— Дядя, прошу тебя! — настаивала я, — отложи мой дебют ещё на год!

Граф Бернард сдвинул брови и скрестил руки на груди.

— Нет, Лия, — со всей суровостью, на какую только был способен, произнёс он, — тебе двадцать! Ты меня уговорила прошлый раз отложить на год, а до этого позапрошлый. Не обсуждается! В этом году твой дебют при дворе короля состоится, хочешь ты этого, или нет!

Я тяжко вздохнула и жалобно посмотрела на дядю снизу вверх. Мы стояли в холле дядиного особняка, он спускался по длинной лестнице, когда я принялась уговаривать его.

— Не надейся меня уговорить! — дядя всё же продолжил спускаться, старательно отводя от меня глаза. — Ты уже насиделась взаперти. Давно пора замуж. Бал вечером, подготовься. И настоятельно советую выбрать кого-нибудь, потому что если ты не выберешь, мужа тебе назначу я.

— Но какое мне замуж! — начала упрашивать я. — И почему сразу к королю на бал, дал бы познакомиться с кем-то сначала, пообвыкнуться. Ты же меня взаперти держишь, я только учусь и магические опыты провожу. Меня даже не целовал ещё никто ни разу!

Дядя откашлялся, глядя мне за спину, и я, заподозрив неладное, обернулась.

У двери стоял высокий черноволосый мужчина в тёмном камзоле с воротником-стойкой, верховых брюках и сапогах. Широкоплечий, подтянутый, с военной осанкой, он смотрел на меня исподлобья с прищуром и лёгкой улыбкой.

Я поёжилась от его взгляда. А потом… Не знаю, что меня дёрнуло. Я перешла на магическое зрение и стала рассматривать его силу. И невольно закусила губу: как в бездну заглянула. Я и первую защиту не прошла, как вдруг опомнилась.

Вообще-то это крайне неприлично. Запоздало я поняла, что среди магов это воспринимается, как если бы я подошла к нему, оттянула штаны за пояс и заглянула в трусы. Я покраснела, поспешно сбросила магическое зрение, но было уже поздно.

Незнакомец свёл брови, его улыбка приобрела зловещий оттенок. Я вдруг поняла, что все мои защиты сметены как пылинки от ветерка. Я отступила на шаг от мягкого потока властной силы, скручивающего мою магию, и… изучающего меня.

Я пыталась сделать хоть что-то, но всё было бесполезно. Я не могла оторвать взгляда от прищуренных глаз незнакомца, бесстыдно просматривающего меня слой за слоем. Это было так откровенно и порочно… Я покраснела ещё сильнее, но тут всё резко прекратилось.

Обхватив себя руками, я вздрогнула от голоса дяди.

— Себастьян! Друг мой, всё же приехал! — дядя стремительно подошёл к незнакомцу, переключив на себя его внимание. — Надолго в столице?

— Бернард, — тепло улыбнулся он, крепко пожимая протянутую руку. — Рад тебя видеть. Я проездом, задержусь лишь на несколько часов. Король просил, чтобы я остался на вечерний бал, загляну ненадолго, и в дорогу.

Я заворожённо рассматривала красивое лицо Себастьяна: узкое, с аристократическими высокими скулами, прямым носом с небольшой горбинкой, тёмными прямыми бровями и волевыми линиями подбородка.

Вздрогнув, я поняла, что теперь, к прочему позору, я бесстыдно рассматриваю мужчину, и поспешно опустила взгляд.

Дядя откашлялся, и, помедлив, сказал:

— Себастьян, это Лия, моя племянница. Сегодня у неё дебют на балу у короля, — сверкнув на меня глазами, непререкаемым тоном сказал он. — Лия, поздоровайся с моим другом, герцогом Себастьяном.

Я лихорадочно вспоминала правила этикета, но ничего не помнила, что я должна была делать. Подойти, или он должен был подойти, или… Я подняла глаза, наткнувшись на его насмешливый взгляд, и разозлилась.

— Рада знакомству, ваше сиятельство, — присела я в церемониальном поклоне.

Взгляд герцога стал задумчивым. Он слегка поклонился:

— И я рад, Лия, столь близкому знакомству с вами, — с лёгкой иронией сказал он.

Я покраснела до корней волос, слушая, как откашливается дядя.

— Прошу меня простить, — пробормотала я, и торопливо пошла вверх по лестнице, всей кожей ощущая взгляд герцога.

На середине лестницы я бросилась бегом, чувствуя, как щёки пылают от стыда и… ещё какого-то нового, странного и томительного чувства.

Остаток дня я готовилась к балу, терпеливо ожидая, пока служанки укладывали мои длинные волосы в высокую причёску, оставляя локоны на спине, а ещё подбирали платье под тёмные волосы и синие глаза.

Ни одного способа избежать бала я не придумала. Впрочем, я недавно освоила странное заклинание, с ним я могла перемещаться на расстоянии, представив комнату, куда хотела попасть.

У меня получалось отлично, поэтому я рассчитывала тайком улизнуть домой из дворца, чтобы не оставаться там на весь бал.

Заклинание было из дядиной книги — я стащила её из его библиотеки, когда он разрешил мне подобрать упражнения для контроля силы.

Вообще с контролем у меня бо-о-ольшие проблемы!

Дядя не случайно меня взаперти держит. После смерти моих родителей, как раз из-за преждевременного и стихийного раскрытия моего дара в тринадцать лет, именно дядя мою силу скрутил в безопасный клубочек и теперь бдит, чтобы я никого больше не угробила.

А ведь первое время я именно этим и занималась, пыталась самоубиться и, по-возможности, захватить при этом как можно меньше окружающих, настолько на меня давила вина за смерть родителей.

Глаза я открыла среди полной тишины.

Вместо уютной темноты моей комнаты — ослепительный блеск люстр, светильников, алмазных запонок дворян и платиновых украшений на дамах.

Вместо нежного лавандового запаха — густая смесь женских духов, одеколона мужчин, полироли для паркета.

Вместо спасительного уединения — взгляды.

Изумлённые, жадные, тёмные, восхищённые — мужские.

Удивлённые, испуганные, обвиняющие, ехидные, предвкушающие сплетни — женские.

Вместе со взглядами меня обволакивало понимание: всё, репутации конец.

Что меня ждёт — неизвестно. А раз так… Да и пошли они все!

Гордо расправив плечи, вскинув голову, я уверенным неспешным шагом двинулась в единственный, показавшийся безопасным, выход — противоположный от того, куда выводил меня из этого зала король.

Я шла из центра зала к выходу, в одних кружевных трусиках, чулках и танцевальных туфельках, чувствуя лишь тяжесть ожерелья на шее, серёжек в ушах и волос на спине.

Люди расступались передо мной, рассматривая, я пробиралась сквозь эти взгляды, как сквозь морскую воду, такую же мутную, как на одной из картин в галерее короля со штормовым морем.

Я не смотрела вокруг, ускоряла шаг, и, сама не зная почему, повернула голову в сторону.

В дверях стоял герцог Себастьян, видимо, он только что прибыл. Его лицо было совершенно бесстрастным, когда он оглядывал меня с ног до головы, останавливая взгляд на чулках, ягодицах и груди с затвердевшими от холода сосками.

Я не стала прикрываться, а краснеть ещё сильнее мне и так было уже некуда.

Подняв подбородок выше, я, наконец, добралась до двери и с силом захлопнула её за собой.

Так. Что же делать дальше?!

Из зала я всё-таки ушла. Повинуясь импульсу, я закрыла задвижку на двери — ещё не хватало, чтобы вся эта толпа сейчас отошла от потрясения и побежала выяснять у меня всё подряд.

Дяди нигде так и не было. В зале тоже.

Я оглядела пустынный коридор. Припомнила расположение галереи, куда отвёл меня король. Вряд ли он ещё там, а моё платье он точно не стал никуда убирать, наверняка так и валяется на полу.

Почему-то мысль найти своё платье в моей перепуганной голове показалась спасительным островком среди того урагана безумия, в котором я оказалась.

Я бросилась бегом по пустым коридорам, безошибочно выбирая тот путь, которым меня вёл король.

Радуясь, что я так никого и не встретила, я вбежала в галерею с морскими пейзажами и со всего маху врезалась в широкую мужскую спину.

И застонала вслух, когда он повернулся и схватил меня за плечи.

На красивом лице короля расцветала широкая плотоядная улыбка.

— Мне доложили, — вкрадчиво произнёс он, — что прямо посреди бального зала появилась обнажённая девица. Дебютантка.

Он сжимал ладонями меня за плечи, поглаживая по покрытой мурашками коже большими пальцами.

— Твоя репутация, Лия, — продолжил он, — теперь стоит дешевле, чем блёстка на твоей туфельке. Но я могу тебе помочь.

Я глубоко вдохнула, вдруг обретая безумную надежду, неужели он в самом деле способен защитить меня от этого позора? Он король, наверняка у него есть способ!

Распахнув глаза, я уставилась на него и дрогнувшим голосом спросила:

— Ваше величество! Я… Вы правда может помочь?

Он замер, вглядываясь мне в глаза. Восхищённо выдохнул:

— Какие же у тебя глаза, Лия… Какие глаза! Цвет… Все лазурные оттенки на моих картинах блекнут по сравнению с этой глубокой синевой.

Я раздражённо зажмурилась, а потом требовательно на него посмотрела:

— Так вы поможете?

Король рассмеялся.

— Ты восхитительна. Совершенно без понятия о рангах и абсолютно лишена трепета перед власть имущими. Это… трогает и волнует.

Он пристально посмотрел на меня, и, наконец, ответил:

— Конечно, помогу, красавица. Я же король. Это мой… э-э-э… долг сюзерена спасать подданных, угодивших в беду.

Я облегчённо перевела дыхание.

— Спасибо! — глубоко вздохнув, я благодарно посмотрела на него. — Я так признательна, я…

— Я помогу, — мгновенно став серьёзным, произнёс король.

Моя улыбка погасла, так внезапно от него полыхнуло силой и властью. Он отпустил меня, скрестил руки на груди и окинул меня с ног до головы странным мрачным взглядом.

— Я помогу, — повторил он, — в пределах тех возможностей, которые мне доступны в данной ситуации.

В ответ на мой озадаченный взгляд, он пояснил:

— Я сделаю тебя своей фавориткой. Ты ни в чём не будешь нуждаться, никто не посмеет ни одного косого взгляда, ни одного оскорбительного или пренебрежительного слова в твою сторону.

Он помолчал и добавил:

— Взамен, ты будешь всё время рядом со мной. Днём на балах, ночами в постели. Понимаешь, о чём я?

Я не двигалась. Я смотрела прямо перед собой, осознавая его жёсткие слова.

Король протянул руку, поправил тяжёлый локон волос на моём плече. А потом, заставляя меня съёжиться, провёл кончиками пальцев по ключице, плечу, локтю, предплечью…

— Ваше величество, настоятельно не советую её трогать, — раздался сзади спокойный сильный голос.

Я узнала этот голос. Герцог Себастьян. Ну за что мне это?! Мало того, что король, так ещё и он?.. Так, спокойно! Он сказал королю, чтобы тот меня не трогал?

Оглянувшись, я увидела герцога рядом: высокий, широкоплечий, он стоял, глядя на меня сверху вниз. Его аристократическое лицо не выражало ни одной эмоции, взгляд был холоден и бесстрастен.

Я не сразу поняла, что он протягивает мне просторный мужской плащ. Я схватила спасительную ткань, торопливо накинула на голые плечи.

Герцог шагнул вперёд, задвигая меня себе за спину. Встал вплотную к королю.

— Себастьян! — широко улыбнулся король. — Всё же пришёл. А я думал, снова проигнорируешь меня.

— Здравствуй, Освальд, — спокойно ответил герцог, — я в любом случае бы пришёл. Я тебя глубоко уважаю и всегда готов встать рядом с тобой.

— Я вижу, как ты встал рядом со мной, — усмехнулся король. — Защищаешь дебютантку? С чего бы?

— Эта невинная девушка — родственница моего доброго друга. Я искал тебя, чтобы поговорить о делах. Но так уж случилось, что услышал твоё предложение для неё. Это недопустимо.

Я поглядывала из-за надёжной спины герцога на короля, пытаясь сообразить и осознать: герцог диктует королю, что допустимо, а что нет?! Кто он такой, вообще?

— Предложение недопустимое для дебютантки, согласен, — по красивым губам короля скользнула опасная улыбка. — А вот для блудницы, вполне себе отличное предложение. Я бы сказал, щедрое.

Герцог расправил плечи и, мне показалось, стал ещё выше. Его голос был наполнен властной сталью, когда он заговорил низким вибрирующим голосом:

— Вы ошиблись, мой король, когда приняли её за блудницу.

Ого! Меня аж проняло от потоков повеления, хлынувшего от герцога. Я поёжилась, на всякий случай оступив от него на шажок. Вопросы относительно этого загадочного герцога множились.

Король скрестил руки на груди и мягко улыбнулся:

— Ого, прям на «вы»… Однако. Зацепила тебя, да?

Герцог не ответил, а король, помолчав, усмехнулся:

— Друг мой. Её обнажённую красоту видело полдворца. Слухи уже разносятся быстрее лесного пожара в ураган. Её репутации конец. Размазана в пыль. Никто не возьмёт её замуж.

От жёстких слов короля мои глаза наполнились слезами, я их стёрла украдкой, отчаянно пытаясь сдержать новые потоки. Уже и не помню, когда последний раз плакала, после того, как смирилась с потерей родителей, пожалуй, ни разу. А сейчас…

Сейчас я едва сдерживала слёзы, слушая уверенный голос короля.

— Себастьян, это хороший вариант для неё. Лучший из возможных. Я её сделаю своей фавориткой, всем обеспечу, возьму под защиту от слухов и пересудов.

Герцог молчал, король смотрел на него и ждал. Моя надежда на хоть какой-то относительно благополучный исход развеивалась как дым. Пусть герцог явно крут, и чувствует себя уверенно, но он не будет перечить и открыто противостоять королю.

Хоть король и разговаривал, а я уже видела, с какой злостью он сжимает челюсти. Я отчётливо поняла, что у этих двоих давняя длинная история.

Я даже стала опасаться за герцога. Ведь король Освальд Третий, не зря прозван Злопамятным.

Его обоснованно боялись. Любимая игра короля — сделать хорошую мину при плохой игре, а потом тонко и незаметно размазать перешедшего ему дорогу тонким слоем под давлением продуманной, виртуозно просчитанной мести.

Это же король. И герцог сейчас отойдёт в сторону.

Пусть делает что хочет, а вот плащ я ему сейчас не отдам!

Я тихо всхлипнула, пряча наготу под плащом. Король прав. Моя жизнь разрушена. Но в постель я к нему не пойду!

В полном отчаянии, не зная, что делать, я нашла единственное доступное мне в данный момент решение: приготовилась прочитать заклинание перемещения — в этот раз точно получится!

Что будет потом, я не имела не малейшего понятия. Я хотела только одного, убраться подальше из дворца, от этих высоких, смертельно — я это чувствовала всей своей перепуганной сутью — опасных мужчин.

Но я не успела даже начать мысленно читать заклинание.

Я замерла от властного голоса герцога.

— Почему же никто не возьмёт? — в его голосе сквозила ирония. — Я возьму её замуж.

Меня затрясло. Я торопливо начала читать заклинание, но в этот момент мои плетения были жёстко порваны магической силой герцога.

Я тут же узнала его силу: в тот момент, когда он разглядывал меня на лестнице в доме дяди, я слишком хорошо запомнила эти властные шквалистые потоки.

Но тогда он действовал заинтересованно и мягко, а сейчас… Меня пронзило роем морозных иголок.

Я дрожала всем телом от его холодной ярости. Он подчинял меня стремительно, безоговорочно, жёстко, не давая ни малейшего шанса хоть что-то противопоставить, хоть как-то остановить происходящее.

А ещё… А ещё я поняла, что не могу двинуться с места.

Ни шагу ступить. Ни пальцем двинуть. Ни слова сказать.

Я могла только дышать, смотреть и слушать.

— Будь по-твоему, — усмехнулся король, с интересом разглядывая герцога и меня за его спиной. — В таком случае, слушай моё королевское повеление. Ты женишься на ней прямо сейчас. Я лично вас обвенчаю.

— Я благодарен, Освальд, — кивнул герцог королю и развернулся ко мне.

— Сочтёмся, Себастьян, — пристально разглядывая спину герцога, усмехнулся король.

Герцог Себастьян окинул меня морозным взглядом, взял жёсткими ледяными пальцами мою дрожащую ладонь.

— Пойдём, Лия, — от его спокойного голоса повеяло морозным ветром. — Не будем дольше испытывать терпение его величества.

Король, задумчиво улыбаясь, рассматривал нас, переводя взгляд с молчаливой меня на герцога, на его руку, ледяной сталью сковавшую мою ладонь.

— В качестве озорства, — со всё той же ироничной улыбкой сказал король, — так хочется выйти в бальный зал и провести церемонию бракосочетания там. Вы чудно смотритесь: герцог и его невеста в мужском плаще.

Едва я представила эту картину, как кровь хлынула в лицо, я пискнула и изо всех сил рванулась прочь.

У меня почти получилось! Я бы даже оценила изумлённый взгляд герцога, если бы не была до смерти напугана. Я бы и сама удивилась — ведь я порвала в лохмотья половину его парализующих стяжек — но я была слишком занята попыткой сбежать.

Меня хватило на то, чтобы сделать три шатающихся шага в сторону, но герцог держал меня за руку твёрдо. Я обхватила запястье своей руки, рванула, пытаясь вырвать руку из кулака герцога.

Я дёрнула ещё пару раз, а потом подняла глаза. Герцог и король с похожими снисходительными улыбками меня рассматривали.

Опустив глаза, я ойкнула: плащ распахнулся и болтался на плечах, а сведёные руки превращали мою высокую полную грудь, судя по их взглядам, в то ещё зрелище.

Сначала отмер герцог. Первым делом он шагнул ко мне, завернул в плащ и обхватил меня рукой за плечи. Затем он припечатал мою магию основательным набором контролирующих заклятий.

— Весело тебе в браке будет, Себастьян, — хохотнул король, — если семейную жизнь с боевых заклятий начинаешь. В семье как на войне, да?

Герцог издал неопределённый смешок и спокойно произнёс:

— Если ты заставишь меня жениться в бальном зале на этой дикой кошке, она разнесёт тебе весь дворец. Давай где-нибудь в тихом месте?

Несмотря на все парализующие меня заклятья, я умудрилась издать звук, действительно похожий на шипение разъярённой кошки. Король, как мне показалось, с сочувствием глянул на Себастьяна.

— Идём, мой друг, — бросил он через плечо, направляясь в боковой проход коридора. — В семейной часовне сейчас никого нет.

Герцог заботливо запахнул на мне плащ, уверенно и удобно взял меня на руки и плавно двинулся вслед за размашисто и быстро шагающим королём.

Дальнейшее произошло как в тумане. Герцог обновлял на мне заклятья, которые я в панике умудрялась разрывать. Король откровенно развлекался, зачитывая слова обряда.

Ближе к концу стража ввела в часовню моего бледного дядю, который подтвердил своё согласие на брак.

Я вглядывалась в напряжённое лицо Себастьяна, на взгляды, которыми обменивался он с дядей, и мне становилось всё страшнее. Я даже оставила попытки освободиться и с некой благодарностью покосилась на герцога — он тут же убрал несколько довольно болезненных стяжек, бросив на меня суровый взгляд.

Да я и сама уже понимала, что происходит что-то крайне неприятное.

— Лия, согласна ли ты выйти замуж за Себастьяна, и служить ему…

Король зачитывал традиционный текст, а я смотрела на бледное лицо дяди, который мне ободряюще кивнул.

Герцог снял с меня ещё ряд спутывающих заклинаний и я получила возможность говорить. Дрожащим голосом я произнесла все полагающиеся слова согласия.

Наконец, король объявил нас мужем и женой.

— Можешь поцеловать жену, Себастьян, — с ехидной улыбочкой произнёс король.

Я подняла глаза на герцога. Не так я представляла себе первый поцелуй… Всё гадала, каким он будет. Я посмотрела на губы своего… теперь уже мужа.

А потом перехватила его мрачный взгляд.

— Ты поженил нас уже, Освальд, — без тени улыбки сказал он. — К чему продолжать фарс? Документы готовы?

Король широко улыбнулся.

— Конечно, сейчас принесут.

Пока я пыталась осознать, что меня только что лишили брачного поцелуя, герцог тихо сказал королю:

— Освальд, дай девочке попрощаться с дядей.

Король мгновенно сбросил с себя весёлость. А я… снова задрожала от его властного взгляда, от полыхнувшей вокруг него величественной силы и королевского могущества.

— Не держи меня за зверя, Себ, — процедил он. — Я и так проявляю чудеса великодушия, если ты заметил. Учитывая все сложившиеся обстоятельства.

— Да, верно, и я весьма это ценю, — сказал герцог.

Он протянул королю руку. Тот помедлил… и крепко пожал протянутую ладонь.

— У вас пять минут, пока не принесут документы. А потом чтоб духу вашего не было во дворце, — сжав зубы, процедил король.

Он помолчал и добавил:

— Ты меня понял, Себ? Я пришлю за тобой через два дня. И не приведи тебя предки свалить из столицы и проигнорировать моё приглашение. Мой колодец терпения глубок, но ты уже царапаешь ведром по мокрому дну.

— Да, мой король, — серьёзно поклонился герцог.

Король кивнул и, ни на кого не глядя, вышел из часовни.

Герцог приобнял меня за плечи.

— Без вопросов, Лия, — приказал он мне, — и попрощайся с дядей.

Это прозвучало так, что… Не чувствуя на себе никакой контролирующей магии, я бросилась на шею к дяде. Он крепко обнял меня и зашептал:

— Слушай Себастьяна, девочка, он защитит тебя, он хороший человек, Лия, слушайся его во всём, лучше чем меня слушайся, поняла?

Я во все глаза уставилась на него. Он был бледен, глаза лихорадочно сверкали, я никогда его не видела таким серьёзным, точнее видела, тогда, когда родители, но… Неужели всё настолько серьёзно?

— Что происходит, дядя? — дрожащими губами прошептала я.

Он снова меня обнял и также шёпотом ответил:

— Скажем так, я совершил ошибку, целый ряд ошибок, их уже не исправить, но последствия смягчить можно. Это связано с моей службой, маленькая.

Дядя обхватил ладонями мои щёки, наклонился и посмотрел мне прямо в глаза.

— Слушай внимательно, Лия, это важно, — еле слышно прошептал он. — Сейчас, когда тебя защищает Себастьян, мне будет спокойнее. Больше пространства для манёвра, понимаешь? Ваш брак с герцогом полностью законен, всеми силами тебя прошу, не подводи его. И меня не подводи!

Я всхлипнула и закивала.

— Вот и умница.

— Бернард, — раздался сзади ледяной голос герцога. — Время.

Тяжёлая рука герцога обхватила меня за плечи.

— Нам пора, Лия, — добавил он.

Дядя кивнул, и герцог твёрдо направил меня к выходу. У дверей часовни я оглянулась: один из стражников стоял рядом с моим единственным родным человеком и сковывал ему руки блокирующими магию кандалами.

Герцог сжал мои плечи сильнее.

— Я буду тебе крайне признателен, если ты поторопишься, Лия, — прозвучал ледяной голос герцога. — И не дёргайся. Мне не доставляет удовольствия держать тебя в цепях.

Я кивнула и позволила повести себя к выходу. Я себя почти не осознавала, переполненная дурными мыслями.

В карете, трясущейся по брусчатке, я старалась не смотреть на молчаливого незнакомца, ставшего моим мужем.

Дядя сказал, что он хороший человек. Наверное, хороший… Он защитил меня от позора, дал своё имя. Я стала теперь законной женой герцога.

Но я же вижу его второй раз в жизни! И познакомилась только сегодня!

Я закрыла лицо руками и глубоко вздохнула.

Нет, плакать я не буду! Это небезопасно. Я уже давно не допускала потери контроля над своей магией, но сейчас чувствовала, что как никогда близка к этому.

При одной мысли, что из-за всех переживаний я могу потерять контроль, я переполошилась.

Резко выпрямившись, я вцепилась в предплечье герцога. Он повернул голову, посмотрел на меня тёмным взглядом. А я всмотрелась в его лицо и спросила:

— Ваша светлость, а вы правда сильный маг?

Герцог молчал, глядя на меня, а потом опустил взгляд на мои пальцы, стискивающие его предплечье.

Я тоже посмотрела вниз, разжала пальцы и медленно потянула руку на себя. И вздрогнула оттого, что мою кисть накрыла ладонь герцога.

Почему-то перехватило дыхание. От этого прикосновения я задышала чаще. Я рассматривала руку герцога с длинными сильными пальцами.

Герцог взял мою руку в свою, на его запястье и предплечье, открытом широким рукавом, при этом движении задвигались жилы и упругие мышцы.

Он погладил большим пальцем мою кисть, а я смотрела на его красивую сильную руку и чувствовала, как отчаянно краснею.

— Я боевой маг, Лия, — ответил он, — меня считают одним из пятёрки сильнейших в обоих королевствах. Это мнение проверено неоднократно, поэтому могу смело утверждать: да, я сильный маг.

Его спокойный голос обволакивал. Я вдруг поймала себя на том, что мне нравится слушать, как в тоне его голоса проскальзывают густые низкие ноты.

Герцог продолжал поглаживать большим пальцем мою кисть, а я заворожённо наблюдала за этим движением, пытаясь понять, что за странные чувства это будит во мне.

— Почему ты спросила? — поинтересовался он.

Я снова вздрогнула, возвращаясь в реальность. Тряхнула головой и осторожно высвободила свои пальцы. Он отвернулся, глядя вперёд и скрестил руки на груди.

Мне жутко хотелось расспросить его о дяде, о том, что случилось, почему всё это произошло. Но глядя на его закрытую позу, поджатые губы и стиснутые челюсти, я отчётливо понимала: не скажет.

Но молчать я тоже не могла. Мне жизненно необходимо было выдать хоть какую-то тему для беседы. Моя странная хаотичная магия показалась отличным предметом для начала общения.

— У меня проблемы с контролем! — выпалила я.

Герцог пожал плечом, не глядя на меня.

— В чём это выражается? — спокойно спросил он.

Я нахмурилась. Можно подумать, я помню себя в такие моменты, чтобы знать, в чём это выражается. Я тяжело вздохнула, махнула рукой и замолчала.

— Ты спросила, значит это важно. Расскажи как умеешь, — предложил герцог, — я пойму.

Я тяжко вздохнула, глядя на его спокойный профиль, рассматривая нос с горбинкой, и снова опустила взгляд на его губы. Красивые, с чётким рисунком. И сам герцог — красивый мужчина.

Сейчас, в безопасности кареты, после всех потрясений и паники, во мне просыпался болезненный странный азарт. Меня несло, и я ничего не могла с собой поделать.

Карета съехала с брусчатки, покатилась ровно и без тряски.

Я глубоко вздохнула и вдруг поняла, что мне нравилось чувство безопасности рядом с герцогом.

Он мне нравился. Мне нравилось на него смотреть.

— Лия, кроме того, что я сильный маг, — глухо произнёс герцог, глядя вперёд, — я мужчина. И всё время помню о том, что я видел, но сейчас мой плащ скрывает. Если ты продолжишь на меня так смотреть, я пошлю в бездну всю свою сдержанность и желание поберечь твои чувства, и возьму причитающийся мне по праву поцелуй.

— Почему же, ваша светлость, вы поцелуй там, в часовне, не взяли? — ведомая всё тем же странным азартом, спросила я.

Он медленно повернулся ко мне всем корпусом, в его глазах вспыхнул тёмный огонёк. Я покраснела, но глаз не отвела. Мне правда было интересно.

Герцог посмотрел на мои губы, и я плотнее закуталась в плащ. Как он сказал? Он всё время помнил о том, что видел. И что этот плащ сейчас скрывал… От этого признания мне стало… Я почему-то сжала сильнее бёдра, но разобраться в том, что чувствовала, не успела, герцог ответил:

— Я не хотел тебя ещё сильнее пугать. Ты и так была в лютой панике. Признаюсь, не думал, что мне придётся брать в жёны кого-то силой, да ещё и скручивая боевыми заклятиями.

— Зачем вам вообще понадобилось брать меня в жёны? — задала я мучивший меня вопрос.

Он ответил не сразу.

— Ты мне понравилась, — пожав плечами, просто сказал он. — Я захотел тебя защитить. Твой дядя вляпался в дерьмо, я его давно предупреждал, что он ходит по краю. Ты очень красива, и без покровительства семьи совершенно беззащитна. Не король, так кто-то другой прибрал бы тебя к рукам.

Чувствуя, как краснею от удовольствия — он назвал меня очень красивой — я ляпнула:

— Но меня прибрали к рукам вы!

Герцог нахмурился, сжал челюсти.

Мне вдруг стало страшно. От него повеяло мрачной, опасной силой.

В узком пространстве кареты я почувствовала себя словно в клетке с могучим хищным зверем, который по какому-то недоразумению ещё не сожрал меня целиком.

Я отодвинулась от него по сидению в угол кареты, вжавшись в стену, покосилась на ручку дверцы.

Герцог наклонился, упираясь ладонью в панель, отсекая меня от двери.

— Если ты выпрыгнешь из кареты на ходу, — сказал он, — я сделаю окончательный вывод о твоих невысоких умственных способностях и полном отсутствии инстинкта самосохранения. Со всеми вытекающими.

— Вытекающими куда? — прошептала я, совершенно не осознавая смысла произносимых им и мною слов.

Он молча нависал надо мной, а я… Я снова посмотрела на его губы.

— Великие силы, Лия, — выдохнул он, — как же ты смотришь на меня, предупреждал же. Бездна!

В следующий миг он встал, дёрнул меня за бёдра на себя. Я упала спиной на сиденье. Длинные сильные пальцы сжали запястья моих обеих рук, другая его рука придавила мой лоб.

Его жёсткие губы смяли мои в грубом, требовательном поцелуе.

Мои сжатые запястья, его холодная ладонь на моём лбу, его жёсткие губы на моих губах.

Лёгкий укус, давление языка.

Ошеломлённая внезапным натиском, я съёжилась, надеясь, что это быстро закончится.

Почему это людям нравится?

Вдруг я поняла, что что-то изменилось.

Рука, давившая на лоб, теперь поглаживала мои волосы.

Герцог отпустил мои запястья, распахнул плащ, провёл кончиками пальцев по голому животу, между грудей, погладил шею.

Его губы, такие же настойчивые, уже двигались иначе, медленно вбирая мои губы.

Он надавил большим пальцем мне на подбородок, приоткрывая мой рот, его язык бесцеремонно проник внутрь, захватывая мой в порочный танец.

Я и сама не заметила, как приняла его ритм, подчинилась его ласкам.

Сначала робко, а затем всё смелее я повторяла за ним движения, с удивлением осознавая, что мне всё больше и больше нравится.

Вдруг я потянулась всем телом, прижимаясь к нему, и я ощутила его улыбку на своих губах.

Он остановился, легко коснулся губами моих губ.

— Рядом с тобой, проблемы с контролем ещё и у меня, — улыбаясь, произнёс он.

Я несмело ему улыбнулась, нащупала распахнувшиеся полы плаща и медленно свела их на груди. В голове — ни одной мысли. Я лежала и продолжала на него смотреть.

Герцог снова провёл пальцами по моим волосам, выпрямился и помог мне сесть.

— Мы приехали, — сказал он, — пойдём.

Он помог мне выйти из кареты и повёл к уютному особняку, таящемуся в центре города за резной оградой и плодовыми деревьями.

Кажется, число событий за сегодняшний день превысило все допустимые пределы. Я молчала и крепко держалась за его ладонь, как потерпевший кораблекрушение вцеплялся в доску на одной из морских картин короля.

Было темно, но герцог надёжно меня поддерживал. Миновав высокую узорчатую дверь мы зашли в просторный холл с витой лестницей.

— Себастьян, дорогой! — раздался мелодичный женский голос.

Герцог крепче сжал мою руку.

Не зная, что и думать, я повернулась на голос: с лестницы спускалась ослепительно красивая женщина в элегантной одежде с изысканной причёской. Она спускалась и, прищурившись, рассматривала нас.

Элегантная красавица спускалась, в каждом её движении сквозила утончённая грация и королевское достоинство.

Если не королевское достоинство, то аристократизм глубочайших кровей проистекал из неё во все стороны.

Этот самый аристократизм ослеплял и пронзал насквозь величием благородного происхождения этой дамы, причём настолько явно, что не было ни малейших сомнений: перед нами предстала если не королева, то да, как минимум герцогиня.

Себастьян держал меня за руку крепко, не двигался и молчал.

— Себастьян? — холодная аристократическая улыбка скользнула по её тонким губам. — Я ждала, надеялась. Думала зря. Надо же. Всё же зашёл.

Ледяной взгляд тёмных глаз скользнул по мне и тут же вернулся к герцогу, а я неосознанно придвинулась к нему ближе и чуть-чуть заступила за его широкую надёжную спину.

Он повернул голову ко мне, поймал мой взгляд и ободряюще улыбнулся.

А затем отпустил мою руку, заставив меня ощутить себя совершенно потерянной, и шагнул навстречу подошедшей женщине.

Герцог слегка развёл руки в стороны и с непередаваемой теплотой в голосе поговорил:

— Да, давно не виделись.

Она протянула к нему руки, а он наклонился, позволяя этой… даме обхватить себя за щёки.

— Дай хоть посмотрю на тебя, — ласково улыбнулась она. — Совсем меня забыл.

— Как можно, герцогиня, — в его голосе сквозила ирония, — вы не забываемы!

Совершенно не зная, что делать, как реагировать, и куда деваться, я смотрела на эти двоих, внимательно разглядывающих друг друга.

Герцог наклонился, поцеловал её в щёку и крепко обнял. Она показалась мне очень низкой, тоненькой и хрупкой по сравнению с его высокой внушительной фигурой.

А потом до меня донёсся его тихий шёпот:

— Мама, это моя жена, её зовут Лия, и если ты хоть…

— Себастьян! — воскликнула она так громко, что я вздрогнула. — Да ладно!

Герцог поморщился, а я пыталась понять, от её крика до сих пор звенит в ушах, или всё-таки это действительно звенит хрусталь в люстрах и светильниках.

Герцогиня уставилась на меня, буквально пожирая меня глазами. Я почувствовала, как меня коснулась её магия, проскальзывая под мои защиты одну за одной.

Тонкие щупальца её силы тут же перехватили шквалистые потоки Себастьяна, бережно, но настойчиво и твёрдо отодвигая магические ручейки герцогини, окружая меня непроницаемой стеной.

— Я смотрю, мне и моей супруге в этом доме не рады, — холодно произнёс герцог. — А я рад был повидаться. Нам пора.

Он подошёл ко мне ближе, и очень зря, лучше бы он дальше разговаривал с этой женщиной — она ведь мать ему получается. Я наклонила голову ниже, потому что у меня по щекам бесконтрольно лились слёзы.

Я себя чувствовала раздавленной. Особенно рядом с красивой элегантной герцогиней, которая, к тому же, ещё и оказалась матерью герцога. Стоять здесь, в её присутствии, среди роскошно-сдержанного интерьера…

Ведь я прекрасно понимала, как выгляжу: в мужском плаще, бальных туфлях и причёской с блестящими украшениями… Боюсь даже думать, какой вывод обо мне можно было сделать.

Себастьян встал со мной рядом, приподнимая моё лицо за подбородок и стирая большим пальцем мне слезу со щеки.

Я прошептала:

— Простите меня, ваше сиятельство, я ничего не могу поделать, они сами текут.

Я и в самом деле не могла ничего сделать со слезами, а вытереть их боялась, потому что плащ мог распахнуться.

— Пойдём, — без тени улыбки сказал он.

— Нет! — прозвучал сзади ледяной голос герцогини. — Вы никуда не пойдёте, пока мне всё подробно не расскажете.

Герцог развернулся, вставая между мной и матерью.

— А что рассказывать? — в его тоне сквозила ирония. — Ты уже в курсе всех слухов, и не только слухов, но и фактов.

— Почему ты так решил? — в её голосе слышалась улыбка.

— Да уж слишком эффектно твоё появление. Даже украшения, подаренные отцом, из шкатулки достала для ошеломляющего эффекта.

Я осторожно выглянула изо спины герцога, чтобы посмотреть на герцогиню. Она рассматривала сына и широко улыбалась.

— И что же, — поинтересовалась она, — у меня получилось? Эффект достигнут?

Герцог рассмеялся.

— Ещё какой! — ответил он. — Ты эффектна, я зол, моя жена в слезах. Ты истинный мастер по части производить эффект!

— О-о-о, — протянула она. — Так значит, всё правда.

Герцогиня снова внимательно посмотрела на меня:

— И это что же? Это та самая голая дебютантка?

Я всхлипнула и опустила голову. А потом… Не знаю, что на меня нашло.

— Да, я та самая голая дебютантка, — выйдя из-за спины герцога, заявила я.

Себастьян повернулся ко мне. Показалось, что он хотел что-то сказать, но меня уже несло.

Глядя прямо в сузившиеся ледяные глаза герцогини я звонким, чётким, хорошо поставленным голосом заявила:

— Сегодня был мой дебют на королевском балу. Первое представление ко двору. Двору, королю, всем подряд во дворце меня представили, давайте представляюсь и вам. Так вот. Моё имя Лия. Мне двадцать лет. Я дочь Ричарда и Розы Гренье.

Я говорила торопливо, но разборчиво, не давая этим двоим ни малейшего шанса себя прервать:

— Мой дядя, Бернард Клермон, был взят сегодня под стражу в королевском дворце, а его величество Освальд Третий с чего-то решил сделать меня своей фавориткой. Я пыталась сбежать от него с помощью заклинания, оно сработало неправильно, и я оказалась не дома, а посреди зала без одежды.

В комнате ощутимо похолодало, я чувствовала заволновавшуюся магию Себастьяна и герцогини, но я набрала воздуха поглубже и продолжила громче.

— Вашего сына я узнала только утром, в доме моего дяди. Уж не знаю, что его сподвигло, но он решил защитить меня от позора и дал своё имя.

Я сделала ещё один шаг вперёд:

— Уж простите, герцогиня, не знаю, как вас там зовут, не представлена ещё. Так вот, ваш сын сам принимает решения, и не скажу, что я была по этому поводу в восторге, меня, если спросите… Хотя кто меня спрашивает, так вот, меня вообще никто не спрашивал!

Последнюю фразу я уже прокричала, светильники вокруг брызнули во все стороны осколками, с потолка сорвалась огромная чугунная люстра, и понеслась вниз прямо на герцогиню.

Забавно, что после того, как меня пыталась прощупать мать Себастьяна, я забыла убрать магическое зрение.

Именно поэтому я смогла впечатлиться всей крутизной моего новоприобретённого мужа.

Вот это было поистине эффектно.

Весьма эффектно.

Начиная с того, что всё дальнейшее произошло за доли секунды.

Я, после выплеска эмоций, объятая ужасом от осознания, что моя потеря контроля снова убивает, видела всё медленно.

Очень медленно.

Словно время остановилось.

Я видела каждую деталь, каждый осколок, и каждое движение Себастьяна.

Его сила вспыхнула бесплотным морозным огнём.

Нереально красиво.

Ломанные острые линии, словно зимние узоры на окнах, всплеснулись объёмными потоками ледяного повеления вокруг боевого мага.

Миллионы льдинок поймали осколки светильников, скрутили их в вихри и собрали в аккуратные кучки на полу.

Из руки Себастьяна метнулась длинная прозрачная плеть, обвилась вокруг талии герцогини и вырвала её из-под падающей люстры прямо в объятия сына.

Посередине зала появился призрачный сугроб — он мягко принял в себя громадину люстры, бесшумно опустил её на пол и тут же исчез.

Всё произошло на моём вдохе, а когда я выдохнула, в центре зала, рассеивая темноту после уничтожения светильников, появился яркий светлячок — в его свете блестела люстра на полу и аккуратные кучки осколков.

— Мама, всеми предками и силами тебя прошу, ни слова, ни звука, ни движения! — приказал Себастьян.

Он разжал руки, отпуская мать, и повернулся ко мне.

— Лия? — тихо позвал он.

— Это опять… — прошептала я, глядя прямо перед собой, — это опять, опять…

— Тш-ш-ш…

Меня обняли сильные надёжные руки, и тут же мягко окутала его сила, разглаживая лохмотья моей магии.

— Тихо, маленькая, не бойся, — прошептал он, осторожно меня обнимая.

