул величайшую святыню христианского мира в храм Гроба Господня. При взятии в 1552 году татарской крепости Казань героическое достижение Ираклия, совершенное девятьсот лет тому назад, было повторено; победа Креста над исламским полумесяцем была закреплена. Взятие Казани стоило нам многих жертв. Татары упорно сопротивлялись, во время осады перерезали своих русских рабов. Мы подорвали стены, разрушили водоснабжение, и в итоге наши доблестные воины одержали победу. При взятии турками Константинополя в 1453 году было наоборот. При этом первом в военной истории массивном артиллерийском обстреле противоположная сторона обладала более опытными пушкарями. Взяв Казань, я обратил вспять падение Константинополя, означавшее символический конец двухтысячелетней Римской империи. Как царь всей России я наследник византийских императоров. Моей бабушкой была Софья Палеолог, племянница последнего императора Византии. Как религиозный самодержец я сегодня высший покровитель православной веры. Россия – государство-наследник погибшей Восточной Римской империи. Рим был колыбелью христианской цивилизации, Константинополь – Вторым Римом. Москва – Третий Рим. Четвертого не будет. Существующая со времен Карла Великого новая Священная Римская империя на Западе – католическая, то есть отошедшая от истинной христианской веры. Так же раздельно, как протекало цивилизационное развитие Западного и Восточного Рима, продолжает существовать раскол церкви в сегодняшней Европе. При этом Запад все время хочет колонизовать Восток. Символичны деяния Великого Новгородского князя Александра Невского, моего прямого предка из династии Рюриковичей. Триста лет назад ему поступило с Запада предложение подчиниться папе римскому, перевести Русь в католическую веру, а за это получить защиту ордена германских меченосцев от монгольских захватчиков. Но Александр договорился с Золотой ордой, пообещавшей не прикасаться к православной вере. В итоге он наголову разбил наступавших шведов и германских крестоносцев. Ливония, государство германских рыцарей-крестоносцев, созданное, чтобы колонизовать славян и православных на Востоке, и до сих пор существующее, блокирует России выход в Балтийское море и тем самым к мировой торговле. Латинские крестоносцы в свое время способствовали падению Восточной Римской империи. Ливония – наш враг. Римский император должен распустить орден, а страну уступить России.

Иван давно уже не усидел на своем троне. Самодержец расхаживал по центру зала. Собравшиеся стояли на почтительном расстоянии от него. Взгляд царя скользил по рядам стоявших перед ним высокопоставленных лиц. Неожиданно он показал на со вкусом исполненные настенные росписи:

– Иконописец Андрей Рублев рисует не хуже, чем Микеланджело, мозаики в апсиде Софийского собора в Константинополе ничуть не уступают статуям собора Святого Петра в Риме. Вы все изумитесь, увидев еще одно чудо света – церковь Положения ризы Божией Матери на Соборной площади Кремля.

Гонзаге представилась возможность согласиться с царем или возразить ему. На этот раз опытный дипломат выбрал неверный тон:

– Император больше не распоряжается Ливонией, после Реформации это государство перешло в протестантизм и находится под защитой Швеции.

Иван прищурил глаза и провел рукой по бледному лицу. Повисла короткая пауза, пока он пытался обуздать свой нарастающий гнев против чужаков.

– Почему западные посланники никогда не считаются с русскими интересами, – буркнул царь. Радость от встречи сменилась глубоким недоверием. Иван опять поднял голос:

– Англичане мне милее, чем император. Англия не собирается нас латинизировать. С османским султаном, если будет нужда, я могу договориться. Его самая могущественная наложница Роксолана – похищенная дочь русского священника. Великий визирь Ибрагим – взятый в плен сын православного греческого рыбака.

Аудиенция у царя подходила к концу. Иван IV искал повод отпустить императорское посольство. Он поднялся, и вместе с ним все присутствующие. В соседнем зале столы ломились от изысканных яств. Традиция предполагала большое количество умных, произнесенных к месту тостов, которые могли бы понравиться хозяину стола и настроить его на миролюбивый лад.

В заключение царь пригласил посланников подольше пожить в его стране. Бранденбуржцу Бунтшу он позволил совершить экспедиционную поездку для исследования залежей полезных ископаемых в северо-восточной части России. Гонзага выглядел весьма довольным этим частичным успехом. Он тут же дал указание Дрейфусу, Герберштейну, Фуггеру и Андреэ сопровождать Бунтшу в этой новой важной разведывательной миссии. Делегации стоило незамедлительно отправляться в путь, пока англичане не обратились к царю с протестом против поездки немецких конкурентов.

После не пьянеющих бояр настала очередь иностранцев провозглашать тосты. Гонзага, воздавший должное вину из царских погребов, поднял чашу за будущее сотрудничество от Атлантики до Тихого океана, которое сделает возможным торговое соглашение, обеспечивающее взаимную выгоду, двустороннюю защиту от ислама, а также распространение универсальных гуманистических ценностей.

Усыпанное звездами небо ярко поблескивало этой ночью, когда императорское посольство было доставлено на отведенную им виллу. Однако о ночном покое не могло быть и речи. Делегаты оживленно обсуждали, насколько успешным можно считать их посольство в Москву. Гонзага чувствовал, что царь так и не дал прямого ответа императору.

Снаружи открывался вид на широкую Москву-реку. Сверкающие звезды отражались в речной глади. Наверху, за зубцами кремлевской стены, стоял царь, а рядом с ним его итальянский звездочет.

– Среди приехавших находится прибывший из Франции ясновидящий, – доложил он удивленному царю. – Он выдал мне ваш гороскоп. Он гласит, что вы будете править дольше, чем кто-либо из русских властителей, и в итоге сделаете Россию величайшей империей на земле.

Иван IV дал звездочету золотую монету и велел навести свою трубу на созвездие Орион в верхнем полюсе ночного неба. В звездах он предполагал увидеть тайный знак символа власти, которым суеверный царь непременно хотел овладеть.

1981

Душераздирающий крик заставил содрогнуться выходящих из машины мужчин. Они испуганно устремили взгляды на увитую плющом стену дома. Человек, сидевший за рулем, попытался их успокоить, заверив, что ничего не случилось.

Давящая тишина окутала мрачный дом. Кроме птичьего щебетания и слабого шума моторов с прилегающей улицы, больше действительно ничего не было слышно. Алексею Ветрову теперь следовало беречь нервы. Его охватило смутное предчувствие, что в этот день, 11 сентября 1981 года, его не ожидало ничего хорошего на этой странной вилле.

Пятидесятидевятилетний Ветров уже глубоко пожалел, что добровольно сел в незнакомую машину. Для секретной американской службы ЦРУ увести его в самый разгар конференции во Франкфурте не составило никакого труда. Никто и не заметил, как двое мужчин заговорили с ним и куда-то увели. Темный лимузин с дипломатическими номерами на большой скорости мчался по скоростному шоссе, забирая вверх, по направлению к горному массиву Таунус. Они проехали развязку автомагистралей Эшборн и съехали на дорогу Кронберг – Оберурзель. Ветров неподвижно сидел на заднем сиденье, дверцы были заблокированы. За поездку похитители не произнесли ни слова.

Ветрову было ясно, что ему не вырваться из цепких лап штатовской разведки. Он сам работал в близкой к ЦРУ организации, редактором на американском радио «Свобода» в Мюнхене. Там он ежедневно вел борьбу с советской пропагандой и просвещал своих восточных слушателей, обрисовывая истинное положение вещей в Советском Союзе. Его религиозно-политическую передачу «Не хлебом единым жив человек» слушали миллионы советских людей, несмотря на глушилки. Может, дело безобидное, думал Ветров во время поездки, – в конце концов, ЦРУ имело право консультировать специалистов, подобно ему работавших на США.

Антикоммунистическая деятельность в эмиграции была для него эликсиром жизни и самым тесным образом связывала его с тестем, Василием Ореховым. Ветров появился на свет в Москве через пять лет после Октябрьской революции. Его семья преследовалась властями и была лишена гражданства, так что юность свою он провел в Латвии. Когда Красная армия заняла Прибалтику по пакту Гитлера – Сталина, семья вновь бежала – на этот раз вопреки своей воле – в гитлеровскую Германию, где Ветров присоединился к политической эмигрантской организации по освобождению России от коммунизма. За что был арестован гестапо и прошел через несколько концлагерей: Бухенвальд, Заксенхаузен, Дахау.

Ветров симпатизировал американцам. Именно они освободили его, еле живого от голода, в апреле 1945-го из лагеря Дахау. Неудивительно, что его еще многие годы мучили ночные кошмары – избиения садистов-надзирателей и расстрельные команды, которых он избежал лишь чудом. Однажды, не выдержав больше голода в концлагере, он съел слепленные из хлебных крошек шахматы соседа. Из деревянных щепок он смастерил себе крест, который прятал под одеялом. Крест спас ему жизнь – и с тех пор украшал маленький иконостас в его спальне.

В лагере Ветров всегда держался поближе к многочисленным арестованным православным священникам, они утешали двадцатидвухлетнего заключенного. В марте 1945-го он примкнул к группе заключенных, которые занимались прорицаниями французского предсказателя Мишеля Нострадамуса. Следующее пророчество распространилось среди узников концлагеря, как беглый огонь. Гитлер скоро проиграет войну.

Голодные дикие бестии перейдут через реки, большая часть поля битвы против Хистера, в железную клетку посадят Великово, дитя Германия ни о чем не догадывается.

Под Хистером (Истром), римским названием Дуная, подразумевался, конечно, Гитлер. Под бестиями – антигитлеровская коалиция. Под железной клеткой, в их интерпретации, имелся в виду бункер фюрера, из которого Гитлер никуда убежать уже не мог. Отчаявшиеся и измученные зэки повсюду искали искорки надежды.

Из автомобиля открывался впечатляющий вид на романтические горы Таунус с их характерными вершинными плато. Ветрову невольно вспомнился великий Иоганн Вольфганг фон Гете, двести лет назад странствовавший по этим местам. Поэт восторженно описывал живописный вид сверху на долину Майна среди предгорий Таунуса. Он провел в романтических лесах много часов и знал здесь каждую вершину, каждую долину, каждый ручеек.

На самой высокой горе, Большом Фельдберге, возвышалась самая странная радиовышка Германии. Когда Адольф Гитлер готовился к войне, ее снабдили стальным бетонным основанием. Позже здесь обосновалось ЦРУ, с помощью усиленных антенн прослушивавшее пространства далеко за «железным занавесом».

Через полчаса машина доехала до городка Кронберг в предгорьях Таунуса. Здесь и в соседнем Кёнигштайне жили супербогатые, зарабатывавшие свои деньги в финансовом квартале Франкфурта. Водитель свернул в лабиринт переулков и улочек с односторонним движением. Он остановился у необитаемой виллы эпохи грюндерства, выскочил из машины и открыл ворота.

Джордж Колт был офицером оперативного отдела Национального разведывательного совета – аффилированного органа ЦРУ. При ближайшем рассмотрении его лицо показалось Ветрову знакомым. Он вспомнил – этот разведчик был родом из Бельгии и состоял раньше на службе в резиденции ЦРУ в Западном Берлине. Русские эмигранты перенесли туда свою деятельность после войны. Свою освободительную борьбу они организовывали не без поддержки ЦРУ, поэтому Колт был желанным гостем в Комитете военных беженцев у русских эмигрантов на Гогенцоллерндамм, 62. И у Ветрова там был свой письменный стол. По секрету ходили слухи, что в штатовской разведслужбе никто лучше Колта не разбирался в ситуации в СССР.

Колт подстраховывал русских активистов в изгнании, когда они ночью, при особенно сильном западном ветре, запускали в воздух на немецко-немецкой границе в Рене или в Гарце газовые баллоны, до отказа нагруженные антисоветской литературой, которую они печатали в своих домашних мастерских. Баллоны незаметно пролетали тысячи километров в глубь территории Советского Союза. Потом специальное взрывное устройство взрывалось, и баллон разлетался на части вместе со своим политическим грузом над какими-нибудь населенными пунктами Центральной России. Прежде чем КГБ успевал конфисковать материал, любознательные граждане подбирали его с земли.

Колт знал, что подрывная литература должна была провоцировать беспорядки в Советском Союзе. Он также наблюдал, как неутомимые активисты вокруг Ветрова рассредоточивали вдоль границы передвижные радиостанции, чтобы на коротких волнах – несмотря на советские передатчики радиопомех – доставать до стран Восточной Европы и рассказывать правду людям за «железным занавесом». Советские спецслужбы мстили, пытаясь уничтожить лидеров эмиграции и взорвать их издательство во Франкфурте/Зосенхайм. Когда Вилли Брандт стал социал-демократическим федеративным канцлером и начал проводить политику разрядки по отношению к Советскому Союзу, по просьбе Кремля он запретил эмигрантам их деятельность, из-за чего впал в немилость у диаспоры.

Колт наконец улыбнулся. С несколько большим доверием Ветров последовал за разведчиком в глубь господского дома. Не успели мужчины войти в салон, как услышали телефонный звонок. Колт снял трубку и обменялся парой фраз с информатором, который доложил ему, что министр иностранных дел США Александр Хэйг подлетает к берлинскому аэропорту Темпельхоф, где его примет западногерманский коллега Ганс-Дитрих Геншер. Геншер также прибыл на американском самолете, поскольку немецкие не имели права подлетать к Западному Берлину. Хэйг, бывший до этого Верховным главнокомандующим НАТО, слыл в международных кругах крепким орешком. Именно по этой причине его назначили главным переговорщиком с Советами.

Американцы отдавали себе отчет, как сильно тяготила вновь вспыхнувшая холодная война федеральное правительство. Западная политика разрядки, начатая Брандтом и увенчавшаяся успехом благодаря учреждению Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе, была разрушена после ввода советских войск в Афганистан в конце 1979 года. Шанс на немецкое единство скрылся за горизонтом. Запад ответил на советскую агрессию торговым эмбарго и бойкотом летних Олимпийских игр в Москве.

Колт извинился перед Ветровым за похищение. Время поджимает, а есть большая потребность поговорить.

– Вы, русские эмигранты, ведь отвергаете восточную политику правительства СДПГ? – этот вопрос был неожиданным для Ветрова. Почему его мнение было столь важно? Колт уточнил: – Западные немцы неблагодарны. После войны мы подняли их на ноги планом Маршалла. Результатом явилось экономическое чудо, благосостояние, товарное изобилие… И теперь они не хотят больше платить в общую военную кассу. Мы должны одни нести бремя вооружения, делать черную работу, защищать Европу! – Он настойчиво посмотрел на Ветрова и продолжил: – Вы должны помочь нам своей экспертизой! Может быть, немцы правы, полагая, что их политика разрядки и примирения, нацеленная на перемены, торговля с Советским Союзом рано или поздно приведут к демократизации тамошней политической системы.

– Нет, точно нет, – возразил Ветров, наконец понявший, что нужно службе информации. Он истово заверил собеседника, что русские эмигранты отвергают восточную политику немцев. Крайне подозрительным действиям немецкой экономики, которая вопреки всем американским предостережениям упорно развивает экономические отношения с СССР, должен быть положен конец более строгим эмбарго. Трубопроводно-газовый гешефт западногерманских фирм отдает предательством.

– Мы думаем точно так же! – похвалил его Колт. – Впрочем, население коммунистического восточного блока утрачивает свой страх. Внутреннее давление, требование соблюдения прав человека усиливается, западная демократическая модель становится все популярнее. Советская экономика дает осечку. Тамошние люди хотят свободы и такого же благосостояния, как мы. В Польше существует движение «Солидарность» – свободные профсоюзы.

Ветров усомнился в том, что рабочие на польских верфях способны взорвать коммунистический режим во всей Восточной Европе. Но Колт продолжал поучать:

– Исключительно из инстинкта самосохранения Кремль выпустит ведущих критиков режима на Запад. Так что политика перемен путем сближения принесла плоды. На военную интервенцию Москва больше не решится. Да, коммунистическая система распадается.

Ветров уже давно затаив дыхание следил за драматичными явлениями распада восточного блока. И во главе католической церкви теперь стоял польский папа, проповедовавший отработанному социализму христианскую религию в качестве альтернативной опоры.

– Вам это будет интересно, – произнес Колт и протянул своему гостю листок бумаги. Ветров бегло просмотрел текст и не поверил своим глазам. Он держал в руках предсказание, которым французский поэт Кокто много лет тому назад чуть не свел с ума его тестя. Однако после хорошо знакомых ему слов про Октябрьскую революцию следовал новый отрывок:

После этого из рода тех, которые так долго были бесплодными, выйдет один, начиная с пятидесятого градуса, который обновит всю христианскую церковь; и меж детьми заблудших и разделенных фронтов будет заключен великий мир, единство и согласие. Различными правительствами мир будет так спланирован, что поджигатель и ответственный воинствующей партии – она развилась на почве различия религий – будет прикован цепью в самой глубокой бездне. Королевство злого, который подражал умному, в конце концов будет объединено.

Агент ЦРУ явно наслаждался этим моментом смятения своего визави. Апокалиптический язык показался Ветрову таким многозначным, а с другой стороны, таким ничего не говорящим, что, наморщив лоб, он вернул листок Колту.

– В этом предсказании, – пояснил американец, – истоки которого ваши друзья во Франции утаивают от нас, папа Иоанн Павел II объявляется могильщиком коммунизма. Он родом из Польши, которая неоднократно исчезала из истории после раздела и оккупации – и поэтому «бесплодна». Его родной город – Краков, лежащий именно на 50-й параллели.

Ветров решил держаться сдержанно. Верит ли его похититель в эту чушь или хочет заманить его в западню? Почему он упомянул тайный французский орден? Осторожно, с полусерьезной миной он спросил:

– Если холодная война закончилась, Германия, скорее всего, вновь объединится?

– В предыдущем пассаже предсказания ведь черным по белому написано: Советский Союз будет мертв через 73 года, то есть если считать с октября 1917 года – через десять лет.

Ветров тоже с напряжением ждал этой даты. Правда, он сомневался в правдивости предсказания. Но если бы оно сбылось, это была бы сенсация.

Колт кивком подозвал его к себе:

– А что вы думаете, почему коммунистические спецслужбы совершили покушение на святого отца?

– Но не из-за пророчества ведь? – в ужасе отшатнулся Ветров.

Взгляд Колта посуровел. Потом он таинственно улыбнулся.

В помещении сохранилось совсем немного очень старой мебели. На потолке висела старинная люстра, пейзажи неизвестных художников украшали стены. На софе было достаточно места, чтобы присесть. Дверь стояла открытой, время от времени в коридоре прошмыгивали чьи-то тени. Говорили только по-английски. Колт рассказал гостю о месте их встречи: вилла была типичной резиденцией ЦРУ, главным условием которой была конспиративность. Даже немецкое ведомство по охране конституции не знало об этом укрытии. На секунду в его глазах блеснула веселая искра, но он тут же снова посмотрел Ветрову прямо в глаза и вытащил несколько фотографий из жилетного кармана.

Ветров застыл. На фото он узнал самого себя. Снимки были сделаны на конспиративной встрече с его кузеном Павликом, под каким-то предлогом выехавшим из СССР. Они встретились вообще впервые в 1976 году в австрийском Инсбруке во время зимней Олимпиады. Место встречи они держали в строгой тайне, чтобы уберечь Павлика от преследований на родине, поскольку КГБ запрещал советским посетителям спортивного мероприятия любые контакты с западными гражданами.

Ветрова охватила паника, когда Колт стал вытаскивать другие фотографии. Все они были проколоты. На одной Павлик был снят входящим в Электромеханический научно-исследовательский институт на Измайловской в Москве. Этот институт был секретной лабораторией, ни один посторонний не мог туда случайно войти. Фотографировали явно из машины. Почему за Павликом велась слежка? И кем – ЦРУ или КГБ? Почему Павлик не заметил своих преследователей, почему не смог избавиться от хвоста? У него же были четкие инструкции на этот счет. В любом случае Павлик был в величайшей опасности.

Ветров передал тогда Павлику на конькобежном стадионе, как ему казалось, незаметно, как в шпионском триллере, пакет с цифровым носителем из таинственного черного ящика из Форта Беар. Павлик всю свою жизнь занимался бинарной цифровой техникой с применением алгебры переключательных схем. Он был именно тем человеком, который мог помочь французам.

Вернувшись в Москву, он с помощью микроконтроллера попытался расшифровать логические компоненты на уровне файла и состоящего из миллиардов транзисторов запоминающего устройства неизвестного прибора. Павлику приходилось работать ночами, чтобы ему никто не мешал. После бесконечных лабораторных опытов по изобретенной им лазерной технологии и с помощью йодсодержащей паровой струи он наконец добился желаемого результата. Отдельные части карт памяти стали читаемыми.

По секретному каналу Павлик известил родственника, что ему удалось расшифровать черный ящик. Записи команды кокпита теперь можно было хотя бы частично реконструировать. Ветров незамедлительно передал эту сенсационную новость дальше. В Форте Беар той ночью выстрелили три бутылки шампанского.

И вот теперь Павлику грозило обвинение в шпионаже в пользу Запада, а может, и расстрел. И Ветров рисковал головой и мундиром. ЦРУ легко могло обвинить его в агентурной деятельности на Советский Союз. Он вытер холодный пот со лба. Потом сжал руками голову, мучительно размышляя, как избавиться от американцев.

Колт внимательно наблюдал за Ветровым. Снова зазвонил телефон. Голос на другом конце провода звучал нервно. Он сообщил о тяжелых эксцессах в Западном Берлине. Движение борцов за мир, в первую очередь недавно возникшая партия зеленых, призывало к массовым демонстрациям против американских ракет на немецкой земле. На Курфюрстендамм бушевали уличные бои с полицией.

– Такая же ситуация, как во время студенческих беспорядков шестьдесят восьмого года! – голос связного агента из Западного Берлина буквально срывался.

Лицо Колта посерело. Его министр иностранных дел находился в серьезной опасности? Один раз Хейг, в свою бытность Верховным командующим НАТО, чудом избежал покушения. Левые террористы бросили бомбу под его бронированный автомобиль. От террора фракции Красной армии против военных баз США ЦРУ становилось постепенно жутко. А потом еще было покушение на самого президента! Рональд Рейган в жестком противостоянии пытался превзойти заклятого врага СССР по вооружению. Но через пару месяцев после вступления в должность в него выпустил несколько пуль страдавший психическим расстройством мужчина. Рейган выжил, хотя одна пуля чуть не задела его сердце.

Гораздо большую неприятность доставил президенту позже случай, когда телохранители не обнаружили в его нагрудном кармане секретный код приведения в действие атомного оружия. То есть сверхдержава считала себя какое-то время безоружной против возможной советской атаки. В этот драматический момент прибрежная охрана США высматривала подозрительные перемещения советских подводных лодок на восточном берегу.

Такая «степень боевой готовности – красная» не должна была больше повториться. Рейган придумал новый военный проект, свою «Звездную войну», в которой США могли захотеть нанести удар по противнику из космоса. Чтобы обеспечить стратегическое превосходство, он приказал начать милитаризацию космоса боевыми сателлитами. США предполагали, что в этой новой гонке вооружений Советский Союз останется ни с чем. Рейган не доверял исходу битвы на поле боя – это было бы самоубийством, он планировал уморить СССР гонкой вооружений.

Для ослабления СССР он разработал еще один план – тайное соглашение с лидерами стран ОПЕК. Саудовская Аравия должна была поднять добычу нефти и наводнить ею мировые рынки. Последующее за этим падение мировых цен на нефть привело бы к банкротству Советский Союз, который зарабатывал всю свою валюту на продаже нефти и газа, и к полному развалу его экономики. Рейган потирал руки в предвкушении. В этом он видел исторический шанс победить советский коммунизм.

Вид на высокогорье Таунуса захватывал дух. Там, наверху, по поросшим лесом горным склонам, пролегал «Лисий танец», самая романтическая пешая тропа Германии. Она проходила почти в точности вдоль линии, по которой две тысячи лет тому назад вился лимес – пограничное укрепление, сооруженное римлянами для защиты от германцев. Римская цивилизация распространялась западнее Рейна, восточный берег оставался в руках германских варварских племен. Боннские политики и сегодня шутили, глядя через реку из своих министерств на западном берегу, что там, на восточном берегу, начинается варварство.

Алексей Ветров не был профессиональным историком, но был помешан на истории. Когда другие сидели вечерами перед телевизором, он зарывался с головой в свои книги. Уму непостижимо – властительница мира Римская империя именно здесь, в густых лесах Таунуса, обрела свою границу. Дикие германцы оказались непобедимыми. Напротив, они устроили ловушку римлянам в Тевтобургском лесу и обратили их в бегство. Это было началом конца прославленного Рима. Сегодня, Ветров был в этом убежден, цивилизационная граница проходила гораздо восточнее, в полутора часах езды на машине от Кронберга: по «железному занавесу». Разве преступный режим не отдавал там приказы расстреливать невинных граждан только потому, что они хотели бежать от коммунизма? Но рано или поздно эта система рухнет. С точки зрения Ветрова, иначе быть не могло.

Ветров тем временем немного отдохнул от созерцания фотографий и пытался расслабиться на софе. Однако Колт по-прежнему не щадил его нервную систему. Он разложил следующую фотогалерею, и Ветров понял, что попался. На цветных фото была снята прошлогодняя встреча с Павликом во время чемпионата мира по хоккею среди юниоров в Фюссене. На стадионе орали фанаты, две конспиративные фигуры сидели в темноте, скрытые трибуной. Какой агент выследил их на этот раз?

Колт надменно улыбнулся и спросил явно подавленного гостя:

– Ваш родственник, физик Павлик, считается одним из ведущих разработчиков компьютерного программного обеспечения в СССР. Такого носителя государственной тайны КГБ просто так не выпустит ненадолго в качестве туриста. Какую сделку вы с ним заключили?

Ветров отчаянно отбивался от упреков в сотрудничестве с Советами. Он сослался на французские спецслужбы, по заданию которых он действует, однако американцам этого было недостаточно. СССР ни в коем случае не должен получить научного и информационного преимущества. Запад должен в конечном итоге одержать победу над царством зла.

В тот самый момент, когда Колт ввел в игру детектор лжи, в комнате появилась еще одна персона. Ветров поздоровался с хорошо выглядевшей черноволосой женщиной лет сорока. Очевидно, она была ведущим агентом. Они начали оживленно шептаться с Колтом.

Положение Ветрова становилось щекотливым, ЦРУ не шутило. Женщина потребовала от Ветрова тоном, не терпящим возражений, выложить все карты на стол. Отступать было некуда. «Беседа» окончательно потеряла видимость добровольной. Французы хотели равноудаленности от Вашингтона, а Москва? Это же подрывная деятельность против НАТО.

Ветрову стало страшно, но он никак не мог избавиться от подозрения, что во всем, что касалось истинных событий в Форте Беар, церэушники полностью блуждали в потемках. Колт лишь блефовал. И тогда, когда в бешенстве то и дело ударял рукой по столу. Но даже если Ветров был прав, как это могло помочь ему вырваться из безнадежной ситуации? Руки Ветрова слегка дрожали. Телефон, звонки которого раньше неоднократно прерывали допрос, теперь молчал.

В коридоре послышались приближающиеся шаги. Дверь отворилась, и в комнату вошел мужчина с крупным, абсолютно лысым, наводящим ужас черепом. Хотя света явно было недостаточно, на нем были темные очки. Он походил на жуткую птицу из фильма Эдгара Уоллеса. Пришелец беззвучно сервировал присутствующим горячий чай.

Колт вдруг ошарашил Ветрова неожиданным вопросом:

– Чем вы занимаетесь в Альтвайльнау?

Это местечко, скорее даже деревня, находилось в часе езды на машине от Кронберга, в центральной части Таунуса. Там, в отдаленной гостиничке у подножия местной крепостной развалины, на свои тайные стратегические встречи собирался оперативный штаб антисоветского эмигрантского движения. Давно уже не молодая мужская компания заказывала лучшее в этих краях яблочное вино и строила планы по свержению советского режима. Поздно ночью, перед тем как отправиться спать, распределялись будущие министерские портфели. Предводителем всегда был старик Орехов, еще лично знавший последнего русского царя. Сам Ветров вел протокол.

Он прекрасно понимал, чего хотел Колт, выжидательно смотревший на него. ЦРУ желало быть информированным о содержании этих разговоров. Уже почти насильственно они хотели быть в курсе всего. Ветров попытался выкрутиться из положения с помощью анекдота. Он рассказал, как все мужское застолье, услышав новость о прибытии советского министра иностранных дел в замок Кронберг в Альтвайльнау на переговоры о разоружении, выбежало на мост на автостраде, чтобы погрозить кулаками автомобильному конвою.

Колт дал понять Ветрову, что утратил интерес к расспросу. Его ждали более важные дела. От Ветрова не укрылась перемена в его настроении, и он заметил:

– Когда мы придем к власти в свободной России, мы тут же подпишем с США миротворческий план и вместе пойдем в бой против красного Китая. – Ветров был убежден, что его американские друзья хотели внести честный вклад в освобождение России.

На что Колт саркастически заметил:

– В будущей России никто не будет восторгаться эмигрантами. Гордая Россия не захочет быть освобожденной чужеземцами!

Ветров раскраснелся от гнева и убежденно воскликнул:

– Ложь! Свободная Россия с распростертыми объятиями встретит и будет чествовать своих сыновей, самоотверженно боровшихся против террора и тирании! – Ответа не последовало.

Колт тем временем тщетно пытался восстановить прерванную телефонную связь с Западным Берлином. Он чертыхался, не в силах понять, почему линия была так перегружена. Или кронбергская вилла прослушивалась вражескими спецслужбами?

Женщина вышла из комнаты, дав знак Колту следовать за ней. В конце коридора она отперла дверь, которая вела в затемненное помещение. Ветров без приглашения последовал за парой церэушников в заднюю часть виллы. Шторы на окнах в комнате были опущены, воздух затхлый. В углу горела маленькая лампочка. Ветров вздрогнул от страха. На диване неподвижно лежал человек, которого он, подойдя ближе, без труда узнал. ЦРУ также похитило одного из его коллег с радио «Свобода».

Женщина презрительно посмотрела на скрюченную фигуру на диване:

– Алик Туманов, жалкий негодяй. Советский перебежчик. Много лет назад он, будучи матросом, дезертировал с русского корабля. Точно так же он мог бы проникнуть через финскую границу и оказаться в Швеции. Америка предоставила ему гражданство, хорошо оплачиваемую работу, а к ней номер люкс в мюнхенском отеле «Арабелла», и дала возможность подниматься по карьерной лестнице на радио «Свобода». Но на самом деле он шпион, желающий вернуться в СССР.

Колт лишь пробурчал:

– После его здешнего пребывания он снова работает на нас.

Редактор с радио «Свобода», вероятно, находился под сильным наркотическим влиянием, он неподвижно таращился в потолок. Губы его немного шевелились. С небольшим усилием Ветров разобрал, что тот матерился себе под нос. Женщина пыталась поднять его, но он каждый раз оседал и снова плюхался на диван.

Алексей Ветров припомнил одну забавную вечеринку в фешенебельном мюнхенском районе Богенхаузен, на которой не так давно присутствовали он и его коллеги с радио. Ветров появился ненадолго, только чтобы поздравить с днем рождения одного из коллег. Но ему налили водки и долго не отпускали. Туманов, бывший тогда главным редактором, сидел на диване с остекленевшим взглядом, в окружении двух весьма симпатичных дикторш. Одна медленно расстегнула ему рубашку и принялась гладить по груди. Вторая расстегнула брюки и скользнула внутрь своими длинными пальцами. При этом он вливал себе в глотку одну рюмку за другой.

За столом все были навеселе. Судя по множеству пустых бутылок, трезвых среди присутствовавших быть не могло. Ветрову бросилось в глаза, как вечно заикавшийся сотрудник архива с крысиной мордочкой подозрительно возился с кассетным магнитофоном, отчаянно пытаясь найти кнопку, чтобы записать пьяные разговоры за столом. Ветров терпеть его не мог. Однажды он наблюдал в холле радиостанции, как этот парень прижал свое лицо к копировальному стеклу большого ксерокса, чтобы таким образом сделать ксерокопию своей физиономии. На ждавших у ксерокса коллег он рявкнул: «Я делаю фото на паспорт!»

На ковре лежал почти неподвижный техник записи, сжимая в руке бутылку пива. Один диссидент, набравшийся в пугающей степени, лишь недавно выдворенный из СССР, хвастался скорым концом Советского Союза.

– Критик режима Андрей Амальрик прав – Советский Союз не переживет оруэлловский 1984 год. Советское плановое хозяйство подорвано. Советский Союз не способен больше кормиться своими ресурсами и должен импортировать пшеницу и зерновые, – объявил он. Собравшиеся радостно выпили за него.

Рыжеволосая полногрудая женщина, прижимавшаяся к Туманову, возмущенно произнесла:

– Наши соотечественники устали от бедности и безысходности. Почему руководство дает деньги лишь государствам-сателлитам, а не делится с простым народом?

Еще один редактор, закрывший свое бородатое лицо газетой «Правда», сострил:

– Этот листок можно использовать максимум в качестве туалетной бумаги. – Веселая компания снова чокнулась со звоном.

Они долго знали друг друга, работали вместе и жили в тесном пространстве. Сотрудники радиостанции частично годами жили в Мюнхене, но не знали ни слова по-немецки. Да и зачем? Американский работодатель использовал их как бойцов на пропагандистском фронте – днем и ночью они посылали информацию и комментарии за «железный занавес». Запад был им чужд и безразличен – духовно они все еще жили в Советском Союзе.

Сотрудники разных редакций – русские, грузины, татары, узбеки, украинцы и поляки – подняли свои бокалы за развал Советского Союза. Ветров внимательнее всмотрелся в их лица. Все они были жертвами коммунистического режима, некоторые подолгу сидели в лагерях, другие в советских психушках. Там у них все отняли, и их ненависть к советской родине была абсолютно понятна. Но они ненавидели и Россию, поносили гомо советикуса и пили за независимую Беларусь.

Ветров насмешливо заметил:

– Русские тогда выключат вам свет, и вы пропадете.

После того как Советский Союз на протяжении нескольких часов был похоронен почти всеми присутствующими, неожиданно вскочил со своего дивана Туманов. Обе его подруги испуганно отпрянули от него. Он попросил хозяина дома, праздновавшего день рождения, разрешения на особый тост. Хозяин апартаментов в это время жадно хватал ртом воздух. Кто-то преднамеренно ткнул его лицом в горячую суповую тарелку. Его белая рубашка была мокрой, а воротник еще до этого был измазан губной помадой.

– Друзья, вы ошибаетесь! – начал Туманов неожиданно твердым голосом. – Это верно, что компартия прогорела. Но развал империи будет успешно остановлен, а именно – КГБ!

Компания остолбенела, Туманов не давал себя сбить с толку раздавшимися возгласами:

– Госбезопасность – единственный орган, способный провести реформы. После того как преступный генсек Брежнев схлопочет свой очередной инфаркт, власть в свои руки возьмет шеф КГБ Андропов.

Ветрову казалось, что он участвует в каком-то дурном фильме. Туманов был сумасшедшим – или абсолютно пьяным. Без самого влиятельного человека в политбюро, восьмидесятилетнего серого кардинала Михаила Суслова, которого еще Сталин назначил министром, ничего вообще не происходило. Он жил аскетично и презирал западный мир потребления. Суслов функционировал как некое подобие коммунистического папы, как хранитель чаши Грааля марксизма-ленинизма, как первосвященник мировой революции. Только его смерть сделает возможными ощутимые перемены, только вместе с ним могла бы быть похоронена коммунистическая религия, в которую едва ли кто-то еще всерьез верил в СССР.

Главный редактор подошел к решающему пункту:

– Полностью одряхлевшее руководство политбюро противится реформам из страха лишиться власти. Они боятся Андропова как диктатора. И не без причины! План КГБ по переустройству России предусматривает замену партийного господства на сильное президентство. Только так можно эффективно побороть коррупцию и внедрить модернизацию сверху. Поэтому КГБ начинает рекрутировать ученых и беспартийную интеллигенцию – они станут элитой будущего. Кстати, КГБ уже сегодня ведет доверительные беседы с сочувствующими на Западе, которые готовы помочь.

Стройная женщина в коротком платье и высоких черных лаковых сапогах подошла к Туманову и потребовала признаться, что он советский агент. Когда гости оттащили ее, Туманов проводил ее непонимающим взглядом. Он все еще стоял с полным стаканом виски в руке, собираясь его выпить, когда закончит тост. Однако он еще не все сказал и подбросил аудитории еще одну идею:

– Советский Союз будет копировать Китай и переймет эффективную экономическую модель Дэн Сяопина. Отживший свое социализм будет заменен на близкий народу национал-капитализм, подразумевающий частную собственность, предпринимательство, свободу путешествий. Американцы считают, что социализм не поддается реформированию. Китай уличает их во лжи и вводит рыночную экономику – без революции снизу. Китай демонстрирует рост и готовится к глобализации. – Туманов выжидательно взглянул на коллег. – Реформированная, экономически окрепшая Советская Россия станет для американцев, конечно, очень опасным конкурентом в мировой политике. Геополитические противоречия будут только расти.

Ветров осторожно скосил глаза на других коллег. Как они отреагируют на провокационную болтовню Туманова? Кто из них завтра утром первым побежит в ЦРУ и настучит на пьяного Туманова? Завтра, Ветров нисколько в этом не сомневался, главный редактор за свои высказывания получит пинком под зад – как минимум. При этом Ветров не верил ни одному слову Туманова. Миф о борьбе за власть между соколами и голубями в политбюро он считал чистейшей советской пропагандой. На самом деле компартия и спецслужбы были заодно.

Нечестных, малодушных попыток провести реформы после смерти Сталина было предостаточно. Они вели лишь к боям за власть и к реставрации тоталитарных структур. На свободные выборы не могли согласиться ни партия, ни спецслужбы. Ведь тогда бы они были навеки изгнаны или предстали перед международным судом. Если кто-нибудь и мог бы действительно свергнуть советский режим, сменить систему и построить свободную Россию, то уж точно не КГБ, а армия. Русский Пиночет нужен здесь. Только в армии Ветров видел честных, антикоммунистически настроенных патриотов.

Туманов не терпел никакой критики. Имеет он право, наконец, завершить свой тост? А вот американский коллега давно уже достаточно наслушался и бесшумно выскользнул из комнаты. Не обращая внимания на становящуюся все громче шумовую кулису, Туманов произнес свои последние фразы, заставившие всех еще раз насторожиться:

– Андропов может положиться на некоторых участников заговора в Кремле. Если с ним случится нечто непредвиденное, по его следам пройдет щенок Горбачев.

Все застолье удивленно покачало головами. Похоже, у Туманова поехала крыша. Пятидесятилетний Горбачев, андроповский протеже, был слаб в политике, в политбюро отвечал только за сельское хозяйство. Минное поле, если учесть, что население голодало. Ветров тоже так считал. К тому же у Горбачева был решающий изъян: войну он подростком провел на оккупированной территории на Кавказе. То есть напрямую соприкасался с оккупантами. С такой биографией было совершенно невозможно подняться на высокие руководящие посты.

Собственно, это были все воспоминания Ветрова о том пьяном застолье. Речь Туманова стала апогеем вечера. Сразу его не выгнали, что тогда Ветрова удивило, но больше не интересовало. Теперь же, в Кронберге, он глубже задумался о тогдашних событиях. Может, ЦРУ лишь позже узнало о высказываниях Туманова, и теперь он оказался в ловушке, американцы допытывались, откуда у него информация об Андропове.

Резкий приказ вырвал его из размышлений:

– Доставьте обоих в Висбаден – на детектор лжи. – Такое развитие событий совершенно не понравилось Ветрову. В столице земли Гессен был расквартирован второй по величине гарнизон американских войск США в оккупированной союзниками Германии. По берлинскому воздушному мосту из Висбадена в 1948 году знаменитые «изюмные бомбардировщики», «Дугласы С-54», снабжали продовольствием западные секторы Берлина. Позже отсюда стартовали шпионские самолеты U-2. Они снимали секретные военные объекты на территории Советского Союза. Один американский самолет-разведчик был сбит. Взятого в плен пилота Гэри Пауэрса обменяли на советского разведчика-нелегала Рудольфа Абеля, раскрывшего американскую программу атомного оружия. Раньше Ветров периодически читал доклады для американских офицеров в университете Мэриленда в Висбадене.

Этим осенним днем он был безжалостно катапультирован назад в шпионскую историю холодной войны. Туманов сопротивлялся по мере сил. Он раскаялся, признался ЦРУ во всем, что знал, и теперь требовал своего немедленного освобождения. За дверью ждала машина с включенным мотором. Туманов беспрепятственно возобновил бы завтра свою работу в Мюнхене, и ни у кого не зародилось бы ни малейшего подозрения. Они с Ветровым встретились бы в коридоре вытянутого комплекса зданий в Английском саду, как будто ничего не случилось.

Однако Колт все еще не отпускал Ветрова. Он сервировал ему легкий перекус, но сочащийся жиром гамбургер пришелся ему не по вкусу. Колт положил ноги на стол и закурил сигарету. Симпатичная агентша присоединилась к нему и тоже водрузила на стол свои длинные ноги, положив их одну на другую. Ветров нашел ее довольно привлекательной. Она улыбнулась ему и произнесла: «Зовите меня Анжела». Дама источала шарм и определенную теплоту, так что Ветров почувствовал, что может довериться ей и рассчитывать на уважение. Подмигнув, агентша подняла чашку с чаем за его здоровье.

Ветров мог, наконец, говорить свободно и воспользовался этой возможностью, пока агенты внимательно слушали его:

– Если коммунизм действительно исчезнет, мы должны убедиться, что Россия не распадется.

Колт намурился:

– Как вы собираетесь убедить колонизованные народы, которые ощущают себя живущими в казармах советского государственного союза, остаться в будущей русской империи?

Анжела тоже подключилась:

– На самом деле СССР не может просто так развалиться по причине дьявольского замысла Сталина. Еще будучи комиссаром по национальному вопросу, диктатор совершенно осознанно так прочертил на карте внутренние границы отдельных советских республик, что титульные нации на своих исконных территориях должны были жить вместе с анклавами других национальностей, то есть практически были перемешаны. Тем самым был поставлен заслон любым тенденциям отслоения отдельных народов.

Ветров понял, что имела в виду агент ЦРУ. К исконной Украине в восточной части был присоединен гигантский кусок Новороссии, когда-то отвоеванной Екатериной II у турок и позже заселенной русскими. Потом сюда же прибавился русский полуостров Крым. Доминирование русского населения на востоке Украины навсегда должно было бы предотвратить отделение Украины от России. Республика Молдавия, бывшая когда-то частью Румынии, получила населенное русскими и украинцами Приднестровье. Как целое республика, стоило ей когда-нибудь стать самостоятельной, никак бы не смогла отделиться от русской метрополии.

В таком же духе продолжалось и дальше. Населенный армянами Нагорный Карабах стал анклавом в Азербайджане. Грузия получила исламские автономии Абхазию и Южную Осетию. И центральноазиатские республики искусственно проведенными границами были задуманы так, что могли отделиться друг от друга только через большие этнически-территориальные конфликты.

– Советский Союз не может расколоться без кровопролития и гражданской войны, во всяком случае, по своим внутренним границам, – повторила Анжела с серьезным видом.

Ветров счел этот разговор нецелесообразным и совершенно далеким от реальности. Ведь в Советском Союзе не было никаких конфликтов на национальной почве – не империя была общим врагом, а несвобода. Народы бы солидаризировались в борьбе против коммунизма.

Он слишком поздно заметил, что его слова все больше злили Колта. Посредине рассуждений Ветрова у Колта лопнуло терпение, и он раздраженно заорал:

– Новой русской империи не должно быть, и ее больше не будет!

Ветров сделал попытку урезонить Колта последним аргументом:

– Вы хотите, чтобы на месте атомной сверхдержавы Советского Союза тут же возникло много маленьких, враждующих друг с другом ядерных стран? Вы действительно хотите, чтобы в Центральной Азии появилась исламская атомная бомба?

В этот момент Ветров почувствовал, что их с американцем взгляды диаметрально противоположны. ЦРУ в своей политике относительно Советского Союза однозначно делало ставку на раздробление России. Разочарованный, он сделал для себя вывод, что холодная война и после коммунизма будет продолжаться. В истории человечества основополагающим всегда оставалось одно: мировое господство. Совершенно безразлично, в какие одежды будут рядиться вожди – коммунизм, капитализм, демократия.

Ветров в изнеможении встал с дивана и подошел к окну. Ситуация стала напряженной, намного охотнее он бы продолжил дискуссию наедине с Анжелой. Присутствие Колта подавляло его. Его взгляд скользнул по таким привычным, поросшим лесами горным вершинам. На скале, над Кронбергом, простирались развалины замка Фалькенштайн. Шпиль башни пронзал вечернее небо. А в нескольких километрах отсюда на скалистом плато Таунуса возвышается более внушительная крепость Кёнигштайн. Где-то залаяла собака.

Ветров хорошо знал пеший путь наверх, к крепости. Он там часто бывал с детьми. Внутри крепости обитали серны. Жаль только, что многие камни из крепостных стен на протяжении веков выветрились или были растащены крестьянами. Да, в Средние века он бы постоял за себя в крепости Фалькенштайн, взяв в руки секиру, – и просто убил бы Колта. Сегодня же все спорные вопросы можно решать только идеологическим оружием. И это хорошо.

Колт погасил почти догоревшую сигарету. У него была бессонная ночь, но сопротивление Ветрова должно быть сломлено, чего бы это ни стоило. В салоне опять стало тихо, только настенные часы тикали без устали.

Анжела напевала себе под нос старый хит Джона Леннона. Нет ни рая, ни ада, ни религии, ни национальности, ни государства на земле – лишь безграничная свобода, к которой люди стремятся с эпохи Просвещения. «Эликсир жизни американского way of life, так успешно привитый немцам после войны, и в посткоммунистической России принесет свои плоды!» – всем своим видом убежденно показывала она. Ветров в этом очень сомневался. Но на этот раз промолчал, чтобы больше не раздражать Колта.

Мужчина в камуфляжной куртке военного образца, с биноклем на шее, вошел в салон из сада. Профессор Ларри Уэттен сообщил, что прибыл прямо из Западного Берлина, где целый день не спускал глаз с госсекретаря США. Дрожащей рукой он передал Колту телеграмму. Агент ЦРУ даже присвистнул, лицо его стало серьезным.

– Ваш старший сын только что задержан на австрийско-немецкой границе, около Бад-Райхенхалль.

Ветров соскочил со своего места, словно укушенный тарантулом.

Его сын Георгий выполнял сверхсекретную миссию. У него было задание от организации русских эмигрантов тайно переправить эмигрировавшую из СССР в Вену советскую диссидентку через Зеленую границу в ФРГ. У известной правозащитницы хотя и было приглашение лично от папы римского, но действующей немецкой визы, к сожалению, не было. Так что Георгий как пособник нелегального пересечения границы нарушил закон и сидел теперь в СИЗО.

Чего Ветров-младший ни под каким видом не должен был выбалтывать Федеральной пограничной охране, так это то, что диссидентка везла из Москвы важный пакет, который передал ей Павлик. Ветрову было известно, что находилось в запечатанной посылке: новые записи расшифрованного устройства памяти из черного ящика. Он вытер пот со лба. Нервозность ее гостя не укрылась от агентши ЦРУ.

Анжела взяла в руки ладонь Ветрова и долго держала ее. Она попросила доверять ей. Колт тут же бы решил все проблемы на границе – телефонным звонком. Ветрову нужно наконец рассказать все о Павлике:

– Обет молчания, данный когда-то вашим тестем французской тайной полиции, давно просрочен.

Но Ветров был обязан молчать. Согласно первой расшифровке информации из бортового самописца, русский самолет потерпел аварию где-то на юге Франции. Когда случилось падение – из имевшихся на тот момент раскодированных записей установить было невозможно. Однако в Форте Беар были довольны первой расшифровкой. Теперь это был вопрос времени, когда техника достаточно далеко продвинется вперед, чтобы окончательно разгадать загадку.

В течение многих лет, скрытые от общественности, во всех доступных исторических архивах по всему миру шли интенсивные поиски указаний на неидентифицированные, неизвестные обломки самолетов, в том числе и на дне морском. Однако французы не хотели допустить, чтобы секретные сведения попали в руки американцев.

Вечер опустился на горы Таунуса, когда солнце исчезло за Рейном. Агенты пригласили Ветрова на прогулку в сад. Вдалеке на равнине сверкали огни крупного центра Франкфурта. Еще совсем недавно лишь отдельные купола церквей возвышались над вновь отстроенными после войны жилыми домами метрополии на Майне. Новый силуэт города теперь походил на большие американские города. Поблескивающие самолеты непрерывно взлетали и приземлялись в самом большом аэропорту Европы.

Ветров задумался, готов ли он когда-нибудь поменять ту насыщенную жизнь, которую он годами вел здесь, на еще более захватывающую. Впрочем, сейчас его больше всего тревожили сын и последствия его ареста. Осознавать, что результаты работы исследовательского института его кузена оказались в руках немцев, было мучительно больно.

Колт схватил его за воротник и встряхнул. Никто не имеет права уклоняться от сотрудничества с ведущей супердержавой США:

– Будущее человечества лежит на плечах Америки!

Тут взял инициативу в свои руки третий агент ЦРУ, Уэттен. Симпатичный господин с белой бородой, неотличимый от актера Шона Коннери, явно знал, как переубедить уставшего Ветрова.

– В далеком будущем ученые разработают технику перемещения людей и объектов из одного времени в другое – так называемое четвертое измерение, сегодня это чистая сайенс-фикшн, завтра реальность, – приступил он к своим разглагольствованиям. Ветров сделал искренне удивленное лицо. Такая реакция понравилась агенту, и он с пылом продолжил: – После сокрушительного нападения японцев на Перл-Харбор спецслужбы США провели строго секретный и опасный эксперимент. Они попытались доказать, что путешествия во времени по пространственно-временному туннелю возможны. На научной основе теории Альберта Эйнштейна о кротовых норах, возникающих при определенных атмосферных аномалиях, возник так называемый «Филадельфийский эксперимент».

Любопытство Ветрова росло с каждым словом. Неужели Уэттен собирался посвятить его в сенсационную тайну американской военной истории? Американец раскрыл все свои карты:

– Ученые США смогли манипулировать магнитными полями в Атлантическом океане вблизи Бермудского треугольника и испытать маскировочную и антирадарную технику. Эсминец «Элдридж» был сделан совершенно невидимым и перемещен в другое место за пятьсот километров.

Уэттен сделал доверительное лицо, на котором не осталось ни следа строгости. Он рассказал, что получил эту информацию от одного офицера, участника тех событий, который даже сообщил ему, что ЦРУ отправило военную экспедицию в прошлое с того места в Атлантике, на котором долгое время то и дело бесследно исчезали самолеты и корабли.

– Операция прошла крайне неудачно – от участников с тех пор нет никаких следов! – пожаловался он.

Ветрову постепенно стали закрадываться в голову сомнения в его адекватности. Если эта история соответствовала действительности, то воинская часть ЦРУ фатальным образом была отгружена в другое временное измерение, где она должна была навсегда бесследно исчезнуть.

Уэттен подозвал кивком Анжелу, и они втроем уселись на ставшую уже родной софу вокруг газетного столика. Неужели напряженный день никогда не кончится? Уэттен продолжил еще более дружелюбным голосом:

– Более тридцати лет тому назад над штатом США Нью-Мексико рухнул неизвестный летающий объект. Официально – метеорологический спутник. На самом деле – внеземной летательный аппарат, может быть, даже машина из другого времени. – Ветров был знаком с этой теорией заговора, согласно которой на одной секретной военной базе США хранились НЛО и разрезанные тела инопланетян.

Уэттен сообщил, что в следующий раз привезет с собой в Мюнхен друга из ЦРУ. Они втроем сядут в уютном ресторанчике вдоль реки Изар, и он снобдит Ветрова нужной информацией, которая изменит его картину мира.

– Почему Америка не делится своими знаниями с человечеством? – спросил Ветров нарочито наивным тоном.

– Во-первых, мы хотим сами использовать полученную таким образом более высокую технологию. Во-вторых, мы не хотим вызывать панику в обществе. В-третьих, мы хотим, если инопланетяне существуют, быть уверенными, что они будут на нашей стороне в третьей мировой войне на земле.

Ветров уже не мог избавиться от изумления. Уэттен сообщил ему, что США в течение пяти лет активно искали инопланетян – посредством межзвездной коммуникации. Они пытались установить с ними контакты через отправленные сигналами и зондами послания.

Неожиданно Анжела выдвинулась вперед и взяла инициативу в свои руки:

– Мы предполагаем, что русский зонд с подробнейшими информационными данными об истории человечества через кротовую нору в космическом пространстве до сих пор необъяснимым образом упал обратно на землю в одну из прежних эпох. – Анжела в последний раз изобразила очаровательную улыбку: – Предложение звучит так: обмен вашей документации о путешествии во времени на нашу.

Ветров, в который уже раз за этот день, прикусил губу, страстно надеясь, что к нему не будет применена физическая сила. Он вежливо попросил разрешения наконец выйти – больше уже не было мочи терпеть.

Ветров нерешительно спустился вниз по лестнице в туалет в подвале. Никто за ним не шел. Оставшись наконец один, он начал лихорадочно размышлять. Если он не прервет молчания, то, возможно, живым не уйдет из виллы. Неожиданно ему бросилось в глаза небольшое окошко. Запасной выход.

Из последних сил он пролез через узкое отверстие, стараясь избежать любого подозрительного шороха. Время поджимало; он уже услышал каблуки Анжелы на лестнице. Выбравшись наружу, он пополз в кусты. Вдруг кто-то зашептал ему на ухо:

– Бегите что есть силы…

Ветров плохо бегал, в юности у него был несчастный случай, после которого одна нога была короче другой. Через пару лет он собирался вставить искусственный протез, чтобы легче справляться с болью.

Он поспешно заковылял по темному саду. Подумал о вооруженной охране ЦРУ: откроют ли они огонь на поражение? Боязливо прислушался к приближающемуся собачьему лаю. В стене открылась маленькая боковая дверь, и Ветров вывалился на почти не освещенную улицу. К нему ехал черный «Ситроен». Дверца рядом с водителем открылась еще во время движения машины. По саду с дикими воплями с фонарями носилась охрана. Ветров вскочил в машину и захлопнул дверь.

1991

В католическое Рождество 1991 года случилось невероятное: Советский Союз навсегда исчез с карты мира. Алексей Ветров провел день в своей редакции. Огромные ели в Английском саду едва пропускали свет в окно кабинета. Снаружи было темно и очень холодно, а в редакции царила эйфория. Похоже, мрачная история XX века обрела счастливый конец – так казалось журналистам. Теперь не было ни Берлинской стены, ни гулагов, ни коммунизма, больше не было военной угрозы с востока.

Поляки, украинцы, грузины, казахи – сотрудники радио «Свобода» – без устали обнимали друг друга. Работник украинской редакции показал русскому – Ветрову – язык. Но насколько мирным станет новый мир? Ветров предостерегал: Россия ни в коем случае не должна быть загнана в роль проигравшего. Наоборот, Борис Ельцин, разрушивший Советский Союз, должен вбить в головы русских и мировой общественности: именно Россия – и никто иной – победила коммунизм и освободила порабощенные народы от общего врага! День освобождения от коммунизма должен отныне стать национальным российским праздником! Москва должна сделать этот шаг, чтобы зафиксировать свою версию конца коммунизма равным образом во всех странах. Иначе все новые независимые государства вскоре возложат на Россию вину за свои страдания послевоенного времени.

Ветров подумал о своем старшем сыне Георгии, который сейчас как раз находился на Западном побережье США по обмену в научно-исследовательской корпорации РЭНД. В этом крупном мозговом центре правительства США он исследовал роль советских спецслужб в политике перестройки Михаила Горбачева. Он шел по горячему следу: служба внешней разведки КГБ могла за кулисами поддерживать ниспровержение коммунистических правительств в восточноевропейских странах, чтобы во всем восточном блоке заменить коммунизм на что-нибудь другое. КГБ как автор смены власти в Восточной Европе? Многие наблюдатели отказывать верить в это.

В американском министерстве обороны, в Пентагоне, было срочно созвано заседание всех экспертов по СССР. Ветров-младший тоже был приглашен.

Советник по вопросам безопасности президента США обрисовал изменившееся международное положение:

– США выиграли третью – после 1918-го и 1945-го – войну. После исчезновения СССР из мирового порядка ситуация критически изменилась в пользу США. Перемены касаются не только Европы, но и всех континентов, где СССР оставляет гигантский вакуум власти. После исчезновения глобального государственного равновесия остается только «Пакс Американа», то есть гегемония США в мире. В будущем мы через ассоциации и экономические зоны привяжем к Америке Латинскую Америку, Ближний и Средний Восток, Северную Африку и Юго-Восточную Азию вместе с Европейским континентом. Весь мир будет тесно взаимосвязан с Америкой.

Советник по безопасности попросил налить ему стакан воды и продолжил:

– США впервые со времен Второй мировой ведут полномасштабную войну – в Ираке. На Ближнем и Среднем Востоке существует лишь одна организационная сила – это мы. Бывший восточный блок, включая Россию, ориентируется на западную систему мира. Мы обладаем финансовыми рычагами, чтобы удержать страны в этом направлении. Все бывшие государства Варшавского договора стремятся в НАТО или в Евросоюз и тем самым под американскую защиту. Съежившаяся Россия находится лишь на периферии Европы, Балтийское и Черное моря – по существу натовские моря. Нам надлежит в будущем обучить и воспитать элиты новых независимых стран в западном духе – как Западную Германию после 1945 года.

Георгий Ветров задумался. Таким огромным влиянием на всем Европейском континенте не обладали даже древние римляне! За прошедшие столетия никому не удалось интегрировать великую державу Россию в западное полушарие. Неужели этот исторический шаг удастся сверхдержаве США?

Эксперт по России при секретной службе США Джордж Колт тоже внес свою лепту. Ветрову не возбранялось все записывать, никто не отнимал у него блокнот. В зале царила безграничная эйфория от победы в холодной войне. Ветров вдруг услышал вещи, которых и представить себе раньше не мог. США позиционировали себя гарантом стабильности не только в Центрально-Восточной Европе, но и на всей территории сгинувшего Советского Союза. Колт упоенно расписывал Украину как потенциальный геостратегический рычаг против России. Независимая Украина станет засовом на Российской империи.

Грустно, но это было именно так: американцы явно настраивались на реваншистскую Россию, а отнюдь не на готовую к сотрудничеству, то есть на новую политическую конфронтацию. Неужели Россия в очередной раз упустит шанс на сотрудничество с Европой?

Теперь слово взял политфилософ корпорации РЭНД Фрэнсис Фукуяма:

– Человечество получило столько свободы, как еще никогда в своей длинной истории. Просветительские элиты с большим трудом отвоевывали либеральную идею, начиная с эпохи Ренессанса, в борьбе против монархов и автократов. Еще большую идею свободы невозможно себе представить. А посему – мы достигли конца истории всех идей. Правые, левые, религиозные или национальные идеи – все они отработали свое и стали историей.

Стала бы Россия принимать в этом участие? Ветрова одолели сомнения, даже большие сомнения. Его охватило беспокойное чувство, что в данный момент воображаемый главнокомандующий со своим ручным штабом в корне перекраивает мир.

Гуляющие по ночному Английскому саду могли издалека видеть ярко освещенные окна в комнатах редакции радио «Свобода». Из слухового окна в рождественское небо была выпущена первая ракета фейерверка. Внутри сотрудники живо обсуждали неожиданный поворот событий.

Поначалу никто не делал ставку на Горбачева. Все считали его кагэбэшником, лишь симулирующим реформы, чтобы остаться у власти. Федеральный канцлер Гельмут Коль даже сравнивал его с главным гитлеровским пропагандистом Геббельсом. Теперь же все поднимали бокалы за него, свершившего чудо – мирно распустившего СССР. Другой кремлевский хозяин меньше бы церемонился, пролил бы кровь, пустил бы в ход атомное оружие, боролся бы за свою власть. Но что будет теперь? Эмигрировавшие советские диссиденты оптимистично полагали, что Россия, ставшая демократией, этаблирует себя в мировой системе, возможен даже совместный с Западом союз по вопросам безопасности в Северном полушарии.

– Горби! Горби! – скандировали немецкие сотрудники радиостанции. Они благодарили Горбачева за падение Берлинской стены и воссоединение Германии. Кто мог тогда предположить, что всего лишь через несколько лет Горбачев лишится своего нимба великого миротворца? Запад рано начал писать свою собственную историю окончания холодной войны. По их сценарию единственными могильщиками коммунизма были папа римский и правозащитники. То, что США обещали Горбачеву – в обмен на его готовность поддержать немецкое единство – не расширять присутствие НАТО на территорию Варшавского договора, также было переосмыслено. Историю, как известно, всегда пишет победитель.

За четыре месяца до эпохального события, теплым днем августа 1991-го, Алексей Ветров впервые после шестидесяти лет эмиграции вновь вступил на русскую землю. В зале прилетов аэропорта Шереметьево его кузен бросился ему в объятия. Павлик повез его в недавно приобретенном в Мюнхене подержанном «Опеле» в интуристовскую гостиницу «Россия» у стен Кремля. По сравнению с Западом движение было неинтенсивным. Ветрова тогда удивило, что русские водители ездят ночью без включенных фар. Ему объяснили, что они экономят электричество. А кто-то буркнул, что так водители чувствуют себя неопознанными. Он с сочувствием смотрел на убогие магазины, давно не ремонтированные фасады домов, длинные очереди, бездомных собак, закрытые рестораны… Россия больше не была мировой державой.

И тем не менее вечером вернувшегося на родину Ветрова с женой в гостиничном ресторане ждал роскошный ужин. Кроме кузена Павлика Ветров пригласил длиннобородого иеромонаха и регента Матфея из расположенного неподалеку монастыря. Миловидная дама-администратор изо всех сил старалась сделать их обслуживание незабываемым праздником.

Ветрова особенно мучил один вопрос:

– Каким образом Горбачев может еще предотвратить полный развал государства?

Павлик с готовностью высказал свое мнение:

– Горбачев должен допустить демократические выборы. К сожалению, он не доверяет народу. При свободных выборах у него есть шанс получить необходимую легитимность как Президент СССР. В худшем случае он потеряет свой пост, и тот перейдет к Ельцину, но СССР сохранится в демократическом формате. Русский народ тогда впервые за всю свою историю получит возможность самому решать свою судьбу.

Иеромонах запротестовал, его занимали совсем другие мысли. Как может быть предотвращен распад государства – с Горбачевым или без него?

– Другие нации не могут просто так уйти, – проворчал он. – У них же ничего нет, они всегда будут зависеть от России. Обратно приползут.

Ветров попытался его умиротворить:

– Хорошо, что России не придется больше кормить другие народы. – Но он прекрасно понимал своих соотечественников. Если отделятся исторические центровые области – Восточная Украина, Белоруссия, Крым, – будет невыразимо больно. 25 миллионов этнических русских, то есть пятая часть всего русского населения, окажутся после распада в чужих государствах.

Хозяин стола с увлажнившимися глазами поднял свой бокал:

– Существует некое тайное послание, древнее пророчество, по которому советская империя просуществует только семьдесят три года и семь месяцев. Этот срок истек два месяца тому назад.

Всю свою жизнь Ветров вновь и вновь возвращался к тексту странного предсказания, которое его тесть получил из рук давно умершего художника Кокто. Кокто – этот необузданный отпрыск дипломата, пресыщенный жизнью парижской богемы, выживший в оккупированной гитлеровскими войсками Франции, – потом был советником Шарля де Голля, магистром овеянного легендами тайного ордена, к которому в более ранние времена принадлежали такие достойнейшие личности, как Леонардо да Винчи, Исаак Ньютон и Виктор Гюго.

Позже, в конце декабря 1991-го, Ветрову показалось, что предсказание удивительным образом сбылось: ровно через семьдесят три года и семь месяцев после Октябрьской революции, 12 июня 1991 года, русские выбрали Ельцина Президентом Российской Федеративной Республики. С этого момента в Кремле правили два царя: назначенный партией генеральный секретарь Горбачев и свободно избранный народом русский президент Ельцин. Двойное руководство парализовало политику и разрушило государственные институции. Ельцин отменял Горбачевские законы, а Горбачев – принятые Ельциным. Ельцин также был заодно с мятежными советскими республиками. Вместо того чтобы способствовать переформированию СССР в конфедерацию, как того хотел Горбачев, Ельцин поддерживал их сепаратизм, не в последнюю очередь через собственное отделение России от московского центра. В итоге мог остаться лишь один победитель в ожесточенной борьбе за власть – Ельцин.

В гостиничном ресторане оркестрик начал играть русские шлягеры. Павлик незаметно осмотрелся и проверил обстановку. Удостоверившись, что они сидели на достаточном расстоянии от все еще повсюду спрятанных микрофонов, шепнул что-то Ветрову на ухо. Потом незаметно придвинул к нему конверт, тут же исчезнувший в кармане Ветрова. Несколько агентов за соседними столиками напрасно прислушивались. За последним угловым столом Ветров даже обнаружил знакомые лица из ЦРУ.

Через час Павлик отправился домой. Начинающаяся ночь должна была стать одной из самых судьбоносных в истории России.

Это был настоящий кошмар, неожиданный, как гром среди ясного неба! Только проснувшись утром, Ветровы увидели в окне отеля танки на улицах Москвы и испуганно подскочили в кровати. Охваченные паникой, они попытались дозвониться до Павлика, но никто не подходил к телефону. Один русский эмигрант, вместе с ними приехавший в Москву, примчался, с трудом переводя дыхание, к ним в номер. В руке он держал два противогаза и стал призывать их спрятаться в подземных шахтах московской канализации. В Советском Союзе произошел государственный переворот. Партия, военные и КГБ выступили против Горбачева.

Ветров забаррикадировался в своей комнате. По телевизору передавали балет Чайковского «Лебединое озеро». Ветров принялся в отчаянии крутить ручку радиоприемника, пока, наконец, не нашел радио «Свобода».

Лишь к вечеру у него сложилась более-менее четкая картина ситуации. Путчисты сделали попытку силой остановить распад Советского Союза. Горбачев был арестован. Однако народный трибун Ельцин появился перед российским парламентом, Белым домом, и призвал граждан Москвы к массовым протестам. Телекамеры всего мира были направлены на него. Мировая общественность затаила дыхание – от Ельцина зависела дальнейшая судьба России.

Вечером Ветров неожиданно столкнулся в гостинице с агентами ЦРУ Уэттеном и Анжелой, от которых он тогда улизнул из виллы в Кронберге. Они тоже были ошарашены, жутко нервничали и никак не могли позвонить по гостиничному телефону-автомату. Все линии были заблокированы или перегружены. К ним то и дело подбегали какие-то люди. Служащие отеля лишь после более тщательной проверки пропустили их в салон для посетителей «России». Пути Уэттена и Ветрова пересеклись в лифте.

– США гарантируют Ельцину неприкосновенность, – откровенно признался американец. – Если ему будет грозить опасность, мы доставим его по подземному ходу, когда-то вырытому по приказу Ивана Грозного, в американское посольство.

