Антон Фарутин

Глава 2. Ловушка

В каморке Морония висела напряженная тишина, которую нарушало лишь отчетливое тиканье старинных напольных часов, стоящих в дальнем углу комнаты. После возвращения от прорицательницы Хельга не произнесла ни слова и антиквар видел, что внутри девушки тихо клокочет ярость. Зная вспыльчивый характер немки, старик старался всеми силами не спровоцировать новый конфликт, а потому попросту усердно сопел носом, пытаясь сконцентрироваться на своих записях.

Что-то во всем этом было. Оно постоянно крутилось в голове Морония, крохотными вспышками то появляясь в заднем уголке мозга, то тут же исчезая. Слова фрау Хартманн никак не выходили у него из ума и ощущение того, что колода явно подсказала им правильное направление поисков не оставляло его. Антиквар придвинул настольную лампу ближе и пятно желтого круга выхватило кусок растеленной на столе карты, на которую Мороний старательно нанес отметки всех мест, где они побывали. Искоса поглядев на Хельгу, молча сидящую в стороне на стуле, Мороний вновь перевел взгляд на стол, заваленный бумагами.

Внезапно его внимание привлекла линия света, отбрасываемая зеленым абажуром его лампы. Сейчас она пролегала так, что соединяла собой две точки, отмеченные на карте и Мороний, схватив карандаш, тут же прочертил ее. Затем он взял линейку и принялся наносить всё новые и новые линии, бормоча что-то себе под нос. От Хельги не укрылось возбуждение, овладевшее антикваром и она подошла чуть ближе. Блондинка уже привыкла к тому, что старик-историк постоянно зажигался очередными фантазиями, но тут его кипучая деятельность явно граничила с одержимостью. Он чертил, зачеркивал ненужное, перечерчивал заново, ругался, и снова чертил и чертил какие-то линии и отрезки.

– Мороний, – тихо произнесла девушка. – У вас всё в порядке?

Вместо ответа антиквар вскочил со своего стула, и бормоча что-то под нос, кинулся на колени. Ошеломленно глядя на то, как букинист перебирает старинные книги, девушка замерла, пытаясь осознать происходящее.

– Вот же оно! – вдруг возбужденно прокричал антиквар, выуживая с самого низа книгу в коричневом переплете и потрясая ей в воздухе. – Вот! Вот о чем я говорил!

– Что с вами?

– Ключ! Ключ, который всё это время был у нас под самым носом!

– Да, в чем дело-то?! Скажите по-человечески!

– Это монография Альфреда Уоткинса “Древний прямой путь”! Он издал её в 1921 году, редкий экземпляр между прочим.

– И что?

– А то, что Уоткинс еще сто лет назад предположил, что все священные места на планете Земля связаны между собой и их местоположение не случайно! Впрочем, он был археологом-любителем и потому его работа не была принята всерьез научным сообществом Англии. А может быть это стражи приложили руку к тому, чтобы его идеи так и остались бредовыми фантазиями искателя древних кладов. Но сейчас-то я понимаю, что он был прав и лей-линии действительно существуют!

– Какие линии? – девушка решительно ничего не понимала, глядя на то как антиквар судорожно перелистывает страницы старой книги в поисках какого-то нужного ему фрагмента.

– Линии “лей” – это линии, по которым расположены многие места, представляющие географический и исторический интерес, такие как древние памятники, мегалиты, курганы, священные места, природные хребты, вершины, водные переправы и другие заметные ориентиры. Понимаете? Из лей-линий складываются геометрические формы самых разных масштабов, которые все вместе образуют единую сеть! Уоткинс ошибся только в одном месте и сейчас я это понял – он считал, что по этим линиям расположены лишь объекты его родной Англии. Вот тут, видите? – Мороний развернул книгу страницей к Хельге и постучал пальцем по схеме. – Здесь он указал на расположение по одной линии Стоунхенджа, Олд-Сэрама, кафедрального собора в Солсбери и крепости Клиарбери-Ринга. Но в действительности такие линии идут по всему земному шару, просто он не знал о существовании других объектов и не смог нанести их на карту.

– А как это связано с нами?

– Да, напрямую же! – Мороний буквально подскочил на месте, не в силах больше сдерживать поток своих мыслей. Его деревянная линейка судорожно запрыгала по карте. – Посмотрите сами! Расстояние от Стоунхенджа до Великой Пирамиды 3600 км. Расстояние от Стоунхенджа до Баальбека тоже 3600 км! А в свою очередь расстояние от Великой Пирамиды до Мохенджо-Даро опять те же самые 3600 км. Возьмем другой пример – древнегреческие культовые места расположены в строгом геометрическом соответствии по отношению друг к другу. Например, вот эта линия соединяет Дельфы с Олимпией, эта Олимпию с афинским Акрополем и вот тут возвращается назад в Дельфы. Что мы получили? Правильно, равносторонний треугольник! Другая линия идет от Дельф к Немее, и у нас получаются уже два таких треугольника. Если же разделить отрезок “Дельфы – Акрополь” или “Дельфы – Олимпия” по золотому сечению, то большая часть золотого сечения будет равна расстоянию между Дельфами и Немеей. Случайность?! Я сильно сомневаюсь в этом.

– Я всё равно не очень понимаю вас, Мороний…

– Да, это же схема силовых линий энергетического поля земного шара! В Дельфах издревле обитали знаменитые на весь мир дельфийские оракулы. Причем прорицательницей могла стать любая девочка, которая приходила туда на службу и проводила в храме несколько лет. А теперь вспомните как доктор Ева Краун обрела те же самые способности?

– Через кокон, – ответила Хельга. – Она проводила много времени, изучая его, и обрела сверхспособности. Вы хотите сказать, что в Дельфах находился такой же источник ПМЦ?

– И не только там! Я хочу сказать, что на поверхности нашей планеты существует целая сеть особых энергетических зон, которые судя по всему, обусловлены кристаллическим строением ядра Земли! Может быть вы сочтете меня сумасшедшим, но мне кажется, что ядро нашей планеты вовсе не жидкое, как пишут в школьных учебниках. Я думаю, что оно может представлять собой растущий кристалл, который судя по этим линиям имеет форму икосаэдра или додекаэдра, то есть обладает 20-ю или 12-ю гранями. Может быть они даже как бы вложены друг в друга, и тогда особые зоны, расположенные на поверхности Земли, соответствуют вершинам или серединам ребер этих фигур. – Мороний тяжко выдохнул, пораженный открывшейся ему тайне. Устало присев, он продолжил свою мысль: – Я думаю, что если мы добавим на эту схему крупнейшие месторождения золота, драгоценных камней и нефти, то получим просто невероятную картину.

– Вы намекаете на изумрудные копи Лунного города? – Хельга была явно заинтригована. – Там мы видели одновременно и храм небывалой силы и заброшенные шахты…

– Не намекаю, а прямо говорю. – Мороний вздернул вверх свою голову, отчего его черная кудрявая борода вытянулась вперед словно копье рыцаря, готового принять бой. – То, что люди называют разломами земной коры, месторождениями полезных ископаемых, местами активных тектонических процессов – всё это следствия кристаллической структуры земного ядра. С ним же связаны и очаги зарождения и развития крупнейших культур человеческой цивилизации, таких как древнеегипетская, кельтская, восточнославянская, протоиндийская, древнекитайская и так далее.

В комнате вновь повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем больших часов. Настроение Хельги вновь сменилось на грустное, когда она вспомнила о пропавшем Стоуне. Девушка тихо произнесла:

– Вы – молодец, Мороний, и большая умница. Жаль только, что это не помогает нам в наших поисках Джека…

– Как это не помогает?! – возмутился старик и нацепил на переносицу свои любимые очки с желтыми стеклами. – А с чего вдруг вы думаете я дошел до этих мыслей? Помните как фрау Хартманн сказала, что по её мнению Джек попал в какой-то другой мир?

– Она много чего сказала! – резко вспылила Хельга.

– Нет-нет, моя дорогая, вы здесь не правы. Колода Гиммлера, как бы вы лично к этому ни относились – это мощный артефакт, обладающий большой силой. А фрау Хартманн не напрасно столько лет скрывается от Рейха, это вы тоже знаете не хуже меня. Просто я подумал, что возможно все эти места, – Мороний вновь постучал пальцем по испещренной линиями карте, – все они не просто лежат на каких-то линиях, а являются порталами.

– Вы хотите сказать, что Джек, исчезнув в Вавилоне, переместился в одно из этих мест? Мы поэтому не можем найти его здесь?! – девушка с сомнением посмотрела на десятки точек, нанесенных антикваром на карту.

– Возможно, – уклончиво ответил старик. – Эта мысль пришла ко мне всего несколько минут назад и я еще не успел поразмыслить над ней как следует. Возможно если я пойму какую-то закономерность, то смогу понять как работают эти пространственные порталы. Вы же помните, что в зале было множество черных башен и очевидно, что каждая из них была такими воротами в другой мир. Может быть Джек оказался в том месте, которого пока нет на моей схеме. Но я обещаю вам, что не прекращу поиски и не сдамся пока мы не найдем его!

Хельга поднялась со своего места и Мороний увидел на её лице выступившие слезы. Однако девушка улыбалась, и подойдя к нему вплотную, поцеловала антиквара в щеку. Она крепко обняла старика, положив свою голову ему на плечо и тихо прошептала на ухо:

– Спасибо…

Мороний слегка опешил от такого проявления эмоций, ведь обычно Хельга обладала нордическим характером и тщательно скрывала свои чувства от окружающих. Аккуратно обхватив девушку руками, Мороний бережно погладил ее по спине, ощущая горячее тепло молодого тела под своими ладонями. Он тоже тосковал по детективу, но сейчас не мог себе позволить расслабиться.

– Я уверен, что он жив, – тихо произнес он. – Карты однозначно сказали о том, что он в трудном положении, но главное – жив.

Глава 3. Демон пустыни

В студии телешоу канала “NBC-2” было очень душно. Огромные софиты под потолком безжалостно заливали своим светом крохотный подиум, на котором за большим деревянным столом восседал сам Джеффри Макдонуэл по прозвищу “белозубая акула”. Его огромная белоснежная улыбка, темные набриолиненные волосы и неизменный желтый галстук встречали любителей вечерних ток-шоу уже почти двадцать лет. Однако вовсе не экстравагантная внешность сделала Джеффри телезвездой. Главным оружием шоумена уже многие годы были острые шутки, злободневные вопросы и тонкий сарказм, порой граничащий с оскорблениями.

Сморозив очередную хохму, Макдонуэл сделал забавную гримасу на лице и когда смех в зале смолк, продолжил:

– Ну, что ж, дорогие зрители. Пришло время немного сменить тему и от новостей политики перейти к нашему новому гостю. Я искренне надеюсь, что это не его храп я слышу последние пятнадцать минут из-за кулис нашей студии, – Джеффри вновь широко улыбнулся под одобрительные аплодисменты. – Итак, дамы и господа, я приглашаю в студию человека, из-за которого дети теперь играют в “2048” прямо на школьных уроках, а их родители не могут пользоваться интернетом, не посмотрев мегатонну фармацевтической рекламы. Приветствуем! Глава IT-корпорации “Атлантис”, мистер Кайл Пирсон!

Следом за помпезным представлением зазвучала музыка и из-за красных бархатных занавесок на подиуме появился глава корпорации. Коротко пожав ему руку, Макдонуэл жестом указал на мягкий серый диванчик подле своего стола, и не давая возможности гостю освоится, тут же рванул с места в карьер. Речь его была бойкой и слова вылетали будто из пулемета:

– Мистер Пирсон, лично я очень рад видеть вас сегодня в нашей студии. Угадаете почему? – Джеффри выдержал небольшую театральную паузу, – дело в том, что я тоже вложился в ваш проект “Тиберион”. И вот какой у меня первый вопрос – где мои деньги, мистер Пирсон?

Зал одобрительно рассмеялся, в то время как камера выхватила крупным планом смущенное лицо главы “Атлантиса”. Кайл выглядел сильно уставшим и даже несколько больным, ведь дела его компании последние месяца шли очень туго. Нападки в среде журналистов стали обычным делом и сильно потрепали репутацию “Атлантиса”. Однако отказываться от интервью в телешоу с десятками миллионов просмотров он всё же не стал. Налив себе немного воды в стакан, он вяло улыбнулся в ответ на дерзкую шутку и спокойно сказал:

– Джеффри, я тоже искренне рад, что наконец-то смог увидеть тебя вживую. И спасибо тебе огромное, что пригласил к себе в гости.

– Ну, “спасибо” вам не отделаться, мистер Пирсон. Меня как и миллионы других американцев крайне интересует, что случилось с криптовалютой, в которую мы все вложили честно заработанные пенсионные деньги? Вы пришли нас чем-то порадовать, надеюсь?

– Давайте пойдем по порядку, Джеффри. Тиберион – это криптовалюта на основе нашей собственной блокчейн-платформы, особенностью которой является возможность осуществления огромного числа транзакций в единицу времени. Это стало возможным благодаря…, – тут Кайл немного замялся, потому что упоминать кокон было нельзя, да и воспоминания о нем были крайне болезненными, – …благодаря нашему особому алгоритму хранения данных. Дело в том, что наша база умеет разделять данные и автоматически регулирует нагрузку на узлах, что дает возможность использовать ее не только как средство платежа, но и как инструмент заключения смарт-контрактов.

– Стоп, стоп, стоп. – Ведущий телешоу поднял вверх руки и демонстративно зажал уши пальцами. – Мистер Пирсон, я – не программист, я обычный человек. И мне ни к чему знать как там всё у вас устроено. Просто скажите, что стало с нашим деньгами?

– Ну, если говорить формально, то Комиссия по ценным бумагам подала иск, который мы сейчас оспариваем в суде и…

– То есть денежкам – кирдык? – Макдонуэл изобразил ужас на своем лице и в зале послышался недовольный гул зрителей.

– Нет, что вы. Наша система слишком хороша, чтобы вот так запросто остановить свою работу. Во многих смыслах она даже лучше доллара!

– И тем не менее остановка уже произошла. Счета всех инвесторов заморожены, дело находится в суде, а основатель компании говорит, что нам не о чем беспокоиться. – Ведущий вновь выразительно посмотрел в камеру. – Сейчас короткая реклама, после которой мы обязательно поинтересуемся зачем вообще стране нужны такие компании как “Атлантис” – не переключайтесь!