Я закрыла глаза, стараясь дышать размеренно и медленно.

Герцог заговорил негромко, уверенно и очень спокойно:

— Ты спрашивала, сильный ли я маг. Из-за этого? Понимала, что контроль теряешь?

Я кивнула.

— Вот видишь. Я сильный маг, — в его голосе звучала улыбка, — все выжили.

Меня передёрнуло.

— Как насчёт лимонада? — продолжал говорить он спокойным сильным голосом. — Хочешь лимонад?

Я издала странный смешок, но кивнула.

— Я бы спросил хозяйку этого дома, есть ли в этом доме лимонад, но она получила от меня приказ молчать и не двигаться. Разрешим ей проверить, есть ли лимонад?

Я прерывисто вздохнула, уткнулась носом в его камзол и… обхватила герцога за пояс и доверчиво прижалась к нему. Плащ снова чуть не упал, но герцог ловко подхватил его.

— Можно мне вместо лимонада хоть что-то из одежды? — прошептала я. — Пожалуйста.

— Что-нибудь придумаем, — сказала герцогиня, её голос звучал странно, я не могла распознать её интонации. — Себастьян, отведи девочку наверх, для вас подготовлены комнаты: гостевые в левом крыле. Мы с Лией примерно одной комплекции, я получила на днях новые платья, не успела разобрать, что-то из них должно подойти, я распоряжусь принести их в вашу гостиную. Если будут нужны еда, напитки, сделай вызов, вам принесут.

— Спасибо, мама. Я благодарен. Очень.

— Иди, сын, и ещё кое-что… — она помолчала. — Лия, меня зовут Анна, и я рада знакомству с тобой. Поговорим завтра. Отдыхайте.

Я услышала удаляющийся стук каблуков. Прежде чем до меня дошёл смысл их разговора и её слов, герцог взял меня на руки и понёс вверх по лестнице.

При этом он продолжал что-то делать с моей силой. Я в очередной раз поразилась, как легко и уже по-хозяйски он это делает.

Впрочем, это мне явно шло на пользу: потоки выравнивались, разрывы сращивались, кипение утихало.

Забавно, он даже мои защиты, подвинутые им же самим, потом королём, а потом и его матерью, сейчас восстанавливал и… тоже что-то с ними делал.

В его надёжных руках, в потоках его уверенной силы, я расслабилась и задышала глубже. Неосознанно потёрлась щекой о его камзол, вдыхая сложный аромат его парфюма, ненавязчивый, сильный и хищный, а ещё… с вплетённой в аромат улыбкой.

Видимо, у меня что-то за сегодняшний день сдвинулось в голове, если мне кажется, что его запах мне улыбается.

Улыбчивый хищный и сильный запах. Как герцог.

Мне нравилось, что он так часто улыбается. Дядя вечно хмуро смотрел. Приглашённые учителя были всегда напряжены и чопорны. Вокруг меня вообще мало улыбались, обычно меня боялись.

Пытаясь понять, кого ещё я знаю, кто часто улыбается, я вдруг поняла, что король тоже много улыбался.

Нашла кого вспомнить! Меня передёрнуло.

— Замёрзла? — спросил герцог.

Нет, я точно не замёрзла.

— Нет, мне с вами тепло, — ответила я тихо. — Просто подумала о плохом.

Герцог поднялся на второй этаж, подсвечивая себе кружочком светлячка. Пол здесь был усеян осколками настенных светильников — похоже я разнесла всё стекло в доме. Интересно, на кухне тоже? Из чего тогда я буду пить обещанный лимонад?

Под ногами герцога захрустели осколки, одна из дверей открылась при его приближении, и он занёс меня в просторную строго и вместе с тем роскошно обставленную гостиную с диваном, креслами и круглым столиком.

В настенных светильниках зажёгся мягкий успокаивающий свет — надо же, что-то в доме всё же уцелело.

Герцог разулся у входа и по мягким коврам уверенно направился в одну из неприметных дверей. Я увидела просторную кровать, шкафы у стен, рабочий стол — спальня, в таком же стиле, что и гостиная.

Он усадил меня на кровать, а сам подошёл к шкафу.

— Давай начнём с халата, — предложил он. — Как тебе идея?

Я посмотрела на протянутый мне мужской халат из тонкого и приятного на вид материала и несмело кивнула. Быстро надела, когда он отвернулся.

Сразу почувствовала себя намного лучше. И при этом, как ни странно, более голой.

Из-за взгляда герцога, когда он обернулся.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Он молчал, а я… всей кожей я ощущала, как он медленно рассматривал меня.

Герцог молчал и скользил взглядом по губам, шее, груди, бёдрам, рукам, волосам…

От этого взгляда я почему-то задышала чаще, приоткрыв губы, засмущалась и опустила глаза в пол.

— Лия, насколько я вижу, твоя магия теперь стабильна, — глухо сказал он. — Можешь не переживать. Предлагаю тебе выспаться. За той дверью душ, если захочешь помыться, смело всем пользуйся. В гостиную принесут закуски и напитки, захочешь, не стесняйся.

Герцог взъерошил волосы и добавил:

— Мне тоже нужно отдохнуть. Долгий день.

— Зачем вас хотел видеть король? — задала я вопрос, который в связи с повышением значимости герцога в моей жизни стал для меня теперь одним из самых важных. — Он ведь сильно разозлён на вас.

Себастьян свёл брови, помедлил… Но всё-таки ответил:

— Лия, злость здесь не причём. Люди такого уровня умеют отделять дело от эмоций.

Герцог помедлил, и продолжил:

— У него есть давняя нерешаемая проблема. Освальд уверен, что справиться с ней под силу только мне. Я уже нашёл пути решения, рассчитывал сегодня с ним обсудить, но всё отложилось. Король сказал, что подождёт два дня. Это хорошо, значит, завтра мы с тобой сможем кое-что сделать с твоей силой. Да и я получше подготовлюсь к разговору с Освальдом, отсрочка мне кстати.

Он снова охватил меня тем же непонятным долгим взглядом.

— У меня всё под контролем, Лия. Но отдохнуть и выспаться необходимо, — твёрдо сказал он. — Я буду в другой спальне, она напротив этой, вход из гостиной. Зови, если что-то понадобится. Добрых снов.

Прежде чем я успела опомниться, он стремительно вышел из комнаты. Я услышала, как мягко хлопнула другая дверь.

Оставшись одна, я какое-то время в полной прострации сидела на кровати, обхватив себя руками. Наконец, заставила себя подойти к туалетному столику с зеркалом. Мне стало очень любопытно, почему меня так долго рассматривал герцог.

В зеркале отразилась испуганная девушка с огромными синими глазами, растрепавшейся причёской с длинными локонами тёмных блестящих волос и сверкающими украшениями.

Мою худощавую фигуру с высокой полной грудью облегал мужской халат, мягкими складками обрисовывая изгибы и открывая вертикальным вырезом края ключиц.

Я пожала плечами. Ничего необычного. Девушка с причёской после бала и в мужском халате. Это получше, чем в плаще.

Вздохнув, я сняла серьги и колье, начала вытягивать заколки и булавки из волос.

С причёской я возилась долго, и, наконец, поняла, что сделала только хуже. Если до этого я не чувствовала неудобства, ни один волосок не натягивался, то сейчас я всё только запутала, волосы болезненно тянули, а лучше не становилось.

Я стала окончательно растрёпанной, с торчащими локонами, свисающими блестящими шпильками и перепутанными заколками. К тому же руки уже устали от постоянного положения вверху.

Как же всё это бесит! Я издала болезненный стон, чувствуя, что истерика начинает снова подступать. Я задышала медленнее, постаралась вытащить заколку, но выдернула волоски и от боли чуть не расплакалась.

Перепугавшись, что сейчас заплачу, и опять что-то страшное произойдёт… я только хуже сделала.

Зеркало треснуло.

Испугавшись ещё больше, я не нашла ничего лучше, чем броситься в гостиную в поисках герцога, уж он-то точно знает, что делать с моей безумной магией!

В гостиной было пусто, паника неуклонно накрывала меня. За одной из дверей — коридор, за другой — кабинет, за третьей — спальня, тоже пустая.

В этой спальне была ещё одна дверь, я бросилась к ней, в этот момент она отворилась, и я влетела прямо в объятия обнажённого и мокрого герцога.

Он сжал меня за плечи, а я… вдруг поняла, что касаюсь ладонями мощной рельефной груди, очень холодной, усеянной каплями воды. Охватив взглядом его крепкие руки со стальными мышцами и вздувшимися венами, я подняла глаза.

Его волосы были влажными, а взгляд…

В следующий миг он обхватил меня ледяными руками, погрузился одной рукой в мои волосы, а другой рукой, оказавшейся у меня на пояснице, с силой вдавил в себя, заставляя ощутить животом что-то твёрдое.

И сам он был твёрдый. Жесткий. Холодный. Мокрый.

Я взглянула в его глаза и поняла, что сейчас он был ещё и жутко злой.

Странно, я смотрела на него, и моя паника растворялась без следа.

Стало очень спокойно, потому что я почувствовала: герцог снова мгновенно сориентировался и уже сдерживал хаотичные потоки моей магии, уверенно и жёстко возвращая их в безопасный объём.

Он смотрел на меня, надёжно сжимая своей магией мою бушующую силу, вдавливая меня холодными руками в своё могучее тело, а я…

А я почему-то потянулась всем телом и посмотрела на его губы.

Какие всё-таки у него красивые губы. И сам он очень красивый мужчина.

Я обратила внимание, что дыхание герцога стало очень медленным и глубоким. Посмотрела ему в глаза.

И застыла от его тёмного жадного взгляда.

Почему-то я точно знала, что этот взгляд — именно жадный. Жаждущий. Голодный.

И очень-очень-очень злой.

Я запоздало поняла, что он без одежды, и нас разделяет только тонкая ткань его халата, которая прикрывала моё голое тело.

Намокающая от его мокрого тела ткань.

Меня бросило в жар, я густо покраснела и зажмурилась.

— Простите, — прошептала я. — Я снова…

Не договорила.

Его рука в моих волосах сжалась в кулак, оттягивая за пряди, запрокидывая мне голову.

Моих губ коснулись его губы.

Ничего общего с тем грубым давлением, когда контроль герцога сорвало от моего взгляда в карете.

На вторую часть поцелуя в карете это тоже нисколько не походило.

Это было…

Великие силы и магические потоки мироздания!

Как же это было!

Его губы накрыли мои бережно и мягко, его настойчивый язык легко коснулся щели между губами, и я послушно разомкнула губы, позволяя ему проникнуть внутрь и погладить меня внутри.

Он шумно вдохнул и вдавил меня в себя сильнее, захватывая мои губы и язык в порочно-медленный неотвратимый танец.

Я тонула в ощущениях. Растворялась в его уверенной ласке.

Паника, стыд, стеснение испарились от его спокойной ласковой настойчивости.

Когда он отстранился, я неосознанно потянулась вслед за его губами.

— Лия, — глухо произнёс он.

Я заморгала, пытаясь прийти в себя.

— Что тебя расстроило? — спросил он.

— Заколки в волосах, — прошептала я, смутившись и опустив глаза.

С ужасом поняла, что мои ладони так и лежат у него на груди, а я поглаживаю его кожу пальцами. Сжала пальцы в кулаки.

— Что с заколками не так? — герцог снова задал вопрос очень спокойным голосом.

Накатывающая паника снова сменилась спокойствием, когда он перехватил внезапный выплеск моей магии. Пока я пыталась это осознать, он повторил вопрос:

— Чем тебя расстроили заколки?

Его кулак, стискивающий мои волосы, разжался и он начал неспешно поглаживать меня по голове, ощупывая спутанные пряди.

Я тяжко вздохнула.

— Простите ваша светлость, я что-то совсем истеричка.

— Я задал простой вопрос, Лия, ответь на него.

Что-то было в его голосе, отчего я не осмелилась уклониться от ответа.

— Я пыталась вытащить заколки и шпильки, но они запутались, теперь больно тянут волосы, я начала дёргать, стало ещё больнее, и я чуть не расплакалась, потом испугалась, что снова потеряю контроль, а потом треснуло зеркало, и я…

Зажмурившись, я призналась:

— С вами не страшно.

— Наедине с самой собой страшно, — произнёс он со странной иронией в голосе, — а в руках голого незнакомого мужчины нестрашно.

— Я не знала, что вы будете голым, — внезапно разозлившись, я посмотрела ему прямо в глаза. — Теперь, когда дядя под стражей, вы единственный, кто может остановить происходящее со мной. Там зеркало треснуло, между прочим! А перед этим я вашу мать чуть не прибила!

Я напряглась и попыталась вырваться.

— К тому же вы уже не… не незнакомый, — безуспешно дёргаясь в его стальных руках, бурчала я. — Не незнакомый! Я знаю ваше имя, хоть и без фамилии, а вы меня уже два раза целовали. И тоже меня голой видели. Отпустите меня уже, раз вам так неприятно, что я не боюсь вас голым!

Он громко рассмеялся, и я с удивлением посмотрела на него и опять засмотрелась.

Почему я так на него реагирую? Причём начала так реагировать сразу, с первого взгляда, ещё в доме дяди уже на него пялилась.

Ошалеть можно, какой он красивый. Как строгие мужчины на портретах древних князей, которые я часами рассматривала в отделе истории единого княжества в художественной галерее столичного парка искусств.

Я зажмурилась, чтобы опять не рассматривать его губы. Вот бы ещё раз поцеловал…

В следующий миг он обхватил меня за талию и перенёс в угол комнаты.

— Садись, — приказал он.

Я послушно села на выдвинутый им от стола стул, жалея, что он повернул его спинкой к себе и теперь я не могла видеть герцога.

Эх… Да я статуи в музее с меньшим интересом рассматривала, чем Себастьяна! Тем более у статуй ниже пояса всё было мелкое, а член герцога, как я успела увидеть мельком, выглядел весьма внушительно, в музеях и галереях такое не показывали.

Я поймала себя на желании рассмотреть его тело подробнее, полюбоваться явно было чем. Жаль, что он зашёл мне за спину.

Хотела уже обернуться, но застыла. От ощущений сильных пальцев в волосах. На стол с негромким шелестом стали опускаться заколки, шпильки.

Ни одного волоска не дёрнул. Наоборот, чем больше шпилек, заколок и невидимок ловкие руки герцога перемещали из моей причёски на стол, тем быстрее уходила боль, а голове становилось легче.

Я расслабилась, прикрыв глаза, и едва не мурлыкала от его уверенных прикосновений.

— У тебя очень красивые волосы, Лия, — тихо сказал герцог, — ты вся очень красивая. И смелая.

Я глубоко вдохнула, покраснев от удовольствия.

— Спасибо, на самом деле я трусиха, а вот то, что вы… мне очень приятно, — внезапно охрипшим голосом сказала я. — Могу вернуть комплимент. Вы ругали меня за то, что я на вас смотрю, но мне трудно на вас не смотреть, вы очень красивый мужчина, и мне хочется вас рассматривать. Это намного интереснее, чем…

Резко втянув воздух, я замолчала, потому что Себастьян коснулся моих плеч, прикрытых его халатом, и стал медленно массировать, снимая сильными пальцами напряжение над ключицами и вокруг шейных позвонков.

— Интереснее, чем что? — спросил он.

Я уже растеклась по стулу от удовольствия и неуклонно заполняющего меня спокойствия. Я ответила не сразу.

— Интереснее, чем картины в галереях и статуи в музеях.

— Любишь искусство?

— Я бы рисовала, а может, стала бы скульптором, но в этом плане я бездарность, — ответила я, мимолётно удивившись, насколько сонно прозвучал мой голос. — Много раз пробовала. Бесполезно. Но смотреть очень нравится.

Я помолчала, и вдруг добавила:

— У короля в галерее нереально красивые морские пейзажи. Ни на одной выставке таких не видела, а я старалась ни одну не пропускать. Хоть дядя и старался держать меня подальше от людей, но на людей я и не смотрела никогда, мне всегда то, что висело на стенах и стояло на постаментах было намного интереснее.

Закусив губу от острого беспокойства за дядю, а ещё от образа рук короля, которые лежали на моих плечах, как сейчас руки герцога, я вздрогнула. Стопка шпилек и заколок на столе взлетела вертикально вверх, врезалась в потолок и брызнула во все стороны.

Моя магия снова вскипела, и снова герцог удержал её.

Я закрыла лицо руками.

— Почему это со мной происходит? — прошептала я. — Может на меня какие-то кандалы магические надеть, это невозможно же…

— Посиди пока, не поворачивайся, я надену что-нибудь.

Я кивнула, хотя посмотреть на него очень хотелось. Если бы герцог бы не приказал, я бы… Хлопнула дверь шкафа, зашуршала одежда.

— Лия, встань, — сказал герцог, и я послушно встала и обернулась.

Он уже был в мягких домашних брюках, но с обнажённым торсом. Всё же засмотрелась на него. Гармонично развитое рельефное тело, тугие мышцы, уверенная поза.

Герцог подошёл, приподнял моё лицо за подбородок и, глядя мне прямо в глаза, спокойно сказал:

— Никаких кандалов. Ты же была спокойна до сегодняшнего дня, верно?

Я вздохнула.

— Была, Лия? Отвечай на вопрос.

— Да, я была спокойна четыре с половиной года. Такого безумия как сегодня со мной уже очень давно не случалось.

Он отпустил меня и спокойно сказал:

— У тебя сегодня произошло сильное потрясение. Несколько сильных потрясений. Сейчас тебе нужно срочно идти спать. Завтра уже всё будет намного лучше. К тому же мы с тобой завтра потренируемся в контроле. Я тебе покажу несколько упражнений, уверен, они помогут.

Я потёрла пальцами лицо. Он прав насчёт сна. Я уже чувствовала, что глаза закрываются.

— Ваша светлость, я не хочу в… — я запнулась оттого, что он нахмурился и напрягся.

Герцог глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул.

— Что непонятного и сложного в том, чтобы лечь в кровать и заснуть, Лия? — спросил герцог уже с явным раздражением в голосе.

Я съёжилась от растекающейся вокруг него злости, но всё-таки тихо попросила:

— Мне очень страшно одной в незнакомом месте. Герцог Себастьян, разрешите мне, пожалуйста, спать с вами?

Герцог смотрел на меня и молчал так долго, что я не выдержала.

Вздохнув и опустив голову, я тихо сказала:

— Простите за беспокойство, ваша светлость, я вам очень благодарна за всё, правда. Я думаю, у меня получится заснуть. Добрых снов.

Я пошла к двери и застыла от его тихого приказа:

— Стой.

Я остановилась и обернулась.

Герцог помолчал, а потом подошёл к шкафу.

Я молча стояла и смотрела, как он достаёт вторую подушку, расстилает кровать. Он откинул одеяло, скрестил руки на груди и с прищуром посмотрел на меня.

— Уверена, что хочешь спать со мной в одной кровати? — с непонятной мне иронией спросил он.

Переводя взгляд с него на кровать, а потом обратно, я уже не была настолько уверена.

Но стоило мне представить, как я пытаюсь заснуть одна в той комнате с разбитым зеркалом, со всеми этими мыслями в голове, тревогами за дядю, воспоминаниями о взглядах в зале, о руках короля и падающей люстре…

Я съёжилась, ожидая, что сейчас ещё что-то сломается или упадёт, но всё оставалось спокойно.

Бегло прощупав свою магию, я обнаружила невесомый кокон из контролирующих заклятий Себастьяна. До утра их действия хватит, а потом, он сказал, будет лучше.

Может, всё же лучше одной…

Герцог смотрел на меня с прищуром и лёгкой улыбкой, и ждал.

Я снова прощупала кокон, а потом вспомнила, как во дворце, объятая паникой, разрывала его боевые заклятья в лоскуты. Стало страшно, вдруг кокон тоже порву — мало ли, какой сон мне приснится.

— Если вы разрешите, я хочу с вами, — уверенно кивнула я.

Герцог издал невесёлый смешок, окинув меня взглядом с головы до ног, а потом, как был в домашних брюках, лёг на кровать и похлопал по простыне.

— Тогда иди ко мне, раз не боишься, — улыбнулся он.

— Вас я не боюсь, я себя боюсь! — заявила я.

Торопливо, пока он не передумал, забралась к нему в постель.

Просто лежать на кровати в стороне от него мне было всё равно неспокойно, поэтому я придвинулась к нему ближе.

А потом плюнула на все условности, прижалась к нему всем телом, закинула ногу на его бедро, и положила щёку и ладонь на его широкую надёжную грудь.

Глубоко вздохнула и прижалась к нему ещё ближе.

И окончательно расслабилась, когда почувствовала его ладонь на своей спине.

— Спасибо, — прошептала я.

Герцог погладил меня по спине и накрыл свободной рукой мои пальцы, лежащие у него на груди.

— Спи, Лия, — тихо сказал он.

Я потёрлась о него щекой, поёрзала, устраиваясь поудобнее, и тут же заснула.

Проснулась я на удивление отдохнувшей. В комнате было пусто, в кровати я лежала одна. Хотелось ещё поспать, я даже попыталась снова заснуть, но не получилось.

Я потянулась всем телом, а потом…

Всё вспомнила.

Я замужем.

Герцог. Бал. Руки короля. Платье с сорочкой на полу.

Взгляды.

Паника и рывки из-под боевых заклятий.

Дядя под стражей.

Два поцелуя, люстра и ночь в постели мужчины, которого и суток не знала.

В глазах защипало, я накрылась одеялом с головой и уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как щёки полыхают румянцем — вспоминала всё остальное.

Объятия герцога, например.

Как ни странно, именно мысли о его надёжных объятиях подействовали умиротворяюще.

Я мечтательно улыбнулась, погладила волосы, будто это могло вернуть ощущение его сильных и ловких пальцев в моих волосах.

— Лия, я слышу, что ты проснулась, — донёсся из гостиной голос герцога. — В шкафу для тебя приготовлены платья, выбери себе что-нибудь и выходи. Если ничего не подойдёт, приходи сюда в халате.

Я замерла, пытаясь распознать по голосу его настроение. Вроде спокойный.

— Я вам тоже желаю доброго утра, ваша светлость! — громко сказала я, — как скажете!

Улыбаясь и обхватив руками одеяло, я замерла, ожидая ответа.

После некоторой паузы, из-за двери донеслось сдержанное:

— Доброе утро, Лия. Приходи, я жду.

Мне показалось, что я всё же услышала в его голосе улыбку.

Вздохнув, я сбегала в душевую, поразившись, насколько ледяная там была выставлена вода — вот почему герцог после душа был такой холодный. Зачем ему понадобилось настолько охлаждаться?

Мне подошло три чудесных скромных платья.

Я выбрала тёмно-синее, под цвет глаз, с круглым вырезом, коротким рукавом и расклешёной юбкой ниже колен. Пуговицы на груди слегка натягивались, а на талии платье чуть болталось, но в целом было терпимо.

Кое-как приведя перед зеркалом вчерашние локоны в порядок пятернёй — смотрелось на удивление пристойно — я глубоко вдохнула и вышла в гостиную.

Свет из широкого окна заливал гостиную, освещая столик, сервированный на двоих.

Первое, на что я залипла — руки герцога с ножом, намазывающие масло на поджаренный хлеб.

Он закатал рукава тёмно-синей рубашки до локтей, обнажая сильные жилистые предплечья. На то, как при каждом движении двигались под плотной кожей мышцы и жилы — на это я готова была смотреть целый день.

Второе — его взгляд на меня. С прищуром и лёгкой улыбкой он охватывал меня всю, и, казалось обнимал и гладил сразу везде и сразу.

Я покрылась мурашками и покраснела, но глаз не опустила. Мы ночь в одной постели провели! Я имею право смотреть на этого мужчину хоть весь день напролёт!

Его улыбка стала шире, кажется, он думал о чём-то похожем.

Я присела в лёгком реверансе — что-то всё-таки осталось в памяти из тех редких уроков, когда я была более менее стабильна и моя магия не пыталась убить учителей этикета.

— Ваше сиятельство, разрешите присоединиться к вашему завтраку?

Герцог положил хлеб и нож, подошёл ко мне, взял за руку и поцеловал пальцы.

— С удовольствием, герцогиня Лия, — его глаза озорно сверкнули. — Если позволите сопроводить вас.

— А я позволю! — заявила я.

— Я рад, — засмеялся герцог, и помог сесть за стол, подвинув мне стул.

Я была дико голодна, но не торопилась начинать, всматриваясь в него. Он выглядел уставшим и не выспавшимся.

— Как ты? — спросил герцог серьёзно. — Получше?

Я уверенно кивнула:

— Да. Я даже пробовала думать о событиях вчерашнего дня: стены дома устояли.

— Это хорошо, — загадочно улыбнулся он. — После завтрака будем укреплять твой контроль.

Несмотря на все мои расспросы, что мы будем делать, он не признавался, всё время переводя разговор на меня.

Я и сама не заметила, как за завтраком, а потом и во время прогулки в саду за домом — сад оказался неожиданного большим — я выложила герцогу почти всё о своём детстве, интересах, учёбе, немногочисленных знакомствах и постоянно обрывающейся дружбе со сверстниками по неизвестным мне причинам.

Только тему родителей он старательно обходил, из-за чего я посылала ему благодарные взгляды.

В глубине сада обнаружилась круглая площадка, шагов сорок от края до края, затянутая вокруг странной сеткой.

— Что это? — замерла я, глядя на эту конструкцию.

— Тренировочная площадка, — остановился герцог, внимательно рассматривая меня, — для отработки опасных заклинаний. На плетениях вокруг неё амулеты, артефакты, сложные защитные заклинания. Чего только не наверчено. Если что-то пойдёт не так, защита впитает.

— Я туда не пойду, — пятясь от площадки, прошептала я.

Налетел ветерок, растрепав волосы мне и герцогу. Зашелестела листва деревьев и кустарников, подол моего платья заколыхался.

— Это стандартная площадка, — пожал герцог плечами, — у тебя высокий уровень владения заклинаниями, насколько я успел понять. Значит, ты много времени провела на таких же и подобных. Это очевидно. Иначе не было бы того набора, что я увидел под твоими защитами.

Я отступила ещё на несколько шагов, стараясь дышать ровнее. Да, я много времени провела на подобных площадках. Особенно много времени — на одной такой, в загородном доме с синим фасадом.

— Я прав, Лия? — спросил герцог. — Тренировалась на таких?

— Да. Много. Не заставляйте меня. Пожалуйста.

Герцог нахмурился.

— Если много тренировалась, в чём сложность? Ты сильный маг. Для своего возраста весьма умелый, насколько могу судить. Пусть иногда и срывает контроль, это поправимо. Но тренироваться лучше среди дополнительной защиты, ты всё-таки не стабильна.

И вот тут меня затрясло.

— Я. Туда. Не. Пойду.

— Лия… — шагнул он ко мне.

Лицо Себастьяна приняло обеспокоенный вид. Кажется, до него начало доходить, что всё летит в бездну, но в этот раз слишком поздно.

Меня просто парализовало.

Я смотрела на площадку, а перед глазами разворачивалась картина, как… Не буду описывать, в общем, именно на такой площадке родители вдвоём тренировали меня до тринадцати лет.

Они действительно сделали из меня сильного умелого мага, даже для тринадцатилетнего возраста. Теми наработками, заложенной ими базой, я и пользовалась до сих пор, развивая уже потом, без всяких площадок, уже под руководством дяди.

Только вот тринадцать лет назад ни площадка, ни все умения двух лучших в королевстве магов, которыми на тот момент являлись граф и графиня Гренье, не помогли.

Дядя знал, что мне к таким и близко подходить нельзя, а вот герцогу, похоже, не успел об этом сообщить. Да и я не сообразила.

В общем, сейчас мы с герцогом получили то, что получили.

Вокруг площадки стал зарождаться здоровенный чёрный смерч, а рядом ещё пяток вихрей пониже.

— Простите меня, — прошептала я герцогу.

Я смотрела, как сползают с меня остатки защитного магического кокона, который вчера накладывал Себастьян. Как разлетаются вдребезги все мои защиты.

Моя магия неуклонно расправлялась и стряхивала с себя все стягивающие её многолетние заклинания, добираясь заодно и до тех, что в детстве накладывали родители.

Я впилась взглядом в Себастьяна.

Странно, но он не пытался в этот раз подавить мою магию. Он внимательно, даже как-то ласково смотрел на меня, снимая с меня свои стяжки, заодно отколупывая застрявшие на мне заклинания других магов.

— Доверишься мне, Лия? — повысив голос, чтобы перекричать шум ветра, спросил герцог.

Он ещё спрашивает! Если кому я и могла довериться, то только ему.

Особенно, когда герцог Себастьян так спокойно и невозмутимо стоял среди масштабного стихийного бедствия: со всех веток вокруг уже облетели листья, несколько деревьев лежало с выдранными корнями, а объединившийся с вихрями смерч вовсю раскачивал ограду тренировочной площадки.

Я закивала быстро-быстро и шагнула к нему. В несколько стремительных шагов герцог оказался рядом со мной и взял меня за локоть.

— Делай что я говорю, поняла? — велел он.

— Да-да, я всё сделаю, — прошептала я.

Себастьян извлёк из кармана рубашки открытку с изображением морского пейзажа и показал её мне. При этом он обхватил меня за талию и с силой прижал к себе.

— Смотри на пляж! — прокричал он мне, едва перекрывая рёв ветра.

Из-за поднявшегося песка уже почти ничего не было видно. Волосы всё время швыряло ураганными потоками на лицо, юбка была почти на поясе.

Открытку вырывало и сминало в руке Себастьяна, поэтому я схватила её двумя руками, всматриваясь в пляж.

Я щурилась из-за песка и пыли, попадающей в глаза. На губах скрипел песок, но я прокричала:

— Смотрю! Что дальше?!

— Смотри! — прокричал герцог, — красиво?

Я опешила от этого вопроса.

— Что?! — воскликнула я.

Какая красота, тут сейчас пустыня вместо столицы окажется, усыпанная ровным слоем щепок, если щепки ещё будет, скорее всего будет пыль. Одна пыль.

Я задрожала и порыв ветра чуть не сшиб нас с ног.

Себастьян удержал нас на ногах и прокричал:

— Ты сказала, что доверишься!

— Я доверяю! Но это бред! Вы что, не видите, что творится? Какая красота?!

Неожиданно герцог присел — его губы оказались напротив моего уха. При этом он сдавил меня вокруг талии так, что я едва могла дышать.

— Я задал вопрос, Лия, — властным сильным голосом проговорил он мне на ухо.

Не прокричал. Сказал. Тихо. Но так, что я услышала. Не только услышала, но и поняла сразу: да, задал вопрос. Да, надо отвечать. Причём по существу.

Смаргивая слёзы от пыли, я всмотрелась в открытку.

На глянцевую поверхность швырнуло охапку песка, но я крепко держала кусок картона.

Берег моря. Закатное солнце бликует слепящей дорожкой на водной ряби. Пена ажурной вязью ласкает коричневый песок.

— Красиво, — кивнула я, — очень красиво.

— Хочешь туда? — спросил он.

— Да, — ответила я.

Плеск волн. Крики чаек.

На мне лежал герцог и смотрел мне прямо в глаза.

А я смотрела в его глаза и пыталась понять, какой у него всё-таки цвет глаз. Не карий, не зелёный.

Тёмный.

Может из-за того, что тень от его головы падала мне на лицо, и против солнца я не могла разобрать цвет.

— Как? — только и могла спросить я.

Герцог улыбнулся и легко поцеловал меня в губы.

— Целоваться с песком на губах неудобно, может поплаваем? Умеешь плавать?

Я шалею от него… Только что вокруг нас раскрывалась настоящая бездна, мы были на волосок от гибели, а он мне предлагает целоваться и плавать.

Похоже, герцог Себастьян точно знает что-то обо мне, чего не знаю я.

— Мы умерли? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Нет, — герцог издал совсем не аристократический смешок, — не умерли.

Он сместился так, чтобы не совсем придавливать меня, и я благодарна глянула на него.

— Вам удобно? — на всякий случай спросила я.

— Очень! — широко улыбнулся он, — а тебе?

Я облизала губы, пытаясь избавиться от песка.

— Мне нравится быть к вам близко, — ответила я тихо и серьёзно. — Вы говорите, что мы живы, значит вы меня спасли в очередной раз. В таком случае, вам можно лежать на мне сколько угодно.

Улыбка поблекла, он перекатился и сел рядом на песке. Протянул мне руку и помог сесть.

— Где мы? — спросила я, отплёвываясь и аккуратно очищая рот от песка.

— Очевидный ответ «на пляже», я так понимаю, тебя не устроит, — ответил герцог.

Он тоже вытирал губы и сплёвывал песчинки.

— Хотелось бы подробностей. Если можно.

— Пока не стоит, — задумчиво глядя на волны, произнёс он. — Можешь быть уверена в одном: здесь совершенно безопасно и нет никого, кроме нас двоих.

— Какое-то убежище? — подумав, спросила я.

Себастьян глянул на меня искоса, а потом кивнул:

— Да, убежище. Хорошее слово. Думаю, необитаемый остров где-то в океане.

Я хотела спросить ещё, у меня были миллионы вопросов, но герцог сказал:

— Не спрашивай, Лия. Я не отвечу больше, чем тебе нужно сейчас знать.

— Вы что-то знаете обо мне. О моей силе. Обо всём, — я повернулась к нему. — Вы знали моих родителей? Специально привели меня к площадке? Почему вы не рассказываете? Я имею право знать!

— Тш-ш-ш, — обнял меня он за плечи, привлекая к себе, — я расскажу, попозже. Нет, я не знал твоих родителей. Но я всю ночь не спал, наводил справки и копался в газетных сводках, а заодно перебудил множество знакомых, приставая среди ночи с вопросами.

— Вы действовали так уверенно там… среди урагана, — сказала я.

— Это навык. Я боевой маг, к тому же… кхм… В общем, мне положено. Лия, хватит расспросов. У нас есть минимум сутки, чтобы пробыть здесь, за это время я планирую выспаться, а потом всё же научить тебя нескольким упражнениям. Без всяких площадок, но думаю, это место подойдёт даже лучше.

Меня передёрнуло при мысли о площадке, но вспомнив, что её, скорее всего, разнесло на куски, мне стало легко.

Не хочет говорить — ну и не надо! Хотя бы позже обещал рассказать.

— Здесь очень красиво, — сказала я, любуясь пенными волнами, накатывающими на мокрый песок.

— Согласен, — ответил герцог.

— Вы разве не хотите вернуться назад, проверить, что там уцелело? Вашей мамы не было в доме?

— Там всё в порядке, Лия, — ответил он, — не переживай. Тот участок сада весь по сути является тренировочной площадкой. Ураган остался внутри защитного контура. Я предполагал, что могут быть неожиданности и предупредил, чтобы в сад не выходили.

Я чуть не вытянулась на песке от облегчения. Вместо этого бросилась Себастьяну на шею.

— Какой вы всё-таки! — произнесла я восхищённо, — у меня слов нет.

Герцог обнял меня, погладил по волосам… и вдруг опрокинул меня на спину.

Я лежала, глядя в глаза герцога, а он нависал надо мной, зловеще улыбаясь.

— Лия, мне лестно, и очень приятно, но ты играешь с огнём.

— Как это? — удивилась я.

— А вот так!

В следующий миг он смял мои губы жёстким поцелуем.

Этот поцелуй был не просто жёстким. Он был требовательным и жадным. Властным и яростным.

А ведь в карете, когда он первый раз поцеловал, когда по его же словам у него контроль сорвало… Ведь тогда он тоже начал грубо целовать.

Но сейчас, вместо того, чтобы сжаться или испугаться, как это я сделала в карете… Я приоткрыла рот, позволяя его настойчивому языку погрузиться глубже. Обхватила его за спину, выгибаясь и прижимаясь к нему ближе.

Я уже увереннее двигала губами вместе с ним, старалась поймать его движения.

В какой-то момент я пошла дальше, сама потрогала его губы языком, а потом осмелела настолько, что прикусила его губу.

Герцог отстранился, внимательно оглядывая меня, и улыбнулся.

— Смелая девочка, — его голос приобрёл вкрадчивый оттенок. — Мне интересно, думаешь ли ты, что дети появляются от поцелуев.

Я нахмурилась. Оттого, как он прижимался ко мне всем телом, после жадного поцелуя, мои щёки пылали, дыхание стало глубоким и частым, а внизу живота появилось странное тянущее чувство.

— Нет. Я знаю, что не от поцелуев, — озадаченно глянула на него я.

— А отчего, знаешь?

— Вы хотите сделать мне ребёнка?

— Нет. В некотором смысле, ты сама ещё ребёнок. К тому же, я отлично владею некоторым набором заклинаний, чтобы обезопасить нас с тобой от подобных последствий. Детей у нас не будет, пока я не разрешу.

Я нахмурилась сильнее. То, что он считал меня ребёнком, мне не понравилось.

Ещё мне не понравилось, что он не собирался… Так, стоп! Меня же должно обрадовать, я же не хотела, чтобы у меня были дети, и замуж не хотела, потому что из-за магии… Я же не хотела?

Так, не буду об этом думать, не буду!

Ещё меньше мне нравилось, что он говорил слишком туманно.

— Герцог Себастьян, я понимаю, что в плане знаний, особенно в плане отношений, мне крепко в жизни не повезло, — сказала я, прямо глядя ему в глаза. — Я когда-то пыталась расспрашивать дядю, а ещё некоторых женщин-учителей, которые хоть на какое-то время задерживались возле меня, прежде чем рядом с ними начинало что-то падать из-за моей безумной магии. Но мне так никто ничего не рассказал.

Он смотрел серьёзно, и я продолжила говорить.

— Послушайте, я понимаю, что между мужчиной и женщиной есть какие-то уровни общения, которые считаются достаточно близкими. В браке они приветствуются, вне брака осуждаются. Король предлагал мне что-то там ночами с ним в постели…

Я зажалась, попыталась отстраниться от герцога, но он не отпускал.

— Ко мне ты в постель пошла, — внимательно глядя на меня, сказал герцог.

— Вы надёжный, вы мне очень нравитесь, я вам доверяю, вы мой муж.

Вдруг я озадачилась.

— Ваша светлость, а я ведь сейчас про короля подумала, а деревья рядом не падают.

Герцог усмехнулся.

— Подумай ещё о чем-нибудь, отчего деревья точно попадают.

— Это безопасно? — опасливо глянула я на него.

Он встал, помогая мне подняться на ноги.

— Это безопасно, Лия, — с той же странной усмешкой сказал он. — Давай, прям о самом страшном. Чего ты боишься больше всего?

Больше всего на свете я боялась пауков. Вспомнила одного такого, который однажды пополз мимо меня, здоровенный, с огромными лапами.

Я вздрогнула и побледнела.

И вцепилась в герцога, потому что увидела, как по пляжу, между линией прибоя и деревьями с широкими листьями, к нам двигался, переступая мохнатыми лапами, здоровенный, выше герцога, мохнатый чёрный паук.

Я завизжала, дёрнулась отбежать, но герцог обхватил меня за талию, прижимая к себе.

— Что ты видишь? — спокойно спросил он.

— П-паук… — почему-то заикаясь, прошептала я.

— Что он делает?

— К нам… к-к нам ползёт, — я тряслась всем телом, даже зубы застучали.

— Прикажи ему остановиться, — сильный и спокойный голос герцога был единственным, за что я цеплялась среди охватывающего меня страха.

— Как?

— Просто подумай, что ты хочешь, чтобы он остановился.

Я… глубоко вдохнула и мысленно приказала пауку не двигаться. Чудище замерло.

Глядя на застывшего в десяти шагах от нас громадного паука я обмирала от ужаса, но то, что тварь всё же перестала к нам идти, помогло немного прийти в себя.

Из-за паука-переростка моя магия всколыхнулась, на песке появились небольшие вихри, деревья вдоль пляжа зашевелили широкими листьями.

Я бегло пробежалась по своей магии и… испытала ещё одно потрясение.

Герцог хозяйничал внутри моих потоков, распутывая старые защиты, снимая даже детские контролирующие стяжки.

Там, в саду, перед начинающимся ураганом я видела, что он делал то же самое, но тогда страх перед стихией вытеснил всё. Сейчас я нашла в себе силы спросить:

— Почему вы не сжимаете, а наоборот?..

— Освобождаю?

Голос герцога звучал так необычно, что я с трудом, но отвела взгляд от ужасающих чёрных жвал паука, с которых сочилась зеленоватая слизь, и взглянула на него.

Герцог смотрел на меня с очень странным выражением на лице, с ласковым… сочувствием?