Запад мог спать спокойно и на третий день убедиться в своей правоте. Большое количество москвичей последовали призыву Ельцина, Советская армия раскололась – военные перешли на сторону Ельцина. Измотанный Горбачев вернулся после своего ареста в Крыму, но власть уже уплыла из его рук.

Алексей Ветров сломя голову помчался обратно в Германию.

Возвращение на свою историческую родину он представлял себе менее драматичным. Но спустя три месяца он опять сидел в самолете, летящем в Москву. Вторая русская революция не давала покоя семидесятилетнему Ветрову. Его обхаживали как духовного лидера эмиграции, принимали в Кремле, он читал повсюду лекции, подружился с русским патриархом и инициировал примирение Зарубежной православной церкви с Московским патриархатом.

В Москве в начале декабря 1991-го он опять стал свидетелем урагана. И снова это был Ельцин, еще на шаг вперед продвинувший распад Советского Союза. Он собрал президентов советских республик Украины и Белоруссии в Беловежской пуще, непосредственно на границе с Польшей. Там был осуществлен финальный заговор против Горбачева. Место было выбрано удачно: если бы Горбачев вмешался и применил бы силу, конспиративная троица бежала бы через близкую границу в Польшу.

Эти трое республиканских лидеров росчерком пера распустили Советский Союз и основали конфедерацию, состоящую из трех восточнославянских республик, пригласив и другие славянские страны, такие как Болгария и Сербия, присоединиться к свободному союзу государств. Горбачев был безвластен, производил лишь бессмысленные жесты. Остальные советские республики также перекочевали из Советского Союза в новый «Союз независимых государств», кроме центральноазиатских. Последние поначалу и вовсе не желали уходить. Однако президенты России, Украины и Белоруссии настаивали на незамедлительном выходе из СССР, они рвались к власти и стремились на Запад, прочь от коммунизма.

Ветров пережил драматические моменты перед экраном русского телевизора. Мало-помалу просачивалась надежная информация о том, как протекало заседание в Беловежской пуще. Во время решающих переговоров отсутствовало главное действующее лицо – Ельцин. Он лежал пьяный на кровати. Вместо него ликвидацией СССР руководил украинский президент Кравчук.

Когда речь зашла о Крыме, населенном русскими, но административно с 1957 года относившемся к Украинской Республике, стали обсуждать проблему Черноморского флота, который был там дислоцирован. Должна ли будущая независимая Украина уступить полуостров Крым России, поскольку в силу своей военной инфраструктуры он был жизненно важным для безопасности России? Неожиданно прозвучало такое предложение.

Но Ельцин, бывший опять на высоте, отклонил его: коль скоро новые независимые государства согласны оставить военный комплекс бывшего Советского Союза общим, стало быть, спонтанный распад армии предотвращен и Красная армия превращается в совместные Вооруженные силы СНГ, государственная принадлежность Крыма не играет для него никакой роли. Ельцин тогда не мог и представить, что спустя всего несколько месяцев Украина в одностороннем порядке объявит о расторжении договора о совместной армии СНГ, после чего военно-промышленный комплекс вместе с атомным оружием распадется на отдельные национальные армии.

Все эти события произошли лишь несколько дней тому назад. А сейчас Ветров ехал на своей машине по автобану от Франкфурта в сторону Бонна и перебирал в уме события последних месяцев. Должен ли он теперь, когда Россия окончательно освободилась от коммунизма, переехать туда на постоянное место жительства? Некоторые из его многолетних сподвижников целовали русскую землю, рвали свои западные паспорта и, сияя от радости, переселялись в Россию.

Ветров считал, что к его исторической родине еще нужно привыкнуть. Своей деятельностью в России он сначала хотел помочь стране вернуть утраченную в 1917 году идентичность. Он наблюдал, как все западные фонды, в первую очередь американские, разбивали свои палатки в России. Они хотели повернуть Россию к Западу. Симпатичную Анжелу он встречал теперь на каждом званом вечере в Москве, и всякий раз она издалека улыбалась ему. Когда кто-то из правительства позволил одиозной американской секте Муна провести в Кремлевском дворце свой ежегодный конгресс, он счел это абсолютным бесстыдством.

Многие русские пытали свое счастье в свободной рыночной экономике. Ветрову постоянно предлагали новые гешефты, смысл которых был ему не ясен. Каждый приехавший с Запада рассматривался как потенциальный проводник к благосостоянию. Но круг своих знакомых Ветрову вскоре пришлось содержать из своего кармана. Каждый день Павлик вез его в финский магазин для дипломатов, чтобы раздобыть алкоголь и продукты для вечерних посиделок. Русские магазины были пусты. Поведение гаишников, постоянно требовавших взятку от Павлика, который после ликвидации своего НИИ вынужден был зарабатывать на жизнь таксистом, Ветров считал ниже всякой критики и не достойным обсуждения. С другой стороны, ему самому пришлось прибегнуть к обманному трюку, чтобы удержаться в борьбе за выживание. Когда однажды из-за жутких пробок ему грозила опасность опоздать на свой самолет, он без раздумий остановил проезжавшую мимо «Скорую», дал водителю сто долларов и с сиреной и мигалкой был доставлен в Шереметьево.

Ветров нашел стоянку прямо у входа в Немецкое общество внешней политики, мозговой центр МИДа. Укутанный в теплую куртку, он пригляделся к близко расположенному ведомству федерального канцлера. Там еще наслаждались триумфом немецкого объединения.

На входе директор по исследованиям приветствовал каждого вновь прибывшего рукопожатием. Затем он провел гостей в конференц-зал, в котором десятилетиями шли бои холодной войны. Речь, которой он открыл конференцию, соответствовала историческому моменту:

– Немецкий вопрос мирно решен раз и навсегда, Германия вошла в европейскую семью и в трансатлантическое сообщество. Оно охватит всю Европу, в том числе и Россию.

Ветров поморщился. НАТО и ЕС как единственные краеугольные камни будущей европейской безопасности? Редактор радио «Свобода», он вспомнил об одной интересной встрече в России, ночью в закрытой для иностранцев резиденции высокопоставленных военных чинов и сотрудников разведки. Это было в Архангельском под Москвой. В полуночный час он несколько необдуманно высказал тогда предположение, что Россия должны была бы стать членом НАТО. В ответ военные рассвирепели и чуть не задушили его: «Если хоть один натовский солдат вступит на бывшую территорию СССР, у нас начнется война!»

Директор института произнес с важным видом творца истории:

– Европейская система безопасности, родившаяся в Ялте, одряхлела за прошедшие почти полвека! Запад исправил свою тогдашнюю ошибку, когда он уступил Сталину Восточную Европу. Будущий миропорядок зависит исключительно от Парижской хартии, подписанной в 1990 году всеми европейскими государствами. Она провозглашает неуклонное следование универсальным либеральным ценностям. Демократия и верховенство закона отныне обязательны на всем континенте и будут строго проводиться в жизнь.

«Запад придумал себе новое мировоззрение и идеологию конца истории, которые он будет насаждать в глобальном масштабе», – подумал Ветров.

– Россия должна понять, что она проиграла холодную войну. Лишь когда она станет демократичной на сто процентов, ее можно будет принять в Европу, – взял слово надменный политолог Манфред Адо. Его болезненное стремление к самолюбованию отчетливо бросалось в глаза. Ветров был готов заключить любое пари, что крестоносец изо всех сил постарается подставить подножку споткнувшемуся кровному врагу России. Слова Адо вызвали большой отклик в зале.

Ветров ожидал от конференции шагов к примирению с исчезнувшим врагом, но был горько разочарован. Вместо того чтобы поблагодарить Россию за то, что она избавила себя и другие народы от коммунизма, в этот день ожили все старые предубеждения.

Отвратительным нашел Ветров выступление главного колумниста Клауса Мербаха. Провоцируя скандальную сенсацию, он заявил:

– Комплекс благодарности немцев по отношению к России ушел в прошлое. Никому больше не придется угодничать перед русскими. – Мужчина постепенно вошел в раж и потребовал автономной республики для немцев Поволжья и полного возвращения «перемещенных культурных ценностей», то есть похищенных советскими солдатами после Второй мировой войны немецких произведений искусства.

Эльма Брек, депутат бундестага от партии зеленых, жестко напала на Россию с другой стороны:

– России нужно преодолеть свое прошлое, она должна возместить свою вину, как это сделала бывшая нацистская Германия. – Некоторые участники взвыли от восторга. Брек добавила: – То, что те преступники сталинского режима, которые еще живы, не преследуются, это скандал!

Ветров страдал как пес. Раньше он всегда был на переднем фронте, когда речь шла о том, чтобы заклеймить Советский Союз. Но Россию он не мог не взять под свою защиту, и он вмешался. Немцам хорошо говорить, они снова объединены, и не следует забывать – с помощью России! От смертельной Берлинской стены остались только несколько каменных плит, служивших площадками для граффити самодеятельных художников со всего мира. А теперь Запад должен помочь России выкарабкаться из экономической нужды. Россия будет вечно благодарна Западу.

Директор института напыжился и покраснел. Он ненавидел, когда его перебивают на самом важном месте, и вот теперь он потерял нить. В последовавшей кофейной паузе Ветров неожиданно столкнулся с Адо. Отступать было некуда, обоим вместе пришлось стоять в очереди за напитками.

– Почему США не ушли с Европейского континента после исчезновения коммунистической угрозы? – спросил Ветров с деланой наивностью.

Адо желчно бросил в ответ:

– Только Америка в состоянии оберегать самостоятельные и свободные бывшие советские республики от новой русской империи.

Ветров разочарованно ответил:

– То есть продолжение холодной войны? Вместо борьбы с коммунистическим СССР Запад будет теперь бороться с националистической Россией?

Реакция была обескураживающей. Адо молча удалился, покачивая чашкой кофе, к более интересному для него и прежде всего более важному участнику конференции.

Позже Ветров встретил директора института в туалете. Пока мыли руки, русский эмигрант корил немцев за нежелание сближаться с Россией в вопросах безопасности. Прошедший огонь, воду и медные трубы профессор спокойно пояснил:

– Ведь страны-победительницы дали согласие на воссоединение Германии только при одном условии: что Германия останется в НАТО, Америка укрепит свою ведущую роль на Западе, Германия откажется от немецкой марки и станет главным мотором в еврозоне.

Таким образом, было ясно, какая роль в будущем отводится Германии – вечного интегрирующего звена Европы и Запада. Хорошо, немецкий вопрос в Европе был тем самым решен. Но как решить русский вопрос?

Кто-то похлопал Ветрова по плечу. Француз Поль Ревэ всплыл из небытия. Он шепнул ему:

– Алексей, поезжайте во дворец Комменде. – Ветров поднялся и направился к двери. Он еще услышал последний вопрос Мербаха:

– Победа Запада лишь тогда будет окончательной, когда Россия перестанет быть атомной державой. Не могут ли США выкупить у русских оружие массового уничтожения? – Эта идея заставила содрогнуться Ветрова, когда он поспешно выходил на улицу.

Приближался новогодний праздник. Ветров был убежден, что Россия скоро появится на Западе. Российское общество во всем ощущало потребность наверстать упущенное и хотело поучиться у Запада. Приезжающие на Запад русские, когда у них были на это деньги, ни в чем себе не отказывали, исполняя свое даже самое экзотическое желание. Они стремились побыстрее использовать благоприятный момент: ведь завтра в России может появиться диктатор и снова все у них отнять – как уже часто бывало на протяжении русской истории.

Желанные, сексуально одетые женщины из России источали женственность, утраченную женщинами, вскормленными феминистками Западной Европы. Русские мужчины не могли ничего затеять с эмансипированными немками и нахально острили: «На Западе больше не осталось красивых баб – гены-то не сохранились, ведь их же всех сожгли как ведьм в Средние века».

Быстро найти иностранца и выйти за него замуж – это был для многих русских женщин вожделенный билет в новую, сказочную и беззаботную жизнь. Стоило женщине оказаться в браке, как она уже шла налево, и ему приходилось подавать на развод. За этим следовали выплаты денег на содержание бывшей жены разочарованного, беспомощного мужа, а она отправлялась на поиски еще большего счастья.

Ветер бил Ветрова по лицу. Он не заметил закутанную в пальто фигуру, которая вышла вслед за ним из здания. Пока он ехал вниз по улице к Райнауэ, романтическое Семигорье с покрытыми снегом склонами и стоящий на вершине горы Драхенбургский замок навели его на другие мысли. Машина преодолела мост Кеннеди и съехала с дороги. Ветров сразу же увидел построенный в неоготическом стиле замок, бывшую резиденцию рыцарского ордена Святого Грааля.

Здесь, в Рамерсдорфском Комменде, восемь столетий тому назад собирались изгнанные со Святой земли немецкие крестоносцы, чтобы начать свой поход на Восток. В нынешней Прибалтике в те времена возникло мощное немецкое орденское государство – как воинствующий западный таран в мир славян. Флаг со странным гербом с двумя львами и орлом под ними развевался на белой башне дворца.

Алексей Ветров припарковал машину и направился к входной двери. Он чувствовал, что находится в достопримечательном месте. Поль Ревэ уже ожидал его. Бывший офицер связи теперь работал генеральным секретарем Трехсторонней комиссии. Старинный французский орден, предводителем которого раньше был Кокто, теперь слился с новой мировой сетью Трехсторонней комиссии – влиятельной организацией трансатлантически настроенных политиков, лиц, облеченных правом принимать решения, и западных финансистов высшего звена. Это было в своем роде мировое закулисное правительство. Здесь, как поговаривали конспирологи, разрабатывалась архитектура грядущего мира. «Современные крестоносцы», – подумал про себя Ветров.

Ревэ был не один в комнате. За накрытым столом сидели еще два человека. Свечи освещали их лица. Магистр ордена Святого Грааля, представившийся Ветрову просто Хорном, радостно пожал руку русскому эмигранту. Ветров удивленно разглядывал его одеяние. Мужчина был облачен в белую накидку, по краям украшенную гербами. Не хватало только золотого меча и шлема – тогда атмосфера средневековых крестоносцев была бы великолепно воссоздана.

Рядом с магистром сидела историк Лиза Андреэ, хорошо знакомая по Боннскому научно-исследовательскому объединению. Что общего было у этой изящной дамы с делами ордена?

После того как худощавый официант принял заказы и покинул зал, Ревэ вынул лист бумаги:

– Вот результаты научных разысканий в Мюнхенской государственной библиотеке.

Ветров держал в руках копию текста середины XVI века – это было сообщение о необычайном небесном явлении над Южной Францией, которое наблюдали многие испуганные свидетели. Адресован отчет о результатах расследования был тогдашнему королевскому наместнику в Провансе. Очевидно, произошло нечто настолько противоестественное и необъяснимое, что правительственный чиновник был вынужден распорядиться провести официальное расследование происшествия, слухи о котором дошли до Парижа. Провести расследование было поручено жившему в то время в Салон-де-Провансе медику и астрологу Мишелю Нострадамусу. Его отчет был переведен на немецкий неким Иоахимом Хеллером и опубликован на плакате в 1555 году в Нюрнберге.

Милостивый государь, по моему предыдущему подсчету, имевшему место в первый день февраля этого года 1554, здесь, в Салоне, 10 марта приблизительно между 7 и 8 часами вечера было увидено весьма пугающее и ужасное предзнаменование, достигшее, по моему разумению, Марселя. После этого оно также появилось в Сен-Шама неподалеку от моря, таким же образом при луне, приближавшейся в это же время к первой четверти, большой огонь, пришедший с востока и повернувший затем на запад. Этот огромный огонь, очертаниями похожий на большой горящий столб или факел, от него исходило удивительное сияние и отскакивали огненные брызги, как от раскаленного железа, которое обрабатывает кузнец. Еще от этого огня летели вверх искры, сверкающие как серебро, и был он непомерной длины, почти как лестница Иакова (Млечный Путь) на небе, которую называют галактикой. Очень быстрый, как стрела, с большим шумом и треском, который поэты из суеверия называют чрезмерным разломом, подобно тому как листья и деревья разносятся в разные стороны мощным ветром. Это длилось долго, до двадцати минут, пока он не повернул над местностью Кро д’Арль к югу, высоко к морю, и оставляемая им длинная огненная полоса долгое время сохраняла свой огненный цвет, и от него разлетались огненные искры, как молния, падающая с неба. Это предзнаменование было намного ужаснее, чем его способен выразить или описать человеческий язык. Для меня это выглядело так, словно это пришло с горы с противоположной стороны Экса, которую называют Сент-Виктуар. Когда меня пригласили в Экс 14-го числа этого месяца, я прилежно расспросил многих граждан, видели ли они также подобный знак, но мне ничего не удалось узнать. Однако всего в двух милях оттуда нашлись очевидцы, и господин из тех мест, который сам это видел, попросил меня подтвердить и описать все это живущему там же его двоюродному брату. Через два дня после того, как я это наблюдал, ко мне пришел цирюльник из Сен-Шама и объяснил, что он и другие горожане также лицезрели это явление в виде половины дуги до испанского моря, и там, где она спускалась с высоты, превращала в пепел и уничтожала все, что попадалось на пути. Перед этим на небе и вдали она увеличивалась до размеров «пизанского бега» или стадиона (шириной в 125 шагов), откуда все больше и больше летело и падало искр. Насколько я могу сообщить об этом явлении, после осмотра этой местности и состояния погоды все это не видано ранее, и дико слышать об этом. Было бы намного лучше, если бы оно не появилось. Ибо это явление подает определенные предзнаменования, что этому краю Прованса и другим приморским районам грозит неожиданное и непредвиденное горе – через войну, огонь, голод, чуму и другие чуждые болезни, либо же они будут замучены и порабощены другими нациями. Это предзнаменование видели более тысячи человек, и меня попросили все это разузнать и описать вашей милости, как я увидел собственными глазами и услышал. Молю Господа нашего Иисуса Христа от щедрот Его ниспослать вашей милости славу, долгую жизнь и здоровье.

Датировано: Франция, Салон-де-Прованс, 19 марта, год 1554.

Ветров пожал плечами. Необычное явление кометы, описанное в драматическом стиле. Он уже неоднократно сталкивался с безудержными, фантастическими пророчествами французского провидца Нострадамуса.

Однако Ревэ не прислушался к его возражениям и произнес с серьезным выражением лица:

– Наши исследования показали, что речь здесь ни в коем случае не идет о падении кометы. Комета обычно сгорает в атмосфере и не летает в течение двадцати минут по небу. – Ветров недоуменно посмотрел на него. Ревэ продолжил: – Сообщение скорее описывает падение самолета. Документ дает нам информацию о месте, времени и свидетелях того рокового падения самолета, записанного известным вам самописцем.

Отчет Нострадамуса о несчастном случае соответствовал записям загадочного черного ящика в Форте Беар, которые удалось шаг за шагом расшифровать в течение нескольких лет.

Повисшая в зале тишина заставила присутствовавших привести в порядок свои мысли. Ветров разглядывал горящие свечи, свет которых бросал причудливые тени на стену. Ледяной ветер беспрерывно сотрясал закрытые окна. Дрова в камине потрескивали и давали необходимое тепло.

После долгой паузы Ревэ произнес слова, которых с большим нетерпением ждали все:

– Провидец был обязан своей информацией не звездам или своим пророческим способностям, а рассказам обычных очевидцев событий. Но не только это. Еще в том же 1554 году он начал публиковать свои предсказания – после того как спас жертв катастрофы из обломков самолета. Пророчества следовали из рассказов путешественников во времени. Теперь мы знаем, почему предсказания Нострадамуса так часто сбываются!

Ревэ взглянул на магистра ордена, все это время хранившего молчание.

– Самолет был русским. Пассажиры – вероятно, русские. Теперь, когда Россия открывает свои тайные архивы, мы должны отправиться на поиски следов. В то время в России правил Иван Грозный.

Неожиданно Ревэ попросил Ветрова устроить ему встречу с ленинградским мэром Анатолием Собчаком. Есть один путь в его непосредственное окружение, как установила Трехсторонняя комиссия. Ветров был вынужден разочаровать его:

– Чтобы попить чаю с Собчаком, ему под столом надо передать 100 000 долларов.

Ревэ чертыхнулся, надел свое теплое пальто, надвинул шляпу на лоб и исчез в темной ночи. Со стен на оставшихся с портретов взирали незнакомые вельможи в париках.

– У Ивана Грозного была легендарная библиотека, но она считается утраченной, – подала голос Андреэ.

– Иоганн Вольфганг фон Гете знал об этом, – с этими словами Хорн, наконец, обратился к Ветрову. Торжественным голосом он произнес цитату из самого значительного произведения немецкой литературы – из «Фауста»:

«О, прочь! Беги, беги скорей Туда, на волю! Нострадам Чудесной книгою своей Тебя на путь наставит сам. К словам природы будь не глух — И ты узнаешь ход светил. И дух твой будет полон сил, Когда ответит духу дух… Начертан этот знак не бога ли рукой?»

Ветров ошарашенно посмотрел на него. Это место он проглядел, когда читал «Фауста» в университете. Глаза Хорна сияли. Он вытер холодный пот со лба.

– Посредником Нострадамуса в Германии был тогда некий врач в Вюртемберге по имени Иоганн Фауст. Чародей, маг, знаток алхимических техник, ученый теолог и эксперт в демонологии. Эта личность стала Фаустом у Гете. И Гете наверняка, так или иначе, владел тайными источниками Нострадамуса.

Неожиданно магистр вскочил и подбежал к двери. Она была приоткрыта, и он запер ее. Фигура, подслушивавшая за дверью, незаметно исчезла.

– Гете определенно имел в виду в «Фаусте» письмо Нострадамуса к французскому королю Генриху II 1558 года, в котором прорицатель изложил хронологию истории человечества от Французской революции до 3797 года. Из страха перед инквизицией он зашифровал свое произведение, поэтому оно осталось непонятым, и никто не мог ничего сделать провидцу, – объяснил Хорн.

Почему вообще прорицатель написал это письмо своему королю – этого никто не мог понять. Король, вероятно, не мог понять содержание письма и поэтому никак на него не отреагировал. Генрих II умер на следующий год. Исследователи наследия Нострадамуса были убеждены: адресатом письма должна была стать другая, гораздо более значительная личность. Повелитель будущего.

Ветров недоверчиво разглядывал Хорна, ерзавшего на своем кресле, подобном трону. О загадочной личности, Мишеле де Нострадаме, ходило много легенд. Нострадамус жил с 1503 по 1566 год и был успешным врачом во Франции, прежде всего боровшимся с чумой. Он происходил из весьма образованной еврейской семьи, перешедшей в христианство. Всю свою жизнь он занимался – втайне от глаз строгой инквизиции – алхимией, астрологией и тайным учением каббалы, стремившейся ко второй реформации христианских религий: симбиозу иудаизма и христианства через воссоединение Ветхого и Нового Заветов.

Однако от преследований и цензуры его спасло то, что врач находился под особой политической защитой. Он был лейб-медиком и астрологом королевы Екатерины Медичи, родственницы тогдашнего папы, которая после ранней смерти на турнире мужа, Генриха II, стала регентом своих королевских детей. Была ли она как покровительница Нострадамуса посвящена в его тайные исследования? Однажды она вместе со своим сыном Карлом IX, новым королем, отправилась в утомительный путь из Парижа в Салон – лишь затем, чтобы посетить там Нострадамуса. А может, она хотела поговорить со свидетелями из другого времени?

Будучи каббалистом, Нострадамус видел мир через фильтр Древа Жизни сфирот с его десятью ответвлениями – скрытыми премудростями, которые были описаны в оккультных науках как big data («большие данные»). Свои пророчества Нострадамус облек в форму 942 четверостиший, апокрифов, смысл которых был умышленно искажен. Почему он это делал, можно было легко понять. Инквизиция карала не только занятия каббалой. Нострадамус был вынужден облекать свои пророчества в загадочные символы, непонятные метафоры без указания конкретного времени, а имена лиц и места будущих событий делать неузнаваемыми; в его текстах отсутствовала синтаксическая упорядоченность, он придумывал новые слова. Лингвисты обламывали себе на этом зубы, и вдруг буквы и даже звуки приобретали смысл – после того, как описанное событие действительно состоялось.

Многие из его пророчеств подкупали своей поливалентностью, поскольку могли быть применены сразу к нескольким реальным историческим событиям. Нострадамус унес с собой свои познания, однако его ученики сообщили впоследствии, что Мастер твердо верил в теорию, согласно которой мировые события репродуцируются.

В эти тайные знания были посвящены лишь немногие. К примеру, русский Волошин и француз Кокто, в свое время познакомивший Орехова с пророчеством Нострадамуса на XX век. После смерти Волошина заботу об изысканиях Нострадамуса взял на себя знаменитый Борис Пастернак, что, разумеется, официально было строго запрещено, но поддерживалось весьма влиятельными кругами. Пастернак, как и Волошин до него, мог многое позволить себе в Советском Союзе.

Известный авиаконструктор Игорь Сикорский, эмигрировавший после Октябрьской революции из России в США, имя Нострадамуса впервые услышал от Волошина. Вскоре он стал восторженным читателем прорицателя, поскольку описания летательных аппаратов XVI века его невероятно завораживали.

Какой смысл вкладывал Нострадамус в конечную дату 3797? По мнению Хорна, это символическое число лишь один раз встречается в текстах и к тому же могло быть просто неверно набрано тогдашними книгопечатниками. Банальная опечатка. Вместо последней цифры «7» должна была бы стоять «1», – самоуверенно настаивал Хорн, поскольку год 3791-й по иудейскому календарю был годом распятия Иисуса Христа – год 31-й по юлианскому летоисчислению. Распятие сына Божьего и Его воскресение, по расчетам Нострадамуса, как раз приходились на середину истории человечества.

В действительности, однако, пророчества предположительно доходили только до середины XXI века. Нострадамус сообщил, что завершатся они самым значительным событием для рода человеческого «в начале седьмого тысячелетия». Тем самым он имел в виду магическое седьмое тысячелетие, когда, по христианскому религиозному учению, небо и земля в конце света должны будут обновиться перед Страшным судом.

Историк Андреэ считала Нострадамуса шарлатаном, без зазрения совести использовавшим суеверие современников в коммерческих целях – для гороскопов. И тем не менее она не могла не признать, что он точно предсказал устрашающе много исторических событий. Французского короля Генриха II он предупредил о действительно надвигающейся смерти на рыцарском турнире. Французскую революцию он предсказал в деталях, указав даже год. Имя Наполеон Бонапарт прочитывалось при правильной расстановке букв в одном из четверостиший. Начало Второй мировой войны и ее исход можно было вполне предвидеть при более тщательном изучении его произведений. В конце концов, Адольф Гитлер не случайно поощрял изучение наследия Нострадамуса в Третьем рейхе, поскольку узнал себя в «Hister» в пророчествах. Однако, поняв, что Нострадамус предсказал его самоубийство на пиру в бункере фюрера (центурия 2/55), он запретил его книги.

Сталин, как и Гитлер, обращавшийся к оккультизму, был знаком с произведениями Нострадамуса, которые перевел на русский язык поэт Волошин. Сталин узнал себя в «великом предводителе Армении». Древнеримская провинция Армения включала раньше и Грузию, родину Сталина. Сталин прочел, что он «спалит» Германию (центурия 5/34). По этой причине в декабре 1941-го он не бежал из Москвы, когда столицу могли вот-вот захватить немцы.

Хорн между тем нервно мерил шагами комнату, уже не в состоянии усидеть на своем троне. Он опять открыл дверь, чтобы удостовериться, что их не подслушивают. И вновь фигура спряталась в холодном коридоре. Через какое-то время официант принес бутылку красного вина с маркировкой «Тайный советник». Снаружи во все более холодной тьме башенный колокол пробил полночь.

В восьмидесятые годы самые опытные французские военные эксперты по расшифровке секретных кодов, на которых постоянно наседал Ревэ, глубоко проникли в материю и достигли интересных результатов. Они пришли к выводу, что тайный код для чтения всех пророчеств был встроен в письмо Генриху. Иначе, чем в четверостишиях, предсказания здесь были размещены в хронологической последовательности. Письмо состояло из двух частей, или матриц, упакованных в типичные апокрифы Нострадамуса, которые с поразительными подробностями описывали историю Европы от Французской революции до середины XXI века или даже сверх того.

Каждой из двух частей предшествовал ряд цифр. Первая часть содержала указания года из иудейской истории сотворения мира, вторая – указания года из исчислений Книги Бытия, сделанных самим Нострадамусом, делая которые он проявил невообразимую смелость «править» библейские данные. Ряды цифр смысла не имели – и тем не менее именно «неправильные» цифры, похоже, содержали ключ. Провокация была превосходной, если представить себе разницу сумм годов из первой и второй матриц: 666 – апокалиптическое число Антихриста.

Ветров хорошо знал Откровения Иоанна Богослова. Он сделал не одну философскую передачу на радио «Свобода» по Евангелию от Иоанна. Тема Страшного суда занимала человечество в течение двух тысячелетий. А что, если французский «пророк» своей хроникой человечества преследовал цель внушить людям ложное представление о Страшном суде? Что, если Нострадамус в действительности ввел в заблуждение потомков, готовившихся к пришествию Антихриста, об истинных намерениях злодея?

Ветров уже не мог избавиться от этой однажды нашептанной, несуразной мысли. Ведь в итоге все бы запали на нее, и, вместо того чтобы заниматься Священным Писанием, люди бы штудировали Нострадамуса, отравлявшего их души.

На самом деле было очень скверно, что криптологам Ревэ за все эти годы не удалось раскусить истинный код для расшифровки прорицаний. Поскольку сам Нострадамус предсказал, что его тексты только через пятьсот лет после его смерти смогут быть поняты, было очевидно, что код будет расшифрован именно в этот период благодаря определенному событию. Какое же событие это могло бы быть? Знал ли прорицатель об ужасном сценарии – например, об убийственной атомной войне, – о котором он лишь незадолго хотел предупредить население Земли?

Хорн подчеркнул одну особенность в письме к Генриху, которая еще не бросилась в глаза западным апологетам Нострадамуса: они исходили из того, что ясновидящий поместил свою родину Францию в центр предсказаний. Но Нострадамус как самую мощную силу в конце света упомянул власть «Севера» – Аквилона. Ветхозаветные пророки понимали под Аквилоном Персию. Хорн был убежден, что Нострадамус, гражданин Франции XVI века, мог иметь в виду только Россию. Уже русский поэт Волошин, не чуждый оккультных наук, считал, что французский предсказатель привнес в свои описания русскую перспективу.

Хорн резко оборвал свои рассуждения и предложил всем участникам уединиться для индивидуального изучения предсказаний. Западные правительства видели глобальные мировые перемены и ожидали от своих «мозговых центров» конкретные сценарии будущего. Никто не предсказал развал СССР. Привлечение эзотерических текстов не возбраняется.

Прежде чем уйти, Ветров хотел получить ответ на один мучивший его вопрос. Не предсказывал ли Нострадамус помимо упоминания семидесяти трех лет еще что-нибудь о России? Хорн кивнул и процитировал четверостишие 95 из третьей центурии Нострадамуса:

Закон Мора потеряет свое значение, Когда появится новая, куда более соблазнительная, идея: Борисфен первым станет ее жертвой, Потому что подарки и речи заманчивей.

Чье имя скрывалось под Мором? Томас Морус. Когда Нострадамус только появился на свет, английский философ как раз написал свой знаменитый роман «Утопия», речь в котором шла о социально справедливом обществе без частной собственности и частного капитала. Иными словами, предшественник более позднего коммунизма. А кто скрывался под Борисфеном? Так европейцы называли раньше реку Днепр, в которой князь Владимир тысячу лет назад крестил Русь. «Борисфен» могло бы читаться как анаграмма имени разрушителя коммунизма Бориса Ельцина. Или речь шла об Украине. Разумеется, западные кредиты и обещания демократии были заманчивей, чем коммунизм.

Ветрову это пророчество показалось чересчур абстрактным, чересчур расплывчатым. Неужели не было ничего более выразительного? Тогда Хорн процитировал, пожалуй, самое знаменитое четверостишие 10/72:

Год тысяча девятьсот девяносто девять и седьмой месяц, С неба придет великий Король ужаса: Воскресение великого Короля Анголмуа, До и после Марс будет счастливо царствовать.

11 августа 1999 года ожидалось большое солнечное затмение, сообщил Хорн. Когда Нострадамус сочинял свои тексты, большая календарная реформа еще не была произведена. По действовавшему тогда юлианскому календарю 11 августа приходилось на июль. Но как мог Нострадамус рассчитать солнечное затмение, руководствуясь тогдашними примитивными астрономическими знаниями? И следовали ли потом мировое потрясение и переход в магическое седьмое тысячелетие? Предсказание на 1999 год свидетельствовало о чем-то совсем особенном, ибо в основных текстах почти не было других указаний на точные даты. Августа 1999-го следует дождаться, заметил Хорн. К этому моменту Запад попадет под влияние Востока, новых монголов. И будет война: Марс – бог войны. Он процитировал еще одно четверостишие Нострадамуса под номером 10/89:

Стены будут восстановлены из камня и мрамора Семь и пятьдесят мирных лет: Радость людям, обновлен водопровод, Здоровье, великие плоды, радость, медоносное время.

В глубокой задумчивости Ветров вышел в холодную зимнюю ночь. Нострадамус сообщил, что счастливое послевоенное время, начавшееся в 1945 году, закончится после 2001 года. Ветров и представить себе не мог, кто, ради всего святого, мог бы разрушить только недавно выстроенный мировой порядок.

2001

Телефонный звонок разбудил Алексея Ветрова, прилегшего отдохнуть после обеда. Звонил его старший сын из Берлина:

– Скорей включай телевизор! Спортивный самолет или что-то в этом роде только что врезался во Всемирный торговый центр в Нью-Йорке! – прокричал запыхавшийся Георгий.

Трагический несчастный случай? Телекамеры многочисленных теле– и радиорепортеров в Нью-Йорке были направлены на манхэттенские небоскребы и пылающую посередине, словно гигантский факел, северную башню Торгового центра. Зрителей охватил смертельный ужас.

Ветров не мог отвести глаза от экрана, слушая бессвязные местные комментарии. Один раз исламскими террористами уже было совершено покушение на этот столь символичный для Америки ансамбль зданий. Только в прошлом году Ветров принимал участие в заседании Трехсторонней комиссии в Вашингтоне, на которой бывший директор ЦРУ предупреждал о «небывалом теракте» против Нью-Йорка и даже говорил о грязной атомной бомбе, которую исламские террористы намеревались контрабандой провезти в США. «Полный бред», – подумал тогда Ветров.

А теперь он не верил своим глазам. Неожиданно вдалеке в безоблачном голубом небе показался второй самолет, подозрительно низко на высокой скорости приближавшийся к Нью-Йорк Сити. Ветров не смог подавить вскрик, когда на глазах у миллионов телезрителей всего мира пассажирский самолет со всей силы врезался в южную башню Всемирного торгового центра. Тут же вспыхнул новый гигантский пожар, взрывающиеся баки с топливом подожгли вторую из башен-близнецов. Увиденное не укладывалось в сознании Ветрова. Не оставалось сомнений: мир вступал в новый конфликт.

Два черных факела горели в небе самой знаменитой метрополии мира. Отчаявшиеся люди махали белыми платками на верхних этажах, они были замкнуты в огне и оказались в ловушке, напрасно надеясь на помощь. Пожарные лестницы не доставали до верхних этажей, а вызванные вертолеты из-за огня не могли сесть на крыши башен. В паническом страхе люди очертя голову выпрыгивали из окон верхних этажей, обрекая себя на верную смерть. Ветров был не в силах больше смотреть на экран. Через несколько часов Всемирный торговый центр рухнул как карточный домик, похоронив под обломками три тысячи жертв.

События сменяли друг друга каждую минуту. Телеведущий рассказал о других угнанных самолетах и террористах в американском воздушном пространстве, о взрывах бомб перед Государственным департаментом в Вашингтоне, о том, что президент США и его правительство укрылись в бункере от атомной бомбы – США погрузились в хаос. Единственная супердержава в мире осталась без руководства, в дикой панике. Ровно через шестьдесят лет после Перл-Харбора Соединенные Штаты вновь были атакованы чуждой силой. Президент США, пришедший в себя и готовый к действиям, говорил о третьей мировой войне.

Обманчивое мирное время закончилось – человечество вновь находилось в состоянии войны.

Как пенсионеру, Ветрову в этот день не нужно было ехать на работу. Но тут ему позвонил журналист с «Немецкой волны»:

– Прокомментируйте, пожалуйста, нападение Советов… э… русских на Америку. – Ветрова охватила бессильная ярость. Он возмущенно бросил трубку. Стереотипы продолжали существовать в головах людей, хотя восточно-западный конфликт был давно исчерпан. Ведь сегодня самый последний тупица должен был понять, что мир непреодолимо движется в сторону северо-южного конфликта. И Россия была естественным союзником Запада, как же иначе!

По телевизору показывали съемки предполагаемого предводителя исламской террористической организации «Аль– Каида» – Усамы бен Ладена. Бородач с автоматом и в сандалиях выбирался из пещеры в горах Афганистана и признавался в нападении: месть за американскую поддержку кровного врага арабов – Израиля! Солидарность с палестинцами! Мир стоит перед новым переломным этапом – более быстрым, безжалостным и непредсказуемым, чем прогнозируют эксперты и мнимые пророки. Отпразднованный миропорядок после окончания холодной войны был растерт в порошок. Из арабского мира поднялся – как из пустоты – мощный и ужасный призрак исламского экстремизма и зловещим образом угрожает западной цивилизации.

Ветров поспешно вернулся в свое кресло перед телевизором, потому что третий самолет рухнул на Пентагон – самое защищенное здание супердержавы США! Четвертый угнанный самолет смелым, самоотверженным пассажирам в смертельной схватке с террористами удалось привести к катастрофе, прежде чем он мог врезаться в Капитолий или Белый дом.

Какими расчетами руководствовался лидер террористов бен Ладен? И как ему удалось из своего укрытия в Афганистане рекрутировать достаточное количество фанатичных террористов-смертников и так натаскать их в американской авиатехнике, что они были в состоянии угнать четыре пассажирских самолета США? Как вскоре выяснилось, в качестве смертельного оружия против экипажей самолетов хватило простых ковровых ножей. Но как удалось пилотам-любителям из Саудовской Аравии, Йемена и Египта дезориентировать диспетчеров, контролирующих воздушное пространство?

Недели спустя выяснилось: все арабские террористы накануне покушения вместе посетили вечером публичный дом, оставаясь в пассивной роли тихих наблюдателей оргии. Таким способом они разжигали свою неукротимую ненависть к западному образу жизни, к западной морали, к разнузданности западной цивилизации.

Телефон в доме Ветрова в Халльбергмоосе, пригороде Мюнхена, молчал недолго. Теперь позвонил Ревэ из Парижа. Голос его звучал крайне встревоженно. Ветров вышел с беспроводным телефоном в сад, чтобы спокойно поговорить.

Вдалеке виднелись Фрайзингский собор и монастырская гора Вайенштефан, где варили старейшее пиво в Германии. Пассажирские самолеты со всего мира приземлялись, как будто ничего не случилось, в аэропорту, построенном в болоте под Фрайзингом. В окрестных крестьянских усадьбах время остановилось. На лугу перед домом паслись овцы. Внуки играли в футбол на соседнем участке.

Ревэ говорил о новом фоне глобальной угрозы. Исламизм коренится в иранской революции 1979 года. До этого на Ближнем и Среднем Востоке существовал арабский национализм, бывший неопасным для Запада. Окрашенная в краски религиозного фундаментализма иранская революция привнесла, однако, новое измерение в глобальное противостояние. Иран унижал и изгнал американцев. Подобное было с Советским Союзом после их интервенции в Афганистане.

Исламский фундаментализм избавился и от второй супердержавы. Больше того, Россия в собственной стране попала под давление исламских фанатиков. Еще в последние дни существования Советского Союза лидер иранской революции аятолла Хомейни направил призыв Горбачеву – добровольно обратить Россию в ислам. Гневный старик, религиозный фанатик открыто грозил России халифатом.

Ревэ задумчиво продолжал. После потери Ирана и ввода советских войск в Афганистан США еще теснее сблизились со своими традиционными союзниками – арабскими странами Персидского залива. Они разворачивали Пакистан и Ирак как свои плацдармы в геополитической борьбе за власть в регионе. После развала Советского Союза они предполагали снова держать все там под контролем. Ошиблись.

Ветров констатировал:

– Западный мир находится в состоянии войны с арабами!

У Ревэ уже была более точная информация:

– Через несколько дней спецвойска США войдут в Афганистан, чтобы выкурить террористов из укрытий в горах. – Впрочем, Ревэ видел и сопутствующие опасности и озабоченно заметил: – Американцам надо соблюдать осторожность, чтобы не попасть в ловушки исламистов. Те хотят своими террористическими атаками в самое сердце Америки заманить ведущую западную державу поглубже в свои края, чтобы измотать ее там, пусть даже борьба растянется на годы, и в итоге уничтожить.

Ревэ торопился, спешил на важную встречу, на телефонный разговор у него оставались считаные минуты. Поэтому он быстро перешел к причине своего звонка:

– Срочно поезжайте в Россию и снова поищите информацию у спецслужб. Я уверен, что русские владеют данными, которые помогут нам лучше понять скрытый смысл текстов Нострадамуса. У нас немного времени осталось, Алексей, до взрыва миропорядка.

Опять эти требования ехать в Россию! Ветрову все это уже порядком надоело. Официально никто в России не слыхал о доисторическом падении самолета. Когда Ветров как-то неосторожно обмолвился среди коллег об утопической возможности путешествия во времени, его высмеяли и объявили сумасшедшим. А на южном побережье Франции французские военные уже годами напрасно ищут на специальных подводных лодках предполагаемые обломки самолета. Очевидно, остов самолета был унесен далеко в море или попросту был фантомом.

Ветров вернулся в гостиную. Посмотрев следующий выпуск новостей, он захлопал в ладоши. Пока остальной мир еще замер в состоянии шока, новый российский президент первым среди глав государств позвонил своему американскому коллеге по должности, выразил соболезнования в связи с большим количеством жертв самого ужасного террористического акта в истории человечества и предложил тесное сотрудничество в борьбе против международного терроризма.

Но даже этой радости вскоре предстояло быть омраченной: президент США с готовностью принял предложение, но ближайшие советники остановили его. Россия ведь хочет лишь того, чтобы США легализовали ее имперскую войну в Чечне! И немедленно отсоветовали.

Опять эта западная двойная мораль, выругался Ветров. Во время распада Советского Союза Чечня, административно относившаяся к РСФСР, объявила себя самостоятельной. Правила игры в сепарацию предусматривали исключительно отделение «республик» от центрального государства. Отторжение отдельных «автономий» от республик было не разрешено – в противном случае дело бы дошло до неконтролируемого раскола с непредсказуемыми последствиями. Однако чеченцы разграбили размещенные на их территории советские склады оружия и объявили России войну за независимость. Через три года ожесточенных боев они нанесли русской армии ощутимое поражение. Россия капитулировала и вывела свои войска из мятежного региона; Чечня де факто стала независимой.

Власть в Чечне, однако, перешла к исламским полевым командирам – ваххабитам, которые при поддержке арабских стран Персидского залива строили фундаменталистский шариатский режим. Образовательные учреждения были закрыты, женщины закутаны, оппоненты забиты камнями, пленные русские солдаты подвергнуты пыткам, разбойничьи набеги на Россию организованны, люди похищались, заложникам отрубали пальцы.

Но для исламистских фанатиков из арабских государств территория Чечни была незначительна – они стремились к халифату в глубине русского Поволжья, откуда ислам пятьсот лет тому назад был изгнан Иваном Грозным.

Летом 1999 года оснащенная современным оружием исламистская армия под предводительством арабских наемников вторглась из Чечни в другие регионы Северного Кавказа. Московские власти были парализованы. Правительство уже подумывало о том, чтобы отказаться от взбунтовавшегося Кавказа.

Но потом на сцену российской политики вышел новый сильный человек – Владимир Путин. Он объявил войну исламистским террористам и за два года вернул Чечню в Российскую Федерацию. Многие чеченские кланы, до этого воевавшие за свою государственную независимость, перешли на сторону Путина – не желая быть использованными ультрарелигиозными фанатиками. Призрак халифата исчез из России – и через какое-то время вновь появился на Западе.

Впрочем, Запад мало интересовала подоплека кавказского конфликта. Его раздражало то, что свою империю Россия удерживала военной силой. Почему Запад и поддержал чеченское сопротивление и обвинил лично Путина в грубых нарушениях прав человека. Путин, в свою очередь, указал на бомбардировки Сербии в 1999 году и заговорил о двойной морали.

Ветров почти физически страдал от того, что вместо строительства общей системы безопасности в Северном полушарии интересы России и Запада теперь все дальше отдалялись друг от друга. Боже мой, думал он, в конце холодной войны Горбачев предложил Западу демократически-плюралистическую систему мировой безопасности, однако США отвергли эту идею: они хотели безусловной победы над Россией в холодной войне и гегемонию США в мире.

Ветров вспоминал о своих разговорах в ЦРУ. Америка никогда не примет сильную Россию, преследующую интересы, противопоставленные Западу. Как на самом деле обстояло дело с отношениями, Ветрову было абсолютно ясно: США хотя и инвестировали миллионы в уничтожение русского военного ядерного комплекса, платили русским ядерным экспертам и носителям государственных тайн, чтобы те не эмигрировали в Северную Корею или Иран, но на самом деле они лишь шпионили за своим заклятым врагом. Россия должна была быть разоружена до ничтожного уровня – коль скоро Ельцин жаждал денежной помощи от Запада.

Ветров надеялся на большее благоразумие европейцев. Такой высокоинтеллектуальный, высококультурный народ, как русский, был бы куда полезнее для объединенной Европы, чем множество мелких наций, которых собирались вовлекать в Евросоюз.

При всем трагизме положения из последовавших за терактом дебатов для России и Запада вытекал исторический шанс открыть совместный фронт против общего врага в новом северо-южном конфликте. Международная антитеррористическая коалиция должна была создаваться чистыми руками, поэтому Кремль пообещал американцам закрыть последние российские военные базы на Кубе и во Вьетнаме – высококлассные, современные военные установки и глобальные посты подслушивания. Россия даже позволила США разместить своих военных в Центральной Азии, откуда должен быть нанесен ответный удар американцев против террористической организации «Аль-Каида» в Афганистане.

Однако американцы больше не воспринимали Россию всерьез. Создание собственных военных баз на юге бывшего СССР было для них прямой очевидностью, и надежды России на военное сотрудничество окончательно растаяли, когда президент США совершенно неожиданно, в одностороннем порядке вышел из Договора об ограничении систем противоракетной обороны. Руководству США было безразлично, будет Россия чувствовать себя под угрозой американской противоракетной обороны по всему миру или нет. Главное, в будущем Америка будет неуязвима против любых ракетных ударов, с любого направления. Американцам была важна не столько более эффективная защита своей территории от чисто гипотетической арабской ракетной атаки, сколько сдерживание России.

В Мюнхене вечерело, в то время как в Нью-Йорке небо по-прежнему полыхало ярким пламенем. Потрясающие картинки в прямом эфире навсегда врезались в человеческую память. Ветров вытащил свою телефонную книжку и набрал номер в Бонне. Магистра ложи Священного Грааля он застал в наэлектризованном состоянии величайшей эйфории. Как в бреду, он, полностью озадачив Ветрова, процитировал четверостишие 10/97 из «своего» Нострадамуса.

45-й градус, небо будет гореть, Огонь вблизи большого нового города, Тут же в воздух выстрелит огромный столб пламени, Если захотят испытать норманнов.

Одно из, пожалуй, самых знаменитых предсказаний этого таинственного французского прорицателя, над которым историки ломали голову на протяжении четырех столетий, сбылось в тот день. Хорн торжествовал. Конечно, именно Нью-Йорк, хотя и лежал на 42-й, а не на 45-й широте, был тем самым большим новым городом. А под «норманнами» пророк имел в виду американцев; норманны первыми мореплавателями, еще до Колумба, открыли Американский континент.

С теракта против США 11 сентября 2001 года, несомненно, началось новое исчисление времени. «Пакс Американа», гегемонии США, был брошен вызов, какого раньше никогда не было. Началась война Запада против террора, и было далеко не ясно, выиграет ли Запад эту войну.

Ветров не мог не вспомнить 11 августа 1999 года, когда он со своим старшим сыном сидел в Биргартене на Новом озере в Берлине. Он тогда был рад, что смог нанести визит в столицу объединенной Германии. Отец с сыном отведали лучшую пиццу в городе, потом надели привезенные с собой темные очки и с любопытством устремили взгляды на солнце, которое через несколько минут темной тенью должна была величественно заслонить луна. Европе предстояло средь бела дня погрузиться в полную темноту.

– Скажи, а что, Ельцин совсем спятил? – вдруг спросил сына Ветров.

Его сын Георгий теперь работал политологом в престижном мозговом центре – Немецком обществе внешней политики, как раз переехавшем из Бонна в Берлин, в бывшее национал-социалистическое министерство восточных территорий в Тиргартене.

Что он имел тогда в виду, задавая этот вопрос? Дело в том, что 9 августа 1999 года Ельцин назначил сорокасемилетнего бывшего главу ФСБ Путина премьер-министром и в своей рекомендательной речи обозначил его как будущего президента. Весь мир смеялся тогда над этим назначением. Путин был абсолютно чистым листом, бывший мелкий агент КГБ, словом, никто – кто мог тогда воспринимать его всерьез? На протяжении последнего года Ельцин четырежды менял председателя правительства. Его власть была поражена агонией, бывший разрушитель коммунизма потерял всякий кредит доверия в народе. Руководящая элита давно уже группировалась вокруг противников Ельцина – Евгения Примакова и Юрия Лужкова. А парламент делал неоднократные попытки с помощью импичмента лишить Ельцина полномочий.

Старший Ветров грустно вздохнул, сыну было нечего ответить. Пока они чокались бокалами с пивом за встречу, Георгий Ветров мысленно унесся в Россию. Да, российская экономика после обвала рубля пребывала в свободном падении, собственно говоря, она могла уцелеть только с помощью западных кредитов. Как в 1991 году, Россия была на грани развала – в борьбе за экономическое выживание отдельные регионы требовали большей автономности или независимости от Москвы. С Северного Кавказа исламистская армия предприняла вооруженную интервенцию на российский юг, чтобы создать там халифат. А в Кремле уже давно правил не больной и страдающий алкоголизмом царь Борис, а клика беспощадных олигархов, заинтересованных лишь в собственном обогащении. России грозил новый распад.

Ветровы любовались красивым озером в одном из самых ухоженных парков Берлина. Маленькие весельные лодочки уютно скользили по зеленовато-голубой водной глади. Все посетители Биргартена, защитившись от солнца, ждали большого представления на небе. К сожалению, именно в тот момент, когда должно было начаться солнечное затмение, берлинское небо затянули плотные облака. О том, что происходило поверх облаков, можно было только догадываться.

Ветрова-младшего ожидала прекрасная карьера специалиста по России. Он не понимал своего отца, который постоянно твердил, что в своих телевизионных интервью в Германии он должен выступать не как немец, а как русский – и растолковывать немцам интересы русских. Отец уже почти прожил свою жизнь, в Германии он всегда оставался лишь гостем. Сын жил между двух миров, был вынужден жить и делать карьеру в ФРГ с двойной идентичностью и с двумя разными душами. А в Германии переселенцев ценили только тогда, когда они вливались в доминирующую немецкую культуру. А поскольку Георгий Ветров всегда имел в виду не только немецкие интересы, но и русские, то, несмотря на то что он родился в Германии, коллеги между собой обзывали его русским шпионом. И ничего поделать с этим и как-то защитить себя он не мог.

– Немцы радоваться должны, что заполучили в твоем лице такого сведущего эксперта, – горячился отец. – Ты привез в Германию всех важных российских политиков, написал отличные книги и статьи, в точности объяснил им Россию. Я вижу, ты неспокоен, хочешь еще выше подняться. Будь скромнее. Скромность украшает человека. Те, кто в тебе нуждается, будут тебя продвигать.

Сын вымученно улыбнулся:

– Отец, сегодняшний мир другой, убеждения и идеи больше не котируются – только собственное «я». Как это «я» может добиться признания у других «я»? Если ты хочешь продвинуться вперед, ты должен выделиться, выставлять себя на передний план как эгоист, даже как нарцисс. Никто тебе в этом не поможет, каждый думает только о себе. Девиз политики гласит: возьми как можно больше, отдай как можно меньше. Это главный принцип в карьере нынче.

Ветров-старший был озадачен. Он все чаще встречал в Берлине людей, которых буквально разъедало тщеславие. Они страдали от недостатка внимания к себе, вечерами напивались или даже сводили счеты с жизнью. Бледнели от зависти, если вместо себя видели на телеэкране своего коллегу. Ветров поддерживал тесные дружеские отношения со священниками из Русской православной церкви. Когда речь заходила о грехе, в котором чаще всего каялись на исповеди, они называли зависть. Ему стало жалко своего сына.

Они заказали еще два пива. Будучи пенсионером, старый Ветров не мог уже так внимательно следить за происходившим на его родине, как сын в своем мозговом центре. Его старые соратники скончались один за другим, и у него не осталось никого, с кем бы он подробно мог поговорить о политике.

Девяностые годы пронеслись мгновенно. Ветров, которому было уже почти восемьдесят, в своей жизни был свидетелем многих исторических событий, исполненных драматизма, и считал, что переходная фаза России от коммунизма к демократии все же растянется на более длительный срок. «Россия – это демократия без демократов», – любил он повторять.

По-настоящему доверительные отношения с правящей элитой в России отец и сын Ветровы не могли установить, о чем сожалели. Для российских политиков русские эмигранты по-прежнему оставались идеологическими противниками, некоторые из их новых друзей жаловались:

– Пока мы страдали в Советском Союзе, вы там, на Западе, прожигали жизнь.

Но ведь Ветровы были героями, служившими России! Разве они не боролись против Советского Союза? Старший Ветров опять вздохнул:

– Это настоящая трагедия, что русская эмиграция уже слишком стара и незначительна, чтобы иметь политический вес в России. В бывших странах Варшавского договора было иначе, там некоторые бывшие западные эмигранты даже занимали посты в правительстве.

Георгию редко представлялась возможность поговорить с отцом о своей профессиональной деятельности. В этот день его тянуло наверстать упущенное. Он рассказал о своих переживаниях эпохи девяностых, которые приблизили его к российской элите.

Как известно, на первых свободных парламентских выборах 1993 года в России многие русские неожиданно проголосовали против демократии. На выборах победил ультранационалист Владимир Жириновский. С сегодняшних позиций это больше не удивляло Георгия. Незадолго до этого Ельцин отдал приказ разогнать российский парламент танковыми орудиями – поскольку у него не оставалось другого выбора: власть в парламенте захватили националисты и сталинисты, в свою очередь, объявившие Ельцина смещенным, тем самым создав опасную ситуацию, уже похожую на гражданскую войну.

Ельцин был смертельно болен, но даже не по этой причине власть выскользнула из его рук, а потому, что россияне разочаровались в нем. Государство было банкротом. Чтобы обрести необходимые деньги для бюджета, Ельцин продал с молотка по бросовым ценам важнейшие государственные предприятия бизнесменам, приближенным к правительству, так называемым олигархам.

– Можно было бы допустить к участию в приватизации иностранных предпринимателей, но Ельцин и его олигархи были категорически против продажи бывших советских предприятий за границу. При этом западные концерны могли бы обеспечить России более профессиональный менеджмент, создать необходимую правовую базу для функционирования рыночной экономики, принести с собой высококачественные технологии и открыть для России мировые рынки, – подытожил, покачав головой, Ветров-младший. Отец оглянулся, чтобы посмотреть, не было ли поблизости подозрительных личностей. Этот рефлекс стал у него уже автоматическим.

Впрочем, Алексей Ветров не хотел больше говорить о настоящем моменте. Его волновали другие важные дела:

– Георгий, ты ведь знаешь, что в СССР проводились эзотерические исследования. Сталин проявлял большой интерес к парапсихологии. Одному испытателю удалось во время эксперимента, миновав все охранные посты, проникнуть в кремлевские покои Сталина. В СССР также хранились отчеты о наблюдениях за НЛО. Очевидно, советские исследователи проводили эксперименты с путешествиями во времени. С помощью зондов они пытались найти контакты с внеземными цивилизациями.

Алексею было также известно, что после расформирования КГБ самые секретные архивы мировой державы на короткое время оказались открытыми. По слухам, там можно было обнаружить данные анализов ДНК, доказывающие, что русские правители не всегда производили на свет своих наследников. Увы, двери архива снова захлопнулись прямо перед его носом.

Расследования существования библиотеки Ивана Грозного происходили почти как в приключенческом романе. О том, что царь владел ценным собранием книг древнего эллинизма и Римской империи, свидетельствовал, к примеру, немецкий пастор Иоганн Веттерманн из Дерпта. Этого ученого Иван IV лично пригласил в 1570 году в свою библиотеку для научного изучения. Спустя двести лет в университете Тарту была обнаружена копия книжного каталога. Бабушка Ивана, Софья Палеолог, племянница последнего византийского императора, привезла в Москву ценное собрание рукописей в качестве приданого.

Официально библиотека считалась утраченной. Однако в источниках Ватикана были обнаружены интересные указания на то, что папские агенты засылались в Москву на поиски этих сокровищ. В XVII веке был организован настоящий книжный шпионаж, чтобы добраться до наследства Ивана IV – каковы бы ни были причины для этого. Поиски ничем не увенчались.

В XVIII веке русские ученые подошли к поискам более прицельно. Дорогостоящие раскопки под Кремлевским дворцом наткнулись на сооружения потайного хода, в которых, по свидетельству старых очевидцев, веками хранились спрятанные книги, доступ к которым был у неких загадочных личностей. Последний, самый значительный потайной ход был открыт только в тридцатые годы XX века.

В своих поисках Ветровы все-таки установили, что определенные собрания документов, которые могли ассоциироваться с библиотекой Ивана Грозного, каждый раз вывозились, прежде чем кто-нибудь мог их увидеть. Так случилось и в девяностые годы, когда двое вооруженных мужчин со спецпропусками конфисковали части временно открытого для публики архива КГБ.

Георгий Ветров все же вернул разговор на актуальную политику и вспомнил о Борисе Немцове, молодом реформаторе, одном из основателей демократического движения еще при покойном Нобелевском лауреате мира Андрее Сахарове. Он был в восторге от него:

– Немцов железно верил в победу демократии в России. Он считал преобразования необратимыми и был уверен, что Горбачев через триста лет после Петра Великого во второй раз откроет соотечественникам окно в Европу. Не использовать такой исторический шанс, он считал, было бы чудовищным промахом.

Конечно, Немцов был либеральным реформатором первого призыва. То, что гиперинфляция в мгновение ока обесценила все сбережения населения и цены высоко подскочили, было побочным ущербом. Ветровы от всей души сочувствовали опустившимся людям, зачастую интеллигентам, вынужденным в подземных переходах в толкучке сбывать свое добро за несколько рублей, чтобы не умереть с голоду. Но они ловили на себе и агрессивные взгляды в метро, в ужасе отскакивая от спешащих пассажиров с набитыми сумками, толкавших их на эскалаторе. Настоящим бельмом на глазу были для них бесцеремонные новые русские, которые в своих внедорожниках не желали стоять в пробке, а просто выезжали на тротуары и гудками разгоняли пешеходов. Академики подрабатывали таксистами, а бывшие спортсмены, чтобы свести концы с концами, подчас обслуживали криминалитет.

Немцов исчез так же быстро, как и появился, из кремлевского руководства. Он порвал с Ельциным и, обозленный и разочарованный, перешел в оппозицию.

Ветровы не заметили машину, обогнувшую огромное здание отремонтированного испанского посольства и остановившуюся у стены зоопарка. Кто-то вышел из автомобиля и пристроился за дубом. Отсюда наблюдателю открывался прекрасный вид на всех посетителей Биргартена. Незнакомец в плаще вытащил полевой бинокль и направил его прямо на деревянную скамейку, на которой сидели отец с сыном. К нему подошла седовласая женщина и невзначай заметила:

– Едва ли кто-то еще на Западе имеет такие хорошие контакты с Россией, как эти двое.

Ветров-младший был вынужден сократить свои рассуждения. Отец поглядывал нетерпеливо.

– Самый жестокий и бесцеремонный среди олигархов, Березовский, которого называют «крестным отцом в Кремле», был нашим следующим посетителем в Немецком обществе внешней политики. Тогда он даже был вторым лицом в Национальном совете безопасности! В Москве мне шепнули, что этот серый кардинал, обеспечивший себе через дочку Ельцина доступ к президенту, не гнушается и политическими убийствами.

Березовский, бывший в советское время обыкновенным инженером, действовал, манипулировал, интриговал в высшей степени интеллигентно, просто даже гениально. Он играл в игру своей жизни. Самая крупная авиакомпания в стране, «Аэрофлот», а также крупнейший производитель грузовых автомобилей «КамАЗ» уже были «приватизированы» олигархом. Он не скрывал своей цели: захватить контроль над полезными ископаемыми страны – прежде всего над нефтью и газом – и жадно протянул руки к крупнейшему в мире газовому концерну «Газпром».

Березовский знал русскую психику. Он был невысокого мнения о демократии и рыночной экономике и уговорил Ельцина вырастить искусственную касту миллиардеров – чтобы на равных разговаривать с западными капитанами бизнеса. О своих интересах он никогда не забывал и удил рыбку в мутных водах российской коррупции и теневой экономики. Олигарх даже попытался вырастить собственного кандидата в президенты. Преемник Ельцина должен был – это было ему ясно – прийти из армии или спецслужб, народ требовал авторитаризма, сильной руки. Либеральный интеллектуал в стране, раздавленной экономическими катастрофами девяностых, уже бы не прошел.

– Кстати, Березовский обещал мне помочь в поисках царского архива, – снова взял слово Ветров-старший. – Он говорил что-то любопытное о своего рода братстве евразийцев внутри государственного аппарата, которые якобы хотят предотвратить сближение России с Западом. Они ссылаются на тайные трактаты, которые представляют Россию в конце эпохи во главе альянса народов Востока против Запада.

Ельцину надо было спасать свою шкуру, Березовский и другие олигархи держали Россию в тисках. Ельцин понимал, что он натворил, и беспокоился о своей личной безопасности. В отчаянии он не видел другого пути, кроме как кинуться в объятия спецслужб – последнего прибежища своей власти. Только Путин мог в будущем защитить Ельцина. Это был единственный ответ, который молодой Ветров мог дать на вопрос, почему Ельцин выбрал в преемники именно Путина.

Путин не был типичным образцом разведчика вроде Джеймса Бонда, каким его любила описывать западная бульварная пресса. Напротив, его карьера в КГБ, которым он восхищался с молодости, резко закончилась в 1989 году с падением Берлинской стены. Молодой Путин с 1984 года был советским агентом на задворках Дрездена – пост скорее скромный. Развал ГДР сделал его разведслужбу неактуальной, и он вернулся на родину – но вскоре и сам Советский Союз тоже распался, похоронив под собой КГБ.

После этого Путин перешел в экономику и стал заместителем мэра своего родного Санкт-Петербурга. Бывшая царская метрополия была в упадке – экономика едва функционировала, население жило впроголодь, воспоминания о страшной немецкой военной блокаде вновь всплывали. Страх царил повсюду – на каждом углу правили бал уголовники и бандиты. Заслугой Путина было наведение порядка и привлечение в страну западных инвесторов.

Глаза Алексея Ветрова вдруг заблестели. За восхождением Путина в Санкт-Петербурге и его перемещением в Москву скрывалась тайна, которую еще предстояло разгадать. Хвастовство Березовского, что он и создал фигуру Путина, не могло быть решением загадки.

Тем временем летнее небо снова стало голубым. Облака исчезли, солнце светило как прежде, словно громко объявленного полного солнечного затмения вовсе и не было. Ничего не изменилось в мире в этот день – вопреки всем предсказателям и паникерам.

– Пророчества Нострадамуса мутны, – с горечью заметил старший Ветров. Следуя письму Нострадамуса к королю Генриху, мир в 1585, 1606, 1732 годах должен был стать свидетелем эпохальных изменений, но так же, как сегодня, ничего потрясающего в эти годы не произошло.

Неожиданно Алексей Ветров изменился в лице, черты лица его напряглись. Ему надо было сказать нечто важное. В конце своей жизни ему хотелось избавиться от одной истории, произошедшей с ним в России несколько лет тому назад. Он собрался доверить сыну некую тайну. Никто не должен узнать об этом – в том числе французские друзья. Сыну пришлось поклясться, что он будет молчать.

Во время моих поисков библиотеки Ивана IV, на которых все время настаивал Поль Ревэ, мне позвонил в отель незнакомый мужчина. Я, как всегда, остановился в интуристовском отеле «Россия», самом большом отеле в мире, расположенном в одном из древнейших районов Москвы – Зарядье. Отель был уродливый, но внутри весьма функциональный. В позднее Средневековье Зарядье относилось к Китай-городу, поселению ремесленников и торговцев, которое примыкало к Кремлю, а сегодня простирается до Лубянки, а с южной стороны до берега Москвы-реки. Западные туристы любят переводить Китай-город как «Чайна-таун», скорее из-за пестрой толчеи в нынешнем торговом квартале. «Китай» на татарском означает крепость; исторический район в XVI веке был окружен защитным валом, который позже был дополнен десятиметровой каменной стеной. Сталин хотя и снес по большей части исторический район Зарядье, чтобы очистить место для широких улиц вокруг Кремля, но многочисленные старинные здания из далекого прошлого сохранились как исторические памятники.

Вечером я вышел из отеля и направился к условленному месту встречи, точно следуя полученным указаниям. У храма Василия Блаженного я свернул на Варварку, бесспорно, самую достопримечательную улицу старой Москвы! Через несколько минут я дошел до самого старого из сохранившихся домов Москвы – Английского двора. Когда-то под этот дом вел подземный ход из Кремля, который приказал проложить Иван Грозный, чтобы шпионить за иностранными купцами.

Из дома вышел бородатый мужчина и, тяжело шагая, провел меня к старинной церкви и трижды постучал в дверь бокового входа. Очевидно, церковь служила местом собраний благородного общества. При сумеречном свете я прошел к небольшой группе дотоле неизвестных мне господ. Я сразу заметил, что это были высокопоставленные русские, но, судя по визитным карточкам, у всех были татарские имена.

Лысый мужчина, которого я до этого часто видел по телевизору, пригласил меня подойти ближе. Насколько я знал, его фамилия была Караганов. В этом тайном кружке он пользовался большим авторитетом. В своей краткой речи Караганов описал «вечный спор» между западниками и славянофилами в русской истории, вновь обострившийся нынче. Тебе ведь это прекрасно известно, Георгий. Он доложил собравшимся, что историческая попытка западников, вслед за Петром Первым, навеки застолбить Россию на Западе, потерпела грандиозный провал. В XXI веке наконец-то снова пробьет час евразийцев – современных славянофилов. Россия не нуждается в западном воспитании. Караганов воскликнул с искренним воодушевлением:

– Посмотрите на карту мира! – Его слова до сих пор звучат у меня в ушах. – Европа, вошедшая в Евросоюз, это всего лишь верхушка гигантского Евразийского континента, в центре которого Россия.

