Есть ночь, которая никогда не кончается. Глубоко, в тёмном и опасном сердце Лондона скрыта Тёмная Сторона, империя, над которой никогда не всходило и никогда не зайдёт солнце. Бизнес — империя, греха и коррупции, чудес и диковинок, здесь все мечты сбываются, — воплотите свои мечты, по весьма разумным ценам…

Острые ощущения и леденящие тайны скрытого мира, возникают перед вами во всей их неряшливой красе… Но всё это, не для неврастеников. На Тёмной Стороне, где всегда три часа ночи, — ночь, это время искушения человеческого духа, время потакания тайным потребностям, здесь не бывает рассвета.

Вы можете найти самые крутые клубы и самую безумную музыку, вечеринки, которые никогда не кончаются, — пока хоть у кого-то есть наличные в кармане или кредитные карты с положительным балансом, веселье будет вечным. Выбери для себя красные туфли, и танцуй, пока не истечёшь кровью. И никогда не жалуйся, что тебя никто не предупреждал.

В ночи, которая никогда не кончается, вы можете найти героев и злодеев, богов и чудовищ, ангелов и демонов, и вы можете быть уверены, что где-то кто-то всегда поёт блюз. Горячий неон горит, как извещение из Ада, в то время как мужчины и женщины с дурным прошлым и неопределённым будущим толпятся на скользких от дождя улицах в погоне за удовольствиями которые возможно не имеют названия, но, безусловно, имеют свою цену.

Искушение подмигивает из-за каждого угла, и всегда есть тихая задняя комната, где вы можете продать свою душу. Свою, или чью-то ещё. Танцуйте на улицах, бродите по ночам, поставьте свою душу на бросок костей, а потом улыбнитесь дилеру и спросите, можете ли вы удвоить ставку, или это конец… игры? На Тёмной Стороне вы можете преследовать любую свою мечту, которая у вас когда-либо была, если она не начнёт преследовать вас…

Эта ночь, никогда не кончается. И это самая надёжная ваша ставка…

Я бродил по переполненным улицам Тёмной Стороны, продираясь через все отчаянные предложения и сомнительные сделки, через всех проклятых и униженных, мимо потерянных душ, ищущих, что-то, что они могли бы купить и назвать это любовью, и везде, куда бы я ни шёл, люди быстро и вежливо кивали мне — из уважения.

Я всё ещё не привык к этому. Джон Тейлор — это имя с которым можно было на ночных улицах творить магию, имя, которое внушало страх и надежду, порицаемое имя, но репутация которую я создал за годы работы над делами, к которым никто другой и не приближался, в основном работала на то, чтобы держать людей на расстоянии вытянутой руки.

Моя репутация всегда заключалась в том, чтобы вселять ужас в сердца нечестивых и держать всех остальных на безопасном расстоянии, для их же собственного блага. Я не привык к тому, что люди ненадолго задерживаются, чтобы улыбнуться, или почтительно кивнуть. Мне всё время хотелось оглянуться через плечо, чтобы увидеть, на кого они на самом деле смотрят.

Я целеустремленно шёл по переполненным улицам, и люди быстро расступались, чтобы убраться с моего пути. По крайней мере, на это я всё ещё мог рассчитывать. Улицы, — они выглядели, как всегда… Горячие неоновые вывески со всех сторон, безвкусные, как адское ассорти, и столь же вредное, глянец для всякого сосунка, который думает, что Тёмная Сторона является всего лишь ещё одной игровой площадкой для тех, у кого больше денег, чем здравого смысла.

О, вы могли бы найти здесь все обычные туристические хитрости, но у наших хитростей есть зубы и бесконечный аппетит на дураков. Я проходил мимо сомнительных заведений, зданий наполненных грехом, всё это было бесславным и аморальным, но всё ещё ярким и блестящим, как любая мишура.

Мимо тёмных переулков, где мрачные фигуры заключали сделки, которые не могли быть заключены при свете. Мимо женщин, оплакивающих своих демонических любовников, и мимо сломленных, рыдающих, покинутых мужчин, мимо золотых мальчиков и золотых девочек с безвкусно накрашенными глазами и холодными, застывшими улыбками на губах. Любовь на продажу, любовь, или что-то в этом роде…

Уличные торговцы, были в полном составе, выстроившись вдоль тротуара, продавая свои дешёвые и красочные товары с раскладных киосков, или распахнутых чемоданов на стульях. Я притормозил, так, чтобы бросать взгляды туда — сюда, несмотря на мои превосходные инстинкты. По большей части продавали вездесущий туристический мусор. Ярко раскрашенные вручную “Кувшины Тоби” с понимающими улыбками, которые будут предупреждать, если кто-то отравит напитки, которые в них налиты.

Фигурки с Джоан Вад — (персонажем Корнуэльского фольклора — Королевой Пикси), Блуждающие огоньки… Зажгите их, чтобы гарантировать хорошую погоду… Бутылки колы “Лурдес”, реальный товар! Все новинки порно, — фильмы, от восходящих знаменитостей. Или, от падших… На DVD, Blu-Ray, в 3D и 4D. Некоторые, так разгорячились, что их вместилища с драгоценностями вспотели. И невообразимое разнообразие — исходящих дымом киосков, предлагающих еду, так быстро, что это может спровоцировать у вас расстройство кишечника, прямом в процессе её поглощения…

- “Свиные рульки”! - “Глазастые Жабы в горшочках”! - “Тушёная медвежатина”! - “Колбаски из угря фаршированные лемминг гарниром”! И, кое что извивающееся на палочке!

Самые обычные кричалки… Однажды я видел, как пирог спрыгнул со своего прилавка и ушёл сам по себе. Я больше никогда не буду есть из продуктового ларька.

Уличные торговцы имеют дело со всевозможным странствующим мусором, что появляется на Тёмной Стороне, через Временные Сдвиги и Двери измерений, или от туристов, вынужденных опустошать свои карманы и продавать всё, что у них есть, в обмен на билет домой. Высокотехнологичные артефакты и сбивающие с толку личные вещи, древние сокровища и диковинки, или предметы из альтернативного будущего.

Из всех Миров, которые когда-либо существовали, и из тех, которые возможно уже никогда не будут существовать. Изредка, с чем-то отдалённо напоминающим руководство по эксплуатации, без какой-либо истории, или гарантии на возврат денег: ” Покупатель, будь осторожен, и, пожалуйста, не открывай это, пока не окажешься на безопасном удалении”!

Ночь стояла жаркая и душная, а воздух был более чем обычно спёртым. Из открытых дверей дюжины различных этнических ресторанов доносились пикантные запахи, достаточно сильные, чтобы вызвать слёзы на глазах и подпалить ваши пятки.

Всевозможная музыка из тех клубов, которые никогда не закрываются, от горячих блюзов на саксофоне до тяжёлых басовых партий, которые вибрируют в ваших костях. Неприятности витают в ночном воздухе, секс и насилие — опутывают вас. На Тёмной Стороне всё как всегда.

Машины с рёвом движутся вверх и вниз по улицам, никогда не замедляясь, не останавливаясь. На Тёмной стороне нет светофоров, у транспортных средств, которые каждый день бросают вызов законам физики, нет времени на правила дорожного движения. Всевозможные странники перемещаются по Тёмной Стороне, от мест, которые лучше не посещать, до мест назначения находящихся за пределами нашего понимания.

От экипажей, запряженных лошадьми, до гигантских цистерн с глубокой заморозкой; чёрных, хаотично перестраивающихся такси, применяющих установленные на турелях пулемёты, — в разборках, на спорных территориях. Супер-обтекаемые автомобили из альтернативного будущего, машины скорой помощи работающие на дистиллированном страдании, и сочленённые транспортные средства, перевозящие тайным путями загадочные грузы. В то время, как над головой медленно движется нечто, габаритами с дюжину самолётов, нечто гротескной формы затеняющее звёзды на небе, и можно услышать хлопанья его крыльев…

Поэтому, если вы хотите перейти с одной стороны улицы на другую, вам придётся сплясать джигу, или сделать то, что делают все остальные, и просто воспользоваться подземным переходом… Спуститесь по лестнице, идите по серому бетону туннеля который проходит под всем хаосом и ужасами движения наверху.

В подземном переходе вы в гораздо большей безопасности, чем где-либо на улице, потому, что все туннели подземного перехода контролируются и охраняются Властями к всеобщей выгоде. Нельзя допустить, чтобы туристы пострадали до того, как наши многочисленные и ненасытные предприятия выжмут из них всё, до последнего пенни.

Я прошёл по ярко освещённому коридору, и, в отличие от улицы наверху, здесь все были уравновешены, вежливы и ни в коей мере не проявляли агрессии, и давали всем остальным достаточно места. Потому, что каждый подземный переход патрулируется невидимыми квалифицированными полтергейстами. Любезность властей. Вы никогда не увидите их, но если вы создадите какие-либо проблемы, они вывернут вас наизнанку в одно мгновение.

После чего оставят вас в покое. Удивительно, как долго вы сможете жить в таком состоянии, прочувствуйте всю прелесть своего положения… И это стандартное наказание. Реально разозлите полтергейста, и он продемонстрирует, что у него не только реально отвратительное чувство юмора, но и абсолютно нет тормозов, когда дело доходит до всевозможных ужасающих экспериментов с человекоподобными формами.

Но они ничего не могут сделать с виртуозами от граффити. Очевидно, они считают их ниже своего достоинства. Поэтому, стены покрыты пересекающимися каракулями и одами, и срочными сообщениями из подсознания Тёмной Стороны: “Познакомьтесь с новым Уокером, таким же, как и прежний Уокер”;

“Эдди Бритва, делает всё с хирургической точностью”; “Суперсексуалы всего Мира — Объединяйтесь, вам нечего терять, кроме своих оков”! “Куда подевались все эльфы, и кого мы должны благодарить”? И, нечто слегка интригующее: “Впустите солнечный свет”.

И, конечно, неизбежные уличные музыканты. Я думаю, что полтергейсты позволяют им болтаться поблизости, чтобы скрасить свою бесконечную работу. Но только до тех пор, пока музыканты поддерживают профессиональный стандарт.

Бездарных и чрезмерно амбициозных часто можно увидеть ковыляющими из подземного перехода со своими инструментами, засунутыми туда, где не бывает лунного света. Я подкидывал лишнюю монету, в каждую кепку, или протянутую руку мимо которой проходил, на том основании, что колесо вращается для всех нас, и карма может быть настоящей сукой. Единственная разница между любым из нас и бездомными — это один реально плохой день.

Повседневные уличные музыканты стояли вдоль дороги, как обычно выкладываясь по полной. Трио Греческих Муз — исполняло похабную Ска — версию “Баллады о Блуднице — Эскимоске Нелл”, в гармонии со своими телесами, дополняя процесс жестами… (… Ой, как два лося и Олениха…). Чревовещатель с чучелом вампира, заставил кровососа исполнять: “Люблю тебя, пока солнце вновь не взойдет”, - пока смакую пинту крови…

Старомодный призрак, с головой, зажатой в подмышке, пел дуэтом: “Я поймал тебя, Детка”. И панк-квартет доморощенных парикмахеров устроил настоящий бардак, с этой старой любимицей панков: — “Она сношала меня своей цепной пилой, и это было подобно поцелую”.

Немного стиля может быть опасной вещью…

Я вышел из перехода на противоположной стороне улицы, перешёл от подземных джунглей, в престижные джунгли делового района. Люди начали уступать мне ещё больше места, часто даже отступая в сторону, чтобы дать мне пройти. Конечно, они отступали в сторону не ради Джона Тейлора, частного детектива, а ради нового Уокера, представителя Властей. Могучие, но безликие, серые элиты, которые управляли Тёмной Стороной, просто потому, что могли это делать.

Некоторые люди исчезли в тёмных дверных проёмах, или скрывались в ещё более тёмных переулках, а некоторые резко разворачивались и направились туда, откуда пришли. Часть меня считала, что я смогу привыкнуть к этому.

Я остановился на мгновение, чтобы рассмотреть своё отражение в витрине магазина, увидеть, изменил ли меня мой новый авторитет каким-либо образом. Но то же самое потрёпанное лицо смотрело на меня, только немного более потрёпанное и измученное, теперь, когда я приблизился к границе своих тридцати.

Тот же длинный, белый плащ, традиционный доспех для потрёпанного странствующего рыцаря. Высокий, смуглый и достаточно красивый на расстоянии, — это я, с холодными глазами и ещё более холодной улыбкой. И, возможно, только я могу заметить хроническую усталость, от того, что пережил множество тягот. Я сконцентрировался и придал своему лицу привычное выражение, и продолжил свой путь.

Мне чрезвычайно выручает то, что у меня есть особый дар находить вещи и людей. Хотят ли они быть найдены, или нет.

Было время, когда обременённые и бесправные, отчаявшиеся и измученные ведьмы подходили ко мне на улице и приветствовали меня как Короля в изгнании. Как законного правителя Тёмной Стороны… Я отказался от этой сомнительной чести, но несмотря на все свои старания, стал новым Ходоком, что и больше, и меньше, чем Король. Я стал тем самым Уоккером, против которого боролся большую часть своей жизни. Я полагаю, что все мы в конечном итоге перерастаем самих себя, — отцы и дети…

Я направился вглубь делового сектора, мне было о чём подумать. Я шёл в свой офис, а я редко это делаю, хотя бы потому, что это нервирует меня. Я мог бы воспользоваться Переносным Временным Сдвигом, встроенным в мои золотые карманные часы, в этот последний подарок от предыдущего Уокера. Я убил его. Сдвиг мог бы телепортировать меня прямо к двери моего кабинета, но… Я чувствовал потребность прогуляться, идти по знакомым улицам и чувствовать, дыхание Тёмной Стороны.

Мой офис располагается в довольно престижном, почти респектабельном районе, где никому и в голову не придёт обирать туристов. Они совершают колоссальные финансовые сделки и ежедневно без колебаний изымают миллионы у беззащитных. Большая часть местных зданий — это скучные, официальные, бездушные деловые центры с неброским стилем и невнятным характером.

Вы всегда можете определить, что попали в деловой район, потому что туристы, клиенты и искатели запретных знаний, кажется исчезают, сменившись чиновниками в элегантных костюмах с волшебными портфелями, демонстративно вбивающими короткие команды в свои мобильные телефоны, чтобы все остальные понимали их статус.

Спешат на свои очередные собрания, чтобы кого-нибудь облапошить, пока их самих не облапошили. Здесь трудятся наёмные полицейские, профессиональные охранники и парни-заводилы, в своей частной и весьма безвкусной униформе, и с разнообразнейшим оружием. Они здесь, чтобы обеспечить соблюдение… ну, если не закона, то, по крайней мере, корыстных интересов своих работодателей.

Бизнесмен с невозмутимым видом может присвоить миллионы, но он не потерпит, чтобы его карман обчистили по дороге на работу, или обнесли его офис, пока он отсутствует.

Все наемные копы знали, кто я такой, но никто из них даже не шагнул вперёд, чтобы бросить мне вызов. У них не хватило смелости встретиться со мной лицом к лицу, пока я был всего лишь частным детективом, и теперь, когда я стал Уокером, всё, что требовалось, — это случайный холодный взгляд, чтобы поставить их на место. Некоторые из них даже отдали мне честь, когда я проходил мимо, хотя никто из них не мог заставить себя улыбнуться.

Я пересекался с большинством компаний, которые предоставляли костюмированных полицейских, и это были истории, в которых полицейские, как правило сразу стреляли, и только потом, — через посредника задавали вопросы. Они ненавидели меня, а я презирал их. Они всё ещё твёрдо стояли на ногах, только потому, что рядом со мной не было Сьюзи.

Если бы Сьюзи Дробовик шла рядом со мной, они бы убежали и спрятались, дожидаясь нашего отбытия. Хотя, честно говоря, большинство людей делают это, когда видят, что Сьюзи направляется в их сторону. Если у них есть хоть капля здравого смысла.

Наверху, на фасадах старых зданий, горгульи немного сдвинулись на своих насестах, чтобы отчётливо рассмотреть меня. Я решил держаться дальней стороны тротуара. У горгулий элементарный, незамысловатый юмор, при полном отсутствии сдержанности, когда дело доходит до использования их экскрементов. Статуи немного отодвинулись назад, в свои ниши, когда я проходил мимо, но, их каменные глазные шары медленно двигались в глазницах, следили за мной, с едва уловимым скрежетом.

Двери тихо закрывались и запирались, а окна внезапно становились зеркальными. Хорошо быть Уокером… А потом мне пришлось внезапно остановиться, так — как В9 возникло из ниоткуда, прямо передо мной. B9 — это мерцающая белая форма, — нечто человекоподобных пропорций и неясного научного генеза.

Однажды кто-то попытался объяснить мне это, но я заснул в тот момент, когда они использовали в соей аргументации слово — квант. Достаточно сказать, что В9 — это Объект искаженных энергий, ужасающей силы, движимый моралью, которую не так то и легко понять, нам, смертным людям. Оно свободно бродит по Тёмной Стороне, потому, что никто не придумал, как это остановить, являясь то одному, то другому, раздавая слова мудрости и предупреждения и адски всех раздражая.

Оно перемешается тайными путями, идёт по своему избранному пути, и по-крупному наступает всем на мозоли. Каким-то образом он, или она, или оно потеряло связь со временем, и, очевидно теперь видело Прошлое, Настоящее и Будущее, просто, как разные направления, и теперь, казалось, чувствовало себя обязанным информировать определённых людей о предстоящих значимых событиях.

Самыми странными, бессмысленными и обескураживающими способами. Люди мирятся с присутствием B9 только потому, что… — любое преимущество лучше, чем никакого. Мерцающая, почти человеческая фигура покачивалась и искрилась передо мной, её голос был хриплым шёпотом.

— Каков единственно возможный опыт для человека, у которого всё есть? Ну, конечно, потерять всё. На “иды” остерегайтесь Мартовского Зайца. Прошлое всегда рядом, оно подстерегает нас чтобы устроить засаду. И даже самая длинная ночь должна когда-нибудь уступить место рассвету…

Он исчез прежде, чем я смог придумать подходящий ответ, поэтому я пожал плечами и пошёл дальше.

Мой офис располагался на третьем этаже высокого ультрасовременного здания в стиле хай-тек: сверкающая сталь и односторонние зеркальные окна, обращённые холодным, пустым фасадом к остальному миру. Количество этажей в здании, как правило, варьировалось в зависимости от того, насколько успешными были различные предприятия, расположенные внутри здания, и насколько часто они сдавались в субаренду.

Конечно, моё здание было таким же высоким, как и окружающие его. Один только взгляд на вершину этой высотки вызвал у меня что-то вроде невесомости и головокружения, как будто мои ноги могли внезапно потерять сцепление с тротуаром, отправив меня в полёт, в ночное небо, беспомощно размахивающего руками. Я с усилием отвёл взгляд, несколько раз тряхнул головой, и решительно направился к закрытой входной двери.

Единственным входом в здание была большая и очень солидная на вид дверь из старого дуба, отполированная и натёртая до блеска и выглядевшая совершенно неуместно в такой современной обстановке. Но лучшие меры безопасности всегда основаны на магии, так же, как и на науке, и для достижения наилучшего результата всегда стоит придерживаться старой школы.

Не было ни звонка, ни дверного молотка, ни даже дверной ручки, поэтому я с силой заколотил по блестящей деревянной поверхности, едва не поранив руку, а затем быстро отступил назад. Звук от моих ударов был каким-то глухим и затухающим к периферии, как будто дерево поглощало звук. Передо мной появилось лицо, вынырнувшее из древесины, как пловец, выныривает из глубины, чтобы прорвать гладь водной поверхности.

Из двери появилось лицо скопировавшее текстуру старого дерева, — не вполне человеческое лицо, но наполненное человеческими эмоциями, чтобы иметь дело с человекоподобным посетителями. Оно медленно и немного угрюмо зевнуло, словно пробудившись от глубокого сна, затем лицо уставилось на меня своими пустыми глазами и резко нахмурилось, узнав меня.

— О, чёрт побери, это опять ты. Не нужно объявлять о себе, Джон Тейлор. Все здесь знают тебя, хотят они этого, или нет. Что тебе надо? Мне снился очень приятный сон о лесных нимфах, и двигался не только мой сок.

— Открой, — прагматично сказал я. — У меня сегодня много дел, и споры с нахальными симулякрами не входят в мой график.

— Ты не можешь войти, если не знаешь пароля, — хитро сказала дверь. — Какой сегодня пароль?

— Нет никакого пароля! Пароля никогда не было, и ты это знаешь! А теперь скажи Кэти, что я здесь, или я протру твою поверхность проволочной щёткой!

Лицо в дверях надулось.

— Продолжай. Оскорбляй меня! Это то, для чего я здесь. Никто никогда не хочет поболтать или скоротать время. Я скучаю по лесу. Я бы швырнул в тебя свои яйца, если бы только знал, где они. Ты же знаешь, я должен соблюдать меры безопасности. Ха! Ха, говорю я! Половина людей, которые приходят сюда, пытаются засунуть мне в рот письма.

— Пошевеливайся, — безжалостно сказал я. — Мне нужно многое успеть к завтрашней свадьбы.

— О-о-о! Ого! Свадьба! — взволнованно произнесло лицо, поднимаясь и опускаясь в древесине. — Я люблю свадьбы! Можно мне прийти? Пожалуйста, скажи, что я могу прийти! Я буду вести себя очень тихо и не буду мешать. Ты мог бы прислонить меня к стене, в дальней части церкви. Я обещаю, что буду вести себя очень хорошо и никого не побеспокою.

— Посмотрим, — сказал я, удивляясь, как я ввязался в этот разговор. — А теперь скажи Кэти, что я здесь и хочу войти.

— О, Кэти! — сказало лицо. — Большой босс снова здесь! Готова ли ты принять его, или тебе нужно время, чтобы сначала вывести всех этих голых людей из офиса?

Ответ, должно быть, был утвердительным, потому что лицо снова погрузилось в твёрдую древесину, и дверь распахнулась. Я быстро прошагал через него, прежде чем он успел перенастроиться и передумать. Вестибюль здания простирался передо мной: богатство, комфорт, яркое освещение, — светло, но не чрезмерно, и с таким глубоким ковром что казалось, будто идёшь по воде.

Вероятно, именно на такой эффект и рассчитывали. Привычные гравюры прерафаэлитов на стенах. Ну конечно, — это работы Джона Уотерхауза… Неужели работы Тёрнера больше никому не нравятся? Со вкусом одетый охранник сидел за своим столом в приёмной, он взглянул на меня, побледнел и выглядел так, как будто хотел забиться под стол и остаться незамеченным. Но он набрался смелости и заставил себя сесть прямо и почтительно кивнуть мне.

Я проигнорировал его, и пошёл к лифту в дальнем конце вестибюля. Было время, когда я заставил бы его обмочиться, исходя из общих принципов, потому что обычно он сноб и хам, и потому, что его обычной, основной задачей было не пускать таких людей, как я, но я, должно быть, немного расслабился. Кроме того, у меня не было времени.

Один из лифтов распахнул передо мной двери, когда я подошёл. Я вошёл внутрь и велел ему отвести меня на третий этаж. Я предпочитал, лифты с лифтёрами. Вы можете подкупить их, чтобы они молчали. Они также позаботятся о том, чтобы лифт не попытался вас съесть. На Тёмной Стороне хищники бывают всех форм и размеров.

Но двери просто закрылись, и лифт плавно поехал вверх. Затем он сразу же расшевелил мои дурные эмоции, врубив музыкальные композиции прогрессив-рока 1970-х годов: ELO, ELP, PFM. В лифтах обязательно должны устанавливать звука — прерыватели. А потом, как будто этого было мало, лифт попытался мне что-то продать, чрезвычайно пафосным голосом…

— Задумывались ли вы когда-нибудь о преимуществах современного страхования жизни?

— Я никогда не понимал, зачем мне нужен кто-то, заинтересованный в моей смерти, — сказал я. — Не провоцируйте людей, вот что я скажу.

— Я мог бы предложить вам превосходный вариант.

— Я Джон Тейлор.

Последовала пауза.

— Ах, да. Я понимаю. Ладно, забудьте об этом. Хотели бы вы сменить поставщика услуг мобильной связи? И нет, я не знаю, где спутники, так что не спрашивайте. О, скажите — “ДА”, я получаю хороший бонус за каждого зарегистрированного абонента.

— Какая польза от бонуса лифту? — спросил я. — Для чего тебе деньги?

— Я коплю деньги на то, чтобы моё сознание загрузили во что-то более мобильное. В социальном плане… Желательно что-нибудь с ногами и руками. Вы можете многое сделать, если у вас есть ноги и руки. Могу ли я заинтересовать вас в получении новой кредитной карты у этих удивительно дружелюбных людей из EnGulf & DeVour.

— У тебя есть выключатель?

— А у тебя?

— Слушай, всё зависит от тебя… Или ты перестанешь ввертикаливать мне всякую ерунду, или я нажму на все твои кнопки, прежде чем выйду и отправлю тебя на небеса.

— Зверь! — пробормотал лифт. — Это не моя вина. Всё равно никогда не хотел быть лифтёром.

— Если ты собираешься сказать мне, что мечтал стать дровосеком, мы с тобой серьезно поссоримся.

Возможно, к счастью, как раз в этот момент лифт остановился на третьем этаже и открыл свои двери. Я вышел, и двери захлопнулись за мной так быстро, что едва не зацепили мой плащ.

— Хорошего дня! — вызывающе крикнул он мне вслед.

У каждого должен быть шанс… подумал я и зашагал вперёд по длинному коридору. Мой кабинет всё ещё находился именно там, где ему и полагалось находиться. Дверь представляла собой огромную плиту из чистого серебра, испещренную рельефными защитными знаками и символами и чрезвычайно брутальным Енохианским проклятьем. И снова не было ни звонка, ни дверного молотка, ни домофона, поэтому я громко объявил о своём прибытии.

Дверь медленно распахнулась, плавно и бесшумно, несмотря на её очевидную массивность, и я вошёл, как будто я был владельцем всего этого места. И на этот раз, это было недалеко от реальности.

Мой секретарь Кэти подскочила со стула, словно попрыгунчик, перепрыгнула через огромный стол красного дерева и бросилась ко мне через весь кабинет.

В ожидании столкновения я сгруппировался, и позволил, чтобы меня встретили с большим энтузиазмом. Кэти высокая, светловолосая и очень крепкая молодой девушка, очень непохожая на того жалкого и загнанного подростка, с которым я впервые столкнулся много лет назад.

Я обнял её в ответ, несмотря на то, что обычно я не терплю сюсюканий, и мы долго стояли рядом. Наконец она отпустила меня, отступила на шаг и счастливо улыбнулась.

У Кэти, большие глаза, широкая улыбка и красивое лицо, так сильно накрашенное, что оно было практически маской, под тяжелой копной роскошных волос. В длинном белом платье, на вроде тех, что стали популярны благодаря Мэрилин Монро, и оно прекрасно ей подходило. Она ходила на очень высоких шпильках, на том основании, что они были удобным оружием в ближнем бою во время драк в баре.

Кэти умная, хитрая и весьма проницательная, и она управляла моим офисом и моим бизнесом гораздо эффективнее, чем я когда-либо мог. Браслеты громко звенели на её запястьях при каждом движении, и она носила длинный набор бус с бесхитростным очарованием… А её ушки украшали тяжёлые бриллиантовые подвески. Однажды она попыталась рассказать мне о других своих более интимных пирсингах, но я отказался со всей присущей мне вежливостью.

Кэти была моим секретарём, моей головной болью и моим хорошим другом, но я никогда не позволял этому выходить за рамки. У меня есть свои принципы. Кэти была моим секретарём с тех пор, как она впервые, подростком появилась на Тёмной Стороне, и я спас её из дома, который пытался её съесть.

Я осмотрел свой кабинет. Прошло много времени с тех пор, как я видел это место в последний раз. Он мог похвастаться всеми самыми актуальными наворотами и роскошью, включая некоторые вещи, которые, как я уверен, порицаются даже на Тёмной Стороне.

Я осторожно отвёл от них взгляд и оценил ярко окрашенные стены, глубокий плюшевый ковёр цвета сливового вина, расстеленный на полу, ковёр достаточно большой, чтобы он мог пощекотать… слона, при условии, что будет хороший ветер.

Огромные мягкие игрушки с тревожно большими глазами и нервирующими улыбками смотрели на меня из каждого закоулка, среди нагромождении странных предметов и ещё более странного офисного оборудования, как звери наблюдающие за происходящим из странных цивилизованных джунглей. Стеллажи заставленные разнообразными книгами — справочниками, занимали всю стену. Большой плакат демонстрировал объёмные прелести финской рок-группы “INDICA”, состоящей из одних девушек.

В одном из углов громоздились различные элементы забракованных высоких технологий, предположительно заменённые своими более актуальными версиями. Ничто так быстро не устаревает на Тёмной Стороне, как самая последняя модель высоких технологий.

Я заметил некоторые изменения с прошлого раза, когда у меня была причина посетить мой офис, начиная с высокого растения в горшке, которое украдкой двигалось — покачивалось в одном из углов, бормоча себе под нос хриплым голосом. Шкаф с картотекой, с явными признаками пространственного заклинания — для увеличения вместимости, без подобных заклинаний большинство зданий на Тёмной Стороне не могли бы нормально функционировать.

Стол и массивное, обтянутое кожей кресло, с которого Кэти вскочила, кресло при ближайшем рассмотрении оказалось оснащено встроенным баром для напитков, “Game Boy” и функцией массажа. Я жил в местах менее удобных, чем это кресло. Кэти поймала мой взгляд и очаровательно пожала плечами.

— Знаешь я должна здесь работать. Ты не заглядывал сюда… целую вечность! Я даже начала думать, что ты опять забыл, где это место находиться, и мне придётся прислать тебе карту — дубликат. И компас. Почему вы здесь, босс?

Я уговорил её снова сесть за стол, а сам опустился в удивительно удобное кресло для посетителей. Я задумчиво посмотрел на неё.

— О, чёрт побери, — немедленно сказала она. Когда ты так смотришь на меня, это всегда означает неприятности. Что же теперь пошло не так?

— Теперь, когда я должен стать новым Уокером Тёмной Стороны, — осторожно сказал я, — я больше не могу быть частным детективом.

— А, — сказала Кэти, умудрёно кивая. Конфликт интересов.

— Вероятно, у меня не будет времени, — ответил я. Когда ты Уокер — тебе есть чем заняться.

— Джон Тейлор, последний честный человек на Тёмной Стороне, стал Ходоком, — сказала Кэти. Не могу сказать, что я это предвидела.

— Аналогично, или я бы очень быстро побежал куда глаза глядят. Но лучше я, чем кто-то другой, кому нельзя доверять или на кого нельзя положиться в кризисной ситуации, поэтому я должен это сделать. Если бы я знал, что моя совесть доставит мне столько хлопот, я бы давно удалил её хирургическим путем.

Но моё время в качестве частного детектива определенно закончилось, так что, этот офис мне больше не понадобится. Тебе придётся закрыть его, Кэти.

— О, и это всё? Я знала, что это было в повестке дня с тех пор, как услышала, что ты собираешься стать следующим Уокером! Не волнуйтесь, босс, у меня всё под контролем. Она остановилась и задумчиво посмотрела на меня. Полагаю, у вас будет новый офис, как у Уокера?

— Должность с весомой поддержкой, — осторожно сказал я. И о многом я не могу говорить.

— Даже со мной?

— То, чего ты не знаешь, ты не можешь рассказать и под принуждением, — сказал я. Это такая работа.

— Наверное, это одинокая работа — быть Уокером, — сказала Кэти. Ты никому не можешь доверять.

Я заставил себя легко улыбнуться.

— Это типичный случай, для Тёмной Стороны.

Кэти посмотрела на меня почти обвиняющим взглядом. Сьюзи действительно беременна?

— Да, — сказал я.

— Как, чёрт побери, это произошло?

— Ну, если ты ещё не знаешь, Кэти…

— Но я думала… она не переносит, когда к ней прикасаются!

— Действительно, раньше так оно и было, — сказал я. Но и на Тёмной Стороне иногда случаются чудеса.

— Чёрт побери, босс, — сказала Кэти. Ты действительно можешь сделать всё, что угодно.

— Нет, — сказал я. Она всё сделала сама. Она всегда была намного сильнее, чем многие думают. И я, всегда гордился ею…

— Но… вы на самом деле чувствуете потребность жениться, босс? В наши дни и в наше время? Тебе не обязательно жениться только потому, что она залетела.

— Мне кажется, что это правильно, — сказал я. И делать правильные вещи сейчас кажется более важным, чем когда-либо. Учитывая, кем и чем я стал. Но я женюсь на ней не только потому… Это дало мне стимул сделать то, что я всегда хотел сделать. Я люблю её. Она любит меня. Остальное неважно.

— Ты мягкий и сентиментальный старикан, — сказала Кэти.

— Как ты относишься к тому, что мы поженимся?

— О, я обожаю свадьбы! — весело сказала Кэти. Я проливаю целые кувшины слёз.

— Алекс тоже обычно плачет, — сказал я. Вспоминая себя…

Кэти посмотрела на меня.

— Ты знал его бывшую жену. Какой она была?

— Ей не хватало терпения. И чувства юмора. И она кувыркалась со всем, что дышало, и даже с тем, что не дышало.

— Она и под тебя подкатывала? — спросила Кэти.

— К счастью, к тому времени я уже покинул Тёмную Сторону, — сказал я.

— После того, как Сьюзи выстрелила тебе в спину.

— Она просто пыталась привлечь моё внимание.

— Мне придётся много нянчиться с детьми, не так ли? — спросила Кэти. Тётя Кэт! Мне это нравится! И дядя Алекс! О, ему это точно не понравится!

Я оглядел кабинет.

— Что ты собираешься делать со всеми этими… вещами?

— Я уже обо всём договорилась, босс. По-настоящему хорошие вещи отправятся со мной, а то, что я не могу продать, я выброшу в ближайший временной сдвиг, пусть это станет чей-то чужой проблемой.

— Хорошо, — сказал я. Перейдем к делу. Кэти, я хочу, чтобы ты нашла мне последнее дело в качестве частного сыщика. Ничего масштабного, или чересчур сложного, потому что я хочу, чтобы всё это закончилось к завтрашней свадьбе. Нечто достойное, ради чего можно выйти на улицу.

И тут я остановился, потому что мне в голову пришла одна мысль. Я оглядел кабинет. — Сколько я плачу за всё это?

— Раньше ты не желал этого знать, — сказала Кэти, — что, как не трудно заметить не было полноценным ответом.

— Раньше я не собирался жениться, — сказал я. Все говорят мне, что это может быть очень накладно.

— Расслабьтесь, босс. Вероятно, благодаря тому, как я умело управляла вашими финансами и инвестировала все эти годы, вы можете себе это позволить.

— Я платёжеспособен? Как давно?

— Ты никогда не разбирался в цифрах, — сказала Кэти, печально качая головой.

— Я богат?

— Ну, по стандартам Тёмной Стороны, ты вполне обеспечен.

— Чёрт, — сказал я. Я должен пойти и купить тебе что-нибудь дорогое, из принципа. Прошло много лет с тех пор, как я баловал себя.

— Это не то, что я хотела услышать…

— Что?

— Ничего, босс!

Кэти включала различные компьютеры и встроенные в поверхность её стола экраны оживали, она взяла за правило внимательно изучать данные. Она многозначительно указала на стопку бумаг в лотках с пометками: “Входящее”, “Исходящее”, “Срочно” и “Оплатить немедленно”. Я схватил несколько стопок и посмотрел бумаги, пока Кэти читала новые электронные письма.

Люди всё ещё пишут много писем на Тёмной Стороне, и отправляют с курьером, потому что бумагу нельзя взломать. Известно также, что мой офис получает сообщения из многочисленных альтернативных вариантов будущего. Обычно с пометкой: “ПОКА НЕ ОТКРВЫЙ ЭТО”… Я рассортировал их и аккуратно отложил в сторону. Никогда не доверяйте посланиям из Будущего, это может быть в их планах…

— Это ничего, — сказала Кэти, заметив мой интерес. Иногда предметы появляются здесь, в офисе, появляются из ниоткуда, сверхъестественным образом. Я открываю их только надев те мои специальные защитные рукавицы. И, конечно, всегда есть вороны.

Я посмотрел на группу воронов, собравшихся вместе на деревянном насесте в дальнем конце офиса, терпеливо ожидающих своей очереди, чтобы передать свои магически привязанные сообщения.

— Я не знаю, как они попадают внутрь, босс, — сказала Кэти. Особенно если принять во внимание, что в этом офисе нет окон. Я никогда не спрашиваю их, что это за сообщения, потому что тогда они отправляются обратно к тому, кто их отправил. И я ничего не делаю для тех, кто так жестоко обращается с живыми существами. Поэтому, я позволяю им болтаться здесь, пока их сообщения не устаревают, а затем нахожу им хорошее жильё.

— Ты мягкая и сентиментальная, ты — нечто, — сказал я.

— А из тех, для которых я не могу найти дом, я делаю пироги.

Я промолчал. Я нахожу, что чаще всего это самый безосный путь. Я сосредоточился на сортировке своих бумаг, пока Кэти просматривала электронные письма.

— У меня есть компьютерные программы, которые отсеивают нежелательную корреспонденцию вместе со спамом, — наконец сказала Кэти. Но иногда сообщения обходят систему контроля и вываливаются на мой стол из ниоткуда, пробивая себе путь через систему защиты офиса. Я всегда отношусь к этим сообщениям с особым уважением, потому что любой, обладающий подобными возможностями, не стал бы беспокоить нас, если бы это не было чем-то действительно срочным.

— Держите все, — сказал я. Я только что заметил, что ты используешь абсолютно новую компьютерную систему. Что случилось с этой серебряной сферой, удерживающей нелегалов И.И. из Будущего?

— Ох уж эти… Они снова вернулись домой, несколько месяцев назад, — сказала Кэти. По сути, они были информационными наркоманами. Сначала они были счастливы, как свиньи в дерьме, потому что думали, что у них никогда не закончатся новые свежие данные для изучения и корреляции, но в конце концов даже у них сдали нервы.

Однажды они объявили, что Тёмная Сторона слишком странная даже для них, и от этого у них болит голова. А поскольку у них не было голов, они засобирались домой. И они ушли. Туда, откуда они и пришли — где бы это ни было.

— Компьютер, сейчас встроенный в мой стол, — это ультрасовременная мыслящая штуковина, которая вывалились с противоположного конца Временного сдвига. И нет, ты действительно не хочешь знать, сколько я за неё заплатила. До того, как его поместили в мой стол, это выглядело как голова Робота Робби, если бы у его дизайнера был очень плохой день, когда его реально коротнуло с кислоты.

Иногда он думает так быстро, что даёт мне ответ ещё до того, как я успеваю сформулировать вопрос. Его зовут Оливер. Не расстраивай его.

Я решил, что мне нужен перерыв. Я встал со стула и подошёл к футуристическому кофейнику, стоящему на специальной подставке. Сверкающее металлическое чудовище Мебиуса, которое почему-то никогда не нуждалось в заправке и производило горячий чёрный кофе по первому требованию. При условии, что вы были очень вежливы, требуя этого. Слишком много вещей на Тёмной Стороне имеют свой собственный разум…

В следующий раз они создадут профсоюзы… Ожидая, пока наполнится моя кружка, я не мог не заметить ряд пустых бутылок из-под шампанского, выставленных на полу за креслом Кэти. Шампанского хорошего урожая… Я не спрашивал. Я не хотел этого знать. Кружка наконец наполнилась, из неё поднялся густой пар. Я сделал хороший глоток, а затем выплюнул это через половину офиса. Клянусь, кофеварка хихикнула. Я уставился на Кэти.

— Что, чёрт возьми, случилось с кофе? На вкус он как аккумуляторная кислота, в которую кто-то нассал!

— Не знаю, — невинно ответила Кэти. Я не прикасалась к этой штуке с тех пор, как у машины случился нервный срыв. Лично я думаю, что это крик о помощи. Сейчас это только для клиентов и посетителей. Я пью винтажное игристое и иногда бутылку — другую: “Stoli”. Вот и всё…

Она возилась под своим столом, пока я аккуратно отставлял кружку с кофе в сторону и снова устраивался в кресле для посетителей. Кэти снова появилась, протягивая бледно-голубую бутылку.

— Если хочешь, можешь прополоскать рот вот этим. Венский Крем-Виолетта. Чрезвычайно, прямо-таки угрожающе густой ликёр, вкус которого мог бы пробить стальную пластину. Это очищающее средство для нёба — потенциально… Твой старый клиент каждую Пасху присылает нам новую партию, в знак благодарности.

— С чего? — спросил я, пристально глядя на бутылку, затем решительно покачал головой.

Кэти усмехнулась, заставив бутылку снова исчезнуть.

— Там никогда не было никакого имени. Но… бесплатная выпивка — это бесплатная выпивка! Если в конце каждого года что-то остаётся, я выхожу и отдаю это бездомным. Они всегда очень благодарны. Я думаю, они используют его, чтобы разбавить жидкость для снятия лака, а потом пьют… Или для розжига огня, в холода.

— Я только что заметил, — сказал я, — что наша современная звуковая система была заменена чем-то вроде старомодного заводного граммофона в комплекте с металлическим рупором.

— Ах, это! — сказала Кэти, возбуждённо ерзая в кресле. Это самая модерновая вещь! Вы можете поставить любую запись, которая вам нравится, настроить систему отслеживания вариативности, и она будет воспроизводить любую вариацию записи найденную на бесчисленных альтернативных временных линиях! Это супер круто!

— Иногда ты заставляешь меня чувствовать себя очень старым, — сказал я. Что не так с компакт-дисками?

— Винил вечен! — сказала Кэти.

Я решительно вернулся к своей стопке бумаг, пытаясь найти что-то, что мне понравиться… А затем снова поднял глаза, чтобы задумчиво посмотреть на Кэти.

— Опять этот взгляд, — смиренно сказала она. Что на этот раз, босс?

— Я подумал, — осторожно сказал я, — не захочешь ли ты взять на себя управление, и бизнес после того, как я уйду. Будешь частным детективом при своём собственном деле.

— О, нет, — немедленно ответила Кэти. Это не моё. Я осталась здесь только потому, что мне казалось, что тебе нужен секретарь и помощник.

Мне пришлось улыбнуться.

— И я позволил тебе остаться здесь, потому что думал, что тебе нужно чем-то заняться, хотел занять тебя, пока ты адаптируешься на Тёмной Стороне.

Мы оба тихо рассмеялись.

— Мне нравилось быть твоим секретарём, — сказала Кэти. Выпивать и танцевать во всех лучших клубах и барах, собирать полезную информацию, и актуальные сплетни. И получать за это деньги. Лучшая работа на свете! Я могла бы продолжить, это дело…

— Ты всё ещё общаешься со своей матерью? — спросил я.

— Мы регулярно болтаем по телефону, — сказала Кэти. Мы ладим гораздо лучше, теперь, когда между нами дистанция.

— Есть ли шанс, что ты вернёшься, чтобы навестить её?

— Лучше не стоит, — очень твёрдо сказала Кэти. Она одарила меня ослепительной улыбкой. Значит, — решено. Больше никакого Джона Тейлора, Ч.Д. Нет больше верной девушки-секретаря. Конец эпохи.

— Что ты собираешься делать, когда это место закроется? — спросил я.

— О, это уже решено, босс. Я собираюсь помочь Алексу управлять “Странными Парнями”. Я люблю работу организатора. И там люди…

— Тебе будет грустно видеть, что это место покинуто, ты же провела здесь так много времени?

— Ностальгия — это для стариков, босс. Я всегда смотрю вперёд, и никогда не оглядываюсь назад.

Я немного выпрямился в кресле, чтобы не выглядеть стариком, и сосредоточился на бумагах, лежащих передо мной, пока она просматривала электронные письма. И довольно скоро мы оба начали припоминать интересные случаи. К счастью, ни один из них не включал в себя поиски этой печально известной чёрной птицы, — Мальтийского Сокола. Если вам это интересно — это реальная птаха… Я бы не стал его ловить и шестом для швартовки барж.

— У меня тут интригующее маленькое электронное письмо с прошлой недели, — сказала Кэти. Кэтрин Карнштейн хочет, чтобы вы нашли её потерянную невинность.

Я демонстративно шмыгнул носом.

— Я в этом не уверен. Я знаю леди, о которой идёт речь, и она не потеряла свою невинность, она отшвырнула её прочь, при первой же возможности.

— Хорошо, а как насчет этого? Некий мистер Уильям Эверетт хочет, чтобы вы нашли потерянную Атлантиду.

— Она не потеряна, — сказал я. Она Сокрыта. Ощутимая разница. Давай дальше.

— S.A.S предлагает крупную сумму, чтобы вы нашли для них Святой Грааль.

— Сестричество Армии Спасения плохо понимает, о чём просит, — сказал я. Они, вероятно, снова пытаются втянуть меня в неприятности. Они никогда не одобряли меня. У меня было достаточно проблем с поиском Нечестивого Грааля. Что ещё у тебя есть?

— Преподобный Лайонел хочет, чтобы вы нашли последнего из рода Меровингов.

— Забудь об этом, — сказал я. Эта линия пресекалась так много раз на протяжении веков… — собственно говоря, это уже не линия. Слишком много претендентов на трон, скажем так.

— Хорошо, мистер привереда, что есть у вас?

Я с сомнением посмотрел на лежащую передо мной бумагу. Кто-то, кто предпочёл остаться анонимом, хочет, чтобы я выяснил, почему Луна в небе Тёмной Стороны намного больше, чем должна быть. Что на самом деле является закономерным вопросом. И я испытываю искушение, я всегда хотел знать ответ на этот вопрос. Думаю, это подразумевает, что Тёмная Сторона на самом деле не является тем, чем мы её считаем…

Но нет. Это будет долгосрочная работа, с объёмным перечнем дел и вопросов, а у меня нет времени.

— Хммм. Странное маленькое электронное письмо, босс. — “Пусть светит солнце”.

Я поднял голову. Я видел аналогичную надпись — граффити, на стене в подземном переходе. Что-то в этом было… Я мысленно пожал плечами. Без сомнения, в конце концов я это выясню. А потом я резко сел, обнаружив нечто действительно интересное. Письмо от кого-то, подписавшегося, как:

“Безымянный Джентльмен”, на бумаге хорошего качества, тем старомодным почерком, которому больше никого не учат.

Я отложил остальные бумаги в сторону, и поднёс бумагу к свету, разглядывая водяной знак клуба “Лондиниум”. Этот уважаемый и очень частный клуб для настоящих деятелей и потрясателей Тёмной Стороны. Я бросил его через стол Кэти.

— Случайно, это не одно из тех посланий, которые появились на твоём столе из ниоткуда?

— В точку босс! Оно было здесь, когда я пришла сегодня утром. Это похоже на настоящее дело, не так ли?

Она перекинула его обратно, и я зачитал сообщение вслух. Похоже, “Неизвестный Джентльмен” хотел, чтобы я отыскал секрет бессмертия. И не только для него, но и для всех.

Очевидно, есть сыворотка, которая может заставить любого, кто её принимает жить вечно. Он создал её и принёс на Тёмную Сторону, ища кого-то, кто сможет массово её производить и распространять, и, конечно же, кто-то украл её. Главные подозреваемые — это ныне существующие бессмертные Тёмной Стороны, те, что не желают чрезмерной конкуренции.

“Джентльмен” утверждал, что вор представит сыворотку на ежегодном собрании Бессмертных Тёмной Стороны, на Балу Вечности. Где они торжественно уничтожат её. “Джентльмен” хотел, чтобы я присутствовал на Балу, нашёл вора и вернул сыворотку ради всеобщего блага.

— Похоже, это стоящее дело, — сказал я.

— Можешь ли ты использовать свой дар, чтобы найти “Бал Вечности”? — спросила Кэти.

Я посмотрел на неё.

— Мне это не нужно, детка, — терпеливо сказал я. Я знаю, где проходит “Бал Вечности”. Все знают. Они проводят его в одном и том же месте каждый год. Мероприятие получает широкое освещение на страницах светской хроники — “Night Times”.

— Ты возьмёшь с собой Сьюзи? — бесхитростно спросила Кэти.

— Не в этот раз, — сказал я. Она слишком занята подготовкой к завтрашней церемонии, и я не собираюсь отвлекать её. На самом деле, одной из причин, по которой я пришёл сюда в поисках завершающего дела, было желание, — уйти и не мешать.

— Взбудораженная, замученная — сказала Кэти. Я буду её подружкой невесты, ты же знаешь! Хотя с технической точки зрения у меня нет необходимого опыта.

— Слишком много информации, — твёрдо сказал я.

Я на мгновение взглянул на Кэти.

— Не хочешь ли присоединиться ко мне в этом деле? Напоследок стать моим партнёром?

— Нет, — ответила Кэти. Пришло время аккуратно разрушить сложившиеся взаимоотношения… Ты беги, развлекайся, а я сделаю все необходимые приготовления, чтобы закрыть это место. Она посмотрела на шкафы картотеки. Есть мысли, что мне сделать со всеми этим старым рабочим материалом? Там много секретов, которые большинство людей, вероятно, предпочли бы сохранить в тайне.

— Сожги всё это, а пепел пропусти через измельчитель, — сказал я. А потом развей его в подвалах под “Странными Парнями”. Этого должно хватить.

Кэти посмотрела мне прямо в глаза.

— Есть какие-нибудь идеи о том, кем может быть этот “Анонимный Джентльмен”?

— У меня есть несколько идей, — сказал я. Но на самом деле это не имеет значения.

— Конечно. А ты сам веришь, что существует сыворотка, которая может сделать нас всех бессмертными?

— Ну, это Тёмная Сторона… но нет, я в этом сомневаюсь. Важно то, верят ли в это другие люди и на что они могут быть готовы, ради того, чтобы заполучить это в свои руки.

— В том числе убить друг друга?

— Конечно. Это Тёмная Сторона…

Кэти задумчиво нахмурилась.

— Как убить бессмертного?

Я усмехнулся.

— Требуется подготовка.

— Давай иди, — сказала Кэти. У некоторых из нас есть работа.

— О, — сказал я. Я вроде как обещал парадной двери этого здания, что она сможет прийти на свадьбу. Сделай необходимые приготовления, договорились?

— Слизняк! — сказала Кэти. Скажи мне, что ты не пригласил и этот поганый лифт…

— Если эта поганая тварь приблизится к Церкви, я разрешаю тебе стрелять в неё, — сказал я. Ты будешь сегодня на девичнике у Сьюзи?

— Конечно! — сказала Кэти. Я уже заказала мужской стриптиз!

— Просто доставь её в Церковь вовремя, — попросил я.

Разве может быть что-то веселее, чем злонамеренно сорвать вечеринку, где вам не рады, где вас не ждут, и вы можете быть абсолютно уверены, что с ними случиться приступ негодования, из-за вашего внешнего вида? Именно такие маленькие победы, как эта, над богатыми и могущественными мотивируют меня.

Портативный Временной Сдвиг моих золотых карманных часов, доставил меня ко входу на верхний (и самый привилегированный и фешенебельный) этаж MEC, торгового центра “Маммон Эмпериум”. Место встреч, и высококлассный бар для Крупных Игроков Тёмной Стороны, или, по крайней мере, тех, кто достаточно богат, чтобы вести себя так, как будто они таковыми являются.

MEC предоставляет целые этажи, отведённые для частных собраний, в услугу включены: персонал в униформе, отличная еда и напитки, а также вооруженная охрана, и всё это по мягко говоря заоблачным ценам. (Если вам приходится спрашивать, — сколько, значит, вы не можете себе этого позволить…)

“Бал Вечности” — одно из старейших и наиболее избранных собраний на Тёмной Стороне, которому нужно соответствовать. Вы должны быть бессмертным, чтобы получить приглашение, вы должны быть достаточно богаты, чтобы заплатить вступительный взнос, и достаточно могущественны, чтобы иметь возможность защитить себя от других гостей.

Сотни лет “Бал Вечности” проходил в “Странных Парнях”, старейшем баре мира, но потом Мерлин Сатанинское отродье воскрес из мёртвых, объявил бар своей частной территорией и выгнал их всех. (И, возможно, только я знал, что он сделал это, потому что в подвалах под баром было похоронено не только его тело, но и тело Артура Пендрагона, бывшего и будущего Короля.)

“Бал Вечности” кочевал по различным местам в течение следующей тысячи лет, или около того, прежде чем наконец обосновался на территории в дальнейшем ставшей — MEC. В месте, где по вашему требованию вам предоставят персонал одетый в вашу униформу, здесь все посетители чрезвычайно требовательны в отношении того, что они желают, или не желают видеть, наряду с предметами роскоши которые вы только можете вообразить, и такими, которые шокировали бы менее искушённые души.

Бессмертные имеют тенденцию потворствовать странным и необычным вкусам, а их мораль, лучше всего можно характеризовать, как гибкую. Поэтому MEC всегда заботится о том, чтобы персонал получил боевую подготовку, навыки дипломатии, и они получают большим деньги, за риск. Заранее…

Я стоял перед закрытой дверью в бальный зал на верхнем этаже и задумчиво изучал объявления. Большой плакат с одной стороны гордо информировал, что: “MEC — ВНОВЬ ПРИВЕТСТВУЕТ ВСЕХ БЕССМЕРТНЫХ НА БАЛУ ВЕЧНОСТИ”.

Плакат по другую сторону двери информировал о предстоящей программе: УЖИН; ВОССОЕДИНЕНИЕ: Джекила и Хайда (для всех, кто имел дело с особым эликсиром Доброго Доктора), и “ВЕЧЕР ВЕЛИКОГО ОРДЕНА УПЫРЕЙ”. (Живой персонал не предоставляется.)

И в конце, — частные объявления от: “Неестественного Исследователя”, - скабрезного, жёлтого таблоида Тёмной Стороны, переполненные сообщениями с предложениями знакомств.

Я обратил своё внимание на высокого, мускулистого дворецкого, стоящего по стойке — смирно, перед дверью, намеренно смотрящего сквозь меня, как будто меня там не было. При полном, официальном параде, — в облегающем тёмно-синим сюртуке, белых колготках и напудренном парике, как при Версальском Дворе Людовика XIV… и он носил его с профессиональным достоинством.

Вероятно, кто-то из бессмертных ностальгировал… Я встал прямо перед дворецким и одарил его своей лучшей жизнерадостной улыбкой. В ответ он окинул меня профессиональным взглядом дворецкого, — с ног до головы, умудрившись намекнуть (не произнеся ни единого слова), что я не только не желанный гость, не приглашённый и никоим образом не соответствующий, но и что я неподобающе одет, а моя ширинка вероятно расстёгнута… Всё это, в одном взгляде…

Восхитительный профессионализм. Я ещё раз изобразил улыбку, и он глубоко вздохнул, прежде чем неохотно соизволил встретиться со мной своим дерзким взглядом.

— Это частное собрание, сэр. Могу я взглянуть на ваше приглашение?

— Вам же известно, что у меня его нет, — сказал я. Оно мне и не нужно. — Я, Уокер.

— Не вполне, сэр, — ответил дворецкий. Ваш титул ещё не был подтверждён официально, и следовательно, ваши полномочия всё ещё… под вопросом. Кроме того, у вас нет Голоса. Сэр.

— Нет, — согласился я. Но у меня есть и иные дарования. Хотите, чтобы я продемонстрировал их внезапно, жёстко и крайне огорчительно? Вам напомнить, что последнего дворецкого, который меня раздражал, утащили в Ад?

— Пожалуйста, проходите, сэр. Пройдитесь по мне. Это то, для чего я здесь.

Он отошёл в сторону и открыл дверь. Я шагнул мимо него, но потом мне захотелось спросить: — Вам доплачивают за то, что вы носите этот наряд?

— Это традиция, сэр. Он дурно сидит, неудобен и раздражает в местах, о которых я даже не хочу упоминать. Чертовски верно, они платят мне дополнительно. Не хотите ли, сэр, чтобы я взял ваш плащ? Мы могли бы поместить его в отдельную гардеробную. Мы также могли бы отдать его в химчистку и, возможно, — избавить его от паразитов.

— Я не думаю, что оставлю плащ в одиночестве, — сказал я. Я не кормил его в последнее время. Но вы можете объявить обо мне.

— Конечно, сэр. Я живу унижением.

Дворецкий распахнул дверь и вошёл внутрь. Я прошёл мимо него, легко улыбаясь во все стороны, и дворецкий повысил голос, чтобы перекрыть шум множества разговоров и слегка помпезную музыку.

— Милорды, Леди, и Единомышленники, позвольте представить вам мистера Джона Тейлора, недавно назначенного Уокера — Тёмной Стороны. Жуткого и Ужасного…

— Вы можете НЕ рассчитывать на чаевые… — сказал я, проходя на “Бал Вечности”.

Бальный зал простирался передо мной, большой, больше футбольного поля, и от стены до стены заполненный всеми самыми известными бессмертными существами, которые всё ещё ходят, по этой Земле. Конечно же, я проигнорировал их и обратил внимание на огромный буфет, занимающий почти всю стену.

Я прошёлся вдоль длинных столов, кивая официанткам, все они были облачены в фетишистские наряды французских горничных. Официантов не было. Вероятно, потому, что они не будут так же хорошо выглядеть в этих нарядах…

Известие о моём присутствии быстро распространилось среди бессмертных. Краем глаза я смотрел, как они наблюдают за мной, собравшись небольшими группами, чтобы обсудить, — какого Йети с этим делать, тупо смотрели друг на друга, прятались друг за друга, или открыто смотрели на меня с безопасного, как они надеялись расстояния.

Все они знали, что я просто вломился сюда, но никто из них не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы поднимать шум. Все они знали, что в своё время я убил бессмертного, или, в конце концов, организовал его смерть, — легендарного Гриффина. И его потомки вновь стали смертными. Возможно, самая страшная угроза из всех.

Я искал что-нибудь, чем можно утолить жажду. Там было множество интересных вин, включая сосуд с вином такого тёмно-красного цвета, что оно выглядело как кровь. На самом деле, учитывая пристрастия некоторых из присутствующих здесь бессмертных, это вполне могло быть кровью.

Поэтому я взял бокал бесплатного шампанского, на которое не имел права, прислонился к буфетному столику и огляделся под прикрытием долгого глотка.

Несмотря на всю дорогую, элегантную обстановку, богатых и могущественных во всех их нарядах, и музыку, — Елизаветинские мелодии, на лютнях… (я полагаю, у каждого есть особый вкус к музыке своей юности), собрание всё равно оставляло странное ощущение.

Целая толпа людей из разнообразнейших слоёв общества, которым обычно нечего сказать друг другу, единых только в одном… В Бессмертии. В конце концов, вы бессмертны только до тех пор, пока кому-то не удастся убить вас. После этого вы просто мёртвый долгожитель.

Огромный бальный зал был полон богов, сверхлюдей, нелюдей, эволюционировавших людей, и некоторых существ, которых вы не приняли бы за людей и во время полного затмения. Все Создания сверхнауки и сверхъестественного, собираются в одном месте, чтобы поговорить о вещах, которые только бессмертные могут по-настоящему понять и оценить.

Доказать всем, что они все ещё рядом, обменяться полезными советами по выживанию, похвастаться новыми достижениями и новыми увлечениями, вспомнить старые добрые времена… и ныть, и нудеть о том, что никто больше не ценит важные вещи. И, конечно, покрасоваться перед прессой. Бессмертные — это, прежде всего, знаменитости.

Репортёрам обычно разрешалось присутствовать на “Балу Вечности”, при условии, что они постараются и напишут превосходные статьи о самом важном бале сезона, но в этом году, впервые, они допустили небольшую съёмочную группу из Телевизионного центра Тёмной Стороны. Бессмертные идут в ногу со временем, но только медленно и очень неохотно.

Я узнал репортёра из “Night Times”, высокого и грузного восточного парня в элегантном смокинге. Великолепный Чанг был журналистом-расследователем (не самый подходящий выбор для долгой жизни на Ночной Стороне), но, к счастью, он также был находчивым и хитрым и не знал страха. Кроме того, он мог бегать, как олимпийский спринтер, когда того требовали обстоятельства. Он узнал меня и коротко кивнул в мою сторону.

Мы работали над одними и теми же делами, но по разному к этому подходили. На одной стороне лица он всё ещё носил татуировку дракона, — символ статуса боевого колдуна. На самом деле он стал опытным силовиком Клана Дракона, прежде чем понял свою ошибку и покинул гангстеров, ради чуть более уважаемого ремесла журналистики. Он изменил направление своего движения, рассчитывая на нашу случайную встречу…

— Привет, Чанг, — сказал я. Что ты здесь делаешь, освещаешь подпрыгивания хомячков? Я думал, что Жюльен Адвент перевёл тебя в резерв на случай важных событий. Например, обзор горячих историй от знаменитостей, кто, и с кем… Когда ты найдешь нормальную работу?

— А ты? — отзеркалил Чанг.

— Я удивлён, что люди из службы безопасности бессмертных не пытаются вышвырнуть тебя, — сказал Чанг.

— Какая безопасность? — сказал я. Люди, которые прожили так долго, как эти подонки, гордятся тем, что могут позаботиться о себе. Стоять во весь рост и вызывающе смеяться перед лицом опасности — дело принципа, и всё в таком духе. Даже если им не разрешается приносить личное оружие на такое якобы цивилизованное собрание, как это. Я здесь главным образом потому, что они не желают утруждать себя.

— И потому, что они боятся тебя, — сказал Великолепный Чанг.

— И это тоже, — сказал я. В самом деле, что здесь делает состоявшийся автор о преступлениях и коррупции, такой как ты?

— Жюльен Адвент настоял на том, чтобы кто-то опытный освещал Бал в этом году, — сказал Чанг. И он хотел, чтобы это был кто-то, кого нелегко будет впечатлить или запугать. Я не успел добраться до двери достаточно быстро, и вот… получил эту работу.

Мне пришлось нахмуриться.

— Зачем ему это понадобилось? Что, по его мнению, произойдёт в этом году?

— Неизвестно. Обычно вся эта работа не более чем прикормка — информация, для светских страниц и приложений. Собери немного сплетен, заставь самых красивых позировать, сделай несколько снимков, а затем набей свой рот бесплатной едой. Может быть, это как-то связано с тем, что телевизионщиков впустили в первый раз.

— Нет, — сказал я. Жюльен что-то знает…

— Как и ты, — сказал Чанг. Иначе тебя бы здесь не было. Ты планируешь кого-нибудь убить?

Мне пришлось улыбнуться. Ночь только началась…

Фотограф из “Night Times” увидел, как мы оба улыбаемся, и шагнул вперёд, чтобы сделать снимок. Я холодно взглянул на него, и он быстро передумал и отступил.

— Не обращай на него внимания, — сказал Чанг. Он новенький. Кажется, чей-то племянник. И я очень надеюсь, что не мой.

Журналистка воспользовалась шансом подойти поболтать. Я знал её — Бетти Дивайн, демоническая девушка, — репортёр “Неестественного Исследователя”. Она остановилась прямо передо мной, облизнула свои сочные, красные губы и приняла свою лучшую вызывающую позу: высокая, стройная и потрясающе красивая. Длинные, чёрные как смоль волосы и высокий лоб. Она смотрела на меня тёмно-зелёными глазами.

Милые рожки торчали из-под тёмной чёлки, свисавшей ей на лоб. Демоническая девушка-репортёр, о да. Её последним большим заданием было следовать за мной по пятам, по Тёмной Стороне, в связи с одним из моих дел. После этого она долгое время во всеуслышание заявляла, что страдает от: ПТСР — (Посттравматического Стрессового Расстройства). Мы не очень вежливо попрощались, но я улыбнулся ей своей лучшей улыбкой. Улыбайтесь друг другу…

— Не смей мне улыбаться, Джон Тейлор, — сказала Бетти. Я здесь не ради тебя. Я даже не знала, что ты будешь здесь. Я здесь только на случай, если появится Элвис. Что ты здесь делаешь?

— Я уже спрашивал, — сказал Великолепный Чанг. Но наш новый Уоккер весьма молчалив. Возможно, у вас есть более… личные способы убедить его? Я прав, полагая, что между вами двумя есть история?

— В его мечтах, — сказала Бетти, драматично тряхнув длинными волосами.

— Неужели? — Маленькая птичка прочирикала мне… — сказал Великолепный Чанг.

— Ох, пошёл ты, дорогой Чанг. Бетти на работе.

Чанг рассмеялся, ничуть не обидевшись, и исчез в толпе. Я внимательно посмотрел на Бетти. На ней было нефритово-зелёное платье, до щиколоток, в тон к её глазам, с открытыми плечами, и с разрезом до самого бедра, рельефно облегающее её грудь.

Или, по крайней мере, так она выглядела для меня. Бетти наполовину суккуб, и её внешность постоянно мимикрирует, в зависимости от того, кто на неё смотрит. Насколько я знаю, я никогда не видел её настоящего лица, не говоря уже о её наряде.

— Что на тебе на самом деле надето? — спросил я, совершая достаточно безопасный первый ход.

Она коротко рассмеялась.

— Как будто я когда-нибудь скажу тебе, дорогой. Что Вы здесь делаете, вот что захотят узнать мои преданные воздыхатели. Я намекаю, что ты не бессмертен. Или что-то изменилось? Неужели я пропустила сенсацию? Скажи, что это не так…

— Нет, — сказал я. Я не бессмертен. Я Уокер.

— О, я всё об этом знаю, дорогой. Это старые новости. И, должна сказать, я предвидела это несколько месяцев назад. Так из-за кого ты здесь? Что они сделали?

Я усмехнулся.

— Как будто я когда-нибудь скажу тебе.

— Ой, Фи! Она взмахнула своими фантастически длинными ресницами. Даже ради прежних времён? Ты можешь сказать мне, дорогой. Мы ведь друзья, не так ли?

— Не знаю, — ответил я. Так ли это? Последнее, что ты мне сказала, было: “Я больше не желаю тебя видеть”.

— То было личное. А это бизнес. Она задумчиво посмотрела на меня. Птаха нашептала мне, что ты завтра женишься. Должно быть, моё приглашение затерялось на почте.

— Извини, — сказал я. Но мы предельно строго следим за тем, чтобы не было репортёров. На том основании, что у Сьюзи есть эта прискорбная склонность кровавить их на месте. Бывшая коллега… сейчас ты тоже репортёр? Они неделями будут вылавливать из сточной канавы твои ошмётки.

Бетти улыбнулась.

— Я бывшая? Случилось что-то, чего я не заметила?

— Не потому, что ты не старалась, — сказал я.

— Моя память сохранила иную историю, дорогой, — сказала Бетти. Некоторые люди просто не умеют флиртовать. О, перестань, милый, пожалуйста… ты должен дать мне что-то, что я смогу использовать, иначе редактор не подпишет мои накладные. Будут ли неприятности?

— Конечно, — сказал я. Я же здесь.

Бетти задрала свой милый маленький носик и удалилась. Дождавшись, когда она отойдёт на безопасное расстояние, съёмочная группа телевизионных новостей подошла, почуяв кровь в воде. На Тёмной Стороне есть своя собственная телевизионная станция, освещающая все истории, о которых внешний мир никогда не услышит.

Она вещает по всей Тёмной Стороне и охватывает целую кучу других Миров, измерений и групп с особыми интересами. Только по подписке! Многим людям нравится быть в курсе того, что происходит на Тёмной Стороне, — хотя бы для того, чтобы они могли заранее узнать, в какую сторону драпать.

Женщина — репортёр, сунувшая микрофон прямо мне в лицо, не была мне незнакома. Я видел, как она периодически сидит за новостным столом, рассказывая лёгкие истории с неумолимой профессиональной улыбкой, но мы никогда не встречались. Шарлотта ап Оуэн, — невысокая, светловолосая и грудастая, сейчас одетая в облегающий наряд из леопардовой шкуры, и всё ради поддержания образа распутницы. (Об этом писали в женском журнале, который я случайно почитал в приёмной моего дантиста.)

У неё было почти бесхарактерное — хирургически совершенное лицо, и она направила на меня свой микрофон, словно это было оружие. Насколько мне известно, это её первое задание за пределами студии, и Шарлотту буквально распирало от наигранного обаяния и едва сдерживаемой нервной энергии.

— Нет, Элвис здесь не появиться, насколько мне известно, — торжественно сказал я, прежде чем она успела вставить хоть слово. Кроме того, да, я новый Уоккер, и нет, я не собираюсь рассказывать вам, что случилось со старым. Если вы ожидаете какого-либо скандала или волнения на “Балу Вечности”, боюсь, вы будете очень разочарованы.

— Здесь не произойдёт ничего по-настоящему интересного, потому, что здесь, ничего никогда не происходит. Бессмертные — чрезвычайно замкнутые люди, и им и в голову не придёт делать что-то важное там, где это могут увидеть посторонние. Настоящие встречи, деловые отношения и любовные интрижки будут проходить где-то в другом месте, за плотно закрытыми дверями, как всегда.

— У Бессмертных есть свои распри и разногласия, деловые сделки и вендетты, но они, как правило, разыгрываются на протяжении веков, по одному ходу за раз, потому что у этих людей есть всё время мира, чтобы расквитаться.

— Но что-то обязательно произойдет, — сказала Шарлотта своим лучшим грудным, прокуренным голосом. Вы здесь! Это должно что-то значить! Зачем только что назначенному Ходоку Тёмной Стороны приходить на “Бал Вечности”, если нет плохих парней, которых нужно преследовать, злодеев, которых нужно усмирять, и несправедливостей, за которые нужно воздать! Я много лет следила за вашей карьерой и знаю, что это означает, когда вы неожиданно появляетесь где-то. Кровь и потроха, свисающие с люстр! Вы — Сенсация!

— Нет, ничем не могу помочь, — сказал я.

— У вас должна быть причина находиться здесь, — настаивала Шарлотта, делая глубокий вдох, чтобы лучше подчеркнуть своё декольте. Неужели вы не можешь мне даже намекнуть?

Я слегка наклонился вперёд, понизив голос, так что ей пришлось наклониться ближе. Она нетерпеливо посмотрела на меня, её лицо напряглось, чтобы показать какие-то эмоции через ботокс.

— Если что-то начнётся, — торжественно сказал я, — первой выходи за дверь. Избегай спешки. Эти камеры стоят дорого.

Человек с камерой громко хихикнул. Он был так безымянен за своим наплечным аппаратом, что я почти забыл о его присутствии. Шарлотта впилась в него взглядом, и он тут же заткнулся.

— Не забудьте запечатлеть меня с наилучшей стороны, — обратился я оператору.

— Вы найдите его, Шеф, а всё остальное я сделаю, — сказал он.

Шарлотта ап Оуэн решительно повернулась ко мне спиной и зашагала прочь. Оператор на мгновение задержался.

— Я Дэйв. Не обращайте на неё внимания. Она отчаянно хочет выбраться из-за стола. За хорошую историю она бы сдала свою собственную бабушку. Немного отчаялась, и кое в чём другом, если вы понимаете, к чему я клоню, шеф. Никогда не позволяйте ей затащить вас в угол, если вам не нравится, когда это грубо и внезапно. Я, знаете ли, на самом деле не оператор.

Я посмотрел на него.

— Ах, да?

— На самом деле я актёр. Я работаю оператором, пока нет подходящей работы. Заполнение промежутков между ролями, вы знаете, как это бывает. Иногда я притворяюсь, что на самом деле участвую в каком-то реалити-шоу, где я притворяюсь оператором.

— Это помогает? — спросил я

— Не совсем. Снова-здорово, она возвращается. Сама Маленькая мисс Ап. Приготовьтесь, в её контактных линзах пламя битвы. Похоже, она что-то знает. Кто-нибудь здесь заинтересован в том, чтобы столкнуть вас, шеф?

— О да, — сказал я. — Ты понятия не имеешь, сколько их.

Шарлотта ап Оуэн небрежным жестом велела Дейву начать съёмку, а затем снова сунула свой микрофон мне в лицо.

— Это Шарлотта ап Оуэн, репортаж с легендарного “Бала Вечности” в MEC. Мистер Тейлор, я слышала кое-что очень интересное о вашей роли, в связи с одной из самых масштабных катастроф, обрушившихся на Тёмную Сторону за последнее время, а именно, о разрушении независимой электростанции “Прометей Инкорпорейтед”.

— Её внезапная и неожиданная остановка погрузила большую часть Тёмной Стороны в хаос, и многим это стоило жизни. Не могли бы вы прокомментировать своё участие в этом катастрофическом событии?

Я на мгновение задумался.

— Нет, — сказал я.

— Но вы кое-что знаете, мистер Тейлор. У меня есть свои источники…

— Нет, ты не знаешь, — сказал я. Я могу сказать это с полной уверенностью, потому что точно знаю, что не осталось никаких сведений о том, что именно произошло в “Прометей Инкорпорейтед”, но, я знаю. Я не сомневаюсь, что кто-то здесь рассказывал школьные истории, распространял сплетни, но они не знают. Только я знаю. Я мог бы рассказать тебе, что случилось, но тогда мне пришлось бы убить и тебя тоже.

Шарлотта открыла свой идеально вылепленный рот, чтобы задать ещё один вопрос, поймала мой взгляд и передумала. Она дёрнула головой в сторону оператора Дэйва, и он прекратил съёмку и последовал за ней, когда она скрылась в толпе, предположительно в поисках какого-нибудь менее опасного эксклюзива.

Она может попытаться использовать отснятый материал, который у неё уже есть, чтобы очернить меня, но её редактор поставит её на место. Он знает, что лучше не раздражать Уокера. Или, что ещё хуже, мою Сьюзи. Которая однажды отправила чрезмерно восторженного борзописца сплетен обратно к его редактору в тридцати семи небольших посылках. В подарочной упаковке. (Почтовые расходы за счёт получателя…)

Я наблюдал за Шарлоттой ап Оуэн, Бетти Дивайн и Великолепным Чангом, когда они обходили скопление бессмертных, многие из которых были счастливы стоять и улыбаться перед камерами, но уходили, если кто-нибудь пытался их расспросить. Это было не то, ради чего они здесь присутствовали. Некоторые бессмертные всегда прихорашивались, стараясь выглядеть привлекательно для средств массовой информации, а некоторым не было до этого дела.

