<p>Андрей Мансуров</p> <p>Кусок сыра в…</p>

— И зачем бы всё это было нужно?! И кому?!

— Ну, нужно-то оно было явно тому, кто всё это безобразие и создал. — Джо смотрел на центральный экран уже без невероятного удивления, как в первые секунды, и даже отвалившуюся почти до пупа челюсть удалось вернуть на место, — А то бы и не создал. А вот для чего… Мать?

— Затрудняюсь с ответом.

— Что?! Ты, самообучающийся, суперпродвинутый и навороченный компьютер, снабжённый самыми дорогими и новыми процессорами, чудовищной по объёму памятью, и крутейшими аналитическими программами — и затрудняешься?!

— Да, я затрудняюсь сказать, для чего эта планета выполнена именно таким образом. Однако то, что она создана искусственно, поскольку вообще — единственная в данной системе, и что для поддержания её «функционирования» создан и работает весьма сложный механизм, никаких сомнений не вызывает.

— Ты знаешь, у нас это тоже никаких сомнений не вызывает, — Пол фыркнул, — но — зачем?! Зачем нужно кому-то создавать планету в виде бублика?! К тому же постоянно самовыворачивающегося?!

— Нет, это неверный термин. Он не самовыворачивается. Просто его поверхность постоянно движется, так, что каждая точка этой поверхности проходит из центра «внутреннего экватора» через верх, где, так сказать, «северный полюс» «бублика», (если только можно так назвать линию, длиной в восемь тысяч миль.) а затем — через наружную сторону, где «внешний» экватор, и — вниз, до «южного полюса», и — снова вверх, до возвращения к условному началу. Но!

Внутренние, глубинные, части, то есть — расплавленная магма, жидкое и твёрдое ядра, если таковые имеются — остаются всегда внутри. (Ну, кроме того, что извергают вулканы!).

А наружные, «типовые»: почва, и кора, и литосферные плиты — гранитная континентальная, и океаническая базальтовая — всегда остаются снаружи.

Если взять разрез одной стороны «бублика», так, чтоб получился круг, — Мать так и сделала, выведя разрез с круглым сечением на центральный экран, — и проследить за движением точки, расположенной на поверхности, — красная условная точка двинулась по кругу: как Мать и описывала: вверх, затем вниз по наружной части окружности, и снова вверх, — она описывает полный круг, проходя из середины внутренних областей через внешние снова к условной внутренней середине, не погружаясь, как я уже упоминала — за сто шестьдесят шесть суток. — изображение вновь сменилось внешним видом «бублика».

— Погоди-ка. Вот ты говоришь: кора. Плиты. Базальтовые и гранитные. Но мы же знаем, что не может такая подстилающая почву плита растягиваться или сжиматься… достаточно быстро! Она неизменна по толщине и форме. Монументальна. И может только пододвигаться под другую плиту! Только тогда её форма и размер изменится.

Но на это нужны миллионы и миллиарды лет! Камень же! А тут… Когда такие зоны плит находятся внутри «дырки» бублика — они сжаты. А когда перемещаются на наружную поверхность — должны расширяться! Чтоб на той самой видимой поверхности не появлялся гигантский поток из той самой раскалённой магмы, проникшей бы с боков! А он не появляется! Кстати — во сколько там раз всё это должно… расширяться, чтоб магма не вылезала?

— В одну целую и девять десятых. Немного, в-принципе. Это обусловлено тем, что «дыра» в середине бублика достаточно большая. Примерно три целых пятнадцать сотых радиуса поперечного сечения, так сказать, собственно тела бублика. Которое, кстати, составляет всего около одной пятой диаметра Земли — то есть, две с половиной тысячи кэмэ. Так вот, отвечая на ваш невысказанный вопрос. Возможным такое, действительно происходящее, расширение плит, стало благодаря тому, что не только форма, а и толщина такой платформы-плиты меняется. Когда она внутри «дырки», она толще. Поэтому такая платформа сужается. Уходя глубже в магму. Ну, как высокий айсберг. А когда снаружи — тоньше. Как уже — столообразный, плоский, айсберг. Который тоньше как раз в одну целую и девять десятых раза. И она становится соответственно — шире. И «плавает» по магме — мельче.

— Невозможно! Ведь тогда она, эта литосферная, как ты её называешь, плита-платформа, должна быть практически жидкой! Ну, или хотя бы — полужидкой! Очень пластичной — как вода! Или сироп какой. А для этого её температура должна быть… ну, думаю, градусов так с тысячу пятьсот! А если б так было, ничего этого, — Пол обвёл рукой вновь занимающий весь экран бублик с океанами, лесами, полями, горами и пустынями, — на поверхности сохраняться не могло бы! Оно бы всё сгорело и испарилось!

— Совершенно верно. Но так было бы только с земными, «классическими», гранитными и базальтовыми, плитами. Раскалёнными незначительно, и поэтому почти жёсткими. А здесь они абсолютно пластичны, и способны течь, растягиваться и сжиматься, уже при температуре чуть больше, чем восемьдесят градусов Цельсия. Каковую они и имеют. И вообще: недра этой планеты нашим сканнерам видны лишь до глубины в двадцать миль. То есть — до верхней кромки мантии. Действительно жидкой.

А что происходит глубже, и из чего состоит ядро и то, что между ним и мантией, и есть ди вообще в «бублике» ядро, и какие механизмы приводят в движение это странное, как вы его назвали, и постоянное, «самовыворачивание», неизвестно. Ну, а для чего было нужно создавать такую реально сложную, нестандартную, и явно искусственную планету — вообще тёмный лес.

Ведь никакими «социологическими» изысканиями в плане туземцев такая сложность не оправдывается. А «объём работ» и энергозатраты — колоссальные!

— Полужидкие и податливые плиты… Сквозь которые, тем не менее, не проваливается почва и прочая кора. Хм. Действительно, какая сложная механика. В неё и не поверишь, пока всё это лично не увидишь! У меня в голове не укладывается, почему тут — так. — Пол запустил пальцы левой руки в уже отросшую за время рейса кучерявую шевелюру, — Кстати — как насчёт смены дня и ночи?

— С этим — без проблем. Учитывая, что главная ось бублика направлена прямиком на местное солнце, день здесь длится восемьдесят три дня. Ну, и ночь, соответственно, столько же.

— И как ты это объясняешь?! — Джо решил вернуться к проблеме литосферных плит, — Ну, то, что плиты такие… Пластичные? Но провалиться почве не дают?

— Пока — никак. Мы ведь ещё не отобрали пробы. Но! Могу предположить, что имеется в местных плитах некий… назовём его пластификатор. Придающий и эластичность, и достаточную поверхностную прочность — нечто вроде поверхностного натяжения, что и не позволяет почве уходить вниз. А магме — прорываться наверх.

И могу с абсолютной уверенностью сказать, что добавили его сюда те, или тот, кто и создал планету именно в её нынешнем виде. — Пол снова фыркнул: «Ну ясно, что не местные хомячки!» Мать на провокацию не поддалась, продолжив, — То есть — некие сверхпродвинутые в плане терраформации, существа, или уж — существо. И, между прочим, поверхность собственно почвы, то есть — перегноя, песка, и глины, так делать не может. Они вполне обычные.

И находится эта почва поэтому тоже в постоянном движении: то морщась расширяющимися щелями, то сжимая их! Поэтому тут на континентах и нет крупных рек, и озёр — они попросту проваливаются!

Джо решил подытожить «научную» дискуссию:

— Ясно пока только одно. Те «сверхпродвинутые» гады, которые всё это и создали, хотели, чтоб почва — сохранялась на поверхности. И жизнь чтоб на этой поверхности сохранялась. И изменялась. Приспосабливаясь к постоянным расширениям-сужениям трещин. Благо, они происходят достаточно медленно и почти плавно. Не меняя прочих жизненных условий на поверхности. А поскольку толщина так называемой почвы не более ста-ста пятидесяти метров, особо глубоких щелей, до плит, кажется, не возникает.

— На поверхности континентов — да. Но в океане такие щели иногда всё же достигают поверхности плит. И тогда вода нагревается. (Ну, всё-таки — восемьдесят градусов!) И поднимается, дополнительно перемешивая слои океана. Так что температура воды в местных океанах — около сорока градусов, и планктон в ней так и кишит: много минеральных, и питательных органических частиц!

— Мать. — Джо тяжко вздохнул, — Всё это действительно очень сложно. И то, что плиты утолщаются-утончаются, и то, что почва сквозь них не проваливается, и то, что невидимо, но приводит в движение весь этот чёртов постоянно самовыворачивающийся, словно женская резинка для волос, бублик, и что скрыто там, внутри планеты… И мы понимаем, что соорудить такое, и поддерживать его «в рабочем» состоянии под силу лишь какому-нибудь мерзавцу вроде того Бога, что мы встретили два года назад. (См. рассказ «Все социологи — сволочи».) Но ведь жизнь на поверхности — есть?

— Есть.

— А вот есть ли там кто-нибудь, кто мог бы претендовать на звание «венца творения»? То есть — человек? И из-за кого стоило бы затевать как раз — «социологическое» исследование? Заставляя того, например, мигрировать вслед за движением поверхности, или уж — строить убежища, которые позволяли бы… Переживать долгую ночь?

— Нет. Пока, — Мать подчеркнула тоном это слово, — нет.

Джо переглянулся с Полом. Похоже, им одновременно пришла в голову одна мысль. Но первым успел озвучить её Пол:

— Так всё это сделано, чтоб проверить, преобразуется ли какая-нибудь «продвинутая» местная обезьяна в таких условиях — в Хомо сапиенса?

— Во-первых — не обезьяна, а примат. Некультурный ты наш. — Джо криво усмехнулся, — А во-вторых — Мать же нам его показывает.

Действительно, на боковом экране, над штурманским пультом, уже несколько секунд медленно поворачивалось вокруг своей оси странное волосатое создание, и голограмма была вполне внятной.

Впрочем, ничего «странного», если уж говорить честно, в создании не было — Джо и Пол видывали будущих «Хомо» несколько десятков раз. И устройство тела вполне укладывалось в «типовое». Джо отметил короткие кривоватые ноги, и бочкообразный торс с могучей грудной клеткой. Передние же лапы-руки были длинны, и, судя по кистям, приспособлены для скакания по деревьям — большой палец ещё не противостоял четырём остальным. Следовательно, до «орудий», вроде «скребков» или «ножей», тут дело ещё не дошло.

— Ур-ра! — ликование Пола традиционно было утрированно преувеличено, — Обезьяна! Почти орангутанг. (Ну, рыжая же!) Стало быть, цивилизацией и не пахнет! Значит, можем смело спускаться, и шарить в поисках чего-нибудь интересного! Поскольку по формулировочкам из нашего Законодательства запрещено посещать только планеты с цивилизациями!

— Вот уж ничего подобного. Нам запрещено посещать любые населённые планеты. Ну, или как в случае с Супермозгом, (См. рассказ «Эгоистичный гад».) такие, где «производится хозяйственная деятельность». Правда, здесь она, конечно, не производится. Но уж планета — населена! Однако! Поскольку местные приматы ещё на стадии до Неолита, то есть — никакого земледелия, а одно собирательство и охота, и производственных орудий и механизмов, вроде плугов, серпов, мельниц, печей, и тому подобного нет, нам и искать нечего, и поживиться — реально нечем! Разве что какой-нибудь каменный топор сумеем отобрать. Или копьё. А смысл?

— Да понял я, понял. — Пол пожал плечами, — Но неужели мы упустим случай спуститься на вполне курортную планету, и порезвиться на девственно чистой и прекрасной природе?! Купаться хочу!

Джо посмотрел на напарника. Тот и бровью не повёл. Продолжая широко улыбаться. Джо тяжко вздохнул:

— Мать. Сможешь сделать нам прививки от местных вирусов и бацилл? Ну, и чтоб наша зараза не вылезла из нас — уже сюда?

— Запросто. Вот только верну на борт зонды с пробами воздуха, воды, и почвы. Дистанционно я всю местную микро-живность, находящуюся в их контейнерах, исследовать не могу.

Ну а по поводу вашего вопроса насчёт «сложного социального эксперимента», могу сказать только, что вероятность этого достаточно высока. Более пятидесяти процентов. Что же до остальных предположений — без фактов, и глубинного обследования недр все они на уровне, вот именно, предположений.

Как вы обычно это обозначаете — дурацких.

Джо покачал головой. Пол заржал.

