Небо чистое, как лист новенькой, только что купленной тетради, ни облачка, только утки летят косяком над лесом далеко за рекой. Тяжело летят, то ли устали на обратном пути, то ли встречный ветер мешает. А ветер усиливался, по «воздушным горкам» скатываясь вниз, дыша в лицо свежим запахом весны. Лед с реки сходит, на деревьях набухли почки, трава оживает. Только вот Егор Павлович этого уже не увидит, отгулял он свой земной путь, отстрадал. Тимофей вздохнул, нажимая на клавишу звонка. Свекор уже в земле, а они с Полиной только-только подъехали. Доверились прогнозу, весна, ехать всего сутки, думали, успеют к похоронам, но угодили в буран, дорогу занесло снегом, ни вперед, ни назад, полдня потеряли, надеялись утром быть, а уже вечер на носу. Еще не полноценная весна, злится зима, огрызается мокрым снегом и ледяными дождями. Это сейчас ни облачка, а отца хоронили, говорят, небо плакало.

Дверь не отворялась, ни одна занавеска в окне не шевельнулась, а ворота уже стали открываться, кто-то привел в действие автоматику. Это неудивительно, людей в доме немало, во дворе три машины, четвертую впритык к собачьей будке придется ставить. Тимофей даже не знал, загонять ли свой «Крузер» во двор или оставить на улице.

– И как это называется? – тихо спросила Полина. – Заходите, если хотите?

– Это ты у меня дома или у братца своего?

Опоздать можно на деловую встречу, на свидание, но на похороны отца, тестя – ни в коем случае. Они это понимали, но все равно такое отношение вызывает обиду.

– Это я вообще!

Полина повела плечами, будто скидывала с них платок, вскинула голову, даже спину выпрямила и пошла барыней к дому. Не привыкла она к тому, чтобы ей выказывали пренебрежение. Она и в молодости не позволяла себя обижать, а сейчас и подавно. И красивая она женщина, и успешная, и палец ей в рот не клади.

– Харе Кришна![1] – негромко сказал Тимофей.

Полина умела усмирять свой гнев, для этого она освоила сначала азы, а затем и глубины медитации, насыщенные индуистскими мантрами. Жаль, что порой она забывала об этой своей науке, приходилось напоминать.

Полина повела головой, собираясь глянуть на Тимофея, так и не обернулась, но «газ» сбросила. И даже улыбнулась, когда наконец-то открылась дверь и появился Паша Дуванов. Рослый, щекастый, глаза, как пузыри на воде, такие же пустые, бесцветные и вот-вот, казалось, лопнут. Соображал он медленно, а движения были быстрыми, мысли порой не поспевали за телом.

Паша перелетел через площадку крыльца, одной ногой встал на верхнюю ступеньку и вдруг застыл. Только тогда его догнала мысль.

– А-а! Явились!

Полина всплеснула руками, останавливаясь, осуждающе глянула на брата. Но вместе с тем и улыбнулась, раскинув руки для объятия.

– И мы рады тебя видеть! – кивнул Тимофей, не очень-то любезно глядя на шурина.

Паша – человек, мягко говоря, сложный, нагрубить мог как по простоте душевной, так и со злым умыслом. Неуступчивый, вспыльчивый, временами глупый, спорить с ним о чем-то бесполезно, глаза выпучит, щеки раздует и напролом, а физически остановить его трудно. Рослый он, пузо тяжелое, кулаки крепкие, Тимофей однажды с ним подрался, воспоминания не из приятных.

– Это ты сейчас пошутил? – нахмурился Паша.

– Это я с тобой поздоровался! Пять лет не виделись.

– И еще столько мог бы не приезжать, – скривился шурин.

– Эй!

Полина надвинулась на брата. Она тоже высокая, но не в пример брату стройная, хотя и ширококостная. Ударить она могла больно, но боялся Паша не этого. Может, он ею и недоволен, но все же сестра, и, если перегнуть палку, она очень обидится и перестанет с ним разговаривать, такая перспектива его напрягала и останавливала. Какой-никакой, а предохранитель в голове у него имелся.

– Ну, здравствуй, сестренка!

Паша понял, что Полина первой с места не сдвинется и сам спустился к ней по ступенькам. Обнял ее, поцеловал, только тогда подал руку Тимофею.

– Чего так долго?

Полина звонила, говорила, из-за чего они задерживаются, Паша все знал, но тем не менее отвечать нужно без всяких оговорок и пояснений.

– Дорога подвела!

– Машину во двор можешь поставить, – предложил Паша.

Он едва взглянул на машину зятя. «Крузер» не совсем новый, три года уже, но Паша его раньше не видел. Да и не хотел видеть. Не очень-то радовали его карьерные и материальные успехи сестры.

– Да тесно у вас.

– Поцарапать боишься? – усмехнулся Паша так, будто уличил Тимофея в жлобстве.

– Может, подождать, когда гости разъедутся?

– Может, и разъедутся… – пожал плечами Паша. – Ну, чего стоим?

Дверь открылась, на крыльцо вышла Галина Дуванова. Молодая, слегка за тридцать, розовощекая, полногрудая, бедра широкие, ноги не столько толстые, сколько крепкие. Взгляд с огоньком, улыбка с юморком, веселые ямочки на щеках, такой Тимофей ее помнил. Галка и сейчас улыбалась, но как-то не очень весело.

– Ну, чего стоим? – так же спросила она.

Тимофей добродушно засмеялся. Жена повторила за мужем слова точь-в-точь, причем не сговариваясь, в другое время Паша посмеялся бы над этим, но сейчас он косо глянул на гостя, как будто непотребство какое-то услышал.

Дом у тестя очень даже ничего, двухэтажный, сложенный из белых газобетонных блоков, швы грубые, фундамент голый, без обшивки, даже отмостки нет, крыша простая, двускатная, словом, никакого изящества. Но стоит дом крепко, основательно, крыльцо – голый бетон, за двадцать с лишним лет ни кусочка из ступенек не выкрошилось. На века строил Егор Павлович, но дожил только до шестидесяти семи. Что, в общем-то, не так уж и мало.

Хороший дом у Егора Павловича, но заходить что-то не хотелось. От угнетающей похоронной обстановки сдавит грудь, будет трудно дышать, но делать нечего, нужно идти.

Вешалки в прихожей завешаны верхней одеждой, места свободного нет, а Галке хоть бы что. Могла бы и забрать у Полины пальто, а у Тимофея куртку, отнести в их комнату или хотя бы плечики подать, нет, смотрит, как петельки соскакивают с крючков, думает о чем-то постороннем. Или потустороннем.

Кухня в доме большая, стол накрыли в ней. Похороны, тризна в кафе, теперь вот поминки дома, собрались самые близкие. Тетя Лада, свояченица покойного, Женя, друг семьи, и его жена, Родион Калугин, двоюродный брат Паши, этот с девушкой, которую Тимофей видел впервые. И которой невольно залюбовался.

Вряд ли эта девушка знала Егора Павловича, но выглядела она так, как будто его смерть стала для нее ударом. Волосы черные, как траурная косынка, кожа лица чистая, светлая, а под глазами темные круги, как будто она выплакала все слезы. А глаза красивые, голубые, глубокая печаль в них ей к лицу. Нежная девушка, хрупкая, женственная. Тимофей ощутил легкое покалывание в кончиках пальцев.

– Ну наконец-то! – Женя приподнялся и поздоровался с ним.

Он такой же здоровый, как и Паша, такой же грубый, легко мог послать на подальше, но на него хотя бы беспричинно не накатывало. Пашу же могло накрыть с головой в любой момент, Женю это не пугало. Он мужик простой, чуть что, сразу в морду. И жена у него без комплексов, понятливая, открытая, если радовалась, то от души, если злилась… Только вот не помнил Тимофей, чтобы Катя злилась.

– Моя ты хорошая! – сначала она поцеловала Полину, затем подставила щеку Тимофею.

Парфюмом она практически не пользовалась, но пахла при этом всегда хорошо. Не красавица, но внешность приятная, и внутри, казалось, горит тихий, томный огонь. Тимофей помнил, как пять лет назад она в танце прижалась к нему, превратив его тело в конденсатор, который потом медленно-медленно разряжался. А может, еще до сих пор и не разрядился. И сейчас она прижалась к нему, но лишь слегка и на мгновение. И затаенно улыбнулась, отстраняясь. Но надеяться на что-то большее не стоит, скорее небо упадет на землю, чем Катя изменит мужу. Впрочем, Тимофей ни на что и не рассчитывал.

– Ну, за Егора Палыча!

Родион тяжело поднялся со своего места, тускло и даже невидяще глядя на Полину. И хотел бы увидеть ее, но не получалось, потому что глаза у него залитые. Все под градусом, но никто еще так не набрался, как он. Может, у них там в полиции все такие? А Родион целый подполковник, вроде как возглавлял отдел по борьбе с наркотиками. Сейчас он живо напоминал хрестоматийного синьора Помидора, голова большая, круглая, лысая и даже красная. У его девушки ноги от ушей, а у него пузо – от шеи. Но пузо плотное, упругое, кулак в жир не провалится, если ударить. И ноги у него сильные. За пять лет Родион мало изменился, но во время последней встречи с ним он уверял, что сдает все требуемые нормативы по физической подготовке. Подтянуться, правда, ни разу не получается, зато отжаться может не меньше ста раз. И ведь отжался – восемьдесят шесть раз.

– Царствие Небесное! – всхлипнув, перекрестилась тетя Лада.

И, подняв наполненную рюмку, замерла в ожидании. Маленькая она, сухенькая, лицо морщинистое, глазки-бусинки, нос крючком, губ совсем не видно, как будто рассосались. Ей бы губной помадой напомнить об их существовании, но ведь она верующая, нельзя. Верующая, но вроде бы не набожная. Или за пять лет что-то изменилось?

– Царствие Небесное! – подхватил Тимофей, принимая поданный Женей лафитник.

А Полина вдруг заплакала – беззвучно, но слезно, в два ручья.

– Ну чего ты! – Галка обняла ее, усадила за стол, поставила перед нею чистые рюмку и тарелку.

– Хороший мужик был! – сжимая кулак, сипло выдавил Родион. Он смотрел на Полину, пытаясь сфокусировать на ней пьяный взгляд. – Хороший мужик… – опустив голову, повторил он и, немного подумав, добавил: – И дочь у него!

– Что дочь? – Полина перестала плакать, подозрительно глядя на него.

– Дочь тоже хорошая… – пьяно кивнул Родион Калугин. – Давайте за нее!

Он собрался пить не чокаясь, и Полина вовремя это поняла.

– Эй, ты чего? Не согласна я за свой упокой!

– Ну ты, Родик, в натуре! – гоготнул Паша.

– Мальчику больше не наливать! – осклабился Женя.

Родион долго смотрел на одного, перевел взгляд на другого, наконец исправил ошибку.

– За Егора Палыча!

Он выпил, опустил голову, но при этом продолжал наблюдать за присутствующими, вдруг кто-то не поддержал его тост, но выпили все. И Тимофей с удовольствием опрокинул стопку, и Полина. Устали они с дороги, выпить сейчас – самое то. А потом уже можно и в спальню. Вещи занести, расположиться, душ принять, а еще лучше в баньку, если там натоплено. Что вряд ли.

– Упокоился Егор Павлович, Царствие ему Небесное, – выдержав паузу, сказала Галка. – Вместе со своей Варварой Васильевной. Место у них хорошее, сухое, лежат сейчас рука об руку…

– Хорош уже! – не сильно, но грубо толкнул ее в бок Паша.

– И никто друг друга не одергивает! – зырк-нула на него жена.

Полина протяжно вздохнула, Галка это заметила. И тут же уколола:

– Никто никуда не спешит, никто никуда не опаздывает!

– И никто никому не врет! – хищно сощурилась Полина.

Тимофей понял, на что она намекала. Замуж Галка вышла, что называется, по залету, вроде как от Паши понесла, даже сроки на это указывали. Но сын их почему-то подозрительно был похож на его двоюродного брата. Или с Родионом она согрешила, или двоюродная кровь по мужу свое взяла. Полина обвиняла Галку в первом, Паша на нее за это дулся, однажды даже накричал. И тест на отцовство делать он не собирался. Одно время Полина на этом настаивала, потом махнула рукой, даже как будто забыла о проблеме, а сейчас вдруг вспомнила. Судя по злому взгляду, каким Галка посмотрела на Полину, она ее правильно поняла.

– А ты никого никогда, нет? – взвилась она и выразительно при этом глянула на Тимофея.

Посмотрела на него и Полина.

– Пойдем! – резко поднимаясь, сказала она.

И обиделась она, и правда глаза колет. Хотя вряд ли Галка что-то знала. А Тимофей знал, что Полина неспроста выбилась в начальники. Поднялась до исполнительного директора крупной строительной фирмы, в которой Тимофей до сих пор вкалывал простым прорабом. Может, потому что не интересовал генерального директора как женщина. А вот Полине Мирон Сергеевич оказывал знаки внимания с самого начала ее работы у нее. И она, скорее всего, отвечала ему взаимностью, от этого и карьерный взлет. Тимофей старался гнать от себя эти мысли, утешая себя тем, что не любит жену и живет с ней из привычки. Ну и дети еще не совсем выросли, сыну восемнадцать, а дочери всего четырнадцать. Подождать немного нужно, а потом уже можно и на развод подавать. Он к этому готов.

– Куда это ты? – нахмурился Паша.

– К отцу съездим!

– А вы разве не были? – удивленно и с насмешкой спросила Галка.

Тимофей качнул головой. Они проезжали мимо кладбища, нужно было всего лишь свернуть с дороги и проехать до него километр-другой, Тимофей предлагал сгонять, а Полина отложила на потом. Зато сейчас вдруг сорвалась, как будто под хвост что-то попало.

– Да вот думали, что нам здесь рады будут!

– Так, спокойно!

Родион попробовал подняться из-за стола, но его качнуло, и он опустился на стул. Но руки он успел развести, поэтому, возвращаясь на место, ударил предплечьем свою девушку. Но та лишь поморщилась и улыбнулась, давая понять, что ничего не случилось.

– Никто никуда не едет!

– Завтра съездим! – отрезал Паша.

Но Полина никого не слушала. Она вышла из дома, но на крыльце в недоумении остановилась.

– Ничего себе! – Тимофей достал из кармана сигареты, останавливаясь рядом с ней.

Дождь лил как из ведра. И получаса не прошло, как они вошли в дом, а столько изменений. И тучи успели набежать, и дождь хлынул.

– И куда мы в такую хлябь? – спросила Полина.

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Сегодня не получится.

– Завтра съездим. Никуда твой отец не денется, – усмехнулся Тимофей.

– Думаешь, это смешно? – Полина глянула на него так, как будто это из-за него она не могла попасть на кладбище.

За спиной открылась дверь, появилась Галка.

– Полина, ты здесь? – совсем не зло спросила она.

– Как из ведра льет.

– Опять двадцать пять!.. Может, вам отдохнуть? Баньку мы не топили, сами понимаете почему, а душ – пожалуйста. Я в твоей комнате вам полотенца положила.

– Полотенца – это хорошо, – кивнула Полина. – Сейчас вещи из машины заберем.

– Сейчас? – усмехнулся Тимофей.

Дождь только усиливался, еще и стемнело. Фонарь зажегся, но ворот не видно, машины за ними тем более.

– На тебе вот ключи от ворот. Откроешь, закроешь!

Галка вручила ему ключи с дистанционным пультом от ворот и вместе с Полиной скрылась за дверью. А дождь все лил, порывы ветра забрасывали под козырек крыльца капли и брызги, промокнуть до нитки в планы Тимофея не входило, поэтому он, выкурив сигарету, вернулся в дом.

Он сел за стол, Паша молча налил ему водки, предложил сказать несколько слов о новопреставленном. Тимофей кивнул, взял рюмку, поднялся, сказал, что чуть более двадцати лет назад познакомился с Полиной, как приехал в Закамьевск знакомиться с ее родителями, как душевно принял его Егор Павлович. И все это время молодая подруга Родиона с интересом смотрела на него почти не мигая.

– Великой души был человек! – заключил он, ощущая приятное волнение в крови.

– Почему был? – мотнул головой Женя. – Хорошие люди живут в наших сердцах!

– За великой души человека!

Тимофей выпил, красавица-брюнетка затаенно улыбнулась и также взяла рюмку. Родион косо глянул на нее, кивнул и выпил вслед за ней.

– Ну все, мы поедем! – сказал, поднимаясь, Женя.

– Там ливень! – предостерег Тимофей. – Видимость нулевая.

– Да ничего… Зонт есть?

Зонт нашелся. Женя сначала посадил в машину жену, удерживая над ней зонт, затем, обогнув свою «Шкоду», открыл водительскую дверь. С зонта пролилась на голову вода, когда он закрывал его.

– Эй, а зонт! – крикнул Паша.

Женя его услышал, снова раскрыл зонт.

– Я возьму! – вызвался Тимофей.

До машины совсем немного, шагов семь-восемь, но дождь разыгрался не на шутку. Голова намокла, пока он добрался до зонта.

Паша открыл ворота, и Тимофей, не дожидаясь, когда Женя выедет, прошел к своей машине, сел, бросив мокрый зонт на пол за передние сиденья. «Фокус» выезжал медленно, видимость практически нулевая, Тимофей на всякий случай помигал ему фарами, чтобы он не врезался в него. Но все обошлось, Женя справился с управлением, и очень скоро габаритные огни машины исчезли в пелене дождя. А Тимофей заехал во двор, заняв освободившееся место. Вышел из машины, забрал из багажника чемодан и сумку, пока занес их в дом, промок до нитки. Не помог ему зонт.

– Эй, да тебе в душ надо! – проявил заботу Паша.

Но ни чемодан, ни сумку у него не взял, на второй этаж вещи пришлось поднимать самому.

Егор Павлович построил дом, когда Полина уже училась в Москве, фактически она здесь не жила, приезжала только в отпуск, но одну из спален на втором этаже отец закрепил за ней. И пока Егор Павлович жил здесь вдвоем с женой, на комнату никто не покушался. Но после того как Варвара Васильевна умерла, тесть слег, сын переехал к нему со всей своей семьей, в комнате Полины поселилась его дочь. Дети сейчас у бабушки, комната свободна, на застеленной кровати одно полотенце. Второе забрала с собой Полина.

Тимофей успел раздеться, развесить на горячей батарее мокрые джинсы, куртку он повесил на дверцу шкафа. Полина в банном халате и тюрбане из полотенца вошла в спальню.

– Ты уже здесь!

Тимофей усмехнулся, глядя на жену. Он так и не понял, что ее больше обрадовало, он или чемоданы.

– Какой ты мокрый! – Она подняла руку, чтобы взлохматить мужу волосы, но так и не прикоснулась к нему. То ли торопилась заняться собой, то ли побрезговала.

Егор Павлович строил дом со знанием дела. Отделка незатейливая, штукатурка стен довольно грубая, зато держится превосходно, нигде ни трещинки. Пол из досок, но крепкий, нигде не скрипнет. Мебель дешевая, но такая же основательная, кровать ничем не расшатаешь. И в ванной комнате у него все в лучшем виде. Настенная и напольная плитка недорогая, но ни одного скола нет, и вид такой, как будто недавно клали. Горячая вода в душевую лейку подавалась исправно, без перепада температур. Тимофей помылся, сменил белье, надел спортивный костюм.

Полина уже распаковала багаж и теперь сидела перед зеркалом, сушила волосы.

– Как водичка? – спросила она, выключив фен.

– Пойдет!

– Вопрос, чья вода! – усмехнулась она.

– Чья? – нахмурился Тимофей.

Дом хороший, у реки, природа, рыбалка, все, что нужно для души. И давно уже назрел вопрос, кому дом достанется. У них с Полиной все хорошо, две квартиры в Москве, дом под Звенигородом достраивается, но так и Паша устроился неплохо, родительскую квартиру в Закамьевске, считай, прибрал, еще и на дом глаз положил, не зря они с женой здесь поселились – за отцом ухаживать. Егор Павлович мог отписать ему весь дом, а Полину это не устраивало, да и Тимофея, чего уж тут, тоже. Стройка у них, денег не хватает.

– Отец не оставил завещание, – тихо сказала Полина.

– Нет?

– А это значит, дом пополам. Галку такой вариант не устраивает. У вас, говорит, все есть!

– Это она тебе сейчас сказала?

– Сказала!

– И халат свой дала?

– Ну да.

– Дихлофосом не обрызгала?

– Вроде нет.

– Ну, тогда не все так плохо, – улыбнулся Тимофей.

Если завещания нет, то дом им придется делить пополам на основании равного права наследования. Душещипательного разговора не избежать, но начинать его Паше, поскольку Полина пока помалкивала.

– Ты давай иди, а я немного задержусь.

Тимофей просушил волосы феном, спустился вниз. Тетя Лада жила неподалеку, дождь не прекращался, но все-таки она ушла, одолжив плащ-дождевик. И Женя с женой уехал. А Родион даже не собирался. Он сидел за столом как глыба, которую можно было столкнуть на пол несильным движением руки. Но никто его не толкал, напротив, девушка брюнетка держала его под руку, чтобы он не упал. И затаенно улыбалась, украдкой глядя на Тимофея, пока он занимал свое место за столом. Родион этого не видел, потому что сидел с закрытыми глазами.

– Родик, может, спать пойдешь? – спросила Галка.

Калугин открыл глаза, удивленно посмотрел на нее и мотнул головой.

– Лера, ты как думаешь?

– Да пусть сидит, – улыбнулась девушка.

Голос у нее мягкий, нежный, но довольно звучный. Она говорила тихо, однако Тимофей хорошо слышал ее.

Родион кивнул, закрыл глаза и снова замер.

– У тебя права есть? – спросила Галка, обращаясь к девушке.

– С собой нет, – качнула головой Лера.

– Давай, у Егорки им постелишь, – сказал Паша, кивком указывая наверх.

– Да я-то постелю!

Галка ушла, минут через десять появилась Полина. Волосы стянуты в хвост на затылке, на лбу эластичный ободок, который в равной степени подходил как для траура, так и для обычных занятий спортом. Платье черное, простое, и грудь закрыта, и плечи, но выглядела Полина в нем так, как будто пришла на бал, но никак не на похороны. И макияж отнюдь не траурный, ни помады не пожалела, ни тонального крема. Родион будто почувствовал ее присутствие, распахнул глаза, улыбнулся, даже подмигнул и тут же снова закрыл их. А Лера посмотрела на Тимофея так, будто мстила за взгляд Родиона на его жену.

– Ну что, давайте за встречу выпьем! – предложил Паша.

– Ты только сильно не налегай! – глянув на брата, качнула головой Полина.

– Да ты что, я скала! – Глянув на Родиона, Паша расправил плечи. Уж он-то в хлам точно не нажрется!

Полина не поверила брату, забрала у него бутылку, наполнила его рюмку наполовину. А лафитник Тимофея наполнила до краев. И себя не обидела.

Леру она обошла вниманием, но девушка не растерялась, сдвинула свою рюмку с места.

– А ты пьешь? – спросила Полина, всматриваясь в нее.

– Ну да, – застенчиво улыбнулась девушка.

– И ни в одном глазу!

– Я пропускаю. Иногда.

– А отца моего знала?

– Нет, – Лера виновато опустила глаза.

– Сколько тебе лет? – насела на нее Полина.

– Давайте сначала Егора Павловича помянем! – нарочно перебил супругу Тимофей.

И без того видно, что Лера лет на двадцать моложе Родиона. Но разве ж это удивительно? Он в разводе, жена уже замужем за другим, какие тут могут быть претензии к его моральному облику? А то, что молоденькую выбрал, так в этом тоже ничего особенного. Родик, может, и не красавец, но у него положение, возможности, деньги, наконец. Одним словом, каменная стена, за которой Лере захотелось спрятаться. И Полине вовсе не обязательно осуждать ее выбор.

Появилась Галка, тронула Родиона за плечо, он не реагировал, тогда она толкнула его в плечо.

– Чего? – спросил он, с трудом открыв правый глаз.

– Может, отдохнешь чуть-чуть? Я тебе постелила.

– Чуть-чуть?.. – глянув на свою спутницу, задумался Родион.

– Пошли! – кивнула Лера и двинула бедрами, как будто собиралась подняться, при этом она легонько толкнула Калугина локтем. И этим окончательно разбудила его.

– Ну, если чуть-чуть…

Родион поднялся, подоспевший Паша подал ему руку, помог выйти из зала. Лера взяла сумочку, которая висела на спинке ее стула, с каким-то непонятным благоговением прижала. И Тимофей обратил на это внимание, и сама она увидела в этом что-то забавное, на губах выступила стеснительная улыбка. Смущенно и весело глянув на Тимофея, она поспешила за своим Родионом. Шаги с первого этажа прогрохотали по лестнице и стихли где-то на втором этаже.

– Что это с ним? – спросила Полина.

– А что это с ним? – вроде как удивился Паша. – Ну не рассчитал слегка.

– Девчонка с ним какая-то странная.

– В чем странная?

– Да какая-то не такая.

– Молодая… Так и мы еще молодые. Пионеры молодцы, отрастили огурцы, гы! – осклабился Паша, подмигнув Тимофею. – Думаешь, мы так не сможем?

– Да смочь-то вы можете, да кто ж вам даст? – усмехнулась Полина.

– Да любая! – Паша выставил перед собой ладонь – для пари.

– Да успокойся ты! Плейбой доморощенный!

– Чем тебе Лерка не нравится? Баба как баба.

– Как будто под кайфом баба.

– Ну так на равных с нами поднимала.

– И ни в одном глазу… Хмеля в глазах нет, в них что-то другое.

– Посмотрим, что у тебя в глазах будет! – наливая Полине, усмехнулся Паша.

Но напоить сестру он не смог. Сам окосел, голова потяжелела, веки налились свинцом. Галка собиралась увести его, когда вдруг вернулся Женя.

Дождь не прекращался. Во дворе лужи, машины в воде, но это еще не самое страшное.

– Мост уже под водой, одни только перила видны! – возбужденно рассказывал Женя.

– Было уже так, в позапрошлом… в позапозапрошлом году, дамбу прорвало, – сказал Паша.

Язык у него заплетался, но речь можно было разобрать.

– Дом чуть не затопило, – кивнула Галка.

Поселок находился на островке, образованном двумя ветвями одной реки. Широкая ветвь огибала Островской с востока, узкая – с запада. Попасть в поселок можно было только по мосту через приток, его-то как раз и затопило.

– Да нет, поселок пока еще не топит, – качнул головой Женя.

– А ты чего так долго? – спросила Галка.

– Так колесо пробил, думал, заменить, а оно льет, льет без остановки. Пока ждал, пока заменил, мост и затопило…

– А позвонить не мог?

– Так аккумулятор в телефоне, как назло, сел… Мне бы чего-нибудь горячего!

Катя не пострадала, она не выходила из машины, а Женя промок насквозь, пока менял злополучное колесо.

– В душ давай!.. У нас переночуете, в отцовской спальне постелю.

– В отцовской? – задумался Женя.

– Боишься? – ухмыльнулся Паша. – Это ты зря, брат!.. Тут головой думать надо, если привидения есть, значит, там, на том свете, что-то есть!

– Может, ты сам это проверишь? – набычился Женя. – Или слабо?

Катя с силой ткнула его локтем в бок.

– Мне слабо?! – вскинулся Паша.

– В нашей спальне будете спать! – решила Галка.

– Да ладно вам, в отцовской так в отцовской! – мотнула головой Катя.

– Нет, нет, наверху переночуете!.. А нам не страшно, Егор Павлович нас любил! – с намеком глянув на Полину, сказала Галка. – Нас он не обидит!

– Хотя и обидел, – кивнул Паша, так же косо глянув на Тимофея.

Галка увела гостей наверх, Тимофей с Полиной вернулись за стол. И Паша решил присоединиться к ним, взял бутылку, налил себе.

– Может, на сегодня хватит? – спросила Полина.

– А вот обидел нас батя! – волком, исподлобья глянул на нее Паша. – Мы за ним досматривали, а вы в это время как сыр в масле катались.

– Давай не будем сейчас!

– А когда будем? – хищно сощурился Паша.

– Завтра поговорим, на трезвую голову.

– А что говорить? И так все ясно, у вас есть все!

– А у вас родительская квартира! И Галке дом бабушка отписала, думаешь, я не знаю?

– Да какой там дом! – скривился Паша.

– А вот мы завтра съездим, посмотрим! – расправила плечи Полина.

– До завтра еще дожить нужно.

– Это что, угроза? – встрепенулся Тимофей.

– Не понял! – Паша резко поднялся, но его сильно повело в сторону, он вцепился в стол, потянул на себя скатерть, на пол с шумом посыпалась посуда.

Появилась Галка, набросилась на мужа, заставив его забыть о Тимофее, а затем и вовсе увела в спальню. Тем более на второй этаж подниматься не пришлось, поскольку отцовская комната находилась на первом.

Полина помогла убрать разбитую посуду, затем женщины взялись за целую, но грязную. Загремело в мойке, полилась вода, очень скоро стол опустел, осталась только пара салатов и бутылка водки. Но Тимофей пропустил всего две стопки и отправился спать. И водка не пошла, и с дороги он устал.

Проснулся он посреди ночи, вторая половина постели пуста, в комнате тихо, за стеной никаких признаков жизни, только откуда-то с кухни доносятся голоса. Может, Полина с Галкой ругаются из-за наследства.

Тимофей поднялся, оделся, вышел в холл, а навстречу ему по лестнице кто-то тяжело поднимался. Он остановился, глядя на плешивую макушку, лысеющая голова покачивалась в такт движения.

Заметив Тимофея, Родион тоже остановился, долго смотрел на него, пьяно что-то соображая, наконец тронулся с места.

– Ты где был? – останавливаясь, спросил он.

– Спал.

– С Леркой?

– Ты с какого дуба рухнул?

– А хочешь? – еле ворочая языком, спросил Калугин.

– Чего я хочу?

– Лерку!

– Все, давай! – Тимофей шагнул в сторону, собираясь обойти препятствие, но Родион перегородил ему путь, выставив руку.

– Давай меняться!

– Не понял!

– Ну, я к Полинке, а ты к Лерке!..

– Ты это серьезно? – нахмурился Тимофей.

Что-то тяжело колыхнулось внизу живота. Во-первых, Полина почти перестала волновать его как женщина, во‑вторых, она изменяла ему, он практически не сомневался в этом. А Лера будоражила воображение, что называется, с полтолчка. Душу дьяволу за ночь с ней он бы, пожалуй, не продал, но слова известной песни Belle из мюзикла «Нотр-Дам де Пари» на ум пришли.

– Пойдем, я вас познакомлю! – Родион взял Тимофея под локоть, развернул к своей комнате. И вдруг остановился, воспоминая, зачем он это сделал. Наконец спросил: – А Полинка где?

– Так, постой! – Тимофей вырвал руку, отступил на шаг, повернулся лицом к Калугину.

– Ну да, внизу Полинка… Ты давай к Лерке, а я к ней!

– Я не сказал да!

– Ну так скажи!

Тимофей кивнул, представив, как Лера ложится перед ним совершенно без ничего, как трепещут ее губы в ожидании поцелуя, как трепещет все тело. Эта ночь могла стать самой лучшей в его жизни. А что будет с Полиной, ему все равно. Какая разница, кто с ней переспит, Мирон Сергеевич завтра или Родион сегодня?

– Ну, говори! – поторопил Калугин.

– Говорю!

Тимофей взмахнул правой рукой будто плетью, ускорил движение, нацелил кулак и врезал что есть мочи. Родион не выдержал удар, подался назад, пытаясь восстановить равновесие, но ему помешала лестница. Нога провалилась на глубину ступеньки, тело дало резкий крен, и он с шумом покатился вниз по лестнице. Но не убился, даже сознания не потерял, даже смог подняться, цепляясь за перила.

На шум из кухни выбежали женщины – Полина, Галка, Катя.

– Что здесь такое?

– Да упал человек… – развел руками Тимофей.

– Да я-то человек! – взревел Калугин, пальцами щупая пошатнувшийся от удара зуб. – А ты у меня в тюрьме сгниешь, падла!

– Эй! – Галка схватила Родиона за руку, с силой тряхнула.

Он бросил на нее бешеный взгляд, даже замахнулся, но все же смог осадить себя.

– Не говори так в моем доме, понял? – Галка снова тряхнула его за руку.

– Да идите вы все!

Протрезвевший Калугин поднялся по лестнице, Тимофей отошел в сторону, пропуская его. И руку поднял, собираясь отбить возможный удар, но Родион в драку не лез. Люто глянул на него и прошел мимо. На переносице у него надувалась шишка, предвестник синяка на два глаза.

– Я тебя сгною! – процедил он, открывая дверь в свою комнату.

Вслед за ним на второй этаж поднялась и Полина. От нее сильно пахнуло коньяком.

– Что там у вас случилось? – спросила она, рукой упираясь в плечо Тимофея.

– А у вас?

– Что у нас?

– Что ты ему там пообещала?

– Я пообещала?! Ты что, пьяный? – Полина возмущенно оттолкнулась от мужа.

– Тебе уже хватит!

– Чего это мне уже хватит?

– Ну и катись!

Тимофей резко повернулся к жене спиной и скрылся в спальне.

– Да пошел ты! – донесся ему вслед возглас.

За окном лил дождь, тьма кромешная, ничего не видно. Слышно было только, что ливень залповый, неудивительно, что река вышла из берегов. Может, и поселок уже затопило, и машины во дворе плавают. Но никому до этого нет дела. Паша с Женей спят, Родион зализывает раны, женщины культурно пьянствуют.

Тимофей немного подождал, затем тихонько спустился вниз. Женщины о чем-то говорили на кухне, никто не заметил его. Впрочем, он далеко и не уходил. Открыл дверь, переступил порог, выглянул во двор. На дворе лужи, в лужах машины, но это еще не потоп. Ничего страшного не происходит. А из полезного – дождевая взвесь в лицо под порывами холодного ветра освежила его, захотелось в тепло, в постель.

Закрывая за собой дверь, Тимофей заметил движение за крайней машиной у ворот. Может, собака с места на место перебежала.

Засыпая под теплым одеялом, он снова подумал о собаке. Старый пес умер года три назад, Егор Павлович завел нового, но как выглядел его новый питомец, Тимофей даже не знал. Детей своих Паша отправил в город, там они сейчас под присмотром его тещи. А собаку он отдал тете Ладе, завтра собирался забрать. Тогда кто же там ходил по двору между воротами и машинами? Может, это ветер с силой колыхнул завесу дождя? А может, это бродила по двору душа новопреставленного? Приведениям дождь не страшен. С этой мыслью Тимофей и заснул.

Проснулся он также под шум дождя. За окном уже светло, на часах половина восьмого утра, под одеялом сопела Полина. Ее черное платье лежало на спинке перевернутого стула. Видно, споткнулась в темноте, добираясь до кровати, упала или нет – неясно, но стул опрокинула. Поднимать не стала, разделась и завалилась спать. А Тимофей даже не слышал, как она ложилась.

За окнами противный шум, в доме такая же неприятная тишина. Подниматься не хотелось, но Тимофей очень хотел пить, а водичку он вчера из машины не забрал. И термос там остался – с остатками кофе. А от кофе он бы сейчас не отказался.

Он вышел из комнаты, остановился, прислушался, вроде тихо. Никто не храпит за дверью, и кровать не скрипит, а то Родион запросто мог начать день с доброго секса. Наверняка Лера хороша в постели. Тимофей усмехнулся, вспомнив о несостоявшейся сделке. И подумал о том, что правильно все сделал. Полина, может, и дрянь, но не мог он уступить ее пьяному развратнику. Даже в обмен на восьмое чудо света не мог.

По пути на кухню он свернул в прихожую, открыл дверь, выглянул во двор. Вроде бы и светло, но видимость никакая, и все из-за дождя. Но лужи в озеро не превратились, колеса утопали на высоту профиля шин, не более того. И по двору никто не ходил.

После шумного дождя в тишине кухни было уютно. И порядок здесь, посуда вымыта, на столе ни крошки. Тимофей достал из шкафа стакан, налил из фильтра-кувшина воды, выпил. Немного подумал и включил электрический чайник. Банку с кофе нашел в шкафу, там же сахар кубиками.

Он взял банку, когда на кухне появился Паша. Тельняшка на нем, шорты с оттопыренными карманами, ноги волосатые, кривые.

– Что ты там ищешь?

– Кофе.

– А я думал, деньги!

– Отец далеко их спрятал? – отшутился Тимофей.

– Не знаю, не искал… А тебя интересует?

Чайник вскипел на удивление быстро, видимо, воды в нем было совсем чуть-чуть. Тимофей налил в кружку, вода приятно шипела, горячий пар нежно коснулся лица.

– И мне давай! – Паша щелкнул и зажигалкой, и пальцами.

Тимофей кивнул, достал еще одну кружку, но Паша указал на другую, хозяйскую. Кружка с черепом в поварском колпаке. Он вылил туда остатки кипятка, хватило впритык. И кофе сыпанул по две ложки.

– В обмен на сигарету! – сказал Тимофей, поставив кружки на стол.

– Да не вопрос!.. – Паша небрежно бросил на стол пачку «Винстона» и открыл форточку. – Да что ж там такое? Мы там еще не утонули?

– Да вроде нет, я смотрел, лужи есть, потопа нет.

– Ну, лужи… Бетонировать нужно. И отмостку надо бы…

– Так в чем же дело?

– Ну, если дом напополам… Или откажетесь? – спросил Паша, с надеждой глянув на Тимофея.

– Это не ко мне!

– А ты не мужик, разве?

– Короче! – нахмурился Тимофей.

– Значит, как Полинка решит?

Тимофей нарочно сделал шумный глоток. И глубоко затянулся, до отказа заполнив легкие дымом.

– Что вы там с Родиком не поделили? – спросил Паша. На Тимофея он глянул насмешливо, но вместе с тем и уважительно.

– Да разойтись не смогли, он к себе, я вниз.

– Галка говорит, фингал у него конкретный.

– С лестницы упал.

– Ну да… Чем там нас утро порадует?

Паша полез в холодильник, достал из него вчерашние бутерброды со шпротами. Блюдо с колбасной и сырной нарезкой на стол поставил, салатницу с оливье. И двухлитровую банку с пивом.

– С этого и надо было начинать! – улыбнулся Тимофей.

Он не так уж и много вчера выпил, но пиво все равно взбодрило и дух, и воображение. Не успели они налить, как появился Женя. Он тоже закурил, а Паша поставил перед ним бокал для пива. Не заставила себя ждать и Галка.

– Я же просила не курить на кухне! – энергично замахала она руками.

– Так дождь на улице, с крыльца смывает.

– Ага! – подтвердил Женя.

– Что у вас тут на столе?.. А котлеты разогреть не судьба?

– Горячие котлеты к холодной водке!

– Ну, можно и водочки, – пожала плечами Галка.

– Мне нельзя, нам ехать, – отхлебнув из бокала, качнул головой Женя.

– У тебя амфибия? – засмеялся Паша.

– Если ты про Катюху… – начал было Женя, но осекся.

И вовремя, на кухню входила его жена. Поправляя волосы, она с осуждением смотрела на мужа. Но ничего не сказала, только тайком показала ему кулак.

Женщины разогрели котлеты, курицу, картошку, к тому времени, как они накрыли на стол, банка с пивом опустела. Ее сменила бутылка водки.

– Какой ужас! – усаживаясь за стол, покачала головой Полина.

Тимофей даже не заметил, как она появилась. Без траура, зато с макияжем.

– Что там у нас с мостом? – обращаясь к жене, спросил Паша.

– А что там у нас с мостом?

– Утонул мост, дамба частично разрушена под напором талых вод. Ну и дождь добавил, – сказала Катя.

– Детей мы сегодня не заберем, – кивнул Паша.

– И на кладбище не съездить, – вздохнула Полина.

– Не переживай, все там будем!

– Вот не надо под руку! – глянув на мужа, замахнулась Галка, но не ударила.

– Так не сегодня же и не завтра…

– А где Родик с этой, с Лерой? – спросила Галка.

– Да спят, наверное. Пойду гляну!

Галка выпила, закусила котлетой, только тогда вышла из-за стола и поднялась на второй этаж. Вернулась минут через пять, остановилась в дверном проеме.

– Родика кто-нибудь видел? – спросила она.

– Да нет, – пожал плечами Паша. – А что?

– Да нет его в комнате, и эта… как амеба, – тихо сказала Галка. – Лежит, рукой машет, типа спать хочет… Где Родик, спрашиваю. Не знаю!

– А машина стоит?

«Икс-пятый БМВ» Родиона стоял на месте, в машине вроде бы никого не было, во всяком случае, если смотреть из окна, людей в салоне не видно. А дождь не прекращался, выходить во двор как-то не очень хотелось. И в доме Родика не нашли. Паша даже в подвал спустился, искал там, бесполезно.

– Дождевик вчера с Петровной ушел, а зонт у нас где? – спросил он.

– В машине у меня, – вспомнил Тимофей.

– Эх ты! – фыркнул Паша.

– А ты!.. Где непромокаемый костюм? Заброды!

– Зачем?

– Ты что, не рыбак?

– На хрена костюм, когда с обрыва рыбачить можно? Забросил удочку и стоишь на сухом… Заброды какие-то!.. Сапоги резиновые есть. И лодка надувная.

– Лодка нам понадобится.

– В подвале где-то, искать надо, накачивать… Давай, иди!

– Может быть, голову дашь чем-нибудь накрыть? Противень или еще что?

– Кирпичом надежней! – пошутил Женя.

– Очень смешно!

Галка достала из шкафа рулон с большими мусорными мешками, оторвала один, разорвала, вышла накидка с капюшоном, под ней и в резиновых сапогах Тимофей вышел во двор. Сначала открыл свою машину, забрал зонт, затем заглянул в БМВ – пусто. Но домой возвращаться он не спешил.

Дождь натворил дел, щебеночная площадка перед домом по щиколотку в воде, клумба залита, в огороде лужи. И на газоне вдоль межевого забора мокро, не пройти. Чучело там валяется, халат в клеточку, руки под прямым углом к туловищу. Но чучело-то с настоящими волосами… Может, это и не чучело вовсе?

От площадки, огибая дом, к дальнему забору тянулась тропинка. Она рассекала огород пополам, на узкой стороне газон, на широкой – вскопанная земля. Родион Калугин лежал на притопленной траве, халат распахнут, но не задран, как будто его волочили по земле головой вперед. Волочили за руки к забору, к обрыву над рекой, а на полпути бросили. Труп его бросили, хотя, возможно, в это время он был еще жив. Хотя вряд ли. Глаза открыты, застывшая боль в них и удивление. И синяк над глазами и под ними. На плешивой макушке глубокая рана, то ли острым кирпичом голову проломили, то ли еще чем-то.

– Твою мать! – выругался Тимофей, шарахаясь от покойника.

Он и не помнил, как зашел в дом, в себя пришел уже на кухне.

– Ты чего такой бледный? – спросила Катя.

– И мокрый! – засмеялся Женя.

– И Родик мокрый, – сначала сказал, а потом уже подумал Тимофей.

– Где мокрый?

– Да там лежит. Под дождем!

– А чего лежит? – нахмурилась Галка.

– Так по голове, кирпичом, – Тимофей растерянно глянул на Женю.

А действительно, чего это он про кирпич заговорил? Может, не случайно?

– А чего не поднимается?

– Так насмерть!

– Как это насмерть?

Галка вскочила с места, схватила зонт и рванула во двор. Тимофей должен был идти за ней, но его понесло наверх, в свою комнату, окна которой как раз выходили на газон. Окна с видом на труп. Полина пошла за ним.

Он увидел Родиона. Ничего не изменилось, Калугин лежал все в той же позе, раскинув руки. К трупу подошла Галка, она поступила более мудро, чем Тимофей, сразу присела, попыталась нащупать пульс, мотнула головой, давая понять, что все кончено. Вставший за ней Паша что-то сказал, озадаченно почесав затылок.

– Кто ж его так? – спросила Полина.

Она прижалась к Тимофею, он спиной ощутил дрожь в ее теле.

– Я откуда знаю? Там рана на голове, кровь дождем смыло. И вода везде, следы в воде.

– Какие следы? Убийцы?

– Полицию нужно вызывать!

– Дурак? На тебя же все свалят!

– Как это на меня?

– Да так! Ты же с Родиком подрался!

– Ну да, – кивнул Тимофей.

– А он тебе угрожал, в тюрьме обещал сгноить! Было такое?

Стоявшие под дождем Галка, Паша и Женя как будто услышали этот вопрос, и все трое, как по команде, развернулись к дому, глянули на окно, через которое Тимофей наблюдал за ними. Он чуть ли не в панике шарахнулся от окна.

– Может, эта Лера что-то знает? – спросила Полина и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

Тимофей подался за ней.

Лера спала, с головой накрывшись одеялом, только лицо выглядывало. Глаза закрыты, на губах блаженная полуулыбка, ладони сложены под щекой.

Полина с разгона вцепилась в ее плечо, с силой тряхнула, но Леру это не потрясло, просыпалась она медленно. Открыла один глаз, другой, легла на спину, не забывая прикрывать оголенную грудь одеялом, вопросительно посмотрела на Полину. А увидев Тимофея, улыбнулась ему – нежно, но отстраненно. Как будто ей все равно было, кому улыбаться, лишь бы мужчине.