Я не нашлась, что ответить, просто смотрела на него.

— Что там с пауком? — спросил он.

— Стоит, на нас пялится, — покосившись на чудовище, севшим голосом ответила я.

— Страшно?

— Очень!

— Сделай так, чтобы он развеялся, а ветер утих.

— Что? — я аж дрожать перестала от изумления.

Герцог нахмурился, взгляд стал жёсче, лицо приобрело суровое выражение.

— Ты слышала. Делай.

Я решительно не понимала, как мне это сделать, но вспомнила, как дядя однажды сказал после одной из моих неудач с магией: «если не знаешь как, но очень надо, притворись, что знаешь».

Притворившись, что я знаю, как, я… что-то я всё-таки сделала, потому что паук вдруг исчез, вихри песка рассыпались, а бешено качающиеся деревья успокоились.

— Отлично, — кивнул герцог без тени улыбки, — а теперь сама снимай с себя остатки контроля.

Я хотела было возразить, но от одного взгляда на него перечить резко расхотелось. Глубоко вздохнув, я занялась распутыванием всех заклятий, которые за годы попыток обуздать мою дурную силу на меня накладывали все подряд.

Иногда герцог помогал, но чаще просто наблюдал и подсказывал, что именно делать.

Сколько же их, оказывается было… Мы занимались этим битый час, к концу которого я уже едва стояла от усталости, черпая силы лишь в том, как надёжно стоял рядом мой муж, уверенно направляя мои потоки и неустанно поправляя и говоря, что делать.

Наконец, последняя стяжка лопнула.

От меня во все стороны сферой раскатился поток силы.

И всё утихло.

Мне вдруг стало так хорошо… Глубоко вздохнула. Ещё раз. И ещё.

Краски стали ярче. Я вдруг почувствовала запахи пляжа: пахло сладкими фруктами и солёными водорослями. Во рту появился кисловато-сладкий цитрусовый привкус.

Тело стало лёгким, невесомым, а моя магия вдруг ощутилась плотным уютным плащом, растёкшимся по плечам. Спокойным, надёжным, ласковым облаком. Сильными ровными потоками.

Я изумлённо смотрела на мрачного герцога, который всё также прижимал меня к себе за талию и внимательно рассматривал меня.

— Вы знали, что так будет? — спросила я тихо.

Он кивнул и погладил меня по волосам.

— С тобой, начиная с раннего детства, поступали варварским способом, — наконец, произнёс он глухо. — Вместо того, чтобы направлять и учить жить с таким мощным даром, тебя испугались и заковали в цепи. Из-за этого происходили стихийные прорывы. Удивительно, как ты умудрилась развиться и вырасти настолько гармонично.

— Когда всё вокруг падает и шатается, сложно сохранять спокойствие, — грустно улыбнулась я. — Вы ведь тоже первым делом начали скручивать меня.

— Верно, — кивнул он. — Я уже в доме Бернарда понял, когда смотрел под твои защиты, что с тобой всё далеко не просто. Когда во дворце ты пошла вразнос, там других вариантов не было, только стягивать посильнее.

Я вздохнула.

— Теперь выплесков не будет? — осторожно спросила я.

— Не должно, но тебе необходимо постоянно укреплять свой контроль. Идём.

Герцог взял меня за руку, подвёл к береговой линии.

— Мне нужно срочно поспать, — сказал он. — Длинный вчерашний день, длинная ночь, бурное утро. Сейчас покажу упражнение, занимайся, и не буди меня, пока сам не проснусь. Устанешь упражняться, думаю, найдёшь себе занятие. Здесь полностью безопасно, остров небольшой, я проверил.

Я кивнула. Герцог бегло объяснил, что мне нужно сидеть и смотреть на волны, и стараться остановить их, а потом снова отпускать.

Убедившись, что у меня получается, он отошёл в тень деревьев, вытянулся на песке и тут же заснул.

Я старалась не смотреть на него, боялась помешать взглядом.

Волны так волны. Постепенно я увлеклась. Да и пейзаж располагал к тому, чтобы насладиться процессом.

Крупное багровое солнце висело над бликующей водой, насыщенно-синее небо наливалось красным цветом над ласковой морской рябью.

Вдоль линии горизонта темнели фиолетовые вытянутые облака. Они наползали извилистыми росчерками на пламенеющий шар. Ажурные пенистые волны гладили коричневый песок, поблескивающий красным в свете заката.

Я удобно сидела рядом с линией прибоя, скрестив ноги и задрав присыпанную песком тёмно-синюю юбку.

Смотрела на воду и приказывала одной из волн остановиться, глядя, как она вскипает вертикальной пеной, упираясь в невидимую преграду.

Когда я отпускала волну, она обрушивалась на песок, выливаясь дальше остальных, добегая до меня, будто стремясь дотянуться до меня и наказать.

Всё-таки я поймала то самое чувство контроля.

Моя магия, как море, могла быть тихой и спокойной, но могла вскипать и бурлить. Преграды злили свободную стихию, но теперь я могла направлять потоки, уводить от преграды в стороны, или возвращать обратно в море.

Наконец, я поняла, что жутко устала. По ощущениям, прошло несколько часов, но солнце всё не садилось.

Хотелось есть. Хотелось пить и спать.

Я встала, размяла затёкшее тело, покосилась на спящего герцога и отправилась исследовать остров.

Почему-то здесь многое казалось знакомым.

Я быстро нашла ручей. Узнала некоторые фрукты, они оказались вкусными и сытными.

Из длинных плотных листьев я сплела два конусообразных стакана, а затем и две большие сумки.

Получилось это у меня быстро и ловко, и делала я это с улыбкой, вспоминая, как отец мне когда-то показывал на подобном пляже хитрый способ плетения, не пропускающего воду.

Я наполнила одну сумку фруктами, другую водой, взяла два стакана и пошла на пляж.

Герцог, оказывается, уже проснулся. Он сидел, опираясь спиной на дерево с широким мохнатым стволом. С благодарным кивком он взял у меня еду и воду, а я молча села рядом и стала смотреть на море.

То, что последовало дальше, ввергло меня в полный ступор, граничащий с шоком.

Расправившись с едой и повесив на ветку плетёную сумку с недопитой водой, герцог подозвал меня поближе, взял палку, и стал чертить на песке откровенные картинки, подробно и обстоятельно рассказывая мне о процессе размножения у людей.

Я краснела, бледнела, прижимала ладони к щекам, откашливалась, когда он спрашивал, насколько мне понятно, но всё же я каким-то невероятным образом пережила этот странный урок анатомии с отдельным упоминанием об удовольствии, которое в этом процессе могут получить мужчина и женщина.

Герцог Себастьян был совершенно серьёзен, не отвлекался и никак не комментировал мои реакции, вздохи и пунцовое лицо. Остаток лекции я то и дело прикрывала ладонью брови и потирала глаза, но не перебивала и о-о-очень внимательно слушала.

Наконец, он стёр всё с песка, налил себе в плетёный стакан воды, и снова облокотился на ствол, отпивая воду и рассматривая море.

— Спасибо, — я, наконец, нашла в себе силы хоть что-то сказать.

— Зато теперь ты точно будешь знать, чем может грозить прогулка по галереям дворца наедине с королём, — задумчиво ответил он, — да и вообще любое уединение с мужчиной.

Ведь я только что перестала краснеть, но от его слов щёки вспыхнули с новой силой.

— Почему любое уединение? — осторожно спросила я.

— Ты красива, Лия, и доверчива, — рассматривая море, сказал он. — Всё, что я тебе сейчас рассказал, мужчина может с женщиной сделать насильно. Поэтому тебе нужно быть осторожной.

Я нахмурилась. Мне совершенно не нравились тон и манера, как он говорил со мной сейчас. Это можно было бы списать на щекотливый разговор, но я чувствовала, что дело было в чём-то другом.

Герцог словно замкнулся, отгородился от меня незримой стеной и формально выдавал информацию.

Он резко встал.

— Покажи, что у тебя получилось с волнами.

Дальше всё напоминало некий экзамен. Герцог сдержанно хвалил мои успехи, подсказал в нескольких местах.

Потом довёл меня до трясучки с икотой, вызвав иллюзию отвратительного мохнатого паука высотой в двухэтажный дом.

— Зато без вихрей и падения деревьев, — наконец-то улыбнулся он, помогая мне отпить воды, настолько тряслись у меня руки.

— Могли бы и полегче способ проверки выбрать, — стараясь успокоиться, прошептала я.

— Мне нужно знать наверняка, что ты перестанешь ронять люстры на людей, и моя мать рядом с тобой будет в безопасности, — уже без улыбки, сказал он.

Я глубоко вздохнула, и кивнула. Он прав. Я и сама хотела это знать наверняка.

Когда я успокоилась, герцог потребовал, чтобы я восстановила все свои защиты. При этом он бдительно следил, поправлял, подсказывал.

Мы закончили, и я удивилась, насколько цельно и уверенно я себя стала чувствовать. Почему-то я была уверена, что теперь мать Себастьяна не сможет пролезть под мои защиты.

Это радовало и успокаивало. Я была теперь защищена гораздо лучше. Значительно лучше.

Теперь вряд ли кто-то сможет узнать мои мысли, проверить мой базовый набор заклятий, покопаться в памяти или внушить мне что-то против моей воли.

Вряд ли кто-то сможет, кроме Себастьяна, ведь перед ним я была теперь как открытая книга.

А вот это уже напрягало. Герцог знал обо мне слишком много, в то время как сам он про себя не говорил ни слова.

Наконец, он удовлетворённо окинул меня с головы до ног, взял меня за руку и достал из внутреннего кармана открытку с изображением своего особняка.

— Я уже опаздываю на встречу с королём, пора выбираться отсюда, — сказал он, протягивая мне открытку и крепче сжимая мою ладонь, — посмотри на неё. Красиво?

Герцог протягивал мне открытку, а я смотрела перед собой.

Его серьёзность передалась мне, вместе с подспудной тревогой.

Он сказал, что опаздывает на встречу с королём… То есть, что, уже два дня прошло?

Я пыталась осознать себя во времени и пространстве, мысленно листая события этих дней.

Вечер бала во дворце с непристойным предложением от короля. Всю глубину непристойности этого предложения я теперь понимала во всех красках благодаря объяснению герцога с картинками на песке.

Закрытая свадьба в часовне, где нас обвенчал сам король, а герцог назвал это действо фарсом. Документы, тем не менее на брак были настоящие. И кандалы на дяде тоже были настоящие, с блокировкой магии.

Знакомство с герцогиней, матерью моего внезапного мужа. Взрыв моей бесконтрольной магии с попыткой убийства, которую герцог предотвратил.

Ночь в его постели… Я покраснела, теперь-то я понимала, почему он так странно спрашивал, не страшно ли мне.

«Наедине с самой собой страшно, а в руках голого незнакомого мужчины нестрашно». Так он тогда сказал со странной иронией, я бы сейчас ни за что бы не предложила… Или предложила?…

Хотела бы я, чтобы герцог и я?..

Так, стоп, я хотела сейчас обдумать другое!

Бал, свадьба, знакомство с герцогиней, ночь в постели герцога, утро в парке с ураганом, день на пляже в странном месте, где закатное солнце никак не закатится за горизонт.

Это первые сутки.

Вторые сутки значит прошли здесь, когда я пугалась пауков, герцог спал, я тренировалась с волнами, гуляла по острову, узнавала теорию близости между мужчиной и женщиной, а потом герцог окончательно помог мне справиться с моей дикой магией, заодно укрепив все мои защиты.

Вторые сутки.

Я подняла взгляд на герцога Себастьяна, который стоял рядом со мной, держал передо мной открытку и выжидающе смотрел на меня.

Вглядываясь в его глаза, я опять не могла понять, какого они цвета. Тёмные. Тёмный взгляд.

Он не торопил, а я смотрела на его мужественное красивое лицо, так сильно напоминающее мне все эти портреты древних князей, которыми я любовалась часами в галерее.

Я смотрела на него и пыталась понять, как за двое суток этот мужчина настолько сильно пророс в моём сердце, настолько стал для меня значим.

Он защитил меня от позора, за пару дней играючи решил многолетнюю проблему моей безумной магии, рассказал важнейшие вещи, которые почему-то никто не удосужился мне рассказать.

Но я не понимала перемены в его обращении со мной. Ведь сначала он много улыбался, несмотря на всю катастрофическую ситуацию, пытался шутить, хоть я и видела в нём много злости, а сейчас держался отстранённо, даже холодно…

— Лия, — глухо произнёс он.

Я смотрела в его глаза, думая о том, что мне нравились его поцелуи, нравились его прикосновения, нравились…

— Если ты продолжишь на меня так смотреть, — медленно произнёс герцог, — у тебя есть все шансы узнать о близости мужчины и женщины прямо здесь, на этом песке.

Неосознанно я облизнула губы. Он тут же опустил взгляд на них, и я сильнее сжала его ладонь, чувствуя, как внизу живота растекается тепло, а дышать становиться сложнее.

— Мы ведь муж и жена, — тихо ответила я. — Документы в порядке, наш брак законен.

— Верно, — ответил он, не отводя взгляда от моих губ.

— Если так, то что нам мешает?..

Герцог отпустил мою руку и обнял меня, прижимая к себе. Я уткнулась носом в его запылённую рубашку, прислонилась к нему щекой, чувствуя, как сильно и часто колотится его сердце.

Свободной рукой он погрузился в мои волосы, а второй, продолжая держать в ней открытку, придавил за поясницу к себе. Я снова ощутила животом его твёрдость, теперь чётко понимая, что это означает. Он желал меня, хотел близости со мной.

Я обхватила его за пояс, прижимаясь теснее, отчётливо понимая, что я тоже этого хочу.

Герцог прижался щекой к моим волосам и тихо проговорил:

— Я рад, что остался в столице и зашёл к Бернарду, а потом во дворец к королю. Ты прекрасна. Изумительная, смелая, ослепительно красивая, нежная и чувственная малышка. Нереальное сочетание невинности, не сказать, чтобы наивности, но абсолютной… неиспорченности. Дикая смесь откровенности и чистоты.

Мне было лестно, я прижалась к нему сильнее, погладила его спину. Сейчас, когда он сбросил свою холодность, я торопилась хоть что-то узнать.

— Вы так говорите, будто извиняетесь за что-то. Почему вы стали холодны со мной?

— Холоден? — усмехнулся герцог.

Его руки стали перебирать мои волосы, вызывая во всём моём теле волны утончённого удовольствия.

— А как ещё мне быть, если мне хочется всё время тебя целовать? — со странной, пока непонятной мне интонацией, в которой мне слышалось сожаление, ответил он. — Я всё время думаю про то, какая ты. Представляю, как бы ты отзывалась на мои прикосновения, на мои поцелуи, как бы стонала и наслаждалась подо мной. Конечно, я вынужден держать эмоции под контролем. Скорее всего да, со стороны это выглядит как холодность.

От его слов меня бросило в жар. Я тихо спросила:

— Тогда почему вы не?..

— Ни слова больше, Лия, — оборвал меня герцог.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— Я хотел это сказать позже, но раз уж ты… Слушай внимательно. Я должен был пробыть в столице всего несколько часов и двигаться дальше. Ради тебя я сильно задержался. Чтобы ты понимала серьёзность ситуации, я связан с двумя королевствами. Да, между ними война, но ещё и глубокие торговые связи.

Он смотрел на меня серьёзно, даже мрачно, а я, замерев, внимательно вслушивалась в его слова.

— У меня масса обязательств, — продолжал говорить он. — Двухдневная задержка перевернула все мои планы, поставила под угрозу большое количество людей. Пока всё терпимо, но мне необходимо срочно возвращаться к делам.

Я глубоко дышала, пытаясь осознать его слова.

— Ты стала для меня очень важна, Лия, — строго глядя на меня, сказал он, — очень важна. Знай, я ни о чём не жалею. И доведу дело с твоей безопасностью и защитой до конца. Не мешай мне это делать. Со временем ты поймёшь.

Он отстранился, крепко взял меня за руку и снова протянул картинку.

— Делай, что говорю, Лия, — его низкий голос наполнился стальными нотами. — Смотри! Красиво?

Сердце тревожно сжалось оттого, как он говорил. Но от его непререкаемого властного голоса я послушно всмотрелась в картинку.

Ночью у меня не было возможности рассмотреть этот дом. Утром после завтрака, когда шли на тренировку в сад, мне тоже было не до любования фасадами — я щебетала без умолку, отвечая на вопросы герцога.

Сейчас я рассматривала красивое здание со строгими линиями, выглядывающими из-за извилистых и тщательно сформированных садовником линий плюща, и не могла не признать: действительно красиво.

Картинка вдруг показалась яркой и живой, листья плюща тронул ветер, крыльцо осветило вышедшее из-за тучи солнце. Показалось, я смотрю в окно.

Моргнула. И вдруг поняла, что мы с Себастьяном стоим на дорожке и смотрим на здание с плющом, а ветер шевелит мои волосы.

Я огляделась. Ни моря, ни пляжа, мы действительно оказались перед домом герцога, я узнала узор дорожки, на которую смотрела ночью, выйдя из кареты.

Вне себя от изумления, я подняла глаза на герцога.

— Одна из сторон твоего дара, — произнёс он. — Мы с тобой сняли его блокировку вместе со всеми остальными ограничениями.

Я похолодела от мрачной серьёзности в его тёмных глазах.

— Дар придётся скрывать, Лия, — придавил меня взглядом герцог. — Это вопрос не просто защиты и безопасности, но и жизни. Я дам тебе амулет, который тебе придётся носить постоянно, его уже должны были доставить. Я распорядился изготовить его для тебя прошлым утром, когда ты ещё спала. Некогда сейчас всё объяснять, нужно торопиться. Просто дай мне обещание, что не снимешь его. Обещаешь?

— Да, — прошептала я, проникаясь его словами и тем, какое суровое выражение лица у него было в этот момент. — Я обещаю.

— Идём, — сказал он, крепко сжав мою ладонь.

Едва мы вошли в холл, к нам торопливо, и при этом с грациозным аристократизмом, подбежала герцогиня.

— Себастьян, наконец-то, король уже дважды посылал за тобой, — с беспокойством в голосе проговорила она.

Она окинула нас взглядом:

— Великие силы, что же за тренировка у вас такая была.

Я покраснела, бросив взгляд на себя и на герцога. Вид у нас в самом деле был тот ещё: взлохмаченные, с песком в волосах, и на одежде.

— Мама, нужно, чтобы кто-то помог Лии привести себя в порядок, особенно с волосами будут проблемы, после бала прическу так и не привели в порядок.

— Да, дорогой, девочке помогут, — герцогиня сделала знак куда-то в сторону.

К нам подбежали две служанки, встав поодаль и опустив глаза в пол.

— Я сам соберусь. Разрешишь взять Черныша? — спросил герцог.

Герцогиня улыбнулась.

— Конечно. Уверена, он скучал по тебе. Прикажу оседлать его и подготовить.

Герцог Себастьян наклонился, поцеловал её в щёку.

— Спасибо.

Он потянул меня за руку наверх, по знаку герцогини девушки побежали следом. В гостиной он показал мне на мою комнату, а сам пошёл в свою.

Треснувшее зеркало в моей комнате заменили. Я села перед зеркалом, позволяя девушкам распутывать мои волосы, а сама прислушивалась к происходящему в гостиной.

Странно, мне показалось, что мой слух обострился. Я слышала как шумела вода, стучали дверцы шкафа. Вскоре до меня донеслись хлопки дверей и звук шагов, когда герцог сбегал вниз по лестнице.

— Мама, нужно поговорить, — сказал герцог.

Я поразилась двум вещам.

Первое. Насколько же холодно и бесстрастно звучал его голос.

Второе. Как я могу слышать то, что он говорит? Судя по звуку шагов, он вышел в коридор, спустился вниз на первый этаж, и сейчас говорил с герцогиней внизу, в холле.

— Конечно, Себастьян, но ты разве не опаздываешь? — в её голосе звучала тревога.

Я смотрела на себя в зеркало, и не могла понять, почему я слышу их, ведь это через стены и закрытые двери, так далеко.

— Опаздываю, но пятнадцать минут на фоне всех проблем уже не важны. Король Освальд уже в бешенстве. Это значит, что разговор пойдёт по худшему сценарию. Скажи лучше вот что, ты ещё сохранила ту переговорную для защиты разговоров? Нас никто не должен слышать.

— Да, дорогой, пойдём, — её голос стал таким же холодным и бесстрастным, как и его.

Я услышала звук шагов, а затем хлопок двери. Больше ничего слышно не было.

Мне нужно, мне обязательно нужно услышать этот разговор!

Служанки распутывали пряди моих волос, а я смотрела в зеркало, в свои синие глаза, казавшиеся ещё ярче на фоне чумазого лица.

Я должна услышать этот разговор!!

Как дядя говорил? Если очень нужно, но не получается, притворись, что уже получилось?

Я смотрела в свои глаза в отражении, погружаясь в их синеву. Если бы я могла слышать то, что говорят в переговорной, что бы я сейчас услышала? Себастьян назвал бы герцогиню мамой и…

— Мама, послушай же! — внезапно услышала я, и похолодела.

Слышу… Неужели я их слышу в закрытой магической переговорной?! Насколько я знала, это решительно невозможно.

Ответ герцогини стал бормотанием, ответ герцога оказался неразборчиво-тихим.

Нет-нет-нет, мне нужно знать, о чём они говорят! Почему перестала слышать?

Подумала, что невозможно? Но я же слышала! Значит возможно!

Герцогиня назвала бы Себастьяна сыном…

— Конечно, я позабочусь о девочке, сын, — снова услышала я глухой и очень расстроенный голос герцогини, — и без твоей просьбы я бы это сделала. Подумать только, дочка Гренье… Все были уверены, что малышка не выживет, а всё же Бернард справился. Ты уверен в своём решении? Я видела, как ты обнимал её, как ты смотришь на неё, она важна для тебя, может, всё же…

— Мама.

— Что, мама? — в её голосе звучала обида. — Как тебе нужно что-то, так сразу мама. А как риску себя подвергать… Я понимаю, что я тебе не родная мать, и не могу требовать…

— Мама, перестань! — герцог повысил голос. — Ты знаешь, терпеть не могу, когда ты начинаешь манипулировать родством. Пусть не родные, но вас с отцом я люблю всем сердцем.

Послышался звук отодвигаемого стула. Пауза, тихий вздох.

— Мы тоже тебя очень любим, Себастьян. Жаль, что Фабиан в отъезде, он бы отговорил тебя.

— Ты правда в это веришь? — в его голосе послышалась усмешка.

— Нет, не отговорил бы, — в её ответе сквозила грусть, — вы с ним снова бы разругались. Так что хорошо, что в отъезде. Я тебя тоже не отговорю?

— Нет, давай не тратить время. Я всё решил. Мы ведём сейчас этот разговор только, чтобы тебя успокоить.

— Материнское сердце невозможно успокоить. Когда я смогу тебя увидеть в следующий раз?

— Возможно, никогда.

Я похолодела. Что значит никогда?!

Голоса снова стали неразборчивыми.

Нет-нет-нет, я должна знать, о чём они говорят! Я вглядывалась в отражение в зеркале, цеплялась за синеву своих глаз, изо всех сил продолжая слушать. Мне нужно не пропустить ни слова, а со своими чувствами по этому поводу я разберусь потом.

— Чем я могу тебе помочь, сын? — устало спросила герцогиня.

— Я заказал амулет, его ещё не доставили, как только привезут, пусть Лия сразу его наденет. Я прошу тебя обращать внимание, чтобы не снимала. Она обещала, но мало ли. Да, я освободил и стабилизировал дар, слухи об экспериментах Гренье не были выдумкой, всё правда.

— Великие силы… — прошептала герцогиня.

— Да, мама, да, — ответил герцог, — но Лия заслуживает право на счастливую спокойную жизнь. Я взялся её защищать, я доведу дело до конца.

Они помолчали. Я закусила губу, надеясь, что они именно молчат, и я всё так же могу их слышать.

— Я сейчас отправляюсь на встречу с королём Освальдом, — герцог, наконец, заговорил холодным тихим голосом. — Он мне даст поручение. В обмен на моё согласие я попрошу его дать клятву устроить судьбу для Лии. По-нормальному устроить, а не то, что он там себе может вообразить. Он согласится.

Герцог помолчал. Я вся обратилась в слух.

— Я выполню его поручение, — продолжил говорить он, — вскоре станет известно о смерти герцога Себастьяна. Молодая герцогиня Лия — невинная красивая вдова с именем и состоянием — через год траура будет отличной партией. Ты поднатаскаешь её в дворцовых премудростях, король найдёт ей хорошего мужа. Клятва удержит короля в рамках, он будет неопасен для неё.

Пытаясь осознать услышанное, я стиснула подол платья в кулаках. Кажется, ещё немного и я прокушу губу до крови. Потом. Я подумаю об этом потом. Сейчас слушать. Слушай Лия! Слушай!

— Ты жесток с девочкой, — тихо ответила герцогиня. — Поверь опытному взгляду, влюбилась уже в тебя.

— Мы два дня знакомы, — жестко ответил герцог. — С собой я её не могу взять, сама понимаешь.

— Значит, ты всё же похоронишь герцога Себастьяна? — спросила герцогиня.

— У меня нет выбора, — ответил герцог. — Мы давно ведём этот разговор, я давно собирался это сделать, уже недопустимо рискую. Освальд уже подозревает. Пора мне уже перестать жить двойной жизнью и водить всех за нос, хотя это было очень удобно. Риск определённо стоил свеч, я много всего успел, но пора уже играть в открытую.

— Раз решил, действуй, сын. Подай потом весточку, что домой добрался благополучно. За Лию не переживай, мы с Фабианом тебя вырастили, будет у нас ещё один приёмный ребёнок, хоть и взрослый, мы позаботимся о твоей жене.

— Спасибо, мама.

Молчание.

— Не простишься с ней? — тихо спросила герцогиня.

— Нет, — жестко ответил он. — Прощай, мама. Я найду способ дать о себе знать.

Хлопнула дверь и раздались решительные шаги.

Я вскочила. Как это он со мной не простится?!

Кажется, несколько волосинок осталось в руках служанки, но я это едва заметила, бросившись прочь из комнаты. Чудом не упав с лестницы, я слетела вниз и выбежала из дома.

Герцог Себастьян в этот момент в конце дорожки за воротами вскочил на здоровенного чёрного скакуна и расправил поводья.

— Себастьян! — крикнула я.

Он посмотрел на меня, а я застыла на крыльце, вбирая взглядом его высокую широкоплечую фигуру, отчётливо осознавая, что, скорее всего, вижу его в последний раз.

Герцог замер, коротко мне поклонился, и сорвал коня в галоп. Я стояла, слушая удаляющийся звон подков и чувствовала, как в душе поднимается ураган.

— Лия? — раздался сзади тихий голос герцогини.

Я молчала, разворачивая ураган внутри меня так, как научил меня герцог. Вскоре я стала совершенно спокойна. С веток вокруг не упало ни одного листочка.

Потянулись мои долгие дни в доме герцога Фабиана и герцогини Анны.

Приёмный отец Себастьяна оказался невысоким и очень подвижным мужчиной с властными манерами и потрясающим чувством юмора. Только благодаря ему я начала хоть как-то улыбаться, глядя, как он после очередной шутки поправляет тёмные волосы и поигрывает чёрными кустистыми бровями.

Они приняли меня очень тепло, окружили заботой и вниманием.

Герцогиня Анна учила меня этикету, всем этим дворцовым премудростям, совсем не-аристократически ругаясь сквозь зубы на дядю Бернарда за откровенные пробелы в моём воспитании.

Однажды я смогла разговорить её о Себастьяне. Оказалось, что они с Фабианом бездетны, и двадцать пять лет назад усыновили девятилетнего мальчика, у которого погибли родители. Они воспитали его как родного, дали титул, образование, связи и всё полагающееся.

Только вот о роде занятий герцога, и куда он отправился, у меня так и не удалось никого разговорить.

Через две недели я официально стала вдовой. Это произошло буднично.

Я поглаживала висевший на шее амулет, который заказал для меня герцог Себастьян и требовал никогда не снимать, и смотрела в окно.

Зашла бледная герцогиня Анна и сообщила, что произошёл несчастный случай.

Я не стала притворяться. Выложила ей, что не верю, потому что кое-что слышала.

Герцогиня долго смотрела на меня, а затем подбежала, стиснула мою руку за запястье и потащила в магическую переговорную комнату.

Там она вытрясла из меня всё о том, как мой якобы покойный муж стабилизировал мой дар, и о том, как я умудрилась услышать их с Себастьяном разговор.

Разговор с герцогиней получился весьма занимательный.

Я расспросила, что за эксперименты Гренье она упоминала. Оказалось, что она была знакома с моей матерью, Розой Гренье и помогала ей покупать редкие книги и материалы для артефактов.

Мои родители — сильнейшие на тот момент маги в королевстве — вели исследования о развитии магического дара.

У них была серия неудачных опытов, во время которых произошёл сбой в заклинаниях, предотвращающих беременность.

Так появилась на свет я, ребёнок с уникально мощным даром с непредсказуемыми свойствами.

После трагедии с родителями дядя Бернард забрал меня к себе и взял на себя всю ответственность за мою жизнь.

Герцогиня Анна под защиты, установленные Себастьяном, проникнуть не смогла, но я не стала скрывать, подробно ответила на все вопросы.

В результате ещё более бледная Анна проверила амулет, подтвердила, что её сын абсолютно был прав в решении скрывать мой дар.

Дар следовало хранить в тайне, потому что я, с моими талантами перемещаться в любое место, которое могу представить, а ещё слушать сквозь стены, стала бы идеальной шпионкой.

Учитывая войну между двумя королевствами, и их королями, никак не желающими завершить войну и ведущими шпионские игры, я стала бы серьёзным оружием. Спокойной жизни мне было бы не видать.

Как объяснила мне герцогиня Анна, Себастьян особенно настаивал на том, что я заслуживаю спокойной тихой жизни, потому мне необходимо носить амулет, беречь репутацию и готовиться стать достойной женой тому, кого выберет для меня король.

Я была хорошей девочкой, прилежно делала всё, что мне говорят, и копила злость на Себастьяна, а заодно и на короля Освальда.

На Себастьяна я была крайне обижена. Даже не на то, что он исчез. Я понимала, что это была такая форма его заботы обо мне.

Я боялась думать, что было бы со мной, если бы я не услышала тот их разговор.

Он ведь в самом деле собирался оставить меня с мыслью, что он погиб!

Гуляя по саду, восстановленному после нашей с ним ураганной тренировки, я видела, как поднимаются вихри при этой мысли, и уже привычно их рассеивала, перенаправляя освобождённые моим герцогом магические потоки.

Свободное время я тратила на то, чтобы разобраться в хитросплетениях отношений между двумя королевствами.

Мне никогда это не было интересно. Ну тянется эта двадцатилетняя война, ну воюют, ну торгуют.

Зато теперь, когда выяснилось, что герцог Себастьян, и, похоже, мой дядя Бернард, от которого до сих пор не было ни одной весточки, связаны с двумя королевствами, я погрузилась в этот вопрос с головой.

При любой возможности я пропадала в архивах, выясняя всё, до чего могла дотянуться.

Постепенно картина прояснилась.

Война шла из-за нескольких шахт в горах, где добывался важнейший материал, из которого изготавливали практически все амулеты и артефакты.

Из некоторых отрывочных данных я сделала вывод, что мой дядя участвовал в схемах торговли тем самым ценным материалом.

Шахты всё время переходили из рук в руки. В результате королевство, у которого было больше шахт, продавало этот материал второму королевству. И наоборот.

Пять лет назад предыдущие короли попытались заключить мир и поделить шахты, но произошло предательство, в результате которого оба короля были убиты.

Наше королевство возглавил его величество Освальд Третий, прозванный Злопамятным. Именно его жадные руки я имела честь ощущать на своих голых плечах во дворце перед своим замужеством.

Во вражеском королевстве королём стал некий Дамиан Первый, потомок древнего княжеского рода.

Того самого княжеского рода, когда-то стоявшего во главе единого княжества, которое потом и распалось на два наших королевства.

В этом месте исторических справок у меня всегда голова шла кругом, всё-таки, политика не моя сильная сторона.

Мне было гораздо интереснее то, что короля Дамиана никто в глаза не видел, из-за этого многие у нас считали, что давно пора перейти в атаку и завоевать, наконец, соседей.

Больше, я как ни старалась, не могла ничего узнать.

Шли недели. Злость и обида на герцога Себастьяна утихли.

Я начала по нему тосковать.

Мне всё чаще хотелось услышать его голос.

Иногда я подолгу сидела в его комнате за тем столом, где он вытаскивал из моих волос шпильки и заколки.

Я злилась на себя, переживала, убеждала себя, что невозможно за два дня настолько привязаться к одному человеку.

Я изо всех сил старалась отвлечься и забыть его, но чем больше старалась, тем больше тосковала.

Мне часто казалось, что я слышу его голос. Я старалась не плакать, но иногда слезинка всё-таки катилась у меня по щеке, и тогда я прислушивалась, не звенел ли хрусталь в светильниках.

Моя сила оставалась спокойна, а тоска по герцогу Себастьяну росла.

Всё чаще я ловила на себе озабоченные взгляды герцогини Анны и герцога Фабиана.

Я осунулась, черты лица заострились, платья пришлось ушить.

Прошло три месяца после объявления меня вдовой.

Небо в этот вечер, как назло, раскрасил пронзительно яркий закат, который мне живо напомнил время на пляже с Себастьяном.

Я решила лечь спать пораньше, обняла перед сном герцогиню Анну и герцога Фабиана, и поднялась к себе.

Переоделась в лёгкую кружевную сорочку и провела много времени перед зеркалом, рассматривая свои синие глаза и задумчиво расчёсывая волосы.

Я села на кровати, обхватив колени руками, разрешив себе, наконец, отдаться печали.

Устала сопротивляться. Я имею право хотя бы в мыслях прикоснуться к нему.

Я вспоминала его тёмный взгляд, горячие слова, улыбку на красивых губах.

Мой герцог, как же я тоскую по тебе…

Я вспоминала его запах.

Вспоминала, как льнула к нему, вдыхая сложный аромат его парфюма, ненавязчивый, сильный и хищный… с вплетённой в аромат улыбкой.

Улыбчивый хищный и сильный запах. Как герцог.

Наверное, я всё же сошла с ума: я почувствовала, что меня бережно обхватили сильные руки.

Узнала их: в его надёжных руках, в потоках его уверенной силы, я расслабилась и задышала глубже.

Подняла голову. Мой герцог крепко держал меня у себя на коленях.

Я заморгала. Несколько раз вдохнула.

Не сплю.

Нет, не чудится. Я переместилась к герцогу?!

Он смотрел на меня с улыбкой.

Пока я пыталась осознать произошедшее и хоть как-то справиться с ослепляющей болезненной радостью от того, что могла смотреть на него, чувствовать его… герцог спросил:

— Так сильно соскучилась? Верно, время позднее, ты в кроватке думала обо мне? Я смотрю, шаг ветра тебе удаётся всё лучше и лучше, а ведь это сложное заклинание.

Что-то было в его дружелюбно звучащем голосе настолько опасное, что его ласковый тон меня не обманул. Я ощутила его напряжённое тело, стремительно холодеющие руки, стальные пальцы, впившиеся в мою спину и бёдра.

Я несмело улыбнулась, всматриваясь в его лицо. Он тепло улыбался, но ледяное выражение глаз испугало меня до дрожи.

— А ты хорош, Дамиан, я впечатлён! — услышала я насмешливый мужской голос, — красотки просто падают тебе в объятия. Да ещё и готовые ко всему, прямо в нижнем белье. Эта крошка дивно хороша! За три месяца, как ты вернулся, ты ещё ни разу к своим пташкам не зашёл. Может, пора начать раздавать их желающим? Я хочу эту красавицу. Поделишься?

Я смотрела в светло-карие глаза, умопомрачительного насыщенно-медового оттенка.

Чувствовала напряжение и силу мужчины, державшего меня на руках.

Я смотрела только в его глаза, не в силах даже осмотреться вокруг.

— Нет, мой друг, не надейся даже, не поделюсь, — ответил мой герцог, пристально глядя на меня, забираясь одной рукой мне в волосы, — это сокровище только моё.

— Как же так, твоё величество, — раздался другой развесёлый мужской голос, — вечеринка так славно начиналась, пусть и без девичьего общества, а ты…

Мой якобы скоропостижно померевший муж оторвал от меня взгляд.

— Вечеринка окончена, — сказал он тихо, но от силы и власти, полыхнувшей в его голосе, я невольно съёжилась.

С усилием оторвав от него взгляд, я испуганно оглядела просторную комнату с высоким потолком и стенами, украшенными сложным золотым орнаментом. Мы сидели на парчовом диване, расшитом изысканным золотым узором.

С диванчиков и кресел поднимались мужчины, явно обладающие влиянием и властью. Это читалось во взглядах, осанке, было видно по дорогой одежде и манере держать себя.

Все они низко поклонились моему… мужу, и, ни слова не говоря, проворно направились к выходу, огибая столики, уставленные напитками, закусками и фруктами.

Я смотрела, как они выходят, а в голове бились услышанные только что слова «Дамиан», «пташки», «поделишься», «твоё величество».

Дверь захлопнулась за последним вышедшим.

Я снова посмотрела на… На него.

— Дамиан? — срывающимся голосом спросила я.

Его рука в моих волосах сжалась в кулак, запрокидывая мою голову, а вторая скользнула под сорочку, охватывая ягодицу и прижимая меня плотнее.

— Я сказал тебе не снимать амулет, — его тихий властный голос прозвучал с угрозой.

— Дамиан, — повторила я. — Твоё величество.

Он смотрел на меня, сощурив янтарные глаза. Мои недоумение с радостью стремительно сменялись обидой со злостью.

— Лия. Где амулет, который я приказывал тебе не снимать ни на минуту? — очень тихо спросил он.

От этого приглушённого вопроса мне поплохело. Кто этот незнакомец с лицом герцога Себастьяна? Но он называет меня по имени, спрашивает про амулет…

— На шее, — прошептала я задрожавшими губами, — я не снимала.

Он опустил взгляд на мою грудь, освободил волосы, перехватил меня удобнее и коснулся пальцами амулета.

— Лия, ты моё стихийное бедствие, — выдохнул он с непонятым мне выражением на лице и ещё более странной интонацией в голосе, — как ты его расколоть умудрилась?

Его пальцы поглаживали кожу на моей груди рядом с амулетом, а я… пыталась собрать себя из осколков противоречивых чувств.

— Я не раскалывала.

Он вздохнул и погладил кружево сорочки над грудью.

— Конечно, ты не специально расколола, оно само, — улыбнулся он. — Думала обо мне?

Я рассматривала его медовые глаза, глубоко дышала, наблюдая, как он следит за моей вздымающейся грудью, и позволяла ярости наполнять всё моё тело, звеневшее от обиды и радости видеть его.

— Я думала о герцоге Себастьяне, — тихо ответила я, — о моём покойном муже.

Его рука замерла, улыбка застыла, челюсти сжались. Он вскинул глаза на меня.

Я медленно улыбнулась.

— Мы с ним два дня были знакомы. А вот кто этот человек, на кого я сейчас смотрю, который, я так понимаю, похоронил герцога Себастьяна, это я бы даже не знаю, хочу знать, или мне даже не стоит спрашивать.

— Лия.

Пользуясь тем, что он замер, я вывернулась из его рук и вскочила. Стоя напротив него, игнорируя его жаркий взгляд, скользящий по мне, я о-о-очень тихо спросила:

— Невинная красивая вдова с именем и состоянием, да? Хороший муж, найденный королём? Тихая спокойная жизнь?!

Он всмотрелся в моё лицо, сощурился.

— Мама не могла тебе…

— Герцогиня Анна конечно не могла! — прошипела я. — Она и не делала! Если бы мой якобы покойный муж потрудился попрощаться со своей навязанной двухдневной женой, он бы может быть узнал о её внезапно обострившемся слухе! Но нет! Он решил даже не прощаться!!

Краем глаза я заметила упавшие со стены картины.

Незнакомец с лицом моего якобы покойного мужа откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и медленно улыбнулся, пристально глядя на меня.

— Лия, — улыбнулся он такой до боли полюбившейся мне улыбкой, что я чуть не расплакалась.

На диване под ним сломались ножки, но диван рухнул на пол без него. Мужчина с лицом герцога Себастьяна и янтарными глазами гармоничным движением успел вскочить на ноги и сделал шаг ко мне.

Я попятилась.