Всегда удивляет, как опасные и даже печально известные знаменитости могут вести себя как настоящие короли драмы, когда кто-то их узнаёт. Я двинулся в противоположном направлении, изо всех сил стараясь смешаться с бессмертными. Большинство из них избегали моего взгляда, отказываясь прерывать свои разговоры, или вообще поворачивались ко мне спиной.

Они перестали это делать после того, как я отпихнул нескольких из них. Всегда забавно наблюдать, кто будет визжать, как маленькая девочка, когда ты это делаешь. Я улыбался и кивал по сторонам, и несколько знакомых лиц холодно кивнули в ответ. Некоторые были друзьями, некоторые-врагами, а некоторые — и теми, и другими. Это Тёмная Сторона.

Я нашёл Эдди Бритву, Панк-Бога Опасной Бритвы, одиноко стоящего в углу и наблюдающего за весельем отстранённым взглядом. Высокий, худощавый, в грязном сером плаще, в основном скреплённом грязью. Там, где он стоял, свет казался слегка тусклее, и запах был чрезвычайно неприятным.

Вот во что превращает вас жизнь на улицах и ночёвки в подворотнях магазинов. Его лицо было опустошённым и унылым, и он изучал бессмертных за их игрой — тёмными, тёмными глазами. Он держал бутылку дизайнерской воды, но не потрудился её открыть. Вокруг него жужжали мухи и падали замертво, стоило им приблизиться слишком близко. Не спрашивайте меня, как они сюда попали. Он привлекает их, вот и всё.

— Привет, Эдди, — сказал я. Что такая тревожащая фигура, как ты, делает на такой вечеринке, как эта? Ты бессмертен?

— Я бог, — сказал Эдди Бритва своим истончившимся, призрачным голосом. Это даже лучше.

— У тебя здесь какие-то дела? — спросил я. Здесь есть кто-то, кого нужно убить?

— Несомненно, — сказал Эдди. Но ничего срочного. Я был на Улице Богов, навещал старого друга. Он сказал мне, что у него было видение будущего. В тех краях это не редкость. Присутствие множества Богов, Сил и Сущностей, сосредоточенных в одном месте искажает временные линии. Как бы то ни было, Дагон сказал мне, что видел нечто реально опасное, приближающееся к Тёмной Стороне.

Я ждал, но это было всё, что он мог сказать.

— Ну, — сказал я, — ничего страшного в этом нет. На Тёмной Стороне всё, как всегда.

— Не в этот раз. Дагон сказал, что бы это ни было, это угроза самой Тёмной Стороне. Финал, самой длинной ночи в Мире. Эдди смотрел на меня не мигая, его губы подёргивались в том, что могло быть улыбкой. Он также сказал, что видел, как мы с тобой… сражаясь насмерть. Это… интересно, не так ли?

Я вздрогнул, как будто кто-то заплясал на моей могиле.

— Есть множество потенциальных вариантов будущего, — осторожно сказал я. Нечто зримое не может быть неизбежно.

— Да, — сказал Эдди Бритва. Я знаю. Но это интересно. Я подумал, что тебе следует знать. Ты никогда не задумывался, смогу ли я одолеть тебя в схватке?

— Я очень стараюсь не думать о таких вещах, — сказал я. Твой друг случайно не упоминал об исходе схватки, которую он видел?

— Нет. Увидимся позже, Джон.

Я понял намёк и отошёл, оставив его наслаждаться своим уголком. Эдди был вроде как другом. Вот почему он предупредил меня. Мы через многое прошли вместе, хорошее и плохое. Но Панк-Бог Опасной Бритвы пошёл своим собственным путем, следуя своим собственным непостижимым целям. Убил бы он меня, если бы считал, что у него есть на то причина? Да. У Эдди Бритвы множество качеств, но сентиментальность не входит в их число.

Я вернулся к буфетным столикам. Я чувствовал, что мне очень нужно слегка освежиться. Каждый бессмертный почитает за честь принести бутылку чего-то особенного на “Бал Вечности”, и у некоторых из них есть погреба, которым не одно столетие. В них выпивка закладывалась, когда это было ещё в новинку.

На самом деле, я думаю, что вы должны быть бессмертным, чтобы выдержать то, что некоторые из этих вин могут сделать с вашими вкусовыми рецепторами. Я встретил Мёртвого Мальчика, пытающегося получить бокал шампанского от одной из официанток — француженок, только для того, чтобы его мёртвая рука несколько раз отклонялась, — на том основании чтобы не тратить прекрасный винтаж на того, у кого уже не было вкусовых рецепторов. Мертвец воспринимал это с иронией.

— Привет, Мёртвый Мальчик, — сказал я. Как ты?

— Все ещё мёртв, — весело ответил он. Не волнуйся, я не собираюсь поднимать шум. Я бы тоже не стал тратить на себя хорошую выпивку. У меня нет вкуса. А если и есть, то, скорее всего, он весь в дырках.

Мне неизвестно, знает ли даже Мёртвый Мальчик, как давно он уже мёртв. Ему было семнадцать, когда его ограбили и убили на Тёмной Стороне, давным-давно, из-за мелочёвки в карманах. Он заключил сделку, о которой до сих пор не хочет говорить, чтобы восстать из мёртвых, и отомстить за своё убийство, и только потом обнаружил, что ему следовало прочитать напечатанное мелким шрифтом… Он был пойман в ловушку в своём мёртвом теле, владеющий собой, но лишённой возможности сбросить его и двигаться дальше.

В наши дни он более или менее философски относится к этому и делает всё возможное, чтобы жить полноценной жизнью, несмотря на то, что он стопроцентно мёртв.

Мёртвый мальчик отказался от шампанского и полностью сосредоточился на разнообразных закусках и тостах разложенных перед ним. Он набил рот изысканными кулинарными творениями и рассовал их по карманам плаща, — на потом.

Высокий и вечно худой, Мёртвый Мальчик носил длинный, фиолетовый плащ, поверх чёрных кожаных брюк и ботинок из телячьей кожи. Он щеголял чёрной розой на лацкане плаща, и время от времени его плащ распахивался, открывая обнажённый белый торс под ним и Y — образный шрам от вскрытия, тело испещрённое порезами, шрамами и пулевыми отверстиями.

Мёртвый мальчик никогда не мог удержаться от того, чтобы не вляпаться в неприятности, и в результате был стянут грубыми швами, скобами и неисчислимыми отрезками чёрной изоленты. Его длинное бледное лицо имело усталый, распутный вид, как на картинах прерафаэлитов, с горящими лихорадочным блеском глазами и угрюмым бескровным ртом. На нем была большая, потрёпанная, тёмная широкополая шляпа, плотно надвинутая на спутанные густые вьющиеся волосы. Мёртвый Мальчик реально гордился своей внешностью, но это была гордость, которую не могут понять живые.

— Как ты сюда попал? — спросил я, искренне заинтересовавшись. Ты не бессмертный. Ты мёртв.

— Я поступил так же, как и ты, запугал персонал. Я прихожу сюда каждый год, даже после того, как на меня наложили фетву. Мне плевать на этих бессмертных засранцев, я здесь ради еды и выпивки. MEC не доставляет на “Бал Вечности” ничего, кроме самого лучшего, для людей, которые прошли сквозь века.

— Я имею в виду, что мы говорим о деликатесах и фирменных блюдах со всех концов истории! Многое из этого поставляется из Кафе Рика — “Воображариум”, знаешь ли, место, где подают блюда, приготовленные из вымерших и легендарных животных. Я часто туда ходил, пока меня не забанили. Откуда мне было знать, что это собака? Он не был похож на собаку.

В любом случае, у них здесь есть все виды деликатесов, в том числе некоторые настолько ужасающе шведские, что большинство людей не стали бы их пробовать, даже если приставить пистолет к их голове. Смотри, языки жаворонков в арахисовом масле на крекерах “Ритц”. Крольчата, вырванные из утробы матери и насаженные на шампур. Фаршированный младенец Морлока…

— Фаршированный чем? — невольно уточнил я.

— Бэби Элой, наверное. Вон те твари — мыши Мебиуса, они сами себя фаршируют. Хрустящие… но готовые только наполовину. Хммм… Трюфели из тираннозавра рекса и велоцираптора — реальный фаст-фуд. И последняя месть человека динозаврам, я полагаю.

— Привет, что это?

— Элефант, месье, — сказала горничная-француженка.

Мы оба посмотрели на густо дымящееся мясо, разложенное на очень длинной тарелке. Это тот самый хобот? — наконец сказал я. Пожалуйста, скажите мне, что это хобот.

— Даже близко нет, сэр. Это пенис слона. Пропитанный дюжиной различных трав и специй, размягчённый мясными молотками, а затем обжаренный на вертеле, чтобы подчеркнуть вкус. Не хотите ли, сэр, чтобы я отрезала этот кусочек с конца?

— О, я не могу, — сказал я. Я бы вздрагивал с каждым укусом.

Мёртвый Мальчик рассмеялся мне в лицо и съел здоровенный кусок, счастливо улыбаясь.

— Одна из самых досадных проблем, связанных с тем, что я мёртв, заключается в том, что я могу испытывать исключительно экстремальные ощущения. Я могу наслаждаться едой и питьём только благодаря этим чудесным маленьким пилюлям, которые приготовила для меня моя знакомая, — одна удивительная женщина.

Вы не можете превзойти кладбищенское вуду, когда речь идет о том, чтобы получить то, что вам не положено иметь. Её зовут Мать — Макабр, хотя я никогда не был уверен, это её имя, или титул. Конечно, в Некрополе Тёмной Стороны уже много веков существует Мать — Макабр, существует дольше, чем я могу себе представить.

Он посмотрел на Бал.

— Она не может быть бессмертной, иначе была бы здесь… Боже, это грандиозная штука… но немного трудная для пережёвывания… Интересно, а яйца они как готовят?

— Ты интересуешься, — сказал я. А я бы не осмелился…

— Ты здесь по делу? — легко сказал он. Я не против помочь. Мне бы не помешали карманные деньги. На самом деле, я мог бы спустить их довольно много.

— Ты всегда к этому готов, — сказал я. Я дам тебе знать.

Он пожал плечами и повернулся лицом к слону. Я снова растворился в толпе.

Там я познакомился с госпожой Мейхем, высокой, гибкой, голубокожей красавицей с огромной копной чёрных волос, ниспадающих по спине до самой тонкой талии. Происходящая от индийской богини смерти Кали, она была одета в наряд из фильма “Аватар”, покрой которого позволял продемонстрировать как можно больше тёмно-синей плоти.

Она предложила мне светящийся зелёный нюхательный табак из серебряной табакерки с чеканкой, и когда я вежливо отказался, она наполнила обе свои ноздри таким количеством этого вещества, что нормальному человеку снесло бы голову. Она коротко чихнула, очень женственно, и спрятала табакерку обратно в декольте.

Мы вместе работали над несколькими делами, и она несколько раз пыталась убить меня. На Тёмной Стороне — это обычное дело.

— Разве ты не встречалась с Джимми Громом, когда я видел тебя в последний раз? — сказал я, чтобы завязать разговор.

— Ох, он! Наёмный Норвежский Бог, — сказала Мейхем. Сейчас мы не общаемся. И в любом случае, его вычеркнули из списка “Бала Вечности” за чрезмерное рукоприкладство в прошлом году. Точно так же, он может сбить тонус любого собрания, просто будучи его частью.

Моя следующая встреча была с Хэдли Забвение. Он появился передо мной, выходя из толпы с небрежной грацией, легко улыбаясь, как будто он знал что-то, чего я не знал. Что, учитывая, кем и чем он был, вероятно, это было правдой. Хэдли знал очень много вещей, которые другие люди не знали и не хотели бы знать.

Он был, пожалуй, самым могущественным, и безусловно, самым влиятельным из легендарных братьев Забвение. Томми Забвение был Экзистенциальным Детективом, специализирующимся на делах, которые могли произойти, а могли и не произойти в реальности. Ларри Забвение был Мёртвым, — Посмертным Частным Детективом. А Хэдли… был продуктом Глубинной Школы, и нынешний Детектив — Инспектор объявлялся только в тех случаях, когда сама реальность была под угрозой.

Он носил свой обычный длиннополый чёрный кожаный плащ, тёмный, как клочок ночи, чтобы лучше оттенить его абсолютно белое лицо и гриву чёрных как смоль волос. У него также были зловещие тёмные глаза, и до мозга костей нервирующая улыбка. Хэдли всегда производил впечатление, — что, где бы он ни был, именно там он и должен быть.

Я постарался легко кивнуть ему, как явно не впечатлённый. Нельзя позволять таким людям знать, что они впечатлили вас, иначе они будут вытирать о вас ноги.

— Здесь что-то должно произойти, — небрежно объявил Хэдли. Я чувствую это в воздухе, как приближение грозы. Я так понимаю, ты тоже это чувствуешь?

— О да, — сказал я. Что-то вроде того.

Мне не хотелось упоминать о предупреждении “Анонимного Джентльмена”. Важно поддерживать видимость.

— Но что может быть настолько важным, чтобы привести тебя, меня, Мёртвого Мальчика и Эдди Бритву в одно и то же место? Это не может быть совпадением.

— Совпадения — это способ вселенной аккуратно расставлять вещи, — сказал Хэдли.

— Ты бессмертен? — прямо сказал я.

— Пока рано говорить, — сказал Хэдли. Что бы это ни было, этому лучше поторопиться. Я не могу надолго задерживаться, меня вызвали, чтобы проконсультироваться по делу с Лондонскими рыцарями. Они попросили чтобы я присутствовал, это меня заинтриговало, и я согласился отправиться в Лондон, чтобы протянуть им руку помощи. Он смерил меня холодным, оценивающим взглядом. Ты же знаешь Лондонских рыцарей. Правда ли, что король Артур вернулся к ним?

— Да, — сказал я.

— Так ли он хорош, как говорят легенды?

— Соответствует и превосходит.

— Интересно, — сказал Хэдли, что ему от меня нужно..? Но стоит подумать вот о чём: если Артур Пендрагон вернулся, может ли Мерлин Сатанинское отродье последовать за ним?

— О Боже, надеюсь, что нет, — сказал я.

— Оставь Её в покое, — твёрдо сказал Хэдли.

Я никогда не могу понять, когда он шутит.

— Вы Хэдли Забвение, не так ли? — взволнованно воскликнула Шарлотта ап Оуэн, махнув рукой оператору, чтобы тот догонял её.

Хэдли улыбнулся, достал из ниоткуда бледно-голубую розу и протянул её Шарлотте. Затем он поднёс розу ко рту и медленно вдохнул. Цвет лепестков поблек, и мы все безмолвно смотрели, как Хэдли вдыхает жизненную силу цветка. Один за другим бесцветные лепестки крошились, распадались и опадали серыми кляксами на пол. Хэдли улыбнулся и выпустил из рук увядший стебель.

— Это ничего, — сказал Мёртвый Мальчик, проходя мимо. Вы бы видели, что бывает когда я пёрну…

Хэдли непринужденно улыбнулся Шарлотте, которая выглядела так, словно её вот-вот стошнит. Она попятилась в толпу, прихватив с собой оператора Дейва.

Я пристально посмотрел на Хэдли.

— Учеба в Глубинной школе испортила тебя.

— Нет, это не так. — сказал он.

— Ну, что-то же с тобой произошло…

Я вернулся к разговорам. Я подслушал множество разговоров, потому что бессмертные были слишком горды, чтобы прерывать общение, и хотя я был там, но не узнал ничего важного. В основном речь шла о том, кто кого имеет, и что кто-то сделает, когда узнает об этом. Типичная болтовня на вечеринках.

Никто даже не упомянул о сыворотке бессмертия, которую я должен был найти. Если не хватать людей за лацканы и не прижимать их к стене, я не представлял, как смогу убедить кого-либо поговорить об этом. И я больше не делаю ничего подобного…

Я столкнулся с лордом Орландо, только что сменившим пол. Он прибыл в клетчатом чёрно-белом костюме арлекина, в комплекте с милой маленькой маской — домино и густой щетиной, просвечивающей сквозь белый грим на лице.

Он всё ещё был скучен для Англии, громко и без устали разговаривал с каждым, кто достаточно долго оставался на месте, и называл имена всех известных людей, с которыми как он утверждал, он переспал, в разной форме, и всё это на протяжении веков.

И он всё ещё продолжает вспоминать историю о том, как же он был травмирован после того, как его похитили и ненадолго заменили Химерой из Склепа несколько лет назад. У меня сложилось впечатление, что он был в основном расстроен тем, что никто не мог отличить его от кровожадного монстра. Я мог бы много чего сказать, но не сказал. Должно быть я постарел.

Я указал ему в направлении Бетти Дивайн, тем самым поразив двух зайцев одним выстрелом, и направился к паре людей, с которыми мне действительно не терпелось познакомиться, к Невесте, и её нынешнему любовнику, последнему воплощению попрыгунчика Джека Спрингхила. Невеста возвышалась над нами, — добрых семь футов роста, основательная фигура.

Барон Франкенштейн создавал все свои ранние творения избыточно большими, такими, чтобы у него был достаточный объём, чтобы вместить все нужные компоненты. Лицо Невесты — бледное и напряжённое, оно как будто растянуто множеством пластических операций, но оно всегда так выглядело. Барон мог быть творческим гением, когда дело касалось Жизни и Смерти, но его навыки шитья оставляли желать лучшего.

Её огромные тёмные глаза крайне редко моргали, а выдающиеся нос и губы были красны, как сам грех. Её никогда не назовут красивой, но она определённо была привлекательной, в каком-то жутком, пугающем смысле. Её длинные чёрные волосы были собраны в пучок, в стиле — улья Эми Уайнхаус, и она не утруждала себя покраской белых прядей.

Не пыталась использовать косметику, чтобы скрыть широкие швы на шее и запястьях. Она носила белую блузку с оборками, скроенную так, чтобы подчеркнуть её великолепное декольте, тёмно-синие брюки и сапоги для верховой езды до колен с серебряными шпорами. Вблизи от неё пахло розами с легкой примесью формальдегида.

Она крепко сжала мою руку и широко улыбнулась. Мы никогда раньше не встречались, но с такой репутацией, как у нас, мы знали друг о друге. У Невесты много индивидуальности, и она распространяет её повсюду.

— Я здесь представляю Отродий Франкенштейна, — громко сказала она. Все эти мёртвые, но определённо не ушедшие творения старого барона, плохая карма для его души. Я слышала, что вы убили его некоторое время назад, и я собиралась отправить вам благодарственное письмо, но оказалось, что это просто ещё один дубль из другого измерения. Я их ненавижу. Тем не менее, спасибо за усилия. Это важно.

— Рад помочь, — сказал я, незаметно разминая онемевшие пальцы. Невеста была большой девочкой и не знала своей силы. Одним богом живого скальпеля меньше, что хорошо.

— Ты знаешь моего нового друга? — сказала Невеста, положив более чем обычно длинную руку на плечи своего спутника. Он нынешний полноправный наследник Спрингхила Джека, но не стоит ставить это ему в вину.

Мы коротко пожали друг другу руки. Я не мог не вспомнить то время, когда мутагенный Спрингхил Джек вторгся на Тёмную Сторону через Временной Сдвиг, изменяя всех, кого он касался, превращая их в аналоги Спрингхил Джека, не думающих ни о чём, кроме кровопролития и резни. У нас со Сьюзи не было выбора, кроме как выйти на улицы, выследить изменённых, и всех их уничтожить. Если этот Джек и знал, то у него хватило такта не упоминать об этом, так что я тоже не стал.

Он был высоким и стройным, холодным и уравновешенным, с достойной осанкой. Он был достаточно красив, в каком-то зловещем смысле. На нём был традиционный длинный чёрный плащ, который развевался вокруг него, как крылья летучей мыши, и старомодный цилиндр. Это облик пришёл вместе с Воплощением.

Они стоили друг друга. Бледное лицо и ледяные голубые глаза, которые казались намного старше, чем должны были быть. Это бремя каждого Джека Спрингхила, нести весь опыт своих предшественников.

— Что привело нового Уокера на Бал Вечности? — сказал он слегка отстранённым голосом. Должны ли мы считать, что вы бессмертны?

— Едва ли, — сказал я. Мой титул не похож на ваш, я просто последний, кто занял эту должность. Я здесь по следам одного дела, чтобы посмотреть, к чему оно приведёт. Я задумчиво посмотрел на Джека, потом на Невесту. Кто-нибудь из вас бессмертен, с технической точки зрения?

— Я и жива, и мертва! — величественно произнесла Невеста. Что означает, что я превосхожу здесь всех. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь попытался вышвырнуть нас вон…

— В тоже время, я — воплощение, идея, которая проявляется через обладание людьми, — сказал Спрингхил Джек. Так что я полагаю, что я избирательно — бессмертен, в некотором роде…

А потом все на “Балу Вечности” замолчали и повернули головы, — чтобы увидеть, как новость о новом прибывшем быстро распространяется по залу. Я тоже огляделся, впечатлённый. Даже я не произвёл на общество такого впечатления. В бальном зале воцарилась тишина, когда Король Кожи появился в дверях, — огромный, как жизнь, и вдвое противнее, покачиваясь на ногах и хихикая про себя, завёрнутый во всё свое обычное неряшливое кожаное великолепие.

Король Кожи единственный бессмертный среди Властей, той подковёрной силы, что управляет Тёмной Стороной, насколько это вообще возможно и целесообразно. Группа, которой я якобы теперь служу и от которой получил свою власть. Король Кожи был могущественным и властным, Королём во славе, принявшем свою суть. Он мог огорчить людей, которых ещё даже не повстречал.

Ходили слухи, что он наплевал на рай и ад, потому что не хотел быть связанным ничем, даже философией. Он обладает властью отменять события и перекраивать вероятности в свою пользу. Он мог бы выбрать ваш худший и самый личный кошмар, просто взглянув на вас, и сделать его реальным. Король Кожи подонок высшей лиги, даже по стандартам Тёмной Стороны, но он может сделать для вас то, что никто другой не смог, или не захотел.

Поэтому люди на многое закрывают глаза. Много всего происходит на Тёмной Стороне.

Не спрашивайте, как он выглядит на самом деле, все видели то, что он хотел, чтобы они видели. В основном он проецировал увядший гламур из постоянно меняющихся деталей, достаточно реальных, чтобы вызвать у вас предельный — инстинктивный дискомфорт.

Все всегда были очень вежливы, где бы он ни появлялся, что было продиктовано заботой о собственном благополучии, и уступали ему много места. Я знал его много лет, и обычно наши пути не пересекались, и до сих пор я понятия не имел, что он замышляет, чего хочет. Просто ещё одна потерянная душа, более могущественная, чем большинство, бродящая по тёмным улицам в поисках чего-то, чему даже он, вероятно, не мог бы дать названия.

Его трудно убить, хотя многие пытались, и никто из нас не знает начала его истории. Потому что ему это нравиться.

Он направился в бальный зал, покачиваясь и хихикая, злобно ухмыляясь во все стороны, наслаждаясь эффектом, который он производил на собравшихся. Даже самые могущественные бессмертные отступили, чтобы дать ему достаточно места для передвижения.

Король Кожи протягивал руку, чтобы коснуться людей, мимо которых он проходил, — резко, грубо, неуместно, проводя кончиками пальцев по обнаженной плоти, лаская лицо здесь, и грудь там, и никто ничего не сказал и не сделал.

Мне было интересно, что он делает на Балу. Представляет ли он Власти? Слышал ли он о сыворотке? Или он здесь, чтобы создавать проблемы, просто потому что может? Здесь присутствовали боги, которые скорее отвели бы свои взгляды в сторону, чем расстроили Короля Кожи, потому что даже у богов бывают кошмары, и Король не колеблясь использовал бы их в качестве оружия.

Он знал о моём присутствии, но полностью игнорировал меня, воздействуя на толпу в своей собственной мерзкой манере. Он останавливался то тут, то там, на мгновение, чтобы позволить себе несколько аккуратно подобранных оскорблений, бросая быстрые намёки о вещах, о которых никто другой не должен был знать. Он издевался и оскорблял людей, смеялся им в лицо, а они стояли и позволяли ему это делать, потому что у них не было выбора.

Потому что альтернативные варианты были ещё хуже. Люди бормотали проклятья себе под нос после того, как он уходил, а некоторые даже плакали горькими слезами ярости или обиды. Потому что Король Кожи кое-что знал… и лучшее, на что можно было надеяться, — это то, что он никому больше не расскажет.

Никто никогда не оспаривал его права делать это, потому что он был Королём Кожи.

К моему удивлению, он отыскал Эдди Бритву в его углу. Многие начали пятиться. Я имею в виду, что нельзя расстраивать Бога — Панка Опасной Бритвы. Нельзя, если вам нравится, когда ваши органы находятся внутри. Я видел, как боги и силы в слезах покидали Улицу Богов, потому что Эдди Бритва был в ярости. Но нет, Король Кожи подошёл к худощавому серому существу и хихикнул ему в лицо.

— Итак, Эдди, — сказал Король Кожи, — когда ты собираешься рассказать всем, где на самом деле взял опасную бритву с перламутровой ручкой?

Эдди Бритва посмотрел на него, и молчание неловко затянулось. Король Кожи прорычал что-то себе под нос и резко отвернулся. И я перестал сдерживать дыхание, которое неосознанно задержал и которое комом встало у меня в горле. Это было так, как будто два крутых гоночных автомобиля участвовали в Стритрейсинге, и один в последний момент свернул в сторону.

Король Кожи подошёл к Мёртвому Мальчику, который всё ещё делал вдумчивые набеги на буфет и шумно облизывал свои мёртвые пальцы. Он выпрямился, почувствовав приближение Короля Кожи, и неторопливо повернулся к нему лицом.

— Итак, Мёртвый Мальчик, как поживает твоя подружка в эти дни? Всё ещё приспосабливается?

— Иди нах… Тощий, — решительно сказал Мёртвый Мальчик. Ты не можешь меня напугать. Я мёртв.

— Даже мёртвым снятся кошмары, — сказал Король Кожи, воздух рябил и колыхался вокруг его рук, когда он играл с вероятностями.

Мёртвый Мальчик внезапно улыбнулся, и это была очень неприятная улыбка.

— Я заключил сделку со своим худшим кошмаром. Призови его, и это вырвет душу прямо из тебя.

И снова Король Кожи внезапно отвернулся, столкнувшись с чем-то ещё более ужасным, чем он сам. Он зарычал от разочарования и повернулся к госпоже Мейхем, которая начала отступать, но заставила себя остаться на месте. Всегда становилось хуже, если вы заставляли его гоняться за собой.

— Обожаю голубую кожу, — сказал Король Кожи. Надеюсь, у тебя не закончится краска. И ты всё равно не хотела ребёнка. Не волнуйся, я не скажу богу Грома, что ты сделала.

Одинокая слеза скатилась по синей щеке Мейхем, но она не доставила ему удовольствия, ничего ему не ответив. Король Кожи громко хихикнул и обратил свой пылающий взгляд на лорда Орландо, прежде чем отпустить его как лёгкую добычу.

Лорд Орландо чуть не упал в обморок от облегчения. Король Кожи огляделся, хрипло смеясь каждый раз, когда кто-то вздрагивал, и, наконец, приблизился к Невесте. Она посмотрела на него сверху вниз и не сдвинулась ни на дюйм. Спрингхил Джек шагнул вперёд и встал между Королём Кожи и его добычей.

— Подожди своей очереди, мальчик, — сказал Король Кожи. Я доберусь и до тебя.

— Оставь людей в покое, — сказал Спрингхил Джек. Иначе…

— Что иначе? Ты думаешь, что можешь угрожать мне, мальчик? Я знаю о тебе всё. Кем ты был раньше, кем ты на самом деле являешься сейчас. Знает ли Невеста…

— Ещё одно слово, и я вскрою тебя, и пусть твои краски увидят свет, — сказал Спрингхил Джек.

— Ты думаешь, что можешь причинить мне боль, мальчик? Я превратил себя в существо, которому не может повредить оружие смертных!

— Мои бритвы — не оружие смертных, — сказал Спрингхил Джек. И больше тебе нечем меня напугать. Потому что я уже прошёл через это.

Король Кожи посмотрел на него, его пылающий взгляд встретился с холодными, ледяными глазами, и снова он отвёл взгляд. Никто не мог в это поверить.

— Пойдём, Джек, — сказала Невеста. Он того не стоит.

Она увела своего кавалера, положив огромную ладонь на его руку, и Король Кожи обернулся, наблюдая, как все смотрят на него, ярость, злоба и разочарование наполнили его лицо.

И пока он стоял в нерешительности, Хэдли Забвение вышел из толпы и встал перед ним. Он легко улыбнулся Королю Кожи, глаза которого сузились, когда он выпрямился во весь рост. Весь бальный зал был абсолютно неподвижен, абсолютно безмолвен, все завороженно наблюдали за тем, что произойдет.

— Когда же люди поймут, что твоя сила не более чем оболочка? — сказал Хэдли.

Король Кожи вздрогнул, как будто его ударили. Я не знал, что имел в виду Хэдли, но его противник явно знал.

— Когда ты собираешься рассказать своим братьям о цене, которую ты заплатил за то, чтобы тебя пустили в Глубинную школу? — сказал Король Кожи.

— Король… чего именно? — спросил Хэдли, всё ещё улыбаясь. Кожи..? Чья это кожа, или шкура? Красотища… где ты, а где шкура?

И, ко всеобщему удивлению, даже шоку, Король Кожи сломался первым. Казалось, он сжался, — изнутри, в комок, как будто какая-то жизненно важная часть его уверенности оказалась разрушена.

Он повернулся спиной к Хэдли, подошёл к буфетному столу и сделал вид, что интересуется предлагаемыми деликатесами. Хэдли посмотрел ему вслед, явно раздумывая, стоит ли продолжать конфронтацию, но нет… он коротко улыбнулся и побрёл в противоположном направлении. Очевидный победитель.

Многие хлопали его по спине или плечу, но никто ничего не сказал. Король Кожи, возможно выбрал не тех жертв в течении одного дня… но никто не сомневался, что будут и другие дни и другие жертвы.

Среди собравшихся бессмертных поднялся медленный гул, обсуждали запутанный, загадочный разговор, они пытались разобраться, что только что произошло? В конце концов, ведь никто не бросал вызов Королю Кожи? Все присутствующие были чрезвычайно заинтересованы в проработке деталей, хотя бы для того, чтобы они могли использовать их сами, в будущем.

Я вернулся к работе с толпой, но даже после того, что только что произошло, никто не был готов поговорить со мной. Устрашающая репутация работает только тогда, когда вы не окружены ещё более страшными людьми.

Я прошёл мимо Эдди Бритвы, мимо мемориального трона Мерлина, установленного в углу. Трон точная копия старого трона Мерлина, он вырезан из тёмного железного дерева и обвит свежей омелой. Бессмертные всегда отводят ему почётное место на своём Балу, потому что большинство из них убеждены, что он вернётся. Я был почти уверен, что это не так, но здесь я и раньше ошибался, поэтому ничего не сказал.

Я сел на трон, небрежно скрестив ноги, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и посмотрел на толпу. Я никогда не видел столько бессмертных в одном месте, ведущих себя более или менее вежливо.

А потом… мой взгляд привлёк мальчик-подросток. Длинный, угрюмый, в потёртых джинсах и поношенных кроссовках, в грязной футболке под серой курткой с капюшоном. Он стоял один, хмуро глядя на всех, засунув руки глубоко в карманы типичной подростковой толстовки.

Я не мог понять, какого чёрта он делает на “Балу Вечности”, среди людей, которые вероятно, были древними ещё до рождения его прадедушки и прабабушки. Я не узнал в нём никого особенного или важного. На самом деле никто ещё не оспаривал его право быть здесь, но он получал множество взглядов, и ни один из них не был добрым.

Поэтому я встал с трона Мерлина и подошёл, чтобы узнать, кто он такой. Потому что если на Балу будут проблемы, то я буду их зачинщиком…

Я подошёл прямо к нему и встал перед ним, чтобы он не мог игнорировать меня. Здравствуйте! — жизнерадостно сказал я. Разве здесь не ужасная атмосфера? Вы, вероятно, знаете, кто я, но кто вы?

Он посмотрел мне прямо в глаза и больше не был похож на подростка. Его глаза были старыми, очень старыми, и за его медленной улыбкой скрывался опыт многих поколений.

— Называйте меня Бродягой, — сказал он, и его голос был полон презрения и пропитан гордостью. Я один из немногих настоящих бессмертных здесь, из Рода Бессмертных.

Все вокруг нас замолчали, уставившись на Бродягу. Мы все слышали о Семье Бессмертных, полулегендарной, долгоживущей семье, которая, как предполагалось, управляла Миром из-за кулис в течение тысячи лет и более… но до сих пор никто никогда не встречал ни одного. Все присутствующие на балу были бессмертными того или иного рода, но ни у кого из них не было Семьи.

Все они были уникальны и не могли передать то, что делало их бессмертными. Но Семья Бессмертных размножалась медленно, но верно, на протяжении сотен лет.

Все здесь слышали историю о том, что Семья Бессмертных совсем недавно оказалась уничтожена, уничтожена не менее легендарной семьей Друдов, теми самыми секретными агентами Добра. Я был не единственным, кто оказался поражён, обнаружив, что один из немногих выживших в той бойне — этот угрюмый подросток.

— Я слышал, что Рода Бессмертных больше нет, — осторожно сказал я. В конце концов, Друды обычно весьма последовательно подходят к уничтожению угроз человечеству.

— Некоторые из нас сбежали, — сказал Бродяга. Даже Друды не могут быть везде одновременно. Некоторые из нас схватили несколько полезных предметов из Семейных Хранилищ, а затем сбежали через врата аварийного телепорта. Теперь те из нас, кто остался, разбросаны по всему Миру, прячутся за новыми личинами и не высовываются.

И я пришёл сюда, потому что Тёмная Сторона — одно из немногих мест в Мире, куда Друдам запрещено ступать по древнему договору. Одно из немногих мест в этом Мире, или за его пределами, где, как мне казалось, я могу быть в безопасности.

Конечно, я недолго пробыл здесь, прежде чем услышал, что род Друдов, в свою очередь тоже был уничтожен. Отмщение. У Вселенной извращённое чувство юмора.

— Вы уверены в этом? — спросил я, услышав за спиной новый гул разговоров. Я слышал истории, но никаких подробностей…

— О да, я уверен, — сказал Бродяга, и снова в его голосе прозвучала застарелая, стародавняя неприязнь. Я ненадолго взглянул через магическое стекло. Друд — холл — разрушен, взорван и сожжён дотла. Они все мертвы. Такое чудесное зрелище: полурасплавленные золотые фигурки, разбросанные между обломками, как сломанные куклы. Жаль, что я не видел, как это произошло… но вы не можете получить всего.

— Они все мертвы? — спросил я. Все Друды, до единого?

— Один сбежал, — сказал Бродяга. Потому что его там не было, когда это произошло. Остался только один из всех этих самодовольных бандитов — убийц. Эдди, последний Друд. Я займусь его умерщвлением, когда у меня будет на это время. Не было бы никакого удовольствия делать это сейчас, вы понимаете, пока он всё ещё скорбит. Лучше подождать, пока он придёт в себя и начнёт восстанавливать свою жизнь… и тогда я буду там, чтобы положить конец последнему Друду.

— Кто, чёрт возьми, может быть достаточно могущественным, чтобы уничтожить весь род Друдов? — сказал я, потому что чувствовал, что кто-то должен это сказать.

Бродяга улыбнулся и слегка пожал плечами.

— Понятия не имею. Не знаю никого, кто бы знал. Но в конце концов я узнаю, хотя бы для того, чтобы пожать ему руку.

— Хорошо, — сказал я. Пока что вы — это всё, что осталось от вашей семьи. Где же остальные?

— О, здесь и там, — сказал Бродяга, нарочито неопределённо. По всему Миру, спрятались у всех на виду, строят свои планы по возрождению рода.

Он внезапно ухмыльнулся, — первая увиденная мной улыбка, появившаяся на его молодом лице.

— И мы обязательно вернёмся. Вы можете на это рассчитывать. Мы — настоящие бессмертные, и мы правили этим Миром ещё до того, как любой в этой комнате появился на свет. Он пренебрежительно огляделся. Называете себя бессмертными? Моя семья ходила по этой Земле пятнадцать веков!

— Так сколько вам лет? — спросил я.

Он внезапно нахмурился, выпятив нижнюю губу, как подобает подростку.

— Друды обманом лишили меня наследства. У меня было всего восемьдесят лет на игры с Человечеством!

— На протяжении столетий — я, как представитель могущественнейшей из когда-либо существовавших семей, должен был ходить по Миру и менять ход человеческой истории, как мне заблагорассудится. У меня должна была быть богатая и влиятельная жизнь, я мог бы распоряжаться Жизнью и Смертью, успехами или неудачами, как мне заблагорассудится! Но я едва начал… Это несправедливо!

Он замолчал, поражённый, когда я приблизил своё лицо вплотную к его. С меня было довольно.

— Бродяга, — это было в прошлом. — Насколько я понимаю, сейчас вы всего лишь ещё один беженец, скрывающийся на Тёмной Стороне. На моей Тёмной Стороне… Так что, ведите себя здесь прилично. Если вы попытаетесь играть жизнями людей, находящихся под моей защитой, я вышвырну вас на Улицу Богов и скормлю чему-то непостижимому.

— Конечно, Уокер, — сказал Бродяга, его голос внезапно стал совершенно разумным. Я гость в этом удивительно безвкусном, вульгарном городе. У меня и в мыслях не было создавать никаких проблем.

— Ты переигрываешь, — сказал я.

Он отстранённо улыбнулся, осторожно попятился, не сводя с меня глаз, и двинулся дальше. Многие люди очень хотели пообщаться с ним, заявить о себе живой легенде.

Я стоял в одиночестве и думал. Я видел и слышал много интересного на “Балу Вечности”, но всё это не имело никакого отношения к тому, ради чего я здесь. Никто даже не упомянул о сыворотке бессмертия, чтобы обсудить её возможности, цену или то, следует ли её уничтожить. И кто-нибудь бы уже это сделал. Возможно, её владелец представит её на суд в какой-то скрытой, тайной комнате, неизвестной никому, кроме самых избранных бессмертных.

Но я не видел, чтобы кто-то уходил или пропадал и появлялся снова… и от меня очень трудно скрыть потайные двери и комнаты. Я уже начал сомневаться, существует ли сыворотка на самом деле. Зелье, которое могло бы сделать каждого бессмертным, вызвало бы всевозможные волнения.

Сама вселенная возмущается существованием бессмертных, вот почему их так немного. Они всё портят, нарушают естественный порядок вещей… и Вселенная, как известно, реагирует, когда чувствует, что их слишком много, довольно жестокими и эффективными способами. Поверьте мне, вы не захотите знать, как.

Я всё ещё размышлял над последствиями этого, когда раздался протяжный крик, за которым последовало несколько воплей. Люди кричали, отступали и протискивались вперёд. Я пробился сквозь толпу, следуя за криками, и там на полу, у буфета, очень тихо, очень неподвижно лежал, мёртвый Король Кожи.

Я быстро подошёл и опустился на колени рядом с неподвижным телом, чтобы проверить, нет ли признаков жизни, но пульса ни на запястье, ни на шее не было. Кожа под кончиками пальцев была холодной, липкой и странно дряблой… Она двигалась слишком легко и свободно под моими пальцами, как будто не была должным образом прикреплена. Я проверил, что Король Кожи не дышит, затем встал и холодно огляделся вокруг.

Бессмертные стояли, сбившись в небольшие группы, для утешения и поддержки, молча глядя на меня широко раскрытыми, вытаращенными глазами, словно травмированные дети. Никто из них не был чужд смерти, даже внезапной и насильственной смерти, но убийство, совершенное кем-то из их собственного вида, в месте, где они должны были быть в безопасности… Это было что-то другое.

На “Балу Вечности” никому не разрешалось иметь личное оружие, якобы для предотвращения подобных событий.

Я поймал взгляд Хэдли Забвение и поманил. Он легко двинулся вперёд и пробрался сквозь толпу чтобы присоединиться ко мне. Он посмотрел на тело, затем выжидающе посмотрел на меня.

— Вы Детектив — Инспектор, — сказал я. Вы хотите взять на себя это дело?

— Вы Уокер, — сказал Хэдли. Это ваша юрисдикция.

— Тогда сделайте мне одолжение. Встаньте у двери и смейтесь в лицо всякому, кто попытается выйти. Никто не войдет и не выйдет, пока я не закончу своё расследование.

— Я буду стоять на страже, — сказал Хэдли. Это должно быть… забавно.

Он быстро улыбнулся мне и прошёл сквозь толпу к дальней двери, не дожидаясь, пока все уберутся с его пути. Бессмертные теперь обрели свои голоса, шум вопросов и требований становился всё явственней с каждым мгновением. Мне предстояло занять позицию Уокера и взять на себя ответственность за ситуацию. Или никто из них не станет со мной разговаривать. Я повысил голос и обратился к собравшимся бессмертным, и они неохотно успокоились и посмотрели на меня.

— Всё в порядке! — сказал я. Будьте бдительны! Король Кожи убит. Это превращает этот бальный зал в место преступления, а вас — в подозреваемых. Так что никто из вас в ближайшее время никуда не отправиться. Привыкайте к этому. А теперь, мне понадобится ваша помощь и сотрудничество, чтобы найти убийцу. Он всё ещё здесь, скрывается, и чем быстрее я его найду, тем быстрее вы все снова почувствуете себя в безопасности. Мне придётся задать вам всем несколько вопросов. Никто из вас не должен принимать это на свой счет…

— Мы вам не подчиняемся! — рявкнул человек, закутанный в пурпурную римскую тогу, на которую он мог иметь, или не иметь права. Выскочка, — функционер! Мы уходим, все мы! Прежде чем убийца нанесёт новый удар!

— Нет. — сказал я, пронзая его своим лучшим жестким взглядом. Никто не уйдёт, пока я не найду убийцу.

Жасмин де Луар шагнула вперёд, откинув назад свою пышную голову, чтобы лучше ухмыльнуться мне своим аристократическим носом. Она была одета как Елизавета I, рыжие волосы и очень высокий лоб.

— Вы не можете держать нас здесь! Вы всего лишь смертный. У вас нет власти над нами!

— Он даже на самом деле не Уокер! — произнёс другой голос откуда-то из глубины толпы. У него нет Голоса!

— Я Джон Тейлор! — громко сказал я, и толпа снова затихла. Я злобно улыбнулся окружающим, и некоторые дрогнули… — Вы все слышали обо мне. Я человек с даром поиска. А теперь успокойтесь и ведите себя прилично, или…

— Или что? — сказала Жасмин.

— Или я найду твоего пропавшего мужа, — сказал я.

Жасмин замешкалась, растерялась. Она скользнула обратно в толпу. Я неторопливо огляделся, кивая знакомым лицам.

— Эй вы там, я мог бы найти, куда ушли недостающие средства вашей компании. Или вот вы. — Я мог бы найти, где вы закопали тела. А что касается тебя, милая, я мог бы найти твой старый нос и вернуть его на прежнее место.

Теперь все они затихли, глядя друг на друга в поисках поддержки и не находя её. У всех у них были секреты, и никто из них не хотел, чтобы я слишком пристально их рассматривал. Конечно, я в основном блефовал, высказав несколько обоснованных предположений, основанных на последних сплетнях, но они этого не знали. Я повернулся к ним спиной и опустился на колени рядом с тем, что осталось от Короля Кожи.

Он лежал лицом вниз, наполовину свернувшись в клубок. На его пояснице зияла единственная кровавая рана и ещё больше крови впиталось в его старый плащ. Он умер быстро, истёк кровью, в считанные секунды. Его имидж исчез, без своего обычного жуткого вида, он выглядел мелким и вульгарным. Я осторожно повернул голову, чтобы разглядеть лицо.

Наконец-то его реальное лицо. Не особо красив, но и не уродлив, просто ещё одно лицо в толпе. Его одежда была старой, удобной и ни в малейшей степени не стильной. Очень изношенно, очень обжито. А потом, когда я посмотрел на его лицо, оно внезапно сморщилось и покрылось сетью морщин. Как будто все годы его солидного возраста разом настигли его.

Морщины продолжали появляться, пересекая друг друга, врезаясь глубоко в плоть, пока я не увидел лицо человека, который прожил по меньшей мере сто лет, и, в основном это были трудные годы. Несколько бессмертных, которые подошли поближе, испустили испуганные ахи и охи и поспешно отступили. Настигающее время один из самым больших страхов бессмертного.

Я тщательно проверил остальные части тела. Такие же старые, но больше никаких ран. Колотая рана в его спине была широкой и глубокой, и проделана чем-то с зазубренным краем. Ни ножа, ни какого-либо другого холодного оружия. Что бы это ни было, у этого были неровные, зазубренные края… Я обшарил карманы Короля Кожи и ничего не нашёл.

Ни бумажника, ни носового платка, ни связки ключей. Убийца не мог успеть ограбить свою жертву, что наводило на мысль, что Король Кожи прибыл с пустыми карманами. Возможно, потому, что он полагался на свой имидж, чтобы получить то, что ему нужно. Хотя не стоит исключать, что мотивом могло быть ограбление…

Я встал, выпрямил ноющую спину, достал мобильный телефон и позвонил криминалисту Тёмной Стороны. Алистер Хуб, славный парень, несколько личностей, целый отдел в одной голове. Многолюдно, но эффективно. Он долго не брал трубку.

— Да? — Это что такое? (- Я занят!) — О, привет, Джон. (- Теперь называйте его Уокером.) — Я знаю! (- Он знает, он знает.) — Когда-нибудь, клянусь, я куплю духовое ружьё и перестреляю всех вас, другие голоса в моей голове.

— У меня убийство на “Балу Вечности”, - громко сказал я. Неприятное дело, с неприятными последствиями. Как скоро ты сможешь приехать?

— Ну что же, — сказал он. В этом-то и проблема. Я уже работаю над другим убийством, в Старом театре Хеймаркет. Это на другом конце города.

(- Плохое дело. Актёры. Очень обидчивые люди.) (- Кто знал, что в старике столько яда?) — Я доберусь до тебя, как только смогу (- Кровь), — но это займет у меня некоторое время. (- Я хочу пони.)

— Постарайся, — сказал я. У меня такое чувство, что в этом деле мне понадобится вся доступная помощь.

— Мне предупредить Власти? (- Кто опять возился с моим набором для ДНК?)

— Скажи им. И предупреди, чтобы они держались от этого подальше. Это произошло в моё дежурство, прямо у меня на глазах, так что, это дело на мне. Скажи им, что я свяжусь с ними, когда найду убийцу, и не раньше.

— Панихида за тобой, Уокер. (- О, можно я приду? Я люблю похороны!) — Увидимся, через некоторое время.

Я убрал телефон и снова посмотрел на тело. Колотая рана в спину означала, что он этого не предвидел. Убийца нанёс удар сзади… Но от кого мог отвернуться Король Кожи в таком месте? Он должен был знать. Значит, убийца подкрался к нему незаметно? Незаметно, в переполненной комнате? Я посмотрел на наблюдающих бессмертных.

— Кто обнаружил тело?

— Давай, крикнул кто-то.

Высокий, долговязый парень, одетый в пуританское чёрное, нерешительно поднял руку.

— Я был поражён, вот и всё. Вы не ожидаете чего-то столь вульгарного, как банальное убийство, на подобном собрании. Я увидел, как он лежит там, и кровь, и я издал… непроизвольный звук, вот и всё.

— Вы видели тело, лежащее на полу? — уточнил я. Вы не видели самого убийства?

— Нет! Нет! Только тело. Разве этого недостаточно?

— Никуда не уходите, — сказал я, потому, что вы свидетель. И я снова посмотрел на Короля Кожи.

Трое репортёров наконец пробились сквозь плотную толпу и уставились на мёртвое тело зачарованными, нетерпеливыми глазами. Великолепный Чанг казался таким же спокойным и безмятежным, как всегда. Он и раньше видел немало трупов, когда был силовиком. Лицо Бетти Дивайн раскраснелось, и она тяжело дышала от перспективы рассказать реальную историю. Работая в “Неестественном Исследователе”, она не так часто сталкивалась с чем-то подобным.

А лицо Шарлотты ап Оуэн было открытой книгой, несмотря на все её многочисленные косметические подтяжки. Эта история могла стать её пропуском в большой мир, и будь она проклята, если позволит кому-либо встать у неё на пути. Она прорычала, чтобы оператор Дейв хорошо отснял место преступления, и я позволил ей. Я всегда могу реквизировать записи позже, если они мне понадобиться. Я кивнул Великолепному Чангу, чтобы он сделал шаг вперёд. Мне бы не помешала холодная голова для разговора.

— Разве я не подозреваемый? — спросил он дружелюбно.

— Ты боевой колдун, — сказал я. Если бы ты хотел его смерти, ты мог бы убить его дюжиной способов и не оставить следа.

— Верно.

— Почему вы стоите здесь, мистер Тейлор? — взвизгнула Шарлотта. Почему бы вам не воспользоваться своим даром и не найти убийцу!

— Потому что это так не работает, — сказал я. Я должен задать своему Дару конкретный вопрос, чтобы получить конкретный ответ.

— У меня возник вопрос, — сказал Чанг. Короля Кожи не любили. Он многое знал и не стеснялся сообщать об этом людям.

Итак, какой из его многочисленных секретов стал его шагом в пропасть? Какой из них был достаточно важен, чтобы из-за него стоило убить, чтобы сохранить его в секрете?

— Дельная мысль, — сказал я. Но он годами копил секреты. Он всегда знал, как далеко может зайти… Подождите… Держите меня! Что-то происходит с телом.

Мы с Чангом оба опустились на колени рядом с Королём Кожи, в то время как Шарлотта кричала, чтобы Дэйв дал крупный план. Лицо Короля Кожи испещренное глубокими морщинами дёргалось, поднимаясь и опускаясь, как будто под ним что-то двигалось. А потом, на наших глазах, кожа отслоилась, и отпала, обнажив под собой другое лицо.

Второе, абсолютно иное лицо. А потом, оно тоже постарело, сморщилось, и затем отпало, открыв под собой ещё одно лицо. Процесс шёл и шёл, лицо сменялось лицом, кожа — кожей, старея и истончаясь, чтобы обнажить другое, подобно русской матрёшке.

Каждое лицо отшелушивалось на пол и быстро истлевало, превращаясь в пыль в считанные секунды. Кожа под кожей, лицо под лицом, пока процесс наконец, не остановился, на лице, которое я узнал. Я видел его однажды, на Короле Кожи из будущего, он был среди моих Врагов, в ужасном, вероятном будущем которое я создал. А потом и это лицо постарело, превратившись в маску, которой было слишком много лет.

— Финиш, — сказал Чанг. Как ты думаешь, это последнее было его настоящим лицом? Его первым лицом?

— Думаю, да, — сказал я. Помнишь, что сказал ему Хэдли? Он сказал, что сила, суть Короля Кожи — скрыта под кожей, под оболочкой. Он знал об этом.

— Думаешь, тебе удастся разговорить Хэдли? — сказал Чанг.

— Наверное, нет, — сказал я. Это его работа — знать такие вещи, но он никогда не говорит о своей работе. Чёрт, я даже точно не знаю, в чём заключается его работа. Поговорим о главном. Так вот как Король Кожи стал бессмертным, — завернувшись в кожу других людей? Крал их кожу, их жизни, их жизненную энергию, чтобы укрепить и продлить свою собственную?

— Я слышал о таких приёмах, — сказал Чанг. Но я так и не узнал… Его имя! Король Кожи! Он дразнил нас всех своим именем. Его собственный величайший секрет, на виду у всех.

Он продолжал говорить, но я его не слушал. Меня осенила одна мысль. Очень личная, очень эгоистичная мысль. С мёртвым Королем Кожи группа Врагов, которых я видел в том потенциальном будущем, больше не могла собраться. А это означало… что это будущее не воплотиться. Означает ли это, что наконец Тёмная Сторона, в безопасности от ужасной судьбы, которую я видел?

Конец света, который я должен был спровоцировать? О, пожалуйста, Боже, пусть будет так. Мне бы не помешало снять с себя ещё одно бремя. Я понял, что Чанг молчит и вопросительно смотрит на меня.

— Извини, — сказал я. Смерть Короля Кожи приводит к множеству последствий, и я только начинаю осознавать некоторые из них.

— Мне интересно… что стало с орудием убийства? — спросил Великолепный Чанг. Его нет ни в жертве, ни где-либо рядом с телом.

Я опустился на четвереньки и посмотрел под буфетными столами. Пыльные салфетки, обронённая еда и что-то очень похожее на крысиный помёт, но ничего, что могло бы убить Короля Кожи. Я поднялся на ноги и стряхнул пыль с колен.

— Убийца, должно быть, всё ещё держит его при себе, — сказал я.

— У тебя есть полномочия обыскать всех присутствующих? — спросил Чанг.

— Я могу попробовать, — сказал я. Но я думаю, что для большинства из них это может быть слишком радикально. Они воспримут это как оскорбление их достоинства. Некоторые из них предпочли бы драться на дуэли или бросить вызов Властям, чем подвергаться обыску на глазах у других бессмертных. И в любом случае, у убийцы было достаточно времени, чтобы избавиться от оружия. Оно может быть где угодно.

— Где угодно, в этой комнате, — сказала Шарлотта ап Оуэн, вклиниваясь, чтобы напомнить нам, что она всё ещё здесь и от природы ничем не обделена.

— Прошу прощения! Здравствуйте, извините! У меня есть идея!

Я оглянулся и увидел, что Бетти Дивайн подпрыгивает и взволнованно машет рукой в воздухе, как ребёнок в классе, который знает ответ.

— Что у тебя, Бетти? — сказал я терпеливо.

— Мы все видели разные лица, за которыми прятался Король Кожи. Если это лица людей, которых он убил, чтобы забрать их жизненную энергию себе… ну, может быть, у них есть друзья, или родственники, которые хотели отомстить за их смерть? Если бы кто-то узнал, что Король Кожи был серийным убийцей, это могло бы быть непосредственным мотивом!

— Хорошая мысль, — сказал я. Отличная. К сожалению, все лица истлели в пыль. Я посмотрю, сможет ли криминалист извлечь какие-нибудь улики из того, что осталось, когда он наконец доберется сюда, но я не рассчитываю на это.

— Я заснял все лица на камеру, — сказал Дэйв. Крупные планы каждого из них, прежде чем они истлели.

— Добрый человек, — сказал я. Мы сможем изучить записи позже.

— Я назову цену, — быстро сказала Шарлотта.

— Не суетись, — сказал я.

Я оглядел толпу собравшихся бессмертных и глубоко вздохнул. Здесь не будет простых решений. Мне предстоит сделать это по старинке, задать людям множество вопросов, на которые они не захотят отвечать, и попытаться отделить правду от лжи.

Я озвучил свои мысли, и Бетти усмехнулась.

— Вы имеете в виду установление алиби! Где вы были, когда погас свет, и всё такое прочее! Мы можем посмотреть?

— Нет, Чанг, ты присматривай за телом и следи, чтобы никто его не трогал. Бетти, Шарлотта, Дэйв… Вы можете взять интервью у любого, кого сможете уговорить, но не вставайте у меня на пути, иначе я арестую вас под влиянием момента, на основании, или без оного.

— Из тебя получится отличный Уокер, — торжественно произнёс Чанг.

— Теперь и ты ведёшь себя просто отвратительно, — сказал я.

Я пошёл поговорить наедине с Эдди Бритвой. Он всё ещё стоял в своем углу, спокойно наблюдая за драмой. Он коротко кивнул мне.

— Ты прав. Я подозреваемый. Ни для кого не секрет, что мы с Королём Кожи были врагами. Но он никогда не был достаточно силён, чтобы взять меня, или достаточно назойлив, чтобы мне тратить на него время.

— Он что-то знал о тебе, — сказал я. Что он имел в виду, когда спросил, — откуда у тебя эта опасная бритва?

Эдди Бритва долго смотрел на меня своими холодными, ледяными глазами.

— Он многое знал. Но недостаточно, чтобы из-за этого стоило убивать. Мои секреты… останутся моими секретами. Ты и так слишком много обо мне знаешь, Джон.

— Тогда как я могу быть уверен, что ты его не убивал?

Эдди Бритва медленно улыбнулся, показав испорченные серые зубы.

— Потому что, если бы я убил его, я был бы гораздо более дотошным. Вы бы искали его куски по всей комнате.

Мне пришлось кивнуть. Я и раньше видел Панк-Бога с Опасной Бритвой, и это всегда было грязно. Он не просто убивал людей, он делал заявление.

— Никуда не уходи, — сказал я. Пожалуйста.

— Ну что же, — сказал Эдди Бритва. Раз уж ты говоришь — пожалуйста…

Я оставил его и подошёл к Мёртвому Мальчику, который всё ещё нависал над другим концом буфетного стола, продолжая есть. Он виновато посмотрел на меня, поставил тарелку с грибами и вытер пальцы об одежду.

— Извини. Не вовремя, я знаю. Следует проявлять уважение к мёртвым и всё такое. Но я уже мёртв, и меня не уважают. Я хочу насладиться этим как можно больше, пока таблетки не закончились.

— Откуда берётся вся эта еда… Нет, я не хочу этого знать.

— Очень мудро, — сказал Мёртвый Мальчик. Почему ты не допрашиваешь дворецкого? В подобных случаях это всегда делал дворецкий. Ты видел его, когда мы входили, весьма хитрый парень.

— Это не он, — терпеливо сказал я. Исходя из того, что он был по ту сторону двери, когда произошло убийство.

— А, — мудро сказал Мёртвый Мальчик. Но наверняка это сделал он! Это всегда наименее вероятный подозреваемый!

— Нет, — сказал я.

Он надулся.

— В прошлый раз это был дворецкий. Гриффины…

— Мы меняем тему, — твёрдо сказал я. Что Король Кожи знал о тебе? Он что-то говорил о твоей подружке.

Мёртвый Мальчик нахмурился.

— Нелегко вести сексуальную жизнь, когда ты мёртв. Большинство девушек, которые приходят на свидания, не из тех, кого стоит поощрять. Поэтому, когда я найду особенную девушку, ту, кто сможет… законтачить со мной, она будет очень особенной. Поэтому я не собираюсь говорить о ней.

Но, если бы я захотел, чтобы Король Кожи умер, чего я не желал, ведь в основном он был всего лишь раздражающей маленькой пиписькой… Если бы я хотел его убить, у меня было бы больше здравого смысла, чем делать это в присутствии свидетелей и Уокера. Я мёртв, а не глуп.

— Верно, — сказал я.

Мёртвый Мальчик задумчиво посмотрел на меня, тщательно подбирая слова. Ты же знаешь, что почти наверняка это сделал Хэдли Забвение?

— Что?

— Это здравый смысл. Подумай об этом. Кто ещё здесь достаточно силён, чтобы убить Короля Кожи на глазах у всех этих людей и остаться незамеченным?

— Но… зачем ему это нужно? — спросил я. Он Детектив — Инспектор, с чего бы ему опускаться до банального убийства?

— Потому что Король Кожи что-то знал о нём. И он знал о Короле Кожи больше, чем любой из нас. Может быть… Король, наконец наткнулся на секрет, о котором ему следовало молчать. Мёртвый Мальчик посмотрел на дверь, где на страже стоял Хэдли. Если это он, можешь ли ты его арестовать?

— Конечно, — Я Уокер. Я могу делать всё, что угодно. На самом деле, я почти уверен, что это прописано в должностных инструкциях.

— Ну да, — сказал Мёртвый Мальчик. Очевидно. Но мы говорим о Хэдли Забвение. Детектив — Инспектор, что бы это ни было, чёрт возьми.

— Я поговорю с ним, — сказал я. Но пока он просто ещё один подозреваемый.

— Вместе со мной и Эдди Бритвой? — спросил Мёртвый Мальчик.

— Совершенно точно, включая вас двоих, — сказал я.

— А, — сказал Мертвец. Но что, если бы мы работали сообща? Что бы ты тогда делал?

— Импровизировал, — сказал я. И звонил Сьюзи Дробовик для подстраховки.

— Ужас, ужас, — прочавкал Мертвец возвращаясь к своим будущим газам.

Я направлялся к госпоже Мейхем, когда меня остановила Бетти Дивайн. Она встала прямо передо мной, уперев руки в бедра, и уставилась на меня.

— Ты же на самом деле не считаешь меня виновной, правда, милый? После всего, что мы почти значили друг для друга? Я ни в чём не виновата!

— Нет? А как насчёт дела Шалкена?

— Явный случай ошибочного опознания, — оживлённо сказала Бетти.

— А, Фиаско в лавке пирогов Ловетта?

— Меня дезинформировали. Любой может ошибиться.

— Большой Джон…

— Они так ничего и не доказали! Слушай, я хочу сказать, что я не из тех, кто убивает людей! Я на это не способна!

— Любой способен на всё, — сказал я. При соответствующей мотивации. Теперь, если ты хочешь принести пользу, попробуй обратить своё разрушительное очарование на собравшихся бессмертных и посмотрим, сможешь ли ты заставить кого-то признаться хоть в чём-то. Если кто и сможет, так только ты. У меня много работы.

Я прошёл мимо неё и вежливо кивнул госпоже Мейхем. Она крепко обхватила себя руками, словно от холода, и выглядела намного моложе, чем раньше. Почти как подросток, играющий в переодевание на своей первой взрослой вечеринке. Она окинула меня вызывающим взглядом.

— Я его не убивала. Даже не знала этого человека. Я даже никогда не встречала его до сегодняшнего вечера.

— Но он всё же, кое — что знал о вас, — сказал я. Он знал, что вы подкрасили свою кожу краской, чтобы сохранить эту ужасную связь с Кали. И он знал о ребёнке, который мог бы у вас быть.

Она всё это время качала головой, но правда читалась на её лице. Когда я произнёс слово “ребёнок”, все силы, казалось, покинули её. Когда она наконец заговорила, её голос был чуть громче шёпота.

— Я никому не рассказывала. Как он узнал? Я даже не собиралась говорить Джимми. Это бы его слишком расстроило. Но я потомок Кали! Так и есть! Я могла бы убить этого скользкого ублюдка одним прикосновением! Если бы захотела. Засушить его, как цветок, как это сделал Хэдли. Говорят, кто-то воткнул в него нож. Это правда?

— Его ударили ножом в спину, — осторожно сказал я.

— Ну, у меня же нет ножа! Посмотрите на мой прикид, где бы я его спрятала?

Она была права.

— Я разговариваю со всеми, — сказал я. Не принимайте это на свой счёт. Вы пришли сюда с кем-нибудь?

— Нет.

— Тогда идите и поговорите с Мёртвым Мальчиком. Он ужасная компания, и его разговоры редко далеко уходит от неуместного, но у него доброе сердце. Он присмотрит за вами и проследит, чтобы вас никто не беспокоил.

Я направил её в сторону Мёртвого Мальчика, затем резко остановился, когда Неандерталец пробился через толпу, ко мне. Он был едва пяти футов ростом, сгорбленный, но мощного телосложения. Его массивное лицо состояло из костей и хрящей, с тяжёлыми надбровными дугами, и с едва различимым подбородком.

Его колени были широко разведены, и костяшки пальцев слегка касались пола. Он был одет в блестящий белый дискотечный костюм семидесятых годов, а на его чрезвычайно волосатой груди висел большой золотой медальон на цепочке. Он дружелюбно кивнул мне.

— Приветствую вас, Уокер. Я — Томиас Равносторонний.

— Я знаю, — сказал я. Мы уже встречались однажды. Давным-давно.

Он спокойно пожал плечами.

— Это вполне возможно. Я самый долгоживущий из бессмертных. Я встречался почти со всеми, в то или иное время, но моя память уже не та, что раньше. Я не претендую на то, чтобы говорить от имени бессмертных, но как старейший здесь, я думаю, что могу представлять их. Я думаю, что могу говорить за всех нас, и я говорю, — есть очевидный подозреваемый.

— Неужели есть? — Для меня это новость. Кого вы подозреваете?

— Молодой человек, который именует себя Бродягой, конечно, — сказал Равносторонний. Он появился из ниоткуда, без приглашения, утверждая, что является частью печально известной Семьи Бессмертных.

Семья, известная своим двуличием, предательством и нанесением ударов в спину. Либо он не тот, за кого себя выдаёт, и в таком случае что он здесь делает, в этой компании, или он тот, тогда ради чего он здесь?

Какая тайная цель привела его на Бал, который ни один другой член его семьи никогда не удостаивал своим присутствием? Кроме того, мне действительно нужно обратить ваше внимание, что у нас никогда не было смертей здесь, ни на одной из наших встреч, пока он не появился?

Я повернулся и задумчиво посмотрел на Бродягу, стоявшего в стороне. Он держал в руке стакан и смотрел куда-то вдаль, погруженный в свои мысли.

— Хорошо, — сказал я Неандертальцу. В чём-то вы правы. Я подумаю. Но только потому, что в тот раз вы помогли и спасли мою жизнь.

Равносторонний пожал массивными плечами.

— Это возможно. Я встречаю так много людей, что вы должны простить меня, если вы не выделяетесь, — я вас не запоминаю. Все вы, смертные, кажетесь мне одинаковыми.

Я кивнул и отошёл. Он был прав. Прошло почти две тысячи лет с тех пор, как он помог спасти меня от Дикой Охоты старого бога Хёрна. Но я не забыл.

Бродяга увидел, что я приближаюсь, и сделал большой глоток из своего бокала с шампанским, прежде чем повернуться ко мне лицом, по-видимому, совершенно равнодушный. Я выбил стакан из его руки, схватил его, развернул и прижал к стене. Силы удара хватило чтобы выбить из него дыхание, но он не жаловался и не сопротивлялся.

Он просто стоял, совершенно расслабленный, пока я обыскивал его сверху донизу, тщательно проверяя. Я нашёл в его карманах всевозможные интересные предметы, скопившиеся в течении очень долгой жизни, но ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия.

Я отступил назад, и он повернулся, поправляя свою одежду тут и там, аккуратными, быстрыми движениями, которые совершенно не соответствовали его подростковой внешности.

— Типичные манеры смертных, — пробормотал он. Никакого уважения к старшим. Будьте осторожны, юный Уокер, будьте очень осторожны, чтобы я не решил научить вас хорошим манерам. Я могу сломать и искалечить вас дюжиной ужасных способов, и вы ничего не сможете сделать, чтобы остановить меня.

— О, ты удивишься, узнав, на что способен Джон Тейлор, — сказал Мёртвый Мальчик, вставая с одной стороны от меня, в то время как Эдди Бритва занял позицию с другой. Мёртвый Мальчик ухмыльнулся Бродяге.

Уокер может сам о себе позаботиться. Но ему и не нужно этого делать, пока мы рядом. Веди себя прилично, юный бессмертный, или я собью тебя с ног и наступлю тебе на голову, а Эдди Бритва сделает оригами из твоих внутренностей.

Бродяга перевёл взгляд с Мёртвого Мальчика на Эдди Бритву, затем снова на меня. Он очаровательно улыбнулся.

— Всегда хорошо иметь друзей, на которых можно положиться. Будьте уверены, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь расследованию Уокера.

— Спасибо за поддержку, ребята, — сказал я. Но я думаю, что он мог бы говорить более свободно без аудитории.

Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва отошли, тихо переговариваясь. Я бы многое отдал, чтобы услышать, что может быть общего у этих двух очень разных душ, но у меня была работа.

— Я не знал Короля Кожи, но был знаком с его репутацией, — сказал Бродяга. Так какая у меня может быть причина, чтобы убить его?

— Я надеялся, что вы мне расскажете, — сказал я. Почему вы пришли сюда сегодня вечером, в первый раз?

— Для кого-то это всегда в первый раз, — сказал Бродяга. Моя семья была уничтожена. Убиты. Я искал что-то новое, к чему можно было бы примкнуть. Сейчас такое время, когда нужно создавать семью там, где это возможно. Но очень трудно заводить новых друзей, когда тебе никто не доверяет.

— Много чего происходит, — сказал я. Никуда не уходите, у меня могут появиться новые вопросы.

Бродяга мило улыбнулся.

— Я прихожу и ухожу, когда мне заблагорассудится.

Я бросил на него тяжёлый взгляд.

— Даже если бы вы смогли пройти мимо Хэдли у двери, чего вы не сможете, нет такого места, куда вы могли бы пойти, чтобы я не нашёл вас.

— Ах да, — пробормотал Бродяга. Ваш знаменитый дар. У меня тоже есть дар, любезно предоставленный моей семьёй.

И прямо у меня на глазах плоть на его лице внезапно изменилась, задвигалась, пока моё собственное лицо не посмотрело на меня, завершённое во всех деталях.

— Я могу быть кем угодно, — сказал Бродяга, моими губами, но своим голосом.

Весьма тревожный эффект…

— Ах да, — сказал я, тщательно сохраняя непринуждённость. Танец плоти. Я слышал истории… что каждый член вашей семьи может изменить своё лицо или тело, чтобы спрятаться у всех на виду. Вот, что сделало вас всех такими замечательными предателями бьющими в спину.

— Ну, вероятно, — сказал Бродяга, возвращая своё собственное лицо.

Я одарил его своей лучшей улыбкой и оставил в покое. Что-то в надменных манерах Бродяги и его тихом презрении действовало мне на нервы, но не настолько, чтобы я мог назвать его главным подозреваемым. Он был прав, у него не было мотива. Он никогда не был здесь раньше, никогда даже не встречался с Королём Кожи, даже не пробыл здесь достаточно долго, чтобы быть оскорблённым им. Но пока он не появился, убийств не было. Есть о чём подумать.

Я нашёл Невесту и Джека Спрингхила, которые тихо, но яростно спорили с Хэдли Забвение. Они хотели уйти, а он не шёл на уступки. Все они оглянулись, когда я подошёл. Спрингхил Джек сделал шаг ко мне, но Невеста немедленно остановила его, положив большую ладонь ему на руку.

— Извините, — сказал я. Но Детектив — Инспектор выполняет моё распоряжение. Никто не уйдёт, пока мы с этим не разберёмся. Вы куда-то должны были пойти?

— Невидимый убийца с загадочным оружием, скрывающийся среди бессмертных? — сказал Джек. Я хочу, чтобы Невесты здесь не было. Это небезопасно.

— Твоя забота трогательна, Джек, но если ты сейчас же не прекратишь эту снисходительную чушь, я влеплю тебе хорошую пощёчину, — сказала Невеста. Я достаточно взрослая, чтобы быть твоей прабабушкой, и я знаю, как позаботиться о себе.

— Король Кожи почти наверняка чувствовал то же самое, — сказал Джек Попрыгунчик. Он оглядел переполненный зал. Что — то здесь не так. Я чувствую это. Как предчувствие… Кто-то ещё умрёт здесь. Среди овец прячется волк, и у него острые зубы…

Он, казалось, был почти в трансе. Я посмотрел на Невесту.

— Он обладает Предвидением?

— Я не знаю, — ответила Невеста. Будучи Попрыгунчиком Джеком, он лучше осознаёт ужасы мира, но это точно не идёт в комплекте с руководством пользователя. Если он скажет, что кто-то умрёт, я поставлю на это деньги… Джек. Джек!

Мгновение он бессмысленно смотрел на неё, потом вдруг вздрогнул, как будто кто-то споткнулся о его могилу.

— Нам нужно убираться отсюда, любимая. Грядёт что-то плохое.

— Тогда помогите мне найти убийцу, — сказал я. Вы можете начать с ответов на некоторые вопросы.

— Начинай, — сказала Невеста.

— Король Кожи говорил с вами, — обратился я к Джеку. Он сказал, что знает, кто вы на самом деле. Он также сказал, что оружие смертных не причинит ему вреда, а вы сказали, что ваши бритвы сверхъестественно смертоносны.

— Верно, — сказал Спрингхил Джек. Я их призываю и они появляются. Но вы не можете наколоть кого-то на бритву, ей лучше чикнуть по горлу. Я видел рану на его спине, вы ищете большое зазубренное оружие. Не похоже на опасную бритву, не так ли?

— А я бы конечно, несколько раз ударила его по голове за то, что он наговорил, — сказала Невеста. Но он того не стоил. Король Кожи был частью этого шоу.

Мы все пришли посмотреть, что он расскажет о других людях. Мы ожидали, что он набросится и на нас. Это часть игры. Вы должны прибывать в готовности, слышать и выслушивать. Мы с Джеком оба ручаемся друг за друга. Мы были вместе, когда нам сказали, что Король Кожи убит.

— Мы не отходили друг от друга с тех пор, как пришли сюда. Так что мы, — алиби друг друга.

— Да, — сказал я. — Но, как однажды сказала одна мудрая женщина: — “Это только слова”.

— Мне холодно, — сказал Спрингхил Джек. Мне так холодно… Это близко, и это становится всё ближе.

Его глаза снова стали зеркальными. Невеста обеспокоенно посмотрела на него.

— Пойдём со мной, дорогой, и я найду тебе отличный двойной бренди, чтобы согреть тебя.

Она повела его прочь, в толпу. Я посмотрел на Хэдли.

— Ты действительно смог бы удержать их, если бы они захотели уйти?

— О, я думаю, да, — сказал Хэдли. Теперь моя очередь? Я не могу поручиться за своё местонахождение, так как понятия не имею, где я был, когда убили Короля Кожи. У меня нет алиби. Но ты должен знать, что мне не нужно оружие, чтобы убить кого-то. Я мог бы заставить его исчезнуть. Отправить его в какое-нибудь ужасное место, чтобы он страдал за свои многочисленные грехи, и никто бы никогда и ничего об этом не узнал.

— Ты часто это делаешь? — спросил я удивившись.

— По мере необходимости, — сказал Хэдли Забвение.

— Вместо помощи ты всё усложняешь. Ведь это может быть превосходным вариантом, — скрыть свои истинные намерения… устроив нарочито неуклюжую атаку?

— У меня нет при себе оружия, — небрежно сказал Хэдли. Я не чувствую необходимости в подобных вещах. Обыщи меня, если хочешь. Ты ничего не найдёшь. Я это гарантирую.

Но я всё ещё думал о розе, которую он осушил, вдохнув её. И как истлели лица Короля Кожи…

— Ты знал о других шкурах Короля Кожи, — сказал я. Больше никто не знал.