– А чего ты такая довольная? – резко спросила Полина.

– Я довольная? – задумалась Лера.

– От мужика избавилась и радуешься?

– От кого я избавилась?

– От Родика!

– Не избавлялась я ни от кого.

– Где Родик?

– Не знаю.

Лера приподнялась на локте, верхняя часть груди оголилась, Тимофей успел заметить маленький розовый сосок. Но все это длилось одно мгновение, Лера снова натянула на себя одеяло.

– Я знаю!.. Лежит во дворе мертвый!

– Как мертвый?!

Лера поднялась с кровати, прижимая к себе одеяло, но уперлась в руку, выставленную Полиной. Уперлась, подалась назад, села. И улыбнулась одними глазами. И вряд ли это радость по поводу того, что Родиона больше нет.

– Рассказывай давай! – потребовала Полина.

– Что рассказывать?

– Зачем ты Родика убила?

– Не убивала я! – вытаращилась на нее Лера.

– А кто убил?

– Я откуда знаю?.. Вы в своем уме, женщина? – Лера резко поднялась и оттолкнула По-лину.

– Спокойно! Выходим, девушке нужно одеться! – сказал Тимофей.

Но Лера даже не взглянула на него. Как будто не услышала. Или не захотела услышать.

– Ты выходишь! – зато Полина выстрелила в него взглядом. – А я здесь побуду и посмотрю!

– Что посмотришь?

– А вдруг у нее что-то есть.

– Что у нее может быть?

– Не знаю… Но что-то есть! – Полина возмущенно хватанула ртом воздух. Как будто не могла поверить в то, что родной муж может принять сторону непонятно кого.

– Нет у меня ничего! – Лера наконец с благодарностью глянула на Тимофея.

– Одевайся! А ты давай! – Полина махнула рукой на дверь.

Тимофей кивнул, из одной спальни переместился в другую, взял сигареты. Пара штук в пачке всего осталась, всю дорогу курил, а запас пополнить не успел. А как теперь сигареты купишь? Поселок настолько маленький, что здесь и магазина-то нет. В трех-четырех километрах за мостом начинался город, но как туда добраться, большой вопрос.

Тимофей вздохнул, открывая дверь из комнаты. Не вопрос, с куревом проблема, но это такая мелочь по сравнению с убийством, которое могли повесить на него.

Внизу хлопнула дверь, минуты через две загудела под тяжелыми шагами лестница и показался Паша с мокрыми взлохмаченными волосами.

– Ты здесь? – спросил он, сердито и с подозрением глядя на Тимофея.

– Да вот, сигареты…

– Что сигареты?

– Курить охота.

– Ну да, я не убивал, и то меня трясет!

Тимофей косо глянул на своего шурина.

– И я не убивал!

– Кто знает…

– Не убивал я! – разозлился Тимофей.

– Эй, нервы лечить надо! – усмехнулся Паша. – А то на людей бросаешься!

– Кто на людей бросается?

– А кто Родика ночью ударил?

– И что? Упал, поднялся.

– А потом погулять вышел. Там ты его и приголубил. Чтобы он тебя в тюрьме не сгноил.

– Ты видел?

– А зачем видеть?

Открылась дверь, из спальни в холл на втором этаже вышла, нервно покусывая губы, Полина. А за ней, засыпая на ходу, Лера. Платье на ней вчерашнее, волосы кое-как убраны в пучок, веки тяжелые, взгляд сонный. Казалось, она уже и забыла о том, что Родиона больше нет. А может, и знала, но не хотела в этом признаваться, поэтому изображала удивление. И к телу Родиона отправилась, чтобы выказать свое возмущение.

– Ты что видела? – обращаясь к Лере, спросил Паша.

– Что я видела? – не поняла девушка.

– Родик с тобой был, зачем он во двор выходил? И когда?

– Когда?

– Да, когда?

– Ну под утро. Не знаю, темно еще было, но дело было рано утром. Очень рано.

– Зачем выходил?

По лестнице с телефоном в руке поднималась Галка. Движением руки она призывала всех к молчанию.

«Убит подполковник полиции, начальник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков». Галка все это сказала дежурному, но тому, похоже, все равно. Она стояла рядом с Тимофеем, он слышал монотонно-равнодушный голос в мобильном телефоне.

– Адрес?

– Поселок Островской, дом номер три!

У Галки голос дрожал от нервного возбуждения, а дежурный преспокойно зевал, спрашивая адрес.

– Улица?

– Да какая улица, у нас тут всего восемь домов!..

– Ждите, сейчас подъедет группа. Постарайтесь там ничего не трогать!

– Ничего не трогаем, ждем!.. Только у нас тут мост затопило, не знаю, может, вода уже сошла.

– Мост на Островской?.. Нет, вода не сошла, наводнение там у вас.

– Но вы же что-нибудь придумаете?

Галка отошла от Тимофея и унесла голос вместе с телефоном.

– Ну не знаю… На лодке можно… – сказала она. – Ждем!..

Галка выключила телефон и с плохо скрытым злорадством глянула на Тимофея. Вызвала она полицию, теперь ему никуда не деться.

– А что там у нас с мостом? Может, вода уже крайние дома затопила? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Паша.

Егор Павлович строил дом на первой линии от воды, на обрывистом берегу, это верхняя половина поселка. Домам слева по улице половодье не угрожало, а вторую линию могло и затопить, случалось такое.

– Боишься, что полиция утонет? – язвительно спросила Полина, при этом она смотрела не на Пашу, а на Галку.

– Боюсь, что труп у нас останется лежать!

– Если Тимофея посадят, я у вас тут все отберу! – пригрозила Полина.

– Что?! – встрепенулась Галка.

– А то, что слышала! Думаешь, я не понимаю? Может, это вы и убили, чтобы Тимофея посадить?

– Ну ты и дура! – Паша покрутил пальцем у виска.

– За словами следи! – вскинулся Тимофей.

– А то что? – набычился тот.

– Ну все, хватит! – Полина встала между братом и мужем.

– Никто не говорит, что Тимофей убивал! – пошла на попятную Галка.

– За что ему Родика убивать?.. – кивнула Полина. – Ну, подрались по пьяному делу, что здесь такого?

– Слово за слово… – кивнул Тимофей. – Я через полчаса уже и забыл.

– Но кто-то же убил Родика! Голову ему проломили. Там камень из бани лежит, может, им стукнули? – спросила Галка.

– Из бани?

– Из каменки…

– Это что, преступник в бане мог быть?

– Ну, может, – пожал плечами Паша.

– Вы там были? – спросил Тимофей.

– Да нет пока…

– А я вчера ночью человека видел. Перед тем как спать лечь, вышел глянуть, что с машинами, не утонули? Смотрю, а у ворот кто-то ходит… Ну, не то чтобы ходит, от машины к машине тень проскочила. Подумал, что собака…

– Собака у Петровны!

– В том-то и дело.

– Может, правда кто-то ходил? – глянув на жену, спросил Паша.

– Я подумал, что Егор Павлович, – смущенно улыбнулся Тимофей.

Дувановы разом, дружно повернули к нему головы и только затем переглянулись.

– А зачем отцу Родика убивать? – спросила Полина.

– Не знаю, – пожала плечами Галка.

– Да нормально у них все… Так, постой, ты же прикалываешься! – нервно засмеялся Паша.

– Ну, доля шутки была, – кивнула Полина. И вдруг встрепенулась. – Эй, а где эта, Лера?

Тимофей обернулся, но Леры не увидел, когда это она успела вернуться в свою спальню? Или в туалет вышла?..

Леру нашли в спальне, она лежала на кровати прямо в платье, на боку, одеялом накрыта только спина. Ладони сложены под щекой, на губах блаженная улыбка.

– Эй, ты что, малахольная? – набросилась на нее Полина.

Лера открыла глаза, посмотрела на нее и качнула головой. Нет, нормальная она, и не стоит в том сомневаться.

– Малахольная!..

– Не выспалась? – спросил Паша.

– Ночью плохо спала, – медленно поднимаясь, вздохнула Лера. – Сейчас спать хочется.

– А ничего, что Родик там неживой лежит? – подбоченилась Галка.

– Ничего!

– Слушай, может, это все-таки ты его камушком тюкнула? – спросила Полина.

– Нет, не я.

– А кто?

– Я откуда знаю?

– Вот и я не знаю, откуда ты такая взялась?

– А вам это нужно знать? – спросила Лера, медленно поднимаясь с кровати.

– Вот кто ты такая?

– Шаульская Валерия Викторовна, двадцать один год, живу в Закамьевске…

– Двадцать один год? А Родику сколько?

– Сорок два, – подсказал Паша.

– Ну да, есть разница, но меня все устраивает, – зевнула Лера.

– И сейчас устраивает?

– Нет, сейчас не устраивает, – немного подумав, сказала Шаульская.

Полина стояла, чуть ли не нависая над девушкой. Тимофей стоял рядом с ней, за спиной у него Паша и Галка, а еще послышался голос Жени.

– Ну что тут у вас? – спросил он, останавливаясь в дверях.

– Да вот, сидим, стоим. Сухо здесь и тепло, а во дворе дождь, покойники! – язвительным тоном проговорила Полина.

– Ну пойду я под дождь, что от этого изменится? – пожала плечами Лера. Она сидела опустив голову, смотрела в одну ей видимую точку на полу.

– Не любишь ты Родика. И никогда не любила!

– Я его уважала, – продолжая смотреть в пол, кивнула Лера. – Что немаловажно.

– Немаловажно?.. – Полина вдруг схватила девушку за подбородок и, задрав ее голову, посмотрела прямо в глаза. – Мамочки родные, да она обдолбанная!

– Ничего я не обдолбанная!

Лера резко поднялась, и Полине пришлось сдать назад, чтобы не получить надлобьем в подбородок.

– Ты что принимаешь, девочка?

Полина не унималась, она вцепилась Лере в запястья, закатала рукав платья и посмотрела на локтевой сгиб, но на нем было чисто, ни единого следа от укола.

– Ну-ка, а на ногах у тебя что?

Полина не постеснялась, схватила Леру за ногу, но девушка взбрыкнулась, оттолкнула ее.

– Совсем с ума сошли?

– Полина, ты это, коней не гони, да! – вступился за девушку Паша.

Тимофей кивнул, он тоже считал, что Полина хватила через край.

– Да нет, просто меня удивляет эта… Даже не знаю, как сказать!

– А не надо меня оскорблять! Как будто я не знаю!.. – Лера осеклась, глянув на Тимофея.

И он все понял. Возможно, пьяный Родик и с Полиной договорился, и Леру к смене партнеров склонял. Если так, то Лера могла об этом знать, но признаваться не хотела. Может, она и не самая порядочная девушка в плане личной жизни, но воспитание не позволяло ей трепать языком.

– Что ты не знаешь? – вышла из себя Полина.

– Я знаю, – кивнул Тимофей.

– Что ты знаешь?

– А я тебе с глазу на глаз скажу.

– А вы здесь говорите. Сейчас ничего нельзя скрывать, – Галка сжала пальцами мочку правого уха, как будто настраивала некий встроенный в голову приемник на развлекательную волну.

– Не скрою! – набросился на нее Тимофей. – Ничего не скрою! От следователя!.. А вы отдыхайте!

Действительно, с чего это он будет рассказывать о причинах своей ночной ссоры? Может, Родик, пьяный придурок, сдуру ляпнул, Полина не ведает ни сном ни духом о его планах, Тимофей сейчас расскажет, а Галка понесет, какая у нее золовка шлюха…

– А следователь как доберется? – спросил Женя.

– Вплавь, – сказал Тимофей.

– Как вплавь?

– Ну на лодке…

– Может, и нам на лодке переплыть? – спросил Женя.

– На резиновой?.. О жене подумай, смертник! Там сейчас такое течение… А водовороты!..

– Не знаю, дождь закончится, можно будет попробовать, – пожал плечами Женя.

– Дождь заканчивается, – сказала Галка.

Тимофей также глянул в окно. Дождь всего лишь ослаб, и ветер успокоился, не швырял капли в стекло. По такой погоде вполне возможна неспешная прогулка под зонтом, но зачем это ему нужно? Не важно, когда подъедет полиция, в любом случае подозрение ляжет на него. Подозрение, которое можно отвести, ну, например, уничтожив орудие преступления. Или даже сам труп. До реки всего ничего, открыть калитку, скинуть с обрыва, дальше вода сама все сделает. Течение в реке сейчас наверняка бешеное. И течение, и водовороты, вода – сплошная грязь, палки в ней, бревна. Если труп не утонет сразу, то затеряется в мусоре.

– Ну что, идем? – спросил Женя.

– Я пас, – качнул головой Тимофей. – Я из дома ни ногой. А то вы еще что-нибудь про меня подумаете!

– А почему про тебя? – глядя на Женю, повела бровью Полина. – Ты про кирпич ничего не говорил!

– О чем это ты? – не понял тот.

– А кто говорил, что кирпичом надежней?

– Что надежней?

– По голове!.. Говорил?

– И что?

– Мы тогда еще не знали, что Родик мертв. А его уже убили. Кирпичом по голове!

– Камнем, – кивнула Галка. – Из бани… Под дождем лежит, в воде, всю кровь смыло… Если она была… Может, чем-то другим убили?

– Я не убивал! – мотнул головой Женя.

– Может, чем-то другим, – едва глянув на него, подхватил Тимофей. – Но из бани… Там топор, кажется, есть.

– И топор есть, – кивнул Паша. – И молоток.

– Может, преступник до сих пор в бане?

– От дождя прячется?

– А вдруг?

– Он что, идиот?

– Не знаю.

– На идиота все свалить хотите? – глянув на Полину, озлобленно спросил Женя. – На идиотов, на меня…

– А вдруг это одно и то же? – съязвила женщина.

– Что?!

Женя надвинулся на Полину, но Катя схватила его за руку.

– Смешно вас слушать! Родион – подполковник полиции! У него столько врагов! А вы друг на друга бочку катите!

– Да, врагов у него хватало… Да, Лера? – спросила Галка.

– Что, простите? – вздрогнула девушка.

Она сидела на кровати, медленно погружаясь в сон.

– Ну ты точно, как амеба! – фыркнула Полина.

Тимофей ничего не сказал, но с осуждением глянул на жену.

– Лера, ты знаешь, с кем жила? Знаешь, кто такой Родик?

– А я с ним жила? – задумалась Лера.

– А разве нет?

– Ну да, жила… Он в полиции служит, подполковник…

– В полиции служит. Он тебе что-нибудь про свою службу говорил?

– Говорил, как они там наркоманов ловят. – Лера вяло пожала плечами, как будто не знала, интересно это кому-то или нет.

– А наркоманы что? Может, кто-то из них охотился за Родиком?

– Они охотятся на него? – как будто встревожилась девушка.

– Это я у тебя спрашиваю!

– Зачем им на него охотиться?

– Он ничего не говорил?

– Нет…

– Может, он чего-то боялся, когда ехал к нам?

– Да нет… – Лера не просто задумалась, она глубоко ушла в себя.

– Что нет? – допытывалась Галка.

– У тебя парень есть? – вдруг спросила Полина.

– Парень? – встрепенулась Лера. – Нет.

– И не было?

– Ну был когда-то…

– До того, как Родик тебя у него отбил?

– А он меня отбивал? – снова задумалась Лера.

Эта ее манера задумываться над вопросами больше настораживала, чем забавляла. Что-то не то с девушкой, и Полина это чувствовала, и Тимофей начал замечать. И взгляд у нее действительно отсутствующий, и сама она как будто не в себе. И в сон ее не только с похмелья тянет. Но глупо думать, что это Лера могла убить Родиона. Слишком уж нежные у нее для этого руки.

– Я не знаю!

– Вы думаете, это Валентин Родиона убил? – удивленно распахнув глаза, спросила Лера.

– Валентин мог убить?

– Я не говорила, что Валя мог… Валя не мог!..

– Почему?

– Слабый он. А Родион сильный… Нет, Валя не мог… Да и давно это было!

– Что давно было? – спросила Галка.

– С Кешей мы давно расстались. Сколько лет уже прошло!

– Сколько?

– Да четыре года уже…

– Хочешь сказать, что ты уже четыре года с Родионом?

– Ну, три года точно.

– Он же с женой год назад развелся, – сказала Галка.

– Два года разводился, год назад развелся, – Лера удивленно посмотрела на нее.

– А почему он развелся? – спросил Женя. – Потому что Райка роман с кем-то закрутила!

– С Костей Девяткиным закрутила… Еще со школы с ним крутила, – качнула головой Катя.

– Ну вот, новый подозреваемый нарисовался! – фыркнул Паша.

– А что, я Костю Девяткина помню, он парень крепкий, я бы даже сказала, крутой… Вы с ним, кажется, дрались! – Полина с насмешкой глянула на брата.

– Ну дрались, и что? – Паша отвел в сторону взгляд. Верный признак того, что в этой драке он, мягко говоря, не отличился.

– По-моему, мы сами здесь все передеремся! – сказал Женя.

– Если не перестанем подозревать друг друга, – кивнула Катя.

– Ну, можно, конечно, в Шерлока Холмса поиграть, но тогда вмазать надо, – Паша щелкнул себя по горлу. – Шерлок Холмс любил это дело!

– Когда он это дело любил? – хмыкнула Галка.

– А опиум кто курил?

– И кокаин употреблял, – кивнула Лера. – Кокаин тогда свободно продавался.

– Ты откуда знаешь? – язвительно спросила Полина.

– Прабабушка рассказывала, – совершенно серьезно посмотрела на нее Лера.

– Прабабушка?

– Она у меня английской королевой работала.

– Это что, шутка? – возмутилась Полина.

– Да, шутка, – Лера вздохнула и умоляюще глянула на Галку. Она просила избавить ее от претензий ополоумевшей Полины.

– Так, все пошли! – Одной рукой Паша взял за плечо Женю, другой Катю и стал разворачивать их к выходу.

– А на мост идем смотреть?

Тимофей глянул в окно, дождь снова лил как из ведра.

– Небо проснулось, – сказал он, глядя и слушая, как капли барабанят по подоконнику.

– Понос у твоего неба! – хмыкнул Паша.

Он увел всех, даже Полину. Последним из комнаты выходил Тимофей. Поворачиваясь к Лере спиной, он почувствовал ее нежное прикосновение. Она коснулась пальцами его предплечья, как будто о чем-то просила. Может, хотела, чтобы он посадил свою жену на короткий поводок.

Тимофей даже не глянул на девушку, но кивнул, обещая приструнить Полину.

– Может, все-таки съездим, посмотрим? – спросил из прихожей Паша.

– Тебе же сказали, кури опиум! – с усмешкой бросила Полина.

– Где ж его взять?

– У Леры возьми!

– Может, хватит? – Тимофей взял жену за руку, призывая к благоразумию.

– У Леры не знаю, а у Родика может быть, – задумался Женя.

– А тебе нужно? – в упор спросил Тимофей.

– Да нет, просто подумал…

– Ну глянь, может, в машине есть? А у тебя потом пальчики снимут!

– Ну да, не подумал.

– Ну вы идете? – крикнул из кухни Паша.

– Нет, я все-таки съезжу, гляну! – мотнул головой Женя.

– Менты подъедут, скажут, – усмехнулась Полина.

– Чем не вариант? – спросил Тимофей.

– Идем, идем! – разуваясь, расплылся в улыбке Женя.

Он отправился на кухню, где Паша доставал из холодильника бутылку водки.

Тимофей выпил с удовольствием. Его подозревали в убийстве, впереди тяжелый разговор со следователем, возможно, ночевать сегодня он будет в изоляторе временного содержания, так почему бы не выпить, может, хоть чуть-чуть на душе станет легче?

– Мы не Шерлоки, не Холмсы, – сказал Паша. – И даже не докторы Ватсоны. Прибудет полиция, пусть разбирается.

– Это да, но все равно интересно. Если кто-то со стороны Родика убил, как он к нам во двор забрался? – спросила Галка.

– Ну, собаки-то нет.

– Собаки нет, зато льет как из ведра.

– В бане затаился. Там сухо. И дверь открыта… Может, на самом деле там сидит?

– Или привидение, – сказал Женя. – Привидению все равно, сухо или мокро.

– Ну тебя! – махнул в его сторону Паша. – А в баню надо бы сходить.

– Тебе же сказали, не ходить, не трогать.

– Не наливать не говорили, – улыбнулся Паша, взяв со стола бутылку водки.

Отказываться выпить никто не стал, у всех на душе камень, всем хотелось снять тяжесть.

– А говорят, покойник снится к дождю. А у нас сначала дождь! – лишь бы что-то сказать проговорил Женя.

– Дождь. Может, закончился дождь, когда Родион выходил. А зачем он выходил?

– Ну, может, за сигаретами?

– Может за опиумом. Покурить! – криво усмехнулась Полина.

– А если позвонить кому-то?

– Кому?

– Не знаю.

– Телефона при нем не было, – мотнула головой Галка.

– Мог выронить. Или преступник забрал!

– Или в спальне у него под подушкой ле-жит.

– Телефон искать не будем! – сказала Галка. – Ясно же сказано, никаких действий не предпринимать.

– Пить, сказали, можно, – улыбнулся Паша.

– Сказать мало, водка нужна.

– Обижаешь. У нас этого добра – атомную войну пережить можно.

– Маленькую атомную войну, – усмехнулась Галка. – Очень маленькую.

– А пожрать? – спросил Женя. – Вдруг мы тут надолго застряли.

– Одним ртом уже меньше… – сначала сказал, а потом уже подумал Паша. – Шутка!

– Какое настроение, такие и шутки, – Полина глянула на брата с осуждением, но вывод сделала с пониманием.

Настроение у всех действительно ни к черту. Отца похоронили, друга потеряли, полиция вот-вот подъедет, еще дождь льет не переставая. Хорошо, лекарство от депрессии есть.

– А насчет пожрать, припасы-то у нас в подвале, а если потоп случится… – в раздумье проговорил Паша.

Он стал подниматься, но вдруг передумал, сначала наполнил стопки, выпил, затем вынул из шкафа бутылку «Столичной», поставил ее в холодильник. Только тогда вышел в прихожую и выглянул во двор.

– Нормально все, потопа пока нет.

– Ключевое слово «пока»!

– Не будет ничего, пей спокойно.

– Ну да, а потом хоть потоп! – усмехнулась Галка.

– Ключевое слово «потом»!.. Нормально все будет. Все поднимем, все спрячем. Потом!

Тимофею также не хотелось никуда идти. Водка успокаивала, в голове светлело, в душе теплело. В конце концов Тимофея потянуло в сон. Но опять же, не хотелось подниматься из-за стола. Так и сидели до самого обеда. А полиция так и не появлялась.

– Может, правда всемирный потоп? – еле ворочая языком, спросил Паша. – Даже менты не едут.

– Конец света. Корабли тонут, самолеты падают.

– Мертвецы оживают! – Катя пьяно выпучила глаза.

И ее, и Полину развезло на старые дрожжи, но расходиться никто не хотел. Да и куда, когда Галка варит суп.

– Не смешно, – качнул головой Женя.

– А вдруг?

– Вдруг!.. Там нас, наверное, уже затопило.

Паша тяжело поднялся с места, вышел в холл, Тимофей проводил его взглядом и опустил голову, когда он вышел. В сон уже тянуло невыносимо.

– Что-то я не понял! – донесся возглас из холла.

Паша стоял у окошка под лестницей и удивленно смотрел во двор.

– Что там такое? – А Тимофей смотрел на саму лестницу, так хотелось поскорее подняться наверх и завалиться спать. И будь что будет.

– Родик куда делся? – на ходу у самого себя спросил Паша.

Он вышел в прихожую, оделся. Дождь, как оказалось, закончился, надолго или нет – не важно, важно другое – на улицу можно было выйти без зонта. И они вышли.

На месте, где лежал Родик, остались лишь смутные следы. Едва заметно примятая трава была залита водой, силуэт лежавшего на земле тела угадывался лишь с помощью воображения. И следы волочения такие же смутные. Или даже невидимые. Трава не просто в воде, она взбита недавним дождем, и совсем не ясно, то ли Родик сам поднялся и ушел, то ли тело куда-то уволокли.

– Он что, ожил? – дрожащим голосом спросил Паша.

– Ага, конец света! – закивал подоспевший Женя. – Мертвецы оживают!

– И корабли, – размышляя вслух, проговорил Тимофей.

– Что корабли?

– По реке…

Ему не повезло, резиновые сапоги надел Паша, ему пришлось довольствоваться собственными ботинками, они как бы непромокаемые, но все возможно. В них Тимофей и направился к калитке, выходящей к реке. Дорожка неровная, в одном месте вода едва превышала высоту подошвы, в другой доходила до щиколотки. И чем ближе к забору, тем становилось глубже. Но Тимофей все равно шел. Вода хлынула через верхний срез ботинка, затопила ступню. Через пару шагов он провалился в воду чуть ли не по колено. Но до калитки все-таки дошел, а на ней засов, замка нет. И засов не задвинут, заходи кто хочешь.

Вдоль внешней стороны забора по кромке обрыва тянулась тропинка, не залитая водой. Гравий, щебенка, глина – основание довольно прочное, к тому же промытое дождем. И все же след волочения хоть и едва-едва, но был заметен. А за обрывом сразу река. Пойма залита, вода бурлила под самой бровкой, не доставая до нее двух-трех метров. И бурлила опасно, подмывая берег.

Если тело сбросили с обрыва, то его сразу же подхватило и унесло бешеное течение и затянуло в воронку. И все же Тимофей глянул по сторонам в поисках трупа.

– Хорошо поднялось! – Паша озадаченно скреб затылок, глядя на реку.

– Думаешь, выйдет из краев? – спросил Женя.

– Да нет, это уже край, больше не сможет. С той стороны берег ровный, даже на метр не поднимется… Наверное.

– Дождь вроде прекратился.

– Вот и я думаю, на убыль вода пойдет… Что ты там высматриваешь? – глядя на Тимофея, спросил Паша.

– Тело кто-то тащил, видишь, борозды на камнях от ноги.

– Не вижу. Нет ничего, что ты выдумываешь?

– Да вроде есть немного… – сказал Женя, глядя, куда показывал Тимофей. – Или нет?.. Дождь хлестал, непонятно…

– Не сам же он ушел?

– Родик? А вдруг сам!

– Ну да, брассом, на спине.

– Почему брассом?

– А потому что в реку!

– Спрыгнул?

– Скинули!

– Кто скинул?

– А кто там у тебя в бане прятался? – спросил Тимофей.

– В бане?.. А пойдем глянем!

Баня, как положено, находилась у самой реки, но в пределах огороженного участка, в самом конце огорода. От калитки к бревенчатому пятистенку вела гравийно-песчаная тропинка, в начале пути идти пришлось чуть ли не по колено в воде, потом начался резкий подъем. К бане Тимофей подходил посуху. Дверь не закрыта, в предбаннике ничего необычного, если не считать следов от мокрых ног. Кто-то совсем недавно ходил по полу в промокшей обуви. Также было мокро и от воды, которая стекала с одежды неизвестного.

– Кто у нас в бане сегодня был? – спросил Тимофей, рассматривая следы.

– Кто-то был, – кивнул Паша.

– Совсем недавно, час назад, может, чуть позже, – предположил Тимофей.

Больше часа – это он, похоже, загнул. Минут сорок, не больше. Впрочем, сыро сейчас, холодно, следы от мокрых ног сохнут долго. И с одежды щедро капало, натекло немало, сохнуть и сохнуть.

– Да все за столом были, никто никуда не выходил, – в раздумье проговорил Паша.

– Не все за столом были, Лера в своей комнате находилась, – сказал Женя. – Могла спуститься, выйти из дома.

– И в баню? – усмехнулся Тимофей, осматривая следы. – У нее максимум тридцать восьмой, а тут лапоть сорок третьего – сорок четвертого размера.

– И что этот лапоть здесь делал? – спросил Паша.

– От дождя прятался. Ты же баню на ключ не запираешь? – осматривая предбанник, спросил Тимофей.

Баня немаленькая, из толстых бревен, на ленточном фундаменте, но простая. Предбанник и парилка просторные, но больше никаких других помещений. Даже кладовка, и та в предбаннике – дрова в ней, веники на проволоке развешаны. Здесь же и раздевалка, и трапезная – стол стоит, самовар на нем, миска с крошками на дне, кружка, ложки, сахарница.

Тимофей потрогал самовар – холодный, но это неудивительно. Его ведь растапливать надо, дым будет, из дома могут увидеть. Он открыл крышку – пустой самовар, воды не попьешь. И кружка сухая как снаружи, так и изнутри. Но чутье подсказывало, что за столом кто-то сидел. И даже что-то ел. Крошки не только в миске, но и на столе.

– Что тут у вас в миске было? – обращаясь к Паше, спросил Тимофей.

– Сухари.

– Самовар, миска, кружка… – в раздумье перечислил Тимофей.

– Две кружки! – мотнул головой Паша.

– Одна.

– Две было.

Паша взял кружку, понюхал.

– Пивом пахнет… – сказал он. – Это я позавчера выпил, тоска накатила… Две кружки было.

– Вторая чистая?

– Ну как чистая…

– Пиво из нее пили?

– Да нет.

– А вода есть?

– В баке есть вода… Если не слили.

Вода в баню поступала из крана – сначала вверх в бак на крыше, а затем уже самотеком вниз. Паша потянулся к крану над душевой лейкой, но Тимофей его остановил.

– Погоди!

Он осмотрел поддон под душем, мокро в нем, значит, кто-то совсем недавно открывал воду. Что-то попало в кружку, что-то пролилось. А может, и с одежды накапало.

– Похоже, здесь кто-то недавно хозяйничал, – сказал Тимофей.

– Выходит, так, – согласился Паша.

Тимофей подошел к столу, у окна лавка, напротив стул. Если сидеть на стуле и через стол смотреть в окно, можно увидеть человека, направляющегося из дома в баню. А человек, притаившийся в бане, никак не мог исключать вариант, что его застукают. Тем более что он сидел на скамейке, на это указывала вода на ней. В мокрой одежде он сидел, капало с нее и под лавку, вон целая лужа на полу. Но, видно, возможного убийцу это не смущало. Ни вода его не пугала, ни трое мужчин в доме. Может быть, у него имелся какой-то особый против них аргумент. Возможно, пистолет.

– Топор на месте? – спросил Тимофей, глядя на сложенные в поленницу дрова.

– Да был где-то… Нет топора!..

– Кружка пропала, топор… Ну топор понятно, а кружка?.. Топором убил, а из кружки пил. Слюна могла остаться, а это улика.

– А камень? – спросил Женя. – Камень отсюда, из бани?

– Ну, может, и камнем убил… Хотя зачем, если топор имелся?.. Камень мог сам по себе во дворе оказаться.

– Сам по себе не мог, – усмехнулся Паша. – Но я недавно камни перемывал, один мог потерять… Или два… Или три…

– Значит, я все-таки вчера видел кого-то. По двору кто-то ходил, – размышляя вслух, проговорил Тимофей. – Родика искал. И в конце концов нашел.

– И убил.

– Убил, а труп потащил к реке. Но кто-то вспугнул убийцу, и он бросил труп. А потом за ним вернулся.

– Среди бела дня, – кисло усмехнулся Паша.

– Из бани вернулся, – предположил Женя.

– Вот и я думаю, сидел, ждал, нас не боялся… Весь мокрый… Или из одежды что-то пропало? – Тимофей глянул на вешалку.

Старая камуфляжная армейская куртка, затертая, с латками, но относительно чистая, теплая, а главное, сухая. Халат женский, мужская футболка, шарф, кепка…

– Да нет, вроде все на месте, – задумчиво проговорил Паша.

– А обувь?

Под лавкой Тимофей заметил две пары резиновых шлепок, стоптанные ботинки и, главное, резиновые сапоги, не очень высокие, под камуфляж, но непромокаемые. Как раз то, что ему не хватало.

– Да вроде все на месте, – пожал плечами Паша.

– А ведь я спрашивал про сапоги, – усмехнулся Тимофей.

– И я, – не без обиды напомнил Женя.

– Да как-то упустил, – покосившись на него, сказал Паша.

– Может, и сейчас что-то упускаешь? – Тимофей кивком указал ему на вешалку. – Может, что-то все-таки пропало?

– Сапог одна пара была, – качнул головой Паша.

– Ну да, сапоги забрали бы в первую очередь, – сказал Женя.

– Но не забрали…

Нога у Паши здоровая, сорок четвертого размера, сапоги практически на любого налезут. Но преступник не воспользовался возможностью сменить обувь и одежду. А ведь он должен был намокнуть под дождем. Или он совершенно равнодушен к комфорту и закален, как пещерный человек, или его защищал какой-нибудь непромокаемый костюм.

– Труп, считай, из-под носа у нас увели.

– И сбросили в реку, – сказал Тимофей. – А затем преступник вернулся в баню.

– Зачем?

– За топором или за кружкой. Или за тем и другим.

– Ерунда какая-то! – мотнул головой Паша. – Сидел, ждал, пошел, сбросил, вернулся… Дичь! Не было ничего такого!

– А что было?

– Родик в бане был. Ожил, пошел в баню, попил водички…

– А топор?

– Взял, чтобы нас убить! – Паша сделал страшные глаза.

– И куда же он делся?

– Топор?

– Родик?

– В реку спрыгнул, – осклабился Паша. – Может, у него память отшибло. Забыл, что он… не водоплавающий.

– А если он уже в доме? – спросил вдруг Женя.

И Тимофею стало не по себе. Вдруг Родик на самом деле ожил, вернее, пришел в себя и решил отомстить за подлый удар. Может, он знал, кто его нанес, а может, собирался наказать всех, кто находился в доме. Или даже уже отомстил!

Тревога оказалась ложной, Родика в доме не нашли. Полина, Галка и Катя секретничали на кухне, распивая графинчик водки. Леру все вместе нашли в своей комнате. Она лежала на заправленной кровати, одетая в спортивный костюм, и о чем-то думала, глядя в потолок.

– Спину еще не отлежала? – спросила неравнодушная к ней Полина.

– Нет.

Лера повернула к ней голову, но увидела, казалось, не сразу. Понадобилось какое-то время, чтобы сфокусировать взгляд.

– Что у тебя с глазами? – спросила Полина.

– А что у меня с глазами?

– То суженные зрачки, то расширенные. Лицо не чешется?

– Нет, а что?

– Да все не могу понять, под кайфом ты или просто в голове пусто?

– Может, и пусто, – немного подумав, сказала Лера.

– Чувствуешь? – язвительно усмехнулась Полина.

– Чувствую. Послать вас хочу, чувствую, а не могу. И не из уважения к вам, просто все пофиг.

– Ух ты какая!

– Какая есть. И не надо на мне отрываться!

– Да оставь ты девчонку в покое! – вступилась за Леру Катя.

Она хотела взять Полину под руку, но промазала и лишь провела пальцами по ее локтю. И Полина хорошо выпила, и Катя уже пьяная.

– Ты в курсе, что Родик твой ожил? – спросила Галка, язык у нее заплетался.

– Ожил? – как-то не очень удивилась Лера.

– Встал и пошел. К тебе не заходил?

– Нет!

– А тебе все равно!.. Умер – все равно, ожил – все равно!

– Ты что, не видишь, амеба она! – фыркнула Полина.

И сама, взяв Катю под руку, вышла из комнаты. И на Тимофея глянула, чтобы он не вздумал здесь оставаться. И он пошел за ней, соглашаясь с тем, что Лера действительно со странностями. Но от этого она не становилась менее сексуальной.

– Я не амеба, просто мне все равно! – меланхолично бросила вслед им девушка.

– Или все равно, или что-то принимает, – уже за закрытой дверью сказала Полина.

Развить эту мысль помешал прозвучавший в прихожей звонок.

– Кажется, к нам гости! – сказала Галка.

И действительно, за воротами в надетой старой плащ-накидке армейского образца, под капюшоном и в резиновых сапогах стоял пожилой, с морщинистым лицом мужчина.

– Антоныч, вы чего? – направляясь к воротам, спросила Галка.

Мужчина ответил, но Тимофей не услышал, что именно: мешали расстояние и шум ветра.

Галка открыла дверь, мужчина вошел во двор, с неба упала крупная капля дождя, тут же в желоб водостока стукнула другая.

– Да что же это такое! – скривился Антоныч.

Тимофей видел его последний раз пять лет тому назад, когда гостил здесь при жизни тестя. Антоныч жил в ближнем к мосту доме, за пять лет он ничуть не изменился, такой же старый и сутулый. И голова такая же седая, может, волос поменьше стало.

– Давайте в дом! – Галка открыла дверь, но Антоныч остановился на крыльце под козырьком и неторопливо достал из кармана пачку дешевой «Примы». Старый, сутулый, но на вид еще крепкий. Жилистый, энергичный, руки сильные. Не толстый, не худой, прокуренный, просоленный, проспиртованный.

Сигареты у Тимофея закончились, курить очень хотелось, но для него лучше завязать с куревом, чем просить сигарету. Он уже и настроился на то, что будет бросать, но все равно с жадностью глянул на пачку. Табак дешевый, но ему все равно, тем более что алкоголь в крови, а он усиливал желание покурить.

Не стал он просить сигарету, но зажигалку достал, щелкнул, высек огонек. Антоныч прикурил и кивнул в знак благодарности.

– Будете? – спросил он у Тимофея.

– Ну, если не жалко.

– Да чего уж там! Я хоть и пенсионер… Капитан милиции в отставке. Капитан Бутюгов! – Антоныч усмехнулся, давая понять, что не случайно заострил внимание на своем прошлом.

– Ну да, отец что-то говорил, – сказала Галка, озадаченно глядя на гостя.

– Вот позвонили, сказали, что у вас тут убийство.

– Вот молодцы! – всплеснула руками Галка. – Сами приехать не смогли!

– Куда приехать, ты видела, что там творится? У меня уже огород под водой, еще немного, и в дом вода хлынет… Так что тут у вас?

– А у вас? То есть у них! – Галка кивнула в сторону города. – Родион – подполковник полиции, они что, вертолет не могли выслать?

– А садиться куда?.. Не переживай, Галина, все варианты, как к вам добраться, рассматривались.

– А может, не поверили мне?

– Поверили… Я ведь в патрульно-постовой служил…

– И правильно, что не поверили. Ушел труп!

– Как это ушел?

– Лежал, лежал… – Галка повела рукой, указывая, где лежал труп. Идти к месту она не собиралась, небо лупило крупным калибром. – Смотрим, нет его! Как будто и не было!

– Может, все-таки было? Где Калугин?

– Да не знаем, все обыскали, нет его… Машина вот стоит!

– А трупа нет?

– Так, может, и не труп… Нет, я пульс щупала, но я же не врач, могла и ошибиться.

– Пульса не было, а травма была?

– Черепно-мозговая. По голове его ударили. Возможно, топором… Думаю, череп проломили. Крови особо не было, дождем ее вымыло… Из головы.

– Что вымыло? – принюхиваясь, спросил Антоныч.

Он и сам был слегка под хмельком, но все равно учуял запах перегара, исходящий от Галки.

– Мозги вымыло!

Она едва заметно качнула головой, глядя на Тимофея. Не надо ничего говорить, призывала она. Не надо делиться своими подозрениями. Как будто и не было ничего.

Тимофей кивнул, соглашаясь с ней. Подозрения, конечно, имелись, но начнешь объяснять, запутаешься в фактах и мыслях. Да и какие там факты? Одни сплошные предположения. На пьяную голову.

– У кого вымыло?

– У меня!.. У всех!.. Может, и не было ничего!.. Сам видишь, отца поминаем!

– Да, вижу… А Калугина не вижу.

– Сами не знаем, где он.

– Далеко уйти он не мог.

– Ищем, в бане смотрели, в подвале.

– А если все-таки была черепно-мозговая травма?

– А разве я говорю, что не была? По голове чем-то ударили, рана там на голове была… А куда Калугин делся, не знаю!

– Может, очнулся и к реке пошел. У вас калитка закрыта?

Тимофей качнул головой. Преступник мог сбросить Родиона, вернуться за топором и кружкой, а потом уйти, калитку за собой он запереть просто не мог. Но в то же время, возможно, Родион мог и сам выйти к реке, ничего не соображая. Вышел, свалился с обрыва и канул в воду…

– А что там открывать, засов сдвинул, – Галка в раздумье провела пальцем по щеке. – Замок был, куда-то делся, найти не можем.

– Забор у вас высокий, – кивнул Бутюгов.

– Профлист, так просто не перелезешь.

– И собака.

– Собака у Петровны.

– Ну да… А Калугин под мухой был?

Антоныч улыбался, давая понять, что ничего страшного не произошло. Ну напился мужик, ну свалился под куст, проспался, очнулся, встал и пошел.

– Ну да, он вчера хорошо поддал. Почти до утра сидел. Пьяный был, вышел во двор, упал, ударился… Несильно.

– Несильно… – кивнул, будто соглашаясь, Бутюгов и строго спросил: – Где он сейчас?

– Так не знаю! – вздрогнула Галка.

– А вы что скажете? – Антоныч резко развернулся к Тимофею.

– А что я скажу? – напрягся тот.

– Вы что-нибудь знаете об этом случае?

Галка едва заметно качнула головой, предостерегая от лишних слов. Но Тимофей не повелся. Сейчас он промолчит, а завтра за них всех возьмутся всерьез, правда всплывет, а с него спросят, почему он ее утаил.

– Знаю, конечно. Я Родиона нашел, он лежал там, за кустами.

– Живой?

– Не знаю, не проверял.

– И куда Родион делся?

– Не знаю. Мне кажется, его здесь на площадке ударили. По голове. Чем – не знаю. Он упал, его потащили к реке, потом бросили.

– Кто потащил, кто бросил? – спросил Бутюгов.

– Я не знаю.

– А тело куда делось?

– Не знаю. Возможно, его сбросили в реку, пока мы сидели на кухне.

– Кто сбросил?

– Кто-то наглый и отчаянный, – сказал Тимофей.

– И кто у вас тут такой наглый и отчаянный? – Бутюгов пристально смотрел на него и хищно улыбался.

– Не знаю. Мы все вместе были, когда тело исчезло. Из нас никто не мог его утащить и сбросить в реку.

– Все вместе держались, – кивнула Галка.

– А тело исчезло?

– А в бане остались мокрые следы… У вас какой размер ноги? – спросил Тимофей.

– У меня? – нахмурился капитан в отставке.

– Шутка!

– Шутка?

– Вы же думаете на меня, почему я не могу думать на вас?

Действительно, Родион – подполковник полиции, большая шишка, а руководство городского управления не смогло, как говорят в таких случаях, изыскать возможности направить полноценную группу на место преступления, задействовало отставного капитана, которому, возможно, и заказали убийство подполковника Калугина. Может, Родион собирался сдать своего начальника в руки правосудия, а его за это решили убрать. И Бутюгов лучший для этого вариант. Живет поблизости, место знает, раньше служил в милиции, силовым способам воздействия на человека обучен.

– А вы можете думать на меня?

– Я человек здесь, в общем-то, посторонний, Родиона Калугина толком не знаю, общих точек соприкосновений с ним не имею. Так же как не имею намерений его убивать.

– А я, значит, имею?

– Не знаю.

– А ведь вы правы… Насколько я помню, вы муж Полины?

– Ткачев Тимофей Иванович.

– Вы правы, Тимофей. Как вы говорите, намерений убивать? Я тоже не имею намерений, но подозревать можно и меня. И я буду себя подозревать. И себя, и вас… И всех! – Бутюгов улыбнулся Галке, давая понять, что подозревать ее будет милостиво, по-соседски. Но будет.

– Я-то здесь при чем? – нахмурилась она.

– Ты-то, может, и ни при чем, а муж твой…

– Что муж? – голос у Галки дрогнул.

Полина, конечно, хотела знать правду относительно происхождения их с Пашей сына, но во всеуслышанье претензий не выдвигала. Не выносила сор из избы, но вдруг Бутюгов что-то знал. Если да, то у него имелся повод подозревать Пашу.

– Ничего! – отрезал Антоныч. – Не будем об этом… Сначала найдем тело.

– Ушло тело!

– Вопрос, как оно ушло? Своим ходом или… Я могу осмотреть дом?

– Ну, если вас уполномочили.

– Да, да, именно уполномочили! – улыбнулся капитан в отставке. – Хорошее слово поднимает настроение… Ну что, пойдем?

Бутюгов обошел дом, побывал на чердаке, спустился в подвал, заглянул во все шкафы и кладовки, осмотрел гараж, сараи. Этого ему показалось мало, он велел открыть багажники машин. Тело Родиона не нашли, зато в салоне его машины Тимофей заметил початый блок «Парламента».

– Что вы там про баню говорили, Тимофей Иванович? – спросил Антоныч.

– Нет там ничего.

– А какого размера вы там видели следы?

– Думаю, следы уже высохли.

– Сразу надо было идти?

– Я этого не говорил.

– Но мы пойдем сейчас!

Отпечатки подошв действительно исчезли, высохнув, но лужица под скамейкой осталась.

– Человек здесь какой-то сидел, – сказал Тимофей. – Мокрый от дождя. Насквозь мокрый. Сидел, долго сидел. Капало с него.