— Не подходи ко мне! — выкрикнула я, — даже не думай!

— Ты слышала наш разговор в переговорной, — улыбнулся он шире.

Сощурившись, с широкой улыбкой на лице, он скользящим хищным шагом подходил ко мне, а я пятилась от него, задыхаясь от бури чувств, разрываясь между желанием влепить ему пощёчину или броситься на шею за поцелуем.

— Ты оставил меня! Ты оставил меня думать, что ты…

Я начала задыхаться, краем глаза я заметила, что мои волосы поднялись в воздух, развеваясь от незримого ветра.

— Какая же ты красивая, — выдохнул он, пожирая меня глазами.

Это стало последней каплей. Я подлетела к нему и с силой замахнулась, чтобы ударить его по лицу.

Он перехватил моё запястье.

Я со всего маху, со всей переполняющей меня яростью ударила его магией, вложив всю бурю переполняющих меня чувств.

Герцог остался стоять так же ровно, проскользив назад на подошвах.

— Ух, да ты окрепла, — восхищённо выдохнул он. — Над ударом бы я ещё поработал, но…

В его другую щёку полетела моя свободная ладонь, которую он тоже перехватил.

В следующий миг я осознала себя прижатой к его каменному телу, с заведёнными назад руками. Он перехватил оба моих запястья своими стальными длинными пальцами, свободной рукой сжал мой подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Я скучал, — прошептал он уже без улыбки, глядя мне прямо в глаза.

Я дёрнулась, попыталась ударить его набором быстрых заклятий. Но вдруг поняла, что вся моя сила до последней капельки увязла в его уверенных магических потоках, окутывающих, запутывающих меня бережно и неотвратимо.

— Очень скучал, — повторил он шёпотом.

Злые слёзы всё же прочертили мокрые дорожки по моим щекам.

— А если бы я не услышала? — глядя на него в упор, произнесла я. — Если бы не услышала?! Ты и правда оставил бы меня думать, что ты… Что ты… Ты оставил меня думать, что ты…

— Девочка моя… — он внимательно рассматривал моё лицо, будто видел в первый раз в жизни. — Мы были знакомы всего два дня, разве мог я…

— Вот именно! Ты мог! Для тебя два дня! А для меня… И эти три месяца! Для меня… Без тебя…

Я вдруг обмякла в его руках, плотно зажмурившись, чувствуя, что меня сейчас просто разорвёт от этого всего, от ощущения его тела, по которому я изголодалась, от убивающей меня обиды, переполненной яростью на него.

— Лия… — едва слышно прошептал он.

Я почувствовала его губы на щеке, сцеловывающие мои слёзы.

Он разжал пальцы, отпуская мои руки. Таким знакомым движением он прижал меня за талию к себе, погружаясь свободной рукой в мои волосы…

А я… прислонилась к нему щекой, глубоко вдыхая его запах, и громко разрыдалась.

Я горько плакала, вцепившись в его расшитую золотыми нитями шёлковую рубашку, выплёскивая всё пережитое без него за все эти невыносимо длинные месяцы, чувствуя, как он гладит меня по голове и спине.

Он снова хозяйничал среди моей магии, выравнивая потоки, успокаивая бесконтрольные всплески.

Я плакала в его руках, оттягивая тот момент, когда нам всё-таки придётся поговорить.

Ведь я уже всё понимала.

Всё я понимала.

Он — тот, кто меня сейчас обнимал — так его и эдак раздери, был королём Дамианом вражеского королевства, по какому-то недоразумению или его ловкому трюку считавшемуся герцогом Себастьяном.

Я заставила себя успокоиться. Стоя рядом с ним, не в силах заставить себя отойти от него, я тихо сказала:

— На самом деле ты король Дамиан.

— Да, — так же тихо ответил он.

Я всхлипнула.

— И как мне теперь с этим жить? — спросила я.

— Просто жить, — я слышала в его голосе улыбку, — рядом со мной. Вместе со мной.

Я застыла.

— Или у тебя непереносимость королей? — хмыкнул он.

— Если её не было, то я точно её приобрету, — невесело улыбнулась я.

— Я очень хочу тебя поцеловать, — сказал он, — но опасаюсь, что ты мне откусишь язык.

— Я с большим удовольствием бы это сделала, — ответила я, — но ты не позволишь.

— Тебе так хочется лишить меня языка? Зря. Я ведь языком не только говорить умею, я смогу им делать с твоим телом очень интересные и приятные вещи.

Я покраснела.

— Мне нравится смотреть, как ты краснеешь, Лия, — тихо рассмеялся он. — Я зацеловать тебя всю очень сильно хочу.

— Прям всю? — тихо спросила я.

Он осторожно приподнял моё лицо за подбородок.

— Если ты мне позволишь, я начну с твоих губ.

Я не ответила. Просто закрыла глаза.

Он прикоснулся к моим губам бережно. Нежно. Легко.

Ласково провёл языком по моим губам, и я вспомнила, что ему нравилось, когда я приоткрываю губы.

Я застонала и прижалась к нему всем телом, когда он погрузился языком в мой рот и погладил меня изнутри тягуче медленно, пробуя, вбирая, смакуя меня.

А мне и не нужно было больше нечего.

Ослепляющее счастье быть с ним, чувствовать его, вытесняло сомнения, смывало обиды, тушило мою ярость, оставляя спокойное уверенное понимание: вот так, как сейчас — правильно.

Он приподнял меня за ягодицы, сел на уцелевший диван, усаживая меня на себя верхом, а я…

Вдруг я опомнилась и отстранилась.

Он рассматривал меня, и я никак не могла понять выражение его лица, разгадать, что таится в глубине янтарных глаз.

Весь ужас ситуации начал доходить до меня. Я оглядела просторное богато украшенное и обставленное помещение, все эти столики, заставленные напитками и закусками, все эти диваны, усеянные мягкими расшитыми подушками.

Затравленно оглядела себя, как я сижу в одной сорочке, обхватив бёдрами его ноги, упираясь во внушительный бугор на его брюках.

В голове проигрывалась картинка, как я кричала на… на этого… на короля, чтоб его, я кричала на короля! Называла его на «ты», да ещё и пыталась влепить ему пощёчину. Две пощёчины. Я же и магией его била.

Кровь бросилась мне в лицо, я съёжилась, обхватывая себя руками за голые плечи.

— Тш-ш-ш… Лия, ну что ты, — тихо сказал он.

Я попыталась встать, глядя, как стремительно мрачнеет его лицо.

Он позволил мне подняться, встал рядом.

— Ты права, — сказал он серьёзно, — давай перейдём в более спокойное место.

Он взял меня на руки, понёс меня куда-то в сторону, пинком ноги раскрыв дверь и устремляясь вверх по лестнице.

Пока я пыталась хоть как-то привести растрёпанные и противоречивые чувства в порядок, он занёс меня в тёмную комнату. На письменном столе вспыхнул небольшой огонёк в стеклянной лампе, освещая небольшую строгую спальню.

Усадив меня на стул, он подошёл к шкафу, стал перебирать вешалки.

— Это моё личное убежище во дворце, сюда никто не заходит, кроме меня и пары доверенных слуг для уборки, — сказал он.

Благодарно глянув на него, я проворно закуталась в протянутый им плотный халат, вдыхая его запах. Сразу почувствовала себя лучше.

— Что это? — я с опаской посмотрела на бокал, который он мне протянул.

Он глянул на второй такой же в своей руке, пригубил и пояснил:

— Немного вина. Оно лёгкое. Пей.

Я пожала плечами, отпила немного.

— Ваше величество…

— Дамиан, — перебил он меня. — Ты так и не начала меня называть по имени Себастьян, чему я рад. И особенно я рад, что ты начала называть меня на «ты». Моё имя Дамиан. Я буду благодарен, если ты привыкнешь.

— И давно ты Дамиан? — осторожно спросила я, — или Себастьян? Что вообще происходит, как это всё?.. У меня голова идёт кругом.

— Это долгая история, — сказал он, усаживаясь на край кровати напротив меня.

Поёрзав на стуле, я глянула, как он отпивает из своего бокала, понимая, что он не собирается мне сейчас всё вываливать.

Я тронула амулет на шее.

— Значит, амулет расколот, и больше не прячет мою магию, — тихо сказала я. — Получается, мне нужен ещё сильнее амулет, чтобы я могла вернуться. Герцогиня Анна и герцог Фабиан будут беспокоиться обо мне.

Он сжал челюсти и нахмурился.

— Я дам им знать, что ты у меня, и с тобой всё в порядке.

— Они всё знают? — спросила я.

— Конечно. Они вырастили меня ещё ребёнком, спасая от смерти во время переворота. Они же помогли вернуться пять лет назад, когда предыдущий король погиб.

Я потёрла лицо и отпила вина. Уютная обстановка, небольшой огонёк на столе, тепло от его халата, его спокойный голос постепенно расслабляли меня. Потянуло в сон.

— Лия, я очень рад тебя видеть, — тихо сказал он.

Я посмотрела на него и снова залюбовалась. Сильный красивый мужчина. Король. Совершеннейший незнакомец. Человек, без которого я уже, наверное, не смогу.

— Что мне делать? — так же тихо спросила я.

Он встал, забрал у меня бокал и поставил со своим на стол.

— Я всё время думал, что хочу снова проснуться с тобой в одной кровати, — признался он, пристально глядя на меня. — Время позднее. Обещаю не склонять тебя к близости и по-возможности не смущать тебя. Давай сейчас просто заснём вместе?

Говорят, когда ураган налетает на беззащитный корабль посреди морских просторов, внезапно наступает штиль. Глаз урагана, кажется, так это называют.

Ураган бушует вокруг, он скоро накроет с новой силой, с ещё большей яростью, но сейчас… Сейчас лишь высокие волны, тяжёлые тучи, мелкий дождь и никакого ветра.

Я смотрела на герц… на короля Дамиана…

Я смотрела на Дамиана и чувствовала себя внутри глаза урагана в этой затемнённой уютной комнате с огоньком на столе, в его халате будто в мягких объятиях, чувствуя уверенные потоки его силы, которые ни на секунду не отпускали мою затихающую магию.

— Ты посиди пока, подумай, — он встал и отошёл в сторону, открывая неприметную дверь. — Я приму душ и лягу спать. Захочешь спать одна, скажешь, я посплю в соседней комнате.

Я не успела ничего ответить. Он вышел и плотно закрыл за собой дверь.

Я усмехнулась, обнаружив на себе основательную магическую сетку, невесомо стягивающую мою магию в безопасный просторный клубок. Судя по замысловатым плетениям, герцог поднабрался знаний и опыта в контроле…

Как я его снова мысленно назвала? Герцог? Я улыбнулась. Интересно, как быстро я переучусь думать о нём, как о Дамиане?

Я поправила волосы, пробуя лёгкое бытовое заклинание, которому меня научила герцогиня Анна. Сетка не помешала — лёгкие потоки воздуха пролетели по волосам, расчёсывая и укладывая на спине тяжёлой волной.

От сетки герцога не было больно, я почти её не чувствовала, и при этом была твёрдая уверенность, что в этот раз я точно никуда переместиться не смогу.

Птичка, угодившая в его сети.

Пташка в клетке.

Пташка?

Я съёжилась, вспоминая тот насмешливый мужской голос, предлагавший герц… королю поделиться с ним мною. Он сказал, что Дамиан к своим пташками три месяца не заходил.

Кем я останусь рядом с ним? Одной из пташек?

Я растёрла лицо, пытаясь понять. Мне прямо сейчас нужно что-то решать?

Вообще-то да, мне нужно решать прямо сейчас, когда мужчина, к которому я так привязалась, стоит под потоками воды, шум которой отчётливо доносился до меня из-за двери.

Он сказал, что мы просто заснём вдвоём. Да, я верила ему, что так и будет.

Более того, я почему-то была уверена, что если сильно попрошу, он отпустит.

Сейчас я отчётливо понимала всю красоту его решений там, после бала.

Заглянув к дяде Бернарду, остановившись в столице на несколько часов, он увидел девушку, попавшую в беду из-за нестабильного дара.

Сделал её сначала женой, потом безопасной для себя и окружающих, потом вдовой под защитой короля Освальда с перспективой благополучного замужества и тихой спокойной жизни.

В том, что король Освальд сдержал бы слово и подобрал мне достойного мужа, я не сомневалась.

Герц… Да чтож я!.. Дамиан.

Дамиан даже невинной меня оставил, хотя ничего ему не мешало воспользоваться, особенно на пляже, когда я по сути сама ему предлагала.

И сейчас. Он и сейчас сдерживается. Даже сейчас он продолжает заботиться обо мне, оберегает меня даже от своего желания, которое я видела, чувствовала всей кожей.

Он оставлял мне выбор.

Я обхватила себя руками, раскачиваясь, баюкая себя, пытаясь сделать этот самый выбор.

Кем я буду здесь? Если я останусь, судя по всей очевидности его желаний и моей реакции на его поцелуи, дело времени, когда мы станем близки.

Кем я буду рядом с ним? Одной из пташек? Как быстро я ему наскучу?

Я вспомнила жаркий взгляд короля Освальда. Я стану фавориткой короля Дамиана?

Хорошо, если не фавориткой. А если наиграется со мной, хорошо если отдаст кому-то из придворных.

Вернуться обратно? Остаться здесь?

А если не здесь и не там, то где?

Я могла бы продать серёжки, которые оставались у меня в ушах, отправиться в глухой городок в любом из королевств и устроиться там учительницей, позабыв обо всех этих королях.

У меня были сильные знания в некоторых науках, которые я изучала без преподавателей, потому что получалось и мне было очень интересно.

Я представила себя лет через десять, сначала замужем за кем-то из дворян, выбранных королём Освальдом, пусть даже столь же обходительных и крутых как герцог.

Затем добропорядочной учительницей, дающей уроки где-нибудь на задворках королевства.

Допустила, что я забуду его. Представила, что полюбила бы нового мужа.

Но скривилась от ощущения жгучей боли, сдавившей грудь, при одной мысли, что я никогда больше не увижу моего герцога…

Я вдруг отчётливо поняла, что не смогу без него. Я хочу видеть его. Любоваться улыбкой на его красивых губах, рассматривать янтарные оттенки медовых глаз, ведь теперь я могла увидеть их цвет.

Слушать его голос, улыбаться ему, быть рядом с ним.

Пусть он и король, пусть мне придётся привыкнуть называть его Дамиан.

Я хотела познать его, познать каково это — растворяться в его поцелуях. Принадлежать ему.

Пусть даже это не продлится долго. Даже если в результате окажусь игрушкой короля, и наскучу ему, я смогу… Пожалуй, я смогу потом, намного позже… Потом я смогу собрать своё сердце из осколков.

А сейчас… Да и гори оно всё огнём!

Я отчётливо понимала, что если стану ему не нужна, я смогу найти в себе силы, смогу уйти, пусть я лучше буду жалеть о том, что сделала, и вспоминать его потом, чем вот так. Без него.

Мой безумный дар второй раз перенёс меня к нему без одежды, значит, я имею право по своему выбору…

Я прислушалась к шуму воды.

Дамиан… Дамиан оставил мне возможность подумать и сделать выбор.

Я не буду больше думать. Я решила. Я сделала выбор.

Я встала, спустила халат с плеч. Глядя на себя в зеркало, сняла сорочку и нижнее бельё.

Чувствуя, как пылают щёки, оглядела худощавую фигуру с тонкой талией, высокой полной грудью с напряжёнными коричневыми сосками. Поправила длинные волосы, пышным водопадом рассыпавшимся по плечам.

Ещё раз посмотрела в решительные синие глаза на своём перепуганном лице, закусила губу и отошла от зеркала.

Я помедлила ещё немного, и… потянула ручку двери, за которой шумела вода.

Дверь открылась бесшумно, и я зашла внутрь, замерев у порога.

В просторной белой комнате у дальней стены спиной к выходу стоял высокий широкоплечий мужчина.

Вода лилась на него прямо из потолка, а он опустил голову и упирался обеими руками в стену, выложенную искусным узором из белоснежного гранита с тонкими серыми прожилками.

Я смотрела на мужчину.

Смотрела, как по рельефному обнажённому телу с подрагивающими от напряжения мышцами текла вода, стекая потоками и замирая на коже отдельными каплями.

Не могла отвести глаз от него, глядя на его руки с длинными пальцами, упирающимися в стену. Рассматривала крепкие ноги и подтянутые ягодицы, мощную спину, плечи и предплечья.

По моей коже побежали мурашки, стало ещё страшнее приближаться вот так — голой — к нему.

Внизу живота сладко заныло, в теле пробуждались уже знакомые ощущения, которые я испытывала на том пляже с ним.

С этим мужчиной. К которому я до боли, до дрожи хотела прикоснуться.

Я робко шагнула вперёд босыми ногами по шершавой плитке. Приблизилась ещё на шаг.

Он стоял, не двигаясь, только глубоко дышал.

На меня упало несколько холодных капель, я протянула руку и коснулась его спины.

Какая же ледяная вода! Снова он…

Додумать не успела.

Он ударил по стене — вода перестала течь — резко развернулся.

Его тёмный взгляд заскользил по мне — обнажённой.

В следующий миг он схватил меня и с силой прижал к своему холодному мокрому телу. Его рука уже была в моих волосах, сжавшись в кулак, оттягивая назад за волосы.

На мои губы обрушился жадный, злой, беспощадный поцелуй.

Я подалась ему навстречу, открывая губы, запрокидывая голову, чтобы ему было удобнее, принимая его ярость, позволяя делать с моим телом всё, что ему было нужно, всё, что он так долго запрещал себе хотеть.

Он сминал мои губы, прикусывал их, захватывал мой язык своим, а я ловила его движения, стараясь повторять за ним, и от каждого моего ответного касания он сжимал руки сильнее, целовал яростнее.

Внезапно он разорвал поцелуй, обхватил пальцами мой подбородок, заставляя меня посмотреть в свои бешенные тёмные глаза.

— Назад пути не будет, Лия, — тяжело дыша, прошептал он. — Ты станешь моей. Никуда не отпущу.

— Я знаю, — так же шёпотом ответила я, — хочу быть твоей. Быть с тобой.

Он смотрел на меня ещё долгие мгновения… и снова поцеловал. Настойчиво и… нежно.

Я вдруг поняла, что он уже не стискивает меня, а поглаживает, скользит ладонями по моему обнажённому телу, по спине и ягодицам, по волосам и талии.

Он отстранился и… широко улыбнулся, так, что у меня аж сердце зашлось, глядя на него.

Я почувствовала потоки воздуха вокруг, просушивающих его тело и волосы, а заодно и меня.

Снова я оказалась в его руках, на этот раз для того, чтобы вскоре очутиться на кровати под его горячим сильным телом.

На меня обрушился шквал прикосновений и поцелуев. Лицо, шея, грудь, живот, бёдра… казалось, ни один участок моей кожи не избежал дразнящей ласки его ладоней и пальцев, губ и языка.

Мои щёки пылали, а тело звенело от напряжения, от накрывающих ощущений.

— Лия, — позвал он тихо, — посмотри на меня.

Я перевела на него затуманенный взгляд.

— Я сейчас коснусь тебя иначе, — улыбнулся он, — не пугайся.

— С тобой не страшно, — прошептала я.

Он мягким настойчивым движением отвёл ладонью моё бедро в сторону. Пристально глядя на меня, погладил поверх половых губ.

Я выгнулась, цепляясь за его плечи, сводя ноги, зажимая бёдрами его пальцы.

— Трогаешь себя здесь? — спросил он.

— Когда моюсь, конечно, — пытаясь понять, что творится с моим телом, ответила я.

— Я имею ввиду, ласкаешь себя в этом месте? Для удовольствия?

Я глянула на него удивлённо, помотала головой. Его улыбка приобрела хищный оттенок. Он снова надавил пальцами, заставляя меня выгнуться и испуганно посмотреть на него.

— Ты очень чувствительная, — произнёс он, — не бойся себя. Расслабься.

Я смотрела на него, пытаясь отдышаться.

— Это очень… — прошептала я, — очень остро. Картины ведь из-за меня падали. И ножки дивана… Вдруг снова зеркало треснет, или что похуже.

— Не бойся, я держу тебя, — улыбнулся он. — И не отпущу.

Я скользнула внутренним взором по своей магии, убеждаясь: да, он действительно меня держал.

А затем… я ошарашенно уставилась на него. Запоздало до меня дошло, что он пустил меня под свои защиты.

Теперь я видела его настоящего и…

Даже не представляла, что такое возможно.

Как его было много! Как он тогда в карете говорил? Он входит в пятёрку сильнейших магов двух королевств?

Да ладно! Он явно самый-самый с большим-пребольшим отрывом. По сравнению с ровными мощными потоками его силы я казалась огоньком свечи внутри пожара, объявшего целый дом.

— Веришь мне? — его улыбка стала шире.

— Да… Ты невероятен, — я восхищённо посмотрела на него, — какой же ты красивый и…

Не договорила. Мои слова утонули в невыносимо нежном поцелуе.

Он целовал, и я растворялась в его силе и нежности.

Смутно я осознала, что он завёл мне руки вверх, прижал одной рукой оба запястья.

Я заёрзала, а он обвёл тыльной стороной пальцев свободной руки мою скулу и шепнул, глядя в глаза:

— Не бойся.

Я прерывисто вдохнула и кивнула. Он снова поцеловал, едва я расслабилась и потянулась к нему, прижал мои запястья, придавил голенью мои ноги и медленно повёл ладонью вниз, по груди, животу, погладил бёдра, и потом…

Я выгнулась всем телом, а он разорвал поцелуй, глядя мне в глаза.

— Тш-ш-ш… — прошептал он.

Не давая двинуться, удерживая меня взглядом, он задвигал пальцами между половых губ медленно и бережно, будто изучая, всматриваясь в моё лицо.

Я смотрела в его темнеющие глаза, цеплялась за его взгляд, погружаясь в новые, странные ощущения. Внезапно я поняла, что расслабилась, развела бёдра и сама подалась навстречу его руке.

— Лия, — улыбнулся он. — Почувствовала?

Я кивнула и потянулась к его губам. Его жадные губы ласкали мои, его твёрдые искусные пальцы гладили моё лоно, заставляя выгибаться всем телом и прижиматься к нему сильнее.

Вскоре я стонала в его губы, целовала его сама, сплетая свой язык с его, повторяя его движения, прикусывая его губы, отчаянно сожалея, что он держит мои руки и не даёт себя обнимать.

В какой-то миг я замерла от напряжения, охватившего моё тело, Дамиан задвигал пальцами сильнее и быстрее, и я сорвалась в ураган невыносимо тягучих ощущений.

С протяжным глубинным стоном я содрогнулась и выгнулась, закрывая глаза, и тут же открыла их, чтобы смотреть на него, цепляться за его восхищённый сильный взгляд, за довольную улыбку, продолжая выгибаться всем телом, не в силах успокоить эту дрожь.

— Хочу… Хочу обнять… — прошептала я срывающимся шёпотом, — пожалуйста.

Он отпустил мои руки и я смогла обхватить его плечи, прижаться к нему плотнее, подрагивая от пережитого.

Дамиан легко поцеловал меня в губы.

— Ты прекрасна, Лия, — прошептал он.

— Это… То, что ты делаешь со мной, — ответила шёпотом я, — вот это прекрасно.

Он широко улыбнулся, и его улыбка застыла от моих слов:

— Дамиан. Я тоже хочу так потрогать тебя.

Он стиснул челюсти и медленно кивнул. Отстранился, давая возможность прикоснуться… Я осторожно погладила его напряжённый красивый член, наконец-то имея возможность рассмотреть его как следует.

Я наслаждалась видом и ощущениями шелковистой кожи совсем недолго. Дамиан опрокинул меня на спину, нависая надо мной, разводя коленями мои бёдра.

Пристально глядя на меня, погладил головкой половые губы, растирая по ним сок, надавил, упираясь в преграду.

Я смотрела в его глаза, видела, что он медлит, и… обхватила его за спину и подалась ему навстречу.

— Хочу быть твоей, Дамиан, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

Он глухо застонал, опёрся на локти, опустил голову, погружаясь лицом в мои волосы.

— Тш-ш-ш, маленькая, — прошептал он. — Не торопись. Сейчас, моя хорошая. Подожди немножко.

Я чувствовала, как он медленно гладит меня навершием и вдруг окончательно расслабилась, обнимая его напряжённую спину.

И в тот же миг выгнулась от его уверенного проникновения, от ощущения восхитительной наполненности, от того, как он сразу погрузился в меня до конца.

— Дамиан… — выдохнула я.

Он задвигался медленно, молча, не поднимая лица, глубоко дыша.

— Не больно? — донёсся до меня его тихий шёпот.

— Нет, — удивилась я, пытаясь поймать дыхание, — а должно?

Он поднял голову, и я увидела его искажённое лицо со вздувшимися венами, сжатые челюсти. Он пристально смотрел на меня, продолжая двигаться.

Я озадаченно посмотрела на него, и тут же выгнулась от его более сильного толчка. Он улыбнулся, расслабляя лицо.

— Я рад, что не больно, — прошептал он и бережно поцеловал.

Он целовал, а его движения становились быстрее, размашистей, вызывая во мне новые волны незнакомых сладостных ощущений.

Вскоре я уже стонала и извивалась под ним, царапая ему спину, кусая его губы, но он держал меня крепко, неутомимо погружаясь в меня снова и снова, пока я не вцепилась в него, содрогаясь всем телом, слушая его утробный стон, чувствуя горячую волну внутри, ощущая, как его сотрясает крупная дрожь.

Он упал на спину, увлекая меня на себя, тяжело дыша, крепко обхватывая мою спину, прижимаясь губами к моему лбу.

Как же мне было хорошо… Особенно от чувства моей внезапно угомонившейся магии, которую надёжно и плотно обхватывала сила Дамиана.

Моего Дамиана. Сила моего короля.

— Это… — прошептала я, прижимаясь к нему, успокаивая дыхание, — это восхитительное занятие.

Он засмеялся и погладил меня по волосам.

— Это ты восхитительная, — в его довольном голосе звучала улыбка.

— И как часто этим можно заниматься? — спросила я.

Дамиан рассмеялся громче и крепко обнял меня.

— Тебе точно не больно? — поинтересовался он.

— Не знаю, раз ты так допытываешься, может и будет, но пока что мне очень и очень хорошо, — я потёрлась о него щекой, — с тобой очень и очень хорошо. С тобой. Хорошо.

Он глубоко вдохнул, обнимая и поглаживая меня по голове и спине.

— А тебе? — осенённая внезапной мыслью, спросила я, — тебе тоже было хорошо?

— Очень, — выдохнул он, целуя мои волосы.

— Мне показалось, это тебе больно, — задумчиво сказала я.

— Было, — признался он, — без тебя было очень больно. Как только овладел тобой, сразу стало совсем-совсем хорошо.

Я протяжно зевнула, пряча лицо у него на груди.

— Значит, я верно поступила, — сонно сказала я, погладив его по животу, — не хочу, чтобы тебе было больно.

Дамиан укрыл нас одеялом.

— Спи, Лия, — тихо сказал он, накрыв ладонью мои пальцы.

Я придвинулась к нему плотнее, закинула ногу ему на бедро, поёрзала, устраиваясь поудобнее и тут же заснула.

— Лия, проснись, — донёсся сквозь сон тихий голос моего герцога.

Я почувствовала поглаживание по волосам, свернулась клубком, поджимая ноги, обняла подушку и уткнулась в неё лицом.

— Не хочу просыпаться, — пробормотала я, — у меня чудесный сон, я тут с моим герцогом, не надо меня будить.

Рука на моих волосах замерла.

— Лия, и часто ты меня во сне видишь?

От этого вопроса я напряглась. Открыла глаза.

Незнакомая спальня со сдержанным богатым интерьером, залитая светом, проникающим через высокое окно сквозь длинные шторы.

Я повернула голову. Он сидел на постели, гладил меня по голове и серьёзно смотрел на меня.

На мгновение я с силой закрыла глаза. Открыла. Он никуда не делся.

Не сон. Мне не приснилось.

Я глубоко вздохнула и бросилась в его объятия, обхватывая его за пояс, прижимаясь щекой к его груди.

— Девочка моя, — он крепко меня обнял.

Дамиан усадил меня к себе на колени, и я прижалась к нему, чувствуя его крепкое объятие и руку в волосах.

— Почти каждую ночь, — тихо сказала я, — если не снился, то это были очень грустные дни. Хотя без тебя все дни были грустные.

Я подняла голову и улыбнулась.

— Думаю, — уставилась я на его губы, — несколько поцелуев быстро сотрут эти грустные дни из моей памяти.

Дамиан засмеялся и поцеловал. А затем повалил на кровать, подминая меня под себя, заставляя меня осознать, что я всё так же без одежды, а на нём только халат.

Впрочем, халат не стал преградой для его страсти.

Не успела я опомнится, как он раздвинул мне ноги, устраиваясь бёдрами между ними. Он тронул пальцами половые губы, приласкал, делая меня мокрой, и в несколько сильных толчков погрузился в меня.

Я просто прижалась к нему, обнимая, чувствуя ладонями под тканью халата его спину, принимая его движения, отдаваясь ему полностью, до самого дна.

— Лия, — выдохнул он мне в губы, — какая же ты…

Халат полетел в сторону, и я всласть настоналась под ним, растворяясь в новом наслаждении, которым он снова одаривал меня.

Особым удовольствием оказалось после всего нежиться в его объятиях, поглаживая его ладонями по его груди, чувствуя его руки на своей спине, прислушиваясь к звенящему ощущению в теле, которое ещё продолжало подрагивать и теперь ощущалось невесомым.

— Я будил тебя, чтобы позавтракать с тобой, — произнёс он, — но теперь на это нет времени. У меня сегодня целый ряд дел, которые нельзя отменить или сдвинуть, от них зависят множество важных вещей.

— Я понимаю, — тихо ответила я, — ты король, не всё же время балами и вечеринками заниматься, государство тоже требует внимания.

Он опрокинул меня на спину, нависая надо мной, без улыбки глядя мне в глаза.

— Требует, Лия, — серьёзно ответил он. — Но даже не думай о том, чтобы уйти от меня, или опять куда-то переместиться. Не пущу. Ты моя и только моя.

Дамиан впился в мои губы властным поцелуем, заставляя меня потянуться всем телом, обнимая его.

Он прервал поцелуй, глядя мне прямо в глаза.

— Родителям я уже передал, что ты теперь со мной, — заговорил он быстро и чётко, — день проведёшь пока здесь. За той дверью гостиная, завтрак принесли. Насчёт одежды для тебя я распорядился. Там есть книги, думаю, найдёшь, чем себя занять, пользуйся всем, что нужно. Я разгребу дела, скорее всего буду поздно.

Дамиан помолчал, рассматривая меня, снова легко поцеловал.

— Я рад, что ты со мной.

— Я тоже рада, — улыбнулась я, — пусть твой день пройдёт удачно и легко.

Он улыбнулся, приник к моим губам в долгом и нежном поцелуе, а потом встал, стремительно оделся и, не оглядываясь на меня, ушёл.

Какое-то время я сидела на кровати, пытаясь осознать себя в новом месте, в новых обстоятельствах. Прикоснулась к губам, припухшим от поцелуев. Провела рукой по груди с зацелованными сосками, погладила живот и бедро.

С душем не сразу разобралась, но потом с удовольствием намылась, ощущая тело иначе.

А ещё я улыбалась, вспоминая его взгляд, его улыбки. Краснела, перелистывая в мыслях моменты нашей близости. Усмехалась, представляя моё вчерашнее появление на коленях Дамиана во время вечеринки, а ещё моё объяснение с ним с падением картин со стен…

Да уж. Моё знакомство с королём Дамианом вышло весьма эффектным.

Я просушила себя заклинаниями, улыбнувшись тому, как дрогнула магическая сетка Дамиана, удерживающая мою магию. Кажется, он добавил в неё ещё целый ряд плетений.

Боится, что улечу от него? От мысли, что он хочет меня удержать рядом с собой, стало тепло.

Я надела его халат, погладив ткань, глубоко вдыхая его запах. Вышла в гостиную.

Завтрак в одиночестве в незнакомом месте ощущался странно. Таким же странным был длинный день взаперти.

Я ходила из гостиной в спальню и назад. Пыталась читать. Разглядывала его одежду в шкафу, письменные принадлежности в столе.

Тихая молчаливая женщина средних лет принесла обед, а спустя полчаса забрала грязную посуду. Она же принесла несколько красивых платьев неброских оттенков строгого фасона с высоким воротом и длинной юбкой. Интересный выбор.

Померила, всё подошло. Повесила все платья в его шкаф. Решила остаться в его халате. Он же сказал, что это его убежище, и сюда никто, кроме доверенных слуг не заходит.

Ещё я смотрела из окна в гостиной на обширный сад: двое рабочих подстригали кусты, женщина пересаживала цветы, а ещё там гуляли несколько красивых женщин в ярких одеждах. Его пташки?

Я закусила губу и отошла от окна. Эта мысль оказалась болезненной. Мне было жаль портить ощущения от близости с Дамианом, поэтому я решила сейчас не забивать голову, но расспросить его потом.

Если я скажу ему, что мне неприятно об этом думать, по его ответам я наверняка пойму его отношение. От этого и буду отталкиваться.

Та же молчаливая женщина принесла чай. Я уютно устроилась за столиком с книгой, всё же найдя на полках шкафа такую, что меня заинтересовала.

Я пригубливала чай, стараясь не обжечься, когда дверь широко распахнулась.

— Дамиан! — рявкнул ввалившийся в гостиную огромный бородатый мужчина в запылённой походной одежде, — где тебя носит! Я не могу это решить без тебя!

От неожиданности и грозного рыка я вздрогнула, уронила на себя чашку и зашипела от боли.

Горячий напиток намочил ткань халата, обжигая кожу. Я вскочила, пытаясь оттянуть от себя жгучую ткань, шипя от боли.

Как же было больно!

Но потом мне стало совсем не до боли, потому что полы халата схватили огромные мужские руки, раздвигая их в сторону и обнажая мокрую покрасневшую кожу.

— Ненормальная! — рявкнул этот бородатый мужлан, всматриваясь в ожог и протягивая ко мне руку, — покалечить себя вздумала?

Я взвизгнула, но отпрянуть не успела: с его здоровенных пальцев сорвались потоки холодного воздуха, охлаждая ткань халата, а заодно и мои голые грудь, живот и бёдра.

Кожа посветлела, через несколько мгновений боль утихла, а ожога как будто и не было.

Я уставилась в лицо бородача. Кажется, оказав помощь, он осознал, что видит в распахнутом халате, потому что его взгляд беспрепятственно скользил по моему телу от груди до точки между ног и назад. А я ведь даже без нижнего белья.

Он сглотнул, поднял взгляд и вгляделся в моё лицо. Я попыталась запахнуть халат, но он перехватил мои запястья и развернул меня спиной к себе.

Я опомниться не успела, как он сдвинул поднос в сторону, уронил меня животом на стол, и навалился на меня сверху, прижимаясь ко мне бёдрами, ясно давая понять, насколько он возбуждён.

— Хор-р-рошая пташка! — его шёпот обжёг моё ухо. — Давай знакомиться!

И только тут я пришла в себя, сбрасывая оцепенение. Пташка? Пташка?!!

Сетка Дамиана на моей силе задрожала, едва удержавшись, но моей ярости хватило на хороший такой, увесистый магический удар, от которого этого громилу откинуло к двери.

Пока он мотал головой, пытаясь понять, что произошло, я вскочила, запахивая халат, и отбежала к двери спальни.

— Не смейте меня трогать! — крикнула я.

Он ещё раз мотнул головой и, сощурившись, уставился на меня. Я тоже получила возможность хоть немного рассмотреть его.

Высокий. Очень высокий, даже повыше Дамиана. Мощный, широкоплечий, со светло-каштановыми волосами и бородой, он напоминал медведя. А ещё у него были пронзительные янтарные глаза, точно как у Дамиана.

С его сапог на ковер падали куски грязи, и весь он был в походной одежде какой-то запылённый и взъерошенный.

— Я не пташка, — как можно твёрже сказала я, несмотря на то, что мой голос дрожал, а сама я тряслась всем телом. — Не пташка! Не смейте ко мне прикасаться!

Он усмехнулся, а я сделала пару шагов назад.

— Дамиана здесь нет, — повторила я, — спасибо за лечение, но меня может трогать только Дамиан, и он точно будет не в восторге…

— Рэналф! — раздался злющий голос Дамиана. — Неужели трудно внизу дождаться?

— Будь ты на моём месте, — заухмылялся бородач, — с такими новостями, как я тебе принёс, не стал бы церемониться, даже с девки бы меня стащил. Кстати, о девках, твои пташки совсем обнаглели, уже к тебе в берлогу полуголыми пролезают и магией швыряются.

Дамиан сделал несколько шагов ко мне, оглядывая меня с головы до ног, а я не выдержала, бросилась к нему, обхватив его за пояс и уткнувшись в его грудь. Он обхватил меня за плечи, погладил по голове.

Повисло молчание.

— Не понял, — глухо заявил бородач.

Дамиан молча обнимал меня, а я дрожала всем телом, пытаясь не разрыдаться.

— Дамиан, не смотри на меня так, — хмыкнул бородач, — эта ненормальная вылила на себя кипяток, я вылечил ожог, предложил познакомиться, а в меня прилетел нормальный такой боевой болт. Три щита между прочим сорвал.

Я резко перестала дрожать. Знакомиться, значит?!

— Я. Не. Пташка! — процедила я громко и отчётливо. — Знакомятся обычно словами, без опрокидывания на стол, прижимаясь членом!

— Была бы одета прилично, словами бы и знакомился! — злобно ответил бородач. — Такая красота себя предлагает, и камень треснет. Дамиан, давно тебе говорю…

— Рэналф, — очень тихо сказал Дамиан.

Казалось, его голос заморозит всё вокруг, включая кипяток, который ещё чудом оставался на столе после того, как туда завалил меня бородач.

Бородач не сказал больше ни слова. Меня тоже проняло, по спине пробежал озноб. Я замерла, кажется, даже не дыша.

— Лия, — продолжил Дамиан после очень долгой паузы, — иди в спальню, переоденься и жди, пока я тебя не позову.

Я подняла голову и гневно уставилась на него.

Дамиан опустил взгляд с бородача на меня. От этого его взгляда я похолодела с ног до головы, вся ярость мигом слетела, оставив чувство дикого, ничем необъяснимого страха.

Хотя почему необъяснимого? Очень даже объяснимого.

Жуткое сочетание совершенно бесстрастного лица и переполненного бешенством ледяного взгляда.

Я вдруг поняла, что он едва сдерживает себя от того, чтобы совершить убийство прямо сейчас.

— Иди, — приказал Дамиан.

Я кивнула и как можно быстрее сбежала в спальню, захлопнув за собой дверь.

В спальне меня снова затрясло. Из гостиной не доносилось ни звука, но мне что-то не особо интересно было, о чём они говорят. Если Дамиан убьёт этого бородача, мне нисколько не будет жалко.

Казалось, я ещё чувствовала на себе чужие руки, слёзы снова подступили, я бросилась в душ и долго стояла под горячими струями, пытаясь смыть с себя чужие прикосновения и никак не отпускавший меня страх.

Почувствовав себя, наконец-то, лучше, я просушилась магией и как можно быстрее надела первое попавшееся платье.

Глядя на себя в зеркало в этом закрытом, изящном и удобном наряде, я понимала: будь я одета так, никому и в голову бы не пришло руки распускать.

Впрочем, кому вообще придёт в голову руки распускать с незнакомой женщиной?

Это личные покои короля, кто он вообще такой, этот бородач, что так вламывается?

Вопросы относительно этих самых пташек тоже множились.

Дверь распахнулась, на пороге появился очень спокойный Дамиан, оглядел меня с головы до ног холодным взглядом.

— Лия, подойди, — позвал он.

В гостиной было убрано, на столе стояли чашки с недопитым чаем, поднос с остатками закусок и пирожных. Едва я вошла, бородач опрокинул в себя чай и встал, хмуро оглядывая меня.

— Рэналф, — тихо и очень спокойно сказал Дамиан, — это Лия, моя любимая женщина, я прошу тебя её не обижать и защищать, если потребуется. Лия, это Рэналф, мой родной брат и главнокомандующий моей армии, человек с холодной головой в делах и совершенно несдержанный и бесцеремонный в личном общении.

Взгляд Рэналфа изменился, стал острым и холодным, таким же, как у Дамиана. Значит, это его брат…

— Лия, — слегка поклонился он, цепко глядя мне в глаза, — мне жаль, что я так ввалился и не разобрался в ситуации, приношу извинения.