И он сказал, что знает цену, которую ты заплатил, чтобы получить доступ в Глубинную Школу. Что это была за цена? Что ты сделал такого, о чём ты не можешь рассказать своим братьям? Узнал ли Король Кожи о чём то, чего не должны были узнать другие?

— Он ничего не знал, — сказал Хэдли. Единственные люди, которые что-то знают о Глубинной Школе, — это те, кто там побывал. И мы никогда не общаемся.

Я уже готовился продолжить разговор, когда раздался ещё один громкий крик. Мужской голос переполненный шоком и ужасом. Бессмертные уже отступали, разбегаясь, как испуганные птицы, от чего-то, что произошло на другом конце комнаты.

Я протиснулся сквозь них и увидел Спрингхил Джека, стоящего на коленях у неподвижного, безжизненного тела Невесты. Он качал её на руках, как спящего ребёнка, его лицо побледнело от ужаса и утраты. Глаза Невесты были широко открыты и пристально смотрели на него. Она была похожа на сломанную куклу.

Я увидел окровавленную, рваную рану в её боку. Джек посмотрел на меня.

— Почему ты меня не послушал? Почему ты нас не отпустил? Ничего бы этого не случилось, если бы ты нас отпустил!

Я быстро огляделся. Ни у кого в руках не было ножа или другого оружия, и никто не выглядел особенно виновным. Большинство из них выглядели потрясёнными, они не могли поверить, что второе убийство бессмертного могло произойти здесь, где они должны были чувствовать себя в безопасности. Я видел, как на некоторых лицах начала появляться одна и та же мысль, — необходимо выбираться из этого опасного места…

— Прошу всех переместиться в дальнюю часть бального зала! — громко сказал я. Идите к двери. Там Хэдли, Детектив — Инспектор. Он позаботится о вашей безопасности. И нет, это не мог быть он, потому что я разговаривал с ним, когда произошло убийство.

А теперь отойдите, следите за тем, с кто рядом с вами, и предоставьте мне заниматься расследованием. Идите молча!

И они пошли. Я повернулся к ним спиной, чтобы сосредоточиться на Спрингхил Джеке и Невесте. Теперь он рыдал и вздрагивал.

Невеста выглядела большой и неуклюжей, как никогда при жизни, её длинное тело вытянулось на полу. Я опустился рядом с ней на колени и проверил пульс на шее и запястье, но ничего не обнаружил. Я никогда не думал, что так будет. Я автоматически выполнял все движения, в то время как мой разум лихорадочно работал. Я посмотрел на Спрингхил Джека.

— Мне очень жаль. Она ушла.

— Нет, — сказал он, выдавливая слова между рыданиями. Она не может уйти. Она родилась из мёртвых, она триумф мастерства Барона. Он собрал её, используя лучшие части сотни женщин, чтобы у неё была вся их сила. Она родилась от молнии…

Он неожиданно замолчал, и его слёзы пресеклись, а голова поднялась, когда великое вдохновение наполнило его лицо. Он оттолкнул от себя тело Невесты и вскочил на ноги. Тело рухнуло на пол, и он даже не заметил этого в своём возбуждении.

— Рождённая молнией! Конечно! Вы не можете убить Невесту Франкенштейна, просто ударив её ножом! Он создал её превыше этого!

Он схватил с буфетного столика декоративную лампу и вырвал из неё провод. С рваных металлических концов посыпались искры. Спрингхил Джек, спазматически рассмеялся, перехватил провод и опустился рядом с телом своей Невесты. Он прижал оголённые провода к её ране в боку, и всё её тело содрогнулось.

Он снова ударил её разрядом, и Невеста резко выпрямилась, глубоко втянув воздух. Спрингхил Джек отбросил искрящийся провод в сторону и обнял её, уткнувшись лицом в её шею. Она рассеянно погладила его своей огромной рукой и ошеломлённо огляделась вокруг.

— Что, чёрт возьми, случилось? И почему у меня болит бок?

Она посмотрела на кровавую рану в боку и коротко выругалась. Она тщательно ощупала её кончиками пальцев, затем громко шмыгнула носом.

— Скверное дело. Но ничего такого, что не зажило бы само. Кровотечение уже прекратилось… Джек. Джек, милый, всё в порядке! Со мной всё в порядке. Я в норме.

Они помогли друг другу подняться на ноги. Спрингхил Джек с большим трудом взял себя в руки, но не отпустил её.

— Хорошо, — сказал я. Что здесь произошло?

Спрингхил Джек уставился на меня.

— Кто-то пытался её убить! Я вас предупреждал! Я говорил вам, что это произойдет, но вы не слушали!

— Тише, дорогой, — твёрдо сказала Невеста. Никто никогда не слушает пророков, это единственная причина, по которой вселенная позволяет это. Она посмотрела на свой бок. Кто-то ударил меня сзади.

Я никого не увидела. Я увидела, как этот ужасный лорд Орландо направляется ко мне, поэтому я пошла в другую сторону. Следующее, что я помню, — это сильная колющая боль в боку, затем меня бьёт разряд тока, и я снова возвращаюсь! Молодец, Джек.

— Быстро соображаешь. Обычно я просыпаюсь где-нибудь в морге, доводя какого-нибудь бедного доктора до сердечного приступа. Она коротко улыбнулась. Как бы мне ни было неприятно это признавать, Барон проделал хорошую работу. Он создавал свои творения на века.

— Вы видели лорда Орландо? — спросил я.

— Это был не он, — тут же сказала Госпожа Мейхем. Он был прямо здесь, надоедая мне, когда мы оба услышали крик.

— Это правда, — сказал лорд Орландо.

Спрингхил Джек отвёл Невесту в сторону для взаимной поддержки и утешения. Бессмертные сбились в кучу в дальнем конце комнаты, глядя на меня широко раскрытыми, испуганными глазами. Ожидая, что я всё исправлю. Шарлотта ап Оуэн подтащила оператора Дейва, чтобы взять интервью у Невесты и Джека Спрингхила.

Джек бросил на них один взгляд, и они оба бросились бежать, спасая свои жизни. Я заметил Бетти Дивайн в дверном проёме, изо всех сил старающуюся разговорить Хэдли Забвение, по-видимому, чтобы выяснить, о чем мы с ним говорили. Великолепный Чанг отирался неподалеку, поэтому я подозвал его, дёрнув головой.

— Убийца найден? — прямо сказал он.

— Нет, — сказал я. Я допросил самых очевидных подозреваемых, но ничего не добился. Все они были достаточно убедительны. У множества людей было множество мотивов чтобы убить Короля Кожи, но оружие не найдено, и я не могу никого сопоставить по времени, с местом преступления. Здесь никто ничего не видел. Как это возможно?

— Не смотри на меня, — сказал Чанг. Я криминальный репортёр, а не Агата Кристи. Ты же детектив.

— Я никогда не был детективом! Я был частным сыщиком и полагался на свой дар гораздо больше, чем большинство людей когда-либо осознавали. Я всегда говорил, что не увижу зацепки, даже если споткнусь об неё, и теперь мне начинает казаться, что я был прав.

— Сдаёшься? — сказал Чанг.

— Нет. Это моё последнее дело в качестве частного сыщика, и будь я проклят, если позволю ему переиграть меня. Мне нужно подумать… Ладно, подожди минутку. Чанг, ты что-нибудь слышал о сыворотке бессмертия? Возможно, на продажу?

— Нет, — сказал Чанг. Не было даже слухов, и было бы трудно сохранить в тайне новость о чём-то подобном.

Я медленно кивнул.

— Хорошо. Спасибо. Иди и спаси Хэдли от Бетти, хорошо? Я не хочу, чтобы он отвлекался, на случай, если кто-то попытается сбежать.

Он рассмеялся и отправился выполнять свою миссию милосердия. А я начал обход бессмертных, снова и снова задавая им одни и те же вопросы. Где они были, когда произошли убийства?

С кем они были? Что они видели? У большинства было алиби, или они так утверждали, и никто ничего не видел. Большинство из них были слишком шокированы и расстроены, чтобы даже думать о том, чтобы дать мне отпор, но некоторые всё ещё отказывались разговаривать со мной из принципа. Но я не стал предпринимать никаких мер.

Чем больше я думал об убийствах, тем больше убеждался, что что-то упускаю.

Я даже расспросил официанток в костюмах французских горничных, сгрудившихся для безопасности за буфетными столами. Но всё, на что они смотрели, — это на Мёртвого Мальчика, выставляющего себя свиньей. Никто из них не видел никого рядом с Королём Кожи. Никто из них не хотел приближаться к нему. Что было понятно.

Одна из них сказала, что ей показалось, что она видела Лорда Орландо где-то в буфете, недалеко от Короля Кожи, но не могла точно сказать, когда именно. Этого было достаточно, чтобы направить меня в его сторону. Невеста сказала, что видела, как он приближался к ней незадолго до того, как на неё напали.

Я сделал всё возможное, чтобы расспросить лорда Орландо, а он сделал всё возможное, чтобы стерпеть это унижение. Госпожа Мейхем и ещё одна бессмертная по имени Полли Пария настаивали на том, что он пялился на их задницы как раз в тот момент, когда Спрингхил Джек закричал в стороне от них. Я не мог понять, но кто-то из них по некой причине должен был лгать.

В конце концов я вернулся к буфетному столу, и сжевал едва тёплую свинину завёрнутую в лепёшки, параллельно напряжённо размышляя. Если бы я должен был указать пальцем на кого-то, то, это был бы Бродяга, но зачем ему убивать Короля Кожи?

Он не знал его, а учитывая, что Бродяга впервые оказался на Балу Вечности, скорее всего, он никого здесь не знал. Он пришёл, чтобы завести друзей, по крайней мере, так он сказал. Хотя у его семьи был не самый лучший послужной список.

Поскольку с подозреваемыми у меня ничего не получалось, возможно, с орудием убийства у меня получится лучше. Я не мог использовать свой дар, чтобы найти его, не обнаружив в нём чего-то уникального, чего-то, за что мой дар мог бы зацепиться…

Но у меня кое-что было! Во второй раз, при нападении на Невесту оружие стало тем, что связало нападения, что означало, что я могу его найти! Я призвал свой дар, сосредоточился, и тут же моя голова резко повернулась, чтобы посмотреть вдоль буфетного стола.

Повинуясь инстинктам я пошёл вдоль него, пока мой дар не привёл меня к большому открытому кувшину с тёмно-красным вином. Вино, как я и подозревал, оказалось вперемешку с кровью.

Он стоял там, посреди множества других кувшинов, бутылок, и фляг, подаренных различными бессмертными, внешне ничем не выделяясь среди других, но мой дар говорил мне об обратном. Я наклонился над кувшином и внимательно изучил его содержимое. В тёмно-красном содержимом отчетливо выделялось нечто тёмное.

Я просунул внутрь большой и указательный пальцы, ухватился за что-то твёрдое и неподатливое и вытащил его.

Я держал его перед собой. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было — осколок зеркального стекла с зазубренными краями, с которого капало красное. Значит, это всё-таки не нож, хотя, его края достаточно остры, чтобы причинить реальный ущерб.

Со всех сторон осколок был настолько острым, что мне было трудно понять, как можно удержать эту штуку, не поранив собственную руку. И ни у кого в комнате не было повреждений на руках… Я слегка подпрыгнул, когда понял, что рядом со мной стоит Бетти Дивайн, и жгуче улыбается.

— Я через всю комнату ощутила, что ты используешь свой дар, поэтому подошла посмотреть, что же происходит. Что? Что ты обнаружил?

— Ты ощутила…

— Полудемон, дорогой, помнишь? Эти рожки не просто для вида. А теперь будь добр и скажи мне, что это у тебя в руках! Это важно?

— Я почти уверен, что это орудие убийства, — сказал я.

Бетти взволнованно взвизгнула.

— Замечательно! Я знала, что ты раскроешь это дело, милый! Ни на мгновение не сомневалась в тебе! Где это было?

— В том кувшине с вином. Вот почему оба убийства произошли рядом со шведским столом. Он довольно легко пронёс осколок, а затем незаметно опустил его в кувшин… где он и находился, до того момента пока не понадобился ему.

Он вынул его, пырнул им свою жертву, а затем снова бросил обратно. Вино также смоет кровь, хотя мне кажется, что я вижу следы засохшей крови, прилипшей к зазубринам…

Бетти наклонилась как можно ближе, едва не касаясь носом осколка зеркала.

— Определённо, это часть зеркала, дорогой. Но зачем делать из него оружие? И какое это имеет отношение к тому, как Король Кожи… усох?

— Хороший вопрос, — сказал я. Я поднёс осколок к лицу, чтобы увидеть в нём своё отражение. Было нечто… странное, в этом отражении, но я не мог понять, что именно.

— Вокруг этого кусочка зеркала витает магия, — сказала Бетти. Старая, дурная магия. Я вижу это, но… У тебя Зрение лучше, чем у меня, милый. Что ты Видишь?

Я сосредоточился, снова призвав свой дар, используя его, чтобы изучить реальность того, что передо мной, раскрыв свой внутренний глаз, чтобы увидеть мир таким, какой он есть на самом деле. А потом я чуть не выронил осколок, осознав, что именно я держу в руках.

— Что? — взволнованно сказала Бетти. Что ты Видел?

— Темпоральные энергии, — сказал я. Этот осколок зеркала пропитан Временем, Магией Времени. Я чётко вижу перевёрнутые тахионы, срывающиеся вверх и вниз по обломанным краям.

Бетти окинула меня тяжёлым взглядом, который лишь немного портил её пышный рот.

— Да, весьма мило, дорогой, очень драматично. Но что это значит?

— Это значит, что я знаю, из какого он зеркала, — сказал я, вытаскивая из кармана носовой платок и тщательно заворачивая осколок с острыми краями, прежде чем очень осторожно засунуть его в карман плаща. Это осколок стекла из печально известного Зеркала Дориана Грея.

Ты, должно быть слышала об этом. Оно было выставлено на продажу на аукционе, здесь, на Тёмной Стороне, не так давно. Подумай об этом: зеркало, в котором отражался человек, пропитанный магией времени. Если сумасшедший волшебник смотрит на вас достаточно долго, вы тоже становитесь сумасшедшим волшебником. Это зеркало впитывало Время, выщелачивая жизнь из любого, кто в него заглядывал, и аккумулировало её.

Идеальное орудие убийства, ведь кто бы мог заподозрить зеркало. Последнее, что я слышал, Зеркало Дориана Грея принадлежало Семье Бессмертных…

Мы оба повернулись, чтобы посмотреть на Бродягу, который стоял на своём месте и свирепо смотрел на любого, кто хотя бы взглянул в его сторону.

— Он и его товарищи, оставшиеся в живых бессмертные, прихватили несколько ценных вещей из Семейных хранилищ, прежде чем сбежать. Я полагаю, что в спешке, убегая от Друдов, они должно быть уронили зеркало. Всё, что ему досталось, — это один-единственный осколок. Всё ещё достаточно могущественный, чтобы украсть чьи-то годы, если воткнуть его в цель.

— Оружие, которое пожирает Время, — сказала Бетти. Идеальное орудие убийства бессмертных, если ты хочешь украсть все их годы и сохранить их для себя любимого. Но зачем Бродяге понадобилось дополнительное время? Он уже бессмертен!

— Хороший вопрос, — сказал я. Я должен обязательно спросить его.

— Ты уверен, что это он? — с тревогой спросила Бетти. Чтобы обвинить бессмертного на встрече его собратьев — бессмертных, нужно иметь абсолютную уверенность.

— Хорошая мысль, — сказал я. Но теперь у меня есть орудие, я могу использовать его, чтобы сфокусировать свой дар и заставить его показать мне, что именно произошло. Убедись, что мне не помешают.

— Я всё поняла, милый.

Я сосредоточился, и мой дар проявился снова. А моя голова заболела от напряжения. Время бежало передо мной вспять, прямо к моменту убийства. Я мог видеть Короля Кожи, стоящего передо мной, хрупкий артефакт прошлого, копающийся в закусках грязными пальцами и презрительно усмехающийся.

Я видел, как лорд Орландо подошёл к Королю Кожи со своей обычной жеманной улыбкой. Король Кожи зарычал на него и намеренно повернулся спиной к Орландо. И именно тогда лицо Лорда Орландо соскользнуло, изменилось, и он стал Бессмертным Бродягой. Он вынул осколок зеркала из кувшина с вином и ударил Короля Кожи в спину.

Король попытался закричать и не смог. Я наблюдал, как темпоральные энергии кружились, закручивались вокруг него, когда осколок высасывал из него его потенциальное будущее — все годы, его всю жизнь. А затем Король Кожи рухнул, и замер на полу.

Бродяга вытащил оружие из-за спины, смахнул несколько капель крови и аккуратно положил осколок обратно в кувшин с вином. Всё это заняло лишь несколько мгновений. Бродяга снова стал Орландо и побрёл прочь.

И никто не замечал его перемещений, потому что никому не было дела, куда он идёт. Он был единственным человеком, от которого бессмертные отворачивались, потому что никто никогда не хотел с ним общаться.

Я следил за ним, пока он в образовавшейся давке не превратился обратно в Бродягу, и никто этого не заметил. Его лицо было спокойным и беззаботным, не тронутым тем, что он сделал. Ни следа гнева или сожаления. Только намёк на то, что кто-то выполнил неприятную, но необходимую работу — лёгкая улыбка, типичная для подростка, которому что-то сошло с рук.

Я отпустил свой дар и посмотрел на ожидающую Бетти Дивайн, пританцовывающую от нетерпения передо мной.

— Ну что? — пискнула она. Ну?

— Попался, — сказал я. Бродяга убил Короля Кожи.

— А Невеста?

— Я не пробыл там достаточно долго, чтобы увидеть это, но, так как они оба были убиты одним и тем же оружием, это должен был быть он.

Бетти нахмурилась.

— Тогда почему осколок зеркала не состарил её, так, как это было с Королём Кожи?

Я подумал об этом.

— Потому что… Невеста была создана из частей мертвецов, а затем оживлена. У неё есть только человеческая жизнь, но когда она умрёт, её можно будет реанимировать, для другой жизни. Благодаря работе барона, она как батарейка. Технически бессмертна, но только одна жизнь за раз.

— Боже, какой ты умный, Джон, дорогой, — сказала Бетти.

— Лесть… ты заслужила эксклюзивное интервью. Позже. А пока сделай мне одолжение, организуй Мёртвого Мальчика и Эдди Бритву. Пусть будут наготове на случай, если всё пойдет наперекосяк, когда я обвиню Бродягу…

— О да, милый.

Она послала мне воздушный поцелуй и исчезла в толпе. Я не торопясь подошёл, чтобы присоединиться к Бродяге. Я не хотел его насторожить. Погони — это так недостойно. Я был почти рядом с ним, когда он внезапно повернулся и холодно улыбнулся мне.

— Итак, — сказал он, — вы всё просчитали. Вы реально так хороши, как некоторые о вас говорят.

— Только некоторые? Должно быть, я очень неуклюжий. Значит, вы признаётесь в убийствах?

— Признаться в них? Я горжусь ими! Бродяга тихо рассмеялся. Я из Семьи Бессмертных, и здесь единственный истинный бессмертный!

Его голос громко прозвучал в нарастающей тишине, когда все в бальном зале поняли, что происходит, и зашикали друг на друга. К тому времени, как он замолчал, все смотрели на нас, впитывая каждое слово. Я не сводил глаз с Бродяги. Я не мог позволить себе дать ему ни малейшего преимущества.

— Я убил Короля Кожи, и мне это понравилось, — сказал Бродяга. Я наслаждался этим! Распространить немного страха и ужаса в Ночи… это то, что моя семя всегда делала лучше всего.

Невесту тоже убил я, но, к сожалению, она это пережила. В следующий раз мне придётся постараться. Он улыбнулся окружающим, и закалённые бессмертные фактически отпрянули от него. Вы называете себя бессмертными, но для меня вы всего лишь пища.

— Я знаю, как вы это сделали, — сказал я. У меня даже есть оружие, которое даёт понимание, что случилось с телом Короля Кожи. А теперь скажите мне, почему вы это сделали. Ну же, вы же хотите рассказать.

— Король Кожи был отпрыском моей семьи, — спокойно сказал Бродяга. Только потенциально бессмертный. Он нашёл способ продлить свою жизнь, убивая людей и заворачиваясь в их кожу, в их жизни. Полукровка… Собирающий урожай краденных лет.

Насколько мне известно, он занимался этим уже более ста лет. Вы видели все эти кожи… Вы и понятия не имели, кем он был на самом деле, не так ли? Понятия не имели, что среди вас находился серийный убийца, как часть вашей драгоценной Власти.

— Вы знали о нём, но никогда ничего не предпринимали, до сих пор, — сказал я. Почему сейчас?

— Мне было всё равно, чем он занимается. Он убивал только смертных, а для этого они и существуют. Теперь я убил его только потому, что мне это было нужно. Вы должны быть благодарны, Уокер. Я оказал вам неоценимую услугу.

В конце концов, ему пришлось бы прийти за вами, и всеми остальными представителями Власти. Он не мог рисковать тем, что вы узнаете правду о нём. И затем… он сам бы стал Властью и правил Тёмной Стороной. Волк, пастух отар.

— Вы так и не сказали, почему убили его.

— Я убил его первым, потому что он был так полон жизни… И я хотел этого.

— А Невеста?

Бродяга фыркнул.

— Мне не следовало этого делать, но я никак не мог устоять перед искушением. Она не очень подходила для того что мне было нужно, но… она возглавила Отродий Франкенштейна, когда они сражались бок о бок с Друдами, когда те вторгнусь в моё родовое поместье!

Отродья теперь живут там, в том, что когда-то было моим домом!

Её не было в моём списке, но когда я увидел, что она здесь, я не смог сдержаться. Она заслужила смерть, за то, что сделала с моей семьёй.

— Вы не собирались останавливаться на Короле Кожи, — уточнил я. Он был первым… Вы сказали, что у вас есть список?

— Конечно, — сказал Бродяга. Я пришёл сюда только для того, чтобы поставить свою метку на этих так называемых бессмертных. Я пришёл сюда, чтобы запомнить их всех, а потом выследить и забрать их жизни.

Они попусту растрачивают своё бессмертие. Я бы использовал осколок зеркала, чтобы забрать их будущие годы, сохранить их, а затем использовать, для создания новой Семьи Бессмертных! Видите ли, мы почти не размножаемся.

Иначе мир уже был бы по уши в бессмертных. Мы редко размножаемся, и потомство всегда бывает долгоживущим. Но с таким количеством украденных лет в моём распоряжении, какую семью я мог бы создать!

Мы бы заняли все важные посты здесь, на Тёмной Стороне, взяли бы на себя контроль. И тогда мы использовали бы Тёмную Сторону в качестве базы, с которой можно было бы восстановить Власть Семьи в Мире! Став теми, кем мы когда-то были, кем нам суждено стать!

Тогда пусть все народы мира трепещут и впадают в отчаяние!

— Вы всё продумали, — констатировал я.

Он резко посмотрел на меня, раздражённый тем, что его разглагольствования прервали.

— Продумано до мелочей. Когда ты бессмертен, ты привыкаешь планировать на долгосрочную перспективу.

Король Кожи был только началом. Я планировал террор для всех бессмертных Тёмной Стороны, и дело ещё незаконченно. Но я не ожидал, что Хэдли Забвение будет здесь, охранять дверь, мешая мне скрыться. Он бы увидел любое моё лицо.

Его не должно было быть здесь. Вам, не следовало быть здесь. Что вы делали здесь сегодня, именно в эту ночь? Хорошо… Это не имеет значения. Я сделаю то, что запланировал, и никто из вас не сможет меня остановить.

Он рассмеялся мне в лицо, затем повернулся и нырнул в толпу зрителей. Они отпрянули, громко и тревожно крича, но он уже был среди них, и его лицо менялось в танце плоти.

В мгновение ока он стал кем-то другим, и во всей этой неразберихе никто не мог сказать, в кого он превратился. Все бросились к двери, чтобы выбраться из бального зала. Хэдли остался на месте и понял руку.

Молнии били из ниоткуда, снова и снова, создавая барьер между ним и всеми остальными в бальном зале. Свет был ослепительным, а воздух пах озоном.

Бегство к двери закончилось так же быстро, как и началось. Все стояли очень тихо, нервно оглядываясь вокруг, пытаясь обнаружить опасность, но куда бы они ни смотрели, среди знакомых лиц они не могли его обнаружить. Эдди Бритва и Мёртвый Мальчик пробились сквозь толпу, чтобы присоединиться ко мне. Я внимательно пригляделся к ним.

— Да ладно тебе, — сказал Мёртвый Мальчик. Кто бы стал меня копировать, без крайней необходимости?

— Расскажи мне то, что можешь знать только ты, — сказал я.

— Хорошо, — сказал Мёртвый Мальчик. — Ты придурок.

Мы оба рассмеялись. А Эдди Бритва странно посмотрел на меня.

— Мы оба любили фильмы про Людей Х, — объяснил я.

Эдди кивнул и достал опасную бритву с перламутровой ручкой. Стальное лезвие сверкнуло сверхъестественно ярко, и все почувствовали внезапное сильное желание оказаться где-нибудь в другом месте. Я кивнул, и Эдди убрал бритву. Есть вещи, которые нельзя подделать. Мы все посмотрели на наблюдающую толпу.

— Как ты хочешь это сделать? — тихо спросил Мёртвый Мальчик.

— Я использую свой дар, — сказал я так же тихо. Он не сможет от него скрыться. Я ткну в его, а потом вы двое поможете мне прижать его к полу и бить его по голове, пока мы не убедимся, что он не может сконцентрироваться, и снова изменить форму.

— Подходящий для меня план, — сказал Эдди Бритва.

Я снова призвал свой дар. Теперь это становилось тяжёлой работой, чем больше я использовал свой дар, тем больше он отнимал у меня. Я почувствовал, как из ноздри потекла струйка крови, а лоб пронзила острая, яростная боль. Я заплачу за это позже, но сейчас нужно работать.

Я заставил себя преодолеть боль и сосредоточился, и тут же в толпе выделилась одинокая фигура. Я бросился вперёд, Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва за мной, и толпа рассыпалась перед нами, как испуганные голуби. Я проигнорировал всё крики шока и протеста, сосредоточившись на стоящей передо мной фигуре.

Он не пытался бежать. Он стоял неподвижно и смотрел на меня, приподняв одну бровь.

— И что, по-твоему, ты делаешь? — сказал Хэдли Забвение.

— Хорошая попытка, — сказал я. Но Хэдли всё ещё стоит у двери, там где я ему и сказал.

— Я стоял в дверях, — сказал Хэдли, — пока не подошла Бетти Дивайн и не сказала, что тебе нужна помощь, поэтому я и вышел вперёд. Кто бы сейчас ни стоял у двери, это не я.

Я даже не взглянул на дверь.

— Хорошая попытка, Бродяга, — сказал я. Но Хэдли не покинет свой пост, пока я лично не назначу кого-нибудь на его место. Мой дар нашёл тебя здесь. И мой дар никогда не ошибается.

Лицо Хэдли внезапно осунулось, и его фигура изменилась в одно мгновение. Там, где только что стоял Хэдли, теперь стояла восьмифутовая сороконожка, чёрная, как ночь, с кошмарной головой, размахивающая десятками когтистых лап.

Она встала на дыбы так, что её плоская голова упёрлась в потолок, его жвала громко щёлкнули. Бессмертные лезли друг на друга, пытаясь убежать.

Мёртвый Мальчик подбежал, и нанёс серию мощных ударов в его вздымающуюся грудную клетку, в то время как Эдди Бритва кружил и кружил вокруг него, отрубая одну когтистую лапу за другой, своей опасной бритвой.

Сороконожка исчезла, сменившись огромным мускулистым мужчиной, которого я не узнал. Огромный дикарь с плоским, бесхарактерным лицом, как будто все усилия его творца оказали сосредоточены на его массивных мускулах.

Он набросился на Мёртвого Мальчика, и неудержимый удар приподнял того и отбросил на дюжину футов в сторону. Он тяжело рухнул на пол и не двигался. Он не чувствовал боли, но всё ещё мог получать повреждения.

Эдди Бритва резал дикаря снова и снова, двигаясь так быстро, что превратился в размытое пятно, но независимо от того, как глубоко его лезвия врезались в плоть дикаря, она немедленно регенерировала. (Вот как он мог обращаться с осколком зеркала, и не повредить при этом руку, подумал я.)

Мёртвый Мальчик снова вскочил на ноги и бросился на дикаря, врезавшись в него сзади. Дикарь пошатнулся, но не упал. Мёртвый Мальчик наносил ему сильные удары, в то время как Эдди Бритва снова и снова перерезал горло дикаря, пытаясь удержать рану открытой достаточно долго, чтобы нанести хоть какой-то вред.

Я стоял в стороне и наблюдал. Я могу сражаться, если придётся, но это никогда не было моей сильной стороной. Я вытер кровь с лица тыльной стороной ладони и в последний раз призвал свой дар.

Теперь моя голова болезненно пульсировала, но я всё ещё контролировал свой дар. Я сосредоточился, протянул руку и нашёл переключатель в голове Бродяги, тот, которым он пользовался каждый раз, когда решал что-то изменить.

И тогда мне было проще всего в мире вдавить этот переключатель до упора. Дикарь исчез, сменившись обалдевшим Бродягой. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я шагнул вперёд и резко ударил его коленом по яйцам.

Бродяга согнулся и Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва со всем старанием повалили его на пол. Бродяга поднял голову и посмотрел на Эдди Бритву моим лицом, как будто это могло его замедлить.

Эдди ударил ногой в это моё лицо, и к тому времени, как Бродяга без сознания рухнул на пол, он снова стал самим собой.

Наблюдавшие за происходящим бессмертные громко зааплодировали. Эдди Бритва и Мёртвый Мальчик проверили, не притворяется ли Бродяга, пнув его несколько раз в болезненные места, а затем посмотрели на меня.

— Что теперь ты с ним будешь делать? — спросил Мёртвый Мальчик.

— Он отправиться в Глубинную Тюрьму, — сказал я. Глубоко под Тёмной Стороной, в бесконечной темноте, скованный в своей камере, пока не умрёт там. Он может сколько угодно менять форму в камере, пусть составит компанию сам себе.

Я посмотрел на Эдди.

— В самом конце, когда он стал похож на меня, как ты думаешь, это была та самая схватка между нами, которую видел твой друг?

— О нет, — сказал Эдди. Она ещё только предстоит.

— Ты не можешь отправить его в Глубинную Тюрьму, — сказал Хэдли Забвение.

Мы все резко обернулись. Никто из нас не слышал, как он подошёл, но ведь никто и не слушал.

— А почему бы и нет? — вежливо спросил я.

— Потому что он танцор плоти, — сказал Хэдли. Он контролирует каждую клетку своего тела. Он, вероятно мог бы просочиться из своей камеры через щели вокруг двери. Он слишком опасен, чтобы позволить ему свободно разгуливать по Тёмной Стороне.

Он наклонился над бессознательным бессмертным, схватил его за рубашку и приблизил лицо Бродяги к своему. Хэдли глубоко вдохнул, и все краски исчезли с лица Бродяги.

Хэдли продолжал вдыхать, и лицо бессмертного треснуло и рассыпалось, а затем каждая его клетка превратилась в пыль. Хэдли выпрямился, отряхивая пыль с рук. Несколько наблюдающих бессмертных болезненно избавлялись от съеденного. Мёртвый Мальчик выпустил газы…

— Ты должен научить меня, как это делать!

Эдди Бритва вздохнул.

— Не могу его никуда взять…

И это было моё последнее дело в качестве частного сыщика. Неплохое дело. Я поймал убийцу, аннулировал план захвата Тёмной Стороны и попал на первые страницы “Night Times” и “Неестественного исследователя”.

Я даже попал в новостное T.V. Сыворотки бессмертия никогда не было, кто-то хотел, чтобы я присутствовал на “Балу Вечности”. Кто-то… кто держал нос по ветру. И я довольно хорошо представлял, кто это.

Под нажимом я согласился провести свой мальчишник в “Странных Парнях” на том основании, что, какой бы беспорядок мы там ни устроили, это не будет замечено, а проблемы неизбежно возникают, — всякий раз… но здесь их никто не заметит.

Таков этот бар, и так было на протяжении веков. К тому времени, как я добрался туда, вечеринка уже шла полным ходом, вечеринка наполненная радостью, безумием и безудержным весельем. Веселье началась без меня, и тому виной стал мой кратковременный визит на “Бал Вечности”.

Бар был битком набит — от стены до стены, сомнительными клиентами, когда я с грохотом спустился по тяжёлой металлической лестнице в большую каменную яму, которая собственно и является баром. Я не мог поверить, что у меня так много знакомых, или, по крайней мере, так много людей, которые не желают моей смерти.

Здесь присутствовали, как друзья, так и враги, и множество людей, которые в разные периоды моей жизни были то одним, то другим, то и третьим. Это Тёмная Сторона… Все, казалось, вполне мирно сосуществовали друг с другом. Дешёвая выпивка и режим работы — НОН СТОП-сделали своё дело.

Люди улыбались, кивали и даже махали мне, когда я пробирался сквозь толпу, но никто не прерывал кутежа, чтобы поговорить со мной, что меня вполне устраивало.

Я никогда не был чрезмерно общительным, и случайные знакомые обнимали, или целовали меня на свой страх и риск. Кроме того, я всё ещё чувствовал себя надломленным из-за чрезмерного использования своего дара.

Моя правая ноздря перестала кровоточить после того, как я засунул в неё половинку кубика льда, но голова всё ещё сильно болела, а кости скрипели и протестовали при каждом движении. Иногда я задаюсь вопросом, на чьей же стороне мой дар?

Я подошёл к длинной деревянной стойке и тяжело опёрся на неё, и бармен строго посмотрел на меня. Даже на моей предсвадебной прощальной вечеринке Алекс Морриси всё ещё был одет во всё чёрное, в комплекте с тёмными очками и стильным беретом. (Сильно надвинутом вперёд, чтобы скрыть залысину. Хотя это никого не обмануло.)

Алекс не собирался позволять такой мелочи, как всеобщее празднование и доброжелательность, мешать ему быть угрюмым, мрачным занудой, и занозой в заднице.

Олимпийские усилия Алекса могли бы привести его к бронзе. Он оглядел меня и громко фыркнул.

— Будда на велосипеде… посмотри на своё состояние. Люди обычно ждут, пока закончится их мальчишник, чтобы выглядеть так плохо. Только ты можешь войти в свою последнюю ночь свободы, выглядя так, словно тебя вырвало кошатиной.

— Не утруждай себя приветственной речью, — прорычал я. Я нуждаюсь в чём нибудь промышленном…

— Всегда тебе удивляюсь, — сказал Алекс.

Алекс достал из-под стойки пыльную бутылку и несколько раз хлопнул ею по барной стойке, тщетно пытаясь заставить её содержимое осесть. Затем он налил на пару пальцев густого розового ликёра в бокал и пододвинул его ко мне. Попробуй это.

Я держу его под рукой для действительно Апокалиптического похмелья. Это называется: “Дыхание Ангела”.

Я подозрительно посмотрел на напиток.

— Это действительно…

— Нет, конечно, нет. Такова реклама… на Тёмной Стороне. Эта штука называется “Дыхание Ангела” только потому, что если бы люди знали, что на самом деле в её составе, они бы не прикоснулись к ней, даже если бы кто-то приставил пистолет к их голове. На самом деле, это, как правило, лучший способ принятия.

А теперь поторопись и выпей его, пока он не начал растворять внутреннюю часть бокала, и после этого… вот тебе отличная конфета, чтобы перебить вкус.

Я опрокинул бокал, изо всех сил стараясь чтобы это проскользнуло мимо языка. На секунду я ощутил вкус чего-то очень похожего на апельсин, за которым последовал самый мерзкий и ужасный вкус, с которым я когда-либо сталкивался.

И это проняло меня. Мои вкусовые рецепторы взорвались от страха и отвращения, рот сжался в панике, и слёзы чистого оскорбления хлынули из моих глазных яблок, прежде чем веки сомкнулись в самозащите. Я вцепился в стойку двумя руками, издавая громкие звуки бедствия.

Когда мне снятся жуткие кошмары, я всё ещё почти во всех оттенках вспоминаю этот вкус. Когда я наконец смог заставить себя снова открыть глаза, Алекс вежливо ждал меня со стаканом колы “Лурдес”. Я выхватил у него стакан и жадно выпил.

Это помогло. Когда я, наконец, поставил стакан, я был удивлён, обнаружив, что снова чувствую себя человеком, без боли и ломоты. Я не был полностью уверен, что это стоило того, через что я только что прошёл…

— Вот, — самодовольно сказал Алекс. Не слишком ли много шума из-за неприятного вкуса?

Я подумал об этом.

— Нет, — сказал я очень твёрдо. Половина моих вкусовых рецепторов всё ещё плачет, а другая половина угрожает подать в суд за посттравматическое стрессовое расстройство.

Алекс радостно захихикал.

— Не хнычь. Давай, тебе нужно конкретно накатить, если мы хотим привести тебя в подходящее состояние для твоего мальчишника. Это будет незабываемая ночь! Люди будут говорить об этом долгие годы, тихим и почтительным шёпотом, говорить: Радуйтесь, что вас там не было…

Я пристально посмотрел на него.

— Я же сказал — никаких стриптизёрш.

Алекс ухмыльнулся и перегнулся через стойку.

— Не могу поверить, что ты выбрал меня шафером на своей свадьбе. Мне придётся произнести речь, не так ли..?

— Сьюзи будет рядом с тобой, — заметил я. И да, у неё наверняка где-то при себе будет пистолет.

— Верно подмечено, — сказал Алекс. Тогда я не буду упоминать Дейдру Берчвуд.

— Лучше не надо, — согласился я.

Я взглянул в конец бара, где любимая стервятница Алекса, Агата больше не сидела задумчиво на своём посту. Наконец-то она снесла яйцо. Оно было намного больше, чем может быть яйцо стервятника, и имело глубокий чёрный цвет.

Она сидела на яйце, опираясь на две боковые подушки, и довольно ворковала.

Алекс хихикнул.

— Когда она наконец отложила эту штуку, крики её негодования можно было услышать в самом Лондоне. Она реально была возмущена всем этим беспределом.

— Я никогда раньше не видел чёрных яиц, — сказал я. И уж точно не таких чёрных как это…

Алекс медленно кивнул.

— Если ты подойдешь достаточно близко, то увидишь, что оно наполнено звёздами.

— Появились какие-нибудь идеи, кем был тот самец, который оказался достаточно храбр, чтобы заняться сексом с этим стервятником?

— Я долго размышлял над этим вопросом, — сказал Алекс. Если тебе интересно, есть пул ставок. После некоторых размышлений, я склонен думать, что мой выбор падёт на моего собственного ужасного предка, — Мерлина Сатанинское Отродье. Многие легенды описывают его как оборотня.

— Но… он мёртв уже много веков!

— Это не помешало ему переспать с моей бывшей женой.

— Все эти годы на Тёмной Стороне, и я до сих пор не могу поверить, к чему в конечном итоге могут привести некоторые разговоры.

Алекс задумчиво смотрел на меня, опустив свои стильные очки, чтобы посмотреть на меня поверх них.

— Серьёзно, Джон. Почему я? Почему ты выбрал меня шафером?

— Ты мой самый старый друг, — сказал я. И, иногда, мой самый преданный недоброжелатель. И всё, что между этим. Кто ещё пережил всё то, через что мы прошли? Кто ещё видел то, что видели мы? Мы слышали звон курантов в полночь и смеялись в лицо богам и чудовищам.

— Никто не знает тех бед, через которые мы прошли… Разве не в этом суть шафера? Кроме того, я был шафером на твоей свадьбе.

— И взгляни, что же хорошего из этого получилось, — сказал Алекс. Я бы подал на тебя в суд, если бы у меня были претензии. Но ты прав, именно мне, как твоему старому другу и недоброжелателю, а иногда и юридическому консультанту, предстоит провести вас через грядущие ужасы, когда вы вступите в бурные моря супружества.

— Ты так добр ко мне, Алекс.

— Вы заключили брачный контракт? Скажи, что у тебя есть брачный контракт!

Мне пришлось улыбнуться.

— Мы отлично проводили время, здесь, в этом месте, не так ли, Алекс?

Он уставился на меня.

— Если ты начинаешь плакать так рано на вечеринке, я выдам тебе хорошую оплеуху, и это будет больно.

— Ты совершенно прав, — сказал я. Не знаю, что на меня нашло.

Я прислонился спиной к деревянной стойке и оглядел переполненный зал. На небольшой, приподнятой сцене группа Лео реально вошла в раж. Лео Морн и его группа обеспечивали живую музыку (или, по крайней мере, что-то очень похожее на неё).

Я согласился дать им поиграть из сентиментальных соображений и уже сожалел об этом.

Лео расхаживал взад и вперёд по сцене, периодически становясь в рок-позы, когда выкрикивал слова песни. Тощий, с дикими глазами, в фиолетовых джинсах, с волосатым торсом, он в настоящее время пел песню Уоррена Зевона — “Оборотни Лондона”.

Внизу, перед сценой, Бетти и Люси Колтрейн, вышибалы Алекса, фанатки бодибилдинга, дико танцевали, приправляя это действо эротизмом — передавая стебель розы изо рта в рот.

Гламурный Энн-Маргрет из “Дивы” — Лас-Вегас, бурно танцевал на столешнице, вместе с госпожой Судьбы, костюмированной авантюристкой — трансвеститом Тёмной Стороны.

Они отлично танцевали, размахивая руками и отбивая ритм ногами в такт музыке, в то время как их каблуки-шпильки создавали настоящий хаос на деревянной столешнице.

Лео Морн допел свою песню, его музыканты прекратили играть, прозвучало несколько отрывистых аплодисментов, или, возможно они демонстрировали, как они рады, что это прекратилось.

Лео оскалил зубы и несколько раз вызывающе рыкнул, спрыгнул со сцены, и ссутулившись присоединился ко мне в баре. На сцене он вспотел, и от него исходил запах большой собаки, которую недавно выгуливали.

Алекс набулькал водку с омелой, и Лео жадно выпил.

— Хорошо, — сказал я. Укушенные… Как вы называете группу на этой неделе?

— Второй глаз Одина, — гордо сказал он. Мы перешли на прог-рок. Как бы.

— Только потому, что все другие жанры тебе бы не подошли, — сказал Алекс.

— Наши дела пошли в гору! — сказал Лео. Теперь мне не нужно так часто менять название группы, чтобы убедиться, что они снова нас закажут. Мы выступали под псевдонимом на прошлой неделе, и они сказали, что почти наверняка захотят, чтобы мы вернулись. Когда-нибудь.

Он постучал пустым стаканом по стойке, показывая, что готов выпить ещё, и легко улыбнулся мне.

— Итак! Рыцарь в сером плаще теперь Мужчина! Не ожидал, что это произойдет. Неужели мне придётся изменить свои порочные привычки или, по крайней мере, быть очень осторожным в том, в чём я признаюсь перед тобой?

— Я всегда больше заботился о справедливости, чем о законе, — сказал я.

— Все так говорят, — сказал Лео. Всё, что я знаю, это то, что если я когда-нибудь увижу, как ты направляешься в мою сторону в костюме, котелке и с зонтиком, я отправлюсь к ближайшему горизонту со скоростью, которая поразит тебя.

— Этого никогда не случится, — сказал я. Я могу быть Уокером, но я никогда не уподоблюсь прежнему Уокеру.

— Все они так говорят, — сказал Лео, возвращаясь к своей группе. Один из музыкантов совершил ошибку, спросив о пожеланиях, и из переполненного зала прозвучало несколько ценных советов. Публика в “Странных Парнях” никогда не отличалась остроумием.

— Я пытался договориться с Россиньоль, — сказал я Алексу. В наши дни она ведущая певица во Франции, и я надеялся, что она скажет “да”, как в старые добрые времена. Но похоже у неё есть постоянное место в салоне “Crazy Horse” в Париже, и она не могла уйти.

— Возможно, это и к лучшему. Технически говоря, она никогда не была моей бывшей, но…

— Да, но, — сказал Алекс. Сьюзи никогда не позволяла формальностям мешать ей бурно выражать свои эмоции. Желательно совместив их с крупнокалиберным стволом.

— Россиньоль прислала мне открытку с видом на Париж, — сказал я. Что было очень мило с её стороны. Но было бы приятнее, если бы она не забыла подписать её…

— Сменим тему, — мудро предложил Алекс.

— Согласен. Как так вышло, что ты сам присматриваешь за баром в такой потенциально напряжённый вечер? Я думал, ты наймёшь дополнительный персонал, чтобы помочь разобраться с грядущим безумием и хаосом?

— В основном я позволяю людям заниматься самообслуживанием, — сказал Алекс. Я нанял в помощники полтергейста, чтобы он следил за баром, заботился о смутьянах и приводил всё в порядок. Счет в баре за сегодняшний вечер будет моим свадебным подарком тебе и Сьюзи. О, и Кэти купила тебе спа для ног. Не спрашивай меня почему.

Я посмотрел на пыльные и обманчиво невинные на вид бутылки, выставленные в задней части бара.

— Я думал, у тебя там есть довольно опасные вещи.

Алекс улыбнулся.

— О, я знаю, знаю. Всё это тщательно помечено как ЗАПРЕТНОЕ, вместе с табличкой, гласящей, что: “НАРУШИТЕЛИ БУДУТ ТРАНСМОГРИФИЦИРОВАНЫ”. Если кто-то настолько глуп, чтобы игнорировать предупреждающие надписи, он заслуживает всего, что с ним произойдёт.

Я вроде как надеялся, что Кэти будет свободна, чтобы помочь мне, но похоже она организует девичник Сьюзи. Вероятно, это связано с вульгарными коктейлями, небезопасным сексом и разборками с неправильно одетыми стриптизёрами — Chippendales.

Бедные ублюдки. И нет, прежде чем ты спросишь, я не знаю, где он проходит, и нам почти наверняка лучше не знать. Мы можем прислушиваться к отзвукам чрезмерной стрельбы и взрывам.

Он отошёл, чтобы поставить маленькие тарелки с закусками, к которым никто в здравом уме не прикоснётся, а я вернулся к осмотру переполненного зала. Появились Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва.

Мёртвый Мальчик громко рассказывал об убийстве на Балу Вечности, о сделанном деле и сильно преувеличивал свою роль в нём. Он уже обнимал двух упыриц, одетых в полуистлевшие наряды крольчих из “Плейбоя”.

Эдди Бритва стоял немного в стороне, потягивая дизайнерскую воду и время от времени кивая в знак согласия.

Упырицы неуверенно смотрели на него и маневрировали вокруг Мёртвого Мальчика, сохраняя межу ним и собой почтительное расстояние. Потому что есть такие запахи, которые даже упыри не переносят.

Мёртвый Мальчик с важным видом подошёл к бару, чтобы заказать Супер Кровавую Мэри для своих новых подруг — упыриц, и легко кивнул мне. Он засунул руку под свой длинный плащ, чтобы судорожно почесать шрам от вскрытия — типичный признак того, что ему нужно обсудить что-то неловкое.

— Ходят слухи, — осторожно сказал он. Грязные и злобные инсинуации, без сомнения, о том, что между тобой и Эдди Бритвой назревает драка. Он не хочет говорить со мной об этом, но, с другой стороны, он редко говорит со мной о чём-либо.

— Наш Эдди Бритва никогда не был любителем поговорить, — сказал я.

— Скажи мне, что это неправда, Джон. Скажи мне, что у тебя достаточно здравого смысла, чтобы не затевать драку с легендарным, опасным Богом — Панком Опасной Бритвы.

— Это какое-то пророчество, — сказал я. Проблеск будущего, которое может произойти, а может и не произойти. Конечно, я не собираюсь позволять этому зайти так далеко.

— Ты же знаешь, — сказал Мёртвый Мальчик, не глядя в мою сторону, — если что-то случиться, ты всегда можешь положиться на меня.

Я задумчиво посмотрел на него.

— Ты ввяжешься из-за меня в драку, против несущего ужасающую справедливость Эдди Бритвы?

— Ну, — сказал он. Не обязательно из-за тебя, Джон, или, по крайней мере, не только из-за тебя. Но брось, ты должно быть когда-то задавался вопросом, сможешь ли ты одолеть Эдди Бритву. Я знаю, это так.

— Тестостерон — ужасная вещь, — заметил Алекс.

Эдди Бритва усаживающийся в своей отдельной кабинке в задней части бара внезапно повернул голову, чтобы посмотреть на нас, с обычным спокойным выражением на лице, — как будто он знал, что мы говорим о нём. Даже несмотря на то, что он никак не мог услышать нас сквозь шум разговоров.

Но… это был Эдди Бритва. Мы все кивнули друг другу, как будто наши взгляды случайно встретились, достаточно дружелюбно, а затем он снова уставился в пустоту, а мы с Мёртвым Мальчиком посмотрели друг на друга.

— Он реально жуткий ублюдок, — сказал Мёртвый Мальчик, кивая Алексу, когда он приготовил две свои Супер Кровавые Мэри с настоящей кровью и Ядом Валгаллы.

Он искоса взглянул на меня.

— Я никогда не понимал, что ты в нём находишь.

— Многие люди говорят мне то же самое о тебе, — сказал я.

— Правда? — воскликнул Мёртвый Мальчик. Не могу понять, почему. Жизнь и душа вечеринки — это я, хотя я и мёртв. А теперь прошу меня извинить, мои новые подруги — упырицы, ждут, и я не знаю, как долго они продержатся.

Он забрал свои напитки, и немного подумав, я пробрался сквозь плотную толпу, чтобы присоединиться к Эдди Бритве в его личной кабинке.

Я сел напротив него, и он серьёзно кивнул мне. За столом было много места, но никто больше не собирался сюда садиться. И не только из-за запаха. Я наклонился вперёд и постарался перехватить его ледяной взгляд.

— Похоже многие слышали о твоём пророчестве, Эдди, — сказал я. Насколько точным оно может быть?

— Ты сам это сказал, Джон, — пробормотал Эдди Бритва. Существует множество возможных вариантов будущего. И люди всегда будут сплетничать.

— Они не только сплетничают, они делают ставки!

— Ну конечно же. — сказал Эдди, и тень улыбки мелькнула на его бледных губах.

Хочешь узнать текшие ставки?

Я откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на него.

— Ты действительно убьёшь меня после всего через что мы прошли вместе?

— О, я думаю, да, — сказал Эдди Бритва. Возможно, как раз, из-за всего того, через что мы прошли вместе. Я скажу так: — на это должна быть очень веская причина.

Он долго смотрел на меня.

— Ты всегда был слишком мягкосердечен, и это не идёт тебе на пользу. Они должны были сделать Уокером меня. Я бы принёс истинную справедливость на Тёмную Сторону.

— Ну да, возможно, — сказал я. Но мне интересно, сколько бы из них сохранили свою жизнь после того, как ты закончишь. Кроме того, ты видел, к чему приводит подобная целеустремлённость. Ты помнишь — “Идущего Человека”.

— Да, — сказал Эдди Бритва. Я помню “Идущего Человека”. Гнев Божий в мире Людей. И ты схлестнулся с ним лицом к лицу, когда я не смог. Я не забыл этого, Джон.

— Ты хочешь закончить так же, как он? — твёрдо сказал я.

Эдди Бритве понадобилось некоторое время, чтобы подумать об этом.

— Я восхищался его высокомерием, — сказал он наконец. Его холодной уверенностью. Но в конце концов он тоже оказался мягкотелым.

Полагаю, я… по-своему уважаю тебя, Джон. Но было бы облегчением узнать, что тебя больше не будет рядом. Чтобы встать у меня на пути, чтобы помешать мне делать то, что нужно делать. Так что, будь осторожен, Джон. Никогда не давай мне повода выступить против тебя. Ты знаешь, о чём я говорю, Уокер.

— Что же, — сказал я вставая, — я рад, что у нас состоялся этот небольшой разговор. Мы должны этого избежать.

Возвращаясь в бар, я кивнул Джеку и Невесте. Даже смерти оказалось недостаточно, чтобы удержать Невесту от вечеринки.

Джек сидел на коленях у Невесты, пока они кормили друг друга кусочками хлеба, обмазанным липким тягучим сыром, используя набор для фондю, который был подарен к свадьбе.

От кого-то, кто не очень хорошо знал Сьюзи и меня. Я пожертвовал его на вечеринку, в надежде, что кто-нибудь его сломает или украдёт. Вернулся в бар, где Алекс уже ждал меня с большим бокалом полынного бренди.

— Кстати, кто подарил тебе этот набор для фондю?

— Жюльен Адвент, — сказал я. Он так и не отошёл от семидесятых. Я полагаю, мы должны быть благодарны, что он не подарил нам набор для газирования содовой.

Алекс поморщился.

— Здесь всё ещё можно достать эти вещи?

— Это Тёмная Сторона, — сказал я. На Тёмной Стороне вы можете найти всевозможнейшую мерзость.

— Я ещё не видел Властелина Терний, — сказал Алекс. Представь моё облегчение.

— Я его спрашивал, — сказал я. Потому, что я вроде как должен был это сделать, ведь он организовывает нашу свадьбу, но, к счастью, он занят подготовкой к церемонии в церкви Святого Иуды. У него талант. И он не показался мне любителем вечеринок.

— Я скажу тебе, кто здесь большой, как жизнь, и вдвое более заносчивый, — сказал Алекс, даже не потрудившись понизить голос. Двое из тревожной тройки братьев: Томми и Ларри Забвение.

По крайней мере, Хэдли с ними нет. Я не знаю, выдержит ли это место, если его так сильно продвинуть в рейтинге.

Я посмотрел туда, куда он указал. Я разослал приглашения всем Братьям Забвение, но реально я не ожидал, что они появятся. Ларри сидел за столом — высокий, бледный с идеальной осанкой, и короткими жёлтыми волосами, одетый в самый лучший костюм от Армани.

Ларри был мёртв и выглядел как покойник, но он сделал уступку атмосфере вечера, ослабив узел на галстуке. Он ничего не пил и не ел (потому что был принципиален, в том, что мёртв, и не питал иллюзий по поводу своего состояния), но, похоже, он мог получать удовольствие контактируя с окружающим миром.

Томми Забвение развалился в кресле, счастливо улыбаясь во все стороны, высокий и ужасно изнеженный человек в ярких шелках “Нью-Романтик”. В отличие от большинства из нас, Экзистенциальный Частный Детектив мог наслаждался неплохими восьмидесятыми.

Несомненно, помогало то, что он был всеобъемлюще экзистенциален. Я слышал, как он громко хвастался всем и каждому, что он настолько экзистенциален, что даже не может быть уверен в том, что именно пьёт.

Это может быть газированная вода из реки Ганг, которая правит его карму, или это может быть умиротворяющая вода из Рейхенбахского водопада. Или, возможно, это мерцающая вода из Чернобыля, единственный изотонический, энергетический напиток, который светится в темноте. И если вы выпьете его достаточно, то и вы тоже замерцаете.

Можно было услышать, как люди вокруг него спрашивают, — не мог бы он немного приглушить свой экзистенциализм, чтобы они могли понять — где же их столы?

Меня гораздо больше интересовал Старый Отец Время, который специально приехал из Шэдоуз-Фолл (тихого захолустного городка, куда легенды уходят умирать, когда Мир перестаёт в них верить, Кладбище Слонов… для Сверхъестественного).

Он сидел за одним из больших столов, был мудр и любезен со всеми.

Жилистый, но внушительный, с резкими чертами лица и огромной гривой белоснежных волос, он одевался по самой высокой Викторианской моде.

Он стоял во главе стола, выпрямив спину и крепко вцепившись руками в лацканы пиджака, раздавая мудрость всем, у кого хватило ума её услышать.

Не было ничего, чего бы он не знал о Времени, поэтому я подошёл к нему, чтобы спокойно поговорить. Он радостно кивнул мне и отошёл от стола, чтобы двумя руками взять меня за руку.

— Джон Тейлор, мой дорогой мальчик! Иди, поговори со мной. Я ждал тебя. Поздравляю тебя с тем, что ты стал Уокером! Самое время тебе остепениться и перестать доставлять всем неприятности, а? А?

— Я не собираюсь уходить на пенсию, — сказал я. Всего лишь меняю направление.

— Совершенно верно, дорогой мальчик, совершенно верно.

— Кто управляет Башней Времени, пока вы тут развлекаетесь? — спросил я.

— О, я здесь и там, — сказал Старый Отец Время. И я снова в “Шэдоуз-Фолл”, в Галерее Костей. Быть в нескольких местах одновременно — это то, чему учишься в первую очередь работая со временем.

Он отпустил лацканы пиджака, чтобы подозвать меня поближе, и понизил голос настолько, насколько мог, чтобы его всё ещё было слышно.

— Есть кое-что, о чём я не собирался тебе говорить, пока ты не будешь готов, и теперь я боюсь, что уже слишком поздно это делать. Так… что же это было, что это было? А?

Моя память уже не та, что была раньше, если она вообще была. Ах да! Мы, то есть все мы, здесь, на Тёмной Стороне, приближаемся… к моменту выбора.

К одному из тех тех фокусных моментов Времени, когда всё зависит от решения, которое примет одна ключевая персона.

Которая может быть, или не быть тобой. Этот момент очень близок. О да. И что бы это ни было, это должно произойти… Он может увидеть, как солнце, наконец, взойдет над Тёмной Стороной, конец самой длинной ночи, которую когда-либо знал Мир, и тогда ничто и никогда уже не будет прежним.

— И это должно произойти накануне моей свадьбы, — сказал я тяжело.

— Ну, — сказал Старый Отец Времени, — это… Время.

Он вернулся к своему столу, его глаза были устремлены вдаль и смотрели на то, что мог видеть только он.

— Не обращайте на него внимания, — сказала постоянная спутница Отца Времени, молодая женщина по имени Мэд. Никогда не воспринимайте его слишком серьёзно…

Мэд была панком и гордилась этим. Вся в коже, цепочках, неудобном пирсинге, и с татуировкой “НЕНАВИСТЬ”, на костяшках пальцев.

Я был почти уверен, что не заметил её за столом “Отца Времени”, но у Мэд был дар появляться там, где её не хотели видеть. (Были те, кто говорил, что Мэд — это сокращение от Мадлен, но я не уверен что это так.) Она посмотрела на меня своими злыми глазами феи.

— Сколько я его знаю, он всё время твердит о Конце Света, — небрежно сказала она. И мы всё ещё здесь. Эй, хотите на этой вечеринке увидеть реально неприятный трюк который я могу сделать с двумя ножами и добровольцем поневоле?

— Не сейчас, — сказал я.

Гарри Кульминация был на подъёме и при деле, легко переходя от одной группы к другой, улыбаясь своей профессиональной улыбкой и используя своё профессиональное обаяние, счастливый, и стремящийся снабдить всех и всем, — бесполезной ерундой, и по весьма умеренным ценам.

На самом деле я его не приглашал, но пытаться удержать Гарри от весёлого сборища всё равно, что пытаться удержать муравьёв от пикника. Всегда элегантно одетый, всегда с улыбкой, которая никогда не затрагивает его глаз, Гарри был лучшим барыгой Тёмной Стороны.

Он мог бы достать вам абсолютно всё, если бы вы смогли заплатить его цену. Но потом что-то случилось в одной из дальних комнат какого-то очень закрытого клуба, и после этого он уже никогда не был прежним. В настоящие время он делает всё возможное, чтобы творить Добро.

Делает всё, что в его силах, чтобы спасти свою душу от какого — то проклятия. Он казался достаточно жизнерадостным, но я заметил, что ему не нравиться, когда кто-то находиться позади него, и у него была склонность бояться собственной тени.

Или чьей-то ещё. Я подошёл, чтобы присоединиться к нему. Он увидел, что я приближаюсь, подумал о бегстве, передумал и приветствовал меня своей лучшей улыбкой.

— Мистер Тейлор! Здравствуйте! Как дела?

— Привет, Гарри, — сказал я. Ты ведь хороший мальчик?

— Всегда, мистер Тейлор, вы это знаете! Его улыбка то появлялась, то исчезала, как будто он не совсем понимал, какой смысл имитировать улыбку, когда человек перед ним всё равно никогда в неё не поверит.

Я здесь для того, чтобы у каждого было всё необходимое для хорошего времяпрепровождения на вашем мальчишнике. В хорошем смысле, конечно. Возможно у меня есть что-нибудь, что могло бы вас заинтересовать, мистер Тейлор? Есть очень вкусное мясо чёрной сороконожки, очень острое.

— А как насчёт щепотки нюхательного табака, сделанного из измельчённых и перемолотых тел египетских мумий? Смузи из Чёрного Лотоса?

— И это твоё понимание хорошего поведения? — уточнил я.

— Хорошего? — воскликнул Гарри Кульминация. При таких ценах я практически святой!

Я оставил его в покое. Уильям и Элеонора Гриффин, уже не бессмертные и выглядевшие гораздо счастливее от этого (особенно после того, как сам Дьявол лично явился, чтобы утащить их отца в Ад), подошли к бару и заказали самое лучшее шампанское, которое мог предложить Алекс. Наверняка это сделает его счастливым…

Никто никогда не замечает, что они переплачивают, заказывая самое лучшее шампанское. Уильям и Элеонора благосклонно кивнули всем и сделали всё возможное, чтобы вписаться, прежде чем пустить всё прахом, спросив, может ли кто-нибудь порекомендовать надёжного дворецкого?

Персиваль Смит-Хэрриот тоже явился, пришёл из Музея Противоестественной Истории с миниатюрным тираннозавром на поводке. Высокая, худощавая фигура в блестящем костюме, с пятнами от завтрака на жилете, то ли свежими — то ли нет.

Теперь, когда Коллекционер мёртв и больше не шантажирует его, он стал намного счастливее. Я убедил Власти передать все реквизированные ценности покойного Коллекционера Музею Противоестественной Истории для всеобщего обозрения, и теперь Персиваль был в долгу у Властей и у меня.

Всегда хорошо иметь в должниках эксперта, на которого можно положиться, когда вам нужно срочно узнать что-то действительно важное. Персиваль в настоящее время дышал свободно и чувствовал себя самоуверенно.

Он махнул мне рукой, и я кивнул в ответ. Персиваль почти не выходил из дома. Мёртвый Мальчик схватил Персиваля за шиворот и потащил его навстречу одной из упыриц. Я решил не вмешиваться.

Пришли Чандра Сингх и Августа Мун, на удивление рука об руку, два великих охотника на монстров, представляющих Клуб Искателей Приключений.

Они сидели за одним столом с огромным неуклюжим йети (с множеством милых розовых лент на его лохматом сером меху), говорящим мангустом по имени Клифф, и Клату, — Существом из Измерения Х. Я бы многое отдал, чтобы послушать этот разговор, но меня отвлекло вежливое, но властное покашливание за соседним столиком.

Бродяга викарий Тамсин Макриди приняв элегантную позу восседал в кресле и оттопырив мизинец потягивал пиво из прямого бокала. Миниатюрный викарий был едва пяти футов ростом, что не мешало ему быть стройным. У него были добрые глаза, обаятельная улыбка и стальная воля.

На нём был простой серый костюм с белым воротничком викария. Он не был похож на огнедышащего фанатика, но настоящие фанатики редко так выглядят. Рядом с ним сидела его партнёр — спутница, Шэрон Пилкингтон-Смит.

Крепкая молодая леди, одетая в мешковатый серый джемпер поверх изношенных бриджей для верховой езды. У неё были взлохмаченные рыжие волосы, свирепые зелёные глаза и улыбка, которая не брала пленных.

Она пила змеиную настойку из бокала для бренди и оставалась сама собой. Я вздохнул про себя и сел рядом с ними. Викарий всегда поймает вас, как бы быстро вы ни бежали…

— Должна сказать, что я немного расстроена тем, что ты не захотел, чтобы Томас присутствовал на твоей свадьбе, — сразу же отреагировала Шэрон.

— О, тише, дорогая, — сказал бродяга викарий. Я не из тех, кто любит выставлять себя напоказ.

— Конечно, нет, милый, для этого есть я.

— Церемонию будет проводить Повелитель Терний, — сказал я. В Церкви Святого Иуды.

— Вот, видишь? — сказал викарий, и погрозил Шэрон пальцем. Иерархия… Я просто представляю Бога на Тёмной Стороне, а Владыка Терний регулярно общается с Ним лично.

— Ну, да, но на своих свадьбах ты делаешь по настоящему душевные вещи, — упрямо сказала Шэрон. То, что позволяет людям почувствовать себя женатыми.

Но Тамсин Макриди уже задумчиво смотрел на Эдди Бритву, сидевшего в своей отдельной кабинке в глубине зала. Он пробормотал, что-то нецензурное себе под нос и пристально посмотрел на меня.

— Я слышал разговоры… что Эдди Бритва, возможно, сместит тебя. Теперь ты Уокер, тебе не нужно лично разбираться с каждой угрозой, которая встречается на твоём пути. Если хочешь, я могу натравить на него Шэрон.

— Здесь, что все знают о пророчестве? — сказал я, слегка расстроено.

— Большинство, — ответил викарий. Любые новости об Эдди Бритве, как правило, передаются довольно быстро, хотя бы для того, чтобы мы знали, в какую сторону улепётывать, когда начнутся неприятности.

— Грязный мелкий выскочка, — прокомментировала Шэрон. Я могу взять его. Она изучала Эдди Бритву голодными глазами, и я вспомнил, как однажды мельком увидел её истинную, скрытую сущность, краткий миг, — видения: огромные зубы, острые когти, что-то неописуемо мерзкое и порочное.

— Шэрон, милая, — и я мог бы… — твёрдо сказал Тамсин Макриди. Он всего лишь ещё один бог с Улицы Богов. Я же служу истинному Богу, я проводник его силы.

— Никто никого не берёт, — так же твёрдо сказал я. Давайте хотя бы на одну ночь разыграем всё как по нотам. Спасибо за предложение, викарий. Но я сам решаю свои проблемы. Это путь Уокера.

— Нам нравится то, что ты сделал со Сьюзи, — сказала Шэрон. Мы все очень впечатлены тем, как ты её умиротворил. Мы беспокоились, что нам, возможно, придётся что-то с ней делать.

Мне пришлось улыбнуться.

— Я ни в малейшей степени не умиротворил её. Я помог ей более продуктивно направить свой гнев.

— Любовь побеждает всё, — сказал Тамсин, нежно улыбаясь Шэрон. Вот для чего это нужно.

И я отправился дальше. Это была моя вечеринка, мой мальчишник, но я никак не мог успокоиться. Как будто я искал единственного человека, которого там не было, но который должен был быть. Я вернулся в бар.

— Ещё рано, — сказал Алекс. Люди будут прибывать ещё целую вечность, хотим мы этого или нет. Только не говори мне, что ты пригласил Власти?

— Мне вроде как пришлось, — сказал я. Но все понимали, — это только дать вежливости. Жюльен Адвент в норме… но большинство других могут в случае чего и подгадить.

И в любом случае, сейчас у них есть более насущные заботы. Ты слышал об убийстве Короля Кожи… конечно, слышал. В любом случае, они должны выбрать достойную замену, и быстро, иначе рискуют выглядеть слабыми и нерешительными.

— Я не возражаю против Жюльена Адвента, — сказал Алекс. Он заказывает только хорошую выпивку, вовремя оплачивает счёт в баре и почти никогда не затевает драк.

Но я сомневался — находите ли вы с ним общий язык. Никогда бы не подумал, что у вас может быть что-то общее. Иногда вы вместе ведёте расследования, а иногда он предлагает награду за твой арест и пишет о тебе гадкие передовицы в “Night Times”.

— Мы вроде как друзья, — сказал я. Но он никогда не одобрял то, как я веду дела. У него есть принципы. Он всегда был настоящим героем, в то время как я всегда придерживался более прагматичного подхода к вещам. Мы ладим. Большую часть времени. Мы знаем, как мы относимся друг к другу.

— О, чёрт, — грустно сказал Алекс. Заговоришь о дьяволе, и он прискачет.

Я оглянулся, и конечно же, увидел его. Жюльен Адвент, Великий Викторианский Авантюрист, стоял у подножия лестницы и оглядывал бар, словно не мог решить, кого осудить в первую очередь.

Жюльен Адвент — очень нравственный и честный человек, несмотря на то, что все эти годы жил на Тёмной Стороне. Он всё ещё выглядел как английский джентльмен и Герой Империи, которым он был до того, как попал во Временной Сдвиг и оказался здесь в 1960-х годах.

За всё это время он ничуть не постарел и не изменился, и всё ещё одевался в величественном старом стиле, и поверх костюма носил чёрный оперный плащ с красной подкладкой, он стоял спокойно и совершенно непринуждённо, и выглядел героем, авантюристом, — искателем приключений, и да, он всё ещё был им.

В помещении воцарилась тишина. Люди его заметили. Некоторые были рады видеть его, некоторые отводили глаза, а некоторые спрятались под столами, надеясь, что он их не заметит.

Даже оркестр перестал играть, хотя микрофон уловил низкое сердитое рычание Лео Морна. Жюльен вежливо кивнул собравшейся компании, в своей обычной безупречной манере, затем повернул голову и посмотрел прямо на меня.

Я вздохнул про себя. Я знал, что это значит. Это означало, что он решил поговорить со мной наедине, о каком-то важном деле, и что мне не понравится ничего из того, что он мне скажет.

Я подвёл его к одной из немногих свободных кабинок в задней части бара, и мы сели напротив друг друга.

Я сразу же сел, а ему потребовалось несколько минут, чтобы снять плащ и аккуратно сложить его, прежде чем сесть. Он ни разу не взглянул на меня, пока делал это, что означало, что ему было не по себе от того, что он хотел сказать, и он тянул время.

Мы давно знали друг друга, и понимали друг друга с полуслова. В конце концов он сел, наклонился вперёд, сцепил руки и оперся ими о столешницу, а затем, наконец, окинул меня спокойным, решительным взглядом.

О чёрт, подумал я. Дело дрянь…

— Мне нужно, чтобы ты взялся за очень важное, очень срочное дело. Прямо сейчас, — сказал Жюльен Адвент. И прежде чем ты спросишь, — да, это действительно так срочно, и нет, это не может подождать до завтрашней свадьбы, и я не готов принять: “Нет”, “Абсолютно нет”, или даже…”Отправляйся в АД” в качестве ответа.

У тебя уже было финальное дело в качестве частного сыщика, а это будет ВАШЕ первое официальное дело в качестве нового Уокера. И да, Джон, я знаю всё о том, что случилось с Королем Кожи. От и До…

Я редактор “Night Times”, а также представитель Властей. Я всё знаю.

— Ты не знал, что Король Кожи был бессмертным серийным убийцей, — сказал я. Или что он планировал убить вас всех, завернуться в ваши шкуры и править Тёмной Стороной как своим собственным Королевством.

— Я всего лишь человек, — сказал Жюльен. Мне нет дела до слухов. Он вздохнул, развёл руки в стороны, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, начал что-то говорить, затем замолчал, и ограничился тем, что просто побарабанил пальцами по столу, прежде чем снова посмотреть мне прямо в глаза.

Если ВЫ немедленно согласитесь взяться за это дело, я уполномочен оставшимися Властями предложить ВАМ… стимул. Мы возьмем на себя все расходы по обеспечению безопасности на вашей свадьбе. Мы гарантируем, что будем держать всех ваших многочисленных врагов в страхе и обеспечим, чтобы всё прошло гладко и спокойно во время церемонии.

Тот факт, что я готов согласиться с такой вопиющей попыткой подкупа, должен дать вам некоторое представление о том, насколько серьезно я отношусь к этому делу.

Я подумал об этом. Покрытие расходов сняло бы тяжкое бремя с моих плеч. Мне уже пришлось нанять адских неандертальцев, чтобы установить защитный периметр на полмили вокруг церкви Святого Иуды, а эти клонированные варвары обходятся недёшево.

— Что такого важного в этом деле? — сказал я покорно.

— Кто — то намерен положить конец этой долгой ночи, — сказал Жюльен Адвент. Чтобы, наконец, взошло солнце и принесло рассвет на Тёмную Сторону. Чтобы положить конец самой долгой ночи, которую когда-либо знал этот Мир, и навсегда уничтожить Тёмную Сторону.

Я медленно кивнул. После всех намёков и предупреждений, которые я получил этим вечером, я не был удивлён. Я никогда не думал, что это произойдёт при моей жизни и я услышу это наяву.

После всех войн, через которые я прошёл, защищая Тёмную Сторону, я думал, что мы заслужили небольшую передышку в качестве компенсации. И я невольно вспомнил предостерегающую фразу, с которой уже дважды сталкивалась этим вечером: “Пусть Светит Солнце”…

— У кого, чёрт возьми, хватит на это сил? — спросил я.

И, к моему удивлению, Жюльен отвёл взгляд, избегая вопроса. Как будто он знал ответ, знал даже имя, но не хотел его произносить. И это было совсем не похоже на Жюльена Адвента.

— Ты должен взяться за это дело, Джон, — сказал он наконец. Другие представители Властей расходятся во мнениях относительно того, стоит ли оставлять тебя в качестве Уокера после этой неудачной истории с Королём Кожи.

Он погиб у тебя на глазах. Да, вы схватили его убийцу, но не уберегли его от смерти. Некоторые из них обеспокоены — не намеренно ли вы позволили ему умереть, чтобы Власти никогда не стали вашими будущими Врагами. И да, конечно, мы знали…

— Если Власти обсуждают моё будущее в качестве Уокера, почему ты не защищаешь меня?

— Потому что я уже проголосовал за тебя. Это важнее. Но я должен спросить. Ты позволил ему умереть, Джон?

— Нет, — твёрдо сказал я. Я не настолько хитрый.

— Это правда, — сказал он. Но я чувствовал себя обязанным спросить. А теперь ответь на вопрос. Ты возьмёшься за это дело?

— Конечно, — сказал я. Как Уокер я серьёзно отношусь к своим обязанностям. С чего мы начнём?

— С места преступления. Гриль-Бара “Ястребиный Ветер” больше нет. Исчез.

Я долго смотрел на него. Этот вечер оказался чертовски подходящим для сюрпризов.

— Что значит — исчез? Как может исчезнуть призрачное здание? Ты имеешь в виду, — Уничтожили? Похитили? Экзорцизм?