– Да, вижу, – кивнул Бутюгов, пытаясь разглядеть отпечатки ноги.

– Промок очень, пока Калугина высматривал.

– Высмотрел?

– И убил!

– А сюда зачем вернулся?

– Что-то вспугнуло его, – пожал плечами Тимофей. – Хотел труп в реку сбросить, но не смог.

– А потом, выходит, смог?

– Потом, выходит, смог. А затем в баню вернулся. С мокрыми ногами… Мокрые ноги у него были, но чистые, водой всю грязь смыло. Думаю, мелкая фракция осталась, щебень, песок, глина. Но тут и без этих следов песка хватает.

– Ну да, пол, скажем так, не совсем чистый.

– Не совсем, – присаживаясь, кивнул Тимофей.

Осматривая пол, у самой ножки стола он увидел желтенькую таблетку, осторожно поднял ее, осмотрел, прочел надпись на ней.

– Что там?

– Да таблетка.

– Чья?

– Но-шпа ни от чего не помогает, – усмехнулся Тимофей. – Особенно не помогает от боли в животе.

А ведь преступника могло скрутить от боли в животе. Тащил труп, перенапрягся, опять же, перенервничал. Убить человека – сильный стресс. Скрутило мужика, он бросил труп, вернулся в баню переждать приступ, наглотался здесь таблеток, одна выпала из склянки.

– Ваша таблетка?

– Почему моя?

– А как вы определили, что но-шпа?

– Spd написано, что это значит, не знаю. Знаю, что но-шпа… Надо у Паши спросить, может, у них кто-то такие таблетки принимает.

– Паша мог убить Калугина? – внимательно глядя на Тимофея, спросил Бутюгов.

– Почему вы спрашиваете?

– Ну, если Паша обронил…

– А я сказал, что таблетку обронил преступник? – удивленно повел бровью Тимофей.

– Нет, но вы так смотрели на эту таблетку, – заметно занервничал Антоныч.

– Да нет, просто нашел…

А ведь Бутюгову лет семьдесят, не меньше, старик стариком, болячек у него хватает, может, животом страдает. Может, носит с собой но-шпу. Кому-то же это лекарство должно помогать, если его продают и кто-то покупает.

– Но все равно что-то подумали, – не останавливался Бутюгов.

– Ну, думал… Преступник два раза сюда возвращался… Как минимум два раза… Убил Калугина, потащил труп к реке, что-то помешало, он бросил труп, вернулся… Хотелось бы знать, что помешало. Может, живот схватило, – предположил Тимофей.

Может, это у Бутюгова живот разболелся, вот он и скрылся в бане переждать приступ. Водички здесь раздобыл, сухариками полакомился, когда отпустило. А переодеваться не стал. Зачем? Если он рядом здесь живет?.. Это человек со стороны мог бы сменить одежду, потому что податься некуда. А Бутюгов домой отправился, там и переоделся. А потом уже из полиции позвонили, попросили посмотреть, что случилось… Или не звонили?..

– У меня с животом все в порядке.

– Так никто ничего… – Тимофей отвел в сторону взгляд, чтобы не выдать свои мысли.

На самом деле он подозревал Бутюгова, но не хотел об этом говорить. Действительно, зачем настраивать против себя человека, который может убить?

– Значит, говорите, преступник два раза сюда возвращался? – в раздумье спросил отставной капитан.

– Второй раз что-то забыл. Уже после того как труп в реку сбросил.

– А если это Калугин здесь был? Может, он следы здесь оставил?

– Может, и Калугин, – не стал отрицать Тимофей.

– Может, сам обо что-то стукнулся?

– Может, сам… Если бы преступник на него напал, если бы Калугин пришел за ним в баню, здесь драка была бы, а ничего не разбито, не перевернуто. Хотя, может, и есть где-то следы крови. Я не криминалист, я не вижу, нет опыта… Да и зачем? Может, Родион сам ударился, а потом ожил, зашел в баню и пошел к реке. Там и утонул… Или по поселку ходит… А мы здесь стоим, время зря теряем.

– Это да, может, он дома у кого-то, – кивнул Бутюгов.

– Лада Петровна здесь недалеко живет, может, она его пригрела… – пожал плечами Тимофей.

– Может, и пригрела, – отставной капитан смотрел прямо ему в глаза.

– Тогда почему она не сказала?

– Почему?

– Если не сказала, значит, Калугин знает, кто его пытался убить. Значит, он опасается за свою жизнь.

– А вы не криминалист?

– Нет, я прораб, на стройке.

– Ну хорошо, пойду к Петровне схожу, – кивнул Бутюгов.

Он, казалось, торопился уйти, пока Тимофей не раскусил его. Во всяком случае, у Ткачева такая возникла мысль. И еще Антоныч согласился на версию, которую пыталась навязать ему Галка, тем более что Родион запросто мог сам себе разбить голову. И ожить… чтобы затем свалиться в реку.

Бутюгов отправился к Петровне, а Галка ей позвонила, спросила про Родиона и получила ожидаемый ответ. Не было у нее Калугина, она бы сказала.

– А зачем Петровне что-то скрывать? – глянув на Тимофея, спросила Галка.

– Так в том-то и дело, – кивнул он.

Возможно, Родион знал, что его ударил Паша, поэтому заставил Петровну молчать. Но в то же время Родион – подполковник полиции, он бы нашел управу на Дуванова. И сам с ним справиться мог, и людей своих по его душу отправить…

– Может, ходит Родик сейчас, бродит, а мы тут маринуемся, – глянув на мужа, сказала Галка.

– А ты дело говоришь, – кивнул Паша. – Надо бы походить, поискать. Может, забился где-то под куст?

– Дождь снова собирается, – Женя посмотрел на небо.

– Надо поторопиться!

– Я бы от резиновых сапог не отказался, – сказал Тимофей.

Но на сапоги претендовал и Женя. Впрочем, обошлось без жребия. Паша заставил себя подняться на чердак и принес резиновые сапоги, не достающие до колена. Тимофей переоделся, надел сухие носки, спортивные брюки.

Поселок располагался на островке, нижнюю часть которого затопило. Над водой осталась только высотка, на которой и стояли все восемь домов. На первой линии все было в порядке, а огороды второй тонули в реке. На второй линии жил и Бутюгов, и Петровна. К ним заходить не стали, обошли поселок по кромке обрыва и по улице, сделали круг, заглянув за каждый куст, где мог скрываться Родион, но, увы, ничего не обнаружили. В воде тоже трупа видно не было.

На второй круг не хватило времени, хлынул дождь, пришлось сворачивать удочки и уносить ноги.

– Опять всю ночь лить будет? – спросил Паша.

Ему не повезло, он влез в глубокую лужу и набрал воды в сапоги, поэтому торопился поскорее вернуться в дом.

– Что лить? – усмехнулся Тимофей.

– Дождь лить будет.

– А я думал, в рюмки лить.

– Ну, в рюмки, святое дело!.. Галка сейчас картошки нажарит на сале, грибочков достанем, огурчиков, – в предвкушении застолья улыбнулся Паша.

– Может, сапоги повыше достанешь? – спросил Женя, пальцами касаясь коленки.

Он давал понять, какой уровень сапог его устроит.

– Эти высохнут!

– Хотелось бы сапоги повыше.

– Повыше были, на чердаке точно больше нет. Пониже гляну, в подвале посмотрю.

– Как бы подвал не затопило.

– Не каркай!

В подвал пришлось спускаться всем. Егор Павлович строил дом грубо, но основательно, подвал у него полноценный: и бойлерная в нем, генератор, склад горючего. Газ на остров не подводили, котел работал на мазуте, одна подсобка в подвале была забита полными бочками, другая – пустыми. Для хранения закаток склад, в нем же хранились самогон и наливка, тара герметичная, если зальет, ничего страшного. А сахар, муку и крупы пришлось поднять в дом, поставить под лестницу. Немного подумав, Паша прихватил и пару банок с самогоном, хотя в доме оставалось чуть ли не пол-ящика водки. А вдруг все-таки зальет подвал, как потом доставать, тем более на трезвую голову?

– А сапоги? – спросил Женя.

В подвале оставалось целое помещение, которое они не обследовали. Паша обронил, что сапоги, если они есть, валяются где-то там рядом с лодкой. А лодку еще нужно накачать, а это не просто, поскольку компрессор не работает. В принципе, он и сапоги может достать, и лодку, но не сейчас.

– Давай сначала выпьем! – Паша блаженно сощурился, раздувая ноздри.

Запах жареного картофеля разжигал аппетит.

К столу собрались все. Почти все.

– А где Лера? – спросила Галка.

– Я звала, – пожала плечами Катя. – Сказала, не хочет.

– Не обедала, не завтракала… Святым духом, что ли, питается?

– Аппетита нет, – усмехнулась Полина. – С наркоманами это бывает.

– Ты это, не надо девчонку задирать, – Катя с укором глянула на нее. – Совсем затравила бедную!

– Ее затравишь! – фыркнула Полина.

Тимофей ничего не сказал, но также с укором глянул на жену. Полина открыла рот, как будто собиралась выразить возмущение, но, осознав свою вину, просто махнула рукой.

Галка поднялась наверх, вернулась вместе с Лерой. Девушка улыбалась, хотя ей, казалось, хотелось плакать. Глаза нормальные, зрачки не суженные, не расширенные, лицо не чесалось, как это бывает у наркоманов. Круги под глазами, правда, никуда не делись, возможно, даже стали немного темней.

Женя посадила девушку за стол, Галка поставила перед ней тарелку с картошкой, подала вилку и даже нож.

– Будешь? – спросил Паша, нацелив на нее горлышко только что открытой бутылки.

– Почему не будет? Будет! Может, Родика больше нет, – сказала Катя.

Паша махнул рукой, давая понять, что за упокой наливать не будет.

– Мертвым его никто не видел!

– Может, правда где-то ходит. У Дорожкина спросить надо, у Одаева. Может, он память потерял, не может ничего сказать, – предположила Галка.

– Или по баням прячется, – кивнул Тимофей.

– Еще раз пройдемся. Если Антоныч не найдет.

– Антоныч… – фыркнула Галка. – Вспомнили старого коня!

– Глубоко пытался вспахать старый конь, – усмехнулся Тимофей.

– Думал, тот, кто убил, среди нас… А вот мы так не думаем! – Галка выразительно глянула на него.

Они не думают на Тимофея, он не подозревает их, со всех сторон удобно. В конце концов, Родион мог и сам стукнуться головой.

– Никто не думает, трупа нет, живого человека будут искать, – сказала Полина.

– Ищем! – кивнула Галка.

– А как оно на самом деле…

– А на самом деле в бане кто-то был, – глянув на Тимофея, продолжил за него Женя. – Что, если убийца?

– Был да сплыл, – Паша снова потянулся за бутылкой.

– А если вернется? Если полиция не смогла приехать, все вокруг водой залито, куда ему деваться?

– Вернуться может только Родион.

– Он вернется, а у нас калитки заперты, – сказала Галка.

– Значит, не будем запирать!

– Какой ты умный!

– Умный!.. Вы тут сидите, водку жрете, а я один за вас думаю, – судя по тону, Паша и близко не шутил.

– И что ты, такой умный, надумал?

– А то, что дела у нас тут непонятные творятся… И вода прибывает… В общем, дежурство нужно организовать. Дневального назначить!

– А как насчет дежурного?

– Муж дневальный, жена дежурный, что здесь непонятного? – удивленно повела бровью Галка.

– Вот, парами дежурить будем!.. Кто первый?

– Кто предложил, с того… с тех и начнем! – Женя пальцем указал на Пашу.

– Отлично! – расплылся тот в улыбке. – Мы с Галкой до двенадцати дежурим, потом вы с Катюхой… До четырех… Ну а потом Ткачевы!..

– Какой ты хитрый! – буркнул Женя.

Но Паша как будто не услышал его.

– Никого не обидел? – спросил он, выразительно глядя на Леру.

– Меня обидели, – тихо сказала она.

– Хочешь поучаствовать?

– Ну я же не калека, и все понимаю.

– Тогда Зуйковых подстрахуешь. У них время самое сложное.

– Вдвоем будем, – улыбнулась Катя.

– Ну нет, я за нормальный здоровый секс! Втроем! – пошутил Женя.

– У тебя с водкой секс! На троих!

– А это мы еще посмотрим!

– Посмотришь, если глаза не зальешь!

– Будь спок!

Как оказалось, хорохорился Женя совершенно напрасно. Еще и одиннадцати не пробило, а его развезло в хлам. Потянуло в постель и Тимофея: слишком уж трудным выдался день.

Засыпая, он подумал о том, что Паша мог оставить открытыми обе калитки, заходи кто хочешь. Сам он еще за столом до двенадцати легко продержится, а дальше? Женя спит, не разбудишь, Катя запросто может заснуть, о Лере и говорить не приходится. Если она днем как сонная муха, это не значит, что ночью она сова. Вчера, например, рано ушла спать. А сегодня и не проснется… Никто не будет охранять дом, калитки открыты, а убийца бродит по поселку. Но, увы, тревожные мысли никак не помешали Тимофею заснуть.

До отбоя совсем немного, скоро вечерняя прогулка, в казарме шум и гам, а нужно выспаться, в полночь дежурный поднимет, поставит у тумбочки. Тимофей изо всех сил пытался уснуть, но все никак не получалось. Ивашов ржет как лошадь, невозможно заснуть…

– Эй! – Кто-то толкнул в плечо.

Открывая глаза, Тимофей улыбнулся. Все-таки успел он заснуть перед сменой, но время вышло, пора на смену. Дежурный долго будить не будет. Сразу не поднимешься, сапогом по пятке врежет.

Но вместо дежурного перед глазами маячила Полина на фоне окна, в котором брезжил утренний свет. Электронные часы за ее спиной высвечивали шесть двадцать две. Примерно в это время сейчас и светало, но это если дождя нет, если небо хотя бы относительно чистое. А ведь не слышно противного шума за окном.

– Эй, просыпайся! Наша смена! – зевая, с сарказмом сказала она.

– Смешно!

Тимофей и хотел перевернуться на другой бок, но их время еще не вышло. Их время с четырех до восьми утра, а там Галку будить, завтрак готовить.

– Смешно то, что нас никто не разбудил!

– Значит, думали, что мы не спим!

– А если некому было будить?

– Всех убили и съели?..

Тимофей вздохнул, шутки шутками, а подниматься нужно.

– Или секс втроем доканал?

– Какой секс? Ты Женю вчера видел?

– Я бы сейчас хотел его увидеть!

Тимофей оделся, вышел в холл, прислушался. В доме тишина, все спят. Никто не ходит, не топает, на кухне ничего не гремит. Сначала он заглянул в комнату к Лере. Тихонько постучал и сразу же открыл дверь. Девушка, приподнявшись на локте, виновато посмотрела на него. Или даже куда-то сквозь него. Взгляд сонный, ничего не соображающий.

– Проспала?

– Сама не знаю… – непривычно растягивая слова, проговорила Лера и тут же опустила голову на подушку, закрывая глаза. И почти беззвучно пошевелила губами. – Я сейчас!

В дверь он стучал тихо, но его услышали в комнате через холл. Катя сама вышла к нему, на ходу завязывая пояс на халате. И она такая же сонная и похмельная, как Лера. Ну да, хорошо вчера посидели, всем досталось.

– А что, уже утро? – спросила она.

– Половина седьмого!

– А где Женя?

– Это ты у меня спрашиваешь? – Тимофей кивком указал на дверь, за которую держалась Катя.

– Нет его в спальне!

– А где он?

– Ну как где!.. Он же вас разбудил?

– Не будил.

– Тогда где он?

– Спокойно! Сейчас найдем!

– Где ты его найдешь? – Катю вдруг охватила паника.

– Я же сказал, спокойно!

Тимофей обошел весь дом, разбудил Пашу с Галкой, но Женю как будто корова языком слизала.

– Может, он в подвале? – спросила Катя.

– Почему в подвале?

– Он собирался отправиться туда за сапогами… И про лодку говорил… Паша же так и не удосужился.

– Когда он собирался?

– Паша нас разбудил, ну, мы с Лерой посидели немного, потом Женя подошел, давайте, говорит, я побуду. Я ему – спи давай, а он говорит, мне, в подвал надо…

– За сапогами и лодкой!

– Дались ему эти сапоги!

– А что ты так переживаешь? Пойдем сходим в подвал, глянем! – Тимофей повернулся к двери, за которой начиналась лестница на цокольный этаж.

– Я боюсь! – Катя вцепилась ему в руку.

– И мне почему-то становится страшно, – сказал он.

Но в подвал все-таки спустился, включил свет, обошел все помещения – никого. Заглянул в одну кладовку, где могли находиться сапоги, там полный бедлам, затем в другую, поменьше, там такой же завал. Рамы оконные со стеклами у стены, чугунные радиаторы отопления стопкой, мешки с окаменевшим цементом. И кирпичи на полу. Тимофей не мог не обратить внимания на кирпичи, потому что лежали они под проемом в стене. И еще это было единственное помещение в подвале, стены которого изнутри были облицованы кирпичом. Везде голый блок, а здесь хоть какая-то отделка.

– Что здесь такое? – спросил Паша. Он только-только спустился вниз.

– У вас что здесь, тайник?

– Какой еще тайник?.. – Паша подошел к пролому в стене, заглянул внутрь, вынул шатающийся кирпич. – Ничего не понимаю!

– А почему кирпич?

– Что – почему кирпич?

– Почему везде блок, а здесь кирпич, еще и зазор?.. – Тимофей просунул руку за кладку. – И здесь не пять, и даже не десять сантиметров пустоты…

Воздушный зазор между несущей и облицовочной стеной должен составлять двадцать миллиметров. И между стеной и утеплителем тоже столько же. А здесь зазор миллиметров двести, если не больше. Зазор между стенами в районе тайника, а все остальное пространство плотно забито пенопластом, никакой прослойки между ними.

И почему стены кирпичом выложены? Именно здесь, в кладовке? Может, Егор Павлович решил обшить им весь подвал, начав с малого, но затем передумал? А может, он решил устроить здесь тайник, который сегодня вдруг вскрылся.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – дрожащим от волнения голосом спросил Паша.

– Думаю.

Не зря Тимофей спросил его вчера про отцовские деньги. Егор Павлович когда-то работал в городской администрации, его начальника Трихонова накрыли на взятке, взяли, что называется, с поличным. На даче у Трихонова устроили обыск, нашли тайник, но денег в нем не обнаружили. Вроде бы секретаря его там видели незадолго до ареста, но и Егор Павлович мог там побывать. Полина говорила, что подъезжали какие-то люди, спрашивали у отца деньги, он все отрицал, в конце концов от него отстали. Деньги эти так нигде и не засветились, история о них перешла в разряд семейных легенд, но, когда ехали сюда, на похороны, Полина вспомнила о ней в надежде на чудо. А вдруг деньги все-таки всплывут и порадуют наследников! Сумма там вроде приличная.

– А ведь я спрашивал у отца, но он молчал, не говорил ничего.

– Но ведь и не отрицал.

– Ну, молчал, потому что говорить не мог…

Егор Павлович тяжело переживал смерть жены. После первого инсульта он более-менее оклемался, последнее время даже стал подниматься с постели, но второй удар пережить не сумел. Умер во время сна, тихо и спокойно, и не успел составить завещания. Или не захотел.

– Вы же говорили, что мог?

– Ну как говорил… Все Варвару вспоминал, к ней собирался, радовался, как дитя… Знаешь, как это называется?

– И завещание поэтому не оставил?

– А только мы с Полинкой остались, напополам все… Вроде справедливо, а как делить?..

– Деньги поделить гораздо легче!..

– Ну да… А ведь я искал эти проклятые деньги… И на стены эти кирпичные внимание обратил… Даже простучал все, хотя…

– Что – хотя?

– Думал, у него где-то в полу тайник, в бетоне… Но стены все равно простучал.

– И что?

– Ничего не выстучал.

– Ничего – это потому, что в тайнике не было пустоты. А между стеной пенопласт примерно той же плотности, что и сумка с деньгами. Или даже две сумки.

– Но Женька-то нашел!.. Вот скотина!

– Нашел, потому что отец ваш дал вам знак. Может, кирпичи расшатал, я не знаю… Он спускался сюда перед смертью?

Помещение небольшое, хлама много, наверняка им была завалена вся площадь, не пройти. Но сейчас Тимофей видел перед собой проход до самой дальней стены, может, Егор Павлович расчистил его, подавая знак?

– Ну Женька, ну мразь!

Паша бросился к лестнице, в это время по ней спускалась Галка, они едва не сшиблись лбами.

– Ты чего как бешеный? – спросила она.

– А-а! – в отчаянии махнул он рукой и быстро поднялся в дом.

– Что там? – спросила у Тимофея Галка.

– Лучше не спрашивай!

Тимофей нашел Пашу во дворе, он лихорадочно обыскивал старенький «Форд Фокус» Жени. Но нашел его не только он.

– Что ты делаешь? – с порога крикнула Катя.

– Что я делаю?! – поворачиваясь к ней, взревел Паша.

– Что-то не сходится! – крикнул ему на ухо Тимофей.

И он резко повернулся к нему.

– Что не сходится?

– Где Женя?

– Сбежал, падла!

– Куда он мог сбежать? Вода вокруг!

– Не знаю!

– Почему сбежал один, без жены?

– Да я откуда знаю!

– А почему кирпичи в стену не вернул?

– Какие кирпичи! Кто сбежал? У вас что, белая горячка? – спросила Катя.

– Это что у нас такое? – Тимофей заметил темные пятна на подсыхающем под колесами машины бетоне.

Это могло быть как машинное масло, так и человеческая кровь, размытая водой.

– Да в конце-то концов! – всплеснула руками Катя.

– Что за шум, а драки нет? – Из дома в сопровождении Галки вышла Полина.

– А то, что Женька, сволочь, тайник в подвале нашел! – едва сдерживая себя, проговорил Паша.

– Какой тайник?

– С деньгами!

– С деньгами?! – хором ахнули Галка и Полина.

– Нашел и решил спрятать в машине! – Тимофей смотрел на другую, сильно размытую водой россыпь пятен, похожих на кровь. – А кто-то его здесь перехватил!

Или это все-таки машинное масло? Или еще что-то другое?

– Кто перехватил?

– А вот это я хотел бы знать! – нахохлился Паша.

Тимофей настороженно смотрел на него. Тайник мог вскрыть Женя. Увидел деньги, решил их спрятать, рванул к машине в расчете затем вернуться и заделать проем. Но его заметил Паша, пошел за ним, там его возле машины и наказал. Как – пока вопрос.

– Кто? – Паша обвел свирепым взглядом всех и задержал его на Тимофее.

– Что – кто? Где Женя? Где он? Где? – Катя мотнула головой, возмущенно глядя на него.

– В доме нет, – не очень уверенно сказал Тимофей.

– Может, в сарае?

– Да хоть в бане! – гаркнул Паша. – Где деньги?

– Может, и в бане!

Но ни в сарае, ни в бане Женю не нашли. И деньги тоже. Тимофей вернулся к «Форду», от этой «печки» и надо плясать.

Если Женя хотел скрыть находку, он должен был вернуть на место кирпичи. Но не успел. Что-то с ним случилось. Возможно, его ударили ножом. В это время шел дождь, но, видимо, вскоре он прекратился, поэтому вода не успела смыть кровь. А могла это сделать… Или все-таки это не кровь?

Тимофей присел, пытаясь рассмотреть пятна. Лупы у него нет, да и не помогло бы ему увеличительное стекло, тут специальные химреагенты нужны.

– Один момент!

Тимофей сходил в дом, взял ключи от автомобиля, вернулся, открыл свою машину, достал из салона пузырек с перекисью водорода, которую они возили с собой для дезинфекции рук. Снова склонился над подозрительным пятном, капнул, но место, на которое пролилась перекись, подернулось пеной.

– Что там у тебя? – спросил только что подошедший Паша.

– А ты калитку на ночь закрывал? – поинтересовался Тимофей.

– Не знаю.

Тимофей подошел к калитке, дернул за ручку, открыл.

– Думаешь, кто-то с улицы зашел? – спросил Паша.

– Ну, если это не ты…

– А что я? – вскинулся Паша.

Тимофей нарочито внимательным взглядом окинул его с ног до головы. Куртка на нем знакомая, не порвана нигде, подозрительных пятен не видно. Лицо сильно помятое, но ни царапин, ни синяков.

– Ты чего? – угрожающе сощурился Паша.

– Ничего!

Тимофей взял его за руку, глянул на костяшки пальцев – не сбиты. Ногти не совсем коротко острижены, но чисто под ними, следов крови не видно.

– Думаешь, Женька с кем-то дрался? – отдернув руку, спросил Паша.

– Где Женька? – приближаясь к ним, истерично взвизгнула Катя.

– Это ты у нас спрашиваешь? – с укором глянул на нее Тимофей.

– А у кого же еще?

– Твоя смена дежурить была. Ты должна была все видеть.

– Давай, рассказывай! – потребовал Паша.

– Что рассказывать?

– Как муж твой наши деньги стащил!

– Какие деньги?

– Давай, давай, рассказывай! – добавила шуму Галка.

– Да не знаю я ничего! Спала я!

– Когда ты легла спать? – спросил Тимофей.

– Не помню…

– Должна помнить, ты на дежурстве была.

– Незаконно спать легла, – предположила Полина.

– Ну, я посмотрела на часы, когда Женька сказал, что я могу идти спать.

– И когда он сказал?

– Десять минут третьего было.

– Ты можешь идти спать? Или вы с Лерой можете идти спать? Что именно он сказал?

– Он мне сказал, а Лера со мной была…

– Он с Лерой хотел остаться? – спросила Полина, почему-то с подозрением глянув на Тимофея.

– Ну, не то чтобы… Но я отправила Леру спать!

– А сама когда легла?

– Ну, пока Леру отправила, пока с Женькой то-се… С полчаса где-то прошло…

– В два часа сорок минут Женя остался один? – подвел итог подсчета времени Тимофей.

– Ну да.

– А в подвал он когда спустился?

– Я откуда знаю? Не слышала я!..

– Сразу заснула?.. – не поверила Полина. – А если Женька твой к Лере сунулся? Или ты об этом не думала?

– Не думала… – замялась Катя. – Но с полчаса точно не спала, заснуть не могла.

– Где-то в половине третьего заснула?

– Может быть…

– Тихо все было? Женька к Лере не заходил, в подвал не спускался?

– Тихо было… Только не надо меня допрашивать! Тоже мне, следователи нашлись!

– Тогда не спрашивай, где твой муж!

– А я не у следователей спрашиваю! Я спрашиваю у тех, кто мог его убить!

– А его убили?! Что ты об этом знаешь?

– Ничего я не знаю! – Катя ошеломленно мотнула головой.

– Мы знаем, – сказал Тимофей, – что твой муж был в подвале. Он что-то там нашел и хотел спрятать в своей машине.

– Это вы так думаете!

– Мне вот тоже нужно было машину открыть, перекись взять, – гнул свое Тимофей. – Так мне за ключами пришлось сходить. И Женя твой должен был за ключами зайти.

– Так у него при себе ключи были! – Катя хлопнула по нижним карманам своей куртки.

– Ты знаешь или думаешь?

– Ну, он собирался сигареты взять.

– Сигареты… – Тимофей вспомнил о «Парламенте» в машине Родиона.

Он как-то забыл о них, спасибо Паше, одолжил пачку «Явы». Но в ней осталось сигарет всего несколько штук, а Родиону, пожалуй, курево уже ни к чему. И Лера, кажется, не курит.

– Не заходил он в комнату, – мотнула головой Катя.

– А машину открывал. И с кем-то дрался, – предположил Тимофей.

– С кем дрался? – Катя уставилась на него.

– Со мной точно не дрался.

– Откуда я знаю?

– Ты видишь кровь на моей куртке?

– Ты мог быть без куртки!

– Не мог Тимофей быть без куртки! – вступилась за мужа Полина. – И во двор он выходить не мог! Я бы услышала!

– Ну да, конечно! – фыркнула Катя.

– Мы можем думать друг на друга, но это не отменяет того факта, что Женька пропал. Может, его убили и скинули в реку!

– А драка была! – сказала Катя, указывая на дверь своего «Форда». – Этой вмятины вчера не было!

– Что еще не так? – спросил Тимофей.

– И у нас этой вмятины не было! – Полина рассматривала вмятину на переднем левом крыле их с Тимофеем «Крузера».

Вмятина внушительная, то ли ногой, то ли локтем сильно ударили, краска не сколота, но приятного мало.

– Да уж! – Тимофей озадаченно поскреб за ухом.

– А ведь это Женьку тащили! – сказал Паша и провел рукой, едва не касаясь помятого крыла.

Женю могли тащить за угол дома в обход «Ланд Крузера», возможно, он был еще жив и даже взбрыкнулся, ногой задев машину.

– А может, он кого-то тащил! – сказала Галка, глянув на бледную как смерть Катю.

– Кого он мог тащить? И куда он потом делся?

– Может, в реку вместе свалились?

– И река их унесла? – фыркнул Паша.

– И река их унесла, – кивнула Галка.

– Чушь она твою унесла!..

– Вместе с деньгами… Где деньги?

– Может, деньги, может, не деньги, но что-то ушло.

– И что теперь делать? – спросила Полина, с надеждой глядя на Тимофея.

Жили они не бедно, но деньги лишними не бывают.

– Искать того, кто утащил Женю! Драка во дворе была. Это значит, были шум, гам. Кто-то должен был слышать.

– Я не слышала, – мотнула головой Полина.

И Паша пошел в отказ, и Галка, а Катя молчала, из ее глаз текли слезы.

– А Лера? – спросил Тимофей.

Он повернулся к БМВ, взялся за ручку двери, дернул в ожидании, что сработает сигнализация, но она не сработала. Дверь открылась, Тимофей скользнул взглядом по заднему сиденью, где вчера лежал початый блок «Парламента», но сигарет не увидел. Он осмотрел весь салон, но их не нашел.

– Странно, машина открыта, сигарет нет… И Леры тоже нет, – сказал он.

– Лера в своем репертуаре, – усмехнулась Полина. – Спит!

Но Лера, как оказалось, не спала, всего лишь дремала перед телевизором. Лежала на заправленной кровати, одетая в свой спортивный костюм. Волосы чистые, как будто недавно вымытые, стянуты в конский хвост, на лице свежий макияж, но вид подавленный, помятый, и взгляд отсутствующий. Она только делала вид, что смотрит телевизор.

– Тук-тук! Не помешали? – не без сарказма спросила Полина.

Лера повернула к ней голову, но не сразу взяла в фокус.

– Не помешали, – заторможенно улыбнулась она.

– Чего такая сонная? – спросила Галка.

– Да не просто сонная! – скривилась Полина.

– Женя у тебя был? – вдруг резко спросила Катя.

– Женя?! – Лера приложила палец ко лбу, пытаясь сосредоточиться.

– Да, Женя? Мой Женя! Мы спать пошли, я в свою комнату, а ты в свою.

– Ну да, пошли…

– А Женя остался.

– Остался.

– К тебе не заходил?

– А почему он должен был ко мне заходить? – Лера возмутилась, но волю своему гневу не дала. Что-то сдерживало ее от проявления чувств.

– Не заходил, значит?.. А в подвал Женя заходил?

– Не знаю…

– А что ты знаешь?.. – Полина вдруг взяла Леру за лицо, пальцами сжав щеки, и посмотрела в глаза. – Что ты знаешь, спрашиваю?

– Да ничего я не знаю, спала я…

– Ничего не знаешь?

Отпустив Леру, Полина глянула по сторонам, открыла прикроватную тумбочку с ее стороны, заглянула в ящик, затем открыла дверцу. После чего подняла подушку, заглянула под матрац и уже там обнаружила прозрачный пакетик с порошком. Белый с розовым оттенком. Неужели кокаин?

– Оставь! – Лера запоздало надавила на матрас, чтобы закрыть находку.

Но было уже поздно, Полина вытащила пакетик.

– Ну разве я не говорила! – потрясая находкой, сказала она с торжествовом.

– Это лекарство!

– Пудра это! Носик припудрить!

– А что, нельзя? – чуть не плача посмотрела на нее Лера.

– А что, можно?

– И давно это у тебя? – спросил Паша. Он смотрел на девушку и с сожалением, и с презрением одновременно.

– У меня?! – вроде как удивилась Лера.

– А чье это?

– Ну-у…

– Скажи, что Родика! – с гримасой отвращения подсказала Полина.

– А не скажу!

– А чего так? Наркоманы всегда врут. Не могут не врать.

– Много вы знаете!

– Знаю.

– И скажу, что Родик… Он меня на иглу посадил!

Лера вдруг повернулась на живот, зарылась головой в подушку и заплакала.

– Эй, давай без спектаклей! – Полина подалась к ней, взяла за плечо, тряхнула.

Но Лера этого как будто не заметила.

– Нюхать кокс – это не на игле сидеть.

– Кокс я сейчас употребляю! – мотнула головой Лера. – Раньше на игле сидела…

– А что, Родик не мог ее на иглу подсадить? – спросил Тимофей, с упреком глянув на жену.

Родик еще тот ублюдок, ни стыда ни совести. Хорошо, что Тимофей врезал ему. Очень хорошо. Нашел красивую девчонку, сделал ее наркоманкой, поставил в зависимость от себя и пользуется. Неудивительно, что Лера и слезинки по нему не пролила.

– Родик все мог, – кивнул Паша.

– Доступ к наркоте у него был.

– И никто за это не арестует, – сказала Галка.

– И давно ты кокс употребляешь? – спросила Полина и снова тряхнула девушку за плечо.

На этот раз Лера перевернулась со спины на живот. И с обидой посмотрела в глаза женщине.

– Не важно! Важно, что употребляю!.. Думаете, мне нравится?

– Полина, отстань от девчонки, не видишь, хреново ей! – Галка взяла Полину за руку, потянула на себя.

– Да нет, ей сейчас хорошо… Когда закинулась?

– Какая разница?

– А кокс откуда? – не унималась Полина.

– Родион принес!

– Родион принес, в машине оставил, – сказал Тимофей. – И кокаин и сигареты.

– Какие сигареты? – Лера посмотрела на него удивленно, но при этом вздрогнула, выдавая таким образом волнение.

– Блок «Парламента», на заднем сиденье.

– И что сигареты?

– Куда они исчезли? Вчера они точно в машине были, а сегодня утром уже нет!

– Я откуда знаю, куда делись сигареты? Я не курю… Стараюсь не курить, – Лера отвела в сторону взгляд.

– Стараешься? – хмыкнула Полина.

– Ну, может, и курю! Может, захотелось и взяла!

– И где сигареты?

– Не знаю, на тумбочке лежали… – нервно проговорила Лера.

– А когда ты их взяла? – спросил Тимофей.

– Ну когда…

– Ты говори, говори. Только врать не надо! – предостерегла Полина. – У нас ведь все по минутам расписано, кто когда из дома выходил.

– А кто когда из дома выходил?

– Когда ты брала сигареты? – спросила Катя, недобро глядя на Леру.

– Ночью… Женя тогда пришел, сказал, чтобы спать шла…

– И ты пошла спать?

– Я пошла за сигаретами.

– Не слышала я, чтобы кто-то куда-то ходил!

– Не сразу пошла. Полежала немного, потом отправилась…

– Лежала, лежала, а закинуться нечем? – наседала Полина.

– Ну и это тоже роль сыграло. – Лера отвела в сторону взгляд.

– И все-таки, когда ты выходила… за сигаретами? – спросил Тимофей.

– Где-то в четыре утра.

– В четыре?! В четыре ты должна была разбудить нас, если не помнишь.

– Ну да, я еще подумала…

– И что тебе помешало разбудить нас?

– Что помешало?.. – Лера нервно кусала губы.

– Да вставиться поскорей хотела! – коварно усмехнулась Полина.

– Ну, не вставиться… Но хотела!

– Дождь шел, когда ты выходила? – косо глянув на жену, спросил Тимофей.

– Да, шел, но я быстро сбегала…

– А когда уходила?

– Когда уходила, не шел.

– Значит, ты должна была видеть Женю.

– Женю?.. Я видела Женю? – голос у Леры взволнованно дрогнул.

– Ты его видела?

– Если соврешь, значит, это ты убила Родика.

– Ну уж нет!

– Ты видела Женю? – снова спросил Тимофей.

– Ну как видела…

– Видела?

– Ну, он выходил…

– Наконец-то! Родила! – всплеснула руками Полина.

– Женя вышел, что дальше?

– Ничего.

– Что ничего? Кто-то напал на Женю! И ты видела кто?

– Ну, если видела… – глядя словно сквозь туман перед глазами, кивнула Лера. – Может, и напал.

– Слушай, ты что, не понимаешь? – набросилась на Леру Галка. – Сначала убили Родика, теперь вот пропал Женя! С нашими деньгами!

– С вашими деньгами?

– Где деньги?! – резко спросил Паша.

– Какие деньги? – пугливо спросила Лера.

– Что у Жени в руках было? – спросил Тимофей.

– Портфель, толстый такой… Два портфеля. Большие и тяжелые.

– Двойню родила!.. – усмехнулась Полина. – Третьего давай!

– Что третьего? – напряженно глянула на нее Лера.

– Что дальше было? Куда Женя портфели эти дел?

– В машину поставил… А во двор кто-то вошел.

– Кто вошел?

– Мужчина какой-то, в длинном плаще с капюшоном.

– Ну вот и третий пошел! – засмеялась Полина.

– Ты его узнала?

– Как я могла узнать того, кого не знаю? – удивилась Лера.

– Молодой мужчина или старый, какого роста, низкий, высокий, худой, толстый?

– Среднего роста, не худой. Но и не толстый. Не думаю, что старый… То есть на лицо как бы старый, а как он на Женю накинулся, то вроде как молодой. И сильный. Очень сильный. Женя здоровый, а он его так легко за шею схватил.

– Неужели Антоныч? – глянув на мужа, спросила Галка.

– Антоныч мужик крепкий! – кивнул Паша.

– И калитка открыта была, не знаешь, почему?

– Почему, почему… Чтобы Антоныч вошел! А Женя его остановил!

– Некогда Жене было… Что там, говоришь, у Жени в портфеле было? – обращаясь к Лере, спросила Галка.

– Я не знаю… Этот мужчина спросил, что там. Даже открыл портфель. Женя не хотел отдавать портфель, но мужчина его оттолкнул… Женя набросился на него, а мужчина вывернулся, ударил его, смотрю, а он его уже за шею держит… Он ему нос разбил, я точно это видела.

– А почему не крикнула? Почему не остановила?

– Так испугалась, – немного подумав, сказала Лера.

– И куда Женя делся?

– Ну так этот, в плаще, утащил его. Схватил за шею и потащил…

– К реке потащил?

– Да.

– А деньги?

– Деньги?!

– Портфели. Два.

– Портфели он с собой забрал. Вернулся, забрал и ушел через калитку.

– И ты пошла к себе? Со спокойной совестью, да?.. Мы тут с ног сбились! – Полина смотрела на Леру испепеляющим взглядом.

– Ну, Антоныч! Ну, падла!.. – красный от злости выпалил Паша и резко повернулся к Тимофею. – Ты со мной?

Тимофей кивнул. Не так уж и важно, почему молчала Лера, сейчас главное – взять за горло Бутюгова с его бульдожьей хваткой. А если у Антоныча ружье, то попытка прижать его к стенке может закончиться плачевно. Но и сидеть сложа руки нельзя. Два тяжелых портфеля с деньгами – это сумасшедшие деньги. И терять их попросту преступно.

Дом небольшой, из белого силикатного кирпича, свежевыкрашенные оконные рамы, хорошая крыша из мягкой черепицы, забор старый, штакетный, но стоит крепко, несколько новых досок в нем, двор недавно забетонировали, в общем, чувствовалось, что хозяин – мужик основательный. И то, что одинокий, это тоже чувствовалось. Да и Галка вчера говорила. Жена у Бутюгова уже лет пятнадцать как умерла, он вроде пытался завести новую семью, время от времени у него появлялись женщины, но ни одна надолго не задерживалась.

И с собаками ему не везло, одна сбежала, две другие умерли, и все это за каких-то пару лет. Двор не охранялся, калитка открыта, через забор лезть не пришлось.

И дверь в дом была открыта, Тимофею это не понравилось. С одной стороны, уже утро, Бутюгов мог находиться где-нибудь в сарае или в гараже, а вдруг он в доме притаился и ждет, когда незваные гости окажутся в ловушке. Он должен был понимать, что к нему могут появиться вопросы.

Но Бутюгов никого никуда не заманивал. Его труп с проломленной головой лежал сразу за порогом веранды. Кто-то со всей силы ударил его в надлобье топором. Окровавленное орудие убийства лежало прямо на покойнике.

– Что за черт? – в ужасе шарахнулся назад Паша.

Он забыл, что крыльцо короткое, нога провалилась, и он упал, затылком больно стукнувшись о деревянный сруб колодца.

– Вот сука!

– Паша, это не твой, случайно, топор? – Тимофею и самому хотелось бежать отсюда со всех ног.

– Может, и мой!

– Давай-ка отсюда!

– А деньги?

– Нет денег!

– Как это нет? Где-то в доме!

– Паша, надо валить!

Жажда наживы оказалась сильнее страха, и Паша все-таки зашел в дом, переступив через труп Бутюгова. И Тимофей последовал за ним. Не мог же он оставить своего шурина в трудную минуту, тем более что половина денег причиталась им с Полиной.

– Кто ж его так? – осматриваясь, спросил Паша.

В доме порядок, все вещи на местах, на столе белая не очень чистая скатерть. На стенах фотографии из семейного архива, часы с ходиками зловеще тикают.

– Ну, если топор твой!

– А зачем я тогда с тобой деньги ищу?

– Для отвода глаз!

– А может, это ты его шарахнул моим топором?!

– А топор точно твой?

– Да, ручка на конце надломана… Мой топор!.. Какая ж сука!

Мельком глянув на топор, Паша осмотрел одну комнату, заглянул в другую.

– Пальцами старайся ничего не трогать! – посоветовал Тимофей. Он очень жалел о том, что не прихватил с собой перчаток.

– Да я осторожно… Слушай, это что вообще такое творится! Третий труп!.. Может, это мне снится?

– Если найдем деньги, то возможно, – сказал Тимофей.

– А если нет?

– Тогда суровая проза жизни!.. Кто-то узнал про деньги, пришел, убил и забрал.

– Кто?.. – спросил Паша.

– Не думаю, что Лера! – Тимофей присел, приложил пальцы к щеке покойного. – Я, конечно, не специалист, но труп уже не теплый… Может, часа два уже прошло с момента смерти. Может, и Лера. Теоретически. А практически… Антоныч – мужик сильный, а убийца с одного удара убил! И в лоб! Он даже понять ничего не успел!

Если честно, Тимофей и не представлял, как такое могло случиться. Бутюгов открыл дверь, а из темноты в голову кто-то с силой рубанул топором. Но под козырьком крыльца Тимофей видел лампочку под плафоном. Она или перегорела, или убийца выкрутил ее, если это возможно.

Они обшарили весь дом, но денег не нашли.

– Тимоха, мы в полном ауте! – сказал Паша.

– Дождь прекратился, может, и течение успокоится. Что это значит, как думаешь?

– Менты могут на лодке приплыть. Тогда нам достанется!.. Может, деньги в гараже?

– Я же говорю, Антоныча из-за денег убили.

– Кто?

– Твой отец!

– Мой отец?!

– Сначала заклятье на деньги наложил, а потом его исполнил. Сначала Женьку, потом Антоныча.

– Ты это серьезно? – Паша пристально смотрел на Тимофея.

– А ты сам как думаешь?

– Тупые у тебя приколы!..

– Тогда подельник.

– Какой еще подельник?

– Может, кто-то заказ на Родика получил. Кто-то из своих. И Антоныча на подхват взял, – предположил Тимофей.

– Ну, может быть… – согласился Паша.

– Подельник убил, а Антоныча отправил узнать, что там да как. Антоныч днем приходил, потом ночью, а у тебя калитка открыта. Зашел во двор, увидел Женьку, узнал про деньги, принес их домой, а дома подельник. Ну дальше понятно.

– Почему тогда подельник в лоб ударил? Почему не в спину?

– А не знаю… Может, он сначала просто с деньгами сбежал, а потом решил вернуться… Или за топором сходил к нам… Чтобы нас подставить… Ох, не нравится мне это все! – сказал Тимофей.

– Куда он за топором сходил? Топор еще вчера пропал! – напомнил Паша.

– Ну да… Значит, у него топор был… Может, он в колодце топор прятал…

– Может, и деньги там! – осенило Пашу.

Он рванул к выходу, рискуя ногой наступить в лужу крови под головой у покойника. А Тимофей увидел в окно двух мужчин, которые подходили к воротам.

– Стой! – Он успел схватить Пашу за рукав, да с такой силой, что послышался хруст разрываемой ткани.

– Ты чего? – разозлился тот.

– Гости к нам!