Таким образом, Алексей Ветров попал в тайное общество евразийцев. Сын слушал его, затаив дыхание. Почему отец так долго хранил это в тайне?

– Эти господа припугнули меня и потребовали, чтобы в будущем я прекратил попытки соединить Россию с Западом. Потом я еще узнал, что евразийцы с XIX века поддерживали тесные контакты с теософскими, иначе спиритическими, тайными обществами на Западе – через своего агента, русско-американскую икону оккультизма Елену Блаватскую. Через Блаватскую тайные эзотерические общества контактировали друг с другом по конспиративным каналам. После ее смерти роль связного взял на себя каббалист и масон Максимилиан Волошин. У этого критически настроенного поэта, с головы которого, несмотря на его неприязненное отношение к СССР, не упал ни один волос, явно был свой заступник на самом верху в Кремле.

– Кроме того, мне сообщили, что спиритические тайные общества на Востоке и на Западе исследуют и распространяют законы, имеющие власть над вселенной. Эзотерики обсуждают друг с другом информацию о посланиях в потусторонний мир, об изучении древних тайных учений, из которых – это и есть желаемая цель – должна быть сформирована будущая единая мировая религия.

Все это рассказал мне один человек, называвший себя Мордка Кубрат:

– Западная Европа веками препятствует становлению России великой державой. Она снова и снова вытесняет Россию из Европы – после победы Петра Первого над шведами, так же как после спасения Европы Россией от Наполеона. После краха коммунизма Ялтинское соглашение, передавшее России всю Восточную Европу, полностью утратило юридическую силу.

Кубрат понизил голос, что было очень странно, словно его слова должны были погрузить меня в транс. Быть может, именно поэтому они так отчетливо врезались мне в память:

– Четыреста лет тому назад царь Иван Грозный заключил пакт с побежденными им родовыми племенами Золотой орды. При царском дворе жил один знаменитый предсказатель из чужой страны, без которого в конце своей жизни Иван больше не принимал ни одного решения. Этот прорицатель предсказал, что в точности через полтысячелетия появится гигантская евразийская империя, которая затмит Западную Европу.

Кубрат схватил меня за рукав и притянул еще ближе к себе:

– Это произойдет, когда после длительной исторической паузы Россия вновь вернется к приоритету собственных национальных интересов.

Видимо, мне не удалось скрыть свое удивление и одолевавшие меня сомнения, ибо он продолжал настаивать на том, что доктриной Монро США в свое время навеки застраховали свои сферы влияния в Северной и Южной Америке. Западное распространение НАТО на Евразию никогда не будет признано.

Я спросил, могу ли я увидеть тайные сочинения мистического ясновидящего при царском дворе. Собрание подошло к самому напряженному моменту – и, к сожалению, уже закончилось. Кубрат вышел со мной наружу и немного проводил меня по Варварке.

Позже я заглянул в энциклопедию и узнал, что Мордка Кубрат был родоначальником большого русского дворянского рода Нарышкиных – татарско-монгольского происхождения, – из которого был родом Петр Великий. Явно не евразиец.

Так или иначе, но в тот вечер я ясно почувствовал, что мой собеседник далеко не последний человек, и заверил его в своей симпатии. Ведь твоя мать, Георгий, тоже произошла из татарско-монгольского дворянского рода, Орешеков. Один из них тоже принадлежит к евразийцам.

По дороге в отель я злился на Трехстороннюю комиссию. Почему Поль Ревэ вечно мучил меня просьбой найти в России хоть какие-то сведения о путешествиях во времени, если сам он давно обменивался информацией с евразийцами? Впрочем, потом мне пришла в голову мысль, что отношения между тайными обществами на Востоке и Западе в советскую эру могли и прерваться.

Позже я выяснил, что Кубрат – российский политик из Санкт-Петербурга, где работает во внешнеэкономическом отделе муниципалитета.

Завершая разговор, он начал уговаривать меня быть как можно осторожнее с американцами. Он стал почти навязчив:

– США хотят лишить Россию энергетического сырья, добившись интернационализации всех жизненно важных подземных ископаемых на земле.

Я опешил. Разве не Ельцин уступил американским транснациональным корпорациям концессии на добычу нефти? Евразиец гневно вскинул кулак:

– Следующее правительство все заберет обратно, в том числе вышвырнет из России Международный валютный фонд (МВФ), который со времен распада СССР ведет себя как председатель наблюдательного совета. – В конце он едва слышно произнес: – Дождитесь 1999 года. – После чего взял меня под руку и неожиданно повел в храм Василия Блаженного.

На Красной площади еще гуляли отдельные туристы, но никто не обратил на нас внимания, когда мы, приоткрыв входную дверь в главную церковь, прошмыгнули внутрь. Монах осветил нам свечой путь по вековому каменному полу. В этой древней церкви меня охватило гнетущее чувство страха. Церковь была святыней, и я надеялся, что мой странный спутник не задумал ничего несуразного.

Несмотря на напряжение, которое я испытывал, это величественное архитектурное сооружение, как всегда, оказало на меня свое воздействие. У меня дух захватило при виде девяти отдельных церквей и четырехгранной центральной церкви, над которой возвышается восьмигранная верхняя часть, сужающаяся кверху и увенчанная золотым шатром. Кубрат объяснил мне символику архитектурного замысла: маковки символизируют тюрбаны побежденных татар. Горизонтальная проекция в форме восьмиконечной звезды воплощает восемь звезд созвездия Ориона, самой прекрасной картины ночного неба.

Кубрат тихо исчез за потайной дверью прямо у алтаря центральной церкви. Он поднялся по невидимой снаружи винтовой лестнице наверх и залез внутрь купола. Там было мрачно, я лишь услышал, как наверху открылся навес. Вскоре Кубрат вновь появился из тайного прохода с сосудом в руках.

При свете свечи, которую дрожащими руками держал монах, все время благоговейно поглядывавший на древние фрески на стенах, Кубрат протянул мне пачку исписанной бумаги – это были аккуратные и чистые рукописные тексты на русском языке. Листы были перевязаны шнурком.

– У вас есть полчаса и ни секундой больше! – строго внушил мне Кубрат.

Больше всего завораживала безупречная сохранность рукописей загадочного провидца при дворе Ивана Грозного, которые мне было позволено оценить. В медном цилиндре четыреста лет прошли для документов бесследно. В этой безвоздушной, полностью защищенной от внешнего мира временной капсуле находились сведения, с помощью которых кто-то хотел связаться с будущим. Я осторожно перелистал страницы.

Представленное произведение называлось «О Великой Тартарии» и содержало предсказания для России с 1554 года вплоть до XXI века.

Но с тех пор я не могу себе простить, что прочел это. О, эти нереальные пророчества! Пусть я даже мало что понял, вероятно, и не мог понять без осведомленности будущих поколений – но то малое, что мне открылось, было достаточно ужасно. Во всяком случае, если бы оно сбылось!

Я как можно быстрее покинул храм. Красная площадь была торжественно освещена. Снаружи мои переживания последних часов казались не более чем мрачным сном. Лучше всего было бы забыть об этом.

Рассказав сыну о случившемся с ним в храме Василия Блаженного, не открыв, однако, содержания рукописей, Ветров попросил его подогнать машину. Он хотел съездить на русское кладбище в Тегель. Там покоились многие его единомышленники, поддерживавшие русский дух в Берлине на протяжении десятилетий. Он хотел проверить свою недавно приобретенную семейную могилу. Но до этого дело не дошло. Неожиданно перед ними как из небытия выросла фигура и преградила им дорогу.

– Преемник Ельцина крайне опасен! – Джордж Колт выглядел крайне напряженным, он настойчиво произнес: – Путин – не демократ, он из КГБ, будет восстанавливать старую империю и угрожать Западу. В Санкт-Петербурге он был связан с самой опасной мафией, разграбившей страну. – В завершение Колт предостерег: – Каждый должен знать, на чьей стороне он стоит. Либо свободного Запада, либо на ошибочной…

Алексей Ветров вспоминал об этих словах 11 сентября 2001 года, сидя перед телевизором. На экране он воочию видел, как был травмирован западный мир и закончилась гегемония США. Ему нужна была ясная голова, чтобы все обдумать. Поужинав вместе со своей всегда преданной ему женой, дочерьми и внуками, он по лестнице спустился в небольшой кабинет в полуподвале, чтобы продолжить писать свои воспоминания.

После неожиданной отставки в новогоднюю ночь на рубеже веков президента Ельцина власть взяла в свои руки маленькая группа силовиков, служивших при Путине в городском управлении Санкт-Петербурга и там поднявшихся. Ветров был уверен, что эта кучка влиятельных доверенных лиц Путина будет управлять Россией следующую четверть века. Они запустят кардинальную смену курса в истории России.

Путин начнет борьбу против мощных олигархов, чтобы удалить их от политических рычагов власти, – в этом Ветров не сомневался. Не вернув себе контроль над национальными отраслями экономики, он был бы бессилен. Ветров знал, что выгодно растущие цены на нефть дадут возможность государству и бедным помочь, и Россию снова сильной страной сделать. За несколько лет Россия стала бы энергетической, военной и транспортной державой.

В этот момент в подвальном кабинете загудел старый факс. Кто это так поздно, незадолго до полуночи, посылает факсы? Впрочем, Ветров уже ничему больше не удивлялся.

Соборы и храмы будут воссозданы по прежнему, духовенство будет восстановлено в своем прежнем статусе, и оно станет поддаваться роскоши, совершая тысячу несправедливостей. И, по мере приближения к новой разрухе, оно достигнет своего возвышенного достоинства, когда власть имущие возвеличатся и создадут много армий, и у них отнимут два меча…

Отправитель указывал на то место в знаменитом послании Нострадамуса к Генриху, которое подходило к происшествию 11 сентября. Ветров в полном изнеможении от печальных вестей этого утомительного дня прочел интерпретацию, которую отправитель тут же присовокупил.

После завершения конфликта Восток – Запад свободный миропорядок будет восстановлен, христианская религия также вновь обретет влияние, однако западные властные элиты впадут в фальшивый триумф, станут вести войны, расширять НАТО. Американское руководство на вершине своей власти утратит оба свои меча. Метафора подходила к башням-близнецам Всемирного торгового центра.

Факс тем временем выдал еще и продолжение пророчества:

…и им не останутся знаки (символы), которыми они удержат кривизну (смену политики), когда народ пойдет вправо, и они не сдадутся тем, которые преследуют противоположные цели и жестко правят на земле, так долго провоцируют, пока из ветви, бывшей долгое время безлиственной, воспрянет тот, кто спасет людей всего мира от покорности и добровольного рабства, ставя себя под охрану Марса, лишая Юпитера его величия и достоинств, ради города свободы, построенного и расположенного в другой, крохотной Месопотамии.

Ветров давно уже знал, что бесконечное и зачастую безрезультатное изучение текстов Нострадамуса стоило затраченного пота. Новый миропорядок обретал контуры.

Странный составитель факса интерпретировал пассаж в том смысле, что американский народ скоро поправеет – после того как лишится прежних ориентиров. Политик, который придет к власти не из истеблишмента, будет вести «освободительные войны» (Марс), но покроет позором собственную мировую державу (Юпитер) из-за событий в Нью-Йорке, расположенном между рек Гудзон и Ист-Ривер в маленьком междуречье. Америке придется теперь вести много больших войн на Ближнем и Среднем Востоке. У нее не было другого выбора.

Через две недели Путин произнес свою историческую речь в немецком бундестаге. Там он объявил холодную войну законченной и предложил Евросоюзу углубленное энергетическое партнерство – западные технологии в обмен на российские энергоносители.

Ровно год назад Георгий Ветров получил уникальный шанс поужинать с Путиным в Кремле. Свежеиспеченный президент объяснил, чего он желает от Европы: западное ноу-хау для модернизации России, кооперация на равных, совместное обеспечение глобального мироустройства, выгодная для обеих сторон экономическая торговля, уважение национальных интересов, торговля сырьем и общее цивилизационное пространство. Все это стояло теперь в его речи.

Общественность прекрасно восприняла выступление Путина, он выглядел искренним. Но многие депутаты бундестага отвернулись от него уже в зале заседаний.

– Осторожно, здесь говорит КГБ, – нашептывала лидер оппозиции Ангела Меркель другим членам фракции. Германия не приняла протянутую Путиным руку.

1564

Дмитрий Орешек, доблестный воин, был готов к любым неожиданностям – у царя в этот день было дурное настроение. А это не сулило ничего хорошего для приглашенных вельмож Московского царства, которые, укутавшись в теплые меха, отправились этим зимним утром в Кремль. Избранное собрание, которое царь расхваливал как демократический инструмент еще во время церемонии своей коронации, было распущено в 1564 году. Монарх правил авторитарно и больше не интересовался Боярской думой.

Иван намеревался объявить нечто важное. Город был уже наводнен слухами о создании внутренней, лишь царю подчиняющейся тайной организации. У знати и у церкви будут отниматься земли и передаваться представителям этого нового служилого дворянства.

Повсюду кишели шпионы самодержца. Каждую ночь кремлевская охрана вытаскивала вельмож и простых граждан, которые не чувствовали за собой никакой вины, из их домов. Они оказывались в пользующейся дурной славой тюрьме, расположенной в подвалах под крепостью. Поговаривали, что Иван IV лично принимал участие в допросах с пытками. Не каждого недовольного царской политикой сразу казнили, но обвиняемые покидали пыточные камеры духовно надломленными людьми.

Отношения между царем, которому в ту пору было тридцать четыре года, и его боярами были окончательно разорваны. Суверен не испытывал ничего, кроме презрения и ненависти к своей знати, желавшей ограничить его господство. Он подозревал ее в постоянных интригах за его спиной, боялся покушений на отравление и государственной измены.

Бояре противились абсолютистскому правлению, ведь на протяжении русской истории знатные семьи всегда имели право участвовать в принятии решений государственной важности. Однако царь утверждал, что жадные боярские кланы были озабочены исключительно собственным обогащением, в чем он был не так уж неправ.

Воин Орешек не принадлежал к дворянским родам с вековой генеалогией, следовательно, не обладал частными владениями. Однажды Малюта Скуратов, хладнокровный шеф царской тайной полиции, преградил ему путь на пороге Благовещенского собора.

– Царь намеревается создать новую касту своих питомцев, чтобы заменить коррумпированных бояр. Лояльность будет в будущем вознаграждена. – От этого разговора у Орешека по всему телу пробежал холодок, но он не подал виду. Слишком велик был страх перед большими чистками, охвативший всю правящую элиту, да, собственно, и все общество. Полноватый рыжеволосый Малюта провел пальцем по горлу, наглядно показывая, что ждет его в случае неповиновения.

Спокойные времена остались в прошлом. Орешек вспоминал о немецком посольстве, несколько лет назад покинувшем Москву. Он бы с радостью увидел их сейчас снова. Бранденбургский зодчий Бунтшу при щедрой поддержке царя снарядил экспедицию в Западную Сибирь. Целью исследовательской поездки была разведка исторических водных путей от Финского морского залива на Балтийском море через Северную Двину к Волге, а оттуда к Каспийскому морю. Выгодная торговля и полезные ископаемые Сибири интересовали всю Европу и не должны были достаться одним англичанам.

После многотрудного путешествия делегация добралась до Северного моря. Посольство сразу же попросило об аудиенции у состоятельной русской купеческой семьи Строгановых. Строгановы импортировали соль из Европы и продавали железо, золото, дерево, редкие металлы и меха через Балтийское море на Запад. Царь гарантировал Строгановым исключительное право на торговлю в Сибири и поручил колониальное освоение азиатской части Европейского континента вплоть до Тихого океана. Бунтшу и его делегация заняли квартиру в большом доме в старых Холмогорах, настоящей глухомани на Северной Двине.

Строгановы были искренне поражены, когда картограф Дрейфус начертил им карту неисследованного восточносибирского морского побережья, включая речной и сухопутный коридоры через большую сибирскую степь в Южную Азию. Параллельная английская экспедиция тем временем заново открыла старые караванные пути из прикаспийского пространства в Среднюю Азию. Кроме того, Бунтшу вызвался показать Строгановым тогда еще неизвестную сухопутную дорогу в Китай.

В морозные зимние месяцы, когда Белое море покрывалось льдом, посольство сидело в своей теплой квартире и мечтало о комфортной жизни в возрожденной Европе, которой они были лишены здесь. Бесчисленные огромные льдины на воде с декабря по апрель полностью парализовали судоходство. Но, к сожалению, и летом слишком мало ганзейских торговых кораблей пришвартовывалось в гавани Архангельска. И все же дух первооткрывателей и перспектива сказочного обогащения снова и снова придавали им сил противостоять суровым климатическим условиям.

Пока Бунтшу при помощи приехавших вместе с ними ремесленников обучал русских специалистов конструированию больших парусников, Андреэ, Дрейфус и переводчик Алин проводили ночи в самодельной обсерватории на берегу сверкающего Северного моря, потрясенные природой и ночным небосводом. Они рисовали карты для будущего судоходства по Северо-восточному морскому пути, а также атлас водных путей Русского Севера. Особое внимание уделялось разведке разветвленных речных маршрутов от Ладожского озера до Балтики. Карты нужны были в Москве. России вскоре предстояло отвоевать выход к Балтийскому морю.

В Москве Иван IV чувствовал себя победителем. Его новая профессиональная армия была прекрасно оснащена и практически непобедима. В прошлом Россия проигрывала на Севере битвы со шведами, Литвой и Ливонским орденом в первую очередь из-за своей плохой артиллерии. Поэтому царь не жалел никаких усилий для повышения боеспособности своих войск и вооружал их современными пушками. При битве за Казань они впервые с успехом показали свою мощь.

После взятия татарской крепости в 1552 году царь подчинил себе и Астраханский каганат. Теперь Россия контролировала все судоходство на Волге и построила собственные укрепления на севере Каспийского моря. Прямая торговля с Персидским царством принесла сказочные доходы. Христианские народы на Кавказе надеялись на поддержку русских против Османской империи. Проевропейское лобби в Кремле настаивало на том, чтобы Иван IV продвигался дальше, по направлению к Черному морю, чтобы оказать поддержку папе и императору в борьбе против ислама. Следующую татарскую цитадель, Крым – когда-то бывший жемчужиной Восточно Римской империи, – магометане во что бы то ни стало рвались отвоевать обратно.

Для Ивана IV Крым играл еще и важную религиозную роль. Апостол Андрей, первым призванный Иисусом, в 33 году от Рождества Христова отправился оттуда, дабы выполнить свою миссию обращения славян в христианство, и прошел вдоль Днепра до Новгорода. Потом Андрей стал первым Константинопольским патриархом – как раз в то время, когда его старший брат, апостол Симон Петр основывал папство в Риме. В Крыму князь Владимир принял христианство, чтобы позже крестить свой народ в Днепре. Все это произошло за шестьсот лет до правления Ивана IV, однако для царя, прямого потомка князя Рюрика, основателя Киевской Руси, этот миф был важен, чтобы узаконить свою власть.

На севере Черного моря правили крымские татары, остатки Золотой орды. Они представляли большую опасность, поскольку совершали разбойничьи набеги на русскую территорию и выжигали земли вплоть до окрестностей Москвы. Тысячи русских крестьян угонялись в Османскую империю в рабство.

Русская армия действительно с боями прорвалась до полуострова и разрушила там гавань. Однако от дальнейших военных завоеваний царь поостерегся. Османская империя объявила себя защитницей братьев по вере, а быть втянутой в войну с самой сильной на ту пору армией в мире Россия все же не рвалась. К тому же обещанной военной помощи Священной Римской империи не было вовсе. Карл V умер, а его брат и преемник Фердинанд I не питал особой любви к России.

Орешек присутствовал на историческом заседании в 1558 году, когда разъяренный царь объявил об изменении своей политики. Поначалу все шло относительно спокойно, вполне по заведенному ритуалу. Торжественно одетый носитель государственной печати Висковатый встал и обрисовал международное положение. В соответствии со своей традиционной позицией он попробовал отговорить царя от конфликта с технологически и культурно прогрессивным Западом. Скорее следовало бы защитить уязвимую южную границу от свирепых набегов татар, построив оборонительные сооружения. Висковатый считал, что в военном отношении царство не в состоянии вести войну на два фронта. Слишком много врагов окружают Россию.

Орешек с любопытством наклонился к ценным подаркам, накануне вечером оставленным в зале английской делегацией: норковая шуба, изукрашенная драгоценными камнями чаша и конское седло из конюшни королевы Елизаветы I. Но царь был уже пресыщен их подарками, ему был важен союз с Англией, чтобы защитить свои сферы влияния в Балтийском море. Англия должна была помочь.

С незапамятных времен Лондон был важнейшим перевалочным пунктом для экспорта русского сырья в Европу. Что касалось морского пути, то открытым для русских купцов оставался путь через северное Белое море, вдоль скандинавского западного побережья, что из-за частых штормов и ледяной стужи было крайне опасно. Царь мечтал о том, чтобы вместе с Англией царить на Балтийском море. И жениться на Елизавете. Тогда он бы стал королем Англии, а она царицей России.

После этого говорил только самодержец. Его уверенный голос со стальными нотками не терпел никаких возражений. Строгий взгляд скользил по выстроившимся героям. Некоторые лица сияли. На войне можно было снискать славу, а потом высоко подняться по иерархической лестнице. Иные испуганно избегали гневного царского взгляда – собственной смерти они боялись меньше, чем позорного поражения русской армии.

– Россия, как и западная империя, является наследницей Священной Римской империи. Ни у кого нет права изгонять Россию из Европы. Европа состоит не только из католицизма и его пасынка, протестантизма. Россия – оплот истинной православной веры. Не Восток, а церковь Западной Римской империи откололась от материнской церкви, когда началась Великая схизма.

Воинственные западные государства противостоят нам. Какой смысл имеет государство Ливонского ордена? Крестоносцы не смогли удержаться на Святой земле, которую мечтали захватить. Сначала латиняне взяли Византийскую империю. После изгнания из Константинополя они обосновали здесь, на Балтике, чтобы овладеть Балтийским морем, свое орденское государство. С единственной целью – насильственно обратить в католическую веру восточные славянские народы. Новгородский князь их отбросил. Но их военная мощь вот уже двести пятьдесят лет нацелена против наших интересов безопасности. В Ливонии расположено огромное количество гигантских крепостных укреплений. Там размещены рыцари, ландскнехты и оружейные арсеналы, которые постоянно угрожают нам и в любой момент могут выступить против Москвы. Ливонские рыцари насильственно перекрывают нам проход к Балтийскому морю. Балтийские соседи хотя и покупают наше сырье, но не пропускают наших купцов.

Бояре понимали, что царь говорит правду. Польша и Литва объединились в личную унию, чтобы вместе отпугивать Россию. Шведское королевство преградило России северо-восточную прибрежную полосу Балтийского моря. Без господствующего положения в этой стратегической части Северной Европы Москва будет навечно обречена на экономическую отсталость.

Россия имела только на устье Нарвы прямой выход в Балтийское море. Дед царя построил там когда-то для обороны против наседающих меченосцев русскую крепость.

Пока царь говорил в Кремле, немецкое посольство, совершавшее исследовательское путешествие по балтийскому озерному краю, добралось до Ивангородской крепости. Ситуация пока была спокойной. Губернатор и верховный командующий пограничной заставой, дворянин татарского происхождения, каждый день все с большим беспокойством взирал через Нарву на расположенную на другом берегу на скале орденскую крепость. По ночам он видел, что в башне горят огни. Там что-то происходило.

В Хермансфесте, крепости, возведенной еще датчанами на границе между Ливонией и Россией, в эти часы пребывал магистр старого ордена меченосцев. С зубцов своей кирпичной башни он также наблюдал за противоположным берегом и видел причаливший к Ивангороду посольский корабль. Вскоре набитая ларями и деревянными ящиками весельная лодка взяла курс в ливонском направлении. На пристани стояли господа, одетые в дорогие меховые шубы и подававшие сигналы. Лодка пересекла реку и достигла немецкой крепости. Бранденбургский архитектор дворцовых сооружений Бунтшу выглядел счастливым и довольным. Он вернулся из Сибири в Германию с богатыми впечатлениями, открывающим новые горизонты опытом и прежде всего ценными товарами. Время его отъезда было выбрано не случайно: его предупредили, что через несколько недель разразится война.

Магистр сразу же послал слуг, чтобы помочь высокому гостю при разгрузке багажа. С другого берега Андреэ и Дрейфус через бинокль могли отчетливо видеть, как их уехавших друзей встречают с распахнутыми объятиями и ведут по ступеням в крепость. Покинутая лодка еще долго качалась на волнах Нарвы. Гонец тут же поскакал в Москву, чтобы доложить о пересечении границы. Когда через два дня он домчался до столицы, царь уже отдал приказ о наступлении на крестоносцев в Ливонии.

Иван IV еще и по другой причине был в ярости на Ливонию. Несмотря на то что Новгород давно вошел в Российское государство, ливонские агенты пытались сманить бывшую свободную республику на Запад. Царь подозревал немецкий Ганзейский союз в предварительном сговоре с ливонцами. Купцы короля Ливонии всякий раз подчеркивали, что их интересует только коммерция, но, несмотря на настойчивые просьбы царя, не вступались за русские торговые корабли, которые не пропускали в Балтийское море. Молчали они и тогда, когда ливонские власть имущие препятствовали проезду немецких специалистов в Россию, где их срочно ожидал царь.

Ивану IV было доложено, что любекские коммерсанты предпочитали вообще больше не заходить в нарвскую гавань. Заверения бояр, что Ганза якобы утратила свое значение на фоне развивающейся торговли через Атлантику, нисколько не убеждали его. В действительности немецкие посольства постоянно умоляли царя о доступе к торговым путям через российские реки в древнюю Византию и на Восток. Вне себя от ярости царь ударил по стене, услышав о том, что Ганза предложила городу Новгороду договор о присоединении к международному союзу.

Иван велел Скуратову зажечь факел и последовал за ним в тайный подземный ход под Кремлевским дворцом. Обоим понадобилось меньше четверти часа, чтобы дойти до своей подземной цели. Затем палач открыл люк, и они без помех смогли подслушать ночные разговоры иностранных купцов в трактире Китай-города.

После этого вечера Иван IV предъявил Ливонии последний ультиматум. Они наконец должны выполнить свои обязательства и заплатить дань. Отказ будет чреват войной.

Оставшиеся участники немецкого посольства были немало удивлены, увидев со стен Ивангородской крепости приближающуюся царскую армию. Впереди скакали овеянные славой полководцы Российской империи, закаленные и испытанные в боях с татарами. За ними следовали всадники в боевом облачении, а потом шли простые солдаты, колонна которых казалась бесконечной. Многочисленные повозки везли военное снаряжение и провиант в изрядном количестве. Посланники были впечатлены тяжелыми пушками, по пыльным дорогам их везли и лошади, и люди. Такую армию в 300 000 человек немцы до этого никогда не видели.

Командующие расположились на квартиры в крепости, армия разбила временный лагерь на берегу пограничной реки Нарвы. Костры были разожжены, всю ночь плотники мастерили лестницы для предстоящего штурма высоких укрепленных сооружений орденской крепости. Рано утром трубачи протрубили сигнал к штурму. Русские не встретили особого сопротивления. Орденские рыцари притаились за крепостными стенами, будучи уверенными, что их крепости неприступны и сами они смогут отбить любую атаку.

Летом 1558 года русская армия завоевала одно крепостное сооружение за другим и дошла до стратегически важного прибалтийского города Ревеля. Спустя два года Ливонский орден исчез, Ливония стала историей, но другие балтийские государства не смогли смириться с территориальными завоеваниями России. Разбитые рыцарские сословия Ливонии попросили, чтобы их приняли в соседние государства – Польшу, Данию, Швецию и Литву, – лишь бы не стать вассалами русского царя.

Хотя северные европейские государства оспаривали друг у друга ливонскую добычу, но в итоге все объединились против России. Натравить друг на друга католиков и протестантов, как первоначально предполагал царь, тоже не получилось. Карл V был мертв, его брат и преемник Фердинанд I тоже вскоре умер, а новый император Максимилиан II симпатизировал протестантам. В 1564 году Россия проиграла войну против Литвы, и Польша подначила крымских татар к набегу на Москву.

В сердце Европы внимательно следили за происходившим на Востоке. На конгрессе депутатов императора в Мекленбурге Священная Римская империя осудила наращивание военного потенциала русских на Балтийском море. Среди широких слоев европейского населения также росло недовольство Россией. Западноевропейские хроникеры описывали ее в мрачных тонах – русскую культуру называли антиевропейской, экономику отсталой, население раболепным, бояр коррумпированными, царский двор отравленным интригами, церковь суеверной. Ценности Возрождения описали большую дугу вокруг России.

Для Европы Россия окончательно стала чужеродным телом, осталась феодальной аграрной страной. Русские города были лишены собственного управления, в отличие от немецких, которые уже жили по Магдебургскому городскому праву.

Дипломат Герберштейн в этот день был одет в камзол, брюки, накидку и берет. Головной убор был надет набок и свисал над правым ухом. Сегодня он мог доложить досточтимому собранию о своей полной приключений поездке. Он раскритиковал Россию в пух и прах:

– Московия – это ужасная деспотия, управляемая кровожадным тираном, это ад на земле. – Он заверил, что повторное открытие языческой античности в гуманизме и Ренессансе, а также секуляризация разума – достижения, которыми гордились на Западе, полностью обошли московитов. – Они хотят застыть в консервативном мышлении, абсолютно отвергают обновление европейского духа, презирают его. Император и папа имели мужество признать ошибки католической церкви и провести Реформацию, основательно реформировав церковь. Контрреформация возвращала верующих к матери-церкви. В России же укрепляется только государственная власть.

Герберштейн признал, что облик Москвы теперь уже стал походить на европейские города, но это лишь фасад. В Европе постепенно берет верх идея, что правители несут ответственность за общее благосостояние. Власть предержащие в России присвоили себе право считать свою империю Священной, а сами при этом безжалостно эксплуатируют свой народ.

– Человеческая жизнь в Московии не стоит ничего, а государственная мысль – все, – заключил явно разочарованный в России дипломат. Он не видел никакого смысла вести диалог с Россией, это безнадежно и контрпродуктивно. Европа не нуждается в компромиссах с Россией, поскольку там нет ничего, что могло бы быть полезно Западу.

На выходе Герберштейна спросили о судьбе Гонзаги. Что случилось с бывшим полководцем Карла V после путешествия в Москву? Герберштейн принял крайне таинственный вид:

– Гонзага переметнулся на другую сторону, теперь он служит Франции, которая в сговоре с нашими врагами – Россией и Османской империей. Гонзага долгое время был предстоятелем могущественного тайного французского ордена. Он уступил руководство этим орденом знаменитому астрологу при дворе короля, Мишелю Нострадамусу. Шут их знает, что парни замышляют.

После того как посыльный передал Герберштейну записку, тот вдруг очень заторопился. Император послал за ним.

С тех пор военные столкновения больше не прекращались, и вот в 1564 году дипломатические отношения между Европой и Россией достигли самого дна. Во время одной из последних бесед с собравшимися еще не отстраненными от власти боярами Иван IV объявил о своем решении, чреватом последствиями. От высокомерной Европы он не мог уже ожидать ничего хорошего, поскольку для императора и папы Россия, покуда она оставалась православной, не принадлежала к Западу.

Орешек был восхищен величественным видом царя, когда он произносил следующие слова:

– Россия находится лишь в начале своего освобождения от татаро-монгольского ига. Веками государство было раздроблено. Освобождение от чужеземного владычества – это спасение от кары Божией. Но это не значит, что Россия принудительно примет дерзостные идеи Ренессанса. Эти кощунственные идеи посягают на Божий авторитет. Лишь одной данной Богом власти подобает поднять Россию с колен. Россия отдает себя во власть божественного порядка. Народ будет держаться в милосердии и жесткости, земная жизнь – это лишь подготовка к спасению души. Люди сосредоточиваются на порядке, который они обретут потом на небе. Русский человек ощущает свою близость к Богу, он должен быть готов в любой момент быть призванным к Нему. В раю не будет царить демократический порядок, там имеет силу только Божье слово. Лучше, если люди на земле не будут искушаться фальшивыми обещаниями.

Царь говорил больше часа – о всеобщей мобилизации всего народа на решение национальной задачи, о величии России, которая однажды духовно освободит остальной мир. Иван IV поведал собравшимся свою мечту: в ближайшем будущем Россия станет исторической наследницей погибшей Византии. Еще царь хотел присоединить к новой России все территории и атрибуты власти исчезнувшей Золотой орды.

Некоторые из присутствовавших вельмож обменялись недоверчивыми взглядами. Но потом они взглянули на радостно возбужденные лица абсолютно лояльного служивого дворянства, впившегося глазами в лицо царя. Раздвоенное сознание Ивана IV часто казалось его сподвижникам зловещим и загадочным. Накануне вечером к царю пытался пройти некий незнакомец. Скуратов хотел вцепиться ему в горло, но пришелец предъявил такой документ, который немедленно открыл ему двери в царские палаты. Таинственный ясновидящий предрек властелину, что во время его царствования Россия будет иметь большую территорию, чем вся Европа вместе взятая.

На следующий день Иван IV объявил, что хочет вести переговоры с Высокой Портой. О чем? О совместной войне против Европы?

У бояр голова пошла кругом от этой идеи. Россия стояла перед большим испытанием – объединить исламское население в завоеванных татарами областях. Это не могло происходить исключительно через обращение в христианство. Насильственная колонизация Большой степи наподобие испанцев в Америке, где туземные индейцы были просто выкорчеваны, была исключена. Исламу нельзя было открывать новые двери в Россию.

На следующий день Орешек проснулся на заре, разбуженный оглушительным шумом на дворцовом подворье. В окно он увидел, как прислуга на ледяном морозе нагружала несколько больших саней ящиками и ларями. Слуги носились с зажженными факелами по двору. В неимоверных количествах из Кремлевского дворца вытаскивали мебель и другой инвентарь и погружали на диковинный караван. Из дворца вышел монарх в теплой шубе вместе со своим семейством – обоими сыновьями от первого брака и второй женой – и дал сигнал к отправлению.

Тут же караван под предводительством царских саней тронулся с места. Вооруженная группа всадников выравнивала заснеженный путь из Москвы. Вспугнутые жители выбегали из своих домов. Холодный ветер хлестал их по лицу.

Кто-то распустил слух, что монарх отрекся от престола и покидает Россию, направляясь в Англию. Многие плакали, другие испуганно опускались на колени по краям дороги. Церковные колокола яростно зазвонили. Никто толком не знал, что происходит.

Орешек вскочил на своего коня, собираясь присоединиться к боярам, сломя голову скакавшим за царской колонной. Неожиданно он увидел одного из них в боевом снаряжении, скачущего галопом по наводненным людьми переулкам. Он орал что было мочи:

– Тирана больше нет, да здравствует свобода! – Окружающие проклинали его, но несколько любопытных побежали к Кремлю. Неужели вскоре все погрузится в хаос? Похоже, срочно была нужна управляющая рука. Но Орешек решил, что большего добьется у самого царя, и отправился в путь.

Постепенно по Москве и по всей стране распространилась новость: Иван IV отрекся от престола в пользу своего одиннадцатилетнего сына. Он покинул свою царскую резиденцию и удалился на покой в свою резиденцию в Александров, расположенную в пятидесяти километрах к северо-востоку от Москвы. Но вместе с собой он увез все свое имущество и государственную казну. И самая преданная свита сопровождала его. Гонцы, повара, камердинеры и любимые шуты вместе с ним ехали на санях, к обеду уже исчезнувших за горизонтом.

Орешек почесывал свою длинную бороду. Он подозревал, что с Иваном IV в очередной раз случился припадок бешенства. На короткое время он лишался разума. Орешеку было знакомо это опасное состояние царя. Он еще сильнее пришпорил своего жеребца, чтобы сократить путь через лес и домчаться до Александровской резиденции раньше царского обоза.

Скачка верхом через непроходимый лес была небезопасной, многие ездоки быстро сбивались с пути. Лошадь могла легко споткнуться в снегу, достигавшем метровой высоты. Через несколько часов на пересечении дорог он наткнулся на отряд верховых. Они ехали прямо на него, у некоторых в руках было стрелковое оружие. Из осторожности Орешек вынул свой меч, но тут же заметил, что всадники были настроены миролюбиво. Каким же восторгом наполнилось его сердце, когда он узнал, кого встретил.

Понесшее большие потери немецкое посольство возвращалось в Москву из своей многолетней экспедиции по северу Российской империи. Не все хотели ехать домой, часть ремесленников осталась. Они зарабатывали хорошие деньги в пароходствах у Строгановых, женились и предпочли переждать надвигающиеся в Москве опасные времена в далекой провинции. Андреэ, ставший теперь предводителем посольства, рассказал Орешеку, какую важную роль будет играть вновь созданный перевалочный пункт в Холмогорах для вывоза сибирского сырья в Европу. Но в этот момент Орешек не мог думать ни о чем другом, кроме как об опасных настроениях царя, которые могли стоить ему его империи.

Орешек обнял ученого Дрейфуса, с которым крепко подружился несколько лет тому назад. Поприветствовал все еще безбородого переводчика Алина и мощного детину с закрытым лицом на белом коне, никогда не открывавшего рта, но всегда державшего наготове свое оружие.

Андреэ знал об отречении царя, хотя никто не мог так быстро проинформировать его об этом.

– Ничего страшного, самодержец всего лишь хочет спасти собственную шкуру, – заметил, подмигнув, теолог. Однако он тоже понятия не имел, что делать в такой запутанной ситуации. Орешек попросил вернувшихся из далеких краев поехать вместе с ним в Александровскую слободу. Быть может, им удастся своими рассказами о сказочных полезных ископаемых далекой Сибири вернуть разум царю.

Ближе к вечеру они достигли царской резиденции. Там царила страшная суматоха, маленький дворец не мог вместить огромную свиту. Психически неуравновешенный монарх, охваченный паникой, забаррикадировался в своем кабинете. Он помылся, накинул иссиня-черную мантию, велел как следует разжечь камин, потребовал еды и вина. Когда ему доложили о неожиданном приезде немцев, он попросил их войти.

Андреэ и Дрейфус с трудом узнали Великого Московского князя, так сильно он изменился со времени их последней аудиенции. Он сильно постарел, скудные волосы, еще остававшиеся на голове, поседели, борода приобрела странный красноватый оттенок. Когда-то благородное лицо было покрыто глубокими морщинами, осанка стала дряхлой. Царя мучили сильные боли в спине, которые могли быть причиной его несдержанности. Набившуюся в зал стражу он выгнал вон, а мощному рыцарю посольства было позволено остаться.

Кроме Орешека в кабинете сидел еще кто-то. Незнакомец был мужчина среднего возраста с бросающейся в глаза черной бородкой клинышком и глазами навыкате. Одет он был в черный кафтан и штаны, его жесткий камзол был сшит из шелка с матовым отливом. Элегантности его облика способствовал высокий воротник во всю ширину спины. Планка для пуговиц с точеными золотистыми пуговицами доходила до самого подбородка. Монарх пригласил присутствующих сесть с ним за стол и собственноручно разлил красное вино.

Посредине стола лежала свеженапечатанная книга. Книгопечатанию в Европе было уже сто лет, и издатели не знали отбоя от заказов. Иван IV собирал все самые значительные произведения мировой литературы. В его библиотеке нашли место и рукописные античные тексты, которые еще его дед вывез из завоеванного Константинополя. Последней новинкой он особенно гордился и представил ее гостям.

Андреэ даже присвистнул от неожиданности:

– Знаменитые Les Propheties французского врача и астролога Мишеля де Нострадама, изданные в Лионе в 1558 году!

Горестное лицо царя посветлело, на нем сверкнула дружелюбная улыбка.

– Личный подарок Нострадамуса. – Царь указал перстом в золотых кольцах на черноволосого чужеземца, без приглашения присоединившегося к гостям за длинным столом. – Он ввел меня в материал знаменитого лейб-медика и астролога при дворе французского короля.

Незнакомец поднялся и низко поклонился:

– Я Иоганн Фауст из Германии.

К кому, собственно, было обращено это приветствие? Андреэ знал Фауста как члена монашеского ордена в Париже. Нельзя было не признать, что этот алхимик был близок к Нострадамусу. Оба быстро взглянули друг другу в глаза: провалилась их маскировка или нет?

Неожиданно дрожащий указующий перст монарха уткнулся в грудь испуганного теолога:

– Все вы принадлежите к этому нехристианскому тайному ордену! – Иван IV посмотрел на своего разведчика Орешека, и все присутствующие поняли, откуда царь черпал свою информацию.

В резиденции стали слышны голоса. Множество сапог топали по паркету в соседних помещениях. Внимательный Дрейфус увидел из окна, как во двор въехало большое количество пестро одетых всадников, громко выкрикивавших имя царя. Однако Иван IV продолжал спокойно сидеть на своем троне.

– Я ухожу в монастырь, – объявил он тихим, но твердым голосом. Гости молчали, чувствуя неуместность своего присутствия. Неожиданно самодержец потребовал ключ к тайным предсказаниям французского провидца. Андреэ и Фауст вновь обменялись заговорщицкими взглядами. Теперь уже и от монарха-параноика не могло укрыться, что господа за его столом были знакомы друг с другом.

После недолгого раздумья хитроумный теолог взял слово:

– Сир, мы можем посвятить вас в тайну предсказаний Нострадамуса. Разумеется, наш орден причастен к составлению провидческих текстов. Передать вам пророчества знаменитого прорицателя безусловно входило в задачу нашей миссии. Но мы хотели бы попросить вас об ответной услуге.

Нетерпеливый царь скрючился в своем кресле, но принял миролюбивый вид. Разумеется, их прошения могут быть донесены до него, и он проверит их с чистой совестью. Андреэ разбудил интерес самодержца. Теперь он мог спокойно и без опаски говорить дальше:

– Нострадамус, без сомнения, один из величайших предсказателей мировой истории. Он стоит в одном ряду со многими великими библейскими пророками от Осии до Малахии, но не является, как они, богоизбранным. Древние пророки предрекали приход Сына Божьего и принесенную им жертву, но предвидели и мировые империи, были предвестниками Апокалипсиса и описывали конец света. Речь при этом шла об Израиле, богоизбранном народе, но и о других нациях в истории конца света. Это значило, что их устами говорил Бог. Устами Нострадамуса Бог не говорит, даже если в своем предисловии прорицатель ссылается на Божью милость и вдохновение. Источники его озарений земной природы.

Андреэ открыл книгу и нашел письмо Нострадамуса французскому королю Генриху II. Перед ними открывается, как пояснил теолог, зашифрованная хроника истории человечества. Молчавший до этого Фауст едва слышно пробормотал:

– Величайшее произведение всемирной литературы – для тех, кто понимает. – Теолог согласился с ним. Хронология завораживает, поскольку предоставляет выборочное описание важнейших эпох. Тут нет ни одной ложной буквы или фразы, названия мест, стран и указание времени совпадают с истинными событиями – если знаешь способ их расшифровки.

– Посвяти меня в тайное учение, – потребовал царь, невзирая на становившийся все громче шум за дверью. Приехавшие из Москвы бояре требовали царской аудиенции. Они скандировали – он должен отменить свое отречение. Кто-то оглушительно барабанил в дверь. Царь никак не реагировал. Он неотступно смотрел на заголовок текста: «Непобедимому, величайшему и самому христолюбивому королю Франции Генриху II».

По его собственным данным, 14 марта 1557 года Нострадамус начал писать это послание, а закончил текст лишь 27 июня следующего года. Почти в тот же день год спустя король Генрих II умер после неудачного турнирного боя. Его противник случайно проткнул ему копьем шлем и вонзил его острие в глаз королю. Торжествуя, Фауст указал в книге на четверостишие, в котором Нострадамус предсказал исход события.

Загадочный Фауст надел теперь очки. Как само собой разумеющееся, он придвинулся ближе к монарху. Похоже, он знал послание вплоть до последней детали и пролистал первые страницы:

– Обстоятельные разъяснения астролога в первых тридцати шести предложениях – как и почему он записал свои пророчества – мы не будем комментировать. Начнем сразу с непосредственных предсказаний. – Он кивнул переводчику и разместил его прямо за спиной царя. Андреэ придвинул поближе большой подсвечник. В следующие часы они с Фаустом, торжественно пообещал он, извлекут скрытый смысл зашифрованных фраз в предсказаниях.

Сначала для храмов божьих, затем для храмов светской власти я вижу страшный развал и тысячу других бедствий, которыми пронизаны будущие времена: Поскольку Бог увидит бесплодие Великой Дамы, которая тогда родит двух княжеских детей; но она подвергнется опасности из-за того, кто приведет ее в смертельную опасность из-за порочности эпохи вокруг восемнадцати; она не переступит тридцать шестое и оставит после себя трех мужских и одну женскую, двух из которых она родит не от одного и того же отца; от трех братьев будут исходить большие разногласия, но затем они договорятся и объединятся, эти трое заставят дрожать три или четыре части Европы, младший из них укрепит и расширит христианскую монархию; секты восстанут и будут вдруг разбиты, арабов оттеснят, королевства объединят, объявят новые законы; что касается других детей, то первый станет властелином свирепого льва, с короной на голове, и родителей будет держать в неустрашимых лапах.

То, что царь поначалу мало что понял, нельзя было отнести на счет устного перевода толмача. Тот потом даже протянул самодержцу письменный перевод. Андреэ взялся объяснить, какое предсказание кроется за этими фразами Нострадамуса.

Христианская вера и мировое господство в течение следующих пяти столетий столкнутся с большими вызовами и испытают существенные перемены. «Великая Дама» – это Европа, скорее даже Священная Римская империя, умирая, должна родить двух «детей»: государства Германию и Францию. Великой революцией Франция подвергнет Европу в XVIII веке смертельной опасности, изменит ее, почти полностью захватит; однако французская экспансия будет остановлена в точности на 36-м градусе долготы: в битве при Бородино, где Россия остановит завоевания французов. Затем последует большой Венский конгресс, который поделит Европу между четырьмя державами: тремя мужскими и одной женской. Имеются в виду Англия, Германия (Австрия/Пруссия), Россия и Франция. Англия и Россия не являются наследниками Священной Римской империи, Франция и Германия – фактически да.

В конце Нострадамус объясняет историческую роль каждой из этих стран в отдельности, что и делает хронику такой завораживающей.

Три «брата» – Англия, Германия и Россия – будут по-разному бороться за господство в Европе, на протяжении одного века будут вести четыре большие войны, но в итоге станут союзниками. Россия и Германия сойдутся при канцлере Бисмарке. Самая молодая из великих европейских держав, Россия, до конца будет сохранять и развивать христианскую монархию. Османская империя арабов будет разбита, после этого новые государства возникнут в Восточной Европе, и новые политические системы придут на смену старым. Первая великая держава, Англия, – символ ее лев – поднимется и станет защитником европейского порядка в последующих мировых войнах.

Во всяком случае, так Нострадамус изложил в своем письме к Генриху краткую историю Европы в XIX и начале XX века. В XVI веке люди, конечно, могли лишь догадываться, что случится с их потомками через триста лет. К сожалению, в хронике не было указаний, относящихся к промежуточным векам. Объяснить это можно было только тем, что конфликты в эти времена не имели того же значения для развития истории человечества, как описанные потрясения.

Трое из сидевших за столом были, впрочем, лучше осведомлены, представляя себе коренные изменения под особым углом. Но они этого не обнаруживали, чтобы не подвергаться ненужной опасности.

Иван IV встал и размеренным шагом удалился в угол с иконами. Лампада давала достаточно света, чтобы разглядеть лик Спасителя. Несколько минут царь тихо молился. Орешек заметил изумленное лицо Фауста, ему явно было не по себе от религиозной атмосферы, царившей в помещении.

Не дожидаясь, когда царь вернется на свое место, Фауст прочел следующий абзац хронологии и затем сам перевел его:

Второй сын, сопровождаемый латинянами, проникнет в такую глубь, что во второй раз последует сотрясение горы Йевис, и спустится, чтобы совершить восхождение на Пиренейские горы, при этом не принимая старый монархический строй, придет третье кровопролитие человечества, Марс ненадолго сохранит великий пост. Дщерь будет дарована для сохранения христианской церкви, ее повелитель попадет под влияние языческой секты новых неверующих, она (дщерь) родит двоих детей, одного верующего, другого неверующего, конформированных католической церкви; и тот, другой, который произведет большую смуту и поздно покается за разрушение трех регионов, которые принадлежали совсем разным союзам. Имеются в виду римляне, Германия и Испания, которые открыли путь к войне разным «сектам»; они перейдут 50 и 52 градусы широты и заставят всех людей разных религий в далеких краях Европы дрожать от страха, так же на севере, начиная с 48 градуса широты, где первый (сын) из-за тщеславия зря боится за себя, затем следующие на западе, юге и востоке; сильны они будут из-за заключенных договоров и союзов, они будут непреодолимы в их военных завоеваниях; по природе они будут равными, но их будет в большой мере разделять их вера.

Не обращая внимания на стон пребывавшего в замешательстве царя, одетый в черное предложил расшифровку пророчества:

– Если до этого Англия упомянута как первая великая держава, то второй державой в пророчестве может быть только Германия. Германия, свергнув своего императора, поддержанная латинской Италией, во второй раз заставит дрожать весь Европейский континент, символизированный горой Ievis, на которой Юпитер ради Европы превратился в быка. Германия продвинется до Пиренеев, то есть займет Францию. Дело дойдет до третьего немецкого нападения на Францию за полвека. Бог войны Марс недолго будет почивать. Упомянутая в начале предсказания «дочь Священной Римской империи», то есть Франция, попытается сохранить существующий христианский порядок, но будет завоевана языческим предводителем (языческой Германией). Она расколется на две части – одну, которая покорится неверующим, и другую, которая сохранит христианскую веру.

Зачинщики страшной мировой войны точно названы: Италия, Германия, Испания. Они распространят в Европе незнакомую до этого идеологию. Германия нападет на соседние европейские страны в коридоре между 48-м и 52-м градусами широты в западном и восточном направлении. Юг Европы тоже будет под их полным контролем. Первая великая держава Англия напрасно, впрочем, содрогается; ее положение острова щадит ее от немецкого завоевания. Хотя германский военный союз Нострадамус поначалу описывает как непобедимый.

Иван IV послал своего помощника Орешека наружу проследить за порядком и призвать демонстрирующих бояр к спокойствию. Однако Орешек вернулся не солоно хлебавши и беспомощно пожал плечами. Коленопреклоненные бояре заняли позицию перед дверью в кабинет и требовали выслушать их. Монарх должен вернуться в осиротевший Кремль. Все они готовы отказаться от собственных претензий на власть.

Однако царь сгорал от нетерпения услышать продолжение интерпретации таинственного послания к Генриху. Исходя из своего религиозного образования, он понимал текст так, как его всегда трактовали поколения апологетов Нострадамуса в более поздние времена: французский предсказатель описывал мировое развитие до Апокалипсиса, возможно, в своих пророчествах он также называл точные причины, которые рано или поздно приведут к Армагеддону. Иван IV хорошо знал предсказание библейского пророка Даниила. Тот пророчил в общей сложности четыре империи в мировой истории, которые будут одна за другой владеть землей. Рима больше не было, Священная Римская империя находилась в процессе распада – Иван IV верил в Россию как в Третий Рим. Как бы в шутку он бросил:

– Только сам Антихрист победит Россию.

Орешек заметил лукавую усмешку Фауста. Похоже, этот знал больше, чем разглашал.

Теперь настала очередь Дрейфуса озвучить следующий интересный пассаж в истории человечества и проявить себя в качестве толкователя:

После того Дама бесплодная, намного более могущественная, чем вторая, будет принята двумя народами; первым, получившим неограниченную власть через второго; и третьим, кто раскинет свои силы в окружности Востока Европейского, до Паннонии (Австрия, Венгрия, Словения) и не выживет. Через вуаль морскую произойдет расширение до Тринакрии (Сицилия), до Адриатики через мирмидонян; германцы проиграют всем; и варварская секта, которая коснется всех латинян в большой степени, будет разбита. Тогда начнется великая империя Антихриста, в большой мере расширяться до Атилы и Церфаса, до такой степени, что благодать Духа Святого, исходящая от 48 градуса широты, вызовет переселение, изгнав Антихриста с его омерзительными деяниями, учинившего войну против помазанного, великого наместника Иисуса Христа; против его Церкви; его правления в течение этого времени и по случаю того времени.

Дрейфус подробно объяснил высокопоставленным особам, почему, по его мнению, Нострадамус был вынужден придать такую условную форму изложению событий XX века. Если бы он открыто описал происходящее, он бы неминуемо попал под колеса инквизиции, которая бы заподозрила в его писаниях настоящую дьявольщину. Однако и тайный орден, к которому Нострадамус, видимо, принадлежал, препятствовал тому, чтобы знания, которыми он обладал, стали достоянием широкой общественности до того, как эти события произойдут. Опубликованные предсказания не пережили бы первых лет издания, если бы власть имущие заметили, что в них действительно отражен ход истории человечества во всех подробностях. А так они сохранились, и каждый мог изучить предсказания и понять, о чем в них речь. Но лишь посвященные действительно понимали суть.

Строгий взгляд монарха напомнил Дрейфусу, что он еще должен перевести зачитанный текст на понятный язык. Он не заставил себя долго просить, в то время как Андреэ и Фауст с ухмылкой внимали ему, странно переглядываясь.

– Бесплодная дама – это вторая Европа после Второй мировой войны. Соотношение сил в новой Европе стабильнее, чем до войны. Впрочем, взаимоотношения двух сверхдержав из вне Европы – Америки и России – играют ключевую роль. Бывшая империя, Англия, названная второй силой, уступила свой статус великой державы американцам, которые тем самым поднимаются до уровня супердержавы в Западной Европе. Россия присваивает себе Восточную Европу – до Австрии, которую она, однако, вынуждена опять покинуть.

Во время мировой войны американцы со своими военно-морскими силами высаживаются на Сицилии (операция «Хуски»). «Мирмидоняне», захватывающие Адриатику – намек на героические войска при штурме античной Трои, – это у Нострадамуса русские войска. Германия в конце концов проиграла всем, свою ведущую роль она утратила.

Заключительная фраза еще раз возвращается к событиям Второй мировой войны и показывает главный перелом в войне: упомянутый Антихрист – это, несомненно, немецкий фюрер, занявший всю территорию Восточной Европы, которая в V веке охватывала завоевания правителя гуннов Аттилы. Zerfes – это река Zervas в греческих горах Лакмос, южной границе царства гуннов.

Явление Святого Духа символизирует поворотный момент в мировой войне. На пересечении 48-го градуса широты и 48-го градуса долготы, то есть на перешейке между Волгой и Доном, будет остановлен немецкий Антихрист, а его до этого непобедимая армия изгнана. В своих Центуриях Нострадамус представляет двух Антихристов, которые до того, как «настоящий» библейский Антихрист предстанет перед Страшным судом, будут творить свои бесчинства. Он назвал имена обоих: Наполеон и Хистер. Чтобы подтвердить, что Хистер действительно тот самый второй Антихрист, предсказание на этом месте еще раз описывает церковное преследование, которое охарактеризует Антихриста.

Далее благородное собрание изучило в послании французского провидца к Генриху абзац о революции в России, которая приведет к появлению очередной великой державы в Европе после мировой войны. И даже ее распад был описан, после которого забрезжил великий мир в Европе, через несколько лет вновь ставший хрупким. После чего последует еще более тяжелый конфликт, по сути, новая мировая война.

Андреэ и Фауст явно наслаждались встречей у царя. После французской королевы Екатерины Медичи Иван IV был вторым великим правителем в мире, которому орден имел честь представить будущее развитие истории на основе тайных записей. Царь должен был согласиться на создание ордена в России, дабы защитить познания о власти от чужих.

Царь указал пальцем на Орешека. Лицо того просияло. Тогда Андреэ произнес последние в эту знаменательную ночь слова:

– Приблизительно через пятьсот лет наступит решающий момент, в который выживание человеческой цивилизации в Европе и во всем мире будет подвергнуто серьезному испытанию. К этому моменту, по тайному предсказанию, судьбу мира будут определять две северные империи. Одной из этих держав будет Россия. Тот, кто в это время будет править в России, должен быть сразу поставлен в известность об информации, скрытой в предсказаниях. Он должен переметнуться на сторону Западной Европы против Ближнего Востока.

Отворилась боковая дверца, и в комнату ворвался взволнованный Скуратов. Он сообщил Ивану IV ужасную новость: главнокомандующий русской армией в Ливонской войне, князь Курбский, переметнулся на сторону противника и присоединился к злейшему врагу Москвы – польскому королю.

Последовавший приступ ярости царя был весьма понятен.

Вслед за Скуратовым из тайного хода выбрался молодой парень. Палач представил его:

– Генрих фон Штаден, немецкий солдат на службе у ливонцев. Перебежал к нам и будет счастлив, если ему будет позволено служить русскому царю. – Искатель приключений с глубоким почтением поцеловал руку монарху.

Иван IV незамедлительно дал указания: Штаден и другие посланники, находившиеся в помещении, сразу же принимаются в его новую боевую группу – опричнину. Он гарантирует им личную защиту и физическую неприкосновенность, пока они находятся у него на службе. Они имеют право заниматься коммерцией и торговлей в Москве и как иностранцы получают особые привилегии, о которых русские дворяне могут только мечтать. Фауста самодержец назначил личным предсказателем. Для других немцев двери Кремля тоже всегда будут открыты.

Тем временем шум за дверью стал невыносимо громким. Посольство покинуло Александровскую резиденцию. Штаден сопровождал их на своем вороном. По дороге в Москву им то и дело встречались дворяне, отправившиеся в тяжелый путь по холоду и через снег, чтобы уговорить монарха вернуться на трон. Богом помазанный правитель не имеет права на отречение. России нужна сильная рука. Бояре объявили о своей готовности поддержать создание опричнины и передать всю полноту власти и правосудие в стране самодержцу.

По прибытии в Москву пути участников посольства разошлись. Андреэ отправился домой в Западную Европу. Для него миссия в России была закончена. Он знал, что Россия теперь погрузится во времена тирании. Предупредительный министр иностранных дел Висковатый снабдил его и других желающих уехать всеми необходимыми пропускными бумагами до Османской империи. Ранним утром следующего дня Андреэ и другие делегаты покинули Россию, пробыв тут десять лет.

После нескольких утомительных дней верховой езды в холодную погоду они со своими дипломатическими удостоверениями пересекли границу и въехали в страну крымских татар. В портовом городе Феодосия они за большие деньги сняли генуэзскую галеру. Путешествие по Черному морю было не менее тяжелым. Закутанные в шубы, дрожащие от холода немцы сидели целыми днями на корточках под палубой. Море было беспокойным, но проворное торговое судно уверенно доставило их в константинопольский порт. В самом крупном в те времена городе мира они провели несколько недель, когда наконец смогли отправиться на венецианском паруснике в дальнейший путь по Средиземному морю. В Россию они никогда больше не вернулись.

2007

Этим февралем 2007 года холодная война вновь забрезжила на мировом пороге. Это случилось в баварской столице, у подножия Альп. В окнах под куполом Фрауэнкирхе уже горел в темноте свет, когда Георгий Ветров вышел из отеля люкс на Променаденплатц.

Сорокавосьмилетний Ветров впервые присутствовал на самой значительной политической конференции года. На важнейшую Мюнхенскую конференцию по безопасности была приглашена самая статусная публика.

Ветров не ждал и трех минут, как из отеля «Байришер хоф» вышел мужчина в плаще. Они коротко переговорили:

– Пошли к Путину, – объявил генеральный секретарь Трехсторонней комиссии, теневого мирового правительства, Поль Ревэ. Хотя он и был далеко не молод, политическая воля к созиданию француза была не сломлена. Это внушало Ветрову глубокое уважение.

Через десять минут они дошли до Мариенплатц. Ненадолго остановились перед исторической ратушей. Француз бросил внимательный взгляд назад и с удовлетворением убедился, что за ними никто не следовал.

Ревэ неожиданно обратился к своему спутнику:

– Представь себе, в 2054 году кому-нибудь пришлось бы в точности описать нынешнее время. Как бы он поступил? – Ветров понял. Тайные предсказания прорицателя, астролога или шарлатана 1554 года никак не оставляли его коллегу. Вот что напророчил Нострадамус про себя самого (3/94):

Через пятьсот лет выше оценят свидетельство того, кто был украшением своего времени, однажды настанет полная ясность, потому что этот век удовлетворит их.

Мысли Ревэ были полностью заняты речью, которую только что произнес российский президент и которая в заполненном до отказа зале произвела эффект разорвавшейся бомбы.

– Путин на корпус опередил Запад, – прошипел он. – Можно подумать, он умеет заглядывать в будущее.

В своей блестящей речи в отеле «Байришер хоф» Путин отринул существовавший ранее монополярный миропорядок с западным доминированием и объявил его изжитым. Вместо этого он превозносил мультиполярный миропорядок, в котором Россия равноправна Западу. Возмущенный зал понял эти слова как начало новой холодной войны. Западные предводители уже привыкли посматривать на Россию свысока, а потому восприняли российское поучение как афронт. Это высокомерие было вскоре отомщено.

Последний раз Георгий Ветров видел Ревэ на похоронах своего отца в Берлин-Тегель. Под мокрым снегом, под жалобные песнопения церковного хора они вынесли гроб из часовни. Берлинский архиепископ лично отпел новопреставленного. Во время соболезнований и затем на поминках в грузинском ресторане Ревэ, хотя и был типичным представителем Запада, охарактеризовал покойного как выдающегося мыслителя русской диаспоры.

Поиски информации о воображаемом «доисторическом» падении самолета, однако, застопорились. Георгий Ветров даже летал в Вашингтон, чтобы посоветоваться с ветераном ЦРУ Колтом об «информационном опережении» русских в глобальной политике. Это произошло за несколько месяцев до внезапной кончины Колта.

Любуясь сказочным видом на огни американской столицы, однажды вечером Ветров поехал на северо-восток по шоссе Джорджа Вашингтона, вдоль реки Потомак, потом свернул в сторону Арлингтона и под Фолс-Черч съехал с автомагистрали. Приехав к Джорджу Колту, он выпил виски за утраченное американо-русско-немецкое взаимопонимание. В итоге, уже незадолго до полуночи, Колт настойчиво предупредил его:

– Путин задумал перехитрить весь мир. Ему важно одно: величие России. Он заплатит любую мыслимую цену за это и в конце концов победит.

В этот вечер Ветров кое-что понял. Например, что США хотят остановить расширение российской сферы влияния путем внедрения в страны, граничащие с Россией, смеси из демократии и национализма. В Грузии, Украине и Киргизии состоялись цветные революции. Разумеется, кукловоды этих свержений правительств находились в других местах. Ветров догадывался – где именно. Он также понял, что американцы с возрастающей тревогой наблюдали за становящимися все теплее отношениями между Путиным и немецким федеральным канцлером Герхардом Шредером.

Ветров удивился такой чрезмерной недоверчивости. Что плохого в том, что Путин рассматривал объединенную Германию как своего рода российского адвоката на Западе? Более тесный союз Берлин – Москва ведь никогда не будет нацелен против Европы, скорее наоборот. Шредер, который поначалу боялся обжечь пальцы о коррумпированную Россию, на частном ужине позволил Путину объяснить себе, какое тяжелое советское наследие тому досталось. При прощании он впервые обнял Путина и понял: Россия больше не была врагом Запада. Будущая Европа без России была бы неполной.

Шредер сразу же послал руководителей предприятий Немецкой фондовой биржи в Россию для ведения бизнеса. Растущие цены на нефть пополняли российскую госказну и счета частных предпринимателей неожиданно высокими дивидендами. Благодаря потоку нефтедолларов расцвела двухсторонняя торговля. Путин расплатился за немецкое доверие и инвестиции – и погасил все старые советские долги. В ответ Шредер добился полноценного включения России в «Большую семерку» – клуб G7. Вместе с Россией получилось G8.

Кроме того, Путин и Шредер обновили российско-европейский энергетический альянс. Трехсторонний консорциум, состоящий из российских, немецких и украинских предприятий, должен был подтянуть транзитную украинскую нефтепроводную сеть, чтобы поставки газа с Востока на Запад удвоились, даже утроились, а безопасность обеспечения возросла.

В итоге Путин привлек Германию идеей общеевропейской безопасности и переходом с доллара на евро в двухсторонней торговле. США неистовствовали от ярости. Путин и Шредер замыслили внутри Европы стратегию четырех ареалов, через которые Россия могла ассоциировать себя с Европой. Прежде чем Шредер запер ему рот на замок, во время «Петербургского диалога» кремлевский лидер заговорил о новом удачном варианте Рапалло. Как известно, обе проигравшие страны, Германия и Советский Союз, заключили в 1922 году в итальянском приморском городе Рапалло тайный договор за спиной стран – победительниц в Первой мировой войне об экономическом и военном сотрудничестве.

Будучи твердо уверен, что Шредер на его стороне, кремлевский лидер протянул свои pegfkmwf к французскому президенту Жаку Шираку и итальянскому премьеру Сильвио Берлускони. Россия и Западная Европа начали планировать альтернативу трансатлантической Европе. Американцев в дрожь бросало от мысли, что трансатлантическое содружество в Европе могло быть заменено на немецко-российский континентально-европейский миропорядок. И они не жалели усилий, чтобы любыми средствами взорвать этот «зловещий» альянс.

Все это пронеслось в голове у Ветрова, когда он стоял с Ревэ на морозе старого мюнхенского города и обдумывал его вопрос: как бы стал кто-нибудь в 2054 году, то есть в будущем, оценивать нынешнюю сложную ситуацию?

Тем временем французские секретные службы добились большого прогресса в расшифровке цифровой записи разговора в кабине пилота потерпевшего аварию самолета «Аэрофлота». Пожалуй, уже не оставалось сомнений в когда-то считавшейся сумасшедшей теории путешествия во времени. В запыленном архиве британского университета было обнаружено личное письмо Ивана Грозного английской королеве Елизавете I. Царь хотел жениться на английской королеве, она ответила ему отказом. У самодержца были собственные теории развития Европы, его мучили кошмары о конце миропорядка. Он прогнозировал ужасные сценарии. И был в постоянном поиске звездочетов, предсказателей и ясновидящих, которых был готов пригласить в Москву из любого уголка земного шара.

Что, если бы удалось обнаружить где-нибудь в России в понятном виде написанную в то же время Нострадамусом, трудно читаемую и зашифрованную в письме к Генриху мировую хронику? Глаза Ревэ засверкали от этих умозаключений:

– Неожиданно все стало бы явным, мы могли бы настроиться на все грядущие кризисы. – Трехсторонняя комиссия Ревэ довольно потирала руки. Ветров молчал. Он оставил при себе тайну, которую доверил ему отец. Пока не придет время действовать.

Ветров услышал колокольный звон с башни, расположенной напротив церкви Святого Петра.