Кайл выдохнул и хотел было сделать глоток воды из стакана, но так и не успел даже поднести руку ко рту. Передача не шла в прямом эфире, а значит рекламный блок продюсеры вклеят в нее позже. Сейчас же ассистентка лишь быстро поправила грим на лице ведущего и сноровистыми движениями промокнула пот на его висках. Она еще махала кисточкой с пудрой под глазами “акулы Макдонуэла”, а голос из динамиков наверху уже запустил обратный отсчет до начала записи. Заиграла музыкальная заставка, прожектора пробежали своими лучами от краев сцены к центру и Джеффри как ни в чем не бывало, бойко обратился к камере приблизившейся к нему вплотную.

– Итак, мы продолжаем! Мы уже выяснили, что деньги собранные корпорацией “Атлантис” у простых и слишком доверчивых американских граждан теперь надежно заблокированы КЦББ. Правительственные чиновники в открытую обвиняют “Атлантис” в том, что он делает виртуальное фуфло и втягивает людей в авантюру. Скажите, мистер Пирсон, вам не стыдно за то, что вы создали подлинного монстра?!

– Я не уверен, что понимаю о чем вы меня спрашиваете, – Кайл искренне растерялся, недоумевая по поводу того как нагло ведет себя ведущий, явно манипулируя не только фактами, но и общественным сознанием.

– О, вы отлично меня понимаете! Ведь я говорю о том, что из-за таких как вы люди начали боятся технологических компаний. Искусственный интеллект скоро сделает людей безработными, а все ваши машины сделают нас попросту ненужными. Ну, а криптовалюты навроде вашего “Тиберия” и вовсе вскоре всё обесценят! Вам есть что ответить на это, мистер Пирсон? Вопрос очень простой – что полезного может дать миру ваша корпорация?

– Но, подождите, Джеффри! Вы явно перетасовали факты с домыслами и мне кажется, что у зрителей может возникнуть недопонимание. Наша корпорация – это не только ведущий разработчик операционных систем и носимых гаджетов. Мы в состоянии дать обществу уникальные технологии, которые изменят наше представление о мире!

– Вы снова про “Тиберион”? – ехидно спросил Макдонуэл, загоняя свою жертву в угол. – Он уже здорово изменил состояние наших кошельков – это правда.

– Вовсе нет! У нас множество самых различных проектов!

– Микрофон ваш, мистер Пирсон! Будьте так любезны, явите миру свои достижения. Мы ждем!

Шоумен демонстративно умолк, а Кайл только сейчас осознал какой огромной ошибкой был его визит сюда. Стражи, давние соперники арсантов, несомненно контролировали не только правительственные структуры, но и средства массовой информации. Джеффри Макдонуэл не просто издевался над ним, он честно и профессионально отрабатывал полученный сверху заказ, последовательно разрушая имидж и репутацию компании и настраивая общественность против него.

Но Кайл Пирсон не привык уступать. Он никогда не делал этого в прошлом, не собирался сдаваться и сейчас. Спокойно посмотрев на соперника, Кайл с достоинством произнес:

– Совсем недавно наша корпорация совершила поистине революционное открытие, позволившее создать транспортное средство, способное парить над землей.

– О, очередная идея на тему антигравитации. Как интересно! Вы уже продали свои фантазии Джорджу Лукасу? Мне кажется, его творческий кризис несколько подзатянулся, – аудитория вновь послушно засмеялась.

– Нет, это не фантазия. Мы уже создали реальный прототип, который может преодолевать сотни километров. Ему не нужны дороги или взлетные полосы. Благодаря встроенной автоматике управлять им сумеет даже ребенок. Однако это совсем не игрушка! С помощью таких транспортных средств человечество сможет быстро попадать в недоступные ранее места – от пустыни до заснеженных горных вершин. Нашему летающему кораблю нет преград. Его могут использовать геологи, спасатели, ученые…

– Полиция, военные? – продолжил за него ведущий. – Им вы тоже будете продавать свою игрушку, чтобы они могли приземляться прямо на лужайках или даже на крышах наших домов?

– Нет. Наши транспортные средства никогда не будут использоваться в военных целях. Только логистика или научные изыскания.

– Последний вопрос к вам, Кайл. Как называется ваше. э-э-э… устройство? И есть ли у всех нас шанс увидеть его в деле?

– Да, мы готовы продемонстрировать транспорт широкой публике и сделаем это уже в ближайшее время. А насчет названия…, – здесь Пирсон позволил себе улыбнуться, – наши инженеры называют его “мама всех кораблей”. Согласен, что название на троечку, но мы обещаем придумать что-нибудь достойное к моменту официального релиза.

Макдонуэл довольно хлопнул ладошками по полированной столешнице и широко улыбнулся в камеру, обращая внимание на себя:

– Ну, что ж, дорогие телезрители. Вот мы и узнали страшную тайну корпорации “Атлантис”, и судя по всему совсем скоро узнаем не солгал ли нам ее основатель. Не переключайтесь, ведь после рекламы нас ждет встреча с несравненной джазовой певицей Мони Блэр, у которой мы обязательно спросим не только про последний альбом, но и узнаем все подробности её громкого развода с Джей Ло! Увидимся ровно через минуту! Не переключайтесь!

Глава 4. Безумство ненависти

Дитмар Фогель не мог поверить своим глазам. После того как его подводная лодка пришвартовалась в секретном доке антарктической базы и штурмовой отряд оцепил периметр, глава непризнанного Пятого рейха поспешно ступил на родную землю. Картина фантастического разрушения, которая представала в эти мгновения его взору, больно резанула по сердцу. Бетонные стены были покрыты черной сажей и копотью, а в воздухе витал отчетливый запах гари, который не могли вычистить даже мощные вытяжные системы, работающие в автоматическом режиме. Под ногами его ботинок хрустели стреляные гильзы и бетонное крошево, в нескольких местах виднелись огромные черные лужи пролитого мазута, который вытек из простреленных емкостей.

Медленно подойдя к одной из бочек, Дитмар осторожно присел на корточки и внимательно рассмотрел рваные края отверстий, оставшихся от пулеметной очереди. Фогель поднял с пола большую стреляную гильзу. Она определенно была американского производства, скорее всего от М-240. Это стандартный средний пулемёт сухопутных войск и морской пехоты США, здесь на Базе-211 таких не было. Немец задумчиво покрутил ее в пальцах, затем поднялся и с сожалением отбросил в сторону. Вывод напрашивался сам собой: кто-то чужой проник в самое секретное место планеты и устроил тут настоящий ад.

Знаками подавая бойцам сигналы к началу движения, Фогель вынул пистолет из поясной кобуры и передернул затвор. Кем бы ни были люди, напавшие на место где он родился и вырос, они заплатят за это.

Штурмовой отряд знал своё дело хорошо и бойцы быстро продвигались по выжженным дотла коридорам подледной базы. Искры поврежденной проводки и лучи подствольных фонариков то и дело выхватывали из темноты всё новые и новые следы разрушения. Новый Берлин охранял небольшой по численности, но крайне хорошо вооруженный гарнизон, состоящий из самых преданных солдат четвертого Рейха. Дитмар был уверен, что его братья по оружию стояли здесь насмерть, и если база не отвечает, значит они все погибли, защищая её от захватчиков.

Но кто мог осмелиться напасть на нее?! Новый Берлин был легендой, о существовании которой знали единицы людей во внешнем мире. И все, кто знал о базе, должны были хорошо представлять себе последствия столь вероломного нарушения паритета, сохранявшегося по взаимному согласию десятилетиями. Желваки на скулах Фогеля сжались при мысли о том, что он оказался прав, когда говорил командующему, что с годами сила Рейха ослабла, а его политическое влияние в последние два десятка лет и вовсе практически сошло на нет. Подобные взгляды и послужили причиной внутреннего раскола, в результате которого Фогель основал на большой земле собственный Пятый рейх, надеясь не только защитить свою ледовую родину, но и вернуть арийской расе былой престиж и политический вес. К сожалению, теперь было очевидно, что не только он считал антарктический рейх слабым – кто-то еще посчитал возможным одним решительным жестом сбросить со стола битые карты. Кто-то достаточно осведомленный и влиятельный.

Мрачные мысли не отпускали Дитмара по мере того как он со своими бойцами, отлично ориентирующимися в тайных переходах и лифтовых шахтах, быстро приближались к командному центру. Здесь пол был буквально усеян трупами его братьев по крови. Изуродованные, простреленные и обгоревшие тела в серой униформе были здесь повсюду и Фогель заскрежетал зубами, сознавая что ни один из солдат не покинул своего рубежа и бился насмерть до последнего патрона. Ненависть и ярость стучали в висках главы Пятого рейха, когда он видел, что в живых не осталось абсолютно никого. Многих командиров он знал лично, здесь вдали от цивилизации они были одним племенем, одной большой семьей. И вот теперь… Теперь у него больше не было этой семьи.

Свернув в узкий проход четвертого яруса, отряд двинулся в сторону самого сердца базы – бункера командующего. Если кто-то и сумел пережить эту бойню, то единственным местом где его можно найти, была именно эта небольшая бетонная капсула с армированными стенами толщиной в четыре метра, способная выдержать прямое попадание авиационной бомбы. Вход в нее был замаскирован под один из распределительных щитов, и Фогель лично ввел секретную комбинацию, открывающую наружный бронированный шлюз. Массивная дверь с гидравлическим шипением отошла в сторону и изнутри в лицо пахнуло сыростью. Это было невозможно и страшное предчувствие сразу же поселилось где-то в районе желудка.

– Вскрывайте дверь! – ровным голосом приказал Фогель, указывая на огромный вентиль второго гермошлюза, покрытый снаружи влажным конденсатом.

Когда его бойцы, повинуясь приказу распахнули железную дверь, изнутри помещения с шумом вырвался поток ледяной воды, который сразу распространился по всему полу, вытекая из камеры шлюза во внешний коридор. Подсвечивая фонарем в темноту, Дитмар тут же ринулся внутрь, хотя и понимал, что шансы были ничтожно малы.

Провалившись почти по пояс в холодную воду, Фогеля охватил моментальный озноб. Однако он знал, что причиной этого была вовсе не мокрая одежда и низкая температура. Неровное пятно света выхватило из тьмы страшную картину. Тело командующего плавало в ледяной воде прямо посередине небольшой комнаты, стены которой были сплошь завешаны мониторами наблюдения. Удивительно, но часть из них еще работала и одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять простую вещь – базы больше не существовало. Чтобы осмыслить произошедшее требовалось время и немец невольно замер в оцепенении, глядя на тускло мерцающие экраны с одинаково мертвой застывшей картинкой.

– Он жив! – внезапно прокричал один из солдат и Дитмар вздрогнул, услышав такое. Как можно было продержаться несколько дней, плавая в ледяной воде?! Очевидно, одна из воздушных шахт оказалась разрушенной в ходе нападения и бункер из спасительной капсулы превратился в смертельную ловушку.

– Командующий! Херр Шнайдер! Вы слышите меня?! – Фогель упал на колени прямо в холодную воду, бережно приподнимая на руках мертвенно-бледную голову седого немца. – Кто?! Кто всё это сделал?

Это был главный вопрос, который волновал Дитмара. Месть за содеянное должна была быть стремительной и беспощадной.

– Ди… Дитмар…, – голос старика был едва различим, настолько он был слабым. Фогелю показалось, что на мертвом лице его давнего оппонента появилась вялая полуулыбка, – …я ждал тебя…знал, что ты обязательно придешь…

– Сухое белье, теплое одеяло, быстро! Разогревающий компресс на ноги! – Фогель с ужасом смотрел на уже почерневшие пальцы рук, сознавая что у Шнайдера была последняя стадия обморожения и уже начался некроз тканей. Его голос был полон металла, когда он отдавал четкие распоряжения: – Вызовите с лодки медика с носилками, мне срочно нужно большое количество антисептических бинтов, инъекция антибиотика и что-нибудь от тромбоза. И весь запас мазей от ожогов и волдырей. Пусть готовят кислородную камеру, быстро!

– Не надо…, – почти шепотом попросил командующий. – Рейха больше нет …и в моей жизни смысла нет также…

– Кто это сделал? Как они сюда проникли?! Что, черт возьми, случилось? – Фогель видел, что силы говорящего на исходе и вновь повторил свой вопрос.

– Стражи… кто же еще… Они… они попросили о встрече… – голос затухал и Дитмару пришлось склониться ухом почти к самым губам Шнайдера. – Они прислали человека… Эрнесто Альварес… а потом… на нас напали… все погибли…

Командующий базой умолк, его веки закрылись и Фогель осознал, что человек лежащий на его коленях при смерти и вряд ли продержится еще хотя бы несколько минут.

– Его корабль… они забрали… Альварес…

– Что? Что забрали?! Какой корабль?!

Однако вопросы Дитмара остались без ответа. Губы Рудольфа Шнайдера еще шевелились, но разобрать слова уже было невозможно. В помещение вбежал солдат с сухим одеялом и кружкой теплой воды, но он так и застыл при входе. Тело командующего слегка дернулось и обмякло. Жизнь покинула его. Фогель был удивлен, что он в принципе продержался так долго. Вероятно, после того как Шнайдер забаррикадировался в своем командном центре, стражи попытались взорвать его, но бетонное укрепление выдержало. Чего нельзя было сказать о системе вентиляции и очистки воздуха, которая дала течь и постепенно заполнила водой всё помещение. Не имея возможности самостоятельно выбраться и медленно умирая в холодной воде, последний руководитель Нового Берлина наблюдал через мониторы как гибнет всё то, чему он преданно служил десятилетиями.

Сделав жест рукой, чтобы солдаты уложили тело Шнайдера на носилки и подготовили его для захоронения в храме валхаллы, Дитмар Фогель еще раз всмотрелся в тусклые изображения мониторов на стене. Так вот значит как они проникли на базу! Просто в открытую предложили принять своего делегата для переговоров, а получив разрешение на швартовку, вероломно напали на базу, истребив всех её обитателей. Рудольф не успел сказать ему, что именно забрали стражи с собой, но взглянув на маршрут передвижения захватчиков, Дитмар и сам догадался о цели их визита.

На мониторах были отчетливо видны огромные ворота ракетной шахты № 7, изуродованные взрывом. Однако вряд ли кому-то были нужны ракеты “Фау” третьего и четвертого поколений – оружие грозное, но всё же несколько устаревшее. Фогель слишком хорошо знал, что скрывается позади седьмой шахты. Он и сам не так давно побывал в этом месте. Именно там был расположен вход в подземный город циклопов, обнаруженный много лет назад его отцом, и именно он был конечной целью нападавших. И по всей видимости их операция увенчалась успехом.