Я присела в лёгком реверансе, которому меня научила герцогиня Анна — он должен был показать мои изысканные манеры и отличное воспитание, вместе со сдержанностью, признанием достоинств собеседника и вежливой отстранённостью. Кажется, она мне так объясняла, я очень надеялась, что не ошиблась.

Глядя на лёгкую ухмылку на потеплевшем лице брата короля, реверанс был выбран верно.

— Я бы хотела, Рэналф, — вежливо ответила я, — чтобы мы с самого начала познакомились так, как сейчас. Мне тоже жаль, я постараюсь как можно быстрее забыть об этом.

— Рэн, — сказал брату Дамиан, — новости, которые ты принёс, действительно крайне важные и срочные, но как минимум час это всё же терпит. Тебе надо хоть немного отдохнуть с дороги, потом будет не до того. Жду тебя через час в малом зале для совещаний, я объявлю о сборе.

Рэнальф кивнул, слегка мне поклонился и молча вышел. Дамиан повернулся ко мне.

— С братом я всё выяснил, — сказал он. — Второй раз в жизни вижу извиняющегося Рэналфа, зрелище исключительно редкое, поэтому ты можешь отнестись к его словам серьёзно, ему действительно жаль.

— Мне тоже жаль, — сказала я тихо, — что не оделась. Одежда была, мне принесли, но ты говорил, сюда никто не заходит, а в твоём халате было так уютно, и… Я правда не ожидала, он так ввалился… Я опрокинула на себя кипяток, было очень больно, он бросился лечить… Что потом пошло не так, я не понимаю.

От воспоминаний о взгляде бородача и ощущений на столе под чужим телом, меня передёрнуло.

Дамиан тут же обнял меня и прижал к себе.

— Это верно, сюда никто не заходит, — сказал он, — Рэналф был однажды, очень давно, я не мог предположить, что он внезапно вернётся из поездки, да ещё и заявится сюда.

Я была напряжена как струна, обида никак не отпускала.

— Всё равно не понимаю, — проворчала я, — он же меня не знает, и сразу руки распускать…

Дамиан вдруг отстранился и отпустил меня. Прошёлся по комнате. А потом скрестил руки на груди и, прищурившись, посмотрел на меня. В его холодном взгляде было нечто настолько опасное, что я поёжилась.

— Да, он сделал это с тобой, Лия, — его голос казался неживым. — Принял тебя за шлюху, положил животом на стол, навалился сверху и потёрся членом о ягодицы. Так это было?

— Д-да… — не понимая, что происходит, сказала я.

Мне было очень сильно не по себе от его взгляда и голоса.

— Я должен был убить брата, Лия, за это? — тихо сказал он. — Я хотел.

Я попыталась что-то сказать, но он перебил.

— Рэналф серьёзный боевой маг, пришлось бы повозиться, — продолжил Дамиан, буравя меня взглядом. — Твой удар сильно облегчил задачу, три базовых щита ты проломила, он их не успел обновить.

По коже мороз пошёл от его взгляда, от его мёртвого голоса, когда он говорил, не отводя от меня глаз.

— Я начинаю с серии Кригейна, — говорил он, — заставляя его просадить щиты до нижних. Рэн уходит в глухую оборону. Из кригейновской серии иначе не выйти. С его набором оттуда только семь вариантов: два оставляют нас в комнате с пожаром, пять выбивают меня в окно.

Я снова попыталась остановить, но он повысил голос.

— Вариант с пожаром. Я кидаю на тебя сферу Линграна, чтобы ты не мешалась. И чтобы тебя не задело. Пожар тушу я, чтобы спровоцировать Рэна перейти в атаку. Рэн после Кригейна точно был бы в ярости, точно бы атаковал.

И снова у меня не получилось его прервать.

— У Рэна несколько атакующих связок, — продолжал говорить он, — каждую из которых я гарантированно перехватываю, проламываю и довожу до временного паралича или смерти. Я бы пошёл по смертельной ветке. При варианте с вылетом в окно, я хлыстом цепляю Рэна, продолжаем биться в саду, там четыре ветки вариантов…

— Дамиан, пожалуйста! — выкрикнула я, и он всё же замолчал.

Мы молча смотрели друг на друга, и я тихо сказала:

— Я убила в детстве своих родителей, я рада, что ты не стал убивать брата, с этим жить очень нелегко. Тем более произошло недоразумение, он извинился и…

Дамиан молчал. Смотреть на него было настолько больно, что я подбежала и обняла его за пояс, слушая, как он глубоко дышит и как стучит его сердце.

— Прости, — тихо сказала я. — Просто очень сильно испугалась.

Он молчал и стоял неподвижно, и вот теперь мне действительно стало страшно. Я подняла голову, заглядывая ему в лицо. Он стоял и смотрел прямо перед собой.

— Дамиан? — позвала я. — Теперь меня пугаешь ты.

Он вздрогнул, наконец-то посмотрел на меня, резко обнял, крепко сдавливая и прижимаясь губами к моим волосам.

— Лия, был бы кто вместо Рэна…

— Дамиан, хватит, — мягко прервала его я, — всё, забыли. Я обещаю одеваться у тебя во дворце прилично. В спальне мне тоже надо ходить в этом платье?

Он хмыкнул мне в волосы, а я, надеясь отвлечь его и заболтать, продолжила:

— Он сказал, из-за подобных новостей ты бы его с девки снял. Были случаи? Это у вас семейное, врываться в спальни и мешать друг другу?

Дамиан издал невесёлый смешок и, наконец, расслабился немного.

— Да было дело, — он погладил меня по спине, — после смерти предыдущего короля был хаос, верные моему настоящему отцу люди возвращали мне моё наследие. Всё было настолько на волоске, начиналась гражданская война, а у Рэна были связи в армии. Когда я к нему ввалился, он был уже в процессе, который сам же от таких новостей прервал. Так что это теперь его любимая шутка.

Я уставилась на Дамиана.

— Это что же у него сейчас за новости такие, что он к тебе вламывается?

Дамиан наклонился и легко коснулся губами моих губ. Затем он отошёл к двери, взявшись за ручку, сказал:

— Король Освальд Третий Злопамятный среди полного штиля и спокойствия внезапно развил бурную деятельность. Мне нужно отдать несколько распоряжений, сейчас вернусь, у нас как раз будет время поговорить.

Он вышел, а я так и стояла посреди гостиной, для успокоения нервов разглядывая обстановку. Строго и изысканно. Ковры, шкафы, диванчик, пара кресел, буфет, стол у большого окна, зелень в красивых горшках.

Я рассматривала большой алый цветок в углу, когда зашёл Дамиан. Он выглядел спокойнее. Обнял одной рукой, поцеловал в макушку, подошёл к столу и налил себе и мне чай.

— Что ты ещё хочешь спросить, Лия? — улыбнулся он. — У нас есть время, я хочу провести его с тобой, поговорить, наконец. Понимаю, у тебя много вопросов.

Меня очень грела мысль, что он назвал меня любимой женщиной, да и про дядю очень хотелось расспросить, но всё же я спросила другое.

— Кто такие, эти твои пташки, Дамиан? — тихо спросила я.

Он негромко рассмеялся, отпил чай, озорно глянув на меня поверх чашки.

— Что смешного я сказала? — нахмурилась я, — суток ещё не прошло, как я в твоём дворце, а про этих твоих пташек одни только разговоры, и всё от мужчин. Судя по тому, как меня лапал твой брат, называя меня хорошей пташкой, это что? Твой королевский бордель, которым все могут пользоваться?

Дамиан снова тихо рассмеялся.

— Королевский бордель, Рэналф бы повеселился такому названию. Не говори ему, а то он только так и будет называть.

Он стоял у стола с чашкой в руке, прищурившись, рассматривая меня.

— Расскажи мне, пожалуйста, — осторожно попросила я.

— Предыдущий король убил моего отца и захватил власть, — пригубив чай, ответил он. — Меня, законного наследника, спрятали в другом королевстве, с моими приёмными родителями ты знакома. Рэналфа спрятали в другой семье, но мы много общались и дружили в детстве. Лет в двадцать Рэналф вернулся сюда, а я занялся схемами торговли лунным минералом, ты знаешь, его всегда не хватает. Пять лет назад был переворот в обоих государствах, обоих королей убили, а я стал королём здесь.

Он сделал долгую паузу, стоя у стола и закидывая в себя остатки маленьких бутербродов, которые теснились на краю подноса. Я не мешала. Я была сыта, а вот Дамиану, судя по тому, как он набросился на них, до сих пор было не до еды.

Поесть бы ему по-нормальному, но я решила, что сам разберётся. К тому же переводить тему мне очень не хотелось.

Дамиан расправился с бутербродами, налил себе ещё чай, весело глянул на меня. Я ободряюще улыбнулась.

— Когда я стал королём, — отпив из чашки и довольно глядя в неё, сказал он, — среди всего хаоса, что творился в королевстве, мне было вот совсем не до того, чтобы решать что-то с гаремом моего предшественника. Но пришлось, когда обнаружил в своей кровати полуголую девицу дивной красоты.

— Воспользовался? — прищурилась я.

— А то, — хмыкнул он. — Я не монах, Лия, я люблю красивых женщин. Молодой король, не связанный обязательствами. Не видел смысла отказываться.

Я хотела было что-то сказать, но Дамиан вскинул ладонь, останавливая меня. Под его строгим взглядом я осеклась.

— Лия, я честен с тобой. Ты задаёшь вопросы, я даю ответы. Если ты не готова их услышать, зачем спрашивать?

— Да, я хочу услышать ответы, — внутренне подобравшись, сказала я, — и благодарна тебе за честность.

Дамиан поставил чашку на стол, скрестил руки на груди, посмотрел на меня исподлобья. В его позе и взгляде мне почудилась опасность. Похоже, что с этой темой я хожу по краю. Всё равно, я должна знать правду, раз король готов мне отвечать.

Он назвал меня любимой женщиной, представляя брату. Любимой. Это так меня грело, я с большей охотой расспросила бы на эту тему, но с этими пташками необходимо разобраться и понять, с чем мне придётся иметь дело.

— Расскажи дальше, пожалуйста, — попросила я, — не буду перебивать.

Дамиан усмехнулся.

— Дальше? Дальше мне пришлось вникать в это безобразие. Я собирался разогнать то, что принял за гарем, с женщинами у меня не было проблем, а бардак с этими пташками творился тот ещё. Но всё оказалось не так просто.

Он снова взял чашку, пригубил, пристально глядя на меня.

— В женской части дворца живут женщины, среди них много пожилых и средних лет, которым просто некуда пойти. Много молодых, и совсем юных, к которым ни король, ни кто-то ещё не прикасался.

Дамиан пожал плечами.

— Оказалось, это что-то вроде приюта для попавших в беду женщин, школы благородных дам, если угодно. Сироты из дворянских родов, у которых не осталось родителей, но возраст не позволяет пока найти жениха. Вдовы после смерти мужа, чьё имущество ушло с молотка за долги. Женщины в возрасте, чьи дети погибли, и о них некому позаботиться.

Я ошеломлённо таращилась на него, и Дамиан невесело усмехнулся.

— Да, я тоже был весьма удивлён, когда мне об этом рассказали, умоляя не выгонять пташек. Предыдущий король принял их от моего отца, когда тот был королём. А тот от своего.

Дамиан поправил пирожное на подносе, но есть не стал, поставил чашку на стол и скрестил руки на груди, внимательно глядя на меня.

— Толком не ясно, кто первый из королей стал оказывать помощь женщинам, попавшим в беду, но это длится две сотни лет точно. Не афишируется, иначе никому места бы не хватило, но приближённые короля и знатные семьи знают, что можно прийти под защиту к королю, если случилась беда.

Дамиан пристально смотрел на меня, на его губах играла странная усмешка, смысл которой я пока не могла уловить.

— В этой связи, Лия, у меня много пташек. Очень разных. Вечно полуголая дочь героически погибшего графа, которая здесь меньше года, но освоилась и прыгает из постели в постель. Баронесса Елена, которая попала во дворец в семь лет, с достоинством здесь выучилась и два месяца назад невинной и достойной девицей была выдана замуж за герцога Артура. А ещё совершенно невероятная графиня Летиция, я очень хочу, чтобы ты с ней поскорее познакомилась.

Дамиан тепло улыбнулся.

— Да, графиня Летиция — тоже моя пташка. Ей около восьмидесяти, у неё острый ум и невероятное обаяние, осанка и взгляд истиной королевы. Если бы я мог жениться, я бы сделал женой именно её, однозначно.

В его глазах искрились смешинки. Я скрестила руки на груди и сказала:

— Ты издеваешься надо мной.

— Нисколько не издеваюсь, всё правда. Шучу я только насчёт женитьбы на Летиции, — Дамиан широко улыбнулся, — в восемьдесят лет родить наследника ей будет сложновато.

Я была совершенно сбита с толку. Растеряно глянула на него. Дамиан подошёл вплотную, поправил кружево воротника на моём платье.

— У меня не поднялась рука разогнать пташек, Лия, — спокойно сказал он. — Дворец огромный, эти помещения всё равно будут пустовать. В них живут пожилые женщины, которым некуда идти. У них блестящее воспитание и образование, они наставляют и обучают молодых.

Дамиан расправил несколько локонов моих волос, рассыпавшихся по плечам.

— Приближённые короля туда приводят девчонок, попавших в беду, — продолжал говорить он, рассматривая мои волосы. — Женщины живут, учатся. Если ведут себя достойно, выгодно выходят замуж. Что-то вроде школы. Дурных тоже хватает, спят со всеми подряд, их не воспринимают всерьёз, но предложениями пользуются. Рэналф давно говорит мне выгнать самых рьяных развратниц, но мне не до того. Собственно, он за одну из таких вертихвосток тебя и принял.

— Ты тоже пользуешься? — тихо спросила я.

— Лия, повторюсь, я не монах, — в его голосе снова прозвучали опасные нотки, — у меня были женщины до тебя.

— А будут кроме меня?

Он долго смотрел на меня. Я молчала. Судя по его напряжённой позе, и опасному выражению глаз, я точно играла с огнём. Да, скорее всего я зря настаивала, но я не могла молчать.

Дамиан сдержанно улыбнулся, коснулся моих волос и заправил выбившийся локон за ухо.

— Пожалуй, на этот твой вопрос я хочу ответить развёрнуто. Я готов, если ты выслушаешь и не будешь перебивать. Мне важно, чтобы ты услышала меня и поняла то, что я хочу до тебя донести.

Я серьёзно кивнула.

— Конечно, Дамиан, я очень внимательно слушаю.

Дамиан вдруг подхватил меня на руки и сел на диван, удобно усаживая меня на коленях. Легко меня поцеловал, и, улыбаясь, заговорил.

— Всё началось в один препаскуднейший день. Всё шло плохо. Я был во вражеском королевстве. Сеть, которую я строил, трещала, но пока держалась. Король Освальд давно ждал герцога Себастьяна, чтобы припереть к стенке своим заданием. В общем, в тот день я решил не оттягивать неизбежное и рванул в столицу.

Я улыбнулась, расслабившись, внимательного слушая, любуясь, как теплеет его взгляд.

— Когда я зашёл к Бернарду, стал свидетелем его разговора с нереальной красавицей. Она жаловалась своему дяде, что ей уже двадцать лет, но её ещё даже не целовал никто ни разу. Почему-то на бал к королю она не хотела, и просила отложить дебют. Мне кажется, я влюбился сразу.

Я недоверчиво глянула на него, и он хмыкнув, кивнул.

— Пока я любовался, эта дивная особа посмотрела на меня. Пока я тонул в нереальных синих глазах, эта, как я понял, нецелованная девственница, совершенно непристойным образом полезла под мои защиты.

Дамиан погладил меня по покрасневшей щеке.

— Провокация удалась. Я заинтересовался, с большим интересом изучил твою магию, учитывая, что для меня это не составило труда. Твои попытки закрыться были очень трогательными, а всё вместе весьма раззадорило посмотреть, что же скрыто под одеждой. И ты представляешь, тем же вечером у меня появилась такая возможность!

Я покраснела ещё гуще, но он тихо рассмеялся и стал водить кончиками пальцев по моим пылающим щекам.

— Лия, как же ты шла сквозь эту толпу! Каждый раз, когда на тебя смотрю, хочу, чтобы у тебя снова была эта причёска с крупными локонами, трусики, чулки и туфельки… Незабываемое зрелище.

Дамиан мечтательно улыбнулся и подмигнул мне. Я опустила глаза.

— Король и ты ожидаемо нашлись в его галерее с морскими пейзажами. Освальд ожидаемо заглотил наживку и ухватился за возможность припереть герцога Себастьяна к стенке. Мои подозрения насчёт твоей природы крепли. А ещё я всё больше и больше в тебя влюблялся.

Я вскинула на него глаза. Дамиан смотрел теперь серьёзно, без улыбки.

— Лия, как король я ещё долго не смогу тебе предложить стать моей женой, это связано с целым рядом причин, которые сейчас некогда, да и нет смысла озвучивать. Я не хотел тебя забирать с собой, потому что твоё положение рядом с королём Дамианом сомнительно.

Дамиан погладил мои пальцы и снова посмотрел в глаза.

— Ты сразу стала очень важна для меня. Видят предки, мне стоило невероятных трудов удерживаться, чтобы не трогать тебя, не целовать и не соблазнять. Учитывая, что я тебе явно нравился. Меня всё же срывало, Рэн верно говорит, от такой красоты и камень треснет, но в целом я держался молодцом.

Он невесело усмехнулся.

— Лия, за два дня с тобой я укрепил контроль, как не укреплял за два месяца интенсива у магистра Рольфа, а это было то ещё испытание.

Дамиан прижал к губам мою руку, поцеловал кончики пальцев.

— Не знаю, как я умудрился сдержаться, но я всё же смог уберечь тебя от себя. Согласись, ведь как красиво сделал, я был горд собой, когда возвращался на родину. Оставлять тебя было невыносимо сложно. Но меня грела мысль, что твоя жизнь сложится спокойно и счастливо.

Я внимательно посмотрела ему в глаза.

— Дамиан, без тебя, — тихо сказала я, — моя жизнь не могла сложиться счастливо. Даже не представляешь, как я по тебе тосковала. Но я очень благодарна тебе. За то, что ты сделал для меня там. И то, что сейчас делаешь здесь. И за то, что сейчас говоришь.

Я сжала его пальцы.

— Я благодарна, Дамиан.

Он снова поцеловал мою руку и стал рисовать большим пальцем круги на моей ладони.

— Когда я вернулся домой и погрузился в дела, я не заходил к пташкам, — пристально глядя на меня, сказал Дамиан. — У меня не было обязательств, ничто не препятствовало, достойных крошек много, многие счастливы прыгнуть ко мне в постель. Но я вдруг обнаружил, что хочу только тебя и думаю только о тебе.

Дамиан усмехнулся.

— Я даже распланировал, как я заберу тебя через год твоего траура. А ещё строил планы один страшнее другого, как жениться на тебе по выбору Освальда под чьим-то именем.

Я хихикнула, и мы вместе рассмеялись.

Он обнял меня крепче. Я почувствовала, как дрогнула магическая сетка от его прикосновения к моей силе.

— Но моя пташка прилетела ко мне сама, захотела быть моей, остаться со мной.

Я окаменела.

— Всё же я пташка? — тихо спросила я.

— Да, Лия, — так же тихо ответил он. — С максимально возможным в настоящий момент статусом и сопутствующим ему уважением. Я уже отдал соответствующие распоряжения. Тебе придётся ходить в этих платьях и соблюдать правила. Это самое большее, что король Дамиан может тебе, да и вообще кому-либо в настоящий момент предложить.

Он немного помолчал и добавил:

— Лия, пока что я могу только назвать тебя любимой женщиной, сообщить об этом своим ближникам и попросить их взять тебя под защиту, как самое дорогое, что есть у короля. Собственно, я уже это сделал, и повторю сегодня в малом зале совещаний.

Я молчала, Дамиан не мешал мне думать. Я вздохнула и прильнула к нему.

— Пташка так пташка, — тихо сказала я, — главное, что я с тобой.

— Я рад это слышать, — ответил он.

— И что же, — упрямо спросила я, — ты хочешь сказать, что я одна из пташек, но для тебя никаких пташек кроме меня?

Дамиан мгновенно подобрался и будто окаменел. Поднялся, усаживая меня на диван, прошёлся по комнате. А потом встал напротив меня, глядя сверху вниз похолодевшим взглядом, скрестил руки на груди.

— Да, я хочу сказать именно это. Хотя не обязан. Уже несколько раз сказал, а ты будто не слышишь. Задаёшь этот вопрос на разные лады. Хорошо, Лия, тогда я отвечу так, чтобы максимально доходчиво донести мысль.

Его глаза сузились.

— Если ты задаёшь такие вопросы, то тогда и ты, Лия, скажи мне. Ты хочешь сказать, что ты не провоцировала моего брата на то, чтобы он обошёлся с тобой подобным образом?

Я опешила, похолодев от неожиданной перемены в его тоне, от холода, сквозившего в каждом его слове.

— Ты хочешь сказать, — продолжил он, рассматривая меня ледяным взглядом, — что ты не давала повода королю Освальду раздевать тебя во время твоего дебюта на балу?

Я прижала дрожащие пальцы к губам, глядя на него, пока он продолжал ронять передо мной безжалостные слова.

— Чем объяснить твоё поведение, Лия? Залезаешь к незнакомому мужчине под его магические защиты. Уединяешься с королём Освальдом и оказываешься после этого без одежды. Просишься спать в одной кровати с мужчиной, которого и суток не знаешь. Предлагаешь ему себя на пляже. Заходишь к этому мужчине голой в душ.

Пока я пыталась отдышаться, глядя на него расширенными от ужаса и такой трактовки событий глазами, он припечатал:

— А потом ты разгуливаешь в халате на голое тело, хотя тебе уже доставили приличную одежду, и оказываешься полуголой перед ещё одним мужчиной, да ещё так, что в целом пренебрежительно относящийся к пташкам Рэналф заваливает тебя под себя на стол. Как твои поступки выглядят в таком ряду, Лия?

От услышанного я несколько раз прерывисто вздохнула. Всё лицо и шея пылали от стыда, руки и губы тряслись.

Я опустила голову, две слезинки пролились из глаз и упали тёмными пятнами на платье.

— Да, я согласна, Дамиан, — дрожащим голосом сказала я, глядя на свои стиснутые руки, — со стороны выглядит всё очень плохо, выглядит так, что я и правда шлюха и предлагаю себя всем подряд.

Дамиан подошёл, взял меня за подбородок и поднял моё лицо, заставляя взглянуть на себя. Он стоял прямо и смотрел серьёзно.

— Лия, услышь меня сейчас. Очень важно то, что я сейчас тебе скажу. Слушаешь?

Я сглотнула слёзы, ответила дрожащим голосом:

— Да, я слушаю, Дамиан.

— Хорошо. Я так не думаю, Лия. Для меня этот ряд событий означает только то, что ты наивна и неопытна, тебе некому было объяснить все эти вещи. У меня масса вопросов к твоему дяде Бернарду относительно твоего воспитания и светского образования, но факт остаётся фактом: от незнания элементарных основ ты совершенно беззащитна. Я это понял сразу, принял решение тебя защитить, даже от себя самого и от тебя самой в том числе. Я это сделал, делаю сейчас и намерен продолжать это делать.

Я холодела под его строгим взглядом, от жёстких слов и властного голоса.

— Лия, услышь меня. Мои слова сейчас не для того, чтобы сделать тебе больно или унизить. Не для этого. Я хочу показать тебе важную вещь. Чтобы ты поняла и осознала.

Он стёр большим пальцем влагу с моей щеки, слегка улыбнулся.

— Доверие, Лия. Оно обоюдное. Ты часто будешь одна из-за дикой нехватки моего времени. Тебе нужно продолжать учиться. Вокруг тебя будут другие мужчины. Я доверяю тем, кто будет рядом с тобой. Я доверяю тебе. Соответственно, я хочу знать, что и ты мне доверяешь. Что ты мне веришь: если я сказал, что я решаю государственные проблемы, то я делаю именно это, а не забавляюсь с легкодоступными пташками или кем-то ещё.

Дамиан наклонился ко мне так, что его лицо оказалось со мной на одном уровне, сжал пальцы на моём лице и посмотрел прямо в глаза.

— Я знаю тебя. Ты не шлюха. Не легкодоступная. Ничего подобного. Таких слов даже близко не может быть и никогда не будет с тобой рядом.

Он слегка улыбнулся и очень серьёзно сказал:

— Лия, ты моя любимая девочка. Моя единственная. Моё сокровище, которое я хочу оберегать и защищать. Я хочу быть только с тобой. Я люблю тебя, Лия. Хотел бы я признаться тебе иначе, но уж как получилось. Ты прекрасна. Ты лучшее, что могло случиться со мной. Люблю тебя. И никуда не отпущу.

Мои слёзы пролились сильнее, я обняла его за шею и прижалась губами к его губам. Он тут же схватил меня за талию, поднял и крепко сжал в своих сильных надёжных объятиях.

Он жадно целовал, а я отвечала на его поцелуй, прижимаясь к нему всем телом.

Я оторвалась от него на миг, произнесла срывающимся голосом:

— Я тоже тебя люблю, Дамиан. Очень люблю. Конечно, я верю тебе.

— Девочка моя любимая, — выдохнул он, — моя Лия…

Мои ответные слова утонули под его губами, в его требовательном напоре, я растворилась в густой смеси горечи от только что услышанного и сладости его признаний.

Не сразу я осознала, что он задрал мою длинную юбку, сел на диван, усаживая меня верхом на себя.

Я уставилась на него, а он хищно улыбнулся. Пока я ошеломлённо моргала, он обнял меня крепко за поясницу, свободной рукой проник под юбку, сдвинул нательное белье в сторону, раздвигая чувствительные нижние губы пальцами, сдавил бугорок и стал водить по кругу так, что я схватила его за шею и выдохнула:

— Дамиан, ты что! Прямо здесь? А если ещё кто-то войдёт?

— Если ещё кто-то войдёт, — усиливая ласки и прикусывая мою губу, сказал он, — я точно убью.

Я засмеялась сквозь слёзы и тут же охнула оттого, что он растёр по моему лону мигом проступившую влагу.

— Какая же ты чувствительная, — прошептал он, двигая пальцами всё быстрее, — хочу тебя безумно. Всё время. Весь контроль вдребезги с тобой.

Я уже задыхалась, сама прикусывала ему губы, сплетала свой язык с его.

Дамиан стремительно расстегнулся, и я протяжно застонала от того, как он уверенно и резко опустил меня на себя, проникая внутрь, растягивая, заполняя меня до конца.

— Дамиан, — срывающимся голосом прошептала я.

Он сжал мне волосы на затылке, заставляя смотреть в свои янтарные, с плещущимся через край вожделением, глаза.

— Любимая, — шептал он, ускоряясь, — ты моя. Никуда не пущу. Моя и только моя.

— Люблю тебя, — отвечала я, принимая его ритм, крепко держась за его шею, — твоя. Только твоя. Люблю.

Он ускорялся, по гостиной разносились пошлые звуки нашей страсти, а мы шептали жаркие слова, признавались друг другу и двигались вместе, всё быстрее, глядя друг другу в глаза.

Очень скоро я протяжно застонала, прикрывая веки, содрогаясь в нестерпимом, обжигающем удовольствии. Будто издалека до меня донёсся его требовательный голос.

— Посмотри на меня, Лия, хочу видеть тебя.

Я едва смогла открыть глаза, посмотрела на его исказившееся от страсти лицо. Я дрожала и выгибалась всем телом, и смотрела, смотрела, смотрела на моего короля, пока он не содрогнулся с глухим стоном, замирая и впиваясь губами в мои губы, стискивая меня в своих руках.

— Любимая моя, — прошептал он, крепко обнимая и поглаживая мои волосы.

Нежно поцеловал. Я ещё подрагивала, наслаждаясь мягкими прикосновениями его губ, растворяясь в его ставших упоительно ласковыми руках.

— Пойдём, — сказал он, поднял меня на руки и понёс в спальню.

В спальне Дамиан опустил меня на кровать и, нежно целуя, тягуче медленными движениями принялся расстёгивать каждую пуговку на платье.

Долго. С чувством. Разжигая новое желание.

— Ты же говорил, у тебя мало времени, — прошептала я, задыхаясь от поцелуев.

Дамиан, игнорируя мои слова, впился губами в мои губы, проник рукой в растёгнутый лиф платья, обвёл пальцами вокруг соска, делая его чувствительным и твёрдым.

Вдруг он развернул меня на живот, навалился сверху, задирая юбку. Раздался треск нижнего белья, обрывки ткани полетели в стороны.

Я лишь вздохнула от неожиданности, а его колени уже раздвинули мне ноги, твёрдый член заскользил поверх влажной щели.

— Когда ты такая мокрая и нежная, — зашептал он на ухо, — от тебя невозможно оторваться. Время… В бездну! У меня не глупые люди, начнут без короля.

Резким сильным ударом он ворвался внутрь, на всю длину, на всю глубину, вырывая у меня стон.

— На тебя, моя Лия, — зашептал он, — никакого контроля не хватит.

Ещё одно проникновение, быстрое, глубокое. И ещё одно, с растяжкой, до конца.

— Не терпи, если больно, — приказал он, прикусывая мочку уха, — я сейчас несдержан. Сразу говори.

— Не больно, — простонала я, комкая в кулаках покрывало, — очень хорошо. Ещё, Дамиан. Хочу ещё.

От этих слов его, похоже, окончательно сорвало.

Мои волосы в его кулаке. Мои стоны от его толчков.

Его тяжесть на мне. Неуклонно заполняющее меня звенящее напряжение.

— Дамиа-а-ан, — его имя вынесло на гребень волны моего протяжного стона.

— Да, моя Лия, — прошептал он, замирая, пережидая мою дрожь, — тесная такая, как же ты сжимаешь меня.

Он задвигался снова, сначала медленно и тягуче, а затем всё быстрее и сильнее, погружая меня в бездну, заставляя забыть обо всём.

Уже намного позже, млея в его объятиях, я слизнула каплю пота с его виска, прислушиваясь к его быстрому глубокому дыханию.

Наслаждаясь тем, как сладко растекается сытым восторгом удовольствие по всему телу, я тихо сказала:

— Ты просто ураган, мой король, мне очень нравится, когда у тебя контроль срывает.

Он замер на мгновение, и тихо рассмеялся.

— В юности со мной было много проблем. Герцогу Фабиану и герцогине Анне стоило больших трудов донести до меня мысль, что контроль необходим. Я и сейчас вспыхиваю мгновенно. Хорошо, что наработал навык удерживаться от резких действий и скоропалительных выводов и решений.

Дамиан нежно поцеловал меня и с улыбкой сказал:

— Я рад, что нравлюсь тебе таким, какой я есть.

— Я люблю тебя, Дамиан, — серьёзно сказала, глядя ему в глаза. — Ты самый-самый лучший, кого я только могла бы вообразить.

Он довольно улыбнулся и снова поцеловал.

А потом мы долго мылись вместе… Долго, потому что Дамиану снова оказалось меня мало, и я вдоволь натёрлась спиной о стену в душе, когда он яростно и нежно вбивался в меня, вглядываясь в мои глаза.

Дамиан ушёл с сожалением, предупредив, что будет поздно, возможно, под утро, а я провела остаток вечера светло улыбаясь и перебирая в памяти его слова.

Потекли длинные дни во дворце.

Дамиан предупреждал о своей занятости не зря. Он уходил ранним утром, тихо выскальзывая из кровати, чтобы меня не будить. Я просыпалась одна, завтракала в одиночестве в гостиной его берлоги, а потом уходила в учебные залы пташек, где вместе с девушками училась светским премудростям.

Дамиан предупреждал не зря и о том, что меня будут окружать другие мужчины.

Во второй половине дня у меня были занятия в саду. Маги из ближайшего окружения Дамиана учили меня контролю над магией и боевым заклятьям, как защитным, так и парализующим с атакующими.

Меня учил даже Рэналф, оставшийся во дворце по настоянию Дамиана, который заявил, что мозги главнокомандующего сейчас ему необходимы как никогда.

Со мной брат короля вёл себя подчёркнуто вежливо, безупречно держал дистанцию, ни словом, ни намёком, ни взглядом не напоминая о том, как мы с ним познакомились.

Пожалуй, это были самые ценные уроки. Высокий и огромный бородач был строг, требователен и великолепно объяснял, но я всё равно робела под мрачным взглядом янтарных глаз, точно таких же, как у моего Дамиана.

Вечера я проводила в берлоге короля, в ожидании любимого, читая книги и неумело вышивая странные узоры и искалывая все пальцы иглой. Дамиан приходил поздно, иногда глубокой ночью, уставший и злой, но едва увидев меня, широко улыбался, и в моих объятиях быстро расслаблялся и становился самим собой.

Так и тянулись мои дни во дворце, в занятиях и ожидании времени с Дамианом.

Утро с любимым я всё же отвоевала: через неделю пробуждений в одиночестве я закатила Дамиану весьма красивый скандал, по итогам которого мой несдержанный король интенсивно любил меня прямо в гостиной, задрав юбку и завалив животом на стол.

Зато теперь он будил меня по утрам, и мы завтракали вместе, разговаривая о разном и наслаждаясь обществом друг друга.

Учиться мне нравилось. Особенно мне полюбились индивидуальные уроки с графиней Летицией, той самой пташкой Дамиана возрастом около восьмидесяти, о невозможности жениться на которой он, посмеиваясь, сожалел.

Познакомилась я и с той самой дурной дочкой героически погибшего графа. Она действительно разгуливала по дворцу в откровенных нарядах, а однажды ей хватило дури сунуться в берлогу к королю.

Ох уж я отвела душу… Как же я была рада встретить её.

Я оторвалась по-полной, глядя в её насмерть перепуганные глаза, когда я, не вставая из-за стола и попивая вечерний чай, отработала на ней весь спектр контролирующих и парализующих заклятий, которыми меня успели научить боевые маги Дамиана.

Когда я, наконец, сжалилась, то мило ей улыбнулась и сказала:

— А теперь ты всё переосмысливаешь, хорошо учишься и ходишь по дворцу прилично одетой. Узнаю, что ты взялась за старое, буду приходить к тебе и делать это с тобой каждый день, пока ты не возьмёшься за ум. Поняла меня?

Девица, роняя слёзы, согласно заморгала, ещё бы, под боевыми стяжками ей и оставалось, что моргать.

— Рада знакомству, — церемонно кивнула я ей, разом снимая с неё все заклятья.

На дрожащих ногах она присела в глубоком реверансе, чуть не вывалив голые прелести из декольте и вылетела из гостиной.

Графиня Летиция при нашем следующем индивидуальном уроке была в непривычно приподнятом настроении и довольно поглядывала на меня.

Я делала вид, что всё как обычно. Когда урок был закончен, графиня подошла ко мне и тепло меня обняла. Когда я озадаченно на неё посмотрела, Летиция с заговорщицким видом произнесла:

— Среди молодых пташек сегодня зашкаливающий уровень послушания и дисциплины. Давно не видела такого количества прилежных учениц, настолько скромно и достойно одетых. А всё из-за слуха, что возлюбленная короля в гневе, и грозится убить магией всех пташек, кто плохо учится и бесстыдно себя ведёт.

Я засмеялась и тепло улыбнулась графине.

— Спасибо, что рассказали. Боевые маги Дамиана меня хорошо учат, теперь я умею нагнать страху. Как расслабятся, зовите меня.

Так прошло три месяца.

Спустя три месяца моя мирная жизнь во дворце оборвалась в один миг.

Дамиан предупредил меня, что будет очень поздно, но я всё равно осталась его ждать на диване в гостиной нашей берлоги.

Я задремала. Проснулась от прикосновения к бедру.

Мой король сидел рядом со мной на диване. Бледный, с решительно сжатыми губами и злым блеском в глазах он пристально смотрел на меня.

— Ты же говорил, что никуда меня не отпустишь, — выслушав Дамиана, тихо сказала я.

— Я не отпускаю, — глухо сказал Дамиан, заправив локон мне за ухо, — я тебя прячу, чтобы сберечь от опасности. Это разные вещи.

— Неужели всё настолько плохо? — спросила я.

Дамиан не ответил. Он сидел рядом со мной на диване и рассматривал меня, будто хотел вплавить мой образ в свою память. Я тоже рассматривала его, вбирая каждую черту, от нахмуренных бровей до зло поджатых губ.

Дверь распахнулась и ввалился Рэналф.

Огромный, злющий, в мундире с подпалинами, с растрёпанной бородой и сверкающими янтарными глазами он был совершенно не похож на моего Дамиана. И в то же время неуловимо напоминал моего короля — свирепой силой и ураганной порывистостью, которые я уже хорошо изучила в те редкие моменты, когда у Дамиана сквозь его сдержанность проявлялся его настоящий взрывной характер.

Первой моей мыслью было проверить, одета ли я… но с одеждой и всем моим обликом всё было более чем прилично, я ждала Дамиана и не переоделась для сна.

Вторая мысль была о том, что Рэналф снова врывается на запретную территорию, а третьей… судя по тому, как навстречу ему встал Дамиан, как братья обменялись взглядами и рукопожатиями, Дамиан сам позвал его.

— Благодарю, Рэн, что пришёл, — серьёзно сказал Дамиан. — Лия. Её нужно сберечь. Я прошу это сделать тебя. Увезти и спрятать, пока я с этим всем не разберусь.

Рэналф нахмурился, дёрнул себя за бороду.

— Я твой главнокомандующий, ты соображаешь, о чём просишь? Бросить армию во время вражеской атаки и спасать девку?

— Эварт справится. Ты годами его натаскиваешь, он твоя правая рука, в курсе всего, ему верят как тебе.

Дамиан подошёл к нему ближе, спокойно встречая злющий взгляд этого страшного громадного мужчины.

— Рэналф, — произнёс Дамиан тихо, с ещё незнакомой мне интонацией, от которой у меня озноб по спине пробежал, — представь себя на моём месте. Что ты король. Я твой главнокомандующий. Тебе нужно спрятать Дарину. И ты просишь. Меня. Дарину. Сберечь. И ставишь главнокомандующим Эварта.

В комнате повисло гнетущее молчание. Мужчины буравили друг друга взглядами, казалось, от напряжения между ними воздух пронзали тысячи невидимых молний.

— Для чего? — хрипло спросил Рэналф. — Почему ты считаешь, что она в опасности?

Дамиан глубоко вздохнул, ощутимо расслабился. Не отрывая от него взгляда, сказал:

— У Лии горный дар, тот самый.

Рэналф вскинул голову, метнул на меня быстрый взгляд, и снова впился взглядом в Дамиана.

— Продолжай, — рыкнул он.

— Освальд знает о нём.

Дамиан замолчал, но, судя по тому, как Рэналф опустил глаза в пол, стискивая челюсти, двигая глазами и сжимая кулаки, ему больше ничего не надо было пояснять.

А вот я бы очень хотела пояснений, но я стояла, не двигаясь, отчётливо понимая, что сейчас мне нужно быть как можно незаметнее. Это было крайне сложно: у меня были сотни вопросов.

Какой такой горный дар? Освальд, это я так понимаю, король Освальд Злопамятный. Рэналф сказал, «во время вражеской атаки», а какие ещё враги у королевства Дамиана?

Значит, король Освальд сейчас атакует. Дамиан обезглавливает свою армию и просит главнокомандующего уберечь меня, потому что король Освальд знает о моём горном даре.

Голова шла кругом.

Рэналф расправил плечи, как-то сразу расслабившись и подобравшись одновременно. В этом движении было столько уверенной хищной грации, что я бы даже залюбовалась, если бы не была так напугана.

Он повернулся ко мне, окинув меня жёстким взглядом с головы до ног.

— У Грегора похожее телосложение, — быстро и чётко заговорил он. — Мы вчера с ним готовили его походные костюмы, распоряжусь, через десять минут принесут сюда. С грудью могут быть проблемы, но если затянет потуже бинтами, сойдёт за мальчишку. Дашь мне доступ к артефакторной, я наберу там всякого. И амулеты масок возьму.

Рэналф уставился на Дамиана, тот кивнул, а затем подошёл и крепко обнял этого громилу.

— Спасибо, брат.

Рэналф стиснул Дамиана так, что мне показалось, у того заскрипели рёбра.

— Держись тут давай. Через полчаса я зайду за ней, пусть будет готова.