Окно далеко, стекла не мыты как минимум с прошлого года, к тому же у дома росла черемуха, она еще даже не цвела, но видимость все равно ухудшала. Тимофей не мог разглядеть людей, но сразу понял, что это двое мужчин. Один высокий, другой среднего роста, но оба крепкие на вид, энергичные. Вдруг полицейские все-таки добрались до поселка. Река вряд ли успокоилась, но дождь закончился, видимость улучшилась, вот они и заявились.

– Думаешь, менты?

– Спокойно, Паша, спокойно!

В кармане у покойника зазвонил телефон, и мужчина у ворот держал возле уха мобильник.

– Не отвечает Антоныч с того света, – мрачно усмехнулся Паша.

Голос его заметно дрожал от страха за свою шкуру. И у Тимофея внутри все вибрировало. Если их застанут возле трупа, беды не оберешься, доказывай потом, что ты не верблюд. А если у калитки стоят не менты, а наемные убийцы, то их с Пашей жизнь не стоила ни рубля.

– Калитка их не остановит.

Тимофей осторожно подошел к двери, провернул ключ, вставленный в замочную скважину. Замок щелкнул, дверь закрылась. Но веранда насквозь просматривалась через окна, неизвестные запросто могли увидеть труп. Тогда они взломают дверь. Труп нужно было втаскивать в комнату, но под головой кровь, сначала испачкается одежда, а затем и пол. А следить нельзя.

– Паша, давай за ноги!

Тимофей взял покойника за руки, Паша за ноги.

– Осторожно, в лужу не наступи!

– Да не бойся ты!

Они занесли труп в комнату, положили на диван, Тимофей глянул на пол. Несколько желеобразных капель все-таки упало, но это не критично. Куда больше Тимофея смущала лужа крови на веранде. Впрочем, глядя через окно, вряд ли поймешь, что это кровь. А если неизвестные взломают дверь, труп они увидят по-любому.

А люди уже открыли калитку, неторопливо, глядя по сторонам, они подходили к дому.

Паша кивком указал на спальню, единственное окно в комнате зашторено, со двора не заглянешь. Да и не просто было подойти к этому окну, вода залила огород и на два-три метра подошла к дому. Грязь там под окном непролазная.

В дверь постучали, Паша приложил палец к губам.

– Николай Антонович! – донеслось через три двери.

Николай Антонович не отзывался, в дверь еще раз постучали, и все стихло. Тимофей осторожно переместился в горницу и оттуда увидел, как мужчины выходят за ворота.

– К нам сейчас пойдут! – сказал дышащий в спину Тимофею Паша.

И точно, неизвестные направились в сторону дома, который Тимофей также мог по праву называть своим. И за который вступал в схватку со сложившимися обстоятельствами, чтобы не называть своим домом барак где-нибудь в мордовских лагерях.

– Паша, от трупа нужно избавляться! Иначе точно сядем!

– Да это понятно, но как? В реку сбросить?

– Не знаю… Можно и в реку, – пожал плечами Тимофей.

Дом Бутюгова выходил на пологий берег притоки, с обрыва в бурные воды реки труп не сбросить. Воды в огороде и дальше его много, но дно мелкое, далеко нужно зайти, чтобы утопить тело. А через пару дней вода сойдет, и труп будет лежать на глазах у соседей.

– А если ночью похоронить?

– Ну, можно и так.

– Так и сделаем!

– Давай думать! – Тимофей щелкнул пальцами у виска, как будто это могло усилить мыслительный процесс.

– А что думать? В покрывало завернем… Во, как раз то, что нужно!

Паша поднял с пола две тяжелые гантели. Их положили рядом с трупом, вместе с ним завернули в покрывало. Тимофей нашел скотч, обмотал завернутый в покрывало труп.

– Вроде тихо! – глянув в окно, сказал Паша. – Понесли?

– А кровь?

– Потом!

– Потом? Потом мы будем по уши в грязи!

Тимофей ничуть не сомневался в том, что будет тонуть в грязи вместе с трупом. Хорошо, если они с Пашей выкарабкаются, а если болото засосет их?

Они нашли тряпку, намочили, сначала протерли пол, где натоптали, затем замыли кровь.

– Лишь бы Петровна не увидела нас! – запричитал Паша.

– А ты Галке позвони, спроси, как там, и пусть она Петровну к себе позовет.

– Да время только терять!

– Давай, давай!

Паша позвонил жене, оказалось, что к ним действительно нагрянули крайне нежелательные гости, капитан и старший лейтенант из полиции.

– Скажи, что мы Родика ищем!.. И Петровну в гости позови… Или сама сходи. Чтобы из дома не высовывалась… Потом объясню!..

Паша сунул телефон в карман.

– Долго все, долго! – нервно процедил он. – А менты могут вернуться. Галка сказала, что мы Родика ищем… А про Бутюгова не говорила… Блин, вот засада!

– Ничего, прорвемся, – уныло глянул на него Тимофей.

– Не знаю… Ну что, рискнем?

Они вышли из дома, оставив дверь нараспашку, и под ее прикрытием понесли тело в огород. Идти совсем ничего, метров через десять начиналась вода.

Тимофей смотрел в одну сторону, откуда за их похоронной процессией могли наблюдать соседи, Паша в другую, вроде все спокойно. Сначала ноги погружались только в воду, затем, когда закончилась бетонированная тропинка, начали утопать в грязи. А саван с телом тонуть почему-то не хотел. Погрузился на две трети или даже на три четверти, а дальше никак. И тяжелые гантели почему-то не помогали.

– Черт, что делать? – запаниковал Паша.

– Камни давай ищи!

Камни они нашли, тело утопили, прижали ко дну, наконец, выбрались на сушу, мокрые с ног до головы, по уши в грязи. А вода ледяная, холод пробирал до костей. Еще и с неба хлынуло.

– Твою мать! – выругался Паша. – Только дождя нам не хватало.

– А это ты зря. Дождь смоет следы. И намочит головы, – с трудом выговорил Тимофей. Он дрожал, зуб на зуб не попадал. – Скажем, что в реку свалились, еле выбрались… А лучше ничего не говорить!.. Эй, ты куда?

Паша так глубоко засунул голову в колодец, что Тимофей испугался как бы не упал. Но тот держался уверенно, сунул в колодец еще и руку, долго шарил там.

– Нет ничего!.. – простонал он. – Может, все же деньги в гараже?

– Гараж на замке.

– Ключ где-то в доме.

– Паша, валить отсюда надо!

– Хорошо, только в сарае гляну.

– Паша!

Но остановить Пашу не удалось, он обыскал сарай, нашел там гвоздодер, им сорвал замок с гаража, но и там ничего, кроме старой «копейки», которую давно уже не открывали, не увидел. И в дверном проходе висела паутина, верный признак того, что с прошлого года в гараж никто не заходил. Но Пашу это не остановило, пока не заглянул под машину, не успокоился.

Тимофея колотил озноб, и Паша стучал зубами, когда они наконец вышли за ворота. Мокрые, в упадке сил и духа добрались до своего дома.

По пути к дому Тимофей глянул сначала на свою машину с помятым крылом, а затем на пятна крови, которые остались после Жени. Пятна эти вроде бы успели впитаться в бетон, но еще немного, и дождь смоет их. Очень хотелось на это надеяться. Впрочем, даже если это случится, хорошего мало. Рано или поздно труп Жени вынесет на берег, начнется расследование… Если уже не началось.

В прихожей Тимофей увидел пару высоких резиновых сапог с тесемками для крепления к поясу, непромокаемый плащ. Второй комплект составлял костюм – непромокаемый комбинезон и куртка. Жаль, что ни Егор Павлович, ни его сын таким оснащением похвастаться не могли, хотя жили на самом берегу реки. И лодки у них нормальной не было. Не рыбаки, одним словом.

Гости сидели на кухне, за столом, Галка наливала им чай. Судя по выражению лиц, парни пребывали в расслабленном состоянии. Одному лет тридцать, другому в районе двадцати пяти, совсем еще молодые.

– О боже! – ахнула Галка, увидев Пашу.

– В-водка г-где?

– Капитан полиции Плюхин! – представился светловолосый, с мутным взглядом парень.

Он даже поднялся из-за стола, но Паша на него даже не взглянул. Подошел к холодильнику, достал из него бутылку водки, прямо из горлышка сделал несколько глотков и передал Тимофею.

– И где это вас носило? – спросил шатен с широким лицом и маленькими глазами под высокими надбровными дугами.

– К-Калугина искали. – с трудом выговорил Тимофей.

Он не стал пить холодную водку, но взял ее с собой. Сейчас поднимется наверх, примет горячий душ, а затем Полина разотрет его. Или, наоборот, сначала примет водки, а потом душ.

– А Зуйкова?

– И З-зуйкова!..

– Б-баню н-нужно з-затопить! – сказал Паша, по-прежнему не обращая внимания на гостей.

Галка мотнула головой, чуть ли не в ужасе глядя на мужа. И Паша понял ее. Страшные дела творятся в доме и вокруг него, опасно идти в баню.

– Х-хорошо, с-сам!.. П-полотенце!

Паша отправился в ванную, а Тимофей в свою комнату. Полина с компрессом на лбу лежала на кровати. Увидев мужа, вмиг забыла о похмелье.

– Ой, мамочки!

Тимофей поставил на трюмо бутылку, стал раздеваться. В доме тепло, но ему казалось, что он находится в морозильнике.

Полина разобрала постель, он лег, и она укрыла его сложенным вдвое одеялом. И сама легла на него.

– Т-так, конечно, теплее!

Тимофей хотел улыбнуться, но лицо как будто парализовало, вышла какая-то страдальческая гримаса.

– Водкой растереть? – спросила Полина.

– Да не надо.

Двойное одеяло плюс тепло жены не то чтобы согрели его, но тенденция для согрева наметилась. Еще десять минут, и он согреется окончательно, так зачем тогда раскрываться? Тем более что водка холодная.

– Где ты так испачкался? Насквозь мокрый!

– Так дождь, грязь…

– С Бутюговым дрались?

– Нет его, сбежал!

– А деньги?

– Искали, не нашли.

– Где искали?

– Везде, даже в огороде, а там воды по пояс… Ты мне про ментов расскажи, что говорили, что спрашивали?

– Ну, Галка к ним вышла, здрасьте, здрасьте, мы из полиции, говорят, контроль за оборотом наркотиков!

– Контроль за оборотом наркотиков?..

Тимофей даже не знал, хорошо это или плохо. Если уголовный розыск не вмешивается, значит, Бутюгов сумел убедить начальника полиции в том, что с подполковником Калугиным ничего не случилось. Поэтому следственно-оперативную группу не прислали. Но Калугин пропал, поэтому и появился капитан Плюхин с напарником. У них задание найти Родиона, и пока они не разыщут его, не уйдут. А копнуть они могут глубоко.

– Родик, сам знаешь, как контролирует, Лера чистейшим кокаином балуется. Это тебе не героин в ложке парить… О чем это я?

Тимофей вдруг понял, что начал согреваться.

– Водку давай!

– Растираться?

– Согреваться. Изнутри!..

Полина налила ему в стакан водки, он выпил и закусил шоколадной конфетой, иной закуски у них в комнате не было.

– Родика искать приехали?

– Ну да.

– Про Женьку им сказали?

– Галка сказала, не надо говорить. И нас по комнатам разогнала, сама, сказала, справлюсь.

– Это правильно.

– Вот и сидим по норам.

– По норам… А объясняться все равно придется.

Тимофей уже почти согрелся, когда в дверь постучал Паша. Ванная освободилась, можно становиться под горячий душ. Так он и сделал.

После душа Тимофей надел спортивный костюм, Полина взялась за фен, чтобы высушить волосы, появилась Галка.

– Тимоша, я вам с Пашей чай налила! – тихо сказала она и скосила глаза на лестницу.

Возможно, кто-то из оперов находился неподалеку и мог слышать их.

– Это как раз то, чего мне сейчас не хватает для полного счастья!

– А с полицией пообщаться?

– Как там Лада Петровна? Не приходила?

– Спину у нее прихватило, лежит, еле ходит.

– Лежит, еле ходит? – усмехнулся Тимофей. – Значит, жить будет.

Галка ушла, он наскоро высушил волосы и также спустился вниз. И оказался в перекрестье колючих пытливых взглядов, – один оперативник стоял у окна, другой расположился в дверях.

– Что вы нам расскажете, Тимофей… – Плюхин нарочно выдержал паузу.

– А что вам может рассказать Тимофей Иванович?.. Не нашли мы Калугина! Вчера ходили, сегодня… А вы на чем подъехали?

– На лодке.

– Вейдерсы у вас.

– У нас, – кивнул шатен.

– У вас – это у кого? Моя фамилия, например, Ткачев!

– Старший лейтенант Юрков!

– А удостоверение, а то… – Тимофей махнул рукой, осаживая себя.

Юрков достал удостоверение, подошел к нему, раскрыл «корочки».

– А то что? – спросил он, внимательно глядя на него.

– А то мало ли… Вдруг это вы с Калугиным расправились!

– А с ним кто-то расправился?

– Есть подозрение… Бутюгов вам должен был сказать.

– Бутюгов сказал, что вы нашли Калугина с травмой головы. А потом он куда-то делся.

– Он делся, а мы ищем… Тело его искали, вдоль реки ходили.

– И что?

– Ничего!

– Где ходили?

– Говорю же, вдоль реки.

– Где конкретно?

– Да везде.

– А в грязь где провалились?

– Вам место показать?

– Покажите! – Юрков пристально смотрел Тимофею в глаза.

И Плюхин не сводил с него глаз.

– А ничего, что на улице дождь?

– Ничего.

– Это для вас ничего. А с меня на сегодня хватит.

Тимофей прекрасно понимал, чем может закончиться следственный эксперимент. Он покажет одно место, Паша другое, в итоге они оба окажутся под подозрением. Впрочем, их подозревали уже сейчас.

– А если это требование полиции? – спросил Плюхин.

– Вы из уголовного розыска?

– Почти. Мы из наркоконтроля.

– Вы даже не дознаватели, у вас нет никаких полномочий… Я могу попросить вас оставить меня в покое? – Тимофей с жадностью отпил из кружки.

Чай согревал кровь, но на душе холодало.

– А вы искали тело подполковника Калугина?

– Есть подозрение, что кто-то его убил и сбросил в реку.

– Кто?

– Не знаю… Но этот человек где-то в поселке прячется… Вы где оставили лодку?

– Почему вы про лодку спросили? – нахмурился Юрков.

– Я же говорю, в поселке может прятаться преступник. Не имея возможности его покинуть. А вы ему лодку оставили!

Плюхин выразительно глянул на Юркова и кивком указал ему на выход. Тот вздохнул, но ничего не сказал, молчал вышел в прихожую, стал одеваться.

– А вы нашу лодку видели? – вдруг спросил Плюхин.

– Да как-то не заметили.

– В начале улицы стоит, со стороны моста.

– Моторная, – наугад сказал Тимофей.

– Моторная… Видели?

– Мы вдоль обрыва ходили, с другой стороны вышли…

– А Бутюгов где?

– Не знаю, может быть, дома, – пожал плечами Тимофей.

– Не были у него? – Плюхин смотрел прямо в глаза и при этом улыбался, будто насмехался над его жалкими потугами скрыть ложь.

– Заходили, кричали, не отзывается.

– А заходили?

– В дом не заходили.

– А во двор?

– И во двор.

– А сказали, что заходили.

– Подходили к воротам. А заходить не собирались. Только спросить. Он ведь должен был вчера искать Родика. В смысле, Калугина… А что? Вы можете к нему сходить, если вам интересно.

– Заходили, – кивнул капитан.

– И что?

– Нет его, не отзывается.

– Ну так еще сходите.

– Насколько я понял, это вы вчера нашли подполковника Калугина? – глянув на притихшую Галку, спросил Плюхин.

– Ну да, на газоне лежал… в воде…

– Мертвый?

– Ну мы подумали, что да… Потом смотрим, нет его.

– Сам поднялся и ушел?

– Я не думаю, что это возможно… Там в бане кто-то был, кто-то чужой, не из наших.

– Кстати, о бане, – капитан снова посмотрел на Галку. – Где ваш муж?

– Ну так баньку затопить собирался.

– Он знает, что в бане кто-то мог быть?

– Да, смотрел, что пропало. Топор был, исчез…

Тимофея тряхнуло, как будто чем-то тяжелым по темечку ударили. А ведь про топор они с Пашей забыли. Труп убрали, полы помыли, а топор выбросить забыли. Или хотя бы кровь с бойка нужно было смыть. Труп в огороде, орудие убийства в доме… Вот они с Пашей попали! И дело не только в Бутюгове, рано или поздно на них и убийство Калугина повесят, и Зуйкова.

– Какой топор? – спросил Плюхин.

– Топор?! – растерянно переспросил Тимофей.

– С вами все в порядке?

– Да как-то не очень… – Тимофей потрогал горло, сглотнул слюну. – Как бы не заболеть, до костей промерз.

– Про какой топор вы говорили?

– Калугина могли топором убить.

– Кто?

– Не знаю.

– А ваш муж в бане? – поднимаясь, спросил Плюхин.

– Ну, должен быть.

Уйти капитан не успел. Появился Юрков, всполошенный, растерянный.

– Лодки нет! – с порога объявил он.

– Где лодка? – Плюхин резко посмотрел на Тимофея.

– Зачем нам лодка? Чтобы удрать?.. Тогда почему мы здесь?

– А назло?

– Что назло? Утопить лодку? Или угнать!.. Откуда мы знали, что вы из полиции!

– А если бы знали?

– Вы собирались куда-то идти? Мне с вами?

– Да нет, будьте здесь. И хорошо подумайте над своим поведением.

– А чем вас мое поведение не устраивает?

– А тем, что темните вы, Тимофей Иванович! Что-то не договариваете! Мы ведь обязательно все, что нужно узнаем…

Плюхин оделся и вышел из дома, Юрков последовал за ним.

– Это они Пашу сейчас пытать будут? – встревоженно спросила Галка.

Тимофей кивнул и приложил пальцы к вискам. Он не знал, что делать. Не знал, можно ли говорить Галке, что Бутюгов мертв. С одной стороны, говорить никак нельзя, а с другой – Паша ей мог о его смерти сказать. Ну так пусть он ей и говорит. Если полный идиот…

– Да пусть что хотят, то и делают!

Тимофей поднялся из-за стола и вышел из кухни. Он сделал все, что в его силах, чтобы избежать обвинений в убийстве, дальше сопротивление бесполезно. Любой его шаг в сторону спасения еще больше осложнит ситуацию. Неплохо было бы сходить в дом к Бутюгову и отмыть топор от крови, а еще лучше выкинуть его в воду. Но тогда кто-то из оперов увяжется за ним, возьмет его с поличным, тогда не отвертеться. Да и нет особого смысла рисковать, когда Паша под прессингом. Плюхин умеет давить на больную мозоль, Паша может не выдержать и расколоться. Более того, свалить вину на Тимофея. Так что, возможно, уже сегодня на него наденут наручники…

Обед совместили с завтраком, а возможно, и с ужином. Время – половина четвертого. Ни аппетита, ни настроения. Паша затопил баньку, посидели, попарились, но о делах ни слова, потому что менты могли подслушивать. И за столом язык нужно держать за зубами. Капитан и старлей никуда не делись, сидят, едят, слушают. А Плюхин еще и на Леру посматривает.

Лера вышла к столу в брючном костюме, волосы уложены, неброский макияж. Выглядела она хорошо, если не знать, то и не подумаешь, что наркоманка. Именно для того и прихорошилась, чтобы так не думали.

И вела Лера себя скромно, смотрела только в свою тарелку, Плюхина как будто и не замечала. И это ему явно не нравилось.

– Валерия, может, вы нам что-то расскажете? – наконец спросил он.

Паша ничего не сказал ему о Бутюгове, на этом и попался. Не приходили они к Антонычу, не искали с ним встречи, а Тимофей говорил совсем другое. Плюхин отправил Юркова к Бутюгову, но тот не стал вламываться в дом, вернулся несолоно хлебавши. Паша предположил, что это Антоныч взял их лодку покататься. Но лодку до сих пор не вернули, а значит, Бутюгова нет дома.

– А что я могу рассказать? – быстро и в смущении глянула на Плюхина девушка.

– Куда делся Родион Алексеевич, например.

– Не знаю я.

– Он вам ничего не говорил, когда выходил во двор?

– Нет.

– Родион Алексеевич ушел, не вернулся, а вы ни сном ни духом?

– Я спала. Крепко спала!

– Понятно, – усмехнулся Плюхин.

– А вы знали, почему Валерия спала? – спросил Тимофей, раздраженно глянув на него.

– Откуда я знаю, почему она спала? – удивленно повел бровью капитан.

– А вас это ничуть не смущает, да? Это нормально, что ваш начальник убивает свою девушку?

– Как это Родион Алексеевич убивает Валерию?

– Откуда вы знаете, как ее зовут? – резко спросил Тимофей.

– Откуда я знаю? – заметно растерялся Плюхин и даже глянул на своего напарника в поисках поддержки.

– Насколько я знаю, вы к Валерии не заходили, не говорили с ней. И она к вам не выходила, – наседал Тимофей.

– Вы это знаете?

– И я не говорила, что был Родион с Валерией. Сказала, что со своей подружкой, а по имени ее не называла, – Галка кивнула, глядя на Тимофея. Она давала понять, что они в одной лодке.

– А если мы знакомы с Валерией? – спросил Плюхин.

– И о ее проблемах знаете?

– О каких проблемах?

– Пожалуйста, не надо! – Лера умоляюще посмотрела на Тимофея.

И он вдруг все понял. Она осталась без «кормильца», некому будет больше снабжать ее наркотиками. Но эстафету мог подхватить Плюхин, возможности у него для этого есть. Будет ходить к Лере, будет пользоваться ее слабостью. Если так, то перед Тимофеем сидел натуральный подонок с удостоверением капитана полиции.

– О каких проблемах? – допытывался Плюхин.

– Вы все знаете! – отрезал Тимофей. – Не будем об этом говорить.

– А если не знаю? А если поговорить?

– Ну говорите, – пожал плечами Тимофей. – Только не за столом.

– Почему это?

– А потому что проблемы эти невкусные! – сказала Полина.

– Не хочу я ничего говорить, – Лера чуть ли не умоляюще глянула на нее, на Тимофея. Она как будто просила защитить ее от Плюхина.

И тот, похоже, понял ее, не стал больше ни о чем спрашивать. Похлебал супу, выпил стопку водки, на этом и закончил обед. Но когда Лера ушла, отправился следом и скрылся в ее комнате. Выгнать его оттуда Тимофей не мог, не имел права. Как ни крути, а Лера подруга пропавшего, и Плюхин вправе допросить девушку по всей форме.

Капитан закрыл за собой дверь, но Лера почему-то приоткрыла ее.

– А вот бояться меня не надо! – услышал Тимофей.

– А я вот боюсь!

Плюхин подошел к двери, выглянул в холл, но Тимофей еще до этого скрылся в своей комнате и услышал, как закрылась дверь в соседней спальне.

– Что-то не нравится мне этот капитан, – сказала Полина.

– Мне все здесь не нравится! – буркнул Тимофей.

– Если не считать Леру, – усмехнулась она.

– При чем здесь Лера?

– Красивая девочка, да? Жаль, что наркоманка.

– А если красивая, то что?

– А слюнки пускать не надо, тогда ничего!

– А ты что, ревнуешь? С чего это? На работе давно не была?

– При чем здесь работа? – нахмурилась Полина.

– Все, проехали!

– Нет, при чем здесь работа? На что ты намекаешь?

– На то, что ты слишком уж занята своей работой!

– Именно поэтому я чего-то добилась в этой жизни!

– Каким местом?

– Что?! – вскинулась Полина.

– Сама напросилась! – Тимофей лег на кровать, закрыл глаза и скрестил на груди руки.

Но Полина подскочила к нему, схватила за плечо и, разворачивая к себе, столкнула с кровати. Хорошо, он вовремя подставил руку, этим смягчив падение.

– Чем я чего-то добилась?! – выла она.

Тимофей поднялся, вышел из комнаты, спустился на кухню, сел за стол. Посуда уже вымыта, женщины разошлись по комнатам, и Паши не видно. В холодильник Тимофей не полез. На душе тошно, и труп того же Бутюгова угнетает, Родион и Женька пропали, скорее всего, их нет в живых. Еще и с женой поссорился, не важно, что сама напросилась. Менты где-то рядом, ходят, вынюхивают, в общем, настроение такое, что тянет выпить. Но Тимофей и без того уже сегодня принял на грудь. И в баньке с Пашей выпили, и за обедом, и ни в одном глазу. Не брала Тимофея водка, да и не надо. Он думал об ответственности за прошлое, но нельзя было забывать о будущем. Вдруг убийца где-то в поселке, может, на прицеле сам Тимофей. Если так, то расслабляться ни в коем случае нельзя.

Тимофей поднялся, вынул из подставки кухонный нож с длинным толстым лезвием. Вооружаться надо, пока не поздно. Если вдруг что, хоть какая-то защита.

– Ну молодец! На жену – с ножом! – всплеснула руками Полина.

Тимофей вздохнул, вернул нож на место.

– Чего ты? Давай! – Полина развела полы спортивной кофты.

– А это ты Родика убила? – спросил он.

– Ты псих?

– Это для того, кто его убил! – стараясь держать себя в руках, сказал Тимофей и пальцем коснулся рукояти ножа.

– И кто убил?

– Не думай, что я, – усмехнулся он.

– А я разве думаю?

– Не думай… Знаешь, за что я ему морду набил? Он предложил мне Леру. В обмен на тебя.

– Какая свинья! – ахнула Полина.

– Может, не надо было отказываться? – усмехнулся Тимофей и, презрительно глянув на жену, вышел из кухни.

– И ты свинья! – донесся ему вслед возглас.

Тимофей столько пережил за последнее время, нервы ни к черту, и усталость валит с ног. Лечь бы на кровать, закрыть глаза, но ведь Полина не отстает. Сейчас нагонит и снова впадет в истерику.

– Помогите! – донесся голос через закрытую дверь.

Лера звала на помощь, и Тимофей просто не мог пройти мимо. Он открыл дверь и увидел, как Плюхин держит девушку, обняв ее сзади.

– Капитан, не много ли ты себе позволяешь? – спросил Тимофей.

– Слушай, кто ты такой? – отпуская Леру, скривился мент.

– Да я-то нормальный, а вот ты какой-то мутный… Нравится девочка?

– Не твое дело, мужик! – сказал Плюхин.

– Нравится… И ключ к ней у тебя есть, да? Что ты ей предложить хочешь: кокаин, героин, морфий?

– А у тебя что есть? – хмыкнул капитан.

– У меня нет ничего!

– Будет!

– Ну ты и козел! – не сдержался Тимофей.

– Что ты сказал?! – взбеленился Плюхин, выхватывая пистолет из оперативной кобуры.

– Давай, стреляй! – Тимофей раскинул руки, подставляя под выстрел грудь.

– Много себе позволяешь, гражданин! – процедил сквозь зубы капитан.

– Да нет, это ты забываешься!

– Ты еще пожалеешь, мужик!

Плюхин резко шагнул на него, но Тимофей не дрогнул, не сошел с пути. И получил сильный удар в плечо, но даже не поморщился. Толкнув его, капитан вышел из комнаты, дверью не хлопнул, но она закрылась сама по себе.

– Он к тебе приставал? – спросил Тимофей, глядя на Леру, как на кусок вкусного пирога.

Красивая она, сексуальная, притягивает к себе как магнит, но наркоманка. А потому чужая. И никогда не сможет стать своей. Наркоманам нельзя верить, ненадежные они. И живут в другом измерении. Если только использовать Леру как источник плотского наслаждения, пользуясь ее страстью к дурманящим веществам, но Тимофей на это не способен. Даже будь у него кокаин, он бы не предложил его в обмен на секс.

– Да нет, – девушка отвела взгляд.

– Понятно.

Тимофей собрался уходить. Как бы Лера того ни хотела, но она зависит от Плюхина. Сейчас она не хочет, потому что, возможно, у нее еще имеется, так сказать, запас прочности, оставленный Родионом. Но порошок закончится, у нее наступит ломка, Плюхин придет на помощь, и тогда она ему уже не откажет. Она прекрасно это понимает, поэтому не будет топить своего будущего благодетеля.

– Вы правы, Миша хочет занять место Родиона, – сказала она, вдруг взяв Тимофея за руку. – В моей постели.

Вернее, она всего лишь коснулась пальцами его предплечья, и он замер, как будто его взяли на жесткий буксир.

– Ты его знаешь, этого Мишу?

– Знаю, конечно. Родион ему доверял.

– Что доверял?

– Вообще доверял… И меня доверял, – тихо добавила Лера. – Миша приезжал, привозил… ну, лекарства… Только я вам ничего не говорила! – спохватилась она.

– Он и сейчас к тебе подъезжает.

– Мне страшно, – еще тише сказала Лера.

– С чего вдруг?

– А если это Миша… убил Родиона…

– Из-за тебя?

– Ну нет!..

– А из-за чего?

– Не знаю. Там у них на службе свои сложности…

– Какие, например?

– Ну, не знаю… Миша, например, должен был на повышение пойти, а Родион его не отпустил. Нужен ему Миша. А почему нужен? Там у них не все чисто…

– Что не чисто?

– Он же вас предупредил. Держитесь от него подальше.

– Наркоту мне подбросит?

– Держитесь от него подальше! – повторила Лера и легонечко толкнула его в плечо, направляя к выходу. Но при этом заманчиво улыбнулась. Если вдруг возникнут серьезные намерения, милости просим. Но только если намерения по-настоящему серьезные, на другое она не согласна. Ни с ним не согласна, ни с Мишей.

Тимофей вышел, а когда закрывал за собой дверь, увидел Полину. Она стояла, уперев руки в бока, и с хищным сарказмом смотрела на него. Он ничего не сказал, свернул к своей комнате и скрылся в ней. Полина не заставила себя ждать.

– Ну как, попробовал? – язвительно спросила она.

– Это ведь Плюхин мог убить Родиона.

– Я не об этом спрашиваю!

– А меня больше ничего не волнует!.. – Тимофей угрожающе надвинулся на Полину, она подалась назад, споткнулась о стул и села на него.

– И хватит наезжать на меня!

– Ну все, все… – пошла она на попятную.

– Ты хоть понимаешь, в каком дерьме мы с тобой оказались?

– Ну, понимаю… Катька плачет, места найти не может… И дождь этот проклятый!

– Если бы только дождь!.. Ты знаешь, зачем здесь Плюхин и Юрков? Если бы они просто ментами были, они подчиненные Родиона! И знаешь, чем они занимаются?

– Чем?

– А девочек наркотой снабжают. В обмен знаешь на что?

– Ну знаю.

– Знаешь. А если кому-нибудь расскажешь, завтра тебя задержат и найдут в кармане пакетик с героином!

– Это тебе Лера сказала?

– Намекнула!

– Это она от обиды на Плюхина. Что они там не поделили? Они же одна компания?

– Может быть, и одна компания, – кивнул Тимофей.

– Очень подозрительная компания!

– Никто не спорит… Сначала Родик, потом Женя…

– Так это у них наши деньги? – возбудилась Полина.

– Насчет Юркова не знаю, а Плюхин мог взять деньги. Видела, какие у него вейдерсы? Под дождем можно ходить, не промокнешь. И переодеваться не надо. В бане…

– Почему в бане?

– Да это так, мысли вслух, – Тимофей сжал пальцами подбородок.

И лодка у Плюхина была. Или он держал ее где-то, или, может, Юрков его забрал с острова. А потом снова доставил. Уже после того как Плюхин, убив Бутюгова, забрал у него деньги. Или Плюхин сам на лодке уплыл. Спрятал деньги в городе, переоделся, забрал Юркова и с ним вернулся на остров. Как будто и не было его здесь. И к Бутюгову они заглянули для проформы. Верней, Юрков и не знал ничего, а Плюхин сделал вид, что ему ничего не известно о судьбе отставного капитана.

– Не нравятся мне твои мысли! – мотнула головой Полина.

– Мне тоже.

– И Плюхин этот пугает. Он что, здесь на ночь останется?

– Ну, лодки у них как бы нет, дождь, опять же. Не выгонять же.

– К Петровне пусть идут!

– Это идея, – кивнул Тимофей, но тут же передумал. Вдруг Петровна все-таки видела, как они топили труп Бутюгова, сейчас она никому ничего не говорит, а в обществе представителей закона может проболтаться. А Плюхин только рад будет переложить свою вину на чужие плечи, тем более что Тимофей с ним в контрах.

– Пойду Галке скажу! – Полина поднялась, взялась за ручку двери.

– Не надо!

– Почему не надо? – Она повернулась к Тимофею и внимательно посмотрела на него.

– Не надо, и все.

– Давай рассказывай.

– Что рассказывать?

– Зачем вы Галке звонили? Зачем Петровну вызывали.

– Поверь, тебе от этого легче не станет!

– А ты все равно расскажи!

– Расскажу… На ночь… Чтобы не спала… Нельзя нам спать, – размышляя вслух, говорил Тимофей.

– Опять дежурить будем?

– Да, но не по дому, по комнате. Закроемся и будем дежурить.

– А как закроемся?

Дверь в комнате запирались на защелку, которую можно было провернуть с внешней стороны двери.

– Швабру можно. Ручку заблокировать.

– И нож из кухни можно взять.

– В машине монтировка, – кивнул Тимофей.

У него имелся травматический пистолет, но срок разрешения на него недавно истек, а продлить его он не удосужился, поэтому не рискнул взять оружие с собой, о чем сейчас очень жалел.

В машину Тимофей попасть сразу не смог. Пришлось подождать, пока оденутся Плюхин и Юрков. Опера звонили в город, новую лодку им сегодня не обещали, поэтому они отправились искать старую. Тимофея это напрягало. Вдруг не найдут, вдруг решат переночевать у Бутюгова, дома его, понятное дело, не застанут, взломают дверь, а там топор, да и кровь на полу при желании можно заметить. А если еще труп в огороде всплывет…

Оперативники плутали по поселку дотемна, вернулись мокрые, злые. Спасибо Паше, он не позволил баньке остыть, отправил их туда париться. Галка сварила пельмени, Паша отнес гостям их ужин и бутылку водки не пожалел, только бы не видеть их у себя дома.

А во время ужина в доме погас свет.

– Кому там чего не хватало для полного счастья? – хлопнула в ладоши Галка.

– Неужели трансформатор залило? – поднимаясь, спросил Паша.

– А вдруг?

– Как бы генератор не залило!

Паша спустился в подвал, Тимофей встал у лестницы. Если вдруг нападут на Пашу, он бросится к нему, если на женщин, и до них рукой подать. Он, конечно, понимал, что убивают за стенами дома, а не в них, но тем не менее.

Ничего страшного не произошло. Паша включил генератор, свет зажегся и в доме, и в бане. Но сам факт, что централизованная подача электричества оборвалась, угнетал. Еще одну ниточку, соединяющую остров с большой землей, перерезали. Осталось только связь отключить…

– Может, это Женя свет отключил, – сказала Катя. – Ходит где-то, не знает, как знак подать.

Она и сама поняла, что выдала желаемое за действительное. И в который раз расплакалась. Галка обняла ее с одной стороны, Полина – с другой.

– Что-то мусорков наших не слышно, – сказал Паша. – Может, случилось что?

– Баня вроде не горит, значит, все нормально!

– А если сами угорели?

– С бутылки водки? – фыркнула Галка.

Одной бутылки оперативникам показалось мало, Плюхин набрался наглости и отправил Юркова за второй, но Паша отоварил их литровой банкой самогона. А себе и всем налил водки.

– Последняя на сегодня, – выдохнув, сказал Тимофей.

Дверь они с Полиной научились закрывать, монтировка уже в комнате, время позднее, пора идти спать. Полина думала так же, как и муж. Ни Паша, ни Галка удерживать их не стали.

Они еще только собирались закрываться, когда в дверь тихонько постучали. Полина открыла, на пороге стояла Лера – в спортивном костюме, умытая, без косметики. Но взгляд затуманенный, движения заторможенные, а нервная система как будто взведенная. Нездоровое возбуждение в ней. Не здоровое, но контролируемое.

– А можно с вами? – спросила она, переступая порог.

– Что с нами? – не поняла Полина, но назад сдала, пропуская в комнату Леру.

– Я на полу могу, мне все равно… – сказала, останавливаясь, Лера и слегка покачнулась. И еще она подняла голову, как будто собиралась, но не решилась посмотреть на Тимофея.

– Ну зачем же на полу… Страшно?

– Миша дурной, когда пьяный!

– А ты видела его пьяным?

– Видела, – вздохнула девушка.

– Ну хорошо… Иди за раскладушкой! – Полина глянула на Тимофея, призывая особо не радоваться.

За раскладушкой пришлось подниматься на чердак, там же нашелся и матрас, белье Лера принесла, взяв со своей постели.

– Кокс взяла? – закрыв дверь, спросила Полина.

В ответ Лера лишь протяжно вздохнула.

– Или ты уже?

– На самом деле это не смешно.

– Так никто и не смеется. Просто интересно, Родиона нет, Плюхина ты гонишь, как ты дальше жить собираешься?

Тимофей не выдержал, сурово глянул на жену.

– Может, и не собираюсь, – тихо сказала Лера.

– Есть способ закончить жизнь самоубийством, – не унималась Полина. – Завязать с наркотой и подохнуть в ломке. Но есть шанс выжить. Если выживешь, начнешь жизнь сначала.

– Очень хороший способ, – укрываясь одеялом, кивнула Лера. – Я так и сделаю.

– Тогда спокойной ночи! – не очень любезно пожелала Полина.

Очень скоро в дверь требовательно постучали. Как оказалось, к ним ломился пьяный Плюхин. Тимофей вышел к нему с монтировкой в руке.

– Валерка где? – озлобленно спросил капитан.

– Комнату вам освободили, спокойной ночи!

– Давай ее сюда!

– А если нет?

– Слышь, ты, мужик!

Опер схватился за пистолет, но появился Юрков, схватил напарника, утащил в комнату. При этом он качнул головой, глядя на Тимофея. Он очень просил не обострять ситуацию.

За стеной что-то упало, через некоторое время снова что-то разбилось. Послышались голоса – сначала Галка что-то выговаривала, затем подключился Паша. Их угрозы подействовали, Плюхин успокоился, за стеной стихло.

– Нехорошо все это, – сказал Тимофей. – Очень нехорошо. Как бы не случилось чего!

Он взял смартфон, поставил его на ребро, нацелив камеру на дверь, закрепил и включил режим видеозаписи. Как чувствовал он, что этой ночью снова что-то случится.

Он проснулся оттого, что было тихо. Дождь не барабанил по подоконнику, не бил по нервам, и на душе стало легко. Захотелось закурить. Но в пачке осталась только одна сигарета. В пачке, которую снова одолжил ему Паша. А про «Парламент» Тимофей у Леры так и не спросил. То есть спросил, но показать сигареты не попросил. Может, и не у нее сигареты? Тогда у кого?

Но Лера спала, часы показывали десять минут шестого, утро уже. Но именно в это время в поселке Островской и происходили убийства. Только Тимофей об этом подумал, как где-то за окном что-то звонко хлопнуло. Похоже, кто-то выстрелил из пистолета.

– Твою ж мать! – воскликнул он, вскакивая с кровати и хватая пачку с одной сигаретой.

Надо узнать, что произошло, а заодно покурить. О том, что очередным выстрелом могут убить его самого, Тимофей подумал уже после того, как вышел из комнаты, держа фонарик в руке.

Одновременно с ним в холл выскочил и Юрков, глаза испуганные, в руке пистолет. Генератор уже не работал, а свет не дали, но и у опера имелся фонарик.

– Плюхин где? – спросил Тимофей.

– Не знаю! – Юрков спускался по лестнице, освещая себе путь.

– Где-то в районе бани стреляли!

Тимофей не торопился, он пропустил Юркова вперед, сначала оделся опер, затем он. Старлей вышел, он за ним.

Закрывая за собой дверь, Тимофей услышал голос Паши.

– Вы уже пошли? – спросил он.

– Даже не знаю, зачем я иду!

Тимофей вышел из дома, спустился с крыльца и оказался по щиколотку в воде.

Раньше вода так высоко не поднималась. Машины пока еще не тонут, вода в салон не проникает, но время идет, и дождь мог начаться с минуты на минуту.

И точно, не успел Тимофей выйти к бане, как снова полил дождь. Калитка была открыта, Юрков стоял на краю обрыва, река бурлила у него под ногами. Да и тропинка вдоль берега была залита водой. Река шумела, ветер гудел, дождь хлестал, берег, казалось, вот-вот обвалится. Свет фонарика терялся в ревущей темноте.

– А где Плюхин?

– Не знаю, нет его нигде.

– В бане смотрел?

– Да нет, калитка была открыта, я сразу сюда.

– В баню надо заглянуть…

По пути к бане Тимофей провалился по пояс в воду. Зато само строение стояло на относительно сухом участке. Подходил он к бане осторожно, в одной руке фонарик, в другой – монтировка. Юрков дышал в затылок, и это пугало. Вдруг саданет рукоятью пистолета по загривку или выстрелит в спину!..

Но Юрков не выстрелил. Более того, у самой бани обошел его и первым открыл дверь. Тимофей посветил внутрь, никого.

– Эй, есть кто?

Юрков вошел в предбанник, заглянул в парилку.

– Нет никого! – сказал он и зачем-то посветил в глаза Тимофею. Уж не подумал ли он, что его собираются убить? Или запереть в бане.

– Куда капитан твой ходил? – спросил Тимофей.

– Да не знаю, покурить вышел.

– Когда вышел?

– Часа в четыре… Я не знаю, зачем он вышел…

– А он вышел, – кивнул Тимофей.

– А он вышел! И пропал!..

– Может, застрелился?

– Застрелился?!

– А труп в реку упал.

– Зачем ему стреляться?

– Неразделенная любовь к Лере.

– Ты шутишь? Какая любовь? Он драл ее и в хвост и в гриву!

– А нормально сказать можешь? – нахмурился Тимофей.

– Нормально?.. Ну было у них…

– Что было?

– Это он ее из грязи вытащил.

– Из грязи?

– Я точно не знаю, я тогда еще не служил… Да и какая разница, что у них было? Не было у них никакой любви, просто в одном месте зачесалось, а Лера могла дать. Но не дала.

– И ничего, что это подруга начальника?

– Ну так, а начальник где?

– А где начальник? Вы видели его мертвым?

– Да ясно, что убили его. А тело в реку сбросили… И Мишку могли убить. И в реку сбросить.

– Ну это звездец какой-то! – К ним в баню со стороны дома брел по колено в воде Паша.

И шел он со стороны дома. В сапогах, которые уже не спасали его от воды в самом глубоком месте на пути к бане.

– Даже хуже! – крикнул Тимофей.

– Что там у вас?

– Товарищ капитан застрелился! Или застрелили.

– Кто?

– Чур, не я! – совсем не весело улыбнулся Тимофей.

– И не я!

– И не ты!.. Паша за мной из дома выходил, я видел, – на всякий случай пояснил он, обращаясь к Юркову.

– Может, правда, кто-то чужой убил? – задумался тот.

– Мы не говорили, но у нас еще один друг пропал.

– Ты, может, и не говорил… – усмехнулся Юрков. – Но мы в курсе.

– Да? – Тимофей озадаченно глянул на Пашу, который, ругаясь, переступал через порог.

Ноги у него мокрые, но выше пояса одежда сухая.

– Думали, побыть здесь, посмотреть за вами… Посмотрели! Вот куда Мишку понесло?

– Может, увидел кого-то, – предположил Тимофей.

– Калитка была открыта настежь… Может, правда, кого-то увидел.

– Увидел и пошел к реке.

– А там его поджидали.

– Но он успел выстрелить… Возможно, ранил. Или даже убил.

– А потом оба в воду.

– А потом оба в воду, – кивнул Юрков.

– А может, убийца ушел. И снова где-то ходит.

– Возможно, раненый.

– Поднимай своих, искать надо!

– Кого поднимать? Не видишь, что творится? Река совсем бешеная!

– Раз уж пошла такая пьянка, то и нас всех смоет, – невесело предрек Паша.

– Может, лучше печку затопишь? – спросил Тимофей. – Пока дрова дождь не намочил.

– Лишь бы нас не замочили!

– Вот и я думаю, в дом нужно идти, женщины там. Как они без нас?

– Да, пойдем! – кивнул, соглашаясь Юрков.

– А насчет баньки правильно. Я останусь, здесь побуду, – сказал Паша.

– Нельзя тебе здесь одному находиться. Никому нельзя одному находиться. Нигде! Без баньки обойдемся.

– Ну, можно ванну принять, – поежился Паша.

– Тогда поплыли назад… Калитку на замок надо закрыть. Просто изнутри мало.

– Да, на замок нужно закрыть. Только поможет ли? В принципе, маньяк и через забор может перелезть, – сказал Паша.

– Маньяк? – с интересом глянул на него Юрков.

– Ну а кто еще?.. Хотя… – задумался Паша.

– Что хотя?

– Да нет, маньяк. Есть маньяки, которые падших женщин убивают, а есть, которые ментов мочат. Ты, старлей, следующий на очереди.

– Может, он сам, мент, этот маньяк?

– Это ты про Бутюгова? – глянув на Тимофея, спросил Паша.

