ОДИННАДЦАТАЯ ЗАПОВЕДЬ

«Нет больше той любви, аще кто положит

душу свою за други своя» (Ин. 15: 13)

Глава 1. Предложение, от которого нельзя отказаться.

Сознание возвращалось медленно, лениво — словно его реостат в моей башке регулировал. Тупая боль, проснувшись в затылке, разом расплылась по всему мозгу: я охнул и разлепил веки. Надо мной нависал серо-зеленый пластиковый потолок в бледных грязных разводах, неяркий закатный свет струился в небольшие прямоугольные окна.

— Очнулся, москаль?

Я повел глазами, чтобы рассмотреть говорившего. Военный. Ну, принца Уэльского в кунге старой армейской "шишиги" я вряд ли бы встретил, да не больно-то и хотелось. Со свиданьицем, казарма!

— Эй, живой?

Определить, в каких войсках служит, невозможно — одет в камуфлированную форму без знаков различия и темно-серый берет без кокарды, коренастый, крепкий, стриженный ежиком, на вид лет тридцать пять, но физиономия уже обрюзгшая, несвежая, под глазами мешки и сами глаза холодные, мерзкие, колючие. Смотрит на меня, как змея на тушканчика. И какого хрена…

— Очнулся, говорю? — Военный несильно пнул меня носком берца в бок. — Это хорошо. Общаться будем.

Я промолчал. Не потому, что сказать было нечего в принципе, просто ситуация такая, что лучше не бросаться словами. Уже одно то, что в этом кунге я оказался не по своей воле, ничего хорошего не означает.

Да, нелепо все получилось. И самое обидное — на Кордоне, в двух шагах от деревни новичков, на хоженой-перехоженной дорожке, там, где я меньше всего ожидал подляны.

Сволочь ты, капитан Мажаров!

— Чего молчишь? — Камуфлированный опять пнул меня в бок, уже сильнее. — Язык отсох?

— Где я? — выдохнул я и тут понял, что руки у меня скованы наручниками.

— В гостях, — Военный противно осклабился. — Уж прости, что заранее не пригласил, так ты в мою страну тоже без приглашения приперся. так что мы квиты. Поднимите-ка его!

Меня подхватили, поставили на ноги — за моей спиной, незамеченные вначале, еще два молодца-армейца оказались. С блокпоста бойцы, старые знакомые — рядовой Панасюк и сержант Овчаров. Оба контрактники и оба охотно берут "на лапу" со сталкеров. А в этот раз решили не мелочиться. Вояки ждали, может меня, может, кого другого, но подвернулся я. Подошел к блокпосту, заговорил с Мажаровым и…

Герои, ептыть!

Камуфлированный знаком приказал бойцам выйти и закрыть за собой дверь кунга. Мы остались вдвоем и несколько секунд играли в гляделки. Военный явно наслаждался тем, что я в его власти, я же всем видом пытался показать, что я клал на него болт. Но ситуация была реально скверная. Я уже понял, что меня не только огрели по башке и взяли в наручники, но еще и обобрали — мой рюкзак, оружие и контейнеры для артефактов исчезли.

— Спецоперация никак? — спросил я, помотав головой. — Просто мзды со сталкеров за проход вам уже не хватает, решили по полной пошарпать?

— Вопросы буду я задавать, а ты отвечать на них будешь, москалик, — ответил камуфлированный с кривой усмешкой. — А вопросов у меня будет много. И от правильных ответов будет зависеть твоя жизнь, понятно?

— А я всегда отвечаю правильно и адекватно. — Тупая боль в затылке мешала мне сосредоточиться, накатывала тошнота и голова кружилась, но я уже вполне осознавал реальность и понимал, что влип во что-то очень нехорошее. — Так что спрашивай, кирза. Может, и получится у нас разговор.

Он ухмыльнулся еще шире и резко влепил мне правой по ребрам. Поганый удар, профессионально поставленный. Я отлетел назад, к двери кунга и приложился о металл и без того больным затылком. Перед глазами все запрыгало, ребра разорвала боль, дыхание перехватило.

— Не люблю шуток, — заявил армеец, поглаживая кулак. — Будем шутить дальше?

— Чего… тебе надо? — прохрипел я, пытаясь выпрямиться.

— Пока просто тобой любуюсь. Ты у нас личность примечательная.

— Ничего во мне примечательного… нет. И вообще, может тебе кто другой нужен.

— Нет, именно ты, Пиндос. Много чего на тебя накопилось. Это если по твоему досье судить.

— Какое… нахрен досье?

— Начнем сначала, — Камуфлированный взял со столика планшет, поднес к глазам. — Личное дело № 1920-18А, Главная Комендатура особого района "ЧЗО".Фамилия, имя, отчество: Азаров Андрей Аркадьевич — надо же, все на "а"! — тысяча девятьсот восемьдесят шестого года рождения, уроженец города Припять Украинской ССР. После чернобыльской катастрофы семья переехала в город Сосновый Бор Ленинградской области. Родители — энергетики-атомщики. Отец, Аркадий Васильевич Азаров, доктор физико-математических наук, заслуженный энергетик Украинской ССР. У тебя такие родители, а ты в сталкеры подался. Они тебе, что не объяснили, что возле атомной электростанции небезопасно шлындать?

— Я был непослушным… ребенком, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Оно и видно… Так, учился в Петербургском университете…. работал…это все пропускаем… Рост 181 сантиметр, вес 86 кг, телосложение спортивное, волосы темные, глаза карие, лицо круглое, нос прямой, особых примет не имеется. Вот: в сентябре 2017 года нелегально прибыл на территорию Украины, в Чернобыльскую Зону отчуждения с целью стать сталкером. Так называемый "нейтральный сталкер",основные контакты — Сидорович, Гаваец, Борода, Сыч, Уокер, Волк, Сарыч, Кардан, Азот, Гонта, Патрон, Зулус, Тополь, Семафор, Штыц. Кликухи — тьфу! — одна другой поганее. Известен в Зоне как Пиндос. Понятно, почему такое прозвище — за любовь к виски сорта Johnny Walker. И английским хорошо владеешь. Насколько хорошо?

— Прилично. Нахер без словаря посылаю.

— Прекрасно, — камуфлированный снова уткнулся в планшет. — Не учел ты, москалик, что гостей из твоей Рашки у нас в Украине не очень жалуют. Представители страны-агрессора тут не в чести. Но это мелочи. Сейчас о другом речь. О нарушении Закона Украины «О правовом режиме территории, подвергшейся радиоактивному загрязнению вследствие Чернобыльской катастрофы», статей 267-1 Уголовного и 46.1 Административного кодекса Украины, а также постановлений правительства Украины об особом статусе Чернобыльской Зоны отчуждения. Незаконное пребывание в Зоне, незаконное ношение оружия, контрабанда, торговля опасными для жизни и здоровья предметами, убийства. Все вместе на много-много лет тянет. А еще и шпионаж можем оформить, как гражданину страны-агрессора.

— Какие еще убийства?

— Хочешь сказать, за девять месяцев в Зоне никого не убил? А как же Веня Араб? И еще могу человек пять припомнить.

— Слушай, тебе чего надо от меня?

— Терпение, кацап, терпение… Итак, общее впечатление о твоей персоне есть. Теперь перейдем к сути вопроса. Положение у тебя незавидное. Сегодня же передадим тебя военной прокуратуре, а они чикаться с тобой не будут. Такие как ты досправедливого суда с адвокатами и общественным мнением не доживают. Отведут тебя за Периметр и ага…

— Все мы смертны. И на тебя тоже пуля найдется.

— Найдется, факт. Но речь не обо мне. Сейчас мы о тебе толкуем. И ты должен понимать, что…

Глупо все, очень глупо получилось, с тоской подумал я, глядя на самодовольную сытую харю армейской крысы, взявшей меня в плен. А ведь все так хорошо начиналось. Всю неделю, с момента, когда я отправился с Бара на Янов, мне сопутствовала милая дама по имени Удача. За семь дней никаких нежелательных встреч, ни выбросов тебе, ни нападений тварей, ни опасных аномалий, ни борзых бандюков на сталкерских тропах. Тишь, да гладь, да Божья благодать. Без проблем добрался до Янова и там узнал, что Уокер жив — знакомые долговцы из группы Шульги сообщили, что видели проклятого засранца на Янтаре. Сообщение в сталкерском чате оказалось лажей. И хоть с недавних пор разошлись наши с Уокером дорожки, обрадовали меня долговцы, еще как обрадовали. Я-то думал, наш философ уже где-то последнее пристанище нашел. А потом этот артефакт. Герман просто в шоке был, когда я его продемонстрировал.

— Невероятно! — восклицал он, разглядывая мою находку. — Ничего подобного никогда не видел. Да что там я- никто еще не видел такого удивительного образования! Вы только посмотрите, во что превратились древесные корни! Просто Гордиев узел какой-то! Кстати, вот вам и название для него. И никаких неорганических примесей, это фактура дерева стала такой стекловидной. Чистая органика, и при этом излучает тепло. Совершенно поразительная находка. Новый, неизвестный науке артефакт, это абсолютно очевидно. В наших каталогах ничего подобного нет. Я заберу его у вас и никаких возражений не принимаю. Что хотите взамен?

— Новый, говорите? Значит, дорогой. За "Пузырь" в прошлый раз вы заплатили пятнадцать, поэтому за двадцатку договоримся.

— Увы, таких денег у нас в данный момент нет, — Герман смущенно покраснел. — Но половину я могу…

— Двадцать, профессор, и давайте не будем торговаться.

— Поверьте, молодой человек, наша организация в последнее время весьма стеснена в средствах. Но могу предложить вам кое-что получше денег. Наши американские коллеги сейчас испытывают в Зоне новые антирадиационные препараты тетрадентат и октадентат. Испытания показывают, что они превосходят штатный препарат Б-190. Это очень эффективные и дорогие препараты. Если желаете, могу поделиться с вами парочкой упаковок. Согласны?

Я согласился. Ну, не алчный я, да и не раз еще с учеными придется дело иметь. А то, что бюджет у них скудный, так это понятно — наука никогда особо не шиковала. Получил за артефакт десять тысяч, две аптечки АП-4, пси-блокатор, две конвалюты викасола идве упаковки штатовского чудо-антирада, а Герман стал счастливым обладателем доселе неизвестного науке артефакта, на который я паче чаяния наткнулся у самого Яновского вокзала, в кустах за вышкой Зулуса. Будто он именно меня тут ждал. А тут еще сразу после разговора с Германом на ПДА пришло сообщение от Волка, чтовстретился он с Уокером на Свалке, и тот собирается на Кордон. Так что отправился я с легким сердцем и хорошей прибылью в путь — и попал. Не обратил внимания на то, что у блокпоста перед Кордоном за деревьями стоит "шишига" с кунгом. И что подонкам из ВСУ нельзя доверять…

— …даже такая мразь как ты порой может оказаться полезной. — Военный с торжеством посмотрел на меня, убрал планшет. — А прикончить тебя всегда успеется. Ты меня слушаешь?

— Нет, — я вытер скованными руками выступившую на губах слюну. — Хрен ли тебя слушать.

— Значит, пуля? Или в аномалию тебя бросить?

— Куда хочешь бросай, только избавь от своей болтовни.

— Знаменитый Пиндос так быстро сдулся? — Армеец посмотрел на меня с интересом. — Один из лучших знатоков артефактов в Зоне не хочет побороться за жизнь? Не верю!

— Ты мне уже все пункты развлекательной программы расписал. О чем толковать с тобой дальше?

— О вариантах. Из любой ситуации всегда есть выход, верно?

Так, уже интересно. Сволочь в погонах, кажется, хочет со мной поторговаться. Что ж, послушаем, что этот олень мне предложит.

— Ты о чем?

— Об альтернативе. Говорю же, даже услуги москаля могут пригодиться.

— Есть одна несправедливость, пан трепач. Ты обо мне все знаешь, как я погляжу, а я о тебе ничего. Вот и расскажи о себе, а я подумаю, стоит ли с тобойили с твоим командованием дело иметь, или же лучше того, в аномалию.

— Хорошо. Можешь звать меня Супрун. Майор Супрун. Десятый отдельный отряд специального назначения ГУР Украины. И встретились мы с тобой потому, что возникла одна сложная ситуация, где нам может понадобиться помощь бывалого сталкера.

Упс, теперь понятно, почему берет серый. Шифровался, стервец, а вот с беретом прокололся, нацепил форменный, сил спецназначения. Я должен был догадаться с самого начала, но чего-то тормознул.

В сталкерской среде работа на разные правительственные структуры не поощряется. Уважения к спецслужбам и армиям нет совершенно, всякие государственные организации считаются врагами или, во всяком случае, недружественными, единственное исключение делается для ученых. Сталкер, работающий на правительство, моментально становится изгоем, если об этом узнают. Но я попал в ситуацию, которую врагу не пожелаешь. И судя по всему, у меня есть шанс выкрутиться.

— Чего ты хочешь от меня? — спросил я.

— Есть дело, Пиндос. От того, согласишься ты на мое предложение или нет, зависит твоя жизнь.

— Это я уже понял. Что за дело?

— Для начала покажу тебе кое-что, — Супрун вытащил из металлического ящичка на лавке блестящий предмет, похожий на мебельный степлер. — Пока ты был в отключке, яс помощью этой штуки вживил в твое тело маленькое устройство. Крошечный гарант твоего правильного поведения. Называется эта штука "Гардиан" — ну ты понял. Американцы уже лет пять успешно используют его в тюрьмах для особо опасных преступников. Рассказать, что можно делать с его помощью?

— Следить за мной? — Я почувствовал противный холод в животе.

— Именно. GPS-маячок в комплекте, так что все просто. Мы всегда будем знать, где ты находишься. А еще это устройство умеет наводить на себя различные виды управляемого оружия, например, ракеты "Хэллфайр". Задумаешь сбежать — ракета или управляемый снаряд оставят от тебя мокрое место.

— Если это не блеф, то звучит впечатляюще, — я невольно потер ладонью саднящий затылок, будто пытался нащупать под кожей американский чип-стукач. — Целую ракету на меня потратите, панове?

— Будешь себя хорошо вести, до этого не дойдет. И деньги нам сэкономишь, потому как ракета стоит дорого, дороже заезжего кацапа.

— Вам, укропам, лишь бы выгода. Ладно, давай, говори, чего ты хочешь от меня, майор. И постарайся меня уговорить.

— А куда ты денешься? — ощерился Супрун. — Хорошо, слушай внимательно, дважды повторять не буду. Нужно добраться до одного места в глубокой Зоне, кое-что оттуда забрать и доставить мне. Вот твое задание. Очень простое и очень ответственное.

— Мне твое одно место до одного места. И давай поконкретнее. Куда идти, что добыть?

— В районе Радара некоторое время назад была создана секретная станция "Золэб". На ней группа ученых проводила комплексное изучение дальней Зоны. После мартовского супервыброса связь с ней была потеряна. Тебе нужно добраться до Радара, проникнуть на станцию и выяснить, что там случилось. Если персонал станции погиб, ты скопируешь данные с центрального компьютера на жесткий диск, который я тебе дам и принесешь его мне.

— И только то? А какова награда?

— Ты покинешь Зону живым и невредимым и вернешься в свою Орду.

— Мало. Я предпочитаю вещественную награду. И не гривнями.

— Я бы не стал торговаться в твоем положении.

— А что я теряю? Ничего. Смерти я не боюсь. Убьешь и убьешь, хрен на тебя. А вам придется искать другого лоха, чтобы в глубокой Зоне соскребать со стенок бункера то, что осталось от ваших спецов — и не факт, что вы его найдете. Если ты заманил меня в западню и сейчас чешешь про мое отчаянное положение и государственные секреты, значит, кто-то или что-то крепко взяло тебя за немытые яйца, майор, и ты сам по уши в дерьме. На поиски нового кандидата в самоубийцы у тебя уйдет время, которого нет. Что, верно я тебе ситуевину обрисовал?

По глазам Супруна я понял, что попал в самое яблочко. Он был в бешенстве, аж невольно к кобуре на поясе потянулся. Но я победил. И теперь разговор приобретал немного другое направление.

— Тебе ведь позарез нужен был именно я, Пиндос, — продолжал я, не давая ему опомниться, — потому что знаю английский. Заметь, хорошо знаю. Англичане говорят: "Knowledge ispower". Что на твоей государственной мове значит: "Знання сила". Редкий навык для сталкера, я вроде слышал, что еще в Зоне сталкер по прозвищу Мунлайт по-английски трекает, вот только не могу сказать, насколько хорошо. А тебе нужен настоящий знаток, профи в английском, потому что станция, о которой ты сейчас сказал — не украинская, а иностранная. Уже по названию видно — "Золэб", сокращение от ZoneLaboratory. Вы бы по хохляцкому обыкновению такое не придумали, была бы станция у вас "Будинок-2", "Барвинок" или "Цюцюрка". Американская это станция, сиречь пиндосовская, или же натовская, не суть важно. Все внутри ее, от секретной документации до табличек в сортире написано на английском. А данные там остались весьма и весьма секретные, очень нежелательно, чтобы они попали в чужие руки — российские или, к примеру, китайские, ага? И ваши иностранные хозяева очень огорчились, узнав, что на базе этой что-то случилось, что спецы ваши и их работа накрылись медным тазом. Вот и поручили тебе, майор — или нет, полковник, обычно задания такого уровня секретности на полканов вешают, — всю эту тему разрулить. Забрать со станции секретную информацию, ежели она сохранилась, и после не оставить на точке никаких следов. Подтереть господские какашки. Конечно, можно и спецназ туда послать, и специалистов из СБУ или ГУР со знанием английского, но это риск, Супрун, большой риск. Радар — это тебе не Кордон, не Свалка, место опасное. Мутантов там выше крыши, и монолитовцы частенько эту территорию патрулируют, а их боевики вам не по зубам, верно говорю. Штатные сотрудники очень даже запросто могут погибнуть, и за это отвечать тебе придется. Карьера разрушится, звездочки с погон улетят — да мало ли чего? Сами же белые господа в глубокую Зону не полезут, кишка у них тонка на такие подвиги. Все, на что они горазды, так это после десятичасовой ковровой бомбардировки по выжженной земле на хороших машинах проехаться, селфи поделать. А приказ надо выполнять. Вот и придумал ты беспроигрышный, как тебе показалось, вариант — найти сталкера Пиндоса и нехай он за тебя эту работу сделает. Деваться ему все равно некуда. Так что, Супрун, мы с тобой в равном положении. И сейчас твоя карьера, а может и жизнь от меня зависит. Поэтому веди себя хорошо, а то пошлю тебя и пойду умирать в аномалию. Мне терять нечего.

— Ну, и чего ты хочешь? — спросил майор. — Чтобы я тебе жалованье выплатил и орден дал?

— Ордена ваши мне ни к чему, я российский гражданин. Для начала пусть мне вернут мои вещи и деньги, что при мне были. Во-вторых, я буду работать один. Никаких напарников с корочками твоей конторы. Если увижу поблизости от себя хоть одну подозрительную морду, задание будет окончено досрочно. И к длинному списку моих убийств в Зоне придется еще имена добавить. И еще, мне нужны гарантии, что после выполнения задания я смогу жить дальше долго и счастливо.

— А ты наглец, — заявил Супрун. — Взять и прострелить тебе сейчас башку.

— Не, майор-полковник, не прострелишь. — Я чувствовал себя хозяином положения. — Хочешь получить свою информацию, будешь играть по моим правилам. А не хочешь — ступай себе нахрен, разговор окончен.

— Стало быть, ты себя чувствуешь уверенно, — Супрун выхватил из кобуры "Глок" и направил мне в лоб. — А если так?

— Хреновая идея, — я старался говорить небрежным тоном, хотя все у меня внутри оледенело от страха. — Ты бы не махал волыной, а то пальнешь ненароком. И вся твоя затея провалится.

— Злишь меня, москаль?

— Я и не думал, Боже упаси! Но ты мне сделал предложение, от которого я не могу отказаться, так почему я не могу обговорить условия нашего…. контракта?

— Ты должен сейчас об одном думать — как уйти отсюда живым.

— Мы с тобой взрослые люди, майор. Поэтому не стоит грозить друг другу и пугать. Я тебе сказал уже — смерти я не боюсь. Но раз пошла такая пьянка, давай начистоту — ты решил меня завербовать, и ты хочешь, чтобы я выполнил твое задание наилучшим образом, так? — Я помолчал. — Значит, есть резон договариваться. У тебя свой интерес, у меня свой. Давай, как говаривал товарищ Горбачев, поищем консенсус.

— Красиво говоришь, но слова тебе не помогут. Ты будешь работать на меня без всяких условий.

— Нет, не буду. Не я искал тебя, а ты меня. Кто кому больше нужен? Так что нехрен меня пугать, майор. У тебя нечем на меня надавить. И времени у тебя немного. Кто знает, может твои секретные данные на Радаре уже кто-то разыскивает? Не одна ваша беспека в Зоне работает.

— Сам не понимаю, что мешает мне пустить тебе пулю в лоб. — Внезапно Супрун убрал пистолет обратно в кобуру. — Твое счастье, что ты можешь быть полезен. Ладно, считай, что договорились. Я доложу начальству о тебе и попробую похлопотать за тебя, Пиндос.

— Повторяю, майор — мне нужны гарантии.

— Ты получишь спецпропуск, который позволит тебе беспрепятственно покинуть Зону и убраться на все четыре стороны света. При условии, что выполнишь задание как надо.

— Ну, это уже деловой разговор. — Я испытал такое облегчение, что и словами не передать. — Куда идти и что искать?

— Вот, держи., - Супрун достал из ящика мой ПДА и переносной жесткий диск, положил передо мной на столик. Жесткий диск был странный, тяжеловатый для своих размеров и без всякой маркировки на корпусе из матового серого металла. — На диске записана программа, обеспечивающая доступ на станцию и деактивирующая системы защиты. Без него внутрь не попадешь, так что береги его. Вход на объект обозначен на карте, которую ты найдешь в своем ПДА. Данные с объекта скинешь на этот же диск. Помни, мне нужна ВСЯ информация из "Золэба". Остальные инструкции получишь по мере выполнения задания. Времени у тебя две недели, больше дать не могу. Поддерживать связь будем через ПДА: там есть контакт "Грач", это я. Но сначала подпишешь это.

— Подписка о неразглашении? — Я посмотрел на Супруна. — Шутники, мать вашу. Ладно, давай ручку. И наручники сними, запястья давят.

Он снял "браслеты", и я понял, что первый бой, почти безнадежный, я выиграл. Эх, еще бы узнать, что за дерьмо он мне вживил и как от него избавиться!

— На, подавись, — я бросил ручку на стол. — И вещи мои верни. Я между прочим на них деньги тратил.

— Хорошо. — Супрун подошел ко мне вплотную, сверкнул глазами. — Не был бы ты мне нужен, кацап, я б с тобой по-другому потолковал. Не радуйся особо, все еще впереди. Мы еще встретимся, даже не сомневайся…

Глава 2. Новости, водка и секреты Сидоровича

Мой АКС "укороченный" и "Макаров" вернули. И в рюкзаке все оказалось на месте — два запасных магазина к автомату, коробка пистолетных патронов, последняя оставшаяся у меня "фенюша" с запалом, противогаз ПМК-3, две запасные поглощающие коробки к противогазу, полбатона хлеба, несколько пакетиков растворимого кофе, коробка сахара-рафинада, две банки говяжьей тушенки, три индивидуальных перевязочных пакета, набор инструментов, фонарик, спички, изолента, коробочка с таблетками сухого спирта для растопки, клей "Момент", деньги, полученные от Германа за артефакт, четыре индивидуальные аптечки АП-5, таблетки и американские препараты, плюс упаковка ферроцина, который я у Бармена купил. Даже "Медузу" из контейнера не вытащили — надо же! А главное — при мне остались мои бронекостюм и бинокль.

У меня серьезный бинокль, настоящий 12-тикратный Bushnell Fusion 1 Mile Arc с лазерным дальномером, работающим в режимах BullsEye и Brush и руфовскими призмами. Я в свое время отдал за бинокль навар с пяти артефактов. На такие штуки как бинокль жопиться не стоит, он в каком-то смысле в Зоне важнее, чем оружие. Что же до костюма, то у него особая история. Попав в Зону, я как и все новички первое время разгуливал в камуфлированной штормовке, очень удобной и отлично защищающей от ветра и холода, но совершенно непригодной для вылазок вглубь Зоны. Потом Сарыч подарил мне свою старую "Зарю", и это был большой прогресс. Стандартный сталкерский комбинезон не ахти какая защита, но у него отличный пояс с контейнерами для артефактов, а главное — он легкий и в нем почти не устаешь. Проходил я в "Заре" месяца эдак три, и тут мне подфартило по полной: познакомился я с одним бродягой, который в прошлом состоял в клане "Чистое небо". У бывшего чистонебовца в тайнике на Болотах оказался припрятанным бронекостюм ЧН-3А и энное количество разных мелких ништяков, вроде аптечек и автоматных патронов, и бродяга, собравшись завязать со сталкерством и навсегда покинуть Зону, решил продать мне координаты этого тайника. Я купил, и ни разу не пожалел о том что заплатил за наводку три тысячи. Костюм сам по себе оказался улетным, а уж после модернизации, которую провелтехнический гений Кардан, и вовсепревзошел все мои ожидания. Правда, апгрейд обошелся мне в бешеные деньги: за кевларовое усиление бронежилета я заплатил шесть штук, за улучшенный разгрузочный жилет на базе тактического жилета USMC пять тысяч, изолирующую подкладку, поглощающую излучение — десять, за трехсекционные фильтры к противогазу еще десять, за электрозащитную пропитку и прошивку комбинезона волокнами артефакта "Волосы ведьмы", защищающую от химического и термического воздействия, аж двадцать пять тысяч. Неопреновые защитные щитки для локтей и колен обошлись в трешку. Ну и плюс дополнительные контейнеры под артефакты, которые встали еще в десятку. Зато второго такого костюма в Зоне нет, и я не соглашусь его обменять даже на самый навороченный экзоскелет. Термос, охотничий нож и фляга с виски тоже оказались на месте, и давно я так не радовался тому, что у меня есть спиртное! Я высосал половину содержимого фляги и очень скоро решил, что мир совсем не такое говеное место, каким мне казался еще полчаса назад.

Итак, размышлял я, стоя у заброшенного элеватора и глядя в сторону моста, мне невероятно повезло. Я отделался легким сотрясением мозга и сильным испугом, хотя вариант для меня был уготован куда как суровее. Первую часть дистанции я прошел, а дальнейшее развитие событий уже другая тема. И хоть затылок после предательского удара прикладом или рукоятью пистолета сзади еще побаливал, а тошнота временами подступала к горлу, я чувствовал себя победителем.

Понятное дело, никаких иллюзий относительно контракта с украинским особистом быть не может — гарантий безопасности я не получу. В военной разведке работают ребята без сантиментов. Договор с ними как договор с дьяволом. Супрун не выпустит меня из Зоны. Не за тем он искал исполнителя среди сталкеров, чтобы оставить его в живых, когда задание будет выполнено. Но у меня была программа-минимум — выбраться живым из кунга, и эту проблему я решил. Не прикопали меня вояки под березкой у моста. И это уже победа. А как решить программу-максимум будем думать потом.

Мой ПДА проиграл первые такты "Грез любви" Шопена, уведомляя о сообщениях. Первое извещало, что в Темной Долине почил в бозе нейтрал Костя Гном, угодил в "Трамплин". Что ж, мир праху, как говорится, и еще один повод не баловаться наркотиками. Наркота в Зоне непопулярна, даже самые отмороженные сталкеры понимают, что опыты с веществами до добра не доводят. Даже бандиты наркотой не увлекаются. Разве что свободовцам такая политика пофиг, они свой ганджубас дуют килограммами. И никто не объяснит фрименам, что Зона наркоманов не любит. А Гном плотно сидел на коксе, это все знали. Вот и донюхался.

Второе сообщение было от Грача:

"Большой Брат следит за тобой"

Вот даже как, сотрудники украинской разведки Оруэлла почитывают на досуге. Образованные, как же. Ладно, похрен мне это все это, следит и следит. Главное, чтобы ракетой этот самый Большой Брат случайно не шмальнул.

Поискав в файлах ПДА, я нашел папку "ZoLab", где оказался спутниковый снимок участка ЧЗО с обозначением "точки Х" — видимо, входа в лабораторию, о котором говорил Супрун. Район был мне совершенно незнаком, я никогда прежде не бывал на Радаре. Я вывел на экран ПДА карту Зоны, сверил ее со снимком в папке — нужное мне место находилось северо-восточнее Мертвого леса и восточнее самого комплекса антенн, в пустынной местности между Радаром и Припятью. Вобщем, не самое приятное место для экскурсии.

Убрав ПДА и приложившись еще разок к фляге, я надел рюкзак, попрыгал, чтобы груз удобно расположился на спине, повесил на грудь автомат и направился к дороге, держа наготове болт с привязанным к нему куском бинта. Наверняка козлы с блокпоста видели, как я иду, но мне было на них наплевать. Однажды — я очень надеялся, что такой день наступит, — я сочтусь с продажной шкурой Мажаровым и его уродами.

Перейдя дорогу, я зашагал в сторону лагеря новичков. Детекторы аномалий и радиации молчали, все было чисто. Да и погода была как на заказ — солнышко выглянуло из-за туч, высушивая мокрую после теплого майского дождя траву, ветер стих, и, казалось, в Зоне установились полная гармония и безмятежность. Тишина была такая, что аж жутковато становилось.

Ага, сейчас!

Он вылез откуда-то из кустов облепихи и высоченного борщевика, едва я подошел к остановке. Постоял секунду, нелепо раскачиваясь, будто раздумывал, стоит ли тревожить одинокого сталкера, а потом все пошло по до боли знакомому сценарию.

— Солдат, солдат!

Ненавижу зомби. В этом смысле я не одинок: нет ничего ужаснее таких вот ходячих трупов, особенно если представить себе, что когда-то такой вот кадавр был нормальным человеком, гражданским или военным, может быть, сталкером, вроде тебя самого. Еще некоторые сталкеры считают, что аномальная энергия Зоны подняла мертвецов измогил, а заброшенных кладбищ в ЧЗО предостаточно. Мало того, что эти твари встречаются в Зоне слишком часто — намного чаще, чем хотелось бы, — их еще и чертовски трудно убить. Иной раз всадишь в мертвяка целый магазин, а ему, сволочуге, до лампочки. Против таких ребят дробовик хорош — 12-ый калибр хотя бы отбрасывает эту погань, сбивает с ног, а там уже и добить на земле не проблема. Или, как вариант, прицельно в голову бить, лучше всего экспансивной пулей. А вот если из штурмовых винтовок или пистолетов шмалять по ним, очень много патронов придется потратить…

— Солдат, солдат!

Я всегда удивлялся тому, что эти гниющие пародии на людей умеют говорить. Ладно там зомбированные сталкеры, в этих всегда остается что-то человеческое. Помню, однажды в Копачах наткнулся на одного зомбированного, так тот стоял, уткнувшись в остатки кирпичной стены и бормотал быстро-быстро: "Динамо Киев Реал Мадрид один-один! Динамо Киев Реал Мадрид один-один!". Аж стрелять в него расхотелось. Даже жалость берет к этим несчастным, ведь когда-то они были такими же сталкерами как я, или военными, но им ужасно не повезло.

Впрочем, излишне сентиментальничать при встрече с зомбированными не стоит. Мозг у них убила Зона, но рефлексы остались, так что стреляют они неплохо. И еще, мне всегда казалось, что убив зомбированного сталкера, я оказываю ему последнюю услугу. Как по мне, лучше сразу умереть от пули, чем бродить по Зоне такой вот безмозглой пустышкой и в конце концов превратиться в отвратную тварь, которая в данный момент вышла на меня из кустарника. А уж зомби щадить — да я вас умоляю!

— Солдат, солдат! Ураааа!

Выползший из кустов зомбак демонстрировал мне последнюю стадию разложения. До него было метров восемь, но я уже чувствовал, как он смердит. Даже одежда на нем сгнила совершенно, от нее остались только бурые грязные тряпки, кишащие червями и прочей членистоногой дрянью. Впрочем, в этих засаленных, потерявших от грязи и крови цвет лохмотьях, все же угадывались остаткиармейского обмундирования. Мягкие ткани на животе лопнули, и из зияющей дыры свисали зеленые гнилые внутренности, облепленные землей и мусором. Левую руку от плеча зомбаку кто-то оторвал или отгрыз: я подумал, что до встречи со мной кадавр пообщался со стаей слепых псов. Жаль, конечно, что собачки не доели гаденыша, но я их понимаю…

Жалкое и страшное зрелище.

— Солдат, солдат! Бей врагаааа! Вперееееед!

Автоматные патроны тратить на урода не хотелось. Конечно, я мог просто убежать от кадавра, благо, скоростью зомби не отличаются. Но во мне еще кипела злость на военных, нужно было на ком-то сорвать ее, и зомби подвернулся как нельзя кстати. Я достал "Макаров", начал медленно отступать к остановке. И тут у меня появилась хорошая возможность отделаться от жмура, почти не тратя патронов.

Детектор аномалий пискнул. Я посмотрел вправо — прямо на дороге к деревне, у самой обочины, воздух над землей еле заметно дрожал, а очертания дорожного бордюра искажались, с головой выдавая затаившуюся гравитационную аномалию. Я бросил болт прямо в дрожащее марево, и он, врезавшись в невидимую преграду, отлетел под прямым углом в сторону. Отлично. У моего безглазого, безгубого и безносого приятеля появилась отличная возможность покататься на "Карусели".

— Эй, урод! — крикнул я, держа пистолет наготове. — Я здесь!

Я мог бы этого не говорить. Уж не знаю, способны ли зомби видеть и слышать, однако абсолютно точно, что они, как и прочие порожденные Зоной твари непостижимым образом чувствуют поблизости от себя живую плоть и кровь. Так и этот парень почуял меня и теперь собирался составить мне компанию. Но я не отказал себе в удовольствии хоть немного покуражиться — представив себе, что передо мной майор Супрун, я нажал на спуск.

У меня не было намерения расстреливать тварь — это было бесполезным занятием, пустая трата патронов. Попал бы в голову, может, и убил бы, хотя "убить мертвеца" даже звучит как-то нелепо. А вот заставить урода идти в нужном направлении я смог. Пуля попала зомбаку в грудь и заставила его на секунду остановиться, но не более того. Сообразив, откуда прилетела попавшая в него пуля (я говорю о соображении, хотя вряд ли можно представить, что сгнивший мозг кадавра на это способен), зомбак направился в мою сторону. продолжая тянуть ко мне уцелевшую руку, как голодный к куску хлеба. Все правильно, парень, давай, тащи свою задницу сюда!

Меня и зомби разделяло метров десять, не больше, и я все время смещался вправо, чтобы "Карусель" оказалась между нами. Зомбак, понятное дело, не мог определить, что прет прямо в аномалию. Для надежности я выстрелил еще раз: пуля с чавканьем вошла твари в правое плечо, разворотив разложившиеся ткани, но для гнилушки это был как комариный укус. Зато теперь мы встали правильно — чтобы добраться до меня, зомбаку надо было пройти сквозь "Карусель", а именно этого я и добивался.

— Солдат, солдат! Быыыааврррр….

Это были его последние слова. Сделав шаг, кадавр попал в зону притяжения "Карусели", и аномалия сделала свое дело. Раскоряченное тело взлетело на несколько метров вверх, завертелось в потоке аномальной энергии и с громким треском разлетелось на кровавые лохмотья, усеявшие траву в радиусе нескольких метров от эпицентра аномалии.

— Аминь! — сказал я, перекрестился, спрятал пистолет в кобуру и зашагал в сторону деревни.

В деревне новичков было тихо. Большой костер, обложенный кирпичами, горел жарко и приветливо, разгоняя сумерки, и человек пять "зеленых", рассевшись вокруг огня, наслаждались безопасностью и беззаботной болтовней. У входа в погреб сидел еще один сталкер, держа в руке бутылку минералки. Волка не было — ушел куда-то старшой, оставив молодняк временно без присмотра.

— А это слышали, мужики? — вещал один из парней торопливо, будто спешил выговориться. — Узнали сталкеры, что их товарищ попал в больницу, решили его навестить. Приходят и видят, что лежит бедолага с ногой на растяжке, забинтованный с головы до ног. Ну, сразу по сути спросили — что, мол, приключилось с тобой, бродяга? А сталкер им говорит: "Да все как обычно было, мужики. Решил я артефактов похабатить, иду по Зоне и вижу — нора в земле. Я в нее: "У-у!", а оттуда "У-у!", и пес слепой выскочил прямо на меня. Я его вальнул из "калаша", дальше иду, хабар ищу. Гляжу — еще одна нора, трошки поболее первой. Я в нее "У-у!", оттуда "У-у!", и снорк на меня из норы выпрыгнул. Я его, знамо дело, тоже вальнул, иду дальше. Смотрю — еще нора, прям-таки ямина в земле. Я в нее "У-у!", из норы мне в ответ "У-у-у!", и лезет на меня кровосос, дрянь такая. Ну я его тоже завалил, двигаю дальше, и тут вижу — громадная норень, прямо-таки туннель какой-то. Я в нее "У-У!", а оттуда громко так "У-у-у-у-у-у!" и глаза светящиеся на меня из темноты несутся!" Сталкеры притихли, и один говорит: "И что, вальнул?" "Не, мужики, не успел, — отвечает раненный, — электричка быстрее оказалась."

— Ха-ха-ха-ха-ха!

— А это слыхали? — встрял другой. — Пробрался сталкер к самому центру Зоны, отыскал Исполнитель Желаний и говорит — сделай так чтобы Зона исчезла. А исполнитель в ответ — Не, никак невозможно, даже я Зону убрать не могу, загадывай другое желание. А сталкер ему — тогда сделай так, чтобы Сидорович не обманывал. Тут Исполнитель Желаний помолчал и спрашивает так вполголоса — что ты там говорил про Зону?

"Зеленые" захихикали, а миг спустя разом повернулись в мою сторону. Я не мог видеть их глаз — уже стемнело, но я понял, что моя персона заинтересовала их. Я уже три недели тут не был, а "ротация кадров" на Кордоне проходила достаточно быстро. Ежу понятно, что тут одна молодь-зелень, только прибывшие в Зону искатели острых ощущений. И со мной эти пацаны пока не знакомы.

Появление на сцене нового персонажа избавило меня от обязанности знакомиться с новичками и радовать их воспоминаниями бывалого сталкера о том, как "Шел я однажды по Зоне и вижу..". Рослая фигура появилась со стороны бункера Сидоровича и тут же, без лишних слов, сжала меня в объятиях.

— Вернулся, чертяка! — Волк был явно в хорошем настроении. — Я-то думал, ты все еще где-то на Янове прохлаждаешься.

— Нет, решил попутешествовать, — я крепко сжал руку Волка. — Прочел твое сообщение про Уокера, вот и решил с ним повидаться.

— Верная весть, порадую тебя. На Свалке его пару дней назад видел. Жив и здоров твой кореш, и вроде как на Большую Землю собрался. Может, завтра-послезавтра на Кордоне появится. К нам по делу или как?

— Или как.

— Рад тебя видеть, брат, — Волк по-дружески стукнул меня кулаком в плечо. — Пойдем, обмоем.

В погребе, приспособленном под комнату отдыха, было пусто. Я уселся на табурет и наблюдал, как Волк достает из ящика и расставляет на столе бутылки с "беленькой", вскрывает ножом консервы, режет хлеб и сало. И слушал последние новости из первых рук:

— Совсем туго стало на Кордоне, — рассказывал Волк. — После мартовского сверхвыброса военных сюда нагнали уйму. И ладно бы свои, украинские сапоги, а то сплошь иностранцы. И не только по Периметру, заметь: общался с ребятами Прапора, так они видели в Чистогаловке сталкеров в экзоскелетах. Вроде все как всегда, да только экзоскелеты необычные, незнакомой конструкции. Украинская и российская оборонки таких не делают, конструктивные особенности совершенно другие. Явно заезжие варяги там прогуливались. У нас тут тоже беспокойно. Вместо майора Лопаты на южном КПП теперь начальником капитан Арунас Шмакадявичюс из литовского контингента, и при нем взвод литовского спецназа. Пообщался яс этим Шмакадявичусом, и скажу тебе так — мерзкий тип, и сталкерство ненавидит всей душой.

— Неудивительно, — ответил я, принимая стакан с водкой. — Я б с такой фамилией весь мир ненавидел.

— Полно тут натовцев, Пиндос. Поляки, литовцы, чехи, немцы. На КПП теперь вместо старых советских БТР немецкие "Мардеры" стоят. Какие-то перцы в штатском туда-сюда шлындают. Нагнали сюда иностранцев, а нам расхлебывать… Ну давай, брат, твое здоровье!

— А я гляжу, народ все равно потягивается, — сказал я, когда мы выпили.

— Конечно. Мы ж Украина, не Франция какая-нибудь, не Германия. Это у них народ законопослушный, а у нас воля в крови… Но гайки затянули, факт. Каждый день над Кордоном беспилотники да вертолеты летают, и не наши, не украинские, все какие-то натовские, ракетами обвешанные. Патрули местность прочесывают. К нам не пока суются, потому что кровопролития не хотят, я так мыслю…. Да и пес с ними, пусть все провалятся в тартарары!

— И как решаете проблемы?

— Как во все времена решаются проблемы? — Волк закусил водку салом. — Деньгами, Пиндос. Натовцы тоже не железные. Пусть и закордонники, но все больше наши, славяне. С поляками вот договорился молодняк не трогать. Артефакты им подгоняем понемногу — эксклюзива нет, но товар неплохой, "Медузы", "Выверты", "Ломти мяса". Так что пока держимся. Народ все равно через любые заслоны проходит. Некоторых ловят, но большинство все равно пробирается. Особо рисковые через Болота идут. Даже дед у нас на Кордоне появился.

— Дед? Что за Дед?

— Да он сам так себя называет. а мы не против, — Волк разлил водку по стаканам. — Третьего дня пришел. Пожилой такой дядька, лет полста ему как минимум, а все туда же. Похоже, от бабки своей ноги сделал в самую Зону. Женщины — народ тяжелый, по молодости-то всю плешь выедают, а уж под сраку лет вообще ни вздохнуть, ни пернуть свободно не дают. Вот и сбежал Дед в ЧЗО, как Лев Толстой в свое время из Ясной Поляны. Прелюбопытный тип, скажу тебе.

— И что в нем любопытного?

— По виду типичный бомж, но руки у него… Меня не обманешь, Пиндос, япятнадцать лет на заводе проработал. Руки у старика не пролетарские, как у музыканта руки, пальцы тонкие, нервные, а рукопожатие прямо железное, будто клещами твою ладонь сжимает. Оружия у него нет, и как-то не стремится он им обзавестись, что для новичка и вовсе непонятно. И держится особняком, будто есть ему что скрывать. Сила есть в нем какая-то, а вот какая, не пойму. В последний раз я такую силу в Стрелке почувствовал, когда он впервые на Кордоне появился…. Эх, не та уже Зона, не та! Все небо по ночам в осветительных ракетах, армейцы совсем страх потеряли.

— Хочу тебя спросить, Волк, — я подумал, что можно обойтись без долгих вступлений и сразу перейти к сути. — Не знаешь, кто может на Радар провести?

— На Радар? — Волк был удивлен. — А ты что там забыл?

— Надоело в песочнице вошкаться, хочу сильных ощущений.

— Плохая идея, — Волк то ли в шутку то ли всерьез погрозил мне пальцем. — Радар место скверное. Оттуда еще никто не возвращался живым, во всяком случае, я таких везунчиков не знаю.

— Никто? А Стрелок?

— Про Стрелка можно долго говорить и гадать, что в его истории правда, а что ложь. И хоть он у нас как бы легенда, но я во многое не верю. Кто его видел после того, как он ушел на Милитари? Никто. Сидорович якобы с ним связывался, когда Стрелок уже на ЧАЭС был, но можно ли старику верить? Шесть лет прошло, а про Стрелка ни слуху, ни духу. И вообще вся эта история про Выжигатель мутная. Короче, не верю я. Хочешь, попробуй Сидора разговорить, он Стрелка до сих пор с теплотой вспоминает, хотя ничего и никого окромя денег не любит.

— Так что насчет проводника?

— В Зоне сейчас четыре опытных проводника — Леня Богомолец, Гарик, Лоцман и Коля Васаби. Если не они, то никто.

— Что про Уокера скажешь?

— А что про него говорить? Все тот же, чертила. Разгуливает по Зоне со своим "Кольтом" и в джинсе, сыплет цитатами из мудрецов и умнеть не собирается. Рано или поздно его снорки запинают за такое легкомыслие.

— Про меня не спрашивал?

— Нет. — Тут Волк как-то по-особенному на меня посмотрел. — А чего это вы вдруг поссорились, Пиндос? Помнится, вы были неразлучны, как водка и закуска.

— Долго рассказывать, — я понял, что сегодня не лучший вечер для откровений и мне стоит заняться чем-нибудь другим. — Пойду к Сидору, попрошусь на помывку. После прогулки по Зоне все тело чешется.

***

Кроме обширного выбора самых разных необходимых для полноценного сталкерства товаров заслуженный торгаш Чернобыльской Зоны отчуждения Сидорович предлагал еще одну услугу, которая, впрочем, была доступна лишь для избранных — в его бункере, в одной из задних комнат, была устроена душевая, где за определенную плату можно было помыться. Стоило это удовольствие сотню, но я был готов заплатить и больше, лишь бы смыть с себя грязь и усталость.

Соблюдение гигиены в Зоне не пустая прихоть. Уже хотя бы потому, что радиоактивную пыль надо обязательно с себя периодически смывать. Чем чаще, тем лучше. Нет, есть, конечно, сталкеры, которые месяцами не моются и белье не меняют — Бог им судья. Но мне еще на заре моей сталкерской карьеры знающие люди посоветовали хотя бы раз в неделю мыться, и не только ради того, чтобы лишних радионуклидов не набраться и "братья по крови" не заводились. Запахи в жизни Зоны имеют особую роль. Именно по запаху многие чернобыльские твари находят свою жертву. Чем меньше пахнешь, тем больше у тебя шансов удачно спрятаться от какой-нибудь агрессивной живности. Поэтому дезодоранты и туалетная вода не поощряются, равно как и курение спутников. Хорошее правило, и я ему следовал неукоснительно все проведенные в Зоне месяцы.

Сидорович встретил меня вполне по-дружески, засыпал расспросами, но я решил не распространяться о своих делах, особенно о коммерческих. Сидор ревнив, как престарелая манекенщица, если вдруг заподозрит, что ты пользуешься услугами других торговцев, сразу повысит цены. Поэтому я загнал старику "Медузу" — единственный оставшийся у меня артефакт, — получил чистое полотенце, мыло, шампунь и сто пятьдесят наличными и отправился мыться.

Душевая располагалась за складом — огромным помещением, забитым самым разнообразным товаром: ящиками с консервами, пивом и водкой, стеллажами с камуфлированным обмундированием, обувью, "горками", кожаными плащами и прорезиненными дождевиками, коробками с медикаментами, металлическими шкафами с оружием и боеприпасами, взрывчаткой и приборами и прочим барахлом, которое неведомо откуда стекалось в лавку Сидоровича и продавалось потом к сталкерам по безбожным ценам. Причем в ассортименте Сидоровича появились весьма примечательные новинки — натовские сухпайки и отличные медицинские турникеты, патроны 5.56 для западных штурмовых винтовок, цифровая камуфла, американские армейские противогазы М50 — хех, такие в открытой продаже не купишь, факт! — импортные спиртные напитки и медикаменты английского, швейцарского и немецкого производства. И это только то, что я видел. Несомненно, предприимчивый Сидор уже извлек выгоду из возросшего натовского присутствия на Периметре. Здесь же я разделся, сложил свои вещи на лавку, вошел в душевую, включил котел и с удовольствием вымылся до хруста на коже. В Зоне особенно остро начинаешь ценить маленькие радости цивилизации, вроде хорошей еды или мытья в горячей воде. И если бы не окрик Сидоровича, который решил, что я чересчур долго пользуюсь его душем, я бы пробыл в душевой еще час.

Попутно я рассмотрел себя в душевой, пытаясь определить, куда Супрун вживил чип-шпион, о котором говорил. Никаких свежих ран, ссадин или швов на теле я не увидел. Значит, остается один вариант — затылок. Я ощупал место удара, где под волосами набухла большая болезненная шишка и выматерился. Да, наверняка здесь. Знать бы еще, можно его вытащить, или чип настроен на неизвлекаемость. Второй вариант куда как хреновее…

Когда я вышел к старику, он сидел за столом, на котором красовались открытая бутылка водки, блюдо с солеными огурцами (черт, и откуда Сидорович добывает все эти домашние соленья!), тарелки с нарезанными хлебом, селедкой и хорошей копченой колбасой и чайник, исходящий паром. И еще, я заметил, что торговец уже приложился к бутылке — глаза у него заблестели, щеки порозовели. Не иначе, от радости, что свиделся со мной наконец-то.

— Ну, вздрогнем! — заявил он, поднимая стакан. — Со свиданьицем! Ты у меня один из лучших поставщиков, Пиндос, так что пусть Зона тебе покровительствует!

— Аминь! — резюмировал я и выпил водку. Отличная надо сказать водка, не чета тому дерьму, которое Сидорович продает в своей лавке под видом "Казаков". Заел замечательным ароматным хрустящим огурчиком и подумал с тоской, что уже очень давно не ел нормальной домашней пищи. — Помылся, как заново родился.

— Давненько ты у меня не был, — Сидорович зацепил вилкой кусочек селедочного филе, отправил в рот. — Я уж думал, не увижу тебя.

— С чего бы? Я помирать не собираюсь пока.

— Ах, все-то оно так, но Зона, Зона! Она, брат, ждет своего часа… Где был, чего видел?

— На Баре был, у долговцев недельку терся, отдыхал, потом на Янов пошел.

— Нахабатил чего?

— Так, по мелочам. — Я подумал, что Сидоровичу про мои деловые отношения с Германом знать совершенно не обязательно. — Стоящего товара не попалось.

— Жаль. Мне мелюзга кордонная всякую дрянь таскает. Скоро бутылки пустые начнут приносить. А то если есть что, тащи, позырим. Может, тебе надо чего? Ты не стесняйся, говори.

— Я не стесняюсь. Пока ничего не надо.

— Могу ствол хороший устроить, если денежки есть. Новенькую М4 или HK416. Эксклюзив от надежных поставщиков. Гранаты, патроны, прицелы фирменные, принадлежность. За соответствующую плату, разумеется.

— Я пока своими стволами доволен. Менять не собираюсь.

Это была чистая правда. Поначалу, я как все "зеленые" сталкеры мечтал приобрести какой-нибудь крутой натовский ствол — но только поначалу. В Зоне действуют свои правила, свои законы, и то, что поначалу кажется очень заманчивым, на деле может обернуться серьезными неприятностями. Нет, натурально, в Зоне полно европейского и штатовского оружия, контрабандные схемы действуют исправно и эффективно. С фирменным арсеналом здесь проблем нет, при наличии денег можно хоть миниган купить, хоть противотанковые ракеты "Джавелин". Приходилось мне видеть в руках сталкеров самые разные иностранные волыны, от помповых дробовиков "Ремингтон 870" и "Мэйверик 88" и старых поюзанных и пошарпанных пистолетов-пулеметов МР-5 до ручных пулеметов Minimi и новенького с иголочки "Баррета М107" с профессиональной оптикой S&B 3-12x50. В этом смысле "свободовцы" выделяются, для них натовские штурмовые винтовки и пистолеты что-то вроде фирменной марки их группировки. Особо ценятся немецкие, бельгийские, австрийские и швейцарские штурмовые винтовки и пистолеты. И красивое оно, оружие западного производства, и удобное, и точное, — я бы сказал, киногеничное, — и разные обвесы на него можно приспособить, вроде оптических и коллиматорных прицелов или лазерных целеуказателей. Как бы и круто, но есть три больших "но". Во-первых, девяносто пять процентов сталкеров ходят с советскими, российскими или украинскими стволами, и не только на дальних подступах к ЧАЭС, но и в глубокой Зоне. Самые популярные пушки в ЧЗО — это АК-74 и его варианты, вроде моей "ксюхи", АКМ, — он среди опытных сталкеров ценится даже больше, чем самые современные натовские винтовки, — дробовики "Сайга", "Форт-500" и МР-133, двуствольные ружья ТОЗ и ИЖ, пистолеты "Форт-12" и "Макаров", снайперки СВД, охотничьи карабины СКС и "Тигр", и даже древние "мосинки", которые, между прочим, в Зоне чрезвычайно уважаемы за точность боя и неприхотливость. И новички с ними ходят, и ветераны. Опять же, у "Свободы" все ходят с натовским оружием, но мой хороший знакомец, дядька Яр, лучший оружейник "Свободы", признает только винтовку Драгунова, и никакие английские, немецкие или израильские снайперки ему даром не нужны. Иногда встречаются современные российские образцы, у долговцев не раз и не два видел автоматы АК "сотой" серии, совсем уж экзотические "Абаканы", пистолеты-пулеметы "Витязь" и бесшумные автоматы АС "Вал", но такие пушки большая редкость и стоят очень дорого. Патроны к отечественному оружию тоже не дефицит. Поэтому всегда есть возможность где-нибудь на просторах Зоны приобрести у встреченного бродяги или торговца на базе патроны советского стандарта, запчасти и расходники к оружию. Так что без патронов не останешься, факт. Во-вторых, западное оружие при всех его достоинствах требует к себе больше внимания — грязи, воды и небрежного отношения оно не любит. Хлебнуло грязи, песком засорилось, смазка оказалась некачественной или еще чего, и все, откажет нема делов. Еще приходилось мне слышать от знающих людей, что большая часть западного оружия, попадающего в Зону — это отбракованные или старые, снятые с вооружения пушки, которые бессовестные контрабандисты выдают за "the best quality". Понятно, чем может обернуться покупка такого оружия. Нет ничего кошмарнее ситуации, когда при встрече с кровососом или контролером у тебя заклинит автомат или дробовик, почитай, это верная смерть. Отечественное оружие попадает к сталкерам чаще всего через серьезных торговцев или армейцев, а это уже какая-никакая гарантия качества. И, как ни верти, оно гораздо надежнее. Уже одно то, что западные стволы очень капризны в плане взаимозаменяемости магазинов, что-то да значит. В-третьих, ремонтники на сталкерских базах квалифицированно чинят "калашниковы" и "драгуновки", но не всегда берутся за иностранные пушки, а если и возьмутся, то попросят за ремонт бешеные деньги. Что же до модернизации, вот не верю я, что чернобыльские умельцы в своих кустарных мастерских смогут как следует сделать полигональную нарезку винтовочного ствола или модернизировать ударно-спусковой механизмамериканского или немецкого пистолета. А вот наши стволы улучшают добре, и тому примером мой АКС. Техник Фургон на Баре мне за двести "зеленых" всю газоотводную автоматику переделал, после чего отдача вполовину меньше стала, и задержки при стрельбе исчезли совершенно. Так что бороздил я Зону почти год со своим старым добрым безотказным АКС-74У и дальше продолжу, как бы не соблазняли меня торговцы сменить оружие. Словом, "калаш" или "стечкин" лично для меня предпочтительнее М4 или USP. А на все эти разговоры, что советское оружие хуже в смысле точности и удобства обращения, скажу одно — плохому танцору яйца мешают. Стрелять надо уметь, всего-то и делов.

— Все у меня есть, Сидорович, я парень богатый, — я уложил несколько ломтиков колбасы на хлеб и с удовольствием продегустировал свой бутерброд. — А вот информация мне нужна. Ежели поможешь, буду признателен.

— Ну, за вознаграждение всегда пожалуйста. Что интересует?

— Последняя дислокация в Зоне. Где какая группировка обосновалась.

— Ну, это я тебе задаром скажу, — отмахнулся Сидорович. — Про "Долг" ты знаешь, они как держали Бар, Темную долину и Янтарь, так и держат. Еще на Янове их передовая группа под началом капитана Харченко сидит, это ты тоже в курсе должен быть. Свободовцы, как турнули их с Милитари военные, на две группы разделились — группа Локи в Янове и группа Макса в Мертвом городе. Говорят, они враждуют между собой, но чего еще от анархистов-наркоманов можно ожидать! Военные, как я уже сказал, на Армейских складах сидят, и Агропром тоже под их контролем. Туда теперь очень опасно соваться — говорят, военные там что-то секретное строят, вроде как крупную базу, близко никого не подпускают. А все, что севернее Армейских складов, там большое белое пятно, логово смерти. Здесь вотчина "Монолита" — это их территория до самой ЧАЭС. Никто не знает, что там, потому как охотников соваться в эти гиблые места немного, да и те не возвращаются. Ну а нейтралы обосновались здесь, на Кордоне, на Свалке и в Затоне, к кабакам да проверенным торговцам поближе. Что же до бандосов и наемников, то они везде гадить успевают. Поговаривают, в последнее время наемники в Лиманске свою постоянную базу устроили, но это так, слухи. Я бы им не доверял особо.

— А что тут за движуха по Периметру? Мне Волк кое-что рассказал, но хотелось бы знать поподробнее.

— Эх, парень, тут проверенной инфы немного, но кое-что могу тебе за бесплатно сказать. Ходят слухи, что после мартовского сверхвыброса Зона очень сильно разрослась, новые территории захватила, и влада наша запаниковала не по-детски. Обратилась к мировому сообществу с призывом расширить сотрудничество в деле контроля над Зоной. А если простым языком говорить, то позвала своих натовских союзников помочь заблокировать все подходы к Зоне. Своих-то силенок определенно не хватает. Сам понимаешь, это уже политика. Ну и союзнички не заставили себя ждать, сразу откликнулись на зов и гурьбой набежали. Международный контингент, который тут по соглашениям 2012 года постоянно находился, за месяц вырос почти в три раза по численности. Сначала ЧВК появились, а потом и регуляры. И американцы тут, и немцы, и англичане, и поляки, и прочей твари по паре, как в Писании сказано. В Андреевке были украинские подразделения, теперь польский батальон из состава 1-ого специального полка коммандос стоит. В Чапаеве натовская вертолетная база. И это только то, что я наверняка знаю. Что-то серьезное в Зоне происходит, раз полмира тут собралось. Не к добру все это, не к добру!

— Да будет тебе причитать, — я придвинул Сидоровичу пустой стакан. — Тебе выгода прямая от натовцев, я в твоей подсобке это заметил.

— Гм, — кашлянул Сидорович и налил еще водки в стаканы.

— Повозятся, побегают, и стихнет все, — продолжал я развивать мысль. — Сколько уже было попыток взять Зону под контроль, и всегда в финале облом случался.

— Э, нет! В этот раз за Зону всерьез взялись. Каждый день разведывательные рейды. Что-то будет! Украинские солдаты из контингента "Чернобыль" напуганы — ходят слухи, что готовится многонациональная операция с целью дойти до самой ЧАЭС, и украинцев погонят впереди, как пушечное мясо. Еще поговаривают, что если бы не ситуация на Донбассе, давно бы за Зону взялись. Чего хотят, хрен их пойми. Хотя… Знаешь, Пиндос, я человек уже пожилой, навидался всякого, и хрен от редиски могу отличить. Наша кирза в Зоне никогда особо не блистала. Однажды уже попробовали, когда Стрелок Выжигатель отключил. Все знают, чем этот гребаный блицкриг закончился. Ломанулись на ЧАЭС. а их там "Монолит" так приложил, что потом армейцы долго порты обосранные отстирывали… твое здоровье!

— Давно хочу спросить тебя, Сидорович, — начал я, воспользовавшись тем, что торговец упомянул Стрелка, — да случай не выпадал, а вот сегодня выпал. Про Стрелка мне расскажи. Ты же его знал хорошо, должен правду о его подвигах знать. А то по Зоне разное болтают, не знаешь, чему и верить.

— А тебе зачем? — В глазках Сидоровича появились ледяные искорки. — История давняя, и о Стрелке давно уже никто не слышал.

— Просто интересно почитай из первых рук все узнать.

— Расскажу, ежели ты мне про свои секреты расскажешь.

— Какие секреты?

— Про артефакты. Как тебе удается такие ценные арты находить.

— Ей-богу не знаю, Сидорович. Удача, наверное.

— Ну-ну, — Сидорович шутливо погрозил мне пальцем и снова потянулся к бутылке. Он уже основательно захмелел. — Никогда никому не рассказывал, но тебе… Вот чем-то ты мне по сердцу пришелся, Пиндос, а чем — хрен тебя знает. А про Стрелка….Вобщем, познакомились мы с ним в 2012 году, в начале мая. У меня тогда дела неважно шли, хорошего хабара не было. Сидел я в бункере и копеечным гешефтом занимался. А тут мне приносят тело с "грузовика смерти", представь. Я-то думал, труп притащили, велел унести обратно, от греха подальше, а мне в ответ: "Так он живой!" Да-да, выжил он, хоть через всю Зону его везли, да еще и разбился этот грузовик нахрен на Кордоне. Мать честная, вот я удивился тогда! Представь: комбез одни лохмотья, противогаза нет, а он выжил! — Сидорович, растроганный собственным рассказом и алкоголем, пролил скупую слезу. — Ну, когда очнулся бедолага, поговорили мы. Ни хрена он не помнил, даже имени своего, хоть в остальном все в порядке с ним было. То ли химией его накачали, то ли мозги излучением каким вычистили. Я его Меченым назвал, поскольку татуха S.T.A.L.K.E.R у него на предплечье была. Таких татуировок я прежде ни у кого не видел. В ПДА у него было написано, что ему какого-то Стрелка грохнуть приказали. Меня это все мало касалось, но только посмотрел я на этого парня и понял, что бывалый он молодец, не фраер зеленый, можно ему серьезные задания поручать… Ты чего не пьешь?

— Пью, — я поднял стакан. — За тебя, Сидор. За твою торговлю.

— Ага, взаимовыгодную… Ну вот, поручил я Меченому одну проблему решить и отправил к Волку, и Меченый все в лучшем виде сделал. А пока он с Волком работал я вспомнил, что пару раз об этом Стрелке слышал краем уха, попытался информацию на этого самого Стрелка накопать. И нашел: оказалось, что Стрелок этот личность очень примечательная. Мол, настоящее имя его Павел Стрелецкий, отсюда и прозвище такое пошло — "Стрелок". В Зоне он появился одним из первых и очень был дружен с самим Болотным Доктором. Еще в августе 2011 году Стрелок с корешами своими, Клыком, Призраком и Выдрой, пробрался на саму ЧАЭС. До него такой фокус никому не удавался, сечешь? Там их потрепало хорошенько, Стрелок под выброс попал, и потом его Болотный Доктор долго лечил. После этого Стрелок опять собрался на ЧАЭС, потому как знал, где и как найти Исполнитель Желаний. Видел он его своими глазами в ту, первую ходку, и дорогу к нему запомнил. Но компания их распалась — Клык и Призрак сами пошли на станцию и сгинули где-то в пути. А перед этим за Стрелком охота началась, чистонебовцы какого-то парня наняли его найти и грохнуть.