На возврат зондов, исследование, и создание прививок и анти-прививок ушло два часа. Джо ждал спокойно, не вылезая из капитанского кресла, а вот Пол так и слонялся по их кораблику, дразня без всякой надобности попугайчиков в клетке в кают-компании, и даже заставив насторожиться крысу Шушару, что теперь проживала не в недрах трюма, а тоже в персональной, большой и удобной, клетке. Результатом такого «слоняния» стал диалог:

— Надо бы в трюме прибраться. А то там пылюки и старой смазки — по колено!

— Вот и приберись. Тебе же — надо.

— Нет. Ничего мне уже не надо! Меня наша любимая и неотъемлемая грязь вполне устраивает!

— Тогда сядь, и почитай одну из твоих дурацких книжек.

Пол, оглянувшись на лежавшую на пульте перед его штурманским креслом книгу в мягкой обложке ярко-зелёного цвета, то есть — очередной «рыцарский» роман, пожал плечами:

— Не смогу. Мысли заняты другим.

А поскольку Джо на провокационное высказывание промолчал, и даже не заикнулся, что он думает по поводу мыслительных способностей компаньона, Пол продолжил путешествие по «Чёрной каракатице», делано устало и тяжко вздыхая, и что-то ворча себе под нос. Джо игнорировал, рассматривая картинку с самого первого зонда — его Мать вывела на орбиту у планеты, на высоте всего триста кэмэ. Атмосфера, имевшаяся здесь, конечно, тормозила аппарат, но не настолько, чтоб он не провисел там пару недель.

Оптика на зонде позволяла видеть и поросшие густой травой широкие равнины с гигантскими бороздами — следы от раскрытия/схлопывания почвенных трещин, и леса, которые, как ни странно, росли вполне привольно, и не видно было, чтоб разрывы почвы происходили внутри них. Горы здесь таковыми можно было назвать только условно — их обнажённые от земли и растительности серо-стальные растрескавшиеся склоны и макушки поднимались едва на пару километров над поверхностью океанов…

— Подставляйте плечи. — из люка в подволке вынырнули два манипулятора со шприцами для инъекций. Джо поторопился закатать рукав рубахи, в которой предпочитал ходить по кораблю, Пол, прискакавший из трюма, скинул верхнюю часть комбеза, плюхнувшись в кресло:

— Уф! Ой!

— Мозги не крути, не больно.

— Зато как неожиданно!

Джо снова посмотрел на напарника. Но от комментариев опять воздержался: знал. Что тот за обычной бравадой и шуточками хочет скрыть именно то, что всегда овладевало ими перед новым приключением: предвкушение, волнение и… страх.

Да, страх присутствовал каждый раз! Вызывая, понятное дело, волну адреналина! Который так «любят» все экстремалы и… космонавты. Точнее — самодеятельные авантюристы-разведчики. Бороздящие просторы космоса в поисках того, чем можно было бы поживиться, и затем — выгодно продать. Музеям. Коллекционерам экзотических артефактов. Или зверушек. Ну и наконец — армейским ребятам. Или — учёным из различных университетов.

Да, этот страх возникал у них всегда!

Потому что каким бы действительно «продвинутым и навороченным» ни был их компьютер, а всех неожиданностей и опасностей не мог предусмотреть даже он! Хотя…

Хотя Мать спасала их любопытные головы и нерасторопные задницы сотни раз! «Подстилая соломки», или уж — стреляя в то, на что у напарников, пусть даже вооружённых до зубов, не хватало скорости реакции. Тем более это нужно было сейчас, когда они отправлялись на планету без скафандров. И встроенное в них оружие осталось на борту. А с собой имелись только поясные кобуры с плазмомётами-излучателями.

Ну, и традиционный НЗ, и пакет первой медицинской…

Сели, разумеется, на освещённой стороне — недалеко от условного «северного полюса», растянувшегося «на восемь тысяч миль». Джо специально попросил Мать указать место посадки там, где поверхность ещё не успела сильно нагреться после ночи.

Всё равно — первое, что поразило напарников, когда они вышли наружу из приземлённого Джо возле кромки леса челнока — жара. И удушливая влажность. Они словно получили мокрой обжигающей подушкой удар в лицо. Да и во все остальные части тел.

Лицо и руки сразу покрылись крохотными капельками пота. Джо, знавший, чего примерно ожидать, всё равно поморщился: та ещё сауна! И это — при солнце, едва показавшемся из-за горизонта!

— Ого, на термометре сорок семь! Поэтому и дышать тяжело!

Джо традиционно оставил без комментариев это справедливое замечание. Знал, что в районе экватора бывает и около плюс шестидесяти. Джо хмурился, разглядывая не приборы, имевшиеся на поясе, а окрестности. Видно их было в свете местного старого, тускло-красного, солнца, неплохо. Поскольку небо не затягивали облака, как у того же экватора.

Лес оказался вовсе не таким могучим и раскидистым, как казалось с орбиты. Деревья в высоту не достигали и десятка метров, и росли словно рядами. Впрочем, почему — «словно». Они и росли рядами. Будто кто-то высадил их целенаправленно, на грядках бесконечной длины! И ориентированы такие «грядки», естественно, оказались с «севера» на «юг». Джо включил сканнер. Направил вниз, на корни. Фыркнул:

— А умно.

— Чего тебе там — «умно»? Забыл, что ли, что у деревьев нет мозгов?

— Мозгов, возможно, и нет. Зато есть приспособляемость. Смотри: все корни ориентированы точно так же, как «грядки» — с севера на юг! И я готов поспорить на свою шляпу против сгоревшей спички, те деревья, что пытаются раскинуть корни во все стороны — гибнут! Ну, когда трещины в почве раскрываются по-полной. Впрочем, как раз из-за того, что деревья удерживают какую-то часть почвы корнями, здесь трещины так широко, как на равнинах, не раскрываются. Максимум — на пару метров — метр. Поскольку расстояние между «рядами» около пяти метров.

— Спорить не буду. Это понятно и ежу.

— Ежу оно, может, и понятно. А вот мне не понятно, как тут выживают кроты и мыши!

На сканнере Джо действительно были видны в виде красных чёрточек тельца явно теплокровных существ: и правда похожих на упомянутых млекопитающих. Весьма резво они перемещались по невидимым тоннелям, проложенным сквозь толщу корней.

— А чего тут непонятного, — напарник пожал плечами, утирая пот предплечьем, и повёл рукой, — вон же они. Фруктовые деревья. Плоды, стало быть, зреют, и к местной осени опадают. Вот их они и запасают, как и семена злаков с равнин. И «зимой» жрут! А вон и «сосны». Ну, точнее — вечнозелёные хвойные с шишками. Так что есть и орешки!

— Мать. Ты сказала — сто шестьдесят шесть дней. Для прохождения полного круга-цикла. Получается, как на Земле — в приполярных регионах? Полгода яркого — ну, относительно! — дня, и полгода — кромешной тьмы?

— Да. Однако, в отличии от Земных условий, тут особо холодно не бывает. Очень толстая атмосфера, (Масса бублика в полтора раза больше Земной, и может её удерживать!) и большая влажность. Поэтому условным «летом» тут среднесуточная — плюс пятьдесят пять, а ночью, то есть, зимой — плюс двадцать.

— То есть, вода на планете никогда не превращается в лёд?

— Абсолютно верно. И, судя по всему, это и было главным условием терраформации. И именно поэтому планета расположена к местному солнцу чуть ближе, чем наша Земля — к Солнцу. Нулевых и отрицательных температур здесь принципиально не бывает.

— Что за дурь, — Джо пожал плечами, — ведь точно такого же результата можно было добиться с обычной, шарообразной, планетой, просто запустив её вращаться медленнее — ну, чтоб сутки пробегали за те же сто шестьдесят суток! Как на Венере.

— Э-э, не-ет! Тогда обязательно остались бы непрогретые и неосвещённые зоны! У полюсов. А тут — всё гарантированно равномерно. Справедливо. По отношению ко всем живым организмам.

— Ага. — Пол ехидно ухмыльнулся, — Уже кое-что! Так, глядишь, мы про местный биоценоз ещё что-то полезное и выудим!

— Смотрю, нахватался ты умных слов из биологического справочника, и руководства по этологии, — Джо смотрел на напарника весьма иронично, — И применяешь почти осмыслено. Глядишь, тебе и докторскую степень профессионального экзобиолога скоро дадут.

— Дадут её только в случае, если док Натан составит нам протекцию! Правда, толку с этого… У нас ведь нет зарплаты, чтоб к ней доплачивали за учёную степень.

Джо вздохнул. Учёная степень, как и пенсия, авантюристам-скрапперам не светит. Что, как говорится, нарыли и продали — то и их. И как мало они знают (Кроме себя!) других коллег, которые реально обеспечили бы себе безбедную старость! Гораздо, гораздо больше безымянных трупов и разрушенных скрапперских кораблей носится по космосу в поисках последнего приюта в недрах какого-нибудь солнца, или на орбите у какой-нибудь планеты…

Или хотя бы в ожидании обнаружения.

Но здесь им поживиться, чтоб продать, явно нечем. И Джо действительно не видел других причин, по которым они приземлились, кроме банальной прогулки на природе, чтоб вырваться из обрыдшей тесноты пространства корабля. Сменить, так сказать, обстановку.

Ну, разве что ещё — купание в местной речке.

Местная «речка», к которой их направила Мать, следящая за напарниками и окрестностями с помощью всё того же зонда, отличалась поистине крохотной шириной — не более тех же двух метров! — и была чертовски мелкой: по колено. Вода в ней имела цвет кофе — от размытого слоя перегноя.

— Ну и куда она потом несёт всё это размытое добро?

— В океан. Если только добирается до него. А не исчезает в очередной трещине на равнинах. Не передумал купаться?

— Нет! Иначе для чего же я надевал эти чёртовы плавки?!

Джо, присев на зелёную кочку, и не собираясь ничего с себя снимать, с интересом наблюдал, как Пол, чертыхаясь, скачет на одной ноге, пытаясь стащить с ног штанины комбеза. Сам он в «неизведанные» тёмные воды с температурой тридцать с лишним градусов лезть не спешил. Пусть-ка напарничек докажет, что это безопасно!

Правда, «доказалось» совершенно обратное. Когда Пол, осторожно вошедший по колено в поток, и затем осторожно же прилегший, лицом кверху, держась за дно руками, заорал было:

— А хорошо! Ты — балда перепуганная! Хоть и немного горя!.. А-а-а!!!

Фраза тут же сменилась диким воплем!

Пол выскочил из воды гораздо резвей, чем даже когда они спасались от гиено-пауков. Джо ухмыльнулся: чего-то такого и ждал.

За спиной — а, точнее, за местом, куда крепились ноги напарника, что-то болталось. Похожее на кусок бесформенной тряпки. Но отвисало оно до колена. Пол, не прекращавший воплей, заорал:

— Ну?! Чего ты расселся, как дятел?! Давай, сними с меня эту дрянь!

«Дрянь» оказалась местным аналогом рака. И уж в ягодицу Пола вцепилась от души — благо, та была в плавках. Джо, чтоб не усугубить страдания партнёра попытками «отодрать», как тот сгоряча предлагал, пришлось клешню располовинить лучом плазменного пистолета на малой мощности. И только тогда стальная хватка чёртового ракообразного исчезла, и обе половинки клешни вместе с её обладателем шмякнулись наземь.

Матерящийся Пол поторопился «гнусную гадину» отправить обратно в реку пинком босой ноги. Джо же предложил напарнику повернуться к нему задом, снять плавки, и нагнуться.

Полу болевой шок, похоже, блокировал его обычное остроумие, и он даже не прикололся на счёт этой пикантной ситуации.

Кровь текла. Джо, прямо пальцами расширив щель от укуса, пшикнул в рану из баллончика с антисептиком и коагулянтом. После чего обработал обезбаливающей мазью неглубокий, в-принципе, но длинный укус. После чего на всякий случай всё равно вонзил рядом с раной шприц с антидотом. И наконец налепил на шрам полоску псевдокожи:

— Теперь никакая зар-раза в тебя не проникнет! А проникнет — так подохнет первой!

— Вот уж утешил, так утешил! — Пол всё ещё задыхался, и его колотила крупная дрожь, — А что?! Предупредить нельзя было?!

— Ну, во-первых, я и не мог тебя предупредить. Поскольку не знал. Что там нечто подобное водится. Его и Мать не могла увидеть — «холоднокровный» же. А во-вторых, кто-то же должен быть «грибным человеком». То есть — тем, кто своим примером покажет, что грибы не… В-смысле — ручей — безопасен!