Маленькая точка на зеленом радаре обозначала корабль, шедший курсом в сторону Южной Америки. Всё было ясно. Не желая терять время впустую, Дитмар оставил несколько человек в бункере и отдал необходимые распоряжения по подготовке базы к вечной консервации. Вряд ли когда-нибудь кто-то еще вернется сюда. Сам же он стремительными шагами направился к своей подводной лодке.

Глава 5. Штормовое предупреждение

Прошедшая ночь не принесла Стоуну облегчения. Если вообще можно назвать ночью густую серую мглу, которая долгое время стояла над лагерем. Когда Джек засыпал, то ему казалось, что небо темнеет, но позже выяснилось, что это грозовые тучи создавали видимость сгущающейся темноты. В реальности же всё было иначе. Стоун несколько раз просыпался от того, что внутри его головы происходило что-то странное и каждый раз когда он открывал свой единственный глаз, то с удивлением обнаруживал, что его окружала одна и та же серая пелена.

Сон не шел. Несмотря на усталость и пережитое накануне волнение, вместо привычного погружения в забытьё, Джек испытывал лишь странное наваждение. Ему постоянно казалось, что кто-то бормочет в его голове, задает странные вопросы, а он с огромным трудом, медленно отвечает на них. Это было невыносимой мукой. Призрачный диалог словно вытаскивал из его подсознания нужную ему информацию, которую Стоун должен был переварить и тщательно пересказать невидимому собеседнику.

В очередной раз перевернувшись со спины на бок и открыв левый глаз, Джек с трудом выдернул себя из этого состояния и коротко глянул в сторону Бешеного пса – тот спал, подложив под голову кожаный бурдюк с водой. В ушах всё еще эхом стоял его собственный голос, но он никак не мог вспомнить что и кому он рассказывал всю ночь напролет. Выжатый как лимон, он сел и устало вздохнул. Странное место… Очень странное.

Невдалеке тихо потрескивал костер, возле которого сидели двое часовых. Им не было до него никакого дела – один что-то не спеша пережевывал во рту, в то время как второй зачем-то медленно шевелил ярко-красные угли небольшой палкой, глядя на них остекленевшими глазами. Джек снял со своей головы повязку и аккуратно отлепил с правого глаза липкую травянистую кашицу, напомнившую ему хлебный мякиш. Осторожно прикоснувшись пальцами к своему веку, он с удивлением обнаружил, что отек полностью исчез и больше не беспокоит его. Имани говорила ему накануне, что-то про остров, который излечивает любые раны, но чтобы вот так быстро – это было невероятно. Стоун медленно открыл поврежденный глаз. Проморгавшись, он с изумлением отметил, что совсем не испытывает ни боли, ни дискомфорта. Широкая рана на его голове и плече тоже теперь совсем не беспокоили его, и проведя кончиками пальцев по шраму, Джек понял что он полностью затянулся. Чертовщина какая-то!

Отбросив в сторону ненужный мякиш из трав, Джек поначалу хотел так же поступить и с неровным кусочком материи, который служил ему повязкой и который мулатка оторвала от своей юбки, чтобы перебинтовать его. Ткань со следами запекшейся крови еще хранила ее запах, смешиваясь с терпким ароматом кашицы из целебных трав. Видимо на острове с бинтами было совсем плохо и Стоун аккуратно сложил ленточку в несколько раз и сунул её в карман брюк – она еще могла ему пригодиться. Посмотрев на спящих на земле пленников, он покорно лег заново. Серая мгла мутной пеленой кружила над его головой и Джек снова закрыл глаза. Он надеялся, что может хотя бы теперь Морфей возьмет его в своё царство.

Глава 6. Станция “Гидра”

Поселок грешников был не настолько велик, как показалось Стоуну в момент его первого прибытия сюда. Впрочем, тогда он имел возможность наблюдать его исключительно из клетки для арестованных, а сегодня просто сидел на цепи под большой раскидистой пальмой во дворе дома Филиппа Ван дер Деккена, словно пёс.

Надо сказать, Джек был весьма удивлен такому обращению и не ожидал, что по возвращении в лагерь его вновь закуют в кандалы и наденут на шею деревянную колодку. Куда он мог бы сбежать отсюда? Зачем? После тех ужасов, что он насмотрелся в лесу, побег в лес был бы его последним желанием. Хотя как знать – чем сидеть на цепи словно раб, возможно лучше было бы получить глоток свободы в полных смертельной опасности джунглях. Имани рассказала ему удивительные вещи про вечную жизнь, воскрешение из мертвых и отрастающие заново конечности, но Стоуну почему-то не верилось во всё это. Может быть, что-то из рассказанного ею и было правдой, в конце конце его раны и впрямь полностью исцелились всего за пару дней, но вот никакого превращения в мутанта-урода он при этом не испытывал. Если эти люди живут здесь достаточно долго, они вполне могли обрасти любыми байками и поверьями.

Джек был уверен, что у него еще будет время поразмыслить над всем этим, но сейчас его волновали более простые вещи, а именно почему капитан посадил его на цепь во дворе своего дома?

Как можно было быть таким дураком и спасти собственного конвоира? Нет, в голове Стоуна и вправду было не всё в порядке. Он проявил слабость, когда помог Дидричу выбраться из передряги и теперь расплачивался за это. Еще раз дернув ошейником, Джек прищурился, прикидывая расстояние до капитана. Хорошо было бы его подловить когда он подойдет в следующий раз поближе. Можно попробовать придушить его цепью и взять в заложники, а если ничего не выйдет, то и убить не жалко.

Стоун вновь исподлобья взглянул на рыжебородого Филиппа, который ходил по двору и зачем-то внимательно осматривал углы собственного дома. Что-то явно намечалось и когда капитан подойдет к нему ближе было не ясно. Но куда ему торопиться? Рано или поздно случай всё равно подвернется и надо быть наготове. Перехватив цепь поудобнее, Джек приготовился ждать.

Глава 7. Утраченная память

Джек медленно брел по узкой тропке, которая словно змейка вилась среди ярко-зеленых мхов, густо покрывающих собой всю поверхность земли. После ночного ливня влага еще не успела впитаться в грунт и местами под подошвами его ботинок что-то вязко чавкало, и тогда Стоун старался ступать на почерневшие коряги или бурые пятна выпирающих из почвы корней. Может и не было здесь никакой тропинки? Может ему просто хотелось верить в то, что он видит дорогу и знает куда идет? Сейчас ему как никогда была нужна эта вера.

Слегка пригнувшись, Джек отвел рукой в сторону серые сухие ветви раскидистого хвойного дерева, густо покрытые обрывками мокрой паутины. Он, конечно старался идти вперед твердыми, уверенными шагами, но в действительности отдавал себе отчет, что не знал куда и зачем шел. Получив свободу от капитана Ван дер Деккена, бывший пленник вдруг обнаружил, что не знает что с ней делать. В поселке грешников у него не было места куда он мог бы пойти и Джек, повинуясь спонтанному импульсу решил уйти в лес и забраться на гору. Ему хотелось осмотреть окрестности сверху, побыть одному и спокойно переосмыслить те невероятные события, которые случились с ним за последние дни. Он всё ещё отчаянно пытался вспомнить своё прошлое, чтобы определить будущее, но оно ускользало от него. Порой Джеку на уровне ощущений казалось, что он вот-вот вспомнит что-то важное, но каждый раз зачатки воспоминаний развеивались в его голове как туман.

Терпкие болотные запахи смешивались с белым паром, шедшим от земли кверху. Постепенно становясь прозрачными, испарения поднимались к вершинам деревьев, в ветвях которых лишь изредка можно было различить птиц. Сегодня небо казалось чуть светлее обычного. Привычная серая мгла с бесконечными кучевыми облаками на этот раз отдавала слегка синеватым оттенком. Где-то далеко за ними нещадно жарило солнце, чьи лучи не были видны, однако ощущались кожей. Взбираясь всё выше и выше, Джек был уверен, что вскоре достигнет вершины горы и быть может хотя бы там, оказавшись выше кучевых облаков, сможет увидеть другое небо.

Внезапно впереди ему показалась чья-то фигура. Она мелькнула в просвете между ветвей и исчезла. Наваждение? Игра света в тумане или очередные адские выродки этого странного места? Нет, фигура определенно была человеческой. Может быть это отец Тихон? Джек поймал себя на мысли, что думал о загадочном русском старце в последние несколько минут, и сам не зная почему вдруг резко ускорил шаг. В душе поселилось чувство тревоги, словно вот-вот должна была произойти беда, а он не знал откуда её ждать. Стоун побежал вперед, отводя мохнатые ветки в стороны и отчаянно пытаясь различить знакомый силуэт в тумане. Вскоре он выбежал на край утеса и тут же замер.

Имани стояла у самого края, безвольно опустив руки и глядя прямо перед собой на безбрежный океан облаков, покрывающий джунгли внизу. Джек понял что хочет сделать девушка и хотел было ринуться к ней, чтобы успеть схватить ее за руку, как вдруг она обернулась. По лицу мулатки текли слезы. Джек подошел, мягко обнял ее за плечи и молча притянул к себе. Девушка разрыдалась.

Стоя на самом краю утеса, Джек прижимал теплое стройное тело Имани и медленно поглаживал ее по спине. Через ее плечо он смотрел на далекое море, чьи лазурные воды вблизи берега постепенно темнели по мере удаления к горизонту. Сначала они становились темно-синими, затем и вовсе свинцовыми, а потом попросту сливались с клубами серых грозовых облаков, кольцом опоясывающих остров. Солнце все же выглянуло с небес и теперь где-то далеко внизу была видна идиллическая красота этого места – белоснежный бархатистый песок пляжей, изумрудные воды, которые разбивались о суровые острые скалы, мохнатые шапки зеленых пальм снизу и коричневые стволы изогнутых сосен сверху. Всё это было настолько безмятежно и красиво, сколь же мертво.

– Отсюда нет выхода, – тихо произнесла девушка. Она больше не плакала и медленно отпустила Джека, словно стесняясь простого человеческого объятия. – И здесь тоже ничего нет. Только вечная мука…

– Так ты говоришь, что здесь мы – бессмертны?

Джек огляделся вокруг и вдруг опустился прямо на твердую землю, свесив ноги с края обрыва. Он непринужденно откинулся назад, опершись руками о нагретую невидимыми солнечными лучами серо-коричневую поверхность скалы. Где-то вдали сверкнула вспышка молнии и небо над морем стало хмуриться, в один миг наливаясь предгрозовой темнотой. Как же быстро здесь всё менялось.

– Да, здесь смерть – это роскошь, – девушка села рядом с ним на расстоянии полуметра и сосредоточенно посмотрела на темно-зеленые шапки деревьев, местами проглядывающие среди обрывков быстро несущихся облаков снизу.

– Как ты попала сюда?

– Как? Тот день я никогда не забуду, наверное это тоже часть наказания, – она печально улыбнулась, сосредоточенно глядя перед собой. Подняв маленький камушек, Стоун бросил его вниз и они оба долго смотрели за тем как он кувыркаясь летит по дуге в бесконечную пропасть, пока облака не поглотили его целиком. – Мы с сестрой гуляли по лесу во время дождя… Тинаша младше меня на пять лет. Она всегда была немного необычным ребенком и я старалась быть с ней рядом.

– В каком смысле необычным?

– Как тебе объяснить… Сестра с детства утверждала, что может говорить с животными, она понимала их и могла лечить руками. Пока она была маленькой все над ней немного посмеивались, но позже выяснилось, что животные действительно буквально шли к ней. Помню как однажды на нас из кустов выскочил дикий волк. Отец тогда здорово испугался, схватился за палку и приказал нам бежать домой. Он был готов пожертвовать собой, чтобы защитить нас, но тут случилось нечто странное… Маленькая Тинаша неожиданно вышла вперед, и несмотря на окрик отца, положила свои детские ладошки прямо на грязную морду чудища. Он стоял смирно, а мы буквально замерли от ужаса, понимая что животное может запросто откусить ей руку. Так она стояла какое-то время, а потом зверь попросту убежал, не причинив нам никакого вреда. Сестра была совсем малюткой и позже сказала нам, что у волка сильно болела голова, а она его вылечила. Взрослые ей не поверили, посчитав что у ребенка слишком бурная фантазия.

– И что было потом?

– Да, ничего особенного. Сколько я помню – звери постоянно приходили к ней сами. Почти каждое утро за окном нашей спальни можно было видеть лесных птиц. Тинаша молча разговаривала с ними и они улетали. Но иногда она говорила, что её кто-то зовет в лес и тогда мы тайком от отца ходили туда вместе. Я никогда не отпускала её от себя, знала что она всё равно пойдёт.

– И в тот раз было также?

– Да. Каким-то образом она нашла в лесу старую охотничью сеть, в которую попал лесной голубь. Тинаша освободила его, а потом пошел сильный дождь. Она всегда боялась грозы и поэтому я часто брала ее за руку. Так было и в этот раз… Мы уже решили возвращаться домой, как вдруг я услышала легкий шорох где-то справа. Обернувшись я увидела, что между деревьями на высоте примерно полутора метров над влажной землей висит небольшой огненный шар. Он был ярко-оранжевого цвета с легким светло-сиреневым оттенком вокруг. Он шипел как змея и медленно двигался в нашу сторону, плавно огибая стволы мокрых деревьев. Шаровая молния, так мне кажется назывались подобные штуки… – Имани тяжело вздохнула, переживая события того далекого дня, но продолжила свой рассказ: – Тинаша хотела уйти домой, ей было страшно и она сильнее сжала мою ладонь, но я… Мне было интересно… Я предложила пойти следом и теперь каждый день расплачиваюсь за свою самонадеянность. Я виновата, понимаешь?! Я пошла следом за шаром и вскоре нашла её…

– Кого?

– Линзу… Она висела в воздухе словно яркое золотое кольцо и переливалась так, будто она была покрыта пленкой… Знаешь, как мыльный пузырь, только большой и плоский, размером в полчеловека, наверное. Она была так красива! Я никогда не видела ничего подобного. Линза сияла и манила, она слегка подрагивала в воздухе между деревьев. Это было… волшебно… Она была словно чудо! Шаровая молния приблизилась к линзе и как будто бы…я не знаю как это описать… Она как бы сжалась в маленький искрящийся шарик размером с крупную жемчужину и слилась с линзой. Ну, как две капли воды, соединившись, сливаются в нечто новое, становясь единым целым. Вся линза словно бы состояла из этих крохотных жемчужин! Казалось, все звуки смолкли когда я подошла к ней вплотную, пытаясь рассмотреть фиолетовые и сиреневые искорки, которые бежали вокруг нее. Они были похожи на сотни, тысячи мельчайших молний и я не удержалась… Крепко держа Тинашу левой рукой, я подняла правую руку вверх, – девушка прикрыла глаза и сделала тот же самый жест, протягивая ладонь вперед в сторону бескрайней пропасти перед ней. Джек видел как безымянный палец Имани, слегка подрагивая от возбуждения, прикоснулся к чему-то невидимому и в тот же миг где-то вдали прогрохотал мощный разряд грома. – Я дотронулась до неё… Дальше был хлопок, яркая вспышка, и нас обеих засосало внутрь. Через мгновение я очнулась на острове… К счастью, мы обе были живы и казалось абсолютно не пострадали, вот только…

– Что? – Джек инстинктивно напрягся.