— Чего-то я не пойму, с чего это так сурово? За что его убивать?

— "Чистое небо" было не обычной группировкой. Если другие сталкеры приходили в Зону заработать, эти больше научными исследованиями занимались. Говорят, лучше ученых "Чистого неба" Зону никто не знал. Есть и другая версия — мол, основатели "Чистого неба" Лебедев и Каланча когда-то работали в "О-сознании", а потом там раскол случился, ну и соперниками они стали. В 2011 году Зона стала особенно нестабильной, прямо на глазах увеличивалась, постоянно происходили мощнейшие выбросы, поэтому чистонебовцы решили, что причиной такой нестабильности стала вылазка Стрелка к ЧАЭС. Побеспокоил он Зону, что называется, муть поднял. Вот и попытались не допустить нового прорыва к станции, а главного виновника всей этой бучи убрать…. Твое здоровье!

— И что потом было?

— Все, больше ничего. Я еще подумал, что мой Меченый и есть тот самый наемник, которого "Чистое небо" наняло. А раз так, решил ему одну серьезную задачку подкинуть. Нас тогда с Барменом очень интересовал маршрут к центру Зоны, но была одна проблема — Выжигатель. Хрен его знает, как Стрелок с компанией этот Выжигатель в первый поход к ЧАЭС прошел, так что надо было информацию искать. И вот я узнаю по своим каналам, что военные где-то на Агропроме намутили бумаги по секретному проекту Кайманова. Короче, я послал Меченого эти бумаги добыть, и он из-под носа у военных кейс с документами увел. Ловкий был стервец! Дальше он с Барменом работал, искал недостающую информацию по Выжигателю, в такие места лазал, куда только полный псих полезет, и заметь — справлялся, чертяка! А как собрали они все данные, так Бармен и послал Меченого на Радар этот самый гребаный Выжигатель отключать. Вот тогда я с ним последний раз и общался. А потом…

— Что "потом"?

— Понимаешь, видение мне было… Сижу я на своем месте у окошка, и тут вижу Меченого. Будто призрак его мне явился. Стоит он передо мной и молчит. Я ему "Меченый!", а он раз — и исчез. Такая вот хреновина.

— Так отключил он Выжигатель или нет?

— Отключил, потому как излучение на Радаре разом исчезло, и в Припять сразу куча народу ломанулась. Но про Меченого после ни слуху ни духу не было. Потом я узнал, что Меченый и Стрелок — один и тот же человек. Признаться, меня это совсем не удивило.

— Думаешь, погиб он на Радаре?

— Кто знает! Погиб ли, живой ли, только с тех пор я его не видел. Как в воду мой Меченый канул и на дно пошел. Ходили слухи, что его в Припяти видели с военными, которые за каким-то хреном туда забрались. Еще говорили, будто добрался Меченый аж до самого Монолита и выяснил, что Исполнитель желаний всего лишь иллюзия. Только все это слухи, а я слухам не верю. Эх, давай еще по одной накатим, — Сидорович разлил остатки водки по стаканам. — Всяк Божья тварь в Зоне знает, что Сидор со сталкерами не бухает. А вот с тобой… Давай за Меченого, коли жив он, многие лета, а коли помер — земля пухом.

— Аминь, — сказал я, чокаясь со стариком.

— Ошиблись мы тогда с Выжигателем, — внезапно сказал Сидорович, обращаясь к самому себе. А потом, видимо опомнившись, поднял на меня расфокусированный водкой взгляд и добавил: — Хорошо посидели. Иди уже, а когда проветришься — заходи. Потом как-нибудь, потом…

Глава 3. Дед

Самое безопасное место для сна в Зоне — это подземелье, неважно какое. Чем толще над тобой слой земли, и чем меньше отверстий, через которые в твое убежище может заползти какая-нибудь тварь, тем безопаснее. В идеале такое вот подземное помещение должно иметь только один вход и крепкую, запирающуюся изнутри дверь, или, хотя бы люк, попытка открыть который неизбежно вызовет шум. Я ужасно не люблю спать в помещениях без окон, но лучшего места для ночлега, чем подвал одного из домов в деревне, все равно не отыщешь.

"Зелень" уже улеглась спать, остались только часовые у костра, которые даже не обратили на меня внимания. Вероятно в качестве возможных врагов они рассматривали только военных и мутантов, а зря. В Зоне есть несколько правил, обязательных для выполнения. Тот, кто их не соблюдает, не живет долго, факт. Одно из них "Не доверяй никому". Сейчас ребята у костра нарушили это правило, пустили чужого незнакомого сталкера в деревню. В другой раз я бы им выговорил, но я был пьян и устал, так что воспитательную беседу перенесем на другой раз…

Мне повезло — в одном из ближних к дороге домов подвал оказался свободным и еще имел прочную деревянную крышку. Да еще и железную кровать с матрацем сюда кто-то затащил. Прямо то, что доктор прописал. Я спустился вниз и с удовольствием растянулся на матраце, подложив под голову рюкзак. Автомат я положил на ящик у изголовья, поерзал, устраиваясь поудобнее, зевнул и…

И понял, что совершенно не хочу спать.

Это было странно. У меня был тяжелый день. Я прошел не меньше пяти километров через Свалку до Кордона, попал в плен, благополучно избежал смерти, выпил не меньше литра водки, и при других обстоятельствах уже бы дрых без задних ног. А тут на меня накатила такая волна размышлений, что совершенно прогнала сгустившуюся было сонную и хмельную одурь в голове.

Поначалу я вспомнил мой разговор с Сидоровичем. То, что рассказал мне Сидор, ничего нового не содержало — легенду о Меченом от чудесного спасения с разбившегося "грузовика смерти" до отключения Выжигателя знали почитай все сталкеры в Зоне. Меня же интересовало продолжение: выбрался ли Меченый-Стрелок с Радара, или нет. Есть в Зоне один человек, который знает это наверняка — Болотный Доктор. Но, во-первых, его еще нужно найти на Болотах, а, во-вторых, вряд ли он будет откровенничать с незнакомым сталкером. И времени у меня очень мало.

Главное было в другом: запомнилась мне странная оговорка Сидора относительно "ошибки" с Выжигателем. О какой ошибке речь? Я прекрасно понимал, что если я спрошу Сидоровича, что он имел в виду, торговец или сделает вид, что не понимает, о чем речь, или же — что вероятнее — пошлет меня лесом. Вряд ли я что узнаю, даже сомнений нет. А ждать, когда Сидорович в очередной раз захочет посидеть за беленькой, я не могу.

Потом я волей-неволей вспомнилсамое неприятное событие минувшего дня — встречу с Супруном. Сволочи из военной разведки Украины взяли меня за горло. Хотя… Разве я сам не подумывал о походе к центру Зоны? Мы еще с Уокером полгода назад собирались в Припять, умные люди отговорили. Мол, если хотите с собой покончить, есть способы проще и безболезненнее. Но мечта осталась. Может, потому я и согласился, пусть и скрепя сердце, выполнить задание Супруна, что давно уже хотел испытать себя и побывать в тех местах, до которых доходили очень немногие.

С недавних пор у меня была уверенность, что мысль о походе в глубокую Зону совершенно правильная, и вот почему. На Янтаре в мою последнюю ходку туда мне попался редчайший артефакт, который, как я слышал, никогда прежде не встречался в Зоне южнее Припяти. Я про "Око Саурона" говорю, но некоторые сталкеры называют его "Око Зоны". Странный, действительно похожий на человеческий глаз артефакт величиной с крупное яблоко, радиоактивный и абсолютно лишенный всяких полезных свойств, кроме одного — похожая на змеиный зрачок вертикальная светящаяся полоса внутри артефакта всегда поворачивается на север, в сторону ЧАЭС. Сарыч однажды сказал мне, что этот артефакт попадается только в самой глубине Зоны. Артефакт лежал в контейнере мертвого сталкера Яши Матадора, тело которого я обнаружил у выхода из катакомб Янтаря. Бедняга погиб совсем недавно от нескольких пулевых ранений: признаки разложения только-только проявились, на теле ссадины и ожоги, комбинезон был перепачкан вонючей черной грязью, порван, проеден кислотой и опален, магазин автомата пуст, в рюкзаке покойного оставались только спальный мешок и бутылка водки. И еще старый ПДА, совершенно разряженный. Позже, когда я зарядил и включил его, я нашел в нем только одну странную голосовую запись:

" Про артефакты вообще. Это ведь не просто причудливые и забавные штуковины, созданные Зоной. Все знают, что артефакты обладают уникальными свойствами, но только Стрелок разгадал их истинное назначение. Любой артефакт — это подсказка сталкеру, который его нашел. Намек, чего же ждет от этого сталкера Зона. И если научиться правильно расшифровывать эти подсказки, можно добраться до Монолита и исполнить свое желание.

Я тоже этого поначалу не понимал. Только Стрелок мне под выпивку и закуску все очень доходчиво объяснил. К примеру, нашел ты артефакт «Медуза» или «Выверт». Простенькие такие, недорогие, и свойств у них полезных особо нет. Это значит, что Зона тебе пока не доверяет — ты не прошел ее проверку на прочность и на преданность ей. Учись, салага, говорит тебе Зона, постигай мои тайны, проникай глубже в суть вещей, и воздастся тебе. Проходит какое-то время, и находишь ты, к примеру, артефакт «Душа». Это означает, что Зона увидела тебя, что у вас установился контакт на духовном уровне. Ты для Зоны стал своим, и она тебе доверяет. Наделяет тебя через этот артефакт дополнительной жизненной силой, чтобы ты смог выполнять ее волю. И с прочими артефактами то же самое. У каждого из них свои свойства, и каждый из них — буква тайной азбуки, которой Зона пишет свои послания. Чем ценнее и редкостнее артефакт, который ты находишь, тем больше Зона открывается для тебя. Почему же остальные сталкеры до этого не доперли? Мало кто в корень смотрит. Стрелок из тех, кто увидел главный секрет Зоны. "

Не знаю почему, но я связал свою находку с этим странным текстом. И очень пожалел, что не могу посоветоваться с Сарычем. Уж он бы растолковал мне, с какой целью Зона подбросила мне такой редкий артефакт. Сарыч, самый старший в нашей компании, был знатоком Зоны и удачливым охотником за артефактами. И еще, он свято верил, что в Зоне ничего не происходит просто так. Любое событие, любая встреча, любая находка всегда имеют тайный смысл, и очень важно понять его. От него я об артефактах очень многое узнал. Круче Сарыча в этом смысле я никого не знаю. Мне очень повезло, что я с ним подружился. Познакомились мы в "Штях", куда я зашел однажды узнать новости, а Сарыч с Уокером там возвращение из Зоны с хорошим хабаром обмывали. Сарыч сам ко мне подошел, пригласил за стол. Выпили, пообщались и пришлись друг другу по душе. Мне льстило расположение Сарыча: он ведь был одним из самых опытных и уважаемых сталкеров в Зоне, по слухам, пришел сюда чуть ли не вместе с Семецким, Журналистом и Димой Шуховым. Через неделю Сарыч предложил мне вылазку в Зону, на Свалку "погулять", как выразился Уокер. Мог ли я отказаться?

Вот так сложилась наша четверка — Сарыч, Уокер, Артем Штыц и я. Полгода мы были вместе, и много чего, хорошего и плохого, за это время случилось — однажды я все это опишу, и это будет самая правдивая и самая захватывающая история про чернобыльскую Зону. А потом леди Удача отвернулась от нас: пока я после ранения в долговском госпитале лежал, Сарыч нелепейшим образом погиб на Агропроме — подорвался на поставленной военными растяжке в подземельях.

"Побило сталкера выбросом, потерял он сознание. Очнулся — прямо перед ним стоит маленькая девочка с ржавой косой в руке. И девочка какая-то странная — волосы розовые, дыбом торчат, губы накрашены от уха до уха, один глаз подведен, на одной ножке сандалик, на другой галоша.

— Ты кто? — стонет сталкер.

— Смерть, — отвечает девочка.

— А чего вид у тебя такой странный и обувь разная?

— А это потому что я нелепая…"

После похорон Сарыча Штыц ушел на Милитари и там сгинул без следа. А потом и мы с Уокером разругались. Почему разругались? Личное это дело, мое и Уокера. И не стало больше нашей четверки. Я после ссоры с Уокером на Затон ушел, пробыл там с какое-то время, работая на Бороду. Денег заработал немного, прикупился и двинул на Янтарь. А потом пришло сообщение о смерти Уокера от монолитовской пули где-то на окраине Припяти. И пришло оно именно в тот день, когда я нашел труп бедного Яшки и при нем "Око Саурона". Зона будто приглашала меня прогуляться к ее центру, в те края, где нашел свою смерть мой невезучий бывший друг, но еще и предупреждала — я слежу за тобой, сталкер!

Я никуда не пошел, не оправдал ожиданий заправляющей Зоной мистической силы. Просто спрятал "Око" в своем тайнике на Янтаре. Был соблазн отнести его Бороде на Затон, он бы хорошие деньги за него отвалил. Но я решил не торопиться с продажей, деньги у меня на тот момент были, и в снаряжении я не нуждался. А еще через две недели я нашел на Янове неизвестный артефакт и…

О черт, как же я раньше не догадался-то!

Я так разволновался, что вскочил на кровати и выругался. Ну конечно, етит-свистит, Гордиев узел! Символ головоломки, которую хрен решишь обычными средствами. Я продал его Герману, и час спустя узнал от долговцев о том, что Уокер жив-здоров. Совпадение? Возможно да, а возможно, и нет. Сразу вспомнились слова Сарыча: "В Зоне ничего не происходит просто так". Но одна проблема решилась, зато появилась другая — Супрун, который крепко взял меня за горло. Слишком крепко.

Самое скверное, что выбора у меня нет. И времени всего две недели.

Настроение у меня совсем испортилось, и сон, как назло, не шел. Еще раз помянув майора Супруна хорошими эмоционально окрашенными выражениями, я сел на кровати, надел берцы, взял с ящика автомат и полез наверх, на свежий воздух.

Ночь была чудесная, давно я не видел над Зоной такого чистого звездного неба. Тишину нарушали только вздохи ветра, треск дров в костре и тихие голоса бодрствующих у огня сталкеров.

— Не спится?

Я вздрогнул от неожиданности, оглянулся. Заговоривший со мной сталкер стоял в тени дома, и я не мог видеть его лица.

— Тебе-то что? — не очень вежливо ответил я.

— Просто спросил, — сталкер поднес ко рту тлеющую сигарету: разгоревшийся при затяжке огонек осветил седую, прямо белоснежную и аккуратно подбритую бородку. Ага, вот он, дедушка-новичок про которого Волк мне рассказывал. И впрямь аксакал какой-то.

— А я просто ответил, — бросил я, поправляя автомат на плече.

— Ну и Бог с тобой, сынок.

— Сынок? — Я усмехнулся. — Вот уж не чаял папашу встретить.

— Все, кто моложе тридцати, для меня дети. Хочу спросить тебя, сталкер — ты ведь только сегодня пришел из Зоны, верно?

— Ну предположим.

— Может, встречал парнишку по имени Ярослав Зайцев? Ищу я его.

— Папаша, у нас в Зоне по фамилиям мало кого называют. Все больше по прозвищам.

— Понял, — Дед отбросил недокуренную сигарету, полез в карман просторной камуфляжной куртки, достал ПДА и вывел на дисплей фотографию. Показал мне. На фотографии был изображен парень лет двадцати в форме российских ВДВ.

— Твой сын? — спросил я. — Прости, не видел я его. Точно не видел.

— Ясно, — старик со вздохом убрал гаджет. — Буду искать дальше.

— Удачи. Совет позволишь? Оружием обзаведись. В Зоне без ствола никуда.

— Я вдруг вспомнил Карла Великого: пусть моей армией будут скалы, деревья и птицы небесные, — ответил старик, и у меня екнуло сердце. Черт побери, так это же Уокер номер два — тот тоже сыплет цитатами по случаю и без!

— Это ты хорошо сказал, — произнес я. Старик остановился.

— У меня есть предложение, — сказал он. — Я слышал твой разговор с Волком. Случайно. Близко сидел к двери, а вы ее не закрыли.

— И что из того?

— Я знаю, ты идешь на Радар. Предлагаю идти вместе.

— Вместе? — Я аж опешил от такой наглости. — Папаша, извини, конечно, но на кой бес ты мне нужен? Разве только вещи мои таскать.

— Я не требую окончательного ответа. Подумай, потом скажешь.

— Тут и думать нечего. Нет, однозначно нет. Мне такой спутник ни к чему.

— Понимаю, — Дед достал новую сигарету, щелкнул зажигалкой. — Больше вопросов не имеется.

Я понял, что спокойно постоять и подышать свежим воздухом уже не получится. Поэтому, ни слова ни говоря, повернулся к Деду спиной, вернулся в дом, спустился в погреб и улегся на кровать. Вздохнул громко, поерзал на матраце, стараясь найти самое удобное положение.

Определенно, дурацкий сегодня день. Давно таких не было.

На Радар он со мной собрался! Нет, каково? Сидел бы дома, старухе своей помогал кроссворды разгадывать и картошку окучивать. Захотелось приключений на старую задницу…

Это была последняя связная мысль. Потом пришел сон.

Глава 4. Засада

С того дня, как наши с Уокером сталкерские тропы разошлись, я взял себе за правило всегда работать в одиночку. В этом смысле я не исключение, многие сталкеры так делают. Поначалу было тяжело, и не столько физически, сколько психологически: за те полгода, что просуществовала наша маленькая команда, я всегда испытывал чувство защищенности, был уверен, что выпутаюсь из любой переделки благодаря моим товарищам. Пять успешных ходок за хабаром только укрепили эту уверенность. А потом… Но об этом я уже говорил, не буду повторяться.

Солнце еще не поднялось над верхушками окружающих деревню новичков тополей, а я уже собрался в путь. Для начала плотно подзакусил хлебом и тушенкой, почистил и смазал автомат и пистолет, переложил гранату из рюкзака в поясную сумку и к четырем снаряженным магазинам на разгрузке добавил еще два, что держал в НЗ. Заменил батарейки в детекторах аномалий и радиации и, собрав прочий шмот в рюкзак, отправился к Сидоровичу.

Торговец выглядел вполне свежим — все-таки ничто так не выводит из состояния бодуна, как огуречный рассол! — и поприветствовал меня весьма официально. У меня даже появилось подозрение, что старый сквалыга жалеет о вчерашнем, о том, что разоткровенничался со мной, и оно немедленно подтвердилось.

— Ты это, Пиндос, ты насчет вчерашнего не грузись, ежели сказал я тебе что-то не то, — начал Сидорович. — Бухнул я вчера лишку, вот и понесло меня. Ты в голову не бери, лады?

— Все пучком, Сидорович, — я прижал ладонь к сердцу, — и в знак моего глубочайшего к тебе респекта я куплю у тебя кое-что по твоим запредельным ценам.

Сидор кисло улыбнулся, но цены остались прежними. Я купил шестьдесят бронебойных патронов 5.45, два пустых магазина для АК, еще две аптечки АИ-2, пару тушенок и бутылку виски "Джонни Уокер", которую перелил в свою флягу — всего на четыре тысячи. Сидорович взял деньги, бросил их в ящик и велел мне оставаться на месте, а сам встал и вышел в складскую.

Вернулся он через полминуты, и в руке у него был большой боевой нож с черной пластиковой рукоятью в ножнах из кордуры.

— Вот, взгляни, — сказал он, почему-то опуская глаза. — Не эксклюзив, но штука хорошая. Американский армейский нож Ontario SP6 Fighting Knife. Бери.

— Сколько?

— Я когда узнал от Волка, что ты на Радар собрался, понял, что ты идиот, — ответил Сидорович. — Теперь вижу, что ты вдвойне идиот, если считаешь, что Сидорович шкура и только и знает, как бы сталкерам втюхать товар за двойную цену. Это подарок. Владей на добрую память. Об одном попрошу: если найдешь на Радаре что интересное, — документы какие секретные, арты, флэшки с инфой, — тащи мне и только мне. Куплю все, что захочешь продать.

— Ээээ…. спасибо. — Я был почти уверен, что сейчас над Зоной прольется лимонадный дождь, украинская армия начнет встречать сталкеров на КПП цветами и духовым оркестром, а кровососы и контролеры нести им лучшие артефакты из глухих дебрей Зоны, и пусть кто попробует сказать, что это невозможно, что это бред сталкера, нанюхавшегося паров "Газировки" — нет, ребята, все это чепуха по сравнению с фантастикой под названием "подарок сталкеру от Сидоровича". Но ничего не случилось, земля не разверзлась, Страшный суд не начался, и я, совершенно подавленный такой неслыханной щедростью, начал складывать покупки в рюкзак.

— Дорога тебе бархатом, сталкер! — напутствовал меня Сидорович и пожал руку на прощание. — Береги себя и возвращайся с хабаром.

Я кивнул и вышел, не оглядываясь. На сердце было как-то тяжело: вроде и хорошие вещи сказал мне Сидорович, и проводил с душой, а глаза у него были, будто на расстрел меня уводят.

Волк ждал меня на улице. Чуть поодаль стояло несколько "зеленых" и наблюдали за тем, как мы прощаемся.

— Все-таки решился! — Он по-дружески хлопнул меня по плечам, а потом открыл контейнер на поясе и извлек искрящуюся извивающуюся гирлянду "Маминых бус". — Держи подарок, пригодится. И удачи тебе!

— Меня что-то сегодня все задарили, — я крепко пожал руку Волка. — Дякую, брате, за царский подарок. Я еще вернусь.

— Не сомневаюсь.

Сомневаешься, подумал я, шагая по дороге к выходу из деревни. И все вы, братцы, сомневаетесь. Не верите, что вернется Пиндос к вам, посидеть у костра в лиловых украинских сумерках, поесть жареных сосисок под водочку и рассказать о чудесах глубокой Зоны. Ошибаетесь, вернусь, непременно вернусь. Назло этой суке Супруну, назло всем козлам, из-за которых я…

Нет, не плачу. Это порыв ветра, братцы. Всего лишь сильный северный ветер ОТТУДА.

Из мест, куда со времени Второго Взрыва ушли на поиски счастья сотни, а вернулись единицы.

За проведенное в Зоне время я уже привык к тому, что тебя постоянно окружает удивительная, незнакомая городскому человеку тишина. В Зоне нет птиц, только вороны, которые выжили в ней то ли благодаря своему высокому для пернатых интеллекту, то ли всеядности. Но и вороны тут каркают редко, и даже если спугнешь стаю, она не устраивает гвалта и тихо улетает прочь. Транспорта здесь нет, лишь военные патрули на джипах или БТРах порой проезжают вдоль Периметра, да армейские вертолеты барражируют в небе, высматривая нарушителей. В остальное время тишина такая, что в ушах звенит. Колышутся под порывами ветра заросли полыни и ковыля, постукивают на крышах заброшенных строений отошедшие от стропил листы кровельного металла, шумит листва огромных тополей, дубов и яворов. Если же еще и тучи разойдутся, и солнечный свет озарит окрестности, тогда и вовсе кажется, что ты выбрался в какую-нибудь пригородную местность, истоптанную и знакомую до боли. И в такие минуты забываешь, где ты находишься, о том, что эта тишина, весь этот умиротворяющий пейзаж на самом деле — смертельно опасная иллюзия покоя. Залитый солнцем луг, заросший ромашками, люпином и васильками, может скрывать смертоносную аномалию, а буйные заросли кустарников вдоль дороги вполне способны спрятать от взгляда затаившегося снорка или стаю слепых псов, собравшихся поохотиться. Солнечная погода в минуту сменяется затяжным дождем или плотным туманом, который может висеть сутками, и в котором может скрываться все, что только может придумать испуганный разум. Помни, сталкер, здесь все против тебя — вот еще одно правило, которое я твердо усвоил с первых дней нахождения в этом странном мире. Может быть, именно потому, что я помнил о нем, я до сих пор жив.

И еще в Зоне есть люди, которые пускают в свою душу худшее, что она создает.

До блокпоста под мостом оставалось еще не меньше двухсот метров, а я уже знал, что в меня целятся. Это обычная практика вояк — держать на прицеле всякого, кто подходит к блокпосту. Сначала берут на мушку, потом говорят. Но мне на них было плевать, я думал лишь об аномалиях, которые могут встретиться мне на дороге.

— Куда собрался, сталкер?

Это не гнида Мажаров — майор Кузнецов, бессменный начальник тутошнего блокпоста и обычный персонаж на нем. Мажаров у него в подчинении. Можно сказать, что здесь Кузнецов проводит большую часть своей жизни и зарабатывает большую часть своих денег, взимая поборы со сталкеров. Когда я подошел ближе, бравый майор покачивался на пятках, повесив на шею автомат и положив на него руки. Эдакий киношный коммандос.

— Подходи, не ссы! — крикнул он, улыбаясь. — Пообщаемся!

Я был не против общения. Интересно, сколько Кузнецов запросит на этот раз? Обычная такса за проход — пять сотен…

— Пиндос? — Кузнецов перестал улыбаться. — Ба, да какие люди к нам пришли!

— Мне надо пройти, — сказал я сухо. — Сколько?

— Нисколько, — Кузнецова уже предупредили обо мне. — Давай, шуруй дальше.

— Спасибо, — ответил я и прошел за нагромождение труб и контейнеров, почти перегородивших проход под мостом. Почему-то вспомнилась фраза подвыпившего Уокера, сказанная им о военных: "Скажи мне, Пиндос, наша армия в Зоне — это аномальная флора или аномальная фауна?" Тогда я засмеялся, а сейчас мне было не до смеха.

Подумалось, что Супрун сейчас сидит где-нибудь, попивает свой утренний кофеек и при помощи геотрекинга отслеживает мой маршрут. Не хочется об этом думать, но это более чем возможно.

Так, надо отвлечься и продумать дальнейший план действий. Впереди слева старая ферма, где обосновались сталкеры из группы отца Валерьяна. Можно, конечно, зайти к ним поздороваться, но стоит ли?

Наверное, нет.

Со стороне редколесья послышался собачий лай. Я перебросил автомат так, чтобы он был под рукой, снял с предохранителя. Помалу двинул вперед, по дороге. Детектор аномалий пока молчал, но все равно, надо смотреть в оба.

Только я об этом подумал, мой ПДА сыграл мне "Грезы любви". Пришло сообщение от Супруна.

"Вижу тебя. Находишься в 1.5 километрах южнее выхода на Свалку."

Значит, все-таки не блефовал, падла. Я скрипнул зубами. И тут же появилась новая, неожиданная мысль — если чип у меня в голове, то может ли экранированный шлем ослабить или блокировать сигнал?

Интересная идея, надо поболтать с Азотом. Он петрит в электронике лучше всех, кого я знаю, может дать дельный совет. Или даже разработать устройство, блокирующее сигнал.

Черт, да ведь это отличный вариант!

Я повеселел. Рано радуешься, сука, я тебя еще очень удивлю! Не такие задачки с неизвестными решали…

Ферма осталась позади. Я шел неторопливым шагом, пытаясь сконцентрироваться на местности вокруг себя. Один из первых признаков опасности — изменение деталей ландшафта. Дорога между мостом и северным блокпостом была знакома мне, что называется, до боли, я проходил тут десятки раз. Память у меня хорошая, так что я помнил тутошние места в мелочах. Пока все было без изменений. Ландшафт был спокойным — ни аномалий, ни вышедших на прогулку мутантов. Я дошел до разбитого грузовика, уже много лет ржавевшего в высокой траве в кювете и окруженного целой россыпью "Спиннеров" — маленьких артефактов неизвестной природы, точь-в-точь похожих на одноименную игрушку, совершенно бесполезных и не стоящих потому ни копейки. Разве только новички от неопытности их подбирают. Грузовик сильно фонил, и я сместился левее, к противоположной обочине. Опять услышал собачий лай: впереди определенно обосновалась стая слепых псов и общение с ней никак не входило в мои планы.

Я и в той, прошлой жизни, не был великим любителем собак, а уж в Зоне никаких теплых чувств к ним у меня и вовсе не осталось. Встреча со стаей таких вот милых созданий обычно заканчивается очень плохо даже для опытного и хорошо экипированного сталкера. Псы-мутанты — звери серьезные. Крупные, проворные, умные и всегда держатся стаей по шесть-восемь особей. А уж если в этой стае есть "поводырь" — матерая псевдособака, ставшая ее вожаком, — тогда опасность возрастает в разы. Собаки нападают с разных сторон, рвут тебя на части, и отстреляться от них при их верткости и быстроте движений совершенно невозможно. По сути, такая встреча означает верную смерть. Единственная возможность спастись при встрече со стаей слепых собак — бежать до ближайшего дерева или какого-нибудь строения и попытаться забраться повыше. Если повезет, псины покрутятся внизу и поняв, что до добычи не добраться, потявкают и свалят в поисках новой жертвы. Однако бывает и так, что собачки рассядутся вокруг и будут караулить тебя до победного конца. Так что от слепых псов лучше держаться подальше, постараться пройти мимо стаи незамеченным, благо, псы не всегда нападают первыми.

Держа автомат наготове, я прошел еще метров сто и увидел за деревьями дозорную вышку северного блокпоста. Собаки лаяли со стороны больших камней, похоже, грызлись из-за какой-то обнаруженной там добычи. Это хорошо, если у них есть что пожрать, они не нападут, если только я сам не подойду слишком близко. ПДА несколько раз просигналил, сообщая о близком присутствии других сталкеров. На сканере появились семь точек — две серые, у камней, и пять желтых аккурат на блокпосте.

Сталкерский ПДА настроен таким образом, что автоматически определяет статус всех находящихся поблизости сталкеров. Что-то вроде опознавательной системы "свой-чужой". Зеленым высвечиваются дружественные сталкеры, желтым нейтралы, красным враги, а серым — мертвецы. Я не силен в IT- технологиях и не могу объяснить, каким образом это делается, только наверняка над этим очень башковитые ребята работали. Обладателей пяти ПДА, расположившиеся внутри северного блокпоста, мой наладонник определил как нейтралов, но это ничего не значило. Нейтралы не всегда бывают дружелюбно настроены. Поэтому лучше сойти с дороги и попробовать подобраться поближе, используя заросли по обочинам. Пока особой опасности не было: кто бы ни находился на северном блокпосте, увидеть меня они не могут — дорога перекрыта поставленным поперек фургоном и шлагбаумом на въезде, а со стороны камней глухой бетонный забор высотой в три метра. Разве что кто на вышке сидит, но это мы сейчас посмотрим…

Я поднес к глазами бинокль и сразу все понял. Бандюки. Кроме них в Зоне никто не носит кожаные черные куртки и плащи с капюшонами. Братки считают, что это круто, а что защищает такой "клифт" от аномалий и зубов мутантов хреновенько, ну так это неважно. Один с дробовиком стоит у шлагбаума, а на вышке снайпер, у него АК-74 с оптическим прицелом. Надо валить отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

Я медленно попятился в кустарник, продолжая наблюдать в бинокль за братком на вышке. К счастью для меня, он смотрел в сторону Свалки, положив автомат на плечо. Пятьдесят метров для хорошего стрелка не дистанция, если заметит, может открыть огонь, и песенка моя спета. Положит, к бабке не ходи. Так что уходим — тихонько, осторожненько…

Забравшись под деревья, я убрал бинокль, глянул на экран ПДА. Желтые и серые метки пропали. Отлично, значит и меня гопари не видят. Можно перевести дыхание и подумать, что делать дальше.

Дорога перекрыта, другого прохода здесь нет. Теоретически я могу пройти на Свалку, если заплачу "четким пацанам" за проход. Но это не вариант: во-первых, неизвестно, сколько они запросят, во-вторых, вполне могут отжать все мое имущество, или просто грохнуть. А могут и бесплатно пропустить, и даже водкой угостить от щедрот бандитской души. Братва — народ непредсказуемый. Но рисковать что-то не хочется. Их пятеро, они положат меня не напрягаясь, если что пойдет не так.

Короче, появилось препятствие, которого я не планировал. И я пока не знаю, что мне делать.

С минуту я сидел на корточках в кустарнике, сжимая в руке бинокль, потом понял, что бесполезно теряю время. В этот момент грянул выстрел, заставивший меня вздрогнуть — я подумал, что стреляют по мне. Но это снайпер с вышки долбанул в собак, которые устроили свару у камней над останками погибших сталкеров. Одна из собак взвизгнула, видимо, ее зацепило. Нет, надо валить отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

Прячась под деревьями, я прошел половину пути до фермы и сел на пенек отдохнуть. Не то, чтобы я устал — просто хотелось привести мысли в порядок.

Захватившие северный блокпост бандиты создавали мне проблему, и я думал, как мне ее преодолеть. Можно зайти на ферму, переговорить с отцом Валерьяном — он вряд ли обрадуется появлению бандитов и может послать вместе со мной ребят разобраться с ними. А можно дождаться ночи и попробовать пробраться втихую, пока бандосы спят.

Я посмотрел на часы — начало одиннадцатого. Из-за бандитов я могу потерять целый день. Непозволительная трата времени в моем положении.

Зона решила все за меня. ПДА выдал тревожную трель — пришло сообщение о приближающемся выбросе.

Твою мать, да что ж за день такой!

Я бежал в сторону фермы короткими перебежками — бросил болт, пробежал до него, бросил следующий, пробежал, и так далее. Небо буквально на глазах темнело, громовые раскаты раздавались все чаще. И в душе ожил темный панический ужас, который испытывает любой сталкер, узнав о приближении выброса. Мир окрасился в красноватые тона, небо все больше и больше наливалось зловещим кровавым свечением. Выброс вот-вот начнется, у меня в запасе не больше минуты. Ферма была совсем рядом, до нее оставалось метров сто-пятьдесят — двести, и я видел, как еще два сталкера бегут к ней со стороны моста, стремясь побыстрее укрыться в безопасном месте. Это были новички, и они очень-очень спешили. Так спешили, что забыли об элементарных вещах. О том, что в Зоне не бегают, как на беговой дорожке стадиона.

— Осторожно! — крикнул я во все горло.

Они не услышали. Метрах в двадцати от ворот фермы, прямо на дороге, притаилась "Электра". И бежавший впереди новичок был слишком напуган приближением выброса, чтобы думать об аномалии. Он подбежал слишком близко к "Электре", и она разрядилась. Полыхнула ослепительная вспышка, по деревьям и кустам зазмеились разряды. Новичка отбросило с дороги, он упал навзничь, выгнулся дугой и обмяк. Его товарищ встал, будто наткнулся на невидимое препятствие, закричал тонким голосом, пронзительно и страшно.

Я подбежал к нему, схватил за руку.

— Давай, за мной!

Лицо новичка было белым, в глазах застыл ужас. Он не понимал, что происходит. Я потащил его к воротам. Едва мы оказались внутри фермы, земля дрогнула — и началось.

Вместе с нами в убежище находились еще четверо сталкеров. Спасенный мной новичок трясся, будто в припадке.

— Живой? — Я похлопал его по щекам. — Все хорошо, хлопец. Мы в безопасности.

Он не ответил. Я достал флягу, сделал хороший глоток, протянул новичку, но он даже не повернул головы. Я хотел еще выразить соболезнование по поводу его товарища, но голос мой утонул в ревебушующей за стенами Зоны.

До вечера я оставался на ферме. Поспал пару часов, отдохнул, поел тушенки, запив ее парой глотков "Джонни Уокера". Отца Валерьяна на ферме не оказалось, он вместе с Гоблином и еще двумя ребятами ушел задолго до выброса. Спасенный мной новичок еще некоторое время неподвижно как статуя сидел в углу, а потом незаметно ушел. Меня он даже не поблагодарил за спасение, а я как-то по этому поводу особо не огорчился. Прочие сталкеры совершенно не горели желанием общаться со мной. Устроившись за столиком в глубине хлева, они включили старый катушечный магнитофон, пили водку под песни "Океана Ельзи", время от времени хмуро косясь в мою сторону. Я так понял, определили во мне москаля.

Сталкеры — сообщество интернациональное. Преобладают среди них украинцы, но и россиян немало. Большинство общаются между собой по-русски. Твоей национальностью или гражданством мало кто интересуется. Здесь у всех один враг — Зона. Но есть вещи, которых лучше не делать. Например, говорить о политике, особенно про взаимоотношения России и Украины. Или рассказывать анекдоты про хохлов и москалей. Порой попадаются среди сталкеров и национально озабоченные, к счастью, очень редко. Эти, за столиком, похоже, из свидомых…

Без меж світ твоїх очей!

Серце моє п'яне тане.

Без меж сум моїх ночей!

Я за те месяцы, что нахожусь в Зоне, неплохо выучил украинский, могу довольно сносно говорить. Во всяком случае, даже сталкеры родом с Западенщины меня понимают. А политика…

Да насрать на эту политику!

Без меж,

Без меж,

Ти знов прийдеш,

І не дивлячись на дощ знайдеш мене.

Без меж любов моя.

Я слушал музыку и думал о сне, который мне приснился, пока я спал после выброса. Я видел потоп. Огромные волны, захлестывающий маленький прибрежный городок. Бегущих от них испуганных людей. И себя, наблюдающего с крыши, как несется на меня вспененный вал серой свинцовой воды. Я не ощущал страха, только интерес — а смогу ли я выплыть, если эта чудовищная волна накроет меня? А потом меня подбросило вверх, к сияющему небу, и я видел сверху штормовой океан и разбросанные по волнам беспомощно барахтающиеся фигурки людей. Им было хуже, чем мне, они не смогли справиться с волной, а я смог. Я проснулся с хорошим светлым чувством и подумал, что сон наверняка вещий, хотя в сны не верю. Я не утонул, значит, все будет хорошо.

Время тянулось невыносимо медленно. В начале восьмого я понял, что дальше сидеть без дела не могу. Надо отправляться к северному блокпосту и ждать темноты.

Солнечная погода сменилась пасмурной, шел дождь. Так часто бывает после выброса, погода меняется радикально. Ветер налетал порывами, шумел в листве тополей и вязов. Из нависших над горизонтом черных тяжелых туч к земле тянулись два смерча, но они были далеко, и пока опасности не было. Уровень радиации был в норме. И вновь меня окружала тишина. Прислушиваясь к сигналам детектора аномалий, я не спеша добрался до места, с которого наблюдал в бинокль за блокпостом. Начало темнеть, дождь усилился. Устроившись под раскидистой сосной, защищавшей от дождя, я хорошенько глотнул из фляги и решил скоротать время, снаряжая пустые магазины. Сидел на камушке, набивал магазины патронами и думал о том, что из-за каких-то отморозков потерял целый день и мокну сейчас под дождем. Закончив с магазинами, направился к блокпосту.

ПДА пискнул один раз. Семь серых точек и одна желтая. Что за…

Два трупа я увидел у шлагбаума: один распластался на асфальте, сжимая обрез двустволки, второй сидел в луже натекшей крови, привалившись спиной к забору и уткнувшись подбородком в грудь. Глотка у него была перерезана от уха до уха. Еще один свежий жмур лежал на спине у БТРа, раскинув руки. Держа автомат наготове, я сделал несколько шагов к двери КПП.

— Оружие убери!

Он появился в дверях, держа автомат на плече. И я невольно сделал шаг назад.

— Дед!? Ты что здесь делаешь?

— Жду тебя, парень. — Он вытащил магазин из "калаша" и забросил оружие за спину. Это был тот самый "Калашников" с оптикой, что я видел у снайпера на вышке. — Не ожидал?

— Ты что, один всех завалил?

— У меня не было выбора. Они не собирались отсюда уходить, устроили засаду. Ждали кого-то, засранцы. Вот, послушай, — Дед включил голосовую запись на трофейном ПДА.

— Кляп, ти тільки не просри клієнта, — голос звучал развязно, уверенно. — Він йде з Бару, так що не спите там. Пацани попередили він один піде. Все, що з мерця знімете, ваше, крім контейнера с артефактом и його ПДА. Дізнаюся, що упустили, тобі не жити.

— Расслабься, не тебя они тут ждали. — заметил Дед. — И задачу мне сильно упростили.

— Это ты их один завалил?

— Пустяки. Не таких уделывали.

— Ты что, деда, Джеймс Бонд на пенсии? — Я почти в благоговейном ужасе посмотрел на старика. — Я ведь ни одного выстрела не слышал.

— Туда, где я служил в свое время, твоего киношного супермена близко бы не подпустили. А насчет стрельбы, так ножом как-то тише. Если знаешь, как правильно бить, никто звука не издаст. Эти идиоты сильно облегчили мне работу, потому как разделились. Один у шлагбаума, один на вышке, трое в доме, из них один спал. Задачка для начинающего.

— Ну ты вообще… — Я честно не знал, что и сказать. — Не хотел бы я с тобой поругаться.

— Так давай дружить, — дед протянул мне руку. — Ты Пиндос, я знаю. А по-нормальному как?

— Андрей я. А вас… а тебя как величать?

— Платов. Но ежели будешь звать Дедом, не обижусь. Я с самых Болот Дед, уже привык. — Платов достал сигареты. — Куришь?

— Нет.

— И я не курю. Но иногда курю. Четыре раза бросал, а все тянет — в нештатных ситуациях… Бандюки эти непростые, кишками чую. Оружие новенькое, можно сказать, в смазке. И вот еще, — Дед показал мне сложенную пополам пачечку двадцатидолларовых банкнот. — У старшого были, у того, чей ПДА. Простой гопоте баксами не платят. Там в ящике возле шкафа жратвы полно. Хлеб, сало, консервы, водка, пиво. Красиво устроились, братки.

— Мне главное, что не меня караулили, — я поставил автомат на предохранитель и убрал за спину. — Спасибо тебе, ты мне путь расчистил. Теперь можно и дальше топать.

— Я бы не торопился. — посоветовал Платов. — Переночуем тут, а на рассвете двинем дальше. Гулять ночью небезопасно.

— Твоя правда. Ждем утра и….

— Тссс!

Дед бесшумно метнулся вглубь дома. Сердце у меня забилось, я схватился за оружие и вошел следом, пригнувшись и держа палец на спусковом крючке. Выглянул за угол и увидел Деда, застывшего с автоматом наготове у дверного проема, а миг спустя услышал тихие, неторопливые шаги снаружи.

ПДА, подумал я, вытащив из кармана гаджет. На сканере одна зеленая точка впритык рядом с нашими метками. Дружественный сталкер находился буквально в нескольких десятках метров от нас, за воротами КПП. И кто это может быть?

— Стоять здесь! — шепнул Дед и скользнул в темноту за дверью. Я остался в доме. Стоял в какой-то растерянности, потом вспомнил про ПДА и уже было собрался нажать кнопку "Контакты", выяснить, кто из моих друзей шалается ночью по Зоне, и тут слишком хорошо знакомый мне насмешливый голос произнес:

— Один только шаг между мной и смертью. Так говаривал Сунь Цзы, когда рядом с ним оказывался кретин по кличке Пиндос.

— Уокер! — Я не поверил своим ушам. — Етит-свистит!

— Не ожидал, Пиндос-кун? — Уокер появился в дверях, следом шел Дед. — По физиономии вижу, что не ожидал. Нечаянная встреча, скажем так. Не скажу, что счастлив тебя видеть, но лучше ты, чем контролер или наемники Султана. Так что я рад, что встретил тебя. Ибо, как говаривал Пифагор, не существует безвыходных ситуаций, лишних людей, случайных встреч и потерянного времени…

Глава 5 Крутой Уокер и союз трех.

— Султан не знал главного, — вещал Уокер, разглядывая костер через стакан с водкой. — Я не настолько глуп, чтобы переться через опасные места с "Компасом" в контейнере. Как только тема с артефактом обрела свои очертания на Затоне, я смекнул, что шайка Султана обязательно сядет мне на хвост, продал арт Бороде за двадцать пять штук и быстренько сбежал на Бар, под защиту долговцев. Понятное дело, Султан-сан все еще считал, что "Компас" у меня и послал своих шестерок прикончить мою персону по дороге на Кордон и забрать артефакт, которого у меня уже не было. Воистину, прав был великий Оккам, когда говорил: "Не стоит приумножать число сущностей без необходимости". Но я вам сердечно благодарен, мужики. Эти уроды могли бы стать для меня большой занозой в заднице. Теперь я могу спокойно продолжать путь. Добраться до Большой Земли и с удовольствием потратить заработанные денежки. Хорошо пожить сегодня и сейчас. Ибо, как говаривал Роберт Кийосаки "Бедный, неудачливый, несчастный и нездоровый это тот, кто часто использует слово "завтра". Но это все лирика. Что я могу сделать для вас в благодарность за услугу?

Уокер нисколько не изменился, подумал я. Все тот же хлыщ, принципиально отказывающийся от защитного сталкеровского снаряжения в пользу джинсы. Джинсовая куртка поверх джинсовой рубашки, джинсы и бейсболка джинсовая от Levi`s. Даже рюкзак и тот из джинсовой ткани. Разве только контейнеры для артефактов на поясе и противогазная сумка могут выдать в нем сталкера. И все тот же имидж — всклокоченные светлые волосы, непременная недельная щетина и даже ночью солнцезащитные очки-рейбаны. И еще самозарядный никелированный "Кольт" с белыми костяными накладками на рукояти в кожаной кобуре под мышкой. Где он надыбал этот пистолет, история умалчивала. Другого оружия Уокер принципиально не носил.

— Для начала давайте выпьем, — предложил я.

— Разумно. — одобрил Уокер. — Чем меньше человеку нужно, тем ближе он к богам.

— Я пойду, свежим воздухом подышу, — объявил Дед, взял автомат и вышел из домика в ночь.

— Очень деликатный человек, — одобрил Уокер, выпив залпом водку. — Одобряю.

— Он один всех бандюков здесь положил, а они даже выстрелить ни разу не успели, — сказал я, глядя в огонь. — Альфовец бывший, что ли?

— Серьезный мужик, — заметил Уокер. — По глазам видно. Я бы с таким за хабаром пошел. Тебе повезло с напарником. В кои-то веки.

— Твоя ирония нелепа. Он мне не напарник. И я ему ничем не обязан.

— Наши обязательства как наши недостатки — всегда хочется избавиться от них. Не помню, кто сказал.

— Ты как всегда чертовски остроумен. Аж тошнит.

— Так проблюйся. — Уокер налил себе еще водки. — Что до меня, то твои недостатки мне безразличны.

— Я сам разберусь со своими проблемами. без сопливых. И не благодари меня за то, что мы спасли тебе жизнь.

— Ты ведь не это хотел сказать, Пиндос.

— Неважно, что я хотел сказать. Но я рад, что все так получилось. В конце концов, мы с тобой не враги.

— Но и не друзья, хотя были ими, — ответил Уокер. — "Не судите человека по его друзьям: не забудьте, что у Иуды друзья были безукоризненны". Это Бернард Шоу, если мне не изменяет память.

— Это я Иуда, так? А ты у нас белый и пушистый.

— Нет, Пиндос. В нашей ситуации Иуда я. И пусть твоя душенька успокоится.

— Уокер, она любила меня!

— Но переспала со мной. Так кого она любила по-настоящему?

— Сволочь ты!

— Самая настоящая. Ужасная сволочь, сам удивляюсь, как меня до сих пор земля носит. Но это меня мало волнует. Я такой, какой есть. И не тебе меня поучать, дружок. Лучше займись изучением женской психологии. Твои знания в этой области никогда не позволят тебе стать счастливым любовником.

— Она любила меня, — произнес я раздельно, по слогам. — А ты влез в наши отношения. Встал между нами и это… разлучил. И ты предал нашу дружбу.

— Ой-ой, какие громкие слова! Если тебе так хочется, можешь и дальше лелеять свою преданную любовь и попранную гордость. Но я немного лучше тебя знаю женщин. Так что не смеши меня. Если есть водка, налей еще, а если нет, помолчи. Есть хорошая китайская пословица: "Не говорите, если это не изменяет тишины к лучшему".

— Хорошо. Я думал, ты понял. Но ты ни черта не понял.

— Нет, это ты ни черта не понял. Ты влюбился в подавальщицу из бара и требовал, чтобы она вела себя, как Галатея. Так не бывает. Я бы сразу…

— Заткнись!

— Ты сам начал этот разговор, так что послушай. Я бы сразу задумался, кто она и чего хочет от жизни. Она женщина особого рода, и у нее особый менталитет. Само ее имяэталон пошлости. Ты только вслушайся — "Кристина Поплавская"! Уверен, что на самом деле ее зовут Олэся Перепердюк, или что-то в этом роде. Она приехала в Зону и стала подавальщицей в заведении Енота. По-да-валь-щи-цей.

— Это не твое дело, — раздельно и зло процедил я. — Какая она, это мне позволь разбираться.

— Мое не мое, но факт есть факт, Пиндосина. Кристина — подавальщица. В баре, где танцуют стриптиз лихие, без комплексов девчонки из-за Периметра. Где днем и ночью трутся мужики. Голодные и одинокие, денежные и не очень, чертовски сильно, сильно и умеренно пьющие, давно не занимавшиеся любовью и готовые залезть после долгого воздержания не то, что на женщину, а на псевдоплоть. О чем это говорит?

— Заткнись!

— Она пару раз улыбнулась тебе, и ты решил, что у вас любовь. Ага, ага! Пиндос, я видел в жизни много придурков, но у тебя нет в этом смысле конкурентов.

— Все, достал! — Я отшвырнул недопитый стакан с водкой. — Я тебя убью.

— Очень страшно. — Уокер слил остатки водки из бутылки в стакан. — И как будешь убивать?

— Пристрелю тебя, прямо тут.

— Пьяная драка из-за женщины со стрельбой — это круто. Так и напишут в сталкерской сети: "Умер Уокер, Кордон, пулевое ранение. Убит Пиндосом из-за официантки бара "Шти" Кристины Поплавской." Думаю, еще несколько человек после такой сетевой рассылки непременно помрут со смеха.

— Одной свиньей станет меньше на свете. Я-то думал, ты человек, а ты… — Я вскочил на ноги, потянулся к кобуре, но в руке Уокера уже был "Кольт" и он направлял его прямо мне в лицо.

— Не можешь пить — не пей, — сказал он. — Алкоголь плохо действует на таких неврастеников, как ты. Но если хочешь крови, да будет так. Дуэль, Пиндос. Как у благородных сеньоров и кабальеро. Стреляемся на пистолетах. Согласен?

— Согласен! — не раздумывая, выпалил я. — Прямо сейчас!

— Отлично, — Уокер влил в себя водку, крякнул, вытер рукавом рот. — Пошли.

Дед стоял у вышки и курил.

— Стреляться? — уточнил он, когда я сообщил, ради чего мы вышли во двор. — Отличная идея, братцы.

— Ты будешь моим секундантом, — объявил я.

— И моим как бы тоже, — уточнил Уокер. — Я ж не могу просить кого-то из мертвых братков воскреснуть и засвидетельствовать соблюдение правил поединка.

— Не вопрос, — согласился Дед. — Мы в Зоне, так что стандартными формальностями можно пренебречь. Ваши пистолеты, господа.

Я вручил ему "Макаров", Уокер — "Кольт". Дед быстро и деловито вытащил обоймы, вытолкал из них патроны, оставив в каждой обойме по одному, затем вставил их в оружие. После этого, оглядел двор, прикидывая дистанцию.

— Идем, — он взял меня за рукав и отвел к забору, потом проделал то же самое с Уокером. Нас разделяло теперь метров двадцать пять. Затем Дед вручил нам пистолеты, предварительно передернув у каждого затвор.

— Сходиться на счет "три", — сказал он, обращаясь к нам обоим. — Но сначала еще по пятьдесят грамм для куражу.

Я принял стакан и выпил залпом. Уокер тоже не стал медлить. Сжимая рукоять "Макарова", я сделал глубокий вдох и впился в своего противника взглядом.

— Рааааз! — громко и торжественно провозгласил Дед. — Дваааа! Три!

Я пошел вперед. Сделал три шага и нажал на спуск. Пистолет сухо щелкнул. Осечка?

Мгновение спустя раздался еще один щелчок, и Уокер с недоумением посмотрел на свой пистолет.

— Дуэль окончена! — заявил Дед. — Инцидент исчерпан.

— Исчерпан? Хренов как дров! — взвизгнул я и бросился на Уокера. Сбил его с ног, и мы покатились по мокрой земле к подножию вышки. Я схватил Уокера за горло и начал душить, но тут что-то шарахнуло мне прямо между глаз. Сознание вспыхнуло, покатилось от меня по дороге огромной, нелепо взбрыкивающей длинными ногами плотью, вращающей глазищами и выкрикивающей истерическим голосом:

— Аватхерминупаймат, тваямат!

Звезды завертелись в глазах и улетели следом за визжащей плотью в никуда, во мрак.

***

— Все хорошо, он приходит в себя. — Вроде как Дед говорит. — Тяжелая у тебя рука, парень.

— А что мне оставалось делать? — Это голос Уокера. — Он так схватил меня за горло, впору было жопой дышать. Чуть кадык мне не вырвал.

— Андрей, ты меня слышишь?

Правая нависшая надо мной голова — Дед. Левая голова принадлежит Уокеру. Я зажмурился: свет фонарика буквально резал мне глаза.

— Ты как? — спросил Дед.

— Я… оооох! — Я попытался поднять голову, но лицо прострелило болью, в глазах вновь полыхнули разноцветные звездочки. — Мать вашу!

— Что, больно? — В голосе Уокера прозвучали участие и вина.

— Ах ты, сссс….

— Ничего, все пройдет. На вот, приложи. — Дед подал мне смоченный холодной водой носовой платок. — Нос целый, не переживай. Всего и делов, что недельку с фиником под глазом походишь.

— Почему пистолет не выстрелил? — спросил я.

— Потому что я зарядил каждый одним патроном, а затвор передернул дважды, — ответил Дед. — Так было надо. Позволил бы я двум пьяным идиотам стрелять друг в друга!

— Я целился мимо, — заявил Уокер.

— А я бы… я бы тоже промахнулся, — ответил я, прижимая холодный платок к онемевшему распухшему носу. — М-мать, как ноет!

— Прости, я не хотел, — Уокер протянул мне руку. — Мир?

— Мир, — буркнул я, вставая. Голова закружилась, и я ухватился за железную перекладину вышки, чтобы не упасть. — Последние два дня просто праздничные для моей башки, все норовят по ней настучать. Манать такие праздники!

— Я видел в ящике у бандюков еще одну бутылку, — сказал Уокер. — Ее товарки уже опустели, и ей, бедняжке, скучно. Надо бы их соединить.

— Все, хватит! — рявкнул Дед. — Слушай мою команду: заткнули рты и шагом марш спать. Я покараулю.

Возразить на такую здравую мысль было нечего. Я направился в дом, выбрал один из матрацев и растянулся на нем, продолжая держать на физиономии мокрый платок. Боль понемногу утихала, все тело налилось просто дьявольской усталостью. Я понял, что смертельно хочу спать.

— Пиндос-кун! — позвал Уокер, расстилавший у противоположной стены свой спальный мешок. Странно, что спальник у него не из джинсы. — Слышишь меня?

— Чего?

— Я б не выстрелил в тебя, Богом клянусь.

— Я тоже. Дурацкая была идея.

— Значит, Пушкин и Лермонтов были дураки. Спорное умозаключение.

— Я хочу спать!

— Спокойной ночи.

— Послушай, Уокер, — я вздохнул, — а я ведь не верил, что ты погиб в Припяти. И правильно сделал.

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены. Уже потому, что в этот раз я в Припять не ходил. Непроверенные сведения в сеть вбрасывают, олени.

— Эй, вы! — Дед появился в дверях. — Отбой!

Уокер сразу засопел. Прикидывается, сволочь, но вот что главное — он совсем не изменился. Такой же зануда и приколист, как и в славные прежние дни. И это здорово, что мы встретились. Жаль только, что скоро снова придется расстаться. Но об этом лучше не думать.

Сам не помню, как заснул, а проснулся от холода на рассвете, с сильной головной болью — то ли похмелье в ней винить, то ли крепкую руку Уокера, — и с поганым привкусом во рту. Утро было хмурое, тяжелый туман окутал все окрестности блокпоста плотной серой пеленой, в которой черными призраками угадывались ближайшие к забору деревья. Дед сидел во дворе у костра — он вроде как и не ложился спать. Двужильный этот Дед, однако, вчера он пил с нами наравне. Уокер, упаковавший себя в спальный мешок и потому похожий на египетскую мумию, храпел, лежа с закрытыми глазами и вроде как спал.

Зеркала у меня нет, но в одном из шкафов внутри блокпоста уцелело дверное стекло, и я смог в нем увидеть свою физиономию. Синяк под глазом был образцово-показательный. С такой рожей по Зоне можно без оружия ходить — вся чернобыльская фауна от страха разбежится. Выругавшись, я полез в кармашек рюкзака за жевательной резинкой, заменявшей мне в скитаниях щетку и зубную пасту.

— Представь, мне снился Агропром, — внезапно сказал Уокер, не открывая глаз. — Это драное подземелье с растяжками.

— Я думал, ты спишь, — проворчал я.

— Жрать охота, — ответил Уокер. — Сейчас бы курочку-гриль и к ней салат из помидоров и огурцов. Или солянку с деревенской сметаной и черным хлебушком.

— Стопу снорка в собственном ботинке не желаете-с? — Я пощупал подбородок и подумал, что до Бара потерплю с бритьем. — Под соусом "Кисель".

— Ты мне лучше расскажи, как ты здесь оказался, — сменил тему Уокер. — По слухам, ты на Затон собирался. Я и рассчитывал там с тобой встретиться.

— Зачем?

— Поговорить хотел. Тебе не кажется, что наша ссора малость затянулась?

— Не кажется, — буркнул я. — Мы не дети, чтобы устраивать все эти "мирись, мирись, мирись, больше не дерись". И вообще, не хочу на эту тему больше говорить. Ты на Кордон шел, вот и иди. А я своей дорогой пойду.

— Своей дорогой — это куда?

— Под зеленые муда. Тебе какое дело?

— Да так, спросил.

— На Радар он идет, — сдал меня появившийся в дверях Дед. — И я с ним.

Я аж опешил от такой наглости. Нет, ведь ясно и понятно сказал старому хрену, что попутчики мне не нужны. А ему как об стенку горох.

— А не прибурел ли ты, отец? — осведомился я самым зловещим тоном. — И кто тебе сказал, что мне нужен напарник?

— Господь Бог. Потому что без меня ты там сгинешь. А со мной у тебя есть шанс выбраться.

У меня дар речи пропал. Уокер тем временем выскользнул из спальника, начал аккуратно сворачивать его, чтобы сложить в рюкзак.

— Вообще-то ты сына собирался искать, — все же произнес я после сильно затянувшейся паузы. — Или не так?

— Ярослава-то? Он мой зять. И сын моего друга Володи Зайцева. Я и не отказываюсь от его поисков. Мне без разницы куда идти, хоть на Радар, хоть куда еще. Просто хочу заключить с тобой сделку, Пиндос — ты помогаешь мне, я тебе.

— Никаких сделок, — я категорически мотнул головой. — У меня нет выбора, поэтому…

— Что значит "нет выбора"? — Уокер немедленно вцепился в меня инквизиторским взглядом. — А ну, колись, брателло, в какое еще говно ты влип? Я тебя знаю, у тебя же дар в истории попадать. Судьба такая, как говорят братья-татары — кесим балала.

— Никуда я не влипал! — Я схватил рюкзак, взвалил его на спину и взялся за автомат. — Счастливо всем оставаться.

— Постой, — Дед преградил мне дорогу. — Я так думаю, всем нам есть что друг другу рассказать. Я плохой психолог, Пиндос, но по твоим глазам ясно вижу, что ты чего-то не договариваешь.

— Слушай, а не пошел бы ты! — Я начал злиться. — Почему я должен тебе исповедоваться, старик? Ты кто такой?

— Друг. И мне нужен надежный спутник. Толковый и знающий Зону. Я здесь новичок, помощь опытного сталкера мне очень пригодилась бы. Один я не справлюсь. Нужно найти Ярика, пока еще не поздно, я чувствую, что он жив. Пока жив. Поэтому я предлагаю решать наши дела вместе. Чего ж непонятного?

— Дед дело говорит, Пиндос, — прогудел Уокер, разжигая таблетку сухого горючего на железном листе. — Только неплохо бы суть узнать, а то не люблю догадок.

— Да просто все, мужики. — Дед достал из пачки сигарету, закурил. — Я с отцом Ярослава, Зайцевым — старшим, в Афгане служил. Асадабадский батальон спецназа ГРУ — слышали о таком? Вряд ли, я думаю. Зайцев мне жизнь спас. В 1986 году во время операции "Карера" я был ранен, и Зайцев дотащил меня до вертолета, хотя сам получил минометный осколок в голову. С тех пор мы были как братья. До 1991 года служили в Советской Армии, я на Северном Кавказе, он в Таджикистане, в Душанбе. Переписывались, в гости друг к другу ездили. У меня дочка подрастала, у него сын, хотели мы их поженить, как время придет. А после распада СССР все пошло совсем не так, как хотелось. Я успел в Чечне повоевать, а в 2005-ом ушел на пенсию по выслуге в чине майора. Купил дом в Краснодарском крае, занялся садоводством, дочка в школе училась. Жить бы и радоваться мне, да вот только с 1993 года от Володи ни слуху, ни духу не было. Как в воду канул. На мои письма не отвечал. Ну, я думал, занят он своей жизнью, не до меня ему. Девяностые годы трудные были, страшные, каждый выживал как мог. Думал, забыл меня боевой товарищ. А все оказалось куда как хуже. В феврале 2007-ого получил я письмо от Кати Зайцевой — уж как она мой адрес нашла, понятия не имею. Оказалось, заболел сильно Володя — тот самый осколок, что у него в голове с 1986 года остался, двигаться начал, и ослеп Вовка. Врачи сказали — безнадега полная. А потом и прочие болячки навалились, и в 2000-ом умер Володька. Я все дела бросил, поехал в Душанбе, разыскал Катю и Ярика и на могиле у Вовки побывал. Поклялся другу, что не оставлю его родных. Катя с сыном хотели в Россию перебраться, так я им домик подобрал в нашем поселке, посодействовал с переездом, а когда Ярик закончил школу, помог ему получить направление на службу в ВДВ — старые связи помогли. Хотел я, чтобы мой будущий зять настоящим мужчиной стал. В 2011-ом сбылась наша с Володькой мечта — поженили мы Ярика и мою Татьяну, стали родственниками. Свадьба была, мужики — закачаешься, весь наш поселок гулял! Словом, все было хорошо, Ярик работал в охранной фирме, Танечка закончила институт и устроилась на работу в колледж преподавателем, да только опять судьба нас на прочность стала пробовать. В августе 2017 года Ярик и Танюшка поехали отдыхать в Домбай. Катались на лыжах, Татьяна упала неудачно. Рентген показал у Танечки перелом позвоночника. — Дед замолчал, было видно, как трудно ему дается сохранить спокойствие. — Начались для нас хождения по мукам. Жена у меня слегла с горя, да и сам я н-не знаю, как ума не лишился. Врачи заявляли, что можно вернуть Танюху к нормальной жизни, да только подобных операций у нас не делают, надо за границу везти, а это таких денег стоит, каких я за всю жизнь в руках не держал. Словом, со всех сторон абзац получился. Кое-что мы собрали, Ярик кредит взял, я машину продал, бывшие сослуживцы помогли, были сбережения, но до полной суммы еще очень далеко было. Новый год прошел уже. И вот однажды Ярик приехал с работы домой странный какой-то. Будто мыслью какой-то загорелся, но на мои расспросы только отвечал: "Потерпи, папа, скоро все узнаешь". Все время или у Татьяны в комнате проводил, или в кабинете за компьютером сидел, что-то искал. А в начале весны уехал — сказал, что в командировку. Не понравилось мне все это, я в фирме, где Ярик работал справки навел, и там сказали, что он взял отпуск за свой счет "по семейным обстоятельствам". Ну, тут я грешным делом подумал, что он мою дочку бросил, устал бороться. В ярости был, два дня себе места не находил, уже в розыск собрался подавать, чтобы найти поганца, но тут он сам позвонил мне на мобильный. Ты не волнуйся, папа, сказал он мне, я поехал на операцию для Танюши деньги зарабатывать, скоро вернусь с победой. Только не спрашивай, куда и зачем, я все равно не скажу. Вроде как и прояснилось все, а вроде и запуталось еще больше. И тут я за компьютер вспомнил. Залез в него, просмотрел историю, а там все сайты о Чернобыльской зоне отчуждения и где артефактами торгуют. И тут я все понял. Дошло до меня, куда Ярик за деньгами подался, щенок полоумный. Вот и все, мужики. Потому я здесь. Еще есть вопросы?