– Я не знаю, чем ему Калугин насолил.

– А Плюхин?

– Плюхин тем более. Мы и знать его не знали. Начальник сказал, Бутюгов там с Калугиным разбирался, сначала к нему, потом к вам.

– Вы к нему ходили? – с наигранной беспечностью спросил Тимофей.

– Уже три раза.

– И что?

– Нет его дома.

– Может, не открывал вам двери?

– Может, и не открывал.

– Может, прятался, после того как Родиона убил… И Женю Зуйкова.

– А Зуйкова зачем ему убивать?

– Не знаю. Может, он всех здесь мочит! Льет как из ведра не переставая, может, крыша у мужика съехала.

– Ну да, у кого-то к дождю кости ломит, а кто-то за топор хватается.

– Надо бы сходить к нему, – сказал Юрков.

– Сходим! – глянув на Пашу, кивнул Тимофей.

– Дождь, кажись, закончился.

– Кажись!

Увы, дождь на самом деле не прекратился и вода из огорода не ушла. Паше снова пришлось погрузиться по пояс в холодную воду, чтобы миновать самый глубокой участок по пути к калитке, которую они закрыли – пока только на внутренний засов. Паша пообещал повесить замок, но после того, как они сходят к Бутюгову. А к нему отправились сразу, не заходя в дом.

Сначала прекратился дождь, и сразу же стало светать. Но вода не уходила, она уже залила двор дома до уровня отдушин в фундаменте.

– Нет его дома! – мотнул головой Юрков.

– Спит, наверное, – мрачно усмехнулся Паша.

И он, и Тимофей знали, каким сном спит Антоныч.

– А может, и не спит… Может, это он вчера у вас лодку увел и в город подался… Паша, не знаешь, где он ключ хранит?

– Ну где…

Паша сам лично положил ключ под доску колодца, оттуда сейчас его и достал. Открыл дверь, но заходить не стал, пропустил вперед Юркова. А заходить в любом случае надо. Зайти, как следует натоптать, чтобы потом не возникло вопросов, откуда в доме их следы.

– Ух ты, топор мой! – изобразил удивление Паша.

Юрков поднял лежащий на полу топор, стал рассматривать его. Тимофей щелкнул выключателем, и надо же, свет зажегся. И дождь закончился, и ночь отступила, и свет дали. И на орудии убийства теперь отпечатки пальцев Юркова.

– Да тут кровь! – сказал старлей и едва не отбросил от себя топор.

– А ну!.. – Паша протянул руку, и Юрков с удовольствием передал ему топор. – Ну да, кровь… Родика кровь.

– Думаешь, Родика?

Тимофей брал вчера топор, когда замывали пол, перекладывал его с места на место. Рукоятка полированная, на ней вполне могли остаться «пальчики», но брать его в руки сейчас он не собирался. Зачем, если Юрков протер захват своими «пальчиками»?

Паша прошел в дом, Тимофей за ним, краем глаза он успел заметить, как старлей достает из кармана носовой платок.

Тимофей вошел в спальню, глянул в окно, но трупа на воде видно не было. Не всплыл Бутюгов.

Они с Пашей обошли дом, вернулись, а Юрков все стоял, растерянно глядя на топор, который уже лежал на полу. Но при этом он не обращал внимания на место, с которого они вчера смыли кровь. Если присмотреться, можно было заметить подозрительные разводы.

– Да не переживай ты, старлей, мы не скажем, что ты стер свои пальчики, – с насмешкой сказал Паша.

– Скажем только, что это наш топор, – кивнул Тимофей.

– Да не мог я Калугина убить! – мотнул головой парень.

– А если это Бутюгова кровь? – спросил Паша. – Вы же ходили вчера к нему?

– Да, но в дом не заходили.

– А мы вот зашли, натоптали… Может, убраться на всякий случай?.. Или домой пойдем? Примем горячий душ, выпьем горячего чаю!

– Можно еще погорячей! – Паша щелкнул пальцами по горлу.

– Можно и погорячей, – кивнул Юрков.

Галка и Полина уже хлопотали на кухне, когда они вернулись. Дождь прекратился, но вода не убывала. Паша спустился в подвал, сказал, что пока в нем сухо.

Юрков от душа отказался, он даже не промок, спасибо рыбацкому костюму. Не промок, но замерз, поэтому попросил горячего чаю и водки.

Тимофей зашел в свою комнату. Лера все еще спала, с головой накрывшись одеялом. Ее, казалось, совершенно не волновало, что пропадают и гибнут люди, лежит себе спокойно, не шелохнется.

Вчерашняя одежда просохла, и чистое белье нашлось. Тимофей взял полотенце, отправился в душ. Он торопился. Обычно убийства происходили в темное время суток, а сейчас за окнами уже светло, но это вовсе не повод расслабляться. Согрелся, оделся, вернулся в комнату, Лера все также лежала на раскладушке, но на другом боку. И Полина не идет, чтобы накрыть их с поличным. Вдруг он к Лере под одеяло полезет.

– Завтракать сейчас будем, – уже собираясь уходить, сказал Тимофей.

– Можно, я пропущу? – раздался голос через узкую щель между подушкой и одеялом.

– Тебе видней.

– Если можно, принеси мне бутербродик!

Лера выглянула из-под одеяла и посмотрела на него ясными глазами. С улыбкой и надеждой слабой женщины, ищущей сильного мужчину.

– Да, конечно.

Тимофей усмехнулся, представив, как Полина посмотрит на него, когда он понесет Лере завтрак. Но намерений не изменил. Он практически не сомневался, что Полина изменяет ему со своим начальником.

Да, он принесет Лере завтрак и не шарахнется от нее, если вдруг в благодарность за это она, обняв его за шею, поцелует в щеку. И плевать, если в этот момент в комнату войдет Полина.

– Яичница из одного яйца, – предупредила Галка. – Больше яиц нету.

– К Петровне можно сплавать, – усмехнулся Паша. – Или к Антонычу. Там у него куры в курятнике, может, он насовсем сбежал.

– Когда сбежал?

– Вчера. А сегодня вернулся, чтобы Плюхина убить.

– Это какой-то кошмар!.. – Катя в отчаянии шлепнула руками по коленкам. – Надеюсь, этот ужас скоро прекратится. Или я сойду с ума.

– Дождь уже закончился, и больше не обещают, – сказала Полина.

– Вчера тоже не обещали.

– Вчера весь день небо темное было, сегодня значительно светлее.

– А вода прибывает. Я уже жду, когда подвал начнет подтапливать, – вздохнул Паша.

– Ты жди, что еще кого-нибудь… смоет в реку, – зыркнула на него Галка. – Ты калитки закрыл?

– Замки повесил. Лодку надо накачать, теперь только на лодке можно передвигаться.

– К Петровне надо сплавать. Говорит, нормально все, а как там на самом деле. И Гавчика забрать надо, пусть в доме будет, все спокойней.

– Сплавать! – передразнил Паша. – Знаешь, что по воде плавает?

– И то и плавает! То самое и плавает, что не может кошмар этот остановить!

– Ну, за товарищем капитаном товарищ старший лейтенант не смог уследить, – сказал Паша, обиженно глянув на жену.

– Товарищ капитан хотя бы выстрелить успел, – сказала Галка.

– Выстрелил! – кивнул Юрков. – Может быть, Миша ранил преступника. Может, преступник сейчас кровью истекает. А мы здесь сидим.

– Сейчас пойдем, – вздохнул Тимофей.

И дождь закончился, и небо расчистилось, самое время пройти по поселку, но там везде вода, не хотелось в нее лезть. Паша спустился вниз, накачал старую надувную лодку, но плыть на ней удовольствие сомнительное. Впрочем, лучше на лодке, чем бродить по пояс в воде. А еще лучше на кухне, где сухо, тепло и наливают.

– Ну, за тепло в наших телах! – Паша поднял стопку, и Тимофей последовал его примеру, и Юрков, но женщины их не поддержали.

Галка косо глянула на мужа, а Полина Тимофея как будто не замечала, сидела с рассеянным видом, думала о чем-то, накручивая на палец локон. И даже не заметила, как он собрал пару бутербродов для Леры. Или сделала вид, что не заметила.

Как оказалось, пока они завтракали и накачивали лодку, Лера успела принять душ. Она сидела на стуле, одетая в халат, и сушила волосы, что-то напевая и подрыгивая ногой. Тимофей открыл дверь, и она почти сразу же выключила фен.

– Ничего, что я фен ваш взяла? – спросила она, с милой улыбкой глянув на Тимофея.

Волосы распущены, халат плотно запахнут, но надет он, возможно, на голое тело. Лера такая нежная, теплая и доступная, только руку протяни. Душа вдруг превратилась в резонатор, струны в ней завибрировали, голова наполнилась эротическими мыслями.

– Да ничего!

Тимофей и думать не хотел о Полине, но ведь она где-то рядом. Сейчас зайдет, и начнется.

– Тогда я еще посушу!

– Бутерброды вот, грудинка жирная, сейчас чай принесу.

Полину он заметил в каминном зале, она стояла у окна, смотрела во двор и о чем-то с кем-то говорила по телефону. Тимофея это не удивило. Дети у них в Москве, Полина поддерживала с ними связь, и Тимофей звонил своей маме, узнавал, как у них дела. Да и некогда ему было останавливаться, он спешил за чаем. На обратном пути заглянул в каминный зал, Полина стояла у окна, телефон выключен, она смотрела в окно, о чем-то думая.

Лера запахивала халат, когда Тимофей вошел в комнату, он даже и не понял, что там промелькнуло перед глазами – начисто выбритый лобок или светлые трусики.

– Ой! – Лера, казалось, смутилась по-настоящему, не притворно, но при этом не очень расстроилась.

– Давай садись чай пить, – сказал он.

– Спасибо, я знала, что вы настоящий друг, – улыбнулась девушка, усаживаясь на стул.

И не хотел Тимофей думать о Полине, но она где-то рядом и очень скоро будет здесь. А он наедине с очаровательной девушкой сомнительной репутации, она в халате на голое тело, пьет чай и ест бутерброды, можно сказать, с его руки. Сначала чай, затем что-то еще погорячей… Придется объясняться. И перед Полиной. И даже перед самим собой.

Впрочем, у него имелся уважительный повод для чаепития с Лерой. Должен же он знать, что происходит.

– Ты хоть знаешь, что случилось с Мишей? – спросил Тимофей.

– Вы его не нашли? – вздохнула Лера.

– Дождем смыло.

– В реку?

– На самом деле все очень серьезно.

– Я понимаю.

– Сначала Родион погиб, потом Миша. Как думаешь, это случайность?

– Не знаю.

– Как думаешь, кто мог их убить?

– Я видела Антоныча, – пожала плечами девушка.

– Ну да, – кивнул Тимофей.

Лера не врала, она действительно могла видеть Антоныча. Не зря же его потом убили. Но кто это сделал, вот в чем вопрос.

– Он душил Женю… Я, конечно, поступила подло, надо было сказать, но ваша жена и без того на меня волком смотрит… Я боялась что-либо говорить, чтобы не остаться крайней.

– А сигареты куда делись? – спросил Тимофей.

– Сигареты?! – заметно заволновалась Лера.

Тимофей качнул головой, глядя на нее. Вдруг Лера отдала сигареты тому же Антонычу. Или даже человеку, который пошел за ним. Версия, конечно, глупая, ну а вдруг?.. Как она это сделала, зачем, это уже другой вопрос.

– Блок «Парламента». В машине лежал.

– Ну там не блок…

– Пусть будет початый блок.

– Я забрала с собой.

– Зачем?

– Чтобы два раза не ходить.

– Ты же не за сигаретами ходила.

– Ну-у…

Лера, казалось, уже почти решилась сказать, за чем именно она ходила к машине, как открылась дверь и появилась Полина.

– Я вам не помешала? – с сарказмом спросила она.

Тимофей глянул на нее с важностью следователя, которого отвлекли от работы.

– И где эти сигареты? – спросил он, продолжая допрос.

– В спальне, – Лера показала за стену.

– Ты можешь их принести?

– Что, уже закончили, самое время покурить? – с издевкой спросила Полина.

– Не знаешь, лучше молчи! – сурово глянул на нее Тимофей.

Лера, с опаской обогнув Полину, вышла из комнаты.

– А чего так грубо?

– Ты что, не понимаешь? Сначала Родик, потом Женя, теперь вот Плюхин… Бутюгов куда-то пропал, – немного подумав, сказал Тимофей.

– Бутюгов куда-то пропал? – презрительно фыркнула Полина. – Может, он где-то в огороде лежит?

– Где в огороде? – нахмурился Тимофей.

– Вы с Пашей его мертвым нашли. Паша Галке об этом сказал, а ты мне – нет!.. Даже не буду спрашивать почему.

– А я тебе скажу! Вы, женщины, не умеете хранить секреты!..

– Ну почему же!.. Ты когда узнал о нашем с Мироном романе?

– Узнал, – похолодев изнури от морозной новости, кивнул Тимофей.

– Ты не узнал, ты догадался. Потому что я смогла сохранить нашу с ним тайну. – Полина смотрела ему в глаза – беспощадно, с жесткой насмешкой.

– Это тебе так кажется!

У Тимофея пересохло в горле, он взял бутылочку с водой, сделал пару глотков. А еще ему хотелось курить, но Лера не спешила нести сигареты.

– Это хорошо, что ты все знаешь. Мы давно уже собирались тебе сказать…

– Скатертью дорога!.. Или это мне нужно уехать!

– Как ты уедешь? – усмехнулась Полина. – Да и зачем? Здесь Лера, за понюшку кокса она вылижет тебя с головы до пят!

– Я подумаю.

– Я от тебя уеду. Прямо сейчас!

– Прямо сейчас?

– Дождя больше не будет, Мирон пришлет вертолет.

– Это хорошо. А то ночью у нас намечается новое убийство.

– Галку я тоже заберу. И Катю… И Пашу. Если он согласится.

– Главное, сама здесь не останься. А то я тебя ночью утоплю.

– Ты?!

– И виноват в этом будет твой Мирон. Потому что он не смог тебя забрать.

Тимофей, конечно же, шутил. Зло, жестоко, но шутил. Не сможет он убить Полину. Даже ударить не сможет. Хотя бы потому, что она недостойна столь бурного проявления чувств с его стороны.

– Ты не сможешь! – Полина мотнула головой, внимательно и не зло глядя на него.

– Лишь бы Мирон твой смог.

– Может, и его убьешь? – спросила она.

– А потом и его. За то, что не смог тебя забрать, – сказал Тимофей и, прихватив бутылочку воды, вышел из спальни.

– Презервативы возьми! – съязвила вслед Полина.

– Да иди ты!

Лера ждала его в своей комнате, в руках она держала початый блок сигарет. И с легким укором смотрела на него.

– Вы об этих сигаретах спрашивали?

– Об этих… – кивнул он.

Тимофей взял вскрытый блок, заглянул внутрь: шесть пачек сигарет, больше, чем половина.

– Ничего не пропало? – не без ехидства спросила Лера.

– Нечему пропадать, все твое, – сказал он, возвращая сигареты.

– Угощайтесь!

Девушка протянула ему пачку, он взял, кивнул в знак благодарности, затем подошел к окну, из которого открывался вид на реку – через забор.

– Распогодилось, тебе не кажется?

– Кажется.

Тимофей смотрел на кровать, которая стояла изголовьем к стене, в которую была врезана дверь. В ногах окно, выходящее на соседний дом, слева открывался вид на реку. Юрков мог стоять ночью сразу возле двух окон, в одно посмотреть, затем сразу же в другое.

Тимофей представил, как Юрков и Плюхин лежат на одной кровати, капитан поднимается, уходит, старлей становится у окна. Юрков мог видеть, как Плюхин бредет по тропинке вдоль соседского забора, как выходит к калитке…

Он думал, как было дело, то ли Плюхин сразу же увидел преступника во дворе, то ли сначала вышел за калитку, а потом уже напоролся на него. Он думал о том, что Плюхин мог стрелять и даже ранить своего убийцу. Но при этом он смотрел на кровать, на которой не так давно лежала Лера в объятиях Родиона. Он ласкал ее, целовал, она отвечала ему взаимностью. И лежала под ним совершенно голая…

В дверь вдруг с силой стукнули. Лера от неожиданности вздрогнула. Тимофей усмехнулся, он понял, кто это подает знаки. Лера открыла дверь, но в холле уже никого не было. Ушла Полина. Ударила в дверь и ушла, возможно, к Галке – зализывать душевные раны. Может, и не собирался Мирон отправлять за ней вертолет, может, соврала она – назло Тимофею. Может, близился момент, когда она будет просить у него прощения. Момент близился, и она предостерегала Тимофея от глупостей ударом в дверь. Можно подумать, он собирался ложиться с Лерой в постель.

– Это ваша жена, – сказала она.

– Не обращай внимания! – Тимофей открыл окно и закурил.

– Вы хотите еще что-то спросить?

– Да не хотелось бы лезть в твою историю, но ты же сама видишь, что происходит.

– Происходит, – кивнула Лера.

Она подошла к нему, одной рукой мягкой коснулась его плеча, а другой взяла зажженную сигарету. Он разжал пальцы, и сигарета оказалась у нее в руке. Затянулась она глубоко, с жадностью, возможно, ее организм уже требовал чего-то крепкого, забористого, сигареты в таких случаях не помогают. И алкоголь тоже.

– Давно это уже с тобой происходит?

– Со мной?

– Сейчас меня интересует, что происходит с тобой.

Лера так и оставила руку на его плече, прикосновение мягкое, нежное, электризующее. Тимофей стоял, не решаясь пошевелиться. И за сигаретой не лез, хотя очень хотелось курить.

– Чтобы узнать, что происходит здесь?

– Просто интересует.

– Просто я не хочу говорить. Но если вы хотите знать, что происходит здесь… Не думаю, что я могу вам в этом помочь, но то, что происходит со мной, происходит уже четыре года.

– С чего все началось?

– Все началось с любви. Мне тогда было семнадцать лет, я еще ничего не знала о жизни. И думала, что смогу изменить мир. Не смогла. Даже Валентина не смогла остановить.

– Валентин – твой бывший парень?

– Валентин моя первая любовь. Я когда познакомилась с ним, не знала, что он уже сидит на героине. Когда узнала, сказала себе, что не брошу его, что смогу помочь ему бросить. Не смогла.

– Обычная история.

– Да, наверное.

– А с Родионом как познакомилась?

– Сначала я познакомилась с Мишей… Он задержал меня с чеком героина, сказал, что посадит. Я, конечно, испугалась… В общем, он меня использовал… догадайтесь, как… Потом он задержал меня снова. Нарочно все подстроил… Только ночь я провела не с ним, а с Родионом…

– Нарочно подстроил – это как? Подбросил героин?

– Да. Много подбросил, лет на десять хватило было. Лет на десять тюрьмы… – с горечью усмехнулась Лера. – Потом это «много» отдали мне, мы с Валентином целую неделю из дома не выходили… Потом снова появился Миша, предложил мне пару чеков, сказал, что за это я должна немного подружить с его начальником… Я думала, Родион насытится и оставит меня в покое, а он предложил мне оставить Валентина. Квартиру мне, сказал, снимет. Сказал, что у меня все будет… Но я любила Валю, я не могла его бросить.

– И Родион его посадил?

– На девять лет… Прошло уже почти четыре года, как он сидит, – вздохнула Лера.

– Ждешь? – спросил Тимофея.

– Жду! – Лера одернула руку. – С ужасом!.. Я не знаю, как смотреть ему в глаза.

– Пишет?

– Пишет… И я ему пишу. Вру, как сумасшедшая. Все у меня хорошо, завязала, учусь, Калугина знать не знаю. А сама живу с ним. Как проститутка!

– Верит?

– Или верит, или вид делает, что верит… У него же друзья в городе… Были… Темка точно на кладбище, Леву недавно похоронили… Костю в прошлом году закрыли… Но ведь были, писали… А может, и нет…

– Родиона больше нет, Миши тоже. Как дальше жить собираешься? – спросил Тимофей.

– Бросать буду, – пожала плечами Лера.

– А сможешь?

– Не знаю. У меня ведь на самом деле все хорошо было. Одно время. Почти полгода. Завязала, дома жила, с родителями, в институте собиралась восстанавливаться. Думала, все, но Родион сказал нет. Он меня на иглу вернул. Сволочь!

– Давно это было?

– Прошлое лето, осень. Я ведь надоедать ему стала, он меня отпустил… даже помог завязать. Я курс лечения прошла. А потом понял, что не может без меня. Ну, он так сказал…

– Подонок.

– Дело не в этом, дело в клинике. Там, где я курс лечения проходила, не очень сложно от пагубной привычки избавиться, если есть желание. А я хочу от этой жабы избавиться! – Лера приложила к своей груди раскрытую ладонь.

– Если есть желание, можно избавиться, – кивнул Тимофей.

Курс лечения от наркозависимости – удовольствие не из дешевых. Может, Лера и ластилась к нему в расчете на то, что он проспонсирует ее лечение. Но это куда лучше, чем если она будет просить у Тимофея содержать ее и доставать наркотики.

– Я пробовала, получилось. И еще раз получится.

– Дорогой курс?

– Бесплатный. В рамках государственной программы… Говорю же, было бы желание. А если желания нет, только смерть спасет.

– А Плюхин ничем таким не страдал? Может, он тоже на игле сидел?

– Да нет, вряд ли. Я бы заметила.

– Может, у них там на службе неприятности большие? Родиона убили, Миша на очереди. Когда страшно, может возникнуть желание покончить со всем разом.

– Вы думаете, Миша мог застрелиться?

– Ну ты же слышала выстрел.

– На самом деле не слышала… Мне всегда от всего спать хочется. Даже от коки. И это хорошо, я все время сплю. А бегать ни за чем не надо, Родион всегда принесет… Приносил…

– И с собой взял?

– Меня?

– Коку!

– Ну да, еще на неделю хватит.

– И часто он тебя брал с собой в гости? – спросил Тимофей.

Если бы просто в гости, а Родион взял Леру на похороны. Если они всегда вместе, это одно, а если что-то случилось и он вынужден был увезти ее с собой, это другое.

– Иногда брал.

– Надолго сюда собирались?

– Родион сказал, что с ночевкой.

– А запрещенных веществ на неделю набрал. И сигарет…

– И вещей сказал на неделю взять, – кивнула Лера.

– Может, он скрывался здесь от чего-то?

– Не знаю. Но мне кажется, он чем-то был встревожен.

– Чем?

– Не знаю, на службе там что-то не так. С веществами, сказал, проблемы могут возникнуть.

– А с ним самим проблемы не могли возникнуть? Может, кто-то с должности его снять собирался.

– Кто-то?

– Или начальство, или враг. Начальство – просто снять, а враг – с помощью Антоныча снять… Родион ничего про Антоныча не говорил?

– Говорил. Здесь, сказал, капитан живет, Родион с ним когда-то служил. Начинал служить. Верней, Родион начинал, а капитан заканчивал… Капитан Утюгов.

– Бутюгов.

– Да, Бутюгов.

– А никаких трений между ними не было, ну, между Родионом и Бутюговым?

– Не знаю, но Родион говорил о нем с презрением, как о человеке, который очень сильно его обидел… А тебе зачем? Ты же не следователь? – перешла вдруг на «ты» Лера.

И сделала это с милой нежной улыбкой. Более того, приложила к груди Тимофея ладонь, от этого прикосновения сердце забилось как бешеное.

– Не следователь, но знать, кто убивает, интересно.

– Я не знаю. Знаю только, что кто-то задушил Женю и унес портфели. Не знаю, с чем.

– С деньгами.

– Тогда понятно.

– Что понятно?

– Во всем и всегда виноваты деньги!

Лера смотрела прямо в глаза – ласково и с иронией. Возможно, она не права, не всегда во всем виноваты деньги, но не стоит относиться всерьез к ее словам. Всерьез нужно относиться к ней, к ее красоте и грации, здесь все по-настоящему. А слова – это всего лишь болтовня.

– Но Родион не знал про деньги.

– Может, и знал, но мне не говорил.

Лера по-прежнему держала правую руку у него на груди, а левую положила на плечо. Правой легонько надавила, будто отталкивая Тимофея, а левой, напротив, удерживала его, не отпуская от себя. Как будто давала понять, что нуждается в нем, но, если он будет и дальше ее доставать, им придется расстаться.

– Бутюгов мог знать, – кивнул Тимофей.

Он уже понял, что пора закругляться, но мысли продолжали крутиться в голове. Мотор выключили, а на тормоз карусель не поставили.

– Не знаю, – тихо, с бархатными нотками в голосе сказала Лера.

– Знал, ходил, искал. И нарвался на Родиона, – по инерции рассуждал он.

Лера нежно улыбнулась и мягко, едва касаясь, приложила пальцы к его губам.

– Родион был нехорошим человеком, – проговорила она.

Ее шепот завораживал слух, размягчал волю.

– Но все равно…

– Давай потом!

Она прижалась к нему, легкая, воздушная, тело будто намагниченное, отчего мысли в голове у Тимофея смешались, а низ живота захлестнула приятная горячая волна.

Лера не целовала его, она всего лишь прижималась к нему, слегка поигрывая бедрами, отчего ее грудь приходила в движение. Даже сквозь одежду он ощутил твердость ее возбужденных сосков. И вспыхнул, как спичка. Пламя с каждой секундой усиливалось, в ушах шумело, голова шла кругом. А Лера продолжала мягко тереться о него, усиливая волну.

В любой момент могла дать о себе знать Полина – или вломиться в спальню, или просто ударить в дверь. Как это ни странно, Тимофея это не пугало. Куда больше он боялся развития событий в том русле, которое задала Лера. Он и хотел близости с нею, и страшно боялся этого. А желание разгоралось, руки пришли в движение, но Тимофей даже не понял, то ли он снял с Леры халат, то ли она сама сняла его.

И как Лера оказалась под ним на кровати, он тоже помнил очень смутно…

– Ты что со мной сделал? – не открывая глаз, прошептала Лера.

На ее губах теплилась счастливая улыбка. Где-то в глубинах тела продолжала гулять воздушная волна только что пережитого взрыва. Или это душа содрогалась под мощью свежих воспоминаний?

– Что я с тобой сделал?

– Мне хочется еще. И еще!

Увы, но Тимофею ничего уже не хотелось. Он готов был бежать уже сейчас. Но некуда. От того, что случилось, уже не убежать.

Лера невыносимо хороша собой, но в то же время она, как ни крути, наркоманка. И Тимофей у нее далеко не в первом десятке. Но и это еще не самое страшное. Это сейчас Лера нюхает кокаин, но было время, когда она вводила себе в вену приготовленный кем-то раствор героина, причем из одного шприца. А это возможность заполучить СПИД, гепатит и прочие жуткие радости жизни.

– Хочется… А я все еще живу этим… Скажи, что это был не сон?

Тимофей чуть не скрежетал зубами от отчаяния. Он очень хотел, чтобы Лера и все пережитое с ней оказалась чудесным, но сном.

– Мне уже ничего не нужно, мне теперь нужен только ты! – пряча от него улыбку, прошептала Лера.

– Так не бывает, – с горечью усмехнулся Тимофей, поднимаясь с кровати.

Уже все равно, зайдет Полина или нет, все страшное уже произошло, хуже и быть не может.

– Что не бывает? То, что мне нужен только ты?

Лера повернулась на бок, положив голову на предплечье. Ее не смущала собственная нагота, но бесстыжей ее позу не назовешь. Бедра на боку, ноги плотно сведены вместе, и грудь закрыта одной рукой.

– То, что тебе больше ничего не нужно.

– Ты прав, скоро я буду умирать от жажды, – вздохнула Лера. – Но утолять ее я буду только тобой. Ты согласен?

Вздохнул и Тимофей. Увы, но у него нет никакого другого выхода, кроме как остаться с Лерой. Полина его предала, это во‑первых, а во‑вторых, после случившегося он просто не сможет вернуться к ней: совесть не позволит. Он может остаться только с Лерой. Остаться и умереть вместе с ней. Или даже сесть на иглу, чтобы заглушить страх перед смертью.

– Ты оденься, вдруг Юрков зайдет, – уныло сказал он.

– Юрков? – Лера неторопливо поднялась с кровати, надела халат, подпоясалась. – О нем я почему-то не подумала.

– А о моей жене? – подавленно, с робкими признаками сарказма спросил он.

– Ты сам во всем виноват! – Она нежно коснулась пальцами мочки его уха. И в глаза смотрела нежно-нежно.

– И чем я перед тобой провинился?

– Тем, что очаровал меня… Я потеряла голову! И совесть. Мне совершенно все равно, что подумает твоя жена.

– Она не подумает, она просто подаст на развод.

– Не могу сказать, что меня это огорчает.

Лера смотрела на него, словно прося прощения за собственную наглость. Извинялась она как будто искренне, но без признаков раскаяния.

Тимофей внутренне собрался. Лера – девушка с подмоченной репутацией, это так. Но теперь она – его девушка, хочет он этого или нет. Да и в любом случае, он не должен раскисать перед ней. Страшно ему или нет, но он мужчина и должен вести себя соответственно. Тем более что сам во всем виноват.

– Меня тоже не огорчает, – сказал он. – Но есть предложение вести себя так, как будто между нами ничего не произошло.

– Никто не будет об этом знать. Кроме нас, – наивно и в то же время хитро улыбнулась Лера.

Но ведь она отнюдь не святая простота и твердо знает, что ей от жизни нужно. И зачем она заманила Тимофея в свои сети. Совсем она не такая простая, какой хочет казаться, но выбор уже сделан, мясорубку времени назад не провернешь.

– Придет время, узнают все.

В дверь стукнули, Тимофей все время находился в ожидании этого стука, поэтому не вздрогнул. А Лера внутренне подобралась – в ожидании неотвратимой схватки за свое счастье.

– Открыто!

Смешно это или нет, но все это время, что Тимофей пребывал в объятиях Леры, дверь оставалась открытой. Но по закону подлости Полина так и не помешала ему.

– Можно? – переступая через порог, спросил Юрков.

Язык у него заплетался, ноги с трудом несли резко потяжелевшее от водки тело. И когда он успел надраться?

– А ты почему спрашиваешь? – Тимофей внимательно смотрел на него.

Может, все это время он стоял за дверью и подслушивал. Они с Лерой старались не шуметь, но Юрков мог их услышать. И Полина тоже.

– Да жена твоя… – усаживаясь на кровать, махнул рукой Юрков.

– Что жена моя?

– Говорит, не ходи, не мешай… Пей, говорит… И сама… – Юрков щелкнул себя по горлу.

– А чего мешать? Дверь была открыта…

– Ну да, – глянув на Леру, хмыкнул старлей.

– Ты в курсе, что Калугин знал Бутюгова?

– А он его знал? – задумался Юрков.

– Бутюгов мог отомстить Калугину, пока не знаю, за что.

– А ты не мог ему отомстить?

– Я?!

– А кто Калугина ударил?

– Ну я ударил, – нахмурился Тимофей.

– А за что? – Юрков пристально смотрел на Леру.

– Он оскорбил мою жену!

– Не знаю, не знаю… Давай потом! – Юрков завалился на бок, не отрывая ног от пола.

– Я бы до нитки промок, если бы Родиона убивал… – начал Тимофей.

Но Юрков его уже не слушал. Он заснул, едва только голова коснулась подушки. Тимофей взял его за ноги, перенес их на кровать.

– Ему много не надо, – добродушно усмехнулась Лера. – Сто граммов, и в спячку.

– Да? – Тимофей с подозрением глянул на девушку.

Он, конечно, все понимал, тот же Юрков мог пользоваться ею за определенное вознаграждение. И он, и Плюхин, и кто угодно. И все же в душе шевельнулась ревность.

– Я с ним не спала, если ты вдруг подумал, – Лера не отвела глаз.

– Да я не думал.

– Думал!.. С Мишей спала, с Родионом спала… С Валентином спала… Все, больше никого не было. И надеюсь, не будет… Мне нужно в душ, ты не против? – спросила она.

– Почему я должен быть против?

Лера ничего не сказала, но Тимофей сам все понял. С собой в душ она взяла кокаин. Не сказала, не показала, просто какое-то время копалась в своей сумке и что-то унесла в руке. Тимофей проводил ее отнюдь не восторженным взглядом и пошел в баню. В самом прямом смысле этого слова. В одной комнате спал Юрков, в другую могла вломиться Полина с пьяными претензиями, а в бане спокойно. Даже притом что опасно, все равно спокойно.

Полину он заметил на кухне, Галка, Катя, Паша – теплая компания. Тимофей поспешил проскочить мимо них, пока не заметили.

Погода стояла солнечная, небо чистое, ветра нет. И вода не прибывала. Но лодка на крыльце стояла, Паша на воду так ее и не спустил. Видно, решил принять на дорожку, а остановиться не смог. Еще и Юркова накачал.

Тимофей усмехнулся, столкнул лодку на воду, забрался в нее, взял весло. И ведь поплыл. Лодка уверенно лежала на воде, землю не цепляла, Тимофей спокойно доплыл до самой бани. Там лодку и оставил.

Сначала он зашел в баню, только тогда спохватился, подумал, что здесь его мог поджидать убийца. Настроение ни к черту, и зачем только он связался с Лерой? Не та она женщина, которая ему нужна. Но в то же время с ней он мог начать новую жизнь, и, возможно, счастливую. Вдруг она ничем не болеет, вдруг она сможет завязать со своим пагубным пристрастием! Тимофей усмехнулся. Именно этим Лера сейчас и занималась в ванной.

Тимофей разжег печку, сел перед открытой дверцей, долго смотрел на огонь, думая о том, что к нему со спины мог подкрадываться убийца. Но что-то не холодела спина, не отнимались от страха ноги. Не так уж и страшно умереть, когда жизнь летит под откос. Как ни крути, а Полина от него ушла, сегодня за ней прилетит волшебник в голубом вертолете. И будет она жить со своим Мироном долго и счастливо. А Тимофей останется на обочине жизни. Возможно, его уволят с работы. И еще при разводе Полина может отобрать у него если не все, то многое. И останется он тогда в маленькой двухкомнатной «распашонке», которая досталась ему от бабушки. В ней и будет жить с Лерой, пытаясь вытащить ее из трясины. Работу он найдет, с его опытом это не так уж и сложно, но с каким настроением он будет жить? Может, сам пристрастится к наркотикам. Говорят, это болото затягивает, если жить с наркоманом…

Кто-то мягко коснулся плеча, Тимофей вздрогнул, открыл глаза.

– Спишь? – нежно засмеялась Лера.

– Да нет…

Тимофей открыл дверцу, заглянул в печь. Огонь уже не бушует, но и дрова не совсем еще прогорели. Не так уж и давно он подбрасывал. А в бане уже жарко. Два часа он сидел у печки, пока не задремал.

– Что нет, если да!

Лера стояла перед ним в спортивном костюме, на ногах резиновые сапоги. В руке пакет с чем-то. Неужели с наркотой?

– Не понял! – окинув ее взглядом, удивленно протянул он.

Сапоги на ней мокрые, а штанины – нет.

– Что ты не понял? – Лера влюбленно смотрела на Тимофея.

Она очень старалась, чтобы наркотическое опьянение не бросалось в глаза. К тому же она умела владеть собой в таком состоянии, но все равно взгляд затуманенный, речь чуть заторможенная. И это та реальность, из которой Тимофею не выбраться. Значит, и пытаться не надо. Чему бывать, того не миновать.

– Ты не промокла?

– Так я по дорожке шла.

– И что, что по дорожке?

Тимофей открыл дверь, выглянул во двор и удивленно повел бровью. А вода с огорода ушла, сапоги замочить можно было только в одном месте, там, где совсем недавно Тимофей проваливался по пояс. С одной стороны, это хорошо, а с другой – точно такая же картина могла наблюдаться в огороде у Антоныча. Если так, то очень скоро соседи увидят его труп, позвонят в полицию.

– М-да! – Тимофей усмехнулся, приложив ладонь к затылку.

– Что такое? – Лера обняла его сзади.

– Да подумал, что жизнь хороша. – «А на свободе еще лучше», – мысленно добавил он.

Все в доме уже знают, как они с Пашей прятали труп, рано или поздно этот известный всем секрет станет достоянием следствия. А там и труп Калугина всплывет, Жени Зуйкова, Миши Плюхина, и все шишки посыплются на Тимофея. И тогда будущее с Лерой будет казаться ему голубой мечтой на фоне мрачного тюремного существования.

– Жизнь хоронить нельзя! – кивнула Лера.

– Так никто и не собирается…

– А мне показалось… – Она нарочно замолчала, не закончив начатую фразу.

– Что тебе показалось?

– Обедать будешь?

– А есть?

– Бутерброд. Колбасы не было, сало было.

– Где было?

– Да на кухне… Они там, по ходу, все в расстроенных чувствах. Жена твоя с лестницы свалилась, Паша с Галиной ее увели. Я хотела им помочь, а она меня матом… – ничуть не расстроенно сказала Лера.

– Это она зря.

– Водки больше нет!

Лера вытащила из пакета и поставила на стол запотевшую бутылку самогона.

– Зато из холодильника!

– Не так уж все и плохо, – кивнул Тимофей.

Интересно, чем сейчас занимается Полина. Она ведь такая, что к Юркову под бочок может нырнуть назло Тимофею. Назло она все может. Ну и черт с ней!.. Все равно ему недолго на свободе осталось. Возможно, полиция уже в пути. Начнутся допросы, выяснения обстоятельств убийств, следственные эксперименты, а здесь, в баньке, так хорошо. И вода в котле уже закипает, еще немного, и можно раздеваться. Вместе с Лерой. Уже все равно, чем она там болеет. Все равно, потому что сейчас можно думать только о хорошем.

– Все очень даже замечательно! – глянув шальными глазами на Тимофея, сказала Лера и закрыла дверь на засов.

– Очень хорошо!.. Ты будешь? – спросил Тимофей, кивком указав на бутылку.

– Можно, – ответила девушка.

– Одно другому не мешает? – Он постарался очистить свои мысли от сарказма.

– А что другое?.. Думаешь, в этом есть кайф? – Лера легонько коснулась локтевого сгиба. – Давно уже нет. Так, легкая эйфория. И ощущение скотского счастья. Что ломать не будет. До поры до времени…

Лера прихватила пару пластиковых стаканчиков, она выставила их на стол, а Тимофей наполнил самогоном. Выпили, закусили. После второй закурили. После третьей Лера сняла с Тимофея куртку и футболку, расстегнула и распахнула свою олимпийку, хвастаясь совершенством своего бюста. Прижалась к нему грудью, обняла.

– Я начинаю закипать, – прошептала она, закрывая глаза.

– Есть предложение охладиться!

Лера с удовольствием приняла стопку холодной водки. С удовольствием, привычно, со знанием дела. И наркоманка она, и выпить любит, покурить, в постель с посторонним мужчиной легла легко и просто, но Тимофею должно быть все равно. Так легче жить. И будет о чем вспомнить за решеткой.

– Ты просто сводишь меня с ума! – сняв брюки, улыбнулась Лера.

– Мы оба сумасшедшие, – кивнул он и, подхватив ее на руки, унес в парилку.

А там уже жарко, хотя далеко не предел, и Тимофей это чувствовал. Но сильный жар сейчас ни к чему. Сейчас ему нужно кое-что другое. И Лера послушно приняла нужную позу. Закрутилась, завертелась, заставляя его реветь от наслаждения. А как только все закончилось, легла на верхний полок и тихонько засмеялась, когда он, едва живой от усталости, шлепнул ее по попке.

Тимофей набрал в шайку горячей и холодной воды, вылил на себя и подсел к Лере, поближе к печке. Где-то уже воют сирены, едет полиция. И вертолет наверняка уже в пути, чтобы забрать Полину. А здесь тихо, спокойно, даже Паша не ломится к ним. Сейчас они с Лерой напарятся, хватят водочки и снова займутся любовью. С Лерой он в норму придет очень быстро, никаких в том сомнений.

– А у тебя какая баня? – спросила она.

– Пока никакой.

– А будет?

– Будет. Дом под Звенигородом достраиваем. Там будет все.

– Большой дом?

– Не маленький, – пожал плечами Тимофей.

– Я почему спросила, ты же большие дома строишь?

– Небоскребы.

– В Москве?

– В Москве.

– С женой пополам компанию будете делить? Ну, если вдруг до развода дело дойдет.

– До развода дело дойдет. А компанию… – Тимофей не знал, что сказать.

С чего это Лера вдруг взяла, что им с Полиной принадлежит строительная компания? Может, Полина Паше наплела или Лера сама так решила. Машина-то у них крутая, это трудно не заметить.

– Что, не будете делить?

– Не будем, – мрачно усмехнулся Тимофей.

Он не врал, компанию им с Полиной делить не доведется.

– Это не ваша компания? – догадалась Лера. В ее голосе угадывалось разочарование.

– Полина заместитель генерального директора, я прораб.

– Прораб – это… Прораб на стройке?

Лера напрягла руки, собираясь приподняться, повернуться к Тимофею и с презрением глянуть на него. Но не повернулась, не глянула. А вдруг он пошутил, чтобы посмотреть, как она отреагирует?

– Прораб на стройке.

– В Москве?

– В Москве, – усмехнулся Тимофей.

Как будто это что-то меняло. Как будто в Москве прораб зарабатывал намного больше, чем в Закамьевске. Может, и больше, но ненамного.

– А ты заберешь меня в Москву?

– Заберу! – сказал он и мысленно добавил: «Если не посадят».

– И где мы там будем жить?

– В доме под Звенигородом.

Дом, тем более недостроенный, Полине не нужен. Она с удовольствием обменяет его на половину в большой квартире и на бабушкину «двушку» целиком. И Тимофей пойдет на такой размен. Дом уже под крышей, стеклопакеты стоят, отопление разведено, первый этаж почти отделан. Он сможет довести дом до ума. Если не посадят. Или от СПИДа не сдохнет.

– Хорошо, – сказала Лера.

И Тимофей не смог понять, то ли спрашивала она, то ли утверждала.

– Хорошо, – пожал плечами он.

– А что там за деньги были?

– Какие деньги?

– Ну, которые… Которые Бутюгов увел.

– А что, еще кто-то мог увести? – спросил Тимофей.

– Кто еще мог увести? – Лера приподнялась на локтях и с возмущением глянула на него.

– Не знаю.

– Не знаешь, не говори.

– Просто мне показалось, что ты запнулась.

– Где запнулась?

– На Бутюгове.

– Утюговым хотела его назвать.

– Наши это деньги. Наследство!

– Наследство?..

– Егор Павлович собирал.

– И много?

– Не знаю, не видел, что там за портфели.

– Большие… Если там в пачках пятитысячные, то очень много.

– А если тысячные?

– Все равно много.

– А если сплошь пятьсот евро? – хмыкнул Тимофей.

– А так может быть?

– Не знаю, может быть.

– И Утюгов все это хапнул?

– Пропал Бутюгов. Вместе с деньгами пропал.

– Сбежал?

– Убили его.

– Как это убили? – встрепенулась Лера.

На этот раз она не просто приподнялась, а села, рукой зачем-то прикрыв грудь. Как будто Тимофей ее грудь не видел.

– Ну кто-то убил. Топором. С одного удара.

– Вы видели?

– Труп видели, а как убили, нет.

– А кто мог убить?

– Ну а кто Родика убил?

– Кто?

– Не знаю… Может, Плюхин.

– А его кто убил?

– А его убили?

– Ну вы же искали его… И Саша Юрков говорил… А ты что, оправдываться меня заставляешь? – удивилась Лера.

– Да нет, просто подумал…

– Думай лучше, как нам отсюда выбираться. Ты же не думаешь, что мне здесь нравится?

– Выбираться…

Время шло, вертолет за Полиной не прилетал, но река вроде как успокоилась, возможно, за ней прислали лодку. А там в аэропорт, и в Москву. Если Мирон заберет ее к себе, то она переночует у него, если нет, будет жить с детьми в большой московской квартире. А Тимофею еще до Москвы надо добраться. С Лерой. Он-то, в принципе, не против забрать ее с собой, но как им отсюда выехать, на чем? На резиновой лодке они не смогут…

– Что, не сможешь? – спросила Лера.

– Да смогу.

– Или тебе здесь понравилось?

– Ну, уже нравится.

– И я тебе нравлюсь?

– Очень.

– Так, может, это ты Родика убил? – и в шутку, и всерьез спросила Лера.

– И Мишу.

– И Мишу?

– Всех!

– А деньги где?

– А денег нет!

– Плохо. Очень плохо, – вздохнула Лера.

Она медленно поднялась, продолжая прикрывать рукой грудь. Тимофей взял шайку, развел для нее воду, чтобы она смогла сполоснуться. Душ летний, вода в нем холодная, но в баке полно горячей воды…

Из бани они возвращались пешком. Вода ушла с огорода, а уровень в реке хоть и незначительно, но понизился. Во дворе стало заметно суше, обнажился бетон под колесами автомобилей, угроза затопления отступила.

На кухне за столом Тимофей застал только Пашу, он сидел опустив голову и, засыпая, что-то бормотал себе под нос. Юрков спал в одной комнате, Полина – в другой, все комнаты заняты, Тимофей не знал, куда им с Лерой деваться. Впрочем, искать место для новой своей жизни не пришлось. К дому подошли какие-то люди, в прихожей тренькнул звонок.