— Свинья ты, напарничек! И был, и есть, и будешь!

— Не вижу смысла спорить. И вообще, наш корабль населяют одни животные: попугайчики, крыса, свинья и баран. Тупой и беззаботный.

Теперь уже Пол промолчал. Но уж так сверлил Джо взглядом, что тот не удержался: прыснул!

— Хватит издеваться над укушенным «грибным человеком»! Говори — что дальше-то делать будем?

— Обсохни. Одень комбез. И двинемся, как и намечали, вон туда, — Джо махнул рукой, — Это же там Мать показала нам поселение «обезьян». Пусть материальных предметов и ценностей у них нет, но хоть отснимем видео. На память. Или для того же дока Натана.

Нет. Комбез, будь любезен, на ширинке застегни. А то мне за тебя стыдно. Да и аборигеночек будешь смущать. Своим неординарным «достоинством».

Пол снова «прожёг» напарника взором. Но Джо не прожёгся.

Чтоб добраться до «поселения», пришлось всё же перебираться через речку-ручей вброд. Джо, быстро перейдя поток в чуть более широком и мелком месте, снова присел на кочку — чтоб вылить воду из армейских тяжёлых полусапог. Пол, выбравший для «прогулки» лёгкие кроссовки, последовал его примеру. Большую пиявку, попытавшуюся цапнуть его за язычок обуви, просто оторвал за хвост, бросив назад в ручей. Даже не прокомментировав.

— А почему, как ты думаешь, они — ну, аборигены! — предпочитают селиться в глубине леса, а не на опушке? — они двинулись дальше.

— Думаю, им как раз плевать на зерно из луговых и полевых злаков. Сам знаешь: земледелия и хлебопечения нет, а в сыром виде зерно слишком жёсткое. И неудобоваримое. И они ориентируются только на плоды деревьев. Орехи. Ну и, возможно, на кого-то здесь охотятся. А ещё они должны находиться на своей территории. Которую охраняют и защищают от других племён-конкурентов. За пищевые ресурсы. Не шуми. Вон, я что-то вижу.

Действительно, шагах в ста, на деревьях, ближе к их макушкам, замаячили некие тёмные пятна — похоже, гнёзда из ветвей и травы.

Однако приблизиться просто так не удалось: с макушек деревьев вокруг них вдруг словно пошёл дождь из воинов: поселение явно охранялось! Волосатые тела, повинуясь «начальственному» окрику обезьяны покрупней, кинулись к напарникам, попытавшись свалить тех наземь, и связать лианами, которые уже были приготовлены.

Джо, убедившись, что даже пинками подкованных сталью сапог и ударами кулаков отбиться от миниатюрных и вёртких тел, пусть и ему по пояс, не удаётся, выхватил пистолет. Едва успел в последний момент поставить луч на широкую зону поражения, и мощность — на минимум! И вообще: пистолет чуть не вырвали из рук!

Зато треск палёной шерсти на груди и конечностях, и дикие вопли полудюжины оказавшихся в зоне действия теплового излучателя воинов быстро успокоили и «вразумили» остальных нападавших! И те, и «подпаленные», поспешили покинуть поле боя, скрывшись вновь в ветвях и кронах могучих деревьев, буквально усыпанных спелыми, оранжевыми и красными, крупными плодами!

— Ну вот. Теперь на нашей совести ещё и членовредительство и ожоги потенциально разумных местных аборигенов!

— Ничего принципиально страшного не вижу. Ты же сам сказал, что они — обезьяны! А агрессивных обезьян люди никогда не стеснялись даже отстреливать! Хотя те тоже — похожи на нас. Местами. Отдельными.

— Ладно, ладно: согласен, что особо выбирать не приходилось. И ожоги кожи — не дыры в телах. Но страшно подумать, что произошло бы, сумей они нас связать! Как пить дать, пришлось бы в лучшем случае улучшать местный генофонд с аборигеночками… А в худшем — стать банальным обедом. Ну, или, точнее — завтраком!

— Смотрю, пора нам этот рейс заканчивать. Вон какие фривольные мысли у тебя возникают, даже глядя на волосатых макак. — действительно, по мере того как они, уже беспрепятственно, если не считать предупреждающих криков из крон деревьев, подходили к поселению, самки и детёныши начали выглядывать из горловин странных как бы кувшинов, сплетённых по всем правилам ткацкого и бондарного искусства из лиан и ветвей. Джо поглядел в бинокль.

Надо же. Все щели были аккуратно забиты сухой травой, и даже обмазаны глиной: действительно, те ещё «кувшины». Крытые сверху огромными листьями какого-то дерева. Похоже, от дождей.

— Думаю, ближе подходить не нужно. В самок и детей я предпочёл бы всё-таки не стрелять. Другое дело — воины! Они наверняка гибнут в стычках с соседними племенами, и на охоте.

— А на кого же они здесь охотятся?

— Мать! Чего ты там нарыла с помощью зонда?

Джо откинул на предплечьи планку портативного сканнера-экрана, и Мать вывела туда… Страшных монстров! Нет: действительно страшных!

Первый оказался похож, разумеется, на некрупного тигра: тот ещё клыкастый и когтистый хищник! Что доказало, что форма и повадки кошачьих позволяют им приспособиться к маскировке и хищническому образу жизни на любой планете. Второй оказался банальным питоном. Если только можно «банальной» назвать тварь десяти шагов в длину. И тоже — в «защитной» окраске. Третий монстр, обитавший на поверхности земли, оказался похож на самого привычного дикобраза. Только в холке достигал почти до пояса Джо. Имелись тут и животные, похожие на медведя, и на волка, и на лисицу. И даже аналог белок присутствовал. Судя по зубам, как раз «орешками» те и питались. Пол, пошкребя подбородок с отросшей щетиной, буркнул:

— И как же они на этих монстров охотятся? Ведь дикобраз весит не менее полутонны! А тигр — такого же размера, как наши леопарды. А леопард может, как известно, затащить на дерево антилопу, весом под триста кило. А эти крохи — всего-то нам по пояс! И весят… Ну, килограмм по тридцать максимум. А с верёвочками из лиан не больно-то повоюешь! У них нет даже луков!

— У них есть копья. С наконечниками из осколков камней.

— А почему они не использовали их против нас?!

— Так нас они, как ещё не знакомых тварей, да ещё и возможно, их далёких собратьев, явно хотели захватить в плен. Живыми. А ты говоришь — «неразумные обезьяны!»

— Всё равно — неразумные. Иначе они после того, как ты их подпалил, уж точно надумали бы отомстить. Утыкав нас теми самыми копьями, словно булавочные подушечки!

Джо хотел было ответить: «Видишь, балда такая, почему я всегда предпочитаю быть в скафандре?!», но решил придержать и без того понятную мысль. Вместо этого сказал:

— Нет. Разумные. Как раз потому, что не спешат, несмотря на боль и страх, стараться убить нас. У какого человека, или отряда, хватило бы на это мозгов и терпения?

— Хм-м… А ты, пожалуй, прав. У человека — точно не хватило бы!

— Вот и я о том же. Поэтому. Мы не пойдём туда, к самкам и детёнышам. Вместо этого мы отойдём назад, а сюда Мать с зонда спустит микропа. И он сможет ночью разведать: что тут и как!

— Ночью?!

— Тьфу ты. Забылся. Ну, значит, после того, как мы уберёмся на челнок и улетим, и они успокоятся. И утратят бдительность.

— Ну, бдительности, думаю, они никогда не утратят. Есть же и хищники. И другие племена. Словом — первобытнообщинный строй!

— Ладно. Мы на них посмотрели. Убедились в том, что за себя они постоять умеют. А так же в том, что их самки для нас интереса не представляют, — Джо кинул ироничный взгляд на напарника. Тот возмущённо пораскрывал рот, но промолчал, — Значит, не будем искушать судьбу. И терпение мужской части племени.

Двинули к челноку.

Только приняв душ, и позволив автодоктору капитально обработать его «боевую рану», Пол более-менее успокоился. Но вот сидеть в своём штурманском кресле и на стуле за обедом мог только половиной «торца». Джо даже не прикалывался на этот счёт — понимал, что его «оптимистичному и беззаботному» компаньону действительно больно. Несмотря на обезболивающее.

На обед Мать с помощью автоповара приготовила им отличный борщ, салат из крабов, и котлеты из молотой говядины. Натуральной. (Всё-таки приятно осознавать, как неплохие доходы сказываются на разнообразии рациона!) Джо салат из крабов узнал, но тоже промолчал. Зато Пол отреагировал:

— Молодец Мать. Хоть так я этому гаду, ну, или его сородичам, отомщу!

Джо посопел. Сказал:

— Мать. Ты зонд с микропом уже спустила на опушке?

— Да. И он даже уже проник в поселение. У них, конечно, долгий день, но через каждые десять часов они впадают в спячку — на пять.

— И… Чем обусловлен такой цикл?

— Вероятно, очень быстрым обменом веществ. Им постоянно нужно или собирать и есть фрукты-овощи, или уж — охотиться.

— А мясо они… Сырым едят? Или освоили пользование огнём?

— Нет. Огня они ещё не «освоили», и боятся. Хотя грозы с ливнями, и даже молнии тут бывают часто. И бьют прямо в деревья, раскалывая те на половинки, или куски. Только вот гореть тут нечему. Поскольку почти вся древесина и даже старая трава мокрым-мокра от постоянных ливней.

— И как часто тут поливает?

— Здесь, у терминатора — примерно каждые тридцать — тридцать пять часов. У экватора — каждые десять. И льёт там — уж будьте здоровы. Как из ведра. И подолгу. Зато ночью, на теневой стороне — раз в неделю. Но влажность и ночью всё равно — почти стопроцентная.

— Своеобразно. Впрочем, как и всё здесь. Вот я, например, считал, что зверушки на этой планете будут… Ну, как-то более… специализированы и приспособлены к «вывертам».

— Ты о чём? — Джо взглянул на напарника недоумённо.

— Вспомнил вот одну старую хохму. — Пол криво ухмыльнулся, — Её в каком-то первоапрельском номере научного журнала «Сайнс» опубликовали. Что якобы на горе Монблан в Швейцарии учёные открыли нового травоядного зверька — вольпертингера. Там даже его фотка была: этакий кролик с рогами оленя! Ну так вот. Он, якобы, был так хорошо приспособлен к движению по наклонным склонам этой горы, потому что у него правые передняя и задняя лапа были короче, чем, соответственно, левые. И поэтому он был обречён всё время двигаться по склонам, наматывая круги вокруг этой горы, и питаясь выросшей травой. Его поэтому, по направлению движения, и назвали — правосторонний вольпертингер. Потому что ходил только направо — по часовой, стало быть, стрелке. А были ещё и левосторонние — они двигались в противоположную сторону, против часовой.

И вся трагедия заключалась в том, что эти два вида не могли скрещиваться между собой и давать потомство! И им грозило вырождение!

Джо покудахтал. Это должно было изображать смех:

— Неплохая, действительно, хохма. Особенно, для журнала с названием «Наука». Но здесь-то — зверушки, что хищные, что травоядные — вполне обычного типа. И никаких особых «приспособлений к вывертам» ни Мать, ни мы, не заметили.

— Верно. Но это — так неинтересно. Обычно. И если сравнивать с формой планеты, то я поражён. Почему местный Творец не догадался… или поленился… и животных и растения сделать… Какими-нибудь особенными! Уникальными! Вот ты бы, например, если б обладал такой властью над материей, как наш друг-Бог, как бы животных сделал?

— Как-как… Обычно бы и сделал! Зачем мудрить, если они вполне приспособлены — и для жизни на нормальных планетах, да и здесь?

— Экий ты… Чёрствый. Прагматичный. Нет в тебе ни капли романтики. И воображения!

— Ну хорошо, нет. А ты сам — можно подумать, что-то стал бы изобретать, генно-модифицировать, и мудрить?

— Конечно! Иначе для чего весь этот сыр-бор с бубликом?! Раз планета такой формы — и животные должны быть под стать!

— Хе-хе. Я, если совсем уж честно, не представляю себе медведя или леопарда, да и ту же белку в виде бублика. Или дикобраза. Где отращивать иглы? Как ходить? Как по деревьям лазать? И как определять, где перед, а где, извините, зад?

— Как-как — по хвосту! И морде. И вообще — это я условно так сказал. А какие формы у зверушек должны быть более приспособлены под обитание на такой планете, я и сам ещё не придумал!