— Да уж, — вздохнул Уокер, когда Дед замолчал. — Круто вашу семью приложило. Даже и сказать нечего.

— А и не надо ничего говорить. Я от своего намерения не откажусь. Я наверняка знаю, что он где-то в Зоне, друзья его проболтались. И в аэропорту подтвердили, что билет у Ярослава был до Киева. Один ли, с кем еще найду сына, живого или мертвого.

— Я… Дед ты не сердись, я ж не знал. — Я подошел, протянул старику руку. — Прости, коли обидел.

— Бог простит. Все я вам рассказал. Теперь каждый своей дорогой пойдет.

— Не случайно мы повстречались, — сказал Уокер со странной улыбкой. — У каждого из нас свои особенности, но, как говаривал Ба Цзинь: "При жизни Чэнь Чжэнь частенько говорил, что не похож на других. Но вот он умер, и могила его ничем не отличается от прочих".

— И к чему это было сказано? — не понял я.

— Ба Цзинем или мной?

— Тобой, философ ты наш!

— К тому, что все под одним Богом ходим, и Он все видит, — загадочно изрек Уокер. — Теперь ты рассказывай, с какого перепугу на Радар собрался.

Я колебался только несколько секунд. И рассказал. Все с самого начала. Во всех подробностях. Порой сбивался на несущественные детали, но мне очень хотелось, чтобы Уокер и Дед поняли, что я не такой полезный спутник, как им кажется. Что я опасный, очень опасный спутник. Пусть знают правду, а мне…

Мне совершенно нечего терять.

— Вот ни на секунду нельзя оставить тебя без присмотра, Пиндос, — сказал Уокер, когда я закончил свой рассказ. — Глаз да глаз за тобой нужен. Стоило мне отлучиться ненадолго, и ты попал в плохую компанию.

— Теперь все поняли? — Я шагнул к выходу из блокпоста, ведущему на дорогу к Свалке. — Желаю всем здравствовать.

— Погодь маленько, тебя никто не отпускал, — Уокер поднялся на ноги, потянулся, как довольный, выспавшийся кот. — Вся эта история вписывается в координаты, которые я знаю. Уже давно по Зоне слухи барражируют, что после мартовского сверхвыброса какая-то секретная и очень активная движуха пошла. Опытным сталкерам стали частенько поступать предложения работы от каких-то мутных заказчиков.

— Это всегда было, — ответил я небрежно. — А тут…

— Ты погоди, не перебивай. Кайзера помнишь? Рассказывали мне ребята в Баре за рюмкой чая, что Кайзер в начале апреля собирался к центру Зоны и напарников искал. Сосватал Артура Снайпера и еще одного молодого, который совсем недавно в ЧЗО появился. Уж не зятя ли твоего, Дед?

— Кто может это наверняка знать? — Наш пожилой друг сразу оживился. — Кого спросить?

— В Зоне есть три человека, которые в курсе если не всех событий, но осведомлены в этом смысле лучше остальных. Это генерал Воронин, Сыч на Затоне и Бармен, хозяин бара "100 рентген". Я так полагаю, с Барменом стоит поговорить. Он мужик правильный, в помощи не откажет. Все мало-мальски заметные события на Баре непременно через него проходят. Если что знает, скрывать не будет. Главное, суметь его заинтересовать.

— Значит, идем в Бар, — Дед аж воодушевился весь. — И не будем терять времени.

— Удачи, — я вновь шагнул к выходу, но Уокер снова меня остановил.

— А ты разве не с нами? — спросил он.

— С… нами? — не понял я. Дед тоже изумленно посмотрел на Уокера.

— Чего таращитесь? — Уокер снял очки, достал тряпочку и начал медленно, тщательно протирать стекла. Без очков, между прочим, на Чака Норриса он совсем не похож. Обычный тракторист-губошлеп из села Гадюкино. — Я тут подумал, что в последнее время сильно скучаю. Слишком мало осталось в Зоне мест, где я еще не бывал. Раз в жизни фортуна стучится в дверь каждого человека, но человек в это время нередко сидит в ближайшей пивной и никакого стука не слышит. Это не я сказал, Марк Твен. Вот и я не хочу просидеть в пивной свое счастье. Так что если моя персона вас не напрягает, давайте сделаем это вместе. Поищем, в смысле.

Дед ничего не сказал. Просто подошел к Уокеру и пожал ему руку. И оба посмотрели на меня.

— И что дальше? — Я был готов убить их в эту секунду. — Я вас предупредил.

— Мы это приняли к сведению, — спокойно ответил Уокер. — На Бар мы пойдем вместе, ты же не отрицаешь, что втроем путь безопасней, чем поодиночке? А там решим, что делать дальше.

— Союз трех значит?

— Из-за тебя, Пиндос, накрылся мой отпуск. Но я не в обиде. — Уокер надел очки и снова стал немного похож на Чака Норриса. — Ежели вы не против, уважаемые сеньоры, выступаем после завтрака. Завтрак никто не отменял. Я что, зря тушенку разогревал?

Глава 6. Звенья одной цепочки

Через Свалку мы прошли без особых проблем. Когда подходили к депо, со стороны Гримпенской трясины на дорогу из кустов выползла тройка зомбаков, решивших с нами пообщаться. На Свалке вообще полно этих ребят, постоянно с ними сталкиваешься. И что их сюда тянет? Мы их быстренько расстреляли из трех стволов, причем главную работу сделали отменные стрелки Уокер и Дед. Их выстрелы ложились кадаврам точнехонько в головы, так что в этот раз патронов потратили немного. Ну и я, как обычно, насладился зрелищем стрельбы Уокера. Он совершенно по-киношному рисуется, когда шмаляет из своего "Кольта". Вот что американские боевики с людьми делают!

Покончив с зомби, мы уже без приключений добрались до заставы "Долга", получили "добро" на проход от командира и прошли к Бару. Дорога на Бар — место особенное. Это узкая и длинная лощина, окруженная крутыми глинистыми обрывами и нагромождениями валунов и поросшая по обочинам старыми могучими деревьями, которые под воздействием аномальных энергий приобрели самые фантастические очертания. Поэтому у многих деревьев есть полученные от романтически настроенных сталкеров собственные имена — Канделябр, Китайский поклон, Леший, Морская мина, Кикимора и так далее. Помню, когда я первый раз шел этой дорогой, просто-таки залюбовался этими причудливыми деревьями. Особенно меня поразила "Спираль" — гигантская, наверное, метров тридцать в высоту сосна, ствол которой свернут геометрически идеальным штопором от земли до верхних веток. Можно только гадать о том, какая невероятная силища это сделала. Или вот "Игольное ушко": еще одна старая сосна растет прямо до высоты в семь-восемь метров, потом ствол делает правильную вертикальную петлю, и дальше опять вверх. Зона создала здесь настоящий парк деревьев-мутантов, словно сумасшедший ландшафтный дизайнер. Из-за обилия деревьев и кустарников в лощине всегда сыро и холодно, воздух какой-то густой, тяжелый, пропитанный испарениями. Говорят, под деревьями иногда можно найти хорошие артефакты, но желающих соваться в эту "зеленку" немного — полно затаившихся аномалий. Особенно часто встречаются "Трамплины" и гравитационные плеши. А еще по словам долговцев на дороге к Бару встречается очень опасная аномалия "Пресс". Заметить ее невооруженным глазом невозможно, только при помощи детекторов. Если человек или мутант попадет в нее, то будто невидимые непроходимые стенки окружат бедолагу с четырех сторон, а сверху колоссальным давлением воздуха пойманную жертву медленно сплющит в лепешку. Я сам видел на дороге раздавленные, прямо вмятые в потрескавшийся асфальт останки псевдособак и слепых псов, поэтому верю, что такой ужас существует. Так что преодолеть пару сотен метров от ворот на Свалку до блокпоста "Долга" перед Баром задача не такая уж простая.

В этот раз, к счастью, дорога оказалась вполне безопасной, аномалии или потеряли силу, или переместились в другие места, и мы без приключений дошли до базы "Долга" — пожалуй, единственного спокойного места на много километров вокруг. Здесь царит нерушимый мир, бандиты и мерки сюда не заходят, опасаясь получить пулю или веревку. "Долговцы" старательно поддерживают имидж суровых парней — рядом с блокпостом висят на трубе разложившиеся останки нарушителей закона. В Зоне нет следователей, судов и тюрем: любой, кто преступил существующие здесь правила, наказывается смертью. Может, жестоко, но вполне оправданно, если учесть, что творится за границами долговской территории.

На Баре мы с Уокером люди известные. Бывали тут не раз и почти всех тутошних обитателей хорошо знаем. С "Долгом" всегда были в хороших отношениях. Еще здесь все знают о нашей ссоре с Уокером. Поэтому наше совместное появление их удивило.

Отвлекусь немного: хоть я однозначно решил для себя, что ни в "Долг", ни в "Свободу", ни в прочие сталкерские сообщества вступать не буду, долговцы для меня почти свои. Особенно я зауважал их после перестрелки в депо на Свалке. Я тогда немного переоценил свои силы. Шел на Бар, получил сообщение от Ивася Костлявого, что на их стоянку в депо напала шайка каких-то отморозков и помчался спасать. Чип и Дейл спешат на помощь, ага! Бандитов оказалось человек десять, и не обычная гопота, а тертые злобные урки, еще и прекрасно обращавшиеся с оружием. В течении минуты Ивась и два бывших с ним сталкера были убиты, еще двоеранены, у меня остался один магазин к автомату, а к бандюкам со стороны Агропрома подошло подкрепление. Я не видел окончания боя — срикошетившая от рельса пуля попала мне в бок, и я потерял сознание. Очнулся уже на Баре, в долговском госпитале. Позже узнал, что от верной смерти меня спасли ребята Прапора, которые подоспели, что называется, в последний момент, как в кино. И вот после такой переделки я случайно узнаю сначала про Сарыча, а потом про Уокера и Кристину! М-да….

Я заметил, что долговцы, с которыми мы пообщались на блокпосту, с интересом смотрят на Деда. И впрямь колоритная фигура наш Дед со своей бородкой. Сталкеры — люди молодые, редко кому больше сорока. Условия здесь такие, что молодежи тяжело, уж чего говорить про людей постарше. Из ровесников нашего дедушки могу вспомнить разве что Болотного Доктора да Лесника, ну и еще есть профессор Сахаров на Янтаре. Хотя Сахаров, по-моему, даже моложе.

В "100 Рентгенах" народу оказалось неожиданно немного. Три долговца, попивающие пиво "Оболонь" под соленые орешки, какой-то нейтрал в замызганной "Заре", в лоскутья пьяный и печальный, два новичка, видимо обмывающие свой самый первый и дальний поход в Зону — что ж ты, аж до самого Бара добрались! — и наш с Уокером знакомый Валик Воланд, про которого ходили слухи, что он совсем завязал со сталкерством и уже давно свалил в родной Житомир.

— О! — сказал Воланд, сделав от удивления рот бубликом и таращась на нас с Уокером, как на привидения. — Так аби мені провалитися на місці!

— Живой еще? — Уокер поздоровался со сталкером, потом я с ним поручкался и Деда ему представил. — Все еще в Зоне трешься?

— Давно думал уйти, да старые грехи не отпускают, — Воланд перешел с мовы на русский. — А я все голову ломал, с кем выпить. По-маленькой?

— Можно, — согласился Уокер и достал ту самую одинокую бандитскую бутылку, которую забрал с собой с блокпоста. — Как дела-то?

— Плохо. Нет хабара хорошего. Может, посоветуешь чего?

— Сами не при делах.

— Молокососов набежало. Хоть и гоняют их вояки на Периметре, все равно, в Зону как тараканы лезут. Медом тут, что ли, помазано? И ваших, из России полно. Знаешь анекдот? Сидят в Саркофаге псевдогигант, контролер и кровосос, смотрят новости про то, как на Кордоне сталкеров ловят и возмущаются: "Ось бачь, москалiв понаихало!" — Валик закурил. — А вы куда собрались, такие грозные?

— Никуда, — Уокер откупорил бутылку. — Просто гуляем, воздухом дышим. Какие новости?

— Никаких. Все уныло и печально, как парады в День Незалежности. Ни артефактов, ни другого хабара. Одни долги.

— Говорят, правительственные структуры сталкеров на работу нанимают, — начал Уокер. — Хорошо платят.

— Та и що? — Воланд аж закашлялся. — Я не ссученный какой-нибудь, ты знаешь. Это пусть отмычки или москали ваши на правительство шестерят. Я не буду.

— И это правильно, — изрек Уокер, взяв стакан с водкой и манерно оттопырив при этом мизинец. — Здрав буди, боярин!

— Твоє здоров'я! — Воланд лихо влил содержимое стакана в глотку, крякнул довольно. — Слышал я про Сарыча. Жаль мужика.

— Воистину. Берегите тех, кто вас любит: обычно они приходят внезапно, а уходят неслышно. Наполеон Хилл.

— Чего?

— Ничего. Давай вздрогнем.

Бутылка опустела, Воланд еще что-то пытался нам рассказать, но у нас была другая программа. Новички по соседству с упоением травили сталкерские анекдоты.

— А этот слыхал? Поймали вояки на Кордоне двух сталкеров, у одного в рюкзаке новенькая коробка передач от "Жигулей". Прапорщик составляет административный протокол и спрашивает хозяина рюкзака: "Показывай, что там у тебя?". Сталкер и говорит: "Цэ скринька перепихунцiв". А прапор ему в ответ: "Я тебя, дурака, не спрашиваю, как твоего приятеля зовут — я спрашиваю, что в рюкзаке"! Ха-ха-ха-ха!

Бармен уже заметил нас и ждал за стойкой, когда подойдем. То, что мы с Уокером явились вместе, немало его удивило — Бармен был в курсе нашей ссоры.

— Два хороших человека снова вдвоем? Добре, ей-Богу, добре, — сказал он. — Заслуженным людям всегда рады.

— Есть разговор, Бармен, — сказал Уокер. — Не здесь, наедине.

— Это в подсобку. Проходите, я сейчас.

В подсобку Бармена допускались только самые близкие хозяину заведения люди. Или долговцы. Своего рода привилегия. Так что охранник пропустил нас внутрь, а через минуту и сам Бармен подтянулся.

Говорил Уокер. Бармен принял свою обычную позу: руки сложены на груди, голова наклонена вперед. Слушал внимательно, не перебивал.

— Фотку покажи, — попросил он Деда. — Да, помню. Этот парень был здесь. Точно он. Запомнил я его.

— И куда он пошел? — спросил Дед.

— Не знаю. С Кайзером он был.

— Я ж говорил! — взвился Уокер. — Знать бы, что это сукин сын задумал.

— Вижу я, серьезное у вас дело, мужики, — сказал Бармен. — Но у меня не частное сыскное бюро, и не благотворительный фонд. У меня принцип: всякий труд должен быть оплачен. Поэтому услуга за услугу — я вам информацию, а вы меня за нее отблагодарите, одну работку сделаете.

— Что за работа? — поинтересовался я.

— Пару дней назад мне долговский уполномоченный на Янове капитан Харченко одну посылочку отправил. Очень ценная посылка, серьезные люди на Большой земле ее ждут. И очень нежелательно, чтобы она попала не туда, куда нужно. На вид — просто небольшой бронированный кейс. Я подрядил доставить хабар Валеру Шороха, и с ним его приятель Васян Гуня был. Последнее сообщение от них пришло, когда гонцы на "Юпитере" были. Случилось это вчера утром, с тех пор от них ни слуху, ни духу, хотя Шорох должен каждые три часа со мной на связь выходить. Молчат мои курьеры. Меня это беспокоит. Нужно найти курьеров или груз. Вы мне мой хабар возвращаете, я вам информацию по Кайзеру. Все по совести.

Лишние хлопоты нам ну совершенно ни к чему, но Бармену не говорят "нет". Этот невысокий полный незаметный человек в неизменной меховой домашней телогрейке один из самых авторитетных людей в Зоне. У него налажены отношения со всеми сталкерскими сообществами, может, кроме "Монолита" — хотя нисколько не удивлюсь, если узнаю, что и с монолитовцами Бармен дело имеет. И отказов он не любит. На первый раз простит, пожмет плечами, но если откажешься работать на него второй раз — все, капец. Фразы Бармена "Я в тебе разочаровался, парень" боятся все сталкеры: она означает, что никто в Зоне с тобой дел больше иметь не будет.

— Хорошо, возьмемся, — ответил Уокер за всех.

Бармен кивнул.

— Тогда жду вас с нетерпением, мужики. С вас груз, с меня инфа. Само собой, могорыч за работу. И бутылка виски для тебя, Пиндос.

— Один вопрос, — не выдержал я. — Скажи, Бармен, а приходилось ли тебе слышать о месте под названием "Золэб"?

— Ни разу. Про Варлаб слышал, есть вроде такое подземелье где-то у Генераторов… — Бармен сделал паузу. — Нет, не слышал, верно говорю.

— Ну, что будем делать? — спросил Дед, когда мы вышли от Бармена. — Какие будут идеи?

— Не здесь, старина, — Уокер приложил палец к губам. — На свежем воздухе.

Мы оставили бар и остановились на площади перед Ареной. Из ретрансляторов базы "Долга" на всю Ивановскую звучала бодрая песенка "Наш долг быть рядом", написанная по заказу группировки каким-то одаренным поэтически и музыкально сталкером, и вряд ли этот звуковой фон позволил бы кому-то услышать наш разговор.

— Ну что, камрады, топаем на Янов. — Уокер поправил лямку рюкзака, недоверчиво посмотрел на Деда. — Ты чего невеселый, папаша?

— Волнуюсь я. Узнал, что Ярик тут был, так теперь…Может, ему помощь нужна, а мы время теряем.

— Ну, сейчас мы ему никак не поможем объективно. Нужно сделать работу для Бармена, все узнать и подготовиться как следует. У тебя сколько денег, Пиндос?

— Шесть с копейками.

— А у тебя, отец?

— Десять. И еще двести трофейных долларов.

— Доллар в Зоне идет по пятьдесят, значит у тебя всего двадцать. И у меня двадцать. На хорошую снарягу маловато. Но это поправимо. Контракт выполним, так что еще денег нахабатим. Бармен, конечно, жаба страшная, но тут уж ничего не поделать, все торгаши в Зоне такие… Надо на Милитари сходить, у меня там кое-какой хабар ценный прикопан. Заберем, и дунем на Янов, толкнем хабар Герману и заодно и груз Бармена поищем. Как вам программка?

Мой ПДА уведомил о сообщении. Я вытащил гаджет, открыл входящие. Супрун о себе напомнил, падла.

"У тебя осталось одиннадцать дней".

— "Иди нахер", — набил я ответ, отправил и убрал ПДА в карман.

— Девушки тревожат? — поинтересовался Уокер. — Или…

— Или, — буркнул я. — Ну, куда теперь?

— Сейчас четверть восьмого, — сказал Уокер. — Поэтому ужинаем, пропускаем по стопке и на боковую. А на рассвете возьмем низкий старт. Пока время терпит, наслаждайся жизнью, она лучшее, что у тебя есть. Не помню кто сказал.

Стандартный маршрут на Янов через Милитари хорошо знаком многим сталкерам, и те из них, что поопытнее, даже не прибегают к помощи проводников. Я говорю "стандартный", потому что есть неписаное правило, которое свято соблюдают все сталкеры — одной и той же дорогой не ходят дважды. В теории все выглядит так: выходишь с Бара на Армейские Склады, дальше сворачиваешь на запад и следуешь по дороге до выхода на Рыжий лес и Лиманск, а потом через Рыжий лес прямиком на Янов. Каких-то восемь километров, не больше. Была только одна проблема: мы знали, что на Складах сейчас военные, и попадаться им на глаза было нельзя — вряд ли "кирза" в курсе моих дел с Супруном, так что схлопотать от них пулю нема делов. Впрочем, этой дорогой ходило немало сталкеров, так что может и не обратят на нас внимания.

С Бара мы вышли позже расчетного времени — в шесть утра случился выброс, и потому мы задержались на полчаса. К восьми утра мы добрались до заброшенного хутора у Складов, передохнули и пошли дальше, стараясь не светиться на открытых местах. Дорога к Складам место небезопасное само по себе — полно аномалий и сильно фонит брошенная на Складах старая техника, которой тут лишь немногим меньше, чем на Свалке. Плюс насквозь простреливается с дозорных вышек на армейских складах по всей длине. Мы рискнули, и пошли по дороге. Можно было срезать угол и пройти по окраине Кровососовки, но лишние приключения нам были совершенно ни к чему. По слухам, всех кровососов тут давно отстреляли, однако я бы не доверял слухам. И потом, дело не только в кровососах. В пустой деревне полно радиоактивных пятен и аномалий — нигде в Зоне я не видел столько "жгучего пуха", как в Кровососовке, здесь им все, от деревьев до заборов, увешано. Аномалия очень неприятная, если невзначай коснешься этих патлов, так они тут же выбрасывают облако спор, которые вызывают сильные ожоги и отравления, без комбинезона с замкнутой системой дыхания можно даже спор надышавшись легкие сжечь. Поэтому от деревни лучше держаться подальше. По пути нам повстречалось лишь стадо плотей, которые, завидев нас, поспешили убраться с нашей дороги с недовольным хрюканьем. Это было хорошо, мы сэкономили патроны и не демаскировали себя ненужной стрельбой. А вот ближе к Складам удача начала нам определенно изменять.

Первый услышал этот шум Уокер и тут же сообразил, что это такое.

— Вертолет! — рявкнул он, бросаясь к покосившемуся ржавому грузовику у обочины.

Мы забились под грузовик, и хотя счетчики радиации тревожно защелкали, это было лучше, чем оставаться на открытом месте, рискуя попасть под обстрел НАРами или залп авиационной пушки. Вертолет показался в небе над складами через несколько секунд, и это был определенно не Ми-24.

— "Кобра" — шепнул Дед. — Старый знакомец, еще по Хайберу. Откуда у украинской армии американские "Кобры"?

— Может, он и не украинец, — отозвался Уокер, следя за маневрами вертолета. — Патруль что ли?

— Это не украинский вертолет, — сказал Дед. — На фюзеляже белые звезды. Американец, натурально…

Вертолет, оглушая нас ревом винтов, прошел совсем низко в сторону Лиманска и внезапно завис на месте, опустив нос, будто пилоты высматривали какую-то цель на земле. Провисев так секунд пять, "Кобра" сделала круг и пошла на юг, в ту сторону, откуда мы пришли. Вскоре гул винтов стих, но мы не сразу отважились выбраться из укрытия.

— И что здесь делает американский вертолет? — спросил я, стряхивая с комбинезона серую пыль и высохшие, похожие на кукурузные рыльца волокна "жгучего пуха".

— Хрен его знает. Что-то он высматривал на дороге в Лиманск. А нам как раз туда. Мой тайник на дальнем хуторе, заберем и мотаем отсюда.

Я раздал всем по таблетке антирада, и мы пошли дальше. Осторожно, все время наблюдая за вышками на Складах, откуда нас могли засечь армейские снайперы, мы добрались до лощины между невысокими холмами, где находилась постоянная полевая стоянка сталкеров. Она была пуста, но на земле были разбросаны свежевскрытые банки из-под тушенки, обертки от армейских сухпайков и сигаретные бычки — какие-то бродяги, вроде нас, совсем недавно сделали тут привал. Угли в костре еще тлели. Дальше мы поднялись на холм, прошли старый проржавевший вагончик и спустились к дороге, за которой и находилось нужное нам место.

На дороге, прямо перед нами, вертела в слабом вихре мелкий мусор затаившаяся "Воронка". Дальше ржавел старый танк Т-64 и громоздились штабеля железобетонных панелей, обросших мхом и какой-то серой слизистой дрянью. Хутор был справа. Я приложил к глазам бинокль и долго рассматривал его, выискивая потенциальные угрозы. Ничего. Хутор был пуст — ни людей, ни мутантов.

— Можно идти, — сказал я, и Уокер тут же рванул в сторону хутора.

Все, верно на хуторе уже давно никто не останавливался. Уокер прошел в дом первым, быстро убрал печную заслонку и достал из жерла печи саперную лопатку в чехле. Перебежал через двор к сараям и внутри ближайшего начал рыть в углу, быстро и деловито.

— Ну вот, — заявил он радостно, вытаскивая из раскопа перемазанный землей рюкзак. — На месте мой шмот.

Я хотел ответить, но тут почувствовал опасность. Не знаю, что это было — то ли звук подозрительный долетел до моего слуха, то ли чутье сработало, но я знаками показал Уокеру и Деду, что надо прятаться. Они поняли: Дед бросился за мной в дом, Уокер птицей взлетел по лестнице на стропила сарая и затаился под крышей.

— Вырубайте ПДА! — прошипел он.

— Едва мы успели отключить наладонники, как со стороны ложбины, где лежали останки давным-давно потерпевшего крушение армейского вертолета, показались два сталкера в экзоскелетах незнакомого мне образца.

Все до сих пор виденные мной в Зоне экзоскелеты были определенных цветов: у долговцев черно-красные, как и все их обмундирование, у свободовцев желто-зеленые, у нейтралов зелено-бурые, у наемников серо-голубые, а у военных сталкеров — черные или камуфлированные. Эти два ходячих танка были в грязно-белых экзоскелетах, что делало их отдаленно похожими на имперских штурмовиков из "Звездных войн". Монолитовцы? Нет, я слышал у "Монолита" серо-зеленые экзоскелеты. Тогда кто это?

— Дед, ни в коем случае не стреляй! — шепнул я бывшему спецназовцу. — У тебя в автомате обычные патроны, эти ходячие линкоры такой пулей не возьмешь.

— А если заметят и нападут? — отозвался Дед.

— Твоя правда, — я нащупал в разгрузке один из магазинов с бронебойными, вытащил, подал Деду. — Только экономь, больше у меня нет. В голову бей.

— Будь спок.

Была и еще одна странность в этих ребятах — мой ПДА, до того, как я его отключил, никак не отреагировал на их приближение, хотя должен был, расстояние позволяло. Сеть их не увидела. Это означало либо то, что эти два сталкера ходят без ПДА, что навряд ли, или же — что было наиболее логичным объяснением, — их ПДА работают в другой сети, закрытой от прочих пользователей. Кто они такие, етит-свистит?

Погодь, погодь, а ведь Волк мне третьего дня рассказывал про каких-то необычных сталкеров в Чистогаловке! Уж не эти ли были?

Белые экзоскелеты подошли к забору перед домом. Шли медленно, опасливо, все время озираясь по сторонам, будто боялись внезапного нападения. Оба были вооружены карабинами М4 с кучей навешанных на них талмутов; и ACOGи тут тебе, и коллиматоры, и подствольные гранатометы М203, и лазерные целеуказатели AN/PEQ-2. И еще, мне показалось, я узнал, что за необычные экзоскелеты на этих молодцах. Как-то рассматривая посвященные сталкерству сайты, я наткнулся на статью про американские экзоскелеты МЕА Perseus, там еще фотографии этого чуда техники были. А вот теперь в натуре эти самые "Персеи" увидел. Богатые ребята, если могут позволить себе костюм стоимостью в несколько сот тысяч долларов.

Передний повертел головой, осматривая хутор, повернулся к приятелю и показал жестом — мол, идем. Я сжался в комок, держа палец на спусковом крючке. Мать честная, Деду-то я сказал насчет патронов и правильных подкинул, а у меня у самого стандартные 7Н10! Хрен ими эту броню пробьешь, а перезарядить автомат не получится, щелчок магазина они сто пудов услышат…

Белые вошли во двор и остановились, держа оружие у плеча и оглядываясь по сторонам. Если бы я мог не дышать, то сделал это. Больше всего я боялся, что они сейчас пойдут в дом. Но странные парни не пошли дальше. Они стояли и высматривали местность вокруг хутора, постоянно поглядывая на дорогу. И я понял, что они пришли на встречу. Ждут кого-то.

Моя догадка оправдалась. Прошло минуты две, наверное (мне они показались двумя часами), и за забором показались два сталкера-наемника — один в экзе, второй в обычном наемничьем комбинезоне и противогазе, оба с "калашами". Белые развернулись к ним, и пару секунд продолжалась немая сцена. Потом один из белых что-то нажал на своем шлеме — видимо включил внешний динамик, — и заговорил.

На чистейшем английском языке. Достаточно громко и разборчиво, чтобы я мог разобрать, что он говорит.

— Я Лоренс Эшвуд, капитан армии США, 4-ая оперативная группа в составе ZFOR, — представился он. — Со мной лейтенант Суонк. А вы…

— Только прозвища, капитан, — наемник в экзе предупреждающе поднял руку. Он отлично говорил по-английски, но с каким-то акцентом, мне показалось, немецким. — Нас могут прослушивать наши украинские друзья. Я Бульдог, моего спутника зовут Скорпион. Вы назначили нам встречу, и мы пришли, как и договаривались.

— Благодарю вас, джентльмены. Вы, разумеется, знаете, что деятельность иностранных подразделений ZFOR из состава контингента "Чернобыль" регулируется множеством правил. Одно из них гласит, что любые специальные операции должны согласовываться с украинскими коллегами. Это называется "совместной разведывательно-аналитической деятельностью" и весьма ограничивает наши возможности, как вы понимаете. А нам для успешной работы необходима самостоятельность. Поэтому мы решили использовать варианты, связанные с наймом лиц, называющих себя сталкерами. Вы изъявили желание работать с нами, мы даем вам соответствующую возможность. Вы готовы к сотрудничеству?

— Да, сэр. Иначе нас бы здесь не было.

— Сколько человек в вашем подчинении, мистер… Бульдог?

— Шесть. Остальные ждут неподалеку.

— Хорошо, давайте перейдем к делу. Ведомство, которое мы с лейтенантом представляем, очень интересуется результатами работ специальной исследовательской группы, которая работала в ранее заброшенном комплексе Х-4. Украинские коллеги по согласованию с нашим командованием уже занимаются этой работой. Нами получена информация, что сотрудники военно-технического подразделения ГУР используют сталкеров для проникновения в Х-4. Однако мы не заинтересованы в том, чтобы данные из Х-4 попали к украинцам в полном объеме. Думаю, вы понимаете, почему.

— Возможна передача украинцами сверхсекретной информации третьей стороне, не так ли?

— Верно. Украинцы ненадежны, это во-первых. Во-вторых, у нас есть основания предполагать, что среди сотрудников украинских спецслужб, занимающихся Зоной, есть агенты недружественных нам государств. Теперь суть вашего задания. Ваша задача — либо опередить работающих на украинские спецслужбы сталкеров и первыми добраться до базы данных Х-4, либо забрать эти данные уукраинских агентов. Сталкеров разрешено ликвидировать. В случае успеха гарантируем вам выполнение ваших условий в полном объеме.

— Чрезвычайно щедрое предложение, сэр. Мы согласны. Но есть одно "но". Чтобы проникнуть в Х-4, наверняка нужны коды доступа. У нас их нет.

— Вот они, — американец подал наемнику какой-то маленький предмет, по-видимому, флэшку. — Помните, вы должны строжайшим образом соблюдать секретность операции. Вы несете личную ответственность. Вы все поняли?

— Я понял, что сталкеров разрешено ликвидировать, сэр, — ответил Бульдог, быстрым движением достал пистолет и выстрелил в голову сначала капитану Эшвуду, а потом и ошалевшему от неожиданности лейтенанту Суонку. Мы в себя не успели прийти, а оба наемника уже убегали в сторону выхода к Лиманску, торопясь побыстрее уйти с места преступления. Почему они так спешили, я понял лишь минутой спустя, и это промедление едва не стоило нам жизни.

— Охренеть! — Уокер подбежал к лежавшим на земле телам. — Поговорили, называется.

Помочь мы американцам уже ничем не могли, они были мертвы. Шансов выжить у американцев не было: Бульдог стрелял профессионально, в самое уязвимое место экзоскелета, маленький промежуток между ушным модулем шлема и краем визора. Я обратил внимание на странные красные огоньки на плечевом щитке брони: у одного из убитых огонек слабо мигал, у второго горел непрерывно.

— Ты слышал о чем они говорили? — спросил Уокер, подняв с земли винтовку одного из американцев.

— Каждое слово. И все понял.

— Ай, молодца, Пиндос-кун! Важный был разговор?

— Надо уходить, — не давая мне ответить, сказал Дед, следивший за дорогой. — Здесь опасно оставаться.

Красный светодиод на броне мертвеца перестал мигать и тоже загорелся непрерывно. И до меня дошло, что это все означает.

— Это же датчик сердцебиения, — сказал я и, врубившись, что все это означает, заорал в паническом ужасе: — Валим отсюда нахрен!

Только я успел это выкрикнуть, в звуки Зоны вошел рокот вертолетных винтов. Стало понятно, что здесь делала "Кобра" — прикрывала американских разведчиков, прибывших на встречу с наемниками и получивших от них пули в головы. Датчики послали экипажу вертолета сигнал, что сердца подопечных больше не бьются, и "Кобра" возвращалась. Поздновато для капитана Эшвуда и его напарника, но нам ее возвращение не сулило ничего хорошего. Поскольку наемники успели сбежать, экипаж вертолета сочтет нас убийцами соотечественников и захочет с нами рассчитаться.

Эх, и драпанули мы от вертолета! Никогда в жизни так быстро не бегал. Мы неслись по дороге в сторону перехода на Рыжий лес, не думая ни об аномалиях, ни о прочих угрозах: у нас была только одна цель — добежать до старого блокпоста, укрытого с воздуха огромными деревьями, как крышей. Это потом я подумал, что идея была совершенно бессмысленная — "Кобра" наверняка была оснащена тепловизорами и отслеживать наши передвижения для пилотов было простейшим делом, никакая "зеленка" бы нас не спасла. Я несся впереди, за мной Дед и следом Уокер с откопанным рюкзаком в руке — винтовку он выбросил, чтобы быстрее бежать. Нам осталось до блокпоста, наверное, метров десять, когда "Кобра" открыла огонь.

Я слышал грохот пулеметов, различимый даже сквозь рев винтов, видел, как посланная нам вслед лавина пуль выбивают фонтаны пыли и бетонной крошки из строительных панелей, наваленных справа и слева от прохода на блокпост, слышал противный визг рикошетов. Однако совершенно необъяснимым образом ни одна пуля в нас не попала. Спустя пару секунд мы уже забежали на блокпост. Забившись за наваленные поперек дороги бетонные плиты, я наблюдал, как вертолет начал разворачиваться, заходя на новую атаку.

И вот тут Уокер спас всех нас.

— Прячьтесь! — заорал он, оставаясь на дороге. — Прячьтесь!

Из своего укрытия я наблюдал, как Уокер, оставаясь на открытом месте (ну и нервы у этого засранца, обзавидоваться можно!) запустил руку в рюкзак, вытащил самый обычный освинцованный трехсекционный контейнер для артефактов. Провозившись пару секунд с крышкой, открыл его и вывалил на ладонь излучающий голубоватый свет округлый предмет величиной со среднее яблоко. Я сразу узнал "Вспышку", не особо дорогой и не особо редкий артефакт, такие при известном везении можно иногда найти в аномалии "Электра". А дальше Уокер вытянул руку с артефактом и с силой ударил "Вспышку" об асфальт.

Такой вот фокус с артами называется зарядкой. Если артефакт "зарядить", он создаст на короткое время аномалию, которая его породила. Сделать это можно по-разному — ударить артефакт о землю, выстрелить в него, просто несколько секунд подержать в руках или соединить с другим артефактом — такой способ сталкеры называют "комбо". Просто, но эффективно, особенно если нужно создать защитный барьер. Например, заряженный "Грави" создает мощнейший "Трамплин", способный переломать кости кабану или псевдособаке. Я сам однажды зарядил "Грави", чтобы разделаться с надоедливым снорком. И с прочими артефактами та же история.

Артефакт подлетел на полметра в воздух, повис, вращаясь вокруг собственной оси со все увеличивающейся скоростью, вокруг него появилось слабое голубоватое свечение. Воздух заполнили слепящие сполохи, будто блицы фотокамер. Уокер бросился прочь, держа за спиной рюкзак с хабаром, забежал на блокпост и бухнулся рядом с нами на землю за бетонным заграждением. Вертолет тем временем закончил разворот: я даже не сомневался, что пилоты готовятся всей огневой мощью вертолета размолотить в щебенку блокпост вместе с нами.

Активированная Уокером "Вспышка" опередила их: артефакт, раскрутившись, окутался сплошным ослепительно-белым сиянием и с громким треском взлетел вверх, по наклонной траектории в сторону приближающегося вертолета. Мгновение спустя полыхнуло так, будто над нашими головами взорвалась шаровая молния. Раздался грохот. Пилоты "Кобры" не успели отвернуть машину, вертолет влетел прямо в образовавшуюся на месте взрыва "Вспышки" аномалию, завис, будто наткнулся на невидимое препятствие, а потом что-то затрещало, корпус вертолета окутали змеящиеся электрические разряды, из турбины повалил черный дым, винты взвыли режущим уши вибрирующим воем, будто в агонии, и "Кобра" закрутилась в образовавшейся над землей аномальной воронке, теряя управление. Секундой позже она начала падать прямо на холмы между дорогой и деревней, задела хвостовой балкой верхушку водонапорной башни, разрушив ее и, и рухнула на землю.

— Не взорвался, — сказал Уокер, когда стихли грохот и скрежет за холмом. — Надо валить, скоро спасатели появятся.

— Мы были у них на прицеле, — Лицо Деда было белым, как его борода, глаза выпучены. — Они не могли промахнуться! Почему же мы остались живы?

— Тайны Зоны, деда, — Уокер, переводя дыхание, поднял на вытянутых руках рюкзак с хабаром. — Смертельный номер, почтеннейший публикум! В этом рюкзаке четыре "Ночных звезды", два "Грави", "Пламя", "Рокфор" и еще была "Вспышка". Артефакты создали вокруг нас такое защитное поле, что он бы нас ракетами не взял, не то, что пулеметом.

— Вот оно в чем дело! — После бешеного спринта и пережитого ужаса я едва стоял на ногах, сердце у меня лезло к горлу и грудь жгло огнем, но я чувствовал себя в тот момент самым счастливым человеком на земле. — И мои "Мамины бусы" в придачу. Ну ты вооообще…

— Используй то, что под рукой, и не ищи себе другое, как говорилось в одном старом фильме… Идея выкопать мой хабар стала лучшей за сегодняшний день. Рентгенов мы, конечно, с вами хапнули под грузовиком, но "Рокфор", антирад и виски все выведет. И очень хорошо, что в рюкзаке была "Вспышка". Я потерял пять тысяч чистой прибыли, но зато спас наши жизни. И не надо так на меня смотреть. Пять лет назад сталкер по кличке Лева Дрон точно так же сбил "Вспышкой" украинский военный вертолет над Агропромом. Странно, что ты, Пиндос-кун, об этом не знаешь. Но ты всегда был тупой, а я всегда был умный. Так что доставай свою флягу с виски, я знаю, что она у тебя есть. И дергаем отсюда быстрее, пока "кирзачи" не набежали…

Глава 7. Мертвый лес

Однажды, несколько месяцев назад, когда я впервые оказался в Рыжем лесу и встретился с самим Лесником, старик в разговоре сказал мне: "Этот лес когда-то был живым, а теперь в нем только видимость жизни. И такие он тайны хранит, что страх берет всякого, кто сюда придет. Сколько народу туточки сгинуло бесследно, никто тебе не скажет".

Истории о Рыжем лесе известны всем сталкерам. Все знают, что когда случился первый взрыв на Чернобыльской АЭС, тысячи гектаров леса накрыло радиоактивное облако. Пораженные радиацией деревья изменили цвет, хвоя и листья на них порыжели, адское дыхание четвертого реактора обожгло их навсегда. С тех пор прошло больше тридцати лет, но лес так и остался искалеченным, окрашенным в цвета ржавчины и крови. Сталкеры считают Рыжий лес одним из самых мистических мест в Зоне. Говорят, что по ночам тут появляются призраки сталкеров, погибших в этих местах; бродя по лесу, можно услышать странные звуки, будто доносящиеся из потустороннего мира — голоса, крики, мольбы о помощи, шепот или жуткий смех, — а были случаи, когда сталкеры наталкивались в Рыжем лесу на двойников, чужих или своих собственных.

Одна загадка Рыжего леса меня всегда особенно занимала. Ну вот представьте себе — посреди леса стоит танк. Вокруг него густо растут деревья, и никакой дороги нет. Как этот танк мог попасть в самую гущу леса? Какая силища закинула 45-тонную машину в эти места? Никто не знает ответа, и я не знаю. И таких загадок в мертвом лесу не сосчитать.

Всю дорогу до Рыжего леса мы только и говорили о приключении на Милитари и номере, который Уокер отжег с артефактом. Хорошая порция "Джонни Уокера" — моей фляги как раз хватило на троих, еще даже осталось малость, — и сознание того, что мы чудом избежали смертельной опасности, очень подняли нам настроение, и Уокер хохмил больше обычного. Анекдоты сыпались из него градом: я понятия не имел, что он знает так много анекдотов.

— А вот этот прямо про наш случай, — говорил Уокер. — Сидят два свободовца, курят косяк, и один другому говорит: "Слышь, мэн, а я знаю, зачем у вертолета большой винт наверху." — "И зачем?" — "Чтобы пилот не потел." — "Че, в натуре правда?" — "Говорю ж, так и есть. Я однажды с военными летел в вертолете, так там на полминуты винт перестал вертеться. Так ты бы видел, как вспотел пилот!" Не смешно, что ли?

— Смешно, — ответил я. — А вот наемники — уже не смешно.

— Настоящие наемники? — спросил Дед.

— Эх, деда, ты бы перед тем как в Зону идти, справки бы о ней навел. Да, это настоящие наемники. Где их база никто не знает, кто ими верховодит — тоже, но только пацаны это очень серьезные, лучше с ними на одной дорожке не встречаться. Выполняют самые грязные заказы и работают на тех, кто хорошо платит. Сам видел, как они лихо американских суперменов грохнули — бах, бах, и все.

— Убить человека выстрелом в упор — много умения не нужно, — заметил Дед. — Обычная бандитская тактика.

— Это тебя Пиндос пугает, папаша, — отозвался Уокер. — Как говаривал Конфуций, на самом деле жизнь проста, но мы настойчиво ее усложняем. Встречались мы с наемниками и ничего, живы пока. Ты лучше расскажи, мой друг, о чем покойный американец с этими парнями говорил. Наверняка интересная была тема?

— О каком-то комплексе Х-4. И о том, что все хотят туда пробраться. Мол, украинцы наняли сталкеров, чтобы добыть оттуда какие-то очень важные данные. Американец дал наемнику коды доступа, а тот ему пустил пулю в лоб.

— Эти лаборатории под литерой "Х" уже много лет никому покоя не дают. — ответил Уокер. — Ищут их, ищут, но никто не находит. Сначала будто бы Стрелок ими занимался, потом ученые искали охотников туда пробраться. Только вот пробираться некуда. Быль отличается от небылицы.

— Откуда такая уверенность? — поинтересовался Дед.

— А я сам побывал в месте, где якобы находится одна из этих "Х"-лабораторий. В Темной Долине. И ничего там нет. Под заброшенным заводом только пустое подземелье, полное тушканов и старого ржавого хлама. Пиндос, ты Влада Болгарина помнишь? Так вот он тоже пытался найти эту самую лабораторию "Х-18",и обломался, как и я. Все это сталкерские легенды для новичков.

— Но Х-4 таки существует, если про нее американцы говорили, — возразил Дед. — Знать бы, чего они там найти хотят.

— Документы, аппаратуру, секретную информацию — да какая разница? — Я пожал плечами и плюнул. — Мне вот даром весь этот мусор не нужен.

— Даже за много-много тысяч денег, Пиндос-кун?

— Есть вещи, которые даже ради больших денег не стоит делать.

— И чего же, щепетильный ты наш?

— Покойников тревожить, вот что. Если во время мартовского супервыброса персонал станции погиб, нам придется лазать почитай что по кладбищу. Ненавижу я эти подземелья, полные мертвецов!

— Хорошего мало, — согласился Дед. — А вот почему этот самый Кайзер согласился на такую опасную работу?

— Потому что фраер жадный, — ответил за меня Уокер. — Я наслышан о нем: парень он боевой, рисковый, но нутро у него гнилое. За копейку мать родную на органы продаст. А тут такая маржа!

— И такому человеку доверили секретную работу?

— Может, выбора у них не было. Мартовский супервыброс многих хороших сталкеров упокоил. Мне вон ребята из "Долга" рассказывали, что у них почитай половина группировки погибла. А Кайзер человек бывалый, Зону хорошо знает. Но я бы с ним в рейд не пошел.

— А Ярик пошел, — пробормотал Дед.

— Сталкеров интересует все, что приносит прибыль, — продолжал развивать мысль Уокер. — Если его наняли, значит, хорошие деньги предложили. Официально наняла наша, украинская безпека, а за ней стоят натовцы, точнее американцы, потому что иначе объяснить такую щедрость невозможно. Наши бы зажопились копейку лишнюю дать. Что же до натовцев, то серуны они по жизни, поэтому сами никогда не полезут в эти гиблые подземелья. Но денег дали. А может, прижали чем Кайзера, пообещали простить его прегрешения. Далее Кайзер по каким-то причинам не торопился выполнить работу, поэтому подстраховались, наняли тебя, Пиндос-кун.

— Это все не так важно, — проворчал я. — Важнее, как мы из всего этого выберемся. Мало нам военных было, теперь и наемники нас будут пасти.

— А я вот думаю, почему эти мерки нас не засекли, — внезапно сказал Уокер. — У них ведь ПДА тоже в общей сети работают. Они по-любому должны были нас увидеть, но не увидели. Или же сделали вид, что не увидели?

— Не, — протянул я, — если бы заметили, то убрали бы, как нежелательных свидетелей.

— Прямолинейный ты, Пиндос-кун, как железная дорога между Яновом и Припятью. Они умнее сделали. Американцев грохнули и сбежали, а на кого подумают? На нас. Кого вертолет обстреливал, их или нас?

— Умные ребята, — сказал Дед. — Нашли стрелочников.

— Если наши ПДА до того, как мы их выключили, успели засечь возле места гибели американцев, — а это, как говорят англичане, хайли лайкли, — за нами теперь начнут охотиться не только мутанты и твои друзья из ГУР, но и весь контингент "Чернобыль", — с улыбкой заявил мне Уокер. — И вертолет нам припишут. Пропащее наше дело, мужики. Поэтому дышим глубоко и ровно и наслаждаемся жизнью, пока возможно.

— Да, умеешь ты успокоить, — я остановился: попавший непонятным образом в правый берц камешек окончательно меня достал. — Завещание сейчас писать?

— Не будем отчаиваться, — сказал Дед. — Я в свое время прикончил не одного американца, но до сих пор неплохо себя чувствую.

— Это ты где сподобился, деда, американской кровушки попить? — поинтересовался Уокер. — Чаю, в Афганистане?

— Там, внучек, там. Чего побледнели оба? Хуже того, что есть, ничего не будет. Зона все спишет.

— Эк ты как заговорил, папаша! — Уокер с интересом посмотрел на Деда. — Быстро ты законы Зоны усваиваешь.

— Быстро. Я всегда учился быстро, потому и жив до сих пор.

— Туман сгущается, — внезапно сказал Уокер.

Мы как разподходили к перекрестку, где дороги расходятся на север, в сторону Янова, на Лиманск и на юг, к Янтарю. Туман появился под деревьями, густел буквально на глазах и уже выползал сизыми рваными клочьями на дорогу. Одновременно стих ветер, и стало тихо до жути.

Гулять в тумане по Зоне — не самое благоразумное занятие. Будто в вате ходишь. Туман в ЧЗО тоже аномальный, особый, такой на Большой земле нечасто увидишь — плотный и тяжелый, видимость в нем практически нулевая. Он отлично маскирует аномалии, да и мутанты умело пользуются мглистой пеленой, чтобы подкрасться и атаковать наверняка; туман непонятным образом глушит звуки. Есть у чернобыльского тумана еще одна крайне неприятная черта — все устройства, от компаса до ПДА в этой мгле начинают глючить или попросту отключаются. Естественно, что сталкеры при возможности стараются избегать каких-то передвижений, если появляется туман. Но у нас не было выбора, и все, что нам оставалось делать — это продолжать движение и надеяться на извечное русское "авось".

Держа оружие наготове, мы дошли до перекрестка, и здесь Уокер внезапно остановил нас.

— Слышите? — воскликнул он.

— Вроде как гул какой-то, — неуверенно сказал я.

— Шум двигателей, — сказал Дед. — С дороги, быстро!

Мне не нужно было повторять дважды эту команду. В обступившем нас тумане было что-то пугающее, жуткое, а тут еще этот необъяснимый шум. У меня появилась мысль, что за нами с Армейских складов послали погоню.

— Туда! — Уокер побежал к едва заметным в тумане густым зарослям ракитника, увлекая нас за собой.

Кустарник рос за неглубоким кюветом, отделяющим дорогу от леса, он был как бы естественной границей этого леса, а в самом кювете громоздились кучи валунов — вот за одну такую кучу мы и укрылись. Тяжелый гул стал ближе, какая-то мощная техника шла прямо в нашу сторону по дороге. Признаться, я ощутил необъяснимый, липкий страх.

— Что это? — прошептал я.

— Тсс!

Не могу сказать, сколько мы ждали вот так, вжимаясь во влажную почву и стараясь лишний раз не дышать — может, минуту, может, пять, а может быть, целый час. К гулу и лязганью добавилась ощутимая дрожь земли, и эта вибрация отдавалась во всем теле. И вот тут, несмотря на весь мой ужас, я заметил, что туман вокруг нас поредел, из сплошной грязно-белесой пелены выплыл участок дороги прямо перед нами, и я увидел такое, о чем буду. наверное, вспоминать до конца моих дней.

По дороге шла армейская колонна. Впереди танк, приземистый, рокочущий, лязгающий гусеницами и дымящий дизельной гарью, весь обвешанный элементами динамической защиты. За танком шли два УАЗа, две "маталыги" — бронированные тягачи МТЛБ, — и колесный бронетранспортер, а за бронированными машинами вытянулась целая вереница тентованных трехосных "Уралов" и "Зилов", наверняка с солдатами на борту. В центре армейской колонны инородным телом смотрелся красный гражданский ПАЗ-672, на лобовом стекле которого был закреплен плакат "Люди". Я вытянул шею, чтобы разглядеть людей внутри автобуса, и лучше бы я этого не делал!

В автобусе действительно кто-то был. Я говорю "кто-то", потому что это были не люди — светящиеся голубоватым светом призраки в ОЗК и противогазах. Они не смотрели на меня, очки их противогазов были направлены в одну сторону, по ходу движения колонны. Сидели неподвижно, все в одной позе. Меня будто ледяным холодом обдало.

— Ааааааа!

— Тихо! — Уокер пребольно ткнул меня в бок. — Рот закрой!

— Это… это….

Следом за автобусом и грузовиками шла машина АРС — 14КМ, за ней пара "шишиг" с кунгами, автокран и две инженерные машины, 616-ая и дегазационная машина ДКВ. Следом ехали санитарный УАЗ "Буханка" с красным крестом на корпусе, еще какая-то техника, назначения которой я не знал, и замыкали эту колонну два самосвала КРАЗ. Когда последняя машина ушла в туман, гул двигателей разом стих. Колонна ушла в туман и растворилась в нем. Наступила жуткая звенящая тишина, и белесая пелена вокруг нас начала быстро рассеиваться.

— Ты чего орал? — недовольно спросил Уокер.

— Я… просто мне показалось.

— Не показалось, — вступился за меня Дед. — Я тоже почувствовал. Это не настоящая автоколонна. Морок какой-то.

— Призраки, — сказал я, трясущимися пальцами отвинчивая пробку с горлышка фляги. — Это призраки.

— Напугал ежа голой жопой, — Уокер явно пытался изобразить бесстрашие, но у него это плохо получалось. — Мало мы в Зоне миражей видели! Рыжий лес запомнил картинку и показал ее нам.

— Я почувствовал… понял, что все они не вернулись… оттуда, — я показал рукой на север, в ту сторону, куда ушла колонна. — Они ведь к станции ехали, верно?

— Да похрен куда они ехали, — Уокер вырвал у меня флягу с остатками виски, сделал хороший глоток. — Все это было и быльем поросло. Нам о будущем думать надо.

— Я понимаю Андрея, — отозвался Дед. Он упорно называл меня по имени. — Жуткое зрелище.

— Что бы это ни было, надо идти дальше, — Уокер встал, отряхнул с одежды налипшую траву. — Хвала Будде, туман редеет.

ПДА одновременно запикали и у меня, и у Уокера.

— Долговцы предупреждают, вечером может начаться выброс, — сказал Уокер, посмотрев свое сообщение. — Надо спешить.

— "Четыре километра северо-западнее Армейских складов. Уходишь от главной цели путешествия, Пиндос?", — процитировал я сообщение с моего ПДА. — Отслеживают, тварины.

— А чего же про американцев ни слова? — неожиданно спросил Дед.

Мы с Уокером переглянулись.

— И в самом деле, — сказал Уокер. — Ни про американцев, ни про вертолет.

— Значит, не засекли наши ПДА на Складах. Наемники, видать, перед встречей с американцами все средства связи в тех местах заглушили.

— Хорошая новость, — изрек Уокер. — То есть нас как бы там не было.

— Если вертолет не был оснащен средствами фотокиносъемки, то да.

— Жаль, виски кончился, — сказал я, воодушевленный словами Деда. — Такую новость и обмыть не грех.

— Дойдем и обмоем. — Уокер заметно повеселел, да и у меня на душе стало куда как легче. — А пока: "Вперед-вперед, труба зовет!" Нам еще несколько километров пилить до Янова.

Яновская зона безопасности — одно из самых спокойных мест на севере ЧЗО. Так было не всегда. Когда первые сталкеры пришли сюда со стороны Рыжего леса, местность вокруг Янова и бывшего радиотехнического завода "Юпитер" буквально кишела мутантами, от тушканов до химер. Началось то, что сталкеры постарше иногда называют "великой зачисткой". Сначала истреблением мутантов занималась обосновавшаяся на Яновском вокзалештурмовая группа "Долга" под командованием полковника Шульги и капитана Гавриленко, а позже на Янове появились сталкеры, бравшие контракты на мутантов, люди опытные и знающие все тонкости охоты на порожденных Зоной чудовищ. Так что очень скоро поголовье мутантов сократилось, и теперь встреча с ними в окрестностях Янова — событие скорее чрезвычайное.

Я слышал от многих сталкеров, что еще несколько лет назад всерьез считалось, что окрестности Янова и есть легендарный "Клондайк артефактов", загадочное место, где можно встретить целые поля самых дорогих артов. Еще мне рассказывали историю про какой-то "Оазис", где росло дерево жизни. Мол, побывавшие там люди исцелялись от своих болезней и даже молодели на несколько лет. Понятное дело, никто из рассказчиков сам там не бывал, и в историях про Оазис фигурировали имена легендарных в Зоне персонажей, поэтому доверия к таким рассказам лично у меня не было.

Но пока мы шли через Рыжий лес, и вскоре добрались до Чертовой стоянки, главным украшением которой был огромный "Симбионт", взорвавший почву странным ажурным куполом высотой метров в пять-семь, не меньше. Вокруг аномалии почва сплавилась и превратилась в стекловидную массу, а жар от внутреннего кратера "Симбионта" чувствовался на приличном расстоянии. В такой архианомалии иногда встречаются хорошие дорогие артефакты, но в этот раз лезть в нее мы не стали. Помимо высокой температуры "Симбионт" еще и мощное пси-излучение испускает, так что лишний раз жарить мозги лично у меня не было никакого желания. Дед с интересом оглядел созданную "Симбионтом" странную конструкцию из спекшейся земли, но ничего не сказал — видимо, решил, что сейчас не время для досужих разговоров.

"Симбионт" был ориентиром, с этого места дорога на Янов шла строго на север: примерно в полукилометре от аномалии начиналась Соловьиная роща — сильно зараженный радиацией участок леса сталкеры назвали так потому, что детекторы излучения здесь трещали без устали. Однако сквозь радиоактивные поляны шла заброшенная и сильно поврежденная дорога, на которой — вот еще одна загадка Зоны! — излучение было совершенно нормальным. Она выводила из заповедника к складу контейнеров и дальше к самой станции Янов. Еще километр — и жуткий ржавый лес с его тайнами и призраками наконец-то закончится. От этой мысли стало веселее на душе, и я прибавил шаг…

— Стоять!

Окрик Уокера заставил меня застыть на месте. Дед тоже остановился, и в его глазах был вопрос. Уокер сделал несколько осторожных шагов вперед, достал болт с тряпичной лентой и бросил его прямо вперед, на дорогу. Прежде я никогда такого не видел: болт упал на землю, запрыгал, будто шарик для пинг-понга, взлетел свечой в небо и исчез.

— Стерва! — с удовлетворением в голосе сказал Уокер. — Видишь ее, Пиндос?

— Ничего не вижу. — Я присмотрелся и тут заметил, что камешки на дороге чуть заметно вздрагивают, будто не дорога это вовсе, а полоса брезента, которую кто-то легонько дергает за края. — О, вот сейчас вижу! Трясучка какая-то.

— "Жвака", — сказал Уокер. — Пипец, как замаскировалась.

Прежде мне не приходилось видеть эту аномалию, хотя я много о ней слышал. Можно сказать, что "Жвака" — это разновидность "Трамплина", но если всем известный "Трамплин" хорошо заметен, то его сестрица отлично маскируется и увидеть ее без детекторов очень сложно. Только Уокер с его острым зрением мог ее заметить до предупреждающего сигнала детектора. Во-вторых, если "Трамплин" наносит волновые удары гравитационным полем, то "Жвака", наоборот, с огромной силой втягивает в себя любые оказавшиеся поблизости предметы, сминает их, сдавливает в бесформенный ком и потом выбрасывает этот ком далеко от себя. Ну вот представьте себе, что вы засунули в рот пластинку жвачки, смяли ее зубами в комочек, а потом выплюнули — примерно то же самое. Взрослого мужчину моей комплекции "Жвака" уминает до бесформенной массы величиной с бейсбольный мяч. И лучше бы не встречать такую вот заразу на пути, но всякий опытный сталкер знает, что только в "Жваке" обнаруживается очень редкий и дорогой артефакт "Круассан" с эффектом облегчения ноши аж на 20 кил.

Уокер, естественно, об этом знает. Поэтому решил рискнуть, чертов псих. Достал детектор и начал сканировать аномалию.

— Есть! — воскликнул он. — Стоять на месте, детки, папа пойдет вперед.

— Папа сам вперед пойдет, потому что идиот, — ответил я.

— Есть немного, но рифму я заценил, — Уокер, бросая болты, прошел еще несколько метров, встал, водя перед собой рукой с детектором и, что-то буркнув сквозь зубы, пошел вправо, к огромным елям с разлапистыми кронами и бугристой корой. Здесь он замер, совсем как собака, делающая стойку, взял чуть левее и, сделав несколько осторожных шагов, сунул руку в траву.

— Вот он! — сказал Уокер, показывая нам искрящийся жемчужно-серый предмет, действительно напоминающий по форме популярную французскую булку. — Отличный улов, Борода без базара даст за него двадцать пять штук. Сегодня положительно мой день.

Ответить Уокеру я не успел — за деревьями раздалось угрожающее рычание, и ветви кустов закачались. На дорогу вымахнула здоровенная рыже-бурая псевдособака — величиной не меньше французского дога, круглая башка вся в шрамах, шерсть на загривке с сединой, на боках длинные ржавые свалявшиеся пряди чередуются с проплешинами, то ли линяет тварь, то ли в аномалию попала. Не меньше пятидесяти килограммов железных мышц и бешеной злобы, клыки в пасти чуть ли не с мой мизинец. Матерый, сильный и очень опасный зверь, которому явно не понравилось наше появление на его территории. Я даже успел подумать, псевдособака как бы охраняла "Круассан", и ей очень не понравилось, что мы его забрали.

За проведенное в Зоне время я многое узнал о повадках мутантов. Псевдособака, в отличие от своих слепых собратьев, потомок не домашних собак, а мутировавших в окрестностях Чернобыля волков, и как и ее прародитель крайне ревностно относится к своей территории, нападая на всякого, кто осмелится на нее зайти. При этом не раз случалось, что сталкеры спокойно проходили в десятке метров от псевдособак, которые даже не проявляли агрессивности. Видимо, не нарушали незримую границу. В этот раз мы ее нарушили.

Я вскинул автомат, но умный зверь, отлично поняв, что означает мое движение, рванулся за деревья, сбивая мне прицел, быстрыми прыжками понесся между древесных стволов, стараясь нас обойти. Причемтактически совершенно правильно, прижимая нас к "Жваке". Мгновение спустя я понял, что хитрая тварь отвлекла на себя наше внимание: из зарослей выскочили еще две псевдособаки, бурая и угольно-черная.

Я еще успел заметить краем глаза, как бурый пес с поразительной скоростью метнулся к Деду, намереваясь нанести роковой укус в пах, в бедренную артерию, но Дед оказался не робкого десятка, и быстротой реакции его природа не обидела. Когда пес прыгнул, Дед перехватил его ударом приклада по морде. Тычок был болезненный, ошеломленный пес отпрыгнул, мотая головой.

Под ухом оглушительно забухал "Кольт" Уокера. Я поймал в прицел черную тварь и нажал на спуск. Собака шарахнулась в кусты, мои пули ее, похоже, не достали, потому что мгновение спустя она вновь бросилась на меня со злобным рычанием. Когда на тебя несется здоровенный, свирепый и очень живучий зверь величиной с боксера, организм начинает творить чудеса. Сам не помню, как мне удалось увернуться от собаки и с разворота положить длинную очередь точно поперек тела зверя. Пес подпрыгнул на месте и побежал ко мне на трех лапах, но я успел разрядить остаток магазина прямо ему в морду, разворотив череп.