Тимофей глянул в окно на втором этаже и увидел двух мужчин в штатском, одного в полицейской форме и полную щекастую женщину с шапкой из вьющихся волос темного цвета. Судя по выражению лиц, они шли не в гости, а на расправу с хозяевами дома. Если их не впустить, они полезут через забор, Тимофей ничуть в том не сомневался.

Юркова он разбудил, толкнув в плечо.

– Давай, поднимайся, коллеги твои подъехали!

– Коллеги?

– У ворот стоят, иди открывай!

Секунду-две Юрков соображал, а приняв решение, мгновенно вскочил и, на ходу потирая глаза, спустился вниз.

– Скажи ему, чтобы больше сюда не заходил! – сказала Лера.

Но дверь за собой она закрывала не только для Юркова, но и для Тимофея. Впрочем, он и без того собирался спуститься на первый этаж.

Паша стоял посреди кухни, то ли просто переминался с ноги на ногу, то ли пытался обрести равновесие. Глаза пьяные, выражение лица тупое.

– Менты подъехали, – тихо сказал Тимофей.

– Да?

– А вода с огорода сошла. Не удивлюсь, если они видели труп Антоныча!

– Труп?! – вытянулся Паша в лице. Взгляд его прояснился и даже обрел осмысленное выражение.

Юрков открыл калитку, но делегация во двор заходить не стала и повернула назад.

– К Антонычу пошли, – сказал Тимофей.

– Беда!

– Ты зачем Галке рассказал, что мы труп в огороде утопили?

– Я?!

– Ну не я же… А она Полинке сообщила!

– Ну-у… А ты Лерку зачем трахнул?

Тимофей не стал отвечать на идиотский вопрос, он вышел из дома, выглянул за ворота. Так и есть, Юрков и его коллеги свернули к Бутюгову.

– Что делать будем? – спросил Паша. Он с трудом держался на ногах, но язык, на удивление, не заплетался. Частично протрезвел мужик.

– Что делать? Давай к Галке… И всем, кому ты там растрепал, скажи, чтобы язык за зубами держали!

– Лерка знает?

– Может, и знает, – поморщился Тимофей.

И надо было ему Лере про Бутюгова сказать. А она еще не совсем своя. И ненадежная. Всегда будет ненадежной. Потому что наркоманка.

– Я спрошу.

– Давай так, труп мы видели. Пришли, дверь открыта, труп лежит, топор лежит. Посмотрели и ушли, дверь закрыли.

– Дверь закрыли, – кивнул Паша.

– Ключ ты положил в сруб. Потом мы с Юрковым пришли. Ключ лежал на месте, а труп пропал. И Юркову мы ничего не говорили. Запомнил?

– Да.

– Страшно стало, вдруг на нас подумают.

– Так подумают! – хмыкнул Паша.

– Тут, главное, держаться, а то начнем друг на друга валить, – вздохнул Тимофей.

– Ты начнешь? – нахмурился Паша.

– Мы на самом деле труп видели. И на самом деле не знаем, кто убил Антоныча.

– Вот я и говорю, не надо друг на друга валить!

– На человека все валим, который в бане сидел и ждал, когда Родика можно будет утащить и в реку сбросить, – сказал Тимофей. – И который Антоныча убил.

– Кто такой?

– Не знаю… Мы много чего не знаем. А еще больше бухаем… Поселок так сегодня и не обошли. И по соседям не прошлись… Может, кто-то из соседей убивает. Или убийцу прячет.

– Так Антоныч его прятал! – сказал Паша.

– Ну да, – кивнул, соглашаясь, Тимофей.

– Может, убийца к Петровне перекочевал. А что, она с утра на связь не выходила!.. Или звонила? – раздумывая, сказал Паша.

Тимофей заметил Юркова, который торопливо выходил со двора, поворачивая к ним.

– Паша, давай к девчонкам и рот на замок. А я буду отдуваться, Юрков за мной, кажется, идет.

Тимофей не ошибся, Юрков действительно шел за ним. Паша тяжело поднимался на крыльцо, глянув на него, Юрков качнул головой и велел Тимофею идти с ним, Юрковым.

– Что там такое?

– А что такое! Труп в огороде!..

– Бутюгова?

– Ты откуда знаешь? – встрепенулся старлей.

– Да видели мы труп. Дверь открыта, заходим, лежит…

– Подумали, что на вас все свалят. И в огороде решили спрятать?

– Да нет, это уже не мы сделали. Мы труп оставили.

– Ну да, ну да, – усмехнулся Юрков.

– Ты что, не веришь? – возмутился Тимофей.

Старлей с усмешкой глянул на него и открыл калитку, приглашая войти во двор.

Труп Антоныча лежал в размокшей земле. Увы, его завернули в покрывало, которое приняло форму тела. Издалека было видно, что это лежит человек, а не какая-то коряга.

Мужчина в штатском и сотрудник с погонами капитана укладывали доску, чтобы подобраться к телу. Дверь в дом была открыта, женщина с пышной прической и в плаще поверх формы стояла рядом и смотрела на Юркова. Тимофея она пока что всерьез не воспринимала. Но раз уж он появился, то придется им заняться.

– Капитан полиции Бельмова! – сухо представилась она. – Дознаватель.

– Всего лишь?

Насколько знал Тимофей, криминальными трупами занимались представители следственного комитета. А дознаватели всего лишь решали, какой смертью человек умер, своей или насильственной, возбуждать уголовное дело или нет. Видно, кто-то позвонил, сказал, что в огороде лежит труп. Или подозрительный предмет, похожий на человеческое тело, завернутое в покрывало. Может, человек просто утонул в результате стихийного бедствия. Но тогда почему из МЧС никто не подъехал в специальной экипировке? Уровень воды, может, и понизился, но мост вряд ли открылся, скорее всего, группа прибыла на лодке. И все в обычной одежде, если не считать резиновых сапог.

– Почему вы удивлены?

– Да нет, не удивлен… Просто это у нас уже третье убийство. Из четырех… Да вы, наверное, в курсе.

– В курсе? – Бельмова проницательно смотрела на Тимофея.

– Ну вы же не просто так за товарищем старшим лейтенантом зашли.

– Вы продолжайте, продолжайте!

– Александр наверняка звонил, сказал, что его напарник пропал.

– Звонил, говорил, – кивнула дознаватель.

– А до этого полковник Калугин пропал. И еще случайный, в общем-то, человек пропал, Женя Зуйков.

– Почему вы думаете, что случайный?

– Потому что к Калугину и к Плюхину он отношения не имел.

– А к кому имел?

– К Бутюгову… Бутюгов его задушил. Есть свидетель, который видел.

– Интересно!

– А кто-то убил самого Бутюгова. Топором… Топор должен лежать в доме. Кровь там на бойке, – глянув на Юркова, сказал Тимофей.

– Кровь, – кивнула женщина.

– Бутюгова в доме зарубили, – сказал старлей.

– А труп вынесли в огород, – добавил Тимофей.

– Вывели, – усмехнулся Юрков. – По воде, вплавь. И утопили. Камни сверху положили, чтобы не всплыл.

– Камни, – глянув на кирпичи, придерживающие саван из покрывала, согласилась Бельмова.

– Мы с Плюхиным тогда только подъехали, – продолжал Юрков, – звали Бутюгова, он нам не открывал. А в доме кто-то был. – Старлей выразительно посмотрел на Тимофея.

– Ты в этом уверен? – спросила дознаватель.

– Был, был… Мы ушли, а люди, которые находились в доме, вытащили труп в огород. Земля здесь хорошая, чернозем, в этом черноземе они перепачкались. Я видел эту грязь. У вас на сапогах. Эта грязь еще осталась, можно провести экспертизу! – Юрков торжествующе смотрел на Тимофея.

– Я не знаю, кто убил Бутюгова! – качнул тот головой.

– А кто убил Калугина?.. Ладно, Плюхина вы убить не могли, в момент выстрела вы находились в доме. А Калугина?.. Вы с ним дрались?

– Не дрались. Просто я его ударил. Родион сильно выпил, да и я был не трезв.

– Что вы говорили про случайного человека?.. – Бельмова щелкнула пальцами, давая понять, что ей нужна подсказка.

– Женя. Евгений Зуйков. Гражданка Шаульская видела, как Бутюгов его душил и тащил к реке.

– Гражданка Шаульская вступила с вами в половую связь, – усмехнулся Юрков. – Из-за гражданки Шаульской вы ударили подполковника Калугина. Из-за гражданки Шаульской вы могли его убить.

– Но я не убивал.

– Бутюгов пытался выяснить, кто убил Калугина. Возможно, он что-то узнал… – глядя на Бельмову, сказал Юрков. – Возможно, его за это убили.

– Ну что я вам скажу, гражданин… – капитан снова щелкнула пальцами.

– Ткачев. Тимофей Ткачев.

Пока Тимофей говорил, мужчина в форме развернул саван, обнажив голову Бутюгова, подозвал Бельмову, она глянула, кивнула. И вернулась к Тимофею.

– Я не следователь, гражданин Ткачев, я всего лишь дознаватель. И группа у нас не следственная, криминалиста нет. Но решение уже принято, будет возбуждено дело по факту насильственной смерти гражданина Бутюгова. Вы – главный подозреваемый!

– А кто не главный?

– Не надо паясничать, гражданин Ткачев! – поморщилась женщина.

– Я не паясничаю, я насчет старшего лейтенанта Юркова. Есть подозрение, что это Бутюгов убил Калугина. И Юрков с Плюхиным могли его за это наказать. Для этого они и прибыли на остров. Прибыли и наказали. Причем убили Бутюгова топором, который находился в бане у гражданина Дуванова. Царствие ему Небесное!

– Что, и Дуванова убили? – нахмурилась дознаватель.

– Егора Павловича?.. К счастью, он сам умер. Вернее, к несчастью. На его похороны приезжал подполковник Калугин. И Бутюгов на похоронах был. Выпил мужик, с кем не бывает. Не знаю, что у них там на кладбище произошло…

– Ткачев, ты от темы не уходи! – нервно отреагировал Юрков.

Но Тимофей лишь усмехнулся, глянув на него. Юрков, может, и представитель закона, но это не делало его неприкосновенным.

– Сам же сказал, что я не убивал Плюхина. И Паша не убивал. И ты не убивал. Но кто-то же его убил. Или просто скинул в реку. За что? Не за то ли, что вы убили Бутюгова?

– Вот только не надо перекидывать с больной головы на здоровую!

– Так, все!.. – глянув на часы, отрезала Бельмова. – Следователь пусть решает, кто ху, а кто хо.

– А следователь где?

– Будет. Завтра будет… У вас тут есть холодильник?

– Зачем? – не понял Тимофей.

– Труп сегодня мы не сможем забрать…

– Холодильников много. Только все маленькие. Может, по частям?

– Ткачев! Я ведь подписку с тебя возьму. Попробуешь сбежать – объявим в розыск.

Бельмова открыла папку, и подписку с Тимофея взяла, и повестку выписала – завтра явиться в отделение полиции для дачи показаний. Номер кабинета не указала, фамилию следователя тоже, но от этого повестка не утратила силу официального документа, заверенного гербовой печатью.

Труп Бутюгова так и оставили в огороде. Накрыли белой простыней, на этом вся траурная церемония на сегодня закончилась. Бельмова и ее спутники уехали, старшего лейтенанта Юркова забрали с собой. Только тогда появился Паша. Пьяный и чисто выбритый. Рука, правда, дрогнула, когда он водил станком по щекам, причем не один раз. Целых три пореза на лице, и на каждом клочок газетки.

– Такое ощущение, что вчера и сегодня Новый год, – сказал Тимофей.

– Чего так?

– А все пьяные, и никто ничего не хочет делать. Или у вас полицейские все такие?

– Какие – такие?

– Только своими делами занимаются. Наркотики для своих любовниц достают, мочат друг друга почем зря.

– Что насчет Антоныча?

– Меня главным подозреваемым назначили.

– Да?

– Но ты не радуйся. Юрков нас обоих сдал. Грязь он вчера видел. С огорода на нашей обуви.

– И что теперь?

– Завтра следователь будет.

– Завтра?

– Я же говорю, здесь у вас все пьяные, всем все по хрену.

– Может, труп закопать? Ну, как будто ничего и не было.

– Может, и мы выпьем? – усмехнулся Тимофей.

Глупо избавляться от трупа, существование которого зафиксировано и запротоколировано. А еще глупей делать это с Пашей, у которого язык за зубами не держится. С Пашей хорошо только пить: запас самогона у него неиссякаемый. И печень железная. Хотя, возможно, и тронутая ржавчиной.

Ночь еще не наступила, но волшебник на вертолете уже не прилетит. Впрочем, Тимофею все равно. И Полину он подкалывать не собирался. Ни подкалывать, ни говорить с ней. Да и не может он говорить. Напился так, что на второй этаж еле поднялся. Дверь в спальню Леры была закрыта, Тимофей зашел к Полине. Она все еще спала, и он, не раздеваясь, лег на раскладушку, которая осталась после Леры.

Полина лежала на боку, спиной к нему. Она молчала, не шевелилась, но Тимофею показалось, что она беззвучно плачет. Если так, то ничего удивительного, Мирон не выслал за ней даже тыкву. Может, завтра?

– А чего не к этой сучке? – вдруг спросила Полина.

– Меня и здесь нет, – не открывая глаз, буркнул он.

– А где ты?

– В пути!

– В новую жизнь?

– Угу.

– С этой дрянью?

– А ты кто?

– А если я пошутила?.. Может, не было у нас ничего с Мироном.

– Такими вещами не шутят.

– Ты пьяный?

– И не о чем со мной говорить.

– А я скажу, что пошутила!

– Про вертолет, может быть. А про Мирона – нет. Я точно знаю.

– И я знаю!

– Что ты знаешь?

– Что ты с этой тварью был!

– Она такая же тварь, как и ты.

Тимофей не боялся гнева жена. Ничего не боялся. Глаза выцарапают – все равно. Убьют, значит, такова судьба.

– Ты не сравнивай меня с этой наркоманкой!

Полина поднялась с кровати, подошла и нависла над ним.

– Запрос принят. Информация обработана. Не буду.

– Что не будешь?

– Сравнивать!

– Вот и хорошо! А теперь катись к ней!

– Завтра!

– А сегодня?.. Сегодня она с этим, с Юрковым?

– Юрков уехал.

– Куда?

– Дознаватель приезжала. Я так понял, группу чисто на труп Бутюгова кинули.

– На труп Бутюгова? Дознаватель?!

– Вода сошла, правда открылась. Я главный подозреваемый!

– Что?!

– Завтра меня арестуют и увезут в наручниках. И смерть Калугина пришьют… А все потому, что ты дала повод этому козлу на обмен партнерами.

– Ну, обмен ты произвел. Односторонний.

– А это развод и девичья фамилия… Если меня осудят, развод будет по упрощенной процедуре. Без моего согласия… Это несправедливо! Поэтому я даю согласие!

– На развод?

– На развод!

– А из тюрьмы кто тебя будет ждать?

– Ты. С Мироном, – усмехнулся Тимофей.

– Не знаю! Может, и буду ждать. А эта твоя шлюха ждать не будет!

– Все равно… Уже все равно.

– Случилось что?

– Случится. Завтра… Не мешай проводить последнюю ночь на свободе.

– Ты это серьезно?

– А может, просто последнюю ночь.

– Не шути так.

– Не переживай, калитки закрыты, двери закрыты. Если только гранату в окно бросить… Сетку на окно нужно ставить, но зачем уходить от судьбы?

– Ткачев, прекрати!

– Засыпает твой Ткачев. И ничего не может с собой поделать.

– Хочет заснуть, но не может. Потому что злится. На жену.

– Злится, но заснет.

– И на себя злится.

– На себя не злюсь.

– Злишься, я знаю… Ты же назло мне с этой… закрылся…

– Не закрывался, – усмехнулся Тимофей.

При открытых дверях они с Лерой переспали. А Полина в это время о своем Мироне думала. Ну и хрен с ней!

– И в бане вы были, я знаю.

– Мне все равно, знаешь ты или не знаешь.

– Я ведь задушу тебя, Ткачев! Во сне задушу!

– Лучше ножом. В сердце. Чтобы не мучился.

Тимофей представил, как Полина подходит к нему ночью, замахивается и вонзает ему в грудь нож. И почему ему не страшно?

Он открыл глаза, но Полина перед ним уже не стояла. Она лежала на кровати, а часы показывали половину четвертого утра. Странно, совсем недавно была только четверть девятого. Неужели он все-таки заснул?.. Ну да, скорее всего.

Голова не болела, не кружилась, тело вполне послушное, слегка подташнивало и очень хотелось пить. Он поднялся, подошел к своей тумбочке, где стояла бутылочка с водой. Верней, с жалкими остатками воды. Хватило всего на глоток.

Тимофей открыл дверь, Полина как будто услышала, потянулась за ним, рукой сминая простыню на кровати. И замерла, опять заснув. Он тоже хотел спать, сейчас его интересовала только вода, но все же он подошел к двери, за которой спала вечно обдолбанная Лера, дернул за ручку. Дверь открылась, но Лера не спала. А если спала, то где-то в другом месте. Постель смята, на ней никого.

Тимофей обошел дом, заглянул в каждую комнату, Пашу с Галкой нашел, Катю, а Леру – не отыскал. И в окно глянул. Его внимание привлекла баня, но свет в окнах там не горел, дым из трубы в звездное небо не поднимался. Тимофей оделся, отправился на кухню, попил воды, только затем вышел из дома.

Вода ушла совсем. Тимофей открыл калитку, встал над рекой. Течение шумное, вода бурлит где-то поблизости. Не так уж сильно и опустился уровень реки, вряд ли открылся мост. Но следователь возьмет лодку, завтра с утра будет на месте преступления. Или уже сегодня.

Небо чистое, но звезд мало, зато луна большая и яркая. Кровавая луна. Может, это она и разбудила его, потянула к себе. Но зачем?

Тимофей повернулся, открыл калитку, случайно бросил взгляд в сторону. В траве что-то блеснуло. Может, лунный свет в глазах змеи отразился? Тимофей усмехнулся. Ну какая здесь может быть змея?

И все же наклонялся он осторожно, руку в прошлогоднюю траву запустил с опаской. И нащупал там что-то холодное, мокрое и железное. Неужели пистолет!

И точно, он вытащил из травы пистолет Макарова. Вот, значит, куда делось табельное оружие капитана Плюхина! А Юрков думал, что его унесло рекой.

Тимофей качнул головой, с презрением подумав о старшем лейтенанте. Юрков должен был носом землю рыть в поисках своего товарища и пропавшего оружия, а он водку с Пашей сел пить. Паша такой, если насядет, не отвяжешься, но Юрков должен был сказать нет. Но не сказал. Потому что сволочь.

Тимофей вытер пистолет о куртку и, пожав плечами, сунул его в карман. Внутри механизм мокрый, но там не протирать надо, а смазывать. Разобрать, почистить, смазать, но ему это нужно?.. Может, выбросить пистолет? А то скажут, что это он Плюхина застрелил. Но в то же время даже Юрков мог подтвердить, что Тимофей физически не мог этого сделать. А вернув пистолет, он заработает бонус перед правосудием, а ему сейчас всякое лыко в строку.

Дверь в баню была закрыта, но сразу же открылась, едва он постучал. Лера не включала свет, но глаза уже привыкли к темноте, Тимофей видел ее, не напрягая зрения.

– Ты чего здесь?

– Тебя жду!

– А я обещал прийти? – переступая порог, спросил он.

– Я знала, что ты придешь.

– Не включай свет!

– Думаешь, не надо?

Тимофей и без света видел, что, кроме них, в предбаннике никого нет. И в парилке ни единой живой души.

– Я знала, что ты придешь! – повторила Лера.

– И я пришел.

– Тогда говори.

– Что говорить?

– Почему ты спал со своей женой.

– Не спал я… Ты закрыла дверь, я пришел к ней, лег на раскладушку.

– Она сказала, что ты вернулся к ней.

– Когда она тебе это сказала?

– Ночью. Я вышла из комнаты, а она навстречу… Пьяная, злая! – поморщилась Лера.

– Ну да, – усмехнулся Тимофей.

Полина напивается иногда, а Лера наркоту употребляет круглые сутки. И свет она потому не просила включать, что нюхнула недавно. Говорит она внятно, голос вроде не плывет, а глаза могли выдать ее.

– Она сказала, что ты поматросил меня. Что для тебя это обычное дело. Это правда?

– Ты же сама сказала, что Полина была пьяной и злой.

– А почему ты не пришел ко мне?

Тимофей, конечно, мог сказать, что Лера держала дверь на замке, но ему вдруг расхотелось объясняться с ней. Почему он должен перед ней отчитываться, кто она ему такая? Ну да, очаровала его, соблазнила, но спасибо ей не только за эти плюсы, но и за минусы, которые могут стоить ему здоровья и в конечном итоге жизни. И еще ему очень не понравилась перемена в ее настроении. Наркоманы сами по себе подвержены таким перепадам, но здесь другое, Лера вдруг узнала, что нет у него в собственности крупной строительной фирмы, он всего лишь прораб. Потому и охладела к нему, даже дверь закрыла. Это сейчас она вдруг снова захотела горячей романтики, отправилась в баню – ждать его. Но в итоге опустилась до банальной склоки: Полина, видите ли, ей не такая. Как будто она рождена, чтобы наркоманок на руках носить.

– Иду к тебе! – кивнул Тимофей, поворачиваясь к ней спиной.

Полина для него отрезанный ломоть, а Лера при всех нюансах глоток свежего воздуха, и он ею еще не надышался. И если вдруг ей на самом деле захотелось погорячей, он готов повторить пройденное, но не здесь, а в доме. И все равно, что за стеной будет спать Полина… Или не все равно?

Тимофей вышел к калитке, остановился. Кажется, он закрывал ее за собой, но не на засов, может, ветром открыло. Или вовсе не закрывал. Так или иначе, калитка открыта, можно свободно выйти к реке, держа в руке пистолет. Как это сделал Плюхин. Вышел в ночь, увидел, что калитка открыта, свернул к реке. А за калиткой, по ту сторону забора, его ждал преступник. Убийца пришел в движение, собираясь толкнуть его в спину, но совсем уж врасплох застать не смог. Миша успел вытащить пистолет и выстрелить. Промазал или нет, но на ногах точно не устоял и оказался в реке.

Тимофей также вышел к реке. И замер, думая о Плюхине. А вдруг никто не нападал на него? Может, он инсценировал свою смерть, а сам убрался с острова… Сначала убил Калугина, затем Бутюгова, отобрав у него деньги. Покинул остров, тут же вернулся… Но тогда почему он не вломился в дом к Бутюгову, когда в нем находились Тимофей и Паша – возле трупа? Он мог бы привязать их к убийству, сняв подозрение с себя. А пистолет… Почему он оставил пистолет? Не мог мент бросить свое табельное оружие без уважительной причины, название которой – смерть.

Нет, не инсценировал Плюхин свою смерть, на него действительно мог напасть преступник. И Тимофей мог стать его жертвой, а он стоит к нему спиной.

Тимофей повернулся к вербе, которая росла у самого забора. Именно отсюда на Плюхина мог напасть убийца. Тимофей навел пистолет на дерево, но человек в черном выскочил из калитки со двора.

Тимофей выходил со двора, повторяя путь Плюхина, хотел побывать на его месте, прочувствовать произошедшее с ним. И пистолет он привел к бою, чтобы выстрелить, если что, на поражение. Он готовился к встрече с врагом, но его появление почему-то стало для него полной неожиданностью.

У него имелась пара-другая мгновений, чтобы навести пистолет на цель, но он замешкался, и человек успел вплотную приблизиться к нему и толкнуть в грудь и плечо. Тимофей успел нажать на спусковой крючок до того, как пистолет вылетел из руки. Раздался выстрел, под этот салют он и рухнул в реку, в точности повторив путь Плюхина.

Бурное течение подхватило его, понесло, откуда-то сбоку появилась коряга, скользким обрубком ветки ударив по загривку. А затем и по ногам – тяжелым своим концом. Тимофей барахтался, пытаясь прибиться к берегу, но течение тянуло его на середину реки, а вмиг намокшая куртка – на дно. А вода ледяная, быстрая, и столько в ней всякой дряни.

На ноги намоталась полиэтиленовая пленка. Одной ногой Тимофей, как в сапог, попал в какой-то карман, а другую обмотало будто веревкой. Он попытался избавиться от пленки, но лишь сильней запутывался в ней, чувствуя себя мухой в паутине. Но в паутине страшен паук, а в реке – водяной, возможно, он и потянул на дно полиэтиленовые сети, и Тимофей стал тонуть. И только в самый последний момент ноги вдруг освободились, более того, он сумел снять куртку. У самой поверхности он поспешил, думал, схватит ртом воздух, но наглотался воды. К счастью, не захлебнулся, а течение продолжало тащить его к центру реки.

Он попал в один водоворот, сразу в другой, получил по голове чем-то тяжелым, похоже, бревном. Едва не утонул, но все же выплыл и вдруг понял, что его несет к берегу.

Течение усиливалось, он думал, что его швырнет на острые камни, налетел на что-то тяжелое и мягкое в относительно тихой заводи. Это тяжелое оказалось коровой с раздутым брюхом, Тимофей нащупал хвост, но схватиться за него не успел, провел рукой по костлявому заду в поисках того, за что можно зацепиться. Дохлая корова плыла по воде в полузатопленном состоянии, он мог схватиться за нее как за спасательный круг и перевести дух.

Тимофей остро нуждался в передышке, но не мог ни за что зацепится, пока пальцы не коснулись ошейника, за который он и схватился.

Оказалось, что за ошейник держался не только он. Сначала Тимофей нащупал человеческую руку, затем предплечье, плечо, в конце концов добрался до головы. Человек не подавал признаков жизни, это мог быть кто угодно – Калугин, Зуйков, Плюхин. Тимофей не торопился поднимать покойника, с головой погруженного в воду, он отдыхал перед последним рывком к спасению. Место спокойное, до берега всего ничего, в рассветных сумерках он видел иву, склонившуюся над водой.

Саднило голову, Тимофей провел по ней рукой и увидел на пальцах кровь. Вряд ли рана глубокая, но кровь идет, не останавливается, это плохо. Нужно поторапливаться.

Он вцепился в покойника, поднапрягся, преодолевая чувство брезгливости, потянул вверх тело, над водой показалась голова, лицо. Кожа лица пропиталась водой, отмокла, сморщилась, но все-таки он узнал капитана Плюхина. Он попробовал отцепить его от ошейника. Получилось не сразу.

Как оказалось, Миша не сжимал ремешок ошейника, как раз напротив, он пытался отцепиться от него. Смешно это или нет, но он зацепился золотым перстнем за выступ на ошейнике, за который держался колокольчик. Тимофей когда-то служил, старшина запрещал носить даже обручальные кольца, говорил, палец оторвать можно, если зацепиться, например, за борт машины. А Миша зацепился за ошейник, палец не оторвал, но пошел на дно вместе с мертвой коровой, которую закрутило в водоворот. Возможно, она сначала спасла ему жизнь, а потом отобрала.

Изнемогая от усталости, глотая воду, Тимофей кое-как вытащил тело Плюхина на берег и лег рядом с ним, не в силах пошевелиться. Кровь из раны на голове не останавливалась, какое-то время ему было все равно, наконец он стянул с себя толстовку, снял майку и ею кое-как перемотал голову. К этому времени окончательно рассвело, он понял, что находится вдали от поселка, за деревьями угадывались очертания города. Где-то недалеко по дороге проехала машина, Тимофей не видел ее, но слышал звук мотора.

Оставив труп на месте, он к этой дороге и побрел. Действительно, до нее было недалеко, метров пятьсот, не больше. Дорога проселочная, песчано-гравийное покрытие, автомобили явление здесь отнюдь не редкое. Но прошло десять минут, двадцать, и ни одной машины. Тимофей уже собирался идти к городу пешком, когда наконец появился старенький «пазик» с табличкой «Вахта».

Тимофей стоял посреди дороги в мокрой одежде, его трясло от холода, голова обмотана тряпкой. Если автобус не остановится, останется только лечь на дорогу и умереть. Но «пазик» не прошел мимо, послышался скрип тормозов, появились мужики в теплых рабочих куртках.

– Ты откуда такой, болезный? – спросил один.

– Рекой принесло!

– Да он окочурится сейчас! – сказал другой.

Тимофея затащили в автобус, усадили, он и опомниться не успел, как оказался в одних трусах. В ход пошла водка. И на голову под повязку налили, и тело стали растирать. Но главное, целый стакан залили внутрь.

– Давай, мужик, держись! И не таких откачивали!

– А вы в город? – спросил Тимофей.

– Да нет, мы проездом!

– Мне бы в полицию!

– Сдаваться?

– Там труп капитана полиции.

– Так, может, позвонить?

– Позвоните, – кивнул Тимофей, чувствуя, что душа оставляет его.

Но он не умер и даже сознания не потерял. Водкой его растерли так себе, а вот сухая одежда его здорово выручила. Треники какие-то нашлись с масляными пятнами на них и дыркой на коленке, такая же грязная старая солдатская телогрейка. Но лучше что-то, чем ничего.

Рабочий день еще не начался, но Тимофея не могли не принять, потому как у помощника оперативного дежурного возникло неудержимое желание надеть на него наручники. К счастью, обошлось. Появился оперативный дежурный, Тимофей сумел объяснить ему, с чем он здесь и почему.

– Так это вы звонили насчет Плюхина? – спросил худощавый с костлявым лицом майор.

– Вахтовики звонили, они меня подобрали, одежду вот сухую дали.

– А Плюхин где?

– Как это где? Там, на месте лежит… Может, за мной пошел, я не знаю, – усмехнулся Тимофей.

– В Островской группу сегодня отправляют, – подсказал помощник дежурного. – Кривенцов должен подойти. – У меня даже повестка есть.

– Я главный подозреваемый, – кивнул Тимофей.

– Не понял! – вскинулся майор.

– Убийства у нас там! Сначала подполковника Калугина убили, потом бывшего капитана Бутюгова, Плюхина, опять же… Преступник его в реку скинул, он там за корову зацепился и утонул.

– Кто за корову зацепился?

– Плюхин!

– Я сначала эту корову нашел, потом уже Плюхина. Он кольцом за ошейник зацепился, не смог отцепиться, ну, когда корова стала тонуть…

– Мужчина, вы пьяны!

– Да, мне бы чаю горячего!

– А коньяку? – хмыкнул лейтенант.

– И коньяку! – совершенно серьезно посмотрел на него Тимофей.

– Ну тогда давай в чайную!

Тимофея поместили в камеру перед дежурной частью, но лейтенант принес ему кружку горячего чая и даже одеяло.

К тому моменту, как появилась капитан Бельмова, Тимофей успел согреться. И его спортивный костюм, развешанный на скамейке, начал подсыхать.

Тимофея доставили в кабинет дознавателя.

– Значит, по повестке к нам, гражданин… – Бельмова щелкнула пальцами.

– Гражданин Ткачев.

– Да, я помню.

– Давайте, рассказывайте, что там с вами случилось?

Женщина включила чайник, вынула из сумки и положила в тумбу стола пакет с пряниками.

– Да не спалось, покурить вышел.

– Не спалось?

– Вы луну сегодня ночью видели?

– Луна как луна.

– Четыре убийства под этой луной было совершено. В одном только поселке, за три дня. Сегодня четвертая ночь. Я и не думал, что сегодня моя очередь.

– А сегодня ваша очередь?

– Умирать… Я к реке вышел по тому же пути, что и Плюхин выходил. Луна большая, яркая…

– Да что вы к этой луне пристали? – поморщилась Бельмова.

– Да нет, это она ко мне приставала. Пистолет мне показала.

– Пистолет? Вам? Луна?!

– Высветила. В траве лежал. Плюхина пистолет. Он его выронил, когда преступник на него напал. Успел выстрелить перед тем, как в реку упасть.

– Он упал в реку?

– Да, и за корову зацепился, – кивнул Тимофей.

– За какую корову?!

Бельмова смотрела на него как на сумасшедшего. До лампочки ей Плюхин, и корова до фонаря. Ей вообще ни до чего дела нет. В Островской какой-то Кривенцов должен выехать или уже выехал, а Бельмова всего лишь дознаватель, ее стезя – мелкие уголовные и административные происшествия. А Тимофей бисер перед ней мечет. Потому она и смотрит на него, как на дурака.

– Вам вахтовики звонили, – сказал он. – Они сказали, где меня подобрали. Там труп у реки.

– Чей труп? – Бельмова смотрела на него как на новые ворота.

– Капитана Плюхина!

– Вы в своем уме?

– Думаете, нет никакого трупа? – вдруг блаженно улыбнулся Тимофей.

А может, ему вся эта белиберда приснилась?.. Полина могла изменять ему с Мироном, и Калугину ничего не стоило предложить Тимофею обменяться партнерами. Было такое. И Лера с Калугиным могла быть за наркотики. И убить его могли. Но деньги… Не было никаких денег, и быть не могло. Просто Тимофей хотел бы получить от них свою долю, чтобы достроить дом под Звенигородом, да и вообще. Вот эти деньги ум за разум и завели. Зациклился он на них, потому в его воображении и Женю убили. И Бутюгов это сделал опять же в его снах. А Плюхина вообще в природе не существует, потому и не мог его труп сейчас лежать на берегу реки. И сам Тимофей упал в реку совершенно случайно… А может, и не падал он никуда. Может, спит он сейчас, а весь этот пердимонокль ему всего лишь снится. Интересно, с кем он спит, с Полиной или с Лерой?

– Много вчера выпили? – спросила Бельмова.

– Если честно, много!

– Оно и заметно.

– Но я протрезвел. И мне уже совсем не холодно… Можно, я домой пойду?

– В Островской?

– Ну пока да. А там к себе домой! – Тимофей повел рукой, изображая взлет самолета.

– Пока только в Островской!

– Отпустите?

Бельмова кивнула неуверенно, в раздумье, но все-таки это было «да». Она отпускала его.

Но на столе у нее зазвонил смартфон, она откликнулась.

– Да, я… – отвечая на заданный вопрос, кивнула она. И посмотрела на Тимофея. – Да, здесь… Куда?.. Хорошо!

– Труп нашли, – сказала она, положив трубку.

– Чей труп?

– Капитана Плюхина.

Увы, но Плюхин оказался не сном. Тимофея посадили в полицейскую «десятку», доставили к месту на берегу реки, куда он вытащил труп. Там уже работала следственно-оперативная группа, руководил ею грузный мужчина с мягкими чертами лица и твердым взглядом. Он и оказался тем самым следователем Кривенцовым, о котором говорил оперативный дежурный.

– Вы гражданин Ткачев? – спросил он, строго глядя на Тимофея.

– Я.

– Рассказывайте!

– Что рассказывать?

– Как это что? Вы же нашли труп?

– И нашел, и на берег вытащил.

– Вот я и говорю, рассказывайте!

– Не могу.

– Почему?

– Голова болит! – с горечью и презрением усмехнулся Тимофей.

– Голова?

– Головой ударился, когда по реке плыл. – Тимофей осторожно коснулся рукой головы.

Хватило водки, чтобы кровь остановилась. Но волосы так и остались в крови, а никому из сотрудников полиции даже в голову не пришло, что рану нужно обработать и перебинтовать. Никто не удосужился оказать ему помощь. Хорошо хоть спортивный костюм разрешили просушить.

– Это плохо.

– Я два часа у вас в полиции провел, голову мне так и не перевязали!

– Я представляю следственный комитет.

– А мне все равно, кого вы представляете! Надоели вы мне все! – Тимофей опустил руки, давая понять, что сдается под натиском обстоятельств.

Сколько раз он рассказывал, как было дело, объяснял, доказывал, кто-нибудь слушал его? Четыре трупа, он мог стать пятым, а дело идет ни шатко ни валко, даже Калугина никто не пытается искать. Никому ничего не нужно. А ему тем более.

– А вы не боитесь, что в убийстве Плюхина обвинят вас?

– А у вас здесь обвиняют только за плохое поведение? Если хорошо себя вести, то ничего не будет?

– Вот только кривляться не надо!

– Кривляетесь вы!.. В первую ночь убили Калугина, во вторую – Зуйкова и Бутюгова, в третью – Плюхина, – Тимофей кивком указал на труп. – В четвертую ночь напали на меня. Скинули в реку, я должен был утонуть, но чудом выжил… И Лера… Валерия… Девушка, подруга Калугина, ее тоже могли убить, я даже не знаю, что с ней. Четвертая ночь пошла, а вы только начинаете работать!..

– Вы же знаете, какая обстановка была вокруг Островского, потоп, наводнение.

– Уходит вода, труп Бутюгова вчера всплыл. И всю ночь в огороде пролежал.

– Как он оказался в огороде?

– Работайте, узнавайте! А мне в больницу надо. Или хотя бы домой… Желательно в Москву.

– Москва отпадает! Думаю, у следствия к вам будет много вопросов.

– Работайте, спрашивайте, делайте что угодно. Только найдите человека, который убивает. Который стал кошмаром для поселка.

– Найдем, обязательно найдем, – усмехнулся Кривенцов.

– Спрашивайте!

– Спросим.

– Можете сейчас спросить. Как выглядел человек, который столкнул меня в воду.

– А этот человек был?

– А-а, не было! Это я сам себя в реку скинул! Меня искать будете, – скривил губы Тимофей. – Ничего другого я от вас не ожидал!.. Может, я уже арестован?

– Даже не задержаны… Хотя… – для вида задумался следователь.

– Нет у вас ничего, кроме ваших фантазий. От полного безделья. Вы можете задержать меня, но тогда в Москве узнают, как вы здесь… не работаете.

– Вы, наверное, сильно ударились головой, гражданин Ткачев?

– Да, когда сталкивал себя в бурлящую реку, выбраться из которой можно только чудом… Я свободен?

– Пока да.

Денег у Тимофея не было, телефона тоже, машину ему, чтобы добраться до поселка, никто не предложил, поэтому пришлось идти пешком. В ватнике поверх сырого костюма, с грязной повязкой из футболки на голове. И Тимофей шел, злой, голодный, беспомощный, но свободный. И ведь дошел. Потому что спешил увидеть Леру и узнать, что с ней ничего не случилось.

Уровень воды в притоке опустился, полотно моста было залито только по краям, середина уже сохла под солнцем. Но ехать или идти никто пока не рисковал, у моста стояли люди, машины, какой-то мужчина в каске что-то говорил, объяснял. Не обращая на него внимания, Тимофей направился к мосту, на глазах у всех погрузился по пояс в воду, поднялся, прошел посуху и снова оказался в воде. Он очень спешил поскорее оказаться дома. Чутье подсказывало, что с Лерой ничего страшного не произошло, если это действительно так, он выпьет горячего чаю, примет ванну, переоденется в сухое и ляжет спать, пока не подъехали полицейские. Вопросов действительно будет много, и последствия непредсказуемы.

Полина стояла у машины, через открытую дверь тупо глядя куда-то в глубину салона. Увидев Тимофея, она побледнела и вытянулась в лице, как будто приведение увидела.

– Ты?! – Она, казалось, не могла поверить глазам.

– А кто-то видел, как я упал в реку? – спросил он.

– А куда же ты делся? – голос ее дрожал от радости и волнения.

– Упал в реку!

– А стрелял кто?

– Я стрелял!

– Тимоха, ты? – Из дома вышел Паша.

Он улыбался, радуясь чудесному воскрешению шурина, но в голове при этом крутилась какая-то каверзная мысль, во всяком случае, Тимофею так показалось.

– Почему калитка открыта? – спросил он.

– Так тебя искали, потому и открыли!..

– По улице искали?

– Везде искали. Выстрел слышали, да и Лера сказала, что ты к реке пошел.

– Если сказала, значит, живая.

– А ты переживаешь? – нервно спросила Полина.

Тимофей усмехнулся. Полина в своем репертуаре.

– Лера рядом была, когда этот ублюдок появился.

– Какой ублюдок?

– Среднего роста, плотный такой… Лицо не успел разглядеть, быстро все произошло. Перегарным луком от него не пахло, – улыбнулся Тимофей.

– При чем здесь лук? – не понял Паша. Или сделал вид, что не понял.

– Притом что это точно был не ты!

– А-а!..

– Глаза узкие… – вспомнил Тимофей. – Не азиатские, просто узкие… Или азиатские?

– Здесь тебе не Москва, здесь азиатов нет… Хотя встречаются, конечно, – усмехнулся Паша.

– Нет, не азиат. Нос курносый, славянский нос… Лера могла его видеть.

– Видела кого-то, издалека… Про баню еще говорила… Ткачев, ты почему не утонул? – в сердцах спросила Полина.

– Как только найду этого ублюдка, так сразу и брошусь со скалы.

– Скорей бы!

– Откуда этот ублюдок появился?

– Со двора выскочил… Он здесь как у себя дома ходит.

– Лера не могла его не видеть. Я всегда говорила, с этой сукой что-то не то.

– Где она?

– Спит. Приход ловит!

Лера вышла из комнаты навстречу Тимофею. Сонная, взгляд мутный, зрачки расширены, движения вялые, заторможенные.

– Ты живой! – вяло, но обрадовалась она.

И никого не стесняясь, прильнула к Тимофею.

– Ну шалава! – тихо, сквозь зубы процедила Полина.

Но Лера ее как будто не услышала.

– Я чуть с ума не сошла!

И это проявление чувств не осталось без комментария.

– Вот стерва!

Но Лера и на этот выпад демонстративно не обратила внимания.

– Извини, что нагрубила тебе.

– Ну, не то чтобы нагрубила… Но я ушел! А ты?

– Что я?

– Ты не пошла за мной?

– Собиралась. Только вышла, смотрю, кто-то через двор несется. Руки вытянул и бежит. В открытую калитку вбежал.

– Откуда бежал?

– Со стороны дома… Промелькнул перед глазами и исчез. И тут же выстрел раздался.

– А ты что? – спросила Полина, презрительно глядя на Леру.

– Я испугалась.

– Испугалась?! – Полина уперла руки в бока.

– Должна была побежать, а я просто пошла… Медленно… А до этого долго стояла. Когда вышла к реке, никого уже не было.

– А в бане ты что делала? – спросила Полина.

– Тимофея ждала.

– Ну ты и сука!

– Вот только не надо.

Тимофей грубо взял жену за локоток и попытался увести в комнату, но она уперлась.

– Хочешь остаться с этой тварью?

– Хочу найти убийцу. Или Кривенцов посадит меня за убийство Плюхина.

– Кто такой Кривенцов… А почему убийство?

– Потому что я труп его нашел. В реке. Меня прямо на его труп вынесло!

– А Женя? – сдавленно, едва слышно спросила Катя.

Оказывается, она стояла на лестнице, слушая разговор.

– Ни Жени, ни Калугина не видел.

– Я знаю, Женя жив!

– Тебя посадят за Плюхина? – в голосе Полины сквозило напускное злорадство.

– Я знаю, так мне и надо. Но убийцу надо найти.

– Это не Паша, – сказала Лера.

– А кто? – Полина резко глянула на нее.

– Я не знаю!

– Знаешь!.. Все вокруг тебя вертится! Ты с Калугиным была? Была! Где Калугин?.. Плюхин к тебе клеился? Клеился! Где он? И Тимофея сегодня чуть не убили из-за тебя!

– Не из-за меня!

– Я тебя, моя девочка, насквозь вижу! – не унималась Полина.

– Хватит! – Тимофей попытался урезонить жену, но снова получил отпор.

– Что хватит? Я говорила, что она наркоманка? Говорила! Наркоманка она или нет, чего молчишь?

– Я тоже знаю, что дважды два четыре. Но это не значит, что я могу доказать теорему Большого взрыва.

– Нет такой теоремы!

– Вот поэтому я и не могу ее доказать!.. А если серьезно, сначала нужно во всем разобраться, а потом уже предъявлять.

– Да, сначала разобраться надо, – кивнула, соглашаясь, Лера.

– Ну так разбирайтесь! – психанула Полина. – Только без меня.

Она открыла дверь в спальню, щелкнул замок.

– Эй! – Тимофей щелкнул пальцами, выражая досаду.

Ему, конечно, нужно во всем разобраться, но сначала необходимо переодеться. Там, на батарее, джинсы, футболка, кардиган, все неглаженое, но чистое и сухое.

– А у меня открыто, – с загадочной улыбкой тихо сказала Лера.

– Одежда у меня там, переодеться надо.

Тимофей переживал за Леру, но почему-то не хотел оставаться с ней наедине. Ему бы просто переодеться и лечь спать. Скоро, очень скоро прибудет Кривенцов, предстоящая встреча пугала его.

– Переодеться, – кивнул Паша. – Выпить и закусить. – От него уже с утра несло самогоном. Он ударил в дверь ребром сжатой в кулак ладони. – Открывай, не будь дурой!

Дверь открылась, Паша, выразительно глянув на Леру, жестом велел Тимофею заходить.

Тимофей вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Полина стояла у окна спиной к нему, руки скрещены на груди, голова вскинута.

– Лучше бы ты утонул!

– Спасибо.