– Расширение НАТО на восток втянет Запад и Россию в новую войну, – задумчиво произнес он. – Россия никогда не признает присутствие НАТО на своих бывших коренных территориях. Европа и Евразия станут враждебными военными блоками. – На Украине и в Грузии недавно произошли революции, в результате которых дружески настроенные к России правители были заменены на проамериканских политиков.

Ревэ терпел многое из того, что говорил ему Ветров с позиции русских, но в этом случае он остался упрямым:

– Люди в бывших советских республиках всего лишь хотят свободы вместо несвободы. Запад с его идеалами так близок – если диктаторы будут препятствовать плодам демократии, тогда они исполнят свою мечту о правовом государстве силой, вот и все.

Ветров объяснил старшему коллеге, какие, по рассказам его русских контактов, новейшие техники использовали американцы для разжигания революций:

– Сначала возбуждается недовольство в социальных сетях. В первую очередь студенты, которым почти нечего терять и которые поэтому так и пышут отвагой, организовываются в протестное движение. Снаружи текут потоки организационной и финансовой поддержки. Специально ради этого обученные аниматоры забрасываются в страну беспокойств. Как только противоположная сторона посылает наряды полиции и угрожает применением силы, на сцену выступают западные СМИ. Они рисуют картину мирной революции и шельмуют правящие правительства как противников гуманистических ценностей и демократии. Западные послы приглашают демонстрантов в свои резиденции на кофе с пирожными, тем самым демонстрируя свою моральную поддержку «справедливого дела».

Западные политики хватаются за телефонные трубки и звонят отступающим под натиском протестов правителям – в случае если будет применена сила, они угрожают санкциями, бойкотом и Международным Гаагским судом. Далее мировая общественность начинает солидаризироваться с молодыми прогрессивными демонстрантами. Так прямое западное влияние выравнивает профессиональным революционерам путь к власти через переворот. Спланировать смену режима не так уж и сложно.

Ревэ недоверчиво и смущенно посмотрел на Ветрова, добавившего, что узнал на фото грузинской и украинской революций в людской толпе американского агента Анжелу и других западных инструкторов.

Дезинтеграция бывшей территории СССР продолжалась с бешеной скоростью. Усилия Москвы по созданию единого экономического пространства в Евразии регулярно тормозились Западом.

Ревэ должен понять: Путин не имеет ничего против вступления бывших советских республик в Евросоюз. Но он борется против продвижения НАТО на восток, до самых дверей его дома. Он протестовал против размещения американских ПРО в Польше и Румынии. Ревэ пришел в полное замешательство, когда Ветров объявил, что в качестве ответной меры Путин будет разжигать этнически-территориальные конфликты на нестабильных территориях соседних государств, чтобы остановить экспансию НАТО. Он прочертил красную линию, но Запад проигнорировал предостережение. Какая красная линия? Смех, да и только! С их точки зрения, Россия больше не играет в первой лиге мировой политики.

– Каждая независимая страна имеет право свободно выбирать союзников, – настаивал Ревэ. – Путин же не может запретить восточноевропейским странам вступать в НАТО.

Ветров возразил:

– Европа по-настоящему находится в безопасности, если все европейские страны-участницы чувствуют себя в безопасности. Почему центральновосточным европейцам позволено питать себя иллюзиями большей безопасности, чем Россия? – Он сравнил Украину с Израилем. Израильтяне наверняка бы шмыгнули под зонт НАТО лучше сегодня, чем завтра. Но если бы НАТО принял к себе Израиль, Запад сразу же оказался бы в состоянии войны со всем арабским миром. Поэтому щепетильная тема оставалась табуированной.

Запад не имеет права использовать международное право народов на самоопределение в качестве оружия – тогда все, быть может, урегулировалось бы. Но американцы давно приспособили право народов в своих великодержавных интересах. И в Европе был введен принцип народов на самоопределение. Стоит разрушенной империи опять начать стремиться к величию, ее могут тут же обвинить в дискриминации собственных нацменьшинств, и она утратит притязание на территориальную целостность.

Браво – это был новый миропорядок! Помимо Америки, просто выкорчевавшей своих туземцев, больше не должно существовать других империй. Логическим следствием была утрата Францией своих колоний на севере Африки, поскольку в борьбе за Суэцкий канал в 1955 году Америка встала на сторону египтян против Англии и Франции. А после распада СССР США перенесли свое новое право народов на самоопределение в Восточную Европу, включая постсоветское пространство.

Они прошли немного вперед, и Ветров дал Ревэ еще один ответ на вопрос, как бы настоящее могло выглядеть из перспективы будущего:

– Нынешняя опасность состоит в том, что мнимый сильнейший претендует на власть для себя одного. Что позволено Юпитеру, не позволено быку. Двойные стандарты, бескомпромиссность и универсальные притязания – вот что характеризует сегодня Запад.

Ревэ не мог поверить своим ушам, такая антизападная риторика была неожиданной для него. А Ветров уверенно продолжал свои рассуждения:

– Глобализация не создает единой империи или тем более универсального порядка. Мнимые проигравшие в глобализации – арабы – первыми нанесут удар. А после них русские и китайцы. – После небольшой паузы он добавил едва слышно, скорее уже погруженный в свои мысли: – Русские предчувствуют момент, когда что-то должно произойти, когда и какой Рубикон должен быть перейден.

Оба уже почти дошли до своей цели – пивного ресторана «Хофбройхаус». Как часто Ветров бывал здесь в годы своего студенчества! Воспоминания о жарких летних ночах и романтических прогулках по набережной реки Изар еще не стерлись из памяти. У входа в ресторан стоял большой наряд полицейских, а среди них многочисленные русские сотрудники госбезопасности. Француз вынул удостоверение из внутреннего кармана пальто, и обоих пропустили.

Двенадцатью часами раньше, было еще раннее утро, Ветров встал в длинную очередь перед входом в «Байришер хоф». Даже приезд в автобусе был уже обременительным. Никогда еще ему не приходилось проходить такой строгий контроль служб безопасности. Персональный проход также длился дольше обычного. Случайно перед ним в очереди оказались его злейшие противники в группе специалистов по России – трансатлантически идеологизированный Манфред Адо и задиристая депутатша Бундестага от партии зеленых Эльма Брек. Они намеренно громко разговаривали друг с другом, чтобы Ветров мог слышать их. В разговор вмешалось третье лицо: Лидия Шицова, параноидная критикесса российского правительства, которая в ведущем вашингтонском мозговом центре занималась свержением путинского режима.

Темой дискуссии в очереди был, что неудивительно, приезд Путина на Мюнхенскую конференцию по безопасности.

– В иракской войне Путин показал свое истинное лицо! – громко объявил Адо и добавил: – Ему чуть было не удалось расколоть Запад. – Эксперт имел в виду войну, которую США вели против иракского диктатора Саддама Хусейна весной 2003 года, когда США, чтобы оправдать планы насильственного свержения вместе с военными нападениями на непокорное государство-изгой, сочинили сказку об опасном оружии массового уничтожения, которым якобы владел Саддам Хусейн. Непосредственное участие иракских спецслужб в теракте 11 сентября они доказать не смогли. И тем не менее решили превентивно напасть на Ирак.

Россия, Германия и Франция – которые в 2001 году в войне в Афганистане против исламистов «Талибана» и «Аль-Каиды» еще выступали на стороне США – открыто выступили против несправедливой войны. Такого сопротивления из рядов собственных союзников в Вашингтоне никто не ожидал. Соответствующей была и реакция.

В своих медийных выступлениях Ветров по мере сил поддерживал позицию Шредера. И был рад, что формат встреч тройки – трех стран – принес конкретные результаты. Это было создано в 90-е годы, чтобы обеспечить России, которая сама не могла стать членом НАТО и Евросоюза, право на участие в принятии решений в Европе. С Россией советовались в вопросах европейской безопасности. Путин был в Германии популярнее, чем президент США Дж. Буш.

Администрация США бушевала. Французов и немцев заклеймили как «древних европейцев», спасать трансатлантические отношения вменялось «Новой Европе» – бывшим странам Варшавского договора, собиравшимся вступать в НАТО и в ЕС.

– США никогда не простят Шредеру, что во время иракской войны он вошел в стратегический антивоенный альянс против Америки именно с бывшим кровным врагом, Россией, – кричал Адо, злорадствуя, что Шредера не переизбрали. Он боготворил нового федерального канцлера Ангелу Меркель. В своем правительственном заявлении она озвучила другой, ясный курс: трансатлантические отношения неприкосновенны, а ведущая роль США незыблема.

Брек, единомышленница Адо, даже подружилась с канцлером – против предателя Шредера. Немецкие СМИ набросились на Шредера, когда после своего ухода из политики он принял хорошо оплачиваемый пост председателя наблюдательного совета в консорциуме «Северный поток» под эгидой «Газпрома».

– Путин теперь нерукопожатный. На совести его спецслужб взрывы высоток в Москве и убийство журналистки Политковской, – усердствовала Шицова, третья компаньонка.

То, что чеченские террористы, взорвавшие в конце лета 1999 года три жилых высотных дома в Москве, были уже осуждены и сидели в тюрьме, их не интересовало. В иностранных массмедиа закрепилась байка, что российские спецслужбы якобы устроили эту бойню, чтобы настроить население против чеченцев и тем самым оправдать чеченскую войну кандидата в президенты Путина.

В прошлом году два особенно омерзительных убийства потрясли мировую общественность. События быстро следовали одно за другим, как в плохом детективе: сначала чеченской командой убийц была застрелена известная своими антиправительственными выступлениями журналистка Анна Политковская, через месяц в Лондоне был отравлен плутонием бывший агент КГБ Александр Литвиненко, перебежавший к англичанам. Настоящие заказчики убийства Политковской навсегда исчезли. Редкий плутоний, нанесший смертельный удар Литвиненко, происходил из секретного военного заведения в России. Во время покушения Литвиненко был правой рукой сбежавшего в Лондон от Путина олигарха Березовского.

Ветров подробно занимался этой темой в своем институте. Мировая общественность считала Путина заказчиком ужасных убийств. Мотив: надоевшей, вечно критикующей оппозиции нужно было наконец заткнуть рот. Ветров между тем подозревал Березовского. Этот кукловод был вполне способен придумывать «сакральные жертвы», чтобы дискредитировать Путина и сбросить его с трона. Мировая пресса всякий раз ожидаемо захлебывалась от возмущения и бессильной ярости.

В истории с высотными домами, полагал Ветров, тоже вполне можно было обвинить Березовского. Когда произошли эти преступления, именно Литвиненко возглавлял частную службу безопасности олигарха, которая была могущественнее, чем государственные спецслужбы. Сам Березовский запросто входил и выходил из Кремля, контролировал российское правительство, даже спецслужбы. И именно он организовывал тогда предвыборную кампанию будущего президента Путина. Кем был убит Литвиненко, кто заставил его навеки замолчать? Имена предполагаемых убийц были хорошо известны мировой общественности – это были бывшие коллеги Литвиненко по спецслужбе. Их мотив был очевиден: месть предателю и перебежчику. Но сегодня у Ветрова не было желания дискутировать на эту тему.

В этот момент Лидия Шицова обернулась к Ветрову. Он надеялся, что группа не заметит его. Но истеричка буквально накинулась на него:

– Почему ты вечно защищаешь Путина, а не лишенное прав цивилизованное российское общество? – Ветров хорошо знал эти игры. Если он не начинал и не заканчивал свои статьи оскорбительной тирадой в адрес Путина, их не печатали.

При этом он был убежден, что смог бы лучше консультировать федеральное правительство в российских вопросах, чем Адо. Где, скажите на милость, Россия угрожала Германии? Но лишенные фантазии федеральные политики не принимали рекомендаций. Они всегда хотели слышать только одно: России нельзя доверять.

Ветров часто переставал понимать мир, он возмущался, ругался – да черт побери, он вовсе не собирался защищать Путина! Но немцы должны правильно понять русских! «Дайте России шанс – в терпеливом партнерстве». Ветров пытался заронить в немцах искру интереса к Востоку, он страстно надеялся, что его глубокие знания о России будут востребованы, он не уставал повторять, что не только он знает Путина, Шредера и Горбачева, но и они его. Он был первым, с кем Путин поделился своей идеей организовать германо-российский диалог. А Шредер хотел сделать его научным руководителем российского центра.

Новая глава правительства Меркель не пришла от этого в восторг. Русские коллеги одобрительно хлопали его по плечу, а немецкие реагировали злобно и ехидно. Некоторые хотели лишь воспользоваться контактной информацией Ветрова. Немецкий посол в Москве, например, завопил:

– Передайте мне все ваши контакты в Кремле и в следующий раз ставьте меня в известность, когда отправитесь к русскому президенту! – Посольские служащие ругали его за то, что он слишком уж вмешивается в высокую политику.

Ветров чувствовал зависть, постоянно окружавшую его, – его упрекали, что он не был настоящим ученым, поскольку не имел докторской степени и слишком уж идентифицировал себя с идеями родины предков. Как сын эмигрантов, он не мог высоко подняться по карьерной лестнице немецкой внешнеполитической элиты.

В отчаянии Ветров попытался наладить контакт с евразийцами в Москве. Ему был важен их взгляд на мировую политику. Он знал, что существовала скрытая закулисная информация, но раз за разом получал отказ. Один русский дипломат отреагировал еще презрительнее:

– Исчезни с моего поля. Я защищаю Россию, а ты нет. Это моя роль на западном паркете. А ты играешь на противоположной стороне. – Ясное дело, мужик хотел обеспечить себе уникальную особенность в телевизионных шоу. А Ветров слишком раздражал своей дерзостью.

Быть другом России в Германии было непросто. Почему Ветров не бегал за американцами, как Брек, которая выкристаллизовалась в самый критический голос против России? В настоящие проблемы России она не хотела вникать и всегда ездила только туда, где предполагалась скандальная стычка между правительством и оппозицией. Кто-то наградил ее кличкой «баррикадная невеста». Зеленая специалистка по выведению новых пород поставила себе цель дубиной привести незрелую Россию к демократии.

– Подписав Парижскую хартию, Россия взяла на себя обязательства быть демократичной, соблюдать верховенство закона и права человека, – подчеркивала она. – Поэтому мы имеем право вмешиваться и требовать этого.

Немецкая общественность помнила воительницу за права человека еще совсем другой, когда в 80-е годы она организовывала движение сторонников мира против американских першингов в Германии. Тогда она видела в Советском Союзе святого заступника за социализм во всем мире. Левая идея как средство улучшения капитализма. Но Советский Союз распался, и социализм исчез из истории. Левые интеллектуалы не простили России предательство прогрессивной марксистской идеи. Так же как раньше они симпатизировали Советскому Союзу, теперь они бросились в объятия США, с которыми боролись раньше. США как далекий защитник универсальных прав человека!

Неожиданно раздались полицейские сирены. Несколько черных лимузинов, эскортируемых полицейскими на мотоциклах, подъехали к входу в отель. Силы безопасности оттеснили людей в сторону, но телекамеры и журналисты стояли стеной и не давали себя отогнать. Кто-то заслонил Ветрову обзор, и он не смог увидеть, кто вылез из шикарной черной машины. Полицейский вертолет нарезал круги над старым городом. В оглушительном реве никто не слышал собственных слов. Секретари с папками спешили вслед за своим начальством в холл отеля. Через несколько минут должна была начаться Конференция по безопасности.

Шицова придвинулась ближе к своей приятельнице Брек. Обе женщины прекрасно понимали друг друга, поддерживали друг друга во всех делах, тайком строили планы на Россию без Путина. Шицова относилась к кругу прозападно настроенных русских, попавших в 90-е годы в Америку через стипендии и доклады, чтобы внедриться там во влиятельные структуры. Для западных либералов Россия всегда была олицетворением реакционности; их российские сторонники сначала избрали в качестве государства-протектора против диктатуры на родине Французскую республику, а затем Соединенные Штаты. Ответственные за принятие решений по России в Вашингтоне хотели рекрутировать свою будущую российскую элиту из людей, подобных Лидии Шицовой.

В длинной очереди перед отелем Ветров обнаружил спецподружку из ФБР – Анжелу. Она как раз вернулась с Украины, где заваривались новые революционные настроения.

Каждый, кто был знаком с западным мейнстримом, понимал: в Вашингтоне наступали так называемые неоконсерваторы: они захватывали одну инстанцию за другой. В Америке ожесточались идеологические фронты – и делали страну пожароопасной. В Вашингтоне распространился менталитет крестоносцев. На самом деле лидерам США была нужна их мировая гегемония – мировое господство. И сопротивлявшийся Путин был, соответственно, их злейшим противником. Прежде всего, когда он заявил: Россия не желает быть – как при Ельцине – колонизована. Поэтому на Конференции по безопасности появились предвестники шторма.

Ветров уже почти дошел до металлоискателя на входе в отель. Он хотел поторопиться, чтобы успеть найти удобное сидячее место за балюстрадой. В партере он не имел права сидеть – был для этого недостаточно важной персоной. Ему это было вовсе не обидно. Кресла внизу стояли так тесно друг к другу, что благородные гости вечно были вынуждены спорить из-за подлокотников. Неожиданно сквозь толпу протиснулся хамоватый Клаус Мербах, просто сметая ожидающих со своего пути.

– Пропустить немедленно! – шипел он.

Американцев можно было только поздравить, усмехнулся Ветров. Они сделали правильные выводы из проигранной вьетнамской войны. ФБР осознало, что эту войну они проиграли не на поле боя, а дома, в массмедиа. Это не должно было больше повториться. Никогда. Поэтому ФБР изобрело новый инструмент – методы несилового влияния – и вырастило себе по всему миру лояльную элиту среди деятелей культуры, журналистов и интеллектуалов. Спецслужбы США крайне умно использовали болезненное честолюбие, тщеславие и жадность низкооплачиваемых западных карьеристов, пока полностью не приручили их. И Мербах был именно таким американским продуктом, вне всякого сомнения.

В устланном коврами фойе «Байришер хоф» все ринулись в гардероб, симпатичные переводчицы с улыбкой показывали их места. В главном зале отеля царило большое оживление. Гости с красными ленточками могли войти в зал, других отправляли на балконы. Ветров поднялся наверх по боковой лестнице. За спиной он услышал тяжело дышавшего Мербаха, которому забыли зарезервировать место у сцены. Мужчина кипел от бешенства и глубоко переживаемого унижения. Ветров ускорил шаг, чтобы ему не пришлось состязаться с Мербахом за последнее свободное место под крышей зала заседаний. Он буквально запрыгнул на пустое кресло в первом ряду балкона. Рядом с ним вольготно откинулся на удобном кресле руководитель фонда, который спонсировал его работу в Немецком обществе внешней политики.

Но, оказывается, политолог вышел из доверия. Правление было недовольно им. И шеф без обиняков объявил ошарашенному Ветрову, что фонд не намерен продлевать действующий российский проект.

– Это почему же? – вырвалось у шокированного Ветрова.

– Вы упустили шанс – с помощью наших щедрых вливаний вывести Россию на путь функционирующего цивилизованного общества, – прозвучал невероятный упрек.

После такого ответа Ветров не знал – смеяться ему или плакать. Он растерянно отвернулся. Все его мысли были обращены к предстоящей речи.

Через два часа, в кофейную паузу, когда тысячи визиток поменяли владельцев, голодные глаза высматривали потенциальных спонсоров, а осажденные политики тщетно пытались вырваться из тесного окружения назойливых выскочек, атмосфера все еще бурлила. Американские СМИ с наслаждением разделывали отдельные пассажи речи: утраченная империя, вероятно, все еще доставляет фантомные боли России. Адо был в своей стихии, черты его лица выражали неприкрытый ужас. Как мог Путин назвать утрату Советского Союза величайшей геополитической катастрофой XX века?

– Территории в современном мире уже не играют больше никакой роли, – заключила Брек. – Теперь не существует границ, только универсальные права человека. – Шум становился громче.

Неожиданно Ветров столкнулся нос к носу с Адо. Тот взглянул на него с презрением и с ненавистью.

– Вам не стыдно, что вы так возвеличили Путина в Германии? – набросился он на Ветрова.

Подошедшая к ним Шицова в мужском костюме была не менее резкой:

– Ты предаешь русских демократов! – Обругав Ветрова, она вменила ему в вину, что во время чеченской войны он встал на защиту Путина, «этого палача Грозного». – Ты слишком долго наслаждался прерогативой толкователя смыслов на телевидении, – продолжала она выходить из себя. Политологу оставалось только спасаться бегством.

Ветров быстро шел по фойе, в отчаянии качая головой. Он поискал в зале единомышленника, которому мог бы излить душу. Но никого не нашел. Неужели у Запада не было совести? Как он мог забыть чудовищные взятия заложников в московском театре на Дубровке и в школе Беслана! Неужели Запад не понимал, что завтра такие же покушения могут произойти в его доме? Теракты исламистов в московском метро, подрыв российских пассажирских самолетов террористками-смертницами… Кремль не поддался на шантаж, он пошел на штурм захваченных зданий. В Москве погибли сто пятьдесят заложников в результате применения газа, поскольку из-за мер по обеспечению скрытности операции нельзя было применить антидот.

Потом другие исламисты напали на школу в Северной Осетии и взяли в заложники больше тысячи школьников и учителей. Они обвязали их тела бомбами. Террористы опять потребовали независимости для Чечни – Кремль снова отклонил и приказал штурмовать школьное здание. Почти четверть юных заложников погибли, когда террористы взорвали бомбы на них.

Во время двух первых трагедий Ветров был постоянным комментатором на немецком телевидении. Тогда он назвал преступников, захвативших заложников, террористами, в то время как коллеги говорили о «борцах сопротивления» и «повстанцах». Западные политики требовали от Путина вести переговоры. Они обличали «неоправданное насилие» его спецгрупп. Многие на Западе втайне симпатизировали чеченскому сопротивлению. Как бы реагировал Запад, доведись ему оказаться в подобной ситуации? И не спас ли Путин Запад от исламского халифата?

Почему Запад вдруг резко охладел к России?

После драмы с заложниками Ветров встретил Путина в Валдайском клубе. Кризисы наложили отпечаток на лицо президента. Он был крайне возбужден и воскликнул:

– Где же выражение солидарности Запада? В чем отличие от драмы 11 сентября? – Путин говорил о трещине в отношениях с Западом и о политике двойных стандартов.

Ветров рассказал об этом в ежедневных новостях на ЦДФ.

– Это русская пропаганда, а не немецкая политика в отношении России. Ты вообще не имеешь права работать в Немецком обществе внешней политики на таком значительном месте, – возмущался Адо.

Почти раздавленный интенсивно работающими локтями, Георгий Ветров все же проложил себе путь в соседний зал меньшего размера. К своей радости, там он обнаружил знакомые лица из России и сразу почувствовал себя комфортнее. Здесь он уж точно не ожидал нападок в свой адрес.

Однако неожиданно к столу продвинулось грузное тело русского генерала. Человек в мундире знатно подкрепился и осушил не одну рюмку. А теперь он желал поплавать в бассейне на шестом этаже отеля. Двери в плавательный бассейн во время обеда были заперты, однако желание четырехзвездочного генерала для присутствовавших русских было законом. Мужчины поехали на лифте наверх, отыскали дежурного по бассейну и потребовали выполнить горячее желание генерала. Ветров пошел вместе с ними, хотя бы чтобы быть подальше от своих оппонентов. Дежурный по бассейну стал белее мела и пробормотал что-то об инструкциях. Тем временем генерал начал уже в коридоре переодеваться, и русские сунули служащему сотню:

– Закройте глаза и откройте бассейн. – Напуганный дежурный теперь покраснел и снова отказался, после чего кто-то вытащил из кармана две купюры по 500 евро. Неужели опять откажется от такого бакшиша? Парень отказался, ведь иначе он бы потерял работу. Ветров этому чрезвычайно обрадовался. Наконец-то до русских дошло, что не все можно купить.

С тех пор прошло несколько часов. Ветров и Ревэ дошли до знаменитой мюнхенской площади – центра пивной метрополии. Перед пивным рестораном они неожиданно наткнулись на генерала Иванова. В Москве он был бы окружен плотным кольцом телохранителей. Здесь же он мог передвигаться свободно, никем не узнанный. Как-никак, российский вице-премьер, бывший министр обороны и секретарь Национального совета безопасности принадлежал к числу самых могущественных политиков в Кремле. Иванов в одиночестве курил сигарету. Не задумываясь, Ветров подошел к нему.

Он знал, что Иванов, в былые годы служивший агентом в Швеции и в Англии, сейчас как политик открыто выступал за диалог. Генерал коротко ответил на приветствие. Похоже, его что-то серьезно беспокоило. Ровно через год русские будут выбирать своего следующего президента. Путин как должностное лицо, согласно Конституции, не имел права баллотироваться третий раз подряд. Тогда Ветров еще не подозревал, что через пять дней Путин назначит Иванова первым заместителем премьер-министра и изберет его своим предпочтительным преемником, потому что генерал хорошо продвинул на рынке его речь на Мюнхенской конференции по безопасности.

Ветров немного помолчал, а потом неожиданно спросил:

– Вы можете заглянуть в будущее и сказать, что будет с Россией через двадцать пять лет?

Генерал опешил и уже хотел ответить, но в этот момент из парадного зала вниз по лестнице спустился Путин в сопровождении армады телохранителей. Разговор резко оборвался.

Президент заметил стоящего неподалеку Ветрова и поздоровался быстрым рукопожатием. Потом исчез в ожидавшем лимузине, который обычно специально доставлялся для президента из Москвы. Также исчезающего Иванова Ветров успел спросить вдогонку, занимается ли российское правительство концепциями грядущих мировых конфликтов. Генерал ответил утвердительно – это в компетенции Географического общества.

Стоявший рядом Ревэ захлопал в ладоши. Эта институция была ему небезызвестна, наоборот, он даже знал одного из членов лично – это был человек по фамилии Орешек.

– Ваш дальний родственник, Георгий, – заметил Ревэ самодовольно. Ветров его не знал. Орешек – так звался старинный татарско-русский дворянский род, из которого были родом Ореховы. Прадед Ветрова носил фамилию Орехов. Он припомнил, что его отец упоминал фамилию Орешек в связи с тайным кругом евразийцев, когда он шел по следам библиотеки Ивана Грозного. Тайное сообщество, к сожалению, бесследно исчезло. Однако Ревэ подарил ему надежду: он был убежден, что евразийцы теперь обосновались в Географическом обществе.

Ветров и Ревэ тут же договорились о следующей совместной поездке в Москву.

В российскую столицу они летели по отдельности – из Парижа и из Берлина. Как всегда, уже постаревший Глеб Павлик встретил родственника в аэропорту Шереметьево. Как каждый раз по-новому менялась Москва! Город становился все чище, жилое строительство переживало подъем, рестораны были полны, улицы ухожены, как в Европе. Ночью особое освещение создавало приятное ощущение комфорта. Город так же излучал энергию, как Нью-Йорк или Лондон. Так сильно удручавшие раньше агрессивные попрошайки и пьяные на улицах исчезли.

Генерал Иванов был прав, утверждая, что нынче русские живут так хорошо, как не жили никогда прежде. Он стал бы неплохим президентом.

Орешек был недоступен по телефону, но в итоге все же удалось договориться о встрече, правда, не в здании Общества в центре Москвы – там иностранцы были нежелательны. Знакомство состоялось на даче на Воробьевых горах.

Орешек приветствовал Ветрова, своего дальнего родственника, странным подмигиванием.

В преддверии встречи Ревэ так сформулировал ответ на вопрос о цели визита:

– Мы не эзотерики и не оголтелые сторонники теории заговора. Мы европейская секция Трехсторонней комиссии. Осуществляем межкультурный обмен, разгадываем чисто по-научному универсальные законы планеты. И были бы рады сотрудничеству.

Сидящие за столом замерли, когда неожиданно со скрипом приотворилась запасная дверь. В соседней комнате кто-то шуршал бумагами. Орешек потребовал у незнакомца выйти из укрытия.

Удивление Ветрова было безгранично. Это лицо он никак не ожидал здесь встретить. Как из небытия перед ними возник Великий магистр ордена Святого Грааля во всем своем великолепии. Довольный удавшимся сюрпризом Хорн захлопал в ладоши. Ветров хорошо знал его по своему боннскому пребыванию в Немецком обществе внешней политики. В Германии не было никого более искушенного в тайных мистических учениях, чем он. Однако внешне кавалер ордена сильно изменился, его когда-то полное тело стало килограммов на двадцать легче. Теперь он даже чисто физически соответствовал рыцарским доспехам его прародителя, крестоносца.

Хорн лихорадочно разложил перед собравшимися свои бумаги: тексты, как всегда, были на французском, немецком и русском. Продолжение знаменитого письма Генриху 1555 года, с содержанием которого французский поэт Кокто восемьдесят лет тому назад познакомил предводителя русской диаспоры Орехова.

Орешек молча взирал на эту сцену. Он явно был в курсе происходящего. Подобно пауку, Хорн опутал весь мир своей невидимой сетью Трехсторонней комиссии. Ее представитель Ревэ первым нарушил наступившую тишину:

– В соответствии с хроникой истории человечества – как французский прорицатель видел настоящий момент?

– Между пассажами о немецком объединении и описанием события сентября 2001 года стоит еще нечто странное, – объявил кавалер ордена и вытащил аккуратно исписанный лист бумаги. Голосом, исполненным патетики, он прочел текст:

И земли, деревни, города, королевства и провинции, которые оставили первоначальные пути, чтобы освободиться, а на самом деле поработившиеся еще глубже, будут втайне тяготиться своей свободой и, совершенно свою религию утратив, начнут перебираться на левую сторону, чтобы впоследствии вернуться на правую; они восстановят святость, опечаленную долгое время, вместе с Святым Писанием и поставят на прежнее место, после чего придёт Большой Пёс, к которому последует Великий Мастифа, который учинит разрушения повсеместно, тоже то, что до этого имело место. И будут восстановлены храмы, как в первые времена, и будет восстановлено священнослужение в своем законном статусе, но оно погрязнет в разврате и роскоши, совершит тысячу злодеяний.

Ветров был уже знаком с этой процедурой. Хорн торжественно зачитывал послание Нострадамуса, словно литургическое чтение Евангелия. В глазах Ветрова это было чистейшим кощунством, как человек верующий, он хотел бы опротестовать это. К его большому удивлению, задачу интерпретирования мало понятного текста взял на себя не Хорн, а русский Орешек:

– Европейский союз развалится, бывшие страны Варшавского договора, бежавшие от коммунизма на Запад, то есть влево, лишатся своего суверенитета и от безысходности опять обратятся к Востоку, где будут торжествовать национальные идеи, то есть вправо.

– Абсолютно искаженное толкование, – в один голос воскликнули присутствовавшие западные гости. После своего вступления в ЕС и в НАТО восточные европейцы стали доблестными трансатлантическими европейцами. ЕС стабилен, Польша и Литва как раз заморозили договор о партнерстве и сотрудничестве между ЕС и новым прежним оппонентом НАТО – Россией. Текст должен означать что-то совсем другое.

Орешек был доволен смятением, которое он вызвал. Когда волнение улеглось, он попросил разрешения продолжить:

– Сейчас происходит процесс частичного восстановления религии, вскоре на мировую сцену выйдет очень сильная личность, которую провидец назвал «Большим Псом», chien – по-французски.

– Chien – это Хирен, – пробормотал Хорн. В 942 катренах Центурий это имя мирового вождя встречается девять раз. Хирен – это была анаграмма центральной фигуры в конце предсказаний, или, вернее, политика, который взойдет вверх в XXI веке.

Для исследователей Нострадамуса Хирен был, конечно, понятием. Веками все гадали, кто мог скрываться за этим именем. Распространенным предположением было, что непосредственный адресат знаменитого письма и был этим Хиреном, будущим правителем Европы. Один из девяти таинственных катренов, где упоминался Хирен (6/70), звучал так:

Вождем мира будет великий Хирен, Более всех других он будет любим, почитаем, вызывать страх: Слава и имя его поднимутся выше небес, Он удовлетворится лишь с титулом победителя.

Предсказание имело еще одну особенность. В других катренах Нострадамус давал Хирену некие прозвания, такие как Селин – лунный серп, что означало исламский символ. В одном из пророчеств Хирен описывался как покоритель арабов в предположительной третьей мировой войне. Но кто и в мирной Европе будет вести войны? Против кого?

Временная фиксация событий была, видимо, невозможна, поскольку в хронологии письма к Генриху Хирен вообще не упоминался. Если только Большой Пес Chien и Хирен были одним и тем же лицом. В последнее время появились предположения, не мог ли под этим названием подразумеваться некий китаец.

Ветров возразил:

– А может, этот Хирен – нечистый дух, будущий Антихрист? Тогда Нострадамус – Лжепророк, захотевший обвести человечество вокруг пальца и попытавшийся представить явление Сатаны в конце света как нечто позитивное.

Ревэ не согласился. Предсказания Нострадамуса содержали лишь описания действительно ключевых личностей той или иной эпохи. Наполеон, Гитлер, Сталин. Соответственно, мировой правитель, предреченный с 1999 года, не должен ни в чем уступать этим историческим гигантам. Никого подобного пока не было на горизонте.

Неутомимый француз довел своих криптологов до высочайшего раздражения. Секретные службы Франции обладали информацией, что во времена творений Нострадамуса Европа праздновала появление секретных посланий технического происхождения. В Италии ученый Лео Баттиста изобрел первый шифровальный аппарат с передвигающимися дисками. Условные значки могли быть расшифрованы только автором и адресатом. Баттиста уверял, что вся сообразительность и все мастерство всех людей вместе взятых, все усилия самых неутомимых, все искусство и попытки разгадать потерпят неудачу. Если человек не знает условленный шифр, ему никогда не удастся понять зашифрованный таким образом текст. Полиалфавитные шифровальные системы позднего Средневековья вплоть до XX века считались неразгадываемыми.

Может быть, Нострадамус зашифровал свои тексты с помощью такого шифровального аппарата? Ясность могли внести современные компьютерные системы. С их помощью было скрупулезно исследовано письмо к Генриху, прежде всего содержащиеся в нем числа. Декодирование оставляло желать лучшего. Было лишь доказано, что речь действительно идет о хронологическом изложении событий. Реакция озарения наступала всякий раз только после того, как предсказание фантастическим образом сбывалось. Нострадамус, по-видимому, обхитрил современные компьютеры.

Что же касалось 942 пророческих стихов, которые не были расположены в хронологической последовательности, то с ними происходило много мистификаций. Так, например, в XVII веке верили, что самые важные пророчества Нострадамуса относились исключительно к правлению Генриха IV. И сам король однажды уверовал, что он и есть Хирен. В XVIII веке предсказание перенесли на «короля-солнце» Людовика XIV. В XIX веке оно вдруг подошло Наполеону. А в XX веке пророчества проецировали на Гитлера и Сталина.

Ревэ знал лишь одно: решение загадки могли дать только путешественники во времени, явно выдавшие свою информацию Нострадамусу. Пока не будут обнаружены их следы, оставалось блуждать в тумане. Третья мировая война, если Нострадамус окажется прав, будет развязана между Западом и крупной арабской державой. Абсурд, предположил Ревэ. В военном отношении арабы были не в состоянии напасть на Европу. Впрочем, во времена Нострадамуса они угрожали тогдашнему Западу – Священной Римской империи. Может, это ввело в заблуждение провидца. Но, с другой стороны, разве не воспринимались все предсказания Нострадамуса до их осуществления как бред и заблуждение?

Ревэ, наконец, задал вопрос, ради которого они все приехали:

– Смогли бы вы приоткрыть для быстрого осмотра черного ящика библиотеку Ивана Грозного?

Ответ Орешека был хорошо продуман:

– Да, тайные общества Востока и Запада должны были бы восстановить свои вековые контакты.

Француз был явно обрадован и тут же побежал со своим включенным мобильным телефоном на улицу, чтобы, как он выразился, подышать свежим воздухом.

Пока Ревэ разговаривал по телефону, Ветров тихо сказал хранителю Святого Грааля Географического общества:

– Вы скрываете важное тайное послание в храме Василия Блаженного…

Орешек знаком подозвал родственника поближе к себе, чтобы погруженный в какие-то тексты Хорн не мог их услышать.

Ветров поначалу не поверил услышанному. Это было невероятно. Руководитель администрации Путина Дмитрий Медведев придумал простой план, как Путин мог остаться у власти. Он, Медведев, станет играть один срок роль президента для Путина – после этого царь может вернуться на свой трон. Свою власть Путин сможет сохранить и в роли председателя Правительства при Медведеве.

Путин доверял Медведеву. Ведь тот был ему всем обязан. Без Путина он никогда бы не поднялся от незначительного советника до руководителя кремлевской администрации, а затем до первого заместителя председателя Правительства. Но почему тогда генерал Иванов продолжал спринт на финальной дистанции бега за президентство?

– Кремль реагирует на опросы избирателей, – пояснил Орешек. – Они в итоге покажут, кто из двух – Иванов или Медведев – пользуется большей симпатией народа.

Позже Иванов утверждал, что российские предвыборы – это не что иное, как секретная операция спецслужб. Генерал не хотел признавать, откуда на самом деле дул ветер: в отличие от Медведева, с Ивановым Путин не был уверен, что через четыре года тот безоговорочно освободит пост президента.

Орешек говорил так тихо, как только мог:

– В горбачевском политбюро сидел американский агент, в окружении Ельцина также. Конечно, американцы будут пытаться сделать следующего президента сговорчивым.

Ветров напряженно размышлял. Не важно, Иванов или Медведев, оба означали ясный сигнал Западу. Оба были западной ориентации. Западу следовало воспользоваться случаем и наконец договориться с Россией.

Ревэ вбежал в комнату. Прежде чем он успел озвучить реакцию Парижа, Орешек перебил его. Гадание о персонажах Хирен и Большой Пес еще не закончено. Тайный российский союз интерпретировал бы соответствующие места так. Он полагает, что под Большим Псом следует иметь в виду явление одноименного созвездия, с самой яркой звездой ночного неба – с Сириусом.

– В августе Сириус постепенно становится виден, пока к концу декабря не начинает полностью доминировать на ночном небе над Северной Европой, – пояснил Орешек. Он торжествующе улыбнулся своим гостям. – Не стал ли кто-то в конце 1999 года Большим президентом?

Гости выглядели абсолютно ошеломленными. Если они правильно поняли странного евразийца, то он зашел так далеко, что утверждал – Путин был Большим Псом в знаменитом на весь мир предсказании Нострадамуса. Орешек снова сослался на свой Тайный союз, поскольку тот пользовался познаниями из потустороннего мира! Вслед за Большим Псом последует еще больший пес – Мастиф, который поставит с ног на голову весь миропорядок. – Большой Пес и Мастиф – это, вероятно, одна и та же личность, – уверенно произнес он.

Неужели Нострадамуса действительно так легко было расшифровать? Таким образом, каждый политик, который когда-нибудь в конце года, когда на небе сияет Сириус, придет к власти, мог считаться великим неизвестным властителем мира. Как известно, президенты США всегда избираются в конце года. Впрочем, хронологию в послании к Генриху тоже нельзя сбрасывать со счетов. Исходя из этого, Большой Пес и Хирен были будущими и нынешними властителями XXI века.

Ветров открыл дверь на террасу. Несмотря на бесчисленные источники света в центре Москвы, созвездие Орион светило особенно ярко этим февральским вечером. История человечества менялась безостановочно, а звезды на небосводе оставались такими же на протяжении миллионов лет, подумал Ветров. Ярко сияющий сейчас Сириус все они видели одинаково – фараоны, императоры, диктаторы, президенты. И всем им в спокойную минуту приходили в голову разные мысли о звездах.

2012

«Эта выборная тусовка закончится на сибирском морозе», – подумал Георгий Ветров, наблюдая, как на московских улицах собиралось все больше народу, ожидавшего, что Владимир Путин и Дмитрий Медведев выйдут к толпе. Это было 4 марта, Путин как раз был выбран новым российским президентом, после того как его партия «Единая Россия» в прошлом декабре с триумфом победила на выборах в Думу. Тогда же сразу посыпались обвинения в манипуляциях, и уже на следующий день тысячи вышли на улицы, чтобы протестовать против результатов выборов. После того как западные СМИ всю неделю подливали масла в огонь, демонстрации приняли невиданный размах.

Двадцать лет прошло с тех пор, как в такую же бурную зимнюю ночь 3 марта был похоронен Советский Союз. С тех пор Ветров в качестве эксперта должен был регулярно держать ответ в телепередачах и газетных статьях, в том числе зарубежных. Двигалась ли Россия еще вперед, к демократии, или возвращалась назад, к диктатуре?

Ветров придумал для себя убедительную и последовательную концепцию: Россия шла по пути развития к российской, а не к западной демократии, и при этом очень медленно. В отличие от 90-х годов, Кремль отказывался от западных советов. Российское руководство хотело построить собственную, «суверенную» демократию – независимую от желаний и требований западных наставников. На этом тернистом пути было много препятствий. Девяностые, которые на Западе прославляли как эру свободы, обернулись для большинства русских потерянными, безнадежными годами величайших личных утрат – материального и духовного свойства. «Демократия» на удивление стала в России ругательным словом.

В начале XXI века самая большая по площади страна мира неожиданно быстро оправилась от этих неурядиц. Благодаря высоким ценам на нефть на мировых рынках, неожиданно одарившим поступлениями госпредприятия-экспортеры и до этого обанкротившийся госбюджет, узкие места предыдущих лет удалось преодолеть. Но потом проблемы вернулись с новой силой. Россию бросило в войну с Грузией, а потом сразу в глобальный финансовый кризис. В крупных российских городах возмущенная молодежь бунтовала, требуя свободы и демократии.

Ветров был уверен, что Владимир Путин вернется на президентский пост. Медведев сдержал слово и освободил место. Но Ветров никак не ожидал такого мощного сопротивления Запада, который кипел от злости и выступал против возвращения Путина. Ветров не понимал – почему. Ведь, собственно говоря, Путин снова сделал сильным свой народ, а миру была нужна надежная, дееспособная Россия. Коллеги Ветрова в мозговых центрах были решительно другого мнения. Путин был для них воплощением скверного нарушителя их спокойного мироустройства.

Вдалеке нельзя было не услышать раскаты грома надвигающейся новой холодной войны. Вновь и вновь Ветров в отчаянии спрашивал своих немецких коллег:

– О чем мы спорим сегодня с Россией? Никакой коммунизм с Востока нам больше не грозит. Россия стала капиталистической – как и мы. Для перевооружения у нее нет денег. Вместо этого военные базы НАТО окружили страну от Балтийского моря до Каспийского и до Гиндукуша. Все прежние советские военные базы исчезли. И ведь Россия предлагает нам свой гигантский рынок для торговли и инвестиций.

Но его контрагенты не успокаивались, многочисленные критики России рвались просвещать его: Россия угрожает либеральному общественному порядку Запада, преследует инакомыслящих, дискриминирует сексменьшинства в собственной стране, плюет на цивилизованное общество. Один из них с тревогой объяснял Ветрову:

– В то время как Европа навеки распростилась с эгоистическими, национальными интересами и политикой сохранения малых стран, Россия шагает назад в средневековье. В современном мире котируются только общие либеральные ценности, нормы и права. Как мирно мы могли бы все вместе жить в Европе, если бы нам не мешала Россия! – На это Ветров мог ответить только насмешливым «Аминь!».

Этим по-зимнему холодным вечером 4 марта Георгий Ветров перешел через Большой Москворецкий мост. Люди вокруг дрожали от трескучего мороза, Москва-река местами была покрыта толстыми льдинами. На оттепель никакого намека. Он бросил зачарованный взгляд на торжественно освещенный Кремль, церкви и колокольни, на крыше дворца на ночном ветру развевались российские триколоры. Ветров вышел на мощенный крупными камнями Васильевский спуск между воротами Спасской башни и храмом Василия Блаженного – там, где двадцать пять лет тому назад немецкий пилот-любитель Матиас Руст приземлился на своем спортивном самолете, обдурив всю противовоздушную оборону прекрасно вооруженного Советского Союза.

Сама Красная площадь была перекрыта, но бесчисленные любопытные по боковым улицам устремлялись к сооруженной в стороне трибуне. Стоя за перекрытием, продрогший Ветров с любопытством наблюдал за происходящим. В этот момент он вспомнил своего отца, лишь под конец жизни вернувшегося на родину. Может быть, он приехал бы раньше, если бы ориентированный на реформы кремлевский хозяин Никита Хрущев за тридцать лет до этого не только «десталинизировал» страну, но и демократизировал ее.

Сам Ветров много раз бывал по официальным поводам в Кремлевском дворце и с гордостью носил в душе наследие белой эмиграции. Он, как и отец, воспринимал Россию как «свою» страну. Его предки сто лет назад принадлежали к высшей элите царской России. Его прадед работал председателем страхового общества «Россия», располагавшегося на Лубянке – в здании, где позже разместились органы госбезопасности. Второй прадед руководил ГУМом, первым большим универмагом здесь, на Красной площади, а третий, Орехов – управлением Риго-Орловской железной дороги. Если бы не Октябрьская революция, Ветров сейчас был бы в этой стране на самом верху.

Ветров вернулся к действительности, когда кто-то больно толкнул его локтем в бок и показал пальцем на неожиданно открывающиеся ворота Спасской башни. И в самом деле, из Кремля выходили Путин и его помощник Медведев. Они прошли по пустой, огороженной Красной площади. Ветров почувствовал рядом с собой горячее дыхание Федора Андреева. Ему нравился этот русский коллега, регулярно снабжавший его внутренней информацией из Кремля.

– Путин вернулся в боевой форме, – прокомментировал Андреев сцену. Ветров сразу понял, что тот имел в виду. Вице-президент США Джозеф Байден некоторое время тому назад специально прилетал в Москву, чтобы отговорить Путина снова баллотироваться на пост президента. Фаворитом США был либеральный Медведев. Шеф Байдена, президент США Барак Обама, прежде называл Путина вечно вчерашним бойцом холодной войны. Канцлер Ангела Меркель также настаивала на «Петербургском диалоге», что вместо Путина должен баллотироваться Медведев.

При этом ведь у власти все это время был Путин – как премьер-министр. Поначалу Медведев подавал некоторые надежды на более либеральный, прозападный курс. Он попробовал «перезагрузку» с США – оживление партнерства после грузинской войны. Но, очевидно, Медведев – как в свое время Горбачев – своим либеральным выступлением встретил больше одобрения на Западе, чем дома. Российское общество вскоре отошло от прозападного курса, многие неожиданно снова стали добрым словом вспоминать Сталина, который навел порядок и сделал Россию второй по мощи страной в мире. Разочарованные американцы отвернулись – русские опять не встраивались в демократический клуб.

У Андреева на этот счет было свое собственное мнение:

– Мощное евразийское лобби снова привело Путина к власти. И они снабдили Путина другой, более агрессивной внешнеполитической программой.

Ветров насторожился.

– А что, евразийское лобби может заглядывать в будущее? Оно знает, с какими вызовами придется справляться?

– Предводитель евразийцев, Нарышкин, потомок знаменитого дворянского рода, который привел к власти Петра Великого, председатель Думы. Он мог бы с успехом вместо Медведева сыграть роль промежуточного президента, если бы Путин этого захотел.

Ветров был знаком с последними публикациями политолога Караганова. Они формулировали новые направления евразийской политики. С уходом Медведева западники потеряли всякую власть в России. Ветров сожалел о некоторых из них, но Андреев горячо заверил его:

– Борьба за новый мировой порядок и мировое господство начинается сейчас. Россия сделала свой выбор. Она часть Европы, но не часть Запада. Евразия – это новая, восточная Европа. Кремль должен позиционировать себя совершенно по-новому, чтобы соответствовать этой программе.

Западу не понравился балаган вокруг Медведева. «На демократический стиль это не похоже», – едко писала пресса. «Россия на пути к диктатуре», – озаглавил Мербах свой комментарий и, кипя от злости, сделал вывод: страна с таким отсталым взглядом на мир не нужна Европе. Прочь из G8 страну, имевшую только восемь процентов американской экономической мощи!

Такие дискуссии лишали Ветрова сна, так что порой он целые ночи проводил за чтением. К примеру, столетней давности немецкого энциклопедического словаря, который он обнаружил на блошином рынке. Статью про Россию он отчеркнул красным: «Русские племена наполовину азиаты. Их ум несамостоятелен. Их понимание правды заменяется слепым послушанием, им недостает тяги к познанию. Подхалимство, продажность, нечистоплотность – исконные азиатские черты». Кроме того, он проштудировал европейские доклады о России XIX века и времен немецкого национал-социализма. Русские там представали как варварский степной народ, знавший лишь плетку хозяина. Не приведи Господь Западу испытать нападение русских!

Ветров постепенно понял, почему немцы и их нацистские предводители в конце войны гораздо больше боялись оккупации Красной армии, чем жующих жвачку американцев. Англосаксонским странам они готовы были сдаться, но только не Сталину. Вековая клеветническая пропаганда сделала свое дело.

Ветров не видел большой разницы между тогдашней пропагандой и нынешними сообщениями СМИ о России. Лишь один-единственный раз Россия вызвала настоящую симпатию на Западе – когда распалась при Горбачеве. Напротив, Путина вскоре обвинили, в том числе Меркель, в авторитаризме, который неприемлем для Запада. Немецкий бундестаг проголосовал за приостановку партнерства в модернизации – до тех пор пока Россия не вернется на путь демократии. Совет Россия – НАТО, единственный орган, в котором Россия и Запад до настоящего времени могли улаживать свои конфликты, американцы заморозили. ЕС приостановил Договор о партнерстве и кооперации с Москвой. Ощущение безнадежности охватило многих: практически все институции, которые урегулировали отношения России с Западом со времен окончания холодной войны, распались. Мечта о единой Европе исчезла.

На противоположном от Кремля берегу Москвы-реки находилась Болотная площадь. Тоже историческая территория. В Средневековье великие московские князья разбивали там обширные сады, позже на этом месте возникла важнейшая базарная площадь Москвы, перевалочный пункт для товаров со всего света. По праздникам город организовывал в садах народные гулянья – до того как Болотная стала публичным местом казни. Предводителям крестьянских восстаний в XVII и XVIII веках Степану Разину и Емельяну Пугачеву там отрубили голову.

В декабре 2011 года десятки тысяч москвичей собрались на символичной площади, чтобы протестовать против государственного произвола, за правовое государство. Министр иностранных дел США Хиллари Клинтон разжигала протестные настроения и посылала своих самых ушлых агентов на митинги. Это была первая массовая антипутинская демонстрация.

Ветров нисколько не удивился, увидев рядом с хорошо выглядевшим либеральным народным трибуном Немцовым фигуру агента Анжелы. Она деловито разговаривала по мобильному телефону, давала указания, не обращая никакого внимания на окружавшие ее наряды полицейских.

Запад тем временем переживал один геополитический триумф за другим. Общий лозунг «Нет кровавым диктаторам!» в «Твиттере» и «Фейсбуке» приводил к массовым митингам за демократию во многих арабских странах. Андреев как раз вернулся из Египта, куда ездил наблюдателем. Приехав в Каир, он сразу помчался на площадь Тахрир, место демонстрации против диктатора Хосни Мубарака. «Все довольно призрачно, массовое восстание», – описывал он тамошнюю ситуацию. Так называемая «Арабская весна» смела с постов одного за другим долголетних глав государств и их структуры власти в Тунисе, Ливии, Египте, Йемене и – возможно, скоро – в Сирии.

– Вне всякого сомнения, Запад подстрекает протестные движения возмущенной молодежи против бесхозяйственности и коррупции, – рассказывал Андреев о своих впечатлениях от интересной, но небезопасной поездки. – Но у Запада нет плана, и у студентов тоже. «Хорошо смеяться» будут исламисты.

Драматические события на глазах становились угрожающими для России. Обама выступил с благой вестью культурного диалога с исламом. Запад надеялся, что Магриб, Ближний и Средний Восток, Персидский залив, так же как в 1989–1990 годах весь коммунистический восточный блок, вдруг превратится в западную демократию. Сопутствующим положительным эффектом могла бы стать победа над исламистским терроризмом в арабском мире, тем более что спецслужбы США как раз осуществили секретную операцию «Копье Нептуна», выследив террориста бен Ладена в его убежище в Пакистане и отправив его на тот свет.

Андреев был полон энергии. С Ветровым он мог говорить о чем угодно.

– Мы с большой тревогой наблюдаем за западной попыткой перераспределить власть в арабском мире. Кровавые перевороты там – всего лишь увертюра к будущим тектоническим изменениям соотношения сил во всем мире. Запад борется за сохранение своей глобальной монополии власти. Следующим шагом он планирует свержения и изменения режимов на территории исчезнувшего Советского Союза. Арабское революционное движение было мастерски оркестровано, снимаю шляпу перед современными информационными и манипуляционными технологиями Запада!

В Москве тем временем спецподразделения были брошены на жестокое подавление демонстрантов, выходивших на несогласованные протестные марши. Активистов, многих с применением силы, дубинками загоняли в полицейские автозаки. Но полиция, в свою очередь, тоже столкнулась с небывалой мощью. Либерал Немцов яростно кричал с трибуны своим единомышленникам:

– Молодежь – это будущее России. Она требует европейских ценностей. Ничто не помешает ей защищать свою свободу. Мы больше не боимся государственной власти!

Андреев скептически относился к идеалам демократии:

– Свобода, благосостояние, справедливость – все это прекрасно, но нереалистично во в высшей степени консервативной России! Западу не удастся свергнуть Путина. Переворот все равно будет выгоднее скорее националистам, чем демократам.

Во время ночной встречи на Красной площади Андреев ни на шаг не отходил от Ветрова. От него Ветров многому научился. Они были знакомы со времен перестройки и доверяли друг другу. Русский политолог восхищался Германией. Каждый раз он показывал Ветрову результаты социологических опросов: немцы по-прежнему были любимой нацией русских.

Тем не менее Андреев критиковал немцев за отсутствие эмпатии.

– Путин – это второй Аденауэр, – заметил он. – Аденауэр тоже не был демократом в чистом виде. По его приказу секретные службы вели слежку за оппозиционерами, он ограничивал свободу массмедиа, поощрял старых нацистов. Немцы любили и переизбирали его, его партия ХДС годами была вне конкуренции. Преемники Аденауэра принимали чрезвычайные законы, когда в 68-м году студенты вышли на баррикады. На демонстрациях была применена неоправданная сила, были жертвы. Россия сейчас находится на таком же этапе развития демократии, как тогда Германия.

Ветров хорошо знал позицию Андреева, некоторые его мысли он уже неоднократно слышал. Неудивительно, что его собственные мысли разбредались.

Сравнительно недавно бывший министр иностранных дел Ганс-Дитрих Геншер попросил его приехать в отель «Адлон». В Берлине Геншер всегда жил там в номере люкс с видом на Бранденбургские ворота. Его всегда узнавали проходившие мимо постояльцы, здоровались с ним и заговаривали. В этот раз он хотел поговорить спокойно и выбрал место в дальнем углу холла.

– Путин выпустит Ходорковского из лагеря?

Ветров удивился такому вопросу. Олигарх Михаил Ходорковский в начале нулевых был самым богатым человеком в России, ему принадлежала нефтяная компания ЮКОС, которую он приобрел на первом этапе приватизации при Ельцине гораздо ниже стоимости. Ходорковский не сидел бы сегодня в колонии, если бы он не сделал двух вещей: он вмешивался в политику, давал взятки и нисколько не скрывал, что стремится занять пост премьер-министра. Кроме того, он планировал продать свою фирму американскому нефтяному магнату. В Кремле прозвучал сигнал тревоги: тридцать процентов национальных нефтяных резервов внезапно оказались бы в руках иностранцев! Ходорковского обвинили в уклонении от уплаты налогов и дважды осудили. За решеткой он сидел уже почти десять лет.

На Западе случай Ходорковского вызвал возмущенные вопли: судебный процесс был политически мотивированным, чтобы уничтожить блестяще управляемое частное предприятие и вернуть его под контроль государства. Десятки глав государств просили Путина выпустить Ходорковского, но он остался глух к просьбам.

Ветрову Геншер строго сказал:

– Наша беседа – это тайная дипломатия. Никому не говорите об этом, даже своей жене. – Ветров согласился.

Раньше Геншер несколько раз встречался с Ходорковским, нашел его довольно симпатичным, хотя грехопадение олигарха не укрылось от него. Федеральный канцлер навела его на мысль заняться случаем Ходорковского. Для Геншера был возможен лишь один мотив воздействия на Путина – освобождение надо представить как гуманный акт помилования. При первой встрече с Путиным Геншер сразу получил положительный ответ: «Подождите следующего президентства». Верно, ведь президентом еще был Медведев. Старый лис Геншер умел ждать. У Путина была своя собственная тайная дипломатия.

«Ну что ж, предстояла официальная смена руководства, и Геншер должен счесть, что время пришло», – подумал Ветров. Шансы на амнистию для впавшего в немилость олигарха Ходорковского были пятьдесят на пятьдесят.

Вопреки всем протестам, в результате этих выборов Путин вернулся на пост российского президента. Вернулся победителем-триумфатором, ведь раньше распавшаяся великая держава в таком стремительном темпе никогда не возвращалась на мировую арену. Благодаря кризисному менеджменту Путина страна пережила мировой финансовый кризис практически без ущерба.

Для Ветрова Путин был единственным в Европе политиком с геополитической стратегией. Он следовал реальной политике, а не как Запад – ориентированной на ценности политике словоблудия. Каким-то образом он предвосхищал грядущий ход событий, точно знал будущие линии обрушения мира, видел смещения сил; он концентрировался не на рутинных делах, а думал на несколько шагов вперед. Только благодаря уму или еще чему-то?

От Запада России было уже почти нечего ждать – греческий кризис и шатания внутри европейского пространства свидетельствовали о продолжении ослабления Европы. Путин стремился лишь к сношениям с ЕС и НАТО в Европе, не более того. Теперь не Запад стал бы ждать, когда изменится Россия, – нет, теперь Путин мог ждать, когда Запад станет другим.

Андреев не скрывал своего восхищения Путиным.

– С Медведевым Россия чуть было не сбилась с верного пути. Грузины уже были недалеки от того, чтобы осрамить нас в Южной Осетии, одержать победу в боевых действиях. Если бы не жесткое вмешательство Путина, наш статус великой державы был бы сейчас подмочен. В Ливийском конфликте Путин также нажал на стоп-кран. В конце концов, Путин остановил расширение НАТО на исконные исторические русские земли.

Ветров посмотрел на часы. Собственно, он давно уже хотел бы очутиться в гостинице «Балчуг». Но Андреев вошел в раж и не собирался его отпускать. На Западе такой диалог был невозможен. Планы завоевания мира, мировое господство, сферы влияния, исторические аналогии с Наполеоном, Бисмарком, Сталиным или Гитлером – все это было там предосудительно. Запад обустроился в новом, современном мире, в котором «хорошая история» началась лишь с великого ключевого момента – 1945 года. Все, что произошло до этого, было «историей неверного направления».

Ветрову оставалось только пожать плечами от такой идеологии морали. Российская героизация своей истории, которая опиралась на подвиги Александра Невского, Дмитрия Донского, Михаила Кутузова и Александра Суворова, сталкивалась с непониманием, иронией и неприятием западных оппонентов.

«Западу нужна совсем другая восточная политика», – заверяла Брек в своих статьях, которые находили широкий отклик у общественности. «История жертв Второй мировой войны должна быть сфокусирована на оккупированных сначала Гитлером, а потом Сталиным странах Центральной Европы. Россия – не жертва, а виновник». Подобные аргументы должны были способствовать членству в НАТО Грузии и Украины. Это бесило Путина. На саммите НАТО в Бухаресте дошло до конфликта.

За закрытыми дверями Путин назвал Украину гибридным государством, поскольку восток Украины был русским культурным пространством на протяжении веков. А разделенная надвое нация не может войти в НАТО. Американцам и бывшим странам восточного блока аргументация Путина была поперек горла, а вот Берлин и Париж остановили расширение НАТО на восток в этом направлении, поскольку с их точки зрения уязвимым государствам нечего делать в объединении. Немцы нанесли американцам чувствительное геополитическое поражение и солидаризировались с Россией – что никогда не было забыто в Вашингтоне. Однако сторонники расширения НАТО все еще не сдавались.

Но еще до этого в Германию как-то приехал Медведев. Ветров организовывал его выступление, на котором тот предложил стратегический диалог о совместной структуре безопасности от Ванкувера до Владивостока – мнимое возвращение к российскому плану девяностых создать вместе с Западом Северный альянс против исламизма. Идея, противоположная миропорядку по западным представлениям.

На последовавшем затем приеме Ветров усердно агитировал за Медведева. Он отчаянно пытался воодушевить предложением молодого президента немецкую политическую элиту, принимающую решения. Но господа уже пили по третьему бокалу шампанского, и его никто не слушал. Никто не отваживался поставить под сомнение опоры миропорядка США – ЕС. При стратегических размышлениях Россия и Китай оставались за пределами мировой архитектуры. Ветров как политолог с трудом выносил это игнорирование и чувствовал себя разбитым от такого лобового ветра.

Высокомерный Адо пел тем временем хвалебные гимны Соединенным Штатам. Когда Ветров пытался прошмыгнуть мимо, он бросил ему:

– Медведеву больше нечего делать в высшей лиге мировой политики.

Брек с удовольствием рисовалась перед группой старых послов, которые пели ей дифирамбы:

– Медведев руководит страной, которая не может пережить утрату собственной значительности.

Через два года после призыва Медведева Путин самолично приехал в Берлин. На экономическом форуме «Зюддойче Цайтунг» он предложил создать общую зону между ЕС и Евразийским экономическим союзом от Лиссабона до Владивостока. Со стороны Запада – опять глухое молчание. Меркель тоже прореагировала резко: у России еще нет функционирующей рыночной экономики. Ветров был близок к отчаянию: почему канцлер не хотела взять в толк, что помимо экономических соображений под угрозой была политическая судьба Европы?

8 августа 2008 года миропорядок рухнул и был ввергнут в тяжелый кризис. Грузинские солдаты напали на свою мятежную республику Южная Осетия, чтобы силой вернуть ее и Абхазию. Вновь объединенная Грузия, нашептывали Ветрову американцы, – это билет в НАТО. При этом в гранатном огне гибли многочисленные русские солдаты-миротворцы. Русские войска отбили противника.

Ветров уже дискутировал об этом с пламенным националистом Олегом Русаковым. Русаков, мужчина среднего возраста с растрепанной бородой, весьма вдохновился при этом:

– Они чуть было не прикончили нас своей пропагандистской машиной! Россия как поджигатель войны с Грузией – смех, да и только! Но весь мир этому поверил. Наша собственная пропаганда мало что могла этому противопоставить. – Русаков почти запутался в своем монологе. – Абхазия и Южная Осетия ни в коем случае не аннексированы нами. Меньше двадцати лет тому назад мы были единым государством, одной нацией, а вовсе не тюрьмой народов. Грузия покинула общее государство, но почему абхазы и осетины не могут остаться с нами? – Русаков был еще далек от финиша. Как военный журналист во время грузинского конфликта он видел все своими глазами: – Русской армии грузины, несмотря на американское и израильское оружие, ничего не могли противопоставить. Они удрали без оглядки. Русские боевые подразделения дошли до Тифлиса, снесли все военные укрепления и после завершенной работы вернулись назад.

Европейцы исходили руганью, угрожали и бесились, однако после тщательной проверки развития конфликта, скрипя зубами, признали, что агрессором была Грузия. О вступлении Грузии в НАТО после этой яростной атаки речи больше не было.

Ветров подумал о своей непосредственной миссии – интенсивных поисках скрытых источников, поддержке Геншера. Он разговаривал с кремлевской администрацией, с сотрудниками МИДа, был на приеме в Следственном комитете. Внешнеполитические успехи Путина были не случайными, за ними Ветров предполагал знание властных закономерностей и холодный стратегический расчет. Путин играл умело. В военном аспекте Запад не мог поставить Россию на колени, экономическое давление она тоже выдерживала. Кремль действовал так, словно предвидел следующие шахматные ходы противника.

Запад находился в историческом зените своего влияния. Через такие инструменты, как Международный валютный фонд, Всемирный банк, ВТО, Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) или Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), он владел миром. НАТО было в состоянии вести победоносные воздушные войны, разбить любого противника, не подвергая опасности своих солдат. Секретная служба «Агентство национальной безопасности» могла выследить любого человека на планете. У американцев было техническое оснащение, позволяющее посредством простых атак дронов психически уничтожить противников в любом уголке земного шара.

Разделить этот консолидированный Запад не удалось даже самым искушенным российским дипломатам. Старая ось Германия – Франция – Россия была сломана Штатами и центральновосточными европейцами. НАТО и ЕС переполняло самодовольство, они считали, что у них нет конкурентов, и не видели, как Азия экономически обгоняла Европу. Два тысячелетия Европа играла первую скрипку в истории человечества. Но через несколько десятилетий континент окажется перед демографической катастрофой. Музыка уже давно играла в Азии.

Пожалуй, Путин видел в этом свой шанс. Он должен бы изменить навязанные Западом правила игры в альянсе с одинаково настроенными развивающимися странами. Ветров находился под впечатлением от продуманной Путиным стратегии в этом направлении.

Успехи Путина все больше нервировали американцев. Несмотря на устаревшее вооружение, скупые финансовые средства и отсутствие каких-либо союзников, ему удалось противостоять США. В Югославии американцы водили международное сообщество за нос, теперь Россия сделала то же самое на Кавказе. Естественно, Запад не собирался забывать поражение в Грузии. Американцы и отдельные страны ЕС уже тайком обдумывали, как без упрямых немцев они смогут реализовать свой план по расширению НАТО на постсоветском пространстве.

Противники России – Великобритания, Швеция, Польша и три прибалтийские страны – келейно разработали новую геополитическую концепцию восточной политики ЕС. В рамках «мягкой» политики, методами невоенного воздействия, через соглашения о присоединении к ЕС Украина, Грузия и другие «лежащие между ними» экс-советские республики должны были быть отделены от евразийского пространства и укоренены на Западе. Ветров считал скандалом, что в соглашениях о присоединении была твердо прописана политически безопасная кооперация а-ля НАТО, что поначалу держалось в тайне.

Западные эмиссары со своими фондами и другими институциями глубоко проникли на территории бывшего Советского Союза, чтобы под предлогом укрепления тамошнего цивилизованного общества создать новую линию разрыва с Россией. Россия запротестовала, Запад успокаивал ее: «Россия, не бойся НАТО. Оно и тебе принесет лишь мир и безопасные границы».

Ветров был убежден, что Меркель, даже если ее позиция оставалась критической по отношению к России, никогда не пойдет на риск открытого разрыва Европы с Россией. Но с разочарованием был вынужден констатировать, что даже у такой мощной страны, как Германия, в новой расстановке сил на Западе были связаны руки – американцы и центральновосточноевропейские союзники НАТО запретили Берлину какие-либо особые отношения с Россией. Суперсделка, в ходе которой российские инвесторы должны были получить разоренный концерн «Опель», рухнула из-за вето США. Были сорваны и другие планы российских концернов оплатить свою долю участия в немецкой промышленности.

Бывшие жертвы нападения Гитлера и более поздние военные трофеи Сталина – центральноевропейские страны – быстро научились, на каких струнах они должны были играть, чтобы поддерживать старые чувства военной вины немцев. Меркель смирилась, ведь она обещала США абсолютную верность. Не поставила она под сомнение эту клятву и тогда, когда стало известно, что американские спецслужбы годами прослушивали ее телефонные разговоры.