— Ладно. Придумаешь — скажешь. Оставим послание в бутылке для местного Создателя. Пусть-ка поймёт, какой он тупой и скучный, и оценит все грани твоего богатого воображения.

— Внимание, члены экипажа! Экстренная эвакуация! — голос Матери звучал чётко и серьёзно, — Срочно запускаю двигатели. — действительно, движки взревели, словно стадо мастодонтов, — И в форсированном режиме увожу нас прочь из этой системы! Пристегнитесь!

Чтоб пристегнуться в рубке к своим креслам понадобилось ровно три секунды — за столько напарники добежали и плюхнулись в специализированные противоперегрузочные сидения. Пол даже не отвлекался на обычное ворчание и ехидные комментарии.

Успели вовремя — ускорение Мать дала такое, что возмущённо визжавшие на весь корабль гравикомпенсаторы не смогли погасить всю жуткую перегрузку — Пола и Джо так и вдавило! Пол начал задыхаться, лицо покраснело. Джо подумал, что и ему, несмотря на ежедневные двухчасовые отработки в тренажёрном зале, тяжеловато!

— Мать!.. Нельзя ли… х-х… полег… че?!

— Нельзя. — голос их главного компьютера не изменился, — Или вам жить надоело?

— Нет! А… в чём… дело?

— Местное солнце вдруг решило проявить свой норов. Ну, или что там у него. Словом — оно через десяток минут взорвётся!

— И с чего бы это?!

— Затрудняюсь с точным ответом. Не имелось к этому никаких объективных предпосылок. Но оно сейчас стремительно расширяется, и вот-вот превратится в огромный раздутый шар. Который затем схлопнется в белого карлика. Но планету-бублик успеет спалить!

— А мы… успеем?

— Да. Поэтому лучше просто помолчите, и глубже дышите. Сейчас вколю вам антидепрессант. — из люков в подволке рубки вновь выскочили два манипулятора со шприцами, и уже прямо сквозь материю рубахи Джо и комбеза Пола иглы вонзились в предплечья.

Эффект ощутился сразу: голова закружилась, словно от коктейля «Разрывная Сандра», но тело словно отпустило. Джо вздохнул.

Пол буркнул: «Чтоб мне лопнуть! И правда — полегче!»

Мать прокомментировала:

— Не знаю, будет ли создавший планету, и солнце для неё Бог инспектировать происходящее, но вероятность этого я бы сейчас определила в шестьдесят девять с половиной процента.

— Мысль… Понятна. — Джо ещё дышал, как советовал их компьютер, глубоко и спокойно, — А он… может нас засечь?

— Едва ли. Поскольку никаких транспортных кораблей-гигантов я не нашла. Да и внутри солнца он обитать не может — его-то я просветила насквозь: водород же! Хотя…

Всё же есть внутри местного светила некий странный… Назовём его — механизм. И он срабатывает от простого внешнего радиосигнала.

— Что?!

— Как?!

— Нет, не то, что вы подумали. Радиоретранслятор есть на планете, — вот он. — Мать вывела на центральный экран странного вида техногенное устройство, размером с автомобиль, закопанное до половины в почву под особо большим деревом: явно в расчёте на то, что то своими корнями уж не позволит ему провалиться в какую-нибудь трещину, — Его как раз перед началом всего этого безобразия нашёл микроп. И вот эта, — Мать окрасила её красным цветом, — антенна как раз и передала куда-то в космос, вероятно, на ретранслятор-усилитель, сигнал к началу трансформации.

Джо не успел придумать, о чём спросить в первую очередь — вопросы так и зароились в его голове — поскольку «Чёрная каракатица» как раз прыгнула в пустоту внепространственного тоннеля.

О-о-о!..

И только когда приступ тошноты прошёл, он смог выдавить:

— Так, может, это микроп своим присутствием спровоцировал этот самый сигнал?!

— Не исключено. Хотя вероятность ниже четверти процента. Когда микроп нашёл нашу «штучку», антенна уже передавала — он, собственно, по перехваченному излучению её и нашёл! Ну, вернее, это я послала его проверить, что это там за неизвестный и несанкционированный радиосигнал, уловленный зондом.

— И что же послужило поводом, спусковым крючком к такому сигналу?

— Вероятней всего, ваш прилёт на челноке. Пока вокруг планеты шарили зонды, устройство «спало». Но едва машина с критически большой массой проникла с орбиты и опустилась на поверхность, штуковина сработала.

— А почему не сразу?!

— А с задержкой это было сделано для того, чтоб вы успели унести свои любопытные и покусанные задницы на «Каракатицу», и успели спастись. Вот как сейчас и произошло. И пока вы не свалили оттуда, не залезли в «Каракатицу», не дезинфицировались в тамбуре, и не «обработали раны», сигнала не было.

— Так получается, этот Бог так запрограммировал всё это безобразие, чтоб оно самоуничтожалось, едва в этот заповедник нагрянет кто-то посторонний, уже освоивший полёты в космосе?! — Пол кипятился.

— Вероятность такого решения и программирования более девяносто двух процентов. С учётом специфики работы найденного приёмника-ретранслятора. Кстати: микроп передаёт, что с началом расширения солнца все аборигены пришли в страшное волнение! И ринулись организованно на равнину: спасаться! Возможно, в глубоких трещинах. Что позволяет предположить, что у них: во-первых, есть некий опыт. А во-вторых, они отлично общаются и понимают друг друга! И дисциплинированы достаточно, чтоб безоговорочно слушаться Вождя!

— Значит, у них, ну, у аборигенов, есть и язык? Позволяющий выразить в конкретные мысли такие абстрактные понятия, как «очередная всепланетная катастрофа»?!

— Язык у них есть. Вы в этом сами убедились. Нападение на вас координировалось именно такими, звуковыми, сигналами. От того же Вождя. Однако! Микроп очень быстро «вычислил» их словарный запас. Не более ста понятий-слов. И они — примитивнейшие. Типа: «Еда», «Опасность!», «Нападаем!», «Отступаем!», «Секс», и прочее в таком же духе.

— И как же чёртов механизм для радиосигналов смог вычислить наше прибытие? Мы же, вроде, спускаемся на планеты — с глушилками??

— Вероятно, у него продвинутая программа. Считывающая не только обычный радарный сигнал от большой железяки, — Пол снова фыркнул, — но и сканирующая небесную сферу датчиками, улавливающими даже наши заглушенные сигналы и работу движков. А, возможно, это — самый банальный металлодетектор. Челнок же — железяка на тридцать тонн!

Вероятно, есть у этого ретранслятора и нечто, напоминающее обычные органы зрения: ваш прилёт не засёк бы только совсем уж слепой!

— Ради Бога, не называй банальные оптические сенсоры — органами зрения. А то становишься похожа на дока Натана. Или другого какого учёного-зануду.

— Хорошо. Так вот. Когда несколько следящих систем с такими, или другими, датчиками подтверждают то, что заложено в запрограммированном алгоритме реагирования, включается банальный таймер. И по истечении «расчётного» времени, и когда сенсоры и системы аппарата убедились, что вы долетели до корабля-матки, даётся сигнал на уничтожение планеты!

— А этот… Гад… Который заложил туда такую апокалиптическую программу, рассчитывал, что и мы… Того? Ну, сгорим в местном апокалипсисе?

— Я же сказала: думаю, нет. Для этого и имеется таймер с задержкой. Чтоб вы успели вернуться на корабль. Ведь если прилетела не специализированная научная экспедиция, а первооткрыватели-авантюристы, мы — вернее, вы! — надолго там, внизу, не задержитесь.

— Но он не мог не понимать, что раз уж мы прилетели в его «секретный заповедник — лабораторию», то можем и не успеть унести отсюда ноги! Вдруг бы так сложилось, что кое-кого, — Джо хитро глянул на напарничка, — всё же заинтересовали местные аборигеночки! Впрочем, думаю его и наша смерть не смутила бы.

— Возможно. Зато! Теперь я точно уверена, что его не было поблизости, и он не наблюдал за нашим прибытием в систему, и вашим путешествием на его планету, к его «личным» аборигенам. А доверил всё автоматике.

— Погоди-ка. А как же с… Записывающей аппаратурой? Которую уж предыдущий-то найденный нами Бог установил в такой же испытуемой системе с избытком?

— Не имелось тут такой аппаратуры. Я и на орбите никакого ретранслятора не нашла. Во-всяком случае, эта аппаратура или была выключена, или работает на неизвестных мне принципах — ничего не излучая. Да я и наземный ретранслятор-то нашла, только когда он заработал. И не поручусь, что он — единственный!

— Но сигнал от него — к местному солнцу нужно было отловить, выделить, и усилить! То есть, хотя бы один такой ретрансляционный механизм должен был иметься! Где-то на орбите у планеты! Ты хорошо смотрела?

Теперь возмущённо фыркнула Мать:

— По-идее — да. Должен. Но я, повторяю, его не обнаружила. Впрочем, это ничего не значит. Главное — мы теперь в безопасности. Найти нас, после десятка «прыжочков», — Мать как раз начала очередной, — да ещё производимых в хаотично избранных направлениях — невозможно. И преследования можно не опасаться.

— Странно всё это. — в «научную» дискуссию решил наконец вклиниться хмурый и кусающий губы Джо.

— Что же именно тебе странно?!

— Хотя бы то, что получается, это именно мы виновны, пусть и косвенно, в смерти всего живого на этой планете!

— А вот и нет. Никто не погиб. Я засекла, что когда мы уже были на грани первого прыжка, солнце вдруг резко начало возвращаться к исходному размеру и температуре!

— Что?!

— Как?!

— А другие вопросы у вас возникают, для разнообразия хотя бы?

— Да. — Джо посопел, — И не только вопросы. Но и предложения. Ну-ка, разворачивайся! И полетели назад — в ту же систему!

Думаю, его чёртов хорошо замаскированный на орбите «ретранслятор», или уж — ретрансляторы, отследили момент нашего бегства! И «отключили» систему самоуничтожения.

Ну так мы этому гаду сейчас устроим сюрприз!

Как ни странно, Пол не возразил ни слова.

— Слушай, а как будто и не улетали!

— Согласен. Бублик не изменился ни на йоту. — даже с расстояния ста миллиардов километров, на которых они сейчас держались от планеты, та выглядела абсолютно неизменившейся, — Следовательно, возросшее было излучение солнца не накрыло его весь!

— А оно и не могло. Ведь мы убрались отсюда… Мать? За сколько?

— За пять минут и сорок семь секунд.

— Вот-вот. А за столь короткое время даже усилившееся облучение не могло иметь критические последствия! Напоминаю: толстая атмосфера. И магнитное поле побольше земного! Отклоняют!

— Ага. Вот, не прошло и шести минут, как до меня дошло. Этот гад установил всё таким образом, чтобы путём запугивания заставить убраться отсюда незваных пришельцев! Гостей из космоса. И хоть Мать говорит, что местное солнце от остальных солнц не отличается, это нереально. Отличается! Внутри должен быть какой-то особый механизм. Запускающий такую реакцию. И заставляющую его расширяться за считанные минуты, а не за века и тысячелетия!

— Согласна. Предположение вполне разумно. А если я, вот именно, чего-то не нашла — так это потому, что наши, земные, пусть и «самые продвинутые», сканнеры и сенсоры, не позволяют этого сделать. Короче, нас надурили по-полной. Вынудив подумать, что всему тут — кирдык!

— И ведь сработало!

— Да. И даже Мать не смогла сразу вычислить, что это — просто блеф. Попытка запугать. И запутать. А вот что было бы, не уберись мы оттуда за… Пять сорок семь?

— Через ещё примерно семь минут корона местного солнца достигла бы планеты, и вся жизнь на ней действительно оказалась бы уничтожена! Я имею в виду, если бы его, этого «гада», технологические устройства неизвестного мне типа, и всё же присутствующие в этой системе, не отследили наше поспешное отбытие в подпространство.

— Чёрт возьми!!! Получается, мы своим спуском на планету и контактом с аборигенами спровоцировали апокалипсис, а потом — всех спасли просто… Вовремя убравшись восвояси?!

— Именно. — голос Матери как обычно был мягок и нейтрален, — И если бы я у вас не была так предусмотрительна, и не направила в корму наши самые чувствительные камеры и антенны, как обычно нырнувшие в подпространство после самой «Каракатицы», мы бы просто проморгали момент, когда всё начало возвращаться к норме. А оно начало за восемь миллисекунд до первого «прыжка». И мы бы так и считали, что навсегда погубили такую… Нетривиальную систему. С нетривиальной планетой. С нетривиальной жизнью. И возвращаться к такой погибшей планете совершенно бессмысленно!