Он подошел к ней, и она вдруг напряглась чего-то затаенно ожидая. Но Тимофей не стал ее обнимать. Он всего лишь снял с батареи одежду, а еще взял из шкафа чистое белье и полотенце и отправился в ванную, после чего спустился в кухню. Там Галка перебинтовала ему голову, пить с Пашей он отказался.

– И тебе не советую. Сейчас менты подъедут, крутить нас начнут. А у нас проблема, мы с тобой были в доме у Антоныча. Натоптали там. А потом грязь, чернозем… Откуда у него во дворе чернозем?

– И у нас чернозем, отец завозил… И отец завозил, и Антоныч завозил, тогда не так дорого было, как сейчас… Хотя и недешево… У отца деньги были. Да и Антоныч не бедствовал, он, пока служил, неплохо имел.

– С чего?

– Так патрульно-постовая служба, это, конечно, не так прибыльно, как у вас в Москве шаурмян по вокзалам гонять, но и здесь можно навариться. Курочка, как говорится, по зернышку, к пенсии на домик в деревне. С черноземом в огороде.

– И Антоныч этими зернышками не брезговал?

– Не брезговал.

– А Калугина он знал? Они вроде вместе служили.

– Знал, наверное… Родион вообще терпеть Антоныча не мог.

– Это как-то в чем-то выражалось?

– Ну как… Крысой его называл. И на кладбище рядом с ним стоять отказался… Думаешь, почему Антоныч к нам домой не пошел после кафе? Из-за Калугина… Он, кстати, тоже его презирал…

– Друг друга презирали?

– Ну да.

– Даже при обоюдном презрении кто-то прав, а кто-то виноват.

– Не знаю, что там у них было. Знаю, что они терпеть друг друга не могли.

– А убить Антоныч мог?

– Калугина?.. Не думаю.

– Но кто-то же его убил.

– Не знаю, Антоныч не мог… Ну, думаю, не мог…

– А если заплатили?

– Это другое дело… За деньги он кого угодно. Женьку-то он не за просто так… Значит, следователь должен подъехать?

– Скажи, я мог убить Калугина?

– Ты?.. Ну, я вот думаю… Ты вот в спортивном костюме был, потом джинсы, кофта… В одном мокнешь, другое сушится… Ты тогда в сухом был, когда Родика нашли. И ничего у тебя не сушилось.

– Костюм еще есть, – усмехнулся Тимофей. – Строгий. В машине на плечиках висит.

– Не видел.

– А он есть… И ты вроде бы в сухом был…

– А когда труп исчез, мы все на кухне были, ты, я… Ни ты, ни я к его исчезновению не могли быть причастны… Но труп куда-то исчез. И в бане мокро было… Может, правда Антоныч виноват?

– А с Женей что случилось?

– Ну так Лера же видела, Антоныч его душил. Ну тут понятно, дело в деньгах…

– А Лере можно верить?

– Это ты у меня спрашиваешь? – удивился Паша.

– У себя.

– Зря ты с ней связался!

– Но верить ей можно?

– А кто еще мог деньги увести?

– А кто самого Антоныча тогда грохнул?

– А Плюхина кто мог в реку сбросить?

– Я не мог, – качнул головой Тимофей. – В момент выстрела я в доме был, даже Юрков это может подтвердить.

– И я не мог!

– И ты не мог, – не очень уверенно сказал Тимофей.

Они с Юрковым были уже в бане, когда появился Паша. От дома шел, но уже мокрый по пояс. Потому что двор водой был залит. А сверху сухой…

– Хорошо, если следак так думать будет… Интересно, он еще не подъехал?

– Никуда следак не денется. Мы, кстати, тоже!

Тимофей вернулся в спальню, Полина лежала на кровати, сцепив руки на затылке. Увидев его, поднялась и, обиженно вскинув голову, вышла из комнаты. Баба, как говорится, с возу.

Тимофею удалось немного поспать перед тем, как появился Кривенцов. Эксперты занялись трупом Бутюгова, а он отправился к Паше в гости – незваным татарином. С него и начал, закрылся с ним в каминном зале, затем пригласил на допрос его жену, с Катей долго говорил, не обошел он стороной и Полину, но больше всего времени провел с Лерой. И ушел, оставив Тимофея в недоумении. С ним он разговаривать не стал. А кто же тогда главный подозреваемый?..

– Ну что я тебе говорила? – Полина влетела в комнату, будто на метле. – Чутье меня редко подводит!

– Что такое? – Тимофей настороженно смотрел на нее.

– А я знала, знала… Это Лера все заварила! – пятерней Полина взлохматила и без того взъерошенные волосы.

– Что заварила?

– А убийство Калугина!.. Я еще думаю, а чего ты такая спокойная, девочка?

– Лера убила?

– Парень у нее есть! Такой же наркоман!

– Был у нее парень, он сейчас сидит. За наркотики. Родик постарался.

– Вот! За это наркоман ему и отомстил!

– Валентин его зовут, он сейчас сидит.

– Да уже не сидит. Галка слышала, следователь с Лерой говорил, вышел ее парень, уже месяц как на свободе, по условно-досрочному освобождению.

– Это серьезно… – задумался Тимофей. – А с тобой следователь о чем говорил? Про меня спрашивал?

– И меня спрашивал, и Пашу, и всех. Не мог ты Родика убить, со мной ты был…

– А про человека спрашивал, который меня в реку столкнул?

– Ну да, я сказала, что среднего роста, плотный… узкие глаза, курносый нос…

– Ты сказала. А меня он почему не спросил?

– Не знаю, может, у этого Валентина курносый нос, может, этого хватило, чтобы его подозревать.

За дверью послышался шум, кто-то что-то громко говорил, почти кричал. Тимофей вышел в холл и увидел Катю, которая толкала в спину Леру, схватив ее за волосы.

– Я тебе все патлы вырву, сука!

Лера не сопротивлялась, на Тимофея она глянула, не поворачивая к нему головы, боялась за свои волосы. Скосила на него глаза, призывая на помощь.

– Катя, ты чего? – спросил он.

Катя сначала втолкнула Леру в комнату, закрыла за ней дверь, только затем набросилась на него.

– А ты чего? Связался с этой тварью!

Тимофей не видел Полину, но спиной чувствовал ее присутствие. Можно не сомневаться, она стояла за ним и одобрительно кивала, подзуживая Катю.

– Это все из-за нее!

– Что из-за нее? Женя пропал из-за нее?

– А никто не знает, что с Женей! – поднимаясь по лестнице, сказала Галка. – Нельзя верить этой наркоманке!

– Нельзя самосуд устраивать!

– Какой самосуд? Она сбежать пыталась! Села в машину, завела ее, хорошо, Паша ворота заблокировал…

Дверь распахнулась, показалась Лера всклокоченная, глаза горят. Но из комнаты она предпочитала не выходить.

– А что вы на меня все набросились? Что мне здесь делать?

– Кто на тебя набрасывался? Никто на тебя не набрасывался! Пока ты не попыталась смыться к своему наркоману!

– За нашими деньгами! – злой и возмущенный, добавил Паша.

– За какими вашими деньгами?

– Вот только не надо! Твой наркоман Родика убил!

– Какой мой наркоман? Нет у меня никого! – не выдержав напряжения, Лера сникла и снова умоляюще глянула на Тимофея.

– А Валентин? – спросил он.

– Он уже не мой парень!

– Это ты так думаешь.

– Я даже не знала, что он уже на свободе.

– Точно не знала?

– Точно.

– И Калугин не говорил, что Валентин освободился?

– Нет!

Тимофей внимательно смотрел на Леру и видел, как она нервничает. И голову она все норовила отвести в сторону, как будто не могла смотреть ему в глаза.

– Как же он мог не знать, если это из-за него твой Валентин сел? Он его подставил?

– Ну-у… Валентину еще долго сидеть, никто не мог знать, что его так рано выпустят. За хорошее поведение.

– За хорошее поведение?

Тимофею вдруг стало не по себе, под коленками онемело, ноги подкосились. А что, если Валентина отпустили умирать? Может, СПИД у него или гепатит в последней стадии. Если так, то и Тимофей уже идет по его пути. А он вовсе не хотел умирать.

– Я не знаю, следователь так сказал.

– А ты что следователю сказала? У тебя есть фотография этого Валентина?

– Нет, откуда?

– Врет, она что-то показывала этому Кривенцову, в айфоне у нее фотка есть.

– Мы можем посмотреть? – спросил Тимофей.

– Ну, вообще-то есть фотография, – замялась Лера.

– Я могу посмотреть?

– Ну, хорошо…

Лера вздохнула, включила телефон, долго копалась в нем, наконец вывела на экран фотографию. Она совсем юная в светлом сарафане с открытыми плечами, рядом с ней парень в солнцезащитных очках. У Тимофея невольно захватило дух, насколько сильное впечатление произвел на него этот снимок, на парня он не смотрел, все внимание приковано к Лере. В юности она была просто невероятно красивой.

– А почему в очках? – спросила Полина, через плечо Тимофея глянув на снимок, и вдруг вырвала телефон из рук Леры. – Это она специально в очках подсовывает!

– Да нет больше других фоток!

– Сейчас посмотрим!

– Нормальный у Валентина нос, – пожал плечами Тимофей. – И высокий он…

– На полголовы меня выше, – кивнула Лера. – Значит, это был не Валентин.

– Валентин!.. – Тимофей не без ревности глянул на Леру. – Фотография старая, а телефон новый. Ты ее в новый телефон перенесла?

– Ну да…

– Абы кого переносить не стала бы!

– Абы кого у нее вагон и маленькая тележка! – фыркнула Полина.

– Ну что, нашла? – спросил Тимофей.

– Да у нее тут почти нет снимков…

– Не люблю фотографироваться, – качнула головой Лера.

– Зато ты кое-что другое любишь… Даже в очках видно, что глаза узкие! – Полина вернулась к закрытой ею же фотографии.

– А нос? – спросил Тимофей.

– Нос!.. Сам говоришь, что темно было.

– Ну было, – кивнул Тимофей.

Он действительно плохо разглядел нападавшего, и с разрезом глаз мог ошибиться, и с формой носа. И даже с ростом. Человек бежал на него, сгруппировавшись для удара, тело наклонено, голова опущена…

– Как ты мог его разглядеть?

– Да, но следователь… Ты эту фотографию показывала Кривенцову? – обращаясь к Лере, спросил Тимофей.

– Эту, – кивнула она.

– Он узнал Валентина?

– Узнал.

– Как он мог его узнать?

– А как он узнал, что Валентин вышел?

– Юрков мог сказать, – пожала плечами Лера.

– А Юрков знал, что Валентин вышел?

– Не знаю… Юрков мог сказать Кривенцову про Валентина. А Кривенцов мог навести справки… Я не знаю, как там дело было.

– Ты видела, как Бутюгов душил Женю? – кивком указав на Катю, спросил Тимофей.

– Ну видела.

– Кто находился с тобой в машине?

Тимофей задавался вопросом, куда делись сигареты из БМВ Калугина. И кто мог их взять? Сигареты нашлись, а вопросы остались. Тем более что сигареты действительно мог кто-то взять. Не все, одну пачку, но тем не менее.

– Кто находился со мной в машине? – вытянулась в лице Лера.

– А в бане?

– В бане?

– Сегодня утром… Что ты делала в бане сегодня?.. Это было даже не утро, а еще ночь.

– Я же говорила, что я там делала. Тимофея ждала.

– А откуда взялся твой Валентин?

– Не было никакого Валентина!

– Был, был!.. А мы думаем, кто Антоныча убил! – вскричал Паша. – Кто деньги забрал!

Глянув на него, Тимофей встал в дверях, преграждая путь к Лере. Этот лось мог сбить девушку с ног, вытрясти из нее душу.

– Где деньги? – спросил Паша.

– Я… Я не знаю!.. – Лера с ужасом смотрела на него.

– Я знаю! – взвизгнула Катя.

Она жгла Тимофея взглядом, требуя посторониться и отдать ей Леру на расправу.

– Это ведь они Женю моего задушили! Не было никакого Антоныча! Сидели в машине, увидели деньги… Это все они!.. Где мой Женя?

– Да не знаю я, – Лера со страхом смотрела на Катю.

– Это вы Женю убили!

– А Бутюгова кто убил? – спросил Тимофей.

– При чем здесь Бутюгов?

– Бутюгов задушил Женю, забрал деньги, и за это его кто-то убил.

– Эти его и убили! – Паша метил пальцем в Леру, а попал Тимофею в плечо.

– Ну, Лера не могла…

– Валёк ее мог!.. Где твой Валёк, гадина?

– Я не знаю! – мотнула головой Лера.

– А ты вспомни! – снова заголосила Катя. – Или мы заставим тебя вспомнить! – Она уже готовилась наброситься на Тимофея и открыть Паше доступ к намеченной жертве.

– Валя не собирался брать эти деньги!

Лера поняла, что ей грозит реальная опасность. Все против нее, даже Тимофей. Он-то хоть пытается ее защищать, но его в любой момент могут смять. А какая участь ей грозила, достаточно было глянуть на Катю, чтобы это понять. И на Пашу. И на Галку. И на Полину. Валентин лишил их всех законного наследства, а отвечать за это ей.

– Не собирался?! – вскричала Полина. – Значит, он все-таки с тобой был?

– Ну вы же сами открыли калитку. Что ему мешало зайти во двор? – окончательно сдалась Лера.

– Он был с тобой в машине?

– Да, был… Я так испугалась, когда увидела его. Я же даже не знала, что он уже освободился.

– Да что вы такое говорите?

– Спокойно! – Тимофей раздраженно глянул и на Полину, и на Катю, и на Пашу, которые уже втроем готовы были наброситься на него. – Пусть выскажется!..

– Я правда не знала! – захныкала Лера. – Я за сигаретами во двор вышла… Ну, не только за сигаретами, но вышла. Смотрю, к машине кто-то подходит, думала, это Паша, а это был Валентин. Открывает дверь, садится, привет, говорит. Я смотрю на него, не знаю, что сказать.

– А в руке кокс, да? – не удержалась Полина. – Вместе дорожку раскатывали?

– Нет, Валентин завязал…

– Да ну!

– И мне сказал, что пора завязывать.

– Ну с такими деньжищами можно и завязать… Или там немного было? – из-за спины мужа спросила Галка.

– Я не знаю, сколько там было. Не ходил Валентин за деньгами. Не за ними он приходил.

– А за чем он приходил?

– Калугина, сказал, убьет… – едва слышно сказала Лера и тут же громко произнесла: – Но он его не убивал!

– Вот молодцы, хорошо придумали! – всплеснула руками Галка. – На базар пришел за семечками. А семечки продали!.. Убить человека у нас, как семечки продать, так, что ли, понимать?

– Но Калугина правда убили.

– А мы-то и не знали.

– Но Валя не виноват. Он сам удивился, когда узнал…

– Ты не поверишь, но мы все дружно тебе поверили! – истерично хохотнула Катя.

– Но это правда!

– Это ты думаешь, что это правда, – сказал Тимофей.

Лера стояла у него за спиной, и он не мог видеть ее, поскольку наблюдал за Пашей, который мог наброситься на него в любой момент.

– А на самом деле Валя твой мог притворяться!

– Не знаю… Но он точно не за деньгами приходил!

– А Женю он зачем убил? – Катя готова была наброситься на самого Пашу, чтобы он поскорее смел Тимофея и открыл ей доступ к Лере.

– Женю точно не он убил! Антоныч это был, своими глазами видела!

– Не верим мы твоим глазам! – мотнул головой Паша. – Где Валя? Где деньги?

– Не ходил он за деньгами.

– При тебе не ходил, – сказал Тимофей. – Но ты же ушла в дом, а он мог пойти к Бутюгову.

– Я не знаю.

– Где этот твой выродок? Где он сейчас? Как его найти?

От Паши так разило перегаром и луком, что Тимофей отвернул голову. В этот момент Паша и толкнул его.

Тимофей не упал, но с места сдвинулся, и Паша продолжал его толкать. Катя бросилась к Лере, схватила ее за волосы.

– Отставить! – послышался вдруг голос Кривенцова.

Тимофей усмехнулся, глядя на следователя. Теперь он понял, почему этот хитрый жук не стал его допрашивать. Решил не спешить, разворошил осиное гнездо и ушел, чтобы вскоре снова вернуться и взять Тимофея тепленьким, «искусанным пчелами». Но в переплет попала Лера…

Катя громко цокнула языком, выражая досаду. Она остановилась, но Леру отпустила не сразу.

– Отпусти девушку! – потребовал Кривенцов.

– Странно, сначала вы натравили нас на Леру, теперь требуете оставить ее в покое, – сказал Тимофей.

– Я натравливал вас на Шаульскую? – удивленно глянул на него следователь.

– Вы же нарочно не закрыли за собой дверь, дали подслушать ваш с Лерой разговор. Про ее парня сказали…

– Тимофей Иванович, у вас воспаленное воображение. Я бы спросил, как вам с таким настроением живется, но учитывая ваше долгое пребывание в ледяной воде…

– За меня не переживайте, со мной все нормально.

– О каких деньгах шел разговор? – перебивая, спросил следователь.

– О каких деньгах? – удивленно повел бровью Тимофей.

Кривенцов допросил сегодня всех, неужели никто не сказал ему, за что могли убить Бутюгова?

Об этом же думала и Лера, Тимофей заметил на себе ее обиженный взгляд. Она ничего не сказала следователю о деньгах, а он ей не верит. Никто не верит.

– Вот я и спрашиваю, о каких деньгах… Что скажешь, Шаульская? – спросил следователь.

– Не знаю я.

– Что ты не знаешь? Я все слышал! Ты была в машине с Дымковым. Вы видели, как убили Зуйкова. Какие деньги мог взять Дымков?

– Я не знаю, какие деньги… Были какие-то портфели, я вам говорила. Но я не знала, что там были деньги.

– Были портфели, говорила. И знала, что там были деньги… Значит, это Дымков Бутюгова убил? Из-за денег?

– Да не убивал он!

– Но он здесь был?

– Ну, был…

– Видишь, как хорошо, хоть в чем-то созналась… – усмехнулся Кривенцов. – Продолжай в том же духе. Если не хочешь оказаться на скамье подсудимых.

– За что?

– За соучастие в убийстве… За что Дымков мог убить Калугина?

– Валентин не убивал. Но мог, – кивнула Лера.

– За что?

– Не знаю, – Лера опустила голову и отвела взгляд.

– За то, что Калугин подбросил Валентину наркотики, – ответил за нее Тимофей.

– Это Дымков так думает? – недовольно глянул на него Кривенцов.

– Может так думать… Сам Калугин, конечно, не подбрасывал, за него это мог сделать Плюхин… Именно поэтому Дымков столкнул его в реку.

– Плюхина столкнул в реку Дымков?

– Это всего лишь мое предположение.

– Сначала Калугина, потом Плюхина… С этим понятно. А Бутюгова, значит, из-за денег убили, – медленно в раздумье проговорил следователь и вдруг резко повернулся к Паше. – Что было в портфелях?

– Не знаю.

– Может, это вы убили Бутюгова?

– Я?! – изменился в лице Паша.

– Что было в портфелях?

– Да не знаю… Но там в подвале тайник был, отец закладку сделал. Нам сказать ничего не успел, а Женя узнал и попытался перепрятать деньги. А тут Бутюгов…

– Деньги вашего отца Дуванова Егора Павловича?

– Да.

– Это, случайно, не те деньги, которые… – с хитрой насмешкой оборвал себя Кривенцов. – Ну да ладно, сейчас ведь главное не сами деньги, а как их найти.

– Пропали деньги, – сказал Паша.

– И вы их искали?

– Искали.

– Узнали, что Бутюгов их забрал, и пошли к нему.

– Узнали уже после того, как его убили… Мы пришли, а он уже мертвый.

– С топором в голове?

– Нет, топор отдельно лежал.

– Ваш топор, из вашей бани?

– Так в том-то и дело!.. Если бы мы убили, разве бы я… разве бы мы бросили топор?

– Не понял, кто топор бросил, вы вдвоем или вы один?

– Да не бросал я! – ошарашенно мотнул головой Паша. – И не убивал я Бутюгова!

– Это сделал Дымков?

– Ну, он же знал, из-за чего Бутюгов убил Женю… Ну, может, и не убил… Не знаю…

– А денег много?

– Не знаю.

– У Трихонова пропала крупная сумма.

– Да?.. И сколько? – осторожно спросил Паша.

– Точно не знаю, но много, – Кривенцов остановил на нем взгляд и сощурился, на глазок пытаясь определить, придуривается Паша или на самом деле ничего не знает. – Очень много, – добавил он.

– И что будет, если вы найдете эти деньги? – дрогнувшим голосом спросил Паша.

– Ну, если вы сможете доказать, что эти деньги ваши, вернем… В любом случае будем разбираться, кому возвращать.

– На самом деле это мои деньги! – Паша расправил плечи, выпрямил спину и вскинул голову. – Я тайник сделал, Зуйков из моего тайника мои деньги вытащил.

– Вам придется доказать законность происхождения этих денег. И то, если мы возьмем преступника, который подтвердит, что шел за Бутюговым от вашего дома, – глянув на Леру, сказал следователь. – И что Бутюгов был с деньгами, которые отобрал у Зуйкова… В общем, все непросто, все очень непросто.

– И когда вы задержите преступника?

– Я же говорю, все очень непросто, но мы работаем.

– Где твой Дымков? – зло глядя на Леру, сквозь зубы спросил Паша.

– Я не знаю.

– А сегодня утром? Ты же с ним в бане была. К нему ночью выходила!

– Не выходила я.

– А в бане как оказалась? – спросила Полина.

– Ну, просто… – Лера жалко глянула на Тимофея. Она говорила, что ждала его, но ей не поверят. Да и она сама себе не верила.

– С Дымковым ты там была!.. Ты его видел? – Паша резко повернулся к Тимофею.

– Ну, если в тот момент, когда он столкнул меня в воду.

– А почему он тебя столкнул в воду? – спросила Полина.

Кривенцов молчал, то на нее посмотрит, то на Пашу. Он понимал, что Лера боится их куда больше, чем его. От следователя она может что-то скрыть, а от разъяренных потерпевших – вряд ли.

Тимофей мотнул головой, не знал он, почему его столкнули в воду.

– Может, потому что мы имеем дело с психом? – спросил он.

– Или с маньяком! – поддакнула Галка.

– Валентин – не маньяк! – вступилась за Дымкова Лера.

– Значит, все-таки был Валентин? – злорадно восторжествовала Полина.

– Не было никого.

– Может, тебе с Тимофеем не понравилось? Может, он не оправдал твоих ожиданий?

Тимофей сурово глянул на Полину. Да, они в ссоре, вместе им больше не жить, но это не давало ей права нести околесицу в его адрес.

– Мне понравилось… – едва слышно проговорила Лера.

– Все, хватит! – вмешался в разговор Кривенцов. – Гражданка Шаульская, собирайтесь! Поедете со мной!

– Вы меня арестуете? – испуганно спросила Лера, но при этом подалась к следователю в готовности убраться отсюда. Вещи она не собирала, видимо, все они уже находились в машине, из которой ее высадили.

– Даже задерживать не стану. Просто вам нельзя здесь оставаться.

– Да, конечно!

Уходя, Лера бросила на Тимофея взгляд, полный разочарования. Не смог он удержать ее возле себя, не будет им счастья. И заступался он за нее в лучшем случае вполсилы.

Сумка с вещами действительно находилась в машине, Лера забрала ее, Кривенцов перенял у нее ношу, и они вместе вышли со двора. Следователь что-то говорил ей, улыбаясь с иронией ловеласа, Лера кивала, слушая его. Ну вот и спелись. В ближайшее время Кривенцов наведет к ней кокаиновый мост, и она его за это отблагодарит. А Тимофей будет и дальше мучиться мыслью о смертельной болезни.

– Чего стоишь? – с сарказмом спросила Полина. – Догоняй, пока он не увез ее на своей лодке!

Она вышла на крыльцо вслед за ним. И Катя появилась. Щелкнула зажигалка, взвился табачный дымок.

– И без лодки можно, – качнул головой Тимофей.

– Это я образно, – глянув на него как на недалекого, усмехнулась Полина.

– А почему без лодки можно? – спросила Катя.

– Мост открылся, я пешком по мосту шел. Воды по пояс, но идти можно. И на машине тоже можно проехать.

– Так я поеду! – Катя шагнула к своей машине.

– Куда? – Полина схватила ее за руку. – Ты же под наркозом.

– Ну не так чтобы сильно, – задумалась Катя.

– А ментам много не надо. Там наверняка пост ДПС выставили.

– Не видел, но могли запросто, – кивнул Тимофей.

– Ну так мне к детям надо!

– Так никто тебя не держит.

– Ну да…

С крыльца потихоньку переместились на кухню, Галка чистила картошку, Полина присоединилась к ней, Катя отправилась собирать вещи. А Паша нарезал сала и налил водки.

– А что делать? Такая беда!.. У Катьки вон мужа убили, у нас деньги украли… Тимоха вот мог не выплыть. Давай за тебя, за твою плавучесть.

– Да я-то выплыл. И Дымков тоже.

– Куда он выплыл?

– Ну вы же его не нашли… И пистолет, я так понимаю, тоже.

– Не было ничего.

– Или в реку упал, или Дымков с собой унес. А может, лежит себе под кустом.

– Да нет, искали. Менты ходили, смотрели… А Лерка сука! Знала же, что ее наркоман был где-то здесь.

– А если был, то зачем? Что ему от нас нужно?

– Да вот думаю, – дернул плечом Паша. – Калугина он убил? Он!.. Женю… Нет, Женю Бутюгов… А Бутюгова кто? Дымков!.. С Плюхиным тоже все понятно.

– Плюхина Дымков сбросил в реку, – кивнул Тимофей.

– Было за что!.. Кто эту наркоманку только не трахал! – не удержалась, съязвила Полина.

Тимофей, поморщившись, глянул на нее.

– Так и ты вроде того с ней… – усмехнулся Паша. – А Дымков узнал.

– Как он мог узнать?

– Лера сказала.

– Зачем ей об этом говорить?

– Может, догадался, не знаю… Знаю, что он тебя попытался убить.

– Сбросил в реку.

– Вот я и говорю, попытался.

– И Плюхина он просто сбросил в реку. Плюхин живой был, он мог выплыть, так как и я, просто ему не повезло.

– Он хоть и мент, но помянуть надо! – кивнул Паша, поднимая стопку.

– Меня толкнули, Плюхина толкнули… Просто толкнули, понимаешь?

– Не понимаю.

Паша пальцем указал на лафитник, который стоял перед Тимофеем. Пришлось поднять, выпить не чокаясь.

– Родика топором по голове огрели. И Бутюгова обухом по голове. Женю задушили. А нас просто столкнули… Может, и убивать не хотели?

– Бросить в половодную реку – это все равно что убить, – качнул головой Паша.

– Ну, в этом ты прав.

– А в чем не прав? – нахмурился Паша, возмущенно глянув на Тимофея.

– Не знаю.

– Что ты не знаешь?

– Если не знаю, значит, в чем-то ты не прав, – Тимофей улыбнулся, давая понять, что шутит.

– Да? Может, наливаю мало?

– Нормально наливаешь. И бухаешь нормально. А деньги кто искать будет?

– Так ушли деньги!

– Может, ушли, а может, здесь где-то.

– Как это здесь?

– Допустим, это Дымков Бутюгова убил и деньги забрал.

– Чего тут допускать. Он убил и деньги забрал.

– Хорошо, Дымков убил. А деньги куда дел?

– С собой забрал.

– Куда?

– Ну а кто лодку у ментов угнал?

– А зачем тогда Дымков вернулся, когда Плюхина убил?

– Ну так для того и вернулся, чтобы убить.

– И на этом спалиться?.. Зачем ему Плюхин, если Калугину он уже отомстил?

– Значит, Калугина кто-то другой завалил. А Дымков не успел, – пожал плечами Паша. – Лера говорила, что он не убивал…Он уже после того, как Родика убили, появился… И где ж он тогда был, когда Родика убивали?

– Здесь где-то и был. Не мог он попасть в поселок после того, как Родика убили.

– Ну так а я о чем?.. В бане он у меня был, ждал, когда Родик выйдет. Ждал, чтобы утопить его.

– А потом где он был?

– Ну, где-то прятался…

– Где?

– Ну мало где…

– В том-то и дело, что мало! Поселок маленький, да еще водой наполовину залит. И дождь хлестал.

– Может, у Бутюгова прятался?

– А потом убил?

– Ну, когда про деньги узнал… А если там реально много бабок? Если, допустим, в купюрах по пятьсот евро… А они уже ходили, когда Трихонова взяли… Кстати, а где сейчас Трихонов? Его вроде бы посадили, но уже пятнадцать лет прошло, не могли его так надолго посадить.

– Не могли, и не посадили, – сказала Галка, поливая сковороду растительным маслом. – То есть посадили, но он уже вышел.

– Ну так вот он и заказал Родика! – вкручивая палец в воздух, сделал вывод Паша.

– Зачем ему заказывать Родика? – спросил Тимофей.

– Да?

– Зачем ему вообще кого-то убивать? Вот с Женей он договориться мог.

– С Женей мог, – кивнул Паша.

– А с Бутюговым – нет. И с Дымковым тоже… Кстати, Лера даже не знала, сколько денег было, – Тимофей вспомнил момент, когда Лера спросила о деньгах, он сказал, что сумма большая, и у нее загорелись глаза.

– Может, Дымков, падла, ей ничего не сказал?

– Дело не в этом, дело в том, где деньги. Давай вернемся к Плюхину. Дымков дернул у ментов лодку, а затем вернулся. Я думаю, на Плюхина он нарвался случайно.

– Случайно?.. А вернулся зачем?

– За деньгами. Деньги имеют свойство намокать, это же не золото-бриллианты. Таскать их по затопленному поселку – не самый лучший вариант. А вот спрятать где-нибудь…

– Где, например?

– В доме у Бутюгова. Или в гараже. Гараж мы толком и не осмотрели. Все бухать да бухать, – усмехнулся Тимофей.

– Гараж закрыт был, как Дымков мог туда попасть?

– Ну мы же как-то попали!

– А в доме мы все посмотрели? Может, не все!

– В доме… Только дурак оставит деньги там, где труп! Менты там все перелопатят!..

– И здесь у нас обыск устроят! – Галка повернулась спиной к плите, задом сдвинув сковороду с нашинкованным картофелем.

Полина даже взяла ее за руку, потянув на себя, чтобы задница не загорелась.

– А у нас-то зачем обыск устраивать? – нахмурился Паша.

– Как зачем? Убийства были? Были! Трихоновские деньги засветились? Засветились!

– Кто знает, чьи они, трихоновские или еще чьи-то?

– Ну так Кривенцов и постарается это выяснить! Найдет деньги…

– Где он их найдет? В доме?! – Паша постучал кулаком по голове, зло глядя на жену. – Нет здесь ничего! Как Дымков мог их здесь спрятать?

– А так и мог!.. Тут людей убивают, а мы только бухать и двери открывать! Потому что хозяин у нас душа нараспашку, да?

– Не знаю насчет души! Не знаю насчет дома, в бане мы точно искали. И в сарае тоже.

– Значит, плохо искали.

– Так, погоди! Дымков убивает Бутюгова, идет к нам и прячет деньги, ну, например, в бане, так?

– А почему нет, если здесь проходной двор? – подала голос Галка.

– Я не знаю, как дело было, – качнул головой Тимофей. – Но Дымков не просто так сюда приходил, уже после того как угнал лодку.

– Угнал лодку, смылся, а потом вернулся… За деньгами?

– Ну а вдруг.

– А тебя тогда зачем в реку столкнул?

– Хороший вопрос. Но спроси лучше, почему Дымков снова вернулся? Он, когда Плюхина столкнул, сбежал, а деньги остались. Снова пришлось возвращаться…

– И как, нашел он деньги?

– Не знаю. Может, с деньгами сбежал. Может, оставил их здесь.

– А если не было денег, если он за чем-то другим приходил? – спросил Паша.

– Смотрю на вас, двух дураков, и диву даюсь! – всплеснула руками Галка. – Какая разница, зачем Дымков этот приходил? Вдруг деньги, правда, где-то здесь? Вдруг сейчас Кривенцов с обыском придет?

– И что ты предлагаешь?

– А ты отключи стакан. Включи мозги!

– Вот так просто подняться и начать искать деньги?

– Много денег. Очень много!..

– Сегодня Кривенцов не придет! – мотнул головой Паша.

Что-то не торопился он отрывать свою задницу от стула и начинать обыск. Да и Тимофею, честно говоря, лень было шевелиться. А ведь он и завел разговор для того, чтобы начать хоть что-то делать. Например, по соседям пройтись, вдруг у кого-то из них Дымков сейчас прячется. Тимофей не раз уже думал об этом, но руки до сих пор до этого не дошли. То одно, то другое… Может, деньги у Дымкова и он вместе с ними у кого-то прячется.

– Придет! Ночью! Вместе с Трихоновым! А у тебя дверь, как всегда, открыта!

– Да не открыто, закрыто все, – нахмурился Паша.

Сначала послышались шаги по лестнице, затем на кухне появилась Катя, одетая, в руке спортивная сумка.

– Ну, я поехала.

– Поужинаешь и поедешь, – Полина кивком указала на стол.

– Да я дома поем.

– Дома!.. Перегарищем от тебя здесь несет. Давай, поешь горяченького, легче станет.

– А можно и освежиться! – Паша потянулся к бутылке.

Но Галка опередила его, первой схватила ее и убрала в холодильник.

– Сначала деньги!

– Какие деньги? – спросила Катя.

– А которые твой Женя… За которые он… Короче, Дымков их здесь мог где-то спрятать!

– Ну ты, мать, даешь! – Паша звонко шлепнул ладонями по коленям. – Как он мог их здесь спрятать?

– А тогда в бане.

– В бане я уже смотрел. Все там перерыл.

– А может, Лера их туда снова принесла?

– Лера?

– Перепрятала. Или Дымкова там с ними ждала…

– Ну, можно, конечно, в баню сходить, – Паша озадаченно поскреб затылок. – Но, может, после ужина?.. Давай по пятьдесят, и начнем!

– Два по пятьдесят не хочешь! – Галка скрутила сразу две фиги.

– Если в баню, то сейчас, – сказал Тимофей. – Уже темнеет, скоро совсем темно будет. А на границе тучи бродят хмуро. Ни одной ночи без грозы.

– Позавчера Плюхин, вчера ты, сегодня кто?..

– Я! – сказала Катя. – Если не уеду.

– А точно хочешь уехать? – спросил Тимофей.

– Ну, хотелось бы.

– Давай провожу.

– И я с вами! – вызвалась Полина.

– Обратно пешком, – предупредил Тимофей.

Но обратно они вернулись на машине. На улице стемнело, а вода в районе моста не опустилась. Середина сухая, а по бокам течение, днем еще можно проехать, а в темное время суток лучше на мост не соваться, и Катя решила повернуть назад.

– Может, деньги все-таки там? – спросила Полина, кивком указав на дом Бутюгова, мимо которого они проезжали.

Следственная группа уже уехала, труп увезли, окна в доме не светятся, только под козырьком над крыльцом горит лампочка.

– Ну, можно глянуть, – пожал плечами Тимофей.

Может, и не было здесь никакого обыска.

– А если Дымков уже ходит, ищет, кого убить? – дрожащим голосом спросила Катя.

– Что-то мне холодно, – поежилась Полина.

Они заехали во двор, Паша закрыл и на всякий случай заблокировал ворота, чтобы их не смогли открыть с помощью пульта. И калитки обе закрыли на замок. И двери в доме заперли.

– Опять дежурство организовывать будем? – спросил за ужином Тимофей.

– Не надо, – качнула головой Галка. – Все в одной комнате спать ложимся! В каминном зале, там диван, раскладушки есть…

– И кочерга там есть, – кивнул Паша. – Башку проломит на раз!

– Предлагаю спать в бане, – сказал Тимофей. – Одни спят, другие обыскивают, потом перемещаемся в гараж, в сарай… Или не будем ничего искать?

– Да надо! – зевая, потянулся Паша.

Выпить ему Галка не давала, но после ужина его все равно развезло. Не собирался он никуда идти, да и Тимофея клонило в сон. Устал он за последнее время, а сегодняшний день так вообще – путешествие в ад. Но в баню они все-таки сходили всей толпой. И в гараже побывали, и в сарае все обшарили. И машины тоже обыскали. Ничего не нашли, зато взбодрились.

– Может, все-таки сходим к Бутюгову? – разошлась Полина.

– А потом к Петровне… – сказал Тимофей. – Когда она у нас в последний раз была?

– Боится она к нам ходить! – мотнула головой Галка. – То одно, то другое.

– И труп Бутюгова в огороде.

– Это ты о чем?

– Кто-то же позвонил в полицию.

– Думаешь, Петровна?

– А телефон у нее есть?

– Есть.

– Труп, кстати, в покрывало был замотан. Там не сразу и поймешь, что труп… – вспомнил Тимофей. – Если Петровна звонила, как она поняла, что там труп?

– Все, пора бросать пить! – Паша вдруг шлепнул себя по лбу.

– Вот и я думаю, что Дымков мог подсказать.

– Гавчик у тети Лады! Гавчика давно уже пора забрать. Пусть двор охраняет.

– Не отдаст тебе Петровна Гавчика, – сказала Галка.

– Думаешь?

– Уверена.

– Ну, пойдем тогда посмотрим.

– А потом к Бутюгову? – уже не так бодро спросила Полина.

– Ну, если Петровна нас не убьет…

– Я не пойду! – отказалась Катя.

– Да не бойся, – глянула на нее Галка. – Я пошутила. Не будет Петровна никого убивать.

– Да нет, не хочу я!.. Можно, я в доме останусь?

– А не страшно? – спросил Паша. – Там и Дымков может быть. И отец-мать за нас переживают, ходят, маются… Ты, если их увидишь, не пугайся, они всего лишь предупредить хотят.

– Скажи белой горячке – нет! – глянув на мужа, фыркнула Галка.

– Я все равно останусь… И чаю хочу. Кто со мной?

Чаю хотели все, но с Катей не остался никто.

Петровна откликнулась сразу, вышла к калитке, но встала в проходе так же твердо, как Тимофей в дверном проеме, защищая Леру от безумной толпы. Маленькая, сухонькая, но Тимофей сомневался, что ее легко можно сдвинуть с места.

– Тетя Лада, мы за Гавчиком! – сказал Паша.

– Обойдешься!

– Чего это так?

– Вас четверо, а я одна! Кто меня защищать будет?

– Ну так у тебя же все нормально, это у нас жатва…

– Сегодня у вас, завтра у нас!.. Не отдам вам Гавчика!

– Что, и чаем не напоишь?

– Знаю, какой тебе чай нужен!.. Все, давайте, некогда мне!

– А может, ты к нам, Петровна? Нас много, и Гавчик с нами будет!

– Все, спокойной ночи!

Женщина решительно закрыла калитку, заперла ее и скрылась в доме.

– Чего это с ней? – возмущенно спросил Паша.

– Может, молодой любовник? – предположила Полина.

– Это ты про Дымкова?

– Ну, не любовник, но пригрелся.

– Надо бы в окно глянуть, Гавчик тебя не тронет, – сказал Тимофей, посмотрев на Пашу, а затем на забор, через который он должен был перемахнуть, чтобы попасть во двор и к окнам дома.

– А почему сразу я?

– Нет, я!.. Домой или куда? – спросила Галка.

– Ну, к Антонычу вроде собирались.

Идти далеко не пришлось, дом находился по соседству. И калитка не заперта на замок, сдвинул задвижку, перекинув руку через верх, и заходи. А вот дверь была и закрыта, и опечатана. К тому же ключа в знакомом месте не оказалось.

– Что, дверь ломать будем? – вполголоса спросил Паша.

– Антонычу уже все равно.

– Ментам не все равно. Закроют нас, на хрен, завтра всех!

– Не закроют.

– В гараже глянем, – сказал Паша.

Дверь взламывать не пришлось: после того как Паша вскрыл гараж гвоздодером, ее никто больше не запирал. «Копейка» осталась на месте, но исчезла паутина, перекрывающая к ней путь. Чувствовалось, что в гараже после них кто-то побывал. Это мог быть убийца Бутюгова, но, скорее всего, здесь похозяйничали криминалисты. Гараж обыскали сверху донизу. Паша не захотел спускаться в смотровую яму, пришлось лезть туда Тимофею. Ничего, кроме промасленной ветоши, он там не нашел.

Домой вернулись уставшие, злые и почему-то голодные, как будто и не ужинали.

– По рюмке чаю? – спросил Паша.

Галка косо глянула на него, но бутылку достала. И закуску на стол выставила. А когда вскипела вода в чайнике, позвала Катю.

Катя вышла к столу, зевая на ходу.

– Ты что, спала? – спросил Паша, глядя на нее.

– Да, лежала, лежала, сама не поняла, как заснула.

– Женька не приходил?

– Ну ты! – Галка стукнула мужа в плечо.

Но Паша этого как будто не заметил.

– А это что такое? – Он указал на мелкую каменную крошку, пыль, прилипшую к рукаву Кати.

– Что?.. Не знаю. Где-то обтерлась, – отряхивая рукав, сказала она.

– Ну хорошо.

– Что хорошего?

– Ну так я и говорю, что ничего хорошего… Выпьешь? – спросила Паша.

– Да нет, завтра в дорогу.

– Понятно… Спать с нами будешь?

– А вы что, уже спать ложитесь?

– По кофейку, и в люлю, – кивнул Паша.

– По кофейку?! – Галка с коварным видом повела бровью. – Ну, давай, наливай!

– Ты будешь?

– Все будут!

– Уговорила! – поднимаясь из-за стола, вздохнул Паша.

– Кофе с водкой вредно! – забирая бутылку, сказала Галка. – Хорошего понемножку.

Паша приготовил кофе на всех, Тимофей пожал плечами. С одной стороны, кофе бодрит, но с другой – он так замотался за последние дни, что заснет, несмотря ни на что.

Кофе действительно слегка взбодрил, но после него стали расходиться. И самогон уже в холодильнике, и в сон всех клонило.

– Я с вами спать не буду, – собираясь уходить, сказала Катя. – К себе пойду.

– Не страшно? А то мало ли.

– Я закроюсь, никому открывать не буду.

– Ну, если что, кричи!

Галка постелила в гостиной, разложила там диван, принесла одну раскладушку, Тимофей спустил вниз другую.

– Вам вместе или раздельно? – спросила она, глянув на Полину.

– Вместе нам после справки из кожвендиспансера! – усмехнулась Полина.

– Вместе нам никогда! – буркнул Тимофей.

Венерология его не пугала, гонорея и сифилис благополучно лечатся, а вот СПИД…

– Да ладно вам. Ну слетел мужик с катушек, с кем не бывает, – сказал Паша.

– Когда это с тобой было? – возмущенно повела бровью Галка.

– Так меня никто в убийстве и не обвинял. А Тимоху главным подозреваемым назначили. Да, Тимоха?

– Это не оправдание, – вздохнул Тимофей.

– Как хорошо, что ты это понимаешь! – всплеснула руками Полина.

– Вы там в небо сегодня не смотрели, голубые вертолеты не летали? – обращаясь ко всем, спросил Тимофей.

– Нет, только козлы по реке плавали! – огрызнулась Полина.

– Ну, с одной стороны, милые ругаются… – усмехнулась Галка.

– Чем бы милые ни тешились, лишь бы налево не ходили, – также невесело отозвался Паша.

– Будем направо лежать! – Полина косо глянула на брата и зевнула во весь рот.

Тимофея клонило в сон не меньше. Он точно знал, что бессонницей мучиться не будет. Даже притом что в голову лезли мысли о Лере. Где она, что с ней? Как ни крути, а она не последний для него человек. Хотя, конечно, им не по пути.

Сон яркий, цветной, невероятно интересный, и эротика в нем, и боевик, и приключения, Тимофей хотел продолжения и жалел о том, что проснулся. Но при этом он уже не помнил, что именно ему снилось. Открыл глаза и забыл. Так и лежал, пытаясь вспомнить и медленно просыпался. А в комнату, потирая глаза, входила Галка. Уже в домашнем костюме, из кухни пахло свежим хлебом. Хлебопечка у Дувановых серьезная, и тесто сама готовит, и булочки.

– Ну хоть кто-то проснулся! – глянув на Тимофея, сонно улыбнулась она.

– Наполовину, – кивнул он.

– И я наполовину!

Укладываясь на диван, Галка локтем толкнула мужа.

– Просыпайся!

И Полина ее услышала, но просыпаться не захотела. И Паша что-то буркнул, и она.

– Что там у тебя готовится? Уж очень вкусно пахнет.

– Булочки с джемом… Пусть остывают, – закрывая глаза, зевнула Галка.

Но не заснула, заставила себя подняться и вернуться к делам. И Тимофей смог справиться со сном, отправился к себе в комнату.

В холле на втором этаже Тимофей глянул на часы, вернее, на фальшстолб, на котором они висели. Взгляд скользнул по пустому месту. Исчезли часы. Может, упали, разбились, а Галка их выбросила.

В ванной Тимофей умылся, побрился, вернулся в спальню, а там Полина – стоит, пошатываясь.