— Неизвестно, — ответил Жюльен. Там, где он был раньше, в земле зияет громадная дыра, и нигде нет и следа Гриль-Бара. Или, если уж на то пошло, нет и тех значимых людей, которые были внутри него на момент исчезновения.

— Ага, — сказал я. Загадка… Но как исчезновение Гриль-Бара связано с этой угрозой вызвать рассвет на Тёмной Стороне?

— Пойдём со мной и выясним, — сказал Жюльен Адвент поднимаясь на ноги и накидывая плащ. Мы будем работать над этим делом вместе.

Я не спеша поднялся на ноги, чтобы показать, что не собираюсь торопиться.

— Это должен был быть мой мальчишник. Моя последняя ночь свободы.

— Если мы не положим этому конец, то, это может стать последней ночью свободы для каждого, — сказал Жюльен.

— Почему за тобой всегда остается последнее слово?

— Потому что я редактор, — сказал Жюльен.

— Пошли, — сказал я.

Все остальные не могли поверить, что я покидаю свой мальчишник, чтобы отправиться на работу. Но втайне я был рад уйти пораньше, прежде чем это неизбежно выродится в — сюрприз — стриптизёрш, караоке, игры в выпивку и массовую рвоту.

Но смогу ли я раскрыть такое важное дело за одну ночь и успеть на свою свадьбу завтра, вовремя?

Мне лучше успеть, иначе Сьюзи убьёт меня. Я подумывал о том, чтобы позвать её, но рядом со мной уже был Великий Викторианский Авантюрист, и кроме того… наверное, лучше её не беспокоить. Я посмотрел на Жюльена, когда мы направились к лестнице.

— Что бы ни случилось, если тебе дорога твоя жизнь, доставь меня в церковь вовремя.

Я вывел Жюльена Адвента через заднюю дверь в переулок. Шум моего продолжающегося мальчишника резко оборвался, когда я плотно затворил за нами дверь.

Ноздри Жюльена резко раздулись, когда уникальная атмосфера переулка дошла до его сознания. Он огляделся и, не говоря ни слова, ясно дал понять, что не впечатлён.

Он был прав. Тускло освещённый переулок простирался перед нами, наполовину заполненный мусором и теми, кто им питался. Что-то оставило толстый, склизкий след на брусчатке, на полпути к соседней стене.

А небольшая горка из отрубленных — сморщенных голов, увитых плющом и омелой, наводила на мысль, что Младшие Сёстры Непорочной Цепной-пилы в этом году снова начали отмечать Рождество раньше времени.

В переулке не было ничего, что вы хотели бы видеть, и тем более находиться здесь. Жюльен бросил на меня очень холодный взгляд.

— Что именно мы здесь делаем, Джон? Я знал Викторианских обитателей трущоб, которые смотрели бы свысока на такое место, как это.

— Извини, — сказал я. Я бы вызвал дератизаторов, но мы всё ещё не выяснили, что случилось с последней командой, которую они послали. Мы здесь, потому что я не могу использовать свой Портативный Временной сдвиг внутри “Странных Парней”.

Алекс вбухал кучу денег в самые современные защитные барьеры, специально для того, чтобы никто не мог заглянуть туда, когда им вздумается.

В какой-то момент дело дошло до того, что он открывал огонь по любому, кто телепортировался без предупреждения, или даже по людям, которых он раньше не замечал. Так что у Алекса есть свои щиты — барьеры, и я стараюсь проявлять в таких вопросах понимание — тогда, когда это возможно.

— У Алекса настолько мощные щиты, чтобы не пропустить тебя? — сказал Жюльен. Я и не думал, что это возможно.

— Вот уж нет, — сказал я. Эти карманные часы могли бы пробить щиты Алекса, как пуля пробивает бумажный пакет. Но я не хочу, чтобы он знал об этом.

— Отчасти потому, что я не хочу, чтобы он расстраивался, а отчасти потому, что однажды мне, возможно, придётся внезапно применить неожиданную стратегию и проникнуть в его бар.

— Типичный Уокер, — сказал Жюльен, улыбаясь. Ты прекрасно впишешься в эти дела.

А потом он замер и скорчил короткую гримасу.

— Что-то большое и пушистое только что пробежало по моим ботинкам, и я очень надеюсь, что это была обычная, но чрезвычайно упитанная… крыса.

— Не смотри вниз, — посоветовал я ему.

— Есть причина, по которой мы всё ещё стоим здесь? — уточнил Жюльен.

— Ты начал этот разговор, — сказал я.

А потом мы оба резко обернулись, когда в конце переулка остановилась фигура и посмотрела на нас. Нечто в рясе приняло зазывающую позу и профессионально улыбнулось.

— Добрый вечер, джентльмены. Хотите предаться ужасным фантазиям?

— Не сейчас, Джордж, — сказал я. Мы работаем.

— Ну, простите, я был уверен. Значит развлечёмся в другое время.

— Я думаю, что нам уже пора, — твёрдо сказал Жюльен.

Я открыл золотые карманные часы, и темнота выплеснулась наружу поглощая нас. Я мельком увидел, как предметы в переулке отступают от живой тьмы и даже исчезают в потайных дверных проёмах, а затем было только падение, падение в бесконечной тьме, в окружении голосов, взывающих на не человеческих языках.

Задержитесь надолго в этой ужасной тьме, и вы начнёте понимать, что говорят голоса, и будет ещё хуже. Мои ноги внезапно ударились о твёрдую, неподатливую землю, вспыхнул света, и мир вернулся.

Мы с Жюльеном стояли на знакомой нам улице, купаясь в тёплом свете янтарных уличных фонарей и пылающих неоном вывесок.

А прямо перед нами, там, где должен был находиться легендарный Гриль-Бар: “Ястребиный Ветер”, была огромная дыра в земле, возникшая между двумя малоэтажными зданиями, словно каверна образовавшаяся на месте вырванного зуба. Жюльен Адвент вздрогнул и уставился на меня.

— Это… был очень неприятный опыт. Это всегда так, когда ты путешествуешь с хронометром?

— В основном, — ответил я. Я всё ещё надеюсь, что привыкну к этому. Уокер так и сделал.

— Либо так, либо он был отличным актёром, — сказал Жюльен.

Мы обсуждали это только для того, чтобы не говорить о том, что нас действительно беспокоит. Вместо того, чтобы смотреть на дыру в земле, я внимательно присмотрелся к толпе наблюдателей.

Довольно много народу собралось чтобы взглянуть на происходящее. Бедствия и катастрофы считаются бесплатным развлечением на Тёмной Стороне. Размеренно-неторопливый гул комментариев разнёсся по толпе, когда они узнали Жюльена Адвента и меня.

Некоторые начали максимально незаметно маневрировать, — отходить в сторону. Я не мог не заметить, что большинство зрителей, казалось гораздо больше интересовались Жюльеном, чем мной.

— Это несправедливо, — сказал я. Тебя всегда уважают больше, чем меня.

— Ну, тебя больше бояться, — великодушно сказал Жюльен. И теперь, когда ты Уокер, я уверен, что уважение придёт. Со временем.

— Весь тяжкий труд, который я вложил в создание репутации, которая бы заставляла мужчин плакать и дрожать в коленях, а всё, что тебе нужно сделать, это появиться, и никто даже не заметит, что я здесь. Я громко шмыгнул носом. — Я мог бы повесить над головой неоновую вывеску со списком всех людей, которых я привлёк к ответственности, и они все равно сначала посмотрели бы на тебя.

— Я живу здесь гораздо дольше, чем ты, — сказал Жюльен. И у меня привлекательные… классические черты лица.

— Не обращай внимания, — сказал я. Скажи мне, — что здесь делают все эти голые люди?

Я указал на дюжину или около того совершенно голых мужчин и женщин, оцепивших каверну и одним своим видом отвращающих кого-либо подходить слишком близко.

— Ах да, — сказал Жюльен Адвент. Я заранее позвонил, чтобы они закрыли и обезопасили район, пока мы не осмотрим местность. Эти впечатляюще люди, — Тантрические Войска. Модерновое пополнение частной армии Властей, состоящее из сотрудников службы безопасности и полезных людей.

— Ах, они, — сказал я. Ты имеешь в виду “Трах-Трах Дружков”…

— Жюльен поморщился. Пожалуйста, Джон. Не называй их так на людях. Мы хотим, чтобы люди относились к ним серьёзно. Я знаю, что есть те, кто называет Войска этим… вульгарным прозвищем, но я думаю, что мы должны настаивать на верном названии, в присутствии детей. Они такие впечатлительные.

Войска являются мощной силой сами по себе. Каждый мужчина и каждая женщина здесь могут использовать тантрическую — сексуальную энергию для усиления своей магии, и нет, я не хочу вдаваться в технические подробности.

— Я бы хотел быть рядом, когда они будут перезаряжать свои батареи, — сказал я.

— Давай не будем приближаться к ним. Дело в том, что никто не будет вторгаться на место преступления, пока вокруг войска. — сказал Жюльен.

— Что они делают? — спросил я, искренне любопытствуя. Угрожают Затрахать до смерти, тех, кто подойдёт слишком близко?

— Для тебя вкус — это то, о чём говорят другие люди, не так ли? — сказал Жюльен. Меня информировали, что если кто-то будет угрожать неприкосновенности места преступления, войска вполне способны обратить сексуальное влечение преступника на него самого… Я не знаю точно, что это влечёт за собой, но это точно не то, что я хотел бы испытать.

Некоторые люди в первых рядах толпы услышали всё это и проявили явный интерес к тому, чтобы оказаться в задних рядах. Я старался избегать взглядов обнажённых людей. Одного взгляда в их сторону было достаточно, чтобы вызвать у меня приятное, но слегка тревожащее ощущение.

— У предыдущего Ходока был похожий набор силовиков: Святое Трио, — сказал Жюльен. Ты их испортил, не так ли?

— Ты прекрасно знаешь, что я это сделал, — сказал я. Ты написал целую редакционную статью о том, что я с ними сделал. Уокер натравил их на меня, потому что я бросил вызов предыдущим Властям. Святая Троица черпала свою чрезвычайно неприятную магическую энергию из накопленного — отрицания, — безбрачия и отрицания.

— Ты заставил их броситься друг на друга и совокупляться на улице! — сказал Жюльен.

— Я сделал их счастливыми, — сказал я с достоинством. А это больше того, что когда-либо делали Власти. Мне сказали, что медикам потребовалось три недели, чтобы убрать улыбки с их лиц.

— Ты всегда дрался грязно, Джон, — сказал Жюльен. В любом случае, Тантрические Войска работают непосредственно на Власти, а не на тебя. У тебя будет меньше поводов для беспокойства.

— Ты так добр ко мне, — сказал я. Ты имеешь в виду, что с помощью этой силы ты сможешь повлиять на меня, если я сойду с рельсов или утрачу доверие. Давай проясним ситуацию, Жюльен, я сам себе Уокер, и пока я занимаюсь делом, у меня есть Власть… Ни у вас, ни у Властей, ни у этой кучки сверхъестественных нудистов.

— Конечно, — сказал Жюльен. Конечно.

Я бросил на него свой лучший уничижительный взгляд, а затем, поскольку мы сказали всё, что могли, и больше было нельзя откладывать, мы шагнули вперёд, чтобы заглянуть в провал.

Голые люди тут же отступили, чтобы освободить нам место, за что я был тихо благодарен. Прохождение между ними заставило моё сердце неприятно забиться.

Они не были голыми, как стриптизёрши или мальчики — chippendales, они больше походили на одетых для полёта в небо ведьм, мужчины и женщины с первобытной энергией, не связанных повседневными ограничениями.

Они опасно пылали, притягивая к себе взгляды, как огонь мотыльков. Я смотрел прямо перед собой, пока не прошёл мимо них, затем остановился на самом краю огромной дыры, и заглянул в неё. Смотреть было особенно не на что.

Только исковерканная тёмная земля и голый камень и ни одного обломка, чтобы почтить память “Ястребиного Ветра”. Жюльен стоял рядом со мной. Если Войска и нервировали его, он предпочитал держал это при себе.

— Пожар, в результате которого сгорел гриль — бар “Ястребиный Ветер”, был до меня, — сказал я. Но… вы были здесь в 1970 году. Похоже ли это на то, что осталось тогда?

— Разница невелика, насколько я могу судить, — сказал Жюльен. Пожар был… внезапным и обширным. Всё здание вспыхнуло в мгновение ока, пламя было таким яростным, что никто не мог подойти близко или даже смотреть на него слишком долго.

От Бара не осталось и следа, даже подвал исчез, оставив точно такую же дыру. Кто-то говорил о поджоге, кто-то о магическом нападении, на ту или иную важную персону, из постоянных посетителей.

Некоторые романтики предположили, что это было самосожжение в знак протеста против распада “Битлз”. Точно никто так и не узнал.

Владельцы Бара подозрительно стремились подвести черту под разбирательством и заменить Бар совершенно новым зданием, чем-то более современным и актуальным.

Они не скрывали, что устали от архаики шестидесятых, и только любовь публики (и высокая прибыль) удерживали их от инноваций. Это был их шанс выйти на новый уровень и привлечь лучшую (и более прибыльную) клиентуру.

А потом гриль-бар “Ястребиный Ветер” вернулся… Спустя двадцать четыре часа после того, как он сгорел, он появился снова — призрак здания, призрак настолько мощный, что в него можно было войти, как в оригинальное здание.

Время шло, но не для “Ястребиного Ветра”

Здание воплощало шестидесятые, проходили десятилетия, но здесь сохранись все виды: напитков, еды и музыки, которые вы больше нигде не могли найти. И, к ярости владельцев, Бар стал более популярным, чем когда-либо, с посетителями из Прошлого, Настоящего и любого возможного будущего.

Владельцы пришли в ярость. Воспринял это как личное оскорбление. Они перепробовали всё, чтобы избавиться от бара-призрака. Они вызвали супер — экзорцистов, заставили Епископа проклясть его с колокольчиком, книгой и свечой, даже вынудили старого бродягу — викария Пью призвать его к покаянию.

Мне даже сказали, что они втихаря, совершенно незаконно ввезли несколько едва обученных полтергейстов, чтобы те проникли туда и всё разрушили. Только для того, чтобы увидеть, как полтергейсты с криками вылетают оттуда.

Я полагаю, что некоторые из них всё ещё на свободе, здесь на Тёмной Стороне, управляют своим собственным охранным бизнесом. Но гриль — бар “Ястребиный Ветер” остался на своём месте.

Ты должен понять, Джон, никто из нас никогда не видел ничего подобного раньше, даже здесь — на Тёмной Стороне. Призрак здания, настолько реально — материальный, что его почти невозможно было отличить от оригинала.

Я всегда думал, что он вернулся просто потому, что множество людей любили его и скучали по нему… Как бы то ни было, в конце концов владельцы Бара пожали плечами, развели руками, сказали, что пусть будет по-твоему, и ушли рефлексировать в одиночестве. И, конечно, подсчитывать свою прибыль.

Я нахмурился.

— Может быть, владельцы наконец-то нашли способ избавиться от призрака и вернуть свою собственность после всех этих лет?

— Неизвестно, — ответил Жюльен. Но едва ли. Если бы это было так, они бы сейчас были здесь, плясали, праздновали и хвастались тем, что наконец-то победили. И они никогда не были чем-то большим, чем парой мелких бизнесменов. Чтобы сделать что-то подобное… требуется реальная сила.

— Придержи эту мысль, — сказал я. Я заметил пару хорошо одетых городских типов, направляющихся в нашу сторону, которые очень похожи на владельцев.

Жюльен огляделся, кисло кивнул и жестом велел войскам пропустить их. Двое мужчин подошли к нам и уставились прямо в наши лица, что было проявлением храбрости с их стороны.

Они оба выглядели достаточно преуспевающими. Два старика лет семидесяти, в хороших костюмах, плащах и перчатках. Мужчины с жесткими лицами, жесткими глазами, и застывшими губами. Из тех деловых людей, с которыми слишком долго не разговаривали.

Тот, что повыше, одним движением руки, словно фокусник, достал свою визитную карточку и сунул её мне.

Я отказался даже взглянуть на него, руководствуясь общими принципами, поэтому он сунул её прямо мне в лицо. Я взял карточку, разорвал её на мелкие кусочки и рассыпал их по нему, как конфетти. Начинайте так, как собираетесь продолжать, — вот что я всегда говорю.

Лицо высокого мужчины побледнело, затем приобрело опасный пурпурный оттенок.

— Мы — Таттерсол и Вэйн! — сердито сказал он. Мы владельцы этой собственности, и у нас есть законное право находиться здесь! Я Таттерсол, это Вэйн. Покажите ему документы, мистер Вэйн!

Пока Вэйн торопливо доставал из портфеля важные на вид бумаги, я воспользовался возможностью внимательно разглядеть обоих мужчин. Таттерсол был хорошо одет в непринуждённой манере, а Вэйн — в небрежной манере.

У Таттерсола были тонкие чёрные волосы с ярко выраженными белыми прядями, в то время как Вэйн был почти полностью лысым. Таттерсол характерный, волевой и неуклюжий в манерах, в то время, как Вэйн казался изворотливым, отстранённым, отбывающим присутствие.

Я невольно вспомнил Барсука и Крота из “Ветра в Ивах”, но оставил эту мысль при себе. Теперь я был Уокером. Всегда сохраняй достоинство…

Я был готов проявить такт и вежливость, вплоть до того момента, когда кто-то не попытается перейти черту, и я сказал себе: “К чёрту всё это”, и отодвинул всё лишнее на потом. Я улыбнулся Таттерсолу и Вэйну в своей самой добродушной манере.

— Так что же могут сделать Власти и их недавно назначенный фронтмен для господ Таттерсола и Вэйна?

Вэйн наконец выудил кипу юридических документов и многозначительно потряс ими передо мной. Я проигнорировал их, поэтому он сунул их Жюльену, который смотрел на него в тревожно задумчивой манере, пока Вэйн не опустил свои бумаги и не отвёл взгляд. Таттерсол посмотрел на Вэйна, потом на нас.

— У нас есть законное право на эту землю! Не так ли, мистер Вэйн?

— Конечно, мистер Таттерсол! Здесь и сейчас у меня есть все необходимые документы!

— Совершенно верно, мистер Вэйн. Мы здесь, чтобы потребовать доступа к этому месту, к нашей собственности. Мы также настаиваем на том, чтобы вы не делали абсолютно ничего, что могло бы помочь призраку гриль — бара “Ястребиный Ветер” вернуться. Он исчез, и мы больше не хотим иметь с ним ничего общего. Правда, мистер Вэйн?

— Ничего, мистер Таттерсол! Наконец-то мы умываем руки. Закон на нашей стороне в этом вопросе!

— Мы — и есть закон, — сказал Жюльен, совершенно не обращая внимания на двух кричащих на него стариков. Это место преступления, и преступление расследуется. Хотя бы для того, чтобы и другие здания не начали исчезать.

— Ни одно из других зданий не является призраком или фантомом! — рявкнул Таттерсол. Мы требуем доступа к нашей собственности, чтобы мы могли… защитить её! Не так ли, мистер Вэйн?

— Действительно, мистер Таттерсол! У нас есть документы! Подписанные контракты! Закон стоит позади нас, нерушимый, как скала!

— Когда закон вообще имел значение на Тёмной Стороне? — спросил я, искренне любопытствуя.

— Ах, но это же деловое право! — сказал Таттерсол с видом человека, захлопнувшего ловушку. Контракты должны соблюдаться! Или здесь никто не сможет получать прибыль!

— Он может быть назойливым, и излишне крикливым, что едва ли пойдёт ему на пользу, но он прав, — сказал Жюльен.

— Точно! — сказал Вейн. — Что?

— Я говорю, что вы правы, — сказал Жюльен.

— О! Да! Вэйн уставился на меня. Вам лучше быть осторожнее, мистер так называемый Уокер! Или я заставлю вас предстать перед Комитетом по противоестественным делам!

— Это ваши фантазии! — сказал я.

Я посмотрел на Жюльена.

— Скажи мне, что он это выдумал.

— К сожалению, нет, — сказал Жюльен.

— И Власти обязаны обеспечивать соблюдение деловых контрактов! — сказал Таттерсол с таким видом, словно побил туза.

— Он прав, — сказал Жюльен. Мы обеспечиваем. На этот счет существуют очень старые соглашения.

— Но я Уокер. — И я не обязан с этим соглашаться. Думаю, что это просто часть должностных обязанностей.

Мистер Таттерсол и мистер Вэйн, хотя я признаю, что ваша юридическая позиция несомненно обоснована, я также считаю вас обоих виновными в том, что вы препятствуете проведению расследования и действуете мне на нервы в пределах городской черты.

У меня есть работа, а вы мне мешаете. Так что будьте хорошими представителями, мелкого бизнеса, и уходите, а мы сообщим вам то, что посчитаем нужным сообщить.

Юридически оформленное сообщение… Разве это не здорово? Помашите мне на прощание, или я засажу вас обоих за нарушение моего душевного равновесия.

— Злоупотребление властью, это нечто само собой разумеющееся, — для вас, — пробормотал Жюльен. Из вас получится отличный Уокер.

На лице Таттерсола проступили тёмные пятна, что не лучшим образом сказалось на его кровяном давлении, а Вейн побелел от шока. А потом они оба начали кричать и брызгать слюной.

— Я оторву тебе за это голову! — завопил Таттерсол, его руки в безупречных перчатках сжались в кулаки. Я прикажу волочить тебя по улицам за лошадьми! Я уничтожу тебя, и твою семью, и всех, кого ты знаешь и о ком заботишься!

— Мы заберем всё, что у тебя есть! — сказал Вэйн так же громко. У тебя есть дом? Мы возьмём его! У тебя есть жена? Мы вышвырнем её на улицу умирать от голода!

— О нет, — тихо сказал Жюльен.

— Жена! — проорал Таттерсол, думая, что нащупал слабое место. Мы продадим её в публичный дом, продадим её тело, на радость других мужчин! Мы будем…

И тогда я использовал старый магический трюк, который я в основном использую, чтобы извлечь пули из угрожающего мне оружия, и вырвал каждую пломбу, коронку, имплантаты и мосты прямо из их ртов.

Все они исчезли в одно мгновение и тихим дождём посыпались с моих протянутых ладоней. Таттерсол и Вэйн прижали ладони к окровавленным ртам и издали громкие звуки шока и отчаяния. Они в ужасе посмотрели на меня, а я посмотрел на них.

— Никогда не угрожайте его женщине, — прокомментировал Жюльен.

— Убирайтесь отсюда к чёртовой матери, — сказал я, — пока я не решил показать вам аналогичный фокус с участием нижних отделов ваших кишечников и шеренгой пластиковых вёдер.

Они не могли уйти достаточно быстро. Некоторые зрители зааплодировали, а некоторые решили, что они срочно нужны в другом месте. Большинство из них продолжали наблюдать. Нужно нечто большее, чтобы впечатлить толпу на Тёмной Стороне. Я посмотрел на Жюльена, который печально качал головой.

— Что?

— О, ничего, Джон. Ты издевался и нападал на двух стариков, которые технически были правы, причём очень успешно. Что ты запланировал на бис? Попинать щенка?

— Он у тебя?

— Джон…

— Хорошо, возможно, я слишком бурно отреагировал. Но, как мы помним, они деловые люди. Что делает их честной добычей на Тёмной Стороне. Вероятно, пришло время снова начать их отбраковку, чтобы сократить их численность.

— Видишь? — сказал Жюльен. Вот, в этом то и разница между тем, как мы с тобой действуем. Я использую разум, ты предпочитаешь грубую силу.

— Это сработало, не так ли? Они ушли, не так ли? Если ты посмотришь вниз по улице, то сможешь увидеть, как они идут, набрав неплохую скорость.

— Но они вернутся! — сказал Жюльен. Вероятно, в сопровождении серьёзных телохранителей и, что еще хуже, с адвокатами! Они владеют этой землёй, и у них есть законное право участвовать в том, что здесь происходит.

— Хорошо, я согласен, они мне тоже не нравятся, и я не хочу, чтобы они препятствовали возвращению “Ястребиного Ветра”. Но Властям и тебе, как Уокеру, надлежит осторожно маневрировать, учитывать корыстные бизнес-интересы.

— Вот почему я никогда не хотел быть Уокером, — сказал я. Я буду защищать то, что считаю правильным, справедливым, а закон пусть настигает, если сможет. Если это не устраивает Вас, или кого-то из представителей Властей, найдите себе другого Уокера.

— Иногда ты можешь быть настоящей занозой в заднице, Джон, — сказал Жюльен. Особенно когда ты прав. Он вздохнул. Они вернутся.

— Сначала им придётся сходить к дантисту, — сказал я. Это даст нам немного времени.

— Не знаю, зачем я вообще иногда с тобой разговариваю, — сказал Жюльен.

— Потому что у тебя такой прекрасный голос… — сказал я.

Жюльен проигнорировал меня, сосредоточив всё своё внимание на огромной дыре в земле.

— Я знал гриль — бар “Ястребиной Ветер”, когда он ещё был настоящим, — сказал он наконец. Это было чудесное место в период своего расцвета.

В шестидесятых. Все, кто имел значение, посещали “Ястребиный Ветер”. Видишь ли, это была нейтральная территория, очень похожая на сегодняшних “Странных Парней”. Таким образом, каждую ночь вы могли встретиться с хорошими парнями и плохими парнями, знаменитыми героями и печально известными злодеями, а также со всеми, кто находится между ними.

Здесь Подземный мир мог встретиться с элитой, боги могли посидеть с чудовищами, и каждый вечер появлялась новая компания знаменитостей, которым поклонялись, и вертопрахов модников. В некоторые ночи вы едва могли дышать из-за харизмы, витавшей в воздухе. “Ястребиный Ветер” был праздником места и времени…

И это было такое захватывающее время для жизни… Я приходил сюда много раз со своим первым помощником и компаньоном. Прелестная молодая леди, обладающая могучим обаянием и огромной энергией, которую тогда называли “Птичка-Куколка”. Её звали Джульетта, она была экзотической танцовщицей.

Мой первый друг и советник, когда я всё ещё не свыкся с тем, что покинул Викторианскую Англию, и вокруг пёстрые шестидесятые. Джульетта… поддерживала мой рассудок, перед лицом стольких перемен и целого нового мира, который часто не имел для меня никакого смысла.

Дивный новый мир, в котором было так много чудес и кошмаров.

Ах да, все приключения, которые мы пережили вместе… Разгадывали тайны, выслеживали злодеев, разоблачали коррупцию и жестокость, а затем что-то с этим делали. Большое дело, — для шестидесятых…

— Так что с ней случилось? спросил я. С Джульеттой? Я был впечатлён, Жюльен мало рассказывает о своих первых днях на Тёмной Стороне.

— Она ушла от меня, — сказал он.

Он не смотрел на меня.

— Когда я отказался от свободных приключений, чтобы работать в “Night Times”. Это казалось мне самым очевидным, следующим очевидным шагом, я думал, что таким образом смогу принести больше пользы. Оказать давление на власть имущих, чтобы добиться реальных и основательных перемен. Но она так не считала.

— Ты отказался от всего, чтобы остаться Человеком. Также, как и я.

— Потому, что кто-то должен был это сделать, — сказал Жюльен. И лучше мы, чем кто-то другой.

— Именно.

Тогда он посмотрел на меня.

— Авантюризм, — это когда человек делает что-то для себя. Крестовый поход, — когда человек делает что-то для других людей.

— Так что случилось с Джульеттой после того, как она ушла от тебя?

— О, теперь она заведует ночным клубом “Адамант”. Говорят, модное место. С фейсконтролем. Я держусь подальше. Потому что она постарела, а я — нет. Было бы нечестно постоянно напоминать ей об этом… Я думаю, будет лучше, если мы сохраним наши счастливые воспоминания.

— Почему ты не стареешь? — спросил я, подталкивая его, так как он был в настроении поговорить. Это связано с сывороткой, которую вы создали? Анти-Хайд?

Он посмотрел на меня и коротко улыбнулся.

— Анти-Хайд? Доктор Джекилл создал сыворотку, чтобы персонифицировать всё зло в человеке, освободить зверя внутри.

Я не понимал, да и сейчас не понимаю зачем кому-то это нужно. Пресмыкаться в грязи, когда они могли бы летать с ангелами. Я создал сыворотку, чтобы пробудить лучшее в человеке, и протестировал её на себе.

Полагаю, это сработало. Я не могу утверждать, ведь я заинтересованная сторона. Но я точно знаю, что не постарел ни на день с тех пор, как принял её.

— Ты бессмертен? — спросил я, так как эта тема интересовала меня.

— Слишком рано говорить об этом. Надеюсь, что нет. Большинство бессмертных, с которыми я сталкивался, только зря коптили небо.

Он снова посмотрел на дыру в земле.

— В шестидесятых я постоянно бывал в “Ястребином Ветре”. Но я редко бывал там после того, как бар стал призраком. Я постоянно натыкался на путешественников во Времени, из Прошлого и Будущего, и они всегда хотели мне что-то рассказать… Интересно, пытался ли кто-нибудь из них рассказать мне об этом..?

— Когда сегодня вечером бар исчез, внутри всё ещё оставались люди.

— Конечно. Очень многие из них известные и важные персоны — Прошлого, Настоящего и Будущего и всевозможных альтернативных его вариантов. Кое-кому удалось выбраться, но они всё ещё в шоке. Они мало что помнят. Английский ассасин погиб, спасая свою сестру в момент её эвакуации, но он переживёт и это. Для него это обычное дело.

Дело в том, что мы должны вернуть “Ястребиный Ветер”, ради спасения людей оказавшихся внутри, в ловушке, и вовремя вернуть их на свои места в пространстве — времени. Потому что, если мы этого не сделаем… Одному Богу известно, какой ущерб это может нанести временному потоку.

— Известны ли нам имена этих известных и важных людей? — уточнил я.

— Некоторые. Близнецы Шиммер, супер звёзды рок-н-ролла. Зодиак Мистический, — из восьмидесятых. Возможно, высокопоставленный адепт, а возможно, крупный мошенник.

В любом случае, в своё время он был крупным игроком. Произошедшее с ним достойно сожаления… Принц Амбера и Серый Лис Мышелов. Но самое главное… Я там, Джон. С Джульеттой. Мы перенеслись сюда во времени из шестидесятых, расследуя одно дело. Я не помню подробностей…

— Но если ты был там, в своём прошлом, ты должен помнить, что случилось с “Ястребиным Ветром”! — Куда тебя забрали, как тебя спасли!

— Нет, — сказал Жюльен Адвент. Всё это было слишком травматично. Всё, что у меня есть, — это пробел в моей памяти. Я ничего из этого не помнил, пока сегодня бар не исчез, а потом кое-что из этого начало возвращаться. Но я всё ещё мало что помню. Темпоральная фуга…

— Ненавижу путешествия во времени, — с чувством сказал я.

— Что же, — сказал Жюльен, — у тебя больше оснований, чем у большинства.

— Зачем ты привёл меня сюда? — решительно сказал я. Какое отношение исчезновение бара имеет к нынешней критической угрозе для Тёмной Стороны? Стоит ли за этими событиями одна и та же персона?

— Да, — сказал Жюльен. Его называют Королём-Солнцем. Он прошёл очень долгий путь, чтобы достичь этого времени, этого места, этого момента. Он хочет привести солнце сюда, явить запоздавший рассвет, и положить конец самой долгой ночи в мире. Он хочет превратить Тёмную Сторону в Солнечную.

Больше никаких теней, никаких оттенков серого. Он хочет омыть Тёмную Сторону суровым и безжалостным светом истины и справедливости. Больше никаких прибежищ для старых богов и потерянных монстров, для героев, злодеев и тех, кто находится между ними.

— Ты никогда не одобрял то, как обстоят дела на Тёмной Стороне, — осторожно сказал я.

— Нет, — сказал он. Но я хочу помочь и спасти местных обитателей, а не уничтожить их. Тёмная Сторона имеет своё предназначение, она служит определённой цели. Её необходимо сохранить.

— Кто этот Король-Солнце? Я никогда о нём не слышал.

— Он был до тебя, — сказал Жюльен Адвент. И когда-то он был значимой фигурой. Настоящим событием шестидесятых. Он проявил себя в знаменитое Лето Любви — 1967 года.

Предвестник истинной эволюции Человека, истинного освобождения разума. Он верил, что мы все можем стать сверх — людьми, стать живыми богами и вечно ходить во славе. И ему это действительно удалось.

Он стал сверх человеком, стал Королём-Солнцем. Теперь он хочет возродить Великую Мечту шестидесятых и снова направить всех нас на правильный путь. Он считает, что мы сбились с пути, предали Мечту и самих себя.

Он вернулся, чтобы изменить мир, и он намерен начать с Тёмной Стороны. “Нет — Ночи! Нет — Теням! Пусть всегда светит солнце”…

Я пристально посмотрел на него.

— Ты ведь его знаешь, не так ли?

— О, все мы узнали о Короле-Солнце ещё в Лето Любви, — сказал Жюльен Адвент. Но да, я знал его лично, в своё время. Я знал его как простого человека, прежде чем он вырвался из своего кокона и стал Королём-Солнцем.

Я покинул Тёмную Сторону, чтобы отправиться путешествовать по миру, посмотреть, как сильно он изменился с тех пор, как Виктория всё ещё восседала на Троне, а Британская Империя была величайшей, которую когда-либо знал мир…

Многое изменилось, но многое осталось по старому, и чем больше я видел, тем меньше понимал.

Летом 1967 года я поехала в Сан-Франциско, чтобы украсить свои волосы цветами. В этом было столько же смысла, сколько и во всём остальном. В наши дни слово “хиппи” стало оскорблением, но тогда они были храбрейшими из храбрых, полны решимости свергнуть несправедливое общество без применения насилия.

Это стало для меня откровением. Моё поколение изменило мир с помощью грубой силы, — армии, опиума и дипломатии канонерок (политики открытого насилия*). Но это были молодые люди нового типа, — мягкие люди с твёрдыми убеждениями, приверженцы ненасильственных действий.

Вставлять цветы в стволы автоматов, зная, что некоторые из этих солдат готовы стрелять в них. Стояли, чтобы с ними считались, зная, что их могут побить. И Король-Солнце… был самым лучшим из них.

Его настоящее имя — Гарри Уэбб. Никто толком не знал, кем он был до того, как приехал в Америку и отправился в Сан-Франциско.

Ещё один молодой англичанин, путешествующий по США, ради интересных открытий. Он нашёл свой путь в Хейт-Эшбери и контркультуре, и в те славные дни следуя по пути множества ищущих душ, он включился в эту жизнь, проникся ею и отдалился от мира.

Мы познакомились, во время проживания в одном дешёвом пансионе. Мне нравилось находиться среди людей, которые никогда обо мне не слышали, и мы все часами сидели и говорили обо всём на свете.

Пока что это всего лишь очередная история из прошлого. Но однажды, в самый разгар Лета Любви, Гарри Уэбб отправился в парк и принял то, что Тимоти Лири назвал бы героической дозой ЛСД. Его ум расширился и взорвался, и в этом трансцендентном состоянии… он установил ментальный контакт с Сущностями из Потустороннего Мира.

Так вот, очень многие люди говорили, что они это сделали, находясь под влиянием разнообразных химических веществ, расширяющих сознание, но, в тот день Гарри действительно это сделал. Сущности говорили с ним о многих вещах, и он слушал, и когда он наконец спустился к нам, он больше не был Гарри Уэббом.

Он больше не был человеком. Он преобразился, трансмогрифицировал, он стал Королём-Солнцем. Живой бог ЛСД, истинный Кислотный Колдун, Чудотворец. Психоделический рок-н — ролл звучал вокруг него, куда бы он ни пошёл, из ниоткуда нисходила великолепная музыка, которую мы потом не могли вспомнить.

Он и его музыка вели нас по улицам Сан-Франциско, как психоделический крысолов. Сотни, тысячи людей, наше сознание взорвалось, вышло за рамки от самого факта его присутствия.

Мы бы последовали за ним куда угодно, сделали бы для него что угодно. Мы бы жили ради него, умерли ради него. О да, я был там, поглощённый всем этим. Он был нашим лидером, нашим пророком, нашим гуру.

И всё, чего он когда-либо хотел от нас, — это чтобы мы стали такими, как он, сияли, как он. Он хотел возвысить нас, сделать такими, какими мы хотели, или надеялись когда-либо стать. Мир взбудораженных сверхлюдей — пацифистов.

Благородные рыцари, лорды и леди нового Камелота.

Он шёл по Хейт-Эшбери, и мы следовали за ним, — сотни, тысяч людей, поющих “Аллилуйя”. Он исцелял больных одним взглядом, словом поднимал сломленных духом, пророчествовал, и взрывал умы верой во что-то лучшее.

Живой Бог, он ходил в солнечном свете, и где бы он ни появлялся вокруг него происходили чудеса и невероятные события.

Местные власти просто осатанели. Первыми прибыли полицейские в форме, с пистолетами и чёрными дубинками, и Король-Солнце остановил их и ошеломил истиной.

О том кем они хотели стать и кем стали. Некоторые из них присоединились к нам, некоторые разбежались, спрятались в тени, а некоторые из них вытащили свои пистолеты и открыли огонь. Но Король-Солнце улыбнулся, и их пули превратились в цветы и рассыпались в воздухе.

Поэтому они вызвали подкрепление, встретили нас бронированными фургонами, большими пушками и водомётами, но всё это не повлияло на ситуацию.

У Короля-Солнца не было оружия, он был олицетворением доброжелательности, и сам первородный мир восстал, чтобы защитить его. Он… подталкивал нас, пробуждал в нас лучшее, он стал примером для нас. Благодаря ему наша жизнь обрела смысл.

Жюльен замолчал, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, в прошлое. Я никогда не слышал, чтобы он говорил так много и так красноречиво.

Или говорил о ком-то другом так, как большинство людей говорили о нём. Великий Викторианский Авантюрист, идеолог и редактор “Night Times”, человек, которым восхищаются даже его враги.

— Что случилось? — спросил я. Что пошло не так?

— Он вернулся в парк, — сказал Жюльен Адвент. И он воздвиг огромную и чудесную Белую Башню, всего лишь взмахнув рукой. Она предстала перед нами, огромная и волшебная, завершённая в одно мгновение, Башня без дверей и окон.

Он прошёл сквозь стену и исчез внутри Башни, отгородившись от шума мира и своих последователей, ради медитации, ради постижения того, что же делать дальше, и ради общения с Сущностями Запределья.

Множество людей приходили издалека, в своих психоделических одеждах и с искусно раскрашенными лицами, они несли цветы, в руках и волосах, сидели вокруг Башни, бесконечными, сплочёнными рядами, простирающимися так далеко, насколько мог видеть глаз. Красивые люди, люди цветов, добрые, весёлые люди.

Они сидели, разговаривали и пели, терпеливо ожидая. Пока не погас дневной свет, и на парк не опустилась ночь, и Белая Башня не засияла, как маяк. И всё же они остались, ели и пили, смеялись и любили, танцевали и пели, празднуя то, что видели, и надеясь на грядущие новые чудеса.

Двадцать четыре часа они ждали, когда Король-Солнце выйдет и поведёт их к славе.

И ровно через двадцать четыре часа после того, как он исчез в Белой Башне, башне без дверей и без окон… после того, как они все выложились на полную и больше не пели и не танцевали… Башня исчезла.

Никто не видел, как она исчезла. Ни звука, ни всполоха, люди смотрели вверх, но её больше не было. Никаких следов, указывающих на то, что она там когда-либо была. Как ни странно, не было ни слёз, ни протестов, ни требований объяснений.

Медленно, небольшими группами, люди уходили. И в течение нескольких дней большинство из них забыли о Короле-Солнце, продолжили жить своей жизнью. Король-Солнце стал ещё одной чудесной историей того волшебного времени.

— Ты был там, — сказал я. Сидел и смотрел, на Башню в парке. Не так ли?

— Да. Я был там. Я знал его, ходил с ним, видел, на что он способен. Я шёл рядом с ним, когда он вошёл в Белую Башню.

Он не позволил мне войти.

Я до сих пор помню, как эта белая стена ощущалась под кончиками моих пальцев. Как холодный коралл со дна моря. Я ждал, потому что верил в него и хотел посмотреть, что он будет делать, но когда Башня вместе с ним исчезла, я понял, что всё кончено.

Сейчас почти никто не говорит о Короле-Солнце. Возможно, потому, что он много чего обещал и много кого разочаровал. Так что они хотели, нуждались в том, чтобы забыть его.

Есть конспирологические сайты, которые отвергают всю эту историю как дезинформацию ЦРУ. Дискредитация контркультуры. Но он был настоящим.

Я был там. И они были правы, он был опасен, потому что он был лучшим наркотиком на свете. Трансформирующее присутствие, способ вырваться из Реальности, Трип. Дорога к лучшей жизни. Он был революцией. Или мог стать её истоком.

— Думаешь… Власти того времени были ответственны за его исчезновение? — спросил я.

— Я не знаю. Я всегда думал, что он когда-нибудь вернётся… но нет…

— Я и не знал, что ты можешь свободно говорить на языке шестидесятых, — сказал я.

Он слегка улыбнулся.

— Я живу уже давно, Джон, и прожил больше жизней, чем большинство людей себе представляют. В своей жизни человек играет множество ролей, а у меня было больше времени, чем у большинства… Раньше ты был частным детективом, теперь ты Уокер. Кем и чем ты будешь через десять, двадцать, тридцать лет?

— Мёртв, наверное, — сказал я. Кажется, я продолжаю выбирать стиль жизни и профессии, которые содержат гораздо больше угроз и опасностей, чем я могу выдержать.

Я пристально посмотрел на него.

— Ты уверен, что он вернулся? Король-Солнце?

— О да, Джон. Он наконец-то вернулся к нам, и ему сильно не нравится, что мы сделали с миром в его отсутствие.

Его любовь, преданность и благожелательность канули в прошлое, сменившись праведным гневом и яростью. Потому что мы, люди, предали Великую Мечту шестидесятых, променяли наши надежды и наши принципы на вкусную подачку.

И самое главное, мы так и не раскрыли, не реализовали тот потенциал, который он нам показал. — Вы все можете сиять, как Солнце… — вот, что он нам говорил. Мы должны были стать сверхлюдьми, живыми богами, как он.

- “Отриньте свои духовные костыли, примите истинное освобождение ума и создайте Рай на Земле”. Представь себе его реакцию, когда он наконец вышел из Белой Башни и узрел двадцать первый век.

— Он понимал, что прошло какое-то время, что он долго отсутствовал, но он не знал, как долго. Поэтому он провёл некоторое время, путешествуя по миру, ходил среди нас, стал одним из нас, спрятал свой свет за маской обывателя…

Навёрстывал, постигал, смотрел в глаза новому миру, и в основном не одобрял. И вот его долгий путь окончен, он вернулся из пустыни и решил всё исправить.

Чтобы пробудить людей от кошмара, в котором они живут, и помочь им сделать мир лучше. Он может изменить ситуацию, просто подумав об этом, опираясь на силу Сущностей из-за Пределов.

Какими бы они ни были на самом деле. И он начинает с Тёмной Стороны, потому что, по его мнению, она является наиболее репрезентативной выборкой, — она наиболее полно отражает все недостатки мира.

— Я должен спросить. Откуда ты всё это знаешь, Жюльен?

— Потому что он сказал мне. Он позвонил мне в редакцию “Night Times”, и я сразу узнал его голос. Я никогда не забуду этот голос. Мы говорили целую вечность, вводя друг друга в курс дела, а потом он рассказал мне о своих планах. Он был очень красноречив.

И он был в хорошем настроении. Он хотел, чтобы я знал, чтобы я мог рассказать об этом всем. Чтобы я мог сказать Тёмной Стороне, что он идёт. Я должен был стать его Иоанном Крестителем, возвещая о его возвращении и предупреждая о грядущих великих переменах.

Я думаю, что он был шокирован, когда я отказался и положил трубку. Как я мог все это напечатать в “Night Times”, Джон? После всех войн и потрясений, через которые мы прошли?

Была бы массовая паника, и одному Богу известно, какую бы форму это приняло. Тёмная Сторона не может позволить себе ещё одну катастрофу, Джон. Мы должны остановить его.

— Ты и я? — Как, чёрт побери, мы должны это сделать?

— Я всё ещё думаю… Если я смогу найти его и поговорить с ним, я смогу отговорить его от этого, — сказал Жюльен. Я могу помочь ему вспомнить, кем он был раньше: уравновешенным человеком, живым богом пацифизма. А не этим питаемым ненавистью Аватаром Мести.

— У тебя всегда было больше веры в людей чем у меня. Ты действительно думаешь, что он может делать то, о чём он говорит? Чтобы Солнце встало, здесь, на Тёмной Стороне?

— Человек, которого я помню, однозначно мог, — сказал Жюльен. И кто знает, на что он способен сейчас, после стольких лет общения с Сущностями Миров Запределья?

— Кем бы они ни были на самом деле, — сказал я.

Я посмотрел на огромный провал.

— Ты веришь, что он это сделал?

— Я знаю, что он это сделал. Он сказал мне, что собирается это сделать. Но только когда я вспомнил, что моё прежнее ” Я ” было там, я понял, почему. Я думаю, он считает, что сможет удержать меня от вмешательства, удерживая в заложниках меня прежнего и Джульетту.

— Он прав?

— Нет, его не было слишком долго, и он не понимает современный мир. Всё, что он может видеть, — это недостатки этого мира, он не видит наших успехов и достижений, не видит чего мы достигли.

Я частично с ним согласен, — с тем, что мы сбились с пути, и миру не помешал бы хороший сильный духовный пинок под зад, но он ошибается насчет Тёмной Стороны. Она необходима. Всё это служит определенной цели.

— Да, — сказал я. Это так.

— Вот почему я настоял на том, чтобы присоединиться к ВАМ в этом деле в качестве вашего партнёра, — сказал Жюльен. Я должен быть здесь, потому что я знаю Короля-Солнце. Когда-то он был моим другом, хорошим и великим человеком.

— Если ты сможешь его найти, уверен, я смогу с ним договориться. И я хотел, чтобы ты занялся этим делом, чтобы я мог доказать, что ты достоин быть Уокером. Покажи другим представителям Власти, что ты можешь остановить такую угрозу, как Король-Солнце, и никто из них не сможет отрицать твоё право быть Уокером.

— Время от времени я забываю, каким хитрым ты можешь быть, — сказал я. Должно быть, ты подцепил это от меня.

— Какая ужасная фантазия… — сказал Жюльен.

Мне пришлось улыбнуться.

— Прошло много времени с тех пор, как мы вместе работали над одним делом. — Сколько же лет прошло с тех пор? С тех пор — как…

— Мы же договорились никогда не говорить об этом, — строго сказал Жюльен.

— Мы так и сделали, — согласился я. Я всё ещё иногда вижу её рядом…

— Заткнись, Джон.

— Просто пришлось к слову…

— Можешь ли ты использовать свой дар, чтобы найти пропавший гриль-бар “Ястребиный Ветер”?

Я ухмыльнулся.

— Я могу попытаться.

Я молча поблагодарил Алекса за поддержку и стимул, и призвал свой дар. Я потянулся во все стороны сразу, выискивая знакомые мотивы, — звуки и запахи Ястребиного Ветра, но ничего не нашёл.

Мой разум перемещался по Тёмной Стороне расширяющимися кругами, и мне казалось, что я нащупываю в темноте что-то, что, как я знал, должно быть там, но, что я не мог никак нащупать.

Я чувствовал присутствие Бара, слабое и отдалённое, на периферии моего восприятия, в направлении, которое я мог почувствовать, но не увидеть. Спрятанное на изнанке реальности. Я позволил своему сознанию вернуться назад и посмотрел на Жюльена.

— Мне очень жаль. Он слишком далеко. Я чувствую Бар, но не могу до него дотянуться. Я думаю, что он уже вне нашей реальности.

— Должно же быть что-то, что ты можешь сделать!

— Конечно, — сказал я. И не смей повышать на меня голос! Я не твой дворецкий!

— Конечно, же нет, — сказал Жюльен. Он делает то, что ему говорят.

Я пристально посмотрел на него, после чего продолжил.

— Я могу использовать своё Зрение, чтобы вызвать видение Прошлого и увидеть, что же на самом деле произошло, когда “Ястребиный Ветер” исчез. Надеюсь, это даст нам некоторые зацепки для работы.

Жюльен натянуто кивнул, поэтому я призвал Зрение и заглянул в недавнее прошлое и там снова был гриль — бар “Ястребиный Ветер”, прямо передо мной. Призрак призрака, видение видения, но настолько реальное, что в него можно было зайти и заказать выпивку.

Бар теперь казался мне более призрачным, чем когда-либо прежде: плавные переливы цвета и тускнеющие оттенки на периферии. Но даже в размытых очертаниях и тенях Прошлого это всё равно было великолепное зрелище.

Я протянул руку и положил её на плечо Жюльена, устанавливая контакт, чтобы он мог видеть то, что вижу я. Я услышал, как он внезапно резко вздохнул, увидев Прошлое моими глазами.

Идеальный памятник свингующим шестидесятым, с неоновой вывеской в стиле рококо и входной дверью с индуистскими решётками, гриль — бар “Hawk’s Wind” стоял перед нами, и пока мы смотрели, вся конструкция начала дрожать и мерцать, стены то появлялись, то исчезали, поскольку Бар потерял баланс.

Он начал исчезать, затем внезапно в дверном проёме появился Английский Ассасин. Он рухнул, упал вперёд на землю, и вся сцена исчезла, и всё, что осталось, — огромная дыра в земле.

Я отпустил плечо Жюльена, и реальный мир, Настоящее Время, вернулось для нас. А яма, так и осталась ямой.

— Потрясающе, — сказал Жюльен. Увидеть события прошлого, как все его тайны раскрываются в одно мгновение, снова оживая перед нами… Что бы я отдал, чтобы увидеть Тёмную Сторону так, как её видишь ты, Джон.

— В моей жизни и без того достаточно призраков и незачем плодить новые, — сказал я. Прошлое должно оставаться там, где ему и место.

— Мы ещё не закончили, — сказал Жюльен. Нам нужно вернуться ещё дальше, глубже в прошлое, чтобы увидеть, что произошло внутри Бара до того, как он исчез. Ты можешь это сделать, Джон?

— Я могу попробовать, — сказал я. Но ты должен собраться с духом, есть причина, по которой мы стараемся забыть прошлое, оставить его позади.

Я призвал свой дар и сфокусировал своё Зрение через него, чтобы найти именно тот отрезок Времени, который был мне нужен, и снова передо мной появился гриль — бар “Ястребиный Ветер”, выцветший и ещё более расплывчатый, призрачный образ — видение.

Я почувствовал, как рука Жюльена опустилась на моё плечо, а пальцы плотно сомкнулись, когда образ снова заполнил его зрительную область. Я провёл нас к двери с индуистской решёткой, затем прямо через неё, и мы проникли в воспоминание — “Ястребиный Ветер”.

Место было таким же, как и всегда: большие плакаты в стиле броского поп-арта, в таких насыщенных и ярких цветах, что они проходили мимо вашей сетчатки и запечатлевались прямо в вашем мозгу. Стилизованные пластиковые столы и стулья, яркие лампы, огромные коллажи в основных ЦВЕТах, разбросанные по стенам, потолку и полу.

Но всё это было простой данью прошлому. Осколком Прошедшего Времени. Как старая фотография старого друга. Музыкальный автомат размером с ТАРДИС радостно подпрыгивал и дрожал в углу, выдавая бесконечный поток хитов шестидесятых.

В моём видении не было ни звука. Я видел, как люди оживлённо разговаривают за своими столами, но до меня не долетало ни единого слова из того, что они говорили. Но мне казалось, что из далёкого-далёка я слышу песню Jefferson Airplane — Белый Кролик…

В центре большого открытого зала пара великолепных танцовщиц гоу-гоу, в основном одетых в пучки белых перьев, энергично танцевали в двух огромных золотых клетках.

Райские пташки. Я обвёл взглядом заполненные столы, и передо мной возникли знакомые лица, известные, важные люди из прошлого, настоящего и будущего.

Английский Ассасин был там со своей прекрасной сестрой-близнецом Маргарет, сравнивал богато украшенные sonic — пистолеты и весело спорил из-за кассеты с микрофотографиями. Себастьян Старгейв, герой фильма “Излом”, пил чай с золотоглазым киборгом.

Зодиак Мистический суетливо поправлял на себе плащ, отдавая заказ официантке в мини-юбке, жующей жвачку. А Пьеро и Коломбина не отрываясь смотрели друг на друга. Достаточно типичное собрание для гриль — бара Hawk’s Wind.

Мы с Жюльеном шли среди этих многочисленных блеклых фигур, похожих на призраков и фантомов. Или, возможно, это мы были невидимками, призраками, вне подозрения.

Я шёл впереди, стараясь ни на что и ни на кого не наткнуться. Видение и так было достаточно хрупким, и я не хотел ещё больше дестабилизировать его. И кроме того, всегда полезно быть осторожным, когда путешествуешь по Прошлому, никогда не знаешь, что может вызвать временную волну…

Внезапно голова Английского Ассасина поднялась, и он подозрительно огляделся вокруг, как будто его беспокоило присутствие, которое он не мог точно определить. Он посмотрел прямо на нас с Жюльеном, и хотя он не мог нас видеть, от его пристального взгляда у меня по спине пробежали мурашки.

В конце концов он просто пожал плечами и возобновил разговор с сестрой. Учитывая, кто он и что он такое, этому можно было только обрадоваться. Жюльен задумчиво изучал Английского Ассасина.

— Я много лет знаком с ним, — тихо сказал он. С тем или иным именем, тем или иным лицом. На службе хаоса и закона. И я всё ещё не приблизился к его пониманию.

Он был такой же иконой и представителем шестидесятых, как и Король-Солнце, но он всегда выступал за тёмные аспекты того времени.

— Тебе не нужно понижать голос, — сказал я. Он нас не видит и не слышит. Никто из них не может нас услышать.

Рука Жюльена на моём плече подтолкнула меня вперёд, к задней части бара. Мы пробрались между столиками, и наконец, остановились у маленькой ниши у окна, и там был он… молодой, сидящий со своей спутницей, Джульеттой.

Жюльен выглядел почти также, как и сейчас, но, возможно, в его улыбке, взгляде, в том, как он держался, было больше эмоций молодости. Он улыбался намного чаще, чем тот человек, к которому я привык.

И судя по тихому вздоху, раздавшемуся у меня за спиной, не знай я Жюльена лучше, я мог бы подумать, что он смотрит на кого-то, кто уже умер.

— Ах, Джульетта, — сказал он. Какое-то время мы были так счастливы вместе.

Джульетта была красивой, жизнерадостной английской розой, с лицом цвета фарфора и длинными светлыми волосами, бледно-розовыми губами и сверкающими голубыми глазами, а на её щеке был нарисован маленький цветок.

На ней было платье в чёрно-белую клетку — гоу-гоу и высокие белые виниловые туфли на шпильках. И она была такой живой: возбуждённо жестикулировала, во время разговора, отбрасывала свои длинные волосы, чтобы они кружились вокруг её головы, дразнила своего более флегматичного и сдержанного собеседника.

— Почему я вообще отпустил тебя, Джульетта? — сказал Жюльен таким тихим голосом, что я едва расслышал его. В этом голосе было что-то такое, что разбило бы сердца двух молодых людей, сидящих перед нами, если бы только они могли его услышать.

— Я хочу предупредить их, Джон, о стольких вещах, но я не могу, и я знаю, что не смогу, потому что я этого не сделал.

— Вот почему я ненавижу путешествия во времени, — сказал я. Ничего хорошего из этого никогда не выходит. Это единственная истина, которая когда-либо доходила из прошлого, — что ничто не длится вечно.

— Но иногда люди возвращаются, — сказал Жюльен. Он встал рядом со мной, не ослабляя хватки, и задумчиво посмотрел на толпу позади него.

— Кто-нибудь из вас меня слышит? Вы знаете, что я здесь? Вы знаете, что произошло, что должно произойти? Да ладно, вы же призраки, если кто и находиться вне времени, так это вы. Давайте поможем друг другу.

Но ответа не последовало. Никто ничего не сказал и даже не повернул головы, чтобы посмотреть. В конце концов, это было всего лишь эхо Прошлого.

— Ты действительно ожидал, что кто-нибудь ответит? — спросил я.

Жюльен пожал плечами. — Это Тёмная Сторона. Обычные правила не применяются.

А затем мы оба резко оглянулись, когда гриль — бар “Ястребиный Ветер” начал трястись и содрогаться. Люди вокруг нас вскочили на ноги, беззвучно крича друг на друга.

Молодые девушки перестали танцевать и загремели своими золотыми клетками, беззвучно крича, чтобы их выпустили. Всеобъемлющий свет, казалось вспыхнул со всех сторон сразу, яростный, всепоглощающий свет, который поглощал всё, с чем соприкасался.

Люди исчезали, истаивали. Стены Бара начали разрушаться, когда толстые лучи света пробивали их, подобно тарану.

Пусть Солнце Воссияет… Несколько человек побежали к дверям. Большинству из них это не удавалось, они тихо и бесшумно исчезали, зачастую на середине шага. Некоторые пытались сопротивляться.

Молодой Жюльен Адвент попытался защитить свою Джульетту, подняв большой золотой амулет с выпуклым глазом. Но они по-прежнему исчезали, сжимая друг другу руки, чтобы их не разлучили.

Зодиак Мистический окружил себя щитом из сверкающих энергий, беззвучно повторяя заклинания и размахивая руками во всех направлениях, но свет подкрался к нему, когда он не смотрел, коснулся его, и через мгновение он исчез.

Английский Ассасин подтащил свою сестру к двери, пробился сквозь лучи раскалённого света, и вышвырнул её за дверь.

Он остановился в дверях, чтобы оглядеться, держа в руке звуковой пистолет, но стрелять было не во что. Вспыхнул ослепительный свет и погас, и гриль — бар “Ястребиный Ветер” исчез.

Я отпустил Прошлое, и мы вернулись к тому, с чего начали, — стояли и смотрели вниз, в яму.

Все выглядело почти так же. Некоторые из Тантрических Отрядов направились к нам, но Жюльен остановил их взглядом. Демонстрируя гораздо больше хладнокровия, чем я бы показал, перед лицом стольких обнажённых людей. Жюльен подозвал одну обнажённую женщину, и она подошла и встала перед ним. Я сосредоточился на её лице.

— В самом конце, — резко сказал Жюльен. Что ты увидела?

— Отовсюду бил свет, — сказала обнажённая женщина. И ночь отступила. А потом мне показалось, что вы находитесь ни здесь, ни там. Вы колебались, как в стробоскопе. А потом свет исчез, и вы вернулись.

— Вы не видели здание-призрак? — сказал Жюльен. “Ястребиный Ветер”?

— Нет, — сказала обнажённая женщина. Только вас с Уокером.

— Спасибо, — сказал Жюльен. Я хочу, чтобы вся эта территория была оцеплена. Никого не впускать и не выпускать, пока я не распоряжусь, или пока не вернётся “Ястребиный Ветер”.

— Есть такая вероятность? — спросила обнажённая женщина.

Жюльен пристально посмотрел на неё.

— Это Тёмная Сторона. Кто может это знать?

— Хорошая мысль, — сказала обнажённая женщина, и она поспешила назад, чтобы присоединиться к другим обнажённым людям, и начала кричать наблюдающей толпе, чтобы они валили отсюда. И они это сделали. Жюльен пристально посмотрел на меня.

— Ты почувствовал силу этого света, не так ли? Это могло бы забрать нас вместе с Баром. Так почему же этого не произошло?

— Возможно, потому, что на самом деле нас там не было, — сказал я. Мы присутствовали в Прошлом, но не были его частью. Так что же нам теперь делать?

— Есть одно место, куда мы могли бы пойти, — медленно произнёс Жюльен. Туда, где можно найти ответы. Green Henge…

— Конечно, — сказал я. Собственный Круг Стоящих Камней Тёмной Стороны. Где же ещё стоит искать старого хиппи?

Я видел много впечатляющих стен на Тёмной Стороне. Все, начиная от Великой Фарфоровой Китайской стены, внизу у Доков Запустения, и заканчивая закольцованной Стеной Мёбиуса на Миле Убийств.

Но огромная каменная стена, окружающая Сад Грин-Хенджа, по-прежнему сама по себе является весьма впечатляющим зрелищем.

Мои золотые часы доставили нас с Жюльеном к стене, в один из самых убогих районов Тёмной Стороны.

То ли путешествия становились легче, то ли мы с Жюльеном адаптировались к этому, потому что после нескольких минут глубокого дыхания, беззвучных ругательств и старательного нежелания смотреть друг на друга, мы оба снова владели собой и были готовы к делу.

Массивная каменная стена перед нами возвышалась примерно на сорок-пятьдесят футов, без применения цемента сложенная из огромных каменных плит, умело подогнанных друг к другу.

Каждая плита была подогнана так плотно, что между ними не поместилось бы и лезвие ножа, а учитывая основательные магические щиты, встроенные в стену, которые я чувствовал… Защита была мошной. Очевидной двери не было, и Стена тянулась во все стороны, насколько я мог видеть.

Как будто кто-то давным-давно решил: Здесь Тёмная Сторона… но не дальше.

Там, где стена соприкасалась с землёй, старая кровь окрашивала камни в правильный узор, как след кровавого прилива, впитавшийся глубоко в камень, так давно, что в тёмных пятнах не осталось и тени красного.

Жюльен задумчиво изучал пятна крови.

— Как ты думаешь, это то, что случилось с последними людьми, которые пытались попасть внутрь?

— Нет, — сказал я. Это то, что осталось от человеческих жертвоприношений.

Когда они строили стену, мужчин и женщин убивали прямо здесь, чтобы их кровь и смерть усилили магию, защищающую Стену, чтобы их призраки остались здесь, связанные со стеной, противостоять любым силам, которые попытаются её разрушить. Старая друидическая традиция. Очень практичные и неприятные люди, Друиды.

— Ты хочешь сказать, что призраки всё ещё здесь? — сказал Жюльен.

Я окинул взглядом стену.

— Нет, здесь нет призраков. Кто-то облажался.

Жюльен тихо вздохнул.

— Иногда ты бываешь очень жутким, Джон. Ты знаешь это?

— Только иногда? — Я должен прилагать больше усилий…

Жюльен уделил гораздо больше внимания нездоровой обстановке, в окружении которой мы оказались.

Здания были тёмными и ветхими, с заколоченными окнами и зияющими дверными проёмами, а большинство уличных фонарей было разбито. Повсюду глубокие тени, в которых прячутся оборванцы.

Несколько самых храбрых уже выбрались на зыбкий свет, чтобы получше разглядеть тех, кто был достаточно глуп, чтобы рискнуть вторгнуться на их территорию.

Другие существа, которые могли быть или не быть людьми, но от которых исходили эманации голода, двигались в тенях и переулках.

— В такие моменты я жалею, что не ношу с собой свою старую трость-шпагу, — сказал Жюльен. Разве ты не мог материализовать нас внутри Сада?

— Возможно, — сказал я. Но я не хотел расстраивать Праведных Сестёр, которые заведуют этим местом. Всегда есть шанс, что они друиды старой школы, из тех, кто сожжёт тебя заживо в гигантском плетёном человеке, или прибьёт твои кишки гвоздями к старому дубу, а затем погонит тебя вокруг него, просто посмотрев на тебя.

Нам понадобится их сотрудничество, так что я буду вежлив. Раньше я никогда особо не беспокоился об этом, когда был всего лишь частным сыщиком, но теперь, когда я Уокер… гораздо труднее делать ужасные вещи с людьми, — публично, и не привлечь внимания. И вообще…

— У стены есть защита? — спросил Жюльен, внимательно наблюдая за местной фауной.

— Ты как будто не веришь? — сказал я. Вы не можете принести в жертву стольких людей в одном месте и не получить что-то за свои хлопоты.

Я чувствую здесь защитную магию, которая может спрессовать ваши внутренности в кубики, а яйца засунуть обратно туда, откуда они выпали.

И повторять это… снова и снова. Поэтому я думаю, мы будем очень терпеливы и вежливы… вплоть до того момента, пока мне это не надоест. Где-то здесь должна быть ниша с колокольчиком.

— Разве ты не можешь использовать свой дар, чтобы найти его? — сказал Жюльен.

Я строго посмотрел на него.

— У меня предчувствие, что Сад может воспринять это как оскорбление или попытку проникновения. В любом случае, если я коснусь стены, то… можно поспорить, ниша с колокольчиком через мгновение просто исчезнет.

— А что, если мы не сможем найти вход? — сказал Жюльен. На мой взгляд некоторые из этих потрёпанных джентльменов подошли слишком близко.

— Иди за мной, — сказал я. Держи голову выше, они могут учуять страх. И не подходи слишком близко к стене. Она может укусить.

Некоторое время мы небрежно шли вдоль стены, изо всех сил стараясь казаться уверенными и опасными. Жюльен справился с этим гораздо лучше, чем я, с его большим оперным плащом, развевающимся вокруг него.

Я больше привык хитрить, и рассчитывал на репутацию. Некоторые из наиболее отмороженных, из местных, двигались вместе с нами, держась в тени и сохраняя безопасную дистанцию.

Они двигались скорее как животные, чем как люди, их глаза ярко блестели в меняющемся свете. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти нишу, встроенную прямо в стену, которая, как я теперь понял, должна была быть толщиной от пяти до шести футов.

Первые строители опасались чего — то, настолько, что им пришлось построить такую стену. Кого они хотели сдержать? Или, что они хотели удержать в своём Саду?

Камень ниши был серым и пыльным, не более чем грубое вместилище для единственного серебряного колокольчика, висевшего на толстой серебряной цепочке.

Колокольчик был изящным и ярко сиял в полумраке, как будто его поместили туда всего несколько мгновений назад. На колокольчике были врезаны древние кельтские символы, которые примерно гласили: “Позвони Мне”.

— О, это уж слишком банально, — сказал Жюльен, когда я перевёл ему это. Если появится пирог с надписью “Съешь Меня”, будут проблемы. Мне никогда не нравилась эта книга.

Я тщательно проверил пол ниши на наличие лючков, и прочих… мин-ловушек. На Тёмной Стороне нельзя быть слишком осторожным.

Я резко позвонил в колокольчик, и чистый, хрустальный звук разнёсся в тихом ночном воздухе, как единственная нота благодати в безнадежной обстановке. Местные падальщики застыли на месте, наполовину выйдя из своих укромных теней, их чумазые лица были полны странного удивления.

Колокольчик звенел всё громче и громче, напряжённый, но всё ещё красивый звук, а падальщики всё ещё не двигались. Они редко сталкивались с прекрасным, в том, что осталось от их прежней жизни.

Звук колокольчика звучал ещё долго после того, как должен был затихнуть, как будто ему пришлось преодолеть какое-то невообразимое расстояние, чтобы достичь нужных ушей. Но в конце концов он затих, затухая, угасая, и холодная, пустая тишина улицы вернулась. Мы с Жюльеном ждали, что что-то произойдёт.

Падальщики начали вспоминать, кем и чем они были, они выходили из теней всё более и более крупными группами. Оборванные люди в рваной одежде, с дикими, свирепыми глазами, и ртами полными сломанных и заострённых зубов. Их одежда была в таком беспорядке, что я даже не мог сказать, какой она могла быть изначально.

Голые руки и лица серые от въевшейся грязи, падальщики шли, переступали, семенили босыми ногами. Они вышли за пределы и перестали быть просто бездомными, лишённые каких-либо благ цивилизации, они опустились до грубых основных потребностей и голода, до образа зверя.

— Говорят, что в Лондоне в пределах десяти футов всегда есть хотя бы одна крыса, — небрежно заметил Жюльен. На Тёмной Стороне правильнее было бы говорить, что вы никогда не находитесь более чем в десяти футах от смертоубийства и внезапного хаоса. Мне очень не нравится вид этих неуправляемых индивидуумов.

Если в ближайшее время в этой стене не откроется дверь, возможно, нам придётся показать этим несчастным, кто из нас здесь главный.

— Я думаю, они уже определились с этим, — сказал я. Учитывая, сколько их там. О, смотри, они теперь идут и с той и с другой стороны улицы, чтобы окружить нас. Как изобретательно с их стороны.

Полагаю, я мог бы использовать свой дар, чтобы найти скрытый недостаток в этой стене и проделать дверь… но неизвестно, как на это отреагирует защита стены. Мы можем оказаться между Сциллой и Харибдой.

А ты, неужели ты не можешь сделать что-нибудь, чтобы отпугнуть их? Давай, обматери их своим шикарным голосом. Нет ничего лучше аристократического тона, чтобы поставить низшие сословия на место.

— Сарказм — это низшая форма остроумия, Джон, — сказал Жюльен. Оскар сказал мне об этом на одной из вечеринок Уистлера. Полагаю, я мог бы рассказать им всё о накладных расходах ежедневной газеты.

Видит Бог, это пугает меня до чёртиков, каждый квартал. Но я действительно не понимаю, почему я должен заниматься этим страшным делом. Ты Джон Тейлор! И Уокер! Пугни их.

Я огляделся. Падальщики теперь были очень близко, со всех сторон, и становились всё смелее по мере того, как их численность увеличивалась. У некоторых были ножи, у некоторых розочки из бутылок, а у некоторых дубьё — ножки от стульев и иные импровизированные тупые орудия.

Им нужна наша тёплая одежда и всё ценное, и после того, как они закончат и заберут это, они убьют и съедят нас. Надеюсь, именно в таком порядке… Ничто не пропадает даром в таком месте, как это.

Когда ты падаешь с края Тёмной Стороны, ты падаешь до конца. Я на мгновение задумался, обдумывая доступные мне варианты, представил, что дар — это рука, нашёл ближайший дорогой ресторан. (Которые также всегда рядом, куда бы вы ни пошли по Тёмной Стороне.)

Я собрал всю еду в ресторане, установил связь с тем местом, где я был, и потом, — это была самая простая вещь в мире — перенести ко мне всю еду. (Просто обратная вариация магии, которую я использую, чтобы заставить вещи исчезнуть.) (Я работал над этим.)

Еда дождём сыпалась с ночного неба, горячая, дымящаяся и сочная. Она падала на землю серией мягких шлепков и лежала на ней, так соблазнительно… в то время как всё больше и больше её падало из ниоткуда. Какое-то мгновение падальщики просто стояли там, где стояли, наблюдая широко раскрытыми, неверящими глазами.

Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз были рядом с нормальной пищей. А потом они бросились вперёд, совершенно забыв обо мне и Жюльене, и припали к растущим съестным грудам. Им даже не пришлось конфликтовать из-за этого, им всем хватило с лихвой.

Жюльен посмотрел на меня.

— Превосходно… Но, во-первых, как, чёрт возьми, ты это сделал? А во-вторых, с каких это пор ты стал альтруистом?

— Во — первых, я известен своими полезными маленькими трюками. А во-вторых, я в своё время был на дне и знаю, что такое быть голодным, потерянным, отчаявшимся.

Было время, когда я был очень похож на них, и ты бы прошёл мимо меня на улице, старательно избегая встречаться со мной взглядом. Всегда клади пенни в шляпу слепого, Жюльен, потому что колесо всегда вращается, и оно вращается для нас также, как и для любого другого.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Джон, — сказал Жюльен. Но сейчас не время размякать.

— Этого не случится, — сказал я. Я отвернутся от него, чтобы внимательно изучить альков. Расскажи мне о Стоунхендже. Ты знаешь об истории этого места больше, чем я. Ты знаешь всё об истории Тёмной Стороны.

— Никто не знает всего о Тёмной Стороне, — сказал Жюльен. Но Стоунхендж всегда интересовал меня… Да. Ну… Конечно, на Тёмной Стороне был свой собственный Стоунхендж, свой собственный Круг Священных Стоящих Камней. На Тёмной Стороне есть почти всё из истории человечества.

И ещё множество вещей, которых не должно было существовать, вещей вычеркнутых из истории или переписанных. Палимпсесты покрывают множество грехов. Вот только этот конкретный Стоунхендж — подделка. Глупость. Он был возведён в Викторианские времена, как дань моде. В те времена общество очень любило фальшивые, но живописные руины, искусно созданные, чтобы выглядеть мрачными, готическими и потрёпанными непогодой, как будто они готовы развалиться и обрушиться в любой момент.

— Это бессмысленно, — сказал я.

— Это была причуда, — терпеливо сказал Жюльен. Это не обязательно должно было иметь смысл. Это была мода — иметь руину, или ветхое старое водяное колесо в саду за домом, или обладать точной копией какого-нибудь знаменитого дома, или памятника, чтобы вы могли посетить его, не странствуя по сельской местности. И Тёмная Сторона никогда не была чужда странным причудам и фантазиям. Помнишь повальное увлечение домашними камнями — питомцами?

— Ах да, — сказал я. Как раз то, что нужно — для людей с камнями в голове.

— А как насчёт увлечения домашними питомцами — инопланетянами в восьмидесятых? Тогда ты был никем, если бы у тебя не было своего собственного BEM… питомца, чтобы водить его по парку на поводке и заставлять выполнять трюки… под восхищенные, или по меньшей мере завистливые взгляды окружающих. Я помню целую кучу жалоб на это от различных инопланетных посольств на Тёмной Стороне. — сказал Жюльен.

— На Тёмной Стороне нет никаких посольств Инопланетян, — возразил я.

— Их больше нет… Если что-то маленькое, милое и зелёное гуляет по улицам — то, на нём обязательно защёлкнут ошейник, даже если это почётной посол некой расы.

Также выяснилось, что многие из маленьких попрошаек на самом деле были инопланетными студентами-социологами, наблюдающими за Человечеством. Они решили, что ошейники и поводки означают, что все мы Захер-Садо-Мазо фрики, и они призвали своих провести интервенцию, руководствуясь соображениями морального благополучия.

Предыдущий Уокер положил этому конец, отведя их в ночной клуб ” Пит ” и показав им, как выглядит настоящий S&M.

После этого я больше не слышал от них ни слова. Они, вероятно, всё ещё отсиживаются в своих университетах другого измерения и пишут чрезвычайно глубокие психологические статьи о нас. И даже не упоминай о великой революции Тамагочи…

— Какие обширные знания, — восхищённо сказал я.

— Голова полна пустяков, — величественно произнёс он.