– Тинаша потеряла память. Полностью… Она не узнала меня и с тех пор я чувствую себя в ответе за то, что я сделала. Это мой грех, с которым я буду жить вечно, каждый день наблюдая за тем как она улыбается мне и при этом не помнит кто она и откуда. Впрочем, иногда я ей даже завидую – она не знает другой жизни, кроме острова. Ей не о чем грустить, у неё нет сожалений и она даже не обижается на меня за мой поступок, ведь она не помнит его.

– Глупыш? Так вы их называете? – Стоун невольно сглотнул, сознавая что он сам находится в точно таком же неведении относительно своего прошлого.

– Да. Глупыши – редкое явление на острове. Как правило, они слишком наивны и безобидны, а потому чаще всего они попросту исчезают.

– Как исчезают?

– Не знаю. Возможно, они погибают, а может быть становятся жертвами морху или слугами Теней. Я всегда просила младшую сестру не ходить далеко за травами, чтобы они ее не украли, я оберегала её… Но пока я была в ссылке вместе с отрядом Дидрича, она пропала и сердце подсказывает мне, что Тени всё же забрали её.

– Тени? Это что еще такое? Расскажи мне, я ведь тоже… – он замялся, не решаясь произнести это слово, – я тоже “глупыш”.

– Ты не такой как другие, в тебе что-то есть. Что-то особенное…

– Но что еще за Тени, Имани?

Стоун напряженно вглядывался в лицо мулатки, которая смотрела далеко вдаль. Туда, где у самого горизонта над морем яркими всполохами мерцали вспышки молний, напоминая ей о том дне, когда она, влекомая любопытством, совершила страшную ошибку и тут же была наказана за желание познать недозволенное.

– Тени… Здесь, на острове, мы верим в то, что этот мир был создан великими Древними богами. Это был их дом, но они покинули его, потому что он проклят… На остров можно попасть через линзу, но отсюда почти невозможно выбраться и вернуться в реальный мир. Здесь нет смерти, потому что здесь нет времени. Тени "великих древних" периодически всё еще посещают остров в поисках подходящих душ. Я не скажу тебе как часто, потому что мы не ведем учет времени и не имеем календаря – в этом нет смысла. Периодически на острове появляются новые люди и только так можно понять, что снаружи что-то меняется. Капитан обычно заранее знает и как-то предчувствует их появление. Есть поверье, что некоторые "вновь прибывшие" могут помочь вернуться назад и что именно поэтому Тени их так высоко ценят.

– Вы поэтому ведете настоящую охоту на новичков?

– Да, капитан всегда посылает отряды, чтобы прочесать местность. Некоторые грешники искренне верят, что и у них есть шанс успеть застать “линзу” и вернуться в прошлое, в другой мир. Вернуть себе жизнь.

– Но зачем тогда так жестоко охотиться на новичков, ведь проще было бы искать эти самые линзы.

– Поверье гласит, что вновь прибывшие, если они не потеряли память, обладают огромной ценностью – они или раскроют свой секрет или их можно принести в жертву великим древним.

– В жертву?! Вы что убиваете людей? – Стоун с ужасом смотрел как Имани поднимается со своего места и идет по самому краю обрыва. Мелкие камешки под ее ногами с легким шорохом сыпались вниз и казалось, что девушка вот-вот сама соскользнет в пропасть.

– Не мы… Тени. Они могут забрать с собой любого обитателя острова, если таким будет их выбор. Назад еще не возвращался никто… Поверье гласит, что у каждого человека есть своя бесплотная и ненасытная Тень и она неотступно следует за ним по пятам, чтобы однажды обрести его душу. – Девушка отошла от края и грациозно нагнулась, чтобы поднять с земли длинную палку. – Теперь ты знаешь достаточно, а мне нужно возвращаться к поискам сестры. Раньше мы иногда приходили вместе с ней в это место и смотрели на облака, я надеялась застать ее тут. Или ты думал, что я здесь чтобы броситься с горы вниз и стать выродком? Это для меня тоже роскошь – я должна найти её!

Джек поднялся со своего места и посмотрел в лицо Имани. При всем внешнем спокойствии, девушка явно не знала что делать, но при этом была полна решимости. Он подошел к ней и заглянул прямо в темные глаза мулатки.

– Я помогу тебе найти сестру.

– Не нужно. У нас так не принято. Хоть я и чувствую что ты очень хороший человек, но здесь каждый сам за себя, Джек.

– Ты меня совсем не знаешь, – он потупил взгляд. – Я всё время пытаюсь вспомнить себя. Очень хочу этого и одновременно боюсь… А что если я в своем прошлом был ужасным человеком?

– Я видела тебя в деле. И каждый раз ты помогал людям. За своей грубостью ты скрываешь доброе сердце. И поэтому я уверена, что ты – хороший человек. В любом случае здесь у тебя появился шанс узнать каков ты на самом деле. Мне кажется тебе не стоит бояться себя.

– Не знаю… Всё же я – беглый преступник, вор, может быть даже убийца.

– Но с чего ты это взял?! Ты же – глупыш, ты ничего не помнишь, – она вдруг рассмеялась, удивленная словам Стоуна.

– Здесь на острове есть один человек, который знал меня раньше.

– Кто это? – девушка была искренне удивлена.

– Смит… советник нашего капитана…

– Смит?! Этот мерзкий подлец? Мне он никогда не нравился! Стоило ему появиться на острове как всё сразу пошло не так. Начались интриги, какие-то сплетни, от него за версту несет подлостью. Он приставал ко мне! Хотя и знает, что здесь это запрещено, потому что остров… – она осеклась.

– Что еще?! – вдруг лицо Стоуна озарила догадка. – Я не видел здесь ни одного ребенка. Это очередное проклятье острова?

– Со временем ты всё узнаешь… Будь осторожен, Джек, и не ходи за мной.

Она ушла, а Стоун так и остался стоять на уступе. Глядя на то как точеная фигура дикарки в обветшалой одежде и изодранной юбке легкой поступью исчезает в остатках тумана, он пытался уловить что-то в своем сознании. Что-то, что постоянно ускользало от него, словно призрак в темноте, что-то знакомое и одновременно страшное. Имани сказала, что у каждого человека есть своя Тень. Может быть в прошлом Стоуна тоже были забытые им призраки? Что если она была права и этот остров действительно является райской тюрьмой для нераскаявшихся грешников? И что если Джек и вправду заслужил своё наказание?

Глава 8. Смертельные игры

Капитан Ван дер Деккен молча потягивал вино из пузатой бутылки. На проклятом острове это было его единственной отрадой, потому что тропические фрукты и ягоды росли здесь в изобилии. Больше всего на свете ему хотелось бы сейчас съесть крупный кусок жареного мяса – настоящего жирного мяса с кровью и аппетитной хрустящей корочкой, густо посыпанной крупной солью и пряностями. Но такой радости он видимо себе в ближайшем будущем позволить не сможет. В своё время Филипп не доглядел за жителями поселка и те перебили всех животных на этой стороне острова, и теперь чтобы поймать косулю или вепря ему пришлось бы отправиться на охоту за гнилые болота, что было крайне рискованным делом даже для него.

Вообще жизнь в последнее время как-то сильно усложнилась. Из еды были одни злаки и фрукты, да иногда яйца местных индюков, которые надоели ему за эти годы до чертиков. С виридисом и спайсом тоже была беда – их добыча стала крайне опасной из-за расплодившихся вокруг морху, которые раньше предпочитали не связываться с людьми, отсиживаясь в своих черных норах. Зато теперь эти твари нападали на его людей всё чаще, постепенно приближаясь к поселку. Посещение шахт, каменоломни и рудников и вовсе стало походом в одну сторону – капитан уже трижды посылал туда свои отряды и никто так ни разу и не вернулся. Вздохнув, рыжебородый пират вновь приложился к бутылке. Грусть часто накатывала на него в последнее время.

Время. Сколько же времени прошло на самом деле с тех пор как его команда высадилась на этом проклятом острове? Год или триста? Филипп хорошо помнил тот жуткий шторм, когда прямо напротив него на мостике возникла линза, и он не выпуская штурвала, зачарованно прикоснулся к ней, моля морского дьявола о спасении. И дьявол услышал его, забрав с собой весь корабль и заставив Ван дер Деккена служить этим мерзким тварям. В сущности чем он тут занимался? Следил за порядком в поселке? Да, поначалу ему нравилась эта абсолютная власть в райском уголке на краю земли. Он упивался ею, сознавая что его положение хоть и не соответствовало юношеским мечтам о посте губернатора, но всё же было довольно неплохим. Поселок частенько наполнялся разными людьми, однако все они согласно поверью были… грешниками. И, пожалуй, Филипп был грешен больше других.

И вот теперь у него были проблемы даже с поселенцами. До бунта, конечно, еще не дошло, но ропот недовольных людей слышался всё отчетливее. Многие поговаривали, что удача изменила капитану и надо бы выбрать другого предводителя. Конечно, он мог навести порядок силой, как делал это уже не раз, но его беспокоило то, что недовольные были не только среди низовых членов общества, но и в ближайшем окружении. Взять того же Дидрича – старпом всё еще не отошел от того, что Филипп его подставил, пытаясь изловить морху на живца, а тут уже новая беда. Этот выродок чуть и вправду их всех не сожрал! И как спрашивается эта тварь смогла выйти из клетки?! Раньше считалось, что морху довольно глупы, хоть и опасны, но чтобы открыть замок, да еще своими корявыми лапами?! Филипп потер грудь в том месте, где росли новые ткани. Он привычным жестом раздробил кусочек виридиса в плошке, постучав по нему рукояткой своего ножа, и высыпал зеленый порошок в бокал с водой. Выпив, он хотел было пойти прогуляться, как вдруг услышал за дверью скрип половицы и замер. Пальцы ловко перехватили нож поудобнее и капитан настороженно прислушался.

В дверь тихо постучали и вскоре появилась холеная рожа Смита. И когда только этот подлец успел втереться к нему в доверие? Ван дер Деккен искренне недоумевал как этот человечек с рожей обманщика и темными глазами хитреца сумел показать ему свою нужность и пригреться возле его дома.

– Чего тебе? – рявкнул пират, сдвигая рыжие кустистые брови в суровый взор.

– Капитан, позвольте поделиться с вами своими мыслями насчет этого Торнвальда? Ну, того что совершил убийство своей жены после того как она произвела на свет выродка…

– Я знаю кто такой Торнвальд!

Скандинав действительно выпил слишком много вина, сорвался с катушек и убил жену, размозжив ей голову ударом своего могучего кулака. Такие раны неизбежно приводили к мутации, даже если бы больной мог принимать виридис, но бедняжке Мэрит принимать лекарство было попросту нечем, поскольку у нее отсутствовала добрая половина головы. Её тело пришлось закопать на кладбище возле гнилых болот, чтобы остров не смог попытаться излечить её. А вот что делать с Торнвальдом было неясно. В принципе, на этот счет существовал закон и Торнвальд должен был лишиться головы, однако казнить его сейчас не хотелось. Людей в поселке после недавних событий стало и так совсем мало, а хороших воинов среди них было и того меньше.

– Э…Капитан, я знаю всю щекотливость вашего положения, но позвольте мне…

– Щекотливость?! – Ван дер Деккен чуть не подпрыгнул услышав, что кто-то в его присутствии сомневается в твердости его власти.

– Я, пожалуй, неверно выразился, – поспешно отреагировал Смит, покорно кланяясь. – Я хотел сказать, что люди в поселке сейчас очень остро реагируют на гибель своих соплеменников. Ладно бы еще в бою, а тут казнь… Да, и потом Торнвальда многие любят… Он хоть и слегка сумасшедший, с крутым нравом, но всё же имеет немало друзей в поселке… С другой стороны оставлять убийство безнаказанным тоже нельзя.

– К чему ты клонишь, Смит?

– Я подумал, что возможно вам интересно было бы рассмотреть мысль о проведении своеобразных смертельных игр между Торнвальдом и… ну, например, этими новенькими, которых привел Стоун…

– Что еще за игры? Нахрена мне сейчас это?!

– Но, как же… Вы наверняка помните, что в древние времена многие великие правители сталкивались с необходимостью немного отвлечь свой народ от дурных мыслей и текущих проблем. Например, римские цезари устраивали праздники и гладиаторские бои. Вот я и подумал, – тут Смит почтительно согнулся почти до земли в угодливом поклоне, – конечно если вы сочтете эту мысль здравой, что может быть стоит дать Торнвальду шанс выйти на свободу, не нарушая закона. Что если нам устроить смертельный поединок между узниками за право быть освобожденным? Мы можем выставить в первый же бой старикашку и девку – они всё равно слишком хилые и не годятся для работы на рудниках. А у Торнвальда появится вполне законный шанс выйти на свободу. Мы так и народ повеселим и справедливость восторжествует. Пусть дерутся на ножах. Как говорится, дайте народу хлеба и зрелищ.

– Хлеба и зрелищ? Кто это сказал?

– Ювенал, мой господин. Он тоже был великим вождем своего времени, не таким большим как вы, но всё же известным…

– Довольно! – оборвал его пират. – Капитан, а не господин! Неужели так трудно запомнить?! Пошел прочь со своими советами! И принеси мне еще вина!

Смит покорно поклонился, и скрывая улыбку, вышел за дверь. Он был уверен, что оброненное им зерно лжи упало на благодатную почву. Нельзя чтобы друзья Стоуна получили свободу! А против гиганта Торнвальда у них не было никаких шансов – в этом Смит нисколько не сомневался.

Глава 9. Судовой журнал

В хижине отца Тихона царил полумрак. При тусклом свете одинокой свечи Джек с трудом мог осмотреть обстановку. Она была аскетичной – небольшой, но крепкий деревянный стол, сколоченный из грубых досок, пара длинных лавок, череда полок вдоль стен, заставленных разной утварью и вытесанными из дерева приспособлениями. У дальней стены виднелся давно не топленый, холодный очаг и небольшая кровать, стоящая неподалеку. Никакого убранства навроде занавесок или скатерти здесь не было. Как впрочем и инструментов для пыток или кровопускания. Даже жертвенного алтаря и того не было.