Дамиан отшагнул, вытянул руку ладонью вверх, над ней соткался образ, напоминающий ключ. Рэналф накрыл его руку своей ручищей, схлопывая образ ключа. Они крепко пожали руки.

Мужчины обменялись длинными взглядами, хлопнули друг друга по плечам, и Рэналф стремительно вышел из гостиной.

Я стояла, едва дыша, чувствуя, как почва ускользает из-под ног. Дамиан какое-то время смотрел перед собой и перевёл тёмный взгляд на меня.

Я молча смотрела на Дамиана, всей кожей ощущая его мрачную серьёзность, его силу и решимость.

Думала, он сорвётся с места ко мне, как он часто делал в минуты сильных эмоций, но Дамиан расправил плечи, спокойно подошёл ко мне, обнял, зарываясь рукой в мои волосы, и поцеловал медленным нежным поцелуем.

Я прижалась к нему, отвечая на поцелуй, смакуя его, отчётливо понимая, что мы, возможно, не скоро увидимся, наслаждаясь этими мгновениями вместе.

Дамиан отстранился, вглядываясь мне в глаза, твёрдо прижимая меня к себе за поясницу, перебирая пальцами мои волосы.

— Тебе всё понятно, Лия? — тихо спросил он.

— Да, — просто ответила я, рассматривая каждую чёрточку его лица.

— Я очень благодарен тебе за это, — продолжил он. — Я доверяю Рэналфу как себе. Слушай его во всём. Старайся не нервничать и не выдать себя. Рэналф с этим справится, но ему будет легче, если ты не будешь создавать ему дополнительных проблем.

— Я не создам ему проблем, — тихо ответила я. — Ты ему доверяешь, я понимаю, что всё серьёзно. У нас сейчас ещё есть время, расскажи мне, что за горный дар, Дамиан?

Дамиан усадил меня на диван, взял мои руки в свои.

— Я собирался тебе рассказать, когда был бы полностью уверен. Но сейчас, когда Освальд настолько дерзко развивает наступление, есть только одна причина его действий.

Он бросил на меня пристальный взгляд.

— Освальд уверен, что ты у меня, и у тебя тот самый горный дар.

Дамиан замолчал, а я смотрела на него внимательно, ожидая продолжения.

— Ты знаешь, что между нашими королевствами давно идёт борьба за шахты. Лунный минерал, он крайне важен, слишком много на него завязано. Малая добыча сильно ограничивает возможности, а потребности магов неизмеримо превышают мощности шахт. Впрочем, ты сама это всё прекрасно знаешь. Из-за нехватки минерала масса проблем, в том числе и война между королевствами за контроль над шахтами.

Он усмехнулся.

— Значительно важнее другое. Существующие шахты сотни лет назад были открыты одним из магов, который обладал особым даром: он слышал горные породы. Тот маг и нашёл залежи минерала, который изменил всю артефакторику, да что там, весь мир изменил.

Я внимательно слушала его, рассматривая его серьёзное лицо.

— За все эти столетия подобный дар проявился лишь однажды. Нашли мальчика, который слышал горы, в том месте, где указал он, действует последняя из открытых шахт. Два королевства были тогда единым княжеством, но уже существовал раскол между территориями под контролем разных дворянских семей. Мальчик погиб, когда лидеры этих семей пытались завладеть им, как инструментом.

Дамиан снова погладил мои волосы, приподнял моё лицо за подбородок.

— Оба этих мага были очень красивые люди. У первого мага с горным даром, и у того мальчика были ярко-синие глаза. Они могли перемещаться без заклинаний, лишь представив место, которое считали очень красивым. Ещё они слышали сквозь стены и во время сильных эмоций вокруг них ломались предметы и поднимались потоки воздуха.

Он нежно погладил меня большим пальцем по подбородку.

— Уверен, совпадений достаточно, чтобы утверждать: у тебя тот самый горный дар, Лия. Я ждал лишь образец горной породы с лунным минералом, чтобы дать тебе его послушать. Те маги слышали в куске породы очень красивую мелодию. Ты бы её услышала, и я бы тебе всё рассказал.

— Дамиан, а откуда король Освальд?..

— Он тебя водил по галерее неслучайно, Лия, — ответил Дамиан. — Я уверен, он ждал, что ты переместишься на один из пляжей, ведь те картины действительно очень красивы. Поэтому Освальд раздевать тебя начал: хотел вызвать сильные эмоции и посмотреть, не будут ли разрушения вокруг. Но ты переместилась не мгновенно, а с помощью заклинания — ты совсем не опытна была, и узор заклинания перемещения вокруг тебя было хорошо видно.

— Поэтому Освальд сказал мне про бальный зал? Увидел то заклинание, которое я начала читать?

— Да, — кивнул Дамиан, — его легко увидеть, и легко подменить точку прибытия, особенно у неопытного мага, которым ты, очевидно, являлась. Освальд очень умён и хитёр. Расчёт был безупречен. Для молодой девушки оказаться голой среди зала, безусловно, стало бы серьёзным потрясением. Ты очень сильная и смелая, Лия, чего никак нельзя было по тебе заподозрить. Это ввело Освальда в заблуждение.

— Почему тогда он отдал меня замуж за тебя?

— У Освальда есть слабое место, — улыбнулся Дамиан, поглаживая меня тыльной стороной пальцев по щеке, — самоуверенность. Он был уверен, что полностью контролирует ситуацию, герцог Себастьян полностью просчитан, ну и плюс там много всего разного. У нас долгая история.

— Освальд уже знает, что герцог Себастьян и король Дамиан один и тот же человек?

— Безусловно, — улыбка Дамиана приобрела опасный и хищный оттенок. — Поэтому я тебя сейчас спрячу, и буду вытаскивать своих людей из-под его ударов. Дворец сейчас под атакой предателей, с этим мне нужно по-умному разобраться. Шаг Освальда открыл много интересных вариантов, начиная с личности атакующих. Есть те, кого я очень хочу захватить живым. Будет, что узнать, и за что поторговаться.

Я испуганно уставилась на Дамиана, и он легко коснулся губами моих губ, накручивая на палец локон моих волос.

— Родителей я спрятал заранее, не волнуйся. Твой дядя тоже в безопасности. Что касается других моих планов, мне просто не хватило времени, чтобы подготовить и развернуть наступление, Освальд меня опередил.

Дамиан успокаивающе погладил меня по голове.

— Мы давно с Освальдом ведём игры, начали давно, ещё до того, как стали королями. Это хитрый и опасный враг, но я хитрее и опаснее. Веришь мне? — улыбнулся он.

— Верю, — кивнула я и потянулась к его губам.

Он снова поцеловал меня. Поцелуй прервал осторожный стук в дверь. Дамиан отстранился, ободряюще мне улыбнувшись, и открыл дверь перепуганному слуге.

Дальше всё завертелось очень быстро. Я и сама не заметила, как пролетело время.

Когда Рэналф вошёл, я стояла посреди гостиной с затянутыми в тугой плоский узел волосами, едва дыша от сплющивающих грудь бинтов, которые помог мне затянуть Дамиан, заодно показав, как это делать самостоятельно. Я была в мужской походной одежде, верховых сапогах и с небольшой сумкой, наполненной полезной мелочевкой и сменным бельём.

Рэналф обменялся быстрыми взглядами с Дамианом, оглядел меня с ног до головы, удовлетворённо кивнул. Ни слова не говоря, протянул мне небольшой кулон на шнурке и демонстративно надел на себя второй такой же.

Я захлопала глазами. Он немного уменьшился в росте, цвет глаз, волос и бороды изменился, черты лица поплыли и стали выглядеть иначе. Теперь я ни за что бы не узнала в нём Рэналфа, если бы случайно встретила.

Дамиан подошёл и обнял меня, отстранился, снова оглядывая меня, вбирая взглядом, я тоже смотрела на него, стараясь напитаться, удержать каждую его черту.

Рэналф молчал, и я была ему благодарна за это молчаливое ожидание, за возможность проститься.

Дамиан легко поцеловал меня в губы и отошёл.

По его кивку я надела на себя кулон, пряча под рубашкой. Глянула в зеркало, висевшее рядом. В нём отразился парень лет шестнадцати самой обычной внешности, не сказать, чтобы деревенской, скорее сын небогатого барона.

— Впечатляюще, — сказала я и удивлённо распахнула глаза.

Мой голос прозвучал как у мальчишки.

— Да, отлично, — сказал Рэналф.

Его богатый низкий голос сейчас звучал иначе. Мне показалось, что теперь он слегка шепелявит.

— Связь через два дня, Рэналф, — сказал Дамиан.

Рэналф кивнул и указал мне на дверь.

Я смотрела на Дамиана, на его бесстрастное лицо.

Он полностью вернул контроль над эмоциями и выглядел настоящим королём: собранным, властным, подавляющим.

Я хотела ещё раз обнять его, но поостереглась из-за его величественного вида и строгого взгляда.

— Быстрее, — сказал Рэналф, глядя на меня.

Я бросила ещё один взгляд на Дамиана, слабо улыбнулась в ответ на его уверенную ободряющую улыбку, и, опустив голову, вышла вслед за Рэналфом.

Он меня повёл по дворцу незнакомыми коридорами, открывая потайные ниши в стенах.

Иногда он останавливался на очередной лестнице или перед поворотом, прислушиваясь к отдалённому звону мечей и крикам, после чего резко менял направление движения.

Вскоре я совершенно запуталась, где мы, но Рэналф явно понимал, что делает.

Наконец, мы спустились в подвал, прошли мимо длинных, кажущихся бесконечными стеллажей с бочками, мешками и сундуками.

Рэналф завёл меня в густую тень у стены, сдвинул стеллаж в сторону.

— Натяни капюшон, — едва слышно скомандовал он, — и надень перчатки. Быстрее. Нам нужно дойти до конца улицы, там приготовлены кони. Твоя задача не мешать мне, не отставать. Едва дойдём до коней, садись на чёрного и прямо по улице скачи, не сворачивая. Там в лес, и давай волю коню, пусть сам выбирает дорогу.

Он вдруг с силой стиснул мне плечо так, что я чуть не вскрикнула от неожиданности.

— И никакой магии, — наклонился он ко мне, глядя мне прямо в глаза. — Даже если бой. Даже если плен. Хоть небеса упадут рядом с тобой. Поняла? Я за тебя отвечаю перед братом, если что из бездны достану.

Я сразу поверила ему, что да, достанет. Быстро закивала.

Рэналф хлопнул по моему плечу так, что меня шатнуло, и выскочил в щель между камнями, оказавшуюся за отодвинутым стеллажом.

Я торопливо сунулась за ним. Мы оказались на узкой улице, я поспешила в сторону, куда указал мне Рэналф.

В середине улицы из подворотни выскользнули несколько мужчин, затянутых в чёрные костюмы, и сходу вступили в бой, стараясь оттеснить меня от Рэналфа.

Пока Рэналф уверенно отводил от меня магические удары и скупыми точными росчерками меча укладывал нападавших на дорогу, я рванула дальше, мельком жалея, что нет времени посмотреть на боевого мага в деле.

Из того, что я успела углядеть, Дамиан был совершенно прав, называя брата серьёзным боевым магом. Я даже близко не успевала уловить его движения и плетения заклятий, настолько стремительно Рэналф скользил между десятком нападавших, надёжной стеной вставая между ними и мной.

Как при этом всём он умудрялся ещё и мечом так ловко действовать, было за гранью моего понимания.

У меня получилось добежать до конца улицы, где я вскочила на чёрного коня, и что есть духу поскакала прямо.

Густой лес. Бешенная скачка между деревьев.

Я пригибалась к гриве коня, чтобы меня не сбросило от удара о какую-нибудь встречную ветку, и позволяла коню скакать туда, куда он хотел.

Конь перешёл вброд несколько неглубоких речушек, уверенным галопом пересёк поле и, огибая деревья, вышел к небольшому лесному домику. Ворота сарая были открыты, и конь, довольно фыркая, устремился внутрь.

В сарае нашлись ещё кони. Не успела я даже толком оглядеться, как внутрь верхом влетел Рэналф, кивнул мне, и, не слова не говоря, заменил нам коней.

Дальше я уже скакала за ним, стараясь не отстать, настолько сильно он гнал.

Мы ночевали в лесу, завернувшись в плащи, наскоро перекусывали сухим мясом и сыром с лепёшкой, и снова гнали лошадей, меняя их в странных, известных одному Рэналфу местах.

На второй день Рэналф с помощью неизвестного мне артефакта связался с Дамианом, засунув внутрь маленькой коробочки бумажку с сообщением, а затем доставая эту же, но уже с твёрдым и резким почерком моего короля.

— Атака на дворец отбита, всё по плану Дамиана, — хмуро ответил Рэналф в ответ на мой горящий ожиданием взгляд.

— Мы можем вернуться? — тихо спросила я.

— Ни в коем случае. Дамиан сказал спрятать тебя, я спрячу.

Я еле слышно вздохнула, опустив глаза. И тут же уставилась на Рэналфа, потому что он с непонятной мне злостью и, как мне показалось, застарелой болью, сказал:

— Ты связываешь ему руки. Дай своему мужчине возможность разобраться с проблемами, не отвлекаясь на тебя.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Со мной не будет проблем, я постараюсь.

Он кивнул, на этом наши беседы прекратились.

Безумная скачка практически без отдыха продолжалась четыре дня.

Лишь на четвёртый день, когда мы въехали в небольшой городок и остановились в гостинице на окраине, я снова услышала мрачный голос Рэналфа, дававшего мне скупые инструкции.

Комнату он снял на двоих, для себя и племянника.

Я наконец-то поела в таверне горячую еду. Номер оказался приличным. Рэналф задержался в таверне, собирая новости, давая мне возможность спокойно помыться в горячей воде, сменить и почистить одежду.

Спали мы в одной комнате на отдельных кроватях, по распоряжению Рэналфа полностью одетые и готовые в любой момент натянуть сапоги и бежать.

Засыпая под покрывалом, морщась от необходимости спать в одежде, я изо всех сил старалась не думать о Дамиане. Начиная с того, что это могло меня расстроить так, что вокруг начнут падать предметы, заканчивая тем, что я могу случайно переместиться к любимому, причём в самый неподходящий момент.

Магическая сетка Дамиана, сдерживающая мою силу, держалась прочно. Я отчаянно скучала по нему и радовалась, что могу хоть чуть-чуть почувствовать его, всё время иметь с собой незримый его отпечаток.

Я отчаянно жалела, что даже ту бумажку с почерком Дамиана Рэналф уничтожил. Связаться с Дамианом ещё раз было нельзя: артефакт оказался одноразовым.

На следующий день мы снова двинулись в путь. Иногда мы ночевали в лесу, иногда в тавернах.

Мои слабые попытки поговорить Рэналф игнорировал, мрачно глядя на меня так, что я тут же замолкала.

Странно, но постепенно я привыкла. К постоянной дороге, ко сну в одежде, к молчанию. Поэтому я очень удивилась, когда, уже привычно собираясь утром в дорогу, впервые за недели полного молчания снова услышала голос Рэналфа.

— Пока поживём в этом городке, — оглядывая меня взглядом с ног до головы, мрачно и хрипло сказал он. — Пойдём прогуляемся. Нужно узнать новости.

Маленький городок на окраине королевства встретил нас полупустыми улицами, серыми домами и хмурыми взглядами местных жителей на рыночной площади.

Я молчала и смотрела под ноги, чтобы не пересекаться ни с кем взглядом.

Рэналф подошёл к газетчику, купил несколько газет. Я жадно вчитывалась в заголовки, но ничего необычного не увидела: шла подписка на вестник, лекари успешно справлялись с новой болезнью, в следующем номере будет опубликован список предстоящих свадеб знатных родов.

Три шахты по добыче лунного минерала были захвачены врагами.

Теперь, из-за нехватки минерала остановили строительство четырёх школ, больницы и моста. Король Дамиан объявил найм дополнительных рабочих для ручной уборки урожая, распорядился направить минерал из стратегических запасов для зарядки артефактов в засушливых районах, поэтому опасаться нехватки воды не следует.

Мы возвращались на постоялый двор, когда Рэналф мне едва слышно сказал:

— За нами слежка. Спокойно собираемся и выезжаем из города. За полем уходим от погони, как отрабатывали. Если в лесу не сбросим их, у реки даём бой. Как действовать, ты знаешь.

Я кивнула, чувствуя густую смесь страха и предчувствия беды.

— Мы же под маскировкой, — не ожидая ответа, глянула на Рэналфа я.

— Есть способы увидеть, — помолчав, всё же ответил он, хмурясь, — очень дорогие способы. Самым дешёвым из них можно пять лет всю мою армию на эти деньги содержать.

Быстрые сборы без суеты. Неспешная скачка через поле со внезапным ускорением в лесу с запутыванием следов.

У реки Раналф соскочил с коня, давая мне знак спешиться.

Из леса вышло человек двадцать и выстроились полукругом.

Они не стали разговаривать, в нас с ходу полетели контролирующие заклятья. Выскальзывая из петли, я поняла, что они пытаются нас захватить живыми.

Сначала с меня, затем с Рэналфа точные удары ледяного хлыста срезали амулеты с шеи. Тот, кто это сделал, явно был истинный мастер своего дела.

Я глянула на Рэналфа. Маскировка слетела с него. Я видела, как он нахмурился, глядя на меня и упавший мне под ноги амулет.

А затем брат короля стал смертельно спокойным.

Как там при бегстве из дворца было?

Я жалела, что не получилось посмотреть на боевого мага в деле?

Ох зря я жалела.

Лучше бы я этого не видела.

Всё слилось в единый вихрь, настолько была велика его скорость.

Рэналф убивал. Страшно и жестоко. Бил наверняка. Так, что упавшие уже не вставали.

Я помнила, что он говорил мне про магию. Что я не должна ни в коем случае её использовать.

Даже если бой. Даже если плен. Даже если небеса упадут.

Я изо всех сил старалась отстраниться от происходящего. Оставаться спокойной. Не задерживать взгляд на изуродованных людях на земле.

И всё равно паника накатывала, смешивалась с отвращением.

Меня затошнило. Сетка Дамиана, сдерживающая мою силу, задрожала.

Я уворачивалась от атакующих заклятий, хоть этим помогая Рэналфу.

Противников оставалось пятеро, когда я поняла, что что-то изменилось.

Рэналф теперь бился совсем близко ко мне, двигаясь так, чтобы не дать им окружить нас, всё время удерживая меня за спиной.

Одежда на его плече и бедре была рассечена и пропиталась кровью.

Я увернулась от потока каменных игл, вдруг осознав одну простую вещь: нас уже не пытались захватить в плен. Нас убивали. Теснили, притирая к воде. Вместо контролирующих, в нас летели смертельные заклятья.

Рэналф убил ещё троих. Двое оставшихся вдруг рванули вперёд.

Я не успела отследить, что произошло, скорость была за гранью моего восприятия.

Мой живот вдруг пронзила жгучая боль. Затем предплечье. Шею.

Я упала на колени, едва дыша от боли, но всё же не издавая ни звука.

Поймала ледяной взгляд янтарных глаз Рэналфа, такого же насыщенного красивого оттенка, как у моего Дамиана.

В следующий миг всё вокруг накрыло яростным ревущим пламенем. Двух нападавших попросту смело огненной волной. Пламя было везде, сжигая траву, испепеляя тела, расплавляя камни.

И почему-то огонь не трогал меня.

От боли из глаз струились слёзы, в глазах темнело.

Последнее, что я помню, это сильные руки, поднимающие меня с земли, и тихий шёпот:

— Держись, Дарина, сейчас всё поправим. Ты только держись.

Когда я очнулась, распахнула глаза и резко села.

Тут же громко застонала от острой боли в животе из-за быстрого движения.

— А ну лежи! — раздался властный оклик.

Я попыталась лечь, и охнула от нового витка боли. Ни сесть, ни лечь обратно, ни ответить.

— Вот ведь! Лежи, кому говорят!

Кто-то с очень знакомым голосом и сильными руками непристойно выругался и помог мне лечь.

Я посмотрела на себя и осмотрелась вокруг.

В нижнем белье, в бинтах, закрывающих грудь, руку и шею, я лежала на узкой кровати в маленькой комнате со стенами и потолком из грубых досок, видимо где-то в лесном убежище.

— Неугомонная. Теперь снова кровь останавливать и перебинтовывать.

Я вспомнила этот голос. Рэналф. И всё остальное вспомнила. И поток огня…

На нас напали. Рэналф нас защитил. Сетка Дамиана на месте. Я не переместилась к Дамиану. Я осталась с Рэналфом в лесу. И огонь был не от меня. От Рэналфа.

Но спросила я почему-то совершенно неожиданное, даже для себя.

— Кто такая Дарина?

Рэналф стиснул зубы, взял ножницы и молча стал снимать с меня бинты.

— Дарина. Кто она? — допытывалась я.

Руки Рэналфа застыли. Он цепко глянул на меня.

— Не мешай лечить. Опять кровью истечёшь, еле тебя вытащил. Не усложняй мне работу, лежи смирно.

Я легла, чувствуя жёсткие магические потоки на своём теле и сильные пальцы на коже.

— Ты помнишь, как меня зовут? — спросила я, уставившись на Рэналфа.

— Я помню, кто ты, — глухо ответил Рэналф, снимая с меня бинты. — А кто я, ты помнишь?

— Ты Рэналф, брат моего короля… — сквозь зубы ответила я.

Было очень больно.

— Будешь болтать, сделаю ещё больнее, — пригрозил он.

Я закрыла глаза, запоздало понимая, что теперь я в одних трусах, а ладони Рэналфа обжигают кожу под обнажённой грудью.

— А я кто? — снова спросила я.

— Лия, заткнись, — рыкнул Рэналф. — Не мешай мне выполнять обещание, данное брату.

— Дарина. Кто она тебе? — допытывалась я. — Ты назвал меня её именем!

Руки Рэналфа застыли. Он больно вцепился мне в плечо, вглядываясь в глаза.

— Никогда. Не произноси. Это имя, — злобно сказал он. — Лежи смирно.

— Рэналф, скажи мне! — потребовала я.

Он грязно выругался, положил окровавленную ладонь мне на лоб, и я тут же заснула.

Я оказалась совершенно невыносимой пациенткой.

Спала плохо. Изводила Рэналфа вопросами, на которые он не хотел отвечать.

Ко всем прочим неприятностям, у меня началась горячка, и Рэналф обкладывал меня мокрыми полотенцами, чтобы хоть так меня охладить и сбить высокую температуру, потому что простой лечебной магии на меня уже не хватало, а сильные заклинания использовать было нельзя: нас бы обнаружили.

В небольшие проблески сознания у меня всё же получилось выяснить несколько важных вещей.

Когда мы покидали дворец, напавшие умудрились повесить на Рэналфа поисковое заклинание, редкое, из дорогущего одноразового свитка.

Поэтому нам позволили уйти в леса. Всё это время враги знали, где мы.

Усыпив бдительность Рэналфа, они решились напасть.

Два десятка людей оказались серьёзными магами. У Рэналфа получилось выиграть бой только из-за того, что поначалу они пытались захватить нас в плен, и явно опасались мне навредить. Зато Рэналф бил на поражение и успел сократить количество нападавших.

Когда они поняли, что в плен нас не взять, по всей видимости, перешли к выполнению второго приказа: если не захватить, то убить. На вопросы, для чего убивать, Рэналф отмалчивался.

Зато, кто такая Дарина, я всё же допыталась.

Рэналф любил её. Она погибла несколько лет назад, он не смог её спасти.

Бой у реки напомнил ему трагедию с его возлюбленной, Рэналф с Дариной отправлялись отдохнуть вдвоём, на опушке леса за городом их атаковали разбойники.

Когда меня ранили, Рэналфа накрыло воспоминанием, и всё вокруг накрыло его огнём.

Я долго плакала, узнав эту трагичную историю, а Рэналф меня успокаивал.

А ещё он не пускал меня к Дамиану.

Пылая от высокой температуры, я кричала, что хочу к моему герцогу, что мне всё равно, где он, всё равно буду с ним.

Кажется, я даже надорвала сетку Дамиана, и чуть было в самом деле к нему не переместилась, но Рэналф скрутил меня таким зверским набором контроля, что я потом ещё неделю лежала смирно, выполняя всё, что он говорил.

Наконец, я пошла на поправку. Раны затянулись, только под грудью, на шее и плече оставались едва заметные шрамы — ожоги, следы от которых не удалось убрать.

Всего я проболела около трёх недель. Наконец, когда достаточно окрепла, мы снова пустились в путь: запасы заканчивались, нужно было в город.

Я боялась новых нападений, но Рэналф утверждал, что никаких поисковых заклятий на нас не было. Теперь действительно никто не знал, где мы.

У Рэналфа оказались запасные амулеты. В этот раз он что-то помагичил в них, и я стала выглядеть тощим подростком, а он сбрил бороду и теперь напоминал пожилого вояку в отставке.

Мы снова путешествовали по городам, ночевали где попало. Я всё больше злилась и изводилась от неизвестности и тоски по Дамиану.

Снимая амулет на привале где-нибудь в глухом лесу, чтобы отдохнуть от маскирующей магии, я всё чаще ловила на себе задумчивые взгляды молчаливого Рэналфа, которые я совершенно не знала, как понять.

Эти взгляды были… странными.

Однажды Рэналф напугал меня так, что сетка Дамиана едва удержала мою магию.

К тому времени мы особенно много времени не выходили в города.

Как сказал расщедрившийся на объяснения Рэналф, нужно было отсидеться в лесу, выходить было небезопасно, но впереди будет город, где мы сумеем задержаться надолго: смешаться с толпой и быть незаметными.

Когда мы проезжали мимо озера, я взмолилась об остановке, мне нестерпимо хотелось помыться.

Рэналф обошёл всё вокруг, подтвердил, что безопасно, и разрешил искупаться на песчаном берегу среди кустарника.

Я подождала, прислушиваясь. Шорох его шагов затих, и я осторожно разделась в кустах, сняв с себя всё. Торопливо забралась в прохладную воду.

Это было потрясающе! Я от души наплавалась и натёрлась пучками травы, смывая с себя пыль и пот, вместе с беспокойством, тревогами и усталостью.

Пользоваться магией Рэналф запрещал, поэтому мне пришлось кое-как вытереться и натянуть штаны и рубашку прямо на влажное тело, а потом просушивать длинные волосы коротким походным полотенцем.

Я, кстати, недавно всерьёз хотела волосы отрезать, уж очень они мешали в походных условиях. Даже почти решилась: сидела с ножом в номере очередного постоялого двора, набираясь решимости резануть у самого затылка.

Именно в тот момент в комнату зашёл Рэналф, отобрал нож, отругал и запретил отрезать.

Тогда я возмутилась, но Рэналф заявил, что если я отрежу себе волосы, то его брат отрежет ему шары. Тогда я в первый раз за долгое время улыбнулась, а у Рэналфа снова появился этот странный взгляд, которым он рассматривал меня, скользя взглядом по волосам и лицу.

И вот, на берегу озера, чистая и довольная, я ёжилась от намокшей одежды и пыталась хоть немного убрать влагу из волос.

Не знаю почему, скорее всего, почувствовав взгляд, я посмотрела на одно из деревьев.

Всмотрелась и похолодела от увиденного.

Прислонившись к стволу, незаметный из-за кустов в тени деревьев, там стоял Рэналф и смотрел прямо на меня.

Я застыла. Как долго он там стоял? Как долго смотрел?

Всей кожей я почувствовала его мужской голодный взгляд. Другие его странные взгляды были той же природы? Меня передёрнуло.

Это совсем некстати. На меня наконец-то обрушилось осознание, что мы уже полтора месяца мотаемся вдвоём. Пусть я и была под маской мальчишки, но я снимала амулет на ночь. Да и три недели Рэналф меня лечил, перевязывал раны, я долго была перед ним совсем без одежды.

В тени деревьев Рэналф стоял, не двигаясь, рассматривая меня, а я… От его мрачного хищного взгляда, осматривающего мокрую одежду, прилипшую к моему телу, меня накрывала волна дикого страха.

Надо к Дамиану. Срочно. Плевать, где он, мне нужно было срочно к нему.

Я начала лихорадочно ковырять сетку Дамиана, чтобы открыть себе возможность перемещаться. Если я как следует о нём подумаю, я знала, что смогу попасть к нему.

В следующий миг мои попытки были жёстко пресечены силой боевого мага. Рэналф мгновенно оказался рядом, поправляя сетку.

Ох схватил меня ручищами за плечи и встряхнул.

— Ты что творишь?! — прорычал он. — Не трогай! Я не для того тут столько времени мучаюсь с тобой, чтобы ты всё испортила!

— Мучаешься? — выкрикнула я, — так зачем мучаться? Отпусти меня, и делов.

— Вот дурная же девка, всё же нормально было, — он снова меня встряхнул. — В городах бываем, в постелях даже иногда спим, хотя будь моя воля, из леса вообще бы не выбирались. Сейчас с озером на твою блажь пошёл. Чего задёргалась?

— Ты смотрел на меня, — ещё больше пугаясь, сказала я.

— Смотрел, да, — нахмурился он. — За тобой глаз да глаз. Вдруг забудешься и магией сушиться начнёшь. Или ещё чего в голову взбредёт. Мы только от очередной слежки оторвались, припасов мало, в город надо. Я не собираюсь проверять, насколько дурной ты станешь от голода.

— То есть ты не смотрел на меня, как на женщину? — напрямую спросила я.

Рэналф свёл брови сильнее, а потом усмехнулся.

— Конечно, я смотрю на тебя, как на женщину, — на его лице кривилась усмешка, — я не монах, ты ослепительно красивая женщина, конечно, я на тебя смотрю.

Он опустил взгляд на мои губы, и меня накрыло диким страхом. Кажется, я забилась в его руках, вырываясь, надрывая сдерживающую мою силу сетку.

— Да не трону я тебя! — наконец донёсся до моего объятого паникой разума его злющий голос.

Я осознала себя в его крепких объятиях, он стискивал меня своими ручищами, обездвиживая меня и мою магию очередным набором контроля.

— Успокойся, Лия, — я наконец-то начала осознавать его злые слова. — Я не предам брата, успокойся. Я не угроза тебе. Да успокойся же ты!

— Отпусти меня, — прошипела я.

— Нет, — мрачно ответил он. — Отпущу, когда успокоишься и будешь в состоянии выслушать.

— Я спокойна и слушаю, — ответила я. — Отпускай.

— Сейчас отпущу, но если дёрнешься, усыплю. Неудобно, согласен, но может выспишься поперёк крупа лошади, соображать лучше начнёшь.

— Отпусти немедленно, — тихо сказала я, — я никуда не денусь.

Он кивнул и разжал руки. Я отбежала от него на несколько шагов.

— Что это ещё за «да, я смотрю, я не монах»? — подрагивая от злости и пережитого страха, спросила я.

— То, что слышала, — огрызнулся он. — Ты спросила, я ответил. Смотрю? Я здоровый мужчина со здоровыми потребностями. Конечно, смотрю. Каким боком здесь упал мой интерес к тебе? Ты женщина Дамиана, моего брата, человека, за которого я жизнь отдам, да я пальцем тебя не трону, ненормальная. Как тебе в голову пришло?

— Но ты же смотрел? — спросила я, с опаской глядя на него, чувствуя себя совершенно сбитой с толку.

— Да. И буду смотреть. Ты нереально красива. Не представляешь даже насколько. Конечно, смотрю. Когда закат очень красивый, например, ты разве не будешь смотреть? Да ты только небо и будешь рассматривать.

Он нахмурился и скрестил руки на груди.

— Повторюсь, — злобно добавил он, — я тебя и пальцем не трону, даже если разденешься догола и начнёшь мне руки в штаны засовывать. Надеюсь, ты не будешь. Не будешь?

Я захлопала глазами, уставившись на него, пытаясь понять эту его мужскую логику.

— Я не буду тебе засовывать руки в штаны, — тихо ответила я.

— Чудесно. А я не буду предпринимать никаких действий в отношении тебя как к женщине. Уяснила?

Я осторожно кивнула.

— Тогда собирайся, времени нет. Нужно добраться в город до заката. Что касается того, что я смотрю… Амулет снимай пореже, только если совсем уж затошнит. Буду весьма признателен.

Когда мы подошли к лошадям, Рэналф вытащил из мешка плащ и протянул мне.

— Закутайся, а то мокрая, вся трясёшься. И надень амулет, наконец!

Я едва сдержала слёзы от его грубости. Но плащ оказался кстати, я действительно начала мёрзнуть. Торопливо надела амулет и собралась в дорогу. Я бы амулет и совсем не снимала, но он сильно влиял на самочувствие. К концу дня меня от него начинало тошнить и отпускало лишь когда его снимала.

В городе мы прожили пять дней.

Рэналф всё время изучал новости, скупая газеты, я тоже с ним следила за событиями в обоих королевствах.

Король Дамиан наконец-то прервал своё пятилетнее пребывание в тени, и теперь показывался людям.

Армия Дамиана отбила три ранее захваченные шахты, на днях захватила ещё две, сейчас развивала дерзкое наступление.

Как восторженно писали на страницах газет, с отрядами личной гвардии, король Дамиан вмешивался в бой, переламывая ход сражения. Теперь он всегда был в гуще событий, на передовой в сражениях, стремительно реагируя на изменение ситуации, вдохновляя войска.

Я тревожилась за него. Учитывая, что в одной из газет где-то среди строк промелькнула новость: король Освальд устал мириться с поражениями и прибыл в горную долину, недалеко от места, где была ставка Дамиана.

Как-то днём я осталась в номере, меня сильно тошнило из-за маскирующего амулета.

Рэналф разрешил его снять, запер меня и ушёл купить новые газеты.

А я сидела за столом у окна с грудой газет, снова и снова перечитывая строчки новостей, где было хоть какое-то упоминание о Дамиане.

Зашёл Рэналф. Я потянулась к амулету, который лежал рядом на столе, но Рэналф бросил мне на стол новые газеты и разлёгся на своей кровати. Он не смотрел на меня, поэтому я не стала надевать амулет снова, уж очень мне плохело от него, и жадно схватилась за газеты.

Несколько раз перечитала новости с передовой, пытаясь справиться с острой тревогой: король Дамиан атаковал ставку короля Освальда, уже сутки идёт сражение, ни один из королей не собирается уступать.

— Скоро всё закончится, — сказал Рэналф, заставив меня вздрогнуть.

Я посмотрела на него: он лежал на кровати прямо в сапогах, вытянув скрещенные ноги и закинув за голову руки, буравя меня взглядом.

— Закончится, — повторил Рэналф, рассматривая меня, — Дамиан захватит Освальда в плен, ещё неделю или две займёт наведение порядка. Короли заключат мир, поделят шахты, и я верну тебя к нему во дворец.

Я закрыла глаза, чувствуя, как меня охватывает дикое болезненное облегчение.

Неужели. Как же сильно мне хотелось к нему, обнять, снова увидеть его красивые губы, ощутить его хищный улыбчивый запах… а ещё до одури, до бесконечности рассматривать медовые глаза, как теплеет жёсткий взгляд, и в нём разгорается желание.

Мне почудилось, что я чувствую запах дыма, слышу звон мечей, крики боли и ярости, громогласные призывы продолжать наступление.

— Лия! — рык Рэналфа заставил меня вздрогнуть.

Я тряхнула головой и всё исчезло. Я заморгала, глядя на Рэналфа: он сидел на кровати, наклонившись вперёд и уставившись на меня.

— Лия, о чём ты сейчас подумала? — спросил он, опасно сощурившись.

— О Дамиане… — прошептала я, чувствуя на спине холодок от его злобного взгляда.

— И что? — снова задал вопрос он.

— Я… Мне показалось, я чувствую запах дыма и слышу звон мечей.

Рэналф встал и прошёлся по комнате. Остановился, уставился на меня, веско произнёс:

— Лия, ты сейчас стала прозрачной. Я видел стену комнаты сквозь тебя. Окликнул, и ты снова стала нормальной. Услышь меня. Услышь! Мы с тобой всё сделали отлично. Мы прям с тобой такие молодцы-молодцы. Давай ты ещё пару неделек без глупостей тихо просидишь, хорошо?

Я молча смотрела на него, и он, скривившись, добавил:

— Дамиан справится. Моя армия хорошо подготовлена. Я Эварта годами натаскивал, он не делает ошибок, как главнокомандущий держится молодцом. И мы тут держимся. Молодцами.

Он скрестил руки на груди, сказал сквозь стиснутые зубы, подавшись вперёд, заставляя меня отпрянуть:

— Я там нужен, но я не дёргаюсь! Ты там сейчас совсем-совсем не нужна. Вот и ты не дёргайся. Поняла меня? Не дёргайся!

Я медленно кивнула.

— Я понимаю, — тихо сказала я, — я не собиралась… Я просто подумала…

— Так не думай!! — заорал на меня он, — не думай, мать твою, неужели так сложно?!!

Я съёжилась от его крика, от свирепого выражение лица.

— Не кричи на меня, — тихим твёрдым голосом сказала я. — Это не поможет, наоборот. Я разнервничаюсь и точно куда-нибудь улечу.

Рэналф сжал кулаки, с силой закрыл глаза. Высоченный и мощный, он был напряжён до предела, стискивал челюсти, могучие мышцы прорисовались на крепкой шее, груди и руках.

Я испуганно смотрела на него, едва дыша. Наконец, он овладел собой, снова разлёгся на кровати, закинув руки за голову.

— Я постараюсь не думать, — сказала я.

Он кивнул и стал смотреть в потолок, но я чувствовала, что краем глаза он следит за мной.

Стараясь отвлечься, я начала листать газеты.

Уборка урожая. Строительство. Исторические справки. Изобретения. Набор в университет на факультет артефакторов.

Я листала страницы, читала, чувствуя, как потихоньку успокаиваюсь, хотя злобный рык Рэналфа ещё стоял в ушах.

Светская хроника.

Несколько дворянских семей взяли под покровительство все сиротские приюты в королевстве.

Список предстоящих свадеб дворянских родов на предстоящий сезон.

Я почувствовала, как у меня от лица отхлынула кровь. Пальцы задрожали. Показалось, что комната пошатнулась.

Я перечитывала снова и снова.

Нет, мне не привиделось.

Не кажется.

Я прижала дрожащие пальцы к губам, чувствуя, как по щекам заструились слёзы, а меня начинает трясти.

Вчитываясь в первую строчку в списке свадеб я осознавала новость, с которой мне предстоит как-то освоиться и как-то с этим жить.

Король Дамиан после победы над королём Освальдом возьмёт в жёны герцогиню Адель, зеленоглазую белокурую красавицу, с которой обручён с детства, но не мог жениться из-за несовершеннолетия невесты. Свадьба состоится через месяц, будет пышно отпразднована во дворце. По случаю королевского бракосочетания запланированы массовые народные гуляния.

Король Дамиан женится…

Не на мне.

Уж я-то точно не зеленоглазая блондинка, да и совершеннолетие было у меня два с половиной года назад.

Мне стало очень плохо, показалось, я сейчас просто потеряю сознание и упаду.

Сетка Дамиана на моей силе треснула. Я торопливо наложила несколько заплаток.

Рэналф вскочил, подлетел ко мне, присел рядом со мной на корточки, хватая меня за руку.

— Сейчас-то что? — впившись в меня взглядом, неожиданно тихо спросил он.

Я даже удивиться не смогла, просто повернула к нему газету дрожащей рукой, ткнув в строчку пальцем.

— Да ну брось, невозможно, — хмыкнул Рэналф, — король Дамиан не может жениться.

— Почему? — тихо спросила я.

Он внимательно посмотрел на меня, а потом раздражённо хмыкнул.

— Потому что, Лия! Не может и всё!

Я смотрела на его раздосадованное лицо сквозь слёзы, застилавшие глаза.

— Послушай, это явная ошибка, — уже мягче ответил Рэналф. — Дамиан не может жениться. Объяснять замучаешься, недели не хватит, даже если говорить непрерывно. Если коротко и понятно, то связано с заморочками династических браков. Дамиан прямой наследник, если он в этом вопросе напортачит, то сразу потеряет право быть королём, и ещё там много других неприятных последствий.

— Герцогиня Адель… — прошептала я, — обручён с детства.

Рэналф пожал плечами.

— Да все они с детства с кем-то обручены, — хмыкнул он, — и король Освальд тоже. Даже я, кажется, был обручён, или всё ещё обручён, не знаю, хоть я и младше и не прямой наследник.

Он вдруг тепло взглянул на меня и усмехнулся:

— Насколько мне известно, Дамиан уже перетряс архивы в обоих королевствах и совершенно измучил десятки, если не сотни людей в поисках лазейки жениться на одной невероятной красотке с синими глазами и жутко раздражающей манерой разгуливать голой.