Ветров больше не видел для себя никакой перспективы в ведущем внешнеполитическом мозговом центре Германии. Главный консультант федерального канцлера пожаловался на него руководству института – своей болтовней он сведет на нет ее российскую политику. Финансирование Ветрова тоже вдруг повисло на тонкой нитке, спонсоры из экономической сферы отпадали один за другим.

Новый директор института достаточно заблаговременно спустил его на землю и предостерег:

– Россия утратила для нас актуальность. – Но что немцы так решительно повернутся спиной к России, Ветров не ожидал. Как это могло случиться? Откуда эта заносчивость – игнорировать каждую идею, исходящую от России, и одновременно раскланиваться перед США? Трансатлантизм, похоже, стал своего рода религией.

К сожалению, Ветров высказал эти мысли одной журналистке, которая опубликовала их в виде интервью. Тут в лицо Ветрову ударил еще более сильный лобовой ветер. На протяжении всех этих лет его все еще удивляло: с одной стороны, из-за холокоста немцы по-прежнему пребывали в состоянии моральной вины по отношению к Израилю. Но едва ли кому-нибудь в Германии приходило в голову вспомнить о 27 миллионах советских граждан, убитых вермахтом и СС, а уж тем более выразить подобные чувства вины. В политических дебатах противники предъявляли Ветрову всегда одно и то же иллюзорное объяснение: вина Германии в нападении на Россию с лихвой компенсирована сорокапятилетней оккупацией Восточной Германии, не так ли?

Ветров почти ежедневно спорил со своими коллегами, на долю которых приходилась прерогатива толкования о российской политике в немецких СМИ.

– Россия становится вторым Советским Союзом. Реформация России потерпела историческую неудачу, – объявляли они. Ветров приходил в ярость. Западная политика экспорта ценностей в Россию и в другие регионы мира напоминала ему планы мировой революции бывшего Советского Союза. Но его постоянное брюзжание по поводу российской политики Германии превратилось в злой рок.

Той судьбоносной ночью 4 марта 2012 года Андреев сочувственно похлопал немецкого коллегу по плечу:

– Честно говоря, мы всегда думали, такая стратегически мыслящая элита, как немецкая, всего лишь прячется за этим ценностным фетишизмом, чтобы завуалировать свои истинные цели. Теперь мы знаем, что немцы действительно узколобо закоснели в этой идеологии. Американцы затуманили им мозги.

Ветров заторопился, почти бросился бежать в свой отель. Он не имел права пропустить следующее свидание. Путин давно исчез с трибуны. Через несколько минут Ветров был уже у Москворецкого моста. Несмотря на теплую куртку, он страшно мерз. Его итальянские кожаные сапоги промокли. Холодный мокрый снег хлестал по лицу.

На мосту он был один, только несколько машин пересекали Москву-реку. Посредине большого моста перед ним вдруг вырос мужчина, закутанный в ценную черную шубу, в дорогой меховой шапке. Незнакомец поднялся по узкой боковой лестнице, которая вела прямо от набережной вдоль каменной стены наверх. Его узкое лицо украшала бородка клинышком. Он заговорил с легким акцентом.

Ветров проигнорировал его, поскольку эта черная фигура в ночной темноте не сулила ему ничего хорошего. Но мужчина произнес слова, от которых у Ветрова мороз пробежал по коже:

– Молодой человек, вы идете неправильным путем. – Ветров держался как можно дальше от религиозных фанатиков, шатающихся попрошаек, опасных уголовников, подстерегающих агентов и подозрительных субъектов. К какой категории относится этот тип?

Незнакомец показал рукой на освещенный Кремль и прошептал:

– Иван Грозный сидел там в день смерти с самым необычным ясновидящим всех времен и играл с ним в шахматы. Перед смертью царя провидец открыл ему тайну России.

Ветров опешил. Кто был этот человек и что он такое нес? Сумасшедший фантазер? Или все же кто-то более серьезный? Стукач, агент, который должен поспрашивать его или оказать влияние? Ветров пытливо посмотрел ему в лицо. Позже ему часто живо вспоминалась молодая физиономия, бледное лицо, к которому совершенно не подходили пугающе старческие глаза. Мужчина бормотал какие-то странные фразы.

– Горстка русских знают его, спрятанный шедевр, повествующий об истории человечества, написанный и сохраненный здесь, в России.

Неужели незнакомец имел в виду именно то, о чем сразу подумал Ветров? Он решил завести об этом разговор:

– Да, я это ищу.

Мужчина буквально гипнотизировал Ветрова своими необычными глазами – эта странная аура заставила его почти забыть о морозе.

– Само знание еще ничего не значит. Посвященные в курсе. Но даже если бы они этого захотели, они не могут избавить историю от трагических ударов судьбы. Ни Наполеон, ни Ленин, Сталин, Гитлер или будущий великий человек не могут быть остановлены. – Лицо незнакомца приняло серьезное выражение. – Не пытайтесь манипулировать машиной времени. Вы не можете дать обратный ход времени, это понял и ясновидящий у царя. Он вверг Русь в Смуту, поляки захватили Москву, а в итоге страна распалась.

Человек в черном явно точно осознавал, какое воздействие оказывают его слова. Любопытство Ветрова росло.

– Кто вы? – спросил он более любезным тоном.

– Если вам угодно, я путешественник по времени. Знаете знаменитую песню «Роллинг Стоунз»? – захихикал он и прошептал: – Я собственными глазами видел, как Понтий Пилат умыл руки перед распятием Иисуса. Я видел убийство последнего русского царя и его семьи, так же как убийство Кеннеди.

Ветров отступил на шаг назад. Нет, все же душевнобольной! Он, озираясь, оглянулся. Может, пешеходы или проезжающая мимо полицейская машина выручат его из неприятной ситуации?

Неожиданно он услышал странный шорох за спиной. Небольшая снегоуборочная машина медленно скользила мимо них вдоль бордюра и через несколько метров вдруг остановилась.

Двое мужчин все еще стояли в полном одиночестве на Москворецком мосту. Мокрый снег становился все сильнее. «Он ведь может сейчас застрелить меня, – мелькнуло в голове у Ветрова. – Никто не услышит выстрела». Никто не наблюдал за ними, кроме разве что видеокамер на башнях и зубцах кремлевской стены. Но Ветров напрасно искал потом в кремлевских видеоархивах доказательства ночного рандеву. Камеры на мосту запечатлели одного его. Незнакомца на кадрах не было. А тот снова заговорил:

– Ровно через три года на этом месте, где мы стоим, в этот же ночной час случится большое несчастье. Земля будет наполнена ненавистью, насилием и беспощадностью. – Он застегнул пуговицы своей шубы.

В этот момент взгляд Ветрова скользнул в сторону Кремля, далеко за рекой. В непосредственной близости от Кремля в лучах прожекторов во всем своем великолепии сверкал храм Христа Спасителя. Храм был воздвигнут в честь победы над Наполеоном, разрушен Сталиным, в точном соответствии с оригиналом восстановлен Ельциным. Храм был самым высоким Божьим домом в православном мире. Сталин не мог вынести ежедневный вид из окна Кремля на этот нежелательный символ статуса царской империи и приказал взорвать храм, чтобы на этом месте построить монументальный Дворец советов. Однако уровень грунтовых вод на этом участке поднимался так высоко, что строительству был дан отбой. На месте безумного по высоте в четыреста метров дворца возник бассейн. «Божья месть», – ликовали тогда верующие.

Ветров перекрестился при виде нового храма, как это делал всегда. Когда он снова повернулся, его собеседник бесследно исчез, словно сквозь землю провалился. Снегоуборочная машина снова медленно двинулась с места. С места водителя в зеркале заднего вида точно фиксировалось каждое движение.

Может, Ветрова мучили галлюцинации? Прохожий нес несусветную чушь – или как раз вручил ему золотой ключ от великого, таинственного творения Нострадамуса? Хорошо, что французы не слышали этого. Дальше Ветров хотел действовать самостоятельно.

Его вдруг охватил страх, чего с ним, вообще-то, никогда не случалось в Москве. Он ускорил шаг, спустился вниз с моста по ближайшей боковой лестнице и вовремя успел в «Балчуг». Остальных еще не было. В теплом фойе он в изнеможении опустился в кресло, не занятое многочисленными иностранными журналистами, которые заканчивали здесь свой рабочий день. Ветров постарался снова привести в порядок мысли и дистанцироваться от встречи на мосту. И прежде всего помолчать.

Старик Поль Ревэ, его неутомимое контактное лицо в Трехсторонней комиссии, накануне прислал ему злобный мейл. Несмотря на конструктивные предложения со стороны французских спецслужб, русские кочевряжились при обмене информацией и данными. Недоставало доверия.

При этом расшифровка одиозного самописца, до тайн которого десятилетиями пытались добраться французы, была наконец завершена, и ситуация прояснилась. Русский пассажирский самолет, летевший из Нью-Йорка, после блуждания над Атлантикой упал в Средиземное море на юге Франции. Самолет сел корпусом на воду и разбился на две части. Все доказательства свидетельствовали о том, что это произошло в XVI веке, незадолго до того, как Нострадамус записал свои знаменитые на весь мир пророчества. Звукописец записал крики о помощи и другие звуки, сопровождавшие аварию, и действительно на протяжении четырех веков хранил их в цифровой памяти. И вообще конструкция самописца была непревзойденной – технический шедевр. До сегодняшнего дня даже самым изобретательным французским экспертам не удалось воспроизвести подобие этого аппарата.

Ветров не хотел обидеть француза. Но у него сложилось впечатление, что поиски измотали Ревэ. Напрасно он ждал обещанную расшифровку письма Нострадамуса Генриху, которое, вероятно, действительно содержало изложение самых значительных событий мировой истории в хронологическом порядке начиная с 1555 года. Первая половина отражала исторические процессы, которые с сегодняшней точки зрения уже произошли. Это было ясно. Но расплывчатые пророчества на следующий большой отрезок мировой истории, XXI век, оставались загадкой для исследователей. Они продвинулись настолько, что распознали судьбоносное событие 1999 года, повлекшее эпохальные перемены. Что должно было последовать затем, оставалось туманным.

Разумеется, Ревэ и Ветров находились в постоянном контакте с деятельным кавалером рыцарского ордена Святого Грааля, которого Ветров знал только как Хорна. Но того, похоже, сейчас занимало совсем другое. Он беззаботно курсировал между Вашингтоном и Москвой, преследуя свои собственные интересы, обедал с китайцами в Пекине, исчезал в поисках следов в степях Центральной Азии, чтобы потом снова всплыть в Индии. Из Нью-Дели он прислал Ветрову сообщение.

Ветров был рад предстоящей встрече. Кавалер ордена был единственным человеком из его знакомых, кто мог отфильтровать для него истинный смысл текстов Нострадамуса. Ветров предполагал, что Хорн имел дополнительные секретные источники. Он не знал, с кем тот общался здесь, в Москве, откуда у него удостоверение консультанта председателя российского парламента и какие материалы он позаимствовал из архивов французского ордена Жана Кокто. Вероятно, Хорн все же был теснее связан с евразийцами, чем могло показаться Ветрову.

Точно в назначенное время в холле отеля появился Ревэ в сопровождении кавалера ордена. Мужчины быстро обнялись, потом каждый из пришедших заказал себе двойную порцию водки для согрева. У Ветрова, сидевшего в своем кресле, уже кончалось терпение. Что нового удалось узнать друзьям? О собственной жуткой встрече на мосту он умолчал.

Ревэ рассказал о своем визите в Российское географическое общество в старом здании на Новой площади рядом с кремлевской администрацией. Оказывается, общество было основано два столетия тому назад, чтобы составить каталог несметных запасов сырья и полезных ископаемых самой большой страны в мире.

– Орешек считает, что, как известно, через сто лет полезные ископаемые, запасы сырья, энергетические и продуктовые ресурсы на земле будут иссякать, и страны, не обладающие запасами сырья, уже не смогут прокормить свое население. Орешек полагает, что США тогда попытаются через ООН интернационализировать все полезные ископаемые планеты, забрать их у России.

Ревэ сделал глоток и добавил:

– Он видит именно в этом источник зарождения нынешнего конфликта между Западом и Россией. По мнению Орешека, неизбежные кровавые мировые конфликты из-за полезных ископаемых, запасов воды и источников энергии будут направлены против стран, обладающих запасами сырья!

Потом Ревэ подробно рассказал о характеристике Путина, которую он услышал в стенах Географического общества. Француз был явно со многим не согласен, но послеобеденный разговор произвел на него большое впечатление.

– Евразийцы довольны, что во главе России стоит Путин. Он вернул Россию к прежним размерам, экономика процветает, он даже справился с олигархами, которые планировали распродать Россию на Запад. Российская элита может быть богатой и счастливой в собственной стране.

Ревэ заказал себе второй напиток. Весь день он был на ногах. Визит к евразийцам окрылил его, теперь он больше знал об их скрытой стратегии.

– Даже Евразийский союз, который Запад проигнорировал и пренебрежительно называет уродцем, Путин тихо и спокойно приструнил. Он знает, что делает, побеждает во всех отношениях – на Западе его считают самым сильным политиком в мире! – повторил Ревэ дифирамбы, услышанные им до этого от своих российских собеседников.

Ветров внимательно слушал Ревэ, которому уже нельзя было дать его 75 лет, когда он увлеченно говорил о чем-то. Как давно этот бывший офицер связи уже пытался разгадать тайну путешествий во времени? Ветров от всего сердца, страстно желал ему хоть какого-нибудь успеха. Что касается Путина, то евразийцы наверняка нашепчут старому и новому президенту о будущих глобальных столкновениях между Севером и Югом.

Хорна тем временем занимали совсем другие мысли. Он яростно рылся в своих бумагах. Во время постоянных поисков причины, по которой будет развязана следующая мировая война, он наткнулся еще на одно высказывание Нострадамуса:

Шеф и губернатор будет вырван из середины и вознесен на высокое место в воздухе, не подозревая о заговоре заговорщиков, во главе со вторым Трасибулусом, который все это долго подготовлял.

Государственный переворот, что же еще! Какого-то высокопоставленного политика поднимут высоко в воздух, то есть он будет похищен на самолете или вертолете. Хорн не забывал, что в письме к Генриху Нострадамус предсказывал только самые важные этапы европейской истории, не упоминая никаких мелочей, вроде незначительных в общем развитии XXI века свержений во время «Арабской весны» Буазизи, Мубарака, Каддафи – их спокойно можно было пропустить.

Пророчество должно было относиться либо к внезапному свержению мирового лидера, либо к государственному перевороту в некой стране, который отразится на общей обстановке на всей планете. Кавалер ордена Святого Грааля высказал предположение, что событие едва ли заставит себя долго ждать.

А кто же был исторической фигурой Трасибулус? Ревэ, разумеется, не замедлил с ответом. Трасибулус был древнегреческим полководцем и флотоводцем, который в III веке до Р. Х. спас демократию в Греции от государственного переворота олигархии. То есть какой-то мировой лидер пойдет против собственной элиты, но будет смещен конспиративным путем, а главным конспираторщиком будет близкий ему человек.

Всех троих охватило смутное предчувствие, что этого «второго Трасибулуса» они довольно скоро увидят в телевизионных новостях.

Молоденькая официантка спросила, не желают ли господа заказать еще спиртного. Она уже несколько раз подходила к их столику, но погруженная в разговор мужская компания не удостоила ее даже взглядом. Иначе они, может быть, заметили бы, что ее глаза были устремлены на небрежно раскрытые на придиванном столике секретные материалы, и она явно пыталась запомнить содержание. На лице Хорна не дрогнул ни один мускул, он вообще не воспринимал окружающий мир. С большим душевным подъемом он зачитал следующий фрагмент из письма к Генриху:

После этого непонимающим откроются все нечистоты страшного позора и оказавшееся во мраке предьявится общему глазу, все это случится в конце перемены его правительства, и руководители церкви будут недостойны Божественной любви, и многие из них отрекутся от истинного пути.

После упомянутого путча против главы государства на глазах мировой общественности разразится скандал гигантского масштаба, расшифровал Хорн прочитанные строки. Скандал, который войдет в историю и изменит мир, не больше и не меньше. К примеру, своего поста мог лишиться американский президент… СМИ были полны сообщениями о коррупции, сексуальных скандалах, заказных убийствах – преступления, в которых обвинялись политики всех мастей. Но в случае импичмента американского президента самым драматическим образом была бы сотрясена мировая политика, ложь колоссального масштаба стала бы достоянием мировой общественности. Либеральные ценности, религия, правда – все было бы поставлено на карту. Нострадамус, убежденный христианин, должен был сам прийти в ужас от развития, которое он так непонятно описал. Но где именно искать это пророчество? Измученный Хорн замолчал.

Ветрову было уже не по себе от таких чисто хорновских высказываний, у него голова шла кругом. Эти чтения, больше напоминавшие гадание на кофейной гуще, медленно сводили его с ума. Его потянуло наверх, в свой уютный номер. Ревэ тоже сидел, явно растерянный, на диване, опустошая третью рюмку водки. Через несколько недель он наконец уйдет на покой. Трехсторонняя комиссия утратит без него свою значимость. На это считавший себя элитой француз, во всяком случае, тайно надеялся. Те же мысли посещали Ветрова, решившего уйти из политологии. Что будет без него делать стародавнее Немецкое общество внешней политики? Насмешку председателя он постарался стереть из памяти: «Незаменимых нет. Чтобы это понять, вам лишь надо отправиться на кладбище».

Ветров зевнул и встал. Пробормотал, что ценное время в Москве можно было бы провести и с большей пользой. И не заметил, как за его спиной по телефону, энергично жестикулируя, с кем-то разговаривала барменша.

В этот поздний час в уголке отдыха появились первые «гиды-переводчицы». Они выглядели чертовски хорошо. Двадцать лет назад господа вряд ли смогли бы от них спастись. Сегодня дамы были менее навязчивы, они научились отличать клиентов, имеющих деньги, от тех, которые ими не располагали.

Ветров попрощался со всеми, пожелав спокойной ночи. Разумеется, он продолжит разыскания. Поиски Святого Грааля, которыми он с таким увлечением уже давно занимался, не оставят его в покое.

2014

Георгий Ветров смотрел с возрастающим ужасом на кадры, которые показывали по российскому телевидению, западные СМИ их не показывали. И тем не менее это не были фейковые новости. В стальных шлемах, вооруженные дубинками спецподразделения МВД испуганно отступали от наступающих демонстрантов. Сотня «Беркут» была атакована, оплевана, в кровь избита ломами и забросана коктейлями Молотова. Все больше раненых полицейских катались по земле в своих горящих защитных костюмах и были эвакуированы своими коллегами. Демонстранты наезжали на бульдозерах на заграждения. Ветрову эти картины напомнили разрушительную, полностью вышедшую из-под контроля битву у Хельмовой Пади из кинотрилогии «Властелин колец».

Ветров часто бывал на Украине, по несколько раз в году – как и в России. Олигарх Виктор Пинчук пробудил к жизни высококлассный форум YES – «Ялта. Европейская стратегия», проходивший каждое лето в Крыму. В кризисные времена YES был готов как посредник улаживать споры между политическими контрагентами.

Но теперь было поздно что-либо улаживать. Озабоченные взгляды мировой общественности были обращены на Киев. Битва за Европу была в разгаре. Писалась новая, черная глава в истории Западной Европы.

Пилот частного самолета, в котором сидел Ветров, спокойно летел над реками, полями и поселками Восточной Украины, где, по всей вероятности, скоро будет суждено разгореться кровавому конфликту. Украинский банкир, которому принадлежал самолет, читал Библию, в то время как Ветров пытался привести в порядок свои мысли.

Лишь недавно он встречался со своими американскими друзьями. ЦРУ было удивлено, насколько благополучно Россия избежала глобального финансового кризиса. Россия отнюдь не стояла перед грудой осколков, лишь четверть валютных резервов пришлось использовать для разрешения финансового кризиса. Дальновидно созданного Путиным стабилизационного фонда оказалось достаточно для продолжения великодержавной политики. Западные геополитики восприняли это как вызов Москвы и решили разыграть свой самый сильный козырь против России – Украину.

Во время своего визита в Вашингтон прямо у входа в старинный флигель Белого дома, там, где сидели советники по вопросам безопасности Президента США, Ветров столкнулся с русским политиком Борисом Немцовым. У него была цель передать правительству США список кремлевских политиков, против которых он хотел, чтобы были объявлены санкции.

В кругах госбезопасности США были встревожены. Собственно говоря, СССР был мертв, а тут новое образование из руин набирало силу – Евразийский союз экономического сотрудничества. Путин ловко собирал готовые к интеграции отдельные части рухнувшего СССР в новую единицу, что было настоящим кошмаром для США.

То, что Москва захочет теперь втянуть Украину в Евразийский союз, переполнило чашу терпения Вашингтона.

– Россия нарушает международное право и послевоенный порядок! – скандировали депутаты конгресса и напоминали о прежних темных временах в Европе, которую они теперь защищали. – После своего вторжения в Европу и победы над Наполеоном Россия рассматривает государства Центрально-Восточной Европы как свою сферу влияния, как санитарный кордон против Запада. Путина надо остановить.

В одном американском мозговом центре Ветров после аналогичных высказываний задал требующий разъяснения вопрос, который намеренно прозвучал наивно:

– Россия не имеет права иметь в Европе свои сферы влияния, а Запад под прикрытием общих либеральных ценностей может распространить свои сферы влияния до самых границ России? Похоже, что бывшие спутники России в Восточной Европе, включая Украину, теперь превращаются в буферные государства против России?

Во время своего доклада Ветров продемонстрировал слушателям карту. Вашингтон окружил Россию базами НАТО, выставил ПРО, провозгласил расширение НАТО на страны постсоветского пространства. И только на Кавказе Россия успешно оказала сопротивление. В отличие от Центральной Азии, здесь не стояли базы НАТО. А ведь США действительно верили, что им удастся прогнать Россию с Кавказа с помощью бесшабашного грузинского президента Михаила Саакашвили?

Русская пропаганда в чистом виде, ужаснулись в Вашингтоне. Ветров догадывался, что тем самым он лишился здесь последних симпатий и его, скорей всего, больше никогда не пригласят в эти круги – и не одного его. Американцы не доверяли немцам, поскольку там существовало некое «понимание России». Другое дело – Великобритания, Швеция, Польша и прибалтийские страны, где по отношению к России преобладали враждебные настроения.

Ветров прекрасно знал, в чем была причина такого отношения: Англия на протяжении веков боролась с Россией за наследие Османской империи. Швеции пришлось в XVIII веке уступить России свои восточноевропейские владения. Польша в XIX веке входила в состав России. Их антипатии вполне понятны, хотя и основаны на комплексах. Постоянно пребывать в статусе жертвы, что касалось их будущего в Европе, было нецелесообразно для этих государств. Но для политиков, мозговых центров и СМИ этих стран не было сомнений: Россия наращивает свою армию на западной границе ЕС, чтобы вернуть себе сталинскую сферу власти и вторгнуться в Европу.

Чтобы этому что-нибудь противопоставить, ЕС сконцентрировался на собственной геополитике. Брюссель выразил недовольство такими странами, как Армения и Азербайджан, поскольку те отклонили соглашение о присоединении к ЕС. Геостратеги восточного партнерства получили отказ и в Белоруссии – там не хотели портить отношения с Россией.

Надежды Брюсселя сосредоточились, таким образом, на Украине. При пророссийском президенте Викторе Януковиче страна все больше дрейфовала в сторону России. Западу и его геополитическому проекту больше не оставалось времени, ведь со вступлением Украины в Евразийский союз Россия вновь бы стала империей.

Ветров впадал в отчаяние от некомпетентности брюссельских комиссаров. Их дилетантские действия свидетельствовали о завышенной самооценке и могли напрямую привести к войне.

Как в девяностые годы Россию пришлось бы принять в НАТО, чтобы избежать перекоса в европейской структуре безопасности, так же и теперь надо было бы укоренить Украину как на Западе, так и на Востоке. В чем нуждался Евросоюз, так это в энергичном партнерстве с Евразийским союзом в целом. Вместо этого Брюссель вел борьбу с братской организацией, Восточным Евросоюзом.

Вообще необъяснимым для Ветрова стал неожиданный отход Германии от России. Почему Берлин отказался от своей традиционно реальной политики, всегда отличавшей страну в центре Европы и делавшей ее успешной? Почему федеральный канцлер Меркель так сильно была привязана к своей «ориентированной на ценности» внешней политике? Собственно говоря, на этот вопрос Ветров мог уже ответить и сам. Зеленая депутатка Брек как-то подытожила это и, торжествуя, объяснила ему:

– Германия не будет больше взаимодействовать с диктатурами. Права человека превыше всего – это будущая основная линия немецкой и европейской дипломатии. Мы задолжали людям во всем мире свободу.

Ветров тогда только головой покачал. Для Меркель было просто комфортно закрепить ведущую роль Германии на основе морали и гуманизма? Меркель извлекала выгоду из новой религии либерального модерна. Наконец-то Берлин снова мог гордиться перед всем миром своей формирующей силой и мог заставить забыть самые черные свои страницы. Германия приобрела законное право учить других демократии, считая саму себя неприкосновенной на основе своих высоких гуманистических стандартов.

Новая ценностная модель нуждалась в идолах. Таковые нашлись среди борцов за свободу из ГДР, которые подвергались там преследованиям и своими демонстрациями способствовали падению стены. Однако новая «религия» нуждалась и в лозунгах, догмах и не в последнюю очередь образах врага. Их проще всего было получить из параллелей: коммунизм равен национал-социализму, Сталин равен Гитлеру. Ведь у обоих на совести геноцид, стало быть, оба должны быть объявлены вне закона. Федеральный президент Иоахим Гаук бахвалился, что он поехал бы в Россию только в том случае, если бы русские продемонстрировали такое же раскаяние за коммунистические преступления, как немцы за бесчинства гитлеровцев.

Ветрову оставалось лишь беспомощно наблюдать, как все немецкие мозговые тресты дружно настраивали свои исследования на предписанный либеральный ценностный канон. Ни одна институция не отваживалась противоречить мейнстриму, ибо исследовательские институты и неправительственные организации все больше финансировались фондами.

Как известно, немецкие фонды относятся к числу наиболее финансово обеспеченных в мире. Что касалось активности в России, при оказании спонсорской помощи эти фонды руководствовались четкой программой: они поощряли исключительно передачу ценностей и оказывали помощь гражданским обществам в недемократических странах. Тем самым они стояли плечом к плечу с манипуляторами общественным мнением. Мозговые центры подчинялись, чтобы получить деньги, – при этом они теряли свою независимость и превращались в подчиненных.

Важнейшими носителями либеральной идеологии ценностей стали СМИ. Принципиальные люди в редакциях вырастали в моральном и психическом плане и вели перманентные атаки против мнимых идеологических отступников. Нестандартно мыслящие люди прятались по своим комнатам, либо их порочили и затыкали им рты. Еретиков хотя и не поджаривали больше на огне, но мучили другим болезненным способом, спуская на них журналистскую свору.

Эльма Брек объявила себя первосвященницей новой «религии ценностей». Она играла в игру своей жизни, стараясь быть как можно ближе к великим мира сего, и мечтала стать министром иностранных дел в коалиционном правительстве с Меркель. Тем отчаяннее убежденная трансатлантичка боролась с немногими выжившими приверженцами мирной восточной политики.

– Ценностный фетишизм самозванных моралистов раскрывает ограниченность, а не многообразие Европы, – посетовал Ветров. Но вскоре и ему стало опасно так говорить.

При этом он прекрасно понимал, почему Кремль так раздраженно реагировал на западную позицию. Все зарубежные неправительственные организации, которые получали финансовую поддержку с родины, заклеймили как «иностранных агентов», московские офисы западных фондов обыскивались. Кремль заявил, что ему нужно защитить себя от революции, развязанной на Западе.

Ветрова мучили кошмары и ужасы перед лицом обрушившегося ледникового периода. С растущим беспокойством он видел, как Россия и Запад вклиниваются в цивилизационную борьбу. Обе стороны больше не искали понимания, они только критиковали друг друга. Шаблоны повторялись снова и снова: когда панк-группа «Пусси Райот» спровоцировала скандал кощунственным зрелищем в храме Христа Спасителя в Москве, она оскорбила традиционные и религиозные чувства многих россиян. Но Запад стилизовал их в мятежных феминисток и постмодернистских героев. Когда пропаганда гомосексуализма стала уголовно наказуема в православной России, Запад, который только что объявил однополые браки величайшим достижением открытого общества, объявил Путина гомофобом номер один.

– Россия ведет войну против либеральной современности! – возмущалась Брек, а Адо сразу стал воинственно размахивать дубиной: – Просвещенная российская молодежь восстанет и выступит против предательства Путиным ценностей свободы. – Представив это, он с радостью потер руки.

Ветров вскоре осознал свое бессилие в таких разговорах. Он больше не видел никакого смысла раскрывать Западу глаза на Россию. Его больше не слушали. А ведь Россию так легко было понять. После распада Советского Союза русских потянуло в хваленую Европу. Они прибыли, выучили и усвоили важные элементы оплота своих устремлений. Вот только в последующие годы Европа семимильными шагами устремилась в постмодерн. Русские больше не признавали новую Европу своей и с тех пор отвергали ее. Отсюда и весь конфликт, полагал Ветров.

Ветров глубоко вздохнул, когда самолет приземлился в новом Донецком аэропорту. События последних нескольких недель, месяцев, да фактически даже последних нескольких лет все больше расстраивали его. Он чувствовал себя бессильным борцом с ветряными мельницами.

Но все же окончательно он, по-видимому, не был вытеснен из игры власть имущих, поскольку был на пути к важной встрече, где ему предстояло выступить с предложениями по разрешению украинского кризиса. В точности он не знал, кто его здесь ждал, приглашение дошло до него по секретному каналу и было сформулировано весьма расплывчато. Впрочем, его едва ли удивляло нечто подобное, он был рад любой возможности быть выслушанным и поделиться своим опытом эксперта. Это были трудные времена.

Черный микроавтобус ждал гостя прямо у взлетно-посадочной полосы и сразу же поехал в центр. Ветров с трудом узнал провинциальный город. Он был словно отполирован, современные офисные здания, гостиницы, кинотеатры, рестораны украшали улицы. Ему показали стадион, казавшийся гигантским на фоне окружающих построек, некий олигарх вовремя завершил строительство к чемпионату Европы по футболу 2012 года. Люди были в хорошем настроении и не подозревали о тех ужасах, которые их скоро настигнут. Киевские события в Донецке еще не ощущались. Перед небоскребом со стеклянным куполом машина, скрипнув тормозами, остановилась. Водитель показал путь наверх.

Ветрову понадобилось время, чтобы проникнуться эффектом футуристического фасада. Он не хотел терять надежду на лучшее будущее и был готов здесь за него бороться. Таким же признаком мирного взаимопонимания были его совместные с Геншером усилия по освобождению Ходорковского. Он с улыбкой вспомнил день этого маленького триумфа.

Двумя месяцами ранее заметно постаревший бывший министр иностранных дел Геншер и Ветров сидели вместе в холле аэропорта общего назначения в Берлине – Шенефельд. Через считаные минуты срочные новости должны были потрясти мировую общественность.

– Надеюсь, наш успех приведет к исправлению образа врага, – вздохнул Геншер. Его закулисная работа принесла свои плоды. Несколько часов тому назад президент Путин принял решение помиловать олигарха Ходорковского, отбывавшего срок в колонии. Несмотря на большое сопротивление, исходившее из своих собственных рядов, потому что спецслужбы хотели сотворить из поверженного олигарха вечный назидательный пример.

Ходорковский действительно приземлился спецрейсом в Шенефельд, лишь через несколько часов эта информация попала на новостную ленту.

Не попав на глаза ни одному папарацци, черный микроавтобус заехал на взлетно-посадочную полосу и исчез с прибывшим пассажиром в мегаполисе. Никем не замеченный, он въехал в подземный гараж Адлона. Поднявшись в номер люкс, бывший олигарх, все еще в тюремной одежде, попросил белых колбасок и водки. Он с интересом изучил айфон. Такой аппарат не попадал ему в руки за долгие годы, проведенные в колонии.

Геншер позвонил в Федеральную канцелярию и выпустил пресс-релиз. В СМИ медленно просочилась информация о том, что Ходорковский был на свободе благодаря тайной дипломатии.

У Путина были веские причины разрешить Ходорковскому после десяти лет заключения уехать в Германию к его смертельно больной матери. Ему больше не придется терпеть надоедливые просьбы государственных лидеров, которые при каждом приеме в Кремле заводили разговор об освобождении «политзаключенного». Опять же он помог своей немецкой коллеге Меркель добиться внушительной дипломатической победы.

Осужденный в России уголовный преступник, считавшийся борцом за свободу на Западе, был отпущен в эмиграцию в Германию по гуманным соображениям, чему успешно способствовал Геншер. В итоге в своем официальном ходатайстве о помиловании Ходорковский пообещал не вмешиваться в политику в будущем.

Московские контакты Ветрова сообщали, что Путин втайне рассчитывал на жест благодарности со стороны Меркель – что вопреки своим предыдущим заявлениям она все же приедет на зимние Олимпийские игры, которые скоро начнутся в Сочи. Этот международный мегаспортивный фестиваль был любимым ребенком Путина, который выиграл право провести Олимпиаду в России в жесткой конкурентной борьбе с другими претендентами. Курорт, плохо используемый с советских времен, был частично расположен на живописном берегу моря, частично в заснеженных горах. Путин превратил его в сверкающую жемчужину на Черном море. Теперь он ожидал похвалы и признания.

Но Меркель упорно молчала – ни единого слова благодарности не было ею произнесено. Ветров мог только покачать головой: серьезная дипломатическая ошибка, ведь правильный жест мог бы предотвратить начинающуюся драму на Украине.

Тем временем в Киеве и других горячих точках через социальные сети драматично накалялись эмоции. Давно испробованная в других местах современная боевая техника, как когда-то танки, покатилась на фронт. Раньше на поле боя размахивали секирами, потом в ход пошли пушки, штыки и истребители. Теперь прибегают к еще более мощным боевым инструментам. Пробил час социальных сетей, кибервоинов в интернете, проповедников ненависти в прессе. Пропагандисты бросили в бой все свое влияние. Запад прибег к полному набору средств в борьбе с Россией: словесное запугивание, унижение, личная дискредитация, историческая компиляция, отрицание какой-либо морали. С этим новым, остро заточенным репертуаром противник будет выведен из строя и подавлен. Россия пошла по тому же пути, искала и нашла сочувствующих своей точке зрения. Каждая сторона хотела нанести противоположной как можно больший урон, лишить противника человеческого облика.

В центре Донецка Ветров поднялся на лифте на самый верх суперсовременного многоэтажного офисного здания. У него был наготове план выхода из кризиса: он предлагал федерализацию Украины по немецкой модели. Только так еще можно было в последнюю минуту предотвратить распад страны. Но он боялся, что опоздал. Киев, Иерусалим Востока, увяз в гражданской войне.

Эскалация казалась неудержимой. Раскол между коррумпированными правителями и обедневшим населением глубоко проник в общество. Внутреннюю трещину между востоком и западом Украины уже нельзя было склеить.

К этому прибавилась геополитика иностранных держав. США и ЕС оттащили Украину от России. Россия, со своей стороны, поставила Украину в тупик и не позволила ей перебежать в НАТО. Эта взрывоопасная смесь давно накопившихся конфликтов разрядилась на улицах Киева, превратив их в ад, который мог поджечь всю Европу.

Ветров осматривал портреты царей на стенах роскошных офисных помещений. В этот момент к нему подошел второй по влиятельности человек в стране. После минутного молчания он сказал, также глядя на картины:

– Тысячу лет назад в Киеве древнеславянский народ русских массовым крещением принял христианство. Этот исторический момент навсегда связал славян.

В следующие минуты зал заполнился десятками участников конференции, все приветствовали друг друга крепкими рукопожатиями и серьезными взглядами. Едва ли кто-то улыбнулся. Когда все сели за большой стол для совещаний, хозяин взял слово.

– Несколько недель назад сотрудники полиции в Киеве разогнали мирно начавшуюся демонстрацию по указанию президента. Но в основном молодые украинцы не дали себя прогнать с площади Независимости, с Майдана. Они вернулись, разбили палаточные лагеря и бросили вызов государственной власти. Они громко призывают правительство позволить Украине войти в ЕС. В то же время на востоке нашей страны проходят контрдемонстрации. Партия Януковича мобилизует свой народ, хотя и не собирает такие массы.

Президент лавирует между ожесточенными фронтами, изворачивается как угорь, он не может определиться между предложениями ЕС и России. Вы, конечно, можете себе представить, как его преследуют с обеих сторон; Путин с одной стороны, правительство США и западные европейцы – с другой. Должен ли он насильно разогнать демонстрантов? Или уступить западному представлению о ненасилии и подписать соглашение об ассоциации с ЕС? Если он откажется от последнего, ему могут угрожать личные санкции, например конфискация его семейных счетов на Западе. Насколько я знаю, Януковичу также угрожали, что свергнут его с помощью демонстрантов.

Вы все знаете, что Януковичу не по плечу этот конфликт. Вот почему мы сидим здесь. Он сам поставил себя на обочину, когда посадил Юлию Тимошенко в тюрьму. Он должен был знать, как Запад отреагирует на этот удар по его любимице медиапространства. Украина движется к хаосу. Спустя двадцать три года после обретения независимости она далека от стабильной национальной идентичности.

Сегодня с нами Георгий Ветров. Благодаря своим международным связям он особенно хорошо разбирается в стратегиях различных правительств и предпосылках политических событий. Надеюсь, он сможет придать несколько ярких импульсов нашей конференции.

Хозяин дома ободряюще кивнул Ветрову, предоставляя ему слово. Ветров разложил свои бумаги, откашлялся и начал с заявления, что он может понять обе стороны, хотя и считает, что западные украинцы питают ложные надежды. Они хотели вступить в ЕС и в НАТО – и желательно немедленно. Будучи уверенными, что, уйдя от влияния России, они обретут желаемое процветание, демократию и правовую безопасность. Увы, Янукович отклонил предложение ассоциации! Напротив, восточные украинцы носились со своей близостью к Евразийскому союзу. Он утвердился как таможенный союз и экономическое сообщество на трех четвертях бывшей территории Советского Союза.

Когда Янукович потребовал от Путина поддержки в 3 миллиарда долларов и, в свою очередь, временно приостановил подписание Соглашения об ассоциации с ЕС, массовые протесты вышли из-под контроля. Толпа громко требовала голову Виктора Януковича. Западные политики тут же солидаризировались с демонстрантами. Таким образом, в день праздника Крещения Господня, когда, вместо того чтобы митинговать, многие верующие, по православной традиции, окунались в ледяную воду, началась следующая украинская революция.

И этот конфликт все больше смещался на международную арену. Например, президент Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу унижал Путина на последнем двустороннем саммите в Брюсселе, отказываясь говорить с ним «дольше, чем необходимо».

Для Путина вопрос стоял так: все или ничего, – подчеркнул Ветров. Конечно, он знал о секретных переговорах об экономическом сотрудничестве, которые Брюссель вел с Киевом и которые были не такими уж секретными. Обе стороны договорились о военном сотрудничестве в Европе. Договоренности не были опубликованы, но Путину не нужно было слишком много воображения, чтобы понять, что западные геополитики имели смелость таким способом втянуть Украину в НАТО через черный ход.

Хозяин дома снова заговорил:

– Тем временем украинскому спецназу пришлось отступить от нарастающих массовых протестов. Полиция встает в оборону. Их задача больше не ограничивается оцеплением Майдана, теперь ей нужно перекрыть подъездные пути к президентскому дворцу и правительственному зданию, что требует немалой выдержки.

Украинец ненадолго прервал свои комментарии, чтобы взглянуть на сидящих за столом. Способны ли они найти выход из ситуации, уже напоминающей гражданскую войну? Он продолжил:

– Я с большой тревогой наблюдал, как палаточный городок на площади Независимости все больше напоминал военный лагерь перед битвой. Горят костры, священники в черных одеяниях благословляют демонстрантов. Виталий Кличко, который сам почти не говорит по-украински, подхлестывает толпу. Сотни активистов в капюшонах, возглавляемых и обучаемых боевыми инструкторами из недавно еще никому не известного националистического штурмового отряда «Правый сектор», заняли правительственные учреждения. Свидетели даже видят огнестрельное оружие в руках некоторых демонстрантов. Информационная война или вооруженный конфликт? Такой вопрос больше не возникает, здесь все перемешалось. Разрушительное развитие! Государственный переворот в самом разгаре. Когда начнется штурм президентского дворца, кажется только вопросом времени.

Пока говорил самый влиятельный человек, Ветров понял, что уже не видит позитивного поворота событий, выхода из запутанной ситуации.

После его доклада участники встречи отправились на обед и, отставив в сторону услышанное, попытались найти решение в небольшой неформальной беседе. Но обед на застекленном чердаке донецкого небоскреба закончился тревогой.

Среди участников чувствовалось нарастающее беспокойство. Они знали, что президент надеялся на посредничество Берлина, ведь сам он находился в бедственном положении. Нельзя ли было поговорить с министром иностранных дел Франком-Вальтером Штайнмайером? В конце концов, этот политик-реалист все еще верил в основы бывшей восточной политики, согласно которой не должно быть Европы против России.

Ветрову казалось, что он на американских горках. Драматизм событий напомнил ему время распада Советского Союза. Только на этот раз кровопролитие было неизбежным.

Прилетев в Берлин, он бросился обнимать свою жену, сейчас он нуждался в ней больше, чем когда-либо. Турбулентные завихрения отразились и на его карьере. Нигде фронты меж теми, кто засыпал окопы, и теми, кто их хотел рыть, не были такими ожесточенными, как в Германии.

Дома жена заманила его в ванную, где пару ожидала горячая ванна. При мерцающем свете свечей Ветров постепенно успокоился и избавился от напряжения. Никто не беспокоил их в эту ночь.

Между тем Путин продолжал ухаживать за Украиной. Но Киев жеманился в принятии четкого решения. Украина искала защитника в России, но в постель при этом хотела лечь с Западом. Боевая обстановка была запутанной. Если Янукович останется на своем посту, его противники отделят Западную Украину, чтобы установить там собственный национальный режим и попросить НАТО о защите. Несколько складов оружия там уже давно были в руках повстанцев.

Страна между ЕС и Россией напоминала шар для игры великих держав. Западные украинцы уже едва сдерживали свою ненависть к России. Во многих семьях не забыли, как Сталин забрал их территории у Польши в ходе реализации пакта Гитлера – Сталина в 1939 году и интегрировал их в Советский Союз. Между тем восточные украинцы – в основном украинизированные русские – не хотели исторического разрыва с Россией. Их предки бросили вызов фашизму, сами они не хотели жить на Украине, где ставили памятники союзникам Гитлера, таким как националист Степан Бандера, и собирались запретить русский язык.

В эти драматические часы Путин советовался со своими ближайшими соратниками. Спикер парламента Сергей Нарышкин также поспешил в апартаменты президента в Кремле. Придирчиво были просчитаны все риски: «Россия не должна терять свой Черноморский флот, дислоцированный в Крыму. Альтернативы этой базе в Севастополе нет».

Путин знал это. Украинцы практически контролировали узкий Керченский пролив, который соединял Черное море с Азовским. Так что флот не мог быть переведен на Азовское море. Если Украина однажды станет членом НАТО, пролив будет закрыт для кораблей российского флота. Но без боеспособного Черноморского флота Россия навсегда бы лишилась своего статуса великой державы. Из Крыма проводились российские военные операции на Средиземном море, откуда Россия планировала восстановить свое влияние на распадающемся Ближнем и Среднем Востоке.

Еще сложнее, однако, двусторонние отношения стали из-за газовых войн. До 2004 года Украина всегда получала дешевый газ из России и отменно зарабатывала на транзите природного газа через свою территорию на Запад. Но после разрыва между Москвой и Киевом в результате оранжевой революции московские субсидии резко прекратились. Россия потребовала от соседней страны рыночной цены за свои энергоносители. Спор обострился, Киев бесцеремонно прекратил любые платежи в Москву, после чего Россия отключила газ на Украину. Для Украины это не составило проблемы – она незаконно забирала нужный ей газ из газопровода на Запад. В январе 2006 года газ неожиданно больше не поступил в Евросоюз.

Ветров прекрасно понимал, что Россия по праву считала себя невиновной по отношению к Украине и к разгневанно заглядывающему в трубу Западу. Но Украина ловко взяла на себя роль жертвы, представив мировому сообществу свою байку о злой империалистической России, и почти решила в свою пользу пропагандистскую войну, поскольку мировая пресса солидаризировалась с украинской позицией. Российские аргументы и возражения были оставлены без внимания, реальные факты скрыты, даже Ветрова просто заткнули. Все дело в транзитном конфликте, а не в конфликте с поставщиками, подчеркивал он снова и снова. Но образ дикого русского медведя, который хотел проглотить маленькую Украину, навсегда закрепился за границей.

В январе 2009 года игра повторилась – ровно по такому же сценарию. Россия вдруг стала отъявленным врагом Запада, потому что – как утверждалось – использует энергию в качестве оружия. Многолетний имидж России как надежного поставщика энергии и стратегического партнера Запада стал хрупким, и некоторые надеялись, что он рухнет, как карточный домик.

Конечно, Путин не был слепым, от него не укрылось, что газовые войны должны были служить средством вывода Украины из-под влияния России. Ввиду эскалации ситуации в начале 2014 года ему пришлось сделать вывод, что в случае переворота и захвата власти сторонниками НАТО в Киеве положению России в Европе будет нанесен урон. Его амбиции великой державы были бы позорно аннулированы.

Путин издал упреждающий указ. Российским государственным служащим больше не разрешалось владеть имуществом за границей, включая личные банковские счета, поскольку в противном случае они могли стать жертвами шантажа со стороны западных государств. Путин ожидал санкций и был готов к борьбе. Его люди ворчали, но следовали указаниям, которые Путин, как оказалось, сделал в мудром предвидении. Российский политолог Андреев поделился личным опытом:

– Ему нет дела до коррумпированного Януковича, но он хочет предотвратить такое же линчевание украинца, как это было с Каддафи.

ЕС также стремился успокоить украинскую ситуацию. 21 февраля тройка министров иностранных дел ЕС из Германии, Франции и Польши отправилась в Киев, чтобы выступить посредниками во взрывоопасной атмосфере между революционными лидерами Майдана и Януковичем. Фактически был достигнут один результат: украинский президент пообещал больше не цепляться за власть и объявить новые выборы как можно скорее, чтобы через референдум прояснить политическое будущее страны. В ответ должны быть прекращены атаки демонстрантов на государственную власть. Противники посмотрели друг другу в глаза и пожали друг другу руки. Министры иностранных дел ЕС сияли. Кое-кто из них уже рассчитывал на Нобелевскую премию мира.

Как только высокопоставленные гости уехали и чернила на подписанном документе еще не успели просохнуть, в Киеве начался государственный переворот. Активисты, особенно отлично подготовленный «Правый сектор», штурмовали президентский дворец, правительственные здания и штаб-квартиру партии Януковича. Безнадежно переполненный Майдан превратился в ад. В воздухе свистели пули, несколько демонстрантов и силовиков, смертельно раненные, упали на землю. Эта кровавая баня, в этом Ветров не сомневался, была продуманной провокацией, кто-то хотел продолжать разжигать протесты против государственной власти, и прежде всего – эскалацию насилия.

Янукович обратился в бегство. Россия обвинила ЕС в нарушении данного слова и легитимизацию неконституционного государственного переворота. Западная интерпретация не заставила себя долго ждать: «Украинский народ наконец освободился от российской тирании и завоевал свою свободу!»

Этот лозунг теперь был навечно высечен в камне, история больше не могла быть переписана, да и с какой стати: западные журналисты просто не могли поверить, что значительная часть украинского населения отвергла революцию Майдана. И наоборот: в России никто не хотел верить, что так много украинцев на самом деле вышли на улицу ради западных ценностей, а не за мзду.

В эти часы эскалации Ветров чаще всего сидел перед телевизором, чтобы следить за происходящим, или давал интервью о ситуации на Украине, к большому неудовольствию тех, кто был исключительно заинтересован в распространении своей правды. Во время творческого перерыва Ветров позвонил магистру рыцарского ордена в Бонн:

– Неужели Янукович – тот самый упомянутый Нострадамусом государственный деятель, кто лишен прав и ввергает мир в хаос?

Ветрову было любопытно, что теперь скажут тайные общества о Путине как о вперед смотрящем полководце, когда он навсегда потерял Украину.

В течение нескольких следующих дней события быстро сменяли друг друга. Сначала Верховная рада Украины приняла карательный закон, ограничивающий использование русского языка в стране. Разгоряченные революционеры Майдана вряд ли могли бы нанести более разгромный удар против своего пророссийского меньшинства.

В России долго не колебались и в ходе тайной операции рыцарей плаща и кинжала забрали у Украины Крым. Украинские военные гарнизоны были заблокированы и разоружены. Сопротивления они не оказали. Референдум о будущем Крыма был быстро назначен – подавляющее большинство проголосовали за объединение с Россией.

Без широкой поддержки крымского населения был бы невозможен этот процесс, который в зависимости от перспективы рассматривался как аннексия или воссоединение.

ЕС и США немедленно ввели санкции против России. Но на Западе звучали и голоса, которые могли осмыслить действия России. Несомненно, новое прозападное правительство в Киеве решило бы вступить в НАТО сегодня, а не завтра. Россия едва ли могла бы тогда противостоять мощному давлению и вывела бы свой Черноморский флот из Крыма, тем самым признав себя побежденной. Санкции были бы приняты в любом случае, в худшем варианте военные корабли США пришвартовались бы в Крыму. Кремлевское руководство выступило против геополитического отступления.

Тем временем федеральный министр иностранных дел уныло сидел на вилле Борсиг, в месте проведения конференции министерства иностранных дел на озере Тегель. Вокруг него собрались самые сведущие эксперты по России. У министра было ощущение, что в эти часы от Москвы можно было ожидать чего угодно, в том числе очередного военного продвижения на территорию Украины. Перед ним лежал секретный отчет, в котором говорилось, что в Приднестровье, отступнической молдавской республике на западной границе Украины, «добровольцы» как раз вооружались для вторжения на территорию Украины с запада.

Собственно говоря, гибридные войны не были чем-то новым в истории. Доказано, что во время венгерского восстания 1956 года ЦРУ использовало такие методы ведения войны и внедряло в ряды повстанцев своих агентов. Потом это входило в репертуар каждой революции, особенно в странах третьего мира. Новым в случае Украины было то, как профессионально были расставлены гибридные армии русских. Их появление Запад полностью проспал, поскольку слишком уж почил на своих успехах в Югославии и в арабском мире.

Федеральный министр иностранных дел осознавал кошмар, который может случиться в любой момент. Активисты и вооруженные наемники просачивались из соседней России. Как до этого на Западной Украине и в Киеве, так теперь и в городах Восточной Украины местные парламенты и официальные резиденции были захвачены и провозглашена независимая республика Новороссия. Западная Украина, вместе со столицей Киевом, должна была быть отделена от остальной части Украины и Черного моря, а на востоке и на юге появилось бы суверенное пророссийское государство.

– Что теперь может сделать Запад? – одышливо спросил министр.

Адо был первым, кто горячо заговорил:

– Запад должен полностью парализовать российскую финансовую систему, а все российские банки и компании должны быть отключены от телекоммуникационной сети международной платежной системы SWIFT. Через несколько дней Россия обанкротится, станет неплатежеспособной и в итоге капитулирует.

Экс-посол яростно запротестовал. Украина – коррумпированное государство, которое вряд ли можно реформировать. До сих пор за Украину платила Россия. Отныне казначей – Запад.

На выходе кто-то едва слышно прошептал министру:

– То, что мы видим, – это типичный славянский конфликт, прекрасно описанный Пушкиным. Славяне, сгорая от ненависти, рубят друг другу головы, а потом, как ни в чем не бывало, снова ладят. Западу нечего делать в этом специфическом регионе.

Расчеты тех в Москве, кто верил в быстрое разделение Украины на две части, не оправдались. Восточноукраинские сепаратисты заявили, что на их территории больше нет сопротивления, что весь Восток, включая армию, пророссийский. Но украинские олигархи финансировали частную тяжеловооруженную армию, которая была брошена на борьбу с самопровозглашенными народными Луганской и Донецкой республиками. Наспех избранный президентом олигарх Петро Порошенко сумел вооружить бездействующую армию и отправил ее на фронт. Она должна была обеспечить победу над повстанцами.

Через пятнадцать лет после окончания югославского конфликта восточная часть Европейского континента снова погрузилась в войну. Сначала украинские боевые части с танками, гранатометами и истребителями-бомбардировщиками оттеснили повстанцев. Кроме Луганска и Донецка, все восточноукраинские территории снова встали на сторону Киева.

О создании государства Новороссия, похоже, больше не мечталось. Но теперь «добровольцы» из России бросились помогать восточноукраинским сепаратистам. Тяжелое оружие перешло границу. На театре военных действий соотношение сил снова было сбалансированно. Чтобы обезопасить себя от украинских воздушных налетов, повстанцы попросили у России средства ПВО.

А потом, в июле 2014 года, произошла трагическая авария: малазийский пассажирский самолет был сбит зенитной ракетой «Бук», очевидно, случайно. Погибли триста невинных пассажиров – это была одна из самых страшных катастроф в гражданской авиации. Ракетная пусковая установка позже бесследно исчезла. Впрочем, воздушные удары украинцев по позициям сепаратистов после катастрофы прекратились.

Разумеется, Запад обвинил в обстреле Россию – однако доказательств не было предоставлено, хотя американские военные спутники должны были из космоса в точности зафиксировать инцидент. В ужасе от трагической авиакатастрофы Ветров позвонил в Москву. Его всегда хорошо информированный собеседник предложил ему следующее объяснение: «Украина спровоцировала обстрел пассажирского самолета. Украинские истребители-бомбардировщики летели прямо под пассажирским самолетом, хотели испытать противовоздушную оборону противника. Сепаратисты, бывшие любителями в зенитной технике, целились в истребители-бомбардировщики, но поразили не ту цель».

Шумиха в западных СМИ объявила Путина убийцей, были выдвинуты требования привлечь виновных в обстреле к Военному трибуналу ООН. ЕС и Америка ввели жесточайшие санкции против России. В отличие от крымских санкций, на этот раз существенно пострадала российская финансовая система, а передача технологий в Россию была серьезно ограничена. Многим политикам был запрещен въезд на Запад.

Прежде всего США думали, что смогут использовать Путина и олигархов друг против друга. Введя запреты на поездки и закрыв счета ближайшего окружения Путина, они надеялись – патриотизм сам по себе – на мятеж против главы государства. Но этот расчет не сработал.

Россия ввела контрсанкции. Путин точно знал, как наиболее болезненно ударить по Западу. Наибольший доход имели западные компании, продававшие на российский рынок продукты питания. Эти поставки были теперь запрещены, и экспортеры, десятилетиями поставлявшие продукты питания на российский рынок, понесли большие убытки. Ветров с беспокойством наблюдал, как рушились кропотливо выстроенные торговые отношения между Германией и Россией.

И он с облегчением констатировал, что Запад не был столь однороден в осуждении России, как это казалось в свете сообщений СМИ. Голландцы, граждане которых составляли большинство жертв, задавались вопросом, почему Украина не смогла заблокировать воздушное пространство над зоной военных действий для международных полетов. В Германии высказались ветераны мирной политики: Запад не имеет права провоцировать Россию на новую войну. Борьба за прерогативу толкования того, что на самом деле происходило на Украине, была далека от завершения.

Один член бундестага отвел Ветрова в сторону и пригласил его на прогулку в Грюневальд. Они спустились по длинной березовой аллее к охотничьему домику. Спутник угостил Ветрова натуральным вином:

– За атакой на тебя стоят американцы, Брек из партии зеленых и советник по безопасности канцлера. Они работают рука об руку. Твои рассказы про Россию, которые ты озвучиваешь в немецких СМИ, они считают вредными для здешнего формирования общего мнения. Твоя критика внешней политики Меркель тоже считается неприемлемой. Никто, в самом деле никто, не хочет здесь сталкиваться напрямую с российской интерпретаций. Все, что исходит из России, теперь считается пропагандой. Пойми: Россия напала на свободную Украину – страну, которая только что вступила в нашу либеральную систему ценностей. Россия объявила нам войну.

Ветров задумался. Неужели его Германия стала государством охраны добродетели, где контролеры взглядов и убеждений вводят запрет на мышление? Слухов и клеветы хватило, чтобы мнимая справедливость взяла свое. Средства массовой информации, приспешники или главные идеологи новой религии, следили за моральными нормами и накладывали табу. Это дало им огромную моральную силу. Страх перед новой инквизицией распространился. Одна негативная статья могла разрушить имидж целой компании и ее правления.

Американское посольство в Берлине постоянно посещало компании DAX, которые зарабатывали свои деньги на российском рынке, и советовало им не посещать Россию. Капитаны немецкой экономики сидели, поджав лапки. Им вдалбливали, что рынок США важнее российского.

Ветров содрогнулся, а его откровенный собеседник продолжал свои разъяснения:

– Мербах характеризует тебя в своих статьях как русского паука в немецкой сети, как путинского офицера пропаганды. В дальнейшем в интернете будут только такие сообщения о тебе. Местному русскому лобби будет отсечена голова. Сотрудничеству с Россией надолго нанесен урон, российские компании больше не допускаются на Запад. Если будешь сопротивляться, они сломают тебя психически, в сообществе с тобой будут обращаться как с прокаженным, коллеги будут переходить на другую сторону улицы, правительство тебя отовсюду выдавит, твой работодатель будет дистанцироваться от тебя, потому что из-за наездов СМИ ты стал обременителен и вредишь бизнесу. Появляется опасность плохой прессы, продукт исчезает с рынка. В конце концов, ты остаешься совсем один.

Ветров отпрянул в ужасе на несколько шагов. Что он сделал не так? В течение тридцати лет своей профессиональной жизни он действовал по убеждению, наводя мосты между двумя народами и борясь за международное взаимопонимание. Ведь за это он был награжден Крестом за заслуги перед ФРГ. За созданный им центр «Россия / Евразия» ему завидовало все научное сообщество. А теперь, когда между Россией и Западом разразился настоящий скандал, его вдруг списали, более того: он сам объявлен врагом. Его лицо вспыхнуло от гнева и отчаяния.

Но что он мог поделать? Из международного сообщества мозговых центров его выжили – там теперь дул только трансатлантический ветер. Мнения и анализы за пределами мейнстрима были безжалостно объявлены пропагандой. Глупо, что теперь и российские мозговые центры дистанцировались от так называемых «российских знатоков» на Западе. Российские ученые сами стремились к признанию западной элитой, зачем им публично показываться с кем-то, погоревшим на Западе?

Ветров должен был для начала собраться. Он оставил собеседника и быстро пошел один по утопающим в зелени улицам. И что ему теперь делать?

В этот момент зазвонил его телефон, и Поль Ревэ подарил ему искорку надежды с другого фронта.

– В Москве появилось произведение Нострадамуса под названием «О великой Татарии». Французский посланник, масон, поставил в известность последнего русского царя Николая II в день его коронации в 1896 году о существовании такой работы. К сожалению, книга была потеряна во Франции, но в Париже было известно, что она когда-то была подарена царю Ивану Грозному. Николай II, сам веривший в пророчества, не жалел средств на поиск книги в России – но напрасно. Но теперь выясняется, что она хранилась в подвалах Географического общества.

Телефонный звонок подействовал на Ветрова как электрический разряд. Ревэ получил намек от «знающего человека», что произведение Нострадамуса как часть знаменитой Либерии – царской библиотеки XVI века – должна быть выставлена для обозрения в Институте научной информации по общественным наукам в Москве.

Это был на тот момент самый холодный день 2015 года, когда Ревэ и Ветров добрались до Нахимовского проспекта. Почему они не отправились в поездку гораздо раньше, они потом не могли понять. А теперь так спешили, что не заметили преследователей. По прибытии их ждал шок всей жизни: накануне вечером в институте произошел пожар, здание ярко полыхало, и пожарные не могли справиться с огнем даже на следующий день.

На обочине дороги среди любопытных они заметили Орешека из Географического общества. Он вел себя странно, казался отчаявшимся и вообще не заметил двух иностранцев, лишь в голос сыпал проклятьями:

– Пять миллионов книг сгорели. Россия только что потеряла свою коллекцию средневековой литературы. Ни одна война в мировой истории не наносила такого колоссального ущерба.

Ревэ и Ветров молча отправились в обратный путь. Неужели вот здесь и сейчас пришел жалкий конец их длившимся десятилетиями поискам возможных следов путешествия во времени самолета?

– А что, если это был специальный поджог, чтобы что-то скрыть от нас? – без обиняков спросил Ревэ.

Еще не все было потеряно. Ревэ, которому было под восемьдесят, возлагал надежды на исследования Великого Магистра ордена Грааля. Не раздумывая, Ветров набрал его номер на своем мобильнике и выкрикнул:

– Неужели у Нострадамуса ничего нет про войну на Украине?

Он услышал ответ, которого не ожидал:

– Как известно, Нострадамус описал только великие изменения в мире. Украинский конфликт, в свою очередь, маргинален, он не войдет в анналы мировой истории.

Спустя несколько недель Ветров, следуя навигации на дисплее своего айфона, свернул в переулок с Тверского бульвара за Пушкинской площадью. Он стоял перед домом с введенным адресом. Величественное здание тридцатых годов, где раньше обитали коммунистические авангардисты, было чрезвычайно привлекательным. Всякий раз, когда Ветров проходил мимо монументальных зданий в Москве, он давал волю своему воображению. Как бы он хотел залезть в машину времени и провести хотя бы день в прошлом. Чтобы увидеть, как люди жили тогда, о чем думали, каким видели мир. Например, как живущие здесь художники и интеллигенция оценивали сталинский террор.

Он посмотрел на отделанную каменную стену дома. Еще был ранний вечер, но в большинстве квартир горел свет. Он нажал кнопку звонка, и тяжелая металлическая дверь автоматически открылась. Лифт не работал, ему пришлось подниматься по лестнице на третий этаж. Дверь в просторную квартиру была открыта. На лестничной клетке раздавались детские крики, из кухни доносился аппетитный запах.

Олег Русаков тепло обнял своего немецкого гостя. Стол был накрыт, блины и икра были готовы к употреблению, центр стола венчала бутылка хорошо охлажденной водки.

Раньше квартира принадлежала умершим родителям Русакова; отец его был высокопоставленным генералом советской службы внешней разведки, о которой Сталин был высокого мнения. Советский лидер отправил его после войны, когда возник новый мировой порядок, в Сирию. Его заданием было использовать местные христианские общины для геополитического сотрудничества с Русской православной церковью.

После грандиозной победы над Великой Германией Сталин стал меньше интересоваться идеологией мировой коммунистической революции. Теперь он завоевал половину Европы и половину Азии, мечтая построить восточную империю, в которой были бы объединены славяне и православные. Москва, Константинополь, но и татарская столица Казань должны были сформировать мощный евразийский треугольник.

Русаков при каждом случае рассказывал о своем отце. Он принадлежал к авангарду, который хотел построить более справедливый и прогрессивный мир. Он происходил из самых простых слоев, но новые социальные лифты катапультировали его на самый верх. Из отсталой аграрной страны Сталин за короткое время создал индустриальную империю. Конечно, это потребовало от несчастных людей бесчеловечных жертв. «Лес рубят, щепки летят», – успокаивал свою совесть старый генерал.

Ветров подозревал, что сам Русаков работал в спецслужбах, но не решался спросить его об этом. Русаков пользовался родительским домом. Мебель до сих пор напоминала дух давно минувших дней. Дети взбирались по книжным полкам наверх, сбивая при этом на пол ценные книги. Библиотека простиралась через весь коридор до самой спальни.

С загадочной улыбкой на губах Русаков откуда-то вытащил очень старую книгу и передал ее своему немецкому другу. Тот не мог поверить своим глазам: он держал в руках полностью пожелтевшую, изношенную, но разборчивую копию утраченного произведения Нострадамуса «О великой Татарии» 1604 года.

При ближайшем рассмотрении Ветров понял, что в библиотеке Русакова хранились невероятные сокровища.

– К сожалению, за библиотекой Ивана Грозного мне не угнаться, – кокетливо заметил русский бородач, разведя руками. То, что знаменитая коллекция недавно сгорела в Москве, распространилось как лесной пожар.

Буйные дети Русакова заставили отца играть с ними в прятки. В мгновение ока мальчишки словно сквозь землю провалились. Ветров проскользнул на кухню и, пока Русаков с завязанными глазами искал детей, воспользовался моментом, чтобы заглянуть в таинственную книгу. Почему ее теперь нельзя было найти ни в одной библиотеке мира? Текст был, как назло, написан не в прозе.

В самом начале он наткнулся на знаменитый катрен 5/54, который исследователь Нострадамуса Хорн считал крайне важным. Якобы после проигранного Сталинградского сражения Гитлер узнал из этого четверостишия о своем предстоящем поражении. Для министра пропаганды Геббельса пророчество означало «натиск степи», «пугающую историческую опасность», которая «до сих пор затмевала все опасности Запада». Стих читается так:

Из Черного моря и Великой Татарии, Король приходит, чтобы увидеть Галлию, Он пронзит Аланию (Кавказ) и Армению, В Византии будет пролита галльская кровь.

В свою очередь, Ветров полагал, что этому событию еще предстоит свершиться. К Александру Первому или Сталину этот катрен не мог относиться, поскольку «король» должен был проникнуть не из Центральной России через Восточную Европу, а из Азии через Турцию на Запад. Четверостишие описало пресловутого Хирена, того Великого Пса, которым в последнее время были так заняты толкователи Нострадамуса.

Русаков взял книгу из его рук и подвел к накрытому столу. Налил водки и чокнулся с ним. Когда его жена присоединилась к ним, Русаков открыл причину приглашения:

– Я получил задание выяснить, чего хотят немцы от нас, от русских.

Ветров не знал, что ответить. Он тщательно подыскивал нужные слова, прежде чем заговорить.

– Для западных стратегов ситуация предельно ясна: Россия хочет возродить свою прежнюю империю. У Грузии и Украины уже были оторваны территории, Белоруссия предложила Путину еще в начале его первого президентского срока воссоединение с Москвой. Но Россия хочет большего: контроля над Европой. Поэтому Москва попытается внедриться в страны ЕС. Похоже, Балтика может стать следующей добычей России. Запад чувствует себя спровоцированным, поэтому Россию выбросили из «Большой восьмерки» и постоянно ужесточают санкции, особенно те, которые могут парализовать всю российскую платежную систему и, следовательно, российскую экономику в долгосрочной перспективе. Впрочем, прямая война с ядерной державой Россией пока не стоит на повестке дня у Запада.

Как вы знаете, поддержку Москве оказывает Азия. Россия никогда не забудет китайцев, которые не подчинились режиму санкций в трудный час. Китай следует своим собственным расчетам. В случае гипотетического «воссоединения» Китая с Тайванем Москва, вероятно, также будет прикрываться Пекином.