– Ткачев, ты чем меня напоил? – спросила она, пытаясь сфокусировать на нем взгляд.

– Чем я тебя напоил?

– Ощущение такое, как будто после клофелина.

– Да? Я думал, как после усталости, – усмехнулся Тимофей.

И физически он вчера дико устал, и морально, плюс похмелье, в общем, коктейль вышел сногсшибательный.

– Может, Лера что-то подсыпала нам на прощание? – спросила Полина.

– Если бы она что-то подсыпала, то яду. Тебе!

– Отравить меня решили? – подбоченилась Полина.

– Мы решили?! Ну ты совсем! – усмехнулся Тимофей. Он торопливо вышел из комнаты. Может, пора уже сворачивать удочки? Мост наверняка уже открылся, машина проедет, а здесь его ничего не держит. Кроме подписки о невыезде…

– Козел! – донесся вслед возглас.

Паша уже сидел на кухне, потирая глаза. Тимофей обратил внимание на царапины на локте. То ли за что-то острое зацепился, то ли острым ногтем кто-то по его локтю прошелся. И не раз.

– Что это у тебя? – Тимофей шлепнул себя по правому локтю.

– Что там у меня? – удивился Паша. Глянул на локоть, заметил ссадину, плюнул на пальцы, протер. – Черт его знает!.. Вчера, наверное, где-то зацепился… Черт, как спать охота.

– Ага, – кивнула Галка. Она до сих пор зевала, но яичница у нее не подгорела.

Галка позвала к столу, Полина подошла с небольшим опозданием, а Катя вообще не появилась. Паша пошел за ней, вернулся, пожимая плечами.

– Ну я понимаю, собралась, уехала, а часы зачем забирать? – спросил он, усаживаясь за стол.

– Какие часы? Кто уехал?

– Катька уехала. Ни вещей, ни машины.

– Кто слышал, как она уезжала?

– Ну, я слышал, как она спускалась. Ночью, часа в три… А как выходила, в машину садилась, не успел услышать. Заснул… Или даже не просыпался? – задумался Паша. – Может, приснилось?

– Как она спускалась? – спросила Галка.

– Ну да…

– А машина во дворе?

– Так в том-то и дело, что нет…

– А почему часа в три? – спросил Тимофей.

– Не знаю… – косо глянул на него Паша.

– А что за часы?

– Ну так на втором этаже висели.

– С вензелями?! – вытянулась в лице Галка.

– Ну да.

– И что, нету? – Она не поленилась, сходила наверх, вернулась. – Нет часов!

Галка почему-то задержала взгляд на Полине.

– Эй, красивая, ты чего? – вскинулась та.

– Да нет, ничего, – тряхнула головой Галка.

– На меня думаешь?

– Да не думаю!.. То есть думаю, но не на тебя!.. Вообще, думаю!.. Где Катька?

– Если машины нет, где она?

– Ну да.

Галка взяла телефон, набрала номер, но Катя не отзывалась. Тогда она позвонила ее старшей дочери, Лена откликнулась, но сказала, что мама не приезжала.

– Во сколько Катька уехала? – обращаясь к мужу, спросила Галка.

– Часа в три… Мне так приснилось, – усмехнулся Паша.

– Может, ты в своем сне и часы видел с вензелями? – поддел его Тимофей.

– Часы не видел.

– И все-таки, почему часа в три? – допытывался Тимофей.

– Ты совсем плохой, когда трезвый! – глянув на него, хмыкнул Паша. – Гала, налей ему! Сделай из него человека!

– А правда, шесть часов прошло, – махнув рукой на мужа, озадаченно проговорила Галка.

– Может, проехаться до города? – спросил Тимофей.

– Может, стоит где-то с пробитым колесом?

– Все может быть…

Он хотел проехаться на машине, даже настроение приподнялось, когда выходил во двор. Но глянув на вмятину на крыле, Тимофей приуныл. Сама по себе вмятина не страшна: деньги на ремонт есть, но на него тяжким грузом навалились прожитые дни. Калугин пропал, Зуйков, Бутюгова убили, Плюхина, за кого-то, возможно, придется ответить. Но расстраивало не только это. С Лерой как-то по-дурацки все вышло, не рвется к ней душа, не стонет сердце. Нет ее, и хорошо… И зачем он только поддался соблазну, лег с ней? И возможно, заразился чем-то страшным…

Вода с моста ушла совсем, даже грязь просохла, колеса не скользили. Тимофей спокойно взял препятствие и доехал до самого города. Галка и Полина внимательно смотрели по сторонам – искали «Форд» Зуйковых, но его видно не было. И дома Кати не оказалось, Тимофей вернулся обратно к мосту и остановился.

Была еще одна дорога, вдоль реки, по ней он вчера возвращался в поселок после смертельного заплыва.

– Может, вдоль реки проедемся? – спро-сил он.

– Да нет, Катька этой дорогой не ездит, – мотнула головой Галка. – Там южная окраина, а у них северная.

– И все равно давай!

Тимофей ничего не сказал, проезжая мимо места, где вчера вышел на дорогу. Кому какое дело, как долго он замерзал здесь в ожидании попутной машины? И еще в районе этого места у реки вчера работала следственно-оперативная группа, стояли «Газель» и «уазик» патрульно-постовой службы.

Такую же «Газель» и полицейский «уазик» он увидел и сегодня, в километре от того места по ходу движения. Машина стояла у обочины, у самой реки собрались люди, Тимофею показалось, что среди них находился Кривенцов. А ведь он говорил, что организовал поиск трупов. Может, нашли кого-то, Калугина или Зуйкова. А может, там сразу два тела.

– Что там? – спросила Полина, когда он остановил машину.

– Сдаваться идем? – мрачно усмехнулся Тимофей.

– Кому сдаваться?

– Следствию… Признавайтесь, кто Калугина убил?

– Шутка не удалась! – фыркнула Полина.

Тимофей даже не глянул на нее, вышел из машины и направился к скоплению людей, среди которых действительно находился Кривенцов.

Следователь стоял над телом лежащего на земле человека. Тимофей застыл как вкопанный, когда понял, что это не мужчина, а женщина. И не абы кто, а Екатерина Зуйкова. В ночной рубашке, ноги босые. На шее синяки – похоже, Катю задушили руками.

Кривенцов заметил его, какое-то время он ждал, когда Тимофей подойдет, но тот стоял как истукан. Тогда он сам сделал первый шаг.

– Гражданин Ткачев? – с иронией спросил он, останавливаясь перед ним.

– А мы думали, что Катя уехала…

Тимофей бросил взгляд через плечо, обращая внимание на свою машину и подходящих к ним женщин. Галка узнала Катю, тихонько ахнула, приложив ко рту ладонь. И Полину локтем толкнула.

– За ней поехали, думали, она уже дома.

– А почему думали? Могли бы позвонить!.. Или телефон у вас в доме остался?

– А телефон с Катей был?

– Нет, телефона не было… Труп есть, а телефона нет.

– И что, ее здесь где-то в реку сбросили?

– Почему здесь? Вы вот где в реку свалились, Тимофей Иванович?

– Ну, может, и скинул кто-то… Но машины во дворе нет, машина уехала.

– Зуйковой машина?

– Ну да, «Форд Фокус»…

– Значит, машины во дворе нет, но вы согласны с тем, что Зуйкову мог кто-то скинуть с обрыва возле вашего дома?

– Ну меня же скинули.

– Кто?

– Есть подозрение, что Дымков.

– А Зуйкову кто мог сбросить?

– А вы Дымкова нашли?

– Нет. Пока нет, – качнул головой следователь.

– Тогда, может, он?

– Вы видели, как он сбросил с обрыва гражданку Зуйкову?

– Не видел, но больше некому…

– Точно больше некому?

– Мы вчера все в одной комнате спать легли, чтобы все на виду были.

– И что?

– Из нас никто не мог.

– Вы в этом уверены?

– Если честно, не совсем.

– А если еще честней?

– Все спали как убитые. Как будто нас чем-то опоили.

– Кто мог вас опоить?

– Ну, было подозрение… – Тимофей махнул рукой.

Совсем не обязательно впутывать в это дело Леру. Тем более что не могла она никого опоить. Клофелин быстро действовать начинает, а прошло не меньше двух часов после того, как она уехала и они сели за стол. Да и как она могла кого-то чем-то опоить? Никого и ничем она не угощала.

– Кого подозреваете?

– Да на Леру подумали, но вы ее когда увезли…

– Увез.

– Кстати, где она?

– Кто о чем, а вшивый о бане! – всплеснула руками Полина.

– Дома она. У себя дома.

– А Дымкова вы не нашли? – уточняя, спросил Тимофей.

– Пока нет.

– А он точно освободился?

– Вне всякого сомнения.

– Может, все-таки он?

– Опоил вас?

– Зуйкову в реку столкнул.

– Зуйкову задушили. А потом уже столкнули.

– Даже не знаю, что сказать.

– А вы думаете, что вас могли чем-то опоить?

– Или клофелином, или просто снотворным. Спали как убитые.

– И это все, что вы можете сказать?

– Да нет.

– Мы обязательно обо всем поговорим, но потом, после того как вы сдадите кровь на анализ.

– Кровь на анализ? – не понял Тимофей. – Зачем?

– Вы же говорили про снотворное, про клофелин… Я вам сейчас выпишу направление в судебно-медицинское отделение, сдадите кровь и возвращайтесь домой. Я к этому времени к вам как раз подъеду.

Кривенцов отправил на экспертизу всех, в том числе Галку и Полину.

Тимофей вернулся в машину, завел двигатель, Галка села, с силой захлопнув за собой дверь.

– Я в шоке!

– Не то слово! – кивнула Полина.

– Шок проходит, а смерть нет. Смерть – это навсегда, – с горечью усмехнулся Тимофей.

– Давай не умничай! – одернула его Полина. – Поехали!

– Куда?

– В город!

– Зачем?

– Как это зачем? Кровь сдавать!

– Ты ничего не поняла, – тронув машину с места, сказал Тимофей. – Кривенцов – хитрый жук, мы в больницу, а он к нам. Место преступления осматривать.

– Паша там! Домой надо! – закивала Галка.

Тимофей развернул машину, набрал ход.

– А чего ты так разволновалась?

Он очень хотел попасть домой раньше следователя. Вопросы у него к Паше появились. Не могла Катя забрать настенные часы, тогда куда они делись? И что за царапина на локте у Паши?.. А кто их всех кофе вчера на ночь угощал? Почему они так все крепко спали?..

Они без приключений доехали до дому, Тимофей заглушил двигатель, вышел из машины. Паша появился со стороны огорода, в мокрых по щиколотку сапогах.

– Баньку небось затопил? – спросил Тимофей.

– А что, нельзя? – хмуро глянул на него Паша.

– Не знаю… Говорят, примета плохая – париться, когда в доме покойник.

– Какой покойник? Ты что несешь?

– Ну, в принципе, покойник уже уплыл…

– Что это с ним? – глядя на Галку, Паша поднес к виску вытянутый палец.

– Катерину нашли. Труп ее! Из реки вынесло.

– Как это труп?

Тимофей едва заметно кивнул, глядя на Пашу. А ведь не очень убедительно удивился он. И голос у него дрогнул.

– Задушили Катю!

– Кто задушил?

– Сейчас Кривенцов подъедет, будет разбираться. А пока нам бы чаю горячего!

– Ну, ты можешь и чаю, а я водки!.. Как же так? Почему Катя? Почему ее? – наигранно сокрушался Паша.

– Почему не тебя?

– Почему не меня?! – дернулся Паша.

– Ну, пока что мужики пропадали. Всем досталось, даже мне. Один ты у нас оставался нетронутым.

– Я?

– Твоя очередь сегодня ночью.

– Думаешь, каждой ночью по человеку убивают?

– Сначала мужиков, потом женщин…

– Ну, может, меня пропустили?

– Может, ты не мужик? – Тимофей вроде как шутил, но не улыбался, глядя на Пашу.

– Чего?! – вскинулся тот.

– Шуток не понимаешь?

– Тимоха, ты это, говори да не заговаривайся!

– Не обращай внимания, это у меня сумбур в голове. Сам должен понимать, почему.

– Да этот сумбур сейчас у всех! – стал успокаиваться Паша.

– Ну так что, чайку? – спросил Тимофей.

– Может, лучше водочки?

– Давай, а я руки помою!

Тимофей зашел в дом, поднялся на второй этаж. Полина осталась внизу, за ним никто не шел. Он осмотрел пол в районе фальшстолба и обнаружил несколько стеклышек. Все-таки упали часы, разбились, кто-то убрал стекла, но не совсем, кое-что осталось. И убрать стекла мог Паша, больше некому.

Тимофей зашел и в спальню, которую занимала Катя. Здесь полный порядок, кровать заправлена, на полу ничего не валяется. Спальня эта хозяйская, в шкафу вещи Паши и Галки, но тем не менее Тимофей узнал олимпийку, в которой щеголяла Катя. Ни чемодана ее не нашел, ни сумки, даже зубная щетка из ванной исчезла, а вот спортивная курточка осталась. Видно, Паша упустил ее из виду, когда собирал вещи.

А может, это Катя забыла олимпийку? Собрала вещи, вышла из спальни, а в холле нарвалась на пьяного Пашу. Пока не ясно, что у них там вышло, но Паша набросился на нее, задушил, Катя рукой задела часы…

Но почему тогда Катя была в ночной рубашке, с босыми ногами?.. Скорее всего, Паша задушил ее в спальне спящую. А может, сначала разбудил. И после – изнасиловал…

В этой олимпийке Тимофей видел Катю вчера вечером. Он осмотрел правый рукав, строительная пыль на нем. Откуда?..

Тимофей задумался. Вчера они ходили к Петровне, затем обыскивали гараж Бутюгова, а Катя все это время находилась дома. И чем она здесь занималась? Может, в подвал спускалась? Может, ее интересовала кладовка, там, где находился тайник. Паша вернул кирпичи на место, но, возможно, за ними скрывалась отнюдь не пустота. Что, если Паша хранил там деньги, которые отобрал у Бутюгова? Возможно, Катя что-то знала, поэтому и отправилась вчера в подвал, вскрыла тайник и испачкала кофту. И Паша все понял. Опоил всех снотворным, ночью зашел в спальню к Кате и убил ее из-за денег. Но сразу справиться с ней не смог, упустил, она успела выскочить в холл, Паша за ней, часы упали. Катю он задушил, часы убрал, навел порядок. Избавился от трупа, отогнал машину, возможно, утопил ее в реке. И никто ничего не заметил. Потому что все спали мертвым сном. Тимофей спустился на первый этаж, Полина с Галкой о чем-то разговаривали на кухне, Паши не слышно. Может, в подвал спустился, но так и Тимофей туда собирался.

Он спустился в подвал, но никого там не застал. И в кладовке тихо, кирпичи на месте, но на полу свежая строительная пыль. Видно, кладку совсем недавно разбирали.

Тимофей поднялся, в прихожей выглянул в окно и увидел зеленый «Кашкай», преспокойно выезжающий со двора. А Галка продолжала болтать, она или не знала, что муж уезжает, или делала вид, что не знает.

Пока Тимофей обувался, пока выходил, ворота закрылись. Открыть их можно было только вручную, этим Тимофей и собрался заняться. Приоткрыв ворота, он выглянул на улицу и увидел «Кашкай», который стоял возле дома Бутюгова. Забыв о своей машине, Тимофей бегом рванул к нему.

Паша выходил из дома с двумя кожаными портфелями в руках, увидев Тимофея, он вздрогнул, подался назад, но замешкался и не успел закрыть за собой дверь. Тимофей ворвался в дом, Паша отбросил портфели, как будто освобождал руки, но ударил головой.

Однажды такой удар ему удался, Тимофей тогда долго приходил в себя. Но сейчас он смог отскочить назад, Паша боднул пустоту перед собой, и Тимофей этим воспользовался. Он схватил Пашу за шею, даже повалил его на пол. Но удержать не получилось.

Паша вырвался, схватил за шею его самого, теперь выкручиваться пришлось Тимофею. И ведь вывернулся, даже смог ударить Пашу. А затем, обхватив его сзади за корпус, с силой прижал к себе.

У Паши остались свободными руки, он ударил Тимофея по голове слева, затем справа. Попытался подняться, стряхивая противника, но Тимофей держался, с силой прижимая его к себе. Паша оттолкнулся ногой от одной стены и вместе с Тимофеем врезался в противоположную.

Тимофей больно ударился затылком о дверной косяк, но рук не разжал. И продолжал прижимать к себе Пашу, сжимая его грудную клетку. Паша брыкался, бил его затылком, руками, но ему не хватало воздуха, он быстро устал. И в конце концов Тимофей смог схватить его за шею, взяв на удушающий прием.

– Все, все! – Паша бил рукой об пол, как выброшенная на берег рыба хвостом. И ногой пару раз дернул. Но это далеко не агония.

– Что – все?

Тимофей всего лишь ослабил хватку.

– Пусти!

– Что в портфелях!

– Деньги!.. Один портфель вам, другой нам!

– Это отец так придумал, а вы себе все хапнуть хотели!

– Галка не знала!

– Что ты Бутюгова грохнул, не знала?

– Это не я!..

Тимофей с силой сжал руки, Паша захрипел, задергались руки-ноги.

– Ты Бутюгова убил! – слегка ослабив хватку, сказал он.

– Ну хорошо…

– Ты убил?

– Ну я!..

– И Женю!..

– Женю не я!

– А кто?

– Кто деньги отобрал, тот и убил.

– А кто деньги у Жени отобрал?

– Так Бутюгов и отобрал. Лера правильно все сказала.

– А ты видел, как он деньги отбирал?

– Я видел, как он деньги с заднего сиденья забирал. Взял и пошел. Я хотел его остановить, но было поздно, он успел уйти.

– И ты пошел за ним?

– Ну да.

– Топор взял?

– Топор здесь был, у колодца стоял. Сам в руки попросился.

– Хорошо ты топором рубанул!

– Да само как-то вышло… Я и не думал, что Антоныч так легко подставится, но все равно замахнулся. Он открывает, а у меня все наготове, он до сих пор у меня перед глазами стоит, тюк, и готов!.. Точно в темечко!.. Ну, не совсем в темечко… Но в яблочко!..

– По-твоему, это смешно?

– А что мне, плакать?.. Эта гнида Родика убила!

– Бутюгов Родика убил?

– Ну а кто?

– Ты видел?

– Нет, не видел.

– Бутюгов говорил?

– Нет… Но топор-то здесь. Мой топор…

– А Катю… Зачем ты Катю убил?

– Да не хотел я!

– Но убил!

– Да случайно вышло… За деньгами спустился, тайник разобрал, глядь, а там пусто. Ну я вспомнил, что рукав у нее испачкан был, пошел к ней. А она спит, руки раскинуты…

– Ночнушка короткая.

– Ну-у… Да дело не в этом! Деньги там в шкафу были.

– Ну и забрал бы деньги?

– Так я и забрал… А уйти не смог… То есть смог, выхожу, а она за мной в холл! Набросилась на меня, сука!

– Из-за денег?

– Ну, в общем, да…

– Ты ей присунул!

– Да нет! – мотнул головой Паша.

– Ты не просто мразь, ты еще и идиот!

– Ну, бес попутал… Ты вот с Леркой, а я чем хуже?

– Лера сама!.. Ну ты и урод!

– Бес попутал!..

– Ты хоть понимаешь, что экспертиза на тебя покажет. Если ты ее изнасиловал, значит, ты и убил!

– Я не хочу в тюрьму!

– Я это уже понял. Смыться решил?

– Ну не смыться…

– Смыться! Вместе с деньгами.

– Черт, там ведь реально хренова туча бабла! Три миллиона! Почти три миллиона евро!.. Полтора лимона на брата!.. Ну на семью…

У Тимофея захватило дух. Это ведь не чужие деньги, это наследство Полины. Можно сказать, законное наследство. А полтора миллиона – сумма сумасшедшая, столько всего можно купить.

– Ты себе все забрал!

– Да нет, половину вам хотел отдать.

– Во дает, даже не краснеет! – ухмыльнулся Тимофей.

– Да не вру я!

За окнами хлопнула калитка, Тимофей напрягся, не зная, что делать. Полиция подъехала, Кривенцов к ним рвется, отпускать Пашу нельзя, а то сбежит, и Тимофей окажется крайним. Но в то же время оставаться в доме нельзя, и ноги нужно уносить, и деньги, которые могут пойти в доход государства. А это полтора миллиона на семью. Это же столько возможностей. И дом достроить можно, и в дворец его изнутри превратить.

Дверь открылась, показалась голова Галки.

– Ты что делаешь? – возмущенно спросила она, в порыве чувств замахиваясь на Тимофея.

Не полиция подъехала, жены подошли, и не знаешь, что хуже.

– А то и делаю! Катю твой муж убил!

– Это правда?!

Прежде чем ответить, Паша резко повернул голову, пытаясь через плечо глянуть на Тимофея.

– Ну правда… – выдавил он из себя.

И снова, также неудачно, попытался глянуть за спину. И Тимофей понял его. Паша просил не вдаваться в подробности, не говорить, из-за чего взбесилась Катя.

– Паша… У меня нет слов!

– У меня тоже! – переступая через порог, Полина пальцами приподняла Галке нижнюю челюсть и несильно пнула Тимофея по ноге – то ли с порицанием, то ли с одобрением. На этом она не остановилась, обошла их с Пашей, взяла один портфель, открыла.

– Ничего себе!

– Что там? – Галка бросилась к другому портфелю, схватила его.

– Мы вам не сильно мешаем? – спросил Тимофей, продолжая удерживать Пашу.

А тот и не дергался, пытаясь вырваться.

– Живые деньги! – ликовала Полина, слова мужа она пропустила мимо ушей.

– Даже шевелятся! – улыбнулась Галка.

– Еще и плясать от радости начнут, когда опергруппа подъедет!

– Блин, менты же собирались приехать!

Первой из дома выскочила Полина, за ней Галка. И обе разом остановились, развернулись.

– Ну а вы чего? Давайте за нами!

– Куда за вами? – Тимофей ошалело смотрел на них. – А как же Катя?

Пашу нужно сдавать в руки правосудия, это однозначно, иначе он убьет еще кого-то. Как убил Калугина и Плюхина.

– Ну, Катя… – замялась Галка, зло и с осуждением глядя на мужа.

– А ничего, что Катька деньги наши стащила? – спросил Паша.

– Да?!

– Это ничего не значит! – мотнул головой Тимофей.

– Значит! – хором не согласились с ним женщины.

– Да не хотел я убивать!

– А Бутюгова?

– И Бутюгова?! – распахнула глаза Полина.

– А зачем он Женю замочил? И деньги наши забрал? – надрывался Паша.

– Отпусти его! – глядя на Тимофея, потребовала Полина. – Деньги не только потом достаются, но и кровью. Если ты не знал.

– Там такие деньги! – с замиранием протянула Галка.

– Я не сбегу, – сказал Паша. – И тебя не трону.

– Давай быстрей, сейчас менты подъедут! Без штанов оставят!

– Менты подъедут, – закивал Паша. – А я никого не убивал.

Тимофей резко разжал руки, оттолкнул от себя убийцу и поднялся. Как ни крути, а ситуация патовая. Паша скажет, что не убивал никого, и как это опровергнуть? Пока проведут экспертизу, уйдет много времени. Но и тут Паша сможет выкрутиться. Не насиловал он Катю, любовь у них была – тайная, но взаимная. Может, он и усыпил всех домашних, чтобы провести с ней бурную ночь.

Паша тоже поднялся и, оттолкнув Тимофея, бросился к машине, на ходу доставая ключи.

– Давайте домой, а я машину обратно загоню!

Тимофей не мог его остановить, да и не пытался. Ничего страшного, если сбежит, как раз наоборот.

Полина и Галка, прижимая к груди тяжелые портфели, перешли на бег. Паша еще даже не развернулся, а они уже скрылись за воротами.

Тимофей зашел во двор и увидел только Полину. Она стояла у БМВ Калугина, портфели лежали на земле под машиной.

– А Галка где? – спросил он.

– За ключами пошла! – кивком указав на машину, тихо, сквозь зубы процедила Полина.

– Зачем?

– А если менты с обыском придут?

– А у Калугина искать не будут?

Открылись ворота, Паша заехал во двор, появилась Галка с ключами от БМВ.

– А может, нам лучше домой? – спросил Тимофей.

– Домой?! – вытянулась в лице Полина и в изумлении повела бровью. Действительно, как она сама не догадалась отправиться домой?

– Ну, чего встали?

Галка оттеснила Тимофея плечом, прошла к машине, открыла ее, подняла крышку багажника и присела, чтобы поднять с земли свой портфель. Полина будто очнулась, тоже присела, также схватилась за портфель. Поднялись они разом, это привело к жесткому столкновению. Галка лбом треснула Полину в ухо.

– Твою мать! – взвыла та.

– Что это у вас тут? – спросила вдруг Петровна.

Тимофей ошалело вытаращился на нее. Откуда тетя Лада взялась?

– Да Родик вещи свои забыл! – бросив портфель в машину, хлопнула в ладони Галка.

– Это его портфель, а это мой!

С портфелем в руке Полина направилась к «Ланд Крузеру».

– Я сейчас! – сказал Тимофей.

Он вошел в дом, быстро поднялся по лестнице, ключи лежали в тумбочке, он заглянул туда, но их не нашел. Обшарил карманы своей куртки, ничего. Заглянул в сумочку к Полине, тот же результат. Больше он искать не стал: не было на это времени. Там во дворе буйный Паша, слегка пришибленная Петровна, а еще менты могут подъехать. Как бы не остаться без денег.

От плохого предчувствия и переживаний нервы Тимофея сдавали. Жаль, конечно, Катю, да и Бутюгова тоже, и за них Паша должен ответить, но деньги, все-таки, прежде всего. Столько всего пережито, а сколько мучений впереди, без утешительного приза дело совсем дрянь.

Тимофей сбежал вниз, и увидел, как Петровна тянет руку к портфелю, который Полина переместила к себе за спину.

– А чего нельзя? – допытывалась старая. – Это же Родиона вещи!

– Слушай, ты чего к ней пристала? – Паша схватил Петровну за плечо, развернул к себе.

– Да вот глянуть хочу.

– И мы к тебе заглянуть хотели. Куда ты нас послала?

– Мешали вы мне.

– Вот и ты нам мешаешь.

Паша взял Петровну за плечи и направил к калитке. Полиция могла появиться в любой момент, а деньги до сих пор не спрятаны, это напрягало всех. Полину от волнения знобило, Тимофей видел, как дрожат ее руки.

– Ключей от машины нет! – сказал он.

– Как это нет?

Тимофей промолчал, потому что заговорила Петровна.

– А ведь я все знаю! – развернувшись к Паше, угрожающе сощурилась она.

– Что ты знаешь? – разозлился он и сжал кулаки, то ли собираясь напасть на Петровну, то ли угрожая ей скорой расправой.

Тимофей подскочил к женщине, мягко взял ее за плечи и снова повернул к калитке.

– Никто ничего не знает. Вы, главное, не нервничайте, Лада Петровна.

– А ведь я хотела вам сказать.

Женщина не упиралась, хотя к калитке шла неохотно.

– Что вы собирались нам сказать?

– Ничего.

– То, что Валя Дымков скрывался у вас?

Петровна уперлась, остановилась, резко повернулась к Тимофею и глянула на него. Но ничего не сказала.

– Так мы это знаем!

– Может, и прятался. Но это не он убил Николая Антоновича.

– Сейчас полиция приедет, следователь во всем разберется!

Тимофей приложил усилия, чтобы сдвинуть Петровну с места, но она стояла, как глыба.

– Я ему все скажу! – пригрозила она.

– Ну, если Паша вам чужой, говорите.

Тимофей понимал, что Паше прощения нет, но эта угроза его возмутила. Мало того что Петровна преступника укрывала, так еще Пашу сдать собиралась. Как будто он не племянник ей.

Он усилил давление, сдвинул женщину с места и все-таки выставил ее за ворота. Закрыл и запер за ней калитку. А Паша на всякий случай заблокировал ворота.

– А зря вы меня не послушались!

Петровна не уходила, она стояла за воротами, наблюдая за ними в щель между полотном калитки и заборным столбом. В такой ситуации глупо было прятать деньги в машину. И уехать невозможно. И ключа нет, и ворота заблокированы.

Галка рванула в дом, Полина за ней.

– Ты ничего не знаешь, понял? – зыркнув на Тимофея, Паша поспешил за ними.

Тимофей кивнул. Он имел дело с подонком, но топить его подло, хотя бы потому что между ними камень преткновения, дом, который они не могли поделить. И это нечестно, избавляться от конкурента, отправляя его в тюрьму.

Тимофей вошел в дом последним, Паша пропустил его, закрыл за ним дверь на ключ.

– Что будем делать? – спросила Галка.

– Давайте распихаем по сумкам, по шкафам! Как будто это наши деньги. На черный день припрятаны.

– Да, между прочим! – кивнула Полина. – Может, мы дом в Закамьевске покупать собирались.

– Двенадцатиэтажный, – фыркнул Тимофей.

– Да хоть небоскреб!

– А тюрьму можно купить? – мрачно усмехнулся Паша, с надеждой глянув на Тимофея.

Не хотел он отвечать за убийство, надеялся на пощаду.

– Я ничего не скажу, – пообещал Тимофей.

В конце концов есть следователь, будет проведен анализ ДНК, экспертиза установит имя насильника.

– Я скажу, – вздохнул Паша.

– Кому и что ты скажешь?

– Там скажу!

– Где там?

– Куда нам еще рано…

– Вот именно, рано!

– А может, уже пора?

– Заткнись!

– Ну вас! – Полина вдруг вспомнила, что ей уже давно пора быть в своей комнате, и рванула вверх по лестнице.

И портфель к груди прижала, не обращая внимания на его тяжесть. Взлетела наверх и застыла как вкопанная. Тимофей по инерции шел за ней и остановился, чуть не врезавшись в нее.

Посреди холла стоял Дымков, в черном спортивном костюме, без очков, он криво усмехался и смотрел насмешливо. Где-то у него в кармане ключи от «Крузера». А в руке пистолет. Тот самый, который не смог удержать Тимофей на берегу реки.

Парень молча протянул руку, сжал и отпустил пальцы. Он требовал портфель с деньгами, но Полина мотнула головой.

– Спокойно! – Тимофей вышел вперед, встал между ним и Полиной и, осторожным движением руки велев немного подождать, забрал у нее портфель. При этом он не говорил, опасаясь обострить ситуацию. Любое громкое слово Дымков мог воспринять как попытку подать знак Дувановым, которые могли отреагировать на предупреждение. Лишить их возможности действовать парень мог только одним способом – двумя выстрелами устранить препятствие на своем пути, быстро спуститься вниз и навести пистолет на вторую пару. Но как это будет происходить, Тимофей уже не увидит. И Полина тоже.

Тимофей забрал портфель, осторожно повернулся к преступнику, который на всякий случай отошел на безопасное расстояние.

Дымков одобрительно кивнул и, приложив палец к губам, также жестом велел поставить портфель на пол и отойти в сторону – к комнате, которую сегодня ночью занимала Катя. Тимофей кивнул, взял Полину за руку, отвел ее к двери.

Дымков усмехнулся, взял портфель и, еще раз приложив палец к губам, стал спускаться вниз. При этом он продолжал держать Тимофея на прицеле. Может, потому и не сразу увидел Пашу, который выходил к нему из каминного зала с бутылкой в руке.

– Не понял!

Тимофей резко сдал в сторону, затолкнув Полину в спальню, но Дымков не стал стрелять. Чтобы обезопасить свой тыл, он выбрал другой способ. Сдал в сторону входной двери и взял на прицел Пашу.

– Эй, ты чего? – услышал Тимофей голос Паши.

– Где второй портфель? – спросил Дымков.

– В заднице сейчас у тебя будет!

– Считаю до трех!

– Паша, не надо! – в дело вмешалась Галка.

Тимофей осторожно подошел к лестнице. В тыл он ударить не мог, поскольку Дымков уже стоял спиной к прихожей и боком к нему, а к Паше лицом.

– Вот портфель!

Галка стала подходить к Дымкову, а Тимофей осторожно спускался с лестницы. Преступник мог выстрелить в него, но при этом он хоть и на мгновение, но потеряет контроль над Пашей. А тот настроен был крайне агрессивно, мог «поднять его на рога», не важно, что ценой своей жизни.

– Эй! – Дымков глянул на Тимофея, требуя остановиться.

Но тот продолжал спускаться, – медленно поставил одну ногу, перенес на нее тяжесть тела в готовности немедленно оттолкнуться.

– Стой! Поставь на пол!

Галка кивнула, поставила на пол портфель. А Тимофей все приближался. Преступник встал перед выбором – или выстрелить в него, а потом забрать портфель, или наоборот? Он попробовал начать со второго, но стоило ему нагнуться, как пришел в движение Паша. И нервы у Дымкова не выдержали. Он выбрал третий вариант. Выстрелил в Пашу, и, когда тот с воем согнулся в поясе, стал поднимать портфель.

В распоряжении Тимофея была всего одна, максимум – две секунды. И он не промедлил ни на миг. Оттолкнулся от ступенек, прыгнул на Дымкова. Тот распрямился, выпуская из руки портфель, навел на него пистолет.

Дымкову не хватило всего лишь мгновения. На спусковой крючок он нажал, но к этому времени Тимофей уже находился в мертвой зоне. Пистолет выстрелил где-то у него за спиной, а сам он, прыгнув на Дымкова, упал вместе с ним. Упал, приложив противника головой к углу дверного косяка.

Дымков сознания не потерял, напротив, боль от удара придала ему сил, Тимофей вдруг оказался под ним. Валентин ударил его локтем в челюсть. Сильно ударил, больно, Тимофей поплыл, а Дымков взял его на удушающий прием. Но удержать не смог. Галка сбегала на кухню, взяла там самую тяжелую сковородку и огрела его по темечку.

Дымков отключился, Тимофей скинул его с себя, дотянулся до занавески у окна, сдернул ее. Галка этого даже не заметила, она склонилась над Пашей. А Полина, с грохотом спустившись вниз, схватила один портфель, другой.

– Проклятые деньги! Выбросить надо! – крикнула она.

– Стой ты!

Напрасно Тимофей пытался ее остановить, она обулась и оделась в прихожей, но дом покинула с другой от нее стороны. К реке пошла, неужели собралась выбросить? Тимофей слабо в это верил.

– Куда ты, сука! – запоздало хватилась Галка.

Но за Полиной не побежала, а метнулась в гостиную, вернулась оттуда с коробкой, в которой лежали бинты и лекарства. Паша лежал на боку, прижимая ладони к ране в животе, он тихонько стонал, на Тимофея смотрел глазами загнанной лошади.

– Держись, мужик! – связав Дымкова, сказал он.

– Не знаю…

– Держись, тебе сказали! – засмеялся вдруг Дымков. – Тебя тюрьма ждет!

– За что это? – спросил Тимофей.

– А кто мента старого убил?

– Кто убил?

– Дуванов и убил!

– Иди на хрен! – закрывая глаза, процедил сквозь зубы Паша.

– Не слушай его, не слушай! – бормотала Галка, разматывая бинты.

– Слушай, слушай! Я видел, как ты Антоныча убил!

– Я тебя сейчас, тварь, убью! – пригрозила Галка.

– Скорую вызвала? – спросил Тимофей.

– Да нет пока!

Тимофей бросился к телефону, набрал номер, связался с диспетчером, назвал причину вызова и адрес.

– А Калугина кто убил? – возвращаясь к пленнику, спросил он.

– Ну, врать не буду… – начал, но замолчал Дымков.

– Говори правду!

– А правду говорить не хочу!.. Калугина найдут, а тебя посадят.

– Почему меня? – спросил Тимофей.

– А кто ему морду набил?

– А ты откуда знаешь?

– Да знаю!

– Лера сказала?

– А если сказала, то что?

– Ты с ней в машине был, когда Женю Зуйкова убили?

– Ну был… А за деньгами не пошел.

– Паша пошел?

– Паша пошел.

– А Зуйкова кто задушил?

– Антоныч задушил!

– Ну да, на него теперь все трупы можно спихнуть. И Калугина тоже.

– И Калугина он убил!

– И ты это видел?

– В том-то и дело!

– И что ты видел?

– Да видел…

– Что ты видел?

– На кладбище видел. Когда отца вашего хоронили.

– Когда ты на кладбище был? – удивилась Галка.

– А вот был!.. И видел, как Калугин Антоныча ударил. Тот что-то ему сказал, а тот его ударил.

– Никто не видел, а он видел! – фыркнула Галка.

– Калугин к могиле своего отца свернул, – сказал Дымков. – Я там стоял…

– Ждал его? – спросил Тимофей.

– Ждал!

– Убить хотел?

– Хотел!

– За что?

– А то ты не знаешь! – озлобленно усмехнулся Дымков.

– Калугин тебе наркоту подбросил?

– Калугин мне жизнь сломал!

– А ты сломал жизнь Лере!

– Я тогда не жил. Я тогда существовал!.. И ничего не понимал!

– Родик правильно сделал, что изолировал тебя от общества! – Галка продолжала колдовать над раненым мужем.

– А Леру на наркоте держал, чтобы она с ним трахалась, тоже правильно?

– И что там на кладбище было? – спросил Тимофей.

– Я же говорю, Антоныч за Калугиным пошел, что-то ему сказал, Калугин его ударил и обратно пошел. Так и не дошел до могилы отца.

– И ты за ним в поселок пошел?

– Пошел.

– В бане прятался?

– Дождь пошел, надо же было где-то прятаться.

– А Бутюгова как увидел?

– Он в баню зашел, топор взял, я в парилке спрятался.

– А если бы он тебя там нашел?

– Ну так не нашел же!

– А если бы? Чем ты мог защититься?

– Ракетница у меня была, человека насквозь прожигает.

– Значит, не страшно было?

– Когда страшно, дома сидят. А я ничего не боялся!

– Значит, Антоныч взял топор и к дому пошел. Дальше что?

– А дальше я чуть не задохнулся, когда из парилки вышел. Там такой перегарище был!.. Даже не знаю, как он в Калугина смог топором попасть.

– Топором?

– Ну да.

– Ты видел?

– Ну, он с одной стороны дома к нему зашел, я – с другой… Калугин, кстати, меня увидел, напрягся. А тут Антоныч топором его ударил.

– Откуда Антоныч знал, что Калугин во дворе был?

– Откуда он знал?

– Ну топор же он не просто так взял, значит, знал, что он ему понадобится.

– Ну не знаю, может, он сначала Калугина увидел, а потом за топором пошел… Может, он давно там во дворе уже был, у меня живот болел…

– Живот?! Это ведь ты труп Калугина пытался утащить?

– Ну да, Антоныч ушел, а я подумал, что нельзя труп оставлять. На меня ведь подумать могли…

– А тебя приступ хватил?

– Язва у меня, спасибо зоне.

– И ты снова в бане спрятался, но-шпу выпил.

– Выпил. Сильно прихватило…

– Рисковый ты парень, светло же было, ты труп у нас из-под носа утащил.

– Не мой это труп, не я убивал… Обидно! У меня ведь и живот от обиды разболелся! Я сто лет ждал, чтобы этого урода убить! Сто лет ради одной ночи… А этот Бутюгов, сука!..

– И куда ты потом делся, после того как труп в реку скинул?

– Да где я только не был! Все затопило, из поселка не выбраться.

– Петровна подобрала?

– Лада Петровна.

– Ты у нее был, когда Паша Антоныча убил?

– Да нет, я к ней не сразу попал, уже после того…

– Лодку ты у Плюхина угнал?

– Ну, в общем, да.

– А вернулся зачем?

– Лера позвонила, сказала, чтобы я ее забрал… И про деньги спросила, – немного подумав, добавил Дымков. – Сколько там, спросила. Думала, что деньги у меня, рассчитывала, что мы сбежим, начнем новую жизнь… Ну, я решил вернуться за деньгами. Новую жизнь начать, – с горечью усмехнулся парень.

– Уже не начнешь.

– И не начал бы… Эта сучка знаешь уже с кем?

– Неужели со следователем Кривенцовым?

– Бери выше, с начальником районной полиции. Теперь он будет за наркоту ее иметь!.. Вот скажи, нужна она мне такая?

– Нужна, – кивнул Тимофей.

– А это уже все равно… Вы же ментам меня сдадите.

– Сдадим.

– А я человека ранил.

– И все?

– Ну, Плюхина в реку скинул… Но я убивать его не хотел… Ну, может, и хотел. Еще та сука!..

– А меня за что?

– Тебя?! А это Лера!

– Опять Лера?

– Ты же изнасиловал ее, – усмехнулся Дымков.

– Я ее изнасиловал?!

– Ну, она так сказала… Я сразу понял, что гонит она… Но чем-то ты ее сильно разозлил.

– Разозлил, – кивнул Тимофей.

Правильно сказала Полина, наркоманам доверять нельзя. Ненадежные они, мягко говоря. Коварные и вероломные… Не насиловал Тимофей Леру, он всего лишь не оправдал ее ожиданий. И за это она показала на него пальчиком, зная, что Дымков готов за нее убить… И зачем только он связался с ней?

– Тварь она, – продолжал Дымков. – Но я не за нее мстил, я за себя мстил… А деньги?.. Я же не собирался вас убивать. Хотел забрать, и на дно!.. Много там хоть?

– Тебе лучше не знать.

В дверь с силой постучали, Тимофей открыл и посторонился, пропуская Кривенцова.

– Долго же вы!

– А вы меня ждали?.. – Кривенцов изменился в лице, увидев лежащего на полу в луже крови Пашу.

Заметил он и связанного Дымкова.

– Что тут у вас?

– Да за деньгами приходил, – усмехнулся парень.

– За какими деньгами?

– А нет никаких денег! – развела руками появившаяся вдруг Полина.

– В свободном плаванье деньги! По реке!

Тимофей кивнул, глядя на жену. Это даже хорошо, если она на самом деле утопила деньги. Ни с Лерой он не хотел жить, ни с ней. Надоело все, хоть в монастырь уходи. А ведь уйдет. Если не посадят. Если не умрет от СПИДа или гепатита.

– А кто стрелял? – спросил Кривенцов, кивком указав на Пашу.

– Я выстрелил, – сказал Дымков. – Случайно!

– А вот не случайно! – вскинулась Галка.

– Сам не знаю, как вышло.

– И Плюхина в реку скинул, не знаешь, как вышло? – тускло спросил Тимофей.

– Так он убить меня хотел, а я всего лишь его столкнул… И ты в меня стрелять собирался…

– А Екатерину Зуйкову кто задушил?

– Не знаю, о чем разговор! – замотал головой Дымков.

– Я задушил… Случайно, – через силу выдавил Паша.

Галка ничего не сказала, но ударила его по плечу.

– Чего ты? Не видишь, подыхаю я!

Тимофей пожал плечами, глядя на него. Он даже не знал, что хуже, умереть или оказаться в тюрьме по обвинению в двойном убийстве.

Но Паша не умер. Его доставили в больницу, сделали операцию, вытащили с того света. А Тимофею, сняв с него подозрения, разрешили отправиться домой. Увы, возвращаться пришлось вместе с Полиной.

– Давай забудем все! – предложила она. – Не было ничего!

– А как же Мирон?

– Потому и забудем… Что было. Но давно… И неправда!

Тимофей качнул головой. Нет, уж лучше в монастырь, чем с Полиной жить. С ее Мироном, который по какой-то причине отказался забирать ее с Островского. И этим разочаровал ее…

– Это что такое?

Гаишник появился будто из ниоткуда, махнул жезлом, пришлось остановиться.

– Сейчас обыскивать будут!

Тимофей не ошибся, сначала к ним подъехал один полицейский автомобиль. Молоденький следователь полиции предъявил даже постановление на обыск, оперативник, подняв крышку багажника, полез к запасному колесу. А к «десятке» подъехал «Мондео» характерной для полицейского автомобиля окраски.

Из машины никто не выходил, опустилось только заднее стекло. И Тимофей увидел Леру, она смотрела на него с печалью и сожалением, и только где-то в глубине глаз угадывалась насмешка. Она выпустила в его сторону струю дыма, выбросила сигарету, стекло поднялось, и машина тронулась с места.

Лера и взявший ее под свою опеку начальник ОВД ничуть не сомневались в том, что деньги найдутся. Но сотрудники обыскали всю машину и ничего не нашли. Полина загадочно усмехнулась, глянув на Тимофея. Не дура она, чтобы выбрасывать деньги на ветер. И тем более не идиотка, чтобы везти их с собой в Москву. Деньги у нее, где она их спрятала, не знает никто. Когда придет время, она вытащит их из тайника, одну половину отдаст Галке, другую оставит себе.

Тимофей вздохнул, глядя на пока еще жену. Он, конечно, рад, что Полина такая практичная. Возможно, он даже останется с ней. Но почему-то стало обидно за Леру. Она, может, и дрянь, но Тимофей не очень расстроился бы, если деньги достались бы ей. Это ведь не жизнь, когда отдаешься мужикам за наркотики. А с деньгами она могла бы забыть о зависимости от наркотиков и мужиков. Хотел бы Тимофей, чтобы она начала новую жизнь.

Харе́ Кри́шна – индуистская мантра.