Когда ко мне вернулась способность соображать, я увидел, что мои спутники тоже хорошо сделали свою работу. Уокер стоял над трупом рыжего пса и разглядывал его, как заправский охотник рассматривает свой трофей, а Дед спокойно вытирал пучком травы лезвие ножа.

— Собака-друг человека, — сказал Уокер, продолжая любоваться вытянувшимся на траве мертвым псом. — Сегодня у человечества тремя друзьями стало меньше. Никого не покоцали?

— Меня нет, — объявил Дед, убирая нож.

— Я вродь тоже целый, — добавил я. — Сейчас хорошенько осмотрюсь.

Это вроде обязательного правила для каждого сталкера: после разборок с любым мутантом нужно убедиться, что не ранен, и что снаряжение исправно.

Опять же учишься на горьком опыте: знаю два случая, когда сталкеры погибали из-за своей невнимательности. Антон Травник истек кровью после встречи с кабаном, заметил рану в ноге слишком поздно, а Михась Лоза после встречи с псевдособакой полез в какое-то подземелье, где были ядовитые испарения и отравился насмерть. Не заметил дыру в своем комбезе от зубов зверя. Но вот что характерно: ни разу не слышал, что какой-нибудь сталкер заразился бешенством от укуса мутанта, или заражение началось, даже если пес-падальщик хапнул. Воздух в Зоне такой, что любая рана быстро заживает. Если не смертельная, конечно.

— А мне, гаденыш, лямку на рюкзаке порвал, — сказал Уокер. — Живучая тварь: две пули HSв голову это тебе не шутки, а он еще укусить порывался. Концерт окончен, нечего тут стоять.

Словно не согласившись со словами Уокера насчет концерта, из глубины леса донесся вой еще нескольких псов. Определенно, псевдособак тут было намного больше, чем хотелось бы, посему следовало быстрее уносить ноги, что мы и сделали.

Следующий километр преодолевали короткими перебежками, кидая вперед болты: сто метров бегом, сто метров быстрым шагом. Уокер впереди, дед за ним, я замыкал. Пробежка в бронекомбинезоне с двадцатикилограммовым рюкзаком за плечами — это не тот способ укрепления здоровья, который можно советовать всем желающим. Уже через пять минут я понял, чтомоих силенок хватит ненадолго. А вот у моих спутников будто моторчик в заднице включился. С Уокером все понятно, у него два артефакта, "Круассан" и "Грави" вместе дающие облегчение ноши аж на тридцать килограммов. Но у Деда ничего нет, рюкзак не меньше моего, а он нарезает дистанцию, как заправский стайер. Ни пота рекой, ни отдышки, хотя покуривает, стервец. Я вспомнил, что бурого пса он ножом завалил, как и тех бандосов на Кордоне. Это если сейчас он такие чудеса физической формы показывает, то каким же бойцом он был тридцать пять лет назад, когда в Афгане геройствовал?

Дед будто прочел мои мысли.

— Чего уставился? — спросил он.

— А что?

— А того, что пялишься на меня, как монах на святую икону.

— Да просто любуюсь тобой, папаша. Ты у нас прямо Рэмбо какой-то.

— Эх, парень! — с неожиданной печалью вздохнул Дед. — Рэмбо! Да я таких ребят знал, рядом с которыми твой Рэмбо мелкопузая дворовая шпана. Про них бы книги писать, про этих людей, да только не напишет никто.

— Это почему?

— А времена такие. Теперь в моде не настоящие мужики, а всякие крашеные полубабы в трико и с бритыми ногами. Им наше, афганское поколение, как кость в горле, потому как до мужчин им, как нам до луны пешком. Не мужской в них дух, и оттого ненавидят они все, что истинным мужским духом пахнет.

— Чего-то странные ты вещи говоришь, дедуля.

— Странные? Полгода назад, в январе кажись, потерял я перчатки. Старые они у меня были, ношеные, но теплые, хорошего качества. Ну, пошел я новые покупать в торговый центр. Захожу в магазинчик, где кожаные изделия, смотрю товар, выбираю. Миленькая такая продавщица мне размер подобрала, короче, нашел я отличные итальянские перчи. Начал мерить, и тут на меня таким дорогим женским парфюмом пахнуло! У настоящего мужика существо так устроено, что коли напахнуло "Шанелью" или "Селюи", так надо посмотреть, что это за небесное существо такими ароматами благоухает, верно?

— И посмотрел? — Я уже понял, чем закончится история.

— Ага. Мужик там был, если, конечно, его мужиком назвать можно. Стоял и манерно так, кончиками пальцами каталог кожаных изделий листал. — Дед в сердцах плюнул себе под ноги. — Брови выщипаны, губы подкрашены, волосы выкрашены и лаком покрыты, куртка на нем из нубука с блестками, как на бабе, и маникюр черный. Вот этот маникюр меня больше всего пришиб. Руки пухлые, холеные, чистые, видно, что тяжелее хрена и ложки ничего не держал — и черный маникюр! Етит его, переетит! Подумал я тогда, что Господу Богу, видать угодно, чтобы всякая тварь живая под небом обреталась, и у каждой свое предназначение имеется. Только вот мне по простоте моей промысел Божий непонятен.

— А может, ты и неправ, отец, — отозвался Уокер. — Говоришь, не напишут про вас, афганцев? А я б вот для таких, с черным маникюром, и писал бы такие книжки, чтобы читали и понимали, что не тем живут, на неверную дорогу свернули, и надо бы с этой тропинки уйти побыстрее, вспомнить, в чем суть настоящего мужчины.

— Думаешь, подействует? — Дед усмехнулся. — Нет, вряд ли. Времена нынче пошли такие, что мужчиной быть неудобно. Ответственность слишком большая — за семью, за страну, за свои поступки. А с такого вот, накрашенного и в бабьей куртке, какой спрос? Никакого.

— Ну мы же не так думаем, — резюмировал Уокер. — И увидел Господь, что это хорошо. Книга Бытие, глава первая.

— И в самом деле, — согласился Дед.

Лес начал редеть, впереди за деревьями показались покрытые ржавчиной и густо обросшие "жгучим пухом" вышки ЛЭП. Самая опасная часть пути закончилась, мы подошли к границе леса. А потом и дорогу увидели. Здесь все заросло густой высокой травой, даже сквозь растрескавшийся асфальт она проросла рыжевато-зелеными пучками. Теперь все в порядке, если не сходить с дороги или если путь нам не перекроет какая-нибудь аномалия.

— Пиндос, глянь-ка в бинокль, что там впереди, — предложил Уокер.

Я не заметил ничего подозрительного. Правда, мы вышли из леса и теперь были на открытой местности, лишь кое-где стояли небольшие рощицы. Справа на горизонте угадывались очертания многоэтажек Припяти. Спрятаться от воздушного патруля здесь было невозможно, так что следовало прибавить шаг и побыстрее добраться до склада контейнеров или восточного тоннеля.

Еще метров двести мы прошли в полном молчании, а потом увидели с дороги справа контейнерную площадку — до нее оставалось совсем недалеко, — а за ней, чуть севернее, блестела под солнцем поверхность небольшого болота, за которым находился заброшенный бункер "Волхов". Уокер сразу повеселел.

— Кажись, проскочили, — заявил он, поправляя рюкзак, который из-за порванной лямки все время сползал у него направо. — Соловьиную рощу мы, хвала Будде, прошли, сейчас передохнем вон под теми деревьями и втопим дальше.

Местечко под деревьями и впрямь будто было создано для отдыха таких бродяг как мы. Тенечек, мягкая свежая травка, никакой радиации и аномалий поблизости. Я с огромным наслаждением сбросил с плеч рюкзак и растянулся на траве. Ноги гудели. Дед вытащил бутылку минеральной воды, дал всем напиться.

— Ланч, милорды, — Уокер разложил на траве чистую тряпку, быстро нарезал батон и полосу трофейного домашнего сала, чесночно-копченый дух от которого сразу распространился вокруг, наполняя рот голодной слюной. В эту секунду я понял, что зверски хочу есть. И, глядя, как аккуратно Уокер нарезает хлеб и сало своей финкой, подумал, что должен сделать еще кое-что.

— Дед, а у тебя что за нож? — спросил я. — Судя по тому, как ты им лихо орудуешь, какой-нибудь эксклюзив из арсенала спецподразделений.

— Обычный нож-клиппер, — ответил Дед. — В магазине "Охота и рыбалка" купил за восемьсот рублей. Китайский, наверное, но так-то неплохой, острый.

— И ты с такой зубочисткой в Зону полез? — Уокер удивленно присвистнул. — Рисковый ты чел, папаша.

— Держи, — я вытащил из рюкзака подарок Сидоровича, передал Деду. — Дарю на память. Ты с ним уж лучше меня управишься, верняк.

— Спасибо, — Дед был заметно удивлен и обрадован подарком. Вытащил нож из чехла, постучал по клинку ногтем, попробовал пальцем лезвие. — Отличный режик. Наверное, кучу денег стоит.

— Стоит, но это неважно. Владей на здоровье.

— Я всегда говорил, Пиндос-кун, что ты человек щедрый и непрактичный, — заметил Уокер. — Поэтому никогда не станешь богатым.

— Ой ли? Это мне сейчас миллионер сказал?

— Ага. Будущий миллионер, а может, и миллиардер. Жрать подано, дармоеды! Лапок снорка под соусом тартар и паштета фуа-гра из печени псевдогиганта в нашем меню сегодня нет, но хлеб и сало не худшая им замена.

Я прямо готов был в одиночку все это съесть, так я проголодался, но спокойно потрапезничать не получилось. Я заканчивал третий бутерброд, когда сканер ПДА засек поблизости от нас группу из трех "нейтралов". Минуты не прошло, как они появились со стороны старых вертолетных площадок.

— Привет, братцы! — обратился к нам старший в этой группе, крепкий человек с висячими черными усами. — Хабатите, или просто шатаетесь?

— На Янов идем. Присаживайтесь, разделите с нами хлеб-соль.

— Благодарим, время дорого. — Усатый приложил ладонь к сердцу. — Коли не знаете, так скажу — на вентиляционном комплексе, у бункера ученых и на КПП вояки стоят. Нагнали их сюда, что твоих тараканов. Так что держитесь от них подальше.

— Чудная новость! — Уокер в сердцах плюнул себе под ноги. — Уже и сюда добрались, мать их!

— Богато их, братцы, богато. Вроде как спецназ украинский, ну да черт их разберет. Мы вот решили свалить на время от греха подальше. На Бар идем.

— Дорога бархатом!

Сталкеры простились с нами, гуськом отправились дальше, в том направлении, откуда мы пришли. Мы же некоторое время молчали, глядя друг на друга.

— Вот ведь проподлинство! — наконец, выдохнул Уокер. — А я-то рассчитывал…

— Вертолет, — негромко сказал Дед.

В самом деле, послышался рокот винтов, вроде как со стороны Янова. Мы немедленно забрались поглубже в кусты, и вовремя: минутой позже в небе показался Ми-24 с опознавательными знаками Украины, идущий на юг. Неприятное было чувство — мне после событий на Милитари казалось, что это нас высматривают. Но все обошлось. Вертолет прошел совсем низко над деревьями метрах в трехстах западнее нашего укрытия и вскоре исчез в облачном небе.

— Разлетались, твою мать, — сказал Уокер, отряхнув с одежды налипший сор. — Никуда не денешься от родимых.

— Каков маршрут? — спросил я. — Сразу на Янов?

— Я б через "Юпитер" пошел, чтобы туда-обратно не ходить, — предложил Уокер, собирая в рюкзак остатки нашего обеда. — Мы знаем, что гонцы Барменаперестали выходить на связь. До заката еще долго, есть время пробежаться до завода. Глядишь, встретим бродяг.

— Резонно, — заметил Дед.

— А ты чего лезешь, дядя? — не выдержал я. — В этих краях не бывал, ситуации не знаешь. Чего мельтешишь?

— Я за дело болею, — отозвался Дед. — А уж как выйдет, это будущее покажет. Уокер правильно сказал, гонцов надо искать. А прочие дела подождут.

— Говорила мне мама: "Не води дружбы с придурками", — проворчал я. — Прям сейчас пойдем?

— А чего волынить? — Уокер поправил сползающий с плеча рюкзак. — Тут недалече, как раз по пути.

— Совести у тебя нет, Уокер, — с упреком сказал я.

— Моя совесть это мои нервы. Кажется, так говорил Акутагава Рюноскэ. Так что не действуй на эти нервы, Пиндос-кун. Бери пример с нашего белобородого друга, он верно сечет фишку.

— Ага, ага! — Я состроил страшную гримасу. — Сговорились, два героя!

Уокер ничего не сказал, просто пошел вперед, и Дед за ним. Я понял, что остаюсь в меньшинстве. И все, что мне остается — это материться втихомолку и тащиться за честной компанией дальше. К будущим приключениям на мягкую часть спины.

Глава 8. Контейнер Бармена.

Уверен, что в советские времена радиоэлектронный завод "Юпитер" был гордостью своих создателей и людей, там работавших, и, может быть, на нем производили что-нибудь очень по тем временам секретное и крутое. Но ныне "Юпитер" — всего лишь один из множества заброшенных и медленно разрушающихся объектов-призраков, разбросанных по Зоне. Сам я бывал там дважды и скажу, что нет там ничего интересного. Из административных зданий завода уже давно вынесли все мало-мальски ценное, это просто заброшенные, давно лишившиеся оконных стекол и дверей бетонные трехэтажные коробки, в коридорах и пустых помещениях которых ветер шевелит космы "жгучего мха", пузырятся, выпуская ядовитый пар, лужи "Киселя", и куда изредка забредают слепые псы в поисках убежища от выбросов. Территория завода заросла сорняками, завалена проржавевшими остовами автомобилей и прочей брошенной здесь техники, от сварочных аппаратов до автокранов и экскаваторов, приближаться к которой совсем небезопасно даже в хорошем защитном комбинезоне — кое-где радиация зашкаливает, местами фон превышает 500 микрорентген в час. Еще здесь масса аномалий, некоторые из которых смертельно опасны. Большинство опытных сталкеров обходят "Юпитер" десятой дорогой, и в окрестностях завода можно встретить разве что шайки братков, непонятно по какой нужде сюда забравшихся. С "Юпитером" связана одна из очень известных тайн Зоны, и узнал я о ней от Зулуса. Было дело, рассказал мне Зулус байку, что в одном из цехов завода якобы находится секретный вход в путепровод с выходом в Припять, и что однажды он, Зулус, прошел по этому путепроводу аж до самой западной Припяти вместе с группой сталкеров, несмотря на массу опасностей, которые выпали на их долю. Мол, путепровод когда-то законсервировали и заполнили ядовитым газом, и первую часть пути они шли в отравленной атмосфере, а потом, когда прошли дальше, и со снорками они в этом путепроводе дрались, и с зомби, и с бюрерами, и даже с монолитовским спецназом, который патрулирует путепровод, чтобы никто по нему в Припять не прошел. Я, признаться, ему не поверил, и на то у меня были четыре причины. Во-первых, если путепровод был заполнен ядовитым газом, как там размножились снорки и прочие мутанты? Непонятно. Во-вторых, Зулус большой любитель приврать, особенно когда накатит стакан-другой, а поскольку парень он вспыльчивый и кулаки у него с мою голову величиной, лучше сделать вид, что веришь, а то будут неприятности. В-третьих, я точно знаю, что многие сталкеры интересовались маршрутом Зулуса и предлагали ему провести их по нему в Припять, но Зулус всех посылал лесом, заявляя при этом, что " краще я в дупу снорка залізу, ніж в ці згубні тунелі". В-четвертых, случился этот приснопамятный поход уже много лет назад, но с тех пор новых экспедиций через путепровод не было, и никаких доказательств существования этого таинственного подземного перехода в Припять никто так и не нашел, как и сталкеров, которым удалось пройти по нему в Припять — окромя, конечно, моего друга Зулуса. Так что секретный путепровод вроде как одна изтех легенд Зоны, которые так любят слушать салаги на Кордоне или в "Штях". Наподобие историй о Меченом и Выжигателе Мозгов, Черном Сталкере, Исполнителе Желаний, светящихся призраках медсанчасти № 126 или таинственной комнате в одном из домов Припяти, где в аномальном зеркале можно увидеть свое будущее.

Итак, "Юпитер" в смысле ништяков место пустое и неперспективное, поэтому я сразу задал самому себе вопрос — ради чего Шорох и Гуня, ребята бывалые и опытные во всех смыслах, потащились на заброшенный завод? У меня было только одно объяснение: кто-то из этой парочки загодя припрятал на "Юпитере" какой-то хабар, вот и решили по дороге заглянуть и хабар забрать.

— Может и так, — изрек Уокер, когда я озвучил свое предположение. — А может, и нет. Глядим по сторонам внимательно, тут сюрпризы могут приключиться.

Уокер как в воду глядел: едва мы прошли по мосту к заводу, аномалия "Бетонная ванна" впереди выбросила здоровенное облако едкого зеленого пара, которое поплыло в нашу сторону. Ничего особо страшного в этом не было, но на время мы оказались в плотном зеленоватом тумане с почти нулевой видимостью. Так что пришлось остановиться и, встав спина к спине, ждать, когда туман рассеется. Зеленоватая пелена еще висела в воздухе, а тут засигналили наши ПДА, сообщая о приближении группы сталкеров со стороны старого вентиляционного комплекса.

Это были долговцы. Четыре человека — командир группы в экзоскелете и с помповым американским ружьем и три бойца, вооруженных АК-74М. Завидев нас, командир поднял руку, а потом сделал приглашающий жест.

— Группа Уокера? — сказал он, точно сам задавая себе вопрос и сам же отвечая на него. Голос его, проходя через дыхательную маску шлема, звучал неестественно — металлически, будто робот говорил. — Вот вас-то мы и ждем. Бармен уже сообщил про вас.

— Ждете нас? — Уокер был явно удивлен.

— Ага. Лейтенант Своровских, — представился долговец. — Харченко послал вас встретить, боится, что нарветесь на вояк или отморозков.

— Мы Шороха и Гуню пришли поискать, — пояснил Уокер.

— В курсе. Так и мы их второй день ищем. Наша разведка вчера поздно вечеромкакой-то слабый сигнал со стороны завода засекла, вроде как "маячок" Шороха был. Выдвинулись к заводу, а тут как назло здоровенная стая псевдособак появилась — пришлые твари, похоже, с Генераторов набежали. Харченко приказал обратно возвращаться. Сегодня с утра только вышли с вокзала — выброс начался. Но мы уже старые железнодорожные туннели проверить успели, там пусто. И на складах пусто. Осталось пару мест прочесать.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул Уокер. — Вместе веселее. Есть идеи, что с Шорохом и его напарником случилось?

— На гопников грешим. Объявилась у нас тут недавно шайка беспредельщиков. Сидят на КПП, стволов десять-пятнадцать, во главе некий Алик Макуха. Обирают нейтралов, уже жалобы были. Харченко с Локи разговор имел — официально свободовцы с гопотой не союзничают, но если мы встрянем, все, конец нейтралитету. Поэтому с бандюками законно не можем разобраться, ждем, когда бандиты сами спалятся. Может, они Шороха с Гуней и взяли, и на КПП их держат. Выяснить точно не можем, бандюки на контакт не идут. Не хотят с долговцами разговаривать.

— А что нейтралов не уполномочите? — спросил я.

— Разве кто согласится? Бандиты народ непредсказуемый.

— А вот мы бы согласились, — внезапно сказал Уокер. — Говоришь, на КПП блатные засели?

— Да, — теперь уже лейтенант Своровских смотрел на нас с изумлением.

— Так идем, — Уокер поправил сползающий рюкзак. — Тут совсем близко.

— Эй, мы все правильно делаем? — шепнул я.

— Не боись, Пиндос-кун, — ответил шепотом же Уокер. — Я этого Макуху малость знаю, пересекались на Затоне. Он неудачник, собирался под Султана копать и облажался. Редкая сволочь, настоящий зверь. Но я знаю, как с ним говорить.

Бывший контрольно-пропускной пунктзавода "Юпитер" находился в нескольких сотнях метрах от места, где мы встретили долговцев, — нам хорошо была отсюда видна антенна над будкой связи, — так что идти было совсем недалеко. Лейтенант Своровских и два бойца шли впереди, мы следом, замыкали колонну еще два долговца. Шли вдоль старого полуразрушенного ограждения из столбов с протянутых между ними колючей проволокой. Очень скоро за разлапистыми елями показались строения КПП.

— Что-то никто нас не встречает, — прогудел в маску Своровских.

Уокер ничего не ответил. Просто показал долговцу свой ПДА, где на сканере появилось много серых точек. Дед снял с плеча автомат. Будто какое-то напряжение появилось в воздухе, предчувствие чего-то нехорошего. Когда же мы вошли в двери КПП, увидели такое, что вряд ли забудешь до конца жизни.

Стены, пол, потолок караулки покрывал слой черной жирной копоти, будто лютый пожар здесь полыхал, и повсюду лежали скорченные обгорелые тела. Мы насчитали тринадцать трупов. Похоже, шайка Алика Макухи сгорела в этом помещении в полном составе. В воздухе пахло горелым мясом, крематорием, смертью.

Наступила такая тишина, что мне казалось, я слышу тиканье часов у меня на запястье. А потом Своровских втихомолку выматерился.

— Будто огнеметом работали, — сказал Дед с мрачной улыбкой. — И кто же их так?

— Разобраться надо, — Уокер шагнул к столу у входа, взял с него небольшой плоский металлический чемоданчик, аккуратно стер с него рукавом осевший пепел. — Вот и посылка, с которой Шорох и Гуня шли. Запах почти выветрился, значит, прошло довольно много времени. Больше суток точно.

— И Валерка тут, — сказал Своровских дрогнувшим голосом, присев возле одного из мертвецов. — Да кто ж это сделал?

— Товарищ лейтенант, а вот Васян! — сообщил один из бойцов, осмотрев тело в углу караулки. — Глядите, руки у него проволокой связаны!

— И это все объясняет, — добавил Уокер.

— ПДА их надо забрать, — распорядился Своровских, подошел к нам. — Никогда такого не видел. Что за хрень тут…

— Тсс! — Уокер насторожился. — Слышите?

Над нашими головами что-то зашипело, будто на чердаке караулки включили ацетиленовый резак. И я с ужасом понял, что это означает.

— Назад! — заорал, опередив меня, Уокер, бросаясь в двери.

Из отверстия для проводки в потолке ударила струя оранжевого пламени, едва не испепелив одного из бойцов лейтенанта Своровских. По караулке заплясали огненные сполохи. Нас накрыла волна опаляющего жара, а мгновение спустя, уже в коридоре я увидел, как прямо из стены выплыл бесформенный полупрозрачный призрак, даже отдаленно не напоминающий человеческую фигуру. Ну, теперь все понятно, кто сжег людей на КПП.

Мы все были поражены. Уже много раз замечал: даже если в душе готов к встрече с чем-то неведомым и необычным, эта готовность не срабатывает, и в первые мгновения все равно испытываешь испуг и растерянность, которые могут стоить тебе жизни. Слава Богу, Своровских и его люди оказались не робкого десятка. Среагировали мгновенно: ливень пуль из четырех автоматов (Дед тоже присоединился к обстрелу) и дробовика хоть и не причинил твари видимого ущерба, но заставил огненный полтергейст уйти обратно в стену, дал нам пару секунд, за которые мы успели выскочить на улицу. Из дверей нам вдогонку вылетел султан огня, будто невидимый огнедышащий дракон хотел достать нас своим дыханием. К счастью, не достал. Караулка в момент буквально наполнилась пламенем, вырывающимся из окон, шипение стало громче, перешло в злобный протяжный вой.

— Ложись! — крикнул лейтенант.

Я упал лицом на теплый асфальт, и через секунду несколько одновременно брошенных в караулку "фенюшек" бабахнули так, что земля вздрогнула, и голова моя наполнилась звоном. Вой из караулки прервался, пожар погас так же внезапно, как и начался. Будто кто-то выключил его, как выключают газовую горелку поворотом крана. Все это напоминало какую-то странную галлюцинацию. Я чувствовал сильнейший испуг, тело стало ватным, сердце колотилось, как сумасшедшее. До сих пор не верилось, что нам удалось спастись. Прочие мои спутники, казалось, испытывают те же чувства.

— Все, что ли? — Фраза Своровских звучала и как вопрос, и как утверждение.

— В любом случае делать тут больше нечего, — отозвался Уокер. — Валим, пока тварь не вернулась. Пиндос-кун, подъем!

— Что это было?

— Огненный полтергейст. Я с самого начала должен был догадаться, — сказал Уокер. Лицо у него было бледное, на лбу выступила испарина. — Тела обуглены до костей, а деревянная мебель целая. Вот так и не замечаешь главного!

Я ничего не ответил, мне все еще казалось, что я сплю и вижу кошмарный сон. Прежде я слышал об огненных полтергейстах, но думал, что это очередная сказка. Получается, нет, не брешут про воспламеняющего духа Зоны, и правда получается еще страшнее вымысла. Я помотал головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, но это не помогло. Голос Своровских, докладывающего капитану Харченко о случившемся, звучал далеко и глухо, будто долговец в трубу говорил.

— Огнедышащая призрачная тварь? — спросил меня Дед, вертя в пальцах сигарету. — Никогда бы не поверил, если бы сам не увидел.

— Да пошел ты! — зло ответил я и полез в рюкзак за флягой.

***

— Значицца, погибли ребята, — вздохнул Бармен, помрачнев на глазах. — Эх, не такого финала я ожидал.

— Даже не знаю, что сказать тебе, но так все получилось, — сказал Уокер. — Уж прости.

— Да вы тут ни с какой стороны не виноваты, — Бармен вновь вздохнул тяжело. — Это Зона, с ней шутки плохи.

Некоторое время мы сидели молча за столом, будто на поминках. Потом Бармен вдруг встал, выглянул за дверь, затворил ее плотненько и сделал мне знак наполнить стаканы.

— Наверное, я кое-что рассказать вам должен, мужики, — начал он. — Я ведь с самого начала понимал, что дело опасное, надо было тоньше, умнее действовать. Только вот такой хреновины предвидеть никак нельзя. Погибли Шорох с Гуней, хорошие были ребята, Царство Небесное, а на мне теперь крест несъемный. Слава Богу, вы живы остались. За это и выпить не грех.

Мы чокнулись, и опять за столом воцарилось напряженное молчание. Прервал его на этот раз Уокер.

— Что было в контейнере? — спросил он.

— Документы. — Бармен достал сигареты, угостил Деда и закурил сам. — Отчеты и рабочие записи одной из научных групп, работавшей в Зоне и погибшей при крушении вертолета. Их люди Воронина по моей просьбе в Зоне нашли и на Янов доставили. А просил я, потому что заказчик был. Не знаю, кто он, но мыслю, что желающих получить эти бумаги много.

— Прямо-таки и много? — не выдержал Уокер.

— В Зоне уж очень активно всякие разные разведки мельтешат. — Бармен разлил остатки водки в стаканы. — Натурально они и раньше тут хороводили, но в последние год-полтора особенно развернулись. Естественно, мимо "Долга" такая активность не прошла, тем более что у них в Киеве свои осведомители есть в очень высоких кабинетах. Воронину они инфу и сбросили. А от Воронина и я кое-что узнал. Всю эту вошкотню в двух словах можно к одному свести — пошла борьба за научное и технологическое наследие "О-сознания". Слухи о чудодейственных свойствах артефактов, о программируемых мутациях вышли за пределы Зоны, вот и появились желающие все это добро вперед других захапать. Особенно секретные документы "О-сознания", информацию по экспериментам, которые организация в Зоне проводила. Полезли в Зону всякие разные искатели этой самой инфы. Поначалу действовали скрытно, не светились особо, а потом оборзели. С полгода назад случилось вот что: появилась в Зоне группа ученых, которую охраняли бойцы из канадской ЧВК "Кадьяк". Интересная была команда: командиром группы был канадский украинец Стивен Остапчук, все бойцы были тоже канадскими украинцами и здесь, в Зоне, маскировались под местных и нейтралов. Базировались они на Янтаре и официально выполняли специальное задание то ли структур НАТО, то ли правительства Украины. Что-то вроде "международной гуманитарной помощи в изучении Зоны". А вот по неофициальной информации, наняли всю эту компанию какие-то очень денежные заказчики из одной европейской страны. Короче, ученые не сидели на одном месте, что-то активно искали на Янтаре, в Темной долине, на Радаре и в Припяти и вроде как нашли нечто очень и очень ценное, потому что для их эвакуации из Зоны вызвали вертолет, чтобы как можно быстрее и безопаснее полученные находки вывезти.

— И этот вертолет потерпел аварию, так? — ввернул Уокер.

— Точно, — Бармен кивнул. — Летел к западной границе, но сбился с курса и разбился по неизвестным причинам где-то между Генераторами и Затоном. Может, в аномалию попал, может, техника отказала. Канадские наемники пытались найти разбившийся вертолет, но Зона их крепко потрепала, и "кадьяки", потеряв на Генераторах больше половины своих в аномалиях и в стычках с мутантами и "Монолитом", свалили из ЧЗО несолоно хлебавши. Короче, вертолет и погибшие ученые так и остались лежать там, где их смерть прибрала. А месяц назад опять тема с документами всплыла, нашел меня заказчик из одной сопредельной страны и предложил за очень хорошее вознаграждение пропавшие данные отыскать. Большие деньги посулил. Ну, я и предложил долговцам работу. Через Воронина, через Харченко, решил проблему — долговские спецы в гиблых местах, в самой заднице Зоны отыскали разбившийся вертолет и секретный груз забрали. Харченко мне его отправил. Остальное вы знаете. — Бармен залпом выпил водку. — Ладно, мужики, хватит скорбеть, работу вы сделали, и уговор есть уговор. Обещал я с вами информацией поделиться, и обещание свое держу. По вашему делу вот что скажу — Кайзер со своей группой на Радар пошел. Конспирацию развел, бродяга: я сам слышал, как он под градусом всем в баре говорил, что на Припять идет. Наверняка не хотел, чтобы про его настоящий маршрут узнал кто-нибудь. А потом мне доверительно подробности сообщил — важные люди его наняли за хорошие деньги в какую-то лабораторию на Радаре проникнуть. И вот еще что вам надо знать: перед выходом Кайзер очень большую сумму на снарягу потратил. Заказали они мне три экзоскелета "СИ-16М", винтовку фильдеперсовую и очень редкую и дорогую штуку, армейский прибор "Антиснайпер". Впервые я от сталкера такой заказ получил. Пришлось все связи поднять, я своей репутацией надежного поставщика дорожу.

— Нашел?

— Нашел. За триста пятьдесят штук.

— Йо-хо! — присвистнул Уокер. — И Кайзер заплатил?

— Наличными. Вот это меня и удивило. Или парень Клондайк артефактов отыскал, или…

— Спонсоры все оплатили, — закончил мысль Уокер. — А что за винтовка?

— Blaser 93 под патрон 338 Магнум Лапуа. Для Снайпера, я мыслю.

— Интересно, — Уокер потер подбородок. — И на кой хрен им все это нужно?

— Я таких вопросов не задаю, Уокер. Принял заказ, выполнил, деньги получил — прочее меня не волнует. Но если интересно, за все про все Кайзер выложил восемьсот тысяч. Одни экзоскелеты в триста шестьдесят тысяч обошлись. Большие деньги, однако.

— Большие, — согласился Уокер. — Я таких в Зоне сроду не зарабатывал. Но ведь это не полная цена?

— А почему ты спрашиваешь?

— В Зоне экзоскелеты дешевле чем за сто пятьдесят штук не найти. А ты Кайзеру почти сотню скинул.

— Онмне в залог несколько отличных артефактов оставил, они дороже, чем сто тысяч стоят. Потому и договорились.

— Понял. И потом они ушли?

— Как забрали заказ, в баре больше не появлялись. И вот еще одна деталь интересная: на следующий день после расчета с Кайзером позвонил мне капитан Лобода из "Долга". Я на кухне был, готовкой занимался и не сразу трубку взял. Как дошел до телефона, смотрю — пропущенный вызов. Ну, решил, коли очень надо перезвонит. Так и вышло: через пять минут новый звонок. Сразу, без предисловий, поинтересовался у меня, не видел ли я Кайзера. Я сказал, что видел. Ну, он сразу: "И что? Как он, где он, куда пошел?" Я ответил, что не мое это дело пытать сталкеров, куда их сталкерские тропки ведут. Лобода помолчал в трубку ипотом сказал загробным голосом: "Плохо, коли так. Этот фраер на Янтаре такого наворотил, что его кровососам скормить мало. Если узнаешь что про эту скотину, ты мне сразу сообщи, будь ласков!"

— А ты?

— Сказал, что сообщу.

— И как давно это было?

— В начале апреля. Числа десятого-одиннадцатого, если точнее. Чуть больше месяца назад.

— Все сходится, — заметил Дед. Мне показалось, он сильно волнуется. — Именно так я и думал.

— Надо же, какие совпадения! — пробормотал я.

— Это еще не все. — Бармен сделал паузу, будто колебался, говорить нам или нет. — Кайзер мужик темный, из тех, с которыми лучше дел не иметь. Торговля это одно, а работа другое. Так что я с ним бизнеса не веду. Но в этом деле я решил свою выгоду не упустить. Когда расплатился со мной Кайзер, договорились мы, что все интересные находки он мне принесет, за вознаграждение хорошее. Кайзер обрадовался и пообещал, что будет со мной связь держать. Так вот, после двадцатого апреля он со мной ни разу не связывался. Больше трех недель молчит.

— Думаешь, случилось что с ними? — спросил Уокер.

— Не знаю, не знаю… Не мне вам рассказывать, что такое Радар. Много народу туда совалось, а кто вернулся?

— Послушай, Бармен, — начал я, набравшись духу, — коли пошел у нас такой доверительный разговор, позволь спросить про Меченого. Верно ли про Выжигатель мозгов, или байка это все?

— А тут и отвечать нечего, — Бармен плеснул еще водки всем в стаканы. — Была тема про Выжигатель, сам ей интересовался семь лет назад. Осведомленные люди считали, что центр Зоны от ненужных гостей что-то вроде защитного экрана закрывает, и генерирует это излучение комплекс антенн на Радаре. Тот самый Выжигатель мозгов, из-за которого к центру не пройти. Вот и искали мы с Сидоровичем человека, который смог бы тайну Выжигателя раскрыть. Меченый тогда на меня работал, принес мне секретные бумаги из Темной долины и с Янтаря, и еще с Сахаровым поработал и получил от него в награду защитный пси-шлем. Короче, послал я его на Радар, где по данным, найденным в лабораториях Х-18 и Х-16 и находился главный генератор пси-излучения.

— Интересно, — заметил Уокер. — Значит, история Меченого правда?

— Почти. Выжигатель он отключил, но излучение не исчезло, лишь ослабло на время. Сталкеры на радостях поперлись в Припять, но уже через несколько дней пси-экран восстановился, и сталкеры оказались в ловушке. Выбраться из Припяти они уже не могли. Лучше не думать, что с ними сталось.

— Теперь понятно, почему Сидорович сказал мне про ошибку с Выжигателем, — произнес я. — А с Меченым что случилось?

— Пропал бесследно. Думаю, в Припяти сгинул, как и остальные.

— Печально все это, — отозвался Уокер. — И опять никакой ясности. Как говорят японцы, для оби слишком коротко, для тасуку — длинно.

— Есть идеи, что тут может быть? — спросил я Бармена, показывая снимок объекта.

— Слыхал я от долговцев, что в этом месте находится дальний блокпост "Монолита", — ответил Бармен, глянув на карту. — Что они там охраняют, неизвестно, потому как к блокпосту не подойти.

— А про лабораторию Х-4 слышал что-нибудь?

— Не приходилось, хотя, думаю, может быть такая. В свое время в Зоне понастроили много секретных объектов. Одно скажу: в Зоне полно мест, куда лучше не соваться. Страшные тайны они хранят, мужики, и лучше их не раскрывать.

— Еще что расскажешь? — поинтересовался Уокер.

— Совет дам. Воронин недавно говорил, что ищет охотников вступить в "Долг". После мартовского выброса много людей у него сгинуло, поредело сообщество. Подумайте, может стоит долговские комбезы надеть? Хорошая альтернатива.

— А про Кайзера ничего больше?

— Да вроде все рассказал. По награде вашей: выручили вы меня, и скупиться я не буду. Есть у меня хороший защитный комбинезон, достался в наследство от одного бродяги, Царство ему Небесное. Наемничий научник, для боя слабоват будет, но аномальная защита лучше не бывает. — Тут Бармен внимательно посмотрел на Деда. — Размер вроде твой, папаша. Могу уступить.

— И за сколько? — встрял Уокер.

— За искреннее, блин, спасибо. Вы мне добрую службу сослужили, а Бармен добро помнит. Берите и пользуйтесь.

— Вот за это действительно… от души, — Дед, явно впечатленный такой щедростью, протянул Бармену руку, и тот ее пожал. — Спасибо.

— Про Воронина подумайте. Хорошее дело предлагаю, стоящее. Если сейчас не запали, помните, что утро вечера мудренее. — Бармен лихо залил в себя остатки водки из стакана. — А я на боковую. Сегодня впервые за четыре дня посплю спокойно…

Глава 9. Х-16

Подаренный Барменом комбинезон был великолепен. Новенький, серо-голубого цвета, с отличным черным бронежилетом с разгрузкой, замкнутой системой дыхания и композитным шлемом с герметичным забралом из тонированного бронестекла. Явно фирменный комбез, не кустарщина, какую порой в Зоне выдают за "последние разработки секретных НИИ" и втюхивают разным простакам за бешеные бабосы. Интересно было и то, что мы не нашли на костюме никакой маркировки, кроме обязательной для наемничьих комбинезонов нашивки с головой орла на рукавах. — какой фирмой, в какой стране был изготовлен этот бронекостюм, так и осталось тайной. Отличные ботинки-берцы и перчатки шли в комплекте.

— Кевлар, — заявил Дед, пощупав ткань. — С какой-то пропиткой, определенно. Совсем неплохо.

— Не ожидал такой щедрости от Бармена, — сказал Уокер. — Он, конечно, не такой жмот, как Сидорович, но особой щедростью никогда не отличался. И такая широта души меня, честно сказать, настораживает. Как говаривал Вергилий: "Бойся данайцев, дары приносящих". Чего мнешься, папаша? Надевай, твой прикид.

— Как-то нечестно это, — Дед бережно положил комбинезон на матрац. — Мне пока не по статусу такие подарки.

— Не скромничай. Я в своих шобонках похожу, привык. Пиндос-кун и так неплохо упакован, его комбез сам Кардан апгрейдил, хоть в Припять, хоть на ЧАЭС в нем отправляйся. И потом, Пиндосу наемничий костюмчик маловат, ясно вижу. Так что переодевайся, а мы порадуемся, на тебя глядючи.

Дед особо не сопротивлялся. С видимым удовольствием разулся, сбросил свою старую куртку и камуфлированные штаны, надел на себя комбинезон. Странное дело — в бронекостюме он будто двадцать лет скинул. Сноровисто и быстро нацепил поверх комбинезона бронежилет, надел ботинки, зашнуровал их, натянул на руки перчатки. И я, глядя на него, всем своим нутром ощутил то, что уже знал и в чем еще раз мог убедиться воочью — каждое движение, осанка, выражение лица, взгляд выдавали в Платове настоящего воина-профессионала, знающего и умеющего то, чему мне никогда не научиться. Про такого супербойца говорилось в одном старом фильме: "Высадите его голым на Северном полюсе, и он через неделю постучится в вашу дверь в костюме от Версаче и с полными карманами денег". Что-то грозное и пугающее появилось в облике Деда, и я сразу вспомнил, что говорил про него Волк во время нашей беседы на Кордоне. И еще, я подумал, что мое дело не такое уж пропащее, если есть у меня такой партнер и союзник.

— Превосходно, только жарковато малость, — прокомментировал Дед. — Подачу воздуха включить, будет нормально. Бронежилет, думаю, американский, IOTV, класс защиты где-то IIA-II. Слабоват для серьезного боя, разве только пистолетную пулю остановит, но зато легкий и удобный. В Афгане у меня был бронежилет 6-Б3. Отличный, с титановыми бронепластинами, даже пулю из китайских "калашей" держал, но тяжелый, аж двенадцать кило. А этот прямо пушинка. Спасибо, сынки.

— Кушай, не обляпайся, — Уокер постучал ногтем по своему стакану, требуя добавки. — Теперь ты у нас укомплектован по полной. Вот и решилась частично проблема со снаряжением. Тысяч сорок мы сэкономили.

— Патронов бы докупить надо, и гранат, — предложил я.

— Ревизию наших припасов проведем утром, там и решим, что докупать. А пока расслабимся и предадимся неге и безделью. — Уокер сделал глоток виски. — И подумаем, какой маршрут нам выбрать.

— На Радар, конечно, — тут же заявил Дед.

— Ой, папаша, спешка — это худшее, что может быть в Зоне. Здесь прямой путь только к большим неприятностям приведет, уж поверь. Сколько у нас дней в запасе, Пиндос?

— Девять.

— Еще целая вечность.

Я наблюдал за тем, как Дед с видимым удовольствием закрепил подаренный мной нож на лямке бронежилета. Уокер перехватил мой взгляд.

— Еще вчера я бы сказал, что нам нужно топать на Янов, — сказал он, — но теперь предлагаю идти на Янтарь.

— Черт! — Я ожидал услышать любой предложение, но только не такое и потому растерялся. — С какого перепугу нам туда переться?

— Сразу видно, Пиндос-кун, что ты совершенно не владеешь дедуктивным методом. Ответь мне для начала на первый вопрос — почему украинская военная разведка тебя нашла?

— Потому что я по-английски говорю, а научная станция, как я думаю, натовская.

— Отлично. А вот Кайзера наняли без всякого английского, он по-русски то говорит по слогам, если без мата. О чем это говорит? У него другая цель, он должен попасть в другую лабораторию. Идет гонка, Пиндос-кун. Разведки толпой сбежались в Зону и пытаются друг друга обставить. И не одна их заброшенная лаборатория интересует, а все сразу.

— Это все понятно, но зачем на Янтарь идти?

— Потому что потому. Чтобы найти Лободу и пообщаться с ним. И я почему-то думаю, что мы узнаем очень интересные вещи. У меня предчувствие.

— Да ну тебя! — отмахнулся я. — Шерлок Холмс хренов. Не хочу.

— Не хочешь, а придется. Дед, что скажешь?

— Мне Ярослава надо найти. Остальное не важно.

— Найдем мы твоего зятя, уж будь уверен. Короче, завтра выступаем, — Уокер забросил ноги на кровать, заложил руки за голову и сладко зевнул. — Мне без разницы, кому арты сдать, Герману или Сахарову. А вся вылазка у нас максимум пару дней отнимет.

— В моем положении два дня — это вечность, — заметил я с раздражением.

— Не парься, Пиндос-кун. Мы еще твоему Супруну глаз на дупу натянем. Давайте спать.

— Я все-таки выйду покурить, — сказал Дед.

— Запах табака чувствуется издалека и выдает тебя мутантам с головой, папаша, — отрезюмировал Уокер. — Сам рискуешь, и нас подставишь. Так что завязывай с такой вредной и опасной привычкой.

— Я учту, — коротко ответил Дед и вышел из комнаты.

Признаться, я уснул не сразу. Идея Уокера прогуляться до Янтаря показалась мне не самой лучшей. Я трижды бывал на Янтаре, или, как его в шутку зовут сталкеры, "Дзинтарсе", и абсолютно уверен, что в Зоне нет более мрачного места. Даже Рыжий лес с его призраками и туманом, будто перенесенным из фильма ужасов, не так меня угнетает.

Впервые я побывал на Янтаре на второй месяц моего пребывания в Зоне, и отправились мы туда всей честной компанией — я, Сарыч, Уокер и Штыц. Я очень хорошо помню мои первые впечатления от этого места. Пологая долина, окруженная невысокими глинистыми холмами, с котловиной в юго-восточной части, где находится оставшееся от бывшего тут некогда озера топкое и заросшее камышами болото. Рядом с ним на заросшем травой поле ученые устроили свой бункер, окруженный забором из гофрированного алюминия с колючей проволокой наверху для защиты от мутантов. За стеной есть небольшой лагерь, где постоянно находится полдесятка сталкеров, нанятых учеными для охраны, и здесь же останавливаются все, кто забрел на Янтарь. А вот севернее расположена главная достопримечательность этого местечка — старый металлообрабатывающий завод, который тоже называют "Янтарь". Сама местность тут на редкость неприветливая, большинство деревьев повалили выбросы, а земля заросла редкой желто-бурой травой, в которой ржавеют брошенные тут когда-то автомобили и громоздятся кучи бетонных конструкций, старых труб и прочего хлама. В западной части долины, у самого болота, даже вертолет упавший лежит. Нигде в Зоне я не видел столько зомбированных, как на "Янтаре" — разве только в разрушенной деревушке Копачи, — и приходилось мне не раз слышать, что на заводе есть какая-то установка, которая излучает убийственное пси-излучение, превращая сталкеров в зомби. Это сейчас, а раньше их, говорят, было еще больше. Еще здесь полно снорков, отвратительных злобных тварей, которые прячутся в заброшенных строениях завода и в камышах на болоте. Короче говоря, то еще место, век бы сюда не ходить. Первый мой визит сюда обошелся без приключений, разве только на дороге с Янтаря в Бар мы столкнулись с четверкой зомбированных, которые шли гуськом, как слепые со знаменитой картины Брейгеля и не заметили нас. Мы наблюдали, как они доковыляли до туннеля под мостом и там влезли в затаившуюся в туннеле "Жарку", которая в пару секунд сожгла их — так и хочется добавить "заживо", но эти несчастные уже не были живыми людьми. Их хриплые вопли были ужасными. Я потом не раз думал, что уж лучше пусть меня разорвет в клочья какая-нибудь аномалия, или химера порвет своими когтями, или военные застрелят — все, что угодно, но только не стать зомбированным. Злейшему врагу не пожелаю такой участи…

Я сам не заметил, как заснул: усталость, многокилометровый переход от Янова до Бара и выпитая с устатку водка сделали свое дело. Меня разбудил Уокер. Часы показывали начало шестого утра.

— С чего бы в такую рань? — проворчал я, пытаясь осознать окружающую реальность. И тут удивился так, что остатки сонливости слетели с меня махом.

Уокер собирал свой рюкзак, и среди разных разложенных на кровати предметов был новенький дробовик "Сайга 12", причем какой-то весь молдингованный — с фирменным коллиматорным прицелом, торсионным прикладом и укороченным стволом. Я спросонья даже принял его поначалу за АКС-74У. Никогда прежде Уокер не брал с собой в походы за хабаром дополнительный ствол. И это говорило о многом.

— Откуда такая роскошь? — не выдержал я.

— От верблюда, — ответствовал Уокер. — Как говорится, добрым словом и револьвером можно добиться больше, чем просто добрым словом. А добрым словом, револьвером и дробовиком можно добиться очень многого. Жаль, патронов не так много.

Как оказалось, Уокер преподнес нам еще один сюрприз — с Бара на Янтарь этим утром отбывала группа долговцев, сменить охрану бункера ученых на Янтаре. Ну, мы и отправились с ними. Одного из долговцев, Мишу Семишникова, я знал, поскольку мы вместе с ним лежали в госпитале. Разговор как-то сам с собой зашел о последних событиях в Зоне.

— Херово все, — заявил Семишников, почесываясь. — Скоро хана нам всем придет, вот помяните мое слово.

— Мрачно смотришь на вещи, — возразил Уокер. — Надо уметь радоваться каждому прожитому дню.

— В этой заднице? — Семишников сплюнул под ноги. — Неа, это не по мне.

— Разговорчики! — гаркнул старший группы сержант Нелюба. — Развел тут упадничество, понимаешь. Знал, зачем в Зону шел? Знал. Чего ноешь?

— Уж и поворчать нельзя, — буркнул Семишников. — Есть отставить разговоры.

— А мне тут нравится, — внезапно сказал Дед. — Адреналина море. Живешь полной жизнью.

— Это пока кровосос за жопу не схватил, или в аномалию какую не вляпался, — заявил Семишников. — Сразу весь адреналин усохнет.

— Я к тому говорю, что понимаю, почему люди в Зону идут и сталкерами становятся, — ответил Дед. — Прибыль, деньги за артефакты — это одно. А вот где можно хорошо человека узнать, как не тут? В той, обычной жизни как часто бывает: думаешь, хороший человек рядом с тобой, годами дружишь, дела вместе ведешь, а потом вдруг случится что-нибудь, и этот самый хороший человек будто маску снял. И такое мурло под этой маской открылось, что оторопь берет — а тот ли самый это человек, или какая тварь неведомая его облик приняла? Встречал я таких не раз и не два. Глубоко люди прячут в себе гниль, скрывают ее до поры до времени, а потом — раз! — и вылезла она на поверхность, всплыла, как дохлая рыбина. А в Зоне, сразу человечье нутро видно. Как на войне, все просто и понятно — или ты свой, или чужой. Или ты мне спину прикроешь, или наоборот, при случае в эту самую спину выстрелишь.

— Это ты верно говоришь, — подхватил Нелюба. — Вспомнил вот случай один. Я когда в Зону пришел, как и все салаги плохо в людях разбирался. А в "Штях" любил сиживать один сталкер, Жора Хорек. Часто там зависал. Культурный такой, здрасьте-пожалста, всегда при деньгах, всех угощает охотно и упакован по полной — комбинезон "Сева" новенький, винтовочка английская. Крутой вобщем с головы до ног. Молодежь к нему так и липла, а он все больше с опытными якшался. А потом кто-то заметил, что те, кто с Хорьком пообщался плотно, из Зоныне возвращаются. Исчезают, как сквозь землю проваливаются. Понятное дело, Зона — это тебе не Анталья, всякое может случиться, но тут вроде как система нарисовалась. Стали мы за Хорьком наблюдать — и впрямь есть закономерность: посидят с ним люди в баре, а через день-другой уходят, и с концами. Интересно, что и самого Хорька в это время никто не видел. Год это дело продолжалось. А потом — я уже в то время в "Долг" вступил, — наткнулись наши бойцы на шайку бандюков возле депо на Свалке. Застукали их за мародерством, мертвого сталкера они обирали. И все бы как обычно, но только Жора Хорек вместе с ними был, и не просто так, шестеркой-наводчиком, а главарем их оказался. Хитрую схему придумал, подлец: давал сталкерам наводку на несуществующий тайник, где якобы элитный хабар лежал, а там простака уже его дружки ждали. Вот так все и выяснилось. Надели Хорьку петлю на шею, да на трубу перед блокпостом на Бар, ворон тешить. И такие в Зоне есть.

— Я з квадом Чорнобрива на Ліманськ ходив, так там біля мосту знайшли трьох мерков мертвих і одного пораненого, а поруч химеру дохлу, — заговорил до сих пор молчавший третий долговец Богдан Зоря. — Поранений і розповів, що йшли вони на Ліманськ по справі, натрапили на химеру, ось і вона порвала їх. Але головне — що було їх шiсть, і два вцілілих свого товариша просто кинули померти. Все у нього забрали і залишили лише пістолет з одним патроном — мовляв, сам застрелишься. Про як! Ні Бога люди не бояться, ні совісті своєї.

— Люди везде люди, — изрек Уокер, почесывая макушку. — У них разная система координат. Как говаривал Шиллер "Совершенная подлость есть тоже своего рода совершенство…" Весь мир стоит на…

— Впереди! — перебил Нелюба, вскидывая автомат.

Пока шел наш разговор, мы углубились в ту часть завода "Росток", которая раньше называлась Дикой территорией. Говорят, еще несколько лет назад тут было опасно появляться из-за бандитов, которым здесь как маслом намазали, но "Долг" достаточно быстро зачистил территорию от нежелательных гостей и мутантов, и западный "Росток" стал вполне безопасным местом. Впрочем, мутанты сюда по-прежнему забредали с Янтаря, и вот сейчас мы заметили у брошенных на путях вагонов двух снорков.

Я уже говорил о снорках, и могу только добавить, что это один из самых омерзительных на вид мутантов и очень неприятный противник. Никто не знает, откуда появились эти твари: кто-то говорит, что это попавшие под выброс и совершенно одичавшие сталкеры, другие считают, что снорков специально выращивали в какой-то секретной лаборатории, но они вырвались оттуда и расползлись по всей Зоне. Убить их совсем непросто: нервная система твари в силу каких-то мутаций устроена так, что чувствительность снорка к ранениям, даже самым тяжелым, понижена практически до нуля, а это значит, что монстр будет атаковать, даже волоча за собой собственные внутренности. Лишь ранение в сердце или в голову смогут его остановить. Я не раз и не два имел с ними дело: однажды пришлось в одиночку отбиваться от трех снорков возле аномалии "Коготь" на Затоне, так мне тогда, я считаю, очень повезло. Я первой же очередью прострелил голову первому мутанту, сильно подранил второго, из-за чего он не мог прыгать, и только третий смог приблизиться ко мне на расстояние удара. Ручищи у проклятых уродов будь здоров, рвут бронекостюмы, как ветхую дерюгу, а уж если ногой не приведи Бог ударит — это как лошадь лягнула. До того, как я убил снорка, всадив в него полмагазина, тварь успела так наддать мне по правой ноге, что я хромал больше недели. И это я очень даже легко отделался.

Мутанты заметили нас: ближайший из них припал к земле и издал громкий стенающий звук, похожий на крик разъяренного кота. В следующий миг на него обрушился ливень пуль, превративший его в решето. Однако второй прыжком взлетел на крышу вагона и понесся в нашу сторону. Краем глаза я заметил третьего снорка — он выполз из-под цистерны и тоже приготовился к прыжку.

Дед и Нелюба не сговариваясь саданули по снорку на вагоне точными очередями, но остановить мутанта им не удалось — снорк, хоть и нафаршированный десятком пуль, прыгнул и едва не сбил с ног Семишникова. И вот тут Дед опять показал мастер-класс рукопашного боя — с ювелирной точностью врезал мутанту прикладом по черепу. Снорк ухнул, повернулся к деду, протягивая к нему черные, покрытые грязью и кровянистыми струпьями лапы, чтобы схватить, и тут Уокер выстрелом из дробовика в упор разнес ему голову.

Третий снорк пронесся мимо меня и напал на Зорю. В такой ситуации стрелять было невозможно: я мог попасть в Богдана. Но Зоря успел среагировать — с непостижимой ловкостью увернулся от чудовища и дал по нему очередь из своей "Грозы". Снорк отскочил в сторону, развернулся на Нелюбу и дал мне возможность разрядить автомат в его уродливую спину. Пули перебили позвоночник: снорк распластался на земле, и Зоря добил его выстрелом в голову.

— Та щоб ви всі тут посдыхали, виродки! — выдохнул он, глядя на дергающееся тело снорка выпученными глазами.

— Ждем! — крикнул Нелюба. — Может, еще есть!

К счастью, снорков оказалось всего трое, и второй серии не последовало. Выждав полминуты, мы пошли дальше. Долговцы притихли, да и у нас не было особого желания разговаривать. Уокер за спиной Деда показал глазами на Платова и показал мне поднятый большой палец. И я был с ним полностью согласен.

***

— Профессора гребаные, умники засратые, мать их наизнанку! — Лобода аж покраснел весь, такие сильные чувства его одолевали. — Научили всех этих биологов-экологов-проктологов на нашу голову! Чего уставились? Или вам тоже пару ласковых сказать?

— Разошелся ты, однако, Олег Валентинович, — Уокер покачал головой. — И чем это тебя бедные умники прогневили?

— Бестолковостью своей, вот чем! Сначала делают, а потом думают, что сделали. А нам расхлебывать.

— Ну, ты это, молнии не мечи, расскажи лучше, что там у вас с учеными за терки.

— Да вот своими бы руками убил! — Лобода тяжело вздохнул, переводя дыхание, потом все же успокоился малость, жестом предложил нам сесть на ящики и сам сел, ссутулившись и широко расставив ноги. — Сколько говорено было, так нет, как со стенкой говорили. Зона — это не Крещатик, тут беззаботно не погуляешь. Но ученым этого не объяснишь. Им, видишь ли, интересы науки важнее человеческих жизней. Маньяки проклятые!

— Так плюнь на них, чего заводиться-то?

— Плюнь? А если приказ помогать ученым от Воронина идет? — Лобода вытряхнул из пачки сигарету, раскурил. — Видишь ли, подписал наш Сахаров, ученая голова, одного башибузука помочь в исследованиях пси-излучения на "Янтаре". Выдал ему для проведения замеров дорогущий прибор, который кучу денег стоит. А тот вернулся без прибора. Потерял он его где-то на заводе. Сахаров, конечно, в панике, начал сталкера умолять прибор найти, мол, с него за этот прибор вычтут, а сталкер ему и сказал, что клал он болт с гайкой на этот прибор и на всех ученых, и в эту задницу он за все деньги мира не полезет, потому как там такого насмотрелся, что и в аду не увидишь. Послал Сахарова и ушел. Поняли, что дальше было?

— Ага, — в глазах Уокера заблестели веселые искорки. — Сахаров связался с Ворониным и попросил помощи.

— И Воронин приказал нам помочь ученым вернуть прибор. — Лобода докурил сигарету до самого фильтра, прикурил от охнарика вторую. — Лезьте, мол, парни, в эту дыру, ищите. Мы же "Долг" и помогать всем — наш долг! На шомполе я этот долг вертел!

— Да уж, не позавидуешь вам, — Уокер сделал многозначительную паузу. — Но безвыходных положений не бывает, верно? Может, найдутся добрые люди, помогут…

— Это вы что ли, добрые люди? — Лобода окинул нас тяжелым взглядом. — Не смешно. Уж тебе, Уокер, не знать, что такое завод "Янтарь". Мы с парнями замучились всякую нечисть отстреливать, которая оттуда прется, а уж в самое их логово лезть… бррр!

— Тем не менее. Услуга за услуга: мы беремся за работу для Сахарова, а ты расскажешь нам, чем тебе Кайзер насолил.

— Вы что, серьезно? — Лобода, кажется, не поверил в то, что услышал. — Нет, я знаю, что ты, Уокер, скорбный на всю голову, но не до такой же степени… Нет, вы и впрямь отмороженные! Ладно, договорились. Если вам жить надоело…

— Это наши проблемы, Олег, — перебил Уокер. — Так что там с Кайзером?

— Товарищ мой добрый из-за него погиб, Вадим Сокол, и еще один боец, вот что. После большого выброса тут параллельно снашими работали иностранные ученые — международная группа по изучению Зоны. Навезли сюда всякого оборудования, устроили полевой лагерь и чего-то исследовали. Каждый день к ним вертолеты прилетали. Охраняли их нейтралы, но мутные какие-то — с прочими сталкерами не общались, никого к лагерю не подпускали. Воронину из Киева какие-то большие шишки позвонили и велели за гостями приглядеть, не ровен час, случится что с иностранцами. Воронин поручил это дело мне. Пришли мы сюда, пообщались с учеными и их охраной, и нам дали понять, что наша опека им совершенно не нужна. Ну, я сообщил Воронину, а он в ответ: "Все равно, держите их под наблюдением, и если чрезвычайная ситуация, идите на помощь — это приказ!" Встали мы у бункера Сахарова походным лагерем. Фирмачи недолго пробыли — несколько дней, а потом спешно их на вертолетах вывезли. Слух прошел, что сунулись они на завод и там попали в переделку, после чего их решили эвакуировать. А через какое-то время появился Кайзер. Заговорил со мной, про дела начал толковать. И как бы невзначай так сообщил, что он теперь на богатых иностранцев работает, консультантом по Зоне. — Лобода закурил третью подряд сигарету. — Ясен пень, что из Кайзера консультант, как из меня скрипач, но видно было, что хлопец очень даже собой доволен. Мне было все равно, я Кайзера с первого дня знакомства терпеть не могу. Покрутился на Янтаре и ушел, но не с концами — пару дней спустя встретили мы его и Яшку Матадора — они в сторону завода шли…

— Матадора? — Я почувствовал сильное волнение. — Точно его?

— Точно. Какие-то странные они были, взволнованные. Парой слов с нами перемолвились и дальше пошли. Мы в бункер вернулись, обедать сели, и тут пришло предупреждение, что снаружи начался мощный пси-шторм. Час, наверное, бушевал, потом все стихло, и вдруг через сталкерскую сеть приходит сообщение от Кайзера с просьбой о помощи. Мы через аппаратуру ученых засекли его местоположение — сигнал откуда-то с болот шел. Ну, распорядился я, и Сокол с Трофимовым побежали спасать… — Лобода сокрушенно покачал головой. — До сих пор себя виню, что всем отрядом не пошли! Моя вина, натурально моя!

— Кайзер их убил, что ли?

— Не знаю. Самого Кайзера, ни живого, ни мертвого мы не нашли. А вот Сокол и Трофимов там лежали. Пулевые ранения в голову у обоих, пули крупного калибра. Мы еще подумали, снайпер работал, уж больно профессиональная стрельба.

— Странно, — сказал я, глядя на Лободу. — А причем тут Кайзер?

— А вот слушайте дальше. Прошло несколько дней, и Сахаров попросил доставить кое-какие образцы в лабораторию на Янов. Я получил добро от Воронина, и мы выполнили задание. Добрались до вокзала Янова, и тут меня встречает полковник Нильский, начальник особого отдела "Долга" — он специально для разговора со мной сюда прибыл. Одна странная штука произошла. Вы знаете, что у "Долга" есть традиция — все личные вещи погибших бойцов, кроме оружия и специального снаряжения, хранятся в специальном хранилище на "Ростке", пока не найдут родных, чтобы их передать. Короче, вскоре после похорон Сокола и Трофимова, заявились на Бар два офицера главного управления разведки Украины и потребовали отдать им ПДА, которые у покойных были. Раньше такого у нас не случалось. Без всяких объяснений. После этого Нильский заинтересовался обстоятельствами гибели моих ребят. Поговорили мы по душам, и появились у меня вопросы, так что решил я Кайзера найти. Только не знаю, где искать гаденыша. По слухам, ушел он то ли в сторону Припяти, то ли на Радар, да вот точно выяснить ничего не удалось.

— Интересное кино, — у Уокера заблестели глаза. — Не много во всем это смысла, но в некоторых разделах философии смысла еще меньше. Спасибо, Олег, важные вещи ты нам рассказал.

— Важные, неважные, это все, что я знаю. Теперь ваш черед выполнять обещание.

— Неравноценный обмен, — сказал Дед перед входом в бункер ученых. — Мы и впрямь собрались делать работу долговцев?

— У князя Такео была дочь-красавица, и многие знатные лорды к ней сватались, но князь не соглашался выдать за них дочь, — ответил Уокер. — Многим это казалось странным, ведь женихи обещали сделать дочь Такео счастливейшей женщиной в Японии, а ее отцу служить до самой смерти. Однажды кто-то спросил князя, почему он себя так ведет, на что Такео ответил: "Я не доверяю людям, которые слишком много обещают".