– Ты что-то ищешь? – спросил Тихон, заметив что Стоун украдкой озирается по сторонам. Он поставил на стол пару деревянных кружек и бутыль с мутноватой брагой.

– Девушку, мулатку, – напрямую ответил Джек и пристально посмотрел в лицо отшельника. Никакой реакции, кроме легкой улыбки на нем не отразилось. – Немного странную. Ту, что разговаривает с растениями.

Тихон понимающе кивнул:

– Да, я встречал её пару раз в лесу – хорошая девушка. Но я не имею отношения к ее пропаже. А что, Капитан всё еще рассказывает байки о том, что я похищаю людей и выпиваю их кровь? Это неправда, Джек. Я таким не занимаюсь, – он дружелюбно протянул Стоуну наполненный стакан. Сверху по крыше забарабанили капли дождя, быстро превращаясь в сплошной поток воды.

– А чем вы тут занимаетесь? – Джек взял стакан и слегка пригубил хмельной напиток. Он понимал, что разговорить Тихона, не приняв его выпивку, не получится. Это было бы слишком грубо. Повозившись в кармане, он достал кусок еще теплого хлеба и разделил его пополам. – Угощайтесь.

– Спасибо. Ах, какой ароматный!

– Но вы не ответили на мой вопрос, – заметил Джек, делая второй глоток пряной и хмельной жидкости. Надо было признать, что брага была довольно крепкой и моментально ударила по мозгам, но старец пил из той же бутылки, что и Стоун, а значит яда или какого-то подвоха тут быть не должно.

– А чем можно заниматься на этом острове? Наблюдать за жизнью, изучать её, находить новые смыслы. Можно сказать, что я охраняю источник силы.

– Какой еще источник? – немного заплетающимся языком проговорил Стоун, чувствуя что хмелеет. – Где? Я не вижу у вас тут никакого источника.

Настойка на травах оказывала на него странный и неожиданный эффект. Она расслабляла его тело и мягко обволакивала разум. Наверное, ему не стоило пить в хижине Тихона, но эта мысль была запоздалой. Остановить начавшийся процесс он был не в состоянии. Просто не мог. И не хотел.

В последнее время он постоянно пребывал в напряжении, словно вечно ожидал удара палкой и всё время готовился к нему. Пожалуй, впервые его голова расслабилась и это было приятно и… необходимо. Ему так долго недоставало этого легкого состояния, что Стоун полностью покорился. Неспешная беседа, хмельной напиток, слегка потрескивающий огонёк свечи на столе и свист неистовой бури за стеной. От алкоголя по рукам и ногам быстро разливалось приятное тепло. Здесь, в этой крохотной хижине Джек чувствовал себя безопасно и комфортно. Он мог быть собой.

А меж тем отец Тихон еще подлил ему в кружку зеленовато-янтарного напитка и неторопливо ответил на заданный вопрос.

– Источник силы – это метафора, Джек. Он находится внутри каждого человека. Собственно, душа и есть эта сила – подлинная, живая, она является источником бытия и взаимодействует с сознанием. Душа не может существовать без энергии.

– Прото-молекулярная энергетическая цепочка, – глядя на пламя свечи, вымолвил Стоун, сам удивляясь откуда в его памяти всплыло такое сложное определение. – Но если душа столь могущественна, то зачем в принципе необходимо сознание?

– Чтобы исправлять ошибки, – просто ответил Тихон. – Сознание позволяет накапливать опыт и перерабатывать информацию. А что касается источника силы, то в обычном состоянии он невидим. Кто-то описывает его как дыхание или прану, другие считают, что это огонь, кто-то считает что это энергетический кокон, а некоторые даже сравнивают его с орлом.

– А при чем тут орел? – Джек окончательно захмелел, но именно это расслабленное состояние позволяло ему сейчас впитывать информацию, получаемую от Тихона.

– Небесный орел – это образ. Он как бы «пожирает» сознания всех существ, умерших на планете миг тому назад. Эти осознания поднимаются как бесконечный поток светящихся клубков ваты прямо к клюву Орла, которым тот разрывает их на мелкие осколки пламени, после чего он их «съедает». Для древних магов было очевидно, что смысл жизни всех существ – во всяком случае с "точки зрения" Орла – в обогащении, усилении осознания. Это как громадный магнит, притягивающий к себе эти сознания после смерти. Потом он распределяет их среди живущих.

– И вы хотите сказать, что это именно Орел наделяет каждого из нас осознанием? Это он создает все живые существа, давая им душу? Но тогда получается, что каждый раз созданные им осознания должны усиливаться в процессе жизни. А в момент смерти они должны отдать источнику обогащенное осознание. Так что ли?

– Да, Джек, в этом смысл смерти.

– Но вы говорите, что при этом сама душа не подвержена смерти? Смерть лишь изгоняет душу из физического тела, но не может уничтожить её, так как сама она неуничтожима, верно?

– Ты быстро учишься, – ответил Тихон, согласно помотав головой. – Налить тебе еще?

Стоун утвердительно кивнул, сознавая что видимо сегодня он здорово напьется. Ну, и пусть! Его душа пока еще не покинула тело, и она явно хотела этого. Пытаясь поймать какую-то мысль, Джек уставился на огонёк, окружающий фитиль свечи. Глядя на пламя, ему стало жарко и он расстегнул верхние пуговицы своей рубашки.

– При этом вы говорите, что на самом деле никакого Орла не существует? Это просто энергетические поля или какие-то струны? Но если так, то тогда получается, что им нет дела до того кто ты. Орлу просто нужна энергия обогащенная новым знанием и с этой целью он временно раздает нам жизнь? А сам-то Орел обладает сознанием?

– Давай временно забудем про орла. Представь, что энергия – это бескрайний океан, пронизывающий своими лучами всё пространство космоса. А живые существа и в том числе человек – это как лупа, как увеличительное стекло. Он может фокусироваться на эти лучи, собирать их в себе и получать доступ к самым разным знаниям. В зависимости от того как человек проживает свою жизнь, он может смещать эту точку фокусировки внутри себя. В результате он может либо полностью потерять фокус и прожить жизнь впустую, а может осознанно собирать в себе божественные лучи и обретать новые способности, и даже контролировать точки фокуса других живых существ.

– Знаете, что я понял? – вдруг спросил Стоун. – Вы совсем не упоминаете понятий добра и зла. Или в этом и есть смысл, и Орел собирает все сознания? И еще – а где же тогда воля? Я ведь пришел сюда, потому что я так захотел, а не какой-то там невидимый орел.

– Свет и тьма были созданы вместе. Чтобы был свет обязательно должна быть и тьма. Иначе как ты отличишь одно от другого? – В глазах Тихона вновь блеснул знакомый Стоуну хитрый огонек. В эти мгновения Джеку всегда казалось, что на него смотрят молодые, полные энергии глаза. – Недостатки – это продолжение наших достоинств. Здесь важен баланс – нехорошо когда чего-то слишком много. Например, слишком экономный человек – скупой, а слишком сильный – жестокий и т. д. Когда человек развивается, то он становится лучше. А поскольку человек – это часть мира, значит таким образом и мир становится лучше. – Старик вновь хитро посмотрел на Джека. – А сюда ты пришел, потому что у тебя была причина. Она всегда существует, у любого поступка или события. Даже если ты не осознаешь её – она всё равно есть.

Джеку казалось, что его сознание раздвоилось. Одна половина внимательно слушала Тихона, другая отчаянно сопротивлялась его мыслям. Это было необычно. Стоун ощущал как в нем зреет понимание чего-то большого, чего-то очень важного. Он пытался нащупать его, словно ребенок ползающий в потемках.

– Так ты говоришь, что для всего есть причина, старик?

– Верно.

– Значит она есть и для того, чтобы я оказался на этом острове? Тогда в чем она?

– Этого я не могу тебе сказать…

– Но если у всего на свете есть причина, то значит есть и последствия наших поступков? И они должны быть жестко связаны между собой?

– Да, эта связь нерушима. Это проявление детерминизма.

– Но тогда получается, что всё в нашей жизни предопределено? Получается, что человек словно поезд – едет по невидимым рельсам и не может сойти с них. Значит кто-то особо умный или просто располагающий нужными знаниями всегда может предсказать будущее? В этом наша судьба, да? В фатальности, в детерминизме? – Стоун прищурился и пристально посмотрел на Тихона. – Или ты ничего не знаешь про судьбу, старик?

– Я знаю о ней достаточно, Джек. И скажу тебе, что Судьба – это не совсем рельсы, скорее это невидимые направляющие линии.

– А в чем разница? Ведь все равно всё предопределено заранее.

– Не совсем так. Представь себе ветер. Он предопределен, обладает внушительной силой хотя и невидим. Верно?

– Верно, но при чем тут?..

– А при том, что человек всегда может поставить парус! – Тихон выразительно посмотрел на Стоуна, пытаясь по его лицу прочесть понимает ли он смысл сказанного. – Ты не можешь управлять ветром, но можешь управлять парусом. Ты можешь использовать силу ветра, можешь принимать решение о том, куда тебе стоит идти и как поступить. Линии судьбы направляют ход времени. Они как дорожная разметка – ты можешь видеть её и следовать указаниям, а можешь попробовать нарушить и посмотреть что будет дальше.

– А что там дальше? – медленно спросил Джек, глаза которого слипались от усталости, хмеля и избытка информации.

– Другая линия, – усмехнулся Тихон и огладил свою бороду ладонью.

Он замолчал, глядя на то как голова Стоуна безвольно опустилась на руки. Джек распластался по столу и крепко захрапел. В этот момент его сознание продолжало крутить в голове полученную информацию, словно выполняя домашнюю работу за своего хозяина.

Глава 10. Путь воина

Мороний устало сидел на стволе поваленного ураганом дерева. Ему было очень жарко и душно, потому что влага щедро пролитая на остров ночным дождем, теперь тонкими белыми облачками испарялась под лучами невидимого солнца. Однако судовая книга, которую он держал в своих руках, вызывала у него настолько бурные эмоции, что о мелких неурядицах навроде мокрой от пота спины и раскрасневшегося лица можно было пока забыть. Аккуратно перелистнув пожелтевшую страницу он вновь прочитал начало записи Хуана де Кастильо от 16 декабря:

“…С того момента когда шторм неожиданно покинул нас и огни святого Эльма на фок-мачте погасли, густой белый туман окружил судно со всех сторон. Он был настолько плотным, что даже находясь на своем мостике, я едва мог различить очертания бака. Мне пришлось отправить Дженкинса на нос, чтобы он регулярно промерял глубину лотлинем. Ветер почти полностью стих, едва ли наполняя наши изрядно потрепанные штормом паруса своей силой. Я знал, что мы находимся в тропиках, но ледяной холод почему-то касался кожи моих рук.

Уже полчаса мы медленно шли курсом на зюйд-зюйд-вест, когда что-то царапнуло обшивку корабля. Вначале мы не обратили на это внимания, но когда звук повторился вновь, то его нельзя было не заметить. Это был жуткий, раздирающий обшивку корабля скрежет когтей морского дьявола. Внезапно в трюме, где находились матросы, кто-то истошно закричал. И я понял, что мы приплыли.

Джон схватил меня за плечо. Он тоже хотел что-то крикнуть, но слова застыли в его глотке. Кожа «крепыша Джонни», которая всегда славилась своим кофейным оттенком, вдруг стала пепельно-белой как снег. Дикий ужас застыл в его глазах, а зубы оскалились странной звериной ухмылкой и застучали от страха.

Легенды не обманули нас. Да, это то самое место.

Место, где погибли сотни славных моряков.

Место, где до сих пор бродят их души…”

Мороний зачарованно смотрел на ровные строчки, выведенные фиолетовыми чернилами на бумаге. Задумчиво подняв взгляд, он посмотрел на Пирсона сидящего рядом и массирующего ахиллесово сухожилие. Глава корпорации “Атлантис” уже бегло ознакомился с журналом, хотя по его собственному признанию его испанский был не так хорош и многие слова он не понял. Антиквар был под сильным впечатлением от находки и машинально продолжал перелистывать страницы, стараясь охватить как можно больше информации. Он чувствовал, что журнал прожившего на острове много лет человека мог быть важным ключом к разгадкам его тайн, а то что среди страниц оказался кусок атласа Меркатора говорило о том, что Хуан де Кастильо мог быть связан со стражами.

– Так вы говорите мы не перенеслись в прошлое? – спросил букинист Пирсона. – Просто все эти пираты в поселке и их оружие… я подумал, что это что-то навроде машины времени…

– Полагаю что нет.

– Но тогда где мы по-вашему?

– Не знаю как вы отнесетесь к тому, что услышите, но я думаю, что мы в другом измерении или на каком-то невидимом острове. Я не знаю точно где именно, но уверен, что мы в самом что ни на есть настоящем. Понимаете, время ведь не стоит на месте и доподлинно известно, что наша вселенная расширяется, а вместе с этим процессом идет и время. Это как бы следствие “квантового смешения”, но не думаю что стоит вдаваться в детали. Запутанность и неопределенность – это свойства всех квантовых теорий.

– Вы сказали наша вселенная, а что есть и другие?

– Это никому не известно наверняка, – усмехнулся Кайл. – Каких-то тридцать лет назад мы даже не знали понятия сингулярности, пока арсант по имени Стивен Хокинг не ввел его в обиход. Однако проблема в том, что даже он не в состоянии объяснить что в этой самой сингулярности происходит. Согласно математической науке, которую пока принято считать универсальной, там перестают работать все известные законы физики, становится возможным деление на ноль, отсутствует связь причины и следствия, а время ведет себя мягко говоря странно. Но поскольку мы живем в постсингулярном мире, то для нас понятие “стрелы времени” всё же действует, хотя квантовая теория допускает, что оно может быть нелинейно по ряду причин. Грубо говоря, с ростом причинно-следственных взаимосвязей и корреляций растет и стрела времени. И кстати, лично я убежден, что информация тоже рассеивается в пространстве, иными словами если я прав, то в точке сингулярности должно было находиться её абсолютное сосредоточение. – Пирсон перестал массировать лодыжку и поправил ботинок. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше и нога уже почти не болела. Спохватившись, он спросил: – А почему вас это заинтересовало?