— Вот уж нет. В-смысле, жизнь-то — самая что ни на есть — тривиальная!

— Это ты так считаешь. — Джо, думая, что странные особенности гиперпрыжков, охватывающие внутреннее и наружное пространство их корабля по-разному, на этот раз сработали за них, вздохнул, — А вот Создатель всего этого безобразия как раз может считать, что — нет.

И вот теперь перед нами задачка посложней. Не спускаясь самим на поверхность, обнаружить, чего же такого он тут изобрёл, или создал, что предпочитает действительно уничтожить, чем показать кому бы то ни было!

И вряд ли это будет легко. И просто.

— Ну почему? Ведь Мать сказала, что пока вокруг бублика круги наматывали наши зонды, он — ну, ретранслятор, или ретрансляторы! — их не обнаруживали! Гад и микропа нашего наверняка не засёк! Вот! Кстати! Заберём оттуда нашего верного малыша!

— Обязательно. Тридцать пять кредиток, а всё равно: как родной! Мы с ним свыклись. Но… Мать. Мне вот какая мысль пришла в голову. Раз уж этот гад вычислил с помощью …рен-его-знает-каких-таких-сенсоров, что мы прибыли и исследуем, не мог ли этот «апокалипсис» с местным солнцем быть…

Просто компьютерной симуляцией? Или — каким-то неизвестным типом гипноза? То есть — нам показали постановочное «шоу»?

— Вероятность этого стремится к нулю. Поскольку человеческие глаза и даже некоторые мои сенсоры обмануть так можно. А вот беспристрастные видеокамеры и детекторы жёсткого излучения — нет.

— Так ведь и аборигены зашевелились, если вспомнишь!

Джо на этот «аргумент» снова глянул на напарника. Тяжко вздохнул. Поджал губы. Но Пол всё равно «оскорбился»:

— Нечего на меня так смотреть! Твои гипотезы и идейки тоже не всегда блещут неоспоримостью!

Джо теперь покачал головой:

— Я мог бы напомнить. Про то, что они всё равно попадают в цель в два раза чаще твоих. Статистику ведёт Мать. А вопрос у меня сейчас неоригинальный: Мать. Возможна ли компьютерная, или ещё какая, симуляция, абсолютно неотличимая от реальности?

— Да. Особенно, если технология наведения такой симуляции сильно обгоняет возможности земной техники. И в этом смысле я сейчас бессильна. То есть — я не в состоянии определить, с чем мы столкнулись: то ли — с банальной реальностью, то ли, вот именно, с такой совершенной, и абсолютно необнаружимой симуляцией. Что для нас, если честно, не принципиально.

Поскольку действуем-то мы — точнее, я! — исходя именно из принятия всего увиденного и происходящего — за чистую монету! И что касается спасения ваших жизней, я, как робот с Первым Законом робототехники, просто не имею права поступать по-другому!

— Спасибо в который раз, Мать. — Джо говорил вполне искренне, — Продолжай действовать в том же ключе. Пусть этот балбес и утверждает, что вся эта фигня может быть нереальной, мне всё-таки нравится жить! Как говорится — лучше сто раз подстраховаться, чем один раз — недостраховаться!

Пол пожал плечами:

— Мне тоже жить нравится. А особенно обидно было бы сейчас, когда наш быт и вообще — существование, дополнены маленькими приятными бонусами, вроде натурального мяса, и скафандров высшей защиты последней модификации, сдуру погибнуть!

— И это говорит тот, кто позволил надрать себе задницу «банальному» раку!

— Ну… Согласен. Это было опрометчиво с моей стороны. Но я же — выжил!

На это Джо даже не стал возражать. Да и смысл? Они с Полом не один год странствуют вместе. И даже прошли через испытание под названием «брак», когда каждый выбрал себе даму по «ключевым» показателям, и даже нарожал с ней детей… (См. рассказ «Властительница вожделений»)

Закончившееся полным фиаско. Поскольку одно дело — женщина, вечно что-то требующая (Внимания, новой мебели, другой стиральной машинки, и домашнего робота-уборщика, или даже бьющейся (!) посуды.) И другое — напарник. Имеющий такие же как у тебя, интересы, и готовый в любой момент прийти на помощь. Несмотря на все твои ехидные подколки и иронию понимающий, что ну вот не можете вы друг без друга. И приключений.

Новых.

Так что понимают они друг друга без слов.

Поэтому Джо спросил:

— Мать. Если предположить, что у этого гада всё же существуют расставленные по всей этой системе сторожевые системы, сенсоры, ретрансляторы, и роботы для обнаружения кого-либо вроде нас… Где бы вот ты их разместила? Рационально. Чтоб полностью контролировать или перекрывать систему, или хотя бы — планету?

— Нечего тут думать. Вот они, эти места, — на центральном экране возникли участки космического пространства, ничем, на взгляд Джо, не отличающиеся от остальных. Мать сжалилась, — Ладно. Вот схема.

Теперь на экране имелась действительно схема — где в центре условным шариком обозначалось солнце с крохотным бубликом, вращавшимся вокруг него, и условно красные точки: места расстановки гипотетических следящих устройств. Нетрудно было заметить, что они расположены на одинаковом расстоянии друг от друга, и образуют пространственную фигуру в виде тетраэдра с солнцем в центре.

— То есть — получается, что всего шести агрегатов было бы достаточно для гарантированного отслеживания всей этой системы?

— Вполне. Если предположить, что их сенсоры мощнее и совершеннее моих. И обычных земных.

— Понятно. — Джо дёрнул щекой, — А мы сейчас — в «зоне» их действия?

— Нет. — Мать вывела на экран ещё одну схему, на которой теперь уже совсем крохотное солнце маячило в центре, а вокруг него на расстоянии буквально условных сантиметров торчали красные точки, — Вот мы. Всего в трёхстах тысячах световых секунд.

На схеме, в самом углу, возникла крошечная мигающая точка: «Чёрная каракатица». Пол явно оказался рассержен:

— Но мы так никогда назад, на планету, не попадём! Да и зонды долетят только через… Сколько?!

— Двести восемьдесят три дня.

— А-а-а-а! Свинство! Тогда почему мы в первый раз так смело подлетели к планете?!

— В «первый раз» у нас и подозрения не возникало, что здесь может быть что-то не так. Напоминаю: мы — ну, вернее, я! — и подумать не могли, что возможно наличие сенсоров и устройств, необнаружимых нашими приборами!

— Ну а теперь мы подозреваем. — Джо криво усмехнулся, передвинув свой немаленький зад глубже в капитанское кресло, — Но толку нам с этого… Потому что один …рен мы их не видим! А если подлететь… Мать! Как думаешь: теперь-то он сразу будет в нас стрелять?

— Думаю — нет. Он — ну, вернее, эти его устройства! — будут спокойно отслеживать наши действия. И снова приведут в действие уже знакомую нам «защитную систему», только если мы попытаемся продолжить начатое!

— Проклятье! — Пол стукнул кулаком по панели пульта перед собой, да так, что укрупнённое изображение планеты-бублика на вспомогательном штурманском экране над ним пошло полосами, — Так, получается, мы в нравственном, и технологическом тупике!

— Ага. — Джо закинул руки за голову, сцепив на стриженном коротко, по-армейски, затылке, — И это не может не раздражать. Тем более, что если я правильно понимаю ситуацию, ты, Мать, до сих пор так и не обнаружила этих замаскированно-укрытых сторожевых агрегатов!

— Совершенно верно. Я их не обнаружила.

— А как мы смогли бы их обнаружить?

— Теоретически, мы могли бы подлететь поближе к какому-нибудь такому месту расположения, и распылить в пространстве нашу алюминиевую пудру. Чтоб она обозначила его корпус, налипнув, или просто — покрыв его. Но! Сделать это возможно только будучи почти впритык к такому аппарату, и при условии, что он за это не принялся бы стрелять в нас! Как в опасных агрессоров! И вредителей. — Мать продемонстрировала предлагаемый процесс на очередной схеме.

— Чёрт. — Пол сплюнул, — Слишком всё это заумно и сложно. (Впрочем, как и всё остальное в этой системе.) Может, ну его на фиг, и свалим?

— То есть — мы позволим какому-то навороченно-продвинутому гаду выиграть у нас — заочно? Даже не попробовав уделать его?

— Джо! — Пола покоробило, — Как?! Как мы можем уделать парня, который настолько далеко ушёл от нас в плане технологии, что обладает возможностями… Бога?!

— Уж не с помощью этой самой технологии, — Джо покачал головой, — а с помощью банальной… Хитрости! Тактического сюрприза! Приведу пример: в далёком прошлом, при освоении Дикого запада, при осаде какого-то форта белых одного индейца с жалким ножом в руке держали на мушке десяток солдат. И всё же он убил одного из них!

Метнув нож!

— Только не говори, что это был один из твоих славных прапредков. Поскольку этот пример ты выудил из рассказа «Небесная стрела» Честертона.

— Суть примера от этого не меняется. Превзойти его технику мы не можем. Значит, остаётся уповать на нетривиальное решение. Такое, которого этот паршивец, свято уповающий на сверхпродвинутые возможности своей технологии, предвидеть не мог!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что уже что-то такое придумал?!

— Почти. Во-всяком случае, основная идея готова! Дело за деталями.

Ещё один крохотный точно рассчитанный гиперпрыжочек позволил приблизиться к теоретическому месту расположения одного из ретрансляторов.

Это, конечно, было рискованно, и корабль почти наверняка оказывался обнаруженным, но не лететь же им действительно почти полгода! «Тьфу!» — как сказал Пол. Да и в любом случае они собирались действовать…

Предельно нагло!

И вот они — в паре световых секунд от этого самого места…

— Выпускай зонд!

— Сделано.

— Пудру из пиропатрона отстреливай по готовности! Или когда будет на расчётном расстоянии.

— Сделано. — всё расширяющееся облако, видимое им только благодаря тому, что Мать путём компьютерной обработки показывала эти самые сверхмалые частицы, полетело вперёд.

И через каких-то полторы минуты, даже до того, как Пол открыл рот, чтобы сказать, что «Ничего не получилось!», в облаке очень даже отчётливо возник странный, похожий на призрака, силуэт!

— Ого! Шар! (Кто бы сомневался!) И в нём не меньше километра в диаметре! И ведь абсолютно невидим, собака зелёная! Тьфу ты — невидимая!

Джо отреагировал куда конкретней:

— Ну-ка, полетели к нему. Поближе. И постарайся найти шлюз.

Шлюз нашёлся как раз на «опылённой» стороне.

По просьбе Джо Мать «опылила» его ещё порцией алюминиевой пудры. Правда, Джо не сказал бы, что видно стало намного лучше: пудра была всё же слишком мелка.

Пол вздохнул. Поинтересовался:

— И — что? Ты всё ещё не видишь его: ни на одном нашем сканнере?

— Именно. Его не показывает даже металлодетектор, хотя наружный корпус наверняка сделан из стали!

— Да и ладно. Поскольку он всё же не стрелял в нас, как в метеориты, или агрессоров, — при этих словах Джо Пол издал нервный смешок, — предлагаю много не мудрить, а одеть скафандры высшей защиты, и лезть прямо из нашего корабля. Мать. Пришвартуешь «Каракатицу»?

— Попробую. — изображение половинки сферы из редких частичек на поверхности так и невидимого тела дёрнулось, и стало приближаться, поворачиваясь, — Надеюсь, магнитные присоски сработают. Металл всё-таки остаётся металлом.

Металл и правда оказался и остался металлом. И магнитные приспособления для причаливания сработали вполне обычно — словно они пришвартовались к земному Линкору. Или доку. Вот только не бывает абсолютно невидимых Линкоров.

— Ну, напарничек? Готов к новым приключениям?

— А то! Иначе за каким бы …реном мы сюда возвращались?!

К поверхности шара магнитными присосками подошв скафандров «прилипнуть» оказалось просто. Но — странно. Потому что без компьютерной обработки алюминиевую пудру было вообще не видно! И очень дико было висеть в пустоте, глядеть на окружающий космос с далёкими бисеринками звёзд прямо под ногами, и ощущать, что запросто ходишь, щёлкая подошвами, по этой самой «пустоте». Пол поёжился, что легко оказалось разглядеть даже сквозь скафандр:

— Дикость какая-то. Ерунда. Как будто я — в каком-нибудь луна-парке.

— Вот-вот. Это аттракцион такой. Заметный и смешной лишь для «избранных». А называется «Добро пожаловать, тупые и отсталые чужеземцы»!