Москва сейчас проводит новую стратегию, тянет время, выжидая, пока Украина не распадется на пророссийскую и прозападную части. Между тем украинская экономика может развалиться в любой момент. Миллионы беженцев будут штурмовать границы ЕС. Для Евросоюза это огромная проблема, но пока Меркель, к примеру, хранит спокойствие. Она прекрасно знает, что на карту поставлена структура безопасности Европы.

В отличие от охваченных паникой поляков и прибалтов, которые постоянно требуют расширения присутствия натовских войск на границе с Россией, в одной части руководящей немецкой элиты начинает зреть осознание, что европейский мировой порядок находится в беде и должен быть подвергнут осторожной коррекции. Тот факт, что он построен только на двух столпах – НАТО и ЕС – и что Россия не имеет права голоса в Европе, не может гарантировать стабильность на континенте в долгосрочной перспективе. Я слежу за этим очень внимательно и довольно долго. Может быть, все обернется к лучшему, к миру? Такая страна, как Украина, должна оставаться нейтральной, по крайней мере чтобы не столкнуться с выбором: либо ЕС, либо Евразийский союз. Обе должны быть договороспособны. Именно поэтому Меркель пообещала Путину возобновить диалог по общей зоне от Лиссабона до Владивостока, когда Москва уйдет из Восточной Украины.

Фотографии Меркель, президента Франции, Путина и Порошенко наводнили новости. Минский мирный процесс для Восточной Украины был запущен, мир пока что ускользнул от ядерного конфликта. Дикторы зачитывали соглашение, достигнутое в белорусской столице: разделение воюющих сторон по демаркационной линии. Остановка любых расширений государственных территорий. Отвод тяжелого вооружения. Следующий шаг был щекотливым: статус автономии для самопровозглашенных республик, конечно же, внутри украинского государственного объединения. Вслед за этим – свободные выборы на территории повстанцев. Избранные представители станут прямыми переговорщиками для центрального правительства.

– Европа была бы рада, если бы минский процесс дошел хотя бы до этой точки. В итоге состоялась бы передача пограничного контроля Донбасса от Москвы в Киев. Собственно говоря, путь был намечен.

Русаков же, в свою очередь, отнесся с иронией к этому соглашению, энергично покачал головой и огрызнулся:

– Было же ясно, что украинцы никогда не будут выполнять договор. Они не потерпят пророссийского протектората на своей территории. Для России замораживание конфликта могло бы быть успехом. Как и в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, у России теперь был и на Украине залог против расширения НАТО. – Он взял руку своей жены и положил ее себе на затылок, пока сам большим и указательным пальцами массировал себе лоб.

Ветров ничего не сказал, поскольку думал, что Русаков окажется прав.

Русаков вытер несколько капель водки со своей бороды. Отныне нужно было практиковать воздержание в течение семи недель.

Строгий православный пост, который скоро начинался, постепенно возвращался в русские семьи.

Подцепив ножом и вилкой кусочек филе лосося, которое только что подала его жена, он жадно отправил лакомство в рот. Потом еле слышно прошептал на ухо Ветрову:

– Произведение о Татарии описывает состояние мира, каким мы его скоро узнаем. Странные альянсы зарождаются. – Он вытер салфеткой жир с пальцев.

Ветров снова взял в руки книгу. Его французский, быть может, был недостаточно хорош, чтобы понять все, но в этом не было необходимости. За годы изучения запутанных текстов французского фармацевта и доктора он научился, во всяком случае сам в это верил, понимать эти тексты особым образом, хотя и не всегда так, как они были изначально задуманы. Переводы и интерпретации многих апологетов только искажали смысл. Может, имело бы смысл как-нибудь разобраться с Нострадамусом с помощью современного голосового компьютера?

Внезапно у него в голове мелькнула авантюрная мысль. Предположим, утверждение о путешественниках во времени было верным; возможно, Нострадамус действительно «видел» что-то, а именно фотографии и фильмы из будущего. Вероятно, ему было трудно понять увиденное, наверное, даже невозможно, но он записал это так, как смог. Во введении к письму Генриху провидец сослался на горящее зеркало, в котором он видел будущее. А что, если предполагаемое горящее зеркало действительно было не чем иным, как компьютером, ноутбуком, айфоном? Эта мысль заинтриговала Ветрова и больше не оставляла его.

Параллели между всемирно известными 942 четверостишиями Нострадамуса и книгой о Тартарии были для Ветрова очевидны. В томе содержалось много этих стихов, но, что интересно, они были расположены иначе, чем в более знакомом издании, которое было опубликовано после смерти Нострадамуса в Лионе и позже многократно исправлялось и переиздавалось.

Сердце Ветрова стучало, он стоял перед открытием секретного ключа от Ворот Пророчества. Русаков и его жена были немного шокированы, когда у охваченного азартом Ветрова книга выскользнула из рук и чуть не приземлилась в тарелку с едой. Наконец, Ветров нашел то, что искал.

– Вот предсказание на сегодняшний день, год MMXV, – вскрикнул он. В свете люстры перед его глазами светился катрен 9/31. Странно: раньше Ветров всегда был убежден, что это особенно ясно сформулированное пророчество указывает на очень отдаленное будущее:

Священная Империя придет в Германию, Исмаилиты найдут открытые места. Ослы пожелают также Карманию, Все защитники будут покрыты землей.

Затем последовало следующее, еще более пугающее возвещение в катрене 10/43:

Слишком хорошие времена, слишком много королевского добра, Создание и разрушение внезапно, пренебрежение, Легко поверит ошибкам верной жены. Будут совершаться убийства ради мягкосердечия.

Особенно долго гадать по поводу смысла не приходилось. Исмаилиты – исламская секта, происходящая из Ирана и Сирии, – основали бы «Священную Империю» в Германии, предположительно халифат. У Ветрова в голове не укладывалось, что арабы могли бы штурмовать границы Германии с агрессивными намерениями и целыми полчищами. Еще меньше он мог представить, что немецкое и европейское население может быть настолько глупым, чтобы допустить такую массовую миграцию из-за неправильно понятого гуманизма.

Германия, в отличие от бывших колониальных держав Франции и Великобритании, не была иммиграционной страной, считал Ветров. Здесь существовала доминирующая культура, мультикультурализм смотрелся более подозрительно. Почему предсказатель недвусмысленно предостерегает от убийства из-за ошибок «верной жены»? Ветрову нужно было разобраться в своих мыслях, и он отложил книгу в сторону.

Он попрощался с гостеприимными хозяевами. Русаков открыл дверь и остолбенел. Кто-то поднимался по лестнице, тяжело дыша. Это был не кто иной, как неутомимый Глеб Павлик, который постоянно следил за своим двоюродным братом в Москве. Его белая «Шкода» была припаркована на улице перед дверью подъезда.

Павлик вечно укорял Ветрова:

– Ты всегда встречаешься с людьми, служащими режиму, Георгий. Пойми, простой народ живет все хуже и хуже после финансового кризиса и санкций, но дно экономического кризиса еще не достигнуто. Граждане сыты по горло безграничной коррупцией и теперь выходят на улицы за Алексеем Навальным миллионами! Неудивительно, что Кремль боится допустить его до выборов, он мог бы быть опасен для Путина.

– Тебе надо меньше читать западную прессу, – поучал Ветров родственника. Его огорчало, что Павлик руководствовался своим субъективным впечатлением и мало обращал внимания на объективные цифры.

Это еще больше разозлило Павлика:

– У власти в стране находится клика, люди, которые с Путиным еще в Ленинграде в одну школу ходили или вместе с ним занимались дзюдо. Для этих людей государство – это добыча, все расхищается. И поскольку они владеют всем, то и верят, что стоят выше закона. Что нам делать с такой командой?!

Ветров молчал. Кремлевский вождь действительно создал такую сеть лояльных бизнесменов во главе государства. Но богатство новых олигархов основывалось исключительно на их верности Кремлю. Каждый из сверхбогатых должен был при необходимости предоставить свои средства. Кто не подчинялся, того отсортировывали и он незаметно исчезал. Таким образом, функционировала внутренняя сплоченность правления Путина.

Через несколько дней, вернувшись в Берлин, Ветров получил трагические известия об убийстве Бориса Немцова на мосту через Москву-реку.

Может, роковой стала его солидарность с жертвами нападения на редакцию «Шарли Эбдо»? Профессиональные убийцы из Чечни, где ислам как раз снова начал процветать, уложили на месте оппозиционного политика. Впрочем, Ветрова лишила покоя совсем другая тема: Россия вмешалась на стороне Асада в сирийскую гражданскую войну и сразу же предложила опять создать международную антитеррористическую коалицию.

Когда мобильник Ветрова издал сигнал, он обнаружил самое пессимистическое сообщение от рыцаря Боннского ордена. Хорн писал, что все самое важное о сирийской войне можно найти в катрене Нострадамуса 5/85:

Свевы и прилегающие к ним местности Будут вести войну из-за туч, В поле появятся с моря саранча и кузнечики, Ошибки, совершенные на Женевском озере, будут раскрыты.

Свевы/Sueves – это была анаграмма Suen, караванного перевалочного пункта на Ближнем Востоке, который сейчас находится в Сирии. Война из-за туч указывала на применение ядовитого газа. Саранча и кузнечики, вероятно, символизируют вертолеты и истребители, которые испуганный пророк не мог или не хотел описывать иначе.

Ветров вздохнул. Запутанная ситуация в мировой политике в последнее время и его приводила в отчаяние.

Конец золотого нефтяного века означал для США: Ближний и Средний Восток уже утрачивал свою значимость. ОПЕК распадалась, к тому же США сейчас добывали свои собственные нефть и газ. В течение десятилетий США создавали свои собственные запасы энергии в качестве стратегического резерва. Теперь, когда ископаемые виды топлива были повсюду заменены альтернативными источниками энергии, они могли спокойно передавать бесполезные товары на мировой рынок. США решили сократить свое присутствие в Персидском заливе, который больше не был артерией мировой экономики.

Однако ни Китай, ни Россия – глобальные противники США – не должны были заполнять оставшийся вакуум. Что касается Вашингтона, Саудовская Аравия и Эмираты должны были бы взять на себя роль местоблюстителя в регионе.

Эта стратегия США противоречила российским интересам. Для Москвы было ясно: здесь, на Ближнем и Среднем Востоке, было принято решение о новом многополярном мировом порядке. Постколониальный порядок находился в состоянии распада: при реорганизации ключевого региона Россия не хотела оставлять поле только США. Военная операция России в Сирии на стороне Асада продемонстрировала прежде всего одну вещь: Россия не собиралась допускать каких-либо дальнейших смен режима, в результате чего регион не был демократизирован, а исламисты были выброшены во власть. Многовековой принцип государственного суверенитета должен быть восстановлен в качестве приоритета в международном праве. Не важно, насколько рискованным был такой подход.

Ветров не сомневался, что Путин как дальновидный политик правильно оценивал свои действия и что туман все же рассеется. Переключив свое внимание на другой театр военных действий, он, конечно, в том числе пытался отвлечься от украинского конфликта.

Чем больше Ветров изучал российскую политику, тем более интригующими казались ему интеграционные процессы в евразийском пространстве, в регионе, который оказался полностью на обочине в двадцатом веке. Путинская Россия сформировала различные альянсы, чтобы, пока Европа игнорировала Россию, обрести влияние на Среднем и Ближнем Востоке – через Китай в Юго-Восточной Азии и через Иран. Будущая Великая Евразийская империя неизбежно будет иметь сильный исламский компонент. Поэтому Путин искал близких союзников в исламском мире. После того как Турция рассорилась со странами НАТО, Путин привлек Анкару в евразийском направлении.

В своих статьях Ветров указывал на растущее глобальное значение Шанхайской организации сотрудничества. Там собрались будущие строители евразийской архитектуры безопасности, страны с 40 процентами населения мира. Он удивлялся, как небрежно самодовольный Запад игнорировал эту организацию. Для восприятия общественности было важно, куда пришли телекамеры, а куда нет.

Сильный ливень разразился над Берлином. Водные массы превратили улицы в бушующие реки. Вспышка, сопровождаемая оглушительным громом, – настоящая буря сотрясла столицу. Ветров нервно ходил по своему дому в Грюневальде. Он просто не мог поверить в то, что происходило на немецких границах этим судьбоносным летом. Массовый отток арабских и чернокожих беженцев через Турцию, Грецию и Италию выплеснулся в Германию, в общей сложности более миллиона человек. Многие нуждаются и испытывают страдания, это да, но неконтролируемый переход границы позволил проникнуть в страну опасным исламистам, у которых не было иной цели, кроме распространения террора на ненавистном Западе.

Капли дождя все еще стучали по крыше веранды, непогода продолжала свое черное дело. Ураганный ветер валил деревья, которые с грохотом обрушивались на асфальт. В новостях Ветров услышал, что на озере Тегель были даже смертельные случаи. Природа содрогалась. Огромная ветвь от старой сосны в саду грохнулась на лужайку. Небо заметно потемнело.

Ветров взял трубку и набрал номер в Париже.

– Нострадамус точно предсказал вторжение арабов, – отозвался голос на другом конце линии. – Мигранты не приезжают как гости, это начало миграции народов, завоевание страны.

Ветров тоже был расстроен хаотичной ситуацией. В кругу его друзей все трещало по швам, и трещина прошла через семьи. Некоторые с энтузиазмом отмечали долгожданную культуру: Германия наконец-то смогла избавиться от проклятого нацистского прошлого. Наконец-то Германия снова стала образцовой страной – на этот раз в гуманизме, – предстала как открытое общество. Конечно, мигрантам понадобится время, чтобы проникнуться либеральным духом западного общества свободы. Тогда они станут настоящими европейцами, на что они надеются. Германия продемонстрировала, что глобализация может быть успешной.

Другая половина граждан была в ярости. Раздавались лозунги, пышущие ненавистью, поджигались общежития мигрантов. Многие опасались, что скоро станут нацменьшинством в своей стране. Еще больше они опасались роста преступности и утраты государственных правовых функций. Результатом стал сильный сдвиг вправо в обществе – во всяком случае, чувство недостаточного государственного суверенитета сыграло свою роль.

Ветров боялся, что это всего лишь верхушка айсберга. Рост так называемых «несостоявшихся государств» на южной половине земного шара принял пугающие формы. А ученые-климатологи давно предупреждали, что Африканский континент уже не в состоянии противостоять глобальному потеплению. Миллиард людей был близок к исчезновению. Единственной возможностью спасения было пересечь Средиземное море. И никакие высокие пограничные заборы не смогут остановить отчаявшихся.

1584

Старик монах отложил в сторону тяжелое перо. Глаза болели, он слишком долго писал почти в полной темноте. Одинокая свеча давала лишь скудный свет в убогой келье, где были только деревянный стол, старый комод и простая кровать. Весенний теплый воздух струился из маленького окна. Календарь показывал день Благовещения, один из самых важных христианских праздников. Монах уж позабыл, сколько ему на самом деле лет. Но держал себя в форме, ежедневно делая физические упражнения.

Долгие недели поста перед наступающей Пасхой он провел в неустанном писании. Другие монахи были погружены в молитву в церкви днем и ночью, а он использовал часы полной тишины и одиночества, чтобы завершить работу своей жизни. Было бы непростительно скрывать свои знания от потомков. Он всегда помнил соглашение, которое заключил с русским царем. Тот отпустил его со службы, чтобы он мог написать на Афоне большой трактат по истории России – великой Тартарии, который с нетерпением ждал Иван IV.

Чтобы соответствовать требованиям к произведению, монаху нужно было немного отступить от драматических событий, свидетелем которых он стал при московском дворе в последние десятилетия. Рукопись стоила автору много пота и хлопот, а еще и больших денег, потому что дорогую бумагу, на которой он писал, приходилось заказывать снова и снова из Константинополя.

Другие насельники монастыря Ксирулгу оставили его в покое и не мешали работать. Даже сербский настоятель не вмешивался, хотя знал, что чужак не уважал правила ордена, мало молился и не шел на исповедь и причастие. Этот человек, называвший себя Николаем, был посланником царя, с которым следовало обходиться осторожно.

О турках, которым был подчинен Афон, Николай, одетый в рясу, не мог сказать ничего плохого. Они оставили русских монахов на горе с миром. Снабжение двадцати православных монастырей на Святой горе, на этом последнем оставшемся византийском анклаве в Османской империи, всегда осуществлялось в соответствии с политической и метеорологической обстановкой.

Между Россией и Константинополем розни не было. Напротив, русские монахи занимали особое положение, потому что Иван Грозный поддерживал их, как и свои собственные монастыри на Святой земле, чрезвычайно щедрыми пожертвованиями. Приблизившись к концу своей жизни, царь таким образом хотел искупить свои ужасные грехи. Конечно, часть суммы шла как дань турецким правителям в Константинополе, благодаря чему восточная церковь процветала.

Старый монах десять лет жил в этом небесном одиночестве, которое он воспринимал как редкую свободу. Его бывшие друзья, с которыми он путешествовал из Европы в Россию три десятилетия назад, разъехались кто куда. Его собственная сестра, одетая в мужской костюм, в роли переводчика сопровождала долгую экспедицию по России, а теперь жила – он это знал – в безопасности во Флоренции, пожалуй, самом свободном городе в Европе.

Сам монах не хотел ехать в Западную Европу, чьи разрастающиеся внутренние конфликты были ему хорошо известны. Втайне он опасался вездесущей инквизиции, которая повсюду искала его.

Небольшой монастырь Пресвятой Богородицы Ксирулгу находился в стороне от других, более крупных монастырских общин на восточном склоне полуострова. Рано утром солнце всходило над горным склоном. На километры вокруг не было видно ни души. Первые рыбацкие лодки вышли из монастырей в море. В этот час монахи молились в своей часовне. Затем началась их тяжелая работа: на поле, в саду, в библиотеке, иконописной мастерской или на кухне. До ближайшего монастыря надо было идти не меньше двух часов. Тропинки, по которым редко ходили, часто зарастали, так что новички на Святой горе быстро начинали плутать. Пищу и все остальное монахи приобретали в живописной столице монашеской республики, Карье, в центре полуострова. Там было полно торговцев. Вьючные животные натужно доставляли товары в любой монастырь.

Монах любил бродить по извилистым тропинкам через густые леса, вдоль бурлящих ручьев, посещать уединенные скиты. Там жили интересные современники, много сбежавших рабов с турецких галер, а также знатные особы, добровольно отказавшиеся от земной жизни. Монахи много рассказывали о жизни в миру, возделывали виноград на горных склонах и наслаждались собственным вином в праздничные дни.

Из монастыря Ксирулгу открывался потрясающий вид на крутую скалистую гору, вершина которой чаще всего бывала окутана легкими облачками. Предание гласило, что Богородица однажды оказалась на этом клочке земли и основала первую христианскую обитель. Полтора тысячелетия спустя Афон был объявлен самым святым местом православного христианства после Иерусалима. Снаружи монастыри выглядели как средневековые крепости, их стены были практически неприступны. Это испытали на себе некоторые мусульманские пираты, которые время от времени осмеливались совершать набеги на заполненные сокровищами монастыри. Среди монахов были и крепкие молодые мечники, способные отразить любое вооруженное нападение.

Старый монах вышел из своей кельи на свежий воздух. Его тянуло на природу, на привычную вечернюю прогулку. Быстрым шагом он дошел до скалистого выступа, откуда можно было всматриваться в поросшую густым лесом долину и широкое синее море. До самого большого города в мире, Константинополя, нельзя было добраться и за день на корабле, виден он был только с самой высокой вершины горы в хорошую погоду. Внизу, на побережье, сквозь густую листву деревьев монах видел церковный купол ближайшего греческого монастыря Пантократор. С моря прозвучал глухой удар колокола – призыв к вечерней молитве.

Как бы странно это ни звучало, у Николая за плечами были две насыщенные жизни до того, как он попал сюда, на гору. Ему не разрешали говорить о первой, чтобы не подвергать себя излишней опасности. Вторую он провел в основном в Великом княжестве Московском, в том числе целых семь лет в качестве члена опричнины, пресловутой царской лейб-гвардии. Ему пришлось поклясться в вечной верности Ивану IV, после чего все двери были для него открыты.

Сегодня ему было стыдно за многие злодеяния, которые он был вынужден совершать с соратниками по черному братству. Опричники вставали в полночь, чаще всего молились до рассвета в церкви, затем ели в праздничной обстановке и выезжали верхом, в черных одеждах и с привязанными к седлам собачьими головами. Под предводительством жестокого Малюты Скуратова опричники нападали на усадьбы отдельных бояр, убивали их и похищали их жен и дочерей для собственных плотских развлечений. Разгромленные и униженные бояре больше не сопротивлялись. В стране царили страх и ужас, в то время как лучшие солдаты царя сражались на западном фронте в затяжной и изнурительной ливонской войне, неся большие потери.

Бывший посланник Священной Римской империи против своей воли вновь оказался в смертоносной гвардии Ивана IV. Вместе с другим немцем, молодым авантюристом Генрихом фон Штаденом, он получил разрешение торговать в московском купеческом квартале алкоголем и изделиями из сибирской пушнины.

Уже чисто внешне они отличались от русских купцов: носили европейскую облегающую одежду, рейтузы и пестрые жакеты, в то время как их русские друзья выходили на работу в шубах, кожаных сапогах и норковых шапках, как будто хотели похвастаться своим богатством. Все вместе они жили в небольшом доме в Китай-городе, в двух шагах от недавно возведенного храма Василия Блаженного. В ответ Николай обязался регулярно делать царю доклады о ситуации в Европе. Необходимую информацию он черпал из разговоров с европейскими купцами и экспертами, которые в большом количестве стекались в Москву.

Иван IV подозревал Штадена в шпионаже в пользу Запада. Но он был высокого мнения о ставшем позже афонским монахом Николае, поскольку пророчества, которые он слышал из его уст, часто сбывались. Фактически иностранный гвардеец предсказал ему решающие мировые политические события, такие как морское сражение при Лепанто у греческого побережья в 1571 году, когда христианский союз разбил мощный турецкий средиземноморский флот. Таким образом, как он и предрек тогда царю, турецкий суверенитет в восточной и южной части Средиземного моря был навсегда уничтожен.

В следующем году царь услышал предсказание роковой Варфоломеевской ночи в Париже, когда католики устроили погромы и изрубили тысячи гугенотов-протестантов. Позже приезжавшие в Москву очевидцы рассказывали, что молодой французский король Карл IX, сын Генриха II, с балкона своего дворца из ранее неизвестного ручного огнестрельного оружия прицельно произвел смертельные выстрелы в своих подданных. Многие москвичи связывали события во Франции с разгулом насилия, которое Иван IV творил со своим народом. Всего за два с половиной года до этого царь жестоко расправился с новгородцами, утопив мужчин, женщин и детей в ледяной воде Волхова. Причиной тому стал донос Скуратова, что городские старейшины Новгорода якобы решили отколоться от Московии и присоединиться к Польше и Литве.

Просвещенному немецкому гвардейцу пришлось с ужасом наблюдать, как царь в один из своих печально известных приступов ярости, когда он слишком часто впадал в кровавый беспредел, во время публичной массовой казни на Красной площади приказал живьем изрезать на куски министра иностранных дел Висковатого, а еще одного министра поочередно обливать кипящей, а затем ледяной водой.

Монарх согнал напуганных горожан на место казни и лично объявил выведенным напоказ и закованным в цепи бывшим сановникам свой вердикт: государственная измена. У лишенных гражданских прав едва ли была возможность защитить себя. В толпе раздался вскрик, когда Скуратов, который несколько месяцев назад собственноручно задушил свергнутого митрополита Московского в его монашеской келье, выхватил меч и отрезал нос беззащитному и униженному главному дипломату. После чего другие опричники приступили к жестоким кровавым расправам. В конце концов молодой гвардеец сжалился над замученным и так аккуратно вонзил нож в его истерзанное тело, что тот был избавлен от дальнейших мучений. Царь увидел это и снова заподозрил предательство.

Вечером каменистая земля у стен Кремля была пропитана кровью. Царь махнул рукой – в какой-то момент ему тоже было достаточно увиденного и внушенного ужаса своим подданным. Еще сотня человек, апатично ожидавших своей жестокой казни, были помилованы. Черная гвардия последовала за царем в запертый Кремль. Иван велел звонить в колокола и укрылся в церкви для молитвы.

Экс-посланник знал, как будут дальше развиваться события. Опричнина скоро внезапно прекратит свое существование. Несмотря на то что Иван часто слушал его предсказания с нескрываемой яростью, он не тронул его пальцем. Прорицатель всегда пыталась отговорить Ивана от войны против балтийских соседей. После первоначальных успехов в Прибалтике и оккупации большей части Ливонского государства русскими войсками царя преследовало одно поражение за другим. Польша и Литва объединились в одно государство и вместе со шведами вытеснили Россию из Прибалтики. К концу своего правления Иван Грозный настроил против себя весь Запад и снова потерял с таким трудом завоеванный доступ к Балтийскому морю.

Провидец настоятельно рекомендовал монарху не пренебрегать южным флангом империи. Это грозило новым вторжением татар. Иван IV насмешливо возразил:

– Я прогнал всех татар! – Но в 1571 году непредвиденное нападение крымско-татарской конной армии на Москву, подстрекаемое Польшей, привело к уничтожению российской метрополии. Город выгорел до Кремля.

Царь находился в это время в своей летней резиденции под охраной опричников. В ярости он искал виновных в этом позоре и на этот раз нашел их в своей черной гвардии. Без дальнейших церемоний он распустил опричнину, пытал и казнил некоторых своих верных соратников. Параноидальный монарх больше не доверял никому, кроме преданного Скуратова, который безоговорочно выполнял все его бесчеловечные приказы. После смерти своей второй жены Иван IV женился на родственнице своего начальника секретной службы. Но еще до того, как молодая женщина могла быть коронована царицей, она была отравлена.

Однажды ночью, когда Николай вместе со Штаденом осматривал запасы своих товаров в подвале под домом, в стене вдруг открылась скрытая дверь. Скуратов напугал немцев почти до смерти. Он потребовал у Николая под угрозой пыток и ареста сказать о нем доброе слово царю.

Так что же, даже он, царский домашний и придворный палач, впал в немилость? На это будущий монах порекомендовал Скуратову отличиться на войне. Скуратов последовал его совету и попросил царя назначить его командовать штурмом Ливонского замка-крепости Вайсензее.

Высоко на крепостной стене дело дошло до боя. Скуратов был не в форме, ему трудно было вписаться в тесную боевую броню. Шведский рыцарь Кристиан Роберг встал на его пути. Кровавый бой на мечах длился не более пяти минут. На глазах у своей дружины убитый мучитель, на совести которого было так много невинных жертв, упал со стены с последним криком.

Шли годы, частыми одинокими ночами царь вместе с провидцем всматривался через итальянский телескоп в подвижный небосвод. Исходя из расположения звезд, он требовал предсказывать себе будущее.

Часто он тащил своего сподвижника, схватив его за рукав, в подземелье, вырытое глубоко под Кремлем. Монарх теперь больше не ходил в церковь, а проводил ночные часы за чтением древних книг из Европы и с Востока, которые он заказывал через своих дипломатов по всему миру. Для этого он открывал запертую комнату, где хранил библиотеку последнего императора Восточной Римской империи.

На изможденном лице царя появились признаки болезни. Иван был нездоров, пил много алкоголя, устраивал оргии и едва двигался. В течение многих лет он страдал от подагры и искривления позвоночника. Гвардеец знал, что кто-то ежедневно вводил царю ядовитые вещества с едой, но в небольших дозах, чтобы не вызывать подозрений у тех, кто пробовал пищу царя. Аглийская купеческая делегация предоставила Ивану одного из своих лучших врачей, это был некий Джон Эйлофф, которому позже, в год смерти царя, еще предстояло сыграть таинственную роль.

Николай сильно подозревал, что браком Ивана с британской королевской семьей англичане хотели закрепить свое влияние на добычу сырья в Сибири. Английский дворянин и купец Джером Горси много лет жил в Москве и пытался женить царя на племяннице Елизаветы I. Втайне он мечтал о том, что когда-нибудь Англия помимо американских и индийских колоний будет владеть Сибирью.

Царь-параноик ни в коем случае не полагался на советы одного врача. Кроме Эйлоффа, одним из лейб-медиков правителя России был Элеусий Боммель из Вестфалии. Никто точно не знал, как он попал ко двору. В любом случае Боммель оказался экспертом по необычным ядам. Царь часто отзывал его в сторону, и все видели, как он дает ему секретные указания.

Чрезвычайно тщеславный Боммель завидовал всем другим иностранцам из-за близости к государю. Наконец ему удалось подняться до звания главного астролога. Он срывал планы других придворных, плел интриги, пока сам не попал в тиски византийского двора – был обвинен в заговоре против царя, заключен в тюрьму и казнен.

Царь запер тяжелую дверь в своей библиотеке и велел своему спутнику сесть. Прошли минуты, пока монарх что-то искал. Наконец, он достал Евангелие, печатную версию, переведенную на церковнославянский язык, и аккуратно положил ее на стол, освещенный свечами.

– Самым важным для истинного христианина является вера в воскресение. Без твердой, абсолютной веры в то, что Иисус Христос как Сын Божий подвизался среди иудеев на земле, умер на кресте, но затем, через свое воскресение, искупил все наши грехи и проложил путь к вечной жизни, религия – не более чем просто фольклорная декорация.

Николай почувствовал, что царь хочет завести с ним – человеком с просвещенного европейского Запада – глубокий спор о содержании веры. Трусоватые и преданные кремлевские фавориты для этого не годились. Бывший опричник ловко перехватил нить разговора:

– Тот факт, что Иисус действительно существовал как историческая личность и что библейские описания соответствовали истине, будет подтвержден объективными исследованиями с использованием новых научных и технических методов намного позже нашей эры. Однако научный прогресс, шагающее вперед образование и личная ответственность человечества – все, что человек разовьет примерно через четыреста лет для своей жизни и деятельности на этой земле, оттолкнет его от идеи спасения.

Царю не понравился этот ответ. Он спросил:

– Насколько хорошо ты знаешь историю Страстей?

Его собеседник считал себя высокообразованным человеком, поэтому бросил на монарха насмешливый взгляд. Тот неожиданно ударил его тяжелым Евангелием по голове.

– Давай изучать Евангелие от Иоанна.

Этот любимый ученик Иисуса был небесным покровителем Ивана. Царь разгладил рукой свою редкую седую бороду. Теперь гвардеец заметил, что его правитель страдал от значительной потери волос на голове и в бороде. Иван IV взял увеличительное стекло и начал листать Евангелие: «Утром третьего дня после распятия Мария Магдалина пришла к гробнице, где был похоронен Иисус. Она нашла ее открытой, испугалась и побежала к ученикам, чтобы рассказать им о своем открытии. Ученики Иоанн и Петр немедленно побежали, добрались до места захоронения и сами убедились, что там пусто. От римских воинов, которых Понтий Пилат поставил охранять покойного, также не было никаких следов. Симон Петр и Иоанн снова ушли, чтобы разыскать других учеников. Мария Магдалина осталась у могилы, сама осмелилась зайти внутрь и увидела там юношу, который объявил ей: Тот, Кого ты ищешь, воскрес».

Царь поднялся со стула и перекрестился в глубоком смирении. Будущий монах сделал то же самое.

Голос Ивана начал слегка дрожать, и на глаза навернулись слезы. «Затем Мария обернулась и увидела другого человека, которого она сначала приняла за садовника. Но это был воскресший Сын Божий. Эта женщина была первой, кому он сообщил радостную весть о своем воскресении. Ей не надо его оплакивать, а надо пойти и рассказать ученикам. В течение следующих сорока дней Спаситель, признанный и не признанный среди близких ему людей, совершил много чудес и подготовил апостолов для своих христианских миссий в мире».

Царь с сомнением посмотрел на Николая.

– Как западник и, наверное, лютеранин, ты будешь дерзко утверждать, что нет свидетельств очевидцев фактического воскресения. Будешь мучить меня глупым вопросом, почему Господь не оставил подтверждений акта спасения человечества. Ты посмеешь сеять сомнения во мне…

Будущий афонский монах никогда не забудет горящие глаза царя, впившиеся в него. У него уже были беседы с монархом о деяниях Иисуса. Сначала он подозревал, что царь хотел осудить его за ереси. Но это было не так. Похоже, Иван IV сам был в поиске величайшего момента истины в истории человечества.

Повелитель всея Руси удивил своего провидца древним манускриптом, который он почти театральным жестом извлек из углубления: это были фрагменты утраченного апокрифического Евангелия апостола Петра.

Царь хранил документ в архиве. На самом деле Евангелие от Петра не было совсем уж неизвестно Церкви. В первые века христианизации оно официально использовалось в церковных службах. Иван IV показал Николаю достаточно хорошо сохранившийся рукописный текст в греческом переводе: «Свидетельство о Воскресении», заметив, что были реальные свидетельства римских легионеров, охранявших гробницу Иисуса во вторую ночь. Позже они рассказали об увиденном Петру, который все записал.

«В ту же ночь, когда началось утро Дня Господня и когда воины, как обычно, вдвоем завершали свою вахту, в небе раздался громкий голос. И они увидели, как разверзлось небо и две фигуры, озаренные светом, спустились сверху и подошли к гробнице. Камень, которым был закрыт вход в пещеру, сам по себе отпал, и гробница открылась. Оба юноши вошли внутрь. И когда воины увидели это, они разбудили центуриона и старших, поскольку те были здесь, чтобы охранять гробницу. И пока они продолжали рассказывать об увиденном, на их глазах из гробницы вышли три фигуры. Двое поддерживали третьего. И головы двоих достигли небес, а у того, которого они вели под руки, голова возвысилась над небосводом. И они услышали голос с небес: Ты сообщил мертвым? И ответ был – да. И воины договорились пойти вместе к Пилату и доложить ему. И пока они раздумывали, небеса снова разверзлись, и один человек спустился и вошел в погребальную пещеру. Увидев все это, легионеры пошли с центурионом к Пилату, оставив гробницу, которую охраняли, и рассказали обо всем, что видели, в большом замешательстве и волнении, и сказали: Истинно, Сын был от Бога».

Николай, сидя на корточках в сумерках на горе Афон, размышлял о психическом состоянии царя в Москве. Он никогда не встречал такого умного человека в своей жизни. Иван шокировал и одновременно завоевывал. Монах слышал, что он убил своего собственного сына посохом: непреднамеренно, в приступе ярости, как все правдоподобно уверяли в Москве.

Николай глубоко сожалел о том, что ему так и не удалось излечить царя, изменить его и повернуть ход событий в другом направлении.

Ровно тридцать лет назад он приехал в Москву из Западной Европы с императорским посольством, чтобы предложить тогда еще очень молодому царю союз России и Священной Римской империи против турок. Знаменитый пророк Нострадамус выявил в своих секретных штудиях, когда начнется Апокалипсис, а значит, и конец эпохи, и что тогда Россия объединится с арабами против Запада.

Все, что должно было произойти в конце света, было подробно описано в загадочном зашифрованном письме Нострадамуса к французскому королю Генриху II. Члены тайного ордена, к которому принадлежал Нострадамус, рассказывали Ивану IV во время ночных встреч о предстоящих событиях и ключевой роли России в них. Послы римского императора умоляли царя вступить в союз с Европой и сделать его незыблемым в будущем. Они предлагали ему выйти из православия и перейти в католицизм.

Но Иван IV только смеялся над такими предложениями. Он предпочел показать своим иностранным гостям недавно составленную карту русских открытий и завоеваний в Сибири:

– Россия станет самой большой страной на земле. На евразийских территориях ее население будет неуклонно расти. – Российский монарх был убежден, что он превосходит Запад во всех отношениях, прежде всего – морально. Он не боялся конфронтации, но твердо верил, что только Россия сможет обратить мир в свою веру.

Посольство потеряло тогда всякую надежду найти общий язык с этим царем, с одной стороны, умным и наделенным стратегическими способностями, а с другой стороны – таким непредсказуемым. Сначала он предстал перед ними как ревностный реформатор: создал современное государство, юрисдикцию, как на Западе.

Но затем его обуяла жажда власти, и он установил в России абсолютистское правление, которое перешло в кровавую тиранию. Изначально в его идее об ограничении власти старинных аристократических семей, бояр путем создания дворянской службы не было ничего плохого. Только эта новая служба дворянства, опричнина, в конечном счете не была связана с государством и благосостоянием населения, а только с личным обогащением и перераспределением государственного имущества в их пользу. Коррупция стала коренным злом государства, но царь и дальше не мешал красть своим приближенным, что позволяло ему контролировать их, держать в зависимости и требовать безоговорочной лояльности. Бояр, которые тем не менее бежали на Запад и организовались за границей против России, он проклял и национализировал их состояние.

Больше всего он ненавидел своего друга детства и соратника князя Курбского, который сбежал в Польско-Литовское королевство, где он добивался создания интервенционной армии для освобождения России от тирании Ивана. Первый политический эмигрант из России сделал все возможное для усиления изоляции России в Европе, надеясь, что однажды Иван Грозный может быть свергнут.

И вот в 1575 году произошло невообразимое. Иван IV объявил, как он это уже делал в 1564 году, что отрекается от царского престола. На этот раз придворным не помогли мольбы – сорокапятилетний царь действительно покинул Кремль и сделал князя бывшей Золотой Орды татарского происхождения Симеона Бекбулатовича своим преемником.

Никто не понимал этот шаг, ведь он полностью парализовал государственную власть в стране. Православная церковь застонала: она не могла признать обращенного мусульманина своей главой и тем более помазать его как всехристианского правителя. Своему предсказателю отказавшийся от престола доверился:

– Русские и татары объединятся в единый народ. В Азии мы будем непобедимы! Китайцы, турки, персы и индусы будут смотреть на нас снизу вверх. В конце концов, на гигантской территории от Балтийского до Черного моря, а оттуда до Тихого океана появится Великая Азия, которая бросит вызов остальной части Европы.

Тут уже последний оставшийся посол Священной Римской империи больше не мог отрицать провал своей миссии. Вот и пришел конец России. Такой безумный шаг может закончиться только катастрофой, полной конфронтацией с Западом, которую экономически слабая Россия не выдержит.

Бывший опричник успокоил своего друга и верного царского полководца Орешека, что царь вскоре снова придет в себя. Уже через год Иван IV пересмотрит свое решение и вернется на престол. Симеон, временный блюститель престола, не окажет сопротивления.

С тех пор прошло почти десять лет. Старый Николай видел, как солнце садится за черными кипарисами. Быстро темнело. Чтобы не споткнуться и не упасть в темноте, ему нужно было побыстрее добраться до близлежащего монастыря. Перед входом в церковь горел огонь. По двору сновали тени. Монах замедлил шаг, собираясь заглянуть в свою келью, но вдруг перед ним выросла закутанная в одежды фигура. Монах испуганно отпрянул назад, увидев в мерцающем свете факела лицо незнакомца. Вот уж кого он не ожидал здесь увидеть.

Фауст почти не изменился. Он выглядел даже моложе, чем в то время, когда навсегда покинул Москву с императорским посольством. Николай с удивлением понял, что последние несколько лет прошли совершенно бесследно для этого странного человека. Черная бородка клинышком была аккуратно причесана. На шее красовался красный шарф. Лишь прежнего блеска в глазах больше не было.

– Мы оба должны завершить дела, – прошептал Иоганн Фауст. – Мы с тобой знаем, что Ивану IV осталось жить всего несколько месяцев. И мы оба знаем, что Россию после этого ждет катастрофа.

Старый монах понимал, что ему нужно в последний раз поехать в Москву, чтобы увидеть царя. Он молча кивнул и продолжил свой путь в церковь. Приглашению присоединиться к нему Фауст не последовал. Со своей обычной ухмылкой он дал понять, что не пойдет в церковь.

Глаза обоих мужчин обратились к небу, усеянному звездами. Над величественной вершиной высокой горы светилось созвездие Ориона. Фауст указал на красноватую плечевую звезду:

– Бетельгейзе находится в шести сотнях световых лет от Земли. Однажды эта звезда закончится как сверхновая. Тогда последние жители Земли будут восхищаться ею в свете второй луны на небе. Я бы многое дал, чтобы увидеть это космическое зрелище.

Фауст крепко держал Николая за плечо и не отпускал его:

– Нострадамуса нет уже почти два десятилетия, его каббалистическое наследие составлено, он уже ничего не может в нем изменить. – Монах попытался освободиться от хватки Фауста, не понимая, к чему тот клонит. Фауст пояснил: – Важно изменить ход российской истории на смертном одре Ивана. Это твоя работа.

Монах вошел в церковь через боковой вход и сел на привычное, отведенное ему место на украшенном декоративными элементами деревянном стуле. Хор спел тропарь на праздник Пресвятой Богоматери. Только несколько свечей горели внутри церкви. Каждый прихожанин мог остаться один на один со своими мыслями или молитвами, не потревоженный взглядами других. Сладкий запах ладана проникал в нос, а священник восхвалял священные изображения на иконах.

Старый монах погрузился в глубокую молитву, чему он по-настоящему научился только на Афоне. В чем был смысл его двойной жизни? От мысли о Фаусте у него мурашки пробежали по спине. Он представил себе царя, изнуренного и изможденного после десятилетий господства, мучимого чувством вины и своей несостоятельностью, лежащего на полу своей часовни.

Вечерня никак не заканчивалась, но Николай наслаждался тихим голосом священника, доносившимся из алтаря. Медленно догорели свечи, иконы исчезли в темноте и тишине вечерни.

Далеко за полночь братство Ксирулгу тихо покинуло дом Божий, не сказав друг другу ни слова, чтобы поспать несколько часов до начала утрени.

Монах хотел последним выйти из церкви, но тут чья-то рука схватила его за рясу. Старейший священнослужитель в монастыре, старец Никонор, улыбнулся своей доброй, кроткой улыбкой:

– Ты страдаешь, сын мой. Ты не настоящий монах, твоя жизнь полна интриг и тайн. Ты бежишь от самого себя. Позволь помочь тебе.

Они сели на скамейку, их глаза встретились в темноте.

– Мне нельзя было идти на службу к русскому царю, – признался Николай, глаза его увлажнились. Он почувствовал, как огромная тяжесть упала с его души. Мудрый старец погладил его по спине, мягко прикоснувшись к длинным седым волосам. А потом он поведал ему историю, которую Николай понял лишь после долгих раздумий.

– Там, где есть добро, всегда есть и зло. Чем сильнее добро – тем больше оно подвергается искушению со стороны зла. Хорошее и плохое; человек и история человечества развиваются в тесном взаимоотношении друг к другу. Господь Бог и его самый верный ангел Люцифер. Адам, Ева и змей. Каин, который убил Авеля. Наконец, Христос и его ученик Иуда, предавший его. А сегодня? Россия, образцовая христианская страна на протяжении трехсот лет, веками страдала под татарским игом и тем не менее не предала свою веру. Католический Запад никогда не испытывал такого мученичества. Давайте возьмем царя. Говорят, что он подавляет свой народ как тиран. Но разве христианская вера в России была когда-нибудь такой сильной и твердой, как при Иване? То, что происходит в этом мире, недолговечно и преходяще. На Страшном суде, когда речь зайдет о вечной жизни со Христом, будут представлены истинные счета. Сегодняшняя Россия породила многих святых, истинных мучеников за веру в Бога, люди духовно чисты, каждый день призывают Господа на помощь – богобоязненный и богоизбранный народ. Поэтому в будущем Господь подвергнет Россию новым, кажущимся почти бесчеловечными, испытаниям. Кто, если не ты, сможет свидетельствовать об этом позже! Но со временем Россия будет во главе тех народов, которые воплощают добро.

Потрясенный Николай молчал. Спор со старцем, которому поклонялся весь Афон и за благословением которого толпами приезжали паломники из дальних стран, был бы безнадежным и неуместным. У старика был свой опыт, он получил вдохновение свыше, от Бога и его ангелов.

Николай не мог избавиться от странного ощущения, что он видел его насквозь. После долгого молчания – маленькая масляная лампа над входом в алтарь все еще горела как ночной светильник перед иконой Божией Матери – старец попросил у него разрешения задать вопрос. Он осторожно подбирал слова:

– Голос говорит мне, что ты, брат, имел необычайное счастье увидеть последние дни человечества – битву при Армагеддоне. Я не могу сдержать свое греховное любопытство. Пожалуйста, расскажи мне свою историю.

Именно от этих воспоминаний Николай научился избавляться во время своего длительного пребывания на Афоне. Но он должен был ответить старцу мягко, чтобы не обидеть его и ни в коем случае не вызвать у него панику. Он сказал, обдумывая каждое слово:

– Сказанное в Ветхом Завете, в других религиях и в Апокалипсисе о конце света, пожалуй, верно. При этом мой собственный горизонт весьма ограничен. В мире появляется универсальная цивилизация, называемая глобализацией, столь же могущественная, как Рим во времена Иисуса Христа. Тем самым ко всем государствам будут применяться одинаковые стандарты и законы. Границы между странами и нациями становятся размытыми. Христианская религия утрачивает свое значение. После Великой французской революции XVIII века люди научатся обходиться без Бога, чтобы жить счастливо и полноценно. Население Европы будет жить в небывалом комфорте, процветании и благополучии. Новая идеология ценностей предложит людям невообразимые свободы. Раньше они боролись за свое право на свободу – против диктаторов и авторитарных правительств.

Позже в мире будет только один действующий порядок – кто его отрицает, будет сурово наказан. Люди скажут: нам не нужен другой рай. Лучшей и более полноценной жизни, чем эта, мы не получим и в раю. Различия между мужчиной и женщиной будут стерты – оба будут абсолютно равны. Больные, люди другой сексуальной природы, люди из других культур, меньшинства – все они будут иметь одинаковые права. Последние ограничения свободы будут разрушены. Дух времени будет триумфальным. Человек будущего никогда не будет одинок. Он будет занят чувствами, играми, идеями. Он будет очень независимым, уверенным, эгоистичным, но в то же время социально активным, чрезвычайно волевым и высокообразованным.

Старец вздохнул про себя. Он попросил Николая помочь ему подняться. Они вышли из церкви и пошли неторопливо, без всякой спешки в свои по-спартански обустроенные кельи. Небо теперь было усыпано еще большим количеством мерцающих звезд: перед ними открывался завораживающий вид на далекие галактики.

В совершенно земных тенях Николай с раздражением обнаружил фигуру Фауста. В ночном коридоре пути монахов разошлись.

Последние слова старца, обращенные к Николаю, прозвучали патетически:

– Все люди однажды будут тесниться в длинной очереди на Страшный суд Христов. Цари, короли, воины, простая чернь и мы, монахи, – без иерархий, без различий, в которых жили в свое время. Я не уверен, что человек будущего будет чувствовать себя вольготно в этой очереди.

Николай устало лег на свое жесткое ложе. У него даже не было сил задуть свечу перед иконами. Внезапно раздался тихий стук в дверь. Монах узнал слегка хриплый голос:

– Завтра отправляемся в Москву. Мы больше не можем терять время! – Шаги удалились. Монах перекрестился и погрузился в крепкий сон.

18 марта 1584 года должно было стать незабываемой датой в истории России. Накануне вечером трое незнакомцев появились в Кремле, пожелав увидеть царя, прикованного к постели тяжелой болезнью. Они сказали, что были ясновидящими и прибыли с Крайнего Севера России: афонский монах Николай, одетый в черную накидку, напоминавшую старую гвардию опричников, его спутник – гигант военачальник, уже не молодой, но огромной силы, вооруженный ружьем, и третий пришедший, одетый по последней европейской моде, который первым сообщил переполошившимся слугам печальную весть: завтра царь умрет.

На следующий день Иван IV сидел в большой деревянной ванне, когда Николая и Фауста ввели в его покои. Он был не один. Новый фаворит царя Борис Годунов не отходил от него и все время приказывал английскому доктору Эйлоффу подливать в ванну горячей воды. Второй боярин Богдан Бельский с подозрением следил за каждым движением своего конкурента Годунова.

Умирающему монарху было всего пятьдесят три года, но его тело больше не выдерживало испытаний. Он страдал от сифилиса и цирроза печени. Иван IV больше не мог ходить из-за болей в спине и суставах, камердинерам приходилось его носить. Все его тело пахло гнилью, кожа была черноватой, лицо впавшим, глаза совсем остекленевшими. На голове не осталось ни одного волоска. Спустя четыреста пятьдесят лет после его смерти современные медицинские исследования позволят обнаружить большое количество ртути в его костях. Будет доказано, что царя тайно отравляли в течение длительного времени, либо он пытался лечить свой организм этим веществом.

По старинной традиции, прибывшие низко поклонились перед алтарем. Царь больше не узнавал бывших товарищей. Очевидно, он был почти слепым. Предсказание своей скорой смерти он сухо прокомментировал:

– Если я не умру к вечеру, вас четвертуют.

Фауст напомнил ему о последнем разговоре десятилетия тому назад, когда они вместе изучали письмо Генриху французского прорицателя Нострадамуса. Иван IV сразу же очнулся и отстранился от своего любимого занятия – шахматной игры. Шахматная доска стояла рядом с его ванной. Визгливым голосом он потребовал французское издание пророчеств из своей библиотеки. Когда из хранилища было доставлено драгоценное литературное произведение, издававшееся в Европе самыми высокими тиражами, царь приказал собравшимся вокруг него в последний раз посвятить свое время чтению Хроники человечества.

Фауст потирал руки. Он был полностью в своей стихии и напомнил, что загадочное письмо Генриху состояло из двух частей. Первую, самую важную часть они совместно уже досконально изучили и расшифровали – за исключением описания последнего крупного военного столкновения в XXI веке. До сих пор толкователи игнорировали вторую часть пророческого письма, потому что считали ее предсказанием, рассчитанным только на Францию. В действительности, однако, эта вторая часть, как объяснил Фауст, которой предшествовал некий зашифрованный ряд чисел в форме годов, была своего рода параллельным повествованием о хронологических событиях части первой. Фауст начал переводить текст:

В начале того года начнется самое большое гонение на Христианскую Церковь, подобного которому не было даже в Африке, и будет оно продолжаться до года тысяча семьсот девяносто второго, который будет считаться обновлением века, после этого поднимется римский народ и прогонит некоторые безвестные тени, получив назад немного прежнего блеска, не без большого ракола и постоянных перемен. Потом Венеция обретет большую силу и мощь и поднимет свои крылья очень высоко, подобно могуществу Древнего Рима. В это время большие Византийские паруса, совместно с Лигурийскими, при мощной поддержке Северной державы, наступят некоторые препятствия, потому что два христианина не придерживались веры. Арки, воздвигнутые античным Марсом, будут омыты волнами Нептуна. В Адриатике начнутся большие разногласия, то, что было объединено, разделится, к дому приблизится то, что было большим городом, Помпотам, Месопотамия Европы, при сорок пятом, а также сорок первом, сорок втором и тридцать седьмом.

Фауст бросил взгляд на стоящего рядом с ним монаха: мог ли он сам это истолковать или Николай хотел сделать это сам? Монах кивком дал понять усердному алхимику, что не возражает. Фауст подчеркнул, что это не что иное, как уникальное краткое описание событий от Великой французской революции до конца Второй мировой войны. В зачитанном отрывке провидец нарисовал сложную звездную картину, указав на решающий год, c которого «начнется обновление», включая гонения на христиан. Исходя из этих сведений астрономы вычислили 1606 год, где был заложен фундамент для последующей Тридцатилетней войны.

Фауст по-деловому говорил о пророчествах, как будто речь не шла о чем-то особенном. Удивительным в этом был не сам текст, а искусство изложения толкователя, который несколькими штрихами набросал целую картину мира. Фауст пояснил:

– Под преследованием христианской церкви в Африке имеется в виду завоевание и разрушение сарацинами и исламом Византийской империи на южном побережье Средиземного моря в Средневековье. Во время Великой революции во Франции в Париже будут совершаться зверства, подобные тем, которые устраивали сарацины против христиан при завоевании Испании. Наконец, в 1792 году начнется новая эра, эра свободы и господства народа. Французская революция породит новый календарь, новый отчет времени. После этого вся Европа – то есть старый римский народ – объединится, обретет силу и гармонию. Но Венеция, имеет место сравнение с Германией, которая в союзе с Италией, как мы когда-то читали в первой части, нападет на всю Европу. Два христианина – лидеры Германии и Италии – предадут веру. Фашизм будет побежден новой Византией – Россией и военно-морскими силами Нептуна, то есть заморскими США. А цифры 45, 41, 42 и 37 – это не градусы широты, а ключевые даты большой войны, которая начнется в «Помпотам» – центре Третьего рейха, столице немцев, которая, как и древняя Месопотамия, расположена на стыке двух рек. Нострадамус обращает внимание на то, что Югославия, самое многонациональное государство Европы, через которое всегда проходила цивилизационно-культурная граница между Западом и Востоком Европы, в XX веке была детонатором больших войн и началом новых конфликтов после преодоления холодной войны.

Фауст смолк и немного задумался. Он понимал путаницу в предсказании, зигзаги во времени. Но то, что людям XX века казалось мегаважным, потому что они эти ужасы пережили, для пророка XVI века являлось лишь эпизодом в длительной истории человечества. Затем он прочитал еще один отрывок:

И в эти времена и в этих местностях они объединятся через силу ада против Церкви Иисуса Христа, с мощью противника ее законов, который будет вторым Антихристом и станет преследовать эту Церковь и ее истинного викария с помощью силы временных Королей, которые из-за своего невежества поддадутся соблазну речей, разящих сильнее, чем меч в руках безумного. Вышеупомянутое царство Антихриста будет длиться только до рождения окончания этого века и рождения нового в городе Планкусе и будет сопровождаться избранниками Модене Фулси, Ферраре, с поддержкой Адриатических Лигуров и благодаря близости великой Тринакрии.

Фауст выжидательно посмотрел на присутствующих.

– Нострадамус опять пишет здесь о Великой мировой войне, которую он считает переломом в истории человечества. В этой разрушительной войне христианская вера, Западная Церковь будут почти уничтожены, папа будет выставлен на посмешище, население будет совращено небывалой пропагандой. Но сила второго Антихриста истощится с окончанием века войн и расцветом новой Европы с доминированием Атлантики и Востока. В городах Базеле, где действовал полководец Планкус, и в Ферраре в конце прошлого века, то есть незадолго до рождения Нострадамуса, состоялся совет исторического масштаба, на котором Восточная и Западная Церковь, то есть православная и католическая вера, почти воссоединились. Старой Византии уже не было, она была покорена турками, римский папа и кайзер были самыми мощными руководителями мира. Нострадамус, возможно, приводит аналогию к великому тройному союзу Америки, Англии и Советского Союза. Но с ними повязается и «Модене Фулси» – это явно анаграмма «Демона Люцифера», исчадия зла. Возможно, так пророк характеризовал идеологию коммунизма. Великая Тринакрия – это трехногая фигура из греческой мифологии, характеризующая три державы, победившую германского Антихриста в 1945 году.

Собравшиеся с трудом понимали смысл разъяснений, но Фауст уверенно читал дальше:

Потом он перейдет гору Иовис. Галльский Огмий придет в сопровождении столь многочисленного войска, которое демонстрирует его далеко расположенную державу и его власть, и тех, при содействии которых впоследствии будет литься много невинной крови, от рук тех, которые немного виноваты: затем великие наводнения смоют память о прошедшем в соответствующих учреждениях, и будут неисчислимые потери, включая даже законы, которые будут оставлены Северным государствам по Божьему желанию, теми, которые однажды были связаны с Сатаной. И наступит всеобщий мир между людьми, и будет освобождена Церковь Иисуса Христа от всякого гнета, сколько бы азостаины ни пытались смешать мед с желчью и практиковать свое губительное искушение, и произойдет это близко к седьмому тысячелетию, и Святыня Господня больше не будет попрана неверными с Севера; мир приблизится к неким пожарам, хотя, по моим исчислениям и пророчествам, ход событий длится гораздо дольше. В Послании, которое я в минувшие годы посвятил моему сыну Цезарю, я достаточно ясно объявил о некоторых событиях, не облекая их в предсказания.

Фауст видел, как силы царя таяли с каждой минутой. Но он наслаждался этим историческим моментом раскрытия великих пророчеств, над которыми будут отчаянно ломать голову мудрецы в течение следующих нескольких веков, приближаясь к решению лишь к началу XXI века, когда многое станет ясным. Людям, собравшимся здесь, в старом Кремле, повезло прикоснуться к этому знанию, доступному лишь правителям. Он снова посмотрел на монаха в черной накидке. Николай опять уступил право первенства алхимику.

Фауст вещал дальше:

– Этот длинный отрывок пророчества представляет собой хронологическое описание послевоенной эпохи 1945 года до примерно 2014 года. Сначала Нострадамус упоминает, как и в первой части хронологии письма Генриху, восхождение на гору Иовис. На этот раз Европу покоряет некий Огмы, в мифологии он смесь ирландского Геркулеса с галльским Огмиусом. Если перенести его на 1945 год, то Огмиус означает мощную Америку, высадившуюся во Франции для покорения германского антихриста. Союзник Огмиуса – коммунистическая Россия, которую Нострадамус отвергает. С огромной армией Сталин приходит в Европу, но его освободительная армия позже станет захватнической – то есть «тоже виновной». Новый порядок делит Европу во время секретных переговоров на две разные половины, идея объединенной Европы несет тяжелые потери. Россия, мощная северная держава, на время будет связана с Сатаной, но затем наступит эпоха всеобщего мира в Европе, зверства гитлеровской Германии забудутся, преследование церкви на Востоке прекращается, религия больше не подавляется северной державой – то есть Россией. Мир резко поменяется, от старого порядка ничего не останется. Только азостасины остаются нарушителями порядка.

Какая анаграмма здесь подразумевается? Азостасины, то есть ассасины, – это секта исмаилитов, которая сформировала первых смертников и террористов много веков назад. Несомненно, Нострадамус здесь подразумевает более поздних исламистов, которые наводнят Европу террором в начале XII тысячелетия от сотворения мира, то есть около 2000 года: мир после окончания холодной войны вступит в еще более серьезный конфликт! В упомянутом письме к своему недавно родившемуся сыну Цезарю Нострадамус описывает на типичном библейском языке апокалиптические разрушения на земном шаре. Следующие отрывки из его письма Генриху посвящены этим событиям. Они показывают, что человечество окажется опять в войне.

У Ивана IV был только один вопрос о том, что он услышал:

– Кто будет управлять Россией в ее самое трудное время, когда Земля приблизится к Апокалипсису? Хирен?

Поездивший по миру монах не заставил себя долго ждать с ответом:

– Это Владимир, потомок крестьян из имения дворян Апраксиных под Псковом.

Когда у монарха начался судорожный припадок, английский доктор бросился к нему, мягко положил голову на подушку и повернул его на бок, чтобы облегчить дыхание. Бельский нервно ходил взад и вперед по гостиной, пытаясь добиться от Эйлоффа, как долго проживет царь.

Тем временем Годунов отвел двух иностранцев в сторону. Скосив глаза на больного, он прошептал афонскому монаху:

– Новым царем станет слабоумный сын Ивана Федор. А он женат на моей сестре. То есть я буду править Россией как наместник. Ваш провидец предрекает мне царскую корону? – Он пронзил их острым взглядом.

Николай подал знак своему верному великану, который тем временем пробрался в комнату. С Годуновым надо было быть начеку, похоже, от него можно было ожидать любого гнусного поступка. Преданный друг незаметно вытащил оружие.

На Фауста, казалось, напряженная атмосфера никак не влияла. Он продолжал философствовать:

– Если вы внимательно присмотритесь к письму Генриха, вы заметите, что в начале пророчеств упоминаются две даты. Поскольку в самом тексте нет точных дат, эти данные бесценны. Нострадамус называет годы 1585-й и 1606-й историческими ключевыми годами будущей истории человечества. И эта информация имеет мало общего с Францией, но во многом с Россией, которая в конце концов будет доминировать в мире. Это как раз те годы, в которые будет править Борис Годунов!

Названный ненадолго закрыл глаза, потом прошел к царской ванне и поднял упавший посох.

Человек в черной накидке схватился за сердце и обратился к назначенному преемнику:

– Вы должны вывести Россию из изоляции, в которой она сама виновата. Идея Третьего Рима – это химера. Вступите в церковный союз с папой – и вы будете приняты в духовно и материально процветающей Европе. – Годунов вздохнул. Консервативные бояре никогда бы этого не допустили. Николай настойчиво продолжал:

– У вас нет другого выбора. Иван оставляет внутренне разрушенную империю, его императорская родословная умирает вместе с ним. Если ничего не произойдет, в 1606 году власть в Москве перейдет к королевству Польскому, потом последуют шведы. Страны, с которыми Россия годами воевала, будут победителями. Россия, с другой стороны, погрузится в гражданскую войну, в ужасное время беспорядков. Лишь через поколение ей снова будет предоставлена прекрасная возможность соединиться с Европой, когда у потомка татарской княжеской семьи Мурдки Кубрата родится великий царь, который захочет открыть окно в Европу. Но он вряд ли преуспеет. Пройдет еще одно столетие, прежде чем русские освободят Париж, а через полтора столетия – Берлин. Умоляю вас: не теряйте драгоценное время, примирите свою страну с Западом!

Собравшиеся не могли поверить своим глазам, когда царь Иван сам вылез из ванны, схватил полотенце, вытерся и надел халат. Затем он лег на кровать и позвал слуг, они должны были вернуть ему шахматы. В промежутке он потребовал татарского князя Симеона Бекбулатовича, которого хотел снова сделать великим князем. Годунов и Бельский были напуганы и начали бурно спорить друг с другом.

Самодержец велел немецким ясновидящим играть против него. Фауст сел с озорной усмешкой на край кровати и сделал первый ход. Внезапно монарх закричал на него:

– Изыди, сатана!

Дверь в покои отворилась. Появился митрополит в сопровождении священников, со свечами и ладаном. Иван Грозный пожелал быть пострижен в монахи незадолго до своей смерти.

Николай вместе со своим спутником покинул покои умирающего царя. Двое часовых преградили им путь на лестнице. Компаньон тихо выстрелил из своего оружия, был виден только яркий свет. Раненый царский телохранитель корчился на полу. Внизу во дворе беглецы взяли двух самых быстрых лошадей. Никто не осмелился остановить их. Николай, известный всем в своей светской жизни как Михаил Дрейфус, посмотрел на верхний этаж дворца. Окно царской комнаты широко открылось. Борис Годунов в красном одеянии вышел и низким траурным голосом объявил о смерти царя. Из Москвы доносился звон колоколов кремлевских церквей.

2017

В замке Цецилиенхоф, недалеко от Берлина, где в 1945 году страны-победительницы решили окончательную судьбу Германии, спустя долгое время вновь собралось «теневое» мировое правительство. Его члены потребовали мозгового штурма. Отель в исторических парках Потсдама находился в процессе реконструкции, но для такого почтенного собрания открыл свои двери. В этот дождливый летний день никто из присутствующих не хотел признать, что старый мировой порядок под водительством США и ЕС вот-вот прекратит свое существование.

Ветров многое бы отдал, чтобы быть участником этого почтенного собрания.

Француз Поль Ревэ, организатор конференции, четко объяснил, почему ему больше нет места среди птиц высокого полета:

– Георгий, раньше ты работал на американцев, потом был советником правительства Германии, а сейчас ты консультируешь только русских. Это нам не подходит! – Ветров непонимающе покачал головой, и Ревэ добавил: – Все они говорят, что ты поешь с голоса русских. – Ревэ слегка улыбнулся. – Но мне кажется, что они ошибаются. Ты не Путина пропагандируешь, ты сам относишься к идейным вдохновителям национального движения в России.

Ветров печально улыбнулся этим словам. Может, когда-то это и было правдой. Возможно даже, так оно и было, когда два года назад он сидел с Русаковым и обсуждал ситуацию в мире. Но сегодня? Своим немецким коллегам он теперь чаще всего был нужен лишь как источник российских контактов. Если кто-то хотел наладить связи с Россией, то обращались к нему. Нужды в его предметном анализе России, к сожалению, больше не было. Во времена холодной войны они, по крайней мере, изучали врага, теперь же только презирали противника и не желали ни разговаривать с ним, ни знакомиться с его точкой зрения.

Ревэ впустил своего друга через черный ход в отель, где должна была состояться конференция, поскольку хотел, чтобы Ветров был в курсе переговоров. На цыпочках он повел его вверх по лестнице в конференц-зал. Открыл дверь кабины переводчика и приказал Ветрову примоститься на полу.

– Не буду иметь ничего против, если наши российские друзья узнают о сути переговоров, – заверил он.

Ветров прислушался. Из своего укрытия за спиной усердных английских переводчиков он мог следить за ходом сессии. Он узнал голос Мербаха. Рекламная вывеска СМИ был разъярен. На его глазах рухнула историческая мечта о Соединенных Штатах Европы. В это верили только самоуверенные оптимисты и голубоглазые наивняки.

– Распад Запада реален, ЕС не переживет второго финансового кризиса! – Мербах стал резать правду своим единомышленникам: – Греция никогда не сможет расплатиться по счетам и покинет ЕС, если только ЕС не станет долговым союзом. Северные европейцы смогут предотвратить это, но Великобритания оставила нас по веским причинам. Британцы были самой сильной военной державой в ЕС.

– Франция и Германия вернут себе лидерство – и тогда все будет хорошо! – перебил его железный женский голос. Бывшая зеленая Брек чуяла неприятности в любом месте: – Опасна схизма, раскол между западными и центральновосточными европейцами. Последние больше не понимают нашего либерального канона ценностей, повернулись вправо. А это катастрофа, потому что тем самым они залезают в постель к России!

Ветров вспомнил о давней дискуссии в московском Географическом обществе, когда они спорили о возвращении бывших стран Варшавского договора к России. С нынешней точки зрения пророчество не звучало так уж нелепо.

Тем временем на закрытом заседании полетели клочья. Американцы тоже не остались в стороне. Рокфеллеры, поставившие в президентской кампании на Хиллари Клинтон, обвинили своего внутриполитического противника, президента США Дональда Трампа, в предательстве демократии. Его разрушительное неистовство не знает границ, его отказ от согласованной зоны свободной торговли TTIP положил начало концу старого Запада. То, что Трамп больше заинтересован в стратегическом партнерстве с путинской Россией, чем в сплоченности трансатлантического сообщества, недопустимо. По кругу прошло слово «импичмент».

Но в зале сидели и Ротшильды, которые поддерживали Трампа. Стратегия президента «Америка прежде всего – America First» была им по душе. Европейскому профициту торгового баланса нужно было противопоставить протекционизм. Наконец, европейцы должны заплатить за безопасность, которую США гарантировали им в ставшем нестабильным мире. Мир ведь признал после Бреттон-Вудского соглашения лидерство Америки и доллар США в качестве ключевой валюты мировой экономики. Прозападный мировой порядок может быть сохранен только в том случае, если европейцы массово увеличат свои расходы на оборону. Бесплатно союзники больше не будут получать американские гарантии безопасности.

Через некоторое время организаторы конференции были сыты по горло внутренними распрями. Гнев был хитро направлен на очевидный образ врага, когда российская диссидентка Лидия Шицова вышла на сцену. Глаза ее злобно сверкали, негодование распирало ее.