Я покраснела, к дрожащим пальцам из-за новости о предстоящей женитьбе моего короля на какой-то герцогине добавился стыд за все случаи, где я была неодетой или полуодетой.

Рэналф отпустил мою руку, выпрямился и неожиданно успокаивающе погладил меня по голове.

— Насколько я знаю этого упрямца, Дамиан рано или поздно решение найдёт. Но на данный момент факт остаётся фактом, верить этой газетёнке нельзя. Слышишь меня, Лия?

Я отстранилась от него и медленно кивнула. Мне показалось, что под моими ногами появляется бездонная пропасть, в которую я вот-вот соскользну.

— Здесь точно ошибка, — серьёзно глянул на меня Рэналф, выпрямляясь и пройдясь по комнате, — я знаю брата, этого не может быть.

Я кивнула, но в груди уже разрастался жуткий, леденящий холод.

Комнату шатнуло.

Я ощутила на лице порыв ветра, в горле запершило от запаха дыма, глаза заслезились.

— Лия, а ну смотри на меня! — услышала я будто издалека голос Рэналфа.

Но Рэналфа я уже не видела.

Его голос утонул в грохоте мечей, криках боли, хлопках магических заклинаний.

Я стояла на иссохшей земле под небом, затянутым серыми тучами.

Сбоку надо мной нависали скалы.

Вокруг меня лежали и сражались люди.

Окровавленные, опалённые, с искажёнными лицами, они бежали, замахивались мечами, выбрасывали заклинания, выкрикивали проклятья.

Падали, корчась от нестерпимой боли.

Лежали, глядя в небо невидящими глазами.

Вокруг моего пояса обвилась ледяная плеть.

Рывок — меня протащило в сторону.

Меня сильно, до боли, так, что перехватило дыхание, сжала за пояс стальная рука.

Я смотрела в янтарные глаза Дамиана.

Бесстрастные, леденяще спокойные, совершенно ничего не выражающие глаза моего короля на покрытом сажей и грязью лице с рассечённой бровью и запёкшейся кровью на щеке.

Нас шатнуло, но Дамиан устоял на ногах и удержал меня — краем сознания я успела увидеть осколки щита — он успел прикрыть нас от смертельного магического удара, прилетевшего в подставленное им под удар плечо.

— Звезда! В защиту! — проорал он. — Держать круг!

Он оторвал от меня взгляд, стремительно и цепко огляделся, с силой прижимая меня к себе.

— Это бесполезно, — раздался рядом до боли знакомый голос. — Ты не убережёшь её от меня, мой друг.

Я медленно посмотрела в сторону голоса.

Сбрасывая с себя магические путы, с колен поднимался король Освальд. Одна его рука висела как плеть, из рваной раны на бедре струилась кровь.

Но король Освальд самодовольно улыбался. С его руки слетело ещё несколько заклинаний, Дамиан едва успел выбросить новый щит.

Вокруг нас кипела схватка: я узнала многих из ближников Дамиана, которые учили меня во дворце. Они ожесточённо сражались, отсекая вражеских солдат и магов от Дамиана, меня и Освальда, прикрывая нас троих от сторонних ударов и формируя вокруг ровный круг.

— Ты хороший боец, друг мой! — выкрикивал Освальд, забрасывая нас мощнейшими заклятиями, — твой план был прекрасен! Но я умнее! И сильнее!

Дамиан увернулся от шквала огня, заслоняя меня корпусом, с тем, чтобы коротко контратаковать, но тут же снова уйти под защиту щитов.

— Я сильнее! — новый удар и выкрик Освальда, — и хитрее!

Ещё шквал ударов. Я старалась не шевелиться, даже не дышать — про брак и прочее я расспрошу с пристрастием потом — сейчас я отчаянно боялась помешать Дамиану, осознавая, что в атаку он не переходит из-за меня.

— И в чём же ты хитрее, Освальд? — выкрикнул Дамиан, уходя от очередного удара.

— Твой братец и твоя пташка любят читать газеты! — самодовольно скалясь, расхохотался Освальд, умудряясь при этом усилить натиск. — Куда полетит нервная пташка? К возлюблённому! Как заставить незамужнюю пташку нервничать? Объявить о свадьбе короля!

Холодея от слов Освальда, я, наконец, поняла, что он бьёт не в Дамиана. Он бьёт в меня.

Все смертельные заклятья летели именно в меня! А Дамиан прикрывал меня, едва успевая подставляться под удары.

Ещё я понимала, что ничего, вот совершенно ничего не смогу сделать.

Ничем не могу помочь.

Даже если начну перемещать нас, в этот момент мы будем совершенно беззащитны, все смертельные заклинания прилетят в нас, а значит в Дамиана, который закроет меня собой.

— Хватит сопротивляться! Ты не спасёшь её! — выкрикнул Освальд.

Несколько ближников Дамиана лежали на земле и не двигались. Круг вокруг нас сужался.

Освальд выпустил поток огненных игл, несколько из них пробили щит, одна опалила мне щёку. Я услышала, как Дамиан зашипел от боли — он сгорбился, но снова закрыл меня собой.

— Ты не спасёшь её от меня! — зло скривился Освальд, выпуская новый поток игл, пробивших щит и застрявших в новом. — Да, это удалось герцогу Себастьяну! Герцог спас её от меня! Почему? Я позволил! Для чего? Чтобы король Дамиан увидел её смерть!

Освальд самодовольно скалился, с его рук стекали смертоносные заклятья.

Дамиан всё больше горбился и выбрасывал всё слабее и слабее щиты.

Я даже не видела Освальда, между ним и мной всё время находился Дамиан, который стальной хваткой прижимал меня рукой за пояс к своему бедру. Он всё время крутился, уворачиваясь от смертельных потоков, и уводил меня из-под ударов.

— Да сдохни ты, наконец! — вскричал Освальд.

Он раскинул руки в стороны, и в нас с Дамианом рванулся разрастающийся огненный шар.

Дамиан повернулся к Освальду спиной, заслоняя меня.

Вдруг я поняла, что мой король стоит, вынуждая меня смотреть себе в глаза, прижимая меня за поясницу, стискивая в кулаке мои волосы на затылке, как раньше, как ему нравилось всегда.

Вокруг нас ревело огненное пламя, опаляя жаром, очень близко к коже, стекая о тончайший щит, но Дамиан стоял, прижимал меня к себе.

Дамиан улыбнулся.

— Пташка моя, — сказал он, — прилетела ко мне.

Я едва смогла разобрать его слова из-за рёва огненного вихря вокруг окружающей нас тончайшей сферы магического щита.

За его спиной Освальд выкрикивал ругательства, кажется, даже подобрал меч и стал наносить удары в спину Дамиана, пытаясь пробиться сквозь щит.

А я могла только смотреть на него, чувствуя родные руки в волосах и на пояснице, ощущая надёжное сильное тело, смаргивая льющиеся слёзы.

— Я скучал, — сказал Дамиан уже без улыбки, глядя мне прямо в глаза.

Я вдруг поняла, что на мне теперь нет его сетки, вся моя сила свободна, но до последней капельки увязла в его уверенных магических потоках, окутывающих, запутывающих меня бережно и неотвратимо, переплетаясь с моими, присваивая, делая меня частью его самого.

— Очень скучал, — повторил он шёпотом.

Я вдруг обмякла в его руках, прижавшись к нему всем телом, запрокидывая голову.

— Я тебя очень люблю, — дрожащими губами прошептала я.

Он серьёзно ответил:

— И я. Люблю.

Я резко втянула воздух, потянулась к нему, но Дамиан стиснул мои волосы в кулаке, не давая мне двинуться.

— Верь мне! — приказал он и добавил: — и ничего не бойся.

В следующий миг щит прорвался, и я почувствовала, как Дамиан вздрогнул всем телом.

Он подцепил ногой мои щиколотки, сбивая мне равновесие, и упал лицом вниз, увлекая меня под себя, навалившись всей массой.

Я поняла, что он не двигается и не дышит.

— Дамиан!!! — закричала я.

Я задёргалась, пытаясь высвободиться из-под него, но его тяжёлое неподвижное тело плотно прижимало меня к земле.

Вне себя от ужаса, я смотрела на возвышающегося над нами торжествующе скалящегося короля Освальда.

— Жаль, а я так хотел, чтобы он увидел, как ты умрёшь, — со злорадством сказал он, — я ведь видел, как он смотрел на тебя там, в галерее.

Освальд огляделся, и подошёл ближе. Внимательно рассмотрел неподвижного Дамиана.

— Герцог Себастьян, который считал себя самым умным, — произнёс Освальд. — Он же король Дамиан, разгуливающий у меня под носом, думающий, что я ничего не знаю. Как он смотрел на тебя! Прям пожирал тебя глазами! Ещё и жениться тебе предложил. Дурак поймёт, что влюбился тут же.

Освальд расхохотался, пристально глядя на бездыханного Дамиана, лежащего на мне.

— Дурак бы понял. А я не дурак…

Король Освальд самодовольно вещал, а я лихорадочно пыталась понять, что же мне делать. Как минимум, ничего не бояться — так мне сказал Дамиан.

Мне вспомнились его слова перед расставанием, ещё там, во дворце, когда он отдавал меня Рэналфу под защиту и рассказывал про горный дар.

«У Освальда есть слабое место, самоуверенность».

«Мы давно с Освальдом ведём игры, начали давно, ещё до того, как стали королями. Это хитрый и опасный враг, но я хитрее и опаснее. Веришь мне?».

И сейчас, под неподвижным телом, я прокручивала в голове, как уверенно Дамиан стоял среди ревущего пламени, его приказ «верь мне», и то как он подцепил мои ноги и уронил меня под себя.

Я быстро огляделась. Ближники Дамиана никак не реагировали на смерть своего короля, продолжали ожесточённый бой, расширяя круг, оттесняя врагов от нас всё дальше и дальше.

Король Освальд ничего вокруг не замечал, он продолжал стоять прямо, упиваясь триумфом. Льющимся из него самодовольством можно было бы затопить всех нас, и гору рядом с нами до самой вершины.

— Твой горный дар жалко, но ещё не факт, что он пригоден, — продолжал вещать Освальд. — Король Дамиан мёртв, все шахты и так будут мои. Жаль, что Дамиан умер первым, и не увидел смерть своей возлюбленной, какая была бы месть, какая была бы месть! М-м-м… Впрочем, меня все варианты устраивали. Мёртвая ты, и живой он. Или, когда вы оба мёртвые. Вариант, в котором он мёртвый, а ты живая, меня тоже устраивает.

Освальд пнул Дамиана в бок, спихивая его с меня, он остался лежать вниз лицом. Моё тело опутали невидимые путы, ставя на ноги.

— Я бы тебя поцеловал, — задумчиво рассматривая меня, заявил король Освальд, — но тебе надо помыться. После всех этих лесов, и особенно прикосновений моего старого друга, уже мёртвого друга, тебя надо будет долго отмывать.

Я попыталась что-то сказать, но не могла двинуться.

Говорить я тоже ничего не могла — мешали магические путы, которые я никак не могла порвать.

Вдруг Освальд дёрнулся всем телом, закатил глаза и упал на колени, хватаясь за горло.

Кажется, от творящегося вокруг у меня в голове что-то перемкнуло, но я смотрела почти спокойно, как Освальда всего целиком покрыла изморозь, превратив его в белую статую.

— Как я и говорил, — раздался сзади глухой голос моего Дамиана, — слабым местом короля Освальда была именно самоуверенность пополам с запредельным самодовольством.

Невидимые путы всё ещё были на мне, я не могла ни двинуться, ни обернуться, ни звука издать.

Из-за моей спины вышел король Дамиан, подошёл к ледяной скульптуре, в которую превратился король Освальд.

Я смотрела на моего короля, стоящего рядом с поверженным врагом, и задыхалась от невозможности окликнуть, броситься к нему, обнять, прижаться, убедиться, что точно жив.

Дамиан пнул замёршую статую в плечо — то, что было Освальдом, рассыпалось белой крошкой, превратилось в белоснежный сугроб, который тут же растаял и впитался в землю.

— Только я опаснее, — глядя на стремительно высыхающее мокрое пятно на иссохшей земле, добавил Дамиан. — Кроме всего прочего, если я решил убить, то добиваю сразу.

Он цепко глянул на меня, всё ещё неподвижную в путах Освальда, охватил взглядом всё вокруг.

— Эварт!! — рявкнул он громогласно.

Ответом послужил рёв сотен воинов. Удаляющийся от нас звон мечей усилился, но я могла только смотреть в в широкую прямую спину моего Дамиана, который отвернулся от меня и посмотрел на бежавшего к нам высокого воина.

Это оказался молодой мужчина с обветренным лицом, светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Его одежда была подпалена и изорвана, он с радостным восторгом смотрел на Дамиана.

Мужчина преклонил колено и произнёс:

— Мой король, основные силы врага разбиты, противники массово сдаются в плен.

— Встань, Эварт, — произнёс Дамиан. — Доклад.

Мужчина выпрямился, принялся перечислять секторы атаки и защиты, потери личного состава, названия отрядов, имена их лидеров, кто куда был направлен, какие силы противника взяты в плен, кто ещё сопротивляется, и какие приказы отданы, чтобы сопротивление преломить.

Доклад оказался кратким и исчерпывающим.

— Рэналф связался с тобой? — спросил Дамиан.

— Ещё нет, — ответил Эварт.

— Когда свяжется, передай мои слова. Пташка прилетела ко мне, теперь будет со мной. Я благодарен. Пусть возглавляет армию. Рэналф главный, ты в помощниках.

Улыбка Эварта поблёкла, Дамиан жёстко сказал:

— Я приказал тебе не ввязываться в бой. А ты? — он выразительно покосился на подпалины на его одежде. — Я понимаю, молодой ещё, кровь кипит. Учись включать голову. На меня не смотри, у меня с Освальдом личные счёты, давние. Он был просчитан полностью. Ближники прикрывали. Мне надо было принять решение, что с ним делать, пленить или убивать, поэтому я бился лично. А ты мне нужен был в управлении без риска.

Эварт опустил голову, и Дамиан добавил:

— Развивай наступление, организуй достойные условия пленным, зачищай остальное. Это займёт неделю. Король Освальд мёртв, без него все будут беспомощны. Когда Рэналф выйдет на связь, ты к нему в помощники, введёшь его в курс дела. Я вернусь через трое суток.

Эварт сжал кулаки, пристально глядя на короля. Голос Дамиана зазвучал низко и сильно, меня пробрало от повеления, полыхнувшего вокруг его высокой широкоплечей фигуры.

— Ты нарушил приказ! — с нажимом произнёс Дамиан. — Первый раз за все годы безупречной службы. Эварт, от того, как сейчас справишься с текущими задачам зависит моя благосклонность к тебе при возвращении.

Эварт низко поклонился.

— Я понял, мой король. Не подведу.

— Иди.

Эварт снова поклонился и побежал обратно, а Дамиан взъерошил волосы, потёр лицо и покачал головой. Развернулся ко мне, с таким знакомым прищуром принялся рассматривать неподвижную меня.

Всепоглощающую радость видеть его всё больше отодвигала в сторону нарастающая злость — ведь я всё ещё не могла ни двинуться, ни заговорить.

Почему он меня до сих пор не освободил? У меня нос чесался, и прядь волос лезла в глаза. Не говоря уже о том, что мы стояли сейчас совершенно одни, опасности больше не было видно, а он…

Я его только что мёртвым считала! Ладно, главное, он жив. Я смотрела на рассматривающего меня победившего короля, разрываясь между злостью, радостью и лютым облегчением.

До меня запоздало дошло. Неужели война окончена?

— Вот так, Лия, — рассматривая меня, сказал король Дамиан, — надеешься на людей, думаешь, что они выполнят приказ, удержат себя в руках, а они… Молодой главнокомандующий нарушает приказ и лично бросается размахивать мечом. Опытный главнокомандующий держит в страхе и повиновении целую армию суровых воинов и могущественных магов, но не может справиться с летающей девицей. А летающая девица не может недельку посидеть смирно и спокойно, не путаясь под ногами.

Я стояла неподвижно, чувствуя на себе спутывающие заклинания ненавистного короля Освальда, не в силах ни шелохнуться, ни нос почесать, ни прядь волос на лице поправить, ни даже заговорить.

Я смотрела на победившего в двадцатилетней войне короля, который скользил задумчивым взглядом по моему телу, и, судя по всему, даже не собирался снимать с меня заклинания.

От всего этого я будто со стороны наблюдала, как меня заполняет ярость. Бешенная, испепеляющая, грозящая разнести всё здесь и на тысячи миль вокруг.

Я закрыла глаза, пытаясь дышать глубже, но это не помогало. Меня неуклонно затапливала ярость на свою беспомощность, что я снова в ловушке, что он признался мне в любви, но сейчас не распутывает, не подходит, да и вообще, назвал меня своей пташкой…

Все страхи и боль этих длинных недель без него, необходимость терпеть грубость Рэналфа, боль от ран и лихорадки, лютый страх, пока Дамиан лежал на мне бездыханный, а король Освальд торжествующе скалился и самодовольно ронял передо мной свои безжалостные слова…

Всё разом нахлынуло на меня, выжигая что-то внутри, опустошая и оставляя внутри лишь пепел.

— Лия, — услышала я спокойный голос Дамиана, казавшийся нездешним на фоне криков и шума удаляющегося боя, — посмотри на меня.

Я распахнула глаза.

Дамиан стоял рядом, высокий, широкоплечий, в покрытой пылью и сажей прилегающей к мощному телу тёмной кожаной броне — в подпалинах и с несколькими прорехами, сквозь которые было видно голое тело со стянутыми магией длинными багровыми полосами.

Со спокойным лицом, покрытом сажей, с рассечённой бровью и запекшейся кровью на щеке, он рассматривал меня с совершенно с бесстрастным видом.

— Похоже, что ты на меня злишься, — усмехнулся он.

Я снова закрыла глаза. Пусть думает, что хочет. Ещё немного, и у меня даже злости не останется.

— Ты давно уже можешь говорить, — сказал он, убирая с моего лица так мешавшую мне прядь волос.

Мне уже было всё равно. Я стояла молча, закрыв глаза. Почувствовала, как он взял меня на руки и куда-то понёс.

Моего лица коснулся свежий ветер, вместо запаха дыма я вдохнула незнакомый цветочный аромат. Послышался шум воды, пение птиц, шелест листвы.

— Вот здесь, — услышала я голос Дамиана, — можешь кричать на меня, обвинять во всём, пытаться убегать или даже пытаться ударить.

Почувствовав, как он снова ставит меня на ноги, я шевельнула пальцами, наконец-то почесала нос, уставилась на Дамиана.

Он стоял напротив, скрестив рельефные руки на широкой груди, с прищуром и такой знакомой улыбкой рассматривая меня.

Я огляделась. Мы стояли на берегу круглого озера в долине среди скал, с отвесной горы в озеро лился высокий водопад, среди зелени были водопады пониже.

Рядом возвышались нереально огромные деревья, человек десять бы потребовалось, чтобы, держась за руки, обхватить широченные стволы. На берегу озера стоял небольшой дом с низким крыльцом и яркими шторами на широких окнах.

Много зелени, ярких цветов, бабочек, тонких запахов и умиротворяющих звуков.

— Здесь красиво, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать.

— Я перенёс нас сюда с помощью того самого заклинания перемещения, которое ты освоила весьма поверхностно и очень неумело.

Я отвернулась от него, глядя на водопад.

— Даже ударить меня не попытаешься? — с умешкой спросил он.

Я пожала плечами.

— Для чего? — бесцветным голосом сказала я, — ты всё равно не позволишь. Да и смысл.

— Смысл есть, — ответил он, — выпустить всю ту бурю, что в тебе сейчас бушует и выжигает тебя изнутри.

Я почувствовала его руки на своих плечах, меня передёрнуло, и я отбежала от него. Обняла себя за плечи, обернулась и уставилась на него.

Дамиан нахмурился, снова скрестил руки на груди.

— Расскажи мне, — потребовал он, — из-за чего ты на меня злишься?

Я пожала плечами.

— Я не злюсь, — тихо сказала я, — просто… Просто ничего не чувствую. Уже ничего. Не чувствую.

— Отбежала сейчас почему?

— Неприятно стало.

Он опустил голову, глянул на меня исподлобья.

— И что, даже не поздравишь меня с победой? — с кривой усмешкой спросил он.

— Почему же, поздравлю, — тихо сказала я, — поздравляю. Ты очень сильный маг. Хитрый и опасный враг. Освальд мальчишка по сравнению с тобой. Я поздравляю тебя с победой. С заслуженной победой, которая явно далась тебе нелегко.

Дамиан смотрел на меня, молчал и хмурился.

Я глубоко вздохнула и спросила:

— Почему ты меня сейчас так долго не распутывал из контроля Освальда?

Он ощутимо расслабился, взъерошил волосы.

У меня сердце зашлось болью от вида глубокой раны на его рёбрах, показавшейся в прорехе кожаной брони, но он совершенно не обращал на неё внимания. Всё-таки я что-то чувствовать могу, беспокойство за него всё ещё острое. Я не до конца выгорела, показалось.

— Снимать чужой контроль, чтобы свой навешивать расточительно. Не знал, как реагировать будешь, не хотел, чтобы помешала. Мне надо было убедиться, что у моего главнокомандующего, умнейшего и талантливейшего, но молодого и пылкого, мозги ещё на месте, и ситуация в армии под контролем. Дело на первом месте, Лия. По той простой причине, что когда в делах всё под контролем, семья тоже в безопасности.

Меня затрясло.

— Семья? — переспросила я.

У него есть семья… Значит, всё-таки у него кроме меня кто-то ещё есть…

— Понятно, — сказала я, глядя перед собой, — а летающие пташки только мешают сохранять семью. Понятно.

Опустив глаза, я попыталась представить дом дяди, пляж, десятки других мест, куда я могла бы уйти прочь от него прямо сейчас с помощью дара, но почему-то перемещение мне теперь было недоступно.

— Я не буду тебе больше мешать, — добавила я, — без меня ты сможешь дальше держать все дела под контролем и заботиться о безопасности твоей семьи.

Я снова и снова пыталась уйти из этого красивого места, но всё было бесполезно.

— Скажи только, как отсюда уйти, — сказала я бесцветным голосом, — ты снял с меня все заклятья, я чувствую, сетки твоей тоже нет, но я почему-то не могу переместиться сама, ни магией, ни тем заклинанием перемещения.

— Конечно не можешь, — серьёзно сказал Дамиан, — я приложил массу усилий, чтобы в этом месте все перемещения, кроме запланированных мной, были невозможны.

Я вскинула глаза на него.

— Когда я говорю о семье сейчас, Лия, я говорю в первую очередь о тебе. Формальная сторона этого дела весьма непроста, но с этим я тоже справлюсь.

Стиснув пальцы, я недоверчиво смотрела на него.

— Мне нравится тебя поддразнивать, но, похоже, для тебя это намного серьёзнее, чем я думал.

Он подошёл на шаг ближе, внимательно рассматривая меня.

— Ты никакая не пташка, — тихо и очень твёрдо сказал он, — ты моя Лия, моя любимая, единственная, моё сокровище. Я перевернул оба королевства вверх дном, вытряхнул Освальда из его дыры, вбил его в пыль, закончил войну, чтоб её! На два года раньше, чем планировал, видят предки это было нелегко. И всё ради тебя. Для твоей безопасности.

Меня затрясло, я смотрела на него сухими глазами, жалея, что слёз не осталось, что я не могу уже плакать, не в силах даже сдвинуться с места.

— Рэналф обижал тебя? — вдруг спросил он.

Опешив от неожиданного вопроса, я уставилась на Дамиана.

— Н-нет… — почему-то заикаясь, ответила я.

Хотя я знаю почему.

Ещё бы я не заикалась.

Передо мной сейчас стоял свирепый боевой маг, готовый убивать.

Сейчас, без сдерживающей мою силу сетки, я видела, как вокруг Дамиана разворачиваются структуры боевых заклятий, для которых достаточно одного движения пальцев или шепотка, чтобы вся масса смертельного потока обрушилась на его цель.

Я попятилась.

— Кто тебя так запугал, Лия, — делая скользящий хищный шаг ко мне, спросил он, — что ты так шарахаешься от меня?

С усилием вдохнув, чувствуя, как холодеют губы и пальцы, я снова отступила от него.

— Кто, Лия? Рэналф? — свирепым тихим голосом допытывался Дамиан, — Освальд сейчас не успел бы, слишком быстро всё случилось. Когда ты прилетела ко мне, ты уже была другая, жёсткая и запуганная. В чём дело, Лия? Что у вас там произошло?!

Дамиан наступал на меня, выбрасывая слова, а я пятилась, но остановилась, вдруг почувствовав спиной широкое дерево.

Я затравленно огляделась, но Дамиан упёрся руками в широкий гладкий ствол по сторонам от моих плеч, как в стену, и пристально смотрел на меня.

Вдруг он глухо выругался и рванул ворот моего платья, обнажая едва заметный шрам на шее, оставшийся после нападения на меня и Рэналфа двадцатки магов.

Прежде чем я успела опомниться, он разорвал платье, сорочку, заскользил ладонями по обнажённому телу, внимательно осматривая каждый участок голой кожи.

Он рывком развернул меня, перекидывая мои волосы вперёд, провёл пальцами по спине, ногам, сорвал трусики, осматривая ягодицы, снова повернул меня лицом к себе.

Дамиан обводил пальцами края ожогов на шее, под грудью, на плече, а я испуганно смотрела в его искажённое лицо со вздувшимися венами на лбу и стиснутыми челюстями.

Он гладил шрамы кончиками пальцев, а я смотрела, как бугрились на шее и напряжённом теле могучие мышцы, вздувались вены…

Его защиты давно не были для меня преградой, и я видела бурлящие потоки его силы, едва сдерживаемой, грозящей заморозить в ледяную пыль всё вокруг, от переполнявшего его бешенства.

— Кто это сделал, Лия? — тихим пронизывающим голосом спросил он.

Надо отвечать — поняла я, а то он разнесёт всё вокруг.

— Мы прятались с Рэналфом в лесу, — тихо и как можно спокойнее, ответила я, — на нас напали маги, человек двадцать, или больше. Сначала хотели пленить меня, но Рэналф сразу начал убивать. Когда их осталось мало, они начали пытаться убить меня. У них почти получилось. Меня задело заклинаниями. Рэналф залил всё вокруг огнём. Потом я болела, он меня лечил.

Дамиан поднял взгляд от ожогов на моё лицо. Меня передёрнуло от холода и ярости в его потемневших глазах, я постаралась говорить как можно спокойнее, вдруг предельно чётко осознав, что он только что из боя итак до сих пор на взводе, а из-за моих слов едва сдерживает себя.

— Рэналф спас меня, — продолжила я. — Да, он много молчал, часто говорил со мной грубо, но не обижал. И сейчас в том, что я улетела к тебе, он не виноват.

Я пожала плечами.

— Дамиан, если Рэналф и виноват, — тихо добавила я, — то только в том, что не догадался заглянуть в колонку светской хроники о свадьбах, когда давал мне прочитать газеты. Он думал, я прочитаю о том, что ты побеждаешь и скоро всё закончится. Но я прочитала не только это. Ещё и новость о твоей свадьбе с герцогиней Адель.

— Ты расстроилась из-за новости о свадьбе? — приподнял брови Дамиан. — Из-за этого прилетела ко мне?

И вот теперь, наконец, я вспылила. Наверняка зря — рядом со злющим боевым магом с развёрнутыми боевыми заклинаниями, — но мне уже было всё равно. Я снова стояла голая перед ним — одетым, и это злило до темноты в глазах.

— Конечно, расстроилась! — выкрикнула я. — Ты уж определился бы! Я летаю, значит пташка? Или я всё же твоя Лия, всё-таки возлюбленная?

Я прикрыла глаза, меня снова затрясло.

— Почему я снова голая с тобой?! — вскричала я. — Это невозможно! Дамиан! Сколько можно уже?!

— Действительно, — ответил он, — негодяй твой Дамиан, в любви не признаётся, от опасности не защищает, раздевает тебя всё время. Почему ты такого рядом с собой терпишь?

Что-то было в его голосе, что заставило меня опомниться. Теперь уже я внимательно рассматривала его.

Он стоял ровно, с гордо развёрнутыми широкими плечами, скрестив сильные красивые руки на мощной груди, в изрезанной и подпалённой боевой броне, и с прищуром разглядывал меня. На его красивых губах кривилась грустная усмешка.

— Возможно, ты и права, Лия, — сказал он. — Этот твой Дамиан, что-то совершенно о тебе не думает и не заботится.

Дамиан с прищуром смотрел на меня. Я видела, что он подобрался, и как будто окаменел.

Он смотрел похолодевшим взглядом, а я… я наконец-то вспомнила, когда уже видела его таким. Когда он говорил мне про доверие, что оно обоюдное.

Тогда я тоже была в обиде на его слова про пташек, пропускала мимо ушей его слова о любви, как и сейчас пропускала… Тогда он доходчиво показал, что и я со стороны выгляжу совсем не невинной, начиная с прогулок в голом виде, заканчивая поведением от неопытности.

Ведь сейчас, если бы я поставила себя на его место… Я ведь полтора месяца провела один на один с его братом, сейчас мои ожоги явно дали понять, что Рэналф лечил меня и прикасался к моему голому телу, но Дамиан, несмотря ни на что… он ведь даже не намекнул о возможных сомнениях во мне, верна ли я ему оставалась…

От этой мысли я похолодела. Почему же всё так сложно-то?! Надо успокоиться, мне срочно нужно успокоиться и включить голову!

Дамиан молчал, а я — наконец-то осознавая его слова — поняла, что эмоции снова захлестнули меня с головой, мешая рассуждать здраво.

Пока я пыталась понять себя, осознать его слова, понять его, Дамиан добавил:

— Если я тебе не нужен и пугаю до трясучки, не волнуйся, я смогу всё устроить, прогнать этого негодяя Дамиана, в конце-концов, если я уж взялся тебя защищать от всего на свете, то почему бы и от самого себя не защитить? Помнится, я это уже делал, опыт есть.

Вот теперь мне стало страшно по-настоящему. Я вдруг поняла, что Дамиан едва держится на ногах.

Сколько длился его бой с Освальдом? Он вообще когда последний раз спал? Мне в глаза бросились тени под его глазами, скорбные складки на щеках, в тёмных волосах на левом виске появилась седина, которой раньше не было.

Он стоял твёрдо и уверенно, но теперь я видела не только рану на ребре, но и небольшой ожог у виска, там, где появилась седина. Да и в целом его, похоже, изрядно потрепало, чего я до сих пор не замечала, поглощённая своими эмоциями.

— Нам двоим надо остыть, — как можно спокойнее сказала я, — твои раны надо обработать.

Дамиан даже не шелохнулся, всё также с прищуром и скрещенными на груди руками меня разглядывая.

Я глубоко вздохнула, расслабила плечи и попыталась улыбнуться.

— Потом, — пробурчала я. — Потом будешь наказывать негодяя Дамиана отлучением его от меня. Если захочешь. Я этого не хочу.

Дамиан негромко засмеялся, ощутимо расслабился и подошёл ко мне ближе. Приподнял моё лицо за подбородок и прошептал:

— Здравствуй, любимая.

Я всмотрелась в серьёзные янтарные глаза, чувствуя, как меня затапливает невероятным счастьем от его тихих слов.

Слёзы наконец-то пролились из моих глаз, я потянулась к нему всем телом, обхватывая за пояс, глядя на его губы.

— Любимая моя, — выдохнул он и поцеловал.

Он оказался на вкус горьким от пепла, солёным от крови и сладким от нежной уверенной силы, наполнявшей каждое движение его требовательного языка и настойчивых губ.

Растворяясь в поцелуе, прижимаясь к нему крепче… я вдруг почувствовала, как он напрягся, сместил меня вбок. Только тут я вспомнила, что у него там рана, а я…

Я отстранилась, и Дамиан разорвал поцелуй, недовольно посмотрев на меня.

— Я люблю тебя, мой победитель, — улыбнулась я, с удовольствием глядя, как загораются счастливым светом его глаза.

— Тогда я имею право не только на поцелуй, — прищурился он, выразительно опуская глаза вниз.

Я покраснела, опять я голая рядом с ним.

— Если у нас всё взаимно, — с вызовом заявила я, — то я тогда тоже должна тебя сейчас раздеть и осмотреть!

Дамиан рассмеялся, подхватил меня на руки и уверенным размашистым шагом двинулся к дому.

— Дамиан! — воскликнула я, — ты же ранен!

— Не настолько, — усмехнулся он, — чтобы не донести до лекарского ящика свою будущую жену.

Дамиан уверенно нёс меня к дому, опустив глаза на меня, а я… Мне оставалось только смотреть на него.

«Будущую жену»… Это он так мне предложение делает? Я молча смотрела в его лицо, и не могла понять, как реагировать.

Мне столько хотелось всего ему высказать! Да хотя бы попросить не дразнить меня, хоть он и говорил, что ему нравится меня поддразнивать. Переспросить «будущую жену»? Заявить, что если это предложение, то замуж зовут иначе?

В моей голове проносились десятки вариантов моей реакции, но, глядя, на опасный прищур его глаз, чувствуя, как напряжённо он держит меня, а особенно от этого его «защитить меня от него самого» с заявлением, что опыт у него есть…

Да уж. Мне тех трёх месяцев его «защиты» от герцога Себастьяна, когда он меня сделал вдовой, вот чего мне хватило за глаза. Не могу без него. Я поговорю с ним позже, он у меня вполне вменяемый, сейчас нам в самом деле надо остыть.

Дамиан продолжал посматривать на меня сверху вниз, на его губах блуждала странная усмешка, он явно ждал какой-то моей реакции.

Я не стала ничего говорить. Вздохнула, прижалась к прорехе в его броне на груди и потёрлась о него щекой.

Дамиан сжал меня чуть крепче и ускорил шаг.

Дверь домика распахнулась перед нами, Дамиан сбросил обувь у входа и шагнул на мягкий ковёр. Я огляделась: очень уютно, и, пожалуй, сдержанно-роскошно. Деревянная красивая мебель, много тканей, пушистые ковры.

В небольшой комнате Дамиан усадил меня на широченный мягкий диван, открыл шкаф со стеклянными дверцами и начал доставать из него небольшие коробочки, открывая крышки и выстраивая на небольшом столике рядом. Я аж мотнула головой и проморгалась, всматриваясь в содержимое коробок и оценивая их количество на полках.

— Ты сюда приводишь свою армию лечить? Всю разом? — поинтересовалась я.

Дамиан не ответил, принялся снимать с себя кожаную броню. Он действовал так уверенно и чётко, что я спокойно сидела до тех пор, пока не услышала, как он с шумом втянул воздух и замер, продолжая медленно стаскивать с широких плеч защитные пластины.

Я подскочила, шлёпнула его легонько по рукам, и стала освобождать его от одежды, посматривая, как он, прищурившись, с высоты своего роста наблюдает за мной.

Возились мы долго. И молча. Я обрабатывала его раны, благо в моё обучение во дворце входил краткий медицинский курс. Хоть я его и не успела закончить, но знаний хватило, чтобы разобраться в содержимом мазей и пузырьков, извлечённых из шкафа на столик, и узнать большинство лечебных артефактов.

Проглаживая мазью следы от заклятий на его совершенном рельефном теле, я едва сдерживала слёзы. Досталось ему изрядно за эти полтора месяца, что я моталась по лесам. Я помнила, что в газетах писали о его храбрости и смелости, что он был всегда в гуще сражений.

Я обрабатывала его раны, свежие и уже почти зажившие, обращая внимание на движение силы Дамиана: боевой маг сворачивал и рассеивал структуры заклятий одно за одним, а ещё последовательно расслаблял взведённые боевым режимом мышцы.

С каждым моим прикосновением он выпускал из себя напряжение, я заметила, что он уже несколько раз подавил зевоту.

Забавно, он ощутимо успокоился, но от этого почему-то стал казаться ещё более опасным. Странный эффект. Боевой маг, что с него взять.

Я поставила на стол очередной пузырёк, потянулась за следующим, но взять не успела. Дамиан перехватил мою руку, поцеловал пальцы и взял меня на руки. Прежде чем я успела опомниться, он уложил меня на диван, лёг рядом со мной, крепко обнял и тут же заснул.

Я прислушивалась к его глубокому дыханию, посматривала на него, спящего. Решила пока ни о чём не думать и по-возможности себя не накручивать. Нам и правда нужно отдохнуть и осознать себя. Полтора месяца разлуки нас обоих сильно изменили, придётся привыкнуть к нам таким.

Но разговор я ему всё равно устрою! Меня решительно не устраивало, что он меня поддразнивает. Я даже не представляла, насколько сильно меня ранят эти его «летать» и «пташка», сейчас это стало очевидно, и с этим надо было что-то делать.

Даже если пташка, молчал бы уже хотя бы. И справлялся с этой своей формальной стороной вопроса молча.

С этими мыслями, вслушиваясь в его размеренное глубокое дыхание, я сама не заметила, как заснула.

На удивление, я спала очень долго. Когда проснулась, Дамиан ещё спал, вытянувшись во весь свой внушительный рост на широком диване так, что я практически лежала на нём.

Я осторожно высвободилась и встала, он даже не проснулся.

Дом оказался небольшим, но зато здесь было всё, что нужно для долгой счастливой жизни, даже припасы в погребе, на год, не меньше. Всё, кроме женской одежды.

Сначала это меня раздосадовало, а потом, пожалуй, обрадовало. Правильно, ни к чему мне мысли о возможных других женщинах.

После душа, в одной из чистых рубашек Дамиана, в которой попросту утонула, закатав рукава и перекусив чем-то вкусным на кухне, я вышла на берег озера, прошлась вокруг, недалеко от крыльца дома остановилась у широченного ствола дерева.

Война окончена, что будет дальше? Какова будет моя роль рядом с Дамианом?

Надеюсь, я смогу, наконец, увидеть дядю. Где он был всё это время?

Во время скитаний по лесам с молчаливым Рэналфом, у меня было много времени подумать. И сейчас, во время неспешной прогулки вокруг озера, в этом красивейшем месте, я возвращалась мыслями к своему горному дару.

Все шахты по добыче лунного минерала сейчас станут принадлежать Дамиану. Но всё равно, добыча его слишком мала, чтобы покрыть потребности двух королевств. А значит, проблема никуда не денется.

Причина, из-за которой началась война, из-за которой сталкивались интересы влиятельных семей, так и будет точкой напряжённости.

Лунный минерал был основой практически всех значимых артефактов, многие из которых были одноразовыми. Начиная с артефактов для строительства, с помощью которых маги перемещали тяжёлые материалы, заканчивая отоплением, перемещением на расстоянии, переброской воды в засушливые районы и выращиванием урожая.

Даже лекарские артефакты — самые сильные — расходовали лунный минерал. Когда я обрабатывала раны Дамиана, по его требованию активировала два серьёзных артефакта. Они зарастили его рану на боку, ускорили исцеление всех остальных травм и порезов. И при этом потратили лунный минерал — он отдал всю свою силу артефактам, ставшим теперь бесполезными.

Если бы мой горный дар получилось использовать, чтобы найти ещё несколько месторождений, насколько сильно бы это улучшило жизнь в обоих королевствах!

Да и безопаснее намного бы стало! Все криминальные структуры распались бы за ненадобностью, потому что минерала стало бы в избытке.

Я стояла у огромного дерева, поглаживая гладкий ствол, поражаясь его размерам, и продолжала размышлять. Теперь, когда в королевстве будет относительно безопасно, могла бы я отправиться в горы и попробовать найти залежи лунного минерала?

И как всегда, лишь только я начинала об этом думать, снова возникала тревожащая мысль.

Дядя знал о моём горном даре? Эта мысль снова и снова стучалась мне в голову, и снова я её отгоняла. Куда он делся во дворце во время моего дебюта, когда король Освальд повёл меня в ту галерею? Эти вопросы тянули за собой множество других вопросов, о которых я просто не хотела думать!

Я с силой потёрла лицо и снова прижала ладони к тёплому дереву, прислонилась к нему головой, пару раз легонько стукнулась лбом, стараясь вытряхнуть из себя плохие мысли.

— О чём думаешь? — послышался сзади ироничный вопрос.

Я замерла, не оборачиваясь, потому что моих волос таким знакомым движением коснулись руки Дамиана.

Как же я истосковалась по его рукам… По уверенным и бережным движениям, когда он вот так подходил ко мне сзади ещё во дворце, когда я читала, или смотрела в окно в его берлоге.