— Тьфу на тебя!

— Поосторожней. Сам будешь отмывать гермошлем. — Джо вздохнул. Он и сам ощущал нервозность. Всё-таки кто может поручиться, что при попытке проникнуть внутрь чужака тот всё же не надумает «разделаться» с ними, — Ладно. Дурацкими ощущениями насладились. Но работать надо. Мать. Веди к шлюзу. А то я не ориентируюсь.

— Ещё бы! Со звёздами под ногами!

Джо промолчал. Мать сказала:

— Повернись налево. Ещё на десять градусов. Вперёд!

Так они и топали некоторое время по невидимой и только чуть припорошенной белой пудрой под ногами поверхности, пока минуты через три не пришли к шлюзу. Джо достал из набедренного кармана капсулу с ещё порцией пудры.

— Сюда?

— Нет. Правей. На два часа.

Джо дёрнул шнур пиропатрона. Облако пыли полетело параллельно поверхности, теперь куда чётче обозначив — действительно шлюз.

— Так. Если я что-то понимаю, это — управляющие кнопки. Круглая и квадратная. Стало быть — для существ с разным спектром зрения. Окрашивай, не окрашивай — а форму точно не перепутаешь!

Начнём с квадратной?

— А чего нам терять? Нажимай!

Джо носком ботинка надавил до упора квадратную, размером с тарелку, кнопку. Под ногами задрожало.

Внезапно большая плита, размером пять на пять метров, ушла вбок, открыв глубокий провал. Осторожно приблизившись, и заглянув в него, Джо с облегчением обнаружил, что и стальные стены, и дно на глубине десятка метров, видно вполне отчётливо.

— Смотри. На вон той стене — скобы. Типа — лестница?

— Похоже. Чур, я лезу первым.

— Минуточку. — в диалог вклинилась Мать. — Если вы спуститесь в шлюз, и закроете верхнюю крышку, вероятней всего случиться так, что мы не сможем переговариваться.

— Это почему же?

— Напоминаю: покрытие этой крышки гасит и нейтрализует все виды излучений. А не закрыв его, вы не откроете внутреннюю.

Дав напарникам насладиться осознанием этой неприятной перспективки, Мать спросила:

— Ну как? Не пропало желание лезть в «неизведанное»?

— Н-нет.

— Нет, Мать. Но спасибо, что предупредила. — Джо чуял, как по спине течёт холодный и липкий пот, но желание забраться в чрево странного агрегата не пропало, — Сколько времени ты нам дашь?

— Что значит — сколько дам? Сколько у вас кислорода, столько можете и «шарить». В поисках новых ощущений. И артефактов.

— Я не об этом. — Джо, ощущая, что лезть по скобам тяжело, а это говорит о том, что уже в шлюзе действует искусственная гравитация, и, следовательно, агрегаты и установки шара работают, старался волнения и откровенного страха в голосе не допускать, — Сколько, как ты думаешь, мы сможем находиться там… безопасно?

— Нисколько. Соваться туда изначально рискованно. Но вы же не желали слушать — вам хотелось лезть.

— То есть — «рискованно»?! С этого момента подробней, пожалуйста!

— Ну, для примера могу сказать, что там, за внутренним люком, могут стоять оптические или ещё какие сенсоры, отслеживающий внешний вид входящих существ. Или есть система защиты «свой-чужой». И если в скафандры не встроен микрочип, или ещё какая штука для опознавания, срабатывают автоматические огнемёты. Или пушки. Или ещё что-нибудь такого плана.

— Ага. Мысль понятна. Но мы всё равно полезем.

— Да валяйте. Но! В случае проблем я не смогу помочь ничем!

— Да. Мы понимаем. — Джо закусил губы. Но продолжил, — И если через трое суток, ну, когда кончится кислород, мы не вернёмся, тебе придётся считать нас погибшими. И самостоятельно лететь в Клайд.

— Напоминаю, что как робот с Первым законом я…

— Знаем-знаем. Не должна своим бездействием допускать… И так далее. Но в данном случае — это наш выбор. И всё происходящее — записывается в твоём чёрном ящике. Вот и передашь эти записи Колониальной Администрации Федерации. Пусть уже у них головы болят, что делать с этой штукой!

— Я бы предпочла, чтоб вы всё же вернулись.

— Ха. Мы и сами это предпочли бы. А сейчас — не говори больше ничего. А то моя решимость тает, как снег на раскалённой сковородке! — Джо глубоко вздохнул, встав наконец на внутренний люк, — Пол. Ты — как? Не передумал?

— Нет. Иначе какого …рена я бы тащился за тобой?!

— Ну, в таком случае… Мать, чао! И — на всякий случай. Работать с тобой было приятно. И весело.

— Хорош прощаться, паникёр чёртов. Напоминаю: у нас обычно я начинаю вопить и пугаться первым!

— Помню. Ну а сейчас — приготовься. Нажимаю.

— Валяй. А, да. Мать! Спасибо за всё!

— Ну и кто теперь паникует?

— Ну я. Но я по-крайней мере этого не стесняюсь!

Джо подумал, что стесняться в их ситуации глупо. Кто бы не боялся, суя голову в утробу машины существа, далеко обогнавшего земную науку и технологию. После чего вздохнул, и нажал квадратную кнопку, имевшуюся и на этом люке.

Снова завибрировало. Верхний люк закрылся. В наружных микрофонах зашипело — похоже, в камеру подали воздух. Но вот давление оказалось уравненным, скафандры чуть плотнее облегли тела, и в сторону пошла створка люка, на которой они стояли. Напарники едва успели ухватиться за ближайшую скобу.

Но беспокоились они напрасно: за створкой оказалась плита. Всего в паре сантиметров. Они спрыгнули на неё. Плита плавно пошла вниз. И вот они уже — в ещё одном квадратном, тоже пять на пять, помещении. Верхний люк задвинулся. Включились красные лучи — их сканировали. Включился парогенератор, или что-то, производившее газы-дезинфекторы. Вскоре туман из аэрозоли рассеялся, и вновь стало видно окружающее.

— Похоже, прошли мы проверку. Раз уж нас продезинфицировали. А не спалили сразу.

Джо только фыркнул. На потолке внезапно заморгала синяя лампа.

— Поздравляю. Вроде, мы признаны безопасными. Можно идти?

— Думаю, можно. Вон: видишь? Возле каждой двери тоже — моргает синим. Разблокированы они, стало быть, — Джо рассматривал четыре сдвигающихся двери, ведущих, очевидно, во внутренние помещения или коридоры корабля пришельца. Или пришельцев.

— Странно. Пока что здесь всё — почти как у нас! Ну вот ни следа того, что здесь жили… Или живут… высшие существа! Способные творить системы и планеты! А вдруг со временем и из нас получатся… Боги?

— Смешно. — Джо покачал головой, — Может, здесь всё так специально и сделано. Чтоб прилетевшие в систему, и расколовшие хохму со «вспышкой сверхновой» и вернувшиеся примитивные прямоходящие двуногие могли чувствовать себя… Почти как дома! Типа — «не так уж мы от вас и отличаемся»!

— А, может, и это правда так — вон, смотри. И двери и кнопки… Всё людское! Нам даже извилины особо напрягать не пришлось, чтоб всё понять и вычислить!

Джо посмотрел на напарника. Да нет — вроде, всё как обычно. Шутит. Прикалывается. Не сильней обычного. И это хорошо. Потому что когда Пол действительно чего-то боится, в его руке появляется излучатель!

— Ладно. Последняя проверка. Мать! Слышишь нас?

В ответ — тишина. Пол констатировал:

— Нет, не слышит. А мне вот только сейчас пришла в голову умная мысль. Чтоб, пока мы будем тут шарахаться, она отобрала пробы металла там, снаружи. Наши военные его с руками оторвут! И кучу бабла заплатят! Ещё бы! Полностью «невидимый» флот!..

Джо вздохнул:

— Не волнуйся. Она у нас и сама не промах. Догадается уж как-нибудь. Ну? С какой двери начнём?

— Да вот с этой и начнём. Прямо напротив нас.

— Не возражаю. — Джо ткнул в квадратную, уже размером всего с почтовую марку, кнопку на стене у двери-люка.

Дверь отъехала. Открыв коридор. Пустой, разумеется.

Белые стены, белый, матово светящийся, потолок. Зелёный (?!) пол. Длинный ряд дверей в обеих стенах. Пол и потолок плавно изгибались книзу, поле зрения терялось уже всего в сотне шагов: явно повторяя форму внутренней поверхности шара.

— Собственно, чего мы ждали. — Джо пожал плечами, — Действительно, как для людей. Или ещё каких двуногих. Пошли?

— Пошли.

Через сто шагов они убедились, что за дверями в стенах коридора — всё сплошь каюты. Вероятно, предназначенные для обитания, поскольку в дальних торцах имелись ещё комнаты, а за ними даже санузлы и ванные. Вот только абсолютно не было мебели, или вообще хоть чего-то.

— Думаешь, это — для экипажа?

— Вот уж вряд ли. Скорее, для толпы каких-нибудь межзвёздных путешественников-колонистов, которых такой корабль мог бы перевезти в любую точку вселенной. За считанные минуты. Или часы. Наверняка тут есть и движки, и устройства для гиперпереноса.

— А почему тогда здесь нет ни мебели, ни даже ковриков на полу?

— Мебель, думаю, всё же есть. Вот только она скорее всего встроена в стены. Будем пытаться найти и активировать?

— А зачем?!

— Вот именно. Пошли дальше.

— А смысл — идти дальше? Тут же всё сплошь — каюты да каюты. Для проживания. Или не знаю для чего. А нам бы в рубку попасть!

— Да, неплохо бы. А где она, как думаешь?

— Оригинальным не буду. Предположу, что как и всегда — в самом защищённом месте. В центре шара.

— Ага. А теперь скажи мне — ты видел тут хоть один лифт? Или, может, лестницу вниз?

— Н-нет.

— Вот и я не видел. Поэтому. Давай-ка вернёмся в шлюзовую, и выберем другой коридор. Поперечный.

Здесь лестница нашлась сразу.

Буквально в десяти шагах от входного люка имелся в стене проём, ведущий на замечательно родное и привычное устройство: лестничный пролёт. И даже ступеньки практически не отличались от стандартных! Людских.

Чуть дальше в стене имелось и устройство, похожее на лифт: явно двустворчатый, и с кнопкой вызова сбоку.

— Я в него не полезу! — так Пол отреагировал на протянутую Джо к этой кнопке руку: быть может, даже излишне агрессивно и опасливо.

— Почему это?

— Н-ну… Не люблю замкнутых пространств. — на это высказывание Джо зарычал. Пол поспешил поправиться, — Да и не хотелось бы, чтоб нашими действиями управлял кто-то посторонний. А в лифте мы будем пленниками местного электронного мозга! Куда захочет, туда и повезёт. Или вообще — не выпустит из кабины!

— Какого ещё мозга! А почему — не местного Большого Босса?

— Да потому что его здесь нет. Да ты и сам так думаешь!

Джо криво усмехнулся. Действительно, они изначально предполагали, что живых на этом ретрансляторе, или станции, не найдут. И всё делает ИИ — такой же продвинутый, как их Мать, мозг.

— Ладно, клаустрофоб ты наш. Я и сам за «привычный» старый и проверенный способ. Пошли. Только магнитные присоски отключим. А то мне осточертело слушать, как они клацают. А здесь, внутри, есть искусственная гравитация — я её чувствую. Не улетим.

Гравитация действительно имелась. И сейчас, без нагрузки на ноги от магнитных подошв, шагать стало куда легче: не более, чем ноль семь от Земной.

В каждом лестничном пролёте-этаже имелось две лестницы. Вполне традиционно расположенных: под углом сто восемьдесят друг к другу. По пятнадцать ступеней. И на каждый новый уровень вёл ещё один люк. Однако открытие верхних трёх продемонстрировало лишь наличие точно таких же коридоров, как тот, из которого они только что вернулись несолоно хлебавши, и тоже — с дверьми-люками по бокам.

— Думаю, это всё ещё жилые уровни.

Пол не стал возражать. И они даже не стали выходить в эти коридоры, чтоб изучить их подробней. Подумав, Джо решил не разбрасываться напрасно промежуточными усилителями, которые они обычно оставляли на лестницах через каждые три-четыре пролёта: связи с Матерью всё равно нет. А пара кредитов за каждый усилитель — хоть мелкие, но — деньги!