Мы замолчали и резко оглянулись, когда громкие трески и стоны заполнили альков, и целая его часть отъехала внутрь, образуя дверной проём в темноту. Мы оба наклонились поближе, чтобы лучше рассмотреть, но в проёме не было никаких признаков Сада, только непроницаемая темнота.

— Ты уверен, что не смог бы это найти? — проворчал Жюльен.

— Что? И пропустить такой увлекательный и поучительный брифинг? Ты же знаешь, что любишь читать людям лекции.

— Знаю ли я? — сказал Жюльен.

Друидическая Сестра внезапно вышла из темноты и встала перед нами, великолепная, в девственно белых одеждах и в короне из плетёной омелы. Это была высокая, крепкого телосложения женщина со спокойным, безмятежным лицом. Она излучала естественную грацию и духовность и благожелательно улыбалась нам.

— Я сестра Доретея, представитель Самых Праведных Сестёр Святых Друидов, и я приветствую вас в Саду Зелёного Хенджа. О, чёрт возьми, это Джон Тейлор.

Она злобно нахмурилась, глядя на меня, в то время как Жюльен изо всех сил старался скрыть улыбку.

— Ты, должно быть часто сталкиваешься с подобным, Джон.

— Ты даже не представляешь, — сказал я. Да, сестра, я Джон Тейлор, недавно назначенный Уокер. А это…

— О, я знаю, кто он, — сказала сестра Доретея, перестав хмуриться, чтобы улыбнуться Жюльену Адвенту. Великий Викторианский Искатель Приключений, мы здесь все его знаем, и всегда рады видеть его в саду Грин Хендж. Но вы, Тейлор, ваша репутация опережает вас.

Вы можете войти только потому, что вы с ним. Так что следите за своими манерами, не сбивайтесь с пути и ничего не трогайте.

Я кивнул. Я всегда позволяю людям устанавливать свои собственные ограничения, хотя бы для того, чтобы я мог получать удовольствие от их нарушения.

— Вы настоящие Друиды? — невинно спросил я. Я имею в виду, если эти Камни поддельные…

Она бросила на меня полный испепеляющего презрения взгляд.

— Камни не поддельные. Все они настоящие менгиры, привезённые с юго-запада Англии, из маленького городка Эйвбери.

Камней было так много, что мы изъяли часть из них. Круги могут относиться к более поздним периодам, но Камни во всех отношениях реальны, и за это мы почитаем их. Сад — Священное место. Так что будьте осторожны, Тейлор.

— Производите ли вы сувениры? спросил я.

Она отвернулась от меня с великолепным презрением и представилась Жюльену Адвенту, который, конечно же, был совершенно очарователен и вежлив. А я никогда по-настоящему не разбирался ни в том, ни в другом.

Я воспользовался возможностью, чтобы изучить лицо сестры Доретеи, это было всё, что не было скрыто под просторными одеждами. У неё был вид дамы определённого возраста, у которой все дети покинули дом, но ещё не успели обзавестись внуками.

Так в жизни дамы образовался большой пробел, который она должна была чем-то заполнить. Обычно хватает и простой помощи ближнему, но старые религии и верования часто занимают второе место. Если поблизости нет местного клуба свингеров…

И, конечно же, Тёмная Сторона не чужда тем, у кого слишком много свободного времени, и всегда рада предоставить необычные возможности. Очень Праведные Сёстры, с большими задницами.

Однако это не означает, что они не опасны.

Вскоре Жюльен заставил сестру Доретею улыбаться и ворковать, и она повела его в темноту в задней части алькова. Я поспешил за ними, не желая отставать или оставаться в стороне от чего бы то ни было.

Я погрузился в темноту и почти сразу же остановился, когда темнота сменилась серебристо-серыми цветами позднего вечера в сельской местности. Я также услышал, как альков очень плотно закрылся за мной.

Хотя, что лучше — держать падальщиков снаружи или нас с Жюльеном внутри — им ещё только предстоит выяснить. Я настороженно огляделась вокруг. Я стоял на болоте, в вечерних сумерках.

Ночь здесь только-только наступила, хотя полная луна ярко светила над головой, такая же огромная, как и везде над Тёмной Стороной. Я оглянулся, и, конечно же, величественная стена исчезла. Открытая и пустая, вересковая пустошь простиралась на многие мили вокруг.

Мы находились в карманном измерении, маленькой реальности, заключенной внутри большей, поддерживаемой магией, встроенной в периметр стен. На Тёмной Стороне существует великое множество миров внутри миров. Это единственный способ, который позволяет нам всё здесь разместить. Пустошь простиралась передо мной до самого далёкого горизонта.

И мне пришлось задаться вопросом, зачем им понадобилось так много места, чтобы разместить Круг стоящих Камней. Холодный ветер налетал внезапными порывами, в предгрозовых, тихих сумерках. Не так далеко от него находился массивный лабиринт живых изгородей, около полумили в поперечнике, а высота рядов достигала десяти-двенадцати футов. Я слышал об этом лабиринте.

Зеленый Хендж находился в самом сердце, в центре лабиринта, скрытый от посторонних глаз высокими зелёными стенами. Только Очень Праведные Сёстры знали все секреты лабиринта, и они контролировали доступ к Камням.

Сестра Доретея вела нас вперёд, она ступала бодро и властно. Землю покрывала колючая трава и сухой мох, который громко хрустел под нашими ногами.

Когда мы подошли ближе, я смог разглядеть ещё больше Очень Праведных Сестёр, неторопливо входивших и выходивших из различных входов в лабиринт, спокойно занимавшихся своими делами, как множество одетых в белое пчёл, ухаживающих за своим ульем.

Никто из них даже не взглянул в нашу сторону. Я не мог не заметить, что здесь присутствовали только женщины, и нигде не было видно ни одного мужчины.

— Я не мог не заметить… — сказал я сестре Доретее.

— Да, да, я знаю, мы все здесь женщины, в то время как древние друиды, как известно, не позволяли женщинам становиться жрецами. Согласно немногим сохранившимся с того времени записям, в основном оставленными римлянами, которые в любом случае не одобряли друидов.

Но это было тогда, а это сейчас. Зелёный Хендж, возможно, начинался как глупость, но годы почитания снова сделали Камни священными, и Община Сестёр вполне реальна, даже если и не полностью аутентична.

Много лет мы управляли этим местом, потому что никто другой не мог уделить этому своё время, заботиться, делать то, что необходимо для поддержания Камней Зелёного Хенджа.

— Так что, если они хотят заблуждаться, пусть заблуждаются, — пробормотал Жюльен.

— Простите, — сказал я. Мне интересно, почему здесь нет ни одного мужчины.

— Потому что они мешают! — рявкнула сестра Доретея. Они нарушают концентрацию! Мы все от многого отказались, чтобы стать Сёстрами Камней. Мы все чисты и непорочны, и у нас есть желание такими и остаться.

Она задрала нос и направилась прямо в лабиринт. Поэтому мы с Жюльеном вполне естественно замедлили шаг, чтобы показать, что не будем торопиться.

— Разве в саду не должно быть цветов и прочего? — спросил я. Всё, что я вижу, это болото, и даже следов вереска нет.

— Я вас слышу! сказала сестра Доретея, не опускаясь до того, чтобы оглянуться. Это болото создавалась по проекту. Не отвлекать внимания — помните? Это мы, Община Сестёр, пустили здесь корни, развиваемся благодаря нашему служению Камням.

Это Сад камней, где мы каждый день бьёмся о твёрдые грани, чтобы очиститься, чтобы мы могли процветать, и раскрывать свой духовный потенциал.

— Превосходно, — сказал я.

— Это отсеивает недостойных, — строго сказала сестра Доретея. И способствует правильному развитию. Вы увидите. Только чистые намерениями могут пройти через лабиринт, дабы достичь Круга Стоящих Камней и славы Зелёного Хенджа.

— И это всё? — сказал Жюльен через некоторое время.

— Разве этого недостаточно? — возразила Сестра. Остерегайтесь Кольца Камней, поклонитесь Зелёному Хенджу. Они могущественны и находятся за пределами вашего убогого понимания мира.

Я посмотрел на Жюльена. Возможно, это место начиналось как глупость, но это уже не так. Если достаточное количество людей во что-то верит, это становится реальностью. Особенно на Тёмной Стороне.

Грин Хендж, возможно, был создан здесь по чьей-то модной схеме, но он стал настоящим. Однако всё ещё не слишком ясна их связь с друидами…

— Вы всё ещё практикуете здесь человеческие жертвоприношения, сестра Доретея?

— Конечно, нет! — сказала она, хотя, на мой взгляд, её голос прозвучал недостаточно потрясённо. Мы не те друиды!

Я всё ещё обдумывал вопрос о том, каким именно Друидом она была, когда Доретея, наконец, привела нас ко входу в лабиринт живой изгороди. Ни знака, ни карты, ничего, кроме тёмного отверстия.

Плотные зелёные стены живой изгороди возвышались над нами, простираясь во все стороны. Лабиринт был откровенно огромен, и всё указывало на то, что он достаточно велик, чтобы вместить полдюжины храмов.

Стены живой изгороди состояли из какой-то незнакомой тёмно-зеленой растительности с плоскими зазубренными листьями и тяжелыми костяными жёлтыми шипами. Ширины прохода едва хватало, чтобы мы с Жюльеном могли идти бок о бок.

Единственным источником света был мерцающий лунный свет, серый и бело-голубой, и на мой взгляд, здесь было слишком много глубоких, непроглядных теней.

Я повернулся к сестре Доретее, ожидая, что она поведёт нас внутрь, но она отступила назад и махнула нам с Жюльеном, чтобы мы проходили, одарив нас понимающей улыбкой.

Я остался при своём мнении.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до центра, до Круга Камней? Мы не можем уделить этому всю ночь.

— Это займет столько времени, сколько потребуется, — сказала сестра Доретея. Путь зависит от вас.

Я посмотрел на Жюльена.

— Мы даже не можем быть уверены, что он там.

— Кто знает, — сказал Жюльен. Но, тем не менее, я думаю, что мы узнаем кое-что интересное в Грин-Хендже.

Я посмотрел на вход в лабиринт.

Ты действительно хочешь это сделать?

— Мы должны, Джон. Это наш путь к Королю-Солнцу.

Я подозрительно уставилась на него.

— Есть что-то, о чём ты мне не говоришь, не так ли?

— Я многого тебе не говорю. Но мне нужно, чтобы ты доверился мне в этом, Джон.

И всё, что я мог сделать, это пожать плечами, потому что он был Жюльеном Адвентом, Великим Викторианским Авантюристом, и если бы я не мог ему доверять… Я не мог бы доверять никому.

— Только те, у кого правильный духовный настрой, могут надеяться на успешное прохождение лабиринта, — сказала сестра Доретея. Только чистые намерения получат доступ к Камням и Зелёному Хенджу.

— Стандартное напутствие, не так ли? — сказал я. Пойдем, Жюльен. Увидимся позже, Друид.

Я шагнул вперёд в лабиринт, и Жюльен тут же оказался рядом со мной. Я не могу сказать, что когда-либо чувствовал себя в большей безопасности рядом с Жюльеном, ведь он не силовик, но всё же, я всегда чувствую некую уверенность.

Жюльен из тех с кем хорошо идти рука об руку, знать, что он за спиной, понимать, что можешь положиться на него в борьбе до последней капли своей крови, или, как правило, до крови его врагов.

Я полагаю, именно поэтому мы так редко сотрудничаем. Не только потому, что он так яростно не одобряет меня и мои методы, но и потому, что я всегда чувствую себя младшим партнёром. Жюльен Адвент, — это тот человек, которым я всегда хотел стать, и при этом понимал, что это невозможно.

Потому что он был настоящим героем, а я нет. Я просто человек, который добиваясь своего идёт напролом.

Внутри лабиринта мы свернули налево, направо и налево, и я сразу же безнадёжно заблудился. Я понятия не имел, где нахожусь, куда иду и даже где вход.

Когда я оглянулся, всё, что я мог видеть, были живые изгороди, точно такие же, как те, что были передо мной. Я никогда не был хорош в лабиринтах, или кроссвордах. Мне никогда не нравились игры, в которых нельзя нарушать правила, когда проигрываешь.

Но когда я заколебался, Жюльен сразу же взял инициативу в свои руки, делая свой выбор уверенно, как будто шёл по какому-то следу, который мог видеть только он.

— Я прошёл через множество лабиринтов, ещё тогда когда Виктория была на троне, — спокойно сказал Жюльен. Все они следуют одному и тому же базовому шаблону.

Я думаю, что они были в моде только потому, что юные леди могли потеряться в них и плакать от жалости, чтобы их спасли храбрые молодые люди. Однако не самое подходящее место для болтовни, никогда не знаешь, кто может появиться из-за угла. Но это… не обычный лабиринт.

И он остановился как вкопанный, переводя взгляд с одного пути на другой, не в силах сделать выбор.

— Я могу… чувствовать центр Лабиринта, — медленно произнёс он. Я мог бы указать на него. Но я, кажется, не могу идти дальше. Дальнейший выбор лишён смысла.

Это похоже на то, как если бы вы посмотрели на карту и обнаружили, что все символы внезапно приобрели новое и незнакомое значение. Как будто от меня требуется что-то ещё, кроме логики. Очень неприятное чувство. Как тебе лабиринт, Джон?

Я неловко пожал плечами. Я действительно что-то чувствовал, но это было не то, на что я мог бы указать пальцем. Это всего лишь лабиринт. Первое правило Тёмной Стороны: когда вы играете в игру, и правила гласят, что вы проиграете, измените правила.

— Ты собираешься жульничать, не так ли? — смиренно сказал Жюльен.

— Конечно, — сказал я. Это то, что я делаю лучше всего.

Я обратился к своему дару, взял от него достаточно, чтобы придать энергии своему Зрению, и сразу же смог почувствовать точное местоположение Зелёного Хенджа. И, что ещё более важно, как до него добраться.

Я рванулся вперёд, с полной уверенностью перебегая из одного коридора в другой. Жюльену пришлось поторопиться, чтобы не отстать от меня. Это бодрило, я мчался мимо живой изгороди с вызывающей лёгкостью, а Грин Хендж звал меня, как звонкий голос в ночи.

Это был не просто Круг из Камней, это было место силы и Судьбы. Это было место, где происходили события, которые имели значение. И в тот момент, когда я это понял, я резко остановился. Жюльен остановился рядом со мной и быстро огляделся.

— В чём дело? Ты что-нибудь слышал? Мне показалось, я что-то слышал…

— Нет, — сказал я. Это Грин Хендж. Это никогда не было глупостью, Жюльен. Человек, который перенёс сюда Камни, возможно так и думал, но Камни использовали его. Их перенести на новое место, туда где они могли бы черпать новые энергии, чтобы стать более могущественными, чем когда-либо прежде. И ты знал это, не так ли?

— Я подозревал это, — сказал Жюльен. Откуда ты всё это знаешь, Джон?

Я нахмурился.

— Просто находясь в лабиринте, я могу что-то чувствовать. Но ты знал об этом ещё до того, как мы пришли сюда.

— Я же говорил тебе, что Грин Хендж интересовал меня. Я провёл исследование. Круг Стоящих камней — это место встречи. Это привлекает к себе важных и значимых людей, когда приходит подходящее время. Король-Солнце будет там, Джон. Доверься мне.

— Да, — сказал я. Ты знаешь, что я знаю, чёрт бы тебя побрал. Я медленно огляделся по сторонам. Держите все… Ты сказал, что что-то слышал?

— Да, — сказал Жюльен. И я почти уверен, что снова это слышал.

— Мы здесь не одни, — сказал я. Что-то ещё находится в лабиринте вместе с нами.

— Сёстры? — сказал Жюльен, рассеянно оглядываясь по сторонам.

— Нет, — сказал я, быстро глядя то в одну, то в другую сторону, но видя только ещё больше живых изгородей и теней. Что бы ни находилось здесь с нами, это не человек.

Наши головы резко повернулись, когда медленный шорох движения пробежал по стене живой изгороди с одной стороны от нас, а затем и с другой. Мы с Жюльеном немедленно переместились, встали спина к спине. А мои руки уже инстинктивно сжались в кулаки.

Мы стояли, ждали, прислушивались, готовые к нападению с любой стороны… но этого так и не произошло. Ни из одной живой изгороди ничего не появилось. Полная луна окружала нас своим мерцающим бело-голубым светом, и ни одна из теней не двигалась. В лабиринте царила мёртвая тишина.

— Это всё ещё там, — пробормотал Жюльен. Я это чувствую… и это близко. Наблюдает за нами.

— Да, — тихо сказал я. Думаю… оно охотится на нас. Но мой дар не может его найти, а моё Зрение не может его обнаружить.

— Ты всё ещё можешь найти дорогу к центру?

— Да. Путь настолько ясен, что кажется мне прямой дорогой.

— Тогда нам следует двигаться дальше, — сказал Жюльен. Добраться до центра Грин — Хенджа.

— Думаешь, там мы будем в безопасности?

— Наверное, нет. Но именно там находятся ответы. Там мы найдём Короля-Солнце.

— Ты ещё не всё мне рассказал, Жюльен…

Я снова направился вперёд по лабиринту, сворачивая налево и направо, даже не задумываясь об этом. Жюльен шагал рядом со мной, сосредоточенно хмурясь. Думая о чём-то таком, о чём он ещё не был готов мне рассказать. Я заставил себя идти ровным шагом.

Что бы ни преследовало нас, оно могло напасть, если бы решило, что мы убегаем. Я слышал движение в соседних рядах, мягкие, пружинящие шаги, то приближающиеся, то удаляющиеся, поскольку я постоянно менял направление.

И в воздухе, в чистом, тихом воздухе витало ощущение чего-то могущественного и очень терпеливого, следующего ритуалу, старому, как само Время.

Лабиринт был не просто лабиринтом. Это был место испытания… Только чистые намерения достигнут Грин Хенджа… Я остановился, когда увидел первое тело. Когда-то это было человеком, но это было очень давно.

Тело висело, наполовину высунувшись из стены живой изгороди. Настолько иссохшее, будто бы из него высосали каждую каплю влаги, я даже не мог сказать, на кого я смотрю — на мужчину, или на женщину.

Ни одежды, ни вещей, ничего, что позволило бы опознать тело. Одна мумифицированная рука высовывалась из тёмной зелени, как будто умоляя о помощи, которая так и не пришла. Лицо представляло собой мумифицированную маску: глаз нет, губы оттянуты назад, обнажая пыльные зубы. Шипы из живой изгороди глубоко вонзились в тело со всех сторон, удерживая его на месте.

— Мы ничего не можем сделать, — тихо сказал Жюльен.

— Они оставили его здесь, — медленно сказал я. Сёстры. Очень Праведные Сёстры… Они должны были знать, что он здесь, но они оставили его тело в живой изгороди. В качестве наказания, или примера, или предупреждения… Потому что, если он не был достоин, то не стоило и беспокоиться о нём. Это неправильно!

— Она, — сказал Жюльен.

— Что?

— Это была женщина, — сказал Жюльен. Посмотри на тазовые кости. Мы должны идти дальше, Джон. Мы ничего не можем для неё сделать.

— Я знаю. У нас есть работа, которую нужно сделать. Но это не значит, что мне это должно нравиться.

Жюльен удивил меня, одобрительно хлопнув по плечу.

— У тебя доброе сердце, Джон. И мне нет дела до чужих слов.

Я заставил себя улыбнуться.

Обычно вы об этом пишите в одной из своих редакционных статей.

— Ты делаешь тиражи газет, Джон, я никогда этого не отрицал.

— Тогда почему я никогда не получаю роялти?

На самом деле я не успокоился, но сумел притвориться ради Жюльена. Мы пошли дальше, к Грин Хенджу. Где кому-то бы стоило озаботиться, и ждать нас с чертовски хорошими ответами.

По пути мы миновали ещё несколько тел. Всегда высохшие, жалкие, мумифицированные, наполовину свисающие со стен живой изгороди.

Поганая смерть. Их лица всегда были самым страшным зрелищем: зубы чётко выделялись в широко разинутых ртах. Как будто они все умерли с криком.

Холодный, опасный гнев горел во мне. “Мы не занимаемся жертвоприношениями. Мы не те друиды…” Я больше не был уверен, что верю в это. Если я когда-либо в это верил.

Возможно, я не смогу помочь этим людям, но я всё равно смогу отомстить за них. Я поймал на себе встревоженный взгляд Жюльена и понял, что я свирепо хмурюсь, а мои руки всё ещё сжаты в кулаки. Я заставил себя немного расслабиться.

— Есть ли вероятность, что эти тела-подделки? — грубо сказал я. Может быть… брошены в лабиринте, ради туристического натурализма?

— Нет, — сказал Жюльен. Я бы услышал об этом. Я думаю, что эти люди погибли, пытаясь добраться до центра лабиринта. Или пытаясь выбраться из него.

— Потому, что они прибывали не с тем духовном настроем? — сказал я. Мой голос звучал отвратительно даже для меня.

— Возможно в этом лабиринте что-то происходит, Джон. Я чувствую это. И дело не только в том, что всё ещё преследует нас. Он резко остановился, так что мне пришлось остановиться вместе с ним.

Я продолжал слышать звуки, шаги и то, что могло быть дыханием, но не мог увидеть. После всех этих лет жизни на Тёмной Стороне, ко мне трудно подкрасться незаметно.

— У меня тоже самое, — сказал я. Оно то приближается к нам, то отступает. Как будто…

— Как будто хочет добраться до нас, но не может! — сказал Жюльен. Как будто что-то мешает, сдерживает это!

— Есть идеи? — спросил я. Мне действительно хотелось бы знать. Я бы почувствовал себя намного комфортнее.

Жюльен покачал головой.

— Как далеко мы находимся от Зелёного Хенджа?

— Почти прибыли, — сказал я.

— Твой дар открыл тебе это? Открыл что — нибудь ещё о лабиринте?

Я смотрел себе под ноги и хмурился.

— Здесь, в лабиринте, есть сила. Далеко не такого уровня, как Грин Хендж, но всё же… определённо сила. Нечто привнесённое сюда давным-давно, с определённой целью… Чтобы отсеять недостойных, разве не так сказала сестра Доретея? Но что бы это ни было, мне это кажется смутным, неопределённым. Я не могу разобраться с этим.

— Чудесно, — сказал Джулиан. Изумительно. Потрясающе. Я должен сделать мысленную заметку и в следующий раз когда я соглашусь сопровождать тебя в расследовании нагрузиться мощным оружием и всевозможными устройствами.

— Это ты искал меня, помнишь?

— Да, я. — Должно быть, я старею.

Мы двинулись дальше и всего через полдюжины поворотов внезапно оказались за пределами лабиринта живой изгороди, или, точнее, на большой прогалине в его центре. Огромное открытое пространство, даже большее, чем предполагаемый размер лабиринта. Кто-то снова играл с Пространством.

Но то от чего у меня реально сбилось дыхание, так это от Стоячих Камней. Ни один Круг, множество… Десятки и десятки рядов, кругов менгиров, занимающих всё обозримое пространство.

Огромные плиты древнего камня, высотой в двадцать — тридцать футов, сотни доисторических менгиров, и все они покрыты толстым слоем живой зелени.

Не серо-зелёная колючка, как в живых изгородях, эта зелень сверкала зелёным изумрудом, бурлила жизнью, излучала дикую природную энергию Зелёного Хенджа.

Мы с Жюльеном стояли близко друг к другу, чувствуя себя лилипутами перед лицом Силы и Величия.

— Неудивительно, что Сестры называют это Садом, — сказал я наконец. Но почему они позволили Камням так зарасти? Или так было всегда, с самого начала?

— Я никогда об этом не слышал, — сказал Жюльен. Наследие друидов?

— И я никогда об этом не слышал, — сказал я.

— Это… не просто случайность, — медленно произнёс Жюльен. Вот почему Камни позволили перевезти себя сюда. Теперь это Грин Хендж…

Я оглянулся назад, туда, откуда мы пришли. Тенистые живые изгороди были неподвижны и безмолвны, и если что-то там и наблюдало за нами, то держалось в отдалении. Я пожал плечами и зашагал вперёд, к Каменным Кругам. Жюльен шёл рядом со мной откровенно озираясь по сторонам, как турист.

У меня было больше гордости, хотя само присутствие Камней билось в неподвижном воздухе, как мерное бесконечное сердцебиение, требующее уважения. Я обходил каждый камень по широкой дуге, внимательно глядя прямо перед собой.

Полная луна, казалось заполнила половину неба над головой, светя прямо на Камни, омывая их в мерцающем бело-голубом сиянии. Свет был настолько интенсивным, что я чувствовал, как он покалывает моё лицо и руки.

Казалось мы шли целую вечность, от одного Каменного Круга к другому, но в конце концов добрались до центра и остановились.

Один единственный длинный камень лежал на земле, на боку, точно в центре всех кругов. Никакой зелени на нём не было, а его тускло-серая поверхность была испещрена оспинами — сколами.

Наполовину погребённый в чёрной земле под собственным весом. Моей первой мыслью было — Жертвенный камень, но на нём не было ни одного тёмного пятна крови, навроде тех, что я видел на внешних стенах. Жюльен широко улыбнулся, его лицо выражало неприкрытое благоговение.

— Ты чувствуешь это, Джон?

Конечно, я мог это чувствовать. Здесь был лабиринт, и Грин Хендж, и потом… было что-то ещё. Нечто столь же могущественное, возможно, даже более могущественное, но очень юное, в отличие от древнего присутствия вокруг нас.

Внезапно сияющий лунный свет исчез, сметённый вспышкой яркого солнечного света, когда Король-Солнце вышел из-за Камней, чтобы присоединиться к нам. Весь Грин Хендж купался в золотом солнечном свете, насыщенном и великолепном, возможно, впервые за столетия.

Зелень, окружающая Менгиры, казалось вертелась и извивалась в экстазе, раскрывалась под лучами солнечного ветра. Зазвучал громкий хор голосов, он заполнил вечерний воздух окружающий Короля-Солнце, он шёл к нам, под аккомпанемент ангельского хора, поющего Аллилуйя.

И Король-Солнце остановился, перед Жюльеном и мной, его присутствие гремело в воздухе, как бесконечный раскат грома… предсказывая грядущую бурю.

— Слишком громко, чувак! — сказал Жюльен. Сделай потише! Я едва слышу свои мысли!

В тот же миг ангельский хор умолк, и в Грин-Хендж вернулась размеренная вечерняя тишина.

— Здравствуй, Жюльен, — сказал Король-Солнце тёплым, приятным голосом. Давно не виделись. Скучал?

— А ты?

— Это было тогда, а это сейчас, — сказал Король-Солнце. Он легко улыбнулся Жюльену и мне, и даже я был впечатлён благодатью исходящей от этого человека. Кем бы он ни был, кем бы он ни стал за время своего долгого отсутствия, я нисколько не сомневался, что это истинный Король-Солнце.

На нём был плащ Ярких Цветов, длинный льняной плащ, горящий психоделическими цветами и узорами. Это напомнило мне неотразимый интерьер гриль — бара “Ястребиный Ветер”. Под плащом он носил только пару выцветших синих джинсов.

Его грудь и ступни были обнажены. У него была огромная грива чёрных как смоль волос, ниспадавших до середины спины, и широкое квадратное лицо с выступающим носом и широким улыбающимся ртом. Он носил тонированные древние очки в стиле Джона Леннона, надвинутые на нос, чтобы он мог смотреть поверх них блестящими тёмными глазами.

Он внезапно раскрыл объятия Жюльену, и двое мужчин шагнули вперёд и яростно обняли друг друга, сильно хлопая по спине и громко, счастливо крича. Я остался в стороне, чувствуя себя немного обделённым.

Это была встреча двух легенд после слишком долгой разлуки. Я чувствовал себя лишним. Два старых друга раскачивались взад и вперёд вместе, снова и снова повторяя имя друг друга, и наконец, они отступили назад, на расстояние вытянутой руки и посмотрели друг другу в лицо.

— Ты ничуть не изменился, Жюльен, — сказал Король-Солнце. Все эти годы, а ты всё ещё выглядишь точно так же, как я тебя помню.

— Я мог бы сказать то же самое о тебе, — сказал Жюльен, широко улыбаясь. Я ждал тебя, ты же знаешь.

— Конечно, да, — сказал Король-Солнце. Я не ожидал ничего другого.

Жюльен медленно перестал улыбаться. Он отпустил Короля-Солнце и отступил назад.

— Ты выглядишь так же, как и раньше, но ты изменился. Человек, которого я помню, ни разу не дал мне повода опасаться того, что он может сделать.

Король-Солнце легко пожал плечами.

— Я не планировал отсутствовать так долго. Я не предвидел, что вам всем придётся так долго ждать моего возвращения. Внутри Башни время шло по-другому, пока я общался с Сущностями. Они многому могли меня научить…

— Но, Жюльен, я должен спросить. Что, мать его, случилось? С нашей Мечтой, со всем, во что мы верили? Почему всё развалилось без меня? Я всегда был только посланником, а не посланцем!

Я ожидал, что вы все продолжите то что я не завершил. Ради создания нового и славного мира, который мы обещали себе.

— Ты был Чудотворцем, — твёрдо сказал Жюльен. Когда ты уходил, ты забрал чудеса с собой. Никогда не было никого, похожего на тебя.

Мы сражались день за днем, продвигались дюйм за дюймом, и добились многого из того, во что верили. Пусть и не всегда так, как мы ожидали. Но день за днём, дюйм за дюймом, мир изматывал нас.

— В чудесах никогда не было смысла! — рявкнул Король-Солнце. Он больше не улыбался. Он даже не пытался скрыть свой гнев, но заставил себя уважительно кивнуть Жюльену.

Когда я вернулся, ты был первым, о ком я подумал. Мне потребовалось некоторое время, чтобы разыскать тебя — на Тёмной Стороне, последнее место где… Ты всегда говорил, что никогда не вернёшься сюда после того просветления, которое ты обрёл в Сан-Франциско.

Но вот мы оба здесь. Я знал, что ты захочешь меня увидеть, поэтому вложил всё это тебе в голову. Чтобы ты пришёл сюда. И вот я здесь. Ты всё ещё мой самый старый и дорогой друг, Жюльен, даже если ни один из нас не тот, кем мы были, когда впервые встретились. Даже если окажется… что у нас больше нет общих интересов.

— Ты залез мне в голову? — сказал Жюльен. Его голос заставил бы любого другого насторожиться.

— Я всегда так делал, — самодовольно сказал Король-Солнце. Я изменял образ мыслей людей, просто находясь рядом с ними. Ты видел, как я это делал, но тебе было наплевать, пока я менял мнение, которое ты не одобрял. Ты всё ещё веришь, что сможешь отговорить меня от того, что я собираюсь сделать, не так ли?

Но будь честен, Жюльен. Этот мир, в котором вы живёте, этот дивный новый современный мир, этот удивительный научный двадцать первый век… Это то будущее, на которое мы надеялись, Мир, который мы хотели создать? Куда подевались все эти прекрасные люди?

— Ты должен был вернуться и спасти мир, а не уничтожить его, — сказал Жюльен.

— Спаси, уничтожь, всё зависит от того, как ты на это смотришь, — сказал Король-Солнце.

— Что с тобой случилось? — сказал Жюльен, невольно повышая голос.

— Что с тобой случилось? — сказал Король-Солнце. Великий Викторианский Авантюрист? Я так гордился тем, что ты мой друг, ещё в старом добром Сан-Фране. Герой одной эпохи, ставший героем другой.

Тот, кто отказался от Бога и Империи ради чего-то лучшего, чего-то более прекрасного. Мы гуляли во славе по улицам Хейт-Эшбери, Жюльен. Прогуляйся со мной сейчас по улицам Тёмной Стороны.

Всё может быть так, как было раньше, когда мы были молоды и весь мир лежал у наших ног.

— Я не могу, — сказал Жюльен Адвент. Ты не тот человек, которого я помню.

— Я не изменился, — сказал Король-Солнце. Не совсем так. Ты так думаешь только потому, что ты сам изменился — постарел. Посмотри на себя, ты уважаемый человек при костюме и галстуке. Ты носишь этот плащ так, словно стыдишься его. Я же всё ещё гордо ношу свои цвета, подобно знамени.

— Вам бы понравились Новые Романтики, — сказал я, чтобы напомнить им, о своём присутствии. А потом пожалел об этом, когда Король-Солнце обратил свои тонированные очки в мою сторону и свирепо посмотрел на меня.

Видеть, как Король-Солнце смотрит прямо на тебя, было всё равно что получить удар прожектором по голове. Его присутствие было ошеломляющим, ты не мог думать ни о чём и ни о ком другом. Поэтому я намеренно отвёл взгляд и постарался поправить свой белый плащ, чтобы он удобно сидел на мне.

— Я знаю вас, — сказал Король-Солнце, улыбаясь. Джон Тейлор. Хороший человек в плохом мире. Хладный рыцарь в потускневших доспехах, творящий добро опасными способами. Вы должны поддержать меня и то, что я намерен сделать.

Я заставил себя посмотреть на него в ответ и ответил на его улыбку своей лучшей тревожной улыбкой.

— Без шансов. Это мой дом. Мой народ.

— Какой народ? — сказал Король-Солнце. Всё, что я вижу, — это сломленные мужчины с запачканными душами, и женщины, продающие всё, что у них есть, чтобы просто выжить. Я вижу ложных богов и ничтожных монстров, грех, разложение и кровь в сточных канавах. Именно сюда приходят прятаться заблудшие души, потому что больше никто их не ждёт.

— Думаете, я этого не знаю? — сказал я. Думаете, Жюльен этого не знает? Мы здесь, потому что мы нужны. Потому что не все мировые проблемы можно решить с помощью простых, безжалостных понятий, таких как Добро и Зло, Закон и Хаос, Свет и Тьма. Мир нуждается в том, чтобы мы смотрели на вещи нестандартно.

Но Король-Солнце не слушал. Он пожал плечами и отвернулся.

— Если вы не являетесь частью решения, Джон Тейлор, вы являетесь частью проблемы.

Я чуть не упал в обморок, когда он отвернулся, от облегчения, что не нужно бороться с его подавляющим присутствием. Король-Солнце ничего не заметил, всё его внимание было сосредоточено на Жюльене.

— Ты предал Мечту, Жюльен. Отказался от роли Авантюриста ради работы в офисе. Мистер с девяти до пяти. Как и все остальные бесхребетные трутни.

— Я пробудился, — твёрдо сказал Жюльен. Я перестал потакать себе, разыгрывая героя под аплодисменты толпы, и сменил тактику. Ради достижения большего.

— Ты постарел! — сказал Король-Солнце. Внедриться в систему, чтобы изменить систему? Это был веский аргумент, даже в моё время. Но, вы не можете работать в системе без поддержки системы, и любые небольшие изменения, которых вы добьётесь, неизбежно будут нивелированы всеми остальными.

— Я хотел изменить Тёмную Сторону, так, чтобы это принесло пользу! — упрямо сказал Жюльен. Разработать метод и пролонгировать процесс.

— Ты разработал этот метод? Все эти годы ты пытался спасти и искупить Тёмную Сторону, и чего ты реально достиг? Что же реально изменилось?

— Я стал частью новой Власти, — сказал Жюльен. Старый порядок сгинул, исчез, как и их способы ведения дел. Твой же путь работал только благодаря тебе! А тебя там больше не было. Мне нужно было найти новый, практичный подход. И я это сделал.

— Мечты не должны быть практичными, — сказал Король-Солнце. Все эти годы ты впустую растрачивал свою жизнь, Жюльен. Тёмная Сторона такая, какая она есть, потому что всех это устраивает. И потому, что корыстолюбцы делают большие деньги, им выгодно чтобы всё так и оставалось. От выжимания грязных прибылей из всех жалких неудачников, которые приезжают сюда, чтобы делать то, что им не разрешили бы делать в другом месте. Как вы можете победить это? Здесь всегда ночь, чтобы люди могли скрыть то, что они делают.

— Всё не так просто, — сказал Жюльен.

— Да, ну, что ты ещё мог бы сказать? — уточнил Король-Солнце. Я не вижу ничего из того, что, как вы говорите, вы здесь видите.

— Это не значит, что этого нет, — сказал я.

Меня смутил Король-Солнце. Он был всем, о чём говорил Жюльен, и даже больше, и все жё… с ним было что-то не то.

Живой бог, но со странно лимитированной перспективой. Он мог видеть только то, что хотел видеть, думать только в терминах того человека, которым он был сорок с лишним лет назад. Как будто он хотел быть хорошим человеком… если бы только он мог вспомнить, как это… Если бы только он мог сконцентрироваться…

Я не уверен, что он действительно слышал, о чём мы говорили. Там что-то было… вне фокуса его внимания, вне всего его ослепительного присутствия.

Я встречал живых богов и людей, которые были намного больше, чем просто люди, и никто из них никогда не казался таким опасным, как он, потому что он производил впечатление человека, способного одним жестом, в одно мгновение, по прихоти, смести весь Мир. Потому что он не мог придумать ничего лучше.

— Я собираюсь всё это разрушить, — сказал Король-Солнце Жюльену Адвенту. И ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить меня. Пусть солнце проникнет сюда…

Я поднял руку, как ребёнок в классе, и это привлекло его внимание.

— У меня есть вопрос, о великий живой бог. Кто такие эти Сущности Запределья? Как они себя называют, когда находятся в своей обители?

У меня были всевозможные контакты со всевозможными Сущностями из других измерений, и я никогда не слышал о них раньше. Почему они связались только с вами? Или это должно было быть похищение?

Почему они не сказали вам, что вы проведёте годы, общаясь с ними? О чём вы говорили всё это время? И чего именно они хотят взамен всей той Власти, которую они вам дали?

Король-Солнце удивил меня тем, что легко улыбнулся, абсолютно проигнорировав мои вопросы.

— Я одобряю вас, Джон Тейлор, правда одобряю. Никогда не бойтесь задавать неудобные вопросы. Никогда не бойтесь рисковать своей жизнью, чтобы докопаться до истины. И я одобряю принятую вами роль. Частный детектив — уважаемая икона, современный архетип, защищающий тех, кто не может защитить себя. Вы живёте своей мечтой. Но, как и Жюльена, я должен спросить вас, — чего вы на самом деле достигли?

— Вы что, издеваетесь надо мной? — Я спасал людей, которые нуждались в спасении! Я спасал всю Тёмную Сторону и всю эту проклятую планету, и не один раз! Вы должны были лучше провести подготовительную работу. Я больше не частный детектив. Я новый Уокер.

Король-Солнце печально покачал головой.

— Совсем как Жюльен. Вы отказались от Мечты, чтобы стать Человеком. Продали свою душу за власть.

— А разве это не то, что вы сделали? — спросил я. И хочу обратить выше внимание, — вы так и не ответили ни на один из моих вопросов. Какую цену вы заплатили, чтобы стать Королём-Солнцем?

— Я не могу ответить на ваши вопросы, потому что вы не сможете понять, через что я прошёл, — сказал Король-Солнце. Ваш разум слишком мал, слишком ограничен. Сугубо материален. Власть, цены, ответы… все эти человеческие, навязчивые идеи.

— Потому что они имеют значение, — сказал я.

— Если мы люди, то кто же ты? — спросил Жюльен. Человек, которого я помню, был всё ещё человеком, несмотря на все его чудеса, и Мечта, которую он преследовал, была человеческой Мечтой.

— То, что я мог сделать тогда, ничто в сравнении с тем, что я могу сейчас, — сказал Король-Солнце. Посмотрите, что я смогу сделать…

И он резко хлопнул в ладоши, и солнце, сияющее над головой, внезапно увеличилось в размерах, наполовину заполнив небо. Небо стало ярко-голубым, такого чистого цвета, что на него было больно смотреть.

Солнце стало яростным и раскалённым, как печь, и моё лицо и кисти рук обожгло этой вспышкой. То, что было прохладным и тихим вечером на Тёмной Стороне, исчезло, подавленное, замещённое почти невыносимым жаром пустыни.

Воздух вокруг нас мерцал тепловым маревом. Зелень, окружающая Стоячие камни, содрогнулась, словно внезапно пробудившись от долгого сна. Лабиринт живой изгороди раскачивался из стороны в сторону, как будто на него напали. Вдоль стен живой изгороди расцветали цветы, вырываясь из тёмно-зеленого царства.

Повсюду раскрывались толстые мясистые лепестки, окрашенные в пламенеющие цвета тех же оттенков, что и Яркий Цветной плащ Короля-Солнца. Цветы раскрывались снова и снова, в то время как живые изгороди извивались и корчились, как будто от боли. Огромные высыпки мха и грибов вырывались из сухой земли, пульсируя, как живые мозги.

Воздух был насыщен ароматом всевозможных цветов, наполняя мою голову перезрелыми духами. В воздухе витала пыльца, и весь Сад пульсировал в едином порыве.

Но даже я мог бы сказать, что это тепличные цветы, вынужденные принимать формы и размеры против своей воли и против природы. Король-Солнце откинул голову назад и рассмеялся, и мне пришлось задаться вопросом, куда делись вся благодать и духовность.

Внезапно появились Очень Праведные Святые Друидические Сёстры, и молча встали среди Камней. Сотни и сотни их, строгих и суровых в своих девственно белых одеждах, окружали нас во всех Каменных Кругах, их холодные взгляды сосредоточились на Короле-Солнце. Он перестал смеяться и неторопливо огляделся по сторонам.

Если огромное количество противостоящих ему друидов и произвело на него впечатление, то он хорошо это скрывал.

— Как вы попали сюда, Король-Солнце? Сестры заговорили в унисон, сотни голосов слились в один властный голос. Единственный способ приблизиться к Священным Камням — это доказать свою ценность, пройдя через суровые испытания Лабиринта.

— Так это делают люди, — легко сказал Король-Солнце. Но я больше не человек. И уже давно. Я могу быть везде, где мне нужно быть. Мне не нужно проходить никаких дурацких тестов.

— Тесты? — сказал Жюльен, оглядываясь на Лабиринт. Неужели мы…?

— Конечно, ты это сделал, — сказал Король-Солнце. Ты давно доказал, что достоин. Он замолчал и посмотрел на меня. Хотя не знаю, как вам это удалось. Должно быть, в вас есть нечто большее, чем видится на первый взгляд.

Мне пришлось улыбнуться в ответ на это.

— Вы даже не представляете… Я посмотрел на Сестёр, и когда заговорил, то услышал гнев в своём голосе. Тела, которые мы находили по пути. Неужели Лабиринт убил их?

— Да, — ответили сёстры своим единым непреклонным голосом. Они были недостойны. Они пришли к Камням с нечистыми мыслями и намерениями. Они доказали, что представляют опасность для Грин Хенджа, поэтому их не пропустили. — Король-Солнце, вам не следует находиться здесь. Вы не почитаете Священные Камни.

— Конечно, нет, — сказал Король-Солнце. Это всего лишь камни.

Он снова хлопнул в ладоши, и живые изгороди в лабиринте изогнулись и затрепетали, разрастаясь и теряя весь свой тщательно выверенный замысел.

Тёмно-зеленые стены раскачивались из стороны в сторону, как будто под напором какой-то невидимой бури, хотя в раскалённом воздухе не было ни малейшего дуновения. И зелень окружающая Стоячие Камни внезапно сжалась, сокрушая, раскалывая древние менгиры.

— Пусть новая жизнь сменит старый камень! — радостно провозгласил Король-Солнце. Давайте немного повеселимся в этом торжественно старом месте! Сёстры, вы не Друиды. Они умели веселиться!

Очень Праведные Сёстры проигнорировали его, в один голос гармонично запел великий хор. Сотни и сотни женщин, пели песню, которая была старой, когда цивилизация была ещё юной.

Их песня наполнила воздух Грин Хенджа, и Камни вспомнили. Один за другим Камни вновь заявляли о своём древнем присутствии, и зелень окружающая менгиры, снова стала неподвижной. Лабиринт затих, когда стены живой изгороди вновь обрели свою форму и назначение.

Цветы медленно увядали, толстые мясистые лепестки сморщивались, а затем опадали, как разноцветное конфетти, на дорожки лабиринта. Наросты мха и грибов перестали пульсировать и погрузились обратно в землю.

Песня Сестёр торжествующе зазвучала, когда солнечный свет и жара исчезли, сменившись прохладным вечерним воздухом. Небо потемнело и огромная луна вернулась. Сад Грин Хенджа восстановился, как будто с ним никогда и ничего не происходило.

Песня оборвалась, и вечер снова наполнился привычной тишиной. Очень Праведные Святые Друидические Сёстры стояли неподвижно и безмолвно, среди Кругов Стоячих Камней. И Король-Солнце медленно осматривался, его лицо было холодным.

— Вы действительно думаете, что сможете противостоять мне?

— Мы служим Камням, — сказали Сёстры своим единым голосом. Это Камни противостоят вам.

— Должен ли я рассказать Уокеру и Авантюристу, что именно живёт в Лабиринте и отбраковывает недостойных?

Последовала пауза… А потом Сёстры — сказали: “Может, мы позволим этому извергнуться на тебя?”

— Приложите все свои силы, — сказал Король-Солнце.

В живой изгороди послышался знакомый шорох, и мы с Жюльеном оглянулись на Лабиринт. Звуки становились всё ближе, и из Лабиринта вышло тёмно-серое существо семи или восьми футов высотой, сформированное из серо-зелёной растительности с белыми как кость шипами.

По форме оно напоминало человека и оно шло как человек, хотя в нём не было ничего Человеческого. Убийства в лабиринте совершало проявление лабиринта, наделённое формой и целью, а также ордером на убийство любого, кого лабиринт сочтёт недостойным.

Живая изгородь замерла в неподвижности, гнев зелёного мира, защитник Грин Хенджа.

— Это… то, что преследовало нас? — поинтересовался Жюльен.

— Это то, что убило бы тебя, если бы ты не оправдал радикально произвольное представление Сестёр о хорошем и правильном, — сказал Король-Солнце. Это высосало бы из тебя жизнь, а потом насадило бы то, что осталось на шипы изгороди.

Очень Праведным Сёстрам может нравиться думать о себе как о новой разновидности друидов, но плоды никогда не падают далеко от древа. То, на что вы смотрите, — это бродячая живая изгородь.

Это всё ещё хочет убить тебя. Потому что ты не поклоняешься Камням. Разве ты не чувствуешь этого? Твоя природная доброта — это всё, что сдерживало это, Жюльен. Но Сёстры всё ещё могут позволить этой твари вырваться на свободу, чтобы убить любого, кого они не одобрят.

Эта тварь смотрела на нас с Жюльеном, и я понял, что мы ей не нравимся. Но Король-Солнце нравился ей ещё меньше. Она слегка покачивалась на своих шипастых ногах, словно готовясь атаковать по приказу. И я был уверен, что если это произойдёт, то это не ограничится Королём-Солнцем.

— Растения должны знать своё место, — твёрдо сказал Король-Солнце. Он щёлкнул пальцами, и концентрированный солнечный луч ударил из ниоткуда, пригвоздив живую изгородь к месту.

Свет и жар были такими сильными, что нам с Жюльеном пришлось вскинуть руки, чтобы прикрыть глаза, мы отступили прикрывая лица руками. Солнечный свет в одно мгновение поглотил живую изгородь, и она вспыхнула яростным пламенем, которое выжгло её изнутри. Огонь и дым поднимались в вечерний воздух.

Существо живой изгороди взмахнуло своими зелёными руками, и языки пламени жадно заплясали. Мне показалось, что я услышал крик этой твари, и какой-то холодный уголок моего сердца одобрил это. Луч солнечного света угас.

И когда я, наконец, снова смог ясно видеть, от живой изгороди не осталось ничего, кроме почерневшего, дымящегося месива на земле и тяжёлого запаха, похожего на запах горящих листьев.

И король-Солнце исчез.

— Он не изменился, — сказал Жюльен. Он всё ещё оставляет последнее слово за собой.

— Итак, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. Это… был Король-Солнце. Я думал, он будет величественнее.

— Ты увидел его не в лучшем свете, — сказал Жюльен. В нём было что-то… странное.

— Да, — сказал я. Я это чувствовал. Что сделали с ним сущности Запределья за те долгие годы, когда он был предоставлен сам себе в Белой башне?

— И почему он не назвал нам их настоящие имена? — сказал Жюльен. Возможно, потому… мы могли бы опознать их?

— Это то, о чём ты мне не рассказал, — строго сказал я. Что Король-Солнце поместил тебе всё это в голову. Велел тебе прийти сюда, чтобы он мог поговорить с тобой. И ты не хотел, чтобы я это знал, потому что…

— Потому что это произвело бы на тебя неправильное впечатление, — сказал Жюльен. Я хотел, чтобы ты увидел его таким, какой он есть.

— Сделано, — сказал я.

Жюльен устало вздохнул.

— В качестве демонстрации силы то, что он здесь сделал, было довольно впечатляющим. Пока не появились Праведные Сёстры и не надрали его психоделическую задницу.

Мы огляделись, но они тоже исчезли. Грин Хендж стоял молчаливый и одинокий, как и прежде, и в лабиринте было очень тихо.

— Они бы позволили этой твари убить нас, — сказал я. Как и всех остальных бедолаг в лабиринте. Я почти готов сжечь эту чёртову штуку дотла, прежде чем мы уйдём.

— Но ты этого не сделаешь, — сказал Жюльен. Потому что именно так поступил бы Король-Солнце.

— Не морочь мне голову, — сказал я.

Я напряг голосовые связки.

— Я знаю, что вы всё ещё слушаете, сёстры! Я хочу, чтобы все эти тела убрали из лабиринта! И больше никаких живых изгородей! Или я вернусь и найду способ по-настоящему всё здесь испортить.

Ответа не последовало, но я не сомневался, что они меня услышали. Я посмотрел на Жюльена, и он снова улыбнулся.

— В том числе и поэтому я хотел, чтобы ты был Уокером.

Я пожал плечами.

— Есть такое дерьмо, с которым я просто не буду мириться.

— Вот именно. А потом Жюльен нахмурился, размышляя. Сёстры остановили Короля-Солнце только потому, что у них была поддержка Камней. И потому что ему на самом деле было всё равно.

Я не уверен, что даже Камни могли бы противостоять ему, если бы он считал, что они представляют реальную угрозу. Он веселился, демонстрируя свою силу. Он захотел и изгороди не стало, и он на время принёс солнечный свет на Тёмную Сторону. Никто никогда не делал этого раньше.

— Но он сделал это в качестве демонстрации своих намерений, такой себе небольшой шаг, — сказал я. Если Очень Праведные Сёстры смогли отвесить ему пощёчину, хотя бы на мгновение… То я должен задаться вопросом, что произойдёт, когда он столкнётся лицом к лицу кое с кем неприятным, с Улицы Богов…

— Я видел, как он творил чудеса, ещё в шестидесятые, — сказал Жюльен. Я не могу поверить, что с тех пор он стал слабее.

— Не слабее, — сказал я. Не совсем так… Но разве тебе не показалось, что он… как будто не мог собраться с мыслями?

— Да, как будто у него постоянно что-то другое на уме. Там, в Сан-Франциско, у него никогда не было никаких сомнений, никаких колебаний, — сказал Жюльен.

— Хорошо, — сказал я. Как ты думаешь, куда он сейчас отправился?

— Я не знаю. Он ничего не вложил мне в голову, если ты говоришь об этом. Разве ты не можешь найти его с помощью своего дара?

— Нет. Я уже пытался. Я даже не могу смотреть в его сторону. Это всё равно что смотреть на солнце. Свет ослепляет меня. Я внезапно почувствовал усталость, поэтому сел на плоский камень в середине Круга, разгрузив ноги. После минутного колебания Жюльен присоединился ко мне.

— Я не думаю, что Сёстры одобрят это случайное неуважение, — сказал он.

— Пусть они делают финты ушами, — сказал я. Начиная с сестры Доретеи. Я их не одобряю. Послушай, ты лучше всех знаешь Короля-Солнце. Куда он направится дальше, по Тёмной Стороне?

Жюльен покачал головой. — Он смотрит глубже, Джон. Он всегда был таким. Я знал, что нужно прийти сюда только потому, что он мне об этом сказал. И если он мог так легко проникнуть в мою голову, он уже знает всё, что я могу запланировать против него.

— Ты не можешь быть в этом уверен, — быстро сказал я. То, что у него есть доступ к твоим мыслям, не означает, что у него есть доступ к твоему разуму, или к твоей душе. Давай, Жюльен, скастуй наилучший вариант. Куда нам двигаться дальше?

— Сейчас он не тот человек, которого я помнил, — медленно произнёс Жюльен. Его мудрость ушла, не говоря уже о здравом рассудке, и его прежняя непринуждённая уверенность сменилась высокомерием.

Ты, должно быть заметил: он был рад поговорить, но не хотел слушать. Это было совсем не похоже на него прежнего. Там, в Хейт-Эшбери, у него всегда находилось время для всех.

Раньше он проповедовал, а теперь хвастается. Он упорствует, как будто ведёт себя так, как, по его мнению, должен был вести себя Король-Солнце. Как плохая копия его прежнего “Я”. Что сущности из Потустороннего мира делали с ним все эти годы? Ментальный контакт с ними превратил Гарри Уэбба в живого бога. Но годы тесного общения с Сущностями…

— Превратили его в настоящего му…, - сказал я.

Жюльен даже поморщился.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты избегал таких вульгарных выражений, Джон. Теперь ты Уокер.

— Придерживайся сути, — сказал я беззлобно. Я думаю, что Сущности все эти годы зомбировали его, внушали ему свою истинную цель. Какой бы она ни была. Так что, когда они наконец выпустили его обратно в мир… он последовал не за своей, а за их Мечтой.

— Я не знаю, — сказал Жюльен. Может быть. Возможно…

— Стоит, попробовать Улицу Богов? — предложил я. На Улице Богов должна быть целая куча Сущностей и Существ, которые могли бы дать ему хорошую фору.

Но Жюльен уже решительно качал головой.

— Король-Солнце всегда был намного больше, чем просто живой бог, уже тогда. Будь я проклят, если знаю, кто он сейчас. Действительно ли мы хотим начать войну с богом на Тёмной Стороне? Особенно когда мы не можем быть уверены в исходе?

— Хорошо, — сказал я. Должны ли мы отправиться в другое реальное место божественной силы на Тёмной Стороне? В Церковь Святого Иуды?

— Ты действительно хочешь втянуть в это Повелителя Терний? Повсюду били бы громы и молнии, и нигде нельзя было бы укрыться…

— Хорошо, хорошо! Придумай что-нибудь! Куда бы Король-Солнце хотел отправиться ещё? Кого он здесь знает, кроме тебя?

— Ах, да… кто — то был, — медленно произнёс Жюльен. Кто-то, кого он знал ещё в наши дни в Хейт-Эшбери. Женщина…

— Конечно! — сказал я. Всегда есть женщина! Кто она?

— Она была Златовлаской для своего Тома Бомбадила, — сказал Жюльен. Его первая настоящая любовь и его первая настоящая страсть, ещё в Лето Любви. Тогда её звали Принцесса Звёздное Сияние, она шла рядом с Королём-Солнцем. Она тоже на короткое время обрела силу, находясь так близко к нему.

Но когда пришло время, король-Солнце не взял свою Принцессу Звёздное Сияние с собой в Белую Башню. Он оставил её снаружи, вместе с остальными. После того как Башня исчезла, она всё ждала и ждала, когда она появится снова. Она последней оставила надежду и ушла последней.

— И она сейчас здесь, на Тёмной Стороне?

— Уже много лет. Она врач в Хосписе Святой Блаженной Маргариты. Я знаю это, потому что “Night Times” помогает собирать для них средства. К сожалению, здесь нет Национальной Службы Здравоохранения. Если бы Король-Солнце знал, что она там, я думаю, он пошёл бы туда. Ради старых добрых времён. Если… осталось хоть что-то от того человека, которого я помню.

— Если ты хочешь унизить мужчину, пройдись по женщине, которую он любит, — сказал я, радостно потирая руки. Хорошая идея, Жюльен.

— Когда-то я также был хорошим человеком, — грустно сказал он.

— Как и Король-Солнце, — сказал я. И посмотри, к чему это привело.

Когда мы наконец вышли из алькова садовой стены и вернулись на территорию Даунов и Аутов, я был удивлён, увидев длинный чёрный лимузин, который уже ждал нас там.

Это выглядело в высшей степени неуместно, в этой области, где слова “ужасный” и “отвратительный” приобретают совершенно новые и весьма экстремальные значения.

Я тихонько огляделся по сторонам, но все местные обитатели исчезли, по-видимому, чтобы отоспаться после недавнего пира. Жюльен Адвент уже открывал заднюю дверь лимузина.

Я остался на месте и многозначительно кашлянул в его сторону. Жюльен оглянулся и одарил меня своей лучшей вежливой дежурной улыбкой.

— Я вызвал машину. Мой желудок более чем достаточно натерпелся во время путешествий по Временному Сдвигу, в то же время мои расшатанные нервы бастуют, требуя улучшений условий труда. Теперь ты представляешь Власти, Джон, и имеешь полное право на все маленькие привилегии, сопутствующие твоей новой должности.

— Справедливо, — сказал я. Но эти расходы будут включены в твой счёт, а не в мой.

Жюльен коротко улыбнулся.

— Ты учишься. А теперь залезай, чтобы я мог закрыть дверь. Мы впускаем в салон местную атмосферу.

Я быстро сел на заднее сиденье, и Жюльен последовал за мной. Дверь за нами автоматически и почти беззвучно закрылась. Я откинулся на богато обитое сиденье и испустил глубокий вздох удовольствия, когда мои мышцы наконец смогли расслабиться. Жюльен снял трубку внутреннего телефона и сказал водителю, куда ехать.

Шофёр конечно был в форме, хотя я быстро понял, что звание: авто — леди будет более правильным. Высокая, элегантная молодая леди в белой кожаной униформе, дополненной белой кожаной шапочкой с козырьком, поверх платиново — блондинистой, коротко стриженой чёлки. Она коротко кивнула Жюльену, не оглядываясь.

— Конечно, шеф. Пристегнитесь, нас будет подбрасывать на ухабах…

Стеклянная перегородка скользнула вверх, отделяя нас от водителя. Вероятно, потому, что Жюльен знал, что у меня появилось множество вопросов, которые я хотел задать о том, как Жюльен и она познакомились.

Сплетен не бывает много. Жюльен уже открыл встроенный бар, сверкающую нишу, полную хрустальных графинов. Он налил себе в стакан очень хорошего бренди, а я хлебнул прямо из графина. Жюльен бросил на меня укоризненный взгляд. Я ухмыльнулся ему и поднял графин в тосте за него.

— Там есть снэки? Шеф?

— Нет, — очень твёрдо сказал Жюльен и быстро закрыл бар, прежде чем я успел в нём покопаться. — Но лимузин оснащён катапультируемым креслом, для тех пассажиров, которые злоупотребили гостеприимством. И не говорите, что вас не предупреждали…

Я понемногу глотал хороший бренди, прямо из графина, а Жюльен морщился. Мне иногда кажется, что меня слишком много для его тонкой натуры. Наверное, потому, что я бесчувственный чурбан.

Снова поднимая трубку внутреннего телефона и связываясь с отделом новостей “Night Times” Жюльен старался не смотреть в мою сторону, он хотел узнать, что происходило в его отсутствие. Он слушал некоторое время, затем нахмурился и включил громкую связь, чтобы я мог слышать то, что он слышит.

Оказалось, что Великолепный Чанг уже рассказал о том, что произошло на Балу Вечности, и я вышел в этой истории на удивление хорошо.

Голос на другом конце провода зачитывал избранные фрагменты, умудряясь казаться одновременно скандальным и шокированным, и в то же время получая от чтения великое удовольствие. Жюльен кивнул.

— Мне придётся написать специальную редакционную статью о кончине Короля Кожи, когда я вернусь. И воздать ему должное будет непросто.

— Будете ли вы вскользь упоминать, что один из соучредителей новых Властей на самом деле был крупносерийным убийцей, который заворачивался в живую кожу своих жертв? — невинно спросил я.

- “Night Times” сообщает правду, — сухо сказал Жюльен. Просто не всю и не всегда. В таких случаях лучше позволить правде выйти наружу понемногу, чтобы не провоцировать людей.

С другой стороны, мы не можем утаивать некоторые вещи, опасаясь информационных проколов. Ты же сказал, что там была Бетти Дивайн… Чёрт. Мне придётся постараться и найти баланс между хорошим и плохим. Король Кожи в своё время совершал достойные восхищения поступки.

Он помог основать новые Власти, и ты, возможно, помнишь, что он сражался вместе с нами во время Войны Лилит. Многие невинные люди сегодня живы только потому, что он рисковал своей жизнью, чтобы защитить их.

— Невинные? — переспросил я, приподнимая бровь. На Тёмной Стороне?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Король Кожи схватился с армией Лилит только потому, что они разрушали его личную игровую площадку, — сказал я, позволяя пустому графину упасть на пол у моих ног.

Кто — то должен был наполнить его снова, я успел выпить всего несколько глотков из этой проклятой штуковины. Я вздохнул, внезапно почувствовав усталость. Размышления о бесконечных двусмысленностях Тёмной Стороны могут сильно выбить из колеи.

- “Если враг твоего врага — твой союзник, это не значит, что он твой друг”, - сказал я.

— Голос на другом конце громкой связи довольно нервно спросил, следует ли ему продолжать, и Жюльен велел ему продолжать. Возможно, я был не единственным, кто чувствовал усталость. Мы молча слушали, пока голос изо всех сил старался передать основные моменты происходящего в Ночной стороне.

Очевидно, кто-то слил целую стаю пираний в частный бассейн, потому, что кто-то отклонил его заявку на членство. Никто никогда не видел, чтобы люди покидали бассейн с такой скоростью. Затем они включили подогрев на полную мощность, сварили и съели рыбу.

Где-то здесь была метафора для Тёмной Стороны, но я слишком устал, чтобы разбираться в ней. Кто-то другой открыл не ту книгу в Мемориальной библиотеке Г.Ф. Лавкрафта, и теперь на том же месте стояло совершенно новое здание — Библиотека духовной эротики Линды Лавкрафт.

Исследователи в прорезиненных защитных костюмах в настоящий момент изучают новое сооружение и его наполнение. И что-то реально неприятное в прямом эфире овладело девушкой диктором местной новостной телевизионной станции. Это заставило её говорить весьма отвратительные, клеветнические вещи в течение некоторого времени, прежде чем на это обратили внимание.

Её пришлось вытащить из кресла и оттащить в сторону и она всё это время говорила на разных языках и вращала головой по кругу. Что реально плохо, когда тебя тошнит чем-то очень похожим на гороховый зелёный суп.

Я натянуто улыбнулся. Можно подумать, что у телевизионной станции Тёмной Стороны хватило бы здравого смысла держать экзорциста в штате на случай подобных чрезвычайных ситуаций. Некоторые виды экономии являются образчиком ложных экономий.

С другой стороны, очевидно, что именно эта новостная программа имела самые высокие рейтинги за всю историю канала и сейчас номинирована на несколько премий.

Покинув территорию отбраковки, чёрный лимузин плавно выехал на основные полосы движения. Рёв нескончаемого уличного движения сразу же охватил нас, хотя он почти и не проникал сквозь звукоизоляцию лимузина. По сторонам мелькала обычная смесь необычных скоростных транспортных средств.

Машины скорой помощи работающие на дистиллированном страдании, огромные сочленённые грузовики, без водителей, перевозящие неизвестные грузы в неизвестные пункты назначения. У одного из них на корме был намалёван баннер: “НЕ НРАВИТЬСЯ МОЁ ВОЖДЕНИЕ… РИСКНИ И ЗАЙМИ МОЁ МЕСТО”

И всевозможные автомобили, от шокирующе розового Форда модели — Т-, Эдсела с высокими блестящими плавниками и радиоактивным выхлопом, до специального Велоцираптора 2028 года, с мотором такой мощности, что у меня задребезжали пломбы в зубах, когда он пронёсся мимо.

Большинству участников дорожного движения хватало здравого смысла и они уступали чёрному лимузину достаточно места, на том основании, что всё столь явно дорогое должно обеспечиваться первоклассным вооружением и защитой, но нечто, что только выглядело как автомобиль быстро двигалось по соседним полосам, чтобы пристроиться рядом с нами.

Вблизи сразу стало очевидно, что с формой и деталями автомобиля что-то не так. Все окна были непроглядно чёрными, включая лобовое стекло, колёса не вращались, а сама машина двигалась внезапными рывками и скачками, от которых её пассажиры должны были летать по салону.

Я обратил на это внимание Жюльена, но он не выглядел особенно обеспокоенным. Она пронеслась рядом с нами, машины почти соприкоснулись.

Ближайшее к нам непроглядно чёрное окно исчезло, и десятки тёмно-зелёных рук, заканчивающихся скрюченными, когтистыми кистями, взметнулись, чтобы атаковать наши окна. Они ударились о стекло и сердито заскользили по нему, не в силах ни разбить, ни даже поцарапать.

— Пуленепробиваемый, ударостойкий, водонепроницаемый, — сказал Жюльен немного самодовольно.

— Займитесь производством часов, — сказал я, намеренно не впечатлённый.

Крюки — когти напрасно стучали по массивному стеклу, затем все эти руки снова втянулись в автомобиле-подобную штуковину. Снова появилось чёрное окно. Автомобиль отключил питание и отстал от нас, заняв позицию вплотную к нашему бамперу.

Из его тускло поблескивающей решётки высунулись длинные пулемётные стволы, и машина открыла огонь. К счастью, наши задние стёкла были также пулестойкими. Лимузин почти не покачнулся от удара.

Блондинка-шофер что-то передвинула на приборной панели, и в корме лимузина открылась заслонка огнемёта. Автомобиль — преследователь пронзительно завизжал, когда его охватило страшное пламя.

Безликий некто, горел и пузырился, обугливаясь и чернея, как чернеет плоть под сильным жаром. Автомобиль яростно полыхнул и взорвался. Куски горящей автомобильной плоти летали по воздуху, кувыркаясь из стороны в сторону, отскакивая и разбрызгиваясь по окружающему транспорту.

— Джеймс Бонд, съешь своё сердце, — сказал Жюльен Адвент.

Я не мог найти в себе сил пожалеть это. Некоторые хищники слишком отвратительны, чтобы вызывать сочувствие. Чёрный лимузин плавно двигался в ночном трафике, и теперь к нам относилось с чуть большим уважением, чем раньше.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы добраться до Хосписа Благословенной Святой Маргариты. Единственный и неповторимый госпиталь Тёмной Стороны расположенный непосредственно на окраине, рядом с Некрополем. Так что, когда что-то пойдёт не так, им не придётся далеко транспортировать тело.

Это также позволяет остальной части населения Тёмной Стороны чувствовать себя немного более защищённой на случай, если что-то, или кто-то сбежит. Жюльен сделал серию важных телефонных звонков в редакцию “Night Times”, а я отвесив челюсть коротал время, дремля на заднем сиденье.

В конце концов чёрный лимузин остановился, и я открыл глаза, чтобы обнаружить, что мы находимся на автопарковке Хосписа. Шофёр повернулся к Жюльену, и тот опустил стеклянную перегородку.

— Вы хотите, чтобы я подождала, шеф?

— Нет, спасибо, Глория, — сказал Жюльен. Больничные автостоянки стоят целое состояние. Ты возьмёшь небольшой отгул. Я позвоню тебе, если ты мне понадобишься.

— Меня это устраивает, шеф. Постарайся не подцепить там ничего неприятного. Мне бы не хотелось снова окуривать машину.

— Снова? — воскликнул я, но Жюльен уже открыл заднюю дверь и выбрался наружу. Я вышел вслед за ним, и в тот момент, когда я покинул машину, задняя дверь захлопнулась, и лимузин быстро отъехал.

Защищаясь от холодного ночного воздуха я закутался в свой плащ и пока мы осматривали Хоспис с безопасного расстояния я стол рядом с Жюльеном. Несмотря на то, что я прожил большую часть своей весьма опасной жизни на Тёмной Стороне, я никогда раньше не видел Хоспис. Жюльен увидел, что я нахмурился.

— Что-то не так?

— Не люблю больницы, — прямо сказал я. Они действуют мне на нервы. И даже не напоминай мне о стоматологах. В плохие дни мне нужен местный анестетик, только чтобы попасть на приём.

— В мои старые времена больница была тем местом, куда ты проходил умирать, — задумчиво сказал Жюльен. В Викторианские времена хирурги были мясниками, а показатели выживаемости оставались откровенно ужасающими, и у нас не было ни одного из сегодняшних чудо-лекарств.

Для того чтобы выжить в Викторианской больнице требовалось мужество. И даже не заставляй меня говорить о Человеке-слоне.

Сам хоспис представлял собой огромное, яркое здание с белыми стенами, уходящими в ночное небо. Прожекторы горели на крыше, чтобы ориентировать воздушную скорую помощь, ковры-самолёты и иногда крылатых единорогов. Однажды, много лет назад, к ним на крышу забрался дракон, и они всё ещё вспоминают об этом.

Судя по всему, они всё ещё пытаются избавиться от драконьего помёта забившего водосточные трубы. Это был реально крупный дракон. Все окна с зеркальными стёклами, чтобы обеспечить уединение и не дать прохожим увидеть то, что может их расстроить.

— Хоспис назван в честь святой Маргариты, которая основала это место, когда проходила через Тёмную Сторону, много веков назад. — сказал я.

— Она пробыла здесь недолго, — сказал Жюльен, когда я попытался произвести на него впечатление своими ограниченными знаниями. Как правило, на Тёмной Стороне не так уж много святых.

— Вот же, — сказал я. Представь себе моё удивление.

— Она пробыла здесь достаточно долго, чтобы основать столь необходимый хоспис для прокажённых. Она управляла им и сама ухаживала за прокажёнными, пока не смогла найти кого-то достаточно храброго, чтобы взять на себя управление, но она не смогла достаточно быстро покинуть Тёмную Сторону.

Прокажённые не доставляли ей беспокойства, но она чувствовала себя заражённой общей моральной атмосферой. Что вполне справедливо. Хоспис развивался, проходя различные этапы, и превратился в тот хоспис, который мы видим перед собой, в своем роде самый впечатляющий, обладающий уникальным опытом.

В нём рассматриваются сверхъестественные и сверхнаучные медицинские проблемы, а также все экстремальные и неестественные случаи, которые неизбежно происходят в свободомыслящем сообществе, подобном нашему.

Либо это, либо регулярная бомбардировка целых районов Тёмной стороны. И не думай, что это не обсуждалось. Хоспис поддерживают многие преданные друзья и благодарные бывшие пациенты, а также ещё больше людей с заботой смотрящих в будущее.

— Ты всё равно не застаешь меня там мёртвым, — торжественно сказал я.

— Эта шутка была старой, когда я был молод, — сокрушённо сказал Жюльен.

Мы прошли через автостоянку и направились к парадному входу. Мы едва прошли половину пути, как толпа вооружённых до зубов охранников внезапно возникла со всех сторон, чтобы блокировать нас.

Некоторые носили старую военную форму, некоторые носили специально адаптированные боевые доспехи, и каждый из них очень уверенно держал своё оружие направляя его на Жюльена и меня. Я небрежно огляделся вокруг, стараясь показать, что это меня не впечатлило. У всех сотрудников службы безопасности был один и тот же холодный, сосредоточенный, опасный взгляд.

Я сразу понял, кто они такие. Кем они должны были быть. Многие из них узнали меня, и было много переглядываний в поисках того, кто готов сделать первый шаг.

Я почти мог видеть, как стрелка вращается в воздухе. После многочисленных переглядываний и перешёптываний, все они тщательно перенаправили стволы своего оружия в пространство между мной и Жюльеном.

Просто чтобы я не чувствовал для себя явной угрозы.

Все они прошли обучение в Крепости, в этом мощном укреплении — убежище, для людей, которые были похищены инопланетянами и воспылали решимостью никогда не допустить повторения подобного.

В Крепости больше крупнокалиберных стволов, взрывчатки и хитрых мин-ловушек, чем где-либо на Тёмной Стороне.

Они установили камеры слежения в каждой комнате, в каждом коридоре, оборудовали мощные огневые точки на крыше, здесь тревожная кнопка всегда находиться не далее чем в десяти футах от вас.

У них в холле выставлено серокожее чучело, и вам наверняка не захочется думать о том, что они делали с этим рептилоидом, выставленным на всеобщее обозрение.

(Это не имеет Никакого отношения к Королевской семье. Вообще Никакого. Поверь мне в этом.)

Конечно оказалось, что Жюльен знает многих из них по именам, и все они слегка расслабились, когда он решил поговорить с ними. Я слышал, что Крепость обеспечивает охрану Хосписа, но я не ожидал, что их будет так много. Или что они будут так хорошо вооружены.

Многие из них посещали Хоспис в качестве пациентов — за психиатрической помощью, удалением имплантатов и выборочными исследованиями, ради уверенности, что ни один инопланетянин не оставил ничего там, где не светит солнце.

Они были так впечатлены оказанной им помощью и участием, что установили график работы для людей желающих оказать ответную добровольную помощь. Из них получились преданные и весьма надёжные охранники. Именно то, в чём нуждается Хоспис.

Жюльен задал несколько туманных вопросов о том, как проходит смена, видели ли они необычное… что-нибудь, или кого-нибудь. Он не упомянул о Короле-Солнце, потому что не хотел без необходимости поднимать панику. Никто из них не видел ничего необычного.

Это была тихая ночь, в кои-то веки. Появился дежурный офицер, бывший сержант-майор парашютно-десантных войск, с серебристо-седыми волосами и взглядом в тысячу световых лет. Он носил потрёпанный бронежилет, увешанный патронташами с зажигательными гранатами.

Любого инопланетянина, который снова попытается похитить его, ждёт неприятный сюрприз. Ещё он носил пару специально тонированных солнцезащитных очков, которые, как он заверил нас позволяют ему обнаруживать инопланетян, пытающихся выдать себя за людей. Я не стал спорить по этому поводу. В конце концов, это была Тёмная Сторона, и он держал в руке самый большой пистолет, который я когда-либо видел.

— Почему вас здесь так много? — спросил я, чтобы дать понять, что участвую в разговоре.

Бывший спецназовец пожал плечами.

— Всегда какой-нибудь подонок пытается вломиться, сэр. Ищут дурь, оборудование, магическую хрень. Мы не проявляем к ним милосердия.