Услышав вопрос, Мороний почему-то опасливо посмотрел на Джека, который сидел с противоположной стороны. Ответ Пирсона выглядел несколько заумным, но на уровне внутренних ощущений был ясен. Немного заикаясь от волнения, антиквар ткнул пальцем в какую-то запись:

– Дело в том, что Джек вкратце рассказал мне о своем знакомстве с неким отшельником, хижина которого кстати позже мистическим образом исчезла.

– Как исчезла? – удивился Пирсон.

– Не знаю… исчезла и всё. Я-то её вообще не видел, знаю только со слов Джека. Но дело в другом… – Мороний поморщился, раздумывая как бы озвучить найденный им факт. – В общем, в своем журнале капитан жалуется на частичную потерю памяти, прямо как у Джека, а также упоминает о своей встрече с неким старцем по имени Тихон.

– И что в этом необычного?

– А необычно здесь то, что капитан повстречался с ним и провел ночь в его хижине в условном 1692 году, а Джек разговаривал с Тихоном буквально пару дней назад. То есть получается, что если это один и тот же человек, а я уверен что это так, то тогда ему должно быть более трехсот лет! Теперь вы понимаете почему я пытаюсь понять, что происходит со временем и людьми в этом месте?! И подобный факт наводит меня на невероятные размышления.

Из леса вышел Дитмар Фогель и посмотрел на озадаченные лица своих спутников. Даже не задавая вопросов, а просто хорошо зная присутствующих, он сразу предположил, что наверняка Мороний и Пирсон вновь затеяли очередной научный спор, но его это не интересовало. Протянув Стоуну второй автомат, он коротко спросил:

– Ну, что вы готовы выдвигаться? Нам нельзя терять время впустую, а путь предстоит не близкий.

– А нам оружия вы не дадите? – спросил глава корпорации, вставая.

– Нет. Больше оружия у меня пока нет.

– Что ж, тогда мы готовы, – покорно произнес Пирсон, предпочтя оставить без комментариев тот факт, что у немца в лесу оказался припрятанным второй автомат.

Глава 11. Ультима Туле

Спуск вниз занял гораздо больше времени, чем этого можно было ожидать. Оказалось, что идти по неровным, осыпающимся камням вниз было намного сложнее, чем подниматься. Впрочем разгоревшийся между Моронием и Пирсоном спор несколько скрашивал это утомительное путешествие.

– А я говорю вам, что страна великих предков человечества была расположена на севере, который мы сейчас называем не иначе как “АР-ктика”. Сама этимология этого слова тысячелетиями подсказывает нам где следует искать источник зарождения цивилизации.

– Тогда что вы скажете на тот факт, что во всех эпосах рай представляет собой явно тропическое место? – поинтересовался Пирсон.

– Ну, это совсем просто, – Мороний, словно профессор, вздернул бороду кверху и деловито произнес: – До неких событий северный полюс попросту не был холодным. Все мифы единогласно твердят о большой катастрофе из-за применения источника ПМЦ, которая и вызвала всем известный потоп, а говоря современным языком видимо речь идет о цунами. Я думаю, что взрыв такой силы вполне мог привести к смещению земной оси и наступлению холодов.

– Ну, положим, что в версию о цунами я верю.

– Еще бы! Вот вам пара прямых доказательств. Например, возьмем римского историка Плиния Старшего, чей авторитет непререкаем. Помните как он в своей «Естественной истории» описывал Гиперборею? Я готов процитировать по памяти: «За горами, по ту сторону Аквилона, живут счастливые люди, которые называют себя гиперборейцами. Они достигают весьма преклонных лет и прославлены чудесными легендами. Они верят, что в их земле находятся “петли мира” и крайние пределы обращения светил”. Ну, что? Аквилон – это ведь название именно северного ветра у древних римлян. А еще он писал, что Солнце светит там в течение полугода и что там “неизвестны раздоры и всякие болезни, а смерть приходит только от пресыщения жизнью…». Ну, и как вам это?

– Вообще, конечно, поразительно напоминает описание здешних мест.

– Да, я вам больше скажу! – глаза антиквара загорелись почти юношеским азартом. – В индийской «Махабхарате» и в иранской «Авесте» тоже упоминается северная страна! Причем обе летописи также повествуют о том, что “ее жители отличаются долголетием, проводят время в беззаботном веселье, а старики, насладившись земными радостями, бросаются в море со скалы”. А еще там говорится, что с вершины священной горы Меру открывается вид на Молочное море.

– Думаете, это и есть те туманы, которые мы сейчас наблюдаем?

– Конечно же! В каждой хорошей сказке упоминаются “кисельные реки и молочные берега”, а сказка это ведь вовсе не рассказ для детей. Это память предков, передаваемая из уст в уста! Что как не молочные берега мы здесь наблюдаем?

– Да, пожалуй, что тут вы правы, – заметил Пирсон.

– Пожалуй?! Да, каждый школьник, если не поленится открыть книгу "Легенды Древней Греции", то сможет узнать, что древнегреческий бог Аполлон Гиперборейский был родом из далёкого “северного рая” и каждый год он улетал на Север, на свою арктическую родину. И делал он это, стоя в колеснице с лебедиными крыльями или запряженной лебедями. Откуда бы грекам знать про лебедей, которых в Греции отроду не водилось?

– Про лебедей это вы загнули, конечно, – заметил Пирсон, недовольный тем, как ловко букинист подбирает нужные ему факты. – Не очень убедительный аргумент.

– Хорошо, тогда как вам такое? Посмотрите на север России – там есть Кольский полуостров, тот самый куда, кстати, очень хотели попасть гитлеровцы из Аненербе. Так вот на древнеславянском языке, также как и на санскрите, слово «коло» значит «солнце», а значит Кольский – это Солнечный. И чем вам не указание на мифический Эдем? По мне так это уже весомый аргумент.

– Мда, – здесь Пирсону уже нечего было сказать, потому что Мороний, вдохновленный открывшимся им видом на райский остров вдали, буквально сыпал цитатами из самых разных источников.

– И вот что я вам еще скажу напоследок, – антиквар видимо решил добить оппонента, и Джек молча слушавший эту научную дуэль, лишь улыбнулся. Может в физическом плане старик и уступал им всем, но в части образованности и исторических познаний с легкостью мог забить за пояс каждого из них. – Возьмем к примеру город Дельфы, в котором издревле обитали оракулы. Согласно древнегреческому историку Павсанию, именно гиперборейские жрецы некогда пришли в Дельфы из некоего «северного рая» и построили в древней Элладе первый храм в честь Аполлона Гиперборейского. Они же судя по всему принесли с собой кокон – источник ПМЦ. Собственно после этого каждая девушка, попадавшая в услужение в храм, и обретала магические пророческие способности. В точности как это произошло с доктором Евой Краун, которой вы в своё время подсунули для изучения такой же кокон!

Тут Мороний осекся и замолчал, понимая что наверное в запале сказал лишнее. Лицо Пирсона моментально помрачнело при воспоминании о том какие беды принесла его неосторожность в погоне за древними знаниями. Желваки заиграли на его скулах, а пальцы на руках непроизвольно сжались в кулаки. Желая как-то выправить ситуацию, антиквар решил резко сменить тему.

– А… а вот, что вы думаете про феномен отсутствия времени на острове? Ведь все легенды в один голос твердят, что гиперборейцы умирали исключительно от скуки. И то им для этого приходилось выбрасывать в море со скального утеса. Есть у вас по этому поводу какая-нибудь теория?

– Есть, – со вздохом произнес Пирсон, с благодарностью принимая помощь антиквара. – Я говорил вам уже о том, что являюсь сторонником теорий разработанных арсантом Альбертом Эйнштейном. Мы ведь с родителями Джека и корпорацию “Атлантис” во многом задумывали именно вдохновившись его работами – ну, да это так, к слову. – Кайл бросил короткий взгляд на Стоуна, но тот не отреагировал на его слова, продолжая спуск. – Время и пространство жестко связаны между собой, представляя собой единый континуум. Однако этот континуум вовсе не неизменен и не постоянен – согласно математическим расчетам он деформируется в присутствии любой формы энергии, в том числе – в виде массы. Поэтому, я к сожалению думаю, что здесь на острове время не отсутствует, а просто невероятно замедлено.

– Почему к сожалению? – не удержался от вопроса антиквар.

– Потому что исходя из всего, что мы знаем к настоящему моменту, такую сумасшедшую энергию, способную искривлять ход времени может предоставлять только источник прото-молекул.

– Ну, бросьте! Вам во всем теперь будут мерещиться коконы!

– Мне не мерещится! – вспылил Пирсон. – Это элементарная физика, в которой я разбираюсь так же хорошо как вы в историческом материале. Там где есть масса, есть и энергия, потому что масса – это лишь ее проявление. И в таких местах нет прямых координатных осей, потому что само время перестает быть прямолинейным и равномерным для всех наблюдателей. Представление о прямой это лишь математическая абстракция! Самая прямая вещь, которую мы знаем из физики, – это траектория светового луча, который есть ни что иное как движение фотона. Но даже оно искажается под действием гравитации и это доказано!

– И как это связано со временем?

– Очень просто. Чем сильнее гравитация, больше энергия или выше скорость, тем, согласно уравнениям того же Эйнштейна, сильнее замедляется течение времени. Так будет пока наша условная частица не пересечет некую особую границу, ее принято называть “горизонтом событий”. И если частица устремится к сингулярности в центре дыры, то пространство-время вокруг нее буквально встанет на дыбы и время для этой частицы практически остановится!

– Это вы про черные дыры? Я думал, что они пустые внутри…

– С точки зрения теоретической физики черные дыры действительно пустые. Да, их ограничивает горизонт событий, но за ним нет ничего, что можно было бы измерить, обозначить или зафиксировать – а значит, нет ничего вообще! Вся сумасшедшая масса черной дыры сосредоточена в сингулярности – бесконечно малой точке, окруженной сферой, полной метафизической тьмы.

– И вы опасаетесь, что кокон может каким-то образом стать такой черной дырой и погубить всё живое на земле?

– Не “на земле”, а всю планету Земля как таковую. Вот, что я осознал там в Вавилоне и вот почему я так трусливо бежал оттуда! – Пирсон почти выкрикнул эти слова, выпуская из себя накопившуюся боль. – Я понял это в один миг и словно прозрел! Мне стало страшно не за себя, а за то, что я чуть не наделал… Я не мог пережить этого и потому предал всех… а потом мне было чертовски стыдно…

Мороний переглянулся со Стоуном и участливо посмотрел на Кайла, который оказывается всё это время корил себя за совершенное в прошлом. Подходящих слов у антиквара не было, ведь он знал что Пирсон тогда совершил зло и его нынешнее раскаяние ничуть не умаляло этого. Меж тем Кайл не зная что сказать, продолжил свою мысль:

– В общем некоторые ученые в нашей корпорации полагают, что Вселенная не терпит не только голой сингулярности, но и разрывов пространства-времени. Поэтому каждая сингулярность является “червоточиной”, то есть своего рода провалом, или если угодно туннелем, соединяющим одну область мира с какой-то другой…

– Кротовая нора?

– Название не имеет значения…Это лишь гипотеза, и неизвестно, появится ли у нас когда-нибудь возможность подтвердить её или опровергнуть. Когда Джек спас всех нас, то он вероятно сумел воспользоваться таким туннелем, чтобы перенестись в этот мир… Это невозможно современными техническими средствами, но как я всегда говорил – человечество деградирует… Раньше подобные инструменты были и кольцо Халида являлось одним из них. И это правильно, что такие вещи неподвластны людям.

– Халид погиб, – тихо сказал Мороний. – Его убила доктор Краун, когда он пытался спасти нас с Хельгой от стражей… И еще одна плохая новость в том, что я читал их документы в архиве… В общем, на станции “Гидра” они построили именно такое устройство, базируясь на разработках Николы Теслы и некоторых других проектах “Аненербе”. Так что теперь у них есть свой портал и, скорее всего, они будут присылать своих солдат сюда сотнями.

– Значит мы им поможем, – уверенно произнес Стоун.

– Кому “им”?

– Тем, кто живет в раю. Смотрите, мы уже почти пришли! Я думаю, что вон та постройка – это именно то, что нам нужно.

Джек указал рукой на небольшое здание сложенное из каменных блоков и примыкающее своей боковой стенкой к отвесному горному склону, что делало его почти неотличимым от скалы. Оно напоминало собой маяк или небольшую крепость, состоящую из всего одной прямоугольной башни и маленькой пристройки снизу. Выщербленные ветрами, светло-коричневые блоки, казалось вросли в берег, покрытый округлой галькой. Пройдя остров насквозь, нельзя было не заметить, что перемены в климате между побережьями были довольно разительными.

Зону, в которой образовывались “линзы” можно было с уверенностью назвать южной, так как там преобладали тропики с их идеалистическими пляжами с белым песком и пальмами. Теперь же они оказались явно на севере – здесь были только суровые скалы, одинокое заброшенное строение и раскатистый шум высокого прибоя, который ежеминутно обрушивал лавины воды на берег. С моря дул удивительно холодный студёный ветер, который Мороний сразу же обозвал бореем, а остров маячивший вдали естественно стал для него “гипербореей”. Высокие горы, с которых они спустились, словно стены отгораживали теплую часть острова от этого крохотного пятачка, представляющего собой типичную каменистую тундру без единого деревца или кустика. Тем удивительнее для Стоуна было слышать от антиквара слова о том, что ему якобы удалось разглядеть зелень садов на другой стороне пролива. Впрочем к слову “удивительно” ему уже можно было бы и привыкнуть – всё, что происходило на этом острове, можно было без преувеличения описывать этим словом.

Глава 12. Цитадель власти

Оливер Грант не дошел до конца. В тот момент когда голубые нити под ним исчезли, он уже был всего в нескольких метрах от спасительного каменного кольца, означающего конец портала. Черные неровные камни внутренней шахты врат пространства уже брезжили совсем рядом и казалось до них можно дотянуться рукой. Превозмогая усталость, Грант выдернул клешню из пространственной трясины и в этот момент всё погасло. Когда гравитационное поле перестало работать, Оливер провалился вниз. Сквозь черную мглу он видел, что падает прямо на острые шпили камней. Спасительное кольцо осталось где-то высоко вверху, когда он больно ударился о шершавую поверхность и попытался ухватиться за нее пальцами. Они сорвались по мокрым и скользким граням и Оливер кубарем скатился ниже.