— И к чему это сказано? — не понял я.

— Обещать не значит сделать. Но сначала давайте послушаем, что скажет Сахаров.

— Думаешь, Лобода прав, и Кайзер причастен к гибели долговцев? — спросил я.

— Точно, — Уокер просто излучал самодовольство. — И если мы пройдем по следам Кайзера, то узнаем много интересного, или я ничего не понимаю в жизни.

Глава 10. Конец легенды

Сахаров был счастлив. Немедленно включил прибор и, убедившись, что он исправен, буквально засыпал нас благодарностями. Заплатил десять тысяч награды и еще накрыл небольшой фуршет в комнате отдыха бункера, так что мы смогли подкрепиться и расслабиться. После мрачной подземной лаборатории и перехода по коллекторам, полных кислотных аномалий и "Жарок", было особенно приятно вот так посидеть. Сам профессор не пил, все больше расспрашивал о виденном нами в лаборатории. Особенно его заинтересовали гигантский мозг в колбе установки и странный карлик, едва не прикончивший нас на подходе к центральному залу.

— По вашему описанию этот мутант больше всего напоминает бюрера, — сказал Сахаров, — однако обладающего особыми псионическими способностями, как контролер. Думаю, такие способности появились у него из-за близости излучателя. Было бы интересно исследовать мозг этого существа.

— Еще мы нашли останки Призрака, — ввернул я.

— Призрака? Ах да, кажется так его звали…. Сейчас не могу вспомнить всех подробностей, потому что все случилось довольно давно, шесть лет назад. Этого сталкера нанял Васильев, и Призрак сразу согласился на сотрудничество. Видимо, у него были свои мотивы проникнуть в лабораторию, а точного ее расположения он не знал. — Сахаров помолчал. — Ни Васильев, ни его спутник из подземелья не вернулись. Меченый был здесь позже, после гибели Васильева, он тоже хотел попасть в лабораторию. Несомненно, он нашел тело Призрака, поскольку принес мне его аномальный комбинезон.

— И больше ничего?

— Лично мне — нет. Что он нашел в лаборатории, осталось для меня тайной. Вероятно, у Меченого были веские причины для того, чтобы лезть в это ужасное место.

— А установка?

— Совершенно удивительная система! Гигантский мозг в стеклянном резервуаре уже вызывает у меня, как у ученого, настоящий трепет. Но боюсь, ее изучение в настоящее время невозможно. К сожалению, у нас нет никакой информации о ее назначении и ее технического описания, лишь предположения. Мы знаем лишь то, что установка неведомым образом генерировала мощное пси-излучение и использовалась для неизвестных нам научных экспериментов, возможно, связанных с оборонными технологиями. До взрыва 2006 года там велись какие-то работы, но потом лаборатория была законсервирована или заброшена, а ее персонал или был эвакуирован, или погиб во время взрыва. Даже не представляю, кто может знать о лаборатории Х-16 больше…

Лобода тоже порадовался нашему возвращению. Подозреваю, что из эгоистических соображений — вернув Сахарову прибор, мы решили и его проблему.

— Вы куда теперь? — осведомился он.

— На "Росток", — ответил за всех Уокер. — Отдохнуть треба.

— Привет передавайте Бармену. И спасибо вам за помощь.

Переход на Бар прошел без приключений. В "100 Рентгенах" на этот раз было больше народу, почти все долговцы. Бармен сразу обратил на нас внимание.

— Не ожидал, что вернетесь так быстро, — сказал он. — Нашли Кайзера?

— Еще не искали, потому и разговор есть, — заявил Уокер. — С глазу на глаз.

— Идите в подсобку, я скоро.

Что-то странное было в лице Уокера, когда он говорил с Барменом. Готов поклясться, я никогда не видел его таким серьезным. Видимо, дело было и впрямь важное.

Бармен пришел минут через пятнадцать.

— Ты ведь не все нам рассказал, — начал Уокер. — Про Кайзера. Он ведь кое-что тебе обещал, верно?

— А ты кто такой, чтобы меня пытать? — Бармен явно не ожидал такого начала. — Охолонись, сынок, не с зеленым новичком говоришь.

— Все понимаю, но по-другому разговор не получится. — тут Уокер быстро наклонился к уху Бармена и что-то шепнул. — Теперь понимаешь?

Бармен ответил не сразу. Выражение его лица удивило меня: я таким Бармена никогда не видел.

— Ладно, будь по-вашему, — сказал он после затянувшейся паузы. — Был у меня такой заказ. Думаю, не мне одному заказали. Борода тоже должен быть в теме.

— Какой заказ? — не понял я.

— На артефакт, — Бармен тяжело посмотрел на меня. — Особый артефакт, который еще никто не находил. "Сердце Зоны" он называется, и слышал я о нем от Меченого, а откуда он о нем узнал, сказать не могу. Может, от Доктора. Или Лесника. Лучших знатоков артефактов в Зоне нет. Меня еще удивило, откуда заказчик о нем мог узнать.

— Такой редкий и ценный?

— Очень ценный, потому как в Зоне он один-единственный.

— И ты просил Кайзера его найти, верно?

— Верно. Поэтому и снаряжением его и его спутников снабдил со скидкой. Кайзер сказал мне что знает, где искать.

— И ты ему поверил?

— А почему бы мне ему не верить? Человек пришел ко мне и предложил сделку: я ему снаряжение по льготным ценам, он мне Сердце Зоны. Вот и договорились. Плюс, как я уже сказал, залог оставил.

— Как ты думаешь, Бармен, откуда Кайзер мог узнать о Сердце? Я имею в виду — где искать?

— Откуда мне знать? — Бармен пожал плечами. — За последние годы в центр Зоны никто не проходил. Припять не в счет, вряд ли искать надо там. Только на самой станции, там, где в свое время побывал Меченый и его кореша. А что они там видели, не знает никто.

— Но ведь Кайзер откуда-то узнал!

— В том-то и закавыка, что никак не проверить, правду он говорит, или свистит. Но он мне божился и клялся, что дело верное.

— Прости, конечно, Бармен, но такое легковерие не в твоем духе. С чего бы ты взял ему и поверил?

— А с того, что знаю про Сердце Зоны, и что ищут его все кому не лень! — повысил голос Бармен. — Тебе, парень, не все известно, так что не пытай меня, все равно ничего не скажу сверх того, что уже сказал.

— То, что ищут, знаем и без тебя. Просто непонятно, как Кайзер об этом узнал.

— А какая разница?

— Да нет, разница большая. — Тут Уокер протянул Бармену руку. — Прости, коли обидел. Нам и в самом деле позарез нужно было это знать.

— Большую игру вы затеяли, ребятки, очень большую. Ва-банк решили сходить. Смотрите, много таких борзых было, и где все они? — Бармен все же подал Уокеру руку. — Но я вам не помощник. Уж поверьте, ничего не знаю. Ищите Кайзера, вот единственный вам совет.

— И к чему был весь этот разговор? — спросил я Уокера, когда мы вышли от Бармена. — Ты его разозлил, он тебя был убить готов.

— Я его тоже был готов убить, — глаза Уокера сузились, в лице появилось что-то нехорошее. — Сейчас берем бутылку и ищем уединенное тихое место. Нужно поговорить.

***

— Вот где начало клубка, — Уокер продемонстрировал нам жесткий диск, который я получил от Супруна. — Точно такой же я видел у Клыка. Один в один. Это было очень давно, и я тогда думал, что Клык сам собрал эту штуку. Но теперь знаю, что это не так. Клык, а возможно и Меченый не были вольными сталкерами, они имели хозяина, который поставил им определенную цель — добраться до Саркофага и выяснить истину об Исполнителе желаний. А теперь этот же заказчик подписал на эту работу Кайзера. И твой зять с ним, Дед.

— И кто этот заказчик? — спросил я. — Ты уж не темни, говори по сути!

— В том-то и дело, что это неизвестно. Но если рассуждать логически, тогда подумаем, кому интересны тайны Зоны. Правительство и спецслужбы Украины — раз. Иностранные разведки — два. Частные заказчики — три. Выбирайте, кто нравится.

— И ты думаешь, они ищут артефакт?

— Ты сам видел, как отреагировал Бармен, когда я шепнул ему на ухо название артефакта. И мы знаем, что Кайзер почему-то уверен, что сможет найти либо само Сердце Зоны, либо, — тут Уокер сделал выразительную паузу, — достоверную информацию о том, где его искать.

— Это все понятно, — Дед вытащил изо рта незажженую сигарету. — Но нам зачем этот артефакт? У нас другие цели.

— Ошибаешься, старче. У тебя цель найти зятя, а это можно сделать, только отыскав Кайзера. У Пиндоса задача выжить, и опять без Кайзера никак — если он опередит нас, наш друг станет ГУРовцам не нужен, и они от него избавятся, так ведь, Пиндос? — Тут Уокер мне подмигнул. — А я просто хочу заработать много денег. Что объединяет все три цели? Кайзер и его задание. Вот так совпало. Узнаем, что именно ищет этот сукин сын, и каждый получит то, что хочет.

— Тогда не будем терять времени, — сказал Дед. — У нас и так его немного.

— "Ровно неделя!", — подумал я, и это был очень невеселый вывод. Но вслух я ничего не стал говорить. В таких случаях лучше молча выпить, что я и сделал.

— Не расстраивайся, Пиндос-кун! — Уокер будто прочел мои мысли и хлопнул меня по плечу. — Все будет зашибись, даже не сомневайся.

— Я поддерживаю Деда, — сказал я. — Надо идти на Радар. Задание нужно выполнять.

— Я вас оставлю ненадолго, — вдруг сказал Дед, встал и направился к выходу из ангара.

— Куда это он? — Я вопросительно посмотрел на Уокера.

— А тебе не все ли равно? — Уокер налил мне и себе понемногу. — Давай выпьем, Пиндос-кун. Чувствую, на Радаре придется соблюдать сухой закон.

Мы чокнулись. Водка огнем пролилась в желудок, на душе стало легче, но ненамного. Я заел выпивку тушенкой, а потом взял с ящика жесткий диск и затолкал его поглубже в рюкзак.

— Чего задумался? — Уокер вгляделся мне в лицо. Ненавижу я эту его манеру — не потому что не люблю, когда на меня смотрят, а потому что за стеклами очков Уокера не было видно глаз. Будто слепой на тебя зырит. — Я ж сказал, не боись.

— Я не боюсь. Просто мысли разные.

— У человека одна жизнь и одна смерть. Все мы когда-нибудь умрем.

— Это какой-то китайский философ сказал?

— Это я говорю. А вот представь себе, что все закончится благополучно. Проберемся мы в лабораторию, наколпачим Кайзера и ты получишь то, чего от тебя требуют. Сдашь Супруну свой диск, получишь вольную — что тогда будешь делать? Домой поедешь?

— Да, — сказал я твердо. — Хватит с меня.

— Вот так просто свалишь? — Уокер усмехнулся. — Несолоно хлебавши?

— Так просто свалю. Тебе-то что?

— Я думал, мы с тобой еще в Зоне потусуемся. Знаешь, я иногда думаю — а что мне делать на Большой земле? Меня ведь там ничего не ждет. Семьи у меня нет, близких и родных тоже, друзей не осталось. Даже дома своего нет. Деньги, правда, есть, скопил кое-что на хабаре, но на кого их тратить? На себя? Купить особняк, машину навороченную, по курортам кататься? Скучно. Не по мне это. Почти восемь лет я в Зоне, и привык к такой жизни, даже нравится мне. Каждый день как последний. Каждое утро думаешь — а доживешь ли ты до вечера? — Уокер помолчал. — Сарыч такой же был. Милостью Божьей сталкер. Думал я, и ты такой же, а выходит, нет.

— А мне плевать, что ты думаешь, — я налил себе водки и выпил. — Нехрен мне тут психоанализ устраивать.

— А я и не устраиваю, — ответил Уокер примирительно. — Мы ж друзья как-никак, вот и хочу понять, куда наша дружба идет, к восходу или закату.

— Ты откуда узнал про Сердце Зоны?

— Был такой наемник Леший, которому поручили найти редчайший артефакт — то самое Сердце Зоны. Уже тогда эту штуку искали. Его разыскивали с того самого дня, когда в Зону пришли первые сталкеры. Семецкий, Журналист и Рэд Шухов его тоже пытались найти. Но все, кто отправлялись на поиск Сердца Зоны либо гибли, либо исчезали бесследно. Лешего наняли за очень хорошие деньги, и страховать его вызвался довольно известный наемник Хог со своими людьми. Артефакт Леший не нашел, попал со своими людьми в пространственный пузырь и еле выбрался оттуда. Потом работал на "Чистое небо", помогал им попасть в Лиманск, а после этого порвал с наемниками и подался в "Свободу". Так вот, Леший однажды проговорился по пьяни, что в его отряде был человек заказчика, которому по условиям контракта и следовало передать артефакт. Но у парня поехала крыша от всего пережитого, он сбежал на болота, спрятался в какой-то хибаре и стрелял по всем, кто пытался к нему подойти. У этого психа была флэшка с подробной информацией о заказе, но Леший не рискнул сам ее забрать, сказал о ней Максу, одному из командиров "Свободы", а тот нанял сталкера эту флэшку добыть. Угадай с трех раз, как звали того сталкера?

— Не удивлюсь, если Меченый.

— Точно, Пиндос. Именно Меченый. Какое совпадение, а? Именно Меченый грохнул сумасшедшего, забрал флэшку и передал ее Максу. А Макс в приватном разговоре уже мне рассказал о том, что было на флэшке. Уж не знаю, воспользовались ли вахлаки-свободовцы этой информацией — вряд ли. Скорее всего, Леший просто не хотел, чтобы информация с флэш-диска попала к кому-то, и, возможно, сделал он это по просьбе "Чистого неба". А судя по тому, что сказал нам Бармен, Меченый, не будь дурак, скопировал эту информацию и узнал про артефакт.

— И что было на флэшке?

— Электронные копии документов научной группы, входившей в "О-сознание" по результатам экспериментов с артефактами. Часть файлов оказались испорченными, но даже то, что сохранилось, просто цены не имеет.

— Почему ты раньше об этом не рассказывал?

— Потому что ты не спрашивал. И кстати, — тут Уокер понизил голос, — нашему деду-супермену не стоит знать, о чем мы говорили. Не доверяю я ему.

— Я думал, ты…

— Тсс!

В ангар вошел Дед, молча подошел к костру и, усевшись на матрац, продемонстрировал нам новенькую СВД с глушителем.

— Вот, прикупил у Бармена, — пояснил он. — Посмотрел его прейскурант, ничего лучше не нашел. АК с оптикой штука хорошая, но эта гораздо круче будет. Еще и глушитель. Только вот денег у меня больше нет.

— Одобряю, — заявил Уокер. — Такую серьезную покупку надо обмыть. Пиндос, дуй за водкой и закуской. Всегда хорошо насладиться радостями жизни перед опасным походом.

***

Там, наверху, неистово бушевала Зона, трясла землю так, что со свода бункера сыпалась бетонная крошка, выжигала землю огненными волнами, заливала ее смертельным излучением и ослепляла молниями. Шел выброс — чудовищный, небывалый по силе, выброс, подобно которым Зона отчуждения еще не знала. Я стоял, смотрел на мигающую под потолком лампочку, думал, защитит меня бункер или нет, и от этой мысли временами темный ужас сжимал мое сердце.

Но выброс кончился. Стихли далекие громовые раскаты, лампа под потолком загорелась ровно и тепло. Я выжил. Сидорович по-прежнему сидел на своем месте и смотрел на меня с ожиданием.

— Ну, чего стоишь? — спросил он наконец.

— Я…это… выброс был.

— Это не выброс. Это Конец света, братан. Нет больше мира, есть одна большая Зона, сечешь?

— То есть мы что, умерли?

— Я торговец, я не могу умереть, — Сидорович засмеялся противным каркающим смехом. — И ты не можешь. Потому что ты отмеченный Зоной. Ты родился почти одновременно с ней, двенадцатого апреля1986 года, да еще в Припяти. Двадцать шестого апреля восемьдесят шестого года был первый взрыв, а 12 апреля 2006 — второй. Надеюсь, ты не думаешь, что это простые совпадения? Ты наш, Пиндос, по всем статьям наш!

— Ваш — это чей?

— Хозяев Зоны. — Лицо Сидоровича странным образом изменилось, и передо мной уже сидел сумрачный Бармен в своей неизменной меховой безрукавке. — Нас много, но все вместе мы Зона! — Так же неуловимо Бармен превратился в генерала Воронина, потом в Сарыча и наконец в Уокера. — И ты часть нашего братства.

— Я сам по себе.

— Люди приходят в Зону, чтобы искать богатство, счастье, бессмертие, а находят себя, — заявил мне Сидорович-Бармен-Воронин-Сарыч-Уокер. Он понемногу утрачивал материальность, окутывался голубоватым свечением, превращаясь в голограмму. Да и сам бункер вокруг меня начал меняться — стены раздвинулись, низкий бетонный потолок ушел наверх, в темноту. Я очутился в зале без окон, и передо мной находились расположенные звездой горизонтальные капсулы-автоклавы, похожие на барокамеры — их крышки были сделаны из прозрачного материала и под ними угадывались очертания человеческих фигур. — Зона дает каждому из вас такую возможность.

— Что такое Зона?

— Это Разум. Могучий, чистый, созидающий будущее. Чтобы обрести этот разум было проделано много работы и принесены большие жертвы. Но тебе этого не понять, ты всего лишь сталкер.

— Если вы Разум, то откуда в Зоне так много тварей?

— Сон разума рождает чудовищ, Андрей Аркадьевич.

— Ты знаешь мое имя?

— Знаю. И твои мысли тоже. О чем ты мечтаешь?

— Это не твое дело.

— Ты не можешь ответить на мой вопрос. Твои мысли пусты. У тебя нет целей. Твои желания не оформлены. Ты пришел в Зону с пустым сердцем. Ни горя, ни радости, ни любви, ни ненависти. Пустота. Хватит ли у тебя мужества предстать перед Исполнителем желаний и попросить о самом заветном, самом выстраданном?

Стены исчезли, пол под ногами пропал, я будто повис в ослепительном белом свечении, наполнившим все пространство вокруг меня. А потом, подхваченный неведомой силой, я поплыл в этом море света вперед, к появившемуся передо мной сияющему пятну.

— ЗАГАДАЙ ЖЕЛАНИЕ!

Пространство свернулось вокруг меня в трубу, по которой я несся с сумасшедшей скоростью. Бешеный полет закончился в огромном полуразрушенном зале под бетонным куполом, в отверстия которого пробивались слабые лучи солнца, растворявшиеся в мощном зеленовато-голубом сиянии, которое испускал стоявший на возвышении черный кристалл неправильной формы. Я смотрел на него и понимал, что этот странный артефакт долгие годы ждал именно меня. Набравшись храбрости, я перекрестился и шагнул в окружающее кристалл свечение…

Свет исчез. Я стоял перед подъездом давно заброшенного пятиэтажного дома. Прочитал на табличке: "Ул. Дружбы Народов, 13". Потом вошел в подъезд. По усыпанным битыми стеклами и мусором ступеням поднялся на второй этаж, вошел в квартиру № 4.

Обычная квартира зажиточной советской семьи. Уютная маленькая кухонька с четырехконфорочной газовой плитой, холодильником "Мир" и польским гарнитуром "Кася". Стены отделаны белым кафелем с розовыми цветочками, на окне красные занавески с рюшами. Все чистое и ухоженное, полы недавно вымыты и блестят, нигде ни пылинки, будто не было спешной эвакуации и тридцатилетнего забвения, и хозяева вышли отсюда лишь минуту назад. В зале диван и два кресла, между креслами продолговатый журнальный стол с лампой под красным абажуром, стенка с книгами, телевизор "Темп 714" и радиола "Ригонда" в углу, на полу красный гэдээровский палас. Справа дверь на застекленный балкон, слева вход в спальню, где две составленные вместе кровати с деревянными спинками, накрытые голубым нейлоновым покрывалом, румынский, орехового дерева шифоньер, пианино "Элегия" и трюмо с овальным зеркалом с самодельной металлической рамкой. И детская кроватка под балдахином в углу, возле которой картонная коробка с игрушками.

За моей спиной будто всхлипнул кто-то. Я вздрогнул, обернулся, вышел обратно в зал. На столе, рядом с лампой, окруженный золотистым свечением, медленно вращался в воздухе мерно пульсирующий предмет, похожий на человеческое сердце.

— ИНОГДА МЫ ХОТИМ СЧАСТЬЯ, НО НЕ МОЖЕМ ОПРЕДЕЛИТЬ, В ЧЕМ ОНО, — сказал голос. — ПОЭТОМУ ПРОСТО ВСПОМНИ, ЕСЛИ МОЖЕШЬ…

— Аркаша! — Женщина говорила на кухне, и голос звучал недовольно. — Я же просила тебя не курить в квартире. У тебя новорожденный сын, а ты…

— Я в подъезде курил, — ответил мужской голос. — Наверное, запах оттуда дошел.

— А лучше бы ты вообще бросил курить! — заявила женщина. — Сходи в магазин, у меня стиральный порошок кончился. Надо еще пеленки постирать…

Я узнал эти голоса. Я мог бы слушать их вечно.

— Мама! Папа!

Мне никто не ответил. Я выбежал в кухню — никого. В ванной комнате тоже. В желтой ванной, в тазике, лежали замоченные пеленки.

— Мама! Папа!

Тишина.

— ТЫ ПОНЯЛ, ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ? — спросил голос. — А ТЕПЕРЬ ПОДУМАЙ, МОГУ ЛИ Я ДАТЬ ЕГО ТЕБЕ.

Сердце над столом продолжало пульсировать и медленно вращаться, время от времени всхлипывая, как обиженный ребенок. За окнами начало быстро темнеть, небо побагровело, будто перед выбросом. Тоненькие всхлипывания заглушил далекий тревожный вой сирены.

— БЕГИ! БЕГИ!

Сердце соскочило со стола и покатилось по полу, оставляя за собой кровавый след. Я было бросился за ним, но тщетно — ноги словно приросли к полу, я не мог сделать ни шага. За окном грохнуло, на меня упал багряный мертвый свет из окна, все вокруг заходило ходуном, и все, что мне оставалось — это закричать от ужаса и отчаяния…

— Пиндос! Эй, ты что?

Я открыл глаза. Освещенный пламенем костра Уокер выглядел заспанным и недовольным.

— А? — Я понял, что уже не сплю.

— Ты весь Бар перебудил. Пьяные кошмары?

— Все… все хорошо.

Уокер ничего не ответил, только проворчал что-то себе под нос, зевнул и полез обратно в спальник.

Глава 11. Радар

Псевдособака не знала, что за ней наблюдают — она стояла метрах в пятидесяти впереди, на дороге за опрокинутым грузовиком и завтракала, вгрызаясь в разорванную аномалией тушу бурой плоти и вырывая из нее кусок за куском. Так продолжалось довольно долго. Псевдособака спокойно набивала брюхо, а мы сидели в нашем укрытии и не торопили события. Наконец, насытившись, зверь медленно отошел от туши, помахивая пушистым хвостом и неспешно удалился за нагроможденные у обочины валуны.

— Вроде чисто, — я опустил бинокль.

— Подтверждаю, — Дед оторвался от прицела своей СВД. — Но спешить не будем, на двенадцать часов блокпост.

Я кивнул, хотя оставаться на месте не хотел — уж больно мрачное было место. Над дорогой, перегороженной опрокинутым грузовиком, нависали скалы, по обочинам, среди валунов торчали мертвые деревья. Я знал, что эту местность в Зоне называют Мертвым или Гнилым лесом. Да уж, очень меткое название. Наши счетчики излучений тревожно щелкали, предупреждая о высоком уровне радиационного заражения. А еще справа и слева вдоль дороги на вбитых в землю арматурных прутьях красовались разложившиеся человеческие головы. Что-то вроде предупреждения для незваных гостей, оставленное боевиками "Монолита". Так сказать, дополнительный и весьма эмоциональный штрих к общему мертвому пейзажу.

Но момент был, можно сказать, торжественный. Чтобы попасть сюда, мы прошли через Армейские Склады, рискуя нарваться на военных, добрались по усеянной аномалиями дороги до Барьера — гигантского сооружения, неизвестно кем построенного на северной окраине Складов для защиты от мутантов, волнами идущих со стороны Радара. Потом направились по зараженной радиацией дороге к старому блокпосту, за которым и начинался путь на Радар.

— Блокпост беру на себя, — сказал Дед. — Ждите здесь.

— Супермен! — буркнул Уокер.

Платова не было минут пять. Потом я увидел его в бинокль: он вышел на дорогу и помахал нам рукой.

Блокпост состоял из бетонных заборов, сторожки, шлагбаума, осветительной вышки, двух ржавых "буханок", перегородивших дорогу, и составленных из ящиков и бетонных плит баррикад. Свободное пространство справа и слева от дороги намертво перекрывали мощные аномалии. Не ахти какие укрепления, но путь непрошеным визитерам они бы заблокировали конкретно, будь на блокпосте гарнизон. Но кто-то прошел здесь до нас и разобрался с охраной. Возле сторожки и за забором лежали три мертвых "монолитовца" в серых камуфлированных комбинезонах. Никаких подсказок на то, что тут случилось, мы не нашли, только давно остывшую побелевшую золу в костре за сторожкой, черепа на прутьях, несколько совершенно сгнивших трупов слепых псов — вот и все, что мы нашли вокруг блокпоста.

— Его застрелили, — сказал Дед, осмотрев один из трупов. — Пулевое ранение в голову. Наверняка снайпер работал.

— Этого тоже завалили с одного выстрела, — добавил я, обследовав другого покойника. — Прямо в лоб.

— Кровь давно свернулась, — продолжал Дед. — Прошло часов десять, если не больше. И вот что интересно, гильз не видно. Им даже выстрелить ни разу не дали. Очень профессиональная работа.

— Идем дальше, — Уокер перехватил поудобнее "Сайгу". — Внимательно, аккуратненько, тут могут быть растяжки. И не забывайте про болты.

Мы начали подниматься по дороге, прячась за грудами камней и обходя аномалии, которых тут было полно. Радиоактивный фон тоже был намного выше, чем на Складах, откуда мы пришли. Повсюду по обочинам дороги застыли на спущенных колесах брошенные здесь автомобили, легковушки, "буханки", бортовухи ЗИЛ и даже древний автобус КАвЗ, и все эти автомобили очень жестко фонили. Видимо, ближе к центру Зоны радиация каким-то образом накапливалась на металлических конструкциях. Метров через двадцать мы наткнулись на трупы — один в экзоскелете и без шлема, лежал в искрящейся у дороги "Электре", его лицо было совершенно расклевано воронами, второй мертвец в комбинезоне "Монолита" валялся у обочины справа по ходу движения. Чуть дальше в траве я заметил труп в лохмотьях оранжевого научного комбинезона ССП-9 "Эколог": собственно, от мертвеца уцелели только ноги; голова и верхняя часть туловища до пояса были объедены мутантами, оставившими только голый череп без нижней челюсти, часть позвоночника и осколки ребер с клочьями черной сгнившей плоти. В глазницы черепа проходившие дожди намыли грязь. Рядом с обглоданным покойником лежал рюкзак из камуфлированной ткани, кажется, американского образца, CoyotteTailor: возможно в нем было что-то интересное, но я не решился подойти к мертвецу и осмотреть содержимое рюкзака. Глядя на эти печальные останки, я подумал о том, кем мог быть этот несчастный — ученым из экспедиции, которую распоряжением каких-то больших начальников послали сюда вопреки здравому смыслу, не зная, что ждет этих людей за периметром, почитай, в никуда, или же просто добравшимся до Радара сталкером-одиночкой, который где-то надыбал совершенно не защищающий от пуль научный анти аномальный костюм, обрадовался этому и потому был уверен, что теперь уж непременно найдет в Зоне счастье, а нашел смерть. Может быть, и меня вот так же приберет костлявая, и какой-нибудь сталкер, натолкнувшись на то, что от меня останется, постоит в молчании, призадумается о собственной судьбе и, перекрестившись, скажет: "Земля тебе пухом, брат!" Или же пройдет мимо, даже не глянув. Второе вероятнее, мертвецами в Зоне никого не удивишь и не напугаешь…

На окраине леса показалась давешняя псевдособака (или другая?), заметив нас, оскалила зубы, сверкнула глазами и убежала, решив не связываться с нами.

В этот момент Дед подал сигнал опасности.

— На десять часов снайперская позиция, — сообщил он шепотом. — Семьдесят метров примерно.

— Вижу, — отозвался я, поднес к глазам бинокль. Так и есть, засидка. Два вагончика, один из которых с оборудованной на крыше платформой для "кукушки" были видны во всех подробностях, но самого снайпера я не заметил. Риска подставиться под пулю у нас пока не было, стрелок с платформы не мог бы нас увидеть за валунами.

— Шугнем? — предложил Уокер.

— Не стоит, сделаю тихо, — ответил Дед и быстро перебежал к противоположной обочине.

— Если Меченый был хоть немного похож на этого старикана, я почти уверен, что он смог пройти Радар в одиночку, — сказал Уокер, и в его голосе слышалось уважение. — Боевой дед!

Я кивнул, сжимая в руках автомат. Мне очень хотелось ответить, что я уж никак до такого уровня боевой подготовки не дотягиваю, но я сдержался. И еще, мне было страшно. Мне вдруг стало казаться, что нависшее над нами серое хмарное небо с кружащими в нем хороводы воронами, такое же мрачное и зловещее, как окружавшая нас местность, тоже против нас, что невидимый и недобрый взгляд наблюдает за нами и в любой момент может сдать нас затаившимся монолитовцам. Больше всего хотелось заныкаться куда-нибудь, но…

Короткий свист прервал мои невеселые мысли. Это был Дед.

— Снайпер мертв, — сообщил он. — Пуля в голову.

— Это Кайзер и его ребята, — уверенно сказал Уокер. — Это они тут прошли до нас.

Дед вздохнул, протер ладонью в перчатке ствол СВДшки.

— Впереди на дороге много брошенной техники, — сказал он. — Очень удобно устраивать засады. Нужно быть начеку.

— От техники лучше держаться подальше, — возразил Уокер. — Фон от трехсот микрорентген и выше, даже твой костюмчик не защитит полностью.

— Странно, что они не убрали своих мертвецов, — сказал я. — Может, еще не знают о прорыве?

— Вряд ли, — усомнился Уокер. — Скорее, их патрули пока сюда не добрались, а вот почему, вопрос. Вперед!

Едва мы высунулись из-за камней, со стороны леса показались четыре зомбированных. Дед среагировал мгновенно: всадил пулю в того, что был ближе к нам, и зомбак рухнул, как подкошенный с разбитой вдребезги головой. Второй из оставшейся троицы в комбинезоне долговца, вооруженный ручным пулеметом, почти развернулся в нашу сторону, и я понял, что он нас заметил. Нажать на курок зомбированный не успел, бронебойно-зажигательная пуля из снайперки Деда пробила ему череп, и зомби мешком свалился с обочины в кювет. Третий поднял руку, и я сначала не понял, зачем он это сделал, но Дед свалил его безукоризненно точным выстрелом — я видел, как из головы зомби вылетел фонтан крови, — и парой секунд спустя грянул взрыв, прямо под ногами четвертого. Это рванула "эргэдэшка", которую зомбированный не успел в нас бросить. Сбитый взрывом гранаты зомбак упал навзничь и начал корчиться на асфальте, что-то мыча и выкрикивая. Дед успокоил его выстрелом в голову, и путь был расчищен.

— Отличная стрельба, — похвалил Уокер. Он был бледнее обычного, налетавший холодный ветер растрепал ему волосы, оттого Уокер сам стал похож на зомбированного. — Талант не пропьешь!

— И патроны вам сэкономил, — сказал Дед не без иронии. — Чего не стреляли?

— Звук стрельбы демаскирует, — изрек Уокер. — Не стоит обнаруживать себя раньше времени.

— Резонно, — одобрил Дед и пошел вперед.

Следующие полста метров мы прошли без приключений, только вот детекторы радиации трещали без умолку. Я снабдил ребят антирадом и сам проглотил таблетку, но вряд ли препарат мог защитить нас полностью, поэтому следовало побыстрее миновать опасную зону. Это было не так просто, аномалии попадались на каждом шагу. Любой неосторожный шаг влево или вправо мог стать смертельным.

Дорога все время шла на подъем: за очередным ее поворотом на обочине среди камней стоял ржавый танк, окруженный "Электрами" и фонивший, как активная зона реактора. Рядом с танком бродили кругами два зомби, еще один наклонился над изуродованным трупом монолитовца, распластанном посреди дороги и пытался оторвать от мертвеца кусок тела. Меня затошнило, и я машинально нажал на спусковой крючок.

Зомбак, сбитый очередью, с мычанием свалился набок, но тут же начал подниматься. Пока я ловил его голову в прицел, Дед опередил меня, с убийственной точностью послав ему пулю, расплескавшую гнилые мозги твари по каткам танка. Уокер свалил второго зомби четырьмя выстрелами из "Кольта", в это время третий попер на него с раскрытыми будто для объятий лапами. Я послал ему короткую очередь прямо в рожу, разворотив ее всмятку. Кадавр опрокинулся на ящики и заскреб асфальт пальцами — впрочем, это были последние судороги.

— Етит твою мать, какой только мерзости тут нет! — Уокер вытащил обойму из пистолета, чтобы дозарядить. — А ведь до места еще топать и топать! Я предупреждал, Пиндос-кун, что на Радар только псих может пойти.

— Ты же пошел, — я говорил с трудом, тошнота никак не хотела успокаиваться. — Делаем вывод, что ты псих.

Мы осторожно продвигались вперед, и дорога пока была пустынна. За разбитыми грузовиками и брошенным поперек дороги БТРом мы увидели еще двух мертвых монолитовцев: один привалился к камню, забрызганному кровью, второй лежал, сжимая в руках снайперскую винтовку. Кто бы ни расправился с ними, эти люди действовали профессионально и хладнокровно: на асфальте рядом с трупами, как и на южном блокпосте, я не заметил ни единой стреляной гильзы, а это значит, что монолитовцы погибли, не успев сделать ни одного выстрела. Одно дело, когда вот так запросто расправляются с зелеными новичками, или забравшимися в Зону гопниками, и совсем другое, когда речь идет о боевиках "Монолита", отлично подготовленных фанатичных бойцах, которые ничем ни военным сталкерам, ни наемникам, ни долговскому спецназу не уступят. А их как цыплят постреляли, без шансов. Если это Кайзер и его спутники, тяжеленько нам будетпоспорить с ними за данные из лаборатории!

Дорога вывела нас из маленького скалистого ущелья к развилке, перегороженной наваленными поперек дорожного полотна стальными трубами. Место было очень опасное: еще издали мы заприметили сторожевую вышку и несколько вагончиков, в которых вполне могли укрываться монолитовцы. Отличная позиция, с которой просматривалась вся дорога. Поэтому, прежде чем идти вперед, мы хорошенько осмотрелись, спрятавшись за камнями. Наши страхи оказались напрасными: здесь монолитовцев опять перебили до нас. Я разглядел в бинокль три мертвых тела за трубами и еще одного мертвеца за грузовиком у ограждения из колючей проволоки. Слева, за теплотрассой, уходящей в сторону леса, тоже было чисто. Понаблюдав за развилкой еще несколько минут и убедившись, что опасности нет, мы, наконец, рискнули выйти из укрытия.

— Все то же самое, — заявил Дед, осмотрев мертвецов. — Но эти хоть пострелять успели. Тела не обобрали, оружие тоже на месте.

— Вон еще один, — я показал на нелепо искривленное тело в серо-коричневом комбинезоне, распластанное на трубах.

— Неплохо бы посмотреть, что у них есть, — Уокер присел рядом с мертвецом в экзоскелете. — Говорят, монолитовцы отлично умеют пользоваться свойствами артефактов, потому-то все радости Зоны, вроде пси-излучения и радиации, им нипочем. Может, и надыбаем хороший артефакт… У этого контейнеров нет, интересно… Вообще ничего нет, кроме ПДА и бинокля.

— Дурная примета грабить мертвецов, — заметил Дед.

— Мы в Зоне много чего дурного делаем, папаша… Так, и этот пустой. — Уокер направился к мертвецу на трубах, склонился над ним. — Ого, два полных магазина патронов 5.45! Пиндос, бери, пригодятся.

Обирать трупы в Зоне — обычное дело. Мародерством это никто не считает, все понимают, что без боеприпасов, лекарств и еды в таких условиях долго не протянешь. Любой хабар, найденный на мертвеце, считается собственностью нашедшего, будь то оружие, провиант или артефакты. Слышал я однажды, что у первых сталкеров был интересный обычай: если находили в Зоне тело погибшего собрата, то забирали с него только необходимые вещи, вроде патронов или медикаментов, а взамен оставляли монетку или мелкую купюру — типа, расплатились за необходимые припасы. Потом, когда в Зоне появилось много самых разных людей, эта традиция забылась. Вообще, как говорил однажды Бармен, обирать мертвецов начали военные, у которых был приказ снимать с погибших сталкеров все, что при них было, вплоть до часов и нательных крестиков: все эти вещи якобы сдавались потом в специальное хранилище, а на деле присваивались мародерами. Ну, а когда бандиты появились, мародерство стало обычным делом. Не раз и не два я слышал, как бандиты в баре "Скадовска" на Затоне поднимали тост за "щедрых жмуров, что с пацанами хабаром поделились".

— Говорят, до Большого взрыва они были военными, — сказал я, глядя на мертвеца. — Покинуть Зону они не смогли и стали стражами Монолита.

— Гребаные фанатики, — вставил Уокер. — Кто бы с ними ни разобрался, он очень упростил нам задачу.

— Тут две дороги, которая наша? — спросил Дед, меняя тему.

— Северная. — Я показал на дорогу за вагончиком. — Западная ведет к антеннам.

— Что-то у меня в голове гудеж какой-то, — внезапно сказал Уокер. — Могу себе представить каково там, рядом с Выжигателем.

— Хреново там, — буркнул я. Внутри меня что-то сжалось, я почувствовал себя очень близким к панике. — Ну что, вперед?

— Патроны прихвати, — посоветовал Уокер, кивнув на покойника.

Поворот направо вел вглубь поросших невысоким хвойным лесом холмов, по обеим обочинам шло сплошное ограждение из столбов с колючей проволокой. Поднявшись чуть выше, мы смогли увидеть собственно радар — несколько необычной формы огромных ажурных металлических конструкций, поднимавшихся над местностью метров на сорок, если не больше. Уж не знаю, использовали ли конструкторы этой дьявольской штуки уже готовые антенны, или же Выжигатель был создан с нуля, но излучение этой махины должно было покрывать не один квадратный километр. Если сейчас Выжигатель работал не в полную силу, то какой же эффект имело его полное воздействие на несчастных, которые оказывались здесь без специальной защиты в те дни, когда сюда пробрался Стрелок-Меченый,! Даже на таком расстоянии я чувствовал сильный звон в ушах, тяжесть в теле и какую-то парализующую обреченность, беспомощность перед чудовищным голосом Зоны, который я не слышал, но ощущал всем телом, и это после двух таблеток "Апокама". Чем выше мы поднимались, тем сильнее становилось это чувство. Думаю, мои спутники испытывали нечто похожее.

Внезапно Дед остановился и схватился руками за голову.

— Не могу больше! — прохрипел он. — Голова разламывается!

— Нельзя… стоять, — Уокера качало, будто он выпил литр водки. — Вперед! Бегом!

И мы втопили — угловато, неуклюже, сгибаясь под тяжестью рюкзаков, но так быстро, как только могли. Излучение антенн все больше корежило наше сознание, пронзало мозг, панический страх нарастал посекундно, грозя совершенно расстроить рассудок. Мы неслись по дороге как умалишенные, не думая ни о чем, кроме одного — поскорее найти укрытие. Я едва не врезался в застывший на дороге УАЗ469: зрение окончательно расстроилось, мне казалось, что трупы монолитовцев, которые лежали за машиной, ползут по асфальту, как ящерицы, извиваясь всем телом и глядя на нас остановившимися мертвыми глазами. Небо ухнуло громовым раскатом, предвещая дождь, налетел шквалистый ветер, и в его шуме мне слышались жуткие нечеловеческие голоса. А потом в звуки стихии вошел грохот автоматных выстрелов, и я понял, что стреляют по нам.

Впереди, в конце дороги, за бетонным забором и ржавой техникой, виднелось сооружение, напоминающее вход в тоннель: на втором этаже железной будки за забором мелькали тени боевиков "Монолита", охранявших объект. Я упал на асфальт, откатился к обочине, прячась за камни. Поднял автомат, выцеливая врагов. Слева за моей спиной бухнула СВД Деда, потом еще и еще. Стрельба на секунду затихла, но потом пули вновь засвистели над нашими головами. Уокера я не видел, он исчез за густым кустарником впереди. Маленький округлый предмет вылетел из-за остова грузовика, упал на дорогу, отскочил к ограждению.

Граната…

Ахнуло оглушительно, закладывая уши, но я услышал визг разлетающихся осколков, их звонкие удары в стволы деревьев поблизости. Меня накрыла толовая вонь. Еще раз выстрелил Дед, убрав появившегося в окне будки боевика. Вторая брошенная в нас граната закатилась за камни — и не взорвалась…

— Вперед! — крикнул он мне. — Давай!

Я не сразу понял, чего он от меня хочет. Я почти лишился возможности соображать быстро, в мозгу метались обрывки мыслей, приправленные ужасом. Я лежал на спине, прижимая к груди автомат и пытаясь справиться с собственным телом. Потом внезапно понял, что блокпост больше не огрызается огнем. Или мы их всех уделали, или…

— Вперед! — заорал Дед.

Я решился. Вскочил на ноги, вопя матом, поливая блокпост из автомата, рванул вперед, к ржавому ЗИЛ-131, от которого остались только рама и половина кабины. Спрятался за этой кабиной, пытаясь восстановить дыхание и набраться мужества для следующей перебежки. Несмотря на все мое замешательство, я понял, почему Дед гнал меня вперед: теперь я оказался для стрелков в будке в "мертвой зоне", они могли достать меня только гранатой, однако справа от меня, у края дороги, было просто идеальное укрытие — большая яма за камнями. Вот туда мне и надо попасть!

Собравшись с духом, я на корточках, приставными шажками, стал подбираться к яме, но мой маневр разгадали. Из-за забора началась стрельба: валили короткими очередями из двух автоматов, пули звонко ударяли в сталь, рвали ржавый металл кабины, били в мотор, чиркали по асфальту между машиной и ямой, рикошетили, визжа и выбивая искры. Я вжался в крыло кабины, судорожно глотая воздух и молясь, чтобы меня не зацепило рикошетом. А потом понял, что должен опередить врага.

Моя "фенюшка" была уже с вкрученным запалом, поэтому я все сделал быстро, разжал усики, выдернул кольцо и кинул гранату за забор. Еще успел услышать вопли монолитовцев, сообразивших, что не они одни умеют гранатами кидаться. Потом шарахнуло так, что даже укрывавший меня грузовик содрогнулся.

— Дед! — закричал я, пользуясь наступившей тишиной. — Эй, Дед! Платов!

Он не ответил. Сердце у меня нехорошо сжалось.

— Уокер!

Вновь нет ответа. Ах ты, в душу мать…

— Платов! Уокер!

Происходящее все больше напоминало кошмар. Мои друзья не отвечают, потому что или убиты, или ранены. Я остался совершенно один, и долго мне не продержаться. И сил уже не осталось. Пот заливал лицо под противогазом, сердце колотилось с сумасшедшей скоростью. И совершенно неожиданно я подумал, что не ранен. В этой перестрелке я не получил ни единой царапины. И у меня есть патроны. Четыре полных магазина и один начатый.

Спокойно, еще пляшем бодро и красиво. Я быстро отсоединил магазин, нащупал в разгрузке новый, вставил в оружие и лязгнул затвором. Если стрелять короткими очередями, то я еще повоюю. Нескольких упырей мы точно положили, вряд ли их осталось много. Хрен вам, псы монолитовские, до того, как вы мою башку на штырь насадите, я в ваших бестолковках дырок понаделаю!

А если их там целая армия?

Вновь накатил парализующий ужас, выгоняя пот по всему телу. Нет, нет, нет, нельзя так сдаваться! Надо успокоиться. Дышать глубоко — вот так, ага, вот так…

— Платов! — крикнул я, все еще веря, что чудо может произойти. — Уокер!

Ни звука. Бросили меня мои друзья. Ушли на небеса, в сталкерский рай, оставив на этой Богом проклятой дороге, и очень скоро я догоню их на тропинке к райским вратам.

Твари почему-то не стреляют. Затаились, ждут, когда высунусь? Хотят взять живым? Или я их таки уделал гранатой?

Очень осторожно я выглянул из-за кабины. Ничего. Блокпост не огрызнулся ни единой пулей.

И тут я подумал…

Эх, Андрей Аркадьевич, ну ты и дурак!

Удерживая автомат одной рукой, я запустил пальцы в карман, достал ПДА. На лайф-сканере не было ни одной красной точки, только семь серых. Стало быть, семь мертвецов, от которых никакого вреда не будет. И одна зеленая впереди, там, где открывался в склоне холма за блокпостом полусводчатый туннель.

Уокер?! Жив, паразитина!

Обойдя кабину, я метнулся к БТРу, стоявшему напротив узкого прохода между бетонным забором и пробитом осколками и пулями металлическим заграждением у стены. Держа пространство перед собой на прицеле, заглянул внутрь.

У вагончика лежал на спине труп в сером экзокелете, сжимая в откинутой руке АК-74. Визор шлема был разбит, вокруг головы натекла большая лужа крови. Так, одного гада я все-таки достал. Уже неплохо. Медленно переместившись вдоль борта БТРа вперед, я осмотрелся.

Чисто. Но почему труп один? Я ясно слышал, что стрельба велась из двух стволов. Куда делся второй? И совершенно непонятно, как прошел Уокер. Он бежал впереди, его неминуемо должны были подстрелить. Или опять сработали артефакты, как в истории с вертолетом?

Мой полоумный друг просто заговоренный. Наверняка все дело в артефактах, хотя… Чему можно удивляться в месте, где даже воздух пропитан чертовщиной?

— Уокер! — крикнул я. — Это я, Пиндос! Отзовись, мать твою!

Ни звука, ни ползвука. Да ты ж там, в туннеле, сволочь! Чего молчишь?

— Ты что, ранен?

Молчание. Надо торопиться, может, Уокеру и впрямь досталось, и он лежит в туннеле, истекая кровью. Если так, то каждая секунда на вес золота…

И все же, где второй автоматчик?

Ответ я получил в следующее мгновение. Услышал звук, похожий не то на бульканье, не то на карканье. Негромкий, протяжный, идущий из вагончика.

Раненый лежал на полу вагончика, на расстеленном матрасе, скорчившись и держась окровавленными руками за левую часть груди. Ноги и руки были изранены, серо-голубой комбинезон изодран осколками и весь напитался кровью. Очки противогаза с внутренней стороны тоже были забрызганы кровью, но я мог видеть его глаза. В них не было ничего, кроме боли и мрака. Он умирал и знал об этом. И это был не монолитовец. Синие головы орла, нашитые на рукавах, я видел только у наемников.

Я подошел ближе, носком ботинка отшвырнул от раненого его оружие, английскую винтовку "Энфилд". Наемник не пошевелился, лишь шумно вздохнул.

— Ты кто такой? — спросил я.

Он что-то промычал в противогаз, и это были последние звуки в его жизни. Раненый захрипел, заклокотал и обмяк, судорожно вытянувшись во весь рост.

Я не удержался, обшарил тело. У покойника оказался работающий ПДА, но мой наладонник почему-то никак его не определял. Сразу вспомнилась история на Армейских складах, когда наемник по прозвищу Бульдог прикончил на наших глазах двух офицеров американской разведки. Там тоже мы с наемниками не увидели друг друга, хотя должны были увидеть. Или наемники, как считает Уокер, сделали вид, что не увидели. Второе больше похоже на правду. И этот мертвец не из людей ли Бульдога?

В гранатной сумке наемника я нашел гранату РГО и забрал — пригодится, тем более что ручных гранат у меня не осталось. Еще у покойника были деньги, пачка сигарет и зажигалка, мне они были без нужды. Вообще, я потерял с этим парнем много времени. Надо спешить к Уокеру.

— Уокер! — крикнул я, выходя из вагончика. — Я иду!

Ответом мне был страшный удар в грудь и ощущение падения в бесконечную трубу, в которой померкли последние проблески сознания.

Глава 12. Человек с чужим лицом

Воздух вошел в легкие с пронизывающей грудь болью, и я застонал бы, если бы мог — мой рот был залеплен чем-то плотным и пахнущим магазинной упаковкой. Я лежал на холодном полу в темной комнате, и тусклого синеватого света, падающего извертикальной щели в нескольких метрах от меня было явно недостаточно, чтобы осмотреться и понять, где я нахожусь. Из глубины этой тьмы шел ритмичный шум каких-то работающих механизмов. И еще я услышал голоса. Разговаривали двое, и разговор шел на английском языке. Безукоризненном английском я бы сказал.

— Работа сделана, сэр, — говорил один жестяным безжизненным голосом: так искажает голоса респиратор экзоскелета. — Каковы дальнейшие указания?

— Вы хорошо поработали. — Этот голос был мне хорошо знаком. — Я вам признателен за все, капитан, но нам предстоит еще возвращение в Припять.

— Я выслал вперед группу "Браво", сэр. Они расчистят нам путь и заодно доставят пленного на нашу базу. Неожиданных сюрпризов быть не должно. Хочу спросить вас — зачем нам пленный?

— Парень будет страховкой на случай непродуманных решений одного типа, который увязался за нами. Кстати, вы нашли его?

— Нет, сэр. Он или погиб, или сбежал.

— Такие люди не сбегают с поля боя. Он где-то неподалеку, если жив. Я бы предпочел видеть его мертвым.

— В лабораторию ему не проникнуть, входная дверь задраена, выходы заминированы. Снаружи он долго не протянет. Излучение Выжигателя убьет его рано или поздно.

— Учтите, старик неплохо знает военное дело. Он воевал в Афганистане.

— Мои люди тоже умеют воевать. Если старик начнет играть в супермена, у нас есть чем его образумить помимо заложника.

— Вы самоуверенны, капитан. Но мне это нравится.

— А ваш… кхм… приятель?

— Он мне нужен живым. Хватило с него и травматической пули. Хочу поговорить с ним, и по результатам разговора приму решение.

— Я бы предпочел избавиться от ненужных свидетелей, но вы командуете, и вам решать. На нижних уровнях лаборатории наши лайф-сканеры засекают какое-то движение. Вы уверены, что это не новая группа сталкеров?

— Уверен, — голос сделал паузу. — Это что-то другое. Возможно, там охрана из числа боевиков "Монолита". Или мутанты. Избавьтесь от них. Мне не нужны препятствия.

— Конечно сэр. Я отправлю людей разобраться с теми, кто внизу.

— Отличная идея. Хватит с меня этой бетонной задницы.

— Да, сэр.

Наступило молчание, потом я услышал негромкое покашливание и шум шагов. Я попытался пошевелиться, и тут понял, что мои руки связаны в запястьях прочным нейлоновым шнуром. Светящаяся щель в стене развернулась в дверной проем, на пороге стоял темный силуэт с пистолетом в руке.

— Нельзя уйти от своей судьбы — другими словами, нельзя уйти от неизбежных последствий своих собственных действий, — сказал знакомый голос. — Так говаривал Энгельс, и в его словах определенно есть смысл, не так ли? Ах, ты не можешь мне ответить! Прости.

Уокер резким движением сорвал скотч, залепивший мне рот. Боль была адская, я вскрикнул. Уокер засмеялся.

— Больно, понимаю. — сказал он. — И ребра наверняка болят. Но все могло быть хуже.

— Какого хрена?

— Наверное, пришло время поговорить по душам. — Уокер нажал на выключатель в стене, и вспыхнувшая под потолком круглая лампа показалась мне ослепительно-яркой. — Мы у цели, и играть в жмурки больше не имеет смысла. Уж прости, что я так с тобой обошелся. Но ты всегда стремился узнать тайну Зоны, и я обещаю тебе, что у тебя будет такая возможность.

— Где мы?

— В лаборатории Х-4, она же объект "Золэб".

— Что-то непохоже, — я оглядел комнату с обшарпанными стенами, старой советской мебелью, письменными столами, допотопными компьютерами из 90-х и железным шкафом в углу. — Больше смахивает на бухгалтерию.

— Эта комната может стать твоим склепом, — ответил Уокер. — Или колыбелью начала новой жизни, если мы найдем общий язык.

— Ты что творишь?

— Пытаюсь с тобой договориться. Будь на твоем месте другой человек, я давно пустил бы ему пулю в лоб, — Уокер навел на меня свой "Кольт", и тут же со смешком опустил его дулом вниз. — Но не пущу. Мы же все-таки друзья, Пиндос. И я хочу дать тебе шанс.

— Чего тебе надо?

— Твой диск, — Уокер показал мне жесткий диск, полученный от Супруна. — Коды доступа на нем очень нам пригодятся. Но не в диске дело. Мне нужен артефакт "Око Саурона". Поможешь мне?

— О чем ты говоришь?

— Не делай глупую рожу, ты сам признался, что забрал его у мертвого Матадора, а Матадор снял этот арт с трупа Призрака.

— Ах, ты об этом… Так я его давно продал.

— Продал? А почему на твоем ПДА есть метка тайника на Янтаре. Забыл стереть?

— Ты вообще чего от меня хочешь? Иди на Янтарь, забирай артефакт и катись мячиком.

— Заберу, не сомневайся, с тобой или без тебя. А сейчас хочу поговорить. У нас есть немного времени.

— О чем? — Я посмотрел на Уокера с презрением. — Друг, значит? С таким другом и врагов не надо. Я так и думал, что тебе нельзя доверять.

— Заткни пасть и слушай внимательно. Нет, все не так просто. Ты влез в большую игру, Пиндос-кун. Даже не представляешь, какие в ней ставки. Давай я тебе кое-что объясню. Все это началось давно, много лет назад, еще до рейдов Стрелка вглубь Зоны. Несколько групп исследователей независимо друг от друга выдвинули гипотезу, что Зона это единый разумный организм, который изучает нас так же, как мы изучаем ее. Но была только одна организация, которая знала, как это происходило — "О-сознание". Об этой организации уже давно никто не слышал, считается, что она распалась, многие ее члены погибли, а другие навсегда покинули Зону. Но за ее наследие идет настоящая война между спецслужбами разных стран, здесь Бармен сказал нам чистую правду. Вспомни, он рассказывал нам про ученых, которые копались на Янтаре — так вот, их работу спонсировали спецслужбы нескольких стран Евросоюза. Эти спецы слишком близко подобрались к сверхсекретным данным "О-сознания". Они искали электронные архивы лабораторий под литерой "Х". В частности, инфу об эксперименте с установкой "Мозг-колба" и его влиянии на программирование артефактов, необходимое дополнение к данным с флэшки сумасшедшего сталкера. Меня эти данные тоже интересовали. Очень-очень. Я не мог помешать ученым головам добраться до них, но все спас случай. Руководитель группы Феликс Данцер уж очень спешил добраться до секретов установки в Х-16. Он и два его ассистента погибли в лаборатории при внезапном включении установки. Труп Данцера мы видели в рубке управления установкой. После этого фирмачи спешно свернули свой лагерь и свалили с Янтаря, забрав все результаты исследований — это их искал Бармен.

— Ты бредишь, — зло сказал я. — Трепло чертово!

— Нет, это правда, Пиндос-кун. Истинная правда. Сам подумай, зачем мне врать. То, что случилось потом, подтвердило мои выводы. Думаешь, откуда я знаю о Кайзере? С ним я никогда не был дружен, но знал о его делишках. Я вообще много чего знаю. Мне поступила информация, что Влад Литвиненко по кличке Кайзер завербован украинскими спецслужбами. Получил от них задание добыть информацию о работах "О-сознания". Возможными целями были лаборатории Х-18, Х-16, Х-8 и Х-4. Поначалу Кайзер работал с Яшей Матадором и Михасем Мытарем. Втроем они проникли в Х-18 и ничего там не нашли. Мытарь поссорился с Кайзером и ушел на Янов. После этого Кайзер и Матадор проникли в Х-16. Выполнили задание, добрались до останков Призрака, и Матадор забрал артефакт. На выходе из катакомб они столкнулись с зомбированными, те открыли огонь. Кайзер обосрался, бросил Матадора одного и драпанул на болото, послав сигнал о помощи. Естественно, Матадор погиб, а идиот Кайзер с перепугу грохнул двух долговцев, которые спешили выручать его.

— Ты что, сам это видел?

— Просто знаю. И в лаборатории я побывал после Кайзера. Один. Карлика, который нас с тобой чуть не прикончил, не встретил, вероятно, он прятался в коллекторах. Меня ждал облом. Архивы на диске центрального компьютера были отформатированы программой защиты. Полагаю, все файлы были автоматически уничтожены после санкционированного копирования. Казалось, данные потеряны навсегда, но я помнил про Кайзера. И уже тогда я сумел разгадать загадку, которую почти раскрыли Стрелок и его товарищи. — Уокер довольно засмеялся. — Подумать только, десятки экспедиций со всего мира уже почти двенадцать лет лезут в эту преисподнюю, чтобы найти Исполнитель желаний, а находят смерть. И только мне удалось то, чего не добились они.

— Ты сумасшедший урод. Ты в курсе, что у тебя мания величия?

— Иногда полезно быть слегка чокнутым. Сумасшествие обратная сторона гениальности. А я гений, Пиндос. Я смог сложить картинку из казалось бы ничего не значащих деталей. Деталь первая — жесткий диск с декодером. Такой был у Клыка. И где же Клык мог взять его? Собрал сам? Вряд ли, будь Клык конгениальный техник, в кустарных условиях Зоны такой прибор ему не собрать. Вывод один — этот гаджет забрали у спецов "О-сознания". Это выносной диск сотрудников этой организации. Думаю, во время своей первой вылазки к Саркофагу Меченый или его друзья видели эти штуки, и один из них попал к ним в руки. Может нашли, может, с трупа сняли. Позже с помощью этого диска Стрелок, уже разобравшись в загадке Монолита, пытался попасть в секретный бункер "О-сознания" под Саркофагом, лабораторию Х-19. Легенда говорит, что он сумел это сделать. Мы не знаем, что случилось с "О-сознанием", но научное наследие организации осталось. Скачать данные можно только при помощи этого носителя. Такой же диск получил Кайзер. И точно такую же штуку вручили тебе, чтобы ты скинул на него инфу из этой лаборатории. А знаешь, что самое смешное? Этот жесткий диск снабжен GPS-маячком, чтобы, не дай Бог, не потерялся. Супрун развел тебя, никакого чипа слежения в твоей башке нет. Ты всего лишь таскал в своем рюкзаке жесткий диск с генератором геометок.

— Диск? — Я понял, что Супрун наколпачил меня, как последнего кретина. — GPS-маяк? Ах ты…

— Тихо, Андрюша, тихо. Не будем горячиться и говорить друг другу обидные слова. Но ты ведь испытал радость, верно, испытал? В твоей голове ничего нет, кроме твоих собственных куриных мозгов. Если бы в ней были мозги получше, ты бы давно понял, что отслеживать тебя украинская разведка могла и по твоему ПДА, для них это пара пустяков. Но важен был диск, он не должен потеряться.

— Надо же, а я ведь сказал майору, что не стану работать, если… — Я едва удержался, чтобы не плюнуть в наглую улыбающуюся рожу Уокера. — Кто бы мог подумать, что ты тоже из их сучьего кубла!

— Ошибаешься, я к украинской разведке никакого отношения не имею. Успокойся, и давай лучше поговорим о деле. На чем мы остановились? А, на гениальности. Да, я гений. Я разгадал эту чертову загадку. И это было совсем непросто. Я и представить не мог, что все дело в артефактах. И только данные, которые были получены в ходе работы, прояснили ситуацию. Кое-что я узнал сам, кое-чему меня научил Сарыч — да, да, не удивляйся! — и мой заказчик по ходу снабдил меня ценной информацией.

— Заказчик? Так ты просто шестерка! На кого работаешь?

— Каждый на кого-то работает, Пиндос, но не у каждого достанет ума обратить эту работу на пользу себе. В начале забега я был пешкой. Но если ты играешь в шахматы, должен знать, что пешка может стать ферзем. Если повезет, конечно. Мне повезло. Сперва немного науки, Пиндос. Если бы ты прочитал материалы из секретных лабораторий "О-сознания", ты бы знал, как создатели Зоны экспериментировали с воздействием на ноосферу Земли, и как они добились результатов, которые поражают воображение. Поначалу вся эта научная возня имела крайне примитивные и банальные задачи — получить надежный инструмент управления сознанием, и не одного человека, а многих и многих людей одновременно. После Чернобыльской аварии 1986 года в Зоне отчуждения Министерством обороны СССР были построены секретные лаборатории, где проводились эксперименты с пси-воздействием и электромагнитным оружием. Была такая военная программа в 80-ые годы прошлого века, и называлась она "Кукловод". Главными фигурантами в ней были специалист научно-технической службы Министерства Обороны СССР генерал-лейтенант Чубко и профессор Кайманов. Потом Союз развалился, финансирование всей этой программы прекратилось, и на смену совкам-экспериментаторам пришли ребята из международного проекта "О-сознание".Говорят, они пытались подключиться к информационному полю Земли, о как! Однако очень скоро умники из "О-сознания" столкнулись с такими вещами, что в сравнении с ними меркнет любая фантастика. Опыты с искусственным мозгом в лаборатории Х-16 испугали самих ученых. Они поняли, что не они управляют ноосферой, а ноосфера ими, превращая их в исполнителей своего собственного сценария, разгадать который они не сумели. Этот процесс становился необратимым, ноосфера выходила из-под контроля. Итогом всего стал Второй взрыв, который породил Зону и создалИсполнитель желаний. Тот самыйглавный, единственный в Зоне артефакт, который действительно способен изменить реальность так, как ты этого хочешь.

— Ага, ага! Хорошо тебя пси-излучение Радара торкнуло! Ты сам в это веришь?