Милосердные врачи постоянно говорят нам, что мы могли бы оставлять их живыми, но мы не хотим рисковать. Кроме того, у персонала здесь достаточно работы и без того, чтобы мы добавляли ещё и раненых отморозков. Поэтому мы выбиваем из них дерьмо, и делаем им пару контрольных в голову, и все счастливы.

— Продолжайте в том же духе, — сказал я, не зная, что ещё сказать.

— Спасибо, сэр. Хотите, чтобы вас проводили до парадных дверей?

— Мы не хотим привлекать внимания, — спокойно сказал Жюльен.

— Тогда вам не стоило приводить Джона чёртова Тейлора, — раздался голос сзади. В рядах послышался смех, пока ЭКС командир не заставил всех замолчать. Мы с Жюльеном осторожно пробрались сквозь охрану и направились к парадным дверям.

Некоторые из них поклонились Жюльену, а некоторые кивнули мне, и все они внимательно следили за нами вплоть до того момента, когда мы подошли к дверям, на случай, если мы заблудимся по дороге.

Я также слышал, как имя Сьюзи Дробовик упоминалось в тихом бормотании, сопровождаемым множеством нервных взглядов по сторонам. В Крепости помнили о случаях вторжения Сьюзи Дробовик в охраняемое здание, когда она выполняя заказ преследовала очередного беглого преступника. Для Сьюзи не было запретных мест.

Когда мы подошли к дверям, я замедлил шаг, и Жюльен вопросительно посмотрел на меня.

— Я когда — то знал одну женщину которая работала здесь, — объяснил я. Сестра Морфин…

— Ах да, — сказал Жюльен. Я её помню. В своё время я написал о ней несколько статей. Она проработала здесь несколько лет медсестрой, прежде чем у неё случился кризис веры, и она решила, что исцелять душевные раны важнее, чем раны телесные. Ты знал сестру Морфин, Джон? Я нет.

Я медленно кивнул.

— Она жила, там в Крысином переулке, когда я был там. Просто ещё один опустившийся бездомный которого она пыталась защитить.

— Ты мало говоришь об этой части своей жизни, — сказал Жюльен.

— А ты бы сам стал? — Сестра Морфин… была самой доброй женщиной, которую я когда-либо знал. Она заботилась обо всех нас, когда мы не могли позаботиться о себе, когда всем остальным было наплевать.

Она никогда не проповедовала, никогда не держала Библию над нами, но она была большой любительницей историй и притч. Она жила с нами, среди нас, как одна из нас.

Иногда нам приходилось заставлять её принять пищу, когда того что мы могли спасти из мусорных контейнеров на задворках ресторанов, не хватало на всех. Она всегда считала, что наши потребности важнее её собственных.

Я не сказал Жюльену, что сейчас, когда я думаю о сестре Морфин, в основном я думаю о её смерти. Её растерзала толпа во время Войны Лилит. Я видел, как это произошло.

Я мог бы спасти её, но мне нужно было защитить других людей, которые, как я думал находились в большей опасности и нуждались в спасении. Потому что их жизни были важнее, чем её. Война делает с тобой такие вещи. Я уверен, что она простила бы меня, но это не имеет значения. Я не простил себя.

Когда мы вошли в вестибюль Хосписа, стало ясно, что это ещё одно из тех мест, которые внутри больше, чем снаружи.

В наши дни это стандарт для большинства зданий Тёмной Стороны. Умопомрачительно огромный вестибюль простирался пред нами. Мы с Жюльеном остановились в дверях, чтобы хорошенько осмотреться. Все остальные игнорировали нас, поглощённые своими собственными проблемами.

— Я удивлён, — сказал Жюльен. Учитывая все здания с дополнительным измерением, которые существуют в наши дни, есть ли верхний предел того, сколько Времени и Пространства может вместить Тёмная Сторона.

— Будем надеяться, что нет, — сказал я. Если бы все сдерживающие заклинания разом исчерпали себя, и все дополнительные измерения Тёмной Стороны раздвинули бы свои барьеры и развернулось в стандартном трёхмерном измерении… конечный результат, вероятно, затронул бы большую часть собственно Лондона. Конечно, при условии, что мы находимся в пределах современного Лондона.

— Ты так не думаешь? — сказал Жюльен.

— Оцени размер луны, — сказал я.

— У меня есть кое — что более неотложное, о чём тебе следует подумать, — сказал Жюльен. Прежде чем мы сможем увидеться с доктором Бенвеем, мы должны пройти ресепшен.

— Не волнуйся, — сказал я. Я умею работать с администраторами.

— Ты не можешь убить её! — немедленно сказал Жюльен. Это произведёт очень плохое первое впечатление.

— О вы, маловерные, — сказал я.

Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы осмотреться, пока я обдумывал ситуацию. Ярко освещённый и безупречно чистый вестибюль с белыми стенами, и на самом деле довольно мирно.

Вероятно, на Тёмной Стороне это было единственное — уникальное место. Мраморные колонны разделяли открытое пространство, и межу ними стояли ряды удобных кресел и кушеток, на которых могли сидеть пациенты и посетители.

Автоматы — диспенсеры, казалось обеспечивали такими едой и напитками, которые люди с удовольствием употребляли, а из скрытых динамиков звучала приятная классическая музыка. В воздухе витал аромат свежескошенной травы и сена, сладкий аромат летнего дня.

Приятное отличие по сравнению с использованием в большинстве больниц едких дезинфицирующих средств. Хотя, конечно, оба набора запахов существовали только для того, чтобы скрыть одни и те же вещи: а именно, перманентно вездесущие запахи крови и болезней, страдания и угасания.

Большие доски объявлений несли на себе многочисленные слои сообщений, просьб и требований, а также строгие напоминания о том, что любой, кто злоупотребит гостеприимством на парковке рискует своим хозяйством…

Многочисленные ряды стульев заполняли ожидающие приёма посетители. Повсюду — мужчины, женщины, дети и некоторые пациенты вне определяемой категории. Все они страдали от ран, лихорадок, экзотических венерических заболеваний или частичной трансмогрификации.

Человек, чья рука застряла в том самом месте…; горбун с мигрирующим горбом; киборг с синдромом Туретта, он непрерывно выкрикивал длинные строки двоичных чисел, и кто-то, чей контакт с реальностью был таким слабым, что он то появлялся, то исчезал.

Полдюжины крылатых обезьян, в спецовках уборщиков, толкали швабры и вёдра, пытаясь справиться с обычными лужами крови, мочи и рвоты, а также с одной небольшой, но вызывающей беспокойство лужицей молекулярной кислоты.

Типичная ночь, на Тёмной Стороне A&E. Я даже подслушал традиционное общение между медсестрой и пациентом.

Приятно знать, что некоторые люди всё ещё готовы придерживаться старых традиций.

В углу находился чудесный источник, большой бассейн с мутной водой, заключённый в низкой каменный бортик. Предполагалось, что он обладает удивительными целебными свойствами, но только при условии, что у вас есть вера, настоящая вера, достаточная, чтобы заставить его работать. А настоящую веру как всегда трудно обрести на Тёмной Стороне.

Одна весьма решительная мамаша держала своего сына за лодыжку и снова и снова окунала его в бассейн. Между громким криками было слышно и бормотание мальчика: “Я чувствую себя намного, намного лучше! Честное слово! Послушай, пожалуйста, прекрати это, я думаю, у меня развиваются жабры!”

Как бы интересно и увлекательно всё это ни было, у нас с Жюльеном в конце концов не осталось другого выбора, кроме как уделить всё своё внимание администратору за стойкой.

Это была весьма приятного вида стойка регистрации, с вазами со свежими цветами, аккуратными и опрятными корзинками и минимумом беспорядка… но меня это не обмануло. Я мог видеть магические и технические защитные комплексы, защиту пронизывающую воздух и встроенные системы вооружения.

Женщина администратор в безупречно белой униформе обладала крупной, солидной фигурой (что сразу напомнило мне об Очень Праведных Сёстрах). У неё было приятное лицо, холодные некрасивые глаза, и рот похожий на стальной капкан. Вы знаете таких: мать — питбуль, отец — велоцираптор.

Не спрашивайте меня, что они увидели друг в друге, но на вересковых пустошах может быть очень туманно. Она ждала до самого последнего момента, чтобы оторваться от заполнения формы и остановить нас с Жюльеном на месте строгим предупреждающим взглядом.

Она сразу узнала Жюльена Адвента и одарила его коротким кивком. А потом она посмотрела на меня, узнала, и её рука дёрнулась к большой красной кнопке экстренного вызова. Она одарила меня короткой, бессмысленной улыбкой.

— Скажите мне где болит, не пятнайте кровью пол, заполните эти формы и возьмите свой номерок.

— Вы не поняли, — сказал Жюльен. Никто из нас не нуждается в медицинской помощи. Мы здесь, чтобы побеседовать с доктором Бенвеем.

— Боюсь, это невозможно, — тут же отреагировала администратор. Не без предварительной записи. Доктор Бенвей очень занята, и я не хочу, чтобы её беспокоили.

Я могу записать вас на приём, но должна предупредить, что у вас трёхнедельный тайм аут. Это минимально возможная задержка. Если это неприемлемо, возьмите номер и встаньте в конец очереди, как и все остальные.

— Я Жюльен Адвент, представляю Власти. Это Джон Тейлор, новый Уокер. Жизненно важно, чтобы мы немедленно увидели доктора Бенвей!

Администратор позволила себе резко фыркнуть, чтобы показать, насколько она не впечатлена.

— Никаких перестановок в очереди. Нам здесь всё равно, кто Вы.

— Но это срочно! — сказал Жюльен. Уверяю вас — это жизненно важно! Безопасность всей Тёмной Стороны находится под угрозой!

— Поберегите дыхание, — сказала администратор. Я всё это уже слышала раньше. Вы умираете? Истекаете кровью? Не хватает жизненно важного органа?

— Очевидно нет, — сказал я. Но с вами это может случиться.

Вы знаете меня, знаете, на что я способен. Так что перестаньте меня провоцировать, или я отправлю вашу селезёнку на Марс.

Я одарил её своей самой жизнерадостной улыбкой. Администратор открыла рот, чтобы что-то сказать, посмотрела мне в глаза, но передумала. Её рука зависла над красной кнопкой, затем отодвинулась. Она вздохнула в своей лучшей манере и потянулась к телефону.

— Если вы, джентльмены, дадите мне минуту, я спрошу доктора Бенвей, сможет ли она найти время, чтобы встретиться с вами. Но я ничего не обещаю!

— Ну кончено не обещаете, — сказал я. Зачем нарушать привычный жизненный уклад?

— Прекрати… — пробормотал Жюльен. Она сейчас станет стервой.

Администратор дозвонилась до доктора Бенвей, немного поговорила и послушала. Она кивнула, положила трубку и одарила нас с Жюльеном ледяной улыбкой.

— Доктор Бенвей примет вас, но сейчас она очень занята. Так что вам придётся подождать. Со всеми остальными.

Жюльен с силой схватил меня за руку и оттащил от стойки администратора. Потребовалось некоторое время, чтобы найти пару соседних свободных мест, в весьма переполненной зоне ожидания, и как можно дальше от явно заразных и грязных людей, но когда мы наконец сели, кресла оказались очень удобными.

— Я думаю, что мы выиграли эту встречу по очкам, — сказал я. Ладно, нам всё ещё нужно подождать, но нам не стоило брать номерок.

— Ты бы действительно… — спросил Жюльен.

— Почти наверняка, — сказал я. У меня глубоко укоренившейся конфликт с авторитетами.

— Но ты же один из них!

— Я знаю! Я могу только предположить, что у вселенной реально плохое чувство юмора.

Мы сидели и ждали. Люди приходили и уходили, многие рыдали, хныкали и читали старые журналы, но размер ожидающей очереди, казалось не менялся. Жюльен терпеливо смотрел вдаль, задумчиво постукивая ногой. Я узнал эту привычку.

Он уже точно решил, сколько времени предоставить доктору Бенвей, и когда начинать её поиски. И да поможет Бог любому, кто встанет у него на пути. Я никогда раньше не видел, чтобы Жюльен перешагивал через администратора. Я с нетерпением ждал этого.

Успокоенный перспективой громких, отвратительных разборок в ближайшем будущем, я убивал время изучая длинный список амбулаторий и их специализации, размещённый на старомодной деревянной настенной доске.

Все они были тщательно пронумерованы, но многие описания были на греческом и латыни. Я толкнул Жюльена в бок и обратил его внимание на мёртвые языки. Он бросил на меня страдальческий взгляд.

— В мои юные годы нас всех в школе учили латыни и греческому.

— Это было до или после того, как вас запихивали в дымоходы или спускали в шахты? — уточнил я.

Жюльен тяжело вздохнул и перевёл мне эти надписи. Что касается колебаний и неопределённости, то их было гораздо больше, чем можно было бы ожидать от человека, который должен был получить первоклассное частное образование. Но через некоторое время он заинтересовался и начал бегло комментировать, что подразумевается под каждым новым описанием.

— Здесь, в Хосписе, они имеют дело со всеми более необычными медицинскими проблемами и условиями Тёмной Стороны. В результате чего оказывается весьма специализированный уход и услуги.

Здесь есть врачи, которые снимают проклятия, возвращают души или личности на своё место, обращают вспять трансформации и устраняют последствия ошибок телепорта.

Они могут восстановить поля Кирлиана и перенастроить ваши чакры. Не могу сказать, что я полностью одобряю все эти новомодные штучки, но в наши дни невозможно игнорировать альтернативную медицину.

К счастью, я не вижу здесь ничего о кристаллах или цветочной ароматерапии, иначе мне пришлось бы сказать что-то очень вульгарное. Здесь есть палаты для всех нужд и специализаций, включая все те виды, о которые вы только можете вообразить.

В Хосписе нет дискриминации. И, конечно же, есть палата 12А, хотя большинство людей не любят говорить об этом.

— Почему нет? — немедленно уточнил я. Что происходит в палате 12А?

Жюльен продолжал, намеренно игнорируя мой вопрос.

— Есть палаты для единорогов, которых нужно переподковать подковами из чистого серебра, и для оборотней с лишаем.

Отделение для вампиров, которые заболели, выпив не ту группу крови: непереносимость резуса. И Лео Морн постоянный посетитель здесь в зимние месяцы. И, конечно же, отделение для лечения всех редких и неприятных болезней, которые так и будут постоянно появляться на Тёмной Стороне через Временные Сдвиги: из прошлого и многочисленных тупиковых вариантов будущего. Тебе действительно не стоит знать о Чумном отделении, Джон.

Он продолжал говорить со всё возрастающим энтузиазмом, превознося многочисленные достоинства Хосписа, искренне гордясь всеми невероятными услугами, которые могут предоставить его сотрудники. Часто только благодаря его активному участию в сборе средств, хотя конечно, он никогда не упоминал об этом.

Он долго рассказывал о гигантских пауках, которые обитают в подвалах, прядут бинты, и упырях, которых каждый день привозят на микроавтобусах, чтобы они поедали медицинские отходы. (забота о телах слишком токсичных, чтобы избавиться от них обычным способом и ради избавления от тел устойчивых к огню.)

— Пищеварение упыря может справиться с чем угодно, вплоть до ядерных отходов. Хотя ты не захочешь находиться рядом с ними, когда они газуют.

— А иногда упырей вызывают, чтобы разобраться с некоторыми телами которые могут быть слишком опасны, даже в могиле.

Разобраться с любым злодеем, который когда-либо говорил: Я вернусь! Умирая от рук торжествующего героя…

Никогда не встречал упыря Тёмной Стороны. Но я не мог не заметить, что Жюльен говорил большую часть этого, чтобы скрыть тот факт, что он не хочет говорить о палате 12А.

Размышляя об этом, я заметил, что все носильщики, включая тех, кто возил пациентов в инвалидных креслах, на самом деле были очень знакомыми роботами с кошачьими лицами. Я в срочном порядке указал на это Жюльену, но он просто легко кивнул.

— Я знаю, — сказал он. Власти купили их на аукционе, их нашли в одном из хранилищ обнаруженных после смерти Коллекционера. Мы пожертвовали их Хоспису.

Марк всегда питал слабость к этому конкретному виду автоматов, привезённому, как я полагаю, из какой-то будущей итерации Китая. Тебе не нужно беспокоиться, Джон, все они были тщательно перепрограммированы, чтобы обслуживать и защищать пациентов.

Я решил, что всё равно буду очень внимательно следить за ними. Эти роботы, или очень похожие на них, старались прикончить Сьюзи и меня, когда работали на Коллекционера.

На самом деле, я был почти уверен, что некоторые из них внимательно следят за мной. Я заметил, что несколько голов с кошачьими чертами лица отвернулись в тот момент, когда я посмотрел на них. Чтобы отвлечь меня от этого, Жюльен указал, что многие медсёстры, работающие в Хосписе, на самом деле были монахинями, на испытательном сроке, из Сестричества Армии Спасения.

Это привлекло моё внимание. S.A.S остаются самой жестокой, экстремальной Христианской сектой Тёмной Стороны. Конечно, они не из тех, с кем бы вы захотели поспорить, когда они скажут, — вам нужна клизма…

Очевидно, сёстры посланы сюда, чтобы подвергнуть их веру испытанию, закалить их. Прежде чем они смогут присоединиться к собственно Сестричеству и встать в их первых рядах, дабы поражать нечестивых в их уязвимые места.

И вдруг вестибюль наполнился сиренами, звонками, мигающими красными огнями, криками и воплями, люди кричали друг на друга. Жюльен немедленно вскочил на ноги, быстро оглядываясь в поисках людей, которые бы нуждались в помощи, и зла, с которым можно сражаться. Я всё ещё пытался подняться на ноги и оглядывался по сторонам в поисках того, что может мне помешать.

Все остальные быстро и решительно направились к входным дверям. Включая сотрудников службы безопасности, персонал приёмной, медсестёр и роботов, помогающих пациентам, и абсолютно всех в зоне ожидания. Многие из них продемонстрировали поразительную скорость, учитывая, насколько больными они должны были быть.

Я посмотрел на Жюльена, чтобы спросить, не пора ли нам тоже уходить, но он был занят тем, что смотрел по сторонам, в попытке обнаружить источник возгорания. Или, место вторжения. Я схватил проходившую мимо медсестру за руку, и она почти утащила меня за собой, прежде чем я остановил её.

Она была крупной девочкой. Мышцы её руки опасно вздулись под моей рукой, но затем монахиня — практикантка, меня узнала, и удовольствовалась тем, что выдернула свою руку из моей хватки.

— Что происходит? Я заорал на неё, перекрывая все сирены и сигналы тревоги.

— Красная тревога! Крикнула она мне в ответ. Серьёзная Чрезвычайная Ситуация. Убирайся к чёрту! Смотри, это палата 12А, идиот! Если ты не собираешься бежать, освободи дорогу убегающей монахине!

В одно мгновение она сорвалась с места и снова побежала, даже не оглянувшись. Я повернулся, чтобы посмотреть на Жюльена, но обнаружил, что он тоже сорвался с места и побежал, но в противоположном направлении, вглубь Хосписа. Я оглядел пустынный вестибюль, глубоко вздохнул и побежал за ним. Полагаю, этот человек однажды добьёт меня. Я знал, что он отправился в палату 12А, чтобы посмотреть, сможет ли он кому-нибудь помочь и устранить проблемы, которые там возникли. Потому что он всё ещё был Великим Викторианским Авантюристом, и поступал соответственно. И если он собирался это сделать, я должен был идти с ним.

Потому что в этом и была проблема с Жюльеном Адвентом: он заставлял тебя стать лучше, несмотря ни на что, хотя бы потому, что ты не мог подвести его.

Мы шли по коридорам Хосписа, следуя указателям на стенах, к палате 12А. Мы миновали чертовски много людей, уходящих в противоположном на направлении, бегущих так, словно сам дьявол гнался за ними по пятам.

Многие из них недоверчиво смотрели на нас, кричали, чтобы мы убирались, пока у нас всё ещё есть шанс. Жюльен не останавливался, так что мне тоже пришлось двигаться дальше. И, конечно же, по пути мы столкнулись с доктором Бенвей, также направлявшейся в палату 12А.

Я знал, что это она, только потому, что Жюльен произнёс вслух её имя и похоже с облегчением улыбнулся. Доктор Бенвей на бегу коротко кивнула Жюльену.

Вскоре мы её догнали. Бенвей была невысокой и тощей, как палка. Женщина, в обычном белом медицинском халате с седыми прямыми волосами, короткой деловой причёской и суровым лицом испещренным всеми признаками долгой, напряжённой, наполненной больше потерями, нежели успехами жизни.

Её глаза были холодными, задумчиво-серыми, а рот сжат в тонкую ровную линию. Она выглядела сильной и способной, той, кого вы были бы рады видеть рядом в критическую минуту. Если бы только она не вела вас прямо в самую гущу событий.

— Рада снова тебя видеть, Жюльен, — отрывисто сказала Бенвей. Она бежала смотря перед собой. Мы вправе использовать любую помощь, какую только сможем получить. Она взглянула на меня. Даже на его.

— Вы слышали обо мне, — укоризненно сказал я. И вы лично знаете Жюльена Адвента. Какой сюрприз.

— Я всех знаю, — сказал Жюльен.

Он даже не запыхался, этот ублюдок…

— Как ты думаешь, откуда я всё узнаю? — спросил Жюльен.

— Я тоже знаю многих людей, — уточнил я.

— Ах да, — сказал Жюльен. Но ты знаешь таких людей, как Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва, в то время как я знаю людей, которые имеют значение.

— Замолкни и беги, — сказала Бенвей. Побереги дыхание и силы. Они тебе понадобятся.

Она резко увеличила скорость и помчалась вперёд, расставив руки по сторонам, мчась по пустынным коридорам Хосписа со скоростью откровенно удивительной для женщины, которой должно быть далеко за шестьдесят. Она металась между проходами игнорируя указатели на стенах, и вскоре я понятия не имел, где нахожусь.

Коридоры стали неприятно напоминать мне лабиринт живой изгороди. Но я знал, что мы приближаемся к палате 12А, потому что начал кое-что слышать. Впереди, со всех сторон, и, что ещё более тревожно, позади нас, я услышал серию тяжёлых хлопков.

— Это захлопываются стальные изолирующие двери. — сказала доктор Бенвей. Перекрываются коридоры. Никого не впускать, никого не выпускать, пока всё не будет улажено и опасность не минует.

Если все защитные перегородки опущены, это означает, что все пациенты, которых можно переместить, уже перемещены, так что мы здесь практически один на один с этой проблемой.

— А как насчёт пациентов, которых нельзя перемещать? — спросил Жюльен. Типично для этого человека — заботиться о невинных, даже когда он мчится навстречу опасности.

— Им придётся рискнуть, — коротко сказала Бенвей. Они под охраной, благослови Господь Крепость. Сосредоточься на том, что нас ждёт впереди, Жюльен. Если мы не сможем быстро взять это под контроль, мы можем потерять весь Хоспис.

— Что нас ждёт впереди? — спросил я, и, как мне кажется у меня была веская причина поинтересоваться. Что, чёрт побери, произошло в чёртовой палате 12, А?

— Что — то вырвалось, — сказала Бенвей голосом, похожим на голос конца света.

Мы завернули за крайний угол, и в конце коридора перед нами оказалась мощная стальная дверь с простой надписью: 12A. Двое молодых людей в белых медицинских халатах баррикадировали дверь всем, что попадалось им под руку. Мебель, медицинские тележки, даже автомат с горячими напитками!

Воздвигая автомат, они вдруг поняли, что они не одни. Их головы резко повернулись, и они одновременно завизжали как девчонки. Они бросились бежать, но тут же остановились, когда доктор Бенвей закричала на них.

— Доктор Берк! Доктор Рабетте! Замрите на месте!

И они замерли. Они немедленно повернулись, чтобы посмотреть на неё, проигнорировав Жюльена и меня, когда мы втроём, наконец остановились перед дверью палаты 12А. У меня перед глазами плясали чёрные точки, ныло под рёбрами, и мне пришлось прислониться к стене, пока я сосредоточился на том, чтобы восстановить дыхание.

Жюльен несколько раз глубоко вздохнул, затем шагнул вперёд, чтобы с явным интересом понаблюдать за забаррикадированной дверью. Доктор Бенвей положила руки на бёдра и несколько раз прогнула спину. Я услышал, как заскрипели и затрещали её кости. Она пристально посмотрела на молодых врачей, неловко стоящих перед ней, затем перевела взгляд на меня.

— Эти два молодых дурака должны быть здесь главными. На том основании, что я не могу заниматься всем сама. Поговорите со мной, Берк, Рабетте! Какова ситуация?

Молодые врачи виновато посмотрели друг на друга. Старшему из них было едва за двадцать, и они оба выглядели потрясёнными и испуганными, когда смотрели на забаррикадированную дверь. Наконец старший, Берк, с трудом сглотнул.

— Дверь заперта и опечатана. Это не может выйти наружу. Но и мы не можем туда войти! Это слишком опасно! Кто эти двое?

— Жюльен Адвент и Джон Тейлор, — сказала Бенвей.

— Я думаю, что чувствовал себя в большей безопасности до того, как они пришли сюда, — сказал Рабетте высоким, дрожащим голосом. Он быстро улыбнулся, чтобы показать, что это шутка. Мы примем всю помощь, на какую можем рассчитывать, но я не знаю, что вы можете сделать. Я не знаю может ли кто-нибудь что-нибудь сделать. Там начинается настоящий Ад.

— Мы должны убираться отсюда к чёртовой матери! — сказал Берк, похрустывая пальцами рук.

— Заткнитесь, вы оба! — прорычала Бенвей. И вы называете себя врачами… Она повернулась к ним спиной и подошла, чтобы встать перед забаррикадированной дверью. Она начала было отодвигать автомат с напитками в сторону, но обнаружила, что не может.

Жюльен и я должны были помочь ей. Берк и Рабетте неохотно передвинули всё остальное, сложенное ими у двери, открыв похожее на иллюминатор окно в верхней трети стальной двери. Бенвей подошла к нему, внимательно прислушалась, а затем осторожно заглянула в иллюминатор. Я посмотрел на Жюльена и одарил его своим лучшим жестким взглядом.

— Я думаю, сейчас самое подходящее время, чтобы ты рассказал мне о том, что такого важного в палате 12А? Чем они там занимаются, каких пациентов лечат?

— Палата 12А предназначена исключительно для тех, кто к несчастью пострадал в результате контакта с силами или сущностями, находящимися за пределами известных нам миров, — тихо сказал Жюльен. Тебе это о чём-нибудь напоминает?

— Существа Запределья, — сказал я.

— Вот именно, — сказал Жюльен.

Я посмотрел на особо прочную стальную дверь и понадеялся, что она надёжно заперта и запечатана, так, как и говорили молодые врачи.

— Ты думаешь… может быть, там Король-Солнце? Мог ли он добраться сюда раньше нас?

— Кто знает, на что он сейчас способен? — сказал Жюльен. Но давай без необходимости не будем умножать сущности.

— Если вы двое закончили шептать друг другу секреты, то, возможно, вы захотите взглянуть, — едко сказала Бенвей.

Мы с Жюльеном пошли вперёд, чтобы присоединиться к ней. Берк и Рабетте воспользовались возможностью и отступили. Бенвей прижалась лицом к иллюминатору, так что мы с Жюльеном встали по обе стороны от неё, наши головы прижались друг к другу.

Всё, что я мог видеть, — вспыхивающие яркие огни, резкие и интенсивные, такие яркие, что я даже не мог быть уверен, какого они цвета. Яркий свет не просто проникал через иллюминатор, он очерчивал саму стальную дверь.

Громкие, гневные, ревущие звуки вздымались и опускались по ту сторону двери, ни в одном из них не было ничего человеческого. Я взглянул на Бенвей.

— Кого вы там содержите? Что не так с этими пациентами?

— В палате 12А мы имеем дело в основном с одержимостью и жертвами похищений. С теми кому не посчастливилось привлечь внимание внешних сил, — с мужчинами, женщинами, а иногда и детьми.

Мы стараемся лечить людей, которых похитили и изменили, физически или ментально, изменили чтобы приспособить их к жизни в других мирах, или в других реальностях. Приспособили их к местам, где простые человеческие формы не могли рассчитывать на выживание.

Конечно, после того, как эти существа завершают свои эксперименты, они бросают своих жертв, оставляют их там, где они их нашли. Они никогда не утруждают себя отменой внесённых ими изменений, их не волнует, что бедняги изменились настолько, что больше не могут адаптироваться к земным условиям.

Некоторые из них оказываются в Крепости, но наиболее травмированные, или опасные доставляются сюда. Мы делаем для них всё, что в наших силах, но в основном они содержатся здесь, в режимном помещении. В Палате 12А.

— А остальные? — спросил Жюльен.

Она посмотрела на него, и отвела взгляд.

— Жюльен, есть вещи, о которых лучше не знать. Если только это не твоя работа и не твоя ответственность. Врачи каждый день имеют дело со смертью, и с тем, что хуже её. Это та часть работы подробности о которой никто не захочет услышать.

— Насколько опасными могут быть эти пациенты? — уточнил я, когда особенно громкий рёв заставил стальную дверь и дверную коробку задрожать.

— Некоторые пациенты находятся здесь уже много лет, — ответила доктор Бенвей. Некоторые из них более чужды, чем другие. Некоторые содержат в себе целые миры, другие реальности, они — живые врата в иномирье.

— Как тут не помянуть троянского коня, — сказал мне Жюльен.

— Мы потратили годы на разработку терапевтических методик, — сказала Бенвей. Ради освобождения их от ужасного, тяжкого бремени.

Мы применяем хирургию, чтобы отменить физические изменения, телепатов, ради отмены ментальных изменений, и время от времени мы получаем в свои руки кое-какие инопланетные технологии, которые мы можем использовать, чтобы извлечь инопланетные мины-ловушки из человеческих умов и душ.

Но иногда существа, стоящие за изменениями сопротивляются. — Берк, Рабетте, что у вас… Доктор Рабетте, тащите свою трусливую задницу обратно сюда, прямо сейчас! И скажите мне, что именно происходит в палате 12А? Какой пациент несёт ответственность за всё это?

— У нас нет имени, — пробормотал Рабетте, даже не пытаясь встретиться с ней взглядом. Он Джон Доу (неизвестный) номер 47.

— Что-то внутри, или вне его, борется за то, чтобы прорваться наружу, — сказал Берк. Его лицо было белым от шока и мокрым от пота. Какая-то другая реальность использует его как врата, чтобы прорваться в нашу. И я сомневаюсь, что это та реальность, с которой мы хотели бы встретиться.

Я пристально посмотрел на Жюльена. Врата Ада. Он говорит о вратах Ада, тех что поглощают, высасывают чью-то душевную энергию и создают проход между одной реальностью и другой. Откройте дверь и пошлите через неё армию. Коварство.

Рабетте сорвался с места и побежал, а через мгновение вслед за ним сорвался с места и побежал Берк. Жюльен сердито крикнул им вслед, но замолчал, когда Бенвей положила ему на плечо руку.

— Жюльен, они всего лишь стажёры, проработавшие в палате 12А несколько месяцев. Их зарплата не стоит этого. Отпустите их, от них всё равно не будет толку.

— Разве у вас нет опытных сотрудников службы безопасности, которые могли бы справляться с подобными ситуациями? — спросил я.

— Конечно, в основном это бывшие люди Крепости. Но блокирующие двери опущены, помните? — сказала Бенвей. Охрана и мы оказались в изоляции, в разных частях Хосписа.

— Почему бы вам не держать некую их часть, здесь, под рукой? — спросил я.

— Сокращение бюджета, — сказала доктор Бенвей, глядя куда то в сторону Жюльена.

— Хорошо, комитет ошибся, и да, вы нас предупреждали, — сказал Жюльен. Я обещаю, что подниму этот вопрос на следующей встрече! Можем ли мы сосредоточиться на проблеме, стоящей перед нами, пожалуйста?

— Итак, — сказал я, настолько бодро, насколько это было возможно в данных обстоятельствах. Мы обязаны спасти положение. Снова. С чего мы начнём?

Бенвей посмотрел на Жюльена.

— Он всегда такой самоуверенный?

— Обычно, — сказал Жюльен. Это одна из причин, по которой я предложил назначить его Уокером. У него большой опыт спасения Мира, вопреки вероятностям.

Но не стойте слишком близко к нему, пока он этим занимается. Доктор Бенвей, вопрос. Есть ли у нас какие-нибудь идеи о том, кто эти вторгшиеся инопланетяне? Известно ли их самоназвание или хотя бы описание вида? Есть хоть какое-нибудь представление о том, кто они и откуда?

— Нет, — ответила Бенвей. Она снова посмотрела в иллюминатор и поморщилась. Пациент ничего не мог нам сказать, даже своё собственное имя. Диагностическое оборудование показало его состояние, но не то, кто или что его вызвало.

Если бы это было типичное вселение или модификация, сработали бы встроенные средства защиты Подопечных, поэтому я могу только предположить, что это нечто гораздо более мощное, чем то к чему мы привыкли.

Жюльен нахмурился, задумчиво постукивая костяшками пальцев по подбородку.

— Власти внимательно отслеживают различные Временные Сдвиги на Тёмной Стороне, их появление и исчезновение, потому что они являются стартовыми площадками вторжения, но если эти пришельцы нашли оригинальный способ открывать новые двери, менее очевидный, чем Временные Сдвиги… мы можем оказаться в настоящей беде.

Мы должны остановить это вторжение здесь, нанести мощный удар и послать пришельцам сигнал, который они не скоро забудут.

— О, я могу это сделать, — сказал я.

Жюльен уставился на меня.

— Предпочтительно такое сообщение после которого Хоспис останется в целости и сохранности!

— Хорошо, Жюльен, я понял!

Честное слово, стоит взорвать одно паршивое здание, и они никогда не позволят тебе забыть об этом…

Я приблизился к стальной двери. По ту сторону нарастали и стихали ужасные звуки, а в иллюминаторе вспыхивали жуткие огни. Что бы там ни происходило, процесс ускорялся.

Я протянул руку, чтобы коснуться двери, и мои пальцы погрузились прямо в сталь. Как будто твёрдый металл стал не более чем мягкой грязью. Я отдёрнул руку. Мягкая, пульсирующая масса, бывшая твёрдой сталью, начала вытягиваться за мной, затем отвалилась.

— Что, чёрт возьми, это было? — сказала явно потрясённая Бенвей.

— Я сталкивался с этим раньше, — сказал я, слегка взволнованно. Я поднёс руку к глазам и потряс ею, проверяя, нет ли признаков повреждения. Мои пальцы неприятно покалывало, странные, жуткие ощущения внезапно пробегали по ним вверх и вниз.

Помнишь, как “Попрыгунчик Джек” прорвался из другого измерения, Жюльен? Отправной точкой стала старая дверь на заброшенном складе, в Проклятом ряду.

К тому времени, как я добрался туда, вся стена оказалась поражена, пульсируя, как сердце. Физическая реальность оказалась размягчена, поглощена, ослаблена с той, другой стороны, с изнанки нашей реальности, которую мы никогда не сможем увидеть. Сама материя нашего мира оказалась деструктурирована с той стороны, так чтобы они могли прорваться.

В этом случае то, что пришло, было сверхъестественным мемом, проклятием или одержимостью, которое распространялось как вирус, модифицируя всех, кого оно касалось.

Мы находимся на Ground Zero, это точка отсчёта, знайте, это не просто армия вторжения. Абсолютно иная реальность пытается прорваться и переписать нас, заменить этот мир своим подобием. Эта дверь менее реальна, чем должна быть, потому что нечто другое воплощается.

Пациент в палате 12А… его плоть и душа преобразовываются во врата. Но для этого требуется много энергии, а это значат, что процесс ещё не достиг критической точки. У нас ещё есть немного времени.

Доктор Бенвей посмотрел на Жюльена.

— Ты понял, что-нибудь из того, что он сказал?

— К сожалению, да, — сказал Жюльен. Ты уверен в этом, Джон?

— Конечно, я не уверен! Это только логика! Если у вас есть идея получше и менее тревожная, я бы с удовольствием её выслушал!

— Так и думал, мне следовало держать тебя подальше от бренди, — сказал Жюльен.

Он наклонился поближе, чтобы изучить стальную дверь, едва не прижимаясь носом к металлу.

— Дверь становится проницаемой, вся энергия, весь потенциал высасываются из неё, чтобы дать подпитку формирующимся вратам. А это значит, что мы всё-таки не заперты здесь.

Он упёрся обеими руками в дверь и сильно толкнул. Его руки глубоко погрузились в мягкий металл, исчезая до запястий. Лицо Жюльена исказилось, его зубы обнажились в болезненной гримасе.

Он толкал изо всех сил, но дверь не поддавалась. Жюльен сдался и попытался вытащить руки, но обнаружил, что не может. Мы с Бенвей схватили его за руки и всей массой откинулись назад, и руки Жюльена вырвались из двери с ужасными, влажными, сосущими звуками.

Он попятился назад, прижимая руки к груди. Доктор Бенвей заставила его стоять неподвижно, пока она проверяла их на наличие повреждений, по-видимому руки пронзала сильная колющая боль, от восстанавливающегося кровообращения. Размякшая дверь высосала из них всё живое тепло.

— Как, чёрт возьми, мы попадем внутрь? — воскликнул Жюльен сквозь стиснутые зубы. Пробьём дыру в стене?

— Любитель, — сказал я беззлобно.

Я призвал свой дар, сосредоточился на двери и нашёл дверную ручку. Мой дар схватил её, и переместил в реальность, заставил её быть реальной, твёрдой и прочной. Осталось протянуть руку, взяться за дверную ручку и открыть дверь.

Замки и петли теперь были такими же мягкими и податливыми, как и всё остальное, и дверь, направляемая моей волей легко открылась.

Дверь начала поворачиваться внутрь, затем утратила остатки материальности и распалась на густые клочья серого тумана, тут же рассеявшегося в ярко освещённом воздухе. У меня в руке осталась одна дверная ручка. Я небрежно уронил её на пол и уверенно вошёл в палату 12А.

Вся комната оказалась наполнена вспышками яркого света, резкого и раскалённого, остро болезненного для человеческого глаза. Огромные облака трепещущих энергий бурлили и переливались, яростно разряжаясь на всё, чего они касались.

Одна из стен стала влажной и липкой, всех оттенков красного, она пульсировала, как внутренности чего-то чужеродного. Потолок, казалось, ушёл на много миль в высоту, а пол под моими ногами казался ненадёжным.

Входить в Палату было всё равно, что идти против сильного, почти материального ветра, противостоя вмешательству Внешней воли. Я чувствовал, как само Пространство растягивается под каким-то невообразимым воздействием.

Я остановился, и игнорируя окружающее, изо всех сил попытался сориентироваться. Теперь в палате 12А было слишком много направлений, слишком много измерений, слишком много способов поиска, слишком много вариантов, с которыми нужно было иметь дело.

С нашей реальностью соприкоснулась иная реальность, наложилась на неё, сделав мир объемней и сложнее, чем он должен был быть. Красную стену наполняло что-то похожее на личинок, копошащихся и извивающихся.

В полу зияли тёмные дыры, уходящие в бесконечность. И над всем этим господствовало ужасное чувство, ужасная уверенность, что-то грядёт…

Далеко-далеко, вне, за пределами нашей вселенной, я слышал, как что-то выло, бесконечный вой ярости и ненависти. И это неуклонно приближалось.

И прямо передо мной висел в воздухе пациент Джон Доу Х-47, или то, что от него осталось. Его Человечность была поглощена. Его тело исчезало.

Его вырезали из плоти мира и превратили во что-то другое, и теперь он стал живой слезой иной реальности. Нарывом в форме человеческой фигуры, наполненной чем-то, на что больно смотреть.

Способ проникнуть сюда, для тех, кто хочет войти. Я заставил себя отвести взгляд, чтобы проверить, что случилось с другими пациентами, запертыми в палате 12А.

Я знал, что Жюльен захочет это узнать. Я мог видеть все кровати и пациентов на них, но все они казались далёкими, словно находились на другом конце света. Смотреть через Палату, через всё её чудовищно растянутое Пространство, было всё равно, что смотреть сквозь вселенную.

Попытка сосредоточиться на пациентах была похожа на попытку взглянуть в новом направлении, которое я мог почувствовать, но не мог понять. То, что происходило, оттеснило их в сторону, заставило убраться с дороги, чтобы освободить место для того, что вторгалось.

Я был почти уверен, что пациенты всё ещё живы. Но я не мог сказать, были ли они всё ещё людьми.

Я кричал оставшимся у двери Жюльену и доктору Бенвей, рассказывая им, что я вижу, и сам пытался понять увиденное. Им удалось проникнуть в Палату, но они не могли проникнуть дальше. У них не было моего дара — находить путь вперёд, несмотря ни на что.

Я сосредоточился, сконцентрировал свой дар на нарыве в форме человека. Я попытался проникнуть в это, найти связь между пациентом и существами Извне, чтобы разорвать её… но мне потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что пациент и был связующим звеном. Я не мог разорвать связь, не убив пациента.

И я не был готов к этому. Не раньше, чем я перепробую всё остальное, что только смогу придумать. Я не мог пожертвовать одной жизнью, чтобы спасти многих. Жюльен бы этого не одобрил. Он всегда оказывал на меня положительное влияние, этот ублюдок. Итак, поскольку я не мог воздействовать на это напрямую, я нашёл этого человека и схватил его. Я чувствовал его, зажатого на полпути между этим и тем миром.

И чем больше я цеплялся за него своим даром, тем более реальным он мне казался, пока наконец не стало самым простым делом в этом мире — перетащить его обратно в нашу реальность.

И вдруг он повис в воздухе там, где раньше находился провал. На сто процентов настоящий и подлинно человечный. Я отпустил его, и он упал на пол. И так же попадали существа Извне, которые были привязаны к нему, существа которых я нашёл и притащил в этот мир вместе с ним.

Всё отделение 12А вернулось в нормальное состояние. Свет стал мягким и ровным, ужасный вой исчез, и комната снова приобрела привычную форму трёхмерной комнаты.

Пациент Джон Доу Х-47 лежал, свернувшись калачиком, на полу, тяжело дыша, и широко раскрыв глаза. Я спас его тело, но кому-то более опытному в этих вопросах придётся вернуть его разум после всего, через что пришлось пройти этому бедному ублюдку. Я посмотрел на инопланетян, которых протащил в наш мир, и мои губы скривились.

Переписанные и перекроенные по законам нашей реальности, на полу лежали вялые куски мяса, каждый размером с человеческую голову, с нерациональными, сочащимися и извивающимися отростками.

Они скулили и визжали при каждом движении, как будто пребывание в нашем мире причиняло им боль. Мне достаточно было взглянуть на них, чтобы понять, что они страдают и умирают, не в силах противостоять местным условиям. Один за другим они замолкали и замирали, и через несколько мгновений они начинали гнить и разваливались на части. Я оглянулся на Жюльена, когда он подошёл, чтобы присоединиться ко мне.

— Думаешь этого будет достаточно для послания?

— Этого будет достаточно, — согласился Жюльен. Они дважды подумают, прежде чем попытаются сделать это снова. Ты хорошо поработал, Джон.

— Жаль, что они окочурились так быстро, — сказала Бенвей. Я бы хотела сперва растоптать их.

Мне пришлось приподнять бровь.

— Док — стальное ядро.

Она удивила меня короткой счастливой улыбкой.

— Никто из тех, кто связывается с моими пациентами не выходит сухим из воды.

Она подошла к пациенту, лежащему на полу, опустилась рядом с ним на колени и успокаивающе заговорила с ним, проверяя его жизненные показатели. А он даже не заметил её присутствия.

— Мы всего лишь насекомые для инопланетных существ, — сказал Жюльен. Они просто играют с нами.

— Ублюдки, — лаконично подтвердила доктор Бенвей, не поднимая глаз.

— Ты думаешь о Короле-Солнце, не так ли? — тихо сказал я Жюльену.

— А ты разве нет? — уточнил Жюльен.

Привлечённые успокаивающей тишиной, доктор Рабетте и доктор Берк просунули головы в открытую дверь. Бенвей увидела их, и поманила в палату 12А, а затем повела их проверять других пациентов одарив работников яростным взглядом и обрушив на них поток нецензурной брани. Большинство пациентов казались просто растерянными.

Будучи оттеснёнными к периферии, они не были затронуты высвобождённой энергией. В любом случае большинство из них оказались слишком заняты своими собственными проблемами. И как только я смог их ясно разглядеть, все претензии к ним пропали.

На одной кровати лежали три человеческих тела, сплетённые в безобразный клубок конечностей, их бледная плоть была натянута, а три лица смотрели с разных сторон одной головы.

Я не знаю, что видели их вытаращенные глаза, но я знаю, что это не то, что я бы хотел видеть. На соседней кровати неподвижно сидел мужчина, привязанный ремнями к изголовью. Там, где должна была находиться его голова, находилась одна единственная ярко сияющая звезда.

Рядом с ним на кровати с глазами полными самородного зла плотно затянутая в смирительную рубашку, прикованная цепью к стене, на корточках сидела женщина. Она тихо, непрерывно смеялась, ожидая момента, когда кто-нибудь окажется настолько глуп, чтобы отпустить её.

Нечто, что когда-то могло быть мужчиной или женщиной, лежало в луже собственной крови, громоздкие блоки инопланетной техники торчали сквозь потрескавшуюся, разорванную кожу.

У многих пациентов оказались дополнительные органы или внедрённые инопланетные атрибуты, их тела изменялись и адаптировались, чтобы они могли выжить в каком-то другом, чужом мире. Кончено, всё это, здесь оказалось бесполезным.

Они не просили об этом. Их похитили, модифицировали, а затем бросили, когда эксперимент не удался. Я хотел добраться до существ, которые участвовали в этом, и заставить их страдать за свои грехи. Я пристально посмотрел на Жюльена, и наполнил свой голос гневом, сделав так, чтобы только он мог меня слышать.

— Это неправильно! Было бы гуманнее позволить этим бедным ублюдкам умереть.

Жюльен кивнул, понимая то, что я не мог сказать даже ему.

— Здесь врачи действительно помогают людям. Хотя, должен сказать, я не знал, что всё настолько плохо…

— Но ты же тот человек, который всё знает, — сказал я.

— Это часть работы — знать, что такие места существуют… но даже я не могу уследить за деталями.

— Вам и не нужно, — сказала доктор Бенвей, присоединяясь к нашему разговору. Существует предел бремени, которое каждый может нести. Она резким жестом велела Берку и Рабетте отнести Неизвестного Х-47 обратно в его кровать. Быть отправленным сюда — это не смертный приговор, мистер Тейлор.

Мы можем помочь многим людям, проходящим через наши двери. Но иногда лучшее, что мы можем предложить, — это содержать их, в комфорте и надеяться, что кто-то где-то работает над чем-то новым.

Каждый день на Тёмную Сторону доставляются, или прибывают новые вещи. Так что нет, было бы не гуманнее убить их всех. Каждый день, когда мы сохраняем им жизнь, несмотря на то, что с ними сделали, — это победа. Мы не можем потерять надежду, мистер Тейлор. Госпитали работают на надежде.

Я медленно кивнул. И чудеса случаются, даже на Тёмной Стороне.

— На Тёмной Стороне всё возможно, — сказал Жюльен Адвент.

Группа дородных медсестёр ворвалась в дверной проём, и у некоторых из них были очень большие пистолеты. Они слегка расслабились, когда увидели, что кризис миновал, тут же убрали оружие в оружейный шкаф, и немедленно отправились осматривать пациентов. Бенвей тоже немного расслабилась.

— Должно быть, защитные двери открылись. Пойдёмте в мой кабинет, там и поговорим.

Она жестом подозвала Берка и Рабетте, и они неохотно вернулись. Бенвей удивила их мимолётной улыбкой.

— В первый раз все убегают. Но не все возвращаются. Теперь убедитесь, что пациенты успокоились и не скупитесь на транквилизаторы. Оставайтесь здесь, пока всё не придёт в норму, и я не хочу слышать никаких жалоб по поводу сверхурочных. Работа есть работа.

Берк и Рабетте быстро кивнули и вернулись к работе. Бенвей смотрела им вслед почти с нежностью.

— Они молоды. Они приспособятся. Или они покинут Хоспис и займутся какой-нибудь менее изматывающей работой, например обезвреживанием бомб.

Доктор Бенвей повела нас обратно по коридорам Хосписа, она спрятала руки в карманы халата, и выглядела гораздо более человечной. Она улыбнулась Жюльену и кивнула мне.

Персонал Хосписа спешил мимо нас, возвращаясь в палаты к пациентам, которых они были вынуждены покинуть во время чрезвычайной ситуации. Пациентов катили мимо на тележках или в инвалидных колясках, или им помогали медсёстры и роботы с кошачьими лицами.

Все они почтительно кивнули доктору Бенвей и проигнорировали нас с Жюльеном. Бенвей глубоко вздохнула.

— Я и не собиралась с тобой разговаривать, Жюльен. Я собирался оставить тебя сидеть в зоне ожидания, пока вы не получите сообщение и сами не захотите уйти. Но теперь, когда вы и особенно мистер Тейлор здесь, и спас положение, Хоспис, и пациентов палаты 12А в частности, я не могу сказать “нет”, не так ли?

Жюльен начал что-то говорить, но она заговорила вместе с ним.

— Мы не можем говорить здесь. Слишком много камер слежения, слишком много глаз и ушей. Мы поговорим в моём кабинете.

Она резко остановилась и откинула один рукав, чтобы показать массивный браслет из какого-то мерцающего металла, усеянный считывателями и элементами управления.

Она быстро набрала серию цифр, и в следующее мгновение я понял, что мы все стоим в удивительно удобном на вид офисе. Бенвей одарила нас ещё одной из своих быстрых улыбок, села за стол и махнула нам с Жюльеном, чтобы мы сели на стулья для посетителей.

— Телепортационный браслет, — бодро сказала она. Вывалился из Временного сдвига, из какого-то будущего, или из другого мира. Только так я могу быть в каждом месте на этой территории, где мне нужно быть. Не будет работать рядом с палатой 12А, из-за встроенных защит. Садитесь! Садитесь!

Мы сели. Её кресло выглядело намного удобнее, чем наши. Я не стал ждать когда она со мной заговорит, а начал разглядывать её кабинет. Пусть она немного подождёт.

В офисе всё было очень аккуратно, по-деловому. Все привычные удобства и роскошь. Но нигде ни одной фотографии в рамке, ни семейной, ни дружеской, ни памятной. Даже диплома в рамке на стене над столом не было.

Бенвей поймала мой взгляд или поняла мои мысли.

— Здесь нет никаких воспоминаний о прошлом, мистер Тейлор. Некоторые из нас не могут позволить себе оглядываться назад. Я не ностальгирую.

— Поэтому ты и не рада видеть старого друга, такого, как я? — сказал Жюльен.

— Я постоянно вижу тебя, на заседаниях комитета Хосписа.

— И ты всегда выбираешь стул на другом конце стола и никогда не говоришь мне ни слова, о том, что тебе нужно.

— Ты прекрасно знаешь, почему я держусь от тебя подальше, — резко ответила Бенвей. Потому что я постарела, а ты нет. Посмотри на меня. Я старая женщина. И уже должна была уйти на пенсию.

Так бы и было, если бы я могла отыскать хоть кого-нибудь более-менее приличного, чтобы заменить меня! А ты… ты ни на день не постарел с того дня, когда я впервые встретила тебя в 1967 году. Как ты думаешь, что я чувствую при этом?

— Эмили…

— Нет, Жюльен, для тебя доктор Бенвей. Раз и навсегда. Она помолчала, задумчиво глядя на него. — Я видела Джульетту на днях.

— Правда? — сказал Жюльен. Она спрашивала обо мне?

— Нет.

Бенвей уделила мне всё своё внимание, изучая меня холодным профессиональным взглядом.

— Я знаю вас по репутации, мистер Тейлор. Я прочла множество рассказов о ваших многочисленных приключениях… Должна сказать, я удивлена, что мы не видели вас здесь раньше.

— Ну, не будем об этом, — сказал я. Но во мне есть немного разбавленной крови оборотня. Не достаточно, чтобы спровоцировать изменения, но более чем достаточно, чтобы серьёзно ускорить мою регенерацию.

Жюльен выпрямился в кресле и укоризненно посмотрел на меня.

— Ты никогда мне этого не говорил! Почему ты мне не сказал?

— Потому что я не хотел, чтобы это появилось в “Night Times”, - сказал я. Лучшие преимущества — это те, о которых ваши враги не знают.

— Ты мог бы мне довериться, — сказал немного расстроенный Жюльен.

— Двое мужчин могут хранить тайну, — сказал я. Если один из них мёртв. Если, конечно, он не Мёртвый Мальчик, тогда вам крышка.

— Но… когда это произошло? — спросил Жюльен.

— Адская Вечеринка, — торжественно ответил я. Ты должен был быть там.

— Почему вы оба здесь? — громко и решительно сказала доктор Бенвей. Вы знали, что что-то должно произойти в палате 12А?

— Нет, — сказал Жюльен. Хотя хорошо, что мы оказались здесь. Не так ли?

— Ладно, я поняла, не надо морального шантажа, — сказала Бенвей. За мной долг. Но почему тебе так срочно понадобилось со мной поговорить?

— Вернулся Король-Солнце, — сказал Жюльен. Он здесь, на Тёмной Стороне.

Доктор Бенвей замерла в своём кресле. Она выглядела так, словно её ударили. Вся краска сошла с её лица. Она даже перестала смотреть на нас с Жюльеном, её взгляд блуждал далеко-далеко, в воспоминаниях прошлого.

— Хотите стакан воды? — сказал Жюльен.

— Нет, — сказала Бенвей. Я бы выпила стакан джина.

Она наклонилась, тяжело дыша, порылась в ящике стола и достала бутылку сухого джина “Gordon’s” и один стакан. Налила себе изрядную порцию, опрокинула её в себя, в несколько быстрых глотков, и тут же налила себе ещё.

Нам она ничего не предложила. На её щеках вспыхнул румянец, но её руки не утратили твёрдости. Она отставила бутылку и стакан в сторону, хотя та и осталась в пределах досягаемости, если бы она захотела повторить, затем посмотрела на Жюльена, игнорируя меня.

— Ты знал, что он вернулся, и даже не предупредил меня?

— Я знаю об этом всего несколько часов, — твёрдо сказал Жюльен. Мы с Джоном встретились с ним совсем недавно, в саду Грин-Хенджа. И мы сразу пришли сюда.

Бенвей задумалась.

— Как… Каким он был?

— Он выглядел так же, — сказал Жюльен. Но он был… другим. Изменился. Однако всё ещё невероятно могуществен.

— Зачем он пришёл сюда? На Тёмную Сторону? — сказала Бенвей.

— Чтобы уничтожить её, — категорично сказал я, устав от того, что не участвую в разговоре. Он думает, что сможет заставить солнце взойти здесь и положить конец ночи.

Бенвей коротко улыбнулась.

— Он всегда мыслил масштабно, даже когда был просто моим Гарри.

— Значит, вы были принцессой Звёздочкой, — сказал я.

Она поморщилась.

— Недолго! Это… была не я. Она посмотрела на бутылку и пустой стакан. Она потянулась было к нему, но тут же отдёрнула руку. Она посмотрела на Жюльена. — Он спрашивал обо мне?

— Нет, — ответил Жюльен.

— Но ты думаешь, он придёт сюда, чтобы повидаться со мной?

— Похоже на то, — сказал Жюльен. Для него Лето Любви — недавнее прошлое. А кого ещё он знает здесь, кто ещё может с нежностью вспоминать о нём? Я хочу спросить — Эмили, когда ты была Принцессой Звёздочькой, у тебя была своя сила, недолго, но была. Ты всё ещё…

— Конечно, же нет! Неужели вы думаете, что я позволила бы своим пациентам страдать, если бы у меня всё ещё была возможность помочь им? Нет… Он забрал всё это с собой, когда уходил.

Он вошёл в Белую Башню, оставил меня. Она сделала паузу. — Сейчас я даже не могу вспомнить, каково это, быть… тем другим человеком. Большинство моих воспоминаний о том времени поблекли… Это напоминает историю, которую кто-то давным-давно рассказал мне. Когда я была молода…

Её телефон внезапно зазвонил, и мы все дёрнулись. Бенвей тут-же ответила на звонок, некоторое время слушала, а затем коротко и бесстрастно выругалась.

Она положила трубку, затем включила монитор на своём столе. Она посмотрела на сцену перед собой и поманила нас, чтобы мы обошли стол и присоединились к ней.

К этому времени мы уже стояли. Мы заглянули ей через плечо, чтобы посмотреть, на что она смотрит. На экране монитора был вид на вестибюль Хосписа и там был Король-Солнце, он стоял в своём Ярком Цветном плаще, радостно разглядывая присутствующих, в то время как все остальные разглядывали его.

Пациенты, едва отошедшие от предыдущего кризиса, подозрительно разглядывали его, в то время как сотрудники службы безопасности спешили его окружить. Потому, что все они чувствовали мощь, исходящую от него.

Но после того, как люди из службы безопасности окружили его, они не знали, что делать. Они стояли там, беспомощные перед лицом чего-то гораздо большего, чем они сами. Они даже не могли найти в себе сил направить на него свои пистолеты.

Король-Солнце огляделся вокруг, не торопясь, оценивая всё: пациентов, сотрудников службы безопасности и новое место, в которое он попал. Он медленно покачал головой, нахмурился. А потом он хлопнул в ладоши, один раз, и все мужчины, женщины и дети в вестибюле полностью излечились от того, что их беспокоило.

Болезнь оказалась изгнана, больные органы восстановлены, травмы излечены. Хромые ходили, слепые могли видеть и у каждого в руке было яблоко. Вестибюль внезапно наполнился возгласами и приветствиями, слезами, смехом, торжеством.

Пациенты танцевали друг с другом, а сотрудники службы безопасности опустили оружие, глупо улыбаясь. И Король-Солнце стоял там, посреди всего этого, наслаждаясь каждым мгновением.

Доктор Бенвей уже была на ногах и работала со своим браслетом — телепортом. Мы с Жюльеном придвинулись к ней вплотную, решив не отставать.

Сразу же мы оказались в вестибюле вместе со всеми остальными. Начиналась вечеринка, стаканы появились словно по волшебству.

Даже персонал за стойкой регистрации танцевал, хихикал и обнимался с людьми. Бенвей сразу направилась к Королю-Солнцу, и все остальные, бросив один взгляд на её холодное, решительное лицо, убрались к чёрту с её пути. Мы с Жюльеном остались в стороне. Это был её момент. Она резко остановилась прямо перед Королём-Солнцем, и он вежливо посмотрел на неё.

— Да? Могу я вам чем-нибудь помочь?

Было очевидно, что он её не узнал. Не имел ни малейшего представления, кто она такая. Бенвей покачнулась на ногах, как будто он ударил её. Она заставила себя посмотреть ему прямо в лицо.

— Это мой Хоспис. Но ведь тебя никогда не волновало, по чьим ногам ты ступаешь, не так ли, Гарри?

Король-Солнце сразу узнал её голос. Он пристально посмотрел на неё, его глаза расширились и на мгновение он растерялся, явно не зная, что сказать.

— Да, — категорично сказала она. Я постарела. Вот что происходит с людьми в реальном мире.

— Ты была так прекрасна, — сказал он. Моя Принцесса Звёздное Сияние…

— Это было тогда, это сейчас. Бенвей вызывающе посмотрел на него. — И вот ты здесь, вернулся в город после стольких лет и даже первым делом не посетил меня. Мне пришлось услышать о твоём славном возвращении от других.

— У меня были свои дела, — сказал Король-Солнце.

— Ты всегда так поступал, — сказала женщина, бывшая когда — то принцессой.

Они долго смотрели друг на друга, и их лица смягчались. Король-Солнце протянул руку, и Бенвей взяла её и они вцепились друг в друга так, словно никогда не отпустят. Все остальные молча наблюдали за происходящим, захваченные моментом. Они находились в присутствии легенд, и они знали это.

— Почему? — наконец сказала Бенвей. Почему ты не взял меня с собой в Белую Башню? Я пыталась последовать за тобой, но стена сомкнулась… Я звала тебя, колотила кулаками по стене, но ты так и не ответил. Твои Большие Космические Папаши приказали тебе не впускать меня? Они сказали тебе, что я недостойна?

— Всё было не так, — сказал Король-Солнце. Я хотел взять всех с собой. Я думал, что пробуду там всего мгновение, а потом смогу выйти и пригласить вас всех войти. Я хотел, чтобы все стали живыми богами, такими как я. Но это так не работало.

Когда я снова вышел, прошли годы, мир изменился. О, Принцесса… все годы, которые мы потеряли. Жизнь, которую мы могли бы прожить вместе. Принцесса — ты изменилась.

— А ты, не изменился, — сказала Бенвей.

Король-Солнце улыбнулся.

— Некоторые старые ошибки можно исправить.

Он выдернул свою руку из её. Она вздохнула и чуть не упала, как будто её лишили внешней подпитки. Король-Солнце опустил свои руки на её худые, костлявые плечи и встряхнул её, один раз.

Доктор Бенвей вскрикнула скорее от шока, чем от боли, и все годы отступили от неё. Король-Солнце рассмеялся, убрал от неё руки и отступил, чтобы оценить результат. Весь вестибюль смотрел в молчаливом и почтительном благоговении на красивую молодую женщину, стоявшую на месте Дока.

Там была Бенвей… Длинные светлые волосы ниспадали вокруг безупречного лица и принцесса Звёздное Сияние подняла руки и посмотрела на них. Молодые руки, без единой морщины. Она поднесла руки к лицу и снова вскрикнула, ощутив нетронутую кожу, под своими пальцами. Кто-то в толпе выступил вперёд и смиренно передал ей зеркало.

Принцесса посмотрела на своё юное лицо, как будто шокированная, словно смотрела на кого-то, кого только смутно помнила, на кого-то, кого она давно не видела.

Её красивое молодое лицо расцвело в удивлении и благоговении. Она опустила зеркало и посмотрела на Короля-Солнце ясными голубыми глазами, и он поклонился ей без намёка на насмешку.

— С возвращением, моя Эмили. Моя принцесса Звёздное Сияние, моя единственная настоящая любовь. Добро пожаловать… к началу пути. Я снова стал Чудотворцем. Иди со мной, как мы делали раньше в той далёкой стране, и снова прими свою силу. Живой Бог и его живая Богиня пришли, чтобы привести Мир в порядок.

— Я не могу, — сказала она голосом, полным молодости и эмоций. У меня здесь есть обязанности. Моя больница, мои пациенты…

— У тебя больше нет пациентов, — мягко сказал Король-Солнце. Я вылечил их всех. Мой подарок тебе.

— Даже тех, что в палате 12А? — спросила принцесса Звёздное Сияние.

— Несчастные и неприкасаемые? Похищенные и изменённые? О да, моя принцесса, приложил все усилия. Туда, если бы не милость Существ из-за Пределов, отправился бы и я. Он помолчал, слегка нахмурившись. — Ну, когда я говорю, что вылечил всех, очевидно, это не считая вампиров. Или весь прочий нечеловеческий сброд. Или некоторых реально уродливых людей. Нет. Я убил всех их.

— Что? Принцесса потрясённо посмотрела на него. — Ты убил…? Кто дал тебе право…?

— Я сделал это! — сказал Король-Солнце. Только прекрасным людям место в том дивном новом мире, который мы создадим.

Принцесса с силой ударила его по лицу. От удара его голова резко повернулась. Отвратительный звук шлепка прозвучал в неподвижном воздухе. Никто ничего не сказал. Король-Солнце медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Принцессу. На его лице не было ни выражения, ни эмоций.

— Ты убил моих пациентов! — закричала Принцесса. Как ты посмел? Они пришли сюда за помощью! Мы здесь для всех, кто в нас нуждается. Мы не делаем различий. Больницы — это для всех! В том-то и дело!

Король-Солнце посмотрел на неё сверху вниз, его лицо стало холодным и разочарованным.

— Ты всегда думала слишком поверхностно, Эмили.

Он устало махнул рукой, и доктор Бенвей снова стала старой. Она вскрикнула один раз, когда годы снова навалились на неё, затем отвернулась от Короля-Солнца, согнувшись и иссохнув под новым бременем старости. Она начала поднимать зеркало, чтобы снова в него заглянуть, но не смогла этого сделать.

Она отпустила зеркало, оно упало на пол и разбилось. А затем она выпрямилась настолько, насколько позволяло её старое тело, повернулась и вызывающе посмотрела на Короля-Солнце.

— А ты всегда был эгоистом, Гарри. Всё, всегда должно было быть по-твоему. Что же, позволь мне сказать тебе вот что: ты недостоин меня! И никогда не был!

На мгновение она потеряла дар речи, злые слова душили её. Она сжала губы, яростно замотала головой и быстро взяла себя в руки. — Ты не заставишь меня плакать. Я пролила свои последние слёзы по тебе, давным-давно, когда ты бросил меня в Сан-Франциско. Ты больше никогда не заставишь меня плакать.

— Смотри на меня, — сказал Король-Солнце.

Он двинулся вперёд, и я быстро встал между ними, преграждая ему путь. Жюльен встал рядом со мной. Король-Солнце улыбнулся нам.

— Вот мы все снова и встретились! Я знал, что вы двое не сможете держаться подальше! Не тогда, когда я могу показать вам такие чудеса…

— Оставь её в покое, — резко сказал Жюльен. Я больше не позволю тебе причинять ей боль.

— Ах, Жюльен, ты всегда питал слабость к дамам. И ты всегда так плохо выбирал женщин…

— Я помню, как ты исцелял больных в Хейт-Эшбери, — твёрдо сказал Жюльен. Тогда ты никогда не делал никаких различий. И исцелить всех пациентов в переполненном госпитале, в одно мгновение? Ты проделал долгий путь, Гарри. Откуда у тебя такая сила?

— Годы и годы проведённые в Белой Башне, — сказал Король-Солнце. Сидя у ног моих учителей, постигая мироздание.

— Да, — сказал я. Мы это понимаем. Но кто же, собственно, эти Сущности Потустороннего Мира? Почему вы не можете назвать нам их имена?

— Вам нужно имя? — сказал Король-Солнце. Неужели это действительно так важно для вас? О, очень хорошо, тогда назовите их Водолеями. Да, называйте их так. Потому, что благодаря силе, которой они наделили меня, я наконец-то приведу мир к долгожданной Эпохе Водолея.

Я посмотрел на Жюльена. — Никогда о них не слышал. А ты?

— Эпоха Водолея была ещё одним лозунгом Большой Мечты шестидесятых, — медленно произнёс Жюльен. Он играет с нами. Он прямо встретил взгляд Короля-Солнца.

— Больше никаких игр, Гарри. Не среди старых друзей. Все эти долгие вечера мы проводили за разговорами… Ты всегда превыше всего верил в истину. Так скажи мне, — вся эта сила, которая так много значит для тебя. Откуда это на самом деле берётся?

Король-Солнце пристально смотрел в ответ, улыбаясь. — Ты всё узнаешь.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но Король-Солнце остановил меня взглядом. Я был так удивлён, что позволил ему уйти от ответа. Никому ещё не удавалось проделать подобное со мной.

— Ты не имеешь права задавать мне вопросы, — сказал Король-Солнце. Маленький человечек. Разозли меня снова, и я превращу тебя во что-нибудь более забавное. Я сделаю то, что сделаю, и никто не встанет у меня на пути.

Он отстранил меня ещё одним взглядом и сосредоточился на Жюльене. Его слова внезапно стали игривыми, дразнящими.

— Ты помнишь, что мы говорили, Жюльен. Если ты не являешься частью решения, ты являешься частью проблемы. И я реально не в настроении мириться с новыми проблемами.

— Так что ты собираешься делать? — сказал Жюльен. Убить меня, как и всех остальных, кто противен тебе? Как и всех здешних бедолаг, которые оказались недостаточно хороши для тебя?

— Убивать просто, — сказал Король-Солнце. Я могу сделать кое — что получше. Я думаю, что начну здесь, с тебя, Тейлора и этой женщины. Всё это стало для меня таким разочарованием. Я думаю, что сделаю для вас что-нибудь в вышей степени впечатляющее, отправлю сообщение. Начинайте так, как собираетесь продолжать, — вот что я всегда говорю.

Он направился к Бенвей и Жюльен немедленно шагнул вперёд, чтобы преградить ему путь. — Я же сказал тебе, Гарри, я не позволю тебе снова причинить ей боль.

— О, пожалуйста, — сказал Король-Солнце. Как всегда идеальный Английский Джентльмен. Или ты что-то чувствовал к милой маленькой Эмили в те дни, когда я был слишком занят, чтобы заметить это? Думаю, я заставлю тебя смотреть, на то, что я собираюсь с ней сделать, чтобы я мог наслаждаться, слушая твои крики…

Он шагнул вперёд, легко улыбаясь, со всей уверенностью в мире, а я шагнул ему навстречу и бросил горсть чёрного перца грубого помола прямо ему в глаза.

Он вскрикнул от шока, потом от боли, когда перец въелся ему в глаза. Он отшатнулся назад, руками зажимая слезящиеся глаза, не в силах думать ни о чём, кроме того, что я с ним сделал. Я ухмыльнулся Жюльену.

— Не всякое дерьмо можно игнорировать. А старые уловки всегда самые лучшие. Живой бог, в задницу. Несмотря на всю его, по общему признанию, впечатляющую силу, он всё ещё человек. Пусть это послужит тебе уроком, Жюльен. “Никогда не выходите из дома без приправ. Приправы — наши друзья.”

— Я убью тебя! — закричал Король-Солнце, вслепую шатаясь взад и вперёд. Я убью вас всех!

— Вот тебе и мир и любовь, — сказал Жюльен. Всегда грустно видеть, как умирает старая мечта.

Он шагнул вперёд и пнул Короля-Солнце в пах. Он вложил в это всю свою силу и массу, и сила удара на мгновение оторвала Короля-Солнце от земли.

Он попытался закричать, но боль перехватила ему горло. Он упал на колени, и все силы покинули его вместе с хриплым дыханием.

Он наклонился вперёд от боли, воздух хрипел в его спазмированном горле, слёзы текли по его лицу из опухших, зажмуренных глаз. Он больше не был похож на живого бога. Я шокировано посмотрел на Жюльена.

Вы не ожидаете, что Великий Викторианский Авантюрист будет грязно драться. Но он смотрел на Короля-Солнце сверху вниз, и в его взгляде было больше скорби и печали, нежели гнева, и когда он заговорил, его голос был усталым и измученным до глубины души.

— Лежи спокойно, Гарри. Я знаю много трюков намного хуже этого. Тебе всегда нравилось слушать истории о моих прежних днях Искателя Приключений, сражавшегося с силами зла. Но ты никогда не понимал, что это значит. Ты никогда не был бойцом.

Король-Солнце медленно поднял голову и заставил себя открыть глаза, чтобы ухмыльнуться Жюльену. Его лицо покрылось тёмным, нездоровым багрянцем ярости и когда он заставил себя убрать руки от ноющего паха, они дрожали от ярости.

— Не смейся надо мной. Не смей надо мной смеяться! Ты хотел силы. Возьми это!

Король-Солнце ударил Жюльена одной рукой, и яростный свет сорвался с кончиков его пальцев, ударив Жюльена в грудь, как молния.

Он вскрикнул, отшатнулся назад, затем тот же ужасный свет вырвался из его глаз. Жюльен страшно взвыл, схватился за лицо, свет проник сквозь его руки, обрисовав кости, как рентгеновский снимок. Свет исходил из лица Жюльена, из его рук, из его груди.

Он упал на колени. Он, казалось, воспламенился от света, голубое пламя вспыхнуло вокруг, не сжигая и не поглощая его. Его тело дрожало и содрогалось, как будто он мог взорваться в любой момент.

Пациенты и сотрудники службы безопасности разбегались от него, с криками и воплями. Мне пришлось пробиваться сквозь плотную толпу, чтобы добраться до Жюльена.

Синее пламя не давало жара, один лишь этот ужасный свет. Король-Солнце, скомкано рассмеялся. Он всё ещё держался так, как будто внутри что-то было сломано, но его глаза прояснились, полные ужасного веселья.

— Он слишком ничтожен, чтобы удержать силу, которую я ему дал. Он не может контролировать это, он даже не может удержать это. В любую минуту сила вырвется на свободу и уничтожит всё это здание и всех, кто в нём находится.

По словам и оплата, ведь я живой Бог. Он посмотрел на меня и хихикнул. Конечно, вы можете прекратить всё это, Джон Тейлор. Я оставил вам выход, потому что я добрый и заботливый живой бог.

Вы можете остановить это, спасти всех в госпитале. Всё, что вам нужно сделать, это убить его. Убейте своего друга, убейте Легендарного Великого Викторианского Авантюриста, и сила вернётся ко мне. Но вам лучше сделать это быстро, пока ещё есть время!

Он исчез, продолжая смеяться.

Я оглянулся, и там была доктор Бенвей, она с ужасом глядела на Жюльена. Она не убегала, но и не могла заставить себя подойти ближе.

— Что мне делать? Закричал я на неё. Как мне это остановить? Как мне его спасти?

Но она ошеломленно покачала головой. Несмотря на весь её опыт в палате 12А, это было выше её сил. Я схватил Жюльена за плечи, удерживая его в неподвижности, сопротивляясь той силе, что засела в нём, той, что трясла его, как тряпичную куклу.

Голубое пламя жгло мне руки, но я не отпускал его. Он повернул своё лицо ко мне. Свет, исходивший из его глаз, теперь был почти раскалённым. Он с трудом выдавил из себя слова.

— Сделай это, Джон. Убей меня. Ты не можешь позволить всем этим людям умереть.

— Жюльен, я не могу!

— Ты должен! Всё в порядке, Джон. Я понимаю. Я никогда и не думал, что умру в постели. По крайней мере, так я смогу умереть, спасая жизни. Сделать что-то важное.

— Жюльен… пожалуйста…

— Извини, что меня не будет на твоей свадьбе. А теперь попрощайся и убей меня. Спаси Хоспис. Затем выследи Короля-Солнце и останови его. И не облажайся, или я вернусь и буду ходить за тобой по пятам.

— До свидания, Жюльен, — сказал я. А потом я взял его голову и резко повернул её, сломав ему шею.