Зато на пятом уровне оказалось интересно.

— Как думаешь? За этими ангарными створками — местный реактор?

— Возможно. Или механизмы для обслуживания всего этого хозяйства. Водяные насосы, фильтры, кондиционер, канализационные коллекторы и отстойники, кладовые пищи, баки с водой. Мало ли! Или даже механизмы для гиперпереноса. Словом — машинерия. А мы ищем «мозг».

Поэтому не проще ли спуститься ниже, и попытаться найти эту самую рубку? Там наверняка найдётся и схема корабля. Вот всё и посмотрим! И отснимем для Матери. А она потом нам «разжуёт». Где — что.

— Ага, посмотрим мы. — Пол откровенно и ехидно ухмылялся, — Раньше вместе с нами, через наши наплечные камеры, смотрела и Мать. Поэтому перевод и конкретные и актуальные инструкции нам были обеспечены. А сейчас?

— А сейчас у меня в наручном контейнере ещё один микроп. А в другом — универсальный переводчик. Дойдём до компов — вскроет. А доберёмся до чего-нибудь с текстом — переведёт. Пошли.

Ещё пять пролётов-этажей лестницы дверей не имели. Тишину и ощущение какого-то безвременного запустения и покинутости нарушали только их шаги: стальные подошвы скафандров высшей защиты цокали по ступеням, и эхо, отражаясь от бетонных стен, создавало впечатление, что идут не два, а по-крайней мере десять человек. Подумав, Джо решил однако громкость наружных наушников не убавлять: случалось, что именно наружные звуки исследуемых объектов или планет спасали им жизни!

— А здоровущий тут реакторный отсек. Или машинный зал. Или устройства для гиперпереноса.

Джо только хмыкнул. Но сожаления о своём предложении пропустить «машинерию» не испытывал. Достаточно они насмотрелись на все эти механизмы и машины на других, аналогичных, хоть и инопланетных, кораблях и объектах. И вряд ли тут найдётся какое-нибудь принципиально отличающееся от земных и уже виденных, устройство или агрегат. Уж слишком всё… Привычно?

Он и сам не совсем понимал свои мысли и чувства.

Пресытился? Хм… Нет.

Просто — не хочется терять время на обследование того, что им всё равно не понять, пока Мать не «разложит по полочкам», и не объяснит, где — что. И как функционирует. А нужно всё это не столько им, сколько — учёным. Которым только дай покопаться в таком вот чужом устройстве — им хватит на долгие годы!..

На десятом этаже вновь имелся выход. И вновь за ним обнаружился коридор с одной-единственной огромной дверью-створкой.

— Опять ангарная дверь. Похоже, ещё какие-то механизмы.

— Точно. Смотреть будем?

— А смысл? Буду спорить, и здесь все механизмы — как у людей!

— Откуда ты знаешь? Мы же первую «ангарную» дверь даже не открывали!

— Ну вот и иди. И открой. А я пока тут подожду: лень зря ходить. — Джо демонстративно присел прямо на пол в углу, и причмокивая, попил водички из трубочки с ней. После чего выдавил из другой — питательной пасты. О-о! Сегодня Мать заправила им «цыплёнка табака»!

Ровно через две минуты, открыв, глянув, и снова закрыв дверь, Пол вернулся. Лицо, видимое сквозь шлем, имело раздосадованное выражение. Из чего Джо сделал вывод, что оказался прав — иначе напарничек не упустил бы случая поприкалываться, и поделиться увиденным. А так: «Пришёл. Увидел. И ушёл».

Джо чуть наклонил голову на бок: как Пол. Осклабился:

— Зато для Матери всё заснял в лучшем виде!

Пол в ответ на эту подколку только посмотрел на Джо.

Ещё десять пролётов-этажей выходов не имелось. Затем обнаружились двери, а за ними — ещё коридоры: с теплицами по бокам. Их было отлично видно сквозь стеклянные стены.

— А нехило тут сельское хозяйство было налажено!

— Согласен. А ну-ка, выходим. И отбираем образцы. Вдруг Мать скажет, что мы нашли что-то — ну очень суперурожайное и вкусное! Запасём семян. И продадим нашим… Селекционерам!

Однако образцов отобрать не удалось. В теплицах-оранжереях остались только стеклянные трубы с дырами — для явно гидропонного выращивания чего-то. И на полу валялись сгнившие остатки чего-то вроде синтетических нитей — для подвязывания к потолку этого самого. Только вот что-то «это самое» давно рассыпалось в труху…

— Похоже, мы немножко опоздали.

— Да. Думаю, этак на десяток-другой тысяч лет.

— Откуда знаешь? Матери же нет!

— Это верно. Просто предположил. На основе личного опыта. Потому что нити ещё не совсем сгнили, и зарядка в реакторе ещё есть.

Напарник на это отреагировал вполне традиционно: фыркнул.

Ещё через двадцать уровней-пролётов пришли к концу лестницы.

Пришлось выбираться в очередной коридор. Короткий. С дверью в торце.

— Смотри-ка. Похоже, мы на месте!

— Угу. Давно пора. А то я уж думал, сейчас пройдём чёртов ретранслятор насквозь, и выйдем к другому наружному люку.

А тут — дверь не очень большая, зато явно очень прочная.

— Как думаешь, Джо. Почему здесь действительно всё — как для людей?

— Думаю, это потому, что они просто использовал чей-то уже готовый корабль. От какой-нибудь развитой, но погубившей себя цивилизации. Приспособив посудину для своих целей, и просто покрыв сверху этим супер-покрытием. Тем самым, непроницаемым для всех излучений.

— А ты не думаешь, что они… он… Мог и сам поспособствовать тому, чтоб корабль… Или корабли — их же шесть! — освободились?

— Нет. Думаю я, что остальные пять кораблей тоже — просто достались ему как бы… В наследство. А убивать низших существ, или стравливать их, чтоб они поубивали друг друга сами, для него…

Неспортивно. Ниже его достоинства.

Мы же не науськиваем муравьёв из разных муравейников друг на друга? Они с этим и сами успешно справляются.

И вот он взял всё это наследие, подлатал, перетащил, и оборудовал ими эту свою систему. С бубликом. А ещё я думаю… — Джо вздохнул.

— Ну, договаривай уже!

— По поводу этой самой планеты-бублика. И её солнца.

Ну вот грызёт меня мысль, что всё это — как сыр в мышеловке!

Ведь ни одна раса, людей, или гуманоидов, находящаяся на техническом уровне как у нас, или чуть ниже, ни за что не пройдёт мимо такой странной штуковины!

— Ты имеешь в виду — не пролетит?

— Ну да. Не придирайся к словам. Суть же уловил?

— Да уж. — Пол передёрнул плечами, — Это точно. Не пролетит.

Вот мы и крысы. Надо было взять с собой Шушару! Хоть не так обидно было бы…

Джо, при напоминании об их безбилетной пассажирке, сейчас жившей не в грязном трюме, а в комфортабельной клетке, стоящей рядом с клеткой с волнистыми попугайчиками, криво усмехнулся. Но промолчал. Имел потому что опыт общения с Шушарой, которую пришлось «принять на борт». А точнее — в скафандр. (См. рассказ «Пираты» в сборнике «С шилом в заднице!..»)

Они остановились перед дверью, и Джо не спешил нажимать квадратную кнопку. Пол вздохнул:

— А что, если он всё же — человек? И сейчас сидит там? И ждёт нас?

— Ну, давай поспорим. На бутерброд с икрой против зубочистки. Если он, или вообще хоть кто-то живой — там, бутерброд — твой!

— Ах ты, какой хитрый! Знаешь, что у меня осталось всего три натуральных, из дерева, зубочистки, и хочешь бессовестно отобрать?!

— Икры в банке тоже осталось — на дне. Последняя. Ну? По рукам?

— Нет. — Пол хмыкнул, — Я и сам не верю… Что он — там. Открывай давай!

Джо ткнул кнопку. Дверь открылась.

Действительно, рубка.

Круглое светлое пространство, шагов пятидесяти в диаметре. Со сравнительно низким подволком. И пультами: с дисплеями над ними. По всему периметру. Ближе к центру — ещё пульт. На возвышении.

Джо, подойдя, выпустил из лючка на предплечьи их запасного микропа. Тот, семеня шестью изящными ножками-манипуляторами, уполз за панель пульта. Донёсся треск, и засверкали вспышки электродуги — малыш срезал винты крепления задней панели. Вскоре на виртуальном мониторе, который Джо откинул на другом предплечьи, возникла картинка. Укрупнённо виднелось то, что могло быть главной платой. С разложившимися в пыль, и растрескавшимися штуками, которые могли бы быть микросхемами.

— Так. Понятно. Ничего мы уже отсюда, из его памяти, не выудим. А это — что? — Пол, оторвавшись от картинки на дисплее, показал на большой белый круг, на пару дюймов возвышавшийся над полом, и имевшийся перед пультом, в центре зала.

— Нет!!! Не заходи! — Джо, увидев, что напарник хочет наступить в круг, заорал благим матом. Пол, занеся было ногу, поторопился убрать её за пределы круга.

— Ты чего разорался?! Тебя, наверное, и Мать слышала!

— Ну, это вряд ли. — Джо понимал, что сейчас буквально задохнулся от страха за напарника, — Хорошо, что ты не успел зайти!

— А то — что?

— А то исчез бы ты сейчас из этого места, и материализовался где-нибудь за пределами нашей вселенной! Там, где и живёт этот гад! Потому что белый блин, или что это там — явно чужеродная этому кораблю штука. То есть — это делали уж точно не люди!

— Думаешь, это…

— Да. Думаю, это — устройство ноль-переноса. Ну, или говоря проще — Звёздные Врата. Как их показывают в фильмах, и которые до сих пор не удалось построить самым продвинутым и умным учёным Земли. Только там они, как правило, помпезно-экзотические, для вящей красоты, и стоящие вертикально. А тут — просто — рабочие.

— И — что? Ты даже не хочешь их… Попробовать в действии?!

— Во-первых, мы не знаем, сможет ли тот, кто залезет в них — вернуться обратно. Ведь там наверняка есть система для задания координат места переноса. А Матери с нами нет. Подсказать некому. А во-вторых, нет гарантии, что там, куда ты попадёшь, будут пригодные для жизни человека, пусть и находящегося в скафандре, условия. Вдруг этот гад живёт в недрах голубого гиганта? Или в чёрной дыре? Или на планете, где восемь «Же»?

— Хм-м… Тьфу ты! Испугал ты меня! А я-то было подумал, что ты — серьёзно! А ты — просто воспользовался моментом, чтоб поприкалываться!

— Ты не веришь, что это могут быть Врата?

— Нет. Да ты же и сам не веришь!

— Хорошо. Но если они — Врата, то с тебя две зубочистки!

— Договорились. — Пол похихикал, — А как — проверить?

— Да очень просто. Дай-ка пустой контейнер для проб грунта!

Пол вытащил из набедренного кармана просимое — небольшой алюминиевый цилиндрик с развинчивающимися половинками.

Джо взял с ладони напарника контейнер. И, скрестив пальцы левой руки за спиной, правой аккуратно кинул его в круг.

Две секунды ничего не происходило — только контейнер медленно катился по пятиметровому кругу. Остановился. Пол открыл рот:

— Ну я же те…

Без всякого предупреждения откуда-то с потолка появились с десяток красных нитей-лучей, и за три секунды прошли по всему кругу от подволка до палубы.

Лучи исчезли. А ещё через две секунды исчез и контейнер.

Бесследно и бесшумно!

Пол ойкнул. Джо сглотнул комок, застрявший в горле. Потом голос к нему вернулся:

— Понял, балда? Зубочистки мои.

— Да …рен с ними, зубочистками! Ты мне лучше скажи, что нам теперь делать?!

— В каком смысле — что делать?

— Ну, теперь, когда мы сами увидели, что можно, в-принципе, попасть к нему, этому гаду, в гости, мы — отправимся?

Джо вначале было посчитал, что Пол шутит. Но подумав, решил, что напарник абсолютно серьёзен. А что? Зная его беспокойную натуру — с него станется. Полезть в пасть льва. Или в пекло. Или — в пучины самого Ада!

А если уж совсем честно — он и сам… Обычно не отстаёт.

— Мы, конечно, можем попробовать. Только Мать оценила бы наши шансы на возвращение как…

Во что Мать оценила бы их шансы Пол так и не узнал, потому что цилиндрик вдруг снова возник на центре круга: словно никуда и не исчезал!

— Смотри! Он — что? Не понравился?!