— Верю. Моя вера основана на знании, Пиндос. Единственным, кто обладал таким знанием, был Стрелок, и я представления не имею, откуда он его получил: возможно, сама Зона выбрала его. Исследования чернобыльских артефактов, проводившиеся в последние годы в разных странах, дали сенсационный результат. Есть одна интереснейшая общая особенность для всех этих штук: артефактыпод воздействием аномальных энергий великолепно накапливают и сохраняют в себе информацию. Эдакие твердотельные накопители с огромной емкостью в десятки терабайт. При этом риск повреждения носителя практически нулевой: представь, лежит себе артефакт "Огненный шар" внутри "Жарки", в пламени температурой 600–800 градусов и сохраняет все данные об этой аномалии. При зарядке артефакт высвобождает накопленную в нем информацию, она попадает в общее информационное поле Зоны, и Зона тут же воспроизводит материнскую для этого артефакта аномалию в наилучшем виде. Происходит что-то вроде мгновенной материализации виртуального образа. Само по себе это открытие дает возможность технологического прорыва, который совершенно изменит современные компьютерные технологии и принесет сотни миллиардов долларов прибыли. Но это цветочки, Пиндос. Оказывается, любой артефакт излучает пси-волны. Под их постоянным воздействием твое сознание начинает меняться. Стрелок первым узнал один из главных секретов Зоны — артефакты не просто забавные и обладающие полезными свойствами ее творения, они подсказки, ведущие к главной цели, к Исполнителю желаний. Ячейки данных, разбросанные по информационному полю. Зона — разумная сущность, и она загадывает тебе свои загадки, которые ты должен решить. Сначала простые, потом все более сложные. Ты заметил, что простенькие и почти лишенные ценных свойств артефакты попадаются сплошь и рядом, и их нетрудно найти? При помощи них ты изучаешь Зону в начале пути и одновременно познаешь себя, Пиндос. — Уокер многозначительно поднял палец к потолку. — Ты учишься, жалкая школота, вообразившая себя настоящим исследователем. Чаще всего обучение кончается трагически — сталкер-недоучка в конце концов попадает на обед к мутантам, погибает от пули, выброса или в аномалии. Но тот, кто смог сдать первые экзамены, выжить при этом, обращает на себя внимание Зоны. Через пси-поле она входит в твой мозг, изучает твой потенциал и решает, способен ли ты совершить то, ради чего пришел в это место, или ты никчемный искатель легкой наживы, от которого лучше избавиться побыстрее. И подбрасывает тебе новые загадки, все более редкие и сложные для поиска артефакты. Добыл "Пламя" или "Душу" — молодец, вот тебе новая головоломка, попробуй, найди "Жабий глаз" или "Мандарин". Заберись в места, из которых не возвращаются, справься с моими стражами, которые их защищают. Зона словно подсаживает тебя на сильный наркотик, который называется поиском счастья. Она через артефакты управляет тобой. И ты ищешь, Пиндос. Ты больше не боишься ни аномалий, ни мутантов, ни пуль конкурентов, ничего, ты становишься одержимым. Это и называется Зов Зоны. И Стрелок искал, и его приятели. Они тоже слышали Зов. Один Болотный Доктор смог вовремя остановиться, но он просто безумец, которому Зона избрала другое предназначение — помогать ее обитателям, двуногим и четвероногим. Задай себе вопрос: почему кому-то в Зоне везет, а кому-то нет? Почему охотились на Стрелка, только ли из-за того, что он своими походами вглубь Зоны провоцировал выбросы? Нет, мой друг! Он знал о Зоне многое, если не все. Потому был опасен.

— А ты решил на этом знании заработать? На какую разведку работаешь? На правительство США?

— Ты удивишься, но это не так. Я бы никогда не стал служить всем этим президентам, премьер-министрам и прочим марионеткам, потому что ценю себя. Я работаю на частного заказчика. Мой работодатель — очень большая, очень уважаемая и известная в мире компания, занимающаяся высокими технологиями. Именно она и подобные ей организации в действительности управляют миром. Они, а не скопище убогих политиканов, называющих себя мировыми лидерами, всех этих клоунов, которые с важным видом позируют на саммитах фотографам и говорят перед камерами банальности, от которых тошнит любого здравомыслящего человека. Истинные хозяева мира — это транснациональные компании. У них настоящие деньги и настоящая власть, Пиндос. И я работаю на одну из таких компаний. Я прибыл в Зону с заданием собрать как можно больше информации об экспериментах "О-сознания" с артефактами, и накопал такого, что уже обеспечило мне премию в миллионы долларов и очень безбедную старость на одном из Карибских островов. Я имею в виду информацию об артефактах, о возможности их использования в электронике и электротехнике. Сверхъемкие и сверхбыстрые NAND-устройства на основе элементов чернобыльских артефактов — почему бы и нет? — Уокер самодовольно хохотнул. — Я уже обеспечил себя на всю жизнь. Но позже моя миссия пошла в другом направлении. Когда стало известно об истинных возможностях использования артефактов, мне поручили особо ответственное задание. И я его выполню, потому что наградой за это станет совершенно другой мир, Пиндос. Мир, в котором я стану истинным Творцом.

— Нет, ты и впрямь псих!

— Возможно. — Уокер перестал улыбаться. — Но многословие грех, а я стремлюсь к праведности. Короче, в этой истории я сделал очень многое. От наших информаторов в спецслужбах Украины я знал, что украинцы сотрудничают с НАТО в охоте за наследием "О-сознания". Используют таких, как Кайзер, в своих целях. Нужно было опередить их. Я справился — организовал слив информации американцам о секретных данных лаборатории Х-4, заказал Бармену через подставное лицо документы погибшей группы ученых, которые, кстати сказать, не имеют никакой ценности. Поскольку я сам заказал документы Бармену, я даже не сомневался, что он поручит нам разыскать их в обмен на информацию о Кайзере. Бармен не знал, что в чемоданчике есть GPS-маячок, а я знал. Курьеров Бармена должен был перехватить Макуха, которому я пообещал за хабар хорошую награду, но появление огненного полтергейста не предвидел никто. Тем не менее, все закончилось удачно. Я нанял Бульдога и его парней, с их помощью организовал убийство американских агентов. Американцев я убрал без всякого сожаления — их гибель была нужна мне, как воздух. Необходимая жертва. Смерть агентов РУМО при исполнении требует служебного расследования, а это заморозка всех разведывательных операций военной разведки США в Зоне на период разбирательства и потеря драгоценного времени. Мне было важно, чтобы никто не мешался у меня под ногами. Ты не ошибся, Бульдог действительно глушил сотовую связь вблизи места встречи, чтобы американцы не вызвали подкрепление. Если бы не датчики сердцебиения, вертолет не пришлось бы сбивать. Я все сделал правильно и хорошо, кроме одного — недооценил Кайзера. Чертов ублюдок оказался очень расторопным и смекалистым. Моя партия была безукоризненно задумана и выстроена, но ей не хватало защиты от идиотов. Пока я решал свои дела на Затоне с Султаном, Кайзер отправился выполнять задание украинской разведки на Радар. И заодно собрался найти артефакт, поискам которого я отдал восемь лет жизни. Это был удар в спину, и я решил поспешить, чтобы не остаться у пустой миски. Уж прости, но это я устроил так, что дурачок Супрун вышел на тебя, прижал к стенке и заставил работать на это убожество, украинский ГУР, а на деле ты все это время работал на меня, поэтому мы совсем не случайно встретились на Кордоне. ты мне нужен, Пиндос, и очень скоро поймешь, почему.

— Что?! — Я ощутил такое бешенство, такую злобу на этого мерзкого предателя, что в глазах у меня потемнело, и сердце подпрыгнуло к самому горлу. Не будь у меня связаны руки, я бы кинулся на него, и плевать мне в тот момент было на его пистолет. — Ах, ты сволота продажная! Да я тебя…

— Большой Брат следит за тобой! — Уокер засмеялся. — Забудь о Супруне. Он никто и звать его никак. Все оборачивается в твою пользу, Пиндос. Уж прости, что пару раз тебя малость напряг, но так было нужно. Я знал о засаде бандитов, которые охотились за "Компасом", и никогда бы в нее не попал, но мне было выгодно, чтобы ты и твой пахнущий советским нафталином приятель возомнили себя моими спасителями. Конечно, "Компас" был все это время со мной. Всего я предусмотреть не мог — с вертолетом ты страха натерпелся, так я тоже, уж поверь. И на Янтаре мы с этим гребаным карликом в поганую историю попали, опять же, я и предполагать не мог, что такая мразь там поселилась. Хотел всего лишь с вами по маршруту Кайзера пройти, чтобы посмотреть еще раз, не наследил ли он где, а заодно вам потом сообщить как новость то, что я уже давно знал. Словом, я все сделал правильно, и сейчас мы переходим к последнему этапу операции. "Око Саурона" я найду с тобой или без тебя. Но мне понадобится твоя помощь.

— После того, как Кайзер тебя сделал? — Я хмыкнул. — Говорила мне мама: "Не связывайся с неудачниками".

— Кайзер хотел меня сделать, но у него кишка оказалась тонка. Он мертв, и Снайпер тоже. — Уокер с торжествующей улыбкой продемонстрировал мне такой же как у меня жесткий диск. — И данные из лабы Х-16 у меня.

— Понятно, — я понял, что Уокер может и гад, но предусмотрел решительно все. И все это время наверняка знал о маршруте группы Кайзера, просто косил под простака. Ну почему, почему я раньше не догадался, кто мой настоящий враг!? И еще, я подумал, что Ярик жив. — Зачем тебе "Око"?

— Я думал, ты умнее, Пиндос. Хуманум эраре эст, как говорили древние римляне. Но я дам тебе подсказку. Как ты думаешь, куда все время смотрит "Око"?

— На Сердце Зоны, — я сам удивился, какое облегчение испытал от своей догадки.

— Точно, — Уокер совсем по-дружески ткнул меня кулаком в плечо. — Чтобы найти Сердце Зоны, нужны два артефакта, "Компас" и "Око". Первый позволит пройти через аномалии, второй покажет направление. Вот и все, мон шер ами. Теперь понимаешь, зачем мне этот артефакт?

— До Сердца Зоны ты не доберешься.

— Доберусь. Ты не представляешь, что это такое, Пиндос. Это истинный Исполнитель желаний! — Я не мог видеть сумасшедшего блеска глаз Уокера, скрытых стеклами райбанов, но по голосу понял, что он нехило завел сам себя своими фантазиями. — В этот артефакт закапсулирована альтернативная реальность, созданная ноосферой в момент Второго взрыва, понимаешь? Резервные данные о мироздании. Это зародыш новой Вселенной, как тот, что взорвался пять миллиардов лет назад и породил Вселенную. Мы опередим всех тех, кто ищет Исполнитель желаний и найдем это чудо — вдвоем, ты и я. Своим желанием мы сможем изменить эту реальность. Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними, понимаешь? Мир станет другим, и ты и я займем в нем то место, которое сами себе отведем. Разве не ради этого ты пришел в Зону, Пиндос? Вот и думай, стоит ли отказываться от такой возможности, — Уокер снова усмехнулся и навел на меня пистолет. — Последний раз спрашиваю, ты со мной?

— Зачем я тебе нужен?

— Хороший вопрос. Ты ж понимаешь, что я рано или поздно все равно раздобуду "Око Саурона", — заявил Уокер и движением большого пальца снял пистолет с боевого взвода. Он просто наслаждался тем, что может поиграть своим пистолетом перед моими глазами. — Я сентиментален, дружище, и хочу быть великодушным. Во-первых, я к тебе привязался. Ты хороший парень, хоть и глуповатый. Во-вторых, мне все еще нужен напарник. Предлагаю тебе сотрудничество. Ты поможешь мне, я тебе. Довольны будут все.

— Ты чего-то не договариваешь, Уокер. Кишками чую, что ты мне брешешь.

— Может, ты прав. К чему мне перед тобой откровенничать? Пока я предлагаю спастись от пули. Учти, мое великодушие может испариться, и тогда эта комната будет испачкана твоими мозгами.

— И на тебя найдется пуля, будь спокоен.

— Нет, не найдется, — Уокер направил "Кольт" мне в голову, но тут же опустил оружие. — Наивные мечты, мой друг. В моем рюкзаке идеальный набор артефактов. "Ночные звезды", "Рокфор", "Морская звезда", "Гудрон", "Стекляшка", "Каменный цветок" и пара "Маминых бус", одни из них раньше носил ты. Щедрые подарки Зоны, которые защитят меня от любой угрозы. От пули, огня, радиации, пси-воздействия, излучения и взрыва. И еще "Компас". Все они были в моем рюкзаке с самого начала, на Армейских складах я откопал только "Пламя". Я неуязвим, Пиндос. Стопроцентная защита от всего, чем опасна Зона. И я был бы просто счастлив, если бы в Зоне был артефакт, защищающий от идиотов вроде тебя. Какой-нибудь "Антикретин" или "Противодуракин". Но нет такого. Поэтому, или будем договариваться, или…

— Хорошо, — я решил немного поиграть. Я почти не сомневался, что Уокер не станет в меня стрелять. Хотел бы, давно пришил одним выстрелом. Говнюк уверен, что он эпический умник, попробую немного его потроллить. — Что я получу в обмен на сотрудничество?

— Свободу, возвращение всего хабара здесь и сейчас и исполнение твоего желания через некоторое время. По-моему, честно.

— Хороший вариант, но вынужден тебя огорчить, — я посмотрел Уокеру прямо в глаза. — Я тебе правду сказал. Я в самом деле продал "Око Саурона" Герману. Вместе с артом под названием "Гордиев узел". А метку в ПДА я действительно забыл стереть, ты угадал. Уж прости.

— Может, и так, — лицо Уокера стало злым. — Но я почему-то тебе не верю.

— Веришь не веришь, такая детская игра есть. Позвони Герману. Или посмотри сталкерский чат от двадцать седьмого числа, Герман там сообщает, что купил уникальные артефакты.

Уокер, не сводя с меня взгляда, полез в карман за ПДА. Отвел глаза, глянул на экран.

— Нет сети, — сказал он.

— Конечно, нет. Здесь бункер. Какая тебе связь? — Я зевнул. — Поищи телефон-автомат, приятель.

— У тебя получается разозлить меня, — Уокер медленно убрал наладонник обратно во внутренний карман куртки. — Но это тебе ничего не даст. Легкой смерти ты не дождешься. Мы все еще друзья, и я намерен с тобой…

Он не договорил — тяжелый вибрирующий гул, будто идущий из-под земли, наполнил комнату, задребезжали стекла в старом, советского образца, книжном шкафу, затрепетали папки на письменном столе. Ощущение было такое, что где-то совсем рядом с нами шел тысячетонный железнодорожный состав. А потом в гул влились мощные удары, сотрясавшие все сооружение. Лампа под потолком замигала и погасла, и наступившая темнота принесла с собой слепой панический ужас. Я извивался на полу, пытаясь развязаться, но тщетно, оттого мой страх стал еще сильнее. в какую-то минуту я сообразил, что Уокера в комнате больше нет, что он сбежал. На меня сыпались пыль и штукатурка с потолка, звенели осколки лопнувших стекол, стучали подпрыгивавшие на столах мониторы, дверь хлопала, будто ею играл могучий сквозняк. Пол подо мной начал колебаться, и оттого меня охватил неописуемый животный ужас.

— Ааааааааа! — заорал я, пытаясь встать на колени. — Помогите!

Грохот начавшегося светопреставления заглушил мой крик. Оглохший от гула и звуковых ударов, совершенно дезориентированный, я еще пытался бороться с судьбой, и мной уже не разум руководил, а инстинкт самосохранения. Перевернувшись на живот, я начал двигать руками, пытаясь освободиться от связывавших меня пут. Мне даже на какое-то мгновение показалось, что стянувший мои запястья шнур начинает расползаться, но это была секундная радость: неописуемой силы удар потряс подземелье, я с огромной скоростью начал соскальзывать вниз, перестав ощущать под собой твердую опору. Еще одно мгновение я висел на краю бездны, вопя во все горло — и упал в бездну, наполненную вонью хлора и мертвечины…

***

— Андрей! Андрей, ты меня слышишь?

Легкие удары по щекам вывели меня из оцепенения, свет фонаря хлынул в зрачки. Я отшатнулся, но человек с фонарем схватил меня за руку.

— Это я, не бойся! — тихо сказал он.

— Дед?! — Я с трудом возвращался в реальность. — Живой! Что… что случилось?

— Выброс. Адской силы выброс, что-то с чем-то, парень. Ты как?

— Я… как я тут оказался?

— Провалился. Выброс повредил верхний уровень бункера. Тебе очень повезло, что не завалило обломками. Я еле нашел тебя.

— Ма-нать! — Я повертел головой, пытаясь прийти в себя. — А ты-то как сюда попал?

— Обижаешь, пацан. Этот бункер когда строили? В советское время. Я планировку таких сооружений хорошо знаю, нас обучали в свое время пробираться в них минуя посты охраны. Есть масса способов проникнуть сюда не с парадного входа. Вентиляционные шахты, аварийные выходы, коллекторы, транспортные коммуникации и прочее. Целый, ничего не сломал?

— Вроде ничего, — у меня дыхание перехватило от нахлынувшей радости. — Здорово, что ты меня нашел. Я уж думал, хана мне. Уокер, сволочь, оказывается, у них за главного.

— Я давно понял, что с твоим приятелем что-то не так. Уж очень часто он от меня взгляд прятал. И эта его любовь ко всяким цитатам тоже неспроста.

— А причем тут цитаты?

— Эх ты, представитель нечитающего поколения! Про Куприна слышал?

— Слышал. В школе его изучали.

— Ага. Так вот, у Куприна есть рассказ "Штабс-капитан Рыбников". Там главный герой, этот самый якобы штабс-капитан, пьяница и балабол, буквально слова не мог сказать без какой-нибудь поговорки или прибаутки. А в итоге выяснилось, что он японский шпион, только косил под простачка. — Дед помолчал. — Но это так, литература. Я про Уокера все понял, когда пистолет его во время вашей дурацкой дуэли разглядел. Гравировка на пистолете очень интересная. Я оружие с такой гравировкой в Афгане не раз находил на мертвых американских советниках. Semper fidelis, в переводе с латинского "Всегда верный". Девиз Корпуса морской пехоты США. И сам пистолет не обычный М1911А1, а М45 MEU, модель как раз для морпехов. Если только это не трофей и не понты дешевые, то оружие очень даже приметное. А уж то, что стрелок он отменный и везде и всюду только с этим пистолетом ходил, особо интересно. Идти сможешь?

— Ага, — я попытался встать. Голова кружилась, во рту был медный привкус крови, но чувствовал я себя после всего пережитого на удивление хорошо. — Руки у меня связаны.

— Не вопрос, — Дед достал нож (тот самый, от Сидоровича!) и одним движением перерезал шнур на моих запястьях. — Тут вроде хранилище какое-то для химикатов. Даст Бог, не отравимся.

Только сейчас я понял, что меня обобрали до нитки. Оставили только комбинезон, полупустой рюкзак и контейнеры для артефактов на поясе. Оружие, бинокль, противогаз — все забрали, подлюки.

— Черт! — Я поморщился от пропитавшей воздух вони. — Аж глаза слезятся. В такой атмосфере долго без противогаза не выдержать.

— На, держи, — Дед сунул мне американский противогаз М40 и пистолет. Это был украинский "Форт-12". — Вот еще запасная обойма. Тут одного из их ребят выброс прикончил. Я знал, что его вещички пригодятся. Автоматом вот прибарахлился. Польский Radon, неплохая машинка, хотя я бы "Калашников" предпочел. Магазинов только два, но не беда. Моя "драгуновка" тоже при мне. Ты чего застыл, как статуя?

— Мой сон, — я так разволновался, что забыл обо всем. — Понимаешь, Дед, это в тему был сон. Выброс, призрак, говоривший со мной. Квартира в заброшенном доме, где был странный артефакт, похожий на сердце. Скажи, Дед, ты веришь в вещие сны?

— Не время о пустом балаболить. Нам нужно выбираться отсюда побыстрее, — Дед положил мне ладонь на плечо. — Нехорошее тут место. Задержимся, будет полный пердимонокль.

— Знать бы еще, куда идти!

— Послушай, я примерно представляю себе, как эта нора устроена. Приходилось бывать в похожих сооружениях. На самом нижнем уровне должен быть выход в транспортные туннели, из которых можно выбраться на поверхность. Хрен его знает, что там можно встретить, но выбора у нас нет — главный вход разрушен выбросом. Придется искать другой путь. Наемники пришли со стороны Припяти. Видимо, есть какой-то переход из лаборатории в Припять.

— Они туда и собираются уйти, — сообщил я. — Так что ты прав.

— А то! В любом случае нечего тут топтаться. Хватай фонарь и топай за мной.

Я понял, почему Дед так сказал: у него в шлеме есть прибор ночного видения, и он отлично видит в этой темноте. Я взял фонарь: его луч выхватывал из мрака какие-то стеллажи с пластиковыми емкостями и пропыленными картонными коробками. Пол под ногами был усыпан бетонной крошкой и осколками стекла, и они предательски хрустели под подошвами. Мне казалось, что этот хруст должен слышаться по всему подземелью. Дед шел медленно, крадучись, я старался повторять его движения, и все происходящее казалось мне дурным сном. Миновав стеллажи, мы попали в маленький тамбур и уперлись в железную гермодверь: Дед провозился с механизмом задраивания не больше полуминуты. Из хранилища мы вышли в длинный темный коридор, вдоль стен которого громоздились длинные оружейные ящики, штабеля швеллеров и разного фигурного металла, стояли баллоны. По стенам были проложены пучки толстых кабелей. В конце коридора оказался неисправный лифт. Табличка на стене рядом с лифтом извещала, что мы находимся на первом уровне, а всего уровней четыре. Мы прошли влево и увидели выход на лестницу. Здесь Дед подал мне знак остановиться.

— Идем тихо, — шепнул он и начал спускаться вниз. Я продолжал следовать за ним, светя себе под ноги фонарем и сжимая в правой руке пистолет. Мы миновали два пролета, и здесь я услышал гудение, похожее на шум газовой горелки. Слишком знакомый звук, чтобы его не узнать.

— Внизу "Жарка", — прошептал я. Дед кивнул, показывая, что понял. Воздух вокруг нас сделался горячее, аномалия была достаточно мощная. Дед знаком велел мне бросить вниз болт. Я так и сделал, и в глубине лестничной клетки полыхнул столб огня.

Аномалия оказалась впечатляющих размеров и силы, но не настолько большой, чтобы перекрыть нам путь вперед. За "Жаркой" находилась дверь на второй уровень. Это был лабиринт заброшенных помещений со старой, еще советского производства и давно вышедшей из строя техникой и затаившимися кое-где аномалиями. Чаще всего встречался "Холодец", начинавший вздыхать и пузыриться при нашем приближении. Воздух был наполнен испарениями, токсичная взвесь оседала на комбинезоне, и меня это обеспокоило — не разъест ли? Никакой живности нам не встретилось, и это было хорошо. Вездесущих крыс и тушканов и тех не было. Плутать пришлось довольно долго, но в конце концов мы выбрались к шахте грузового лифта. Здесь находилась консоль аварийного освещения. Дед щелкнул рубильником, щиток затрещал, заискрил, лампы по стенам замигали и зажглись тусклым красноватым светом.

— Работает еще электростанция, — вздохнул он. — Так-то лучше.

— Слушай, Платов, я…. - начал я и осекся: у меня не определенно не хватало духу сообщить о том, что я знал. — Ты это, куда меня ведешь?

— В нижние круги ада. Ты не мельтеши особо, просто спину мне прикрывай. И не пали в белый свет, патронов кот наплакал. Разбираться буду я.

— Понял, — я попытался проглотить противный ком в горле, но он никак не хотел проглатываться. — Тут говорят, Зона сама электричество производит. Безо всяких генераторов, просто так, из воздуха. Даже автомобильные аккумуляторы и те работают. Брошенные десять лет назад машины заводятся на раз. Сам видел.

— Наемников человек восемь, — Дед вошел в лифт и жестом позвал меня за собой. — Ежели засекут, верный кирдык нам. Так что главное скрытность и осторожность.

— Уразумел. Давай уж, запускай.

Дед попытался пустить лифт, но он не заработал. Тихонько выругавшись, Платов застучал кулаком по кнопке, но это ничего не дало.

— Придется по лестнице вниз спускаться, — заявил он. — Опасно, но выбора все равно нет. Двигай за мной, хлопец, и бдительности не теряй.

Спускаться пришлось долго. На самом дне шахты притаилась маленькая "Электра", которую, впрочем, несложно было обойти. Здесь стало ясно, почему подъемный механизм не работал: подъемник перекосило, часть тросов была порвана, стальная клетка покорежена. Темные размазанные пятна на полу подъемника напоминали засохшую кровь. Из глубины подземелья тянуло сыростью, слышалось какое-то завывание будто ветер гулял по этимподземельям. Здесь было очень темно, луч моего фонаря выхватывал стены из сплошного бетона и пол с темными подтеками. Дед уверено прошел несколько шагов и отыскал на стене выключатель. Мы стояли в бетонном туннеле с полукруглым сводом, в дальнем конце которого располагался вход с мощной металлической дверью. Слева от двери находился кодовый замок, справа табличка с надписью по-английски:

THE ZOLAB RESEARCH STATION

LEVEL 3

AUTHORIZED PERSONNEL ONLY

Испытательная станция " Золэб "

Третий уровень.

Вход только для авторизованного персонала!

— Ишь ты! — с удовлетворением в голосе сказал Дед. — Искали выход, а нашли амерские секреты, мать их. Вот сюда ты и шел, парень.

— Шел, да не про меня был поход, — я почувствовал неожиданную досаду оттого, что кто-то другой наверняка опередил меня.

— А ты не печалься. Похоже, войти все равно придется.

— У нас нет декодера, — возразил я. — По-другому дверь не открыть.

— Она открыта, отсюда вижу. Кодовый замок уже взломали. Подожди тут.

Удивленный его словами, я встал у подъемника, держа пистолет наготове. Дед подошел к двери, достал нож и с полминуты что-то там делал, а потом отворил дверь, повернув массивный винт замка. Вход на третий уровень раскрылся, как зев морского чудовища, полный мрака. Я посветил туда фонарем — за дверью начинался короткий коридор с двумя железными дверями справа и слева и двустворчатой стеклянной дверью прямо перед нами. Одна ее створка была вдребезги разбита, осталась только металлическая рамка.

— Интересно, что за этой дверью, — сказал Дед, подойдя к левой от нас двери.

— Мы ее все равно не откроем.

— Ошибаешься. В электронике я не очень, зато с механикой на ты. Есть какой-нибудь инструмент, отвертка там, пассатижи?

Я молча открыл рюкзак, вытащил дорожный набор с инструментами, который постоянно таскаю с собой и протянул Платову. Тот хмыкнул, взял набор, открыл, выбрал самую длинную отвертку и принялся за работу.

— Я когда пацаном был, у нас в поселке один мужик жил, работал в часовой мастерской, что была в доме напротив нашего, — начал он. — Фамилия у него была Лабазов, но мы его просто Михалыч звали. Дружил он с моим отцом. Мастер был от Бога. К нему со всей области люди часы везли, да какие! Ломаные-переломанные, которые уже полвека не шли, а он все делал. Так вот, отец однажды в Москве случайно познакомился с одним антикваром. Тот стал ему про сокровища свои рассказывать, да и похвастался, что есть у него совершенно драгоценный экземпляр — золотой брегет "Патэк Филипп", который был подарен самой королеве Виктории в 1851 году. Цены, мол, ему нет, только вот сложнейший механизм уже сто лет стоит, и ни один часовщик в Москве не берется за ремонт. Отец посоветовал антиквару Михалыча, тот посмеялся, но все же обещал приехать к отцу в гости с этим брегетом. Ну и что ты думаешь? Приехал он, привез свое сокровище, так Михалыч этот брегет за два часа ходить заставил. Москвич так опешил, что аж тысячу рублей теми деньгами Михалычу за ремонт совал и чуть ли не руки ему целовал. А Михалыч взял с него по прейскуранту, два рубля пятнадцать копеек… Я к тому рассказываю, что я мальцом любил у Михалыча в мастерской сидеть и за его работой наблюдать, а порой он мне кое-какие несложные вещи поручал делать. Как бы учеником я у него был. Ну и научился малясь разным полезным штукам. А уж в армии… Ага, готово!

Замок щелкнул, и дверь подалась. Комната за ней оказалась небольшим складом, где кроме костюмов химзащиты, старых противогазов ГП-5 на стеллажах, каких-то приборов и пластиковых емкостей с неизвестными реактивами, оказалась пирамида с новенькими АК-74, ящик с патронами и четыре одноразовых гранатомета РПГ-26 "Аглень". Весь этот арсенал будто ждал нас тут много лет.

— Не зря я с дверью возился! — заявил Дед, выбросив "Радон" и вооружившись "семьдесят четвертым". — Удачно мы зашли, теперь нас хрен за просто так возьмешь. И эти шайтан-трубы просто Бог нам послал. Теперь и запертую дверь выбить, и наемникам дроздов навешать плевое дело. Жалко, "Шмелей" нет, это вообще было бы здорово. Кумулятивная граната не термобарическая, против пехоты не так эффективна, ну да ничего, и эти в хозяйстве сгодятся. Мыслю, эта оружейка с конца 80-х запертой была, а наши западные друзья сюда даже заглянуть не удосужились. Черти ленивые!

Воодушевленные находкой, мы быстро набили патронами подсумки и карманы. Задержались, чтобы снарядить найденные в оружейке пустые магазины — получилось по две штуки на брата. Взяли по два гранатомета, и теперь я чувствовал себя настоящим до зубов вооруженным спецназовцем. Эх, хотелось бы посмотреть на рожу Уокера, когда я наведу на него РПГ-26! Интересно, какого китайского мудреца он мне по этому случаю процитирует…

Покинув оружейку, мы прошли обратно в коридор и дальше в лабораторию, и здесь остановились, пытаясь осознать увиденное. Зрелище было как из фильмов ужасов. В огромном зале, метров, наверное, двести пятьдесят площадью, какая-то неведомая стихия уничтожила все, что в нем было. Мебель, лабораторное оборудование, приборы, аппараты, компьютеры, вся суперсовременная аппаратура, которой еще не так давно был напичкан этот подземный бункер, превратились в мелкие обломки, усеявшие пол, все было разорвано, растерзано, обгорело и стало бесполезным мусором. Массивные металлические шкафы, предназначенные для хранения лабораторных образцов, выглядели разорванными изнутри и оплавленными, будто термитные бомбы в них шарахнули. Среди этого хлама лежали человеческие останки, фрагменты тел, изувеченные огнем и взрывом. Судя по всему, катастрофа произошла неожиданно, весь персонал лаборатории находился на местах и погиб мгновенно и в полном составе. Даже осветительные плафоны на потолке оплавились и полопались, а сам потолок сплошь покрыла жирная копоть. В лаборатории не осталось ни одного целого предмета, и это было совершенно необъяснимо.

— Однако! — присвистнул Дед, глядя на эту картину. — Неужто выбросом их так?

— Нет, тут что-то другое. — Я подошел к одному из шкафов, прочитал таблички на искореженных дверцах. — В этих шкафах лежали артефакты, теперь их нет. Может, все арты разом зарядились?

— Разве такое может быть? — спросил Дед.

— Не знаю. Если может, то что-то их активировало, и десятки артефактов разом высвободили свою энергию. Это почище Хиросимы будет. Только вот что могло вызвать активацию?

— Так или иначе, тут все разрушено. Надо дальше идти. — Дед показал на выход в дальнем конце лаборатории. — Пошли, Андрюха, времени у нас мало.

Еще как мало, подумал я, глядя ему в спину. Ты ведь не знаешь, что Кайзер убит, а твой зять в плену у наемников. И я даже не знаю, как тебе об этом сказать…

А Уокер-то, Уокер, ну и мразь! Тут я поймал себя на мысли, что за время знакомства так и не узнал его имени. Да так ли это важно? Гад он и есть гад, ни имени у него нет, ни лица, ни души. Одно такому имя — сволочь последняя.

За разгромленной лабораторией открылся длинный коридор с отдельными помещениями по обе стороны: двери большинства из них были покорежены или сорваны бушевавшей тут силищей. В комнатах тоже был разгром: мебель и компьютеры обгорели, все было покрыто слоем черной сажи. Разорванные человеческие останки были повсюду, от мелких бесформенных клочьев до целых трупов, некоторым из которых эта неведомая сила, будто насмехаясь, придала самые странные и глумливые позы. Особенно меня поразил мужской труп, сломанный в пояснице и повисший на силовом кабеле как тряпичная кукла, лицом вовне, оскалив безукоризненно ровные белоснежные зубы, нелепо раскорячив руки и ноги. Еще один мертвец сидел за столом, и во лбу его красовался стальной стержень от лабораторного штатива, пробивший голову и подголовник кресла насквозь. Самым удивительным было то, что одежда на многих покойниках выглядела свежей и чистой, хотя тела обгорели до черно-багровой корки. Прикрепленные к халатам и спецовкам баджики тоже уцелели, можно было прочитать фамилии и имена погибших сотрудников. Свернув направо, мы попали в новый коридор, а потом по небольшой лестнице спустились в холл, в который открывались три гермодвери. Одна была распахнута настежь, и за ней царил непроглядный мрак: на второй красовалась табличка "Комната реабилитации", а вот за третьей дверью, судя по надписи на ней, располагался информационный центр станции.

— Тоже вскрыта, — заявил Дед. — Надо проверить на предмет мин-ловушек.

Не дожидаясь моего ответа, он опустился у входа на корточки, все тщательно осмотрел, и, закончив осмотр, толкнул дверь. Открывшееся помещение избежало разгрома. Чудовищная силища, разворотившая станцию, не смогла пробиться за мощную стальную дверь почти полуметровой толщины: силовые шкафы и массивные секции установленного здесь суперкомпьютера выглядели совершенно исправными, на них даже пыль не налетела. Едва мы вошли, автоматически включились светодиодные светильники под потолком, осветив все помещение, и первое, что мы увидели — это труп сталкера в новеньком экзоскелете, лежавший ничком у пульта с главным терминалом станции. Рядом с покойником лежала автоматическая винтовка LR300, тоже совершенно новая, но прицел "Триджикон" оказался разбитым.

— Вот и Кайзер, — сказал Дед.

— А ты почем знаешь? — с подозрением спросил я.

— Знаю, — заявил Дед таким тоном, что я вздрогнул. — Пуля в голову, фирменный почерк.

— Сталкеров разрешено ликвидировать, — вспомнил я, глядя на мертвеца. — И Снайпер тоже дохлый валяется где-то неподалеку.

— Обыскивать не будем, незачем, — произнес Дед, голос у него странно дрогнул. — Бесполезно это, все важное у него забрали. И опасно, могут быть установлены взрывные устройства. Делать тут нечего. Ищем выход. Оружие приготовь.

Это он напрасно сказал: я уже давно держал автомат наготове, поставив переводчик на одиночный огонь. Отличная штука АК-74, но нет у него режима стрельбы с отсечкой, а патронов у меня было не так много, два снаряженным магазина, да с сотню россыпью. Если валить очередями, на две минуты хорошего боя…

— Веди, Сусанин, — вздохнул я. — Топаем вперед самой короткой дорогой к счастью.

— Ты ведь не это хотел мне сказать, — внезапно ответил Дед. — Ты ведь про Ярика хотел, верно? Можешь не говорить, я знаю, что он жив. Я их разговоры слышал. По-английски я тоже говорю, может, похуже, чем ты, но неплохо. Знаю, в Припять они его потащили.

— Чем больше я тебя узнаю, Платов, тем больше ты меня удивляешь.

— Это да, я человек удивительный, — Дед положил автомат на плечо и пошел к выходу из информационного центра. И мне оставалось одно — топать за ним следом смыслями о том, что этот странный человекпреподнесет еще не один сюрприз. И надеяться на счастливый конец истории о двух сталкерах, сунувшихся куда не надо.

Глава 13. Единственный патрон

Пока нам везло. Очень везло. Наш путь через комплекс Х-4 проходил без ненужных сюрпризов. Я шел за Дедом и думал о том, что же тут могло случиться, что было способно в одно мгновение уничтожить лабораторию вместе со всем персоналом. Тут будто атомный взрыв произошел, огненное цунами прокатилось, в один миг уничтожив людей и разворотив оборудование. Было в этом что-то дьявольское, хотя… В Зоне все буквально пропитано самой настоящей чертовщиной. Тот, кто хоть раз видел местные "достопримечательности", вроде парящих над ржавыми рельсами мертвых локомотивов, огненных фонтанов, бьющих из давно опустевших газовых труб, автомобилей, которые ездят без бензина и компьютеров, запитанных от розеток, в которых нет электричества, в этом нисколько не усомнится. Про мутантов, ходячих мертвецов и аномалии я уж и не говорю. И может быть, самое притягательное в Зоне отчуждения то, что здесь нет никаких законов мироздания, никаких правил, по которым живет внешний, привычный каждому мир, что здесь любая, самая горячечная фантазия может внезапно стать реальностью.

Я вдруг вспомнил один случай, который случился с нами в начале октября прошлого года, когда мы с Сарычем совершили вылазку в Темную долину, в аккурат после того, как "Долг" зачистил ее от обосновавшихся там бандитов. Добрались до старого завода на востоке долины, между заброшенной бензоколонкой и болотом, решили заглянуть на завод, поискать хабар. Я и раньше сталкивался в Зоне с вещами, которые вряд ли бы смог объяснить целый институт академиков, уж не говоря обо мне, но то, что я увидел на этом заводе, было совершенно невероятно. Ворота во двор завода — обычные железные ворота, какие можно увидеть в очень многих советского образца постройках, — некогда были выкрашены серой краской, но время и непогода согнали с ворот покраску, она облезла, обнажив ржавый до дыр металл. Ну чего необычного можно ожидать от старых ржавых ворот? Ничего, казалось бы. Но только когда мы с с Сарычем приблизились к воротам, они начали медленно открываться. Поползли створки в стороны, со скрипом, с дребезжанием, пропуская нас во двор. Раскрылись на всю ширину — и встали: смолк скрежет железа по бетону, и стало так тихо, что нас с Сарычем охватил необъяснимый, почти мистический ужас. Мы не могли объяснить, как открылись ворота, мы не слышали звуков работы каких-то открывающих ворота механизмов, ничего, кроме скрипа железа об асфальт. Остолбенев, стояли с оружием наготове во дворе завода, у подножия башенного крана и ждали нападения, но ничего не происходило. Прошло, наверное, минут десять, а мы все стояли, замерев, сжимая в руках стволы, пока с серого октябрьского неба не начал накрапывать холодный мелкий дождь, и то ли он привел нас в чувство, то ли мы сами, наконец, осознали реальность и вспомнили, зачем мы здесь. Забрались внутрь завода, обошли все его мертвые цеха, мастерские и подсобки, убедились, что внутри нет ничего ценного, снова вышли во двор и потопали дальше, в сторону заброшенной фермы — и едва мы миновали створ ворот, они так же медленно и торжественно закрылись за нашей спиной. Мертвый завод выпроводил нас точно так же, как за полчаса до этого гостеприимно открыл нам свои двери — именно завод, потому как мы не видели ни одного живого существа, которое могло это сделать. Но самое жуткое было в другом: я готов поклясться чем угодно, что на воротах не было ни одной надписи, когда они открылисьперед нами. А вот когда мы уходили, и я оглянулся, то увидел на правой створке надпись из трех слов, сделанную белой краской. Она сильно потускнела и стерлась, но была еще разборчива, и я прочитал ее. Как я уже сказал, всего три слова — "Я ЛЮБЛЮ ЛЕНУ Д." Когда-то, шестнадцать лет назад, я сам написал о своей любви к однокласснице Лене Должанской на воротах школы. Именно так написал, "Я ЛЮБЛЮ ЛЕНУ Д.". Через много лет я встретил мое собственное юношеское откровение на других воротах. Это было написано мной, когда-то в другой жизни, и Зона напомнила мне об этом. Я ничего не сказал Сарычу, но ничего и не требовалось говорить, возможно, он тоже увидел что-то такое, о чем не хотел рассказать мне. И хотя ничего плохого с нами не приключилось, мы с Сарычем постарались убраться из Темной долины побыстрее и больше никогда не ходили туда…

— Ты о чем думаешь? — окликнул меня Дед.

Я вздрогнул.

— Ни о чем. Просто вспомнил кое-что.

— Не щелкай клювом. Слишком тихо тут, мне это не нравится.

Мы уже давно миновали разрушенные лаборатории, вышли в лабиринт бетонных коридоров, каких-то пустых помещений, в которых не было ничего, кроме строительного мусора. Возникало ощущение, что все это строилось наспех, нахрапом: кругом громоздились кучи досок, связки арматурных прутьев, бумажные мешки с окаменевшим цементом, старые емкости из-под краски и ведра всех размеров и форм — будто в один момент бросили все здесь строители, чем-то испуганные и в спешке покинувшие эти каменные катакомбы. Преодолевая переход за переходом, мы в конце концов оказались в обширном тоннеле с проложенной по нему железнодорожной колеей, по обе стороны от которой стояли трех- и пятитонные контейнеры. Дед сделал знак остановиться.

— Ну все как я и думал, — заявил он с удовлетворением в голосе. — Теперь сориентируемся по компасу и пойдем на север. Думаю, выйдем в Припять.

— Тут полно аномалий, — сказал я, заметив за контейнерами характерной для гравитационных ловушек колебание воздуха. — Не пройдем.

— Другого пути все равно нет. Слушай мой приказ: я иду впереди и бросаю болты, ты меня прикрываешь. Гранатометы держи наготове.

— Есть, командир, — буркнул я.

Деду не откажешь в храбрости. Не думаю, что он раньше ходил такими сложными маршрутами, хотя… Чем кишащий аномалиями тоннель в глубине чернобыльской Зоны отличается от утыканной противопехотными минами горной тропы где-нибудь под Джелалабадом? Наверное, ничем. Точно так же, шаг в сторону — и привет, путешествие окончено.

Мы пошли по рельсам, все больше углубляясь в тоннель. Дошли до брошенного состава из локомотива ЧМЭЗ и прицепленных к нему платформ с песком и гравием. Вокруг полотна обосновались большие и малые "Электры", так что пришлось лезть на платформы и двигаться дальше, перепрыгивая с с одной на другую. Тем не менее, одну из "Электр" мы все же побеспокоили, и она разрядилась с оглушительным треском. От нее пошла цепная реакция, и прочие "Электры" тоже шарахнули одна за другой, наполнив тоннель слепящим белым светом. Замерев на месте, мы ждали, когда успокоится эта дьявольская иллюминация, но все, слава Богу, обошлось, только по платформам еще несколько секунд змеились остаточные разряды.

За составом дорогу перегородили массивные полуоткрытые ворота; я с трудом протиснулся между створками. Тьма была такая густая, что в океанской пучине, наверное, и то светлее. Миновав короткий участок тоннеля, мы вышли в обширный зал с платформами и полукруглым сводом на опорах, очень напоминавший станцию метро. С противоположной стороны зала тоже была проложена железнодорожная ветка, а это означало, что под лабораторией Х-4 проложена целая сеть транспортных коммуникаций — вероятно, они раньше соединяли Припять с остальными объектами на территории Зоны.

— Развернулись здесь однако! — сказал Дед, оглядевшись. — Похоже, тут был главный транспортный узел. И чего они возили?

— Не нравится мне тут, — проворчал я. — Надо уходить.

Протяжный, низкий, грозный и леденящий душу рык прокатился по подземелью, отозвался эхом от свода тоннеля и затих, оставив после себя зловещую тишину. Сердце мое замерло, ноги стали чужими, непослушными.

— Что это? — шепнул Дед.

— Не знаю, — отозвался я тоже шепотом.

Крадучись, стараясь не производить ни малейшего шума, вы выбрались с полотна на платформу. Дед пальцем указал на контейнер-трехтонник у торцовой стены. Я понял, подобрался к контейнеру и полез на крышу. Это было нелегко, но страх придал мне сил. Дед быстро забрался следом, и мы уселись рядышком, приготовив оружие.

Я заметил между стеной и контейнером останки снорка в луже засохшей крови. От мутанта остались только ноги в грязных стоптанных берцах и нижняя часть туловища, голова и руки исчезли, а грудина была разодрана в лохмотья. Я еще успел подумать, какая тварь могла бы так лихо разделать "попрыгунчика", но тут в тоннеле слева от нас началась шквальная дружная стрельба из нескольких стволов. А еще мы услышали человеческие вопли и глухое рычание. Продолжалась эта адская музыка всего несколько секунд, а потом наступила тишина, от которой, признаться, сделалось еще страшнее.

— Завалили? — прошептал я, глядя на Деда. Тот покачал головой — мол, не знаю.

Ответ на свой вопрос я получил через пару минут. В полной, я бы сказал, объемной тишине подземелья, которая после стрельбы, воплей и рыка, казалась еще страшнее, ослышался тихий хруст гравия под мягкими лапами, из темноты тоннеля на нас глянула пара горящих красных глаз. Сгусток тьмы обрел очертания, по-кошачьи мягко и беззвучно выполз на рельсы.

Химера. Тварь, про которую сталкеры даже стараются на говорить, такой ужас она внушает. Легендарное чудовище, которое мало кто видел своими глазами, потому что встреча с химерой всегда заканчивается для перешедших ей дорожку бедняг одинаково. Я не слышал, чтобы кто-то когда-то ушел от химеры. Мне в свое время довелось увидеть только сильно разложившийся труп монстра на Янове, возле градирни. Долговцы ее застрелили, после того как химера задрала несколько человек недалеко от Яновского вокзала. Это, кстати, единственный случай на моей памяти, когда чудовище удалось убить. Группа Харченко охотилась на чудовище несколько ночей, гадину выследили и завалили из пулеметов. Но тварь на Янове была определенно меньше той, что вышла сейчасна нас из тоннеля. Из-за колеблющегося над аномалиями воздуха я не мог определить точно размеры твари, но эта химера мне показалась огромной, наверняка не меньше двух с половиной метров в длину и, наверное, сантиметров сто пятьдесят-сто шестьдесят в высоту. Монстр сделал несколько крадущихся шагов в нашу сторону, остановился, припал к рельсам. Между нами и тварью было метров пятнадцать, не больше, и мне почему-то подумалось, что химера вполне способна преодолеть эту дистанцию одним прыжком. Не было никаких сомнений, что химера нас увидела: безобразная, напоминающая страшную пародию на человеческое лицо с крючковатым носом и козлиной бородой морда большей головы химеры была обращена в нашу сторону, раскосые глаза смотрели прямо на нас. На заросшем редкой рыжеватой шерстью теле чудища виднелись блестящие подтеки свежей крови, морда тоже была окровавленной.

Я не знаю, была ли химера сыта, утолила ли она свою кровожадность, уничтожив незваных гостей — теперь мне была понятна остервенелая и, увы, безнадежная стрельба перед появлением чудовища. Если верить сталкерским байкам, химера всегда голодна, всегда жаждет крови. И убить ее совсем непросто. Как и все чернобыльские мутанты, химера не просто зверь — она наделена интеллектом, причем очень развитым. Умнее химеры из мутантов Зоны только контролер и бюрер. Парой минут назад вышедший на нас из тоннеля монстр прикончил несколько человек и сделал это без особого труда, не получив опасных ран, и наверняка был намерен продолжить убивать. Новой жертвой должны были стать мы с Дедом, я будто прочел это в глазах чудовища.

Будь я один, мне пришел бы конец — страх буквально парализовал меня, и я даже не мог пошевелиться, уж не говоря о каком-либо сопротивлении. Но у Деда оказались нервы из легированной стали. Спокойно, как на стрельбище, он взялся за гранатомет, выдернул предохранительную чеку и нажал на рычаг, на одно мгновение опередив тварь, которая собралась в комок, приготовившись к прыжку. Грохот взрыва буквально потряс все подземелье: химера, отброшенная ударной волной к стене тоннеля, с яростным ревом забилась в конвульсиях, разрывая лапами собственные обгоревшие внутренности, выпавшие из прожженого гранатой брюха. Я вскинул автомат, чтобы добить тварь, но Дед остановил меня.

— Не трать патроны, — спокойно сказал он. — И так сдохнет.

Химера умирала долго, наверное минут десять. Живучая тварь, очень живучая. Но время шло, свирепый бешеный рев сменился сначала хриплым завыванием, потом почти человеческими стонами и всхлипываниями, и наконец, страшный зверь перестал царапать бетон когтями и испустил дух. Дед, будто опомнившись, отбросил пусковую трубу гранатомета.

— Кажись, все, — сказал он.

— А вдруг вторая поблизости бродит? — спросил я, не веря тому, что нам удалось так легко отделаться. — Подождем?

— Химера одиночный хищник, — заявил Дед. — Разве что гнездо у нее тут.

— Это откуда такие познания? — удивился я.

— Курс молодого сталкера, — ответил Платов. — Какое первое правило разведчика? Собрать информацию. Вот и я собрал о Зоне все, что смог найти. Или я не прав?

— Да прав, конечно. — Я снял противогаз, вытер заливавший глаза пот. — Извини.

— Я покурю, — ответил Дед и полез за сигаретами. а я пожалел, что мою флягу с виски тоже забрали.

Мы просидели на контейнере еще с четверть часа, но больше никакая зараза из тоннеля не появилась. И мы решились — попрыгали с контейнера и осторожно направились в тоннель, из которого вышла химера. Я еще остановился, чтобы посмотреть на труп сраженной твари, но Дед жестом поторопил меня. Шли медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Через метров двадцать мы увидели с левой стороны тоннеля дверь служебного выхода и возле нее — разбросанные по рельсам трупы, всего три. Наверняка это были наемники, которых отправили расчистить путь. Химера буквально искромсала их своими страшными когтями, стены тоннеля на два метра в высоту были густо забрызганы кровью. Обыскивать мертвецов мы не стали, пошли дальше. Дед очень уверенно шел вперед: я не удержался и спросил его, откуда такой кураж.

— На лайф-сканер посмотри, — пояснил Дед. — Пусто тут.

— Знаешь, дедуля, общаясь с тобой, я иногда чувствую себя дебилом, — признался я. — А ведь в Зоне не первый месяц трусь.

— Молодой ты еще просто. Наблюдать не умеешь, подмечать важное. Поэтому учись.

Бетонная "труба" оказалась короткой, не длиннее ста метров, а за тоннелем располагалась настоящая подземная железнодорожная станция, куда больше предыдущего подземелья, полная контейнеров и брошенной ржавой техники от локомотивов и вагонов до грузовиков и бульдозеров. Прямо в середине ее устроилась огромная не меньше десяти метров вдиаметре "Карусель", окруженная кольцом истлевших костей и прочих останков — похоже, в аномалию попал не один обитатель этого подземелья. Перебираясь через груды строительного мусора. мы вышли к месту, откуда две колеи уходили в параллельно расположенные тоннели. Мне и в голову не могло прийти, что в центре чернобыльской Зоны кто-то построил настоящий подземный железнодорожный узел. Просто метро какое-то.

— Думаю, тут выход, — с удовлетворением в голосе заявил Дед. — Разницы нет, в правый или в левый тоннель идти, все равно выйдем в Припять.

— Уверен?

— Ага. Идем осторожно, чуйка мне подсказывает, что твой друг со товарищи может быть недалеко.

— Знаешь, ты это… лихо химеру завалил, — сказал я. — Респект тебе, папаша.

— Рано еще радоваться, — самым меланхоличным тоном заявил Дед. — И есть хочется ужасно. А тебе?

— Да… наверное.

— Сейчас бы армейской гречневой каши с тушенкой, разваристой, да с грибочками лесными, да из полевой кухни! — Дед поцокал языком. — Эх, были времена… Давай за мной, тут вроде выход недалеко.

— С чего ты взял?

— А вон, гляди, космы "жгучего пуха" колеблются, будто их ветер шевелит. Дал бы Бог не ошибиться, а то что-то я по солнышку соскучился…

Он не договорил, внезапно и сильно толкнул меня в грудь рукой и сам упал на кучу щебенки, вжимаясь в нее всем телом. Я растянулся рядом с ним, посмотрел в ту сторону, куда был направлен взгляд Деда — в темной пасти тоннеля, с той стороны, откуда мы шли, появились пять точек белого света. Пять зажженных фонарей.

— Гранатометы сними, положи между собой и мной! — скомандовал шепотом Дед. — Один держи наготове, только внимательней будь, чтобы жопу тебе реактивной струей не оторвало. Не гоношись, пусть подойдут ближе. И бей наверняка, это наемники, они тебе промаха не простят.

Конечно не простят, в смятении подумал я, непослушными пальцами вытаскивая из гранатомета предохранительную чеку. Теперь уже Уокер не будет рисоваться, поигрывая своим пистолетом перед моей физиономией, сразу пальнет, прямо в лобешник. Но и я не собираюсь в игрушки играть. Посмотрим, чья возьмет. Поглядим, как оно все ляжет.

— Терпение! — прошептал Дед. — Стрелять по моей команде, ни раньше, ни позже…

Да понял я, понял! Блин, во рту как-то сразу все высохло, будто песку в него набилось. Пляшущие лучи света приближались, между нами не больше сотни метров. Кинжальная дистанция, на такой хороший стрелок не промахивается. А Дед… Ждет, старый черт, весь прямо слился со своей СВД. Ну только не промахнись, хотя он же спецназовец. Он не должен промазать.

Они что-то заподозрили. Или заметили, возможно, трупы своих товарищей, убитых химерой. но, скорее всего, таки разглядели за кучами мусора нас с Дедом. Все пять фонарей погасли разом, в одно мгновение. И секундой спустя дружно, в несколько стволов, они открыли по нам огонь. Пули рикошетили с визгом вокруг нас — звенел под их ударами металл, сыпалась на голову бетонная крошка, запахло окалиной. Хлопнул выстрел из СВД Деда — уж не знаю, попал ли Платов в кого, или это наемники меняли магазины, но на пару секунд стало тихо, а после огонь стал еще яростней.

Я вскрикнул — будто раскаленным прутом чиркнули по голени, и ногу прострелила сильнейшая боль. И эта боль вместе со страхом придали мне решимости. Дед забыл про меня, так и не дал приказа открыть огонь — ну и хрен на него! Подняв прицел, я приподнялся и разрядил гранатомет в темноту перед собой. Полыхнула вспышка, прокатившийся по подземелью взрыв забил все звуки, а вот следом за взрывом раздался звук, который и описать невозможно — адский, рвущий слух скрежет, будто кто-то огромным гвоздем царапал железный лист, и затем неописуемый грохот: в какой-то момент мне показалось, что свод подземелья рушится нам прямо на голову. Сердце мое замерло и дыхание перехватило, да еще в следующую секунду нас накрыло облако пыли, после чего стало тихо, как в склепе. Уж не знаю, где в эти мгновения моталась моя душа, в пятках или на небесах, но вернул ее в тело Дед, схвативший меня за плечо.

— Живой? — крикнул он, да так громко, что я подумал о контузии.

Я закивал, попытался приподняться, но раненную ногу снова дернуло так, что я взвыл во весь голос.

— Молодец парень! — Дед тряхнул меня за плечо. — Отличное попадание, прямо в опорную конструкцию. Не говорю, что ты целился туда, но вышло удачно. Часть свода обвалилась им на голову, во как!

— Нога, ёпта! — простонал я. — Задело меня.

Цепануло меня конкретно: судя по тому, как прилипала штанина комбеза к ноге, кровотечение было довольно сильным, но кровь, сочившаяся из пробитой пулей дырки в штанине, была в свете фонаря почти черной, и это уже было хорошо — венозное кровотечение штука неприятная, но только с перебитой артерией я бы отдал концы за несколько минут. Ногу просто огнем жгло, однако заниматься раной было некогда. Наступившая тишина ровным счетом ничего не означала, выжившие наемники могли затаиться и поймать нас на любой оплошности.

Дед будто угадал мои мысли.

— Движения на двенадцать часов нет, — заявил он. — Вроде, всех положили.

— Плевать! — Я попробовал двинуть ногой и вскрикнул. — Мать его, как больно!

Дед не успел ничего сказать: из темноты донесся звук, похожий на издевательский смех, а потом он перешел в кашель.

— Два идиота! — прохрипел голос. — Как обидно дойти почти до самой цели и лишиться всего из-за идиотов!

— Уокер! — Я мигом забыл о раненной ноге. — Жив, сволочь!

— Как сказал бы Гектор Троянский перед поединком с Ахиллесом: "Ах, богиня Афина, а хули мне будет, засранцу,!" — Уокер снова засмеялся хриплым кашляющим страшным смехом умирающего человека. — Ножку ему поцарапали, ах ты незадача!

— Ну я тебе сейчас… — Я оттолкнул руку Деда, ойкнув, поднялся на ноги и полез через кучи щебня и мусора вглубь тоннеля. Платов оказался прав: граната РПГ-26 угодила в металлическую опору, из-за чего часть свода обвалилась прямо на головы Уокера и его наемников, и, как оказалось, выжил после такого бетонного дождичка только главарь всей этой честной компании.

Я поводил фонариком и вздрогнул, когда луч света выхватил лицо лежавшего навзничь Уокера. Нижнюю часть его тела придавил обломок бетонного кессона — неслабый такой, как минимум в несколько центнеров весом. Не было никаких сомнений, что эта махина перебила ему позвоночник и размозжила ноги и таз. Безнадежная ситуация.

— Чего, радуешься? — спросил Уокер, кривя рот в судорожной улыбке. — Правильно радуешься. Все можно предусмотреть, но фактор идиота никак…

— Ты сам это начал, — сказал я, не зная толком, что говорить. — Во всем себя вини.

— Да уж, сейчас расплачусь… — Он закашлялся. — Ладно, идите отсюда нахрен, это вам не цирк. Дайте спокойно подохнуть.

— Ты все предусмотрел, — произнес я, глядя ему в глаза. — Но вот артефакта, защищающего от обрушившегося свода тоннеля не отыскал.

— Да пошел ты!

— Мы заберем тебя с собой, — сказал я, прекрасно понимая, что говорю ерунду: даже десяток здоровенных мужиков вряд ли стащил бы с Уокера эту бетонную громаду, да и был бы смысл надрываться — все равно он не жилец с переломанными костями и раздавленными внутренностями. Естественно, что на мои слова Уокер ответил издевательским смехом.

— Нет, ты и впрямь дебил, Пиндос-кун! — прохрипел он. — У меня от боли сердце останавливается, а ты тут скаута изображаешь. Срать я хотел на твое благородство. Но… Если папаша не против, хочу тебе предложить сделку.

— Чего ты хочешь?

— Я выронил свой пистолет. Он где-то тут, рядом, среди обломков. Найди его и дай мне. Можешь оставить в нем только один патрон, мне больше не нужно. А я тебе за это кое-что расскажу, окей?

— Лучше его просто прикончить, — посоветовал Дед, держа Уокера на прицеле.

— А, афганский герой подал голос? — Уокер снова закашлялся, перевел дыхание. — Везунчик ты, папаша, а знаешь в чем твое везение? Разница в возрасте у нас большая, и ты, и я были в Афганистане, но разминулись во времени лет эдак на пятнадцать. А было бы интересно встретиться с тобой там, в афганских ущельях, посмотреть друг на друга в хорошую оптику… Ну, Пиндос, принимаешь мое условие?

— Хорошо, — выдохнул я и принялся искать. Найти "Кольт" Уокера оказалось проще, чем я предполагал, он лежал всего в нескольких метрах от раненного среди обломков. Я поднял пистолет, вытащил обойму, зарядил "Кольт" одним патроном и подал Уокеру.

— Вот видишь, ты тоже иногда можешь быть человеком, — ответил наемник, прижав оружие к груди. — И хоть очень мне хочется сейчас послать эту пулю в твою тупую башку, но я оставлю ее для себя. Мне она нужнее. Ты все равно сдохнешь в Зоне, и сроки значения не имеют.

— Что-то еще? — холодно спросил я.

— Пусть твой приятель отойдет подальше. Хочу с тобой посекретничать.

— Я бы ему не доверял, — предупредил Дед, но все же выполнил мою просьбу, отошел шагов на двадцать к тоннелям-близнецам. Уокер тяжело вздохнул, кадык у него судорожно дергался, и я подумал, что осталось ему совсем немного.

— Я могу что-нибудь для тебя сделать? — спросил я.

— Ага. Расскажи мне сказочку на сон грядущий.

— Ты хотел что-то мне сказать.

— Хоть ты и засранец, Пиндос-кун, но ты мне всегда нравился. Есть в тебе что-то от голливудского героя и деревенского лошары одновременно. Поэтому… — Тут он замолчал, судорожно сглотнул и заскрипел зубами. — Сука, как больно! Что твоя нога?

— Болит. И перевязать ее надо. Так что давай покороче.

— Секрет один тебе открою, — Уокер внезапно схватил меня за запястье: пальцы у него были ледяные. — Про Сердце Зоны. Я искал его, но не судьба была, так что найди ты. И загадай желание. Любое. Он все исполнит.

— И как я его найду?

— Жесткие диски раздавило нахрен, — Уокер издал каркающий хриплый звук, наверное, это был смех, но мне почему-то стало страшно. — Жаль, я так долго все это собирал. Но в Припяти есть могила Клыка, третьего дружка Стрелка-Меченого. Он похоронен у перекрестка улиц Дружбы Народов и Огнева, как раз рядом с медсанчастью 126. Я знаю… я уверен, главная подсказка в его могиле. Так что ищи. Не найдешь, упустишь свое счастье… навсегда.

— Зачем ты мне это сказал?

— Тяжело умирать с такой ношей. Хочу уйти в рай налегке. Человек гибнет, а дело остается, как говаривал Лукреций Кар. А теперь вали отсюда. Оставь меня с ней наедине…

— Почему ты хотел взять меня с собой? — спросил я, наклонившись к самому уху Уокера.

— А потому что дурак ты, — Уокер шумно втянул воздух. — Станешь умным, сам все узнаешь. Давай, пыли отсюда.

— Мне жаль, — я положил свободную руку на его пальцы. — Я найду Сердце Зоны.

— Хорошо. И не жалей об этой дуре Кристине, она тебя не стоила. Честно говорю. Вздорная жадная пустая баба.

— Я запомню. Где зять старика?

— На базе Бульдога в Припяти. Детский сад "Ивушка". Освобождайте, если яйца из железа.

Я кивнул Уокеру, встал и сделал несколько шагов, но он меня окликнул.

— Эй, Пиндос! — Уокер сделал паузу, чтобы восстановить дыхание. — давно хочу тебе сказать… Говеный у тебя английский. На уровне плохого учителя сельской школы из деревни Нижние Засратушки.

— Меня это не волнует, — ответил я, сделал еще пару шагов, но Уокер снова остановил меня окриком.

— Знаешь, почему я говорю по-русски лучше, чем ты по-английски? — прохрипел он.

— Почему?

— Потому что я русский, бро. Русский американец. Настоящий пиндос, не фальшивый, как ты. — Он снова засмеялся, будто сказал какую-то отличную шутку. — И звали меня… да какая теперь разница, как. Главное, не Толя Бульдозер, не Вася Пурген. Звали меня Уокер. Все, топай. Зайдешь в "Шти", передай привет Еноту и выпей за помин моей души.

— Выпью, — пообещал я и пошел вперед, твердо решив не останавливаться и не оглядываться.

На этот раз Уокер не окликнул меня. И Дед ни о чем не спросил. Просто сделал знак идти за ним. Мы дошли до входа в тоннель и здесь я присел на бетонный блок, чтобы заняться раной в ноге. Она к счастью оказалась неопасной, срикошетировавшая пуля прошла по касательной, разорвав кожу, так что я просто прижег ее йодом, перевязал и сделал себе противостолбнячный укол. Все делал молча и почему-то боялся услышать выстрел. И вспомнил историю Богдана Зори про наемников, которые бросили своего раненого. Чем мы лучше?