Холодная, обжигающе ледяная вода приняла его тело громким всплеском и Грант предпринял еще одну попытку дотянутся до скользких камней. Вогнав в трещину фаланги двух пальцев, он осторожно замер, стараясь не упустить хотя бы эту зацепку. Его окружала темнота и лишь на самом верху виднелся крохотный эллипс, тускло отливающий синим светом. Повернув голову назад, Оливер ничего не увидел. Такой черноты пространства ему еще видеть не доводилось – возможно, если бы силовое поле исчезло чуть раньше и он упал бы где-то посередине, то его ждала бы незавидная участь быть растворенным в космосе или сгинуть между мирами. Чернота была абсолютной и из нее не доносилось ни звука, в то время как под его ногами слышался плеск и легкое покачивание волн.

Он был везучим! Упасть у самого края пространственного разрыва – это дорогого стоило! Теперь главное не суетиться и не потерять своей зацепки. Как далеко еще продлевался реальный мир за его спиной, а где начиналась тьма? У него могло быть в запасе несколько метров, а могло не быть и тридцати сантиметров – не стоило проверять это на себе, аннигиляция материи штука неприятная. Оливер попытался зацепиться клешней за камни, но она для этого плохо подходила. Осторожно подтянув правую ногу, Грант нащупал под водой небольшой скальный выступ и оперся о него. Так, теперь не суетиться! У альпиниста всегда должно быть три точки опоры, ему придется довольствоваться двумя.

Вглядываясь в темноту перед собой, бывший начальник службы безопасности, а ныне одиночка и изгой, пытался если не увидеть, то хотя бы почувствовать как шли трещины в скальном грунте, чтобы спланировать свой маршрут. Прикрыв глаза, Оливеру показалось что он видит внутренним взором рисунок рельефа и он переставил руку. Да! У него получилось и теперь ладонь крепко лежала на небольшом уступе. Еще в детстве он с удовольствием решал головоломки и обожал проходить лабиринты – у него была особая чуйка находить оптимальное решение и на этот раз она его также не подводила. Он попробовал вытянуть вторую ногу из холодной воды и ему даже показалось, будто кто-то услужливо подставил руку прямо под его ступню и слегка подтолкнул его вверх. Чего только не привидится в темноте!

Оливер мрачно улыбнулся. В подобных обстоятельствах воображение человека всегда начинает играть в свои игры с сознанием. Вот и сейчас ему казалось, что он слышит тихий всплеск волн неподалеку от себя, а неведомая сила помогает ему опираться ногой на что-то мягкое и упругое. Грант на мгновение замер, пытаясь успокоить буйную игру разума и прислушался к своим ощущениям. Левая нога и вправду на чем-то стояла. Вот это нечто слегка переместилось, а потом обхватило его ступню покрепче. Словно змея, оно обвилось вокруг его лодыжки и поползло в сторону колена. Ощущения были вполне реальными и Оливер подумал уж не тьма ли пришла за ним, не желая отпускать свою добычу.

Внезапный рывок вниз прервал эти размышления. Нечто с такой силой потянуло его на себя, что Оливер едва успел набрать воздуха в легкие прежде чем его голова скрылась под водой. Хорошая новость была в том, что он не сходит с ума и все ощущения были реальны, плохая же состояла в том, что неведомое создание было намерено утопить его. Пытаясь ухватиться рукой за камни, Грант отчаянно дергался и сопротивлялся, стараясь выдернуть ногу из цепких объятий невидимого спрута. Но чудовище было сильнее его. Оно волочило его всё ниже и ниже, утаскивая на глубину, и вскоре уже в ушах почувствовалось мощное давление воды, которая пыталась порвать его барабанные перепонки. Инстинктивно перестав бороться, Оливер зажал пальцами нос и продул уши, выравнивая давление.

Ледяная вода обжигала его, но что еще хуже – морское чудовище явно тащило его в свою нору. Грант ощутил как его тело рывком пропихнули в узкое горлышко темного лаза, а затем дернули еще пару раз, протаскивая всё дальше и дальше в узкий тоннель. Перед глазами поплыли яркие искры, мозгу не хватало кислорода. Моментально вспыхнула картинка с лицом Евы – она улыбалась ему. Чувствуя как тело волокут всё дальше, Оливер отметил что теперь тоннель уже не шел вниз, а стал горизонтальным. Ева мягко улыбалась ему и сознание начало раздваиваться. Одна его часть погружалась в водоворот воспоминаний о любимой девушке, в то время как вторая – машинально отслеживала перемещение тела в пространстве ледяной воды.

Вот цвет воды вокруг стал чуть более светлым и Оливер отметил, что они миновали узкий лаз и оказались в открытом море. Здесь было гораздо светлее и сильнее ощущалась морская качка. Открыв глаза, Грант всмотрелся в очертания далекого осьминога, который упорно тащил его в своё логово, но более потакать ему Оливер не собирался. Образ Евы всё ещё улыбался ему, когда он изогнулся и изо всех сил вцепился руками в длинное щупальце, пытаясь отодрать его от своей ноги. Он и сам не обратил внимания как с силой сжал своей клешней упругую плоть врага и перекусил её. Морская бестия тут же рванулась в сторону, но отпустила его. Бешено заработав ногами, Оливер с силой принялся отталкиваться от водной толщи, пробираясь в сторону далекой поверхности. Легкие жгло и выворачивало наизнанку, цветные круги застилали всё вокруг и ему вдруг померещилось, что спрут, кружащий где-то рядом с немыслимой скоростью и пытающийся обхватить щупальцами за тело, имеет форму девушки. Видение Евы превратилось в подобие морской русалки с ужасным лицом и Грант кромсал её щупальца своей клешней, вырывая куски мяса и кровоточащей плоти.

Он уже ничего не видел. Соленая вода помимо воли проникала в рот, который непроизвольно открывался в попытке набрать воздуха, однако его не было. Размахивая клешней направо и налево, Оливер толкался ногами, чувствуя что поверхность уже недалека. Ярость вспыхнула в нем с новой силой, когда другое морское чудовище предприняло новую попытку утащить его за собой. Заорав прямо в воду, Грант вытаращил глаза и схватил клешней шею своего противника. Чувствуя как вода проникает в легкие и раздирает их немыслимой болью, он с силой стиснул свою клешню и оторвал голову врага, моментально обретя свободу.

Когда Грант вылетел на поверхность, то резкий кашель огласил воздух над побережьем. Серое небо извергало на него струи дождя, а огромные волны швыряли с места на место изможденное тело, но он с силой втягивал в себя живительный воздух, не обращая внимания на сильнейшую боль в легких. Резь в горле, сиплые натужные вздохи, слезы, которые заливали его лицо – такой была цена его победы над смертью. Молнии неистово сверкали в клубах тумана и с треском били в морскую поверхность, словно целясь в непокорное человеческое существо, которое никак не хотело умирать. Очередная волна подхватила его на самый гребень и с силой швырнула на острые камни прибрежной полосы, ударив головой об острую кромку. Оливер зажмурился от мучительной боли и тут же с силой вцепился руками в острые камни, не давая морской стихии оторвать себя от берега. Волна потащила его назад в море, но Грант ревя от ярости продолжал изо всех сил впиваться в грунт, сдирая кожу с ладоней и пальцев. Следующая приливная волна подхватила его заново и швырнула еще дальше, с шипением откатываясь назад, чтобы набраться сил и нанести новый удар. Подняв залитое кровью лицо, Оливер всмотрелся в силуэт одинокой каменной башни на берегу и пополз к ней. Он знал, что сегодня смерть уйдет ни с чем и был рад этому.

Глава 13. Пища богов

Когда Хельга очнулась вновь, служанка уже заканчивала процедуру омовения и собиралась уходить. Значит они снова проводили над ней эти ужасные медицинские эксперименты!

В памяти почему-то возник образ Джека, но она даже не знала как ей к этому относиться. С одной стороны при воспоминании о нем в душе Хельги возникало приятное чувство, схожее с ощущением того, как вернувшись в морозный день с улицы, ты берешь в ладони горячую кружку ароматного глинтвейна и делаешь первый глоток. Это теплое чувство расплывалось внутри, наполняя сознание уютом и мягкой радостью. С другой стороны именно Стоун передал её в руки Ван дер Деккена, который в свою очередь уже на второй день обменял девушку на что-то более ценное. Ощущение того, что ты – просто вещь, предмет торга и обмена, делало ее положение унизительным и невыносимым. Как он мог так поступить с ней?!

Она столько месяцев искала его, волновалась, предпринимала рискованные авантюры и совершала абсолютно немыслимые безрассудства – и ради чего?! Чтобы любимый человек при встрече не обмолвился с ней даже парой слов? Отдал ее в рабство этим уродливым тварям?!

Существо в холщовом балахоне словно уловило её мысль о себе и пристально посмотрело своими черными глазами в лицо немки. Замерев так на несколько секунд, рептилоид будто бы пытался по её выражению понять о чем она думает. Да, эти твари и впрямь были довольно чувствительными! Вынужденно наблюдая за ними уже несколько дней, Хельга сообразила, что у серо-зеленых тварей было очень остро развито чувство или вернее ощущение тревоги и опасности. Стоило ей плохо подумать или выругаться про себя, как Тени моментально реагировали на ее помыслы, будто улавливая их бугорками на своей ороговевшей кожей.

Грей сморгнул и продолжил перебирать инструменты на столе, а ее мысли, тем временем вновь вернулись к Джеку. А что если она не права? Может он тоже уже побывал в этой лаборатории и эти… она замялась, подбирая слова, чтобы снова не привлечь к себе внимания – эти существа… Что если они что-то сделали с Джеком? Ведь он провел на острове намного больше времени и возможно, что они уже успели покопаться и в его мозгу тоже. Мозг… он явно интересовал их.

Рептилоид плавно переместился вправо на несколько метров. Полы его длинного халата слегка колебались и Хельга уже давно разглядела странную “обувь” своих пленителей. Это было что-то наподобие сандалий, вот только не совсем обычных. Устройство в виде компактного диска позволяло своим обладателям парить на небольшой высоте над полом, отчего складывалось впечатление, что Тень не шла, а именно плыла по воздуху. Впрочем, таких чудес она уже насмотрелась здесь вдоволь и пора было подумать о том, как выбираться отсюда.

Тварь взяла какой-то предмет со стола и ловко развернулась на своем ховерборде вокруг своей оси. Взгляд неприятных вертикальных зрачков снова скользнул по её обнаженной фигуре, надежно пристегнутой за руки к металлической дуге у изголовья. К своей наготе она уже давно привыкла, а вот к привычке серо-зеленых уродов залезать к ней в мозг – нет. Телепатическое общение отчего-то было ей крайне неприятно.

Они проделывали это с ней каждый день. Вводили в её тело длинные прозрачные иглы, наполненные какой-то светящейся жидкостью, ничуть не заботясь хотя бы о минимальном наркозе или анестезии. Это было больно. Очень больно! Хельга хорошо запомнила самый первый раз, когда игла медленно вошла ей в пупок и сумасшедшая боль пронзила всё её тело. Слёзы брызнули из её глаз помимо воли, а ведь она собиралась быть сильной, хотела стоять насмерть до конца. Тогда-то в её голове и прозвучал впервые этот ужасный голос:

– Не бойся меня. Мы не причиним вреда твоему телу. Расслабься… и прими боль.

Грудь, сердце, горло, живот, гениталии, ноздри, темя – всё было предметом этих жутких исследований.

После каждой такой экзекуции, во время которой её тело пронзали иглами и затем опускали в странный, липкий словно смола, раствор, она погружалась в сон. Это не был обычный сон с картинками и приятным отдыхом. Это было погружение в особое, ни с чем несравнимое состояние, граничащее между жизнью и смертью. Они словно готовили её к чему-то, каждый раз усложняя и удлиняя процедуру. В этом вихре ярких вспышек, перемежающихся с темной бездной, она ощущала как нечто большое и неведомое словно бы соприкасалось с её сознанием. Это были странные видения, которые были ей смутно понятны, хотя они и не имели конкретной формы. Неведомая информация прогонялась через её мозг, который в этот момент вовсе не принадлежал ей. Они использовали его для каких-то своих целей и девушка могла лишь наблюдать за тем как странные радужные образы проносятся перед её внутренним взором. Часто под конец процедуры она видела большой светящийся куб, который вращался в темном пространстве, слегка изменяя свою форму и превращаясь из куба в округлый кристалл, и вновь становясь кубом. На него было больно и неприятно смотреть, хотелось закрыть глаза, но они и так уже были закрыты. Созерцание этого видения словно выворачивало наизнанку её сознание и возникало сильное головокружение, отчего её начинало тошнить. А потом она приходила в себя.

– Сегодня мы заглянем немного глубже, – голос возник в голове внезапно и Хельга слегка вздрогнула, очнувшись от своих мыслей.

– Будь ты проклят! – немка хотела плюнуть в ненавистную рожу, но металлический обруч уже перехватил её горло и она не смогла пошевелиться.

Рептилоид плавно подплыл к ней на своем диске и по его зеленой морде пробежали диковинные фиолетовые прожилки, словно подсвеченные изнутри. Тонкая игла приблизилась к изможденному лицу блондинки и она покорно закрыла глаза. Жуткая процедура началась вновь.

Глава 14. Deus ex machina

Мороний стоял напротив большой изумрудной скрижали с изображением незавершенной пирамиды и сияющим глазом сверху и пытался вновь настроиться на получение информации от энергострун. Разговор с Джеком о кровавых обрядах здорово выбил его из душевного равновесия и теперь ему нужно было побыть немного в одиночестве, чтобы восстановить его. Однако ничего не выходило. Рядом с ним постоянно кто-то находился и это мешало обрести спокойствие. Вот и сейчас словно по желанию злого рока недалеко от него, прихрамывая на одну ногу прошел Пирсон, который вдруг остановился, и бегло взглянув на скрижаль, полез в карман и извлек оттуда изрядно потрепанный и мятый доллар.

– Практически один в один, – заметил он, сравнивая рисунки и невольно вторгаясь в личное пространство антиквара. Он процитировал надпись на латыни над головой орла: – Е pluribus unum. Единое из многих… Я до сих пор удивлен тому, что орел собирает сознания умерших в единое целое и знание об этом было ежедневно у всех нас на виду, будучи напечатанным на каждой банкноте и выбито буквально на каждой монете.

– Не удивительно…В этом и есть суть символизма, – пробурчал Мороний, недовольный тем, что его уединение снова прервали. – Символы всегда были набором условных знаков, смысл которых понятен только посвященному.

– Да, но только на этих затерянных в пространстве островах нам удается постичь эти смыслы. Интересно, что означают 13 ступеней пирамиды, на которую вы смотрите?