Весь свет исчез, и он снова стал просто человеком. Он рухнул в мои объятия, и я крепко обнял его, не обращая внимания на пульсирующую боль в обожженных руках. Я не плакал.

Во мне было так много гнева, что не оставалось места ни для чего другого. Я готов был найти Короля-Солнце. И тогда бы я убил его. Потому что он заставил меня убить моего хорошего друга. Единственного порядочного человека Тёмной Стороны.

— Остановите его! — внезапно завопила доктор Бенвей. Я поднял глаза и увидел, что она указывает на меня дрожащим, обвиняющим пальцем. — Кто-нибудь, остановите этого человека! Он убил Жюльена Адвента!

Я осторожно опустил тело Жюльена на пол и снова поднялся на ноги, хмуро глядя на Бенвей. — О чем ты говоришь? Ты видела, что случилось!

— Ты убил его!

— Всё было не так! Ты же знаешь, что всё было не так!

Люди вокруг указывали на меня и выкрикивали моё имя, крича всем, что я убил Жюльена Адвента. Некоторые из охранников наставили на меня пистолеты.

— Не дайте ему уйти! — взвизгнула Бенвей, слёзы текли по её лицу. — Убийца! Убийца!

— Всё было не так! — воскликнул я.

Но их было слишком много, и они выкрикивали моё имя. Я повернулся и побежал, прорываясь сквозь толпу, когда они отступили передо мной.

Я выбежал из вестибюля Хосписа на автостоянку и толпа высыпала за мной, выкрикивая моё имя. Люди повсюду оборачивались, чтобы посмотреть. Позади меня звучал громкий крик, что я убил Великого Викторианского Авантюриста. Люди на улице начали кричать и показывать пальцами.

Я бежал по улицам Тёмной Стороны, а за мной следовала разъярённая толпа, моё имя было проклятием на их устах.

Я бежал и ужас преследовал меня по пятам.

Куда бы я ни пошёл, люди останавливались, чтобы выкрикнуть в мой адрес оскорбления. Они бросали камни и нечто похуже. У одних было оружие, у других — заклинания. Я бежал, уклонялся и уворачивался, отчаянно пытаясь понять, куда лучше всего пойти, чтобы спрятаться от всего этого, на проклятой Тёмной Стороне.

Призывы звучали, то тут, то там, и даже впереди меня. Я и раньше был в бегах, в молодости, по разным причинам, хорошим и дрянным, но никогда ничего подобного не было.

Жюльен Адвент был любимой и почитаемой фигурой на Тёмной Стороне, гораздо больше, чем я когда-либо. Я всегда считал, что важнее, чтобы меня боялись и теперь моя репутация настигала меня, причём по-крупному.

Я не осмелился воспользоваться своим Портативным Временным сдвигом. Слишком легко отследить что-то настолько мощное. Поэтому я бежал.

Какого чёрта Бенвей назвала меня убийцей? Она была рядом, она видела, что происходит, она должна была знать, почему я это сделал. Если только… Король-Солнце не морочил ей голову.

Заставляя её видеть то, что он хотел, чтобы она видела. Я свирепо ухмыльнулся на бегу и издал мрачное рычание, от которого люди отступили передо мной, спеша убраться с моего пути.

Всё наконец начинало обретать смысл. Король-Солнце был ответственен за всё, что происходило сейчас со мной, он решил сделать ставку на моё самовыживание, отвлечь, чтобы я не мог помешать ему сделать то, что он задумал…

Именно поэтому все были готовы оскорблять, нападать, преследовать меня, в то время как обычно большинство из них опустили бы головы и сосредоточились на своих собственных делах.

Я коротко рассмеялся на бегу, звук был похож на лай какого-то опасного животного и люди прятались в дверных проёмах или сворачивали на боковые улицы, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу.

Я провёл большую часть своей молодости, убегая и прячась от людей, которые хотели меня убить, от всех обычных злодеев и подонков, а также от Жнецов.

Эти безликие гомункулы, посланные назад во Времени моими Врагами из Будущего, чтобы покарать меня за то, чего я ещё даже не совершил.

То, что тебя не убивает, делает тебя лёгким на ногу и чрезвычайно трудным для поиска, и когда я мчался по Тёмной Стороне, старые навыки и знания быстро возвращались ко мне.

Я мчался по оживлённым улицам, поворачивая то туда, то сюда, вбегал в парадные двери супермаркетов, проскальзывал сквозь толпу, а затем выходил через заднюю дверь.

Крикуны затихали позади меня, втянутые в новые и неожиданные ссоры с людьми, которые не очень хорошо относились к тому, что их толкали. Я карабкался по низким стенам, петлял взад и вперёд, всегда держась в самых тёмных тенях, выбирая всевозможные короткие пути и проходы, о существовании которых большинство людей даже не подозревали.

И, наконец, я оказался в заваленном мусором переулке, где-то с подветренной стороны старого театрального района, и тяжело прислонился к стене покрытой наслоениями пожелтевших плакатов, рекламой старых шоу и поблекших триумфов.

Дышал так тяжело, что болела грудь и пытался убедить своё бешено колотящееся сердце вернуться к норме, прежде чем оно вырвется прямо из меня.

В голове у меня стучало, лицо взмокло от пота, а руки так сильно дрожали, что я даже не мог вытащить из кармана носовой платок, чтобы обтереть лицо. Становлюсь слишком стар для этого дерьма и беготни.

Я утешал себя воспоминаниями о лице Короля-Солнца, когда я бросил чёрный перец ему в глаза, и о моменте когда Жюльен пнул его в пах. Он думал, что сможет произвести на меня впечатление всем этим дерьмом о живом боге.

Я не раз с боем проходил Улицу Богов. И я с нетерпением ждал, когда снова увижу его лицо, когда, наконец, выслежу его и не спеша убью.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз так злился, и я прижимал это холодное утешение к своему сердцу. Я увижу, как Король-Солнце умрёт в агонии и ужасе за то, что он заставил меня сделать с Жюльеном. Не то чтобы Жюльен одобрил бы или даже захотел бы такой мести, за себя, но, с другой стороны, он всегда был лучшим человеком, чем я.

Месть — это просто правосудие с зубами.

Я медленно выпрямился и огляделся вокруг. Я всё ещё не мог дышать без боли, но моё зрение прояснилось и мои мысли, наконец, обогнали моё сердце. Я не мог оставаться здесь. Этого было достаточно, чтобы дать мне время подумать, что делать дальше, но с таким количеством людей, идущих по моему следу, кто-нибудь скоро найдет меня, хотя бы случайно.

Поэтому я призвал свой дар и использовал его, чтобы найти путь в измерение Кладбища, примыкающее к Некрополю. Мы хороним наших мёртвых в отдельном карманном измерении, лишь едва связанным с Тёмной Стороной.

Потому что, когда мы предаём наших мёртвых земле, мы предпочитаем, чтобы они оставались там и не возвращались, и не беспокоили нас. Мне казалось, что многочисленных защит и защитной магии кладбища может быть достаточно, чтобы скрыть моё присутствие.

И, конечно, у большинства людей хватает здравого смысла держаться подальше от кладбища. Это нехорошее место, оно предназначено для мёртвых, а не для посетителей.

Я призвал свой дар, нашёл одно из дрейфующих мест, где измерение кладбища иногда пересекается с Тёмной Стороной, и сосредоточился изо всех сил.

В стене переулка напротив меня появилась дверь, которой раньше там не было и никогда не будет. Я удержал дверь на месте своим даром и усилием воли распахнул её. За дверью была только тьма. Я с благодарностью вошёл в неё, и дверь за мной закрылась.

Холод добрался до меня первым, ошеломил, резанул, как нож. Он звенел в моих лёгких, как лезвие бритвы, и высасывал из меня тепло. Я крепко обхватил себя руками и сильно топнул ногами.

Кладбище простиралось передо мной бесконечно далеко, подлинный мир мёртвых. Тёмная Сторона веками хоронила своих неохотно ушедших, в этом весьма уединённом месте. Ряд за рядом, шеренга за шеренгой, могилы и их надгробия, насколько видели глаза в любом направлении.

Это была ночь иного рода, нежели на Тёмной Стороне, более тёмная, с почти осязаемым мраком. Густой перламутровый туман медленно обволакивал мои лодыжки, словно играя. Как какая-нибудь большая серая и не всегда ласковая кошка, дающая о себе знать.

Высоко в чёрном-чёрном небе не было луны, только несколько длинных мазков разноцветных звёзд, аляповатых, как дешёвый перстень на указательном пальце.

Повсюду надгробия из камня и мрамора, стали и фарфора, в соответствии с модой своего времени, с длинными эпитафиями или вовсе без них.

Катафалки и мавзолеи, простые или богато украшенные, декадентские или утилитарные. Некоторые с холодным неоном, некоторые без. Статуи плачущих ангелов и позирующих херувимов, в то время как скорчившиеся горгульи смотрят вниз с вершин монументов, охраняя семейные усыпальницы.

И куда бы вы ни посмотрели, везде были всевозможные религиозные символы. Древние и современные, священные и мирские, а некоторые относились к тем религиям о которых уже никто и не помнит.

Я медленно продвигался вперёд, стараясь держаться официально обозначенных гравийных дорожек, проложенных для тех немногих упрямцев, которые настаивали на посещении людей, которых не захоронили бы здесь, если бы те хотели, чтобы их посещали.

Одна из главных причин захоронения в этом очень изолированном месте — уверенность в том, что вашу могилу не потревожат.

Так что за пределами гравийных дорожек вы блуждаете на свой страх и риск. На нашем кладбище беспомощные мертвецы защищены: минами, ловушками, невидимыми левитирующими проклятиями и другими менее очевидными, но ещё более отвратительными формами безопасности и сбережения.

Кладбище теней и мрачной тишины. Вынужденный покой и одиночество тяжело нависали над неподвижной сценой. Даже хруст гравия под моими ногами казался странно приглушённым.

Я остановился и сел на ближайшее надгробие, чтобы подумать. Потом я решил встать и взглянуть на надпись на камне. Там было написано: “НЕ МЁРТВ, ТОЛЬКО СПИТ”.

И так как, это всё ещё была Тёмная Сторона, я двинулся дальше и сел на другой камень с менее тревожной надписью. Осторожность — она всегда уместна.

Никто не следил за мной, никто не искал меня. Я был один.

Я достал свой мобильный телефон и позвонил Алексу Морриси в “Странные Парни”. Размышляя о том, как же хорошо, что я, желая охватить все карманные измерения и скрытые миры Тёмной Стороны недавно прообгрейдил свой сервис.

Алекс сразу же ответил на звонок, как будто ждал моего звонка. Его голос доносился отчетливо и казалось на заднем плане не было никакого шума. Что было странно для “Странных Парней”.

— Джон! — сказал Алекс. Где ты?

— Думаю, я пока оставлю это при себе, — сказал я. У тебя там тихо. Я не ошибусь подумав, что мой мальчишник завершён?

— Ты что, шутишь? — сказал Алекс. Большинство людей, которые были здесь, сейчас на улицах, ищут тебя, и не в хорошем смысле. Оказалось, что многие из них были тайными поклонниками Жюльена Адвента.

— И денежное вознаграждение, которое власти назначили за тебя, самое большое, о котором кто-либо, когда-либо слышал! Им нужна твоя голова, Джон и желательно в ящике.

— Полагаю, я не должен удивляться новостному буму, — сказал я. Ничто не распространяется на Тёмной Стороне быстрее, чем плохие новости.

— Ты действительно убил Великого Викторианского Авантюриста? — спросил Алекс. Скажи мне, что ты этого не делал, Джон, скажи мне, что всё это какая-то ужасная ошибка.

— Это всё какая — то ужасная ошибка, — подтвердил я. Действительно. Я убил его, но…

— Джон! Как ты мог?

— Он попросил меня сделать это! Он всё равно умирал, и это был единственный способ спасти целую больницу, полную невинных.

— Ты убил Жюльена Адвента!

— Всё было не так!

Я сделал всё возможное, чтобы рассказать о Короле-Солнце, о том, что он собирается сделать и о силе, которую он вложил в Жюльена… но я также мог сказать, что это звучит маловероятно, даже для тех случаев в которых я обычно участвую. Я бы сказал, что Алексу трудно в это поверить. Это нужно было видеть…

— Официальная версия гласит, что ты хладнокровно убил Жюльена Адвента, — сказал Алекс. Хотя никто не уверен, в причине. Я знаю, ты всегда завидовал ему, Джон, но…

— Ты действительно думаешь, что я способен на что-то подобное? — сказал я.

— Бывало и хуже, — сказал Алекс.

И мне нечего было ему на это возразить.

— Как будто вся Тёмная Сторона хочет твоей смерти, — сказал Алекс. Власти, или то, что от них осталось, реально злы на тебя. Сначала ты позволил Королю Кожи умереть прямо у тебя на глазах, а теперь убил Жюльена Адвента? Они думают, что ты стал изгоем и возможно одичал…

— Какую же награду они назначили за мою голову? — спросил я, искренне любопытствуя.

— Достаточно большую, чтобы соблазнить кого угодно, — сказал Алекс. Если бы за мной не было бара…

— Не могу поверить, что выбрал тебя своим шафером, — сказал я.

— Ты же на самом деле всё ещё не планируешь завтра жениться, не так ли? — недоверчиво переспросил Алекс. Единственная церковная служба, которую ты, вероятно посетишь в ближайшем будущем, предполагает наличие глубокой ямы в земле и священника, пытающегося сказать хоть что-то положительное о покойнике.

— Алекс, — сказал я. Что мне теперь делать?

— Ты не можешь прийти сюда, — сразу же заявил Алекс. Это первое место, где они будут искать. И я только что привёл это место в порядок после последней стычки, которую ты затеял. Может быть… тебе следует покинуть Тёмную Сторону. Иди спрячься в Лондоне, пока всё немного не успокоится.

Ты всегда можешь попросить убежища в замке Инконну у Лондонских рыцарей. Они в долгу перед тобой после той истории с Экскалибуром. И они достаточно далеко, за пределами Тёмной Стороны, чтобы не попасть под влияние Короля-Солнца. Если он действительно тот, кто стоит за всем этим…

А потом его голос внезапно оборвался, когда кто-то выхватил у него телефон. Холодный, призрачный голос отчетливо донёсся до меня, более чем обычно оживлённый яростными эмоциями.

— Жюльен Адвент был моим другом! — сказал Эдди Бритва. И лучшим человеком, чем ты, или я, когда-либо станем. И ты убил его. Я знаю, где ты, Тейлор. Я иду за тобой. И я смочу свою бритву в твоей крови.

Его голос прервался, когда Алекс вырвал у него телефон. Я слышал, как они кричат друг на друга, потом вернулся голос Алекса.

— Убирайся к чёрту из моего бара, Эдди, или я прикажу Бетти и Люси лягушачьим маршем вывести тебя, а потом оболью тебя чем-нибудь серьёзно дезинфицирующим! Боже, как же ты смердишь…

— Ты всё ещё там, Джон? Он ушёл. Исчез прямо у меня на глазах, оставив после себя только свою вонь. Запах настолько сильный, что кажется, будто он хочет подружиться с вами и отправиться к вам домой.

Я не думаю, что когда-либо видел его таким злым раньше… Кажется, что гораздо больше людей восхищаются мёртвым Жюльеном Адвентом, чем были готовы сказать об этом, пока он был жив. Джон, ты уже поговорил с Сьюзи?

— Я не хочу, чтобы она вмешалась, — немедленно сказал я. Она убьёт любого, чтобы защитить меня.

— Да, — сказал Алекс. Но убьёт ли она всех?

— Возможно, — сказал я.

— Внезапно у меня по всему телу пробежали холодные мурашки.

— Я должен найти Короля-Солнце, — сказал я. Остановить его, убить его… Но как, чёрт возьми, я должен это сделать, когда кажется, что все мои старые друзья и враги вышли на улицы, чтобы остановить и убить меня?

— Я полагаю, ты мог бы спрятаться здесь на некоторое время, — сказал Алекс. В подвалах под баром. Учитывая, что и Мерлин Сатанинское Отродье и Артур Пендрагон были похоронены там на протяжении веков, и Артур остался незамеченным, вполне вероятно, что там осталось достаточно силы, чтобы спрятать тебя…

— Спасибо, Алекс, — сказал я, и я не шутил. Но судя по тому, как Король-Солнце всех взбудоражил, я не думаю, что вся защита Странных Парней, вместе взятая, смогла бы удержать их, если бы они выследили меня там. Весь мир может прийти к твоей двери и потребовать моей крови. Я бы не хотел навлечь это на тебя.

— Следует ли из этого, что я снова могу претендовать на место шафера? — сказал Алекс.

— Не потеряй кольцо, — сказал я.

Я прервал соединение и некоторое время сидел на надгробии, держа телефон в руке, в то время как мои мысли метались во всех направлениях одновременно. Зазвонил телефон. Это была Сьюзи. Её голос, как всегда звучал холодно и спокойно.

— Я слышала, — сказала она. Ты действительно хладнокровно убил Жюльена Адвента?

— Конечно, нет! — Как ты могла даже подумать такое обо мне?

— Это не похоже на тебя, — сказала Сьюзи.

— Я убил его по его же просьбе, чтобы спасти от гибели множество непричастных.

— Это похоже на Адвента, — сказала Сьюзи. Где ты, Джон?

— Тебе лучше держаться подальше от этого, Сьюзи. Я могу с этим справиться.

— Конечно, можешь. Где ты, Джон?

Она спрашивала уже во второй раз и что-то в её голосе заставило все мурашки подняться у меня на затылке. — Почему ты хочешь знать, Сьюзи?

— Потому что Власти наняли меня, чтобы я тебя выследила, — сказала Сьюзи Дробовик. Самая большая награда в истории, для меня.

— И ты сказала, — Да?

— Это большая награда, — сказала Сьюзи. Самая большая, что мне когда-либо предлагали. И это то, что я делаю лучше всего. Это вопрос профессиональной гордости, Джон. Я не могу позволить никому другому добраться до тебя раньше меня.

— И ты никогда не возвращаешь своих призовых живыми, — сказал я.

Я прервал соединение и на всякий случай выключил телефон. В любом случае, я не хотел ни с кем разговаривать. Я просто сидел, уставившись в никуда, пытаясь не думать, пытаясь не чувствовать. Потому что мне показалось, что кто-то вырвал у меня сердце. Я никогда не чувствовал себя настолько одиноким.

Я раскачивался взад — вперёд, крепко обхватив себя руками, чтобы не развалиться на части. Слёзы жгли мне глаза, но будь я проклят, если поддамся им. Вместо этого я цеплялся за гнев внутри себя, согревая своё сердце его жаром.

Я должен остановить Короля-Солнце. Чтобы спасти Тёмную Сторону и отомстить за Жюльена Адвента. Я бы остановил его, уложив в землю, самым грязным способом который только смогу придумать. И после этого вся проклятая Тёмная Сторона и все на ней могут отправляться прямиком в Ад, мне было всё равно.

Я резко поднял голову. В пространстве появлялось некое присутствие, новая сила, пробивающаяся в кладбищенское измерение. Что-то приближалось ко мне, прокладывая себе путь сквозь Пространство и Время, чтобы добраться до меня, и я знал, кто это был, кто это должен был быть.

Свет внезапно ворвался в кладбищенский мрак, яркий неоновый свет с Тёмной Стороны, падающий через узкую щель, которая раскалывала воздух передо мной сверху донизу.

Щель расширилась, раздвигаемая неудержимой волей и через этот разрез вошёл Эдди Бритва, Бог-Панк Опасной Бритвы.

Его ноги ступили на гравий передо мной и тот громко захрустел, разрез схлопнулся за ним, отсекая свет. Эдди Бритва, серое нечто, в грязном плаще, с тёмными глазами и измождённым лицом, держал перед собой опасную бритву с перламутровой ручкой. Её стальное лезвие блестело сверхъестественно ярко.

Эдди медленно двинулся ко мне, холодный и неумолимый, как ангел мщения, и мне показалось, что я никогда раньше не видел его таким — злым, таким… возбуждённым. Я и не думал, что он на это способен.

Я неторопливо поднялся с надгробия и подождал, пока он подойдёт ко мне. Я могу честно сказать, что мне даже в голову не пришло бежать, использовать свой дар, чтобы скрыться, хотя это и было бы самым разумным.

Он остановился на самом краю гравийной дорожки и уставился на меня так, словно никогда раньше меня не видел. Он поднял сверкающую бритву, и мне пришло в голову, что магия бритвы не должна работать здесь, среди стольких заклинаний и защит. Но она подпитывалась яростью Бога, который держал её.

Он смотрел — свирепо, и такого взгляда у него я никогда раньше не видел. Эдди поднял её, так чтобы я мог хорошенько рассмотреть эту убийственную штучку.

— Я Бог, — сказал он своим призрачным, шепчущим голосом. Люди склонны забывать, что Бог-Панк опасной бритвы — это не просто титул. Я беру свою силу с собой, куда бы я ни пошёл. Я существую для того, чтобы защищать невинных и карать преступивших. Я преодолеваю любые препятствия возникшие на моём пути.

— И ты не трактуешь сомнение в пользу старого друга? — сказал я, замерев.

— Друг, который, как я думал, у меня был, человек, которого, как я думал, я знал, никогда бы хладнокровно не убил Жюльена Адвента.

— Я этого не делал!

— Лжец. Эдди Бритва медленно улыбнулся мне. — Какой это был долгий, странный путь, Джон. Иногда друзья, иногда союзники, иногда враги.

Я полагаю это достаточно типично, для Тёмной Стороны. И теперь мы здесь, готовые встать лицом к лицу, как в пророчестве… Тебе следовало прислушаться, Джон.

Дагон никогда не ошибается в таких вещах. Его улыбка медленно превратилась в холодную и безжалостную. Все эти годы мы танцевали этот танец, кружась друг вокруг друга… Ты, должно быть, понимал, что в конце концов до этого дойдет. Ты, должно быть задавался вопросом, кто из нас победит в смертельной схватке?

— Нет, — сказал я. Я могу честно сказать, что эта мысль никогда не приходила мне в голову.

— Лжец, — сказал Эдди почти с нежностью.

— Эдди, — сказал я. Тебе не обязательно это делать.

— Да, я знаю, — сказал он. Это для Жюльена Адвента. Который ни разу не одобрил меня и который был в этом совершенно прав.

Не замолкая он бросился на меня, старый трюк, но я был готов к этому, и мы начали схватку на гравийной дорожке, ступая по ней, сквозь холодную тишину серого кладбища.

Туман клубился вокруг нас, подобно потревоженным водам, где с недобрыми намерениями кружат акулы.

Я знал, что не смогу противостоять его бритве, поэтому продолжал отступать перед ней, уворачиваясь и пригибаясь, где это было необходимо. Ярко блестящее лезвие прорезало верхушку надгробия, которое оказалось между мной и Эдди и лезвие в одно мгновение отрезало верхний угол, прорезав твёрдый камень, как бумагу.

Я не останавливался, метаясь туда-сюда, пытаясь остаться в живых, дать себе время, чтобы придумать какую-то стратегию. Он даже не пытался, пока. Он играл со мной. Поэтому, когда вы сомневаетесь, повышайте ставки.

Я намеренно сошёл с гравийной дорожки, пошёл между могил, бросая вызов Эдди, чтобы он последовал за мной. Я мог видеть скрытые опасности, а он не мог, несмотря на всю свою Панковскую Божественность. Он даже не колебался. Он сошёл с гравийной дорожки прямо на мину.

Взрыв оглушительно громко прозвучал в тишине, и огромное облако измельченного камня и земли поднялось в воздух. Осколки гравия посыпались вниз, как шрапнель.

Эдди Бритва вышел на меня из облака пыли, как волк из норы. Нетронутый и невредимый, как и подобает убийце.

Я продолжал пятиться, а он продолжал идти за мной, и земля между нами взорвалась, когда каменный голем, неуклюжее, бесформенное существо, ростом выше двенадцати футов с невыразительным лицом и огромными кулаками, похожими на кувалды, поднялся из тёмной земли между нами, чтобы противостоять ему. Эдди Бритва, он двигался так быстро, что стал всего лишь размытым пятном.

Его вездесущая бритва сверкала, как молния, рассыпая искры в воздухе.

И когда Эдди Бритва остановился, каменный голем исчез, остались только груды разбросанных кусков камня, свидетельствующих о том, где он был. Мелко нашинкованных кусков камня. Эдди Бритва улыбнулся мне и холодная рука сжала моё сердце.

Я отступал всё дальше в глубь кладбища, предельно осторожно ступая, прячась среди нависающих мавзолеев и семейных склепов. Эдди Бритва следовал за мной, прорубая себе путь через лес надгробий, кромсая печальные лица скульптурных ангелов, потому что они встали у него на пути.

Я всё ещё лихорадочно размышлял. Я мог бы прикончить его. Я почти уверен, что мог бы найти способ и прикончить его. У Эдди была его бритва, но у меня было всё доступное оружие и пожизненный запас грязных трюков.

Но он всё ещё был моим другом, на свой странный, жестокий лад и я не хотел его убивать. Поэтому я сделал то, что всегда делаю, когда меня загоняют в угол, — импровизировал с крайним предубеждением.

Я провоцировал его.

— Стареешь, Эдди! Становишься мягкотелым и медлительным. Преодолей стагнацию!

Он бросился вперёд, когда я наконец поднялся на ноги. И в последний момент я сорвал свой белый плащ и накинул его на Эдди Бритву.

Он окутал его, и он рухнул на землю, ослеплённый, сбитый с толку, безрезультатно борясь с обволакивающими складками плаща.

Так вот, в мой плащ встроено достаточно мерзкой магии и ужасных защит, и он вероятно, мог бы и самостоятельно выиграть схватку, но на всякий случай я поднял кусок камня, который Эдди срезал с надгробия, и ударил его им по голове.

Эдди упал на колени, но продолжал бороться, поэтому я ударил его снова, вложив в это всю свою силу и вес. От удара моя рука болезненно дёрнулась, Эдди упал вперёд на землю между могил и затих. Я снял с него плащ и снова надел его.

— Не пытайся разыграть меня, ты мёртв, — сказал я наконец. Возможно я немного встряхнул ваши мозги, мистер могущественный Панк — Бог Опасной Бритвы, с насадкой для выковыривания камней из лошадиных копыт, но тебя так легко не вывести из игры.

Я отпихнул от него опасную бритву, и он тут же поднял голову, чтобы пронзить меня холодным тёмным взглядом. Кровь густо стекала по его лицу.

— Оставь это! сказал он. Будь ты проклят, Джон. Ты выиграл только благодаря обману, и ты это знаешь!

— Ты всегда был феерическим неудачником, Эдди, — сказал я. Решающее слово за тобой. Поэтому я предлагаю тебе немного отдохнуть, пока ты снова не соберёшь все свои мозги в кучу. Не пытайся преследовать меня. Или мне, возможно, придётся сделать с тобой что-то более необратимое.

— Я найду тебя!

— Нет, ты не станешь, — сказал я. Прощай, Эдди.

Я использовал свой дар, чтобы найти прореху, которую он проделал в Пространстве и Времени своей бритвой, чтобы войти в измерение Кладбища. Она всё ещё была там. Я мог ясно видеть её, в воздухе над гравийной дорожкой. Раны, которые Эдди Бритва наносит миру, требуют времени для заживления.

Быстро идя между могилами, я вернулся на тропинку, раздвинул края прорехи и зажмурился от яркой вспышки света, проникшей в серый мир Кладбища.

Я оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эдди Бритва протягивает руку, и опасная бритва летит по воздуху, чтобы шлёпнуться ему на ладонь. Определённо, пора уходить.

Я шагнул через прореху и вернулся на Тёмную Сторону, позволив разрыву закрыться за мной. Я использовал свой дар, чтобы найти способ закрыть и запечатать его навсегда, чтобы Эдди не смог пройти вслед за мной, и только тогда огляделся, чтобы посмотреть, где же я оказался.

Я оказался там, где и ожидал — на улице перед самим Некрополем. Огромное уродливое здание, неуклюжий кирпичный памятник нашему перманентному увлечению смертью.

Я не услышал, как подъезжала машина, но многолетний опыт выживания на Тёмной Стороне заставил меня внезапно оглянуться. И там, летя прямо на меня неслась огромная сверкающая серебряная пуля футуристической машины Мёртвого Мальчика.

Я не слышал, как она приближается, потому что у неё не было колёс, она безмятежно парила на сверх — научных энергетических полях, а двигатель и на форсаже едва рокотал.

Я бросился в сторону с её пути, но бампер машины нанёс мне скользящий удар, когда она пронеслась мимо. От удара я отлетел, перекатываясь снова и снова. Я сильно ударился и теперь лежал, задыхаясь. Моё бедро чертовски болело, но вряд ли оно было сломано.

И пока я лежал, пытаясь собраться с мыслями, машина плавно развернулась в конце улицы, неторопливо двинулась ко мне и остановилась на почтительном расстоянии.

Водительская дверь плавно распахнулась и из неё, пошатываясь, вышел Мёртвый Мальчик, великолепный в своём фиолетовом плаще с чёрной розой на лацкане. Он неторопливо направился ко мне по улице, его лицо было совершенно расслабленным и абсолютно безжалостным.

— В моей машине лучшие в мире системы слежения, — небрежно сказал он. Она знала где ты появишься, ещё до того, как ты это сделал. Я уже целую вечность стою на стоянке в конце этой улицы и жду твоего появления. Убийца.

— Всё было не так! — сказал я, поднимаясь на одно колено и осматривая себя на предмет повреждений.

— О, пожалуйста, — сказал Мертвец. Не ставь себя в неловкое положение. Я слишком много раз слышал историю о том, как Адвент умер, от людей, которым у меня есть все основания доверять. Жюльен Адвент был хорошим человеком.

Он учил меня чести. Он верил в меня, даже несмотря на то, что я мёртв. Он всегда был рядом со мной… Даже когда ты сбежал с Тёмной Стороны и прятался в Лондоне все эти годы. Он никогда не бросал меня! Он научил меня, как снова жить!

— Я его не убивал, — сказал я, кое — как снова поднимаясь на ноги. Это был долгий день. Я стоял, покачиваясь, перед ним, встречая его непоколебимый взгляд своим собственным. — После всего, через что мы прошли, после всего, с чем мы столкнулись вместе, разве ты не можешь доверять мне?

— Тебе? — сказал Мёртвый Мальчик, и, как бы я ни устал, я должен был признать, что он прав.

Он внезапно пошёл вперёд и в мгновение ока преодолел разделяющее нас расстояние. Он схватился за лацканы моего плаща и легко поднял меня в воздух со всей своей неестественной силой. Мои ноги беспомощно весели в добром ярде от земли.

Я схватился за его запястья, но это было всё равно, что обхватить руками холодную сталь. Я боролась с его хваткой, но не мог её разорвать. Я отпустил его и ударил его сбоку по голове с такой силой, насколько позволял неудобный угол. Я поранил руку, но не причинил ему вреда.

Он рассмеялся надо мной.

— Брось, Джон, ты же знаешь, я не чувствую боли. Я ничего не чувствую, пока не приму свои специальные таблетки. Но я думаю, что почувствую что-то, когда убью тебя. Я что-то почувствую, когда отомщу за Жюльена Адвента.

— Он едва переносил тебя, — сказал я.

Он отшвырнул меня к стене, швырнул спиной вперёд через всю улицу. Я сильно ударился, и мир на какое-то время исчез. Когда он вернулся, я лежал посреди дороги. Моё лицо адски болело, а изо рта и носа капала кровь. Пока я отсутствовал Мёртвый Мальчик нашёл себе дело.

Я внимательно осмотрелся вокруг, не поднимая головы. Мёртвый Мальчик стоял надо мной, глядя вниз по улице на свою футуристическую машину. Я уже приходил в себя, но он этого не знал.

Он не знал о крови оборотня. Он не мог знать, как быстро я могу снова собраться с мыслями. Мёртвый Мальчик тихо засмеялся и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты можешь перестать притворяться мёртвым, Джон. Я знаю, что ты не спишь. Я слышал, как изменилось твоё дыхание. Ты всегда был крутым маленьким ублюдком. Но после того, как я оттолкнул тебя на стену и пару раз пнул, ты не встанешь в ближайшее время. Так что я, пожалуй, перееду тебя на своей машине. Снова, и снова, и снова.

Он позвал свою чудесную футуристическую машину, и двигатель ожил. Машина не торопясь, направилась прямо ко мне. Мёртвый Мальчик остался на месте, так что он мог видеть всё это крупным планом и наслаждаться. Его улыбка исчезла, когда я сел, выплюнул всю кровь изо рта и ухмыльнулся ему.

— Ты должен сделать что-то получше, безмозглый оживший труп.

Не торопясь Мёртвый Мальчик медленно наклонился ко мне, его мёртвые руки сжались в кулаки, а тёмные глаза уставились на меня. Машина всё ещё приближалась, набирая скорость, нацеленная прямо на меня.

Я подождал, пока Мёртвый Мальчик не встанет прямо надо мной, а затем использовал свой дар, чтобы найти все швы, скобы и ярды клейкой ленты, которые скрепляли его изрядно потрёпанное мёртвое тело.

И как только появился мой дар, мне стало проще всего на свете найти все его слабые места. Швы полопались, клейкая лента порвалась, ржавые скобы вылетели из него, подобно шрапнели.

Старая уязвимость Мертвеца. Я уже видел, как кто-то другой делал это с ним раньше. А я никогда не забываю о уязвимости, которой, возможно, когда-нибудь придётся воспользоваться.

Мёртвый Мальчик закричал, беспомощно падая на колени, хватаясь за открывшиеся раны, чтобы не выпали внутренние органы. Машина была почти над нами, и начала торможение, когда поняла, что происходит… но слишком поздно, слишком поздно.

Я небрежно перекатился в сторону, и машина наехала на Мёртвого Мальчика, который лежал на земле, сломанный и беспомощный. Когда футуристическая машина наконец остановилась, она уже наехала на Мёртвого Мальчика, её задние колёса наехали на него, крепко прижав его к земле.

И прежде чем он успел решить, ехать вперёд или назад, я неторопливо подошёл и тяжело поставил одну ногу на задний бампер.

— Отъедешь сейчас, и ты разорвёшь его на части, — сказал я машине. Я был почти уверен, что она меня поймёт. И если ты попытаешься отъехать, я сделаю с ним что-нибудь ещё более неприятное. И с тобой.

Машина не двигалась, поэтому я посмотрел вниз на напряжённое лицо Мёртвого Мальчика, пристально смотревшего на меня. С мулом можно обращаться по — доброму, — сказал я. Но сначала вы должны несколько раз ударить его по голове, чтобы привлечь внимание. Я не повинен в убийстве Жюльена Адвента, идиот. И чтобы доказать это, я не буду тебя убивать.

— Ты не можешь убить меня, — с хитринкой сказал Мёртвый Мальчик. Ключ к разгадке в сказанном.

— Хорошо, тогда я не буду повреждать или разрушать твоё тело, не буду засовывать его в печь и танцевать вокруг, напевая “Аллилуйя”.

Мёртвый Мальчик некоторое время обдумывал это, задумчиво глядя на меня.

— Ты мог бы найти способ избавиться от меня, не так ли? Типичный Джон — чёртов Тейлор. Ладно, давай поговорим. Раз мы должны. Мне позвонили, чтобы я ехал в Хоспис.

Анонимно, но к подобному на Тёмной Стороне постепенно привыкаешь. Аноним сказал мне, что Жюльен Адвент мёртв. Я не хотел в это верить и поэтому мне пришлось пойти. Когда я добрался туда, он лежал там, растянувшись на полу.

Я не видел никакой крови, так что на мгновение я понадеялся, но… Какой-то врач плакал над ним. Плакали медсёстры и пациенты. Я опустился на колени и осмотрел Жюльена, но его уже не было с нами.

Мёртвые узнают смерть, когда видят её. Доктор сказала, что ты убил его без всякой причины. Я всегда знал, что однажды ты выйдешь из себя.

— Меня беспокоит отсутствие веры в меня у моих друзей, — сказал я.

— Продолжай! Убей меня, если сможешь! Найди способ уничтожить моё тело! Но тебе лучше как следует постараться, потому, что только так ты сможешь помешать мне отомстить за Жюльена Адвента!

— Почему все так стремятся отомстить за него? — сказал я. Никто из вас никогда не уделял ему много времени, когда он был жив.

— Тогда он не нуждался в моей помощи, — сказал Мёртвый Мальчик. Что такой человек, как я, может сделать для такого, как он? Но сейчас другое дело!

— Я не собираюсь убивать, уничтожать или расчленять тебя, — терпеливо сказал я.

— Почему?

— Потому что ты мой друг.

— Хорошо, — медленно сказал Мёртвый Мальчик. Один из нас определённо стал размазнёй, и это уж точно не я. Здесь что-то очень не так…

Ты никогда никого не убивал, если не был готов потом этим похвастаться, и ты никогда не проявлял милосердия к тем, кто угрожал твоей жизни. Ты уверен, что не убивал Жюльена Адвента? Потому что… как бы мне ни хотелось тебе верить, что-то в моей голове кричит, что это сделал ты.

— Я убивал только тех, кого нужно было убить, — уточнил я.

— Хорошая идея, — сказал Мёртвый Мальчик. Я подумаю об этом. Но тебе лучше бежать, Джон, пока можешь. Потому что как только я выберусь из-под этой машины, и решу, что ты виновен… Я приду за тобой. Потому что я не могу позволить убийце Жюльена Адвента уйти безнаказанным.

— Конечно, — сказал я. Меньшего от тебя я и не ожидал.

Я ушёл. Позади себя я слышал, как футуристическая машина очень медленно отъезжает задним ходом от Мёртвого Мальчика, в то время как он кричит: Осторожнее, чёрт возьми! Не волнуйся, детка, это была не твоя вина.

Я нашёл короткий путь, который привёл меня к Мемориальной библиотеке Г.Ф. Лавкрафта, только чтобы обнаружить, что её там нет. Только тогда я вспомнил, что слышал, что Библиотека недавно исчезла и была заменена двойником из какого-то альтернативного измерения.

Библиотекой духовной эротики Линды Лавкрафт. “Принимает все виды…” Большая толпа чрезвычайно заинтересованных наблюдателей собралась перед парадным входом, на безопасном, как они надеялись расстоянии, наблюдая за тем, как люди в сверхзащищёной спецодежде проверяют это место.

Потому что одни виды запретных знаний более опасны, чем другие. Все присутствующие оказались настолько увлечены тем, что может происходить внутри, что никто даже не заметил моего прихода.

Я стоял в самой глубокой тени бокового переулка и задумчиво хмурился. Само собой Библиотека Линды Лавкрафт для меня бесполезна.

Я помнил об одной конкретной книге и мне снова требовалось оригинальное издание. Поэтому я призвал свой дар, мысленно потянулся в направлении, которое я мог чувствовать, схватил пропавшую Библиотеку и вернул её обратно.

Она заняла своё прежнее положение, вытеснив незваную гостью обратно в свой мир. Ни взрывов, ни землетрясений, ни даже яркого света.

Помогло то, что я всего лишь отменил существующий перенос, кто-то изъял нашу библиотеку и заменил её своей. И позже, если я выживу, мне придётся выяснить, почему.

Громогласные крики, шока, возмущения и глубокого разочарования донеслись из наблюдающей толпы. Им так не терпелось узнать, какую именно познавательную литературу можно найти в новой библиотеке…

Люди в защитной одежде, спотыкаясь вышли из парадной и покачали головами. Было слышно, как один из них довольно громко заявил, что он хотел бы, чтобы некоторые люди, наконец определились со своим решением. Толпа начала расходиться.

Я не мог пошевелиться. Я так устал, что мне пришлось прислониться к стене переулка и ждать, пока ко мне вернутся силы. Я снова слишком часто использую свой дар.

Не то чтобы у меня был выбор. Но я многое пережил за короткое время и даже кровь оборотня и помощь Алекса могли сделать не так уж много. Они могли исцелить моё тело, но злоупотребление даром наносило серьезный ущерб моему разуму и моей душе.

Когда-нибудь я зайду слишком далеко и не вернусь.

Через некоторое время боль в голове начала утихать и я вытер нос тыльной стороной ладони. Я уставился на длинную полосу крови оставшеюся там, достал носовой платок и вытер её. Я подошёл ко входу в переулок и посмотрел на центральный вход в Библиотеку.

Толпа почти вся разошлась. Мемориальная библиотека Г.Ф. Лавкрафта была ориентированна исключительно на тех, кто интересуется и разбирается в древних знаниях и секретах, хранящихся в запретных книгах… такого рода вещи можно найти только путём упорной работы и скрупулёзных, тщательных исследований. Только для закоренелых учёных.

И у кого найдётся на это время, здесь, на Тёмной Стороне, когда повсюду множество других, простых, сиюминутных удовольствий? Только самые преданные исследователи странного и неестественного посещают Библиотеку, люди, у которых нет времени ни на что другое. Каждому своё…

Учёные мужи отправятся обратно, как только узнают, что старое место вернулось, поэтому мне нужно быстро войти и выйти, если я не хочу, чтобы меня заметили.

К счастью, я знал о секретном боковом входе в Библиотеку, который показал мне последний Главный библиотекарь, который был мне должен, за то, что я нашёл одну важную книгу, которая бесследно пропала. (Скука смертная… Главный библиотекарь позаботился о том, чтобы здесь читали непрерывно, и после его смерти.)

Я осторожно и незаметно пробрался вдоль боковой стены Библиотеки и воспользовался ключом, который взял в качестве частичной оплаты за свою работу. (Не только за то, что нашёл книгу, но и за то, что умолчал о том, о чём она.)

Внутри Библиотеки было тихо и спокойно. Я быстро пробирался между пустыми стеллажами в поисках единственной книги, которую, как я всё больше и больше убеждался, мне следует хорошенько изучить.

Никто ещё не вошёл, даже весьма преданные и более чем слегка помешанные учёные исследователи странного и ужасного, которых обычно отгоняют длинными палками или поливают из шланга риталином и вышвыривают на улицу, когда они слишком привязываются к определённому тому и не хотят отдавать его никому другому.

Чёрт, да некоторые из них спали бы на стеллажах, если бы им позволили. Но охрана Библиотеки будет держать учёных в страхе до тех пор, пока у них не появится возможность полностью осмотреть здание и убедиться, что всё находится там, где и должно находиться.

И что стеллажи не подобрали никаких опасных попутчиков с того места, где они недавно были. Я внимательно присмотрелся, но не увидел ничего необычного. Или, по крайней мере, не более необычного, чем всегда.

В конце концов я добрался до секции “Ограниченный Доступ”, где хранятся книги, о существовании которых большинству учёных даже не положено знать. Я постучал в закрытую дверь, произнёс нужные пароли и дверь открылась передо мной.

Я вошёл и призрак Главного библиотекаря, худой, пыльный, с тёмными глазами и неодобрительным взглядом, появился передо мной, преграждая мне путь.

(Он был съеден книгой, а затем возвращён другими книгами, очевидно, потому, что они одобряли его. Потому что, хотя у него и не было много времени на людей, он любил книги.)

Я был вынужден признать его присутствие, или пройти сквозь него.

— Джон Тейлор, — сказал Призрачный Библиотекарь голосом духовного обвинителя. Я мог бы догадаться.

— Не распускайте нюни, — сказал я. Я вернул это место оттуда, где оно было. Куда вы переместились?

— Мне не хочется об этом думать, — сказал Призрачный Библиотекарь, явно смутившись. Некоторые альтернативные миры более альтернативны, чем другие.

Весьма и весьма… раскованная культура. Спасибо, что вернули нас. Но вы могли бы без вреда для здоровья подождать несколько дней? В любом случае, что вы здесь делаете? У вас нет доступа в раздел “Ограниченный Доступ”.

Я вытащил карточку из воздуха и показал ему. — О да, я знаю. Видите? У меня есть спец. разрешение. Любезно предоставлено Эбенизером Скривнером, последним Главном Библиотекарем. И нет, вы не можете спросить, почему. Но у меня есть полный доступ ко всему и оно не может быть отозвано или аннулировано.

Призрачный Библиотекарь фыркнул пылью. — В наши дни они впустят любого. Что же, очень хорошо. Но относитесь к книгам должным образом, если я найду хоть одну потрёпанную страницу после того, как вы уйдёте, я сделаю соответствующую отметку о вас. И убедитесь, что вы положили всё туда, откуда взяли.

Я оставил призрака бормотать что-то себе под нос, и двинулся в мрачные глубины секции “Ограниченный Доступ”. Библиотека могла бы обеспечить здесь, как и везде, первоклассное освещение, если бы они захотели, но я думаю, они стараются ради атмосферы.

Все столы для чтения имели свои собственные лампы, в комплекте с большой красной тревожной кнопкой.

В этой конкретной секции хранится больше древних томов с запретными знаниями, духовно опасных книг, чем может выдержать человеческий разум.

Даже моя карта спец. доступа не могла уберечь меня от всех угроз и опасностей, хранимых в этой секции. Некоторые книги были заперты на висячий замок в ящики из холодного железа, чтобы их экстремальная энергия не просачивалась наружу и не загрязняла местность.

Или, чтобы они не переписывали другие книги. Некоторые приковали цепями к полкам не для того, чтобы их не украли, а чтобы они не нападали на людей. А некоторые имели свои собственные светящиеся предупреждающие знаки, потому что в Г.Ф. Мемориальной библиотеки Лавкрафта, некоторые книги читают людей.

Здесь есть книги, переплетённые в кожу дракона, чёрную козью кожу, человеческую кожу, и когда я проходил мимо, то слышал, как они копошатся и шевелятся на полках. Несколько просто бесшумно исчезли, не желая чтобы я их читал, что показалось мне немного грубым. Но книги могут быть ужасными снобами.

Я также надеялся, что многочисленных слоёв защитных заклинаний Библиотеки и мер по обеспечению конфиденциальности (создаваемых на протяжении веков, чтобы защитить книги и держать их под контролем, а также не позволить никому проникнуть внутрь, не заплатив надлежащую плату) будет достаточно, чтобы скрыть моё присутствие от всех, кто меня ищет.

Но я всё равно не мог позволить себе терять время. Я не просто в бегах, у меня мишень, приколотая к спине Королём-Солнцем.

Мне было интересно, где он сейчас и что делает, но я не мог позволить себе отвлекаться. Я торопливо пробирался между стопками, в то время как некоторые книги соблазнительно шептали, — Прочти меня! А другие фыркали, — Даже не прикасайся к моему переплету, недостойный!

Одна книга, переплетённая в бледную эльфийскую кожу, нездорово засветилась во мраке, отравляя воздух своими эфирными излучениями. Я обошёл её стороной. Эльфы всегда были помешаны на мести, даже когда они мертвы. Особенно когда они мертвы…

Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти нужную мне книгу. Я не мог использовать свой дар, только не в таком месте, как это… Мне пришлось делать это по старинке, сверяясь с указателями и осматривая полки.

Книга была именно там, где и должна была быть, за что я тихо поблагодарил Призрачного Библиотекаря. Может, он и любил книги, но он не принимал никакого дерьма ни от одного тома.

— Пожалуйста.

Я притворился, что не слышал этого, и осторожно снял книгу с полки. Книги по обе стороны тут же сдвинулись ближе друг к другу, чтобы занять промежуточное пространство. Полка была очень плотно набита.

Я отнёс книгу к ближайшему столу для чтения, и лампа с зелёным колпаком сама собой засветилась. Мне показалось, что я услышал слабый вздох облегчения от других книг, что они меня не интересовали, но это могло быть моим воображением.

Книга, которую я искал, представляла собой длинную и исчерпывающую историю гриль — бара “Ястребиный Ветер”, так сказать, в жизни, и в смерти. Написано Жюльеном Адвентом в 1977 году.

Я на мгновение замер, глядя на его имя на титульном листе, и провёл кончиками пальцев по печатным буквам. У меня дома был свой подписанный экземпляр. Он подарил его мне много лет назад.

Я не читал книгу целую вечность. Столько всего нужно сделать… Но это была полная, неискажённая версия. Я быстро пролистал страницы, ища… что-нибудь. Что-нибудь, чтобы освежить мою память.

Потому, что что-то во внезапном исчезновении Ястребиного Ветра не давало мне покоя. Я что-то упустил, что-то забыл, но будь я проклят, не могу вспомнить, что именно. Но я знал, что это что-то важное. Я быстро пролистал главы, позволяя словам и фразам течь мимо моих глаз, но зацепки не было.

Я уже всё это знал… А потом я резко поднял голову. Шаги направлялись в мою сторону, тяжёлые, двойные, неторопливые, очевидно, идущие совершенно не заботились о том, что я могу их услышать.

Я закрыл книгу, аккуратно засунул её во вместительный внутренний карман своего плаща предназначенный для магазинных краж, встал и повернулся, чтобы встретить тех, кто был достаточно умён и быстр, чтобы найти меня здесь.

Я, вероятно, мог бы сбежать, учитывая, что я знал планировку этой Библиотеки лучше, чем кто-либо, даже лучше тех кто в ней работает, но мне захотелось узнать, кто бы это мог быть. И позаботиться о них здесь и сейчас, чтобы они больше не преследовали меня.

Они шли ко мне между стеллажами, и чрезвычайно опасные книги с содроганием задвигались на свои полки, чтобы убраться от них подальше. От Томми и Ларри, братьев Забвение. Они оба одновременно заметили, что я их жду и резко остановились бок о бок. Мы долго смотрели друг на друга.

— Конечно, — сказал я. Экзистенциальный частный детектив и Мёртвый детектив. Я должен был догадаться. Всегда требуется один частный детектив, чтобы найти другого.

— Или в данном случае двух — член, — весело сказал Томми.

— Заткнись, Томми, — сказал Ларри. Это бизнес. Серьёзное дело. Это всегда проблема, когда кто-то из нас валяет дурака.

Томми кивнул и бросил на меня свой лучший разочарованный взгляд. А Ларри посмотрел на меня так, словно именно этого он всегда от меня и ожидал.

— Как вам удалось так быстро меня найти? — спросил я.

— Мы детективы, — сказал Ларри.

— Хорошо заливаешь, — сказал Томми.

— Заткнись, Томми!

— Хэдли с вами? — уточнил я.

— Инспектор, по-видимому, занят, — сказал Ларри, безуспешно стараясь скрыть отвращение в голосе и не преуспевая в этом.

— О, отлично, — сказал я. Я на мгновение подумал, что у меня могут быть проблемы.

— А теперь ты ведёшь себя просто гадко, — сказал Томми.

Ларри холодно уставился на меня.

— Давай, изгаляйся Тейлор. Продолжай. Дай мне повод впечатать твою высокомерно убийственную физиономию в пол.

— Я всегда удивлялся, как такой хороший человек, как Жюльен Адвент, мог выжить в таком месте, как это, — сказал Томми. Но я никогда не думал, что ты будешь тем, кто прикончит его, Джон.

— Я могу объяснить, — сказал я, но они уже качали головами.

— Не надо, — сказал Томми. Пожалуйста, Джон. Не опускайся ещё ниже.

— Ты скажешь всё, что угодно, — сказал Ларри. А мы не заботимся об этом настолько, чтобы слушать. Это за Великого Викторианского Авантюриста, ублюдок.

Он поднял руку, и я вдруг увидел эльфийскую палочку, направленную прямо на меня. Ларри Забвение ткнул в меня палочкой, затем нахмурился, когда ничего не произошло. Он снова ткнул в меня палочкой, немного менее уверенно, и медленно опустил её, когда я улыбнулся ему.

— Я принял меры предосторожности, чтобы защититься от этой штуки, как только обнаружил, что она у тебя, — сказал я. Всегда знал, что когда-нибудь ты найдешь причину отвернуться от меня. И я всегда знал об эльфах намного больше, чем ты.

Ларри тихо произнёс что-то непристойное и снова заставил палочку исчезнуть. Томми воспользовался моментом и шагнул вперёд. Он обаятельно улыбнулся мне.

— Давай порассуждаем, вместе…

— Давай не будем, — сказал я очень твёрдо. Потому что ты экзистенциальный частный детектив, который может убедить кого угодно в чём угодно. Кто ещё может подговорить заднюю ногу осла, чтобы она пнула бедное животное по голове.

У меня был обширный ментальный тренинг, в молодости я обучался своему ремеслу у старого Карнакки, но даже в этом случае я не чувствую, что хочу проверять эту подготовку на твоём неестественном даре. Так что не примеряй это на меня, Томми Забвение, или я врежу тебе по шее.

И всё то время, пока я говорил, а братья Забвения слушали, я придвигался ближе к ближайшей книжной полке.

Я не мог скрыть от них своих движений, но пока я всё ещё говорил, а не бежал, они оставались на месте. Уверенные, что они преграждают путь к выходу.

Но я не думал о бегстве. Ещё нет. Я схватил ближайшую книгу, чувствуя, как она извивается в моей руке, и швырнул её в Ларри.

Он отпрянул, когда книга сердито закружилась у него над головой, хлопая кожаной обложкой, как жесткими крыльями. Томми жалобно вскрикнул и поднял руки, чтобы защитить голову. Он всегда был против того, чтобы что-нибудь попадало ему на волосы.

Ларри выхватил книгу из воздуха, крепко схватил её руками. Книга боролась с ним, яростно сопротивляясь, странные энергии искрились и постреливали в воздух вокруг неё, но Ларри был мёртв, и книга не могла причинить ему вреда.

Он изо всех сил захлопнул книгу и решительно задвинул её обратно на полку. Затем он быстро попятился, в то время как все книги на этой полке наперебой издавали громкие и непристойные звуки неповиновения. Ларри на секунду улыбнулся.

— Может, я и мёртв, но у меня всё ещё сохранились рефлексы. Томми, пожалуйста, опусти руки! Опасность, какая бы она ни была, совершенно определённо миновала.

И пока они оба были отвлечены всем этим, я проскользнул за книжную полку, прижался плечом к деревянной стойке и навалился на неё со всей силой.

Стеллаж сопротивлялся, но я настаивал и с грохотом и стоном стеллаж накренился на одну сторону, а затем упал на Томми и Ларри Забвение.

Они оглянулись, чтобы увидеть, как это происходит, но не успели ничего с этим сделать. Масса набитых книжных полок обрушился на них, швырнула их на пол и придавила.

Томми снова жалобно вскрикнул. Ларри молчал. У него была гордость. И кроме того, в отличие от Томми, он был мёртв и поэтому не чувствовал боли.

Когда я убедился, что они надёжно придавлены к полу, я подошёл поближе, чтобы улыбнуться им сверху вниз.

— Ты ублюдок, — сказал Ларри.

— Тебе есть с кем сравнивать… — сказал я. А теперь, вы выслушаете меня?

Ларри медленно повернул голову и посмотрел на Томми.

— Ты можешь двигаться?

— Ни в малейшей степени. У меня нет никаких рычагов, с которыми можно было бы работать. Ты?

— Нет, Ларри посмотрел на меня снизу вверх. Всё в порядке. Что ты можешь сказать в своё оправдание, ты, маленькое кровожадное дерьмо?

Я пояснил обстоятельства смерти Жюльена Адвента в некоторых деталях, убедился, что они поняли о Короле-Солнце и о том, что он планирует сделать, пока все отвлечены, бегая за мной. Когда я закончил, Ларри посмотрел на Томми.

— Ты ему веришь?

— Случались и более странные вещи, — сказал Томми.

— Наши враги всегда извлекали выгоду, настраивая нас друг против друга, — сказал Ларри.

— И если Король-Солнце повинен в смерти Жюльена, я хочу выжать кровь из его сердца, — сказал Томми.

— Ты всегда был самым порочным в нашей семье, — с нежностью сказал Ларри.

Я задумчиво посмотрел на них.

— Вы оба ведёте себя весьма разумно. Разве вы не чувствуете силу Короля-Солнца, которая заставляет вас не верить мне?

— Нет, — сказал Ларри. Замечу… Я не чувствую прежней убеждённости в твоей вине. Может быть, это защита Библиотеки, экранирует нас от влияния Короля-Солнца. И, конечно, мы более устойчивы, чем большинство. Томми экзистенциален, а я мёртв.

— Это повлияло на Мёртвого Мальчика, — сказал я.

Ларри громко фыркнул.

— Мозги парня годами вытекали у него из ушей. Я поражаюсь, как он ещё может ставить одну ногу перед другой, не сверяясь с руководством. Хорошо, допустим мы верим тебе. Верим что тебя подставил Король-Солнце. Как нам найти этого ублюдка?

— Мой дар нигде не может его обнаружить, — сказал я. Он либо защищён своей силой, либо силой Сущностей.

— Остаётся простая дедукция, — сказал Ларри. В конце концов, мы должны оставаться детективами. Куда бы он пошёл, на Тёмной Стороне? Что бы он счёл слабым местом? Где бы он мог получить нужную информацию, или что его здесь может заинтересовать?

— Гриль-Бар “Ястребиный Ветер”! — тут-же отреагировал Томми. Король-Солнце — дитя шестидесятых, верно? И что здесь наиболее характерно для того периода? Бар! И то, что он призрак самого себя, сделало его слабым местом реальности! Боже, ты мой…

- “Ястребиный Ветер” недавно исчез, — сказал Ларри. Я не могу поверить, что это совпадение. Убери эту штуку с нас, Тейлор. Мы идём с тобой.

— Мне очень жаль, — серьёзно сказал я. Но нет. Вы можете попасть под влияние Короля-Солнца, как только покинете пределы Библиотеки, и снова нападёте на меня. Но я думаю, что ты прав насчёт Бара. Там слишком много вопросов без ответов.

Как он заставил его исчезнуть? Куда он его отправил? Почему это так важно для него? Я подумал, что это, вероятно связано с тем, что в шестидесятых его посетила инкарнация Жюльена Адвента…

— Кто? — пробормотал Томми.

— И ты называешь себя детективом? — беззлобно сказал я. Должна быть связь между Королём — Солнцем, Жюльеном Адвентом и “Ястребиным Ветром”, но я её пока не вижу. Боюсь, вам двоим придётся самим искать выход, пока я буду заниматься этим делом.

Когда выйдите, если сможете противостоять влиянию Короля — Солнца, будет полезно, если вы постараетесь и перехватите Эдди Бритву и Мёртвого Мальчика и займёте их.

Я развернулся и прошёл обратно между штабелями, которые, казалось, немного отодвинулись от меня. Я слышал, как Ларри и Томми ссорятся.

— Ты можешь сдвинуть свою часть? — спросил Ларри.

— А ты как думаешь? Ты ближе к краю, чем я, у тебя должен быть рычаг, — ответил Томми.

— Я покойник, а не акробат. Слушай, одному из нас придётся приложить всю свою силу и не беспокоиться о травмах.

— Хорошая идея, — сказал Томми. Не имеет значения, получишь ли ты какой-либо урон, так что ты первый.

— Только потому, что я мёртв…

— Так, давай порассуждаем…

— Не смей!

Выйти из Библиотеки было несложно, решение, что делать дальше, заняло гораздо больше времени. Я спрятался в глубокой тени бокового переулка, рядом с Библиотекой и начал перебирать варианты.

Это не заняло много времени. Мне нужно было поговорить с кем-то, кому я мог бы доверять. Обычно это была Сьюзи, но… Я засунул руки глубоко в карманы плаща и нахмурился так сильно, что у меня заныл лоб.

Кто ещё остался, кого не натравили на меня, кто не находиться под влиянием Короля-Солнца? Кто остался, на кого я могу положиться? Я глубоко вздохнул, мысленно скрестил пальцы, достал мобильный телефон и нажал кнопку быстрого набора номера Кэти.

Я воспользовался номером для экстренной оперативной связи, тем самым личным телефоном, который я ей дал, на случай, если ей понадобится помощь после особенно бурной вечеринки.

Я не понимал, как кто-то сможет прослушать мой телефон, после всех денег, которые я вложил в первоклассную безопасность, но всё это больше не внушало доверия.

Кэти не торопилась брать трубку, и я уже начал задаваться вопросом, не нарочно ли она удерживает вызов, чтобы кто-то мог отследить моё местоположение, когда она наконец ответила на мой звонок.

— Босс? Я ждала, что вы позвоните мне, но я ожидала звонка на офисный телефон. Я оставила этот телефон на дне сумки, на всякий случай.

Я здесь одна, в офисе, собираю вещи. Девичник кончился, когда до нас дошла весть о Жюльене Адвенте. Сьюзи повсюду ищет тебя.

— Да, — Я знаю.

— С тобой всё в порядке? Ты ранен? Каждый раз, когда кто-то звонит мне с этой историей, детали меняются.

— Я в порядке, — сказал я. Я…

— Где ты? Я приеду и заберу тебя.

— Кэти, — сказал я. Ты же не веришь, что я убил Жюльена Адвента?

— Конечно, нет! Как давно мы знаем друг друга? Я понимаю, что это брехня собачья, когда слышу это, Босс. Ты никогда никого не убивал без веской причины. Чёрт возьми, я более порочна, чем ты. Особенно когда у меня было несколько…

Я не осознавал, насколько я взвинчен, пока Кэти не сказала, что по прежнему верит в меня. Я почувствовал, как всё моё тело медленно расслабляется, когда такой знакомый поток её слов захлестнул меня. Если бы Кэти отвернулась от меня, как Сьюзи, я думаю, я бы сдался… Встретимся… — сказал я и опять задумался. Я не мог привести её сюда, потому что не мог позволить себе болтаться где-нибудь поблизости от Библиотеки.

Толпа может нагнать меня в любой момент, или Ларри и Томми Забвение могут снова оказаться под влиянием, как только покинут Библиотеку и её защиту. Так куда же мне идти дальше, чтобы мои враги не могли последовать за мной? И тут меня осенил ответ, и я коротко улыбнулся.

— Ты помнишь улицу, где мы впервые встретились? Не говори!.. Но ты же помнишь?

— Конечно, — сказала Кэти. Как я могу забыть? Это было там, где ты спас мне жизнь, спасая меня от чего-то, что только выглядело как дом. Вы действительно хотите, чтобы я встретилась с вами там, босс? Район, знаете ли, не стал лучше. Там всё ещё живут по-настоящему дикие твари.

— Это место не посещают без необходимости, — сказал я. Вряд ли кому-нибудь из моих знакомых придёт в голову искать нас там, а беднягам живущим на этой улице, как правило, нет дела до горячих сплетен. (Им всё равно, кто убил Жюльена Адвента, подумал я, но не стал этого говорить.)

— И любому, кто отправиться туда искать тебя, понадобиться всё его везение, чтобы выбраться оттуда живым, — весело сказала Кэти. Встретимся там через полчаса, босс. Я так понимаю, вам понадобится транспорт? Я так и думала. Сможете добраться туда за это время? Конечно, вы сможете, вы же Джон Тейлор, о чём я только думаю?

Она прервала соединение, а я захлопнул телефон и убрал его. Как мне добраться до Блейстон-стрит, которая находиться на противоположном конце Тёмной Стороны, и остаться при этом незамеченным?

Я всё ещё не мог использовать свой Портативный Временной Сдвиг. Король-Солнце или его драгоценные Сущности из-за Пределов вполне могут отследить энергетический след и встретить меня.

Они даже могут организовать встречу с моими старыми врагами и бывшими друзьями. Я подумал об этом и вздрогнул.

И… Я не мог передвигаться по улицам, скрываясь в шумной толпе. Из — за моего белого плаща меня слишком легко заметить. Все знают мой плащ, он был частью моего имиджа и моей репутации. Я не мог снять его и выбросить.

В моём плаще множество полезных трюков и мощных защит, которые мне всё ещё могут понадобиться. Что ещё более важно, я не могу отказаться от него, потому что… это мой плащ.

Отказаться от него значит, отказаться от жизненно важной части меня. Будь я проклят, если сделаю это. Я уже потерял слишком много важного из-за Короля-Солнца.

Мне нужно добраться до Блейстон-стрит, а это значит, что мне нужен транспорт. Я не мог доверять такси или любому другому обычному средству… Чёрт возьми, я бы не доверял им и в нормальных условиях.

Обычно были люди, к которым я мог обратиться, например, Мёртвый Мальчик с его футуристической машиной, но он уже отвернулся от меня. Мисс Судьба, Костюмированная Авантюристка Тёмной Стороны… но её ярко-розовый “Фатэмобиль” заметить даже легче, чем мой белый плащ.

Мои враги могут следить за этой машиной, так, на всякий случай.

Поэтому, когда вы сомневаетесь, импровизируйте. Я поспешил покинуть переулок и пошёл по улице, пока не дошёл до ближайшего подземного перехода. Когда я спускался по каменным ступеням в скрывающий их мрак, люди начали оборачиваться, чтобы взглянуть на меня.

Я призвал свой дар и использовал его, чтобы найти один конкретный подземный переход на другой стороне Тёмной Стороны. А потом мне стало проще всего на свете перенести себя из одного места в другое. Так что, когда я спустился по каменным ступеням, я вышел в другом подземном переходе, недалеко от Блейстон-стрит.

В придачу к неприятным запахам, в этом туннеле было намного темнее и грязнее, чем я привык. Кое — что здесь умерло совсем недавно, но кое — что было недостаточно мертво.

Я быстро двинулся по подземному переходу, очень осторожно ставя ноги.

Я старался дышать через рот, хотя это не очень помогало. Половина верхних светильников были злонамеренно разбиты, чтобы дать существам, живущим там, внизу, преимущество перед теми из нас, кто проходит мимо. И потому, что есть то, что может быть сделано только в темноте.

Уродливая компания уличных музыкантов играла на своих потрёпанных, краденых и импровизированных инструментах, они угрожали и требовали денег от тех, кто недостаточно проворно бросал нал в их котелки.

Услышав то, что музыканты считали музыкой, я не мог отделаться от ощущения, что они могут просто пригрозить нам, сыграть ещё одну песню, и мы все тут же полезем в карманы.

Потёки грязи и пыль на изогнутых каменных стенах, превращались в безглазые лица, которые поворачивались, следили за мной, когда я спешил мимо. К счастью, моя репутация всё ещё достаточно сильна, чтобы удержать их от формирования ртов и провозглашения моего имени.

Я шёл ровным шагом, глядя прямо перед собой, не останавливаясь ни перед кем и ни перед чем. Хищники чуют запах страха. И слабость.

Поэтому я шагал вперёд, всем своим видом демонстрируя, что готов переступить через что угодно или кого угодно, кто не уберётся с моего пути достаточно быстро. Другие люди в подземном переходе изо всех сил старались проявить обходительность и уступить побольше места, но тень человека, которую некому было отбросить, внезапно возникла передо мной, преградив мне путь.

Я неприятно улыбнулся. Я ждал кого-то чрезмерно самоуверенного и достаточно высокомерного, чтобы поставить его на место. Мне нужна примерная публичная демонстрация на каком-нибудь бедном, проклятом дураке, чтобы все остальные увидели, что я всё ещё опасен, и пустили слух, что меня стоит оставить в покое.

Поэтому, когда тёмная фигура поднялась передо мной и раскинула свои слишком длинные руки, чтобы перекрыть туннель, у меня в руке уже был шар саламандры, извлечённый из внутреннего кармана, когда никто не смотрел.

Я запустил бледно-белый шар, бросил его в тёмное, безликое лицо, и шар саламандры взорвался яростным злобным светом, заполнившим весь подземный переход. Все закричали от боли и шока, когда яркий свет временно ослепил их.

Я, конечно, крепко зажмурил глаза и на всякий случай прикрыл их рукой. Когда свет померк настолько, чтобы я снова мог видеть, тёмная фигура исчезла, разлетевшись на крошечные тёмные фрагменты, которые спирально кружили в воздухе, подобно полуночным конфетти.

Я прошёл прямо сквозь них, и они бешено закачались в воздухе, чтобы убраться с моего пути. Приятно, когда тебя уважают.

Я знал людей, которые очень раздражались из-за шаров саламандры, говоря, что они дорогие, вы не получаете большого эффекта за эти деньги, и они не производят впечатления. Однако, я всегда напоминаю, — у каждой саламандры только два шарика…

Я шёл, не оглядываясь и даже не смотрел по сторонам, а все остальные жались к стенам туннелей. Если в подземном переходе со мной и были какие-то враги или охотники за головами, то никто из них меня не беспокоил.

И когда я наконец поднялся по ступенькам и снова вышел на открытое пространство, я был всего в полудюжине кварталов от Блейстон-стрит.

Мне пришлось ненадолго остановиться и прислониться к удобной витрине магазина, чтобы отдышаться. (Магазин назывался “Надежда”, и он был закрыт, и это всё, что вам нужно знать о Тёмной Стороне.)

Я посмотрел на своё отражение и с трудом узнал измождённое, осунувшееся лицо смотрящее на меня в ответ. Густая кровь сочилась из моего носа, как будто меня ударили, и я чувствовал во рту неприятный медный привкус. Я с трудом сплюнул, чтобы прочистить рот, и алая жидкость медленно потекла по витрине магазина.

Я устал, смертельно устал, и когда я достал из кармана носовой платок, я едва чувствовал его. Кончики моих пальцев опасно онемели. Каким-то образом мне удалось зажать переносицу и остановить кровотечение, и в качестве завершающего штриха выплюнуть новую порцию крови на витрину магазина.

Я наскоро вытер лицо и засунул платок обратно в карман. Давящая, горячая боль пульсировала за моими глазами.

Мне следовало как можно быстрее разобраться с этим делом, пока я ещё что-то могу. Злоупотребление моим даром причиняло мне серьезные физические и возможно, даже неврологические повреждения. Я это чувствовал. И один Бог знает, что это делало с моей душой. Мне никогда раньше не приходилось так часто использовать свой дар.

Наконец я оттолкнулся от заляпанной кровью витрины, выпрямил спину, усилием воли поднял голову и решительно направился на Блейстон-стрит.

Я смертельно устал, каждая мышца болела, и я всё ещё не чувствовал кончиков пальцев. И я бы убил за пиццу с толстой корочкой и за целую пирамиду напитков, чтобы запить её. Я совсем не в том состоянии, чтобы противостоять угрозе, которая может означать финал для Тёмной Стороны.

Бывают дни, когда вы не можете остановиться.

Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до Блейстон-стрит. Улица из ниоткуда в ниоткуда, городское дно. Из-за этого территория за стеной Грин-Хендж казалась зоопарком для детей.

Чем ближе к Блейстон-стрит тем заметнее падает стоимость недвижимости, а люди выглядят менее пугливыми и всё более одичавшими. Хотя никто из них не делал ничего, они просто внимательно наблюдал за мной с безопасного расстояния. Даже здесь, на дне, они слышали обо мне.

Улица представляла собой ветхую коллекцию обшарпанных зданий в убогой обстановке. Здесь был разбит каждый уличный фонарь, потому что жители чувствовали себя в темноте как дома.

Повсюду грязь и мусор, оставленные лежать гниющими кучами. Крысы сидели тут и там, они даже не трудились отводить взгляд, когда я проходил мимо.

Стены покрывали непристойные граффити, грубые и прямолинейные, как будто собаки помочились, чтобы пометить свою территорию. Выбитые двери, заколоченные окна, тёмные дверные проёмы и тёмные проходы переулков, и два длинных ряда старых, потрёпанных многоквартирных домов, заброшенных и презираемых теми, кто внутри, и теми, кто снаружи.

Блейстон-стрит, — это то место, куда ты приходишь, когда никому нет до тебя дела, и даже тебе…

Вокруг не так много людей. Следовало бы ожидать, что такая улица, как эта, будет кишеть потерянными и отчаявшимися, подобно личинкам в открытой ране. Но передо мной простиралась улица, совершенно пустынная, тихая и безмолвная.

Как будто они знали, что я приду, и хотели убраться с моего пути до того, как начнутся неприятности. Достаточно разумно. После они явятся, чтобы обчистить тела, или пожрать их.

Определённо, невидимые глаза следили за мной, а я неторопливо шёл по середине пустой улицы, как будто мне не было до этого никакого дела. Я мог чувствовать наблюдателей, даже если не видел их.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти нужный дом. Прошли годы, но я никогда не забуду его фасад. Конечно, это было не оригинальное здание, я давно уничтожил ту мерзкую тварь за то, что она маскировалась под дом, и охотилась на людей. Нечто приземистое, смрадное, только похожее на дом. Но даже самые отчаявшиеся добровольно не заходили в него.

Он взывал к бездомным и обездоленным зовом, которому они не могли сопротивляться, заманивал их внутрь, а затем поедал их.

Сьюзи и я спасли Кэти от этого. Нет, это… было дешёвой копий.

Предыдущий Уокер обнаружил следы повреждённой инопланетной ткани, он изучал её, и выращивал, чтобы создать свой собственный живой дом-ловушку. Я не знаю, зачем ему это было нужно, возможно, чтобы скармливать этому людей, которых он не одобрял.

Первая копия была уничтожена во время войны Лилит, я не знаю, на сколько поколений эта копия старше оригинала.

Я повернулся спиной к дому, сел на холодные каменные ступени перед входной дверью и стал ждать.

Мне показалось, что я сижу спиной к гигантскому морозильнику с открытой дверцей. Холод, достаточно сильный, чтобы охладить не только тело, но и душу.

Возникло ощущение, что за мной наблюдают — что-то, что может причинить мне боль, если только сможет. Мне было всё равно. Я даже не оглянулся на него. У меня сохранилось слишком много плохих воспоминаний о первоначальном доме.

И о женщине по имени Джоанна, которая оказалась не женщиной, как и дом не был домом. Бедная Джоанна. Я мог бы полюбить её, если бы она оказалась настоящей.

Не всех людей стоит вспоминать. Хотя бы потому, что Тёмная Сторона может найти множество способов причинить вам боль, преследовать вас… На мгновение мне пришлось задуматься, может быть, Король-Солнце всё-таки не так уж и не прав насчет Тёмной Стороны…

А потом раздался рёв мощного мотора и Кэти вывернула из-за угла, она мчалась по Блейстон-стрит в старом MINI Cooper, украшенном яркими цветами Юнион Джек. Песня “Общество Самосохранения” звучала из открытых окон. Мне не следовало приносить ей этот DVD.

Кэти взвизгнув покрышками остановила MINI прямо передо мной и пассажирская дверь распахнулась сама по себе. Я сошёл со ступенек и поспешил к ней, забрался на пассажирское сиденье, а Кэти тронулась ещё до того, как дверь успела снова закрыться.