— Не в этом дело. Думаю, сработал автомат задержки. То есть — тамошнее устройство запрограммировано так, что если отправленный через портал предмет не убирается с круга секунд, скажем, за… десять — нужно просто отослать его назад.

И это открывает нам блестящие перспективы.

— И каким же образом мы их реализуем?!

— А самым элементарным. Зайдём в круг. Постоим, пока нас просканируют, и отправят. А там тоже — постоим и «просканируемся». И замрём. Внимательно, разумеется, оглядываясь! Ну, чтоб заснять для Матери. То место, где окажемся. Ну а потом нас — как этот цилиндрик. Вернут в «исходную точку».

Как тебе план?

— Чтоб мне лопнуть. Вполне в твоём духе!

— Ты о чём?

— Ну как же: «стоять и ни …рена не делать»! И только наблюдать!

Джо треснулся рукой в перчатке о затылочную часть шлема. Попытка в очередной раз почесать затылок провалилась. Ах, вот, значит, какой тактикой он, по мнению Пола, пользуется во время их работы и поиска приключений! Впрочем, тот наверняка шутит, и сказал так, чтоб его уесть. Ну а он — не «уестся».

— Ладно. Ты идёшь?

— Ну понятно!

Взявшись на всякий случай — или это получилось инстинктивно! — за руки, они вошли в круг. Джо не упустил случая подобрать и спрятать в карман цилиндрик — двадцать центов!

Красные лучи появились, свершили свой безмолвный танец, после чего…

Вселенная раскололась и снова соединилась вокруг них!

Ощущение оказалось странным: словно мгновенно их выворотило наизнанку, дунуло в кишки, и снова вернуло к исходному виду…

Ну и ничем это помещение не отличалось от самой обычной комнаты. Кубической. Пять на пять на пять. Белые стены, белый светящийся потолок. Вот только пол для разнообразия — тоже белый.

Красные лучи появились практически тут же — Джо на них и не смотрел. Пытаясь найти глазами дверь, или люк, или ещё хоть что-то помимо казавшихся монолитными стен и светящегося потолка.

Ну и ничего!

Внезапно красные лучи исчезли, и на одной из стен начала мигать синим огромная — два на три метра! — надпись на неизвестном (Ну, это-то понятно!) языке!

— Чёрт! Нам — как?! Бояться, что сейчас испепелят за несанкционированный доступ? Или продолжать стоять?

Джо, повинуясь инстинкту, дёрнул Пола за руку. Они соскочили с круга. Что-то зашипело, и из невидимых до этого дырочек в стенах ударили тугие струи пара!

Всё за секунду стало туманным и невидимым.

— Ух ты… Антибактериальная обработка?

— Похоже. Хотя нас уже обрабатывали. В шлюзе. Только вот дверей для выхода я не вижу. — туман рассеялся так же быстро, как появился.

— Я тоже. Но это не беда. Главное, чтоб Врата остались на месте. Если что — ретируемся!

— Что, даже не попробовав, — Джо хохотнул, — вступить в контакт?

— С кем это ты собрался здесь вступать в контакт?! Никого же нет!

Джо, включив наружный динамик, хлопнул ладонью по ближайшей стене:

— Эй, послушайте! Как вас там… Уважаемые собратья по разуму! Меня кто-нибудь слышит?

Пол буквально присел, да и Джо ощутил дрожь в коленках, когда с подволка и правда — донёсся громкий и чёткий голос. И говорил он, как ни странно, на английском:

— Я слышу вас, гости.

И поскольку голос не торопился продолжать, Джо мысленно выругался: не иначе, действительно: искусственный интеллект. Только такой, созданный, разум обычно не отличается любопытством. Зато отличается долговечностью. Объективностью. И способностью изучать чужие языки, по программам, как у их Матери: по внешнему виду существ, по костюмам, по манере говорить, и словам.

— Ты — искусственный разум? Или ты — живое существо?

— Я — то, что вы называете искусственный интеллект.

— Значит, тот кто тебя создал, поместил тебя сюда, в это… Место?

— Да. — а не отличается он словоохотливостью.

— Ты… Впустишь нас внутрь, в ваше… Место обитания?

— Нет.

Пола задело за живое, и он вклинился в диалог:

— Это почему же?!

— Вы можете содержать там, под скафандрами, опасные для нашего места обитания микроорганизмы, вредные вещества, и газы.

— Но мы же не будем их снимать!

— Будете. Когда захотите дышать. А запасы вашей газовой смеси закончатся.

— Погоди-ка… — Джо ухватился за самый существенный пункт этого сообщения, — Значит, до нас тут уже… Появлялись, и даже входили внутрь… Ещё какие-то расы из людей вроде нас?

— Да. И тогда я понял, что доверять даже клятвам и обещаниям так называемых гуманоидов — нельзя. А полная дезинфекция после них — очень сложна. И я дополнил свою программу. Я — самообучающаяся система.

Пол, явно поостыв, спросил:

— А сколько их было?.. Ну, рас, посетивших тебя?

— Сто тринадцать.

— И сколько захотело войти? И вошло?

— Пять. И — две. Но это было в самом начале, когда меня только установили здесь.

Джо спросил о другом:

— А почему они, ну, вошедшие, начинали задыхаться? Почему ты не мог сделать для них воздух, к которому они привыкли?

— В мою задачу не входит поддержание жизней существ, которые на свой страх и риск пытаются попасть в Мир, который я охраняю.

— Так ты — Страж?

— Да.

Джо подумал, что свято место «вахтёра» воистину — пусто не бывает.

— А почему тогда ты просто не выпускал этих… Существ обратно: из твоего Мира — к их кораблям и привычной для них обстановке?

— Потому что я так запрограммирован. Тот, кто однажды вошёл в охраняемый мной Мир, обратно выйти не может.

— А… Почему ты так запрограммирован?

— Я не знаю.

— Вероятно, для того, чтоб они не могли рассказать, что там увидели?

— Я не знаю.

— А живы ли те, кто тебя так запрограммировал?

— Я не знаю.

— Почему? — Джо уже начинал сердиться. Этот ИИ — ещё похлеще Матери. Упрямый. И скрытный. Впрочем, это — не его вина. А создателей. И программистов.

— У меня нет с ними связи. И новых указаний и инструкций не поступает.

Джо и Пол переглянулись. Джо спросил:

— И как давно… У тебя нет с ними связи?

— С самого моего создания и постановки задачи.

— Это сколько в привычных нам годах?

— Двенадцать тысяч сто сорок восемь лет.

Пол обратился непосредственно к Джо:

— Ну и что делать будем?

Джо снова треснулся ладонью о затылочную часть шлема. Но спросил:

— А если мы не будем пытаться проникнуть к тебе, в Мир, который ты охраняешь, ты позволишь нам уйти таким же образом, как мы пришли? Через эти, — он махнул рукой, — врата?

— Да.

— А разумно! — Пол фыркнул, — Раз мы ничегошеньки не узнали, даже того, где находится этот чёртов Мир, и даже не увидели, как выглядят его Хозяева, и сам Мир, конечно, можно нас отпустить! Запросто!

Потому что мы просто ничего не сможем рассказать!

— Ну почему — не сможем? Просто мы… ещё не пробовали спрашивать о таких вещах. Вот, я попробую: уважаемый искусственный разум. Как выглядят твои Хозяева?

— Внешний вид и интеллектуальные возможности моих строителей являются запрещённой для вас информацией.

— Наверно, как и информация о месте, где они во вселенной обитают?

— Совершенно верно.

— Тьфу ты! — Пол-таки сплюнул, — Не стоило из-за этого лезть в чёртовы Врата!

— Это почему же? Стоило. Потому что, как говорит Мать, отрицательный результат — тоже результат.

— Мать так не говорит.

— Да. Она говорит по-другому. Но в данном случае я с этим разумом полностью согласен. Он — самопрограммирующийся. Он — Страж. И он свою задачу выполняет так, как приказали Хозяева. И так, как он сам научился — то есть, эффективно. А мозгов у них, и у него, думаю, уж побольше, чем у нас с тобой. Недаром же — сталкивался со ста тринадцатью разумными расами!

— О! Погоди-ка! Мне пришла в голову мысль! Послушай… э-э… уважаемый искусственный интеллект! А про эти расы, с которыми ты сталкивался, тебе тоже…

Запрещено рассказывать?

— Нет.

Пол и Джо снова переглянулись. Но уже совсем с другими чувствами! Джо готов был поспорить, что увидал в глазах напарника по-настоящему хищный блеск.

— А показывать нам их внешний вид тебе можно?

— Да.

— А можешь спроецировать к нам сюда, в камеру, изображения всех, кто приходил к тебе?

— Да.

— Отлично! Начинай, пожалуйста. — Джо убедился, что камера на плече включена, и как всегда работает в режиме онлайн.

— Начинаю.

У дальней стены появилось изображение. Три существа. В скафандрах. Похожи, конечно, на людей, но куда выше ростом и более худые.

Джо поинтересовался:

— А схематическое изображение их тел можешь дать?

— Да. — схема, нарисованная голографическими линиями, ничем не отличалась от тех, что воспроизводила им Мать!

— А язык можешь воспроизвести?

— Да. — камеру наполнили лающие, резкие звуки: согласных явно было куда больше, чем гласных!

— А содержание вашей беседы в переводе на наш… Можешь дать?

— Да.

Теперь речь стала понятна, и Джо уловил примерно такие же вопросы, которые задавали и они сами, и ещё многие другие.

— Уважаемый искусственный Разум. Если мы попросим тебя сделать то же с остальными расами, которые посещали тебя, ты… Согласишься?

— Да.

— Благодарим! — Джо буквально не верил своему счастью: чёртов разум наконец практически на всё, (Ну, не касающееся его Хозяев, и их образа жизни!) соглашается! — Тогда начинай!

На запись внешнего вида, схем тел, и содержания бесед всех ста тринадцати рас ушло непозволительно много времени — более двух суток! Пол даже успел поспать, Джо же только кушал и пил. Не отрываясь от записи. Старался камеру держать поровней. Это оказалось утомительно, и расы, к счастью, не подкачали: почти все казались вообще незнакомыми!

Зато теперь материала для объединённого Нью-Йоркского университета ксенологии и социологии у напарников оказалось — море! Как отметил Джо, когда они уже распрощались со странным мозгом, от души поблагодарив того, и летели прочь из странной системы-ловушки, «Продать можно будет — за миллионы!»

— Как думаешь? Именно для этого эта мышеловка и расставлена? Чтоб расы, вроде нашей, находили, драпали, увидев грядущий апокалипсис, а потом наиболее «продвинутые», и раскусившие обман — возвращались? И пытались пройти в Мир Хозяев, и узнавали про остальные пробовавшие расы? И таким образом, хотя бы заочно, знакомились с собратьями по разуму?

— Мать! — Джо был рад, что хоть теперь можно более-менее точно ответить хоть на один из сотен мучавших их после посещения ретранслятора и охраняемой камеры, вопросов.

— Вероятность такого варианта более девяноста четырёх с половиной процента.

— А за что же — остальные?

— За то, что этим Хозяевам было наплевать на интересики и проблемки низших существ, и они преследовали свои, неизвестные, и невычисляемые нами, цели.

— Мать!!!

— Ладно, шучу. Но возможных ответов на этот вопрос у меня более двух сотен. Вам перечислять их все?

— Н-нет… Не надо. Лучше скажи — ты же видела запись! — сколько из этих рас неизвестны земной науке?

— Сто одиннадцать. Это с учётом того, что вы — сто тринадцатая. И ещё — перрисы. Но они погибли в апокалиптической междуусобице ещё полторы тысячи лет назад.

— То есть — их, перрисов, нахождение этой мышеловки, бегство и последующий возврат, и осознание факта существования некоего… высшего разума, Хозяев — от кровожадных замашек не излечило?

— Нет.

— Мать!!! Прекрати это. Не отвечай в стиле этого… Стража.

— Ладно, не буду. Но не могу не напомнить, что в этот рейс именно ты грозился уже в восемьсот тридцать второй раз вывернуть к «…ерам собачьим!» мой блок неформальной логики и юмора, что так удачно вмонтировал мне техник Васся.

Джо зарычал.

Пол, закинув голову на спинку кресла, заржал, как молодой здоровый конь.

Джо вздохнул: ну что с этими балбесами-юмористами делать!

Так и приходится летать!

Да и хорошо. Потому что нет для космонавта-авантюриста, скраппера на «вольных хлебах, ничего хуже, чем…

Рутина.

И скука!