– Вообще-то я не просто смотрю, а размышляю. Хоть вы и вклиниваетесь в этот процесс! – раздраженно заявил антиквар, понимая что его всё же втягивают в беседу. – У цифры 13 не просто есть какое-то значение, оно судя по всему, главенствующее! Вы только посмотрите сколько раз оно повторено на вашем долларе – 13 знаков в лозунге ANNUIT COEPTIS, 13 звезд в символе царя Давида над головой орла, 13 стрел в одной лапе у орла и 13 плодов на оливковой ветви в другой. Это я еще не говорю о тринадцати полосках на щите и многом другом.

– Ну, тринадцать полос на флаге символизируют изначальное количество объединившихся штатов…

– Да, сейчас! – раздраженно взорвался Мороний. – После всего, что мы видим здесь, вы всё ещё верите в мифы, которые для нас сочинили?! Это же подгонка. Количество штатов тут абсолютно ни при чем, ложное объяснение для простаков!

– А что же это тогда по вашему? Астрологическое число Луны или количество граней у плода познания, от которого вкусили Адам и Ева?

Глава корпорации был задет словами старика и неожиданно ощутил, что раздражение антиквара передалось и ему. Можно подумать только у Морония сейчас были причины для переживаний. Мир самого Кайла Пирсона разрушился точно так же! Он положил всю жизнь на поиски легендарной Атлантиды и что же он видит, когда желание наконец-то исполнилось?! Серо-зеленых ящеров, в которых с огромной вероятностью превратится и он сам? Его рана на ноге болела гораздо меньше чем раньше, но зеленый цвет ороговевшей кожи, о которой Кайл никому не говорил, здорово его беспокоил. Впрочем он сильно надеялся, что мутации происходят только на острове грешников, а на этом острове его ждет исцеление.

Желания продолжать разговор уже не было и Кайл решил уйти, но тут вдруг Мороний разразился потоком мыслей.

– Я считаю, что число 13 – это великолепный пример искаженной истории! Тринадцать и впрямь связано с Луной, потому что полнолуние обычно наступает именно на 13-й день с момента ее рождения. И именно из тринадцати сидерических лунных циклов состоит календарный год. Многие считают число 13 несчастливым и даже запрещают его использовать. Например в гостиницах, небоскребах или в нумерации самолетов. В представлении западных культур магическая цифра 13 всегда была уродством, ибо шла за идеальной 12. Двенадцать часов на часовом круге, двенадцать месяцев, двенадцать знаков Зодиака.

– А вы с этим не согласны?

– Конечно же, нет! До появления религиозных предрассудков число 13 имело вполне нормальное значение. В нумерологии оно обозначает человека с сильным духом, который всю жизнь стремится к любви. В нем сочетается “десятка” силы духа и триединство Бога. Правда, в 13 отсутствует логическое начало и поэтому оно может считаться и числом безумцев. Но западная цивилизация не любит число «тринадцать» исторически! Здесь и смерть Иисуса Христа после тайной вечери, где он был тринадцатым, и тринадцать соучастников на шабаше, где последний – это обязательно Дьявол. В пятницу 13-го король Филипп приказал арестовать всех членов ордена Тамплиеров и так далее. Однако в Кабале странным образом совпало обозначение «тринадцати» и перехода через смерть.

– Вы постоянно упоминаете западные предрассудки. Можно подумать, что на востоке их нет.

– Есть, но к числу 13 они относятся совершенно по другому. Для них это символ потенции и здоровой крови, и поэтому всё, что связано с продолжением рода и семейственностью они окружают «13», стараясь например, назначать на этот день свадьбу или зачатие ребенка. Но это не только на Востоке! У тех же индейцев майя это сочетание считали священным и счастливым, а поскольку они жили по лунному календарю, то имели 13 месяцев в году и 13 знаков Зодиака. Кстати, самым удачливым из них считался последний и назывался он “Змееносец”. Да, что там! Именно тринадцать богов восседали на Олимпе в Древней Греции, 13 врат милосердия после смерти упоминает Кабала. У древних египтян цифра 13 обеспечивала им светлую загробную жизнь.

– А в математике существует именно 13 архимедовых тел, – почему-то задумчиво произнес Пирсон.

– Ну, вот! – запальчиво кивнул головой Мороний, хотя и понятия не имел что за тела были придуманы Архимедом. – Конечно, то что мы теперь видим тринадцати-ступенчатую пирамиду в храме этих рептилоидных греев меня несколько смущает, но… Но как к ним относиться после всего, что мы узнали об их голубой крови я пока даже не знаю. Думаю, что они инопланетяне, прилетевшие к нам на своем НЛО из далекого космоса!

Тут уже с подобным выражением оказался не согласен Кайл Пирсон. Глава корпорации покачал головой и возразил:

– Я бы сформулировал это иначе, – осторожно начал Кайл, – думаю, что слово “ино-планетяне” использовано вами верно, однако его следует рассматривать в другом ключе, а именно как “иные” на нашей планете. Они живут тут тысячи лет и судя по всему приложили руку к человеческому обществу даже в большей степени, чем мы сами. И я не уверен, что физиологически мы кардинально отличаемся от них.

– То есть как это не отличаемся?! Взгляните на мою кожу, строение тела, волосы на голове, зрачки, великолепную бороду и так далее – ничего общего!

– Я говорю не про внешнее различие, а про внутреннее устройство нашей нервной системы, – спокойно возразил Пирсон, который всю жизнь изучал арсантов и довольно хорошо разбирался в нейробиологии. – Ведь у каждого из нас имеется вовсе не один мозг, а несколько!

– Это вы про правое и левое полушария?

– Нет. Я говорю, что внутри нашей черепной коробки расположены два разных мозга, и первый из них так и называется – “рептильный”. Считается, что он появился у животных несколько десятков миллионов лет назад и обеспечивает выживание живого существа в опасных условиях. Это древний, пещерный мозг, отвечающий за животную, я бы сказал инстинктивную и бессознательную сторону нашей жизни.

– А что ж тогда второй мозг?

– Второй мозг – это неокортекс. Его возраст учёные оценивают всего в несколько десятков тысяч лет. Именно он отличает нас от животных, которые управляются исключительно рептильным мозгом. Неокортексом мы думаем, размышляем, анализируем ситуацию, воспринимаем окружающий мир. Он отвечает за наш разум, интеллект, логику, творчество, общение с другими людьми, рациональность, воображение. Это тончайшая кора, которая у млекопитающих лишь едва намечена, в то время как у человека располагается над обоими полушариями и отвечает за всё вышеназванное. Кстати, у нас имеется ещё и лимбический мозг, который управляет нашими эмоциями.

– Не понимаю вас, – искренне заметил антиквар, – вы что же, хотите сказать, что «мозг человека» занимается вопросами смыслов и целей, «мозг млекопитающего» – отвечает за эмоции навроде любви и гнева, а «рептильный мозг» ведает вопросами выживания и продолжения рода?

– Ровно так. И если посмотреть на анатомическое расположение этих “центров управления” нашим телом, то вы увидите, что именно рептильный мозг “прикреплен” напрямую к спинному мозгу и управляет нашими телодвижениями. Так что телом и человеком в целом вначале управляют именно древние инстинкты, затем эмоции, а уж потом, если до этого доходит, – разум и сознание.

– Лично у меня разум на первом месте, – безапелляционно заявил Мороний и гордо выставил свою черную бородку вперед.

– Да, бросьте! В инстинктах нет ничего плохого. Они отвечают за выживание, защиту территории, размножение и так далее. Вы ведь кушаете не потому что вы умный, а потому что таков один из ваших инстинктов. Инстинкт выживания спасает нас в опасных ситуациях, обеспечивает выживание в экстремальных условиях. Также он навязывает нам поступки, которые повышают наш социальный статус в обществе.

– Зачем это?

– Да всё просто – чем выше статус, тем безопаснее. Вожди и их ближайшее окружение, как правило, хорошо обеспечены, полноценно питаются и погибают в последнюю очередь. Инстинкты дают нам помимо прочего склонность к агрессии, способность к обману, возможности следовать шаблонам и ритуалам.

– Агрессия и обман – это всё явно не про меня. Ваша теория неверна и не описывает такие высшие существа как…, – тут Мороний осекся потому что чуть было не сказал “как я сам”, но это прозвучало бы слишком нескромно. Однако Пирсон и так понял его мысль.

– Я вам так скажу. Всё зависит от условий жизни и окружающей среды. Если человек живёт в трудных природных условиях или находится в постоянной опасности, например в обстановке военных действий, то его инстинкты будут активны и сильно повлияют на поведение. Если же человек живёт в благоприятных условиях и чувствует себя безопасно, имея стабильные доходы и полноценное питание, то инстинкты потихоньку «отключаются», а рептильный мозг впадает в спячку. Тут действительно все решения принимаются разумом, жизнь течет предсказуемая и осознанная. Но при этом надо понимать, что когда возникнет опасность, то человек не будет готов вовремя распознать её и защитить себя.

С этой мыслью антиквар спорить не стал. Какая-то крупица правды в словах Пирсона присутствовала, но признавать в себе существование мозга рептилии, да еще и управляющего его поведением – ну, уж нет! Может в других и были такие склонности к агрессии и обману, но не в нём. Хотя если посмотреть на систему тайных обществ, выстроенных рептилоидами на земле, то всё это могло оказаться правдой. “Иные” среди нас. Что-то в этой фразе Пирсона показалось ему знакомым и вдруг Мороний вспомнил! Это же были слова президента Кеннеди незадолго до его гибели!

– Кайл, а вы помните речь Джона Кеннеди, которую он произнес в апреле 1961 года? Ну, ту в которой он явным образом поднял вопрос о тайных обществах.

– Это где он впервые употребил термин “мировой заговор” и некое теневое правительство земли? Вы думаете он имел в виду именно греев?! Никто ведь его тогда не понял и все решили, что речь шла о работе прессы и недопустимости цензурирования исторических фактов.

– Естественно! Он же был связан по рукам и ногам и не мог озвучить всё как есть. Но он готовился к этому! Серьезно и обстоятельно. Конечно, он тогда не знал того, что знаем мы находясь здесь, в Цитадели. И потому за 10 дней до своего убийства Кеннеди потребовал, чтобы спецслужбы передали ему всю информацию об НЛО и пришельцах – он собирался выступить на эту тему в ООН! Вы же помните как он тогда толкал Америку к освоению космоса?! – Мороний перевел дух и продолжил уже спокойнее. – Он и понятия не имел, что иллюминаты, сидящие в АНБ и разведке подчинялись вовсе не ему, а Совету стражей. Он слишком глубоко копнул и Тени моментально нанесли свой удар, устранив непокорного Президента.

– Мне казалось, что после его убийства этим делом занялся его брат, Роберт. Он ведь был министром юстиции и довольно долго копался в архивах, пытаясь понять причины произошедшего с Кеннеди-старшим.

– Да, и поэтому его они тоже убили. А спустя еще 5 лет эстафетную палочку принял подросший младший брат – Эдвард Кеннеди, но его тут же ждал несчастный случай – машина упала в реку. Все кроме него погибли. И хотя он каким-то чудом выжил, но после столь явного намека заткнулся навсегда, отступившись от запретной темы.

– Мда, похоже, что рептилоиды и впрямь умеют защищать свои тайные интересы…

– Мистер Пирсон, можно вас на минуточку? – это был голос Джека, который наконец-то нашел укромный уголок, в котором ученые уединились и спорили друг с другом.

Кайл извиняясь кивнул Моронию, и слегка прихрамывая, зашагал в сторону Стоуна.

Глава 15. Эпилог

Повернувшись спиной к утесу, она вновь устало опустилась на поваленное дерево и грустно вздохнула. Взглядом подняв с земли очередной камень, девушка посмотрела на толстый ствол лиственницы, росшей шагах в сорока от нее, и с силой метнула булыжник в дерево. Сила ее броска была сопоставима с мощной катапультой и гранит, повинуясь мысленной команде, полетел со скоростью пули. Камень со свистом рассек воздух, но не долетев до коры дерева сантиметров десять, вдруг внезапно остановился. Это было странно и девушка впервые за целый день удивленно вскинула вверх брови.

Камень не просто висел в воздухе – его удерживала крепкая мужская ладонь, поймавшая острый булыжник на лету. Присмотревшись, она заметила как из кустов, шурша листьями, появилась фигура плотного мужчины с седой бородой и хитрыми карими глазами. Он был одет в простую домотканую рубаху, светлые шаровары и опирался на высокий посох. Старец мягко разжал ладонь и пойманный камень послушно упал на землю. Девушка моментально подобралась и встала с трухлявого пня, на котором сидела возле самого обрыва.

– Ну, здравствуй, Ева, – со спокойной полуулыбкой произнес незнакомец.

– Откуда вы меня знаете?!

– Всё просто, – старец сделал несколько уверенных шагов вперед и остановился, выдерживая некоторую дистанцию. Затем он покопался в своей холщовой торбе через плечо и извлек оттуда небольшую фотокарточку, слегка покоробившуюся от влаги – Здесь написано твоё имя…

– А вы кто?

– Меня зовут Тихон, отец Тихон Григорьев…

Старик сделал шаг вперед и Ева тут же подняла с земли острый булыжник, который предостерегающе завис в метре над землей. Но отца Тихона это не остановило и он спокойно подошел к девушке, протягивая ей бумажный прямоугольник.

– На обороте написано “Ева + Оливер”. Это твой друг? – у Тихона был приятный глубокий голос и от него веяло какой-то искренней заботой и интересом.

– Не знаю, – девушка почему-то расслабилась и камень упал в песок. – Я ничего не помню – кем я была, чем занималась, как здесь оказалась… Какая-то пустота застилает мой разум!

– И ты бросаешь эти камни в надежде вспомнить откуда у тебя эти способности?

Девушка просто кивнула и слегка пожала плечами.

– Ты позволишь? – седовласый отец указал рукой на ствол дерева.

Ева слегка подвинулась и Тихон молча сел рядом с ней, глядя с обрыва в сторону безбрежного голубого моря, над которым густой пеленой висела белая дымка, уходящая к горизонту сизыми полосами и сливающаяся с облаками. Наблюдая за тем, как одинокий орел парит в вышине и исчезает в далекой полупризрачной синеве, старец произнес тихим голосом:

– Где-то там вдалеке, в тысячах километров отсюда, некогда располагалась Пасифида, родина человечества…

Темноволосая девушка перевернула прямоугольник картона и с грустью посмотрела на фотоснимок, на котором Оливер Грант радостно улыбался, обнимая Еву за плечи.

– Он приходил ко мне сюда… Но кажется я обидела его… и он ушел.

– Это не страшно. Тот, кто искренне тебя любит – никогда не предаст. Даже если у него есть сотни причин бросить тебя – он всегда найдет хотя бы одну, чтобы остаться.