Я поискал ремень безопасности, и, конечно же, его не было. Вы можете зайти слишком далеко в аутентичности. Я схватился за приборную доску руками и уперся ногами в пол, чтобы наверняка удержаться в своём кресле.

Кэти вывезла нас из района на огромной скорости и направилась к основному потоку транспорта, как акула, почуявшая кровь в воде. Она бросила на меня быстрый взгляд и свирепо ухмыльнулась.

— Совсем как в старые добрые времена! — громко сказала она. Ты был прав, мы должны были устроить себе последнее совместное приключение, прежде чем старая фирма закроется!

— Необходимость возвращаться на Блейстон-стрит не… обеспокоила тебя? — осторожно спросил я.

— Да ладно, босс, мы же там познакомились! Лучшее, что когда-либо случалось со мной! Так куда же мы теперь направляемся?

— Мне нужно увидеть место, где раньше располагался гриль — бар “Ястребиный Ветер”, - сказал я. Я уже был там недавно, но не могу отделаться от ощущения, что что-то упустил.

Приятно посидеть и расслабиться. Я ни с кем не чувствовала себя в безопасности с тех пор, как умер Жюльен Адвент. Я сгорбился на своём сиденье, чтобы представлять собой меньшую мишень. Из музыкальной системы звучал Matt Munro.

Я улыбнулся… Мне хотелось закрыть глаза и заснуть, и не просыпаться, пока весь этот бардак не закончится. Но я не мог этого сделать. Кэти выехала на главную дорогу и бросила MINI Cooper в основной поток транспорта, как рыцарь, вступающий в рыцарский турнир.

Я рассказал ей о Короле-Солнце, обо всём, что произошло, и о том, что всё ещё может произойти, если я не смогу это остановить. Она не понимала многих фишек шестидесятых — это было не её время. Поэтому она сосредоточилась на том, что понимала.

— Если вы собираетесь иметь дело с призраком, — сказала она, властно давя на клаксон и управляя своей машиной, так, как будто это наступательное оружие, — вам понадобится помощь и совет от кого-то, кто специализируется на потусторонних существах. Призраки могут быть весьма сложными персонами.

— У тебя есть на примете нужный специалист? — спросил я.

— У меня всегда есть кто — то на примете, — надменно ответила Кэти. Я знаю всех, или, по крайней мере, всех, кого стоит знать. Я отвезу вас прямо к джентльмену, о котором идёт речь, но заранее предупреждаю вас, босс, он вам точно не понравится. Он всем не нравиться. — Убирайся с дороги! Я ненавижу людей, которые меняют полосу движения не подав сигнала.

— На чем я остановилась? О да. Вы, вероятно, знаете этого парня, и не в хорошем смысле. Но он знает о контактах с призраками больше, чем должен знать любой, кто не был заколочен в ящик и не помахал на прощание рукой из под шести футов сырого дёрна.

— Мне ведь действительно не понравится этот человек?

— Босс, вы возненавидите его с первого взгляда. Все так делают.

Наконец Кэти остановилась возле весьма захудалого клуба, специализирующегося на танцах обнажённых девушек-призраков. “SPIRITED DANCING”, гласила вывеска.

Это было похоже на то место, где вы могли подцепить новый вид триппера, облегчить свой кошелёк, сделать дюжину аморальных вещей, и всё это ещё до того, как сядете за стол.

Кэти заехала на тротуар, припарковала свой МИНИ, вышла и с вызовом посмотрела на всех, кто хотя бы выглядел так, будто мог ей что-то возразить.

Я осторожно выбрался наружу и успел отдёрнуть кончик своего плаща, прежде чем дверь захлопнулась сама собой. Кэти прилепила на ветровое стекло табличку с надписью: “ЭКЗОРЦИСТ ПО ВЫЗОВУ! ЭТА МАШИНА ЗАЩИЩЕНА ЧЕМ-ТО, ЧЕГО ВЫ ДАЖЕ НЕ УВИДИТЕ!”

— Это правда? — спросил я.

— Кто знает? — ответила Кэти, ярко сияя. Вы бы рискнули?

Я полностью сосредоточился на фасаде клуба, лицевая сторона здания представлена из себя открытую дверь, окружённую фотографиями танцующих девушек, на которых не было ничего, кроме улыбок.

Конечно, это не те девушки, которых мы увидим внутри. Призраки плохо фотографируются, обычно всё, что вы получаете, — это мерцающий сгусток эктоплазмы. Зазывала у двери — крупный, мускулистый тип в твидовом костюме, который одарил меня своей лучшей профессиональной улыбкой.

— Входите, сэр! Они мертвы, и они танцуют! Они все голые и ни в малейшей степени не отвисшие! О, привет, Кэти. Как дела?

— Не так уж плохо, Тим, — ответила Кэти. Ты знаешь моего босса, Джона Тейлора?

— Нет, и не хочу, — твёрдо ответил зазывала. — Проходите. — А я пойду, спрячусь в сортире, пока всё не закончится. Позвони мне, когда можно будет снова выйти.

— Похоже, моя репутация работает на меня, — сказал я, когда Кэти вошла первой.

— Разве не для этого нужна репутация? сказала Кэти.

Мы проскочили мимо продавщицы билетов в её маленькой стеклянной кабинке. Она взглянула на меня и пропала из виду. Внутри клуб оказался тёмным и мрачным, с откровенно отвратительным интерьером. Из сортиров несло так, будто там произошло что-то весьма экстремальное. Совсем недавно.

Пол под ногами лип к моим подошвам, но об этом не хотелось думать. Здесь царила общая атмосфера дешевизны и мерзости, включая некоторых девушек и большинство клиентов.

По краям приподнятой круглой сцены на полу насыпали опилки, чтобы они впитывали пролитые жидкости.

Девушки-призраки танцевали на подсвеченной прожекторами сцене, скользя вверх и вниз по стальным столбам вопреки гравитации, прыгая и паря в наполненном дымом воздухе, часто проходя сквозь полупрозрачные фигуры друг друга.

Их лица изображали восторг, но глаза были пусты. Блеклые радуги медленно перемещались по их полупрозрачным формам, подобно цветам, скользящим по поверхности мыльного пузыря.

Девушки двигались сексуально, даже грациозно, но без особых эмоций, они всего лишь воспоминания о живой плоти, находящиеся в движении.

Ряд за рядом клиенты теснились вокруг приподнятой сцены, толкая друг друга, чтобы подойти поближе. Пот блестел на их зачарованных лицах, и они не могли отвести взгляд.

Никто из них не предлагал денег, призракам не нужны наличные. Они высасывали немного жизненной энергии из любого клиента, который оказывался достаточно близко. Высасывая их досуха, капля за каплей, заставляя их наслаждаться этим. На самом деле не слишком отличаясь в этом от любого другого подобного клуба.

Кэти восприняла всё это спокойно. Я подозрительно посмотрел на неё.

— Ты уже бывала здесь раньше. И ты назвала человека снаружи по имени. Откуда ты вообще знаешь, что такие места существуют?

— Не задавайте мне вопросов, и мне не придётся вам врать, — спокойно сказала Кэти. В действительности вы не хотите знать о том, как я провожу своё свободное время, босс. Теперь я совсем взрослая. А у вас, вероятно и так достаточно проблем со сном. И так…

Она властно поманила фигуру за стойкой бара, и владелец заведения вышел вперёд, чтобы присоединиться к нам. Я сразу понял, почему Кэти не назвала мне его имя.

Потому что, если бы я знал, что мы собираемся поговорить с Деннисом Монтегю, я бы выскочил из машины и бросился навстречу потоку машин. О да, я знал Денниса в давние времена. Это был не первый клуб с дурной репутацией, которым он владел.

Я закрыл несколько из них по соображениям морального здоровья и потому, что само его существование оскорбляло меня.

Деннис, или Ден-Ден, как он предпочитал, чтобы его называли, ошибочно полагая, что это сделает его более привлекательным, был мелким игроком и отморозком высшей лиги, который, казалось, всегда приземлялся на ноги, независимо от того, с какого бы высотного здания вы его ни скинули.

Он вышел вперёд, чтобы поприветствовать Кэти и меня, как будто мы самые привилегированные клиенты, непрерывно улыбаясь, как будто он искренне рад встрече с нами.

Невысокий, лоснящийся, как шарик масла, мужчина с прилизанными чёрными волосами, лицом, похожим на варёную ветчину, и большими водянистыми глазами. Он выглядел так, словно должен был оставлять за собой след из слизи, как улитка.

Хотя, учитывая состояние пола в этом клубе, это, вероятно, пошло бы на пользу. Он резко остановился перед нами, покачивая головой и потирая свои мягкие пухлые руки.

Мастерский спектакль, просто чтобы выглядеть как очередной безобидный лентяй, но ему не стоило беспокоиться. Я вспомнил Ден-Дена.

Обманщик, лжец, прохвост и извращенец, склонный издеваться и наживаться на тех, кто слабее его. Но я также знал, почему Кэти привела меня сюда, чтобы увидеть Ден-Дена, а не кого-то другого.

Потому что когда-то Деннис Монтегю был восходящей звездой, молодым человеком с большим потенциалом, самым талантливым полевым агентом, которого когда-либо выпускал Институт Карнакки.

Институт существует для того, чтобы выслеживать, идентифицировать, а затем принимать меры в отношении всевозможных призраков и привидений. И какое-то время Деннис Монтегю был их лидером. Пока они не выяснили, что он на самом деле задумал, и не вышвырнули его вон. И совершенно справедливо. Я посмотрел на Кэти.

— Ты уверена, что это безальтернативный вариант?

— То, что он может сделать, может сделать только он. И вы сейчас не слишком то популярны на Тёмной Стороне, босс. Мы должны работать с тем, что есть. И вообще, что такого плохого в Ден-Дене? Я имею в виду, помимо очевидного. Он работает с призраками.

— Он когда-нибудь рассказывал тебе, почему его вышвырнули из Института Карнакки? — Расскажи ей, Ден-Ден.

— За секс с призраками, — с гордостью ответил Деннис.

— Могу я просто громко икнуть? — уточнила Кэти. Как это вообще возможно?

Деннис хихикал, пока я не уставился на него, и тогда он заткнулся. Лучше не спрашивай, дорогая, — сказал он Кэти, счастливо улыбаясь. Это совсем не то, о чём хочется говорить на публике.

Он оглядел меня с ног до головы, всё ещё потирая руки, обдумывая, как лучше всего выжать из меня денег. — Добро пожаловать в моё скромное заведение, мистер Тейлор, да…

Чувствуйте себя как дома. Увидели что-нибудь, что вам понравилось? Всё по первому разряду, без обмана и по весьма умеренным ценам, уверяю вас.

— Если ты, хоть кому-нибудь намекнёшь, что мы здесь были, — сказала Кэти, — то, вспыхнешь, как свеча.

— О, я вам верю, — тут же сказал Деннис. Репутация мистера Тейлора — не единственное, что его поддерживает, о ты маленькая шалунья! Вы можете положиться на то, что старый Ден-Ден не скажет ни слова, о да.

У меня нет никаких проблем с тем, что мистер Тейлор здесь! Нет! Любой, кто способен спровадить Жюльена Адвента, — это явно человек, с которым следует считаться. Человек идущий к Власти, к Величию!

Я всегда знал, что в вас это есть, мистер Тейлор. Если вы ищете новых представителей новой Власти, то, как только вы покончите с остальными, я, конечно, буду очень польщён… Я человек утончённого характера и успешный бизнесмен…

— Брешешь, — сказала Кэти. Ты подлец с манией величия, который вытворяет гадости с призраками. Не пытайся прыгнуть выше своей головы.

— Если вы здесь не для того чтобы говорить со мной, как с деловым партнёром, тогда для чего вы здесь? — уточнил Деннис, по-видимому, совершенно не тронутый яростным напором Кэти.

— Потому что ты прошёл обучение в Институте Карнаки, — сказал я.

— Ты ведь имел дело с призраками, работал полевым агентом, не так ли? — сказала Кэти. Когда ты не пытался их потискать.

Деннис снова хихикнул.

— Эти так называемые утонченные люди, управляющие организацией, никогда не одобряли меня. Даже несмотря на то, что я добился результатов, которых не смог добиться никто другой. Все они кучка ханжей и пуритан, дорогие мои.

Некоторые из нас более открыты для более интересных возможностей, которые можно найти в жизни и смерти. И всё же, чего можно ожидать от организации получившей своё название от человека, который заботился о мёртвых больше, чем о живых?

Он резко замолчал, когда я посмотрел на него холодным, жестким взглядом.

— Меня тренировал сам старина Карнакки, ещё когда я только начинал, — сказал я. Он был хорошим человеком. Ещё одно порочащее слово и я вырву из тебя душу, и она с криком отправиться в Ад.

Деннис обеспокоенно посмотрел на меня. Он не был уверен, что я действительно могу это сделать, но и не был уверен, что не могу. Есть множество историй о моих похождениях на Тёмной Стороне, а я взял за правило никогда не подтверждать и не опровергать ни одну из них. Потому что никогда не знаешь, когда это может пригодиться.

Деннис нахмурился, но затем вернул на своё лицо выражение привычно вкрадчивого добродушия.

— Мистер Карнакки был замечательным человеком! Очень знающим человеком, да. Я всегда это говорил! И конечно, ему хватило честности покинуть Институт, носящий его имя, когда он его подвёл.

— Он так и сделал, — сказал я. А теперь, Ден-Ден… Мне нужна твоя помощь.

— Ну конечно, мистер Тейлор! Вы же меня знаете! Всегда рад помочь…

— Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной, прямо сейчас, — сказал я. Поговорить с призраком от моего имени.

— Но… но… Я не могу просто так уйти из клуба! — сказал Деннис. Не… вот так!

— Здесь должен быть кто — то, кто может присмотреть за заведением, пока ты на минутку отлучишься, — сказала Кэти. Неужели здесь нет никого, кому ты мог бы доверять?

— Пожалуйста, — сказал Деннис. Вспомните, где вы находитесь.

— Это зависит от тебя, — сказал я. Либо ты пойдешь с нами прямо сейчас, либо Кэти споёт короткий припев: “Сегодня вечером, в этом старом городе будет жарко…”

— Я сейчас подойду, — сказал Деннис. Я знал, что мне следует подписать страховку от пожара, когда у меня была такая возможность… Дайте мне с кем-нибудь переговорить.

— Если мне, просто покажется, что ты бежишь к задней двери, я сделаю так, что твои коленные чашечки исчезнут, — сказал я.

— Мистер Тейлор! Вы раните меня!

— Почти наверняка, — сказал я.

Деннис улизнул, чтобы поговорить с высокой, похожей на труп фигурой за отвратительно выглядящий барной стойкой, в то время как я задумчиво посмотрел на Кэти.

— Когда именно ты обрела репутацию агрессивного пиромана? Я что-то пропустил?

— Почти наверняка, — ответила Кэти. Вы же знаете, как это бывает, босс, ты гуляешь по городу с друзьями, выпиваешь, ты молод, и, у вас есть зажигательные примочки… дерьмо случается.

Возможно, к счастью, в этот момент вернулся Деннис, одарив нас своей лучшей профессиональной улыбкой. — Всё устроено, мои дорогие! А теперь давайте окончательно покончим со всем этим.

Морис позаботится здесь обо всём, надеюсь, в моё кратковременное отсутствие. Он обсчитает меня, в этом нет сомнений, но лучше потерять что-то, чем всё, закрывшись. Никто не ценит невзгод и испытаний честного бизнесмена.

— Твоих — меньше всего, — согласился я. Я твёрдо выдержал его пристальный взгляд. Если я когда-нибудь узнаю, что ты удерживаешь кого-нибудь из этих девушек-призраков против их воли…

Деннис почти искренне рассмеялся.

— Сделаете одолжение, мистер. Тейлор! Они приходят ко мне! Они просят об этом. Каждая девушка, работающая здесь, является волонтёром.

Чтобы сохранить своё присутствие в этом мире, свою силу им нужна жизненная энергия и они ночь напролёт высасывают её из посетителей. Вы не смогли бы заставить их уйти отсюда, даже если бы попытались.

Не помогут их выгнать ни колокол, ни книга, ни свеча. Это их клуб, мистер Тейлор, а я их управитель. Конечно, время от времени я также становлюсь Тыквенноголовым приведением.

— О, блин! — сказала Кэти.

Деннис хихикнул.

— У каждой работы есть свои преимущества, мои дорогие. Что я могу поделать, если мне нравится холодная эктоплазма?

Мы все забрались в MINI Cooper Кэти и поехали по Тёмной Стороне, быстро, слишком быстро… Деннис получал огромное удовольствие от поездки, помахивая своими пухлыми пальцами в окно людям, которых он узнавал, хотя большинство из них предпочли не узнать его. По крайней мере, он здорово отвлекал внимание.

Я напряжённо думал о том, что буду делать, когда снова загляну в дыру в земле и увижу то единственное, что осталось от гриль — бара “Ястребиный Ветер”. А также я внимательно следил за Кэти и Деннисом.

Я не слишком беспокоился о старом доброжелателе Ден-Дене. Ден остаётся верен себе. Ему нет дела до того, что я убил Жюльена Адвента, потому что ему плевать на всех.

Он бы в мгновение ока ударил меня в спину, за вознаграждение, будь у него хоть полшанса, но мы оба знали, что у него не хватит духу сделать это вот так — лицом к лицу. Он делал всё, что я ему скажу, в надежде на то, что в будущем я окажу ему услугу.

Но Кэти… беспокоила меня. Почему она не попала под влияние Короля-Солнца? Что со Сьюзи? Я не мог спросить Кэти. Я не хотел, чтобы она думала, что я ей не доверяю.

Когда мы наконец подъехали к большой дыре в земле, где раньше находился Бар, всё выглядело точно так же, как и раньше. Большая, уродливая и совершенно лишённая каких-либо сверхъестественных энергий.

Мы все вылезли из MINI Cooper, подошли к краю ямы и заглянули в неё. Без изменений. Просто дыра, где раньше было что-то чудесное. Что — то, в этой сцене обеспокоило меня и я понял, что, это была тишина.

Я быстро огляделся по сторонам. Большая часть наблюдающей за происходящим толпы исчезла, отправившись на поиски чего-нибудь более зрелищного. В этом никогда не было недостатка, на Тёмной Стороне.

— И… Почему здесь нет голых людей? — внезапно воскликнул я.

Кэти искоса посмотрела на меня.

— А они должны быть? Вы ожидали увидеть голых людей, или вы в смешном возрасте, босс?

— Я имею в виду Тантрические войска, — уточнил я. Новые атакующие псы Властей. Раньше они здесь были повсюду.

— О, они, — мудро прокомментировал Деннис. Голозадые Дружки. О да, мои дорогие, мы все слышали о них. Поговорим о том, как нужду превратить в добродетель…

Последнее, что я слышал, оставшиеся Власти рассредоточили их по всей Тёмной Стороне в поисках вас, мистер Тейлор. В конце концов, не похоже, что им есть что охранять…

Я кивнул и вернулся к разглядыванию ямы. Недавно мы приходили сюда с Жюльеном. Разговаривали о внезапном исчезновении Бара. И я не могу отделаться от ощущения, что я что-то упускаю…

Я достал книгу из внутреннего кармана и быстро пролистал её. Кэти медленно нахмурилась.

— Эта книга, случайно, не оттуда, откуда я думаю? — сказала она. От весьма уважаемого и еще более пугающего Г.Ф.Л?

— Я одолжил её на время, — сказал я. Неофициально. Никому не сказав. Хотя они, наверное, уже заметили.

Кэти покачала головой.

— Вы намного храбрее меня, босс. Они отправят за вами Библиотечных Полицейских. Здоровенных парней молотобойцев.

— У меня есть более неотложные дела, о которых нужно беспокоиться, — сказал я, всё ещё быстро листая страницы. Всё это мне известно. Я уже читал всё это раньше. Я знал текст, так что же я упустил? А вот ещё… и я замер, так как до меня дошло.

Бар сгорел в 1970 году, возможно, в результате самосожжения в знак протеста против распада “Битлз”, а затем вернулся как призрак самого себя. Ястребиный Ветер решил вернуться!

Эврика! Бар принял осознанное решение вернуться, это Здание разумно! Не просто призрачный образ исчезнувшего места, сущность обладающая сознанием!

Вот почему Бар оказался таким цельным, устойчивым и сохранил в себе аспекты шестидесятых годов. Реальная, разумная, призрачная личность… Я должен суметь задать ему вопросы и получать на них ответы.

Я захлопнул книгу, убрал её и быстро объяснил мысль Кэти и Деннису. Они тут-же кивнули — Кэти взволнованно, Деннис неохотно. Я посмотрел на яму.

— Ден-Ден, ты можешь…?

— Я пытаюсь с тех пор, как мы приехали сюда, мистер Тейлор, и я ничего не чувствую. Куда бы ни делся Бар, он вне пределов моей досягаемости.

Так что у меня не осталось выбора, кроме как снова обратиться к своему дару. Это далось нелегко. Всё равно что поднять мёртвый груз, а затем заставить его выполнять трюки. Но я справился с этим, благодаря чистой силе воли, потянулся своим даром, чтобы найти гриль-бар Ястребиный Ветер и призвать его.

На этот раз это действительно был всего лишь призрак. Тусклая, серая полупрозрачная форма выцветших воспоминаний, с прозрачными стенами, сквозь которые виднелись тёмные человеческие фигуры, стоящие или сидящие за столами, неподвижные. Люди бывшие внутри оказались в ловушке, когда Бар был вытеснен из Пространства — Времени.

Это было очень слабое, сиюминутное проявление, но он совершенно определённо находился там, прямо передо мной. Я мог чувствовать его присутствие, чувствовать его живые, осознанные мысли… но я не мог их понять.

Бар мог быть разумным существом, но он никоим образом не был человеком. Как, же чёрт возьми, я собирался получить от него ответы?

Я повернулся к Деннису, но он уже качал головой. Очень жаль, мистер Тейлор, но я работаю только с умершими людьми.

— Попробуй! — сказал я очень холодно. Потому что каждая проклятая душа на Тёмной Стороне зависит от нас, здесь и сейчас, и если мы все облажаемся…

Я замер, когда одна из тёмных фигур внутри призрачного Бара резко поднялась из-за стола и затем медленно прошла через Бар к входной двери.

Ни одна из других фигур не пошевелилась и даже не заметила этого. Входная дверь сама открылась, и в дверном проёме появилась тёмная фигура.

Он посмотрел на меня. Холодная рука схватила моё сердце и крепко сжала его. Я знал это лицо. Я не знал Жюльена Адвента в шестидесятые, но он совсем не изменился.

Я тогда ещё даже не родился, но он выглядел точно так же. Он заговорил со мной, но это был голос и слова Ястребиного Ветра, говорившего посредством воплощения шестидесятых — Великого Викторианского Авантюриста.

— Я буду говорить.

Король-Солнце не вырывал меня из этой реальности, — сказал Бар устами Жюльена. Это сделали Существа Потустороннего Мира.

— Водолеи? — сказал я. У меня во рту мгновенно пересохло.

— Это не их имя. Они вырывал меня из этого мира, потому что я единственная часть Тёмной Стороны, которая заботит Короля-Солнце. Он согласился на это, потому что Сущности сказали, что важно удалить людей, содержащихся во мне, но они солгали.

— Откуда вы знаете, чего хотят Сущности? — осторожно спросил я.

— Потому, что невозможно скрыть правду от мёртвых, — ответил Бар. Многие вещи в мире становятся намного понятнее, когда вы умираете. Особенно если вы решили здесь задержаться.

— Как вы обрели… самосознание? — спросил я.

Жюльен шестидесятых на мгновение улыбнулся.

— Вам бы следовало побывать здесь в то время. Всё шло своим чередом.

— Почему Король-Солнце так решительно настроен приблизить конец ночи и Тёмной Стороны? — спросил я.

— Потому что он хочет возродить великую Мечту шестидесятых, а Тёмная Сторона — это квинтэссенция, того что он не одобряет. У него по прежнему очень ограниченное представление о том, что такое Мечта.

Вы не можете навязать мечту людям. Он также хочет, чтобы все преклонились перед ним и признали, что его Мечта лучше прочих. Даже если он сам себе в этом не признаётся. Он всё ещё более чем человечен.

Я медленно кивнул. До сих пор всё это звучало достаточно правдоподобно. Призраки знают всё, потому что мир больше ничего не может от них скрыть.

Весь фокус в том, чтобы заставить призраков говорить вам правду. Потому что у мёртвых всегда есть свои собственные планы. Надеюсь, в данном случае интересы Ястребиного Ветра совпадают с моими.

— Сущности лгут Королю — Солнцу, — сказал Бар голосом Жюльена Адвента. Они всё время лгали. И они никогда не были теми, кем он их считает. Всё, что он делает, он делает, чтобы служить им и их истинным инстинктам.

В конце концов они уничтожат меня и всех, кто заперт внутри меня. Сейчас они держат нас только на тот случай, если Король-Солнце дрогнет. Мы заложники его положения. Сущности — не те, за кого он их принимает.

— Тогда кто же они такие? — спросил я.

— Проглоты, — сказал Ястребиный Ветер.

— Босс? — тихо сказала Кэти. О чём он говорит? Я ничего не слышу!

Я посмотрел на неё, потом на Денниса, который быстро покачал головой. Я вижу призрака, но не слышу его, — сказал Деннис, раздражённо.

— Завораживающее присутствие, совершенно не похожее ни на что, с чем я сталкивался до этого. Это и меня касается. Поэтому я вынужден спросить: как вы можете это слышать, мистер Тейлор, тогда когда я не могу?

— Я же говорил тебе, — сказал я. Я тренировался со старым Карнакки. И он знал много такого, о чём никогда не делился с Институтом, получившим его имя.

Я оглянулся на тень Жюльена Адвента в дверном проёме. Было больно смотреть на него, зная, что он теперь на том свете также, как и Бар. Благодаря мне. — Почему Сущности позволили Королю-Солнцу вернуться?

— Потому что он готов. Подготовлен, запрограммирован, на исполнение их желаний. И ещё потому, что Друды сгинули. Весь род исчез в одно мгновение. Остался только Эдди, последний Друд.

Артур Пендрагон и Лондонские рыцари ушли, отправились сражаться за правое дело в другое измерение. Когда они попытаются вернуться, то обнаружат, что Сущности закрыли и запечатали за собой врата измерений. А Институт Карнакки… занят своими собственными проблемами.

Всё ещё есть люди, у которых есть шанс в противостоянии с Сущностям: Бродяга, Повелитель Теней, Детектив — Инспектор.

Но к тому времени, когда они смогут собраться вместе, будет уже слишком поздно. Сущности возьмут ситуацию под контроль. Остаётесь только вы, Джон Тейлор.

— Как мне их остановить? — настойчиво спросил я. Как мне остановить Короля-Солнце?

— Покажите ему, что такое эти Сущности на самом деле, — прошептал призрак. Покажите ему, что они на самом деле собираются сделать с этим Миром. И что они на самом деле думают о его драгоценной Мечте. Он всё ещё спит. Пробудите его.

Жюльен Адвент шестидесятых повернулся ко мне спиной и вошёл в Бар. Дверь сама закрылась. И, несмотря на все мои усилия, чтобы удержать его, гриль-бар Ястребиный Ветер медленно и бесшумно развеялся, исчез.

— Не мог продержаться ещё немного? — сердито сказал я. Например для того, чтобы ответить на ещё один вопрос. Например, о том, где этот чёртов Король-Солнце? Где мне его искать?

— Босс, — сказала Кэти. Вы кричите в пустоту. И пугаете нас. Я кончено уверена, что это прекрасная терапия, но…

— Я думал, что Сущности удерживают Бар, потому что именно там они намереваются прорваться, — сказал я. Но я ошибался. Я был так уверен, что найду здесь Короля-Солнце, но…

— Что тебе рассказал Бар? — спросила Кэти.

— Не то, что я хотел узнать. Думай, думай… Где сейчас Король-Солнце? Куда бы он отправился, ради воссияния Солнца, ради низвержения Тёмной Стороны?

— Он ищет слабину, — сказала Кэти. Так где же самое старое место на Тёмной Стороне? Что здесь существует дольше всего, босс?

— Конечно! — воскликнул я. Церковь Святого Иуды! Это место существовало здесь ещё до того, как появилась церковь, ещё до того, как зародилось христианство!

— Тогда он будет там, — сказала Кэти.

Она, конечно, была права. Самое старое и мощное место Тёмной Стороны, также было и самым слабым, потому что оно существовало так долго.

Церковь — одно из немногих мест на Земле, где физический мир может напрямую контактировать с миром духовным. Может ли Король-Солнце воспользоваться этим как проходом? Возможно. В некоторые дни всё, что вы можете сделать, — это действовать наобум.

Я не хотел идти в Церковь Святого Иуды, но не мог сказать Кэти, почему. Потому что Сьюзи, возможно, всё ещё там. Я не рассказал Кэти о Сьюзи.

Как я мог? Но я должен пойти туда. Должен пойти в Церковь Святого Иуды, прямо сейчас… И всё, что я могу сделать, — надеяться, что Сьюзи, выслеживая меня окажется где-то в другом месте.

Короткий спазм на мгновение пронзил мою спину, там, куда она стреляла в меня однажды, давным-давно.

Я резко повернулся к Деннису. — Хорошо, на этом всё. Оказалось, что ты мне все-таки не нужен, Ден-Ден. Возвращайся в свой клуб. Мне кажется, я уже сполна насладился твоим обществом.

— Многие так говорят, — сказал Деннис. Рад был вам помочь. Будьте уверены, я не испытываю злости из-за того, что меня вытащили из моего же бара, протащили через половину Тёмной Стороны, только чтобы обнаружить, что я не нужен. Пропади пропадом эта мысль! Я полагаю, о том, чтобы меня вернули, не может быть и речи?

— А ты как думаешь? — сказал я.

Он бросил на меня взгляд, полный подлого достоинства.

— Ваша мать… вяжет носки в Аду.

Он повернулся и зашагал прочь. Таков Ден-Ден. Всегда точно знает, как далеко он может зайти.

— Босс, — сказала Кэти. У тебя глаза кровоточат.

Я поднёс руку к лицу и пальцы оказались в крови. Я видел кровь, но не чувствовал её. Кэти протянула мне носовой платок, я вытирал лицо, пока кровотечение не остановилось.

Кровавые слёзы — плохой знак. Я не мог продолжать, и так использовать свой дар. Это убивало меня дюйм за дюймом. Я протянул Кэти её носовой платок, но она посмотрела на кровавое ассорти и быстро покачала головой.

Я спрятал платок во внутренний карман. Это не та вещь, которую следует оставить валяться где попало, на Тёмной Стороне.

С помощью чужой крови можно достичь многого, и не в хорошем смысле. Когда я снова взглянул на Кэти, она смотрела на меня так, словно уже покупала венок.

— Босс, — сказала Кэти. Что с вами происходит? Вы паршиво выглядите. Выглядите, как подтаявшая и затвердевшая смерть.

— Это всё дар, — сказал я так уверенно, как только мог. Когда вы слишком часто ходите к колодцу, то вместо воды получаете кровь. Я продержусь. Мне по прежнему нужно кое-что сделать.

— Нам нужно вернуть тебя в “Странные Парни”, - заявила Кэти. У Алекса есть то, что поможет тебе прийти в себя.

— Нет. Я думаю, я вышел за рамки того, с чем Алекс может мне помочь. Это не имеет значения. Нам нужно попасть в Церковь Святого Иуды. Это вероятная отправная точка. Тебе не обязательно идти со мной, Кэти.

— Да, я знаю, — твёрдо сказала она, но будь я проклята, если позволю кому-либо вмешаться в подготовку к завтрашней свадьбе. Ты обещал, что я буду подружкой невесты, и я это ценю. Она остановилась и задумчиво посмотрела на меня. Как ты думаешь… Повелитель Терний будет там?

— Я на это рассчитываю, — сказал я. Он — единственное оружие, которое у меня осталось.

Церковь Святого Иуды по-прежнему остаётся единственной истинной церковью на Тёмной Стороне, запрятанная в районе, куда никто не ходит, далеко — далеко от Улицы Богов. Потому что Церковь Святого Иуды — Истинная Церковь.

Это всего лишь старое, холодное каменное строение, построенное так давно, что никто не помнит когда, с безликими серыми стенами, не отмеченными ни временем, ни погодой, ни замыслами человека.

Ни башни, ни колокола, ни распятия над входом, несколько щелевидных окон тут и там и один узкий дверной проём. Церковь Святого Иуды трудно найти и не менее трудно в её попасть.

Это Церковь, где вы можете напрямую обратиться к богу и рассчитывать, что он вас услышит. И, что ещё более тревожно, вы можете получить ответ. Мечты могут сбываться, и чудеса могут происходить. Поэтому будьте очень осторожны в своих желаниях.

Я попросил Кэти припарковать MINI Cooper на некотором расстоянии от Церкви и после того, как она заперла его и активировала защиту, мы оставили машину, и медленно, осторожно, и надеюсь, очень тихо пошли по длинной узкой улице, ведущей к Церкви. Церковь Святого Иуды стояла мрачная и одинокая в лунном свете.

Вокруг больше никого не было, и даже вездесущий рёв уличного движения казался едва различимым.

Мы как будто попали в совершенно иное место, где все смотрят вниз, стараясь не привлекать внимания. Одно дело молиться Богу, когда ты в беде, и совсем другое — когда Он проявляет к тебе личный интерес.

Церковь Святого Иуды стоит особняком, потому что это в её духе. Она существует в своём собственном маленьком и уединенном мире и так было всегда.

— Ты действительно думаешь, что Король-Солнце не услышит нас? — сказала Кэти. Здесь так тихо, что можно услышать, как мышь думает о том, чтобы пукнуть.

— Зачем облегчать ему задачу? — сказал я. Я дошёл до той стадии, когда воспользуюсь любым доступным преимуществом.

Кэти искоса взглянула на меня.

— Ты веришь во всё это дерьмо о живом боге, босс?

— Не знаю. В своё время я встречал Силы и Повелителей, а также многочисленных богов и демонов, но Король-Солнце… это нечто иное.

Когда он говорит, что хочет изменить мир, он не метафоричен. Посмотри, как легко он настроил против меня всю Тёмную Сторону. Даже моя мать не смогла этого сделать во время Войны Лилит, а ведь она — Библейский Миф.

Пока мы приближались к Церкви Святого Иуды, отслеживая любой звук, и всё иное, старожась Короля-Солнце, я по прежнему внимательно следил за Кэти.

Если бы она собиралась предать меня, это было бы идеальное время и место. Я не хотел в это верить, даже не хотел об этом думать, но после того, как Сьюзи…

Я уже и не знал, чему верить. Но на протяжении всего пути, следуя по узкой дороге, вплоть до самой Церкви, Кэти ничего не говорила, ничего не делала, только держалась рядом со мной, готовая ко всему.

Мне стало стыдно, что я усомнился в ней. Она всегда была лучше меня.

Мы остановились в нескольких ярдах и осмотрелись. Церковь Святого Иуды выглядела солидно и неумолимо, как и всегда, древняя и непоколебимая, нечто, чему можно доверять и во что можно верить.

Не ради милосердия или сострадания и даже не ради справедливости, нет, Церковь здесь ради Истины. Потому Церковь Святого Иуды остаётся единственной константой в постоянно меняющемся мире.

— Какого… ты вдруг улыбаешься? — сказала Кэти. Если здесь и есть что-то смешное, то я это пропустила. Всё это место пугает меня.

— Церковь Святого Иуды, — сказал я. Святой покровитель безнадёжных дел. Как это уместно.

— Вы странный, босс.

Сквозь щелевидные окна Древней Церкви пробивался странный свет, суровый, неумолимый, прорезающий окружающий мрак, словно нож.

Из открытой двери исходил ещё более яростный свет, оттесняя ночь, подобно бликам из открытой печи. Достаточно было взглянуть на свет, чтобы понять, что он не от мира сего. Это был свет Снаружи, свет видимый с другой стороны.

— Повелитель Терний должен быть здесь. Разве не так? — обеспокоенно спросила Кэти. Он ни за что не позволил бы никому злоупотреблять Церковью.

— Я и сам сделал ставку на то, что он здесь, — признался я. Он один из самых больших Авторитетов в этом деле, о которых мне известно. Но взгляни на это место.

Я не могу представить, чтобы Повелитель Терний мирился с этим… Но с другой стороны, я также не вижу, чтобы Король-Солнце оказался достаточно силён, чтобы изгнать Повелителя Терний.

— Итак, насколько могуществен Король-Солнце, босс?

— Он настолько могущественен, насколько это необходимо Сущностям Запределья, — сказал я. И они… они начинают меня беспокоить.

— Повелитель Терний всегда беспокоил меня, — сказала Кэти. Он олицетворяет все те аспекты Бога, о которых большинство людей не хотят думать. Я никогда не была уверена, кто он на самом деле, и ради чего он здесь.

— У меня с ним были долгие разговоры именно на эту тему, — сказал я. И должен заметить, я не стал мудрее… Мне нужно, чтобы он снова встал на мою сторону.

Потому что у меня нет альтернативы. Я посмотрел на свет, льющийся из узких окон, и вздрогнул, как будто кто-то помочился на мою могилу.

— Я не хочу верить, что Король-Солнце может противостоять Повелителю Шипов. Если Сущности Запределья смогут поразить его, мы все окажемся в глубокой жо…

— Вы можете выражаться, босс, — сказала Кэти. Всё в порядке. Я уже совсем взрослая.

А потом Король-Солнце высунул голову из открытой входной двери и обаятельно улыбнулся нам.

— Вы можете перестать бормотать и подкрадываться. Я знал, что вы там целую вечность назад. Заходите! Сущности не были уверены, что вы доберётесь сюда после всего того дерьма, что я на вас обрушил, но нет, я сказал, — Джон Тейлор будет здесь, в финале. Потому что вы упрямая маленькая душа, не так ли, Джон?

— О, он такой, — сказала Кэти. Без сомнения. Вы даже не представляете.

Король-Солнце с сомнением посмотрел на неё.

А это…?

— Кэти, — сказал я. Она работает со мной.

Король-Солнце пожал плечами, жестом пригласил нас войти в Церковь Святого Иуды, и скрылся внутри Церкви. И после минутного колебания я последовал за ним.

Безоружный и неподготовленный, прилагающий все силы, чтобы выглядеть дерзким и уверенным, потому что никогда не позволяйте противнику понять, что он заставил вас поволноваться. Из дверного проёма бил резкий, болезненно яркий и даже зловещий свет.

Выхолощенный свет, из которого изъяли всё тепло. Я зажмурил глаза и шагнул прямо в свет, изо всех сил стараясь выглядеть так, будто знаю, что делаю.

Я решил остановиться сразу за порогом, чтобы глаза адаптировались. Я не мог позволить себе казаться слабым или беспомощным. Кэти стояла рядом со мной, пока я тщательно и неторопливо осматривал Церковь.

Интерьер не изменился, но он никогда не меняется. Два ряда массивных деревянных скамей, узкий центральный проход, ведущий к большой плите из древнего камня в дальнем конце, покрытой тканью белого самита.

Простой алтарь для простой Церкви. Ни статуй, ни витражей, ни даже кафедры. Ничего, кроме самого необходимого. Ничто не отвлекает вас от того, ради чего вы сюда пришли.

Вера и поклонение в их базовом, брутальном проявлении. Со всех сторон стояли ряды свечей, но ни одна из них не горела. Но отовсюду бил ужасный свет, который казалось, исходил отовсюду и ниоткуда. Свет извне, оттуда, где находились сущности Запределья.

Король-Солнце лениво прислонился к алтарю, счастливо, даже высокомерно улыбаясь.

Улыбка человека, который знает, что он уже победил и ждёт, когда вы это заметите, чтобы немного покуражиться и позлорадствовать. В этом свете его плащ Ярких Цветов выглядел чересчур ярким и даже вульгарным.

Или, возможно, так было всегда, и мне просто следовало увидеть это в соответствующей обстановке. Король-Солнце сдвинул свои тонированные бабушкины очки на нос, чтобы смотреть на меня поверх них. Его глаза были полны детского озорства и ужасной уверенности.

— Столько времени и хлопот вам потребовалось, чтобы добраться сюда, — сказал он. И всё это впустую. Вы даже нашли время, чтобы подцепить себе подружку! Я впечатлён.

Но сейчас вы ничего не можете сделать, чтобы остановить меня или даже замедлить. Всё это произойдет прямо здесь, в этом самом древнейшем из мест, здесь где зародилась Тёмная Сторона.

— Я знаю, — сказал я. Я был там, когда это случилось.

Король-Солнце неуверенно посмотрел на меня, затем пожал плечами.

— Вы ведь умеете перемещаться, не так ли, мистер Тейлор? Это не имеет значения. Я призову солнце, и наступит рассвет, и самая длинная ночь в мире наконец то завершиться.

— Подцепил себе подружку? Высокомерный мелкий болван! Не связывайтесь с моим боссом!

В руке Кэти держала большой пистолет, направляя его в грудь Короля — Солнца. Я схватил её за руку и потянул вниз, затем боролся с Кэти, пока не убедился, что она не попытается сделать это снова. Она перестала бороться со мной, тяжело дыша, и уставилась на меня. Я пристально посмотрел на неё в ответ.

— Почему бы и нет, босс? Назовите мне хоть одну причину, почему нет?

— Ты действительно думаешь, что его остановит пуля? Или тех, кто стоит за ним? Он мог бы вывернуть тебя наизнанку, просто взглянув на тебя! Кстати, где ты раздобыла пистолет? Нет, не говори мне, я не хочу знать.

— Сьюзи дала его мне.

— Ну конечно. Пожалуйста, Кэти, в качестве личного одолжения мне, убери пистолет. Прежде чем он решит сделать с ним что-нибудь забавное. Или с тобой.

Кэти фыркнула, но заставила пистолет снова исчезнуть где-то рядом с собой. Мне пришлось на мгновение прислониться к ближайшей скамье. Даже короткая борьба с Кэти отняла у меня много сил.

Я едва держался. Холодный пот выступил на моём лице, ноги дрожали. Я едва чувствовал под своими руками шершавое древнее дерево скамьи.

— Не слишком хорошо выглядите, Джон, — весело сказал Король-Солнце. На самом деле, я бы сказал, что вы выглядите довольно дерьмово. У вас были трудные времена, не так ли? Исчерпали все силы?

Я знал, что была причина, по которой я, и Сущности запутали дело и гоняли вас по Тёмной Стороне, как сумасшедшего. Убить вас было бы слишком милосердно.

Я хотел, чтобы вы догнали меня и присутствовал здесь во время моего финального триумфа. Потому что недостаточно просто сломить противника, нужно, чтобы он признал, что его победили.

— Не сегодня, — сказал я. Я выпрямился и отодвинулся от скамьи, с усилием, которое, как я надеялся, не было слишком очевидным. Я твёрдо встретил взгляд Короля — Солнца.

— Вы предельно усложнили ситуацию, но я всё ещё здесь. И я остановлю вас.

— Что вы почувствовали, Джон? — спросил Король-Солнце. Когда вам пришлось убить своего старого друга, Жюльена Адвента?

Я услышал, как у Кэти перехватило дыхание.

— Ты убил его, Джон? Ты действительно убил его?

— Мне нужно, чтобы ты доверяла мне, Кэти, — сказал я, не оборачиваясь. Я не имею права просить тебя об этом, но…

— Рассчитывай на меня. Ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня. Остальное неважно. Ты можешь посвятить меня в детали позже.

— Да. Я обещаю, что расскажу тебе всё позже. Я сделал шаг в сторону Короля — Солнца. Я сделал то, что должен был сделать. Я всегда умел делать трудные, но необходимые шаги.

— Да, но что вы почувствовали, Джон? Это разбило вам сердце? Ну, теперь вы знаете, что я чувствую. Мир, будущее, которому я отдал своё сердце и душу, предал меня, не став тем, чем он должен был стать.

— На время погрузился в жалость к самому себе, — ответил я. Где Повелитель Терний?

Король-Солнце легко пожал плечами.

— Я попросил Сущностей выманить его, сообщив срочные новости. Хотя я не могу поверить, что кто-то в его возрасте всё ещё верит в ангелов. В этой Церкви есть место только для одного живого бога, и это я.

— Но почему именно здесь? — прямо спросила Кэти. Ну же, вы же знаете, что хотите нам рассказать. Такие, вы, всегда любят произносить речи и оправдываться.

— Девушек прилипал должны быть видно, а не слышно, — сказал Король-Солнце. Если они дорожат своим языком. Но она права, Джон, мне всегда нравилось выступать перед аудиторией.

Это были мои самые счастливые дни, когда я проповедовал в Хейт-Эшбери. Так почему же Церковь Святого Иуды? Потому что это место было здесь до того, как здесь появилась Тёмная Сторона. Святое место, где Небеса ненадолго соприкоснулись с Землей и установили связь.

Это место стало священным задолго до того, как кто-то построил здесь Церковь и сделал её христианской, дав ей имя святого. Думайте о Святом Иуде как о проводнике. Здесь реальность соприкасается с потусторонним миром, это то место где сама реальность может быть перелицована более великой силой.

Я призову Водолеев, и они наполнят меня своей силой, в этом месте, где происходят чудеса и сбываются мечты.

Я призову сюда солнце, и пусть оно засияет, пусть прольёт свой истинный свет на эту неестественную тьму и сделает её такой, какой она всегда должна была быть. Солнечной! Давайте все поприветствуем Эру Водолея и истинную свободу духа!

Всё будет хорошо, все раны исцеляться, и каждый день будет приносить радость.

— Вы не сможете, — сказал я.

Он уставился на меня, раздражённый тем, что его прервали на полуслове.

— О, я думаю, вы поймёте, что я смогу. Я должен. Я должен спасти мир. От самого себя, если потребуется.

— Ты не понимаешь! — сказал я. Ты никогда не понимал, насколько важна Тёмная Сторона, такая, какая она есть! Мы — последний рубеж защиты от таких существ, как Водолеи, или кем бы они ни были на самом деле. То, что не могут сделать хорошие парни, делаем мы.

Тёмная Сторона существует для того, чтобы делать всё необходимое, для защиты Человечества и всего мира. Твоим хозяевам — Водолеям, нужно, чтобы ты уничтожил нас, чтобы они могли вторгнуться в нашу реальность. Вы должны это видеть! Они не Сущности, они Враги!

В конце концов я закричал на него, но он не дрогнул. Ничто из этого не тронуло его. Он улыбнулся холодно, снисходительно.

— Вы сейчас в таком отчаянии, что готовы сказать всё что угодно, чтобы остановить меня, не так ли? Сильная позиция. А вот и Солнце.

В этот момент выстрел из дробовика попал ему в грудь, сбив его с ног и отбросив назад на каменный алтарь. Кровь брызнула в воздух и Король-Солнце упал на пол за алтарём. Он сильно ударился и больше не двигался.

И пока звук выстрела из дробовика всё ещё звенел в стеснённой атмосфере Церкви, я повернулся, чтобы посмотреть и увидел Сьюзи Дробовик, мою Сьюзи, стоящую позади меня.

Дым всё ещё поднимался из ствола её помпового дробовика. Она стояла высокая и гордая в своей чёрной мотоциклетной коже, моя светловолосая Валькирия. Она улыбнулась мне.

— Ты же не думал, что я оставлю тебя делать всё это в одиночку, не так ли?

— Я думал, ты никогда сюда не доберёшься, — сказал я. Потому что я должен был что-то сказать.

Сьюзи дослала патрон и шагнула вперёд, чтобы присоединиться ко мне, наклоняя дробовик вверх и назад, чтобы он лежал на её обтянутом кожей плече. Я заставил себя спокойно стоять. Надежда едва теплилась в моём сердце и я не хотел делать ничего, что могло бы её погасить.

— Я знала, что кто нибудь будет прослушивать мой телефон, — сказала она своим холодным, спокойным голосом. Это то, что я бы сделала. Поэтому я сказала то, что они хотели от меня услышать. И как только все узнали, что я преследую тебя ради вознаграждения за твою голову, большинство других потенциальных охотников за головами тихо выбыли из гонки.

Не пожелав идти против меня. Я целую вечность следил за тобой на расстоянии, уничтожая любого, кто хотел подойти слишком близко.

Ты даже не представляешь, сколько раз за сегодня я спасала твою жизнь. Ты даже не заметил, не так ли? Все охвачены азартом погони. Ты всегда нуждался в том, чтобы я прикрывала твою спину.

И вот мы здесь, в конце пути. Снова вместе. Она слегка склонила голову набок. Ты ведёшь себя очень тихо, Джон. Ты же на самом деле не думал, что я отвернулась от тебя, не так ли?

— Конечно, нет, — солгал я.

Сьюзи пристально посмотрела на меня.

— Должно быть, тебе было очень тяжело в одиночестве. Все твои друзья отвернулись от тебя. Я рада, что ты нашёл Кэти.

— Думаю это я его нашла! — весело сказала Кэти. Значит, ты не хотела награды за голову Джона?

— Насколько я знаю, всё это время была только одна награда, — сказала Сьюзи. И это награда за Короля-Солнце. Никто не связывается с моим мужчиной, а тем, кто свяжется это не сойдёт с рук.

— Ты ужасающая персона, — сказала Кэти. Не знаю, что он в тебе находит.

Но они улыбались. Они ни на секунду не усомнились во мне. Они всегда были лучшими людьми, чем я.

Мы замерли и оглянулись, так как услышали звуки движения за алтарём. Это Король-Солнце поднимался на ноги, суетливо отряхиваясь.

Он повернулся к нам лицом и улыбнулся, совершенно невредимый. На его Ярком Цветном плаще не было ни пулевых отверстий, ни пятен крови. Его взгляд был весьма холоден.

— Не могу поверить, что он смог встать, — сказала Сьюзи. Должно быть, я теряю хватку.

Она шагнула вперёд и два раза выстрелила ему в лицо, в упор. Звук был оглушительным, воздух наполнился дымом. Но Король-Солнце остался стоять, целый и невредимый.

Он улыбнулся Сьюзи, показывая зубы, бросая ей вызов. Я всегда подозревал, что с силой Сущностей, стоящих за ним, никакое оружие смертных не сможет остановить Короля-Солнце. Сьюзи опустила дробовик, даже не потрудившись дослать патрон. Странно, но она не казалась такой уж расстроенной. Она посмотрела на меня и удивила меня быстрым подмигиванием.

— Хорошо, что я привела с собой друзей, — сказала Сьюзи.

Эдди Бритва и Мёртвый Мальчик вошли в Церковь Святого Иуды, так, словно всё это время ждали у двери, готовясь к своему выходу. Вероятно, так и было, хотя только Сьюзи могла убедить их согласиться с таким планом.

(Потому что Эдди Бритва не подчиняется приказам, а Мёртвый Мальчик всегда хочет быть первым в любой опасной ситуации.) Эдди Бритва обеспокоенно огляделся.

Насколько я знал, до этого он никогда не видел Церковь С.И. изнутри. Он мог быть Панк-Богом Опасной Бритвы, но сейчас он находился в присутствии большей силы и он знал это. Он резко кивнул мне.

— Я бы сделал тебя на кладбище, если бы кое-кто не морочил мне голову. Не моя вина, если моё сердце не было к этому расположено.

Он на мгновение мне улыбнулся, затем повернулся и посмотрел на Короля-Солнце. — Что касается тебя, то когда я решу убить Джона Тейлора, то это будет исключительно моя идея.

— Я никуда не могу тебя отвести, — со вздохом сказал Мёртвый Мальчик. Он втиснулся рядом с Эдди и печально улыбнулся мне. Мы были бы здесь раньше, но мне потребовалось некоторое время, чтобы снова собраться… с мыслями.

Тебе обязательно было так тщательно разбирать меня на запчасти? Ты же знаешь, я никогда не был хорош в шитье. Тем не менее, я уверен, что ты испытаешь облегчение, узнав, что ты ни в малейшей степени не повредил мою машину.

— Теперь вы оба ясно мыслите по отношению ко мне? — сказал я, невольно улыбаясь. Мы все снова друзья?

— Мы это преодолели, — сказал Эдди Бритва. Я был не в себе. (Эдди так извинялся, как мог.)

— Быть мёртвым — значит никогда не извиняться, — торжественно произнёс Мёртвый Мальчик. Заслуга Сьюзи, это она постаралась. Её близкого присутствия оказалось достаточно, чтобы разрушить это влияние.

Она очень… целеустремленный человек и очень привязана к тебе, по-своему очаровательная и действительно довольно страшная.

Эдди Бритва кивнул.

— Она запугала меня до такой степени, что я перестал замечать это влияние. Ничто так не помогает сконцентрировать ум, как дробовик под носом.

— У тебя такие друзья, Джон, — сказал Король-Солнце. Вы должны гордиться ими.

Ларри и Томми Забвение с важным видом вошли, чтобы присоединиться к вечеринке. Томми широко улыбался, а Ларри выглядел настолько импозантно, насколько позволяли его мёртвое лицо и суровый характер.

— Как только Библиотека развеяла на нас влияние Короля — Солнца, оно больше так и не смогло прикрепиться, — радостно сказал Томми. А потом мы присоединились к Сьюзи и этим двум лихим парням и приехали сюда. Он свирепо посмотрел на Короля-Солнце и показал ему язык.

— И, что нам особенно помогло, — сказал Ларри, — так это предоставленные нам доказательство того, что Жюльен Адвент всё-таки не мёртв.

Снаружи к Церкви приблизились шаги, и я резко повернулся лицом к двери, внезапная, дикая, безумная надежда наполнила моё сердце до краёв. И в дверь вошли доктор Бенвей и Жюльен Адвент.

Я пошатнулась и чуть не упал, когда сила ушла из моих ног, и мне пришлось ухватиться за ближайшую скамью, чтобы устоять.

Жюльен улыбнулся мне, и в этой улыбке было всё понимание и прощение мира. Я подбежал к нему, обнял и вцепился в него, как утопающий, которому наконец-то протянули руку.

Он похлопал меня по спине, когда я прижал его к себе, и мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что он выглядит крайне смущённым.

Мы не настолько то и чувствительные люди… Но в тот момент мне было всё равно. Наконец я отпустил его и отступил назад, чтобы осмотреть его. Он выглядел прекрасно.

— Нет, — сказал он, улыбаясь. Я не мёртв, и даже не умирал. Он посмотрел на Короля-Солнце, и его улыбка стала странно понимающей.

Ты мог бы позволить мне умереть, но ты этого не сделал. Потому что ты не смог заставить себя убить меня. Несмотря ни на что, несмотря на приказы твоих покровителей, ты не мог сделать то, что, как ты знал, было неправильно.

— Нет, — сказал Король-Солнце. Как я мог убить своего старого друга? Но мне следовало отвлечь Джона Тейлора, и вся Тёмная Сторона оказалась достаточно возмущена, чтобы жаждать его смерти, поэтому я выбрал то, что расстроило бы меня больше всего.

Он посмотрел на меня.

— Всё это иллюзия, Джон.

Ты только думал, что убил его. Я ввёл его в кому и поместил в палату 12А. Подходящее место. А потом я убедил всех остальных смотреть на вещи по-моему.

Ты продолжаешь думать обо мне как о злодее, Джон, но на самом деле это не так. Я делаю только то, что должен делать, для всеобщего блага.

Он посмотрел на Жюльена.

— Ты совершенно точно был в коме. Как…

— Не следовало помещать меня в палату 12А, — сказал Жюльен. Ты и твоё чувство юмора… Доктор Бенвей заметила меня, при выполнении очередного обхода. Она растормошила меня и мы вместе вышли на Тёмную Сторону и присоединились к добрым людям.

— Сьюзи разрушила влияние, но оно неуклонно возвращалось, — прокомментировал Мёртвый Мальчик. Пока они не появились. Трудно поверить, что кто-то мёртв, когда он стоит прямо перед тобой и настаивает на том, что это не так. Я имею в виду, я знаток мертвецов.

— Сьюзи привела нас сюда, — сказал Эдди Бритва. Чтобы мы могли загладить свою вину за то, что так ошибались…

— И чтобы мы могли надрать задницу Королю — Солнцу, — сказал Ларри Забвение. Тёмная Сторона может быть духовной помойкой, но это наша помойка.

— Ты старый романтик, — сказал Томми.

Король-Солнце не обращал на нас внимания. Он смотрел только на доктора Бенвей. Он изучал пожилую женщину с седыми волосами и морщинистым лицом, всё ещё одетую в белый врачебный халат и нежно ей улыбался.

— Итак, после всех этих лет… Принцесса Звёздное Сияние вернулась, чтобы присоединиться к своему Королю — Солнцу, — сказал он. Ты всегда была моим ориентиром, Эмили. Ты была тем, для кого я хотел сделать этот мир лучше.

Когда я наконец вышел из Белой Башни, а тебя там не было… Когда я узнал, что потерял тебя и ту жизнь, которую мы должны были прожить вместе… Казалось, я потерял всё, что имело значение.

Всё, что у меня сейчас осталось, — это Мечта. Я создам лучший мир. Потому что я здесь, и я хороший парень, и меня никто не остановит.

— Я тебе всё время это говорю, — сказал я. На Тёмной Стороне недостаточно просто быть хорошим парнем. Чтобы сражаться с настоящими плохими парнями, такими как ваши хозяева — Водолеи, вам нужны бойцы, монстры, изгои, такие как мы.

— Нет! — сказал Король-Солнце. Я отдал этому свою жизнь! Я видел Сон, Летом Любви, и это была воплощённая реальность!

Это должно было случиться, это случилось бы, если бы я остался! Что же, теперь я здесь и я компенсирую своё отсутствие, и всех вас вместе взятых не хватит, чтобы остановить меня! Я сделаю это! Сделаю! Вас недостаточно!

— Тогда хорошо, что я здесь, — сказал Повелитель Терний.

Мы все снова переглянулись. Повелитель Терний не вошёл в дверной проём, он внезапно оказался здесь, холодное, отчуждённое присутствие во всём, в его длиннополом сером одеянии, длинных седых волосах и бороде.

Он опирался на тяжёлый деревянный посох и выглядел, как один из тех ветхозаветных пророков, которые никогда не верили в приукрашенное слово Божье. Он улыбнулся Королю — Солнцу, и это была нехорошая улыбка.

— Неужели ты думал, что сможешь выманить меня из этого священного места своими ничтожными уловками? — сказал он, его голос был таким же непреклонным, как древние серокаменные стены Церкви Святого Иуды. — Я был здесь всё это время, наблюдал и ждал. До этого момента.

— Ты не можешь остановить меня! — крикнул Король-Солнце. Его лицо раскраснелось, глаза припухли, как будто он хотел заплакать от полного разочарования, и в его голосе было что-то от обиженного, капризного ребёнка.

— Даже у вас всех вместе нет сил противостоять мне! Все эти долгие годы я провёл в Белой Башне, изучая ужасные премудрости у ног моих покровителей, и всё это для того, чтобы обрести силу, необходимую мне, чтобы свершить это! Сделать одно единственное необходимое дело!

— Это не ваша сила, — сказал я. Никогда не была вашей. У вас нет ничего, сверх того, что Сущности позволяют вам иметь. Вы исполнитель. Если бы вы только могли увидеть, что они такое на самом деле, вы бы швырнули эту силу им в лицо.

— Что? — сказал Король-Солнце. Я не понимаю. О чём вы говорите? Зачем мне это делать?

— Потому что вы хороший человек, — сказал я. А они нет.

И я поднял свой дар в последний раз и потянулся разумом, чтобы найти Существ из-за Пределов, Водолеев, или кем бы они, чёрт возьми, ни были на самом деле.

Это отняло у меня остатки сил, все до последней капли. Кровь текла по моему лицу, из глаз и ноздрей. Она текла из моих ушей и срывался с моих вялых губ.

Я чувствовал, как внутри меня что-то важное кровоточит и ломается. Используя свой дар я зашёл дальше, чем когда-либо прежде.

Слишком далеко. Теперь не вернуться. Но после всего, что я сделал, после моего неверия в тех, кто любил меня больше всего, как я мог не верить? Это требовалось сделать и поэтому я это сделал.

Это всегда было моей работой. Мои ноги начали подгибаться, и Кэти и Сьюзи быстро подошли с обеих сторон, чтобы поддержать меня. Они оба говорили со мной, говорили о чём-то срочном, но я их не слышал.

Я прогнал всю боль, отказываясь поддаваться собственной слабости, и сосредоточился на своём даре. И я отыскал свой путь к Существам из Запределья, из мира — к миру, где они обитали.

И как только я это сделал, великая сила Святого Иуды восстала и связала всех нас, всех в церкви, вместе, и использовала нас в качестве фокуса, чтобы открыть дверь между Тёмной Стороной и тем другим местом. Я не смог бы сделать это сам, но я был не один.

Со мной были мои хорошие друзья. В Церкви Святого Иуды, где на молитвы отвечают и чудеса случаются.

Врата возникли перед нами, огромный круг, прореха в самом воздухе, через который можно было видеть другую реальность. Не спрашивайте меня, где это место. За пределами, это всё, что я мог бы вам сказать. Не просто другой мир, а иная реальность.

Резкий свет ворвался в Церковь через врата, густой, грязный, порченный. Гораздо пакостней, чем те несколько капель света, которые просочились раньше, вызванные присутствием Короля — Солнца.

Это был чужой свет, из чуждого места, никогда не предназначавшийся для человеческих глаз. И через этот свет, через эти врата я мог видеть то, другое место, бесконечно чуждое нечто, почти за гранью человеческого понимания.

Вообразите себе целый мир, целую вселенную, состоящую из насекомых, ползающих по навозному шару, во веки веков. Это наиболее близко, к тому, что я смог там увидеть и описать то, что я там увидел.

Король-Солнце вскрикнул от ужаса и отвращения, когда Существа завладели им и заговорили через него.

— Да. Это наша суть. Это то, что мы делаем. Мы используем миры, поглощая их целиком. А потом мы переходим к следующим. Потому что мы всегда голодны. Этот мир, эта реальность — все ресурсы исчерпаны.

Нам нужен… новый навозный шар. Ваш мир. Ваша реальность. Поэтому мы превратили этого человека в оружие, чтобы он открыл нам дверь. Позвольте нашему свету воссиять над Тёмной Стороной и превратить её в нашу кормовую базу.

И после того, как мы здесь закончим… ваш мир, — такое прекрасное, богатое, плодородное место. Кто знает, как долго мы сможем продержаться? Население, подобное вашему, способно прокормить нас в течение многих поколений.

Мы не являемся Сущностями Запределья. Мы не Водолеи. Если вам нужно придумать для нас имя… зовите нас Поглотителями.

Король-Солнце дрожащей рукой снял свои затемнённые очки и уронил их на пол, чтобы иметь возможность ясно смотреть на нас. Я никогда не видел такого страдания в глазах мужчины.

— Отошлите их, — сказал я, онемевшими, бесчувственными губами. Вы привели их сюда и только вы можете отправить их обратно.

— Но потом… Я больше не буду Королём — Солнцем, — сказал он своим собственным голосом. Только обыкновенный Гарри Уэбб.

Др. Бенвей подалась вперёд и встала рядом со мной, не сводя взгляда с Короля — Солнца.

— Когда-то нам с тобой хватало и этого.

— Гарри Уэбб был моим другом, — сказал Жюльен Адвент, вставая с другой стороны от меня. Я скучал по нему. Я всегда мог положиться на него, он поступал правильно.

— Я был наркоманом до того, как встретил тебя, — сказал Король-Солнце. Я думал… что нашёл кое — что получше. Но это был просто другой вид зависимости. Тем не менее, я знаю, как с этим бороться.

Голос Разрушителя заполнил всю Церковь, слишком громкий, чтобы его можно было транслировать через одного человека.

— Вы не можете остановить нас! Ты не можешь отвергнуть нас, Король-Солнце! Мы создали тебя! Ты принадлежишь нам!

— Это правда, Гарри? — спросила доктор Бенвей.

Король-Солнце медленно повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я был неправ. Я видел только то, что хотел видеть. Но я… всё ещё хороший парень. Так что убейте меня, Джон Тейлор. Сделайте трудную, но необходимую работу. Разорвите связь и изгоните отсюда Сущности. Спасите мир, потому что я не могу.

— Вы ещё ничему не научились? — сказал я. Легко загладить свою вину, умерев за дело. Совершайте трудные поступки, живите ради того, во что вы верите. Бросьте вызов Сущностям, решите для себя, кем вы являетесь. Вы их пригласили, и вы можете вышвырнуть их вон.

— Мне не хватит сил. — сказал Король-Солнце.

— Хорошо, что ты не один, — сказал Повелитель Терний. И что это… Церковь Святого Иуды.

Король-Солнце медленно улыбнулся.

— Я последний, кто помнит Мечту. Лето любви. Красивых людей поколения любви. Он повернулся и оглянулся на врата, на Существ, которые никогда не были теми, кем он их считал.

Он посмотрел прямо в ужасный свет и не дрогнул.

— Я Король-Солнце, и я не тот, кем вы меня сделали или хотели сделать. В то чудесное лето 67-го года я и сам был чудесен. И я всё ещё храню в себе любовь того времени и свет. Возьми это.

Сила снова наполнила Церковь Святого Иуды, вековечная, первородная, вне нашего ограниченного понимания. Но всё же, благотворная для нас.

Она связала нас всех вместе и мы призвали любовь и свет из того далекого лета и метнули их в Разрушителей, подобно оружию. И засияло солнце. Впервые за многие века солнечный свет воссиял над Тёмной Стороной, наполняя Церковь Святого Иуды.

Чистый белый свет, заглушающий тошнотворный кислотный свет, который сочился с Иной стороны. Он хлынул через врата в иное место и Сущности не смогли этого вынести. Они закричали.

Они отпрянули от Короля — Солнца, от света и Лета Любви и навсегда захлопнули дверь, чтобы защитить себя.

Запечатанные в том тёмном и ужасном месте, они пожирали друг друга, пока никого из них не осталось.

Свет погас и исчез. Но все свечи в Церкви Святого Иуды жизнеутверждающие пылали. Там, где только что был Король-Солнце, теперь стоял невзрачный молодой человек в футболке и джинсах.

Гарри Уэбб. И к нему медленно приближалась красивая молодая женщина в белом врачебном халате, которую когда-то звали принцессой Звёздное Сияние. Потому что сила Церкви Святого Иуды могла быть суровой, жестокой в своём правдолюбии, но она также несла милосердие и сострадание.

Я знал это, потому что чувствовал себя просто великолепно. Полностью расслаблен, вся боль прошла, я полностью восстановился. Я медленно потянулся и легко рассмеялся. А потом Кэти и Сьюзи подошли стереть кровь с моего лица обслюнявленными носовыми платками, и я прижал их к себе.

Жюльен Адвент легко кивнул Гарри Уэббу, как будто это происходило с ними ежедневно.

— Рад, что ты вернулся, мой старый друг. В конце концов ты поступил правильно, как я всегда и предполагал. Что ты теперь будешь делать?

— Я всё ещё верю в Мечту, — сказал Гарри. Поэтому, я полагаю мне предстоит убедить всех остальных. День за днём, шаг за шагом. Попытаюсь пролить немного света на Тёмную Сторону. С небольшой помощью моих друзей… Привет, Эмили. Давно не виделись.

— Тебе не следовало оставлять меня здесь, — сказала молодая доктор Бенвей. Видишь, в какие неприятности ты попадешь без меня?

— Я думаю, нам всем не помешало бы немного посидеть, поболтать и выпить чего-нибудь приятного, — сказал Жюльен. Я предлагаю нам отправиться в гриль — бар Ястребиный Ветер.

Должно быть он уже вернулся. Там можно завязать множество полезных знакомств, Гарри, включая старых друзей, которых ты, возможно, узнаешь.

— Всё в порядке! — сказал я. Вот и всё! Все на выход! Мне нужно готовиться к свадьбе.

— Абсолютно верно, — сказала Сьюзи Дробовик.

Свадьба получилась очень счастливой и спокойной. Всё прошло именно так, как и должно было пройти: Владыка Терний возглавил церемонию в Церкви Святого Иуды.

Служба не была традиционной, но Владыка Терний постарался. Заставил нас прочувствовать, что никто не посмеет разрушить то, что он соединил вместе.

Сьюзи облачилась в чёрную кожаную куртку, хотя мне удалось отговорить её от бандольер с патронами. Она по прежнему, отныне и навсегда Сьюзи Стрелок, Сьюзи Дробовик. И я бы не желал иного. Она выглядела чудесно, — стройная, гордая и наконец — то умиротворённая.

Вместо своего обычного наряда я надел самый лучший официальный костюм, который только могли изготовить на Тёмной Стороне, потому что если Сьюзи не будет в белом, то и я не буду.

Алекс стал шафером, а Кэти — подружкой невесты. Алекс был одет в более достойную версию своего обычного полностью чёрного наряда, без выпендрёжа, только ради меня.

Я не совсем уверен, во что была одета Кэти, но во что-то очень красочное, и, я уверен, весьма модное. Мы со Сьюзи изначально решили свести количество гостей к минимуму. Мёртвый Мальчик присутствовал в своём фиолетовом плаще, а Эдди Бритва в новеньком плаще и облаке антиперспирантов.

Ларри Забвение в своём элегантном костюме, а Томми в своих лучших кружевных шелках… Нью романтик. Жюльен Адвент представлял власти в своём лучшем Викторианском наряде, дополненном оперным плащом с алой подкладкой. (Другие участники прислали свои наилучшие пожелания и очень красивую автоматическую кофеварку. Наименьшее, что они могли сделать в сложившихся обстоятельствах).

Лондонские рыцари прислали своего представителя, сэра Гарета. И Медведь Бруин и Морской Козёл — Пан, объявились, утверждая, что представляют “Падение Теней”. (* Ушедших в тень — Тени прошлого) Я думаю, они просто любят свадьбы.

Конечно, Медведь радостно скалился на протяжении всей церемонии, в то время как Морской Козёл глушил водку прямо из бутылки и рыдал крупными слезами счастья во время церемонии.

И входная дверь моего старого офисного здания, подпёртая сзади и радостно напевающая сама себе. Потому что я обещал.

Мы со Сьюзи вспомнили все слова, во всех нужных местах, Алекс вспомнил про кольцо, и всё прошло идеально. Всё к лучшему.

Позже, когда мы прощались с нашими гостями, прежде чем все они отправились в Клуб искателей приключений, я заметил знакомое лицо в задней части Церкви, держащееся в тени. Казалось, никто больше этого не заметил. Я извинился и вернулся, чтобы поговорить с ним. Он вежливо кивнул.

— Приветствую, Джон. Надеюсь, ты не возражаешь, что я заскочил вот так, без официального приглашения.

— Приветствую, Уокер, — сказал я. В конце концов, хорошо, что вы пришли на мою свадьбу.

Он приподнял передо мной свой котелок.

— Ни за что на свете не пропустил бы этого, дорогой мальчик. Поздравляю вас обоих.

— Итак, — сказал я. Значит, вы всё — таки не умерли? Я должен был догадаться…

— А, — сказал Уокер. Боюсь, я не знаю. Я здесь из прошлого, видишь ли, я путешествую во времени посредством Переносного Временного Сдвига. Я узнал о вашей свадьбе от дружественного оракула и хотел быть уверенным, что не пропущу её. Хотя я, вероятно, не вспомню большую часть этого, когда вернусь. Цена, которую вы платите за эти внезапные, кратковременные прыжки.

— Вы заранее знали точную дату моей свадьбы?

— Я Уокер, — сказал он, улыбаясь. Моя работа — знать всё, что имеет значение.

— Теперь это моя работа, — сказал я.

— Я всегда надеялся, что ты станешь моим преемником, — сказал Уокер. Тёмная Сторона больше не нуждается во мне, ей нужен новый тип Ходока. Такой как ты. Я потихоньку тренировал тебя в течение некоторого времени.

— Я не уверен, должен ли я сказать вам спасибо, или же нет, — сказал я.

Он легко кивнул.

— Это были особенные отношения, не так ли?

— Особого рода дружба, — ответил я.

— Следи за собой. Меня не будет рядом, чтобы Присмотреть за тобой.

— Вы так это называли? — сказал я, и мы оба улыбнулись.

— У вас всё равно будет Жюльен Адвент, — сказал Уокер. У него доброе сердце и голова на плечах.

— Да, — сказал я. С нами по прежнему будет Жюльен Адвент.

Уокер задумчиво посмотрел на меня.

— Оракул сказал мне, что у меня осталось не так много времени. Скажи мне, Джон. Достойно ли я умер?

— Ты умер оставаясь самим собой, до самого конца — сказал я.

— Тогда это всё, что имеет значение. Что же, пора отправляться. Прекрасная церемония. Желаю вам удачи. Вероятно, она вам понадобится.

— Это ты отправил сообщение о бессмертных, не так ли? Чтобы я прибыл на Бал Вечности, как раз к убийству Короля Кожи.

— Да, я принял определённые превентивные меры, — сказал Уокер. Мой свадебный подарок тебе. Я подумал, что ты заслуживаешь достойного последнего дела в качестве частного детектива. До свидания, Джон.

— До свидания, Генри.

Он улыбнулся и исчез. Ушёл, вот так просто. Его настоящий свадебный подарок, даже если он об этом и не знал, шанс попрощаться должным образом.

Я вернулся к Сьюзи. Все остальные уходили, направляясь к шведскому столу и бесплатному шампанскому в Клубе искателей приключений, счастливо разговаривая друг с другом, в то время как Морской Козёл пел что-то громкое, весёлое и совершенно неуместное. Сьюзи подошла ко мне.

— Надеюсь, всё прошло хорошо, — сказала она через некоторое время. С кем ты разговаривал в тени?

— Старый друг семьи, — сказал я. Ты счастлива, Сьюзи?

— Да. Это чувство мне не знакомо, но я думаю, что оно может мне понравиться. Пока ты со мной, Джон.

— Во веки веков, — сказал я. Но сейчас мне нужно, чтобы ты пошла и позаботилась о приёме. А я должен кое-что сделать.

Цикл «Тёмная Сторона» Завершён…

Однако… рано или поздно вы встретитесь с Джоном Тейлором и Сьюзи Дробовик, ведь есть цикл: «Secret Histories»

Планируется начать перевод первой книги цикла. (Цикл также состоит из 12 книг)

Перевод книги: от: RP55 RP55

05-15-2021 — 24-09-2021