Шицова сделала Россию виновницей всего, ей на каждом шагу мерещились русские шпионы, кампании по дезинформации, попытки подкупа, отравления оппозиционеров. Когда она продемонстрировала на стене графическое изображение российской киберармии, публика содрогнулась. Если бы это было правдой, российские компьютерщики контролировали бы весь мир из своих аппаратных.

Ревэ выбежал на улицу, где нетерпеливо гудела машина. Это прибыла долгожданная звездная гостья. Анжела, гранд-дама американской разведки, ждала, когда кто-нибудь из мужчин заберет ее чемоданы. Сама она, несмотря на преклонный возраст, быстрыми шагами проследовала в зал. Трансатлантическая аристократия боготворила ее. Ревэ с ней тоже отлично ладил. Прежней конкуренции спецслужб больше не было. Франция давно уже подчинялась ЦРУ. И те и другие преследовали одну цель – подобраться к знаниям о власти, которыми владели русские. Им было невыносимо знать, что кто-то в Кремле уже изначально знал все будущие события и, таким образом, имел преимущество в мировой политике.

Во время перерыва на кофе постаревший Адо вцепился в руку агентши ЦРУ и поприветствовал ее мокрым поцелуем. Она пытливо посмотрела в лицо верному вассалу.

– Вы в боевом состоянии? – спросила она. Адо салютовал. Он был рад принести тяжелый чемодан в номер люкс в пентхаусе, который был забронирован для Анжелы. Ветров незаметно прокрался за ними, подслушивая у двери.

– Ситуация неприятная, – наставляла Анжела современного крестоносца, рассказывая о его обязанностях. Ее голос звучал тревожно: – Путин поставил своего топ-агента во главе американской сверхдержавы. У России есть возможность манипулировать нашей демократией. – Ветров был уверен, что это ложь, увертюра к следующему действию в постановке, которой Россия должна будет поставлена к позорному столбу. – Но мы справимся с этим, глубинное государство лишит Трампа власти, – пообещала она, потрепав Адо по щеке. А потом обрушилась на предателя Сноудена. Скандальная история Сноудена приобрела в России новый оборот.

Ветров уже достаточно услышал. Сейчас он понял, что от Анжелы больше не следовало ожидать адекватного понимания ситуации в России, как и от большинства западных политиков. Он тихо пошел по длинному коридору в поисках Ревэ. Но его мысли не могли отключиться, снова и снова возвращаясь к услышанному.

Агент ЦРУ Эдвард Сноуден некоторое время назад бежал из Америки со взрывоопасными секретными документами. Он представил западным СМИ неопровержимые доказательства крупномасштабного шпионажа АНБ – Агентства национальной безопасности США против западных союзников. В результате перебежчик получил убежище в России. Правительство США свирепствовало, требуя его экстрадиции. Путин отказался. Западные СМИ набросились на информационный материал Сноудена, который был опубликован на сайте «Викиликс» небольшими частями. Какая огромная сенсация в мировой общественности! Не русские, а американцы были разоблачены. Даже украинский кризис отошел на второй план. США не могли взять на себя прерогативу главного интерпретатора в этой информационной войне.

В одном из самых ловких ходов в истории разведки США ЦРУ удалось переломить ситуацию. Скандал с АНБ исчез из фокуса общественного внимания. Вместо этого Россия внезапно снова стала злодейкой, потому что якобы не США шпионили за миром, а российские хакеры манипулировали западными выборами и таким образом разрушили демократический порядок и свободу.

Никто не мог отрицать, что хакеры фактически вторглись в аккаунт демократической партии в Вашингтоне. Компрометирующие сведения о кандидате в президенты Клинтон были украдены и опубликованы – эти данные были подлинными, а не подделкой. Гибридная война вступила в новую фазу.

В предыдущие годы Запад не меньше вмешивался в дела других правительств и стран через интернет, способствуя смене режима в Белграде, Киеве, Тбилиси и арабском мире. Но с точки зрения Запада эти кибератаки были само собой разумеющимися и беспроблемными, поскольку совершались ради справедливого дела. В отличие от нападений русских, которые были преступными и незаконными, потому что бросали вызов западной системе.

Впрочем, убедительных доказательств, которые бы уличили Россию во враждебном вмешательстве в американские выборы, самые квалифицированные следователи США так и не смогли предоставить. Однако мстительные противники Трампа теперь обвинили своего собственного президента в сговоре с российскими спецслужбами. Дело России, в котором постоянно выдвигались новые надуманные обвинения, продолжалось до тех пор, пока Трамп не был скомпрометирован. Более жалкого, недостойного зрелища мир еще не видел. Истерия перекинулась и на Европу. И здесь были распущены слухи о том, что посредством кибератак и дезинформационных кампаний Россия вмешивалась в национальные выборы, чтобы дестабилизировать западное общество. То, что кибератаки действительно имели место, никто не оспаривал, однако любой IT-специалист знал, что такие операции на самом деле могут легко запускаться под чужим именем.

Трезвого взгляда было достаточно, чтобы определить: обиженные правящие элиты пытались обвинить Россию в маневрах во властных структурах, чтобы не признавать свою собственную потерю значимости. Тот факт, что американская и британская великодержавная политика также могла быть построена на бесцеремонной лжи, проявился не в последнюю очередь в войне в Ираке.

Запад на голову превосходил Россию по своей высокоразвитой технике массовых коммуникаций. Эти устройства теперь по-настоящему заработали. Образ России как врага давно утвердился в умах западной общественности. С тонкой социально-психологической подрегулировкой любая, самая невероятная точка зрения могла стать абсолютной истиной в массовом сознании. Факты больше не играли никакой роли в псевдоправдивом мире, соответствующего «чутья» было достаточно, и оно прекрасно управлялось. Манипулятивные изображения, особенно страдающих, голодающих детей, были особенно популярными орудиями пропаганды. Русские автоматически оказались на заднем плане, они едва могли обороняться. Напечатанное в американских и западноевропейских газетах читал весь мир. То, что было опубликовано в России, редко просачивалось на Запад, а СМИ, вещающие за границей, такие как Russia Today, были опорочены как пропагандистские чудовища.

Западные элиты долгое время считали, что «конец истории» бесповоротно закрепил бы либеральную ценность демократии на планете. Но они вдруг попали в оборону и не поняли, откуда подул встречный ветер. Судя по всему, народ жил гораздо лучше, чем когда-либо прежде. Тем не менее глобализация внезапно была признана сомнительной. Альтернативные, авторитарные, государственные модели неожиданно стали привлекательными. Новое коренное изменение мира, гораздо более опасное, потому что непредсказуемое, замаячило на горизонте.

Ветров вернулся на свой пост подслушивания в кабинке переводчика, когда участники конференции отправились на ужин. Там он дождался, когда зал заседаний снова заполнится.

Выступление американки, изъездившей весь мир, вызвало большой переполох среди участников. Анжела решила всех шокировать:

– Запад исключает войну с ядерной державой Россией. Но болезненное наказание должно последовать. Если мы не поставим Россию на место, она будет становиться все сильнее и начнет доминировать в мире. Что нужно, так это ослабить ее финансовую систему, чтобы она не могла снова капитализироваться. Полная остановка экспорта технологий приведет к краху российской промышленности и инфраструктуры. Мы засыплем Россию постоянными исками в международные арбитражные суды, зная, что назначенные судьи будут судить в соответствии с нашим пониманием норм. Моральное давление со стороны мировой общественности возрастает с каждым исключением России из международных спортивных соревнований. Когда русские увидят, что к ним повсюду относятся как к прокаженным, они восстанут против своих правителей.

Из своего укрытия Ветров видел лица западных банкиров, радовавшихся новым сделкам с Россией. Но США обладали большим влиянием – они определили правила мировой финансовой структуры. Те, кто им не подчинялся, наказывались. По залу пронесся громкий шепот.

Ветров вылез из кабины и бесшумно исчез в коридоре. Он огляделся и, освещая себе путь фонариком, спустился вниз по лестнице в цокольную часть замка. Ночь опустилась на парк. Из открытых окон в здание проникал теплый воздух. Он услышал зов совенка. Не встретив никого на своем пути, Ветров пробрался через коридор в закрытый сейчас для публики музей Цецилиенхофа. Ревэ сообщил ему по мобильнику, как отключить аварийную сигнализацию. В нескольких метрах он увидел луч света, пробивающийся сквозь приоткрытую дверь. За дверью он услышал странные звуки, потом послышался вскрик. Он резко распахнул дверь.

Ветров находился в знаменитом конференц-зале замка, где Сталин, Черчилль и Трумэн почти семьдесят пять лет назад решили судьбу Германии. Неожиданно он в испуге вздрогнул. В кресле за столом заседаний сидела безжизненная фигура. При ближайшем рассмотрении он узнал Хорна, верховного рыцаря ордена. Из головы у него сочилась кровь.

Ветров тут же подбежал к открытому окну и стал всматриваться в парк, выхватывая фонариком кусты и живые изгороди. Вдруг он увидел силуэт, который быстро удалялся. Кто-то подавал издалека световые сигналы. А может, это был просто маяк на другом берегу Хафеля.

Тяжело дышавший Хорн застонал. Рядом с ним лежал его открытый, полностью перерытый кейс. Ветров протянул раненому стакан воды. После этого Хорну стало немного лучше, но боль была ужасной. Ветров услышал шум. Кто-то ворвался в комнату. Раздался голос Ревэ:

– Он мертв?

Трое мужчин сели в роскошные кожаные кресла времен Потсдамской конференции и стали тихо советоваться. Хорн проверил свои документы. Не было старого тайного письма шестнадцатого века, которое ему одолжил кто-то из Географического общества в Москве. У Ревэ зародилось страшное подозрение, которое он не скрывал от своих коллег:

– Французские спецслужбы недавно предотвратили кровавое покушение в Форте Беар. Исламисты планировали обезглавить командующего крепости на камеру и взорвать бункер, предположительно, чтобы украсть хранящийся там бортовой самописец. Исламисты разгадали нашу тайну.

После того как все успокоились, Хорн предложил обсудить следующий раздел письма Генриху. На фоне заседания в Цецилиенхофе это становилось все актуальнее.

Хорн вспомнил давнюю дискуссию в отеле «Балчуг». Тогда они ломали себе головы над одним местом в письме Генриху, где говорилось о лишении власти «вождя и губернатора» «вторым Трасибулом». Это относилось к конгрессу США? Но времени на разгадывание загадок у мужчин не было.

– Дальше, дальше… – подгонял Ревэ, с нетерпением склонившись над следующим отрывком из легендарного письма Генриху, аккуратно распечатанного Хорном:

И из трех сект средняя превратится немного в декадентскую, ввиду поведения своих служителей культа. Первая секта полностью овладеет Европой, большая часть Африки будет истреблена третьей сектой, в первую очередь при содействии нищих духом, которые попадут под влияние воспитателей, которые будут прелюбодействовать. Плебс подымется и будет поддерживать изгнание сторонников законодателей, и похоже будет на то, что правительства ослаблены Ориенталами, так что Бог Создатель выпустит Сатану из темниц, чтобы породить великого Дога и Догама.

– Я не понимаю ни слова, – пожаловался Ветров.

Хорн, однако, увидел в тексте достаточно подсказок. Человечество неумолимо приближается к апокалиптическому концу. Об этом свидетельствует упоминание о Доге и Догаме, анаграмме встречающейся в Библии империи народов «Гог и Магог», которая появится в последней битве сил Добра с силами Зла, так называемом Армагеддоне. В каждую предшествующую эпоху люди использовали этот термин для обозначения образа врага, существовавшего в то время. Для евреев это была Персия, для римлян это были скифы, для христиан Средневековья – османы. В нынешней ситуации можно рассматривать только одну из трех ядерных держав – США, Китай или Россию.

– Давайте рассмотрим значение трех сект! – Ревэ от нетерпения ткнул в бок кавалера ордена. Так или иначе, он доверял его интуиции. Втайне он годами подозревал, что Хорн был посвящен и в другие тайны, предположительно из российских источников. Сам Ревэ никогда бы не разорвал отношения с евразийской сектой, но политические обстоятельства после украинского кризиса вынудили его сделать это.

В ночной тишине церковные часы пробили полночь. Снаружи лунный свет отражался в водной глади Хафеля. Лодка с электрическим двигателем проскочила почти незаметно мимо берега.

Хорн объяснил:

– Мир разделен на три конкурирующих мировоззрения. Либеральная система ценностей – это первая секта. Традиционный консерватизм, каким его представляет Россия, средняя секта. Ислам – третья. Первая и средняя борются за Европу, третья разорит Африку, а затем переместится в Европу. – Хорн откашлялся. – Некая социальная доктрина новоготсоциализма провозглашена под исламским знаменем. А в Европе приближается конец либеральной демократии. Все правительства и парламенты теряют поддержку населения и не переизбираются. Очевидно, что западные правительства политически ослабляются силами, которые идут из арабских стран и из Китая. Быть может, через неконтролируемую миграцию, а быть может, через захват власти. Дог и Доган – это название многополярного мира, который заменит либеральную мировую систему.

Ревэ усомнился в услышанной интерпретации. Каждый раз, когда предсказания касались арабов, он думал о времени, в котором жил провидец. Незадолго до рождения Нострадамуса мусульман как раз изгнали из Испании, но сразу после этого турки появились в Вене и снова угрожали Европе. Хорн не дал сбить себя с толку и продолжил чтение:

Эти внесут столь большой и ужасный раскол в церкви, что ни красные, ни белые ничего не смогут сделать, понять ситуацию. И будет у них отнята власть, тогда Церкви подвергнутся пику гонений, какие они еще никогда не испытали.

Во время этих событий настанет столь ужасная чума, что из трех частей света потеряются больше чем две. Она будет столь страшной, что не будет больше различий между хозяинами полей и домов, на улицах городов трава вырастет выше колен. Священнослужители будут угнетены.

– «Ужасный разрыв», собственно, уже есть, – подчеркнул Хорн. – Запад и Россия вели отчаянную борьбу с подтасовками и оскорблениями. Объединенный Запад энергично защищал свое либеральное мировоззрение – от внешней критики. А Россия требовала, чтоб учитывались ее интересы. Климат был отравлен.

Ветров нахмурил брови. Текст мог быть взят из Библии. Он знал из Книги Апокалипсис, что перед Страшным судом поля, дома и города обнищают, а люди будут жить в разладе. Сокращение человечества на две трети прозвучало чудовищно и не могло быть иным, нежели символическим. Но и это стояло в Библии. Возможно, предсказатель имел в виду финансовый кризис, который десять лет назад привел к беспрецедентному массовому уничтожению денег и капитала? Ядерная катастрофа в японской Фукусиме пришлась на то же время. К сожалению, ядерная война больше не была иллюзией. Воспоминания о катастрофической Второй мировой войне становились все слабее и слабее. Новое поколение политиков было способно вести войны, чтобы довести свою «правду» до победы.

2021

Зал заседаний Немецкого общества внешней политики был как никогда переполнен. Опоздавшим гостям пришлось стоять. Их ожидала уникальная премьера. Эпоха оцифровывания неуклонно продвигается вперед, так что и здесь пора испытать новейшие технологии. На пригласительном билете упоминался лишь «KIB»; теперь любопытные узнали, что это аббревиатура «искусственного интеллекта Бориса». До этого робот уже вызвал фурор на Мюнхенской конференции по безопасности.

Аудитория с любопытством обернулась, когда КИБ, высотой чуть более метра, просеменил в зал. Под гром аплодисментов он прошел мимо заполненных рядов и поднялся по ступенькам к трибуне оратора. Техник поспешил установить микрофон на высоте шаровидной головы робота. Программное обеспечение робота работало. Устройство заговорило скрипучим, но вполне понятным голосом:

– Уважаемые слушатели! Тридцать лет назад пала Берлинская стена. Те, кто верил, что наступил тысячелетний мир во всем мире, ошиблись. Конец холодной войны ознаменовал начало гораздо более крупного конфликта с Россией. В XX веке Запад воевал против русского коммунизма, в XXI веке – против русского национализма. Россия бросает вызов мировому демократическому сообществу. Россия выступает против универсального миропорядка свободы. Россия нарушает международное право. Россия атакует Запад киберармиями. Россия убивает инакомыслящих и противников режима. Россия поддерживает кровавых диктаторов. Россия ведет бесчеловечные войны. Россия убивает детей. Россия попирает демократию и верховенство закона. Общественный строй в России гомофобный. Россия только занимается пропагандой. Россия – это допинг в спорте. У России ложные ценности.

Даме-председателю на сцене сразу же была вручена анонимная записка: может ли публика также задавать вопросы? Она мрачно взглянула на забитый зал. Где сидел провокатор, задавший такой нахальный вопрос? Внезапно ей стало не по себе. Худой мужчина с бородкой клинышком сверлил ее пронзительным взглядом. Она отвернулась, села иначе, но ничего не помогло. Незнакомец продолжал гипнотизировать ее.

Ветров опаздывал, конференция Общества внешней политики давно началась. Он вышел из своей квартиры в старинном кирпичном доме с узорной двускатной крышей в Груневальде. Отто фон Бисмарк, друг России, построил это здание как охотничий домик в тогдашнем лесу в 1879 году. Окруженный высокими соснами и ухоженным садом, защищенный как памятник старины, барский дом был молчаливым свидетелем драматических событий. На стенах дома оставались следы пулеметных очередей. По-видимому, при взятии Берлина Красная армия встретила здесь ожесточенное сопротивление. В теплые летние вечера на задней веранде пили водку и обсуждали судьбу России.

Было уже темно, фонари скудно освещали дорогу. Ветров попрощался с женой, прошел мимо японских вишен в соседнем саду, усыпанных розовыми цветами, взглянул на скрытый в кустах памятник Бисмарку и ускорил шаг. Перед рестораном Рапалло в конце Курфюрстендамм, где его ждала важная встреча, его остановили двое мужчин. Они подкрались к нему сзади, схватили за плечи и заставили сесть во внедорожник.

Все произошло так быстро, что Ветров не понял, что с ним случилось, и лишь потом до него дошло, что его только что похитили. «Ренджровер» мчался на север по Берлинской кольцевой дороге, свернул на Моабит и остановился в подземном гараже где-то в центре. Ветрову поездка показалась вечной. Внутри машины стояла ледяная тишина. Когда робот как раз заканчивал свое выступление в Обществе, Ветров в сопровождении похитителей ехал наверх в лифте. Он проследовал за ними в большое офисное помещение, где их ожидали еще двое мужчин. Они коротко представились: Абель – прокурор, Шлангенбадер – Федеральная разведывательная служба.

Абель сообщил Ветрову крайне неприятную новость. На него, известного политолога и консультанта по вопросам предпринимательства, с американской стороны были наложены санкции.

– Ситуация для вас более серьезная, чем в уголовном деле. Практически вы не можете себя защитить. Вы уже осуждены, – сообщил ему прокурор. Но это еще не все, Ветров был в санкционных списках еще и других государств: Украины, Польши, Литвы. Обвинение? Оспаривание либерально-демократического порядка и преднамеренное введение в заблуждение западной общественности путем пропаганды российской дезинформации, то есть осознанное введение в заблуждение! – Мы должны задержать вас, – заключил Абель.

Ветров потребовал своего адвоката. Когда он вручил Абелю визитную карточку с номером телефона своего ангела-хранителя, тот громко рассмеялся:

– Еще один понимающий Россию! Это мы сохраним.

Агент BND, Федеральной разведывательной службы Германии, попробовал более дружественный тон:

– Мы знаем всю вашу подноготную, ваше дело уже очень объемное, мы знаем вашу пророссийскую семейную историю. Но не волнуйтесь, с вами ничего не случится, вам всего лишь нужно раскаяться!

Ветров чувствовал себя как в романе Оруэлла «1984», где правда и ложь переплелись в восприятии людей. Он вспомнил о показательных процессах Сталина, на которых людям предъявляли самые безумные лживые обвинения и пытали до тех пор, пока они не начинали верить в свою вину и не просили судью о справедливом наказании.

Следственный судья предъявил Ветрову запись разговора в саду Груневальда. Голос Ветрова был на ней легко узнаваем:

– Мне бы в страшном сне не могло присниться, что в западных демократиях появятся нетерпимость, фейковые новости и диктаторские тенденции, что они будут доминировать в общественном дискурсе, как это сейчас везде происходит. Является ли причиной этого то, что элиты боятся потерять свою значимость? Выражать свою точку зрения, близкую к российской концепции, опасно для жизни. На России можно только обжечься. Средства массовой информации являются прокурорами, судьями и карателями одновременно. Мир погружен в невиданную пропагандистскую войну.

Все стороны лгут. Западные СМИ, как четвертая сила, почти завоевали власть в стране, а русские СМИ служат своему государству, как они это всегда делали. Они никогда не подвергают сомнению официальную позицию. Западные СМИ теперь сами превратились в военные партии, призывающие к ответным атакам на Россию, с помощью фейковых новостей поддерживают образ врага, осуждают и демонизируют. Они даже хвастаются тем, что сбросили федерального президента и министра обороны. Они буквально страстно жаждут скандалов. Что вообще сегодня есть правда? Большинство людей давно уже не знают этого. Вместо этого началась эпоха непреклонности, в которой может быть только одна предписанная «правда», а все другие мнения заглушаются.

Другим голосом на записи был голос его берлинского двоюродного брата Харалампи Орехова. После того как Ветров в очередной раз раскритиковал отсутствие в Германии публики, противостоящей мейнстриму, и то, что все медиаресурсы придерживаются одной и той же содержательной позиции, путая при этом репортажи с моральным осуждением, двоюродный брат ответил:

– И все же каждый раз, когда кажется, что мейнстрим возобладал и манипуляторы общественным мнением торжествуют, в Германии наступает переломный момент. Обрушивается град протестных воззваний, читательских писем, всюду звучат слова о лживой прессе… и, к негодованию подстрекателей, политики снова протягивают руку России. Готовность отменить санкции против России наиболее велика в Берлине.

Абель выключил запись и спросил, что Ветров может сказать в свое оправдание:

– Как советник правительства вы не можете так говорить!

– Вы шаблонно мыслите, – вскипел Ветров. – Вы все втискиваете в одну примитивную схему. Представьте, кто-то пошел бы с плакатом: «Я за однополые браки и за ядерную энергию». Или против антисемитизма и против беженцев. Или за сильный ЕС и за сильную Россию. Вы были бы полностью сбиты с толку и не знали, наказывать его или поддерживать.

Шлангенбадер устало улыбался, слушая разъяренного Ветрова. Разве санкции США против России не внесли значительный вклад в разрушительную эскалацию международных отношений? Европейский союз также ввел санкции против России во время украинского кризиса, чтобы сдержать Путина и заставить его образумиться. Эти европейские санкции, однако, никогда не преследовали цель уничтожить российскую экономику. А американские санкции – да. При этом не столько президент Трамп нападает на Россию. Объявление войны исходило бы от конгресса США, спецслужб и так называемого глубинного государства.

– Эти влиятельные силы истеблишмента хотят, чтобы Россия была ничтожной, чтобы она не мешала мировому порядку. Разве они не делают все возможное, чтобы устранить этого раздражающего конкурента в мировой экономике? А еще они преднамеренно разрушают своими санкциями тесные экономические связи, которые Россия и ЕС создавали десятилетиями. Санкции замышлялись как экстерриториальные.

Ветров был теперь в своей стихии и уже не мог остановиться: иностранным фирмам, которые продолжали вести дела с попавшими под санкции российскими компаниями и предприятиями, угрожали суровыми штрафами и изгнанием с американского рынка. Немецким компаниям, добившимся успеха на российском рынке в течение десятилетий, настоятельно рекомендовалось отказаться от своего бизнеса в России.

– Вне всяких сомнений, американцы не шутят. Атака на российскую экономику идет полным ходом. Россия должна быть морально наказана за противостояние Западу, а заодно опосредованно устрашен Китай.

Мои российские друзья ведь с полным основанием жалуются: «Сначала Запад принуждает нас вступить во Всемирную торговую организацию – ВТО, объясняя нам преимущества экономических сетевых структур и глобальной свободной торговли, убеждая нас в необходимости принятия западных стандартов технической продукции. И тогда Запад использует нашу зависимость от мировой экономики самым дьявольским способом, чтобы нас уничтожить! Какими же полезными идиотами мы были!

Ветров спросил своих мучителей:

– Разве Россия не доказала во время финансового кризиса, насколько устойчива ее экономика? Россия не рухнула, хотя многие в Америке предсказывали это. Не Россия, а ЕС ослаб в условиях кризиса и чуть не потерял страну-участницу – Грецию. Россия даже предложила грекам пакет мер по спасению, от которого они, поблагодарив, отказались, чтобы запрыгнуть под спасительный зонтик ЕС. Затем случился конфликт на Украине, и снова США думали, что Россия рухнет.

В своей аргументации Ветров стал напористее и даже самоувереннее:

– На Западе политику делают манипулятивными картинками, и мы постоянно видим умирающих детей на русской войне в Сирии. Хотите противоположный пример? Один мой друг из французской секретной службы рассказал мне, как несколько лет назад, во время французской военной операции против исламистов в Мали, он постоянно направлял журналистов в якобы более спокойные места на войне. Они не должны были видеть действительность – мертвых мирных жителей, разрушенные больницы – настоящие ужасы войны. И вот вам пожалуйста – из Мали не было никаких негативных сообщений!

Авель оскалил свои выступающие вперед зубы и забарабанил кулаками по столу.

– Все это уродливая пропаганда! Фейковые новости надо запретить, а российские СМИ лишить лицензий. – Со специалистами по допросам шутки плохи. Ветров должен, наконец, проснуться и понять, что мир вокруг него изменился.

Конечно, Ветров давно понял, что время открытых споров, которые он мог вести в студенческие годы, прошло. Но причины этого он никак не мог понять. А что, кредо Черчилля: «Я с вами совершенно не согласен, но как демократ я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы могли свободно высказать свое мнение» – больше не работало?

– Да что с вами?! – взорвался он. – Куда делась хваленая терпимость, которой некогда так гордились западные демократии и на которую опиралась их сила? Если бы европейские демократии были честны с собой, им пришлось бы понять, что вся система больше не работает. Но, вместо того чтобы переосмыслить ее и поискать варианты исправления, манипуляторы общественным мнением предпочитают любой ценой защищать свой «идеальный мир» от всех критиков. Государство – хранитель добродетели преследует сторонников ядерной энергетики, любителей дизельных автомобилей, критиков гендерной политики и даже «понимающих Россию» – любыми средствами. Это недостойно!

Шлангенбадер, явно взволнованный, принял брошенный мяч и изо всех сил попытался отбить его. В то время как Абель со скучающим видом разглядывал потолок, офицер BND высказал Ветрову свое мнение:

– Россия сама виновата в своем бедственном положении. Настоящую экономическую модернизацию она прозевала. Когда Путин вернулся в 2012 году в качестве президента, он вновь ввел государственную монополию, чтобы использовать экономику для национальных задач. Пришлось финансировать крупные спортивные мероприятия и другие инфраструктурные проекты. Идея стать великой державой была поставлена над благом отдельной личности.

Ветров вопросительно посмотрел на него:

– Что с этим было не так? В такой ситуации так поступил бы любой предусмотрительный государственный деятель!

Но Шлангенбадер не позволил отвлечь себя от своего сложившегося образа.

– Русские любят шмотки, машины и технику. Им не чужды богатство, потребление и роскошь. Они заразились западной капиталистической бациллой. Если их жизненный уровень резко ухудшится, они сделают то же, что делают другие народы: отправят своих политиков в отставку.

– Но они подтвердили свое доверие Путину как президенту большинством голосов, – возразил политолог.

– У манипулируемой псевдодемократии нет будущего в России, – поставил его на место Шлангенбадер.

Ветров набрал в легкие воздуха:

– Вы ничего не знаете! Олигархи будут экспроприированы, прежде чем решатся на путч. Быть богатым всегда было временной вещью в России. Частная собственность никогда не передавалась по наследству. После двух поколений всегда происходило перераспределение. Если государство оказывалось в нужде, оно всегда национализировало частную собственность. Ведь как было: Россия сталкивалась с западным процветанием с самого начала своей истории. Да, россиянам нравится смотреть на богатый Запад. Но нет – они слишком горды, чтобы постоянно учиться у Запада. Да, западные технологии лучше. Но нет – Россия не отказывается от собственных стандартов и продуктов.

Основная проблема в том, что Запад больше не уважает Россию, а без всяких на то оснований смотрит на всю нацию свысока. В советское время все было иначе, даже если уважение сопровождалось зубовным скрежетом. Общение было на равных. В противном случае кризис на Кубе перерос бы в новую мировую войну. Но этот уважительный подход – уже история. Как вы можете игнорировать такую важную страну?!

Это просто неуверенность? В идею Соединенных Штатов Европы, эту прекрасную мечту девяностых, когда мир во всем мире казался таким реальным, вряд ли сегодня кто-то верит. Тем не менее главы государств и правительств по-прежнему повторяют мантру углубления европейского единства, прикрываясь ею как щитом. То, что это больше не соответствует воле электората, могут не замечать только те, кто намеренно закрывает на это глаза. Архитектура европейской безопасности полностью лишена опор.

И не только Север и Юг все больше отделяются друг от друга, самонадеянный тон «старой Европы» по отношению к государствам Центральной и Восточной Европы, которые должны устранить свои «демократические дефициты», вызывает еще один идеологический раскол. Европейцы давно уже больше не говорят одним голосом.

Ветров точно знал, по какому пути пойдет дальнейший допрос. Обвинения всегда были одинаковыми. В отчаянии он задавался вопросом: почему только Западу позволено быть правым? Почему идея прогресса всегда связана только с Западом? Почему только западные стандарты могут быть ориентиром в мировой экономике? Ветров считал это несправедливым. У других народов были другие традиции, которые были ничуть не хуже. Запад гордился своим римским правом, но Россия также гордилась своей унаследованной из Византии концепцией права. Чувство высшей справедливости на Востоке было выше буквы закона, пусть даже никто не понимал этого на Западе.

Ветров не хотел жить в мире уравненной, жесткой и универсальной нормативности. Для него такая идея пахла старыми коммунистическими идеями мировой революции. Он заключил:

– Россия и Запад поменялись своими прежними местами.

После чего попросил стакан воды. Как долго эти двое собирались его здесь держать? Он об этом не имел ни малейшего понятия, но очень сожалел о конференции, которую только что пропустил.

Абель заговорил о главном пункте обвинения:

– Вы пропагандируете путинскую энергетическую сверхдержаву!

– Россия использует энергетическое оружие, чтобы доминировать в Европе, – добавил Шлангенбадер приказным тоном.

Ветров взорвался от негодования. Он попросил разрешения точно изложить свою точку зрения. Заскучавшие мужчины посмотрели на свои часы, но позволили ему говорить.

– Чтобы обойти стремительно растущую нефтяную зависимость от арабских стран, входящих в ОПЕК, стратегически мыслящие энергетические компании в Западной Германии в 1960-х годах разработали газовый альянс с Советским Союзом для добычи и транспортировки этого высокоэффективного для энергетики топлива. Этот газовый альянс с самого начала был бельмом на глазу США, они обвиняли немцев, что те поддерживают коммунизм. Даже в Западной Германии бизнес с Москвой не был бесспорным. Тем не менее появились два газопровода на Запад. Бизнес работал отлично, и Советский Союз планировал проложить транспортную инфраструктуру еще глубже на европейскую территорию.

Слушали ли вообще два господина лекцию Ветрова? Они продолжали шептаться друг с другом, но Ветров не сдавался:

– После распада Советского Союза энергетический альянс Восток – Запад изменился. С одной стороны, распался и мощный энергетический комплекс СССР. Важные производственные площадки и транспортные системы неожиданно оказались на территориях ставших независимыми государств. К сожалению, в 1980-х годах мировая цена на нефть упала до исторического минимума, что способствовало быстрому распаду Советского Союза. Это продолжалось до наступления нового тысячелетия, когда цены на нефть на мировых рынках снова выросли и администрация Путина наконец получила ожидаемую прибыль и смогла пополнить госбюджет.

В это время конфликты между Америкой и Россией вспыхнули с новой силой. Американские мозговые центры призывали к интернационализации российских энергоресурсов. Почему одна страна должна сидеть на таких ценных запасах нефти, газа и угля, если они срочно необходимы более бедным странам мира?

Российское руководство искало способ восстановить энергетический комплекс – частично путем политического давления на соседние страны, частично путем выкупа транспортной инфраструктуры. Некоторые страны, такие как Беларусь, были сговорчивы. Другие, как Украина, нет. ЕС больше не был прежним. Бывшие страны Варшавского договора корили себя за прошлое и принесли свои обиды в альянс. Идеологически настроенные чиновники из новых стран-членов в короткие сроки заняли центральные посты управления ЕС в Брюсселе и наложили свой отпечаток на политику в отношении России. Идея общих пространств для экономики, безопасности, информации и науки, которая была запланирована на рубеже веков между старым ЕС и Россией, бесследно исчезла. Отчуждение между Россией и основным потребителем поставок ее энергоносителей было окончательным.

На этом пункте Авель прервал Ветрова.

– На протяжении всего двадцатого века мы были вынуждены иметь дело с этой Россией. В Европе накопилась вполне объяснимая усталость от России. На этой земле есть много других интересных стран, которые заслуживают нашего внимания, – пренебрежительно отозвался он о гигантской стране.

Ветров раздраженно прищурился, но продолжил:

– Америка и Россия были вовлечены в ожесточенный спор о транзитных коридорах вдоль Каспийского моря. Сразу после распада Советского Союза США стратегически обосновались на Южном Кавказе. Они хотели во что бы то ни стало вывести из сферы влияния России богатый энергоресурсами Азербайджан, а также страны Центральной Азии, такие как Казахстан и Туркменистан. Для этого нужно было нарушить российскую трубопроводную монополию в регионе. Американские энергетические концерны открыли офисы в Баку. Были построены новые нефте– и газопроводы к Средиземному морю.

ЕС также хотел принять активное участие, но потерпел неудачу со всеми проектами и не смог закрепиться в этой части Евразии, поскольку задел сопредельные государства с их пастырской ценностной дипломатией. Вместо этого Путину удалось выстроить собственный газовый альянс с Турцией, которая уравновесила европейские интересы.

Шлангенбадер насмешливо улыбнулся. Для него слова Ветрова звучали, мягко выражаясь, рискованно. Но Ветрова было не остановить.

– В последний момент России всегда удавалось, прежде чем Запад успевал реализовать свои альтернативные планы по трубопроводу, убедить соседей продать ей свои энергоносители. Россия тогда продавала их самостоятельно на мировых рынках. Таким образом, российская транспортная монополия годами оставалась невредимой, а с ней и влияние на восточноевропейские правящие элиты. Только с революцией роз в Грузии в 2003 году американцам удалось прорваться на стратегический плацдарм на Кавказе.

На рубеже тысячелетий новым мощным конкурентом в оспариваемом регионе стал Китай, который увел из-под носа ресурсы Центральной Азии как у Запада, так и у России. Но до геополитического спора с Китаем у российской стороны не дошло. Напротив, Путин вместе с Китаем хочет реализовать древний план русского царя Ивана Грозного и создать сверхмощную Евразию. Россия поднимается, чтобы стать великой азиатской державой, в то время как расширение НАТО и ЕС вытесняет ее из Европы.

Вы и вам подобные не хотите это осознать, но Путин всегда имеет преимущество перед Западом. Первый раунд в «большой игре» на постсоветском пространстве явно ему удался, – подытожил Ветров, сделав большой глоток воды из стакана.

– Россия включила все рычаги, чтобы получить максимальное количество нефтедолларов в Европе. Это получилось особенно удачно при канцлере Герхарде Шредере, с которым Путин смог создать энергетический альянс, а еще и потому, что во времена, когда климатическая политика становилась все более важной, природный газ был более чистой альтернативой углю и нефти. Россия рассчитывала на выгодные контракты на поставку, немецким компаниям были выданы лицензии на добычу в России. Сначала все шло как по маслу. Но искусственно спровоцированные транзитные конфликты на Украине поставили под угрозу красивый план.

После этого Россия решила разместить свою будущую транспортную инфраструктуру в обход рискованных транзитных стран, где газ незаконно отводился. Но это настроило противников сотрудничества с Россией против самой идеи энергетического альянса. Сказка о российском энергетическом оружии для господства над Европой пошла по кругу. Идея создания энергетического НАТО была введена в игру. В первую очередь Англия и страны Центральной и Восточной Европы, поддерживаемые Соединенными Штатами, усилили свое лоббирование создания энергетического союза с более жесткими, более конкурентными правилами, которым должны подчиняться все государства-участники. Россия, прежний основной поставщик ЕС, потеряла свое влиятельное положение на европейском рынке и уступила новым правилам потребительского картеля.

В то же время крупнейшие российские энергетические компании, такие как «Газпром» и «Роснефть», стремились к стратегическому партнерству с другими транснациональными корпорациями, чтобы распространить свои деловые интересы на другие регионы и континенты. Россия заявила претензию на энергетические резервы на континентальном шельфе в Северном Ледовитом океане, но пригласила и других на совместное разведывательное бурение.

Ветров хотел обязательно дать понять своим контрагентам, что энергетический альянс ЕС – Россия был лишь миротворческим. В любом случае за прошедшее столетие он принес Европе больше стабильности, чем конфликтов. Но следователи уже зевали в полный рот. Тем не менее Ветров продолжил:

– В связи с войной на Украине обострились конфликты в энергетическом секторе: страны Центральной и Западной Европы вели борьбу с энергетической политикой России и пытались стать независимыми от российского газа. Помимо этого сланцевая революция, добыча нефти и газа из простой песчаной почвы сделала США крупнейшим экспортером ископаемого топлива во всем мире. Страны ОПЕК были списаны.

Кроме того, США проторили себе путь на европейский рынок, еще больше ослабив Россию жесткими санкциями. Эти санкции были основаны главным образом на экономических расчетах! Вот только Европа была и остается слишком бедной ресурсами, чтобы стать независимой от российского природного газа. Именно поэтому Германия, несмотря на все препятствия, одобрила строительство «Северного потока-2», который будет использоваться для исследования месторождений на Крайнем Севере России.

Идея Северо-восточного прохода, задуманного еще при Иване IV, вот-вот будет реализована. Россия могла бы стать важнейшим транзитным коридором для перевозок грузов и продуктов между Европой и Азией. Этот стратегический проект россияне воплотят, только не с европейцами, а с китайцами. Что неудивительно, учитывая поведение Запада.

Эпоха сжиженного газа может пройти так же быстро, как и началась. Сильное землетрясение из-за подземного бурения в США или серьезной аварии на танкере для транспортировки СПГ (сжиженного природного газа) – и защитники окружающей среды по всему миру пойдут на баррикады, как было в акциях протеста против ядерной энергии.

Абель мог только устало улыбаться от всего этого. Прокурор считал Ветрова чокнутым фантазером. Как мог политолог всерьез говорить о появлении гигантского энергетического рынка в далекой Евразии, незаметного для Европы?

– Никому в будущем не понадобится русская зажигалка, – съязвил он. – Германия совершила переворот в энергетике! Запад поставил перед собой весьма амбициозные климатические цели. Эпоха углеводородов закончилась. Возобновляемая энергия – это будущее ЕС. – Он подчеркнул, что поворот в энергетике не был бы таким успешным, если бы не страх Германии впасть в зависимость от России.

Пока Ветров еще говорил, в комнате для допросов появилась еще одна персона. Она незаметно села в углу и стала слушать объяснения политолога – с интересом, хотя и качая головой. В свете настольной лампы Ветров узнал ее лицо. Анжела, сколько бы ей ни было сейчас лет, все еще играла ведущую роль в ЦРУ. Очевидно, немецкие власти не могли или не имели права принимать самостоятельные решения без американского одобрения.

Агентша ЦРУ злобно бросила Ветрову:

– Вы постоянно пропагандируете континентальную Европу от Лиссабона до Владивостока. Это просто чушь. Гораздо реалистичнее общее пространство безопасности и экономики от Ванкувера до Донецка. США никогда бы не подумали о том, чтобы покинуть Европу, выиграв там три войны в течение XX века, включая холодную войну. Если бы мы ушли, как после Первой мировой, европейцы снова напали бы друг на друга. К тому же наше присутствие в Европе держит Россию в страхе, не допуская немецко-российский союз в ущерб Западу.

Анжела вряд ли могла выразиться более недвусмысленно. Она пристально смотрела на Ветрова холодными глазами. Он давно знал, что действовал ей на нервы своими заявлениями в международных СМИ, противоречившими ее интересам. Снова и снова он публично выступал с теорией о том, что мнимые преступления, совершенные русскими, которые возлагались на Путина, на самом деле были результатом деятельности западной разведки, чтобы дискредитировать Путина. Происходит это уже много лет, особенно часто с 2018 года, с момента отравления газом бывшего российского агента Сергея Скрипаля и использования отравляющего газа в войне в Сирии. Западная мировая политика построена на гигантской лжи.

Теперь Ветров язвительно обратился к Анжеле:

– Европа находится на грани краха, несмотря на влияние США!

Абель и Шлангенбадер сидели рядом, как прилежные ученики.

– Россия заплатит высокую цену за свою атаку на либеральную систему ценностей, – произнес Шлангенбадер.

Ветров задумался, осознавал ли Путин, какое оружие Запад использует против него, когда вмешался в военный конфликт на Украине. Переоценил ли он возможности России, как считали многие? Недооценил ли он реакцию Запада? Или он, как всегда, имел преимущества и ждал ошибок противоположной стороны, чтобы послать ее в нокаут?

Ветров устал разговаривать со стенами. Он замолчал, вспомнив свое нынешнее положение. А потом спросил присутствующих, когда его освободят. И как на него повлияют объявленные санкции? Будет ли запрещен въезд в определенные страны, объявят ли его там персоной нон грата, будут ли заблокированы его счета?

Незадолго до полуночи Ветрова поместили в одиночную камеру.

Ничего не помогло: ночь он проведет здесь. На следующий день его ожидали дальнейшие допросы.

Когда он лежал на койке, натянув на себя тонкое одеяло, дверь его камеры распахнулась. Палач появился лично? В ярком свете, падающем из коридора в камеру, стоял пожилой господин.

– Вставай и иди домой! – Ветров едва мог сдержать радостный вопль. Перед ним стоял Поль Ревэ.

Несколькими часами ранее конференция в Немецком обществе внешней политики в Берлине подошла к концу. Некоторые гости гадали, нужно ли осаждать робота Бориса как живого новичка в своих рядах – в конце концов, работа в сети была их повседневным хлебом – или они выставят себя на посмешище?

Борис безмятежно гудел и отправился семенящими шагами в буфет. Его окружили, трогали, стучали по нему. В его шарообразной голове двигалась камера. Она сосредоточилась на одном человеке, и сразу же запустилось программное обеспечение для распознавания. С помощью сканера Борис опознавал окружающих людей.

Профессор Эберхард Шнайдер, ветеран изучения стран Восточной Европы, преградил путь роботу.

– Сорок лет назад я спросил у так называемого компьютера каменного века, кто сменит генерального секретаря Брежнева. Компьютер выдал правильный ответ: Андропов. Теперь я спрашиваю, кто последует за Путиным? – Шнайдер вытащил свой блокнот, чтобы записать ответ.

Несколько тревожных секунд казалось, что у робота не будет четкого ответа. Тем временем искусственный интеллект исследовал Всемирную паутину. За этим последовал ответ, которого никто не ожидал, за исключением странной, одетой в темное, фигуры в зале, которая затем быстрыми шагами направилась к выходу и, никем не замеченная, исчезла под покровом черной ночи. Больше имя Хирен никому ничего не сказало.

Прилетев в Москву ни свет ни заря, Ветров сел в машину своего двоюродного брата. Невыспавшийся Глеб Павлик выглядел панически встревоженным. На его лице был написан ужас:

– России конец, Георгий! Мы не использовали историческое временное окно, чтобы попасть в лучший мир. Санкции США толкают нас теперь обратно в старый ров, из которого мы сможем выбраться только через несколько поколений. Обвал фондового рынка, если еще и цена на нефть упадет, Россия погибла! Уровень жизни населения уже резко падает, богатые покидают страну первыми, все панически скупается, потому что никто не знает, появятся ли завтра импортные товары в магазинах. Западные компании удирают под нажимом Америки.

Ветров, уставший от событий прошлой ночи, попытался его успокоить. Политолог Федор Андреев, сидевший на заднем сиденье, возразил:

– Такая огромная страна, как Россия, наделенная всеми важнейшими природными ресурсами, которая простирается на обширной территории в восьми часовых поясах, не может быть поставлена на колени внешними санкциями. После Октябрьской революции весь мир был против России, а страна выжила.

Но полностью разочаровавшийся Павлик больше в это не верил.

– Мечта Путина о великой державе рухнула, мы можем только обломки в кучу смести и радоваться, если Россия сохранит свою территорию!

– Неправда, Путин – великий стратег, он всегда хладнокровен и знает, что делать, – возразил Андреев.

Сотрудник администрации президента отвез Ветрова прямо в Кремль на своей служебной машине. Там его отвели на верхние этажи администрации. В небольшой комнате ожидания он подошел к окну и посмотрел вниз на Красную площадь. Взгляд его надолго задержался на куполах собора Василия Блаженного. За эти годы он не раз слышал рассказы о том, что где-то в этой церкви должна быть спрятана потерянная библиотека Ивана Грозного.

Без сомнения, мировая политика следовала плану, который был закодирован в письме Генриху. Человечество опять приближалось к крайне опасному противостоянию. Вместе со своими друзьями на Западе и в России Ветров сплошь и рядом анализировал, расследовал, вдумывался в странные пророчества. Сколько спецслужб обломали на них свои зубы? Действительно ли они показали посвященным путь будущей мировой политики? И где находился код к их пониманию?

Через некоторое время Ветрова провели в просторный кабинет, стены которого были украшены изображениями леопардов. Его хозяин, генерал, был воплощением спокойствия. Он терпеливо ждал, пока подадут чай. Затем повернулся к Ветрову и начал беседу с удивленного вопроса, почему европейцы дают американцам себя так запугать.

Ветров уточнил: существовала ли конкретная стратегия западной политики России? Примыкала ли она к модели более ранней немецкой политики в отношении стран Востока?

Высокопоставленный военный улыбнулся: для этого, пожалуй, уже слишком поздно. Россия всегда предлагала сотрудничать Западу, но все предложения были отклонены. Генерал подсчитал российские инициативы на пальцах своей руки: предложение Путина о модернизации ОБСЕ в 1999 году, речь Путина в конце холодной войны в Бундестаге в 2001 году, драматический призыв Путина на Конференции по безопасности в Мюнхене в 2007 году, идея Медведева об общем пространстве Ванкувер – Владивосток в 2008-м, берлинская речь Путина о едином экономическом пространстве 2010 года, его призыв к совместной энергетической и экологической программе в 2019 году.

– И было ли хотя бы одно конструктивное встречное предложение Запада России, кроме того, что Москва должна согласиться с планами Запада?

Ситуация была крайне серьезной. Ветров это явственно почувствовал. Россия отвернется от Европы и посвятит себя дальнейшему строительству Большой Евразии. Однако, если бы Запад был готов к этому, Москва приветствовала бы созыв нового Венского конгресса по образцу 1815 года или Хельсинкской конференции 1975 года. Пора наконец вместе позаботиться о более справедливом порядке безопасности.

Через час разговор был окончен. Ветров услышал достаточно, чтобы снова добиваться в Германии диалога с Россией. Расставаясь, дружелюбный генерал заверил его:

– Россию и Запад разделяет только вопрос безопасности. Интеграция России в культурное наследие эпохи просвещения и гуманизма продолжается уже три десятилетия, но, возможно, не так быстро, как хотелось бы Западу. Зато наши государственные системы одинаковы: капиталистическая, демократическая, рыночная экономика. Массовое потребление охватило Россию. Коммунизма больше нет. О чем мы, собственно, спорим?

Ветров предположил, что отныне Россия могла бы разработать глобальные инициативы для решения экзистенциальных вопросов человечества в рамках многополярного мирового порядка.

Через час Ветров обедал с друзьями в китайском ресторане. Выбор превосходил меню китайской кухни на Западе. Китай явно был на подъеме в России. Китайские иероглифы теперь встречались в Москве чаще, чем латинские. Об опасности массовой миграции китайцев в Сибирь никто больше не говорил. Китайцы теперь были популярнее, чем немцы.

В тот же вечер Ветров отправился в обратный путь. Через немецкий паспортный контроль он прошел беспрепятственно. Ревэ ждал его в зале прилета аэропорта Берлин-Бранденбург. Он сгорал от нетерпения поскорее услышать политические новости из Москвы. По его расчетам, в ближайшие несколько месяцев в мире должны были произойти радикальные перемены.

Ветров рассказал о своей встрече с влиятельным евразийским лобби в Москве. Они уже продвинулись намного дальше, чем могла предположить Трехсторонняя комиссия; следующий президент уже будет иметь евразийский почерк. Под руководством Орешека они уже давно находились в процессе создания новой России, с новой идентичностью и новым мировоззрением.

– Прозападные силы в России в явном меньшинстве, – трезво констатировал он. – Если орден все еще хочет сотрудничать с Россией, он должен быть в тесном контакте с консерваторами. – Ревэ усердно писал что-то в своем планшете.

Вместительное такси остановилось перед домом в Груневальде. Ветров был счастлив снова обнять близких после своей одиссеи. Он сел в саду, включил гриль и открыл бутылку вина. Его двоюродный брат Орехов торопливо подъехал на велосипеде и присоединился к ним. Всю ночь они строили большие планы при свете свечей. Россия была бы могущественной и непобедимой, если бы они оба были там министрами.

Через несколько месяцев после многочасового перелета Ветров приземлился в столице Казахстана. В этот памятный день в мае 2021 года в Астане должно было состояться событие исторического масштаба. Несколько глав государств подтвердили свое участие. Больше ничего не препятствовало официальному провозглашению Евразийского союза. Евразия последовала за Западной Европой: так же как Европейский союз превратился из таможенного союза в политическую организацию, так и Евразийский экономический союз стал мощным политическим объединением. С 27 мая 2021 года будет также внедрена новая структура управления: Евразия получит президента. И тогда он станет самым могущественным человеком в мире.

Несколько стран объединились в Евразийском союзе: русские уступили объятиям китайцев – или наоборот. Но к союзу также присоединились персы, турки, индийцы, казахи, узбеки и другие народы Центральной Азии. То, что началось как единое экономическое пространство, а потом стало зоной свободной торговли, собственно говоря, было слиянием Евразийского экономического союза со стратегией китайского Шелкового пути. Россия стремилась к сотрудничеству с новой сверхдержавой, особенно с глобальными финансовыми инструментами, которыми обладал Китай, чтобы противостоять давлению Запада. Для этого Москва пошла на исторические компромиссы и фактически предоставила Китаю экономическую экспансию на своей территории, чего не разрешала раньше Западу. Протекционизмом они не подпускали к себе Запад. Китай был гегемоном над Африкой.

И Китай был благодарен за это России. Конфликт с США был неизбежен, но Пекин рассчитывал на поддержку ядерной державы России. У НАТО появился крупный конкурент на Востоке, чье влияние простиралось до Ближнего Востока и перевернуло весь арабский регион.

В конце двадцатого века Запад все еще пытался наводить свои собственные мосты через Кавказ и Центральную Азию в Китай. Но вместо конкретного экономического плана модернизации региона ЕС предложил демократию и либеральные ценности постсоветским «мостовым государствам». Мост в Азию никогда не был построен. Через двадцать лет китайцы пришли к той же идее. Они взялись за старые планы прокладки нового Шелкового пути между Азией и Европой. Строительство этого моста удалось – за счет китайских денег, – и с тех пор усилилось влияние Китая в Евразии, вплоть до Запада. Китай также оплатил свою долю участия в транспортном и энергетическом секторе Европы. Европейский союз, который доминировал на Европейском континенте в течение многих лет, в конце концов не мог противостоять великому евразийскому движению.

От мирового порядка Парижской хартии 1990 года остались одни осколки. ЕС хотел когда-нибудь стать сверхдержавой либеральных ценностей. Но его расхваленная ценностно-ориентированная внешняя политика давно провалилась. Она была разрушена не Россией, а США, самым важным союзником Европы. США вернули мир к политике, основанной на интересах, в которой всегда имел вес более сильный и могущественный. В отличие от сонных европейцев, США уже давно осознали, что Россия действительно способна вновь сыграть важную роль в мировой политике. Европейцы подчинились своей судьбе и воле США. Америка была рада сохранить свой трофей от войн двадцатого века.

ЕС проиграл свой шанс объединиться с Россией и создать сильную континентальную Европу, хотя до недавнего времени поступали предложения с Востока: Россия предложила партнерство в модернизации Сибири, чтобы сибирский сырьевой резерв не полностью перекочевал в Азию. Россия также обратилась к европейцам за помощью в борьбе с исламским экстремизмом. Путин знал, каким будет будущее: в какой-то момент вражеский халифат появится на европейской земле. Союзом с Турцией и Ираном Москва обеспечила себе ценную поддержку в этой будущей борьбе.

ЕС полностью проспал этот процесс, и Ветров рассматривал возможность переезда в Россию, учитывая эту тенденцию. Там было безопаснее.

Мировой порядок теперь состоял из трех силовых центров: трансатлантического блока, евразийского альянса и сети исламизма, которая растянулась от Марокко до Гиндукуша и долго еще будет держать мир в напряжении. Эксперты подозревали, что у исламистов есть ядерная бомба.

Дворец Мира и Согласия в форме символичной пирамиды в Астане, которую президент Казахстана Нурсултан Назарбаев возвел себе при жизни, был празднично украшен. У входа на степном ветру развевались флаги евразийских государств. Зал взорвался овациями, приветствуя 68-летнего Путина и его китайского коллегу Си Цзиньпина, младше его на полгода.

Ветров, бывший среди многих зрителей, заметил рядом с Путиным евразийца Орешека.

Друзья Ветрова из Трехсторонней комиссии также должны были быть среди почетных гостей. Были ли они близки к цели в своих исследованиях? Пророчество Нострадамуса о правителе мира стало реальностью. Россия породила короля монголов – или евразийца, – как и предсказывалось почти пятьсот лет назад в зашифрованном четверостишии 10/72 на 1999 год, времени прихода Путина к власти в России. Во главе Большой Евразии сначала будут стоять президенты двух северных держав – России и Китая.

Георгий Ветров и Пол Ревэ встретились в пирамиде. Француз выбрал пафосные слова:

– Теперь и последний член Трехсторонней комиссии понял, что мировой порядок стал полицентричным. Именно Трамп заменил ценностную ориентацию в западной политике на возвращение великих держав к классической политике интересов.

Ветров задумчиво кивнул.

– Только Германия цепляется за модель либеральных ценностей, полагая, что остальной мир возвращается к канону ценностей.

Ревэ указал на президиум в зале.

– Китай келейно захватил мир. Китайцы действуют по-умному. Они скрывают свои амбиции за фасадом конфуцианской гармонии, в рамках которой должны объединиться все системы ценностей в мире. На самом деле они стремятся управлять миром так, как им хочется.

Город Астана предстал во всей красе. Множество зеленых газонов и деревьев заставляли забыть, что вы находитесь посреди степи. Сегодня и здесь писалась будущая история новой Евразии. Солнце стояло высоко в зените. Внезапно странная тишина легла на город. Прозвучал удар в колокол, но не из церкви. Ветров был поражен, увидев известное имя в списке президиума. Должен ли этот российский политик когда-нибудь сменить Путина?

1554

Урожденная итальянка и королева Франции Катерина де Медичи заперла дверь своего кабинета. Ей хотелось остаться одной, чтобы обдумать то, что она только что узнала. В перестроенной в королевскую резиденцию старой парижской крепости она находила мало уединения. Крики из детской напомнили ей о материнском долге. Ее супруг, Генрих II, после пасхальной мессы покинул Лувр со своими министрами и фаворитками. Государственные дела были отложены в сторону. Катерина отослала камеристок и направилась к своему столу. Перед ней лежал скрепленный сургучной печатью конверт, только что доставленный королевским курьером из Салон-де-Прованс. Послание было вшито в одежду всадника, чтобы спрятать его от грабителей.

Королева смирилась с изменой мужа. Она не сердилась на него: многочисленные беременности сделали свое дело. Она была с детства склонна к полноте, а теперь и вовсе утратила контроль над фигурой, страдая от повседневных забот. Супруг больше не спал с ней, сама она не нуждалась в любовнике. Она лишь жалела, что больше не может участвовать в загонной охоте верхом у городских ворот Парижа. Ее личный врач Мишель де Нострдам жил далеко на юге Франции. Но он регулярно снабжал ее косметическими мазями и лекарственными средствами со Средиземноморья для ее больных детей, и она была очень обязана ему.

Катерина немало была удивлена, открыв пакет от Нострадамуса. Вместо ожидаемого лекарства она обнаружила там многостраничное послание. Сверху было написано: «Совершенно секретно». Ага, подумала она, значит, в руки мужа письмо не должно было попасть. Катерина предполагала, что ее личный врач, которого она по возможности продвигала, принадлежал к тайному кругу, занимавшемуся секретными и прежде всего запрещенными штудиями, в том числе – королева даже не осмеливалась об этом думать – проклятой каббалой. Конечно, набожной католичке претили такие занятия, но Нострадамус убедил ее, что они служат не предательству, а благополучию человечества.

Катерина зависела от своего доктора. Только он знал, как лечить ее больных детей. Каждый раз, когда она снова слышала смех счастливого ребенка, она прощала ему его безобразия. Она позволяла ему продолжать свои исследования, но при одном условии: он должен был поделиться с ней результатами своих тайных штудий. И он во многое посвящал ее.

Королева обеспокоенно покачала головой, уже в третий раз перечитывая письмо. Неужели французский целитель сошел с ума в своих алхимических экспериментах? Она хорошо знала о тяжелых ударах судьбы своего доктора. Несчастный потерял свою семью во время последней волны чумы. После этого он снова женился, но его личность претерпела изменения. Недавно он сообщил ей, что близок к разгадке сенсационной тайны человечества. Судьба Франции была поставлена на карту.

Катерина разглядывала печать на конверте. Без сомнения, послание было от самого Нострадамуса лично. Но то, что он написал, было безумием. Якобы какой-то неизвестный летающий объект разбился над средиземноморским побережьем Франции. Незнакомцы, неизвестные существа, были спасены живыми из воды. Королева буквально задыхалась: одна лишь мысль, что человек был не одинок во вселенной и что существуют параллельные миры, была ей отвратительна. Она не соответствовала мировоззренческой схеме, в которой она выросла. Если бы внеземные существа были, об том было бы сказано в Библии.

Нострадамус сообщил ей, что он завуалировал катастрофу, чтобы не вызвать панику у властей и населения. Местный губернатор, которому рассказали о странном явлении на небе, объявил, что это была огромная комета, рухнувшая с неба на землю. И для беспокойства нет причин. Нострадамус умолял Ее Величество уничтожить его письмо после получения, настолько сильно доктор боялся преследования инквизиции. Своей любимой королеве он пообещал говорить правду, но только ей и больше никому. И в конце письма он попросил у правительницы совета: что она прикажет сделать с тайным знанием?

Содержание письма напомнило Катерине об историях «Тысячи и одной ночи». Это собрание индийских сказок, первоначально появившихся в Персии и попавших в Европу с арабскими завоевателями, было подарено королевской семье султаном Сулейманом Великолепным. Она отдала старинное произведение своему личному врачу для изучения. А теперь у нее появилось подозрение, что он позволил себе шутку и сочинил свою собственную восточную сказку.

Катерина плохо понимала современную науку, и результаты исследований Нострадамуса ее завораживали. Но при всем желании она не могла придерживаться этой новой теории. Нострадамус смиренно учил ее еще не исследованной гипотезе, согласно которой огромная вселенная, в которой существовали Земля и миллиарды безжизненных звезд, была дугообразна. Катерина поморщилась. Ведь не было доказано даже то, действительно ли Земля вращалась вокруг Солнца, как всегда утверждал Нострадамус. Во всяком случае, католическая церковь и папа выступали против этого.

Тем не менее Нострадамус заверил ее, что не только пространство, но и время, в зависимости от силы притяжения, подвержены растяжению. Соответственно, и время тоже изогнуто! Он объяснил ей, что манипулирование измерением времени с гравитационными аномалиями делает возможным путешествие во времени. Она пыталась поверить ему, но не смогла.

Откуда доктор черпал свои дьявольские знания? Она злилась на такое богохульство, возмущалась, что Нострадамус заставлял ее усомниться в своем восприятии картины мира. Теперь она вспомнила, что когда-то он утверждал, что обладает ценными, считавшимися утраченными произведениями древности. Якобы он выяснил, что и персы, и египтяне знали, что существуют пространственно-временные разрывы, так называемые «червоточины», которые могут переместить любой объект в другое время.

Таким сложным образом Нострадамус пытался объяснить ей невероятную загадку, как летающая машина нашла свой путь из будущего человеческой цивилизации в сегодняшнюю Францию. Врач назвал летательный аппарат продуктом русского архитектурного стиля. Это еще больше удивило королеву. Она была невысокого мнения об этой варварской татарской империи далеко на востоке. Но Нострадамус приложил к своему письму свидетельство одной из жертв катастрофы. Она недоверчиво изучала текст – слово за словом, строку за строкой:

«После старта в Нью-Йорке поначалу все шло гладко. Однако высоко над Атлантикой машина внезапно потеряла радио– и радарную связь с наземным пунктом управления. Неизвестная внешняя сила мощно встряхнула самолет, после чего полностью отказала навигация. Взволнованный пилот сообщил бортпроводникам, что самолет, возможно, попал в солнечную бурю, о которой предупреждали в течение нескольких дней. Вся электроника на борту была парализована электромагнитными импульсами, потоками частиц от Солнца, которые ударяются о поверхность Земли. Несмотря на отсутствие связи с внешним миром, пилоты решили продолжить полет в Европу. Они достигли французского атлантического побережья рано утром. Самолет и экипаж уже были в критическом состоянии. Настоящий ужас начался, когда пилоты не нашли ни одного из известных аэропортов в Париже. Опустился сильный туман, видимость была плохая, но из окон самолета пассажиры увидели совершенно незнакомый пейзаж. Франция казалась более лесистой и менее населенной, чем, собственно, должно было быть. Известные ориентиры, такие как Эйфелева башня, отсутствовали. Машина была доведена до предела нагрузки. Из окон пассажиры наконец обнаружили собор Нотр-Дам, но сам город превратился в деревню, напоминающую средневековую съемочную площадку. В панике пилоты повернули самолет на юг, к Средиземному морю. Они хотели добраться с оставшимся топливом до одного из известных военных аэропортов. И снова машина, управляемая вручную, пролетела над совершенно незнакомой местностью. Воздушное пространство было странно пустым. Вскоре в салоне раздался оглушительный сигнал тревоги: загорелся один из двигателей. Измученные пилоты перешли к контролируемой аварийной посадке на поверхность моря. Но при заходе на посадку загорелся второй двигатель, и пилоты потеряли контроль над машиной, она рухнула в море. При аварийной посадке на поверхность воды корпус раскололся пополам. Задние крылья оставались неповрежденными, а передняя часть, включая кабину, мгновенно погрузилась в море. Пассажиры в хвостовой части выжили, хотя некоторые получили серьезные травмы. Они вырвались на открытый воздух, сели в спасательную шлюпку и поплыли на берег».

Королева, взвинченная до предела и рассерженная, отложила письмо в сторону. Технические описания процесса были ей непонятны. Она знала, что ее итальянский соотечественник Леонардо да Винчи экспериментировал с летательными аппаратами всю свою жизнь, хотя и безуспешно. Ее сердце стучало, мысли путались в голове. В Южной Германии был обычай 1 апреля дурачить людей, посылая их по ложному следу, отправляя, так сказать, «в апрель». Письмо Нострадамуса было датировано 1 апреля 1554 года. Так что это такое? Шутка – или все же речь идет об основах божественного мирового порядка? У Катерины голова шла кругом. Она с неохотой вытащила из конверта сообщение второго очевидца. Это был рассказ простого французского парикмахера из города Сен-Шама, расположенного в нескольких минутах езды к северо-западу от Марселя. Там неизвестный летающий объект, по рассказу очевидца, упал с неба в прошлом месяце:

«После того как светящийся огненный шар коснулся поверхности воды, те, кто случайно шел по прибрежной тропе, побежали к морю. Мы были страшно напуганы, веря в появление дьявола. Мы увидели, как живые люди вылезают из разрушенной машины, садятся в странно блестящую лодку и гребут к берегу. Мы насчитали около десятка человек, некоторые из них были с тяжелыми ранениями. Они говорили на чужих языках. Мы спрятались за скалой, наблюдая за происходящим, и сообщили в местную жандармерию. Двое часовых немедленно поскакали туда. Они вытащили свои мушкеты и попытались арестовать выбравшихся на берег. Тогда один из чужаков, человек огромного роста, потянулся к своему оружию. Красноватым лучом света он выстрелил в часовых с нескольких метров. Раненый жандарм осел на землю, другой убежал. Потом могучий воин вернулся к обломкам, чтобы собрать плававшие вокруг вещи. Через несколько часов появился высокий сановник в сопровождении нескольких слуг. К этому времени обломки уже утонули в море. Верховный правитель, казалось, не боялся контакта с незнакомцами. Он долго говорил с ними и позаботился о раненых. Затем погрузил странно одетых мужчин и женщин в повозку, запряженную лошадьми, и уехал с ними в северном направлении, вероятно, в горы. Нам он пригрозил проклятием церкви и отлучением, если мы не будем хранить абсолютную тайну обо всем этом».

Нострадамус заверил ее в своем письме, что теперь все следы крушения самолета будут устранены. Немногие свидетели были обязаны хранить вечную тайну. Он лично изолировал выживших путешественников из будущего от внешнего мира и спрятал их ночью в замке l’Emperi. За пределами ворот были размещены преданные охранники, коменданта замка он подкупом сделал уступчивым. Нострадамус попросил Ее Величество взять его под свое покровительство, если инквизиция будет наводить о нем справки.

С незнакомцами все в порядке, продолжил он. Они раскрыли все свои знания при допросе с пристрастием. Среди них есть русские, французы, немцы и англичане, но все говорят со странным акцентом. Допросы длились день и ночь в течение двух недель. «Инопланетяне» рассказали ему историю человечества во всех деталях вплоть до 2054 года – года, из которого они появились.

То, что написал доктор, превосходило фантазию тридцатипятилетней правительницы. Ее первой мыслью было уведомить инквизицию. Если Нострадамус позволил себе пошутить над ней, она безжалостно накажет его. Но затем она наткнулась на следующее предложение: «Заявления незнакомцев могут быть легко проверены, если некоторые из вещей, которые они доверили нам, вскоре подтвердятся».