Далекий пока еще и зловещий звук, похожий на низкое кошачье стенание донесся до нас из глубин подземного лабиринта и заставил забыть об Уокере. Я закончил перевязку, всунул ногу в напитанный кровью берц, и мы с Дедом пошли вдоль рельсов в тоннель, в напитанный тяжелыми испарениями мрак. Прозвучавший за спиной гулкий выстрел из "Кольта" не был неожиданным, но заставил меня остановиться, ненадолго, всего на пару секунд. А Дед…

Он тоже остановился. Я отчетливо услышал, как он сказал "Упокой, Господи, душу раба Твоего".

— Аминь! — добавил я.

И мы пошли дальше.

Глава 14. Двое в городе

Это была старая одноэтажная советского образца котельная, притулившаяся во дворе между тремя пятиэтажками. С допотопными водогрейными котлами и настоящей паутиной ржавых чугунных труб всех форм и диаметров в лохмотьях рубероидной изоляции и фестонах "жгучего пуха", выгнутых под самыми невероятными углами — только специалист смог бы, наверное, разобраться, откуда и куда эти трубы выходили и входили. Цементный пол был завален мусором, истлевшими заскорузлыми тряпками, осколками стекла и прочей дрянью, сильно воняло сыростью, плесенью, псиной и разложением. Все электрооборудование в котельной начисто сожгла когда-то разрядившаяся тут "Электра", так что лампочки под потолком не включились. В дальнем углу лежал скелет какого-то бедняги в огромных резиновых сапожищах: рядышком с трупом валялась брезентовая сумка с нашитой на нее биркой "Летягин", в которой я нашел три отсыревших охотничьих патрона, две вздутые банки рыбных консервов, ссохшийся зеленый от плесени хлеб, алюминиевую ложку, бритвенный станок, пустую коробочку от армейской аптечки и разбитый ПДА. Незавидное наследство.

Добирались мы до этой котельной долго — сперва по тоннелям, а потом вдоль железной дороги, ведущей прямо в Припять. Подземные железнодорожные тоннели оказались длиннее и запутаннее, чем думалось вначале: возникало впечатление, что в этой части Зоны была построенная целая скрытая от посторонних глаз транспортная система. Никаких мутантов, кроме нескольких слепых собак, нам не повстречалось, и это было хорошо — я никак не мог забыть встречу с химерой, да и то, что случилось с Уокером, мне теперь по гроб жизни не забыть. Собаки оказались пугливыми и сбежали от нас по-быстрому. Тоннели были безжизненны, казалось, долгие годы сюда не проникала ни одна живая душа. Поражало обилие брошенной в тоннелях техники, здесь ее было ничуть не меньше, а может, даже больше, чем на Свалке. Кто все это построил, вбухав сюда неисчислимые деньжищи, для чего весь этот транспортный Вавилон предназначался? Что тут возили в Зону или из Зоны? Ответов на эти вопросы не было. Даже всегда спокойный и не теряющий хладнокровия Дед был поражен этой грандиозной картиной. У него, впрочем, было свое объяснение всему.

— Эх, Страна Советов, Страна Советов! — вздыхал он. — Не экономили в советские времена деньги и людской труд, ежели великая цель ставилась. Вроде как государственный проект тут был, Андрюха. И это не ликвидация чернобыльской аварии, вот поклясться готов.

— А что тогда? — недоверчиво спросил я.

— Что-то стратегическое. Коли верно то, что я думаю. изучать Зону собирались, потому что нет на Земле второго такого места, где законы природы исковерканы и перепутаны, как рваные провода под ураганом. Хотели какие-то великие открытия тут сделать, да только Второй Взрыв им помешал.

— Уж не об этом ли путепроводе Зулус говорил? — спросил я, обращаясь больше к самому себе, чем к Деду. — А, нет, в тот надо было на "Юпитере" входить.

— Кажется мне, что собирались в Зоне устроить целую систему подземных коммуникаций, объединявших все лаборатории под литерой "Х", да только не успели, — продолжил Дед развивать свою мысль. — Может, и с территории "Юпитера" тоже есть вход в этот лабиринт.

— Сколько денег впустую потратили! — проворчал я. — На эти деньги можно было, наверное, вторую Москву построить.

— Это верно, — согласился Дед. — Но в СССР деньги были, особенно на оборонку.

— Это впоздние восьмидесятые-то? Отец рассказывал, в последние годы СССР вообще кризис был. Ни сигарет, ни туалетной бумаги, ни стирального порошка в магазинах не было даже в Москве. И с продуктами была напряженка. А уж после распада Союза и вовсе "шоковая терапия". Откуда же деньги на все это взяли?

— Значит, нашли. Если хочешь знать, мы до 1989 года пол-Афганистана построили. И дороги, и дома, и больницы, и много чего еще. В дар афганскому народу. Что там теперь? — Дед плюнул себе под ноги. — Ладно, хватить воспоминаний, давай шаг прибавим…

Железнодорожная магистраль вывела нас на окраину Припяти, к многоэтажкам южнее "Юпитера". Поначалу мы с Дедом планировали заночевать в одной из этих многоэтажек, но потом нам попалась на пути котельная во дворе. Вечер был темный и не по-весеннему холодный. В каморке оператора котельной оказалось несколько старых стульев и деревянных ящиков, и мы с Дедом смогли разжечь костер. Сложили рюкзаки и оружие, расселись вокруг костра на старых дощатых настилах. Время шло к вечеру, снаружи поднялся сильный ветер, раскачивая тополя и дребезжа ржавыми железными листами, которыми были забиты окна котельной. Боль в ноге стихла, я чувствовал себя вполне сносно. У Деда в рюкзаке оказалась початая бутылка водки, но закусить было нечем.

— Ничего, и без закуски пойдет, — заявил Дед, подавая мне наполовиненный пластиковый стаканчик.

— Я вот думаю, как он сумел до Припяти дошкондыбать, — сказал я, показывая глазами на скелет в углу. — С таким-то снаряжением…

— Этого мы никогда не узнаем. Пей.

Я взял стаканчик, выпил залпом. Водка была отвратного качества, но свое дело сделала: противный тяжелый ком в груди начал рассасываться, на душе полегчало. Дед понял, что я чувствую.

— Не стоит жалеть о том, что случилось. — сказал он. — Врага надо уважать, но не жалеть.

— Нотацию будешь мне читать?

— Нет. Ты парень взрослый, должен все сам понимать.

— Я и понимаю.

— Ага, — Дед выпил свою порцию, полез за сигаретами. — Плохо, что еды у нас нет. Долго не протянем.

Я промолчал. Дед тоже ничего не сказал, молча делал затяжку за затяжкой. Костер разгорелся, обломки стульев и доски в огне дружно потрескивали, и я почувствовал, что начинаю согреваться. Вот только от выпитой водки аппетит некстати разыгрался.

— Ты прежде бывал в Припяти? — внезапно спросил Дед.

— Бывал, — отозвался я, помолчал немного. — Один раз.

— Как нога?

— Нормально. Инвалидом не стану.

— Еще по одной надо пропустить, для сугреву.

— Что предлагаешь? — спросил я.

— Надо с Яриком решать. — Дед помолчал. — Я план Припяти примерно знаю. Мы где вышли из туннеля? Чуть южнее лаборатории внешней дозиметрии, на контейнерной площадке. Думаю, там в свое время все грузы из Зоны проходили дозиметрический контроль. Это уже городская черта. Если идти на восток, выйдем к улице Курчатова, а там и до центра недалеко.

— И в центре нас быстро монолитовские снайперы грохнут, — ответил я.

— Ну, у меня вопрос решенный. — Дед выбросил докуренный бычок в костер, зажег новую сигарету. — Снайперы, не снайперы, все едино. Уже стемнело, так что иду в "Ивушку" и забираю Ярика. А ты можешь здесь подождать.

— Пойдешь ночью? Один, в Припяти? Да ты сумасшедший!

— Других вариантов все равно нет. ПНВ мне в помощь, чай, не заблужусь. А ночью этих говнюков легче врасплох застать.

— Ты даже не знаешь, сколько у Бульдога людей.

— Я знаю, что Ярик у них, остальное значения не имеет. Я ведь тоже вроде тебя, по чужим сценариям живу.

— Это ты к чему сказал?

— К тому, что жить для себя у меня лично никогда не получалось. Три вещи мешают — Честь, Долг и Приказ.

— Эх ты, хватанул! — Я с интересом посмотрел на Деда. — Это тебе в армии вкус к громким словам привили?

— Не только. Но ты прав — я боевой офицер, а у нас свои представления о жизни. Тебе не понять.

— Хочешь сказать, я тупой? Или совести у меня нет?

— Ты это, не горячись, я тебя не хочу обидеть. Каждый живет по своим законам и правилам, это нормально. Я пришел, куда хотел, и буду делать то, ради чего прибыл в Зону. А там видно будет.

— Жрать охота, — я посмотрел в угол, на скелет в несуразно-огромных резиновых сапогах. — А с чего ты решил, что я по чужим сценариям живу?

— Так все мы так живем. Хочешь сказать, у тебя по-другому?

— Да нет, наверное, все, как ты говоришь. Я и в Зону в свое время пришел, чтобы свободным стать. Чтобы самому решать свою судьбу.

— Я тебе так скажу, парень — свободы все хотят. Только понимают ее по-разному. Свобода как баба: один хочет видеть ее ласковой, домовитой и постоянной, а другой — красивой распутной стервой с большими сиськами, которая вечно впутывает тебя в неприятности. И тогда ты сам решаешь, с кем ты — со свободой своей, или с честью, долгом и совестью в душе.

— Ты что, политруком был?

— Нет. Был бы политруком, я б тебе сейчас про борьбу с империализмом рассказал и про всемирно историческую роль Коммунистической партии, ведущую все человечество к светлому будущему, — Дед взял СВД, проверил прицел. — Просто мужику без Чести, Долга и Совести нельзя. Не мужик это будет, так, существо, которое живет без смысла и пользы. Ни Богу свечка, ни черту кочерга. Вроде того перца с черным маникюром, про которого я рассказывал. Хотим мы с тобой, или нет, а в основе мужского бытия эти три понятия лежат. А у военных еще приказ есть. Коли получил приказ, выполни, даже если придется яйца в тисках зажать. Умри, а выполни. Такая вот тебе политинформация.

— Красиво говоришь, — я начал злиться. — Но только я тебе ничем не обязан. Ты сам мне в напарники набился, хотя я предупреждал, что дело поганое. Я тебя за собой не тащил. И долгов у меня перед тобой нет, и перед Яриком твоим.

— Все верно, парень, ничего тебе от меня не надо. Не хочешь идти со мной — твое право. Оставайся здесь и сам ищи выход. Путь из Припяти знаешь, авось, выберешься без моей помощи.

— Выходит, я по-твоему, сволочь? — Я разозлился по-настоящему. — Или вошь ничтожная? А ты у нас весь такой из себя правильный, да? Ты мужик, а я нет?

— Я-то думал, ты меня понял, — вздохнул Дед. — Хрень ты сейчас говоришь, Андрюха, и сам это понимаешь. Еще раз повторяю — это не твоя война. И морального права тащить тебя с собой у меня нет. Коли грохнут тебя, на моей душе до конца дней несъемный камень лежать будет.

— Тогда ты чего за мной поперся?

— Потому что был у меня интерес с тобой идти. Я уже объяснял, повторяться не буду. — Он встал, потянулся за рюкзаком. — Короче, пошел я.

— Погоди, — я поднялся, стряхнул с комбинезона пыль, взял автомат. — Я с тобой. Нет у меня желания оставаться одному. И пожрать нечего.

— Я почему-то и не ждал другого ответа. — Платов протянул мне руку. — До конца?

— Ага. Давай уж, веди, Сусанин. А то передумаю…

***

В ночном городе всегда есть что-то таинственное, мистическое. Накрытые ночной темнотой, пустынные, освещенные только луной или уличными фонарями, даже знакомые улицы, по которым ты раз за разом ходишь днем, кажутся необыкновенно изменившимися, полными загадок и тайных угроз. Чего уж о Припяти говорить! Это почитай центр Зоны, и что тут может таить ночная прогулка, даже думать не хочется. Но выбора у нас не было, и мы медленно и осторожно шли по мертвому городу к центру, к базе наемников.

Ночь была погожая, ясная, хоть и ветреная, настоящая украинская майская ночь, полная луна красовалась в обрамлении темных облаков, ярко освещая ночные улицы. Эх, так и вспоминаются гоголевские "Вечера на хуторе близ Диканьки"! Но обстановка была совсем не романтическая. Начать с того, что даже яркая луна не спасет, если нет прибора ночного видения, а у меня его не было, и я вынужден был следовать за Дедом и во всем на него полагаться, что весьма меня напрягало. Нет, натурально, Дед отличный боец, но сталкер неопытный, а вот аномалии штука очень коварная, проглядишь какую-нибудь — и все, путешествие окончено. Этих самых аномалий в Припяти было завались, и на любой вкус. Уже на выходе со двора, где находилась котельная, мы увидели большую "Жарку" — благо, в темноте она становится заметнее, чем при солнечном свете, время от времени вокруг факела появляется призрачное голубоватое сияние, да искры от нее летят, а эта "Жарка" еще и гудела, как включенный ацетиленовый резак. Обошли, направились дальше, по улице, буквально усыпанной между растущими по обочинам деревьям мелкими "Трамплинами". Чтобы не попасть в аномалии, приходилось идти посередине дороги, волей-неволей подставляясь под выстрел из соседних домов. Нервы мои совсем разыгрались: мне казалось, что из черных окон многоэтажных громад, нависавших над нашими головами с обеих сторон, за нами наблюдают сквозь оптику хороших прицелов очень внимательные и очень недобрые глаза, и от этого сердце колотилось, и ноги подкашивались. За одним из домов мы увидели "Теслу" — аномалия с жужжанием и потрескиванием прогуливалась взад-вперед по проводам между двумя покосившимися столбами. Еще был здоровенный "Холодец", почти перекрывший нам путь. Впрочем, мы легко преодолели это неприятное препятствие по поребрику и без приключений добрались до пересечения улиц Курчатова и Лазарева. Здесь устроили маленький привал, укрывшись в подъезде одного из домов, выходившем прямо на перекресток.

— Тихо как! — шепнул Дед. — Прямо в ушах звенит.

— Сплюнь, — я поправил сбившийся на сторону гранатомет, в сотый, наверное, раз вытащил и вставил обратно в автомат магазин. Мне не хотелось, чтобы Дед заметил мою нервозность, но понимал, что скрыть ее невозможно. И еще, меня злило, что Дед был спокоен. Совершенно, мать его, спокоен. Он будто вечернюю прогулку перед сном совершал. Еще и закурил, стервец.

— Хочешь? — спросил он, протягивая мне сигарету.

— Нет, — буркнул я. — Здоровье берегу.

Дед кивнул, сунул сигарету в рот, вытащил ПДА и вывел на экран карту Припяти.

— Сейчас дойдем до улицы Ленина и дальше по ней на юг, — пояснил он. — "Ивушка" там недалеко. Мерки наверняка выставили боевое охранение, но гостей ждут с севера, со стороны центра — оттуда, где монолитовские позиции, я так мыслю. А мы их обойдем с юго-запада. Ты что такой хмурый?

— А нечему радоваться, — я тяжело посмотрел на Деда. — И без ПНВ плохо, ни хрена толком не видно. Не могли до рассвета подождать.

— Закон войны: всегда поступай неожиданно для врага. Что мерки, что монолитовцы уверены, что ночью по Припяти никто разгуливать не будет, ибо рискованно очень. Поэтому и не ждут нашего визита. Ты, главное, чуть что на землю падай и лежи тихо, разбираться с нехорошими людьми я буду.

У меня не забалуют!

— Больно храбрый ты, папаша. Смотри, как бы…

Громкий и невыразимо тоскливый вой прозвучал в ночи, оборвав мою фразу. Едва он затих, с разных концов города раздался яростный собачий лай. Я весь покрылся потом, сердце сжалось и ухнуло куда-то в утробу.

— Твою мать! — только и смог вымолвить я.

— Ерунда, — отозвался Дед. — Хищник, выходящий на охоту, не будет распугивать добычу воем. Просто предупреждает кого-то не лезть на его территорию.

— Так ты еще и охотник? — с иронией спросил я. — Просто бездна талантов!

— Ага, — ответил Дед. — Привал окончен, боец. Пора.

Мне очень не хотелось идти в ночь, в мертвый ночной город, где еще и какое-то неведомое чернобыльское чудло завывает так жутко и тоскливо, что зад гусиной кожей покрывается, но выбора у меня не было. Не могу же я ждать Деда в этом подъезде, совершенно один, без жратвы и без прибора ночного видения!

И еще — мне ужасно хотелось признаться Деду, что я соврал и никогда прежде не бывал в Припяти…

Мы вышли из подъезда, пересекли дорогу и пошли вдоль улицы Ленина в прежнем порядке — Дед с СВД наготове впереди, я за ним с автоматом и двумя РПГ-26 за плечами. Где-то за домами опять злобно забрехали псы, и я подумал, что встреча с собачками совсем нежелательна по трем причинам: во-первых, драться с собаками в темноте, практически вслепую, было опасно вдвойне, во-вторых, стрельба может выдать нас наемникам, в-третьих, отстреливаясь от них мы потратим наш и без того скромный боезапас, а пополнить его в Припяти негде. Я собрался было сказать Деду, что нам нужно тихариться от собачек, но тут нарисовалась новая проблема.

На ярко освещенной луной улице появились зомбированные. Вышли из какой-то подворотни — пять, шесть, семь, восемь качающихся, ковыляющих рваной походкой черных фигур, и направлялись они в нашу сторону. Заметить нас они не успели, отстреливать этих несчастных не было никакого смысла, поэтому мы с Дедом спрятались за стволом огромного тополя и наблюдали, как зомбированные бредут в сторону улицы Курчатова.

Сталкеры относятся к этим бродячим полутрупам со смешанным чувством. С одной стороны, их по-человечески жалко — не повезло мужикам, таким же сталкерам, как мы, попали под выброс или под пси-шторм, или же с контролером повстречались в каких-нибудь развалинах, лишились разума и стали вот такой человеческой пустышкой. С другой стороны, зомбированные сталкеры при своей медлительности и тупости агрессивны, не утратили многих прижизненных рефлексов и совсем даже неплохо стреляют, если ты им чем-то не глянулся. В свое время мне рассказывали историю о том, как пару лет тому назад армейский спецназ по просьбе ученых проводил на Янтаре зачистку и попал в серьезную переделку — зомбаки толпой выперлись с завода и встретили военных таким плотным и точным огнем, что спецназовцы, потеряв убитыми трех человек, вынуждены были отойти к бункеру и вызывать вертолет для эвакуации. Меня всегда удивляло, что у убитых зомбированных автоматы, дробовики и пистолеты почти всегда находятся в очень даже приличном состоянии, так Сарыч мне объяснил в чем дело — зомбированные, оказывается, ухаживают за своими стволами, чистят их и смазывают, даром что пси-излучение им мозг выжгло. Так что недооценивать этих парней нельзя, они могут устроить большие неприятности. На этот раз все закончилось тихо и мирно, зомбари не заметили нас с Дедом и поковыляли дальше на север, а мы не потратили на них боезапас и благополучно добрались до бывшего молочного магазина "Струмок", почти невидимого за густыми ветвями окруживших его деревьев. Здесь Дед вновь достал ПДА.

— Почти пришли, — шепнул он. — Детский сад номер три прямо на восток от нас, а "Ивушка" через пару дворов на юго-восток. Надо разведать дорогу. Слушай боевой приказ — сидишь здесь и ждешь дальнейших указаний. Приказ ясен?

— Чего?

— Того. Ясен приказ, говорю? Жди меня тут.

— Ну уж нет! Я один не останусь…

— А придется. Я серьезно говорю: надо разведать дорогу к детскому саду, и ты будешь мне мешать. Вот, сторожи мой рюкзак, — Дед скинул рюкзак к моим ногам, взял один из гранатометов, повесил на спину. — ПДА выключи, его могут засечь. Я скоро.

Спорить было бесполезно, и я подчинился пожав плечами. Очевидно, что сумасшедший старый хрен сделает, что задумал, так что переубеждать его дело безнадежное, лучше поберечь слова и нервы. Дед прихватил один гранатомет и исчез в темноте. Я забрался в самый темный угол, поближе к двери во двор, чтобы в случае чего быстро убраться из магазина. Впрочем, пока все было спокойно. Магазин совсем обветшал, со всех сторон его окружали такие заросли, что заметить мое убежище со стороны улицы было совершенно невозможно. Мы и сами прошли бы мимо, если б не карта Деда. Короче, уголок неприметный и на первый взгляд вполне безопасный, если только в Зоне бывают безопасные места.

Я сидел, прислушивался к звукам ночной Припяти и думал о том, что неплохо бы сейчас залить энное количество грамм вискаря в мою пищеварительную систему — было бы и теплее, и спокойнее на душе. Автомат держал в руках, оставшийся мне гранатомет положил перед собой. Хорошая штукенция, убойная, если что, поможет разом упокоить любую тварь, которая вздумает близко со мной пообщаться. Несколько раз подумал о Деде и решил, что беспокоиться об этом чуваке нет смысла — Платов уже не раз показывал мне, на что способен. Настоящий боец, факт. Про таких кино снимают. Мне до него, как до Сатурна на карачках. Оно, конечно, совершенное сумасшествие соваться на базу наемников в одиночку, но я почему-то был совершенно уверен, что Дед вернется живым и невредимым. после того, как мы сделали химеру, я больше не сомневался, что нам будто какие-то добрые колдуньи ворожат.

Нет, Уокер каков сукин…

В тишину ночи вошел новый звук. Еле слышный, почти неуловимый, высокий, почти ультразвук. Будто звенели китайские ритуальные колокольчики, причем с равномерными интервалами. Я вздрогнул, напрягся, взял автомат наизготовку, замер, вслушиваясь в окружающую меня ночь. Было тихо, только листва деревьев вокруг "Струмка" шелестела под вздохами ночного ветра. Я уже было подумал, что мне показалось, и тут звон повторился вновь. Мне показалось, что звук идет откуда-то слева, из двери в складское помещение.

Осторожно, чтобы не выдать себя треском стекла под ногами или звяканьем снаряжения, я сделал один шаг, прижимаясь к стене, потом второй. Мелодичный звон повторился, и еще я услышал звук, похожий на тихое гудение. В подсобке явно кто-то был. Волосы на моей голове зашевелились, ладони в перчатках вспотели. Правую руку я держал на пистолетной рукояти автомата, левую положил на выключатель закрепленного на плече фонаря. Замер на несколько мгновений у дверного проема, задержал дыхание, включил фонарь, показавшийся мне удивительно ярким и…

В подсобке никого не было. Луч фонаря осветил только рассыпавшиеся кучей старые решетчатые ящики для молока, какие-то коробки и прочий хлам.

Черт, неужто показалось?

У меня появилась мысль, что неизвестный ночной гость находится снаружи, на улице. Осторожно добравшись до внешней стены и высунув голову наружу, я прислушался. Ничего, только стрекот сверчков и шелест листьев. Я вернулся обратно к двери и задумался. Нет, я был абсолютно уверен, что мне не показалось — странный звук был, если только у меня от усталости, недосыпа и пережитых волнений не начались галлюцинации. Миг спустя я понял в чем дело, но испытал большое разочарование. Подсумок, где у меня лежал детектор "Велес", был пуст — наемники в лаборатории забрали и его.

Тьфу ты, зараза!

Невидимый артефакт, точно издеваясь надо мной, снова издал звенящий звук. Я пытался вспомнить, какой известный мне артефакт "звучит" подобным образом. Я знал, что "Ночная звезда" иногда издает мелодичный свист, "Душа" при обнаружении детектором приветствует удачливого сталкера странным мяукающим звуком, "Лунный свет" жужжит, как большой жук. А вот какой из артефактов "звенит" я понятия не имел. Впрочем, детектора у меня не было, а без него увидеть артефакт невозможно.

— Ну и звони себе дальше! — шепнул я сердито, обращаясь к куче ящиков. — Черт с тобой!

Нечто отозвалось долгим переливчатым хрустальным звоном, будто отреагировало на мои слова. Артефакт ты или нет, но от твоих звонков толку никакого, так что…

Все мысли разом вылетели из головы. Я увидел торчавшую из-за груды ящиков ногу в стоптанном берце.

Ну вот, теперь все понятно. Мой ПДА был выключен. В противном случае я бы давно увидел серую точку на сканере…

Неизвестный был в очень дорогом и очень желанном для любого сталкера бронекостюме "Сева", лежал на спине, раскинув руки. Несколько аккуратных дырочек на груди и верхней части живота комбинезона красноречиво отвечали на вопрос, что убило этого бедолагу. Следов крови на полу не было, и судя по слою пыли на комбинезоне, мертвец лежал тут довольно давно, несколько недель или больше — не будь на нем закрытой брони, я бы учуял его присутствие с самого начала. Странно, что оружия при нем не было, только нож и пустая пистолетная кобура от "Макарова" на поясе. Я так подумал, что сталкер потерял свое оружие там, где был ранен, а оттуда добрался до подсобки "Струмка", где и прибрала его смерть. Рядом с трупом лежал добротный армейский рюкзак, открытая аптечка первой помощи и индивидуальный перевязочный пакет, который несчастный успел всего лишь надорвать и на треть вытащить из упаковки. ПДА оказался разбитым пулей, но, покопавшись в рюкзаке, я нашел не только полный патронов магазин к АКМ, пачку пистолетных патронов 9х18 (своевременная находка, будет чем зарядить трофейный "Форт"!), армейский сухпаек ИРП-Б, упаковку пальчиковых батареек, смятую пачку "Winston" с четырьмя сигаретами, противорадиационные таблетки и флягу с водой, но еще и пухлый блокнот с вложенной в него шариковой ручкой. В подсумке на поясе я нашел детектор "Велес", а в гранатной сумке — гранату РГД-5 и запал к ней. Ценные находки, особенно детектор и сухпаек, теперь мы с Дедом хоть почифаним по-человечески.

— Спасибо, брат, — сказал я покойнику и поклонился. — Спас ты нас от голода.

Батарейки "Велеса", похоже, сели; я заменил их на новые и включил прибор. Результат меня удивил — никаких артефактов поблизости он не засек. Но мое внимание привлек двойной контейнер на поясе мертвеца: это был очень примечательный контейнер для артефактов, не кустарный, какими пользуютсявольные сталкеры, не штатный армейский СК-12, использующийся экологами, военными и учеными, работающими на "Долг" — американский, Laird-овский, очень дорогой и редкий в Зоне. Прежде я видел такой контейнер только у Бороды на "Скадовске". По слухам, с такими контейнерами работают еще и ученые, негласно сотрудничающие с наемниками. Я снял с покойника контейнер и вновь отчетливо услышал знакомый тихий звон.

— Ах, вот оно что! — Я усмехнулся. — Ты, оказывается, внутри!

Судя по весу, оба отделения контейнера были "заряжены", но я не стал до поры открывать, хотя меня мучило сильное любопытство — некоторые артефакты адски фонят, и даже за пару секунд можно хапнуть серьезную дозу. Поэтому я отложил контейнер в сторону. Был сильный соблазн вскрыть пакет с сухпайком и поесть, но я решил дождаться Деда, и потому занялся блокнотом.

Чтение оказалось очень интересным. Блокнот был поделен на три части: первые два десятка страниц были убористо исписаны какими-то цифрами. Среди столбцов цифр попадались краткие малопонятные комментарии вроде "Высохшее озеро, Янтарь, 10 марта, находка упс!", или "16.03, 14.25, 40 минут после выброса в 4,5 балла по Берману, точка замера 28", и весьма аккуратно начерченные ручкой графики с пояснениями в виде многоэтажных формул. Все эти тангенсы-стакангенсы были для меня китайской грамотой, и я просто перелистывал странички, пытаясь найти более существенную для меня информацию. Вторая, большая часть исписанных страниц, представляла из себя что-то вроде бухгалтерской книги: здесь перечислялись суммы полученные покойным с пометками вроде "Передал Георгу АГ за 2500", или "От АБП получено 1500 гринов наподготовку экскурсии". Последние страницы оказались чем-то вроде дневника, который этот бедняга вел с пятого по двадцать восьмое апреля. Записи велись не каждый день.

"5.04. С утра в Зоне отвратительная погода. На точке были в 7.52. Приятно видеть, что охрана на месте. На все про все ушло часа полтора. Все обошлось без стрельбы и неприятных гостей. Данные отправил электронкой, теперь могу спокойно отдохнуть."

"7.04. День начался с…."

"8.04. Полдня проторчали на Янтаре, ожидая команды и рискуя попасться на глаза охране бункера. Каракал сообщил, что заказчик нами доволен, обещал приличную премию, если добудем все требуемые образцы. Вертолет прилетел в два пополудни, заканчивать обед пришлось в темпе вальса — летуны боятся выброса. Макс успокоил их, сказав, что по прогнозам следующий выброс будет не раньше, чем через четыре дня. Что-то я ему не верю, Макс еще то трепло."

"12.04. Сталкеры принесли на продажу три артефакта. Два обыкновенных, таких много. Купили для отвода глаз, недорого. Третий представляет интерес, таких прежде не попадалось. Продавший его сталкер называл артефакт "Осьминогом", запросил 10 тысяч местных денег. Бедолага вообразил, что это много. Чем-то напоминает по форме "Морскую звезду", возможно, это просто ее вариант. Исследование покажет, прав ли я. Переправили на базу."

"18.04. Едва не засветились на выходе из Лиманска. Рассчитывали, что все чисто и чуть не столкнулись с разведгруппой "Долга" у моста. Потом выяснилось, что наш дозор напоролся на химеру, которой в обе башки взбрело поохотиться днем. Из-за химеры и долговцев потеряли время. Есть и хорошая новость, Георг сообщил, что перевел деньги за последние заказы на мой счет в банк. Сумма радует количеством нулей после первой цифры!"

"22.04. Наконец-то пришла долгожданная весть от Сатрапа. Все подтвердилось — он добыл копии документов, которые Стрелецкий передал в свое время в НИИ ЧАЗ. Там есть и подробнейшая характеристика интересующего нас объекта. Если так, большую удачу и представить себе трудно. Перепроверка займет пару дней, так что есть время отдохнуть."

"24.04. Получена команда начинать операцию. Завтра выдвигаемся в Припять, будет вертолет, замаскированный под ZFOR овский. Озвучен размер премии за находку — 25 тысяч на человека. Даже не верится, что кто-то готов заплатить за артефакт такие деньги."

Последняя запись оказалась самой интересной:

"25.04, шесть часов тридцать две минуты утра. Мой счастливый день и миг! Я нашел "Чернобыльскую розу". В реале она еще прекраснее, чем на фото. Поэтому больше не сомневаюсь, что последовательность Стрелецкого работает, и я в одном шаге от находки, которая изменит все. Остается сделать этот шаг. Даже не верится, что все оказалось так просто. Я знаю, куда идти и где искать. Остальное — потом".

Итак, найденный мной мертвый сталкер работал на наемников. Я предположил это по двум причинам: во-первых, упоминание о вертолете с липовыми опознавательными знаками Объединенных сил по обеспечению безопасности в Чернобыльской зоне отчуждения. Использовать такой вертолет могли бы только мерки. Во-вторых, суммы, о которых говорится в дневнике — это тебе не гонорары Германа, Бармена или Сидоровича. Да и про Лиманск вскользь сказано в дневнике, а я знал, что там вотчина наемников, их территория, куда прочим сталкерам хода нет. Но это все так, второстепенная информация.

Я отложил дневник, взял контейнер и, вздохнув глубоко, нажал на кнопку открытия крышки. Контейнер с щелканьем открылся, я смог заглянуть в ячейки. В одной была "Батарейка" — возникающий в аномалии "Электра" артефакт, защищающий от поражения электричеством. Очень хороший, достаточно дорогой, но не уникальный. В Припяти, где "Электры" и "Теслы" на каждом шагу определенно пригодится. А вот во втором отделении…

Артефакт издал тот самый уже знакомый мне тихий звон, когда я вытряхнул его на ладонь. Он был размером с крупный апельсин и действительно походил на распустившуюся темно-лиловую розу, окруженную слабым пурпурным свечением. Я просканировал его "Велесом" — радиации он не излучал совершенно, при касании артефакта ощущалось легкое покалывание в нервных стволах, а на пальцах оставались светящиеся следы. Честно говоря, я даже не слышал об артефакте под названием "Чернобыльская роза", это был уже второй случай за месяц, когда мне попадался совершенно неизвестный артефакт. Надо будет навести справки в сталкерской сети по этому артефакту, наверняка есть люди, которые находили его, знают о полезных и вредных свойствах "Розы" и сколько она может стоить. Ну а пока есть смысл повесить контейнер на пояс, мои "Мамины бусы" остались у Уокера.

Да уж, в жизни все совершенно непредсказуемо. Несколько часов назад я был в плену, все мое имущество у меня отобрали, и Уокер держал меня на прицеле своего "Кольта". Прошло не так много времени, и я вновь при оружии, у меня есть все необходимое для рейда по Зоне, а Уокер…

Лучше об этом не думать.

Закрепив контейнер на поясе, я сунул дневник покойника в рюкзак, попил воды из фляги и вернулся на свое место — оно казалось мне самым безопасным в магазине. Светящиеся стрелки часов показывали четверть одиннадцатого, Дед отсутствовал уже больше получаса. Закралась нехорошая мысль о том, что если Платова засекут и убьют, дела мои станут совсем скверными, в одиночку я в Припяти много не навоюю. Забившись в угол, я прижимал к себе автомат и прислушивался к ночным звукам за стенами магазина. Больше всего я боялся услышать стрельбу, однако ночь оставалась тихой, я бы сказал, подозрительно тихой. В такой тишине есть что-то угрожающее. Время шло, а Дед все не появлялся. Может, он меня бросил? Вряд ли, его рюкзак остался здесь. Кстати. о рюкзаке…

Бутылка еще была полна на треть. Я сделал пару хороших глотков, вернул водку в Дедовский рюкзак, привалился к ободранной стене, закрыл глаза. Было бы еще чем закусить, вообще была бы лафа. Мысли мои вернулись к найденному у мертвого наемника сухпайку — там, внутри говяжьи фрикадельки, тушенка, рыбные консервы, гречневая каша с мясом и еще куча всяких вкусностей. В пустом желудке сосет, в кишках лягушки голодные квакают, требуют, чтобы их покормили. Нет, надо дождаться Деда, а то как-то нехорошо…

ПДА пискнул, высветив на дисплее приближающуюся к моему укрытию зеленую точку. Отлично, вот и Платов.

— Я же говорил тебе, выключи ПДА! — с упреком заявил он, войдя в магазин.

— Там в подсобке мертвец, — сообщил я. — Если бы не ПДА, я бы его не нашел. У него были артефакты и жратва. Я тебя ждал, чтобы почифанить.

— Некогда есть, — Дед подошел ближе, зашептал: — Все точно, в "Ивушке" они. Я видел четверых, но их больше, думаю, человек шесть-семь. Ярика, похоже, держат на втором этаже. Подъем, боец, время не ждет. Выдвигаемся на позицию.

— Ты хочешь, чтобы мы вдвоем с семью наемниками махались? Да ты сумасшедший, ей-Богу!

Он промолчал. Взял рюкзак, один из двух гранатометов и пошел к выходу. Видимо, счел, что все мне уже сказал, и выбор за мной. И я не смог отказаться. В Зоне все становятся немного психами, и эта чаша меня не миновала.

Сарыч однажды прочел нам свое любимое стихотворение, кажется, его написал англичанин Киплинг. Хорошее стихотворение, я там эти слова запомнил:

Умей поставить в радостной надежде,

На карту все, что накопил с трудом,

Все проиграть и нищим стать, как прежде,

И никогда не пожалеть о том.

Поскольку я ничего не накопил, то ставкой в походе к "Ивушке" станет только моя жизнь. И если я ее лишусь, то уже не смогу пожалеть о своем проигрыше.

Очень хочу надеяться, что найдутся люди, которые скажут потом обо мне что-то хорошее. Если, конечно, узнают…

Глава 15. Могила Клыка

Детский садик "Ивушка" выглядел мертвым и заброшенным, как и все в Припяти, но в двух крайних окнах второго этажа по фасаду горел тусклый колеблющийся свет, похоже, от разведенного в здании костра. В темноте за сетчатым забором угадывались очертания когда-то поставленных тут для детских игр горок, шведских лесенок, грибочков и фигур сказочных персонажей. Дед молча показал мне на стальные трубы, кучей наваленные у входа на территорию садика, как раз напротив фасада.

— Твоя позиция, — шепнул он. — Спрячься за трубами и привлеки их внимание. Покричи, постреляй. Остальное не твоя забота.

— Там меня за пару секунд грохнут!

— Ничего с тобой не случится. Только гранат остерегайся.

Я вздохнул, сглотнув противный застрявший в горле комок.

— Есть, командир!

— Засекаем время. Сейчас без десяти одиннадцать. Начало концерта через две минуты, ясно?

— Ясно.

— Тогда с Богом!

Согнувшись в три погибели, я в несколько бросков преодолел разделявшие меня и кучу труб метры. Спрятался за ними и понял, что Дед выбрал для меня самую безопасную позицию из всех возможных. Здание "Ивушки" было в пятнадцати метрах прямо передо мной, любой выходящий из дверей садика окажется у меня на прицеле. Что ж, не самая плохая позиция. Ночь ясная, противника я по-любому увижу, если наемники выйдут из "Ивушки"…

Мысли будто ветром сдуло, бросило в жар. В одном из освещенных окон я увидел черную фигуру — странную, огромную, с нечеловечески большой головой. Секунду спустя я понял, что это сталкер в экзоскелете. И я был готов поклясться, что он смотрит прямо на меня. Он стоял неподвижно несколько мгновений, потом шагнул от окна обратно в комнату. Неужто не заметил? Я шумно вздохнул, осторожно снял автомат с предохранителя, взялся правой рукой за рукоять перезаряжания. Сердце у меня стучало с зашкаливающей частотой.

Все, прошли две минуты. Поиграем в зомби-апокалипсис…

— Ааааааааа! — заревел я из-за труб. — Маачиии! Впереееед!

Выскочив чертиком из табакерки из своего укрытия, я дал короткую очередь по окнам. Выстрелы эхом раскатились по мертвому городу, слабо зазвенело разбитое стекло. Внутри "Ивушки" заметались тени. Я нырнул за трубы, провел языком по пересохшим губам, снова заорал:

— Мааачииии!

По моему укрытию шарахнули сразу из нескольких автоматов. Трассирующие пули летели дождем, скашивая бурьяны, срикошетив от труб, метеорами взлетали в ночное небо. Продолжался огневой шквал секунды три, потом стало тихо, я услышал, как кто-то крикнул по-английски "Takecover!" — "Держаться в укрытии!" Что ж, попробуем еще разок.

Я снова высунулся, дал, не целясь еще одну очередь. Ответные пули просвистели над моей головой, с противным визгом ударились в трубы. Наемники сразу засекли, откуда стреляют. Сейчас начнут гранаты кидать.

Я не ошибся: что-то увесистое гулко ударилось в трубу, и парой секунд спустя ахнул взрыв, окончательно меня оглушив и заставив вжаться в землю. Я еще успел подумать, холодея, что будет, если очередная граната перелетит через трубы — укрыться от осколков я не смогу. Еще одна граната взорвалась по ту сторону кучи, прогремев осколками по трубам и осыпав меня землей и мусором. Пристрелялись, падлы.

Чего Дед-то спит!?

Я быстро переполз к краю штабеля, осторожно выглянул. Освещенные окна были пусты, наемники или попрятались, или переместились в темные помещения, откуда наблюдать за улицей было безопаснее.

— Вперееед! — заорал я дурным голосом.

Мгновенно в окнах показались два силуэта: я едва успел убрать голову, как началась стрельба. Еще одна граната рванула метрах в десяти левее меня, возле деревянного медведя, и так настрадавшегося от непогоды и выбросов. Резко пахнуло горелым толом. Я на четвереньках перебрался к противоположному концу кучи, выглянул и увидел, что дверь "Ивушки" открылась, и в ее черном проеме кто-то движется.

Каким-то чудом я успел убраться под защиту труб, на которые пролился густой убийственный свинцовый дождь. Наемники конкретно прижали меня к земле, а если сейчас они совершат вылазку, мое дело пропащее.

Пальцы у меня тряслись, когда вкручивал запал в РГДшку. Бросил ее не глядя, туда, в сторону дверей. Грохнул взрыв, осветив двор, стрельба на несколько секунд стихла, но моя граната не убедила наемников — они ответили на нее сразу тремя. К счастью, все три легли по ту сторону труб. Их взрывы оглушили меня окончательно, и чувствовал я себя очень скверно. Бежать мне некуда, сейчас приятели Уокера просто забросают меня гранатами, и все, капец.

Толовая гарь резала глаза, драла горло, но я всеми силами сдерживал себя, чтобы не закашляться. Единственную бывшую у меня ручную гранату я израсходовал, оставалось отстреливаться. Задержав дыхание, я высунулся над трубами и выпустил остаток магазина в черную дыру двери. Ответили мне из двух автоматов, а потом из двери появился наемник в экзоскелете. Двигался он тяжело, полубегом-полушагом, и шел прямо на меня, вскинув карабин М4.

Пробить даже обычный серийный экзоскелет стандартной пулей 7Н10 почти невозможно, только бронебойной, и то зависит оттого, куда попадешь. Наемничий, изготовленный в секретных лабораториях НАТО, и подавно. Бронебойных у меня не было. Экзоскелет преодолел уже половину разделявшего нас расстояния, не оставляя мне выбора. Он засек меня, он целенаправленно шел разобраться со мной, понимая, что у меня против него нет никаких аргументов. Он понял, из какого оружия я стреляю. Не учел только одного — в запасе у приговоренного им к смерти сталкера может оказаться оружие посерьезнее АК-74 с патронами 7Н10.

У меня был только один шанс, и я смог его использовать. Выдернул чеку из РПГ-26, встав во весь рост, нажал на спусковой рычаг и послал свой главный контраргумент в наемника в экзоскелете. Он не упал сразу после взрыва — остановился, окутанныйоблаком дыма и искр и, как мне показалось, еще успел наклонить голову вперед, словно хотел понять, что же с ним случилось, рассмотреть получше или меня, или огромную, зияющую в его груди сквозную дыру, оставленную кумулятивной гранатой "Аглени", и только после этого повалился в бурьян лицом вниз.

Задыхаясь, я упал за трубы, отшвырнул трубу гранатомета и схватился за автомат, ожидая нового свинцового града, но через несколько мгновений услышал лишь хорошо знакомый мне голос:

— Отличный выстрел, Андрей!

Сердце мое едва не остановилось от радости. Выглянув, я увидел Деда: он стоял на крыльце детского сада с включенным на шлеме фонарем, держа в руках СВД.

— Все, порядок! — Он помахал мне рукой. — Объявляю благодарность, боец!

Я соображал с трудом, меня колотила дрожь, но главное все же дошло до моего рассудка — бой окончен, Дед решил все проблемы. И мы оба живы.

— Пошли! — Дед повлек меня внутрь здания. На первом этаже лежали два трупа: один на лестнице, второй у самого входа, рядом с ним лежал ручной пулемет М249. Еще двоих Дед прикончил на втором этаже. Шестой мертвец лежал в игровой комнате, рядом с горящим в металлической бочке костром. Рядом с убитым наемником стоял сталкер в экзоскелете без шлема, с американской М16 в руках. Тот самый парень, с дедовской фотографии.

— Готов Бульдог, отлаялся, — сообщил Дед. — Знакомьтесь: Андрей Азаров — капитан Ярослав Зайцев.

— Здравия желаю, — парень подал мне руку.

— Капитан? — Я вопросительно посмотрел на Деда.

— Прости, что все не так быстро получилось, как хотелось, — сказал мне Дед. — Замок в двери служебного выхода оказался сломанным. Пришлось выбивать дверь.

— Я что-то не понимаю, — я перевел взгляд на Зайцева, потом снова на Деда. — Ты говорил, что он твой зять.

— Так и есть, — улыбнулся Дед. — Мой зять и еще капитан Главного управления Генштаба России. Чего закис?

— Ничего. Мог бы с самого начала все рассказать.

— Все расскажу в свое время. — Дед выпрямился и по-военному отдал мне честь. — Спасибо за помощь, сталкер Пиндос. Теперь можно и выпить-подзакусить, если есть желание.

***

— Ну, кое-что ты уже знаешь. Это я про борьбу мировых спецслужб за наследие "О-сознания". С момента образования Зоны она очень многих интересует, и мысли у большинства этих интересующихся совсем недобрые. У тех же натовцев с 2006 года действует специальная сверхсекретная программа по изучению загадок Зоны, называется "Невидимое касание". По той информации, которая у нас есть, особенно интересуют их технологии "О-сознания" и возможность использования свойств чернобыльских артефактов в военных целях. Еще и частные компании свой интерес здесь имеют. Российская разведка тоже мимо тайн Зоны не проходит. Уж очень серьезные наработки тут были в свое время сделаны. Опасные наработки, очень опасные, — Дед бросил в костер оставшийся от сигареты бычок. — Всего не расскажу, поскольку много сам не знаю, да и особо секретная это информация, парень, так что без обид. Ты умный, сам все домыслишь в общих чертах, а подробности знать необязательно. Другое важно — мы выполнили задание. Ноутбук наемников у нас, так что все те данные, что Кайзер собрал, бесследно не сгинули. Теперь за них ученые возьмутся.

— Кайзер тоже на вас работал? — спросил я.

— Нет. И штатным агентом СБУ тоже не был, как мне думается. Спецслужбы часто используют независимых сталкеров в своих целях. Нанимают их для "хорошо оплачиваемой работы", играют на желании бабла срубить по-крупному. Да что я тебе рассказываю, ты сам все не хуже меня знаешь. Кайзер-Литвиненко был таким вот наемником. Поэтому рядом с ним в этой экспедиции как бы случайно наш капитан оказался, — Дед показал глазами на Зайцева, спокойно и чинно поглощавшего горячую кашу с мясом. — А я по своей легенде работал. Вроде справился.

— Прости, конечно, но не староват ли ты для таких подвигов? — спросил я и понял, что сказал глупость. Но Дед не обиделся совершенно, только засмеялся.

— Бывших разведчиков не бывает, парень, — ответил он. — К тому же, я в свое время тоже по Зоне работал, сразу после Второго взрыва. Вся эта возня не вчера началась, гораздо раньше. Только я не оперативной, а организационной работой занимался, а в этот раз, ввиду сложности ситуации, решил сам поучаствовать.

— Понятно, — я помолчал. — А я как кутя слепой в всем этом барахтался. Сказки твои слушал.

— За это своего приятеля Уокера благодари, не нас. Повезло тебе, почитай от верной смерти ушел.

— Знаешь, Платов, а мне вот показалось, что Уокер как раз не очень горел желанием меня валить. Хотел бы, еще на входе в Х-4 расстрелял, как мишень в тире. Что-то ему от меня было нужно, только вот что? — Я вздохнул, сделал глоток очень хорошего трофейного бренди "Сараджишвили" из кружки. — Но может, я неправ.

— Может, и так. А про сказки — сам понимаешь, не мог я тебе всей правды рассказать. Но зато теперь все закончилось. — Дед налил всем еще бренди. — В Центре все знают, через двенадцать часов будет вертолет, который вывезет нас на Большую землю. Ты с нами полетишь.

— С вами? Ты что же, папаша, в очередной раз все за меня решил, верно?

Дед не ожидал такого вопроса.

— Это не приказ, предложение, — ответил он после короткой паузы. — Никто тебя не неволит. Хочешь в Припяти остаться — оставайся. Твое дело.

— Очень великодушно, — огрызнулся я. — Оставайся в Припяти, Пиндос, пока тебя монолитовцы не шлепнут, или мутанты не сожрут. Но помощи мне твоей не нужно. Я сам по себе. И со спецслужбами, пусть даже они российские, никаких дел иметь не хочу.

— Да кто тебя заставляет, чудак-человек! Ярика мы вызволили, задание выполнили, так что свободен ты теперь. Все, о чем попрошу, не болтать много.

— Подписку о неразглашении тебе дать, Платов?

— Эх и колючий ты парень, Пиндос! — Дед поднял кружку. — Давайте выпьем за успех.

— А мне за помощь награда полагается? — спросил я.

— Какая награда? — не понял Дед.

— Я сталкер, папаша. Из за ваших секретов мне украинская разведка муде к бороде подвела, а потом еще Уокер, друг закадычный, чуть прямиком к черту в пекло не увел. Вы в государственные игры играете, а у меня дела маленькие, частные. Но….Зятя твоего я помог спасти. Задание вы выполнили, за что звездочки и премии получите. А мне что?

— Ишь ты! — Дед присвистнул. — А чего ты хочешь?

— Записи Кайзера посмотреть.

— Исключено, — Зайцев впервые за время наших посиделок подал голос. — Секретная информация.

— Погоди, Слав, — Дед положил зятю ладонь на плечо. — Боюсь, толку от этого тебе немного будет. Данные зашифрованы, их еще расшифровывать надо. Этим не мы заниматься будем.

— Сделаю вид, что поверю тебе про шифры. Я парень простой, мне вся ваша политика как зайцу свисток. Все, чего я хочу — это найти ответы на несколько простых вопросов. И первый из них таков: есть ли мне смысл оставаться в Зоне и попытаться довести до конца свои поиски, или с вами улететь, как Карлссон, который живет на крыше.

— О каких поисках говоришь?

— О Сердце Зоны. О том, что мне умирающий Уокер рассказал. У него своя тема была, он не на НАТОвские программы работал. И тема эта очень меня интересует.

— Желание свое исполнить хочешь?

— Хочу. Затем и Зону когда-то пришел. И слишком много трупов, вражеских и дружеских, за собой оставил, чтобы теперь от своего отступиться.

— И какой награды ждешь? Денег больших, власти над миром?

— Разгадки, Платов. Мне наше путешествие несколько затейливых таких головоломок подкинуло, вот и хочу теперь узнать, что случилось в лаборатории Х-4, что такое последовательность Стрелецкого, и как найти Сердце Зоны.

— На это я тебе точно не отвечу, — сказал Дед и посмотрел на Зайцева. — А ты?

— Вообще не пойму, о чем речь. Если хочет, пусть ищет, если знает, где искать, — ответил капитан и холодно на меня посмотрел. — Его право.

— Знаю, — я встал, взял автомат. — И уж коль скоро в одни игрушки пока играем, хочу попросить об одолжении. Вертолет все равно до установленного времени не прилетит, так? Дайте мне немного времени, а потом я дам ответ, стоит ли мне эвакуироваться с вами, или есть смысл чуток задержаться в Зоне. Принимаете предложение?

— Счастье искать будешь? — Дед с прищуром посмотрел на меня.

— Слово держать. Проверить, мой лютый друг Уокер только языком мог трепать, или на самом деле знал что-то такое про Зону, чего мы не знаем. И еще, я ему слово дал, что в загадках этих разберусь.

— Слово не воробей, — вздохнул Дед, засмолил очередную сигарету и будто потерял ко мне интерес.

— Короче, я пошел, — бросил я и направился к двери.

— У нас есть…., - начал капитан Зайцев, но Дед знаком его остановил.

— Хорошо, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Действуй, Андрей. Мы будем ждать тебя здесь. А там посмотрим, что и как.

***

Лошара ты, лошара! Не Пиндос тебе прозвище, а Лошпек, так тебя надо называть. И нужно тебе все это? Сидел бы спокойно, жрал тушенку, пил трофейный грузинский бренди и ждал вертолета, который вывезет тебя подальше от всей этой чернобыльской хренотени, ан нет, захотелось ему во всем разобраться! Ну так получи, что хочешь, топай вперед или к смерти, и к славе…

Поругать самого себя никогда не лишне — лично мне это очень хорошо проясняет самооценку. Понятное дело, я сам себе создал проблемы, но с другой стороны, разве не этого я хотел все время, которое пробыл в Зоне? Найти ответ на главный вопрос, мучающий всех сталкеров — что скрыто там, в самом центре, в месте, до которого добирались только персонажи чернобыльских легенд? Мог ли я упустить такую возможность? Наверное, нет. Именно поэтому я иду сейчас по пустынной улице Курчатова в мертвой Припяти к месту, где, возможно, найду последнюю подсказку.

У одного из убитых в "Ивушке" наемников я позаимствовал очень нужную вещь — тактический шлем PASGT с очками ночного видения AN/PVS-7 и отличным английским респиратором FM-12. Солидный трофей, теперь я мог достаточно уверенно ориентироваться в окружающей меня темноте. Последний гранатомет остался у Деда, я оставил себе АК-74 и "Форт", и мне, в принципе, этого было достаточно, тащить на себе кучу оружия не было никакого смысла. Зато я запасся едой — у наемников оказались неслабые запасы съестного и выпивки, так что голодной смертью я точно не умру, галет, консервов, копченой колбасы и шоколада у меня хватит на неделю. И еще, я разжился портативной рацией "Моторола" — точно такая же есть у Деда, а это значит, что ПДА можно не включать и не светиться лишний раз. Ну, и два артефакта, найденные у мертвеца в "Струмке", тоже будут нелишними.

Мой маршрут был вполне рационален: от детского сада я вышел на улицу Дружбы Народов и пошел на северо-восток, обходя аномалии, которых тут было великое множество. Зона будто специально собрала в Припяти все свои ловушки: на пути мне попадались и "Электры", и "Холодцы", и "Карусели", и "Жарки" и даже огромная "Газировка", перекрывшая собой дорогу к общежитиям № 1 и № 2. Ее испарения густой слоистой пеленой заполняли всю улицу, и без противогаза пройти тут было совершенно невозможно. Луна зашла за тучи, стало темно, и вся надежда была только на прибор ночного видения. Шел я очень медленно, прячась в тенях деревьев — мне совсем не улыбалась перспектива нарваться на ночной улице на зомбированных, монолитовский патруль или какую-нибудь тварь, собравшуюся поохотиться. Так я дошел до дома номер 11, а дальше…

Справа от меня был магазин "Березка": дальше вверх по улице находилась печально знаменитая медсанчасть номер 126, часть большого больничного комплекса Припяти — место, о котором ходит масса жутких слухов и даже бывалые сталкеры говорили о нем очень неохотно и всегда только нехорошее. Я не собирался лезть в эти гиблые места, в которых, если верить сталкерским байкам, сгинул не один искатель счастья. А вот за одиннадцатым домом параллельно дороге стояла пятиэтажка № 13 — та самая, которую я видел во сне. Соблазн зайти в квартиру номер четыре был слишком велик…

Подъезд был пуст, мне даже показалось, что я сквозь противогаз ощущаю запах пыли и плесени. Оббитая черным дерматином дверь была распахнута настежь. Я выключил ПНВ, включил фонарь, вошел в квартиру чуть ли не на цыпочках, сердце мое жутко частило. Да, все было именно так, как я видел во сне, только все в этой квартире изменили тридцатидвухлетнее запустение и бушевавшая в Зоне стихия. Луч света выхватывал запыленную покоробившуюся мебель, вздувшийся линолеум на полу, разбросанные на нем мелкие предметы, вроде ложек, осколков цветочных горшков и каких-то бесформенных, потерявших от времени цвет тряпок. Обои в коридоре заплесневели и отошли от стен, кафель на стенах в кухне местами вывалился, некогда уютная и нарядная кухонная мебель почернела, пластик столешниц вздулся, кругом висели тенета паутины. Ванная заросла грибком и липкой чернойстуденистой плесенью, которая очень часто встречается в Зоне. Я перешел в комнату, продолжая поражаться тому, насколько точен был мой сон. Все было именно так, как мне приснилось — стены, мебель, лампы, палас на полу, обои на стенах. Книги в стенке потемнели, их переплеты скукожились, пожелтевшая бумага страниц стала хрупкой. Единственная деталь, которой не было в моем сне — стоявшая на журнальном столике портативная пишущая машинка ОРТЕХ, рядом с ней лежала тонкая пачка бумаги, несколько листков копирки и стояла пепельница из чешского стекла, в которой смяли несколько окурков сигарет "Родопи". В машинке осталось незаконченное письмо. Я выдернул его, поднес к глазам:

Директору Чернобыльской АЭС

В.П.Брюханову

25 апреля 1986 года

Уважаемый Виктор Петрович!

Поскольку в настоящий момент проведена остановка четвертого энергоблока ЧАЭС, обращаюсь к Вам с настоятельной просьбой еще раз оценить возможные последствия программы испытаний режима выбега ротора турбогенератора на остановленном реакторе. Не сомневаюсь, что Вы прекрасно осведомлены о том, что режим выбега ни разу не применялся на реакторах типа РБМК. Я, как и сотрудники моего отдела, считаем, что нестандартные операции на остановленном реакторе могут привести к неконтролируемым последствиям вплоть до выхода реактора из строя. По моему глубокому убеждению, все испытания на четвертом блоке необходимо разрешить только после всесторонней многоуровневой экспертизы с участием ведущих специалистов союзного уровня состояния оборудования и тщательного расчета возможных последствий эксперимента на реакторе РБМК-1000 с обязательным учетом состояния стержней управления и защиты, а также охлаждающей системы. Прошу Вас собрать с этой целью научный совет в самое ближайшее время…

Письмо было незакончено, оно будто обрывалось на середине страницы. Но не это было главное. Я даже не сомневался, что эту служебную записку писал мой отец. Он начал ее составлять в самый канун катастрофы, может быть, за считанные минуты до взрыва — и не успел закончить. Или не счел нужным дописывать, когда узнал, что случилось. Отбросив две копии, я сложил бумагу вчетверо и засунул в карман. Может зря я это сделал, потому что память — она бередит. Но я не мог поступить иначе.

В спальне луч фонаря выхватил из темноты пропыленное рассохшееся пианино, обвисшие грязными клочьями гардины, усыпанный мусором подоконник, детскую кроватку у изголовья большой, двуспальной кровати, в которую никто не ложился уже тридцать два года. В картонной коробке лежали брошенные игрушки — пластмассовый верблюд, голубой заяц, большая розовая обезьяна, пирамидки. Забытые, молчаливые свидетели моего давно ушедшего детства. Я не удержался и открыл шифоньер: из вещей на полках осталось несколько пропыленных полотенец и стопка постельного белья. Из-под стопки выглядывал уголок небольшой коробочки, вроде как футляра от дорогой шариковой авторучки. Я непослушными пальцами взял ее, раскрыл. В коробочке лежала прядка светлых мягких волос и клеенчатая бирка, которые в роддомах надевают на запястья новорожденных, чтобы не путать. Чернильная надпись не потускнела с годами и была полностью разборчива:

"22 Азарова Г.Д, мальчик, 1356"

Взгляд заволокла пелена, и я не сразу взял себя в руки. Стоял в оцепенении и пытался одолеть слабость, равной которой еще не знал. Бережно положил бирку обратно в коробку, а коробку в карман. Еще раз прошел по квартире, касаясь предметов, которые принадлежали моим родителям. На крышке радиолы в зале лежали пластинки "Битлз", Аллы Пугачевой, оркестра Поля Мориа, Джо Дассена. Да, я помню, отец очень любил Джо Дассена. Включал его по вечерам после работы, пока мама возилась с ужином на кухне. Даже помню, как он тихонько подпевал: "Et si tu n'existais pas

Dis-moi pourquoi j'existerais?" Но это было уже в другой жизни, в квартире в Сосновом Бору. В жизни после Чернобыльского взрыва…

Я почувствовал, что мне не хватает воздуха. Грудь давило, невыразимая тяжесть искала выхода. Я будто стоял у собственной могилы. Мне не дано было вспомнить первые две недели моей жизни, проведенные в этой квартире на втором этаже дома № 13 по улице Дружбы Народов в Припяти, это было невозможно, но что-то говорило мне, что я пришел домой. Зачем я сюда пришел? Почему я здесь? Я не мог ответить на эти вопросы, но понимал, что по-другому поступить было невозможно. Мой сон привел меня к самому началу моей жизни.

Я больше не мог оставаться в этой квартире. Выбежал из нее на лестницу, выскочил из подъезда, остановился, чтобы прийти в себя, подчинить лихорадочный бег мыслей. Потом вспомнил, куда шел. Еще раз глянул на темные мертвые окна квартиры на втором этаже, глубоко вздохнул, пытаясь побороть накатившие эмоции — и побрел дальше, к пересечению улиц Дружбы Народов и Огнева, к месту, о котором перед смертью сказал мне Уокер.

***

Он возвышался над густой травой, которой заросли некогда ухоженные обочины тротуаров в нескольких метрах от перекрестка — грубо сколоченный из двух выдранных из забора штакетов почерневший от грибка и непогоды крест с прибитым к нему противогазом. За проведенное в Зоне время я много раз встречал такие кресты: под ними лежали те, кому выпало последнее и не всем сталкерам выпадающее счастье быть похороненными по-человечески. На кресте не было имени, но я не сомневался, что это могила Клыка. Та самая, о которой говорил Уокер. Перекресток освещал колеблющий красноватый свет неизвестной аномалии, обосновавшейся на крыше кафе "Припять" и полыхавшей, как огромная неоновая реклама. Метрах в десяти от креста в сторону набережной затаилась сверхмощная "Карусель", которая совсем недавно разорвала какого-то бедолагу, скорее всего зомбированного: я разглядел оставшийся от него "бюст" — голову с плечами и частью грудной клетки, — и мелкие фрагменты, усеявшие растрескавшийся асфальт вокруг аномалии. Да уж, хорошо, что тайник не оказался внутри "Карусели"….

Я копал долго — наверное, часа два, ковыряя землю штык-ножом и выгребая ее из ямы руками. Пот тек у меня по лицу. Вскоре начала тускнеть картинка ПНВ, похоже, батареи подсели. Когда в моей яме было около метра глубиной, я наткнулся на сплошной слой камней и понял, что напрасно теряю время — тела под крестом не было. Никто бы не стал копать могилу в такой каменистой земле. Клыка, если он погиб, похоронили в другом месте, а это просто ложная могила. Ориентир, оставленный кем-то с неизвестной целью.

Выругавшись, я выпрямился, привалился спиной к стволу огромного тополя и закрыл глаза. Уокер ошибся. Или специально впарил мне дезу про несуществующий тайник Клыка. Отомстил перед смертью, бродяга. Или все же…

Можно, конечно, поискать в окрестных домах лопату или кирку, чтобы раскопать этот чертов известняк и доделать работу. Времени у меня вагон, к тому же, скоро начнет светать. Идея показалась мне неплохой, я почувствовал прилив энергии и желание продолжать раскопки. И тут мне пришла новая мысль: а может, я не там ищу? И вообще, что мог бы искать Уокер в могиле Клыка? Скорее всего, какой-то носитель с важной информацией. CD-диск, выносной накопитель, флэшку. А если так, какой смысл зарывать этот носитель в землю? Тем более, в ложной могиле, где нет трупа?

Это значит, тайник не под крестом, а на самом кресте.