Нострадамус знал, как убедить свою могущественную покровительницу. Поэтому он предложил ей доказать свои недавно обретенные способности ясновидения. Если она пожелает, он составит ее гороскоп. С большим почтением он передал ей свое первое благоприятное предсказание: король Франции умрет рано, но трое его сыновей будут королями Франции. Это предложение мгновенно улучшило настроение королевы. Ее охватило любопытство узнать о науке власти, дремавшей там, в темнице цитадели l’Emperi. Катерина уверяла себя, что в ее комнате не было никого, даже за приоткрытой дверью секретного прохода в ее гардеробе, о которой знала только она. Никем не потревоженная, она хотела закончить чтение отчета доктора, а затем, следуя его довольно умному совету, предать секретную папку пылающему огню в камине.

В то время как королеву мучили ночные кошмары с летающими монстрами, золотая карета в сопровождении нескольких всадников с горящими факелами пересекла границу из Италии во Францию. Миланский губернатор Фердинанд Гонзага спешил навестить своего брата, члена монашеского ордена в Салон-де-Прованс. Сообщение, которое он получил, было слишком ошеломляющим, чтобы не бросить все и не сесть в карету.

Франция и Священная Римская империя находились в состоянии тлеющего конфликта, но это ни в коей мере не беспокоило полководца Карла V. Никто не осмелится остановить его. Уж в этом торжественно одетый доверенный императора был убежден. Гонзага прекрасно владел своим ремеслом, его шпионская сеть охватила всю Европу. Никто, кроме него, не был в таких подробностях осведомлен обо всех интригах при королевских дворах. Едва ли кто-нибудь догадывался, что верный слуга императора возглавлял тайный французский орден, бравший свое начало от тамплиеров в Палестине.

Этот орден, основанный в Церкви последней Тайной Вечери Иисуса на горе Сион, занимался особо точной настройкой закулисной политики. Он убивал, продвигал карьеры, использовал друг против друга различные великие силы и зарабатывал много денег. Религиозные конфликты в Европе, вырождающиеся в фанатизм, были ему не по вкусу, однако Гонзага питал надежду, что по крайней мере в Англии при новой правительнице протестантизм сможет быть снова оттеснен.

Брат ордена рассказал ему о странных событиях на французском побережье Средиземного моря. Проезжая через Лигурию, Гонзага уже лихорадочно думал о том, как использовать спасенные сокровища. Сначала, конечно, надо будет избавиться от всех надоедливых свидетелей, а самые важные носители секретов должны получить новую идентичность, чтобы незаметно интегрироваться в общество. Протоколы допросов должны быть сожжены. Нострадамус облечет рассказы в зашифрованные тексты. Гонзага был полон энтузиазма: знание о господстве может оказаться бьющим через край источником власти и денег. Все еще в очередь выстроятся за этим.

Конечно, он думал и о том, что может случиться, если события, которые должны произойти в следующие века, были бы опубликованы в незашифрованном виде. Прошедший через огонь и воду тайный советник мог себе живо представить, какую панику вызвало бы у власть предержащих исполнение первого пророчества. Авторитет церкви был бы подорван, европейский порядок ушел бы в прошлое. Особенно те, чье будущее выглядело бы не в радужном свете, потеряли бы самообладание. Нет: не было никакого иного выхода, кроме как скрыть правду.

Мысли итальянца кружились вокруг невероятной перспективы: через несколько часов он мог быть посвящен в будущее человечества. Теплый ветерок с ночного моря овевал его бородатое лицо. На почтовой станции быстро поменяли лошадей. Гонзага приказал кучеру не щадить лошадей и гнать их что было силы. Ему надо было следить за порядком в Салон-де-Прованс. Иначе брат мог позволить себе некоторое самоуправство.

Королева становилась все более и более нетерпеливой. Была середина лета, прошли месяцы с тех пор, как она получила сенсационное письмо от Нострадамуса. Она срочно ждала свежих новостей из Салон-де-Прованс. В своем сообщении она посоветовала Нострадамусу отправить письмо ее мужу Генриху II и открыто рассказать ему о мистических событиях. Только он один может защитить его от инквизиции.

Пока королева размышляла о молчании своего личного врача, все западное побережье в портовом городе Марселе находилось в состоянии крайнего возбуждения. Прибывший Великий инквизитор стоял на вершине утеса и командовал своими солдатами в золотых шлемах. В течение нескольких дней они обыскали все побережье в поисках доказательств. Но в том, что выбрасывали на берег морские волны, не было ничего, что свидетельствовало бы о таинственном ударе кометы, который имел здесь место несколько месяцев тому назад. Местные рыбаки сообщили Великому инквизитору, что весной дул необычайно сильный северо-восточный ветер. Если бы в результате удара образовались какие-то обломки, мощные волны унесли бы их далеко в море. Но глава верховной власти католической церкви в пурпурной одежде приказал провести дальнейшее расследование. Дело было слишком странным.

К Великому инквизитору подскакал офицер. Он также сообщил мало утешительного:

– Мы окружили замок l’Emperi, проникли туда, не встретив никакого сопротивления. Внутри мы нашли полностью сгоревший зал. Если там была библиотека или что-то подобное, она была уничтожена пожаром. Но мы нашли несколько обгоревших трупов. Комендант цитадели исчез. Люди на улице рассказали нам о том, что за стенами замка в свое время была какая-то суета. Все, что мы слышали, звучало очень загадочно. Кто-то проводил наш отряд к дому Мишеля де Нострадама. Мы не осмелились войти, поскольку у Нострадамуса есть могущественная покровительница в лице королевы.

Великий инквизитор сжал руку в кулак, впав в отчаяние от своих людей. Орден, с которым он вел борьбу, в очередной раз уничтожил все следы своей тайной деятельности. Он подстегнул свою лошадь. Только папа мог выдать ему ордер на обыск дома личного врача французской королевы.

Катерина Медичи поблагодарила конного вестового из Салон-де-Прованс, который только что привез ей послание. Ее агенты сообщили, что Нострадамус отправился в Германию, чтобы разыскать мага по имени Фауст. Но он был официально объявлен мертвым вот уже тринадцать лет. Она гневно топнула сапогом. Быть может, инквизиция, по своему обыкновению, втихомолку раскрыла мистический случай, а Нострадамус просто сбежал из страны? Это было бы огромной потерей для нее. Ее пульс бешено стучал. Обеспокоенная, она посмотрела на себя в зеркало, висевшее на стене. Ее красноватое, одутловатое лицо нравилось ей все меньше и меньше. Ей срочно нужен врач.

Неожиданно до Катерины донесся шум со двора. Когда она подошла к окну, в ворота как раз втискивалась великолепная карета, запряженная четырьмя породистыми лошадьми. Она остановилась прямо перед входом в замок. Велика же была радость королевы, когда она узнала в выходящем из кареты мужчине своего старого итальянского друга. Гонзага поднял голову, заметил ее у открытого окна, низко поклонился и, не остановленный подбежавшими стражниками с пиками, уверенно направился вверх по лестнице в королевские покои. Катерина поспешила встретить его.

Галантный итальянец пылко поцеловал руку королевы, даже два раза.

– Кто эта симпатичная пара, которую я видела в карете? – с любопытством спросила она.

Гонзага ответил ей намеренно тихо и по-итальянски:

– Это мои новые верные слуги. Они из неизвестной страны, Америки. – Королева с тревогой схватила губернатора за руку. Он осторожно повел ее к кушетке и пояснил, что у него мало времени. Император ждет его в своей резиденции в Брюсселе – для обсуждения секретной миссии. Королева внимательно посмотрела на него, сразу спросив о секретных расследованиях в Салон-де-Прованс, о которых Гонзага был хорошо осведомлен.

Гонзага, бывший старше ее на двенадцать лет, осмотрел каждую штору, даже снял со стены большую картину, чтобы убедиться, что там нет отверстия. Потом забрался в королевский шкаф, ударившись головой о запертую секретную дверь. Потом налил себе бокал холодной воды из графина, томимый жаждой после путешествия. Королева благосклонно позволила ему быть непринужденным, но ее терпение было готово лопнуть.

Итальянец сделал серьезное лицо и наконец сообщил:

– В Салоне большой переполох. Я видел дюжину прилежных писцов. Они изготавливают тексты, как монахи в монастырях. Магистр Нострадамус присматривает за этой литературной мастерской. Он сочиняет вещие стихи. Это ни в коем случае не фокус-покус. Сейчас его считают уважаемым ясновидящим. Он хотел бы опубликовать пророчества о будущем в форме альманахов под своим именем. – Гонзага торжественно положил пачку бумаг на колени королевы.

– Он, наконец, напишет письмо королю? – спросила Катерина. Гонзага подтвердил и добавил:

– Но он оформил это письмо Генриху II в виде странных, подчас мрачных пророчеств. Я привез вам заключительную часть проекта письма. – Он многообещающе протянул ей рукописный текст. Королева была поражена, увидев заголовок: – «О конце времен». Когда она тревожно отпрянула, гость успокоил ее:

– Не волнуйтесь! Там нет ничего, что не было бы написано ранее святыми евангелистами о пришествии Иисуса Христа.

Катерина внимательно просмотрела текст:

И узурпируют военные то, что вернулось от города Солнца от Мелиты, и с островов Стехад, и будет раскрыта большая цепь того порта, который имеет свое обозначение быком морским. И будет сделано новое вторжение с морских берегов, чтобы освободить святой Кастулум от первого завоевания мусульман. И не будут их атаки безуспешной, и на месте, которое когда-то было жилищем Авраама, будет проведена атака людьми, почитающими Йовиалистов. И город Ахем будет окружен и захвачен со всех сторон величайшей мощью людей вооруженных. Будут ослаблены их силы морские из-за Западных. Над этой державой наступит большое опустошение, и наиболее большие города обезлюдеют, и тот, кто войдет внутрь, будет охвачен местью гнева Божьего. И гроб большого преклонения будет долгое время находиться под всесторонним обозрением глаз Неба, Солнца и Луны. И будет обращено место святое в пастушье для мелких и больших стадов и приспособлено под простые дела. О, какое бедственное огорчение предстоит тогда женщинам беременным! И будет тем временем от главного господина Востока (Ориента) дестабилизирована большая часть стран, Северные и Западные победят и убиенны будут, и остаток попадет в бегство, и детей многих женщин возьмут в плен, и тем временем будет исполнено это Пророчество Королевского Пророка: чтоб он услышал стоны плененных, чтобы освободил сыновей обреченных. Какое великое удушье, которое тем временем будет сделано по отношению к Принцам и правителям Королевств, так же тем, которые расположены на море и принадлежат к Востоку, и их языки, перемешанные в огромном обществе: язык Латинский и Арабский через уведомление Пунийцев, и будут все эти ориентальские Короли изгнанные, опечаленные, истребленные, не только средствами сил Королей Аквилона (Севера), но посредством родни нашего века, силами трех союзников, тайно ищущих смерть и поражение один другому; и сохранится обновление Триумвирата семь лет, чтобы известность этой секты распространилась по всему миру, и будет сохранено священное причастие, и тогда эти высокопоставленные господа, двое от имени Аквилона (Севера), одержат полную победу над Ориенталами, и это происшествие вызовет такой большой шум и ажиотаж военный, что весь Восток дрогнет от страха – от этих двух братьев, которые не являются родными братьями Аквилона.

Гонзага прилег на вторую кушетку, и королева услышала его низкий голос:

– Нострадамус публично объявит, что он основывает свои предсказания исключительно на астрономических расчетах и изучении Библии. Он объявит, что мог бы, если бы захотел, датировать каждый стих, но это было бы не для всех приемлемо, разве только король даст ему на то свое разрешение. – Королева снова посмотрела на него. Тайный магистр просто не мог обойтись без привычки вводить ее в замешательство.

Пока Катерина все еще была поглощена изучением текста, у Гонзаги в голове пронеслись захватывающие события прошлых недель. Спасенное сокровище содержало неисчерпаемые знания о судьбе будущих империй и наций. Когда королева с горящими глазами отодвинула бумаги, Гонзага предложил ей свою помощь в расшифровке пророчеств. Со странной улыбкой он заметил, что в грядущие века тысячи апологетов будут горячиться и спорить из-за этого текста.

– Но только посвященные будут в курсе дела, – хихикнул он. Его кривая усмешка не понравилась королеве. Она подозревала, что шельмец не воспринимает ее всерьез.

Издалека вдруг донесся громкий раскат грома. Испуганная стая птиц пролетела мимо, залаяли собаки. В плотных облаках сверкнула молния – снаружи все почернело. Дождь забарабанил по крыше. Ставни с грохотом захлопнулись ветром. Вспышки молнии приближались, превращая небо над Парижем в ад. В луче света можно было увидеть мокрые насквозь фигуры, бегущие по двору, лошади в соседних конюшнях испуганно ржали, за считаные минуты ливень превратил улицы в бурные реки. Внезапно погас канделябр. Королева вскрикнула от страха. Гонзага поспешил привести все в порядок и успокоить свою королеву.

Нетерпеливая Медичи потребовала более точного объяснения зашифрованного текста. Гонзага очаровательно улыбнулся и с пафосом произнес:

– Следующие события произойдут примерно через пятьсот лет, к середине XXI века. Древний солнечный город Мальта, этот островной город в Средиземном море, подвергнется нападению огромного числа арабских экстремистов, которые овладеют расположенным там западным флотом. Затем последует вторая атака исламистов на захваченных военных кораблях из засады с бывших островов Стехаден у Марселя на побережья Франции и Испании. Вторжение будет оркестровано с противоположного побережья Средиземного моря, из Ливии, Египта и Феса. Атаки будут производиться не путем традиционных оружий, а, как тогда будут говорить, «кибервойнами», через невидимую электронную сеть, о которой человечество пока не имеет ни малейшего представления. Они выведут из строя экономику материковой Европы. В крупных городах Средиземного моря произойдут восстания и захват власти проживающего там арабского населения. Искусственные морские быки, это оружие Запада, на самом деле – плавающие под водой корабли, станут небоеспособными. Вражеские силы войдут в военные порты.

Гонзага задумался на мгновение. Должен ли он сказать королеве, что военные столкновения между Западом и арабами были подробно описаны в отдельных катренах центурий, которые вскоре собирался опубликовать Нострадамус, но без каких-либо дат? Когда королева ошарашенно посмотрела на него, он процитировал стих 10/60, настолько яркий, что он запомнил его:

Я оплакиваю Ниццу, Монако, Пизу, Геную, Савону, Сьенну, Капую, Модену, Мальту. Сверху кровь и меч в сражениях, Огонь, землетрясение, вода, неудачное плавание.

Сам Гонзага не сомневался в правдивости этих предсказаний будущего, поскольку он увидел в Салон-де-Прованс чересчур много сокрытого. Ему показали снимки, движущиеся картинки, он увидел войны будущего в маленькой «камере», как путешественники во времени называли блестящий аппарат, – все те вещи, о которых ему не разрешалось говорить. У него до сих пор стояли в ушах фразы соратника из Тайного ордена, вроде «цикл истории повторяется». В седьмом веке, после рождения Христа, после появления веры Магомета, арабы заняли Пиренейский полуостров, где они потом правили восемь веков. Теперь, в начале шестнадцатого века, у врат города Вены стояли турки. Османская империя, как когда-то мавританское государство в Испании, могла уйти в историю, но опасность исламского вторжения вернулась в Европу двадцать первого века.

– И каков же ответ Европы? – спросила испуганная королева. Гонзага пожал плечами. В конце концов, она победит, но заплатит за это высокую цену:

– В то время большая часть населения Европы будет принадлежать к исламской религии. Массовое переселение из Африки и с арабских земль изменит структуру населения Запада так же глубоко, как миграции народов демографически преобразовали Италию после падения Римской империи. Представители Ориента будут называть свой захват страны – Нострадамус символически обозначает старую Европу как «Кастилиум» – целенаправленным ответным завоеванием, местью за испанскую Реконкисту 1492 года, и будут считать себя правыми.

Гроза над Парижем медленно стихала. Зато приближалась ночь. Они все еще сидели как два тайных заговорщика, при свете свечей, перед разложенными текстами. Расшифровка бесценных знаний, которые оказались в их распоряжении, займет месяцы, если не годы. Вдалеке отгремел последний гром. Дождевые тучи тоже ушли. Двор отправился на заслуженный ночной покой.

– А где защитники Европы? – в отчаянии воскликнула королева, хотя и скрепя сердце. Ведь Франция в шеснадцатом веке уже заключила союз с султаном. Про себя она удивилась, почему ее любимец Нострадамус осмелился так демонизировать ислам. Крестоносцы навсегда потеряли Палестину. Франция же сумела договориться с могущественными турками. В Константинополе было больше терпимости, чем в Европе, где просвещение лишь с большим трудом пробивало себе дорогу в общество. Ислам принадлежал уже к культуре Европы. Она сурово накажет необузданность своего личного врача.

Между тем ее собеседник продолжил свои разъяснения:

– Европа будет частично разрушена и чрезвычайно ослаблена, но все же способна к контратаке. Исламисты объединятся в новую державу, разместят свою штаб-квартиру в Мамре, неподалеку от семейной гробницы Авраама в Хевроне. Когда пророк говорит о горе Иовис, он всегда имеет в виду Европу. Соответственно, западные армии – Йовиисты – будут атаковать оплот исламистов. Нострадамус подробно описывает успешное нападение на город «Ахем». За анаграммой скрывается слово Харам: священная территория вокруг исламского места поклонения – в данном случае это Пещера патриархов в Хевроне, которая одинаково почитается евреями и мусульманами. Запад начнет войну на Ближнем Востоке, уничтожая арабский флот. Затем наступит непостижимое: использование оружия массового уничтожения не кем иным, как халифом Востока, которого Нострадамус также называет правителем Ливии. Южная Европа опять сильно пострадает. Западные страны организуют массовый штурм, будут примены самые современные вооружения. В некоторых катренах пророка описывается мощный флот, который прибудет на Ближний Восток из Атлантического океана. Западные силы победят ориенталов только с помощью применения оружия массового уничтожения. Обширные районы южного побережья Средиземного моря и Ближнего Востока будут полностью отравлены, священные построения над могилой Авраама в Хевроне разрушены в результате боевых действий.

Гонзага встал и стал молча ходить по комнате. Когда он услышал об ужасах этой войны в будущем, он подумал, что это конец человечества. Он не понимал, как будущие поколения политиков смогут довести ситуацию до такого предела. Слава Богу, он не будет жить в то порочное время. Он знал, что некоторые из его соратников решили попытаться использовать тайные знания, чтобы предотвратить катастрофу человечества. Но каким образом можно было повлиять на будущее? Он собрался с мыслями и опять посвятил себя королеве:

– Септентрионы – здесь Нострадамус использует другое древнее слово для северных народов, то есть русские, – сражаются на стороне Запада против исламистов Ближнего Востока. Война выиграна, но потери чудовищно велики. Многие арабские государства поддерживают исламистов, которые доминируют со своей новой идеологией над большими частями исламского мира. Все государства, вовлеченные в большую войну, несут большие потери и разрушения. Обмен заключенными оказывается чрезвычайно трудным. Но война заканчивается, когда западные пленники попадают на свободу. Наконец, Ближний Восток получает новый мирный порядок, навязанный победившими державами. Нострадамус характеризует их следующим образом: объединение латинского и арабского языков в восточном Средиземноморье. Другими словами, идет оккупация со стороны Запада. Победители известны: новый триумвират, состоящий из держав, которые вынужденным образом пошли на военный союз. На самом деле они соперники.

Катерина с любопытством спросила, будет ли Франция частью описанного триумвирата – то есть одной из победивших держав. Гонзага стыдливо промолчал. Нострадамус все желал приукрасить в предсказаниях роль любимой им Франции. Но факты говорили о другом. Гонзага сообщил о том, что ему передали голоса из другого мира во время его пребывания в Салоне:

– Победоносная держава в конфликте называется Аквилон, это римское название сильного северо-восточного ветра. Но Нострадамус говорит о нескольких королях Севера. Значит, надо исходить от союза северных держав, во главе с Россией. Ее главным западным союзником будет Америка, которая в тексте пророчеств обозначается как «родство» к шестнадцатому веку. Это указание на бывших европейцев, населяющих Американский континент. Третья победившая держава – это остатки Европы.

В дверь громко постучали. Королевская камеристка принесла еду и напитки, а также немного вина. Гонзага согласился, что предсказания во многих местах были слишком загромождены, но это было даже хорошо. Он поведал внимательной королеве то, что действительно знал:

– Три члена триумвирата ненавидят друг друга, несмотря на общий успех. Особенно это касается отношения Запада к Северу. Интриги плетутся, правители постоянно подглядывают друг за другом. Так что они не смогут объединиться. Триумвират закончится через семь лет.

В ответ на настоятельное требование монархини еще точнее сформулировать свои мысли Гонзага перешел на французский и поспешил подарить королеве два катрена, номера 10/86 и 10/99, из-под пера Нострадамуса, которые ближе раскрывали суть триумвирата:

Как грифон придет Король Европы, В сопровождении тех с Аквилона (Севера). Поведет большое войско красных и белых И выступят против короля Вавилона. В конце волк, лев, бык и осел, Робкая дама будет с псами. Больше не будет падать на них сладкая манна. Больше бдительности и охраны псам.

Он объяснил:

– Мифическое существо грифон символизирует лидера – страны, у которых на гербе изображены орел и лев, а именно Америку и Англию. Могучая Америка присоединит к себе Англию, после того как та покинет Евросоюз. Англосаксонская империя борется вместе с Россией против халифата. Второе четверостишие указывает на дилемму старой Европы: названные животные представляют ведущие европейские державы – Германию, Англию. Осел символизирует Турцию. Дама – так Нострадамус называет ослабевающую Европу – не может обойтись без российского покровительства. В другом месте в письме Генриху II лидер России назван Великим Псом. Европе во второй половине двадцать первого века придется несладко, она будет зависеть от защиты России.

Гонзага ненадолго смолк, чтобы дать осмыслить свои слова, поскольку теперь все становилось еще более увлекательным:

– Триумвират восстанавливает христианский порядок в мире. Но державу Севера – Аквилон – будут представлять две страны. Они будут союзниками, но не братьями по духу, будут принадлежать к разным цивилизациям. На Севере будет не одна Россия, а появится сверхдержава Китай, вступившая с Россией в союз Евразии. На этом предсказания первой части, которую Нострадамус в виде письма королю Генриху подготовил, внезапно обрываются. Но последует вторая часть хроники в окончании письма.

Прежде чем попрощаться с глубоким поклоном, чтобы в тихой комнатке предаться ночью тайной науке, Гонзага сказал королеве еще одну вещь:

– Нострадамус хочет спросить короля, позволяет ли он ему открыто изложить эти пророчества избранному кругу. Но для этого ему нужна защита от инквизиции.

Заметив, что у сонной королевы уже путались мысли, Гонзага тихо вышел. Он спустился по лестнице, никого не встретив. Снаружи сияла полная Луна. Тайный советник любил в такой вот тихий час наблюдать за черными пятнами на лунной поверхности. Они создавали у наблюдателя на Земле впечатление, что у спутника есть лицо.

В Салон-де-Прованс один сумасшедший сказал ему, что лет через четыреста три человека полетят на Луну, а спустя десятилетия – на Марс. Почему Нострадамус не использовал этот рассказ в своих пророческих трудах?

Внизу, в салоне для гостей, Гонзагу ожидали его спутники. Спальни были готовы, но ночь обещала быть короткой. Советник молча обдумывал, не может ли консервативная королева стать угрозой ордену.

На рассвете он вместе со своими слугами пешком покинул Лувр. Они переоделись в простую, неприметную одежду, чтобы не бросаться в глаза. Быстрым шагом они миновали собор Нотр-Дам, пересекли Сену и дошли до Латинского квартала. Жители Парижа приступили к своим каждодневным обязанностям. Отовсюду доносился стук. Торговцы раскладывали на рыночной площади свои привлекательные товары. Пахло потом, конским навозом и мочой. Заговорщики натянули капюшоны и свернули на пустынную улочку. Они подошли к зданию, напоминавшему древние иерусалимские постройки тамплиеров. Никто не сказал ни слова. Гонзага постучал в дверь.

Мужчины спустились вниз по крутой лестнице. В подвале было совсем темно, пока кто-то не зажег свечу. Через некоторое время они вошли в довольно уютную комнату – секретное место встреч тайной ложи. Несколько закутанных фигур в масках молча сидели вокруг круглого стола, но не все тринадцать стульев были заняты. На стене висел портрет Готфрида Бульонского, предводителя Первого крестового похода и покорителя Святой земли.

Гонзага занял свое слегка приподнятое место под картиной и оглядел почтенное собрание. По правую руку он приветствовал вовремя прибывшего из Салон-де-Прованс богослова Андреэ. Итальянский Великий магистр поведал собравшимся сенсационную новость: орден, который с момента своего создания в Иерусалиме полтысячелетия назад исследовал тайные знания, неожиданно овладел знаниями о власти на следующую половину тысячелетия. Под защитой покровительницы ордена, Катерины Медичи, зашифрованная информация скоро станет достоянием публики. О самих тайных знаниях надлежало хранить абсолютное молчание. Эта заповедь сохраняет силу и для будущих поколений братьев ордена под угрозой смертной казни. Речь шла о самых высоких притязаниях на власть.

Лицо Гонзаги выдавало огромное напряжение. Он объявил:

– Орден выпустит хронологию истории человечества в зашифрованном виде. Тем не менее всегда будет несколько посвященных. – Начавшееся перешептывание он принял без возражений. В открытую никто, впрочем, не протестовал. Круг избранных соблюдал строжайшую дисциплину и был обязан повиноваться.

Фигуры, чьи лица были почти полностью сокрыты черными капюшонами, начали обсуждать новость друг с другом при мерцающем свете свечей, пока Великий магистр не прервал их:

– Вы все должны иметь в виду одну вещь – это то, что с нашими секретными знаниями мы поведем правителей этого мира за нами.

Шум в зале для заседаний стал еще громче, раздались радостные возгласы. Гонзага приложил указательный палец к губам. Он поднялся со своего места и указал на одного из своих спутников, который тихо сидел на деревянной скамье в самом темном углу комнаты. Он напрямую заговорил с ним:

– Раскройте нам, что пишет Нострадамус о годах, предшествующих Страшному суду.

Молодой человек атлетического телосложения, с необычно короткими волосами, встал и кивнул. Он вытащил несколько исписанных листов из кармана накидки и собрался их зачитать. Но модно одетый мужчина с черной бородкой и красным шарфом, сидевший за круглым столом, жадно схватил текст. Великий магистр снова вырвал секретную бумагу из его рук.

По лестнице спустились еще несколько одетых в черное фигур. Все стулья за торжественным столом были теперь заняты. Совет Тринадцати продолжил свою сессию. Спутник Гонзаги начал медленно читать аккуратно написанный на французском языке текст Нострадамуса. Голос историка звучал немного утомленно, но у собравшихся сложилось впечатление, что на нем висела мантия истории.

По моим астрологическим вычислениям, подтверждающимся священными письмами, преследование приверженцев церкви возьмет свое начало от Королей Аквилонских, соединенных с Ориенталами. И это преследование продлится 11 лет, немного меньше, тогда будет свергнут главный Король Аквилонский. Когда эти годы закончатся, его южный союзник последует за ним, который будет преследовать еще более сильно на протяжении трех лет последователей церкви, из-за соблазна отступнического, от одного, кто будет иметь абсолютное влияние на Церковь воинственную, и святой народ от Бога, чтущий Его законы, а также весь религиозный порядок, будет очень сильно преследуем и подвержен нападкам, что кровь истинных Проповедников поплывет повсюду, и один из жестоких Королей мирских, его окружение ему воздаст такие похвалы, потому что он прольет больше крови человеческой этих невинных Проповедников, чем выпьет вина, и этот Король совершит жуткие злодейства по отношению к Церкви, зальет кровь человеческая эти улицы людные, и храмы, как вода от дождя бурного, и покраснеют от крови ближайшие реки, и от другой войны морской покраснеет море, так что один Король доложит другому: морские битвы заставили море покраснеть. Затем в тот же год и последующие придет наиболее ужасное – чумная зараза, и еще хуже будет предшествующий голод, и такие великие злоключения, которые никогда не случались начиная с первого основания Церкви Христианской, и по всем этим регионам Латинским, оставаясь следами в некоторых странах Испанских.

Гонзага попросил чтеца прочесть письмо еще раз, чтобы каждый мог вникнуть в суть.

– Рукопись подтверждает Книгу Апокалипсис, – заметил Гонзага и тут же прикусил себе губу. Ни при каких обстоятельствах ему не было позволено раскрыть, что за содержание пророчества отвечал не Нострадамус, а сам читавший, историк из мастерской Салона.

Губернатор Милана очень ценил этого молодого человека. Он был глубоко впечатлен его знаниями, навыками и аналитическим мышлением. Поэтому он похитил его вместе с сестрой и несколькими другими переписчицами из лап Нострадамуса. Историк был родом из Германии, его предки приехали из Восточной Европы, а сам он загадочным образом прибыл во Францию из далекой Америки. Он говорил на нескольких языках, что значительно облегчало общение.

Все присутствующие слушали с изумлением. Гонзага изменился в лице, поморщился. Если следовать хронологии пророка, то после победоносной войны против арабов, где Россия и Китай будут воевать с Западом на одной стороне, в империи Аквилон, то есть на Севере, произойдут серьезные перемены. Россия и Китай встанут на сторону арабов-ориенталов и обернутся против Европы, европейских ценностей, против западной религии. Прольется ужасно много крови, будет новая мировая война. Гиганские морские силы будут противостоять друг другу. Но террор будет развязан не русским лидером, а китайским. Последний будет особенно харизматичным, к тому же жестоким. Три года он будет терроризировать мир.

Гонзага повелел молодому человеку продолжить чтение:

После этого третий Король Аквилонский, услышав жалобы народа, главным титулом которого он правит, поднимет такую мощную армию, и проведет ее через разрушеные его предками местности, наибольшую часть он восстановит, и великий Викарий с его митрой будет восстановлен в своем законном статусе: но опечаленная, и затем от всего брошенная, разрушенная иеретиками Святая святых, и Старый и Новый Завет будут изгнаны, сожжены, после чего Антихрист появится в лице князя ада, в последний раз все христианские королевства задрожат и также неверные в промежутке двадцать пять лет, и наступят более тяжелые войны и конфликты, и сооружения сожженные, опустошенные, разрушенные, с великим пролитием крови девиц, замужних, изнасилованных, дети грудные об ограды разрушенных городов разбиты, и все зло совершится Сатаной, князя преисподней, что почти весь мир вселенский будет разрушенным и опечаленным, и перед этими событиями необыкновенные птицы прокричат в воздухе «Хуй-хуй», и после некоторого времени они исчезнут. И после того как эти времена будут долго продолжаться, вскоре обновится правление Сатурна, и наступит Золотой век: Бог Творец услышит о бедствиях своего народа, Сатана будет схвачен и привязан в бездне, в глубочайшей преисподней. И начнется между Богом и людьми мир вселенский, в продолжение тысячи лет, и церковь приобретет ее могущество, эта мощь Церкви, и затем поворачивается опять вспять.

Зал долго молчал. Бесспорно, все услышали свидетельство о конце времен. Некое повествование о Страшном суде. В главной стране Аквилона, видимо России, к власти приходит политик, который восстанавливает мир и справедливость на разрушенной земле. Он вернет папу римского на правое место, но – увы – будет побежден и свержен настоящим третьем Антихристом. Начнется последняя битва человечества – Армагеддон, – которая закончится вмешательством Бога, победой Христа во втором пришествии и восстановлением продолжительного мира на целых 1000 лет.

Богослов-лютеранин Андреэ медленно поднялся и попросил слова. Он тоже недавно посетил Салон-де-Прованс и, соответственно, был осведомлен о событиях, произошедших на юге Франции. Он говорил с ощутимой тревогой:

– Непостижимо, пророчества Нострадамуса слишком сосредоточены на воображаемом времени до Страшного суда. Он пренебрегает фактами, как вся эта катастрофа человечества могла произойти. Почему христианская Европа постоянно так ослаблена? Как Восток мог победить Запад?

– Андреэ часто появлялся на мероприятиях ордена и выступал с разгромной критикой, к которой собрание привыкло.

Он продолжил свой поток красноречия, не обращая внимания на реакцию зала:

– Описанная битва при Армагеддоне, где Россия будет побеждена Антихристом, мне кажется выдумкой. – У теолога возникло серьезное подозрение. Долгое время он не хотел говорить об этом, но все же заставил себя сделать серьезное заявление: – Текст об Армагеддоне – это неуклюжий, дешевый плагиат. Легко просматриваемая попытка использовать известные библейские положения и известные, почтенные и священные пророчества, чтобы навязать всем нам искаженную версию Апокалипсиса. Даже странно кричащие птицы – летающие машины из далекого будущего – взяты из более ранних работ христианских праведников. Нам нужно еще раз расспросить путешественников во времени!

Гонзага грозно сверкнул на него глазами. Он никак не ожидал такого дерзкого резюме. Ему было ясно, что Нострадамус, конечно, немного лукавил. Он знал, каким мир будет до 2054 года, а о том, что будет дальше, – не знал. Но он не мог слишком резко оборвать свои пророчества без описания конца света. Пророк не мог остановиться в промежутке времени, он должен был закончить свою работу неким судьбоносным событием, иначе легенда о божественном вдохновении не была бы убедительной. Читатели ожидали всего этого от пророка. Без описания гибели человечества он был бы неправдоподобен.

Одетый в черное шваб, который ранее был крайне заинтересован в сообщении, снова и снова прерывал заседание насмешливыми комментариями. Некоторым он был знаком как доктор Фауст, они знали о его духовной связи с Нострадамусом. Он вдруг без позволения взял слово:

– В катренах речь идет о двух предшественниках Антихриста. В данном тексте Нострадамус свидетельствует об истинном Антихристе, который будет инициировать наихудшее преследование христиан, но позже будет разоблачен Богом как сатана и изгнан обратно в ад. Но если он знает сына дьявола – почему Нострадамус не описывает его более точно? Кто эта личность внемирового масштаба? В чем его сила? Или мы на самом деле найдем эти факты при более тщательном изучении других пророчеств?

Гонзага вынужден был согласиться, что этот умный вопрос обоснован. Кто-то должен был дать на него просвещенный ответ. Он кивнул историку. Теперь была его очередь дать необходимую интерпретацию трудного текста. В зале стало очень тихо, даже капающая где-то в доме вода была отчетливо слышна. Один брат грыз ногти, другой кашлял. Вдруг кто-то прошептал:

– Слушайте, слушайте – информация поступает из первых рук. – Неохотно, опустив взгляд застенчиво в пол, молодой человек сообщил:

– Еще до того, как исламисты и арабы нападут на Европу в середине XXI века, северяне России и Китая заключат союз. Запад и Север буду иметь существенные разногласия, в опубликованных пророчествах Нострадамус, не понимающий суть разногласий, симпатизирует Западу и видит в России врага. Он понимает действия России как наступление на западную святыню. Но Россия и Китай подписывают пакт еще и с Турцией и Персией. Период конфронтации с Западом, которая подвергает мировое сообщество риску войны, продлится одиннадцать лет. В какой-то момент в России происходит значительная смена власти, страна теряет влияние. Руководство Северного альянса ложится на китайцев. Китай вообще находится на пике своей мощи и стремится к мировому господству. Региональные конфликты в некоторых частях мира ведутся с бесчеловечной жестокостью. Китай со своими военно-морскими силами господствует на океанах, вытесняя Америку и проводя политику гегемонии в Африке, Азии и Восточной Европе. Это коснется также стран Южной Европы и бывших заморских территорий Испании в Южной Америке. Противоположные ценностные идеологии Запада и Китая вступают в беспрецедентный конфликт, который описан здесь весьма драматично.

Россия будет глубоко сожалеть о возрождении великих монгольских князей. Старая Европа существует только как остаток, континент превращается в Евразию. Но через три года призрак исчезает, когда новый могущественный русский правитель выходит на мировую арену и обещает спасение европейцам. Он наведет порядок в Европе военным путем.

– Вы осмелились представить историю так, как будто Россия спасет мир, – разозлился Фауст и враждебно показал историку свой кулак. Гонзага нахмурился. Если бы повествование историка было верным, Россия оказалась бы самой сильной державой в конце времен. Это превосходило его воображение и лежало далеко за пределами желаемого. Он раздумывал, можно ли изменить будущее, чтобы предотвратить это. Гонзага понимал, что загадочные путешественники во времени тоже не знали ответа. Фауст угадал его мысли.

Братья медленно начали собираться, конспиративная встреча в подвале подходила к концу. Деревянная винтовая лестница рискованно раскачивалась, когда мужчины один за другим тяжело поднимались наверх. Они ненадолго собрались в часовне и почтительно склонили головы перед символом эпохи крестоносцев.

В душе Гонзага бесконечно скорбел по поводу зловещего прогноза для Европы. Фауст снова ободрил его:

– Ничего не потеряно! – Оба отошли в сторону, чтобы спокойно поговорить. Фауст предложил Великому магистру свою собственную интерпретацию будущего Европы: – История человечества с незапамятных времен разыгрывается в Европе, а не в Азии или Америке. И история Европы начинается с Римской империи. Недаром Иисус появляется на пике власти Рима. За этой империей следует Европа Карла Великого – Священная Римская империя германской нации, второе ответвление. Империя существует 1000 лет! Разрушена она будет Наполеоном, который построит недолговечную галльскую Европу. Далее следует совместное выступление европейских стран – Венский конгресс. Этот порядок удержится 100 лет, потому что он основан на балансе различных интересов. Это четвертое разветвление. Наступает хаос Первой мировой войны. С этого момента человечество начнет приближаться к своему завершению. Пятая ветвь – это попытка европейского объединения в Версале. Тут чувствуется рука западных держав. Этот порядок разрушает Германия, вторгаясь в другие государства и строя очень недолгую германскую Европу. Далее следует седьмая ветвь, называемая 50-летним европейским Ялтинским порядком англосаксов и русских. Потом наступит европейская «система ценностей» Парижской хартии, которая разрушится через 25 лет. Далее следует трансатлантически-евразийский порядок против ислама. Десятой и последней ветвью, цезурой, является установление универсального единого царства на земле в конце истории. Россия победит французского и немецкого Антихриста, но не третьего, настоящего.

Гонзага испугался:

– Он был подвержен дьявольскому искушению? – Историк наблюдал за происходящим с безопасного расстояния. Он знал, что Фауст и Нострадамус хотели использовать пророчества в своих каббалистических целях, запугивать и руководить будущими политиками мира.

Париж остался далеко позади. Они приближались к Бургундии. На следующий день их должен был принять император. Историк искал серьезного разговора с Гонзагой, который сердечно отнесся к нему. Он взглянул на скачущего рядом с каретой и внушающего ужас воина, который отныне будет всюду сопровождать его.

– Никогда не публикуйте эти пророчества, – с непривычной настойчивостью обратился он к Гонзаге. Губернатор не понял его. Историк открыл зеленую книжицу, которую всегда носил с собой: Священное писание. Он сказал итальянцу: – Строить догадки о дате Страшного суда – кощунство. Следовательно, каждый человек или лжепророк, называющий конкретную дату, является богохульником! В Евангелии от Матфея 24/36 и от Марка 13/32 Иисус предупреждал: «О дне же том или часе никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец».

После этих слов он перекрестил себя справа налево, в то время как Гонзага сотворил крестное знамение слева направо.

2054

Время пребывания молодого историка в Нью-Йорке подходило к концу. По четвергам вечером Михаил Дрейфус любил распивать коктейли в клубе Top of the tower. На крыше здания, расположенного на углу Первой авеню и 49-й улицы Манхэттена, он работал на своем портативном компьютере. Время от времени он с большой высоты небоскреба любовался ночной жизнью этого необыкновенного города. Сегодняшнее посещение бара станет последним, резюмировал он. Завтра Михаил отправлялся через океан обратно в Европу – прямым полетом в Москву.

Михаил в последние годы постоянно передвигался из Москвы в Нью-Йорк – и назад. Он читал лекции, заседал на конференциях, консультировал тех, кто интересовался его мнением, составлял из красочных видеофильмов учебники по истории.

Михаил работал над сложным докладом – как к середине века изменился мировой порядок и состояние обществ. В его понимании Россия в нем играла значимую роль. Поэтому в докладе он концентрировался на российской проблематике. Михаил должен был ответить на вопрос, как прежней России, застрявшей в сырьевой, неконкурентоспособной экономике и коррупции, все-таки удалось выкарабкаться из плачевной ситуации.

Застой в развитии можно было частично свалить на коммунистов. Они за 80 лет правления лишили людей морали и инициативы. После падения СССР те, кто мог, ринулись в капитализм, стали высасывать из государства и недр страны все богатство. Государство стало добычей. Воровали все – и либералы, и государственники, спецслужбы и церковники. В России появилось большое количество миллиардеров, бывшие функционеры режима, которые в основном заработали деньги связями и мошенничеством. В России зародился не капитализм, а феодализм. В домах богатых появились придворные – как в дореволюционной России. Целью жизни счастливчиков стала демонстрация своего богатства. Социальные лифты закрылись. В России возросла бедность и социальная несправедливость.

Михаил изучал целый ряд анализов умных людей, которые тогда подсказывали руководству, что делать. Но правительство боялось раскачивать лодку, идти на болезненные реформы, поощрять свободу в предпринимательстве и сотрудничать с гражданским обществом. Государством управляли спецслужбы. Они обеспечивали порядок в стране, но сами ушли в разврат и криминал. Михаил в докладе провел параллель с эпохой Ивана Грозного и опричниной. Опричники тоже были назначены на стражу государства, а стали выжимать из народа мзду, всех запугивать, грабить инвесторов.

Доклад не должен был становиться слишком длинным. Михаил сосредоточился на главном событии. После провала новой опричнины, которая оказалась неспособной руководить сложными процессами восстановления великой страны, президент вернул во власть бывшего генерала-силовика, честнейшего человека, который в свое время покинул службу и постригся в монахи на Афоне. Генерала, носившего послушание в монастыре Святого Пантелеймона, пришлось долго упрашивать. В конце концов патриот родины согласился, взял с собой двух других бывших бесстрашных спецназовцев из того же монастыря и поехал в Москву.

Одаренный сильной политической волей, стальной хваткой, пользуясь личным обаянием и громадной работоспособностью, бывший старец по кличке Пересвет навел порядок в системе управления государством. Не обошлось без жестких мобилизационных методов и структурных перемен. Но ценностные ориентиры начальников, элиты и населения поменялись. Гражданское общество заработало на благо прогресса, люди стали трудиться не для того, чтобы разбогатеть, а для развития страны и общества. При этом Россия не противопоставила себя остальному миру. В России появилась своя мягкая сила, которая стала привлекательной для многих европейцев. У России появились надежные союзники.

Михаил стал свидетелем интересного поворота в истории. Все последние века Россия страдала от того, что уровень жизни на Западе был выше и российское население приклонялось перед свободной и богатой Европой. После того как Европа ослабилась, она лишилась своего притяжения, и так называемые храмы либерализма на Западе, где вместо икон святых висели лица активистов экологического и правозащитного движения, посыпались. Михаил вздохнул, завершил доклад и переключился на другой файл.

Михаил пристально посмотрел в глубь бара-ресторана. Свет лампочек освещал столики, за которыми сидели многочисленные посетители. Их лица во мраке трудно было различить. Играла негромкая музыка. Изящные роботы-официанты принимали заказы, приносили напитки. Михаил искал своего любимого собеседника, одного странного незнакомца, часто посещающего это заведение. Почему-то он всегда одевался в черное. С тем незнакомцем он провел здесь когда-то целый вечер, беседуя о прошлом и будущем человечества. Ум и знания собеседника поражали.

Михаил помнил, как он удивился, когда на прошлой неделе одна загадочная личность плотно приблизилась к нему у стойки бара и шепнула: «Я знаком с вашим престарелым отцом, Георгием Ветровым, как он поживает в своем преклонном возрасте?» Михаил отступил на два шага назад, эти слова его напугали. Но незнакомец своей электрической улыбкой внушал Михаилу доверие. «Прекрасно, что вы любите Россию. На сегодняшний день у нее есть потенциал стабилизировать мир, Достоевский сказал бы – спасти мир. Но в первую очередь она должна спасти себя», – молвил он, перейдя на русский язык.

Ему понравилось, как этот чудак интерпретировал различные эпизоды истории. В ходе последующей дискуссии он как будто смотрел на происходящее с птичьего полета, существовал вне времени. При знакомстве Михаил начал разговор о восхождении и подъеме и закате либерализма в Европе: «500-летняя великая эпоха Просвещения достигла своей вершины, когда человек переступил порог к абсолютной свободе. Европейское общество уравняло в правах все меньшинства. Дискриминировать стали не меньшинства, а представителей большинства, которые противились гуманистической революции. Человек получил свободу самому выбирать и менять свой пол. Гендерреволюция породила третий пол и однополые браки. Потом появился четвертый пол – искусственный интеллект, который также нуждался в правовой защите». Россию, по мнению Михаила, эти проблемы не коснулись, поскольку она внутренне не была причастна к эпохе Просвещения.

Незнакомец не стал с ним спорить, а только добавил: «Человек реализовал императив философа Канта. Мир может существовать без Бога. Современный человек приобрел разум собственного творения. Нетрудно больше ждать Моисея с его десятью заповедями. Гуманизм может, оказывается, существовать вне религии». В пример он привел 2015 год, когда Германия открыла двери 1,5 миллиона мигрантам. Европа этим поступком очистила себя от ксенофобии, расизма, прежних грехов, приобрела «сердце».

Михаил подозревал, что на это сказал бы его отец. Мировое сообщество уже давно было покалечено. Им десятилетиями управляли через массовую культуру и пропаганду. Разобщенное, духовно разоруженное общество (слово «народ» было вычеркнуто из репертуара) требовало только сервиса и комфорта; привязанность к технологиям убила в них мораль.

Мужчина в черном довольно гладил свою козлиную бородку. Подумав, он сказал: «Однако все революции начинались с великой идеи – а заканчивались кровопролитием. Вот и либеральную революцию в Европе подавил великий татарин-монгол. Абсолютная свобода оказалась мечтой – очередной Вавилонской башней. Она не может превосходить определенную планку, а то нарушит заповеди божественные и законы природы. Люди не послушались. Башня рухнула». Незнакомец почему-то горько засмеялся.

Мир в начале двадцать первого века разбился на несколько цивилизаций, у каждой появилась своя правда, свое мировоззрение, свой нарратив. Мир разделился на разные информационные пространства. Переходя границу одного пространства, ты оказывался как на другой планете. Кукловоды за кулисами вели гибридные войны против друг друга, проводили зомбирование населения, разжигали агрессию и вражду, в Европе появился опять институт инквизиции. Подобная нарастающая конфронтация каждый раз приводила к очередной войне.

Но мир был таким, каким он должен был быть. Враждующие стороны не желали договариваться, каждая сторона ждала, когда ослабеет или капитулирует соперник. Каждая сторона самоуверенно верила только в свою правоту и победу. Михаил точно не помнил, когда именно произошел окончательный крах либеральной системы Европы. Но в Америке, России, Китае, особенно в исламском мире, появились альтернативные модели.

Михаил не застал уже того «медового» времени в истории, в котором проживали его родители. В бытность студентом в Москве ему вдалбливали в голову, что либеральная идея, как она ни была хороша, неспособна решить глобальные проблемы, ну, например, накормить 9-миллиардное население земного шара. Либерализм не устоял перед реальностями многоголосного мира. Либерализм стал формализмом. В Европе вскоре началась реставрация, ренационализация. Либеральная система ожесточенно оборонялась, приобрела милитаристский характер. Она стала запрещать инакомыслие, карать несогласных. Население Европы не поддалось гуманистическому перевоспитанию и наконец сместило своих правителей.

Загадочный человек в черном в разговоре приводил такую историческую параллель: «История человечества – постоянный цикл. События в определенной очередности повторяются. Как разрушался Рим? Нашествием иноплеменников. Они вначале были малочисленны, они бежали от притеснения со стороны тех племен, которые внезапно грянули из глубин Азии. Беженцев принимали и использовали как дешевую рабочую силу, пытались интегрировать в римскую культуру. Но пришельцы захватили власть, когда Римскую империю постиг декаданс, всеобщий упадок, моральный регресс. Та высококультурная Европа исчезла – рухнула в небытие. Очередь за Евросоюзом – наследником великого Рима. Либерализм привел к стагнации и упадку, либерализм слишком ограничился на себе. А у южных народов была идея собственного выживания – завоевание земель посредством халифата».

Незнакомец высказал еще одну крамольную мысль: «Не думайте, что у людей есть убеждение. У человека есть характер. Если характер сильный, человек ищет для себя славы в том отрывке истории, в котором ему суждено просуществовать». Он презрительно ткнул пальцем на мальчишек за соседним столиком. На его лице появилась злобная гримаса: «Взгляните в лица этих карьеристов. Живи они в тридцатых годах прошлого столетия, они бы являлись ревностными последователями идей большевизма или фашизма». Незнакомец проигнорировал возмущенный взгляд Михаила и продолжил: «Если они вынуждены были бы делать карьеру в эру либерализма – они бы не стали настоящими либералами, а бескомпромиссно искали бы славу и деньги в рамках только той системы, которая тогда была главенствующей». Для Михаила эти слова звучали слишком цинично.

Прошла с тех пор целая неделя. Михаил не мог не дождаться продолжения разговора. Но таинственный собеседник все не приходил. Телефона он своего не оставил. Михаил поэтому не мог его найти. Историк заказал себе напиток. За стойкой у бара Михаил узнал бывшего президентского советника по безопасности. «Смотри, там стоит могильщик НАТО и раскольник Европы», – подумал он. Американцы во время правления Трампа решили, что НАТО им больше не нужно, а Европа – конкурент. Практичнее было заключить военные союзы с некоторыми стратегически важными странами, такими как Великая Британия, Польша, Румыния, – а остальных европейцев погнать в шею. После выхода Великой Британии из Евросоюза эта бывшая империя бросилась в объятия США. Через американскую империю английские «имперские ностальгики» задумали закулисно управлять миром. Вашингтон и Лондон заключили тайный союз для спасения англосаксонского мирового порядка. Разведки обеих стран придумывали разные провокации и сговоры, чтобы обличить своих соперников. Попытки Германии и Франции противостоять англосаксам и создать независимую Европу не увенчались успехом.

Итак, европейскую архитектуру безопасности ослабил не кто иной, как американцы – а не русские или китайцы, в чем последних обвиняли западные СМИ. Никто не ожидал, вернее, все проспали главную опасность для мира: исламский терроризм стал более организованным, сплоченным, ожесточенным и изощренным. Он создал себе новые квазигосударства в Ливии и странах Северной Африки и был поддержан Ираном, Пакистаном и Саудовской Аравией. Для исламистов всех мастей Запад со своим мировоззрением стал заклятым врагом, Европа – плацдармом для экспансии идеи халифата. Бывший президент США Джордж Буш оказался абсолютно прав, когда назвал атаку на свою страну в 2001 году началом третьей мировой войны. Но Запад, вместо того чтобы сплотиться против агрессора, предпочел бодаться с Россией на постсоветском пространстве. Кардинальной исторической ошибкой Европы стало расширение НАТО до российских границ.

Как политики, стоявшие в начале века у руля Европы, оказались настолько немощными, беспомощными, неспособными предвидеть и предотвратить грядущую катастрофу? Может быть, Европа просто «одурманилась» своим «триумфализмом» после победы в холодной войне в 1989 году? Трагедия европейцев заключалась в том, что Европа не захотела выстраивать общую архитектуру безопасности с Россией и зациклилась на геополитике холодной войны. Когда началась вся эта заваруха в Европе, когда стало ясно, что Европе не избежать войны, что Европа попала под прицел арабского экстремизма, его знаменитый отец, Георгий Ветров, дал ему единственный правильный совет: спасайся из Германии в Россию – или в Америку.

Михаил вслушался в дискуссию за столиком, которую вели посторонние люди с президентским советником. Один спросил, почему пресловутое арабское нашествие, когда оно внезапно нагрянуло, началось с восстания мусульманского населения в городах побережья Средиземного моря, а не коснулось России. Ведь основные территории России, как и Америки, не были подвержены разрушениям. Не коснулись беспорядки и Северной Европы. Для России опасность от исламистских группировок грозила из подполья в Центральной Азии и Кавказа. Но союз с Китаем, Ираном и Турцией предостерег ее от вторжения халифата.

Советник, пивший французское вино за стойкой бара, долго объяснял, как сложно Западу было побороть самоотверженных террористов, кибервоинов и местных подстрекателей. Оказалось, что у исламистов существовали прочные конспиративные сети и анклавы в Европе – бойцы только ждали команды калифа из Ливии. Европе к тому же угрожали оружием массового уничтожения.

Михаилу хотелось резко вмешаться в разговор и напомнить, что в Европе, по сути, повторилось то, что в 1999 году на своем теле испытала Россия. В свое время тогдашний президент Путин объявил войну исламистам на Кавказе. Европа обрушилась на него с критикой за нарушения прав человека, но на самом деле Путин не только уберег Россию от арабского халифата – но тогда спас и Европу.

Какой-то бывший американский спецназовец стал вспоминать детали антитеррористической операции. Северная Европа попросила Америку и Россию о помощи. Россия, в свою очередь, связалась с Китаем. Иран и Пакистан уговаривали Россию и Китай оставаться на стороне исламского мира. В конечном итоге исламистов прогнали из Европы, военные действия надолго переместились на Ближний Восток.

Михаил поднялся с кресла и открыл дверь на террасу. Некоторые посетители стояли у перил и оживленно беседовали. Подойдя ближе, молодой историк понял, что снаружи собрались престарелые активисты забытого экологического протестного движения. Ему показалось, что одна женщина в группе курит. Небывалое безобразие, подумал Михаил. Ведь курение было повсюду строго запрещено.

Когда-то в Европе экологисты были очень сильны, их боялись правительства, из них пресса делала икону, появилось массовое движение школьников за чистую планету, оно стало влиять на законодательство целых стран. Экологическое движение приобрело характер детских крестовых походов Средневековья. Оно объединилось с правозащитными, либеральными движениями. Зеленая революция поползла из Германии в остальную Европу. Хотя в более бедных странах людей волновали совсем другие проблемы. За пределами Европы никто не хотел самоограничений, зеленый фундаментализм отвергался.

На самом деле экологисты были правы. Как ни странно, но наступлению исламизма на Европу способствовало резкое ухудшение климата на планете. Страшное загрязнение обитаемой среды по всей земле уничтожило жизненное пространство многих народов, в особенности проживающих в южной части земного шара. Африканский континент стал необитаемым. Климатические катаклизмы искоренили жизненную среду в странах Персидского залива. На юге Азии резко возросла потребность снабжения миллиардного населения чистой водой. Китай уговорил Россию искусственно переместить потоки сибирских рек на юг, снабдить преимущественно Китай пресной водой. В плане торговли водой и энергоресурсов Китай стал главным союзником России.

Парадигмы мировой политики стремительно менялись. Михаил знал, что Европа однажды предложила ООН обеспечить спецвойска для надзора над международной политикой климата. Там, где раньше шли бои против диктаторов, нарушающих где-то права человека, в будущем планировалась интернациональная интервенция против того, кто нарушал конвенцию по охране природы.

Народы планеты начали быстро перемещаться, бежать от небывалой тропической жары с юга на север и с годами перемешиваться с европейскими народами. Но западными либералами пришельцы из арабских стран не становились. Наоборот, экстремистские группы преследовали только одну цель: построить в Европе свой халифат.

Михаил помнил, как после разрушений Европа стала зависима от поставок энергоносителей из России. Новый план Маршалла для восстановления Европы предложили Россия и Китай. Но обе державы начали вводить свои жесткие порядки в Европе, европейцы поняли, что Большая Евразия их поглотила. После того как российского президента кто-то свергнул, Европа попала под страшное «китайское иго». Китаец Рен Хи стал некоторое время угнетать европейскую цивилизацию. Михаил много занимался Китаем, всегда аргументировал, что китайская идеология Конфуция не что иное, как неофашизм. Внутри Евразии в 2054 году шли споры по поводу лейтмотива мирового порядка. Россия не принимала китайскую идеологию, пыталась изобрести новую религию для Европы. Михаил верил, что мессианская идея, которую вынашивала Россия, могла стать универсальной. Но китайцы вынашивали те же самые амбиции. Китай поработил Европу, он давно уже подчинил себе Азию, Африку и арабский мир. Китай ввел в Европу свои войска – многочисленную армию вооруженных роботов. Китай контролировал все мировое киберпространство. Но российская военно-техническая мощь оставалась на уровень выше китайской. Кто во второй половине века будет командовать миром, было неясно. События развивались молниеносно.

Историки соглашались, что первый камень в фундамент новой мультиполярной системы заложил российский президент Владимир Путин. Он противопоставил Россию Западу, когда НАТО и Евросоюз попытались «мягко» колонизировать Россию. Он повернул Россию на Восток и создал союз с Китаем. Путин возродил Большую Евразию – которая к середине века двинулась на Европу, превратив маленькую беззащитную Европу в придаток Азии.

Для самой России эра Путина обернулась одной из самых значимых в ее истории, поскольку Россия тогда вопреки всем ожиданиям смогла успешно восстановиться как великая держава. Бывшие европейские империи не смогли вернуть себе утерянную мощь – Россия смогла. Михаил посчитал, что на сегодняшний день уже прошло 55 лет с прихода к власти Путина – мир в очередной раз изменился, но Россия оставалась одним из главных игроков на арене мировой политики.

Михаил получил интересное приглашение: стать советником нового президента России по культурным связям. Идей, как действовать в духе Большой Европы, у образованного Михаила было достаточно. Он свято верил в то, что России нужно быть всегда со своей духовной родиной – Европой, а не с Китаем. Впредь возможно было и потепление в отношениях с Америкой. В мире шел поиск новой универсальной идеи, которая бы поставила Китай на место, объединила бы все человечество в одну цивилизацию.

Политики первой половины века разрушили дееспособные институты для урегулирования мира. ООН лишилась своего значения. Перестали действовать договора по разоружению. Глобализация сошла на нет. Правила торговли, когда-то установленные Вашингтоном, поменялись. Мировая экономическая система расползлась в разные стороны – возникли новые региональные блоки, закрывающие свои собственные рынки от конкуренции жестким протекционизмом. Каждый стал бороться за себя. Но пришла пора опять собирать камни. Князья мира сего опять заговорили о возобновлении глобализации, поговаривали об объединении всех главных религий.

Михаил гордился своим богатым электронным архивом истории, который он тщательно собирал и хранил в своем маленьком лэптопе. Пришлось информацию и документы прошлых лет добывать в самых отдаленных уголках света. Разрушительные кибервойны последних лет, к сожалению, уничтожили большую часть цифровой информации, хранившейся в интернете. Книги уже давно перестали печатать, газетные издания все обанкротились, и информация в старом традиционном виде нигде не хранилась. Память человечества уничтожалась – точнее, становилась недоступной для большинства людей на планете. Все это сто лет тому назад предсказал американский писатель Джордж Оруэлл в своем романе «1984». Михаил хранил свои ценные файлы как зеницу ока. Он в этот момент даже не подозревал, какое значение его электронные записи вскоре приобретут для человеческой истории.

Михаил вздрогнул, когда в нескольких метрах от его окна, мигая зелеными и красными огнями, пролетело воздушное такси – так называемый беспилотник. Этот аппарат за большие деньги развозил пассажиров по городу, спокойно приземлялся на крышах небоскребов Нью-Йорка. Зато самолеты уже не стартовали и не садились так часто на отдаленных аэропортах мегаполиса. Все цивилизованные страны планеты жестко ограничили употребление углеводородных энергоносителей, спасая таким образом природу от полного коллапса. Но борьба с загрязнением климата человечеством была фактически проиграна. В этом не в последнюю очередь виновато было поражение Европы. Кроме Европы, экология планеты никого не интересовала.

Он посмотрел на часы в мобильном телефоне. Было еще не поздно. Но Михаил должен был успеть вернуться домой, на 33-ю улицу, запаковать чемодан, созвониться с сестрой Алиной, с которой он завтра утром уезжал из Америки. Полет «Аэрофлотом» обещал, как всегда, быть комфортным. Почему-то в этот раз Михаил и Алина решили не лететь бизнес-классом. Это спасло им жизнь.

Уже было далеко за полночь; Михаил понял, что его собеседник не придет. Значит, он с ним больше не увидится. Он позвал официанта-робота и приложил зашитый в своей правой руке чип к голове робота – счет был мгновенно оплачен. Он спустился на лифте на освещенную улицу. Залезая в такси, он задумчиво взглянул на противоположное столетнее здание ООН – где располагалось мировое правительство, утратившее, однако, свое значение. Китай предложил перевести штаб-квартиру ООН в Гонконг. Но существовала еще более заманчивая идея: переместить ООН из Америки в Иерусалим, в библейскую столицу мира, туда, где все начиналось…

На следующее утро Михаил рано встал, позавтракал и вовремя вызвал такси, чтоб отправиться в аэропорт. Сидя в электроавтомобиле, он обернулся назад и бросил прощальный взгляд на уходящий за горизонт Скайлайн Манхэттена. Его охватило чувство, что он сюда уже никогда не вернется.

Таксист мчался по хайвею в сторону международного аэропорта. Михаил предвкушал свое возвращение в Россию. Он взглянул на свою младшую сестру, с которой ему в последнее время часто приходилось путешествовать. Алина сидела на заднем сиденье и молча смотрела вдаль. Неужели на ее красивом лице появились слезы? Она всегда переживала, боялась этой постоянной неопределенности, которая вкралась в ее молодую жизнь.

В прошлом веке Нью-Йорк считался столицей мира. Мегаполис кипел и заражал своей сильной энергетикой. Каждый, кто мечтал о карьере, направлялся сюда. Из Нью-Йорка мировая финансовая сеть, как паутина, проникала во все уголки земного шара. Но американские элиты грубо ошиблись, когда в начале этого века дерзнули использовать свои финансовые рычаги для подавления всех остальных конкурентов в мире. Даже их военное преимущество оказалось недостаточным, чтобы покорить себе весь мир. От Америки отвернулись. Китай обогнал США. Эра превосходства Америки в мире прошла. Теперь миром правил Китай.

Над головой Михаила пролетел военный вертолет. В нем сидели пилот и пассажир – человек высокого роста. Настоящее имя этого великана никто не знал, но он являлся одним из самых профессионально обученных агентов Центрального разведывательного управления США. В пилотной кабине их никто не подслушивал. Двое мужчин вели разговор на ту же тему, о которой все время размышлял Михаил.

«Такого задания еще никто не удостоился», – обратился пилот к своему спутнику. Тот мрачно ответил: «Миссия невозможная. Вы меня посылаете на смерть». Пилот вертолета поморщился: «Ты патриот Америки. Считай, что мы тебя отправляем в космос на веки вечные – искать обитаемую планету. Забудь об обратном билете».

Великан знал, как руководство разведки его ценит. Он блестяще провел ряд успешных тайных операций во время войны на Средиземном море, сам лично ходил в рукопашный бой. Главный калиф запустил по союзникам оружие массового уничтожения. Европейцы не смогли защититься, им пришлось звать на помощь тех же американцев – и презираемую ими Россию. Агент тогда руководил американо-русским спецназом. Он взорвал несколько лагерей террористов, потом он наблюдал, как Ближний Восток погряз в войне, как в арабском мире камня на камне не осталось. Разрушены были Иран и Ирак и все страны Магриба.

Агент ЦРУ не знал, почему союзникам после победы не удалось обеспечить мир на планете. Участники триумвирата перессорились. Да и не интересно было Америке в очередной раз восстанавливать Европу после военной разрухи. Европа как трофей уже не интересовала американцев. Музыка давно играла в Азии. Европа стала музеем древности.

Старший агент ЦРУ сжал руку в кулак. Его посылали бог знает куда – в древнюю Россию. Америка хотела разрушить связку Россия – Азия. Союз России с Китаем ослабил Америку, разрушил Pax Americana. В новом переделе мира, который продолжался уже несколько лет, Китай всех обогнал в экономическом плане, Китай завоевал космос, основал базы на Луне и на Марсе, установил правила мировой экономики и финансовой системы. Американский образ жизни (American way of life), приносивший всем народам счастье на земле, испарился. Вместо него появилась модель Большого Китайского Пути, которая не нуждалась в либеральных ценностях. Эту систему дракона предстояло побороть.

Вертолет приземлился на специальном участке аэропорта. Пилот пожелал агенту успешной миссии, хотя знал, что они больше никогда не увидятся. «Постарайся сделать Америку опять великой», – сказал он ему на прощание.

Такси остановилось у входа в аэропорт имени Джона Кеннеди. В зале отлета Михаил не обнаружил ни одного туриста. Для простых людей цены на далекие путешествия стали недоступны. Кроме того, метеорологи остерегали авиакомпании. На Солнце произошел мощный взрыв, миллионы маленьких вредных частиц разлетелись в космос и в ближайшие часы должны были столкнуться с Землей. Ученые предупредили о возможных сбоях, серьезных повреждениях в электронных сетях на Земле.

Михаил обратил внимание на то, что электричество в главной части аэропорта было выключено. Михаил помог сестре донести багаж по лестнице на второй этаж. Он внимательно осмотрел пассажиров, которые намеревались пересекать с ним Атлантический океан. Он обнаружил среди них некоторых знакомых людей. Михаил встал в длинную очередь на прохождение пограничного контроля. Пройдя тщательную проверку багажа, он поволок свой чемодан к ближайшему кафе в посадочной зоне.

К Михаилу, сидящему в кафе, подошел один старый коллега, выступавший вчера на той же конференции под громким названием «Новый мировой порядок». Михаил попытался заговорить с ним о чем-то ином, нежели о политике. Но профессор настаивал на своем. Он страстно любил себя послушать, постоянно искал себе жертву, которую он потом часами заговаривал. Люди образа и подобия этого господина ни с кем не считались, видели только себя. Пожилой профессор боялся уходить на пенсию, считал, что он незаменим. Но медленно чувствовал, что его конкуренты уже пилят под ним стул, что он становится никому не нужен. Его смертельно мучило тщеславие, он завидовал молодым, у которых были силы и вся карьера впереди. Как ему захотелось попасть в прошлое, начать все сначала.

В самом конце зала Михаил обнаружил высокого мускулистого мужчину. Ему показалось, что в сумке, которую этот странный пассажир собирался пронести на борт воздушного корабля, промелькнуло оружие – лазерный пистолет. Но мужчина никак не был похож на террориста. В случае чего, он, наверно, договорился с российским перевозчиком, подумал Михаил. Наверняка человек летит в Россию со спецзаданием, а может, он чей-то телохранитель.

Михаил Дрейфус прислушался к последующему объявлению в зале отлетов. Полет SU-3797 из Нью-Йорка в Москву задерживался.

Катаклизмы с погодой ухудшались с каждым годом. Ураганов, гроз, наводнений, землетрясений и пожаров стало намного больше, и передвижения по воздуху и воде стали опасными.

Михаил вздрогнул. Объявленный номер его полета – 3797 – заставил его задуматься. В эти годы в интернете повсюду читатели натыкались на бестселлер – переиздание пророчеств француза шестнадцатого века Мишеля Нострадамуса. Этот загадочный астролог предвидел пятьсот лет тому назад будущее человечества; его пророчества заканчивались 3797 годом.

Михаилу вдруг показалось, что великан в дальнем углу ему подмигнул.