Я включил фонарь и осмотрел крест. Ничего необычного, ни малейшего намека на тайник. Прибитый гвоздем-соткой противогаз допотопный ГП-4 тоже самый обыкновенный. Одно стекло в очках разбито, второе заляпано чем-то черным. И тут я понял, что разгадал тайну. Интуиция ли сработала, или какое-то мистическое озарение на меня снизошло, но я догадался. Сорвал противогаз с креста и начал отвинчивать фильтрационную коробку. Резьба накидной гайки что называется намертво прикипела к горловине коробки, но я после некоторых усилий все же смог провернуть коробку, и дело пошло. Едва я открутил коробку, из гофрированной трубки на землю упал какой-то предмет. Это был цилиндрический флакон от противорадиационных таблеток. С замирающим сердцем я схватил флакон, откупорил и вытряхнул из него на ладонь микро-карту памяти.

Есть!

Вставить карту в слот ПДА дело пяти секунд, но у меня так дрожали пальцы, что я провозился с картой не меньше минуты. Включил наладонник. Я ожидал услышать звуковую запись, или обнаружить видеосъемку, но на карте из тайника оказались папка с фотографиями и небольшой текстовый файл:

Первая последовательность:

Органические аномалии (7)

Колючка

Кристальная колючка

Морской еж

Колобок

Морская звезда

Спрут

Компас

Термические аномалии (8)

Кристалл

Капля

Огненный шар

Глаз

Кокон

Мамины бусы

Пламя

Серафим

Гравитационные аномалии (9)

Выверт

Медуза

Каменный цветок

Грави

Душа

Ночная звезда

Золотая рыбка

Круассан

Жабий глаз

Химические аномалии (10)

Кровь камня

Ломоть мяса

Слизняк

Слюда

Пленка

Пузырь

Мандарин

Гудрон

Волосы ведьмы

Рокфор

Электрические аномалии (11)

Бенгальский огонь

Вспышка

Светляк

Лунный свет

Снежинка

Батарейка

Кальмар

Стекляшка

Юла

Бриллиант

Нейтрон

Вторая последовательность (3)

Возможна только после прохождения первой, порядок неважен.

Морской узел

Око Зоны

Чернобыльская роза

Узел с определенной аномалией не связан, появляется случайно после больших выбросов. Чем ближе к центру Зоны, тем вероятнее найти.

Око Саурона попался мне на Радаре. Искать в "Разломах".

Розу можно найти только в Припяти близ архианомалий. Выдра выяснил.

На фотографиях в папке (очень качественных, высокого разрешения) были артефакты с указанием их названий. Как я и думал, автор записки назвал "Морским узлом" артефакт, который Герман окрестил "Гордиевым узлом". И получается, что я за время моих скитаний по Зоне нашел при разных обстоятельствах все сорок восемь артефактов, входивших в список. А список этот — не что иное, как последовательность Стрелецкого, и автор тайника сам Стрелок. Теперь понятно, что хотел найти в Припяти Уокер. Он и его наемники узнали о системе, которую работавший на них безымянный сталкер, тело которого я нашел в "Струмке", назвал последовательностью Стрелецкого. Системе, которая позволит постепенно, от артефакта к артефакту, добраться до главного приза — Исполнителя желаний. Возможно, узнали от Лешего, или от того, кто сделал Лешему заказ на артефакт семь лет назад. Или от самого Уокера. Но информация, скорее всего, была неполной, чего-то не хватало. Чего именно? Можно предположить, что Уокер не знал наверняка, какие артефакты надо искать, с какими свойствами и…

Ну конечно! Фотографии в папке. Откуда они на карте Стрелка? Вряд ли Стрелок-Меченый сам бегал по Зоне с камерой и фотографировал свои трофеи. Это фотографии из баз данных "О-сознания", и получены они были либо во время самого первого прорыва группы Стрелка к центру Зоны, с трофейного жесткого диска, либо позже, когда Стрелок выполнял задания Бармена по отключению Выжигателя. Возможно, и о существовании алгоритма взаимодействия с Зоной через артефакты Стрелок узнал тогда же. А теперь об этом знаю я. И более того, в моем контейнере лежит последний артефакт из второй последовательности — "Чернобыльская роза". И я в Припяти. Что дальше?

Мои мысли прервал хорошо знакомый мне звук, слышанный не раз — будто кто-то продувает резиновый шланг или скверно играет на флейте. Я оглянулся и похолодел. Меня окружили снорки. Я так увлекся рассматриванием фотографий в ПДА, что не заметил их приближения.

Когда человек понимает, что смерти не избежать, ужас уходит, остается рожденная чувством безысходности отчаянная решимость уйти достойно. Снорков было не меньше трех десятков, у меня нет ни единого шанса отстреляться от них. Но сдаваться я не хотел. Поэтомуспокойно убрал ПДА в карман, взял автомат наизготовку и прицелился в ближайшего снорка. Почувствовал себя самоубийцей: моя стрельба неизбежно спровоцирует нападение всей своры. И если не буду стрелять, тоже нападут. Но мне хотелось хоть одного снорка прихватить с собой.

Снорк, которого я взял в прицел, неожиданно попятился назад. Прочие тоже отступили с глухим ворчанием. Это было странно и необъяснимо: снорки атакуют всегда и при любых обстоятельствах, оружием их не испугаешь, они вообще ничего не боятся. Я, не опуская оружия, шагнул вперед — мутанты вновь попятились, издавая гнусавые звуки. Отсветы багровой аномалии полыхали в очках их противогазов.

Они не атакуют, подумал я в смятении. Почему? Чего ждут? Чего нервы мотают?

— Эй вы! — крикнул я во весь голос. — Давайте!

Мой крик получился неубедительный, маска респиратора заглушила его. На снорков он не произвел ни малейшего впечатления, они по-прежнему держались от меня на расстоянии, словно не могли преодолеть какой-то невидимой границы, насморочно гудели в свои хоботки и припадали к земле, как кошки, скрадывающие голубя. Я сделал еще пару шагов, и твари вновь попятились от меня. Боковым зрением я заметил, что снорки устроили что-то вроде коридора, и получается, что их собратья увлекают меня вперед. Если так, попробуем сделать еще пару шагов.

Точно, державшиеся с боков снорки еще больше сузили коридор, а те, что были передо мной, попятились на два-три метра и остановились, пристально глядя на меня, будто приглашали идти дальше. У меня все больше крепло ощущение того, что твари чего-то хотят от меня, но вот чего?

Мы продолжали движение: я шел вперед с поднятым оружием, они отступали, одновременно сужая коридор и увлекая меня вперед. Очень скоро я обнаружил, что большая часть снорков скучилась у меня за спиной — прямо тебе королевская свита, мать их! А еще я понял, куда они меня ведут, в аккурат в сторону больничного комплекса, к медсанчасти № 126.

Страх ушел совершенно, стало очевидно, что снорки не нападут, и Чернобыльская Старуха пока еще не собирается явиться по мою душу. Яповел стволом автомата, приглашая снорков вести меня дальше. Они ответили уханьем и запрыгали вперед, видимо, поняли. Все верно, мы идем к больничному комплексу.

Теперь мы двигались быстрее, и со стороны все должно было выглядеть комично: несколько снорков выбрали роль поводырей, увлекая за собой сталкера с оружием наготове, а за спиной сталкера волочится целый шлейф из мутантов, сопровождая его к месту назначения. До здания медсанчасти оставалось не больше двадцати метров, и тут я заметил, что прямо впереди, между мной и зданием, на земле появился круг света, будто отуличного фонаря. Снорки собрались у границы этого круга, а мне, как я понял, предлагалось войти в него.

Я остановился, сунул пальцы в мешочек с болтами и бросил болт в световое пятно. Никакого эффекта, болт просто исчез в траве. В уханьи окруживших меня снорков мне почудилась насмешка.

— Чего лыбитесь, обезьяны? — сказал я им и опустил автомат.

То ли мутанты решили, что я трушу, то ли управлявшая ими неведомая сила решила, что мне нужна подсказка, но один из снорков, вроде бы тот самый, в которого я прицелился вначале, прыгнул в круг. Полыхнула яркая вспышка, и снорк исчез. Теперь понятно, в чем дело, это не аномалия, а телепорт, я слышал о таких штуках от Сарыча. Непонятно, куда он ведет, но все это не случайно, и отказаться, похоже, я не могу…

— Не-не-не! — Я замотал головой и нарочно попятился от светового круга. Снорки тут же заухали, припали к земле, всем своим видом показывая, что готовы напасть. Вот оно что, у них приказ довести меня до телепорта и заставить войти в него. Ну ладно, примем приглашение. И тянуть время нет никакого смысла.

Глава 16. На пороге

Когда-то тут была операционная. Прошедшие годы и Зона сильно потрепали ее. Кафель со стен местами обвалился, потолок зарос шелухой отслоившейся штукатурки, пол был засыпан мусором и обломками оборудования, нависший над уцелевшим операционным столом светильник, обесточенный и мертвый, напоминал подвешенное к потолку грязное колесо от грузовика. Темноту слегка рассеивал кислотный зеленый свет от обосновавшегося в углу комнаты "Студня". В противоположном углу сидел человек в коричневом кожаном видавшем виды плаще с капюшоном. Такие очень любили первые пришедшие в Зону сталкеры. Высокие ботинки сталкера были в грязи, на столике рядом среди разбросанных медицинских инструментов стояли наполовину полная бутылка "Столичной" и стакан. Оружия у него не было.

— Здравствуй, друг! — сказал человек, не меняя позы.

— Ну, здравствуй, — ответил я, положив автомат на согнутую левую руку.

— Тебя ведь Пиндосом кличут, так? Сарыч про тебя рассказывал.

— Все верно. А ты Сарыча знал?

— Было дело. Я бы предложил тебе присесть, но тут всего один стул.

— Ничего, я постою. Что это за место?

— Больница. Сюда привозили тех, кто пострадал при первом взрыве. Я иногда слышу их голоса, они навсегда остались в этих стенах. Когда-то это была очень хорошая больница, а теперь просто фрагмент памяти. Как и весь город.

— Чего ты от меня хочешь?

— Я? — В голосе человека прозвучало удивление. — Ничего. Я думал, это ты пришел сюда с желанием.

— Я попал сюда, потому что снорки не оставили мне выбора.

— Снорки? Ах, да, снорки… Неприятные твари, но на этот раз они действовали в твоих интересах. Главное, ты здесь, и я рад возможности поговорить. Давно ни с кем не беседовал.

— Я пришел разобраться. Хочу понять кое-что.

— Да нечего тут разбираться. Все просто: есть дверь перед тобой, — кожаный плащ показал на выход из операционной, — и есть дверь за твоей спиной. И ты должен решить, какую выбрать. Ты прошел путь, и у тебя появилось право выбора. Зона дает тебе шанс. Ты ведь нашел все нужные артефакты.

— Это да. С артефактами реально все получилось.

— Знаешь, что самое смешное? — Человек взял со стола водочную бутылку, налил в стакан на два пальца. — Главный закон Зоны — это отсутствие в ней всяких законов. Любой предмет может стать в ней артефактом. Например, эта бутылка. С виду совсем обычная, но если ты нальешь в нее какую-нибудь жидкость, от воды до самогона, эта жидкость превратится в воду жизни, в абсолютное лекарство, исцеляющее от любой болезни. Представляешь, сколько будет стоить такой артефакт?

— Да уж, немало. Почему об этом никто не знает?

— Знают. Но в том-то и дело, что в Зоне нет постоянно действующих законов. Ты находишь бутылку, наливаешь в нее воду, убежденный, что она будет исцелять, но вода непонятным образом превращается из лекарства в смертельный яд, убивающий с одного глотка. — Кожаный плащ протянул мне стакан. — Выпьешь со мной?

— Пожалуй, нет. — Я поежился. — Уж прости.

— Понимаю. — Мой собеседник небрежным жестом отшвырнул бутылку в угол, и она разбилась.

— Ты кто такой?

— Сталкер. Один из тех, кто пришел сюда первым.

— Понятно. Ты Журналист. Или Семецкий. Или Шухов. Или… — Тут я сделал паузу, — ты Стрелок.

— Вся хохма в том, что я не могу однозначно сказать, кто я. Может, я был одним из названных тобой людей. А может, всеми ими одновременно. Поскольку прошлое меня не интересует, я просто Сталкер. Христиане верят, что ворота в рай охраняет ангел с огненным мечом. У меня нет меча, я не ангел, но я здесь действительно вроде привратника. И я рад тебя видеть. Ты первый за много лет, кто пришел в эту комнату. И я тебе немного завидую. Ты можешь исполнить свое желание, а я уже нет.

— Почему?

— Потому что Сердце Зоны уже исполнило его. Выбрать можно только один раз. Знаешь, в чем самая большая проблема людей? Мы полжизни носимся с каким-нибудь самым сокровенным нашим желанием, делаем все возможное и невозможное, чтобы оно исполнилось, а когда удача улыбается нам, и мы добиваемся своего, наше счастье оказывается очень коротким. Проходит совсем немного времени, и появляется новое желание. Понимаешь?

— Конечно. Человек никогда не бывает счастлив до конца.

— Скорее, он всегда несчастен. Он не знает, чего хочет, не может сформулировать своего желания, как та глупая старуха из пушкинской сказки. И если ему дается возможность исполнить самое главное, самое сокровенное его желание, но только один раз, не факт, что он сделает правильный выбор.

— Ты ошибся, верно?

— Нет. Я знал, с каким желанием иду к Сердцу Зоны. Но у Зоны своя логика. Она по-своему отвечает нам. Но я слишком много говорю. Ты готов войти в дверь и предстать перед Сердцем Зоны?

— Нет, пока не готов. Я хочу знать больше. Мне важно это знать. У меня много вопросов, и я хочу получить на них ответы.

— Спрашивай, — Сталкер покачал головой. — Но учти, что я не всезнайка.

— Что случилось со Стрелком? Он был здесь?

— Стрелок понял главный секрет Зоны: она разговаривает со сталкерами через артефакты. Каждый артефакт — это путеводная нить, подсказка, дающая нашедшему возможность понять, чего хочет от него Зона.

— А чего хочет от нас Зона?

— Чтобы все мы стали ее частью. Зона — совсем еще юная реальность, ей нужны друзья и защитники, которые помогут ей развиться в новые формы. Со временем Зона превратится в идеальный мир, и мы займем в нем достойное место.

— Технологический вариант Царства Небесного? Идеальный мир с аномалиями, мутантами и чудовищами?

— Развитие Зоны такая же эволюция, которая происходила в свое время в прежней реальности. Вспомни динозавров и прочих тварей, они тоже не отличались красотой и мирным нравом. Природе понадобились сотни миллионов лет, чтобы отточить свои творения. Зона развивается гораздо быстрее, ей хватит десятков лет, чтобы пройти свою эволюцию.

— Ты так и не ответил на вопрос, был ли здесь Стрелок.

— Он был здесь. Но свой шанс не использовал.

— Почему?

— Когда-то Стрелок мечтал добраться до Исполнителя желаний, который по легенде был скрыт в Саркофаге. "О-сознание", которое пыталось контролировать Зону, не могло допустить этого. За Стрелком началась охота, но он выжил и смог найти путь к Саркофагу, где обнаружил ловушку, устроенную "О-сознанием" для сталкеров — Монолит, ложный Исполнитель желаний, создававший мощное пси-излучение и зомбировавший тех, кто приходил к нему. Стрелок уничтожил лабораторию, откуда наводилась эта иллюзия, но Зона не исчезла, стала еще более нестабильной, чем прежде. Тогда Стрелок решил раскрыть тайну Зоны, используя информацию об "артефактном коде", которой обладали эксперты "О-сознания", работавшие в лаборатории Х-4, где располагался артефактологический центр. Он разгадал этот код и оказался здесь, на пороге последней тайны Зоны, но не решился войти в эту дверь. Он испугался последствий. Потом Стрелок пытался передать данные о своем открытии на Большую Землю, но Зона не позволила ему это сделать — военные, которым он передал информацию, погибли, а сам Стрелок исчез в Припяти.

— Он погиб?

— Нет. Он стал частью Зоны.

— А Сердце Зоны?

— Оно здесь, за порогом той двери. Ты можешь войти и попросить исполнить свое желание. А можешь спокойно уйти, но второй попытки у тебя больше не будет. Никогда.

— Что будет, если я загадаю желание?

— Оно исполнится.

— Я о другом. Один парень сказал мне, что Сердце Зоны это артефакт, и в него закапсулирована альтернативная реальность, созданная ноосферой в момент Второго взрыва. Так ли это?

— Я не имею права отвечать на такие вопросы, — в голосе Сталкера появился заметный холод. — Повторяю, у тебя есть выбор. Здесь и сейчас.

— Если я загадаю желание, и оно будет исполнено, произойдет новый Большой взрыв, гораздо более мощный, чем взрыв 2006 года, верно? Вся Земля превратится в Зону. Версия 3.0, как говорят программисты.

— Я не имею права отвечать на такие вопросы, — упрямо повторил Сталкер.

— Спасибо, я и так все понял. Мне ясно, что с тобой случилось. Ты загадал желание, но Сердце Зоны исполнило его так, как могло; наше желание никак не может вписаться вреальность, потому что нарушает весь ход событий там, за Периметром. Я могу пожелать стать Президентом Соединенных Штатов Америки, но не стану им, потому что у США уже есть Президент; я могу пожелать стать богатым, но не стану, потому что лишнего миллиарда долларов для меня на Большой земле нет. Если желание сталкера противоречит существующей за пределами Зоны реальности, Сердце Зоны способно выполнить его только одним способом — дать сталкеру лишь доступную в реальности Зоны альтернативу. — Я помолчал. — Или создать новую Большую землю, где мое желание станет возможным, не так ли? Чтобы мое желание сбылось так, как я этого хочу, а не так, как его понимает Сердце Зоны, нужно не свое желание озвучить, а пожелать освободить скрытую в артефакте альтернативную реальность. Весь мир превратить в Зону. Тогда, возможно, и твоя мечта сбудется. А возможно, и нет.

— Зачем же ты пришел сюда, если у тебя такие мысли? — спросил Сталкер.

— Я всего лишь хотел узнать правду. Так что в каком-то смысле мое желание сбылось.

— Я вижу, ты не можешь решиться войти в дверь перед тобой, — Сталкер чуть-чуть поднял голову, и я увидел, что под капюшоном его плаща только тьма. — Странно. Я думал, твоя решимость сильна.

— Я еще не сделал выбор, Сталкер. У меня остался последний вопрос — почему Уокер сохранил мне жизнь?

— Потому что знал о найденных тобой "Узле" и "Оке Саурона". Рассчитывал с твоей помощью найти третий необходимый артефакт "Чернобыльская Роза", защищающий от всех порождений Зоны. И еще он знал о том, что ты родился в Припяти, и Зона видит в тебе свое дитя. Считает тебя своим и многое прощает.

— Я был в квартире, где жили мои родители. Не думал, что это будет так тяжело. Если бы это было возможно, я бы пожелал, чтобы взрыва 1986 года не случилось.

— Вряд ли Зона выполнит такое желание. — Сталкер засмеялся. — Однако наша беседа затягивается, Андрей Аркадьевич. У тебя последняя попытка решить, в какую дверь ты выйдешь. И чтобы тебе легче думалось, открою тебе твое будущее. Ты проживешь ровно четыре часа после того, как выйдешь в дверь за твоей спиной. У твоих друзей военных есть информация, которую не следует знать никому. Зона не позволит вывезти ее на Большую Землю. Если даже тебе и твоим приятелям удастся добраться до точки эвакуации, вертолет не улетит дальше Припяти, он разобьется. Это так, к сведению, чтобы ты выбрал правильно.

— Да уж, — я ощутил сильный неприятный жар, который наполнил грудь и поднялся в голову. — Лучше не знать своего будущего.

— Решайся, сталкер. Времени осталось немного.

— Уже решил, — я выдержал взгляд тьмы из-под капюшона кожаного плаща, не отвел глаз. — Я не буду загадывать желание.

— Уокер не ошибся в тебе, — с горькой насмешкой сказал призрак. — Он знал, что ты ни на что не способен. Ты слабак. Что ж, тебе сюда, — он показал на дверь за моей спиной. — Прощай, Пиндос. Ты сделал свой выбор.

Я даже не успел понять, как это случилось. Сталкер исчез, буквально растаял в воздухе. И дверь в противоположной стене исчезла. Я вышел в коридор, помотал головой, как человек, который пытается стряхнуть с себя остатки сна. Вернулся в операционную — второй двери не было. Разговор со Сталкером мне будто приснился.

Сигнал рации вывел меня из оцепенения.

— Пиндос, ты слышишь? — Голос принадлежал Деду. — Пиндос, ответь, прием!

— Слышу вас, прием, — ответил я совершенно механически.

— Хорошо, что ты слышишь. У нас большая проблема, вокруг "Ивушки" собираются мутанты. Непонятно, что происходит. Мы с Яриком собираемся уходить. Где ты находишься, прием?

— Медсанчасть 126, прием.

— Отлично. Слушай приказ: немедленно выдвигайся к школе номер 1, это на северо-запад от тебя, в сторону КБО. Считай, через дорогу. Как понял, прием?

— Понял хорошо. Выдвигаюсь, прием.

— Добро. До встречи. Связь окончена.

— Постой, Дед! — спохватился я. — Вы это, будьте осторожны.

— Понял, будем. Ждем.

Я еще несколько секунд стоял с трещащей рацией в руке, потом сообразил, что напрасно теряю время. Посмотрел в окно на светлеющее над Припятью небо. Ночь закончилась, скоро станет совсем светло. Призрак проговорился, что "Чернобыльская роза" защищает меня от мутантов, но от пуль монолитовцев она не защитит. Их патрули могут появиться в любой момент. Нужно спешить. У меня еще есть три часа пятьдесят пять минут жизни, и я должен потратить их с толком. Чтобы, как говорил один писатель, не было мучительно больно…

Сбежав по лестнице на первый этаж, я вышел в заросший двор, сориентировался по компасу и направился в сторону улицы Огнева.

Глава 17. Точка эвакуации

За эту ночь я испытал многое. Но впервые за все минувшие часы я почувствовал себя счастливым в тот момент, когда мой ПДА пискнул, обозначив на лайф-сканере две зеленые точки, а еще через минуту я увидел у девятиэтажки Деда и Ярика.

— Ну что, бродяга, закончил свои дела? — осведомился Дед, после того, как мы обнялись.

— Закончил. И радостных новостей для тебя нет. — Я вкратце рассказал Платову о том, что узнал от призрака. Дед выслушал меня, не перебивая: когда я закончил, они с Яриком не сразу нашлись, что сказать.

— Чего зависли? — буркнул я. — Чего ждем?

— Внимание, слева! — крикнул Ярик.

Из-за кустов близ дороги выскочили два снорка, ухая и припадая к земле. Ярик срезал одного очередью из Minimi (он заменил М16 на пулемет), а Дед не дал прыгнуть второму снорку, послав ему пулю из USP прямо в лоб. Впрочем, это было только начало, со стороны улицы Огнева показались зомбированные в количестве не меньше дюжины, и мы решили убраться с открытого места подобру-поздорову. Мы с Дедом втопили в сторону школы, Ярик прикрывал. Во дворе школы резвилась парочка снорков, и мы с Дедом расстреляли их в два ствола. На первом этаже школы, прямо перед лестницей наверх, искрились "Электры": пришлось подниматься через другое крыло.

— Еще три с половиной часа, — сказал Дед, глянув на часы. — Вертолет должен приземлиться на площадке между школой и домами, даст Бог добежим.

— Послушай, Платов, — сказал я, — а может, выбросить к черту этот ноутбук? Все равно…

— А может, ты лучше заткнешься? — зло бросил Ярик. — Бать, скажи ему, чтобы свои умные мысли при себе держал.

— Я-то заткнусь, — ответил я. — Только времени осталось три с половиной часа. Зона нас не выпустит. Если у тебя есть мысли умнее моих, озвучь, я послушаю.

— Ах ты… — Ярик рванулся ко мне, но Дед удержал его.

— Молчать, оба! — гаркнул он. — Щенки зеленые!

— Я не щенок, — ответил я. — И если капитан такой умный, пусть предложит, как нам выстоять.

— Баррикада, — ответил за Ярика Дед. — Завалим переход между зданиями справа и слева партами из классов. Все защита.

Мысль показалась мне здравой, и в следующие десять минут мы втроем таскали из классов столы и наваливали их на лестничной площадке, перегораживая проход в коридор. Еще время от времени выглядывали во двор школы, который постепенно заполнялся зомбированными — вначале их было шесть, потом присоединились еще десять, а еще через пару минут подтянулись еще два десятка. Зомби бестолково слонялись по двору, устроив в нем своеобразное броуновское движение. Выглянув в окно с другой стороны здания, я увидел, что и тут полно зомбированных. Нас заблокировали в школе, и это была очень скверная новость.

— Мы в западне, — сказал я Деду, вернувшись к военным. — Зомби везде.

— И не только зомби, — Ярик показал на огромную черную химеру, которая расхаживала по двору среди зомбированных. — Труба дело.

— Надо провести ревизию боезапаса, — заявил Дед.

Мы разложили на столах все, что у нас было. Четыре магазина к АК-74 у меня, шесть у Деда, запасная коробка патронов 5.56 к пулемету, две коробки дробовых патронов к "Моссбергу", который Дед прихватил вместо СВД. Еще пять осколочных гранат и гранатомет РПГ-26. Плюс пистолеты, оружие скорее дающее иллюзию вооруженности, чем реально эффективное в условиях чернобыльской Зоны — "Форт" у меня, USP у Деда и "Глок" у Ярика. Поскольку все пистолеты под разный боеприпас, патронов в общем и целом не так много. Словом, всего добра на пять-семь минут хорошего боя.

— По гранате оставьте для себя, — посоветовал Дед. — Чтобы потом не бродить, как эти…

— Если вертолет прибудет вовремя, может, и продержимся, — сказал Ярик. — Лично я умирать не собираюсь.

— Никто не собирается, — заметил Дед. — А поэтому…

Он запнулся, издал странный звук, будто слова застряли у него в горле, покачнулся и оперся руками о подоконник, глядя наружу, во двор. Ярик тоже подошел к окну, встал рядом с Платовым. Я сначала не понял, что происходит, а потом, выглянув на улицу, понял в чем дело.

Зомбированные разбились на две группы, которые продвигались к входу. Теперь они действовали организованно, потому что у них появился командир, стоявший прямо посреди двора рядом с химерой — высокий, с непропорционально огромной головой, одетый в какие-то лохмотья. Полку мутантов прибыло, вот и контролер появился.

Только его, блин, не хватало! Ни один мутант в Зоне не вызывает у сталкеров такого ужаса, как контролер. Оно и понятно — что может быть страшнее перспективы превратиться в зомби с зажаренными мозгами? Уж лучше пусть кровосос тебя высосет досуха…

Я вдруг вспомнил рассказ одного знакомого сталкера Сашки Малого, услышанный на "Скадовске". Малой рассказал, как его приятель Леха Штепсель однажды в Темной долине видел контролера. Мол, топала в сторону свинофермы целая вереница зомби при оружии, штук эдак тридцать-сорок — долговцы, вольные, свободовцы, бандюки, полный интернационал, — а в хвосте колонны вышагивал сам мутант. Куда он вел свое человеческое стадо, Штепсель так и не понял, но всякий раз, рассказывая эту историю, повторял: «Я коли все це справу побачив, ледве в штани не наклав зi страху. Вы б бачили, як вiн ïх вiв — як собак на повiдцi!»

Возможно, тварь меня не видела, или "Чернобыльская Роза" меня защитила от его пси-атаки. Деду и Ярику досталось куда больше. Медлить было нельзя: оценив ситуацию, я схватил со стола "фенюшу", вытащил чеку и аккуратно "подал" гранату прямо под ноги контролера. Взрывом его подбросило вверх, как куклу: химера, которой тоже перепало кое-что, со злобным ревом метнулась в другой конец двора, оставляя за собой на земле пятна крови. Я на всякий случай дал две короткие очереди в лежавшего контролера, целя в голову, но беспокоился напрасно — граната сделала свое дело, контролера начинило осколками, как шарлотку яблоками. Дед и Ярик быстро пришли в себя: сообразив, что происходит, один метнулся в правое крыло, другой в левое. Зомбари, похоже, уже были на первом этаже и начали подниматься по лестнице, потому что пошла стрельба. Я поставил переводчик на одиночный огонь и бил в головы тем зомбированным, которые еще оставались во дворе. Несколько раз пытался достать химеру, но тварь укрылась за забором, я мог видеть только ее спину, и вряд ли моя стрельба оказалась эффективной.

Первую атаку мы отбили — перестреляли зомбированных во дворе и на первом этаже школы. Мы с Дедом даже успели собрать с убитых боеприпасы, пока во дворе не появилась вторая волна порождений Зоны, еще зомбированные и с ними с дюжину снорков.

На этот раз зомбари не поперли в тупую лобовую атаку. Начали обстреливать нас снизу, причем так дружно, что пришлось без вариантов прятаться в простенках. На острие второй атаки были снорки: несколько "попрыгунчиков" поднялись по лестнице и попытались преодолеть баррикады. Дед встретил их огнем из дробовика, настолько убийственным, что лишь один из снорков успел взобраться на баррикаду, с которой его смела очередь из пулемета Ярика. Устранив опасность, мы втроем занялись стрелками во дворе школы и очень скоро перебили их до последнего. Выползшая из укрытия химера тоже получила несколько попаданий и опять убралась за забор. Вторая атака благополучно захлебнулась, доприбытия вертолета оставалось три часа пять минут.

— С офицерами ГУ собрались воевать, дешевки! — воскликнул Ярик, когда последний зомбарь затих, получив пулю в башку. — Зубешки обломаете!

— Не забываем про обвалившуюся часть школы, — заметил Дед. — Зомби там не пройдут, а вот снорки могут по развалинам забраться нам в тыл.

— Спокойно, бать, все под контролем! — ответил Ярик с не понравившейся мне бравадой.

— Это не конец, — сказал я Деду так, чтобы Ярик не слышал. — Новая атака начнется очень скоро.

— Знаю. — Дед наклонился ко мне, поднял забрало шлема, зашептал на ухо. — Ярослав должен выжить, понимаешь? Это важно.

— Мы все должны выжить, — я заменил в автомате магазин. — Деваться все равно некуда. Или пан, или пропал.

— Идут! — крикнул наблюдавший за двором школы Зайцев.

На этот раз зомбари, похоже, собрались со всей Припяти. Огромная толпа ковыляла со стороны КБО, и в ней были не только зомбированные, но и изглоданные разложением настоящие кадавры. Не знаю почему, но я сразу вспомнил фильм "Армия тьмы", который смотрел давным-давно. Опять же в толпе зомбаков мелькали спины снорков. Поразительное дело, сколько мерзости обжилось в Припяти!

— Пиндос, Ярик, берите стрелков! — скомандовал Дед. — Огонь одиночными, по готовности. Я прикрываю.

Следующие десять минут были, наверное, самыми жуткими в моей жизни. Двор школы буквально заполнила толпа зомбарей. Четыре брошенных гранаты слегка проредили ее, но ответная стрельба буквально не давала нам высунуться. Твари захватили первый этаж и во множестве поперли наверх. Баррикады справа и слева стали разваливаться под их ударами.

И вот тут я еще раз оценил мужество, хладнокровие и воинское мастерство Платова. Он стрелял одиночными, спокойно, как в тире, и каждой пулей простреливал голову врага. Теперь уже не наваленные столы, а бьющиеся в конвульсиях трупы становились препятствием для атакующих. Дед расстрелял магазин, вставил новый, перенес огонь на баррикаду с другой стороны коридора, где появились снорки. Я подумал поддержать его, но меня опередил Ярик, выкосивший из своего пулемета всех нападавших. Упрямые зомбаки продолжали переползать через заваленные трупами и залитые кровью столы, но неумолимые пули Деда не оставляли им никаких шансов. Я вставил в автомат предпоследний оставшийся у меня магазин, четырьмя выстрелами прикончил двух зомбарей, обстреливавших окна школы из МР5. Еще один зомбированный в перемазанном грязью и засохшей кровью комбинезоне "Долга" заметил меня и вскинул автомат, но я не дал ему выстрелить. Поскольку во дворе остались только бестолково кружащие по нему безоружные кадавры, я присоединился к Деду и Ярику, и мы очень быстро зачистили первый этаж школы от захватившей его нечисти. Третья атака была отбита.

— Два часа пятьдесят три минуты, — сообщил Дед, глянув на часы. — Интересно, сколько еще будет атак. Пиндос, пошли собирать трофеи.

На этот раз нашей добычей стали не только патроны и гранаты. Дед прихватил с трупов зомбированных МР5, два полных магазина к нему и аптечки. У нескольких зомбированных оказались артефакты — два "Грави", "Вспышка" и "Каменный цветок". Естественно, я предложил Деду активировать их.

— Действуй! — благословил меня Платов.

"Вспышку" я активировал у главного входа на первом этаже, на крыльце использовал "Каменный цветок", гравитационные аномалии устроил на правой и левой лестнице. Аномалии просуществуют не более часа, но в случае чего хоть немного потреплют нападающих. Когда я вернулся наверх, Дед с Яриком устроили на подоконнике импровизированный фуршет. Их, казалось, нисколько не беспокоил заполнивший школу крепкий трупный запах.

— Может, больше не представится случая поесть, — пояснил Дед, вскрывая банку с тушенкой. — Да и по сто грамм фронтовых нам сейчас совсем не повредит.

— Что-то тихо, — сказал Ярик. — Или мы всех положили? Я насчитал восемьдесят трупов, плюс снорки.

— Химера все еще здесь, — я показал на деревья за забором школы.

— Закрытых пространств химера не любит, в школу не полезет, — возразил Дед. — К тому же, она ранена. Но вот из школы мы выйти не сможем, пока ее не прикончим.

— Я смогу, — сказал я, решившись. Встретил вопросительный взгляд Деда, повторил: — Я смогу.

— Самоубийца! — усмехнулся Ярик.

— Нет. У меня есть артефакт. Он защитит от тварей. Здесь, — я положил ладонь на контейнер. — Не забудьте использовать его, если меня убьют.

— Пока от твоего артефакта никакого толку, — сказал Ярик. — Лезут и лезут эти страхоилы, и артефакт им не помеха.

— Для него еще время не пришло, — загадочно изрек Дед. — Давайте выпьем, сынки. За победу и за возвращение домой.

Мы чокнулись. Бренди ударил в голову сильнее обычного, вероятно, потому, что я устал и провел бессонную ночь. К тому же меня мутило от трупного смрада, пропитавшего воздух.

— Ты нашел, что искал? — спросил меня Дед.

— Да, нашел.

— То самое?

— Можно и так сказать. Но последний шаг я так и не сделал.

— Почему?

— Была причина. Может, я однажды об этом пожалею.

— Может, и так, — Дед помолчал, глянул на часы. — Два часа тридцать восемь минут. Время работает на нас.

— Сталкер сказал мне, что вертолет не улетит из Зоны, — решился я. — У вас в ноуте информация, которую не должен знать никто. Зона не позволит ее вывезти.

— Пугает, собака, — Дед зажег сигарету, смял пачку и выбросил в окно. — Курево кончилось. Наверное, это к лучшему, дольше проживу.

— На пять часов! — негромко предупредил Ярик.

Со стороны теплицы к школе приближалась огромная стая слепых псов. Просто громадная свора, я никогда не видел столько собак одновременно. Наверняка их было не меньше сотни. Псы забежали во двор и лавиной метнулись к крыльцу. Мгновение спустя раздался гулкий хлопок, а следом дружный вой и скулеж — псы попали в первую устроенную мной аномалию. Потом внизу, в вестибюле, будто молния шарахнула, это сработала моя "Электра". Ярик с пулеметом занял позицию справа, поджидая собак: я бросился на помощь Деду, полагая, что у него дробовик и МР5 и ему моя помощь может быть нужнее. Из-за баррикады нам было видно, как псы попали в "Воронку", которая всасывала их, как осенние листья и, разорвав, разбрасывала кровавые ошметки по всей лестнице. Зрелище был тем более кошмарное, что псы, как очумелые, лезли в аномалию: в результате получилась настоящая мясорубка. Лишь несколько перемазанных кровью своих товарок собак прорвались к нам, и Дед быстро уработал их из дробовика. Судя по тому, что Ярик дал лишь несколько коротких очередей, на противоположном конце перехода все прошло так же, как и у нас.

Залитые кровью и усеянные клочьями собачьих трупов лестницы выглядели чудовищно. Аномалии разрядились и исчезли, но свою работу они сделали — мы отбили еще одну атаку и выиграли десять минут. Теперь оставалось ждать нового хода Зоны.

Он последовал почти сразу. Из "зеленки" к школе вышла новая группа зомбированных, человек десять. Впереди шел военстал с пулеметом ПКМ. То ли слишком зоркий оказался зомбарь, то ли почуял нас, но из пулемета начал валить как Рэмбо, непрерывным огнем. Пули дождем влетали в окна, не давая высунуться, выбивали из стен осыпавшую нас пыль. Прочие зомбаки тоже открыли огонь, дружно и зло. Но магазины опустели, зомбированные остановились перезарядиться, и мы не могли не использовать такую возможность. Наша ответная стрельба оказалась куда как эффективнее: за пять секунд мы положили семерых, остальные трое все же успели доковылять до входа.

— Держите позицию! — Дед метнулся к баррикаде, перебрался через нее на лестницу.

Мычание и крики уже раздавались на первом этаже, а потом загрохотали автоматные очереди — недолго, всего одну секунду. Четыре гулких выстрела из дробовика положили стрельбе конец.

— Твари безмозглые! — проворчал Ярик. — Мы их уже почти сотню накрошили, а все лезут.

Дед вернулся через минуту. Прислонился к стене, прижал дробовик к груди и поднял забрало шлема. Лицо у него было бледное, осунувшееся, уставшее, отчего седина бороды и усов казались совершенно белоснежными. Он будто постарел на десять лет.

— Мне это начинает надоедать, — заявил подошедший Ярик. — Сколько еще?

— Два часа пять минут. Я вот думаю, сынки, что делать дальше. Они ведь так и будут лезть волна за волной.

— А чего тут думать? — Ярик пожал плечами. — Стоим насмерть.

— Может, перейдем в одно из основных зданий? — предложил я. — Закрепимся на крыше?

— Опасно, — возразил дед. — Если начнется выброс, спрятаться будет негде.

Мне нечего было сказать в ответ. Платов был абсолютно прав. Здесь, на этой позиции, мы худо-бедно можем укрыться в одном из уцелевших классов. Четвертый этаж школы почти полностью разрушен, там полный каюк.

— Сейчас бы штук двадцать МОНок, — заметил Ярик. — Заминировали бы весь первый этаж и ага.

— Чего нет, того нет. — Дед положил дробовик на стол, вооружился МР5. — Проверим боекомплект. Пиндос, у тебя сколько?

— Три полных магазина, один начатый. К пистолету около сотни зарядов.

— Ярик?

— Одна коробка. Три обоймы к пистолету.

— У меня два магазина к МР5, два к "калашу" и тридцать патронов к ружью. И на троих пяток гранат. Еще РПГ-26 есть. Маловато.

— Ну ты, если что, за нож возьмешься, — попытался пошутить я. — Ты ж мастак ножом орудовать.

— Химера не уходит, — сообщил Ярик, выглянув в окно. — Караулит, стерва.

— Она и не уйдет.

— А вон еще одна, — я заметил мелькнувшую в "зеленке" возле школы бурую спину. — Похоже, новая волна на подходе.

— От химер не отстреляемся. — Дед помолчал, будто захваченный новой мыслью, потом повернулся ко мне. — Наверное, пришло время твой артефакт использовать, Пиндос.

— В смысле?

— Точка эвакуации здесь совсем рядом. Площадка около обелиска героям войны. Метров двести-двести пятьдесят отсюда. Возьмете ноутбук и дунете туда во все лопатки.

— Чего? — Ярик аж опешил.

— Оставить тебя одного, на верную смерть? — Я от возмущения едва нашел нужные слова. — А вот хрен тебе. Я….

— Это приказ! — Дед рявкнул так, что я вздрогнул. — Приказ, поняли? Времени нет на болтовню, сейчас новая волна пойдет. Берите ноут и валите отсюда.

— Ты что творишь, бать? — Ярик так сжал челюсти, что желваки заходили. — И не проси, выбираться только вместе будем.

Дед открыл рот, но ответить не успел: со двора раздался звериный многоголосый рев, близкий и оттого еще более страшный. Мы бросились к окнам, но двор был пуст — или нам только казалось, что он пуст. Я увидел, как отлетела в сторону отброшенная невидимой ногой доска и сразу понял, в чем дело.

— Кровососы! — заорал я.

Нечеловеческой силы удары уже крушили левую баррикаду: мы с Яриком едва успели занять позицию, как нагромождение столов обвалилось, и в проходе буквально из воздуха возникла кошмарная тварь — огромное, метра два высотой человекоподобное существо с горящими красными глазами и шевелящимися на месте рта мерзкими щупальцами, будто отлитое из черной бронзы сумасшедшим скульптором, начитавшимся романов Лавкрафта, — а за спиной чудовища маячил еще и его брат-близнец.

Ну вот, теперь нам точно кирдык.

Я никогда прежде не встречался с кровососами вживую, но наслышан о них много. Кровосос — чемпион по убийству сталкеров, ни собаки, ни псевдопсы, ни контролеры, ни бюреры, ни химеры, не могут похвалиться таким же количеством загубленных сталкерских жизней, как эта тварь. В Зоне это главный и самый грозный охотник на людей. Главная причина этого — интересная и никак не объясненная учеными способность кровососа становиться невидимым и подкрадываться незаметно к ничего не подозревающим жертвам до момента последнего броска, только в это мгновение кровосос становится видимым, внезапно появляясь перед несчастным, которому не повезло с ним встретиться. Одного взгляда на эту образину достаточно, чтобы навалить со страху полные штаны. Все, что я слышал о кровососах, только подпитывало мой ужас перед ними. Я знал, как умирают несчастные, павшие в лапы кровососа — медленно, ужасно, потому как тварь не выпивает всю кровь до конца, но своими могучими ручищами ломает жертве кости и оставляет на потом, все чувствующую, все понимающую и знающую, что спасения уже не будет…

Ярик с выпученными глазами о округленным ртом — настоящая, классическая маска ужаса! — все же успел выпустить в кровососа в упор длинную очередь. Я видел, как пули ударили в мощную мускулистую грудь кровососа, но монстр успел врезать лапой наотмашь, и Ярик отлетел на несколько метров и проехал по рваному линолеуму, выронив пулемет. Кровосос с ворчанием развернулся ко мне, развел лапы, будто хотел обнять меня, щупальца вокруг рта распустились дьявольским цветком, красный огонь в его глазах померк, и они стали совершенно черными, будто втягивающими в себя свет.

Хотите знать, как в действительности выглядит лик Смерти? Посмотрите в лицо кровососа, готового к атаке…

Мне показалось, что кровосос как-то замялся перед решающим броском. Дал мне мгновение. Не знаю, как я успел среагировать. Наверное, сработал инстинкт самосохранения и какой-то древний, записанный генными кодами на подкорке мозга рефлекс, оставшийся в наследство от далеких первобытных предков, каждый день сталкивавшихся с плотоядным зверьем. Уж не знаю как, но я успел всунуть ствол АК в самый центр образованной ротовыми щупальцами омерзительной слюнявой звезды и нажал на спусковой крючок. Голова кровососа дернулась, из затылка вылетел фонтан буровато-желтой гнойной жижи, то ли мозги твари, то ли ее кровь: кровосос влепился в стену и сполз по ней на пол, свесив голову и толчками выплескивая из пасти что-то черное и слизистое.

Второй кровосос был уже в паре метров от меня. Его лапа опускалась мне прямехонько на правое плечо, но за моей спиной грянул оглушивший меня гром, и тварь, получив прямо в морду порцию шестимиллиметровой картечи, вылетела в окно. В следующее мгновение Дед схватил меня за воротник и оттащил назад, от баррикады, за которой уже явился — не запылился третий монстр. Я не удержался на ослабевших ногах, упал. Дед отлично обошелся без моей помощи: три точных попадания из дробовика опрокинули кровососа на лестницу: он скатился вниз и забился в конвульсиях. Ошалевший от страха и оглушенный стрельбой, я все же успел подняться с колен, и вовремя — со стороны окончательно сметенной правой баррикады на Ярика несся еще один кровосос. Он вцепился в капитана, рванул на себя, к щупальцам, но Ярик успел достать пистолет и выстрелить чудовищу в глаз. Кровосос с шумом выпустил воздух, разжал пальцы и мешком повалился на пол.

Дед отбросил разряженный дробовик, подхватил с пола Minimi, развернулся на топот невидимых ног и открыл огонь. Набегавшая тварь замерцала, как киношная голограмма, стала видимой: очередь, выпущенная с четырех метров прошила чудовище насквозь, потому что я видел, как вылетают фонтаны бурой жижи из спины кровососа, но не смогла его остановить. Кровосос с разбегу налетел на Деда, повалил его на пол, и я подумал, что все кончено, но тварь вдруг с жалобным ревом откинулась назад, запрокинув уродливую лысую башку с веером щупалец вместо рта — в основании шеи кровососа торчала рукоять ножа, который я подарил Деду. Откатившись в сторону, Платов вытащил пистолет и выстрелил монстру в висок, оборвав мерзкий рев.

Я совершенно потерял чувство времени и реальности. Хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться. Наконец, пелена перед глазами прояснилась, смертельный ужас прошел, и я стал воспринимать происходящее вокруг. Дед сидел на полу рядом с трупом кровососа и осматривал Ярика, бледного и забрызганного кровью.

— Живой! — сказал Дед радостно. — Все хорошо, сынок. Все тип-топ…

— Да уж, — простонал Ярик. — Рука. мать ее!

Удар когтистой лапы кровососа, к счастью, не пробил броню и не повредил артерий, но разбил сервомотор иобесточил приводы экзоскелета, плюс то ли кость была сломана, то ли вывих сильный, так что двигать левой рукой Ярик не мог.

— Херня все это, — сказал морщась Ярик. — Одной рукой управлюсь.

На плече Деда неожиданно ожила рация. Платов тут же включил связь.

— Антарес, говорит Сова-1, - голос в рации был едва разборчив из-за сильных помех. — Антарес, как слышите, прием?

— Сова-1, это Антарес, слышу вас хорошо, прием.

— Антарес, подходим к точке 3310, расчетное время прибытия пятнадцать минут. Выдвигайтесь к точке 3310, прием.

— Сова-1, вас понял, начинаем выдвижение. Конец связи, — Дед отключил рацию. — Есть Бог на свете, сынки. Слушай мой приказ: ноги в руки и марш на точку эвакуации!

— Как это марш? — не понял Ярик. — А ты?

— А я останусь. — Платов продолжал сидеть на полу. — Чего непонятного? Нога у меня сломана, кровосос постарался.

Тут я заметил, что левая нога Платова неестественно вывернута. У меня внутри все съежилось, неприятный холод наполнил сердце.

— Мы это…, - начал я, запинаясь, — мы тебя потащим…

— Нет, пацаны, — Дед горько улыбнулся. — Не уйдем втроем. Не хочу, чтобы из-за меня всем труба вышла.

— Ты что говоришь, бать! — В глазах Ярика заблестела влага. — Не бросим мы тебя, даже не проси!

— Пацаны, вы послушайте, что я скажу, а потом орите, сколько хотите. Без ноутбука я Зоне нужен? Не нужен. Ежели унесете ноут отсюда, атак больше не будет. А если втроем поплетемся, будет полный пердимонокль, никакая "Чернобыльская роза" не защитит.

— Мы тебя потащим, — повторил я упрямо.

— Иди нахрен, Пиндос, — просто ответил Дед, привалившись спиной к стене. — У тебя есть приказ, так что выполняй.

— Я не военный человек, мне твои приказы, как свисток в гузно. Ярослав, я беру его и несу, ты прикрываешь.

— Понял, — Лицо капитана Зайцева просветлело. — Выдвигаемся!

— Стоять! — Лицо Деда стало страшным. — Я остаюсь. И если вам моего приказа мало, то вот.

Он стянул с руки перчатку, сунул ее под бронежилет. Я заметил, что губы его дрогнули. Вздохнув глубоко, Платов вытащил руку — она была залита кровью.

— Зомбари меня зацепили. — пояснил он. — Автоматную пулю с десяти метров бронежилет не удержал. В брюхе она у меня. Плохая рана, недолго мне осталось. Не смогу я дойти.

Это был удар ниже пояса. Такого я не ожидал, да и Ярик тоже. Сказать было нечего. И с трудом укладывалась в голове мысль, что Дед с таким ранением еще умудрился с кровососами драться.

Железный старикан этот Дед! Уважаю…

— Пойдете с другой стороны школы, где стена обвалилась, — продолжал Дед, закрыв глаза. — Там легче выбраться незамеченными, может, и химеры вас не учуют. За пять минут быстрым шагом доберетесь до точки. Пиндос берет рюкзак с ноутом, ты, капитан, пулемет. Боеприпасов возьмите побольше, на всякий случай. Действуйте, пока затишье!

Я вздохнул, помотал головой; у меня было чувство, что мне снится кошмар, и я любой ценой должен проснуться. Но пробуждение не наступило. Ярик молча, машинально набивал подсумки боеприпасами: я заметил, что его губы шевелятся, но слов не слышал, и слава Богу — могу представить, что он говорил. Я не удержался, наклонился к Деду.

— Платов, как же так? Ведь спецназ своих не бросает.

— Это спецназ. А мы сталкеры. И это не вы меня бросаете, это я вас не хочу потерять. Про десять заповедей знаешь?

— Знаю. Только я не верующий.

— А я вот верю. И у меня еще одиннадцатая заповедь есть. Простая она, Андрюха. Не пытайся сохранить свою жизнь ценой жизней ближних. Как-то так. И прошу тебя…. береги Ярика.

— Понял, Дед. — Я пожал его запястье. — Спасибо тебе за все.

— И тебе спасибо. Хорошо мы с тобой погуляли. А сейчас дай мне с Яриком поговорить наедине, по-отечески.

Я кивнул. Взвалил на плечо рюкзак со злополучным ноутом, посмотрел на прощание в глаза Платова, подумал, что нет в них ни страха, ни сожаления. Железный мужик. Настоящий солдат. На таких Земля держится.

В коридоре третьего этажа я не выдержал, остановился. Все плыло перед глазами, душили отчаяние и злоба. Вытерев глаза и выругавшись, я доковылял до обвала, спустился по развалинам вниз, во двор. Небо над Припятью затянули облака, начал накрапывать мелкий дождь. Со стороны набережной послышался далекий протяжный вой какой-то твари. Не иначе, чернобыльская нечисть готовится к решающему штурму школы.

А Дед там один остался, без нас… Ээээх!

Ярик показался через минуту. Я заметил, что глаза у него мокрые и воспаленные. Это нормально: капитан спецназа тоже живой человек. Я бы не понял его и не простил, если бы он не плакал.

— Ничего не говори, — сказал он и тяжело побежал к ограде школы. Все, что мне оставалось, так это следовать за ним.

***

По набережной было не по-весеннему холодно. Под облачным тяжелым небом воды Припяти казались свинцово-серыми. Миновав КБО и многоэтажки, мы вышли на улицу Курчатова, к кинотеатру "Прометей". Пока все было спокойно. Главное — химеры нас не почуяли, остались возле школы. Впору бы радоваться, но на душе было так погано, что словами не передать.

Мутантов вокруг не было, но теперь, на открытом месте, нам грозила новая, куда большая опасность — в центре Припяти наверняка полно монолитовских снайперов и огневых точек. Пока мы продвигались под прикрытием буйно разросшихся за тридцать с лишним лет запустения деревьев, которые отлично скрывали наши перемещения, но, чтобы добраться до точки 3310, нужно было пересечь улицу Набережную и открытую со всех сторон площадь, на которой мы становились идеальными мишенями. Впрочем, я недооценил спецназ.

— Смотри, — зашептал мне Ярик, когда мы, спрятавшись в кустах на обочине дороги, приготовились к последнему броску, — точка эвакуации там, впереди, перед памятником. Используем дымовые гранаты. Я кидаю гранату, ждем задымления, ты идешь вперед, я прикрываю. Береги рюкзак. Ясно?

— Ясно. — Я почувствовал противную сухость во рту.

— Тогда за дело. — Ярик достал из рюкзака дымовую шашку, снял крышки, дернул за шнур и кинул гранату на дорогу.

— Вперед! — скомандовал он, когда облако над дорогой достигло высоты нескольких метров.

Я бросился вперед, нырнул в густой белый непрозрачный дым, стараясь не потерять верного направления. Миг спустя что-то просвистело в нескольких метрах позади меня, секундой позже я услышал раскатистый выстрел СВД. Нашу завесу засекли. За спиной затопали тяжелые шаги, из дыма выплыл Ярик. Махнул рукой, кидая следующую гранату.

Раздалось еще несколько выстрелов — монолитовские снайперы стреляли вслепую, просто по дымовой завесе. А если вдруг сильный ветер поднимется?

Лучше об этом не думать…

Дымная пелена впереди стала реже. Ярик бросил последнюю, третью гранату. Словно в ответ на его бросок прогремели сразу четыре выстрела, и одна из пуль просвистела очень близко. Черт, а может у монолитовцев есть терморадары? Это очень плохо. Это ведь мы можем и не добежать…

Я сам не ожидал, что так быстро уткнусь в каменный постамент мемориала. Нахлынула радость: отлично, мы смогли добраться до места! Еще два выстрела напомнили мне, что радоваться рано: одна из пуль, судя по звуку, попала в памятник над моей головой. Дымовая завеса начинает рассеиваться, еще несколько секунд, и мы останемся без прикрытия.

— Лежим тихо и не высовываемся! — шепнул Ярик.

— Понятно. — Я вновь подумал о Деде. Я бы сейчас все на свете отдал за то, чтобы он выжил.

Дым рассеялся. За деревьями показались очертания четырех девятиэтажек. Снайперы наверняка лупят оттуда. Вжимаясь в землю, я искренне надеялся, что камуфляж моего комбинезона достаточно хорошо скрывает меня от засевших на домах стрелков. Похоже, что так — монолитовцы больше не стреляли. Но это не значит, что будет хорошей идеей обнаружить себя. И совершенно не означает того, что опасность миновала.

Так оно все и получилось: со стороны девятиэтажек показались пять серых фигурок, направлявшихся в нашу сторону. Я приготовил автомат, но Ярик схватил меня за руку, потом покрутил пальцем у виска. Вторая группа монолитовцев показалась со стороны "Прометея" — четверо в комбезах и сталкер в сером экзоскелете. Шли осторожно, неторопливо, прячась за деревьями. Значит, боятся, сволочи.

Постепенно в сознание вошел новый звук, быстро нарастающий и поначалу вызвавший тревогу, но потом я понял, что это винты вертолета. Монолитовцы остановились, начали показывать на небо, потом бросились врассыпную. Отлично, просто замечательно!

Затрещали выстрелы — сектанты открыли огонь по вертолету. Гулко ахнуло, из гущи деревьев в небо ушла белая дымная полоса. Вот это скверно, у монолитовцев и РПГ есть. Если попадут, все, конец.

Вертолет вышел из-за облаков со стороны реки. Вроде как Ми-8. Подлетел ближе, и я услышал, как в нарастающий рев винтов влился какой-то тарахтящий звук. Невидимый дождь начал выкашивать ветки деревьев в той стороне, где засели монолитовцы, выбивать фонтаны пыли из асфальта. Еще один выстрел из РПГ прочертил белую полосу в воздухе, прошел ниже вертолета. Ми-8 быстро снижался, я уже мог видеть огоньки вспышек работавших по монолитовцам пулеметов.

Сектанты, тем не менее. даже не собирались отходить. Я видел, как один из них взмахнул руками и упал, но остальные дружно отстреливались, пытаясь сбить вертолет. Ми-8 развернулся носом к многоэтажкам, не переставая поливать площадь из двух пулеметов, завис на одном месте и начал опускаться в десяти метрах от нас.

— Давай! — Ярик толкнул меня в бок. Я вскочил, отстреливаясь из автомата одной рукой, побежал к месту посадки. Несколько пуль с противным визгом пролетели мимо меня, и тут заработал пулемет Ярика, прикрывая мой маневр.

От гула двигателей лопалась голова: вертолет был метрах в пяти над моей макушкой, и мне на миг даже показалось, что он сейчас расплющит меня о землю. Я упал на асфальт, откатился в сторону, расстрелял остатки магазина, вогнал в автомат новый. Воздух вокруг меня кипел от работающих винтов, летели ветки, листья, мусор. Я еще успел дать несколько коротких очередей по мелькавшим среди деревьев серым фигурам, потом увидел, что Ярик тяжело бежит от памятника ко мне. Несколько очередей легли за его спиной, выбив фонтаны пыли и бетонной крошки. Но я почему-то уже не сомневался, что монолитовцам не удастся его остановить. Болт им ржавый, как в таких случаях говорят сталкеры.

Дверца вертолета открылась: высунувшаяся из салона фигура в закрытом летном шлеме замахала мне рукой. Я не стал тянуть время: быстро забросил в салон драгоценный рюкзак с ноутбуком, подтянувшись, влез сам и распластался на полу. Ярик был уже рядом, отбросил пулемет, схватился рукой за порожек. Совместными усилиями я и человек в летном шлеме втянули его в салон. Земля немедленно начала уходить вниз с бешеной скоростью: дверь захлопнулась, и я отчетливо услышал стук пуль по обшивке — монолитовцы напоследок все же пристрелялись, но броня вертолета оказалась прочной.

Припять быстро удалялась от нас, за иллюминатором промелькнули крошечные серые фигурки, бегущие к памятнику в тщетной надежде помешать нам, заросшая деревьями полоса набережной, серые, покрытые рябью воды реки, крыша кинотеатра "Прометей" с суетящимися снайперами. Потом я увидел нависшее над кронами деревьев колесо обозрения, знакомое мне по фотографиям Припяти. И еще я хотел увидеть школу номер 1, но не увидел. Вертолет набрал скорость и поднимался к облакам, оставляя за собой мертвый город, Зону и Деда, который…

Нет, не моя это вина, не моя! Я сорвал с головы шлем и респиратор, сжал челюсти и взвыл белугой, чувствуя, что мое сердце сейчас разорвется от боли и горечи. Проклятый рюкзак с ноутбуком лежал у моих ног, но никакой радости я не чувствовал, только злобу и отчаяние. все эти чертовы секреты не стоят человеческой жизни, тем паче жизни такого, как Дед. Мне было плевать, что на меня смотрят, плевать на все. Только одно имело значение — Дед там, один, раненый, а мы…

Я вернусь, дед. Я обязательно вернусь и найду тебя. Живого, мертвого неважно. Хотя бы для того, чтобы отдать тебе последние почести. Чтобы ты упокоился с миром…

Эпилог

Он сидел в той же позе, что и при нашей первой встрече, с опущенным капюшоном и расслабленной правой рукой на коленях, тускло освещенный призрачным зеленым светом "Студня".

— Доволен, что унес ноги? — спросил он.

Я молчал. Мне совершенно нечего было ему сказать. Больше того, я не понимал, к чему вообще этот новый разговор. Мы ведь уже общались и все решили. Зачем повторяться?

— Ты невежлив, — сказал Сталкер, прочитав мои мысли. — Я ведь по-доброму спрашиваю.

— Ты сказал, что мы все погибнем.

— Так решила Зона. Но она может менять свои решения.

— Информация теперь на Большой Земле.

— Это неважно. При здравом размышлении даже мне понятно, что человечество еще не доросло до понимания тайн Зоны. Все только начинается.

— Что с Дедом? — не выдержал я.

— С Дедом? Он вернулся в Зону. Он всегда этого хотел. Он такая же часть Зоны, как я, как эта комната, как выбросы, аномалии, мутанты, артефакты. Как ты, Пиндос. Ведь ты родился в Припяти, и Зона всегда будет помнить об этом, уж поверь.

— Он мертв?

— Он стал сталкером. Одним из многих и в то же время необыкновенным, непохожим на остальных. Легендой, о которой будут с замиранием в голосе говорить новички у костров. Собственно, он всегда был легендой, с того самого дня как предпринял свой первый поход к центру Зоны. Если бы не он… — Сталкер взял бутылку, наполнил стакан. — Выпьешь за его здоровье? Или за его светлую память?

— Нет.

— Дело хозяйское. А я выпью, — Сталкер поднял стакан, выпил залпом. — Знаешь, ты ведь тоже мог стать легендой, но не захотел. Но не все потеряно. Зона ждет тебя. И я жду, для последнего разговора.

— Я никогда не вернусь в Зону.

— Вернешься. Ты болен Зоной, ты подышал ее воздухом, Андрей Аркадьевич. Тебе будет скучно на Большой Земле. Так скучно, что ты даже можешь запить от тоски. Много, много ночей подряд тебе будут сниться Кордон, Армейские склады, Янтарь, Радар, лаборатория Х-4 и Припять. И еще, ты ведь хочешь встретиться с Платовым снова?

— Встретиться? А разве это возможно?

— Во вселенной нет ничего невозможного. А уж тем более в Зоне.

— Нет, ты прямо скажи — он жив?

— Он умирал и воскресал столько раз, что не упомнишь. Все, кто его хоронил, забывали простую вещь — легенда не может умереть. Помни об этом.

— Постой, Платов это…

— Всего лишь имя. — Сталкер усмехнулся. — Я хочу поздравить тебя, сталкер. ты прошел испытание. Может быть, поэтому Зона выпустила тебя. На время, но выпустила. Теперь все будет зависеть только от тебя.

— Что именно?

— Захочешь ли ты стать легендой, как он. Выбор за тобой…

— Андрей! Эй, слышишь меня?

Я открыл глаза и увидел над собой бледное в свете ламп под потолком салона лицо капитана Зайцева. Он все еще оставался в экзоскелете, левая рука была подвешена на аккуратной перевязи из белоснежного бинта.

— Ка…капитан?

— Выспался? — Ярик слегка улыбнулся. — Все, через полчаса будем на месте. Вертолет уже над Россией.

— Сморило меня, — виновато сказал я. — Который час?

— Без пяти три.

— Прошло больше четырех часов, — я почувствовал невыразимое облегчение. — Все кончилось. Аминь!

— Эй, мужики! — крикнул военный в шлеме, выглянув из кабины. — Держитесь крепче, сейчас будет трясти.

— Ненавижу летать в этой кофемолке, — признался Ярик. — Потом неделю ничего толком не слышишь.

Я хотел рассказать ему про свой сон. Про то, что узнал от Сталкера о судьбе Деда. И еще, захотел прямо спросить его настоящее имя Платова. Но я был уверен, что капитан Зайцев мне не ответит. Он разведчик, а такую информацию разведчики не разглашают. Что ж, теперь я был уверен, что обязательно вернусь в Зону. Не сегодня, не завтра, но вернусь. Для того, чтобы встретиться с тем, кого называют Легендой.

Человеком, который научил меня одиннадцатой заповеди.

Больше книг на сайте — Knigoed.net