— М-м-м… Дамиан… — промурлыкала я, потягиваясь всем телом, чувствуя его сильные чуткие пальцы в своих волосах.

— Соскучился, — тихо выдохнул он, выразительно прижимаясь ко мне бёдрами, давая почувствовать твёрдость своего желания.

Я оглянулась, задышала чаще от вида его обнажённого рельефного тела, потёрлась о него ягодицами, и тут же была прижата крепким телом к гладкому широкому стволу дерева.

— Дамиан…

Он собрал мои волосы в хвост, закрутил в жгут и намотал на руку, сжимая у затылка, поворачивая мою голову к себе. Его шёпот обжёг кожу над ухом.

— Так о чём ты думала?

Я попыталась вспомнить, о чём же, а Дамиан тем временем свободной рукой расстегнул две пуговицы рубашки на мне, сдёрнул ткань вбок, обнажая плечо. Он обхватил мою руку над локтем, не давая двинуться, и впился губами над ключицей, обхватывая ртом, лаская языком.

— Если и думала… — выдохнула я, выгибаясь от утончённой ласки, — то уже всё забыла.

— Нет уж, вспоминай, мне важно знать.

Его губы сместились на шею, его руки крепко держали мои волосы и руку. Меня хватало лишь на то, чтобы упереться свободной рукой в гладкий ствол дерева, к которому он меня сейчас прижимал.

— О горном даре… — призналась я, вбирая ощущения.

— И что же ты думала о горном даре, Лия? — спросил он и принялся прикусывать и дразнить языком кожу над ключицей, двигаясь то ближе к плечу, то обводя языком чувствительное место у основания шеи.

— Дамиан! — простонала я его имя, — когда ты меня так целуешь…

— Что ты думала о своём даре? — в голос Дамиана вплелись властные ноты, — отвечай!

Я нахмурилась и дёрнулась, но тут же была вдавлена в ствол дерева его твёрдым мощным телом.

— Я думала, — ответила я, пытаясь успокоить вспыхнувшую злость от его приказа, — что, если я услышу мелодию лунного минерала…

Дамиан отпустил мою руку, повёл широкой ладонью по талии вниз, нащупывая нижний край рубашки.

— Я думала, что если найду… найду его залежи…

Сильные пальцы погладили мои ягодицы, проникли под рубашку.

— Думала, это поможет… погасит напряжённость… в двух королевствах, это улучшит жизнь многих…

Дамиан погладил по щели между половых губ и я протяжно простонала, упираясь обеими руками в ствол дерева:

— Многих людей лучше…

Кулак, стискивающий мои волосы, сместился, вынуждая меня оглянуться на него через плечо. Дамиан отпустил волосы, положил руку мне на горло, придерживая щёку большим пальцем… и накрыл мои губы властным поцелуем, проникая пальцем второй руки между половых губ, растирая по нежной коже проступившую влагу.

Я застонала в его губы, и он усилил напор, захватывая мой рот в томительный плен, подчиняя умелыми движениями пальцев, не давая двигаться, отстраниться, вынуждая полностью подчиниться его рукам, его желаниям.

Дамиан поднял мне рубашку до талии, подхватил мою ногу под колено, открывая меня для себя, уверенно и сильно проник в мокрое лоно, заставляя меня громко и протяжно застонать, выгибаясь всем телом от ярких, пронзительных ощущений.

Он вжимал меня в дерево, удерживая мою ногу под колено, другой рукой за горло, двигаясь размашисто и сильно, вырывая у меня стон за стоном.

— Скучал по тебе, — шептал он, резкими сильными толчками наполняя меня. — Каждый день. Каждую минуту. Злился. Очень злился, Лия.

— Почему? — едва соображая от его глубоких проникновений, спросила я, — Почему?.. Злился? На кого? На меня?

Он ответил не сразу, сместил руки мне на спину, задрал рубашку и вдавил меня в ствол дерева, ускоряясь.

— На себя, Лия, — снова вжимая торсом меня в ствол, усиливая толчки, выдохнул он, — на себя. За то, что отпустил. Позволил. Сам отдал Рэналфу. Чуть с ума не сошёл. Без тебя. И сейчас схожу. С ума. От тебя.

Снова его рука в моих волосах сжала длинные пряди в кулаке. Снова его жёсткие пальцы между нижних губ очертили нестерпимо чувствительную точку. Снова он поменял темп, заставляя меня вцепляться пальцами в ствол дерева и стонать, стонать, стонать от всего, что он делал со мной.

— Истосковался, Лия, — говорил он мне на ухо, вплетая свой низкий хриплый голос в мои стоны, — думал сдохну от тоски. Не знаю, как держался. Без тебя. Сколько раз хотел спалить леса. Найти тебя. И вот так. У каждого дерева. Чтобы стонала на весь лес. А потом говорить с тобой. Слушать твой голос. Смотреть, смотреть в глаза. И снова ласкать.

— Дамиан… — протяжно простонала я, срываясь в длинный, сладостный экстаз, бурно содрогаясь всем телом в его руках.

— Моя Лия! Какая ж ты на пике. Сладкая, — прошептал он.

Он остановился, пережидая мою разрядку… когда я затихла, добавил со странной интонацией:

— Всё же моё имя стонешь.

Я млела в его руках, пока до моего затуманенного сознания не дошли его слова. Я застыла.

— Что? — окаменев, прошептала я, и уже громче спросила: — Что значит, твоё имя? А чьё ещё?!

Дамиан отстранился, повернул меня к себе, я упёрлась в тёмный холодный взгляд, леденея от его вида, таким бесстрастным и чужим он выглядел сейчас.

— Я думал, Рэналфа, — пристально вглядываясь мне в глаза, усмехнулся он. — И сейчас, признайся, о Рэналфе думала? Не о горном даре?

Я натурально потеряла дар речи. Всё тело, звеневшее от удовольствия, неуклонно затапливало ураганом обиды, ярости, и предки ведают ещё чего нераспознаваемо ужасного.

Ладонь обожгло — я со всего маху влепила Дамиану пощёчину.

Он даже не отстранился, даже не попытался перехватить мою руку, хотя я видела — мог, спокойно мог перехватить, но он даже не дёрнулся, продолжая жадно всматриваться в моё лицо.

Закрыла глаза, пытаясь хоть чуть-чуть обуздать всю ту бурю, которая поднялась во мне от этого… этого…

Я ударила Дамиана по лицу снова. И снова он не воспрепятствовал, хотя мог легко. Ладонь болела нестерпимо, но я будто не чувствовала боли. На душе было намного больнее.

Шарахнула магией. От души. Со всей дури.

Дамиан даже не покачнулся. Зато с дома за спиной Дамиана сорвало крышу, выбило окна, широченные деревья качнуло, посыпались ветви, дерево за домом упало, из-за остова дома показались огромные корни.

— Как ты мог? — срывающимся голосом прошептала я.

Меня затрясло, я прижала ладони к лицу. Меня будто разрывало на части.

— Как… Как мог подумать? — едва слышно прошептала я.

Дамиан обнял меня. Я рванулась от него, но он с силой прижал меня к груди. Я ударила его по ноге, вскрикнув от боли в пальце. Он повалил меня на мягкую траву, ловко перехватывая за запястья, прижимая по бокам от моих плеч, надёжно прижимая меня к траве.

— Спала с Рэналфом? — глядя прямо мне в глаза, преувеличенно спокойно спросил Дамиан.

Я закрыла глаза. Дёрнулась, но он держал меня крепко. Магией уже тоже не могла ударить, боевой маг опять скрутил мою силу.

— Отвечай, Лия, — потребовал он. — Говори правду, я увижу ложь.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Широко улыбнувшись, с непередаваемым удовольствием ответила:

— Да, мой король. Спала.

Дамиан сощурился.

— Я тебя знаю, по лицу вижу: тут ты точно лжёшь. Почему заклинание показывает, что ты говоришь правду?

— Да потому что я спала с ним! — заорала я ему в лицо. — Спала! С братом твоим! Каждую ночь!

Дамиан смотрел на меня, но меня уже так несло, что мне уже было всё равно. Широко улыбаясь, с яростью глядя прямо в сощуренные янтарные глаза, я ответила уже спокойнее:

— Все полтора месяца! Да, Дамиан, всё это время, начиная с момента, когда ты отдал меня своему брату, я спала с ним. И я говорю правду, проверяй!

— Прям с первого дня? — усмехнулся он.

— Ага, — радостно вытаращив глаза, кивнула я. — Прям каждую ночь. Под деревьями. На кроватях в гостиницах. На земле. Везде, где нас застигала ночь, я спала с твоим братом. Ежедневно, Дамиан. Прям от заката и до рассвета. И даже днём иногда.

Дамиан хмыкнул, его жёсткая хватка на запястьях чуть ослабла.

— А ещё он на меня голую смотрел, — прошипела я. — Совсем голую. Без одежды. Трогал всячески. И сонную и в сознании.

Он нахмурился, но молчал, пристально разглядывая меня.

— Я в крови лежала, — продолжала я, подавшись вперёд, приближая своё лицо к его, — умирала. У меня лихорадка была. А твой брат меня лечил! Представляешь? Я ему мозг весь вынесла, а он лечил!

— Лия, — мрачно сказал он.

— Что, Лия? — подняла брови я. — Может, слезешь с меня? Если у тебя такие мысли, мои слова их не сотрут. Даже заклинание применяешь!

Он пристально смотрел на меня, а я… Я вдруг обмякла, вся ярость разом слетела с меня, оставляя лишь странную опустошённость.

— Был момент, когда он напугал меня. Я купалась в озере, а он смотрел.

Я уставилась на вздувшуюся вену на лбу Дамиана, но продолжила говорить:

— Попыталась сбежать к тебе, но он не пустил. Отругал. Сказал, что да, смотрит. Потому что я очень красива. И будет смотреть. Но не тронет меня, даже если я сама залезу в нему в штаны. Потому что жизнь за тебя отдаст. Не предаст. И я не предам.

Дамиан с силой втянул в себя воздух, жадно вглядываясь в моё лицо.

— Я верна тебе, Дамиан, — глядя ему прямо в глаза, бесцветно сказала я. — Мог бы просто применить своё заклинание и спросить. Я бы тебе сказала. Но не так.

— Хочешь сказать, если бы просто так спросил, не обиделась бы? — прищурился он.

Я пожала плечами.

— Почему ты сейчас?.. — тихо спросила я, — если сомневался, почему сразу не спросил?

Он ответил не сразу. Долго рассматривал меня, а потом, будто колоссальное усилие делал, заговорил отрывисто.

— Мне нужно было увидеть тебя. Настоящую. Искреннюю. Не окаменевшую, какая появилась. Ту, какую раньше видел. Увидеть. Тебя.

Я снова дёрнулась, но он не отпускал.

— Сейчас видишь? — спросила я.

— Да, вижу. И чувствую, — дёрнул покрасневшей щекой Дамиан.

Он шумно выдохнул, прижался лбом к моему лбу, тихо и сдавленно заговорил:

— Я как увидел твои ожоги… Такие ожоги… Я знаю. Я знаю, что это, Лия. Знаю, что оставляет такие следы. Это значит, если бы не брат, я бы остался без тебя. Чуть с ума не сошёл. Знал же, что ты под ударом. Изводился. И сдерживался. Не возвращал тебя. Шёл под удары на поле боя, рисковал… И тут увидеть, узнать, что… Что мог потерять…

Дамиан стиснул мои запястья, прижался щекой к моей щеке, заговорил ещё тише:

— А потом… Когда дошло, что ты была с ним без одежды… Эта дрянь лечится долго. И всё это время… Не знаю, как сдержался. Тебя боялся задеть. Повредить. Тебе. На этой мысли и протянул. Ты лечила меня, обрабатывала мои раны, а я всё это время… Представлял. Вас двоих. Всё же сдержался. Решил выждать. Думал, выжду, высплюсь, пройдёт, но только хуже стало.

Мне почудилось в его словах нечто вроде извинения. Это он прощения так просит? А он вообще умеет это делать? За всё время ни разу не припомню…

Сколько мы с ним знакомы-то вообще? Два дня после свадьбы как с герцогом. Три месяца во дворце, короткими поздними вечерами, да по утрам за завтраком.

Было очень обидно, но держать на сердце тяжесть я не хотела. Я глубоко вдохнула. Да, он для меня сущий незнакомец. Методы и решения у него мягко говоря странные. Но я хочу быть с ним, а значит, попытаюсь его понять. Не буду позволять эмоциям дальше убивать такое хрупкое взаимопонимание.

Он поднял голову, я поймала его переполненный болью взгляд и как можно спокойнее сказала:

— Дамиан, мне никто не нужен, кроме тебя. Я тебя люблю. Ты единственный мужчина, с кем я хочу быть, и чьих прикосновений я желаю и буду желать.

Грустно улыбнувшись, я добавила, глядя ему в глаза:

— Ты можешь мне не верить, но это правда. Ты мой герцог. Разве может хоть кто-то сравниться с тобой? Для меня просто никто больше не существует. Только ты.

Он глубоко вздохнул, сжимая кулаки на моих запястьях.

— Отпусти меня, — тихо попросила я.

— Нет, — ответил он и прижался губами к моим губам.

Я ответила на его поцелуй не сразу.

Дамиан целовал мои неподвижные губы, и я вдруг поняла, что он верит мне. А ещё — он не будет извиняться.

Не будет. Как и я не буду.

Я уж точно не буду просить прощения за две пощёчины.

Со всей отчётливостью я понимала, что это единственный раз, когда король Дамиан позволил ударить себя. Но зато я чувствовала, что он поверил мне. Как я верила ему, что я действительно у него единственная.

И тем не менее, Дамиан просил прощения.

Да, просил. Но не словами. Иначе.

Он целовал иначе. Отпустил мои запястья, погрузился пальцами в мои волосы, удерживая мою голову в ладонях, опёрся на локти и удобно расположился между моих раскрытых от его мягкого давления бёдер.

Дамиан заполнил меня нежно и неотвратимо, тягуче медленно задвигался во мне, продолжая целовать, поглаживать под волосами, а я…

А я всё же расплакалась, обняла его за спину, и подалась навстречу ему, раскрывая губы, целуя его в ответ, позволяя ему брать меня. Любить меня.

— Почему позволил себя ударить? — спросила я.

Мы лежали на мягкой траве после странной и очень нежной близости, ощущавшейся особенно остро после разлуки и бурного выяснения отношений.

Я разнесла дом, поэтому Дамиан овладевал мною прямо на траве у озера. Мне было всё равно. Главное, с ним. Главное, смотреть в его глаза и чувствовать его.

И сейчас, когда он лежал на спине, а я уютно устроилась щекой у него на груди, закинув ногу ему на бедро, я ждала ответа.

Дамиан молчал, и я приподнялась, опершись подбородком на его грудь, заглянула в глаза и вопросительно подняла брови.

— Позволил? — наконец, спросил Дамиан, усмехнувшись. — Это было так очевидно?

— Да, ты в любой момент мог перехватить руку, я видела. Ты намного быстрее меня. Не говоря уже о щитах. Почему позволил?

Дамиан приподнялся, закинув руку за голову, задумчиво посмотрел на меня, а потом улыбнулся.

— Знаешь, какой первый удар я пропустил за всю жизнь?

Я пожала плечом.

— Откуда я могу это знать?

Дамиан обнял меня чуть крепче, погладил по волосам.

— От тебя, Лия.

Я удивлённо посмотрела на него.

Он мечтательно улыбнулся, я аж залюбовалась: это невозможно, какой он у меня красивый…

— Я всю жизнь гордился тем, что никто ни разу меня не мог ударить, — прищурившись, стал рассказывать он. — Ни разу. Я бывал в разных переделках, в стычках на границе как боевой маг бывал неоднократно. Было, что один против полусотни боевых магов выходил…

Дамиан усмехнулся:

— Да уж, то была передряга так передряга. Думал всё, там и лягу. Но нет. Всех один раскидал. В общем, Лия, никто. Никогда. Ни разу. За всю мою жизнь никто так и не смог проникнуть под мои защиты, не говоря уже об ударе.

Я аж приоткрыла рот от удивления, уставившись на него. Нет, этого не может быть… Дамиан хмыкнул, и легонько щёлкнул меня по носу. Снова закинул руку за голову, и, глядя в небо, признался:

— И вот, весь такой гордый собой, уверенный, что способен избежать любых ударов… Да ещё и успешно разгуливающий под носом короля Освальда, в столице я стал свидетелем разговора Бернарда с нереальной красавицей, которая жаловалась своему дяде, что её никто ни разу не целовал. А ещё она не хотела на бал к королю, и просила отложить её дебют.

Я молча таращилась на него.

— Не верю, Дамиан, — отмерев, покачала головой я, — как я тогда могла тебя ударить? Я же совсем неопытная была.

Он негромко рассмеялся.

— Я тоже не поверил. Но факт оставался фактом. Я сначала рассвирепел, а потом дошло, что ты всё сделала неосознанно. Удар был виртуозный, Лия, я бы сам так не смог при всём желании. Ты просто щёлкнула по стыку базовых щитов, и полезла под защиты. Я, конечно, тут же прекратил беспредел, но впечатлён был по-полной.

Дамиан ловко перевернулся, уронив меня на спину, и со вкусом поцеловал, так, что я потянулась к нему всем телом, позабыв уже, о чём спрашивала. Но зато он не забыл. Отстранился, убрал локон с моего лба и продолжил меня удивлять.

— Когда Освальд напал на дворец, мне стало очевидно, что тебя надо прятать. Я вынудил Рэналфа взяться за твою защиту, причём вынудил самым подлым образом, надавив на воспоминание о его погибшей любимой.

Дамиан невесело улыбнулся, всматриваясь в мои глаза.

— Рэналф увёл тебя, я едва сдержался, чтобы не броситься за тобой. Но я не мог ждать ещё два года, когда выстроенная мной сеть в королевстве Освальда сработала бы, надо было короля вытаскивать из его дыры.

Он помедлил, и явно через силу признался:

— Ты даже в моём дворце, в моей берлоге, да даже круглосуточно со мной рядом всё равно была в опасности. Освальд вцепился жестко, до самых моих преданных через похищения близких и шантаж умудрялся дотягиваться. Ты не знаешь, но на тебя было четыре покушения. Одно почти достигло цели. Не уберёг бы. А потом атака на дворец. Пришлось прятать тебя с помощью Рэналфа и быстрее всё заканчивать.

Я внимательно слушала его, интересные вещи он сейчас рассказывал.

— Поэтому на передовой я уже позволял наносить себе раны, чтобы Освальд пошёл на поводу у своего самомнения и решил, что он в безопасности, что он сможет лично покончить со мной. Что ему это по силам.

— Ты позволял ранить себя, чтобы выманить Освальда? — переспросила я.

— Да, Лия, — Дамиан взял мою руку, поцеловал ладонь, всё ещё зудевшую после пощёчин. — И сейчас надеялся, что от тебя по лицу прилетит. В крайней степени возмущения ты сразу драться начинаешь. Я и решил, что будет символично, если история ударов по моей королевской тушке, начатая тобой, тобою же и закончится.

Я уткнулась носом в его плечо.

— Всё-то у тебя под контролем и спланировано, — пробурчала я.

— Нет, Лия, не всё, — засмеялся Дамиан и обнял меня крепче. — Я не могу запланировать стихийные бедствия.

Я покосилась на него, уже зная, что он скажет. И да, я оказалась права.

— Ты моё стихийное бедствие, Лия, — с тёплой улыбкой сказал он.

Я хмыкнула, а он погладил меня по спине и добавил:

— Тебя невозможно было запланировать. И ты продолжаешь подкидывать мне сюрприз за сюрпризом.

— Это какой же сюрприз я тебе подкинула сейчас? — уставилась на него я.

— Даже два, Лия, — с хитринкой во взгляде улыбнулся он.

Я даже привстала от нетерпения, упираясь локтем Дамиану в грудь.

— Какие сюрпризы?

— Во-первых, это твоё желание воспользоваться горным даром и найти жилу. Я впечатлён.

— А ты позволишь? — озадаченно спросила я.

Дамиан пожал плечами.

— Почему нет? Надо только найти твоего дядю, я точно знаю, что у него есть команда, ведущая исследования в горах. Он поможет сузить район поисков.

Я аж забыла, как дышать. Недоверчиво переспросила.

— Ты знаешь, где найти дядю Бернарда?

— Не знаю, но мои люди давно ищут. Сейчас, когда Освальд мёртв и моя армия захватывает его королевство, уверен, Бернард сам свяжется со мной.

Я нахмурилась.

— Дядя знал, что ты король?

— Конечно. Этот старый пройдоха где хочешь пролезет, всё на свете узнает. Он связался со мной, когда герцог Себастьян был уже официально мёртв. В общем, там долго рассказывать. Да и бессмысленно. Факт в том, что у него есть способы выйти со мной на связь.

— Это хорошая новость… — улыбнулась я. — Надеюсь, с ним всё хорошо.

— Бернард непотопляем, — усмехнулся Дамиан, — уверен, он в порядке.

— А второй сюрприз? — поинтересовалась я.

Дамиан засмеялся.

— Ты разнесла дом в клочья, Лия! Это был действительно сюрприз, учитывая, что при строительстве я требовал заложить в проект повышенную прочность. Не говоря уже о поваленном дереве. Твоя сила растёт, придётся мне самому заняться твоим обучением.

— Не хочешь, чтобы меня окружали мужчины, даже те, которым ты доверяешь?

Дамиан нахмурился и серьёзно сказал:

— Сейчас с моим временем всё будет намного проще. Будь уверена, я с тебя глаз не спущу.

Я пожала плечами и довольно улыбнулась.

— Значит, моя дорогая, — улыбнулся мне в ответ Дамиан, — нам придётся сейчас возвращаться во дворец.

Я помрачнела.

— У меня к тебе просьба, — тихо сказала я.

— Да, Лия? — серьёзно посмотрел на меня Дамиан.

— Я прошу тебя не шутить на тему пташек. Не намекать, что я летаю. И вообще поменьше упоминать об этом при мне, даже в шутку.

Дамиан приподнял брови, и я пояснила:

— Это меня очень сильно ранит. Даже не представляешь, насколько. Это очень больно. Прошу тебя не шутить и не дразнить меня на эту тему.

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, а потом пытливо посмотрел на меня и медленно кивнул.

— Обещаю, Лия. Тогда и у меня к тебе просьба.

Я невольно улыбнулась.

— Короли разве просят? Они же требуют.

— Любимую женщину иногда могут просить даже короли, — без тени улыбки ответил Дамиан.

Сбросив весёлость, я серьёзно посмотрела на него.

— У меня к тебе просьба, Лия, — внимательно глядя на меня, сказал Дамиан. — Я прошу тебя перестать игнорировать мои слова. Когда говорю, что люблю тебя. Когда говорю тебе, что ты единственная, что ты не пташка, и мои намерения относительно тебя весьма серьёзны. И я действительно перетряхиваю вверх дном оба королевства, чтобы я смог официально тебя сделать своей женой.

Я закрыла глаза, а потом глянула на него и тихо сказала:

— Ты меня не спрашивал, хочу ли я за тебя замуж.

Дамиан вскинул брови и насмешливо посмотрел на меня. Впрочем, глядя на моё серьёзное лицо, он тоже посерьёзнел.

— Ты не хочешь за меня замуж? — спросил он.

Я закатила глаза.

— Вот только не начинай: «если ты не хочешь за меня замуж, то значит ты хочешь замуж за Рэналфа». Я хочу замуж, хочу за тебя! Но мне больно оттого, что меня никто не спрашивает. За герцога Себастьяна я замуж вообще в мужском плаще и путах из боевых заклятий выходила! И сейчас я непойми кто рядом с тобой!

Я жалобно взглянула на него, упёрлась лбом в его плечо, съёжилась и прильнула к нему, прячась на его широкой груди. Он обхватил меня за спину обеими руками, прижимая к себе.

— Почему у меня всё в жизни неправильно? — всхлипнула я. — Неужели я не имею права как обычная девушка, почувствовать себя любимой, желанной, ну там ухаживания, предложение руки и сердца красивое, платье пышное, церемония нормальная, в конце-концов.

Я прижалась к нему ближе, съёживаясь, чувствуя его осторожные поглаживания по спине и волосам.

— Можно мне хоть иллюзию какую-нибудь, что я хоть что-то могу сама решить? — смаргивая слёзы, прошептала я. — Повертеть носом, поделать вид, что я ещё подумаю, выходить замуж или нет?

— Маленькая моя, — прошептал он, осторожно прижимая к себе.

Я снова шмыгнула носом, уткнувшись в него, слушая, как сильно и гулко стучит его сердце, чувствуя, как бережно он держит и поглаживает меня.

Постепенно я расслабилась от его прикосновений, пригрелась… и сама не заметила, как крепко заснула в его сильных и надёжных руках.

Проснулась я в кровати с белоснежным ароматным бельём под пышным одеялом. Первое время не могла понять, что происходит. Огляделась.

Изысканно обставленная спальня со шкафами, туалетным столиком с многочисленными ящиками и огромным зеркалом с подсветкой. Я была без одежды, но абсолютно чистая, похоже, что Дамиан меня сюда перенёс и «помыл» бытовыми заклинаниями.

В шкафу нашлись скромные, но очень красивые платья по моей фигуре. Я с облегчением поняла, что их фасон не имеет ничего общего с дворцовыми «пташечными». Обычные платья знатной дворянки.

Я выбрала платье глубокого синего цвета, от которого мои глаза казались загадочно-бездонными, быстро причесалась, отыскала удобную обувь под платье. В зеркале отразилась уверенная в себе… пожалуй, даже, герцогиня с немного настороженным взглядом.

Улыбнувшись своему отражению, я постаралась расслабиться и пошла искать Дамиана.

Одна из дверей вела в душевую, а за второй оказалась просторная гостиная.

За столиком у окна сидела, пила чай и листала книгу…

— Лия, девочка моя, ты проснулась, — улыбнулась герцогиня Анна, грациозным аристократическим жестом опуская книгу на столик. — Дамиан просил тебя не будить, но я так соскучилась, что решила подождать тебя здесь.

Она легко поднялась, сделала шаг ко мне и развела красивые руки для объятий.

У меня по щекам хлынули слёзы, и я рванулась ей навстречу, крепко прижимаясь к этой чудесной, восхитительной женщине, по которой отчаянно скучала.

Я даже слова не могла сказать, только, не в силах удержать слёз, всхлипывала и прижималась к ней крепче, чувствуя, как она гладит меня по голове.

— Ну что ты, Лия, хорошая моя, — в её голосе звучала улыбка, — всё хорошо.

— Я так рада вам! — с усилием беря себя в руки, прошептала я, — очень соскучилась. Как вы?.. Как герцог Фабиан?

— Садись, Лия, попьём чай, я тебе сейчас всё расскажу, — мягко велела герцогиня.

Я тут же напряглась.

— Дамиан в порядке?

— Все живы, здоровы, у всех всё хорошо, — тут же заверила меня герцогиня Анна, — садись. Не будем откладывать разговор.

Разговор и в самом деле оказался примечательный.

Я сейчас была в столице королевства Дамиана, но не во дворце, а в особняке герцога Фабиана и герцогини Анны. Со сдержанной усмешкой, герцогиня рассказала, что её сын заявился со спящей мной, завёрнутой в плащ, на руках и попросил позаботиться обо мне.

Глядя на моё разом побледневшее лицо, Анна переполошилась, и совсем не аристократически затараторила суть его слов.

Оказывается, король Дамиан опять всё решил сделать по-своему. Впрочем, его решение было явно не лишено изящества.

Герцогиня Анна протянула мне документы, в которых я узнала, что теперь я герцогиня Амелия Шеврез, её и Фабиана дочь.

Когда я прочитала ещё один документ, который с таинственной улыбкой протянула мне моя… приёмная мать, ей пришлось звать лекаря, который долго приводил меня в чувство: у меня началась тихая неконтролируемая истерика.

Я едва могла дышать от переполнявших меня эмоций, слёзы безостановочно катились по щекам, и, кажется, в люстре и светильниках снова зазвенел хрусталь.

Наконец, цвет моего лица перестал, по словам герцогини Анны, напоминать сметану. Слёзы остановились.

Лекарь потратил на меня ещё несколько зарядов лекарских артефактов, заверил, что со мной всё будет в порядке, посоветовал ближайшее время беречь меня от сильных эмоций и ушёл.

Я подрагивающими руками снова вчиталась в документ.

В нём говорилось о том, что я, герцогиня Амелия, с детства обручена с принцем Дамианом. Бракосочетание должно состоятся по достижении герцогини Амелии возраста двадцати лет, при её согласии выйти замуж за принца Дамиана или короля Дамиана, если он к этому моменту взойдёт на престол.

— Королю Дамиану ещё придётся добиваться тебя, — улыбнулась Анна, — так просто мы тебя — наше сокровище — ему не дадим, пусть докажет, что достоин тебя. Здесь, в документах, чётко сказано, что только при твоём согласии бракосочетание возможно.

На этот раз я смогла удержать слёзы. Дрожащим голосом спросила:

— И когда же он намерен начинать добиваться вашего сокровища?

Герцогиня Анна мелодично рассмеялась.

— Лия, ты так спрашиваешь, будто не знаешь своего Дамиана.

— Через час? — вздёрнув брови, поинтересовалась я.

— Почти, — посмеиваясь, ответила она, — сегодня вечером.

Я прижала пальцы к губам, и герцогиня Анна тепло мне улыбнулась.

— У нас вечером приём, ещё есть время на подготовку, — она хитро прищурилась, — к тому же, с тобой хочет встретиться ещё кое-кто. Пойдём.

Мы спустились вниз, прошли в библиотеку. Из кресла, положив книгу на столик, с трудом поднялся болезненно худой мужчина. Опираясь на трость, он сделал пару шагов ко мне.

Я недоверчиво всмотрелась, а потом ахнула, прижав пальцы к губам.

— Лия, спокойнее, тебе нельзя так сильно нервничать, — с такой родной улыбкой сказал дядя Бернард.

Это всё-таки был он… Худой до болезненной изнемождённости, с глубоким шрамом на щеке, с повязкой, прикрывающей один глаз… Граф Бернард собственной персоной, отдалённо похожий на себя прежнего, только голос звучал всё так же уверенно и сильно.

Я подошла к нему, едва находя в себе силы переступать ногами, настолько меня потрясло его появление, и его измученный вид. Мы обнялись, и долго так стояли. У меня слёзы катились по щекам, я не могла сказать ни слова, и он тоже ничего не говорил.

— Ты очень повзрослела, Лия, — серьёзно сказал дядя. — Кстати, у тебя сейчас безупречная защита, я не могу даже подступиться, не смотря уже на то, чтобы посмотреть, как ты теперь выглядишь под защитами.

— Да, о моей защите теперь есть, кому позаботиться, — улыбнулась я.

— Присядем? — предложил дядя, — нам о многом предстоит поговорить.

Говорили мы и вправду долго. Дядя просил у меня прощения. За то, что не смог защитить. За то, что фактически отдал меня в руки короля Освальда, и лишь по счастливой случайности мной заинтересовался король Дамиан, пребывающий в столице под именем герцога Себастьяна.

После смерти моих родителей, дядя долго прятал меня, точно зная, что я обладательница того самого горного дара. Команда Бернарда работала в горах, по косвенным признакам вычисляя места, где может проходить жила лунного минерала.

Он надеялся, что когда-нибудь сможет привести меня в горы и с помощью моего дара положить конец войне за столь ценный ресурс.

Во только дело Бернарда и его служба у короля Освальда были связаны с полукриминальными структурами, контролирующими потоки ценнейшего минерала между королевствами. Мной заинтересовались лидеры этих структур.

Дядю Бернарда тогда обложили со всех сторон, и он не нашёл лучше способа защитить меня, чем показать королю, или кому-то другому, поэтому и настоял на дебюте.

Что касается короля Освальда, он был в курсе всего, чем и воспользовался. Некоторое время Бернард провёл у него под стражей. Потом ему организовали побег, а по факту он попал в ещё более суровые условия. Дядю жестоко пытали, выясняя подробности: слишком много он знал и людей, и фактов.

Дамиан правильно сказал про Бернарда, что тот непотопляем. Да, из него пытались силой вытрясти информацию, но устранять его было нельзя, слишком хитро он выстроил цепочку компромата, он был гораздо ценнее живым, чем мёртвым.

После победы короля Дамиана, Бернарда были вынуждены отпустить, слишком опасно было оставлять его у себя. Бернард вышел на связь с Дамианом, и он отправил его к приёмным родителям, где уже была я.

Дядя Бернард дожидался только встречи со мной, чтобы поговорить лицом к лицу, теперь ему предстояло пройти длительный курс лечения и восстановления после плена, поэтому он не мог остаться в столице.

Моя обида была сильна, после разговора оставался неприятный осадок, но… не могла я держать зла на дядю. Простились мы всё же тепло и договорились встретиться после его лечения.

А затем герцогиня Анна взяла меня в оборот: меня стали готовить к вечернему приёму.

Перед тем, как выйти в бальный зал, я долго стояла перед зеркалом, пытаясь осознать изменения в своём облике. Элегантное тёмно-синее бархатное платье мне очень шло, подчёркивая цвет глаз и светлую кожу, к которой так и хотелось прикоснуться на открытых плечах.

Высокая причёска со свободными локонами, аккуратный нежный макияж, строгие украшения, изящные бальные туфли… Из зеркала на меня смотрела огромными напуганными глазами молодая, ослепительно-красивая герцогиня.

В приёмном зале герцогского особняка Шеврез было немноголюдно, но очень… знатно. Высший свет, приближённые короля Дамиана и близкие друзья герцога Фабиана и герцогини Анны.

Меня представляли всем как родную! дочь Шеврез, похищенную во младенчестве, и благополучно найденную, с подтверждённым магией родством.

Изо всех сил сохраняя спокойное лицо я при всех прошла магическую проверку, которая подтвердила моё родство с герцогом Фабианом и герцогиней Анной.

Присутствующий при этом король Дамиан выглядел внушительно и очень… по-королевски, сохраняя на лице пренебрежительно-недоверчивое выражение. Я не оставалась в долгу, сохраняя спокойное лицо, глядя в пол, до боли выпрямляя спину, вспоминая всё, чему меня успела научить герцогиня Анна.

Судя по теплеющим взглядам, искренним поздравлениям, у меня получалось.

А ещё у меня получалось, хоть и с колоссальным трудом, не пялиться на высокого широкоплечего красавца в идеально сидящем мундире с королевскими регалиями, который с величественным видом, бесстрастным выражением лица и лёгким прищуром поглядывал на меня.

Чем дольше длился приём, тем сильнее краснели мои щёки, давили заколки в волосах, и теснее становилось платье. Я уже подумывала, не применить ли мне что-нибудь из моих умений перемещения, когда мой приёмный отец, официально теперь считающийся родным, герцог Фабиан попросил слово.

Он поблагодарил короля Дамиана за содействие в поисках его пропавшей дочери, и с помощью длинных витиеватых словесных реверансов задал ему вопрос относительно помолвки.

В зале воцарилась тишина. Наконец-то я могла с полным правом рассмотреть короля, потому что все в этот момент смотрели на него.

Как же ему шёл этот мундир… Мой король был ослепителен. Внушителен и… бесстрастен.

Он медленно подошёл, почтительно поклонился мне и протянул открытую коробочку с невероятно изящным кольцом тончайшей работы, с изысканной вязью из бриллиантов с крупным сапфиром.

— Герцогиня Амелия, — заговорил он низким бархатистым голосом, — я счастлив личному, а не заочному знакомству с вами. Я покорён вашей красотой, наслышан о вашем уме и магической силе. Только вы способны поднять моё счастье до невообразимых высот, если допустите возможность принять мои ухаживания.

Пока я ошеломлённо таращилась на моего Дамиана, он слегка улыбнулся.

— Герцогиня, прошу вас принять это кольцо в знак моего восхищения вами и желания узнать вас лучше. Это вас ни к чему не обязывает, по договору между нашими семьями, заключённому ещё в детстве, вы вправе отказать мне в любой момент. Однако, я надеюсь, что вы дадите мне шанс убедить вас, что я достоин стать вашим мужем.

Не понимая, что делать, я взглянула на герцога Фабиана в поисках поддержки.

— Дочь, — пришёл он мне на помощь, — ты согласна принять ухаживания короля Дамиана?

Судя по лицам присутствующих, они вообще плохо понимали, что происходит, но я смотрела на моего Дамиана, и меня затапливало невероятно сильное тёплое чувство любви и благодарности.

Я сделала красивый церемониальный реверанс, и скромно ответила:

— Благодарю, мой король, я с радостью приму ваш подарок и буду счастлива познакомиться с вами ближе.

Дамиан улыбнулся так, что я едва сдержалась, чтобы тут же не броситься ему на шею, взял меня за руку и надел на палец кольцо.

— Потанцуете со мной, герцогиня? — вкрадчиво спросил он.

Я присела в грациозном реверансе.

— Благодарю за приглашение, мой король, — улыбнулась я. — С удовольствием.

Танец стал для меня испытанием. Дамиан вёл меня в традиционном вальсе стремительно и властно, я только и могла, что держать спину, и едва успевала переставлять ноги.

— Расслабься, — тихо сказал Дамиан во время очередного лихого пируэта, — ты очень напряжена.

Я глубоко вздохнула и посмотрела в его глаза, чуть не запнувшись о его ногу. Мне так много хотелось ему сказать, расспросить, поблагодарить… Я хотела его поцеловать, в конце-концов, прикоснуться к нему, а ещё лучше, утащить в тёмный уголок, я точно знаю, там под лестницей…

На этот раз я споткнулась, и лишь сильные руки Дамиана удержали меня от позора.

— Доверишься мне, Лия? — услышала его голос.

— Да, — ответила я.

Я постаралась расслабиться и… довериться его сильным уверенным руками. Не сразу, но всё же я почувствовала его ритм. Его темп.

Мне стало легко-легко. Я будто знала, какой он сделает следующий шаг, какой поворот. Невероятное удовольствие вот так следовать за ним, подчиняться его рукам, угадывать его движения.

Когда мелодия стихла, Дамиан поклонился мне и поцеловал мои пальцы.

— Благодарю, герцогиня, за невероятное удовольствие, — громко сказал он, — вы прекрасны. Окажите мне честь сопровождать меня во время завтрашней премьеры? Любите оперу?

В зале стояла совершенная тишина. Я огляделась. После танца на нас смотрели восторженно и восхищённо, герцог Фабиан обнимал герцогиню Анну за плечи, а она прикасалась к слезящимся глазам кружевным платком.

— Люблю, — ответила я, приседая в соответствующем случаю реверансе. — Люблю оперу. Благодарю, мой король, я с радостью принимаю ваше приглашение.

Вскоре Дамиан удалился, а приём длился ещё долго, я выслушала массу комплиментов, поздравлений, пока, наконец, последний гость не покинул особняк.

Следующие два месяца пролетели как во сне. В странном, нереально романтичном и до одури счастливом сне.

Я посещала с королём Дамианом, пожалуй, все светские приёмы. Мы не пропустили ни одной премьеры. Каждое утро я завтракала, любуясь на новый роскошный букет цветов, доставленный мне от короля.

Он заваливал меня цветами и подарками. Платья, туфли, украшения, артефакты-безделушки, сладости, даже плюшевые медвежата с сердечками.

Дамиан умерил пыл и снизил поток подарков только после моих бурных возмущений, что такими темпами все комнаты особняка Шеврез превратятся в склад.

Я, конечно, знала, что у моего короля идеальный контроль. Но если бы я сама не знала, какая буря эмоций таится под его бесстрастным видом, я бы… Я бы, пожалуй, даже обиделась на его «холодность».

Дамиан вёл себя безукоризненно. Ухаживал роскошно. Ни словом, ни намёком, ни жестом не поставил под урон мою репутацию.

Под конец второго месяца ежедневных встреч, в течение которых мы в прямом смысле держались за ручку и даже ни разу не поцеловались, я не выдержала.

— Дамиан, ты решил совсем на мне не жениться? — прошептала я, наклонившись к нему во время очередной премьеры в оперном театре.

Мы сидели на роскошном округлом балконе, отведённом для короля прямо напротив сцены, а Дамиан наблюдал за представлением, лишь изредка скашивая глаза на меня.

— Почему же? — так же шёпотом ответил он. — Я следую всем церемониальным правилам. Король ухаживает полгода за невестой, только после этого свадьба.

Он усмехнулся.

— Лия, прошло всего два месяца. Когда пройдёт три, я сделаю тебе официальное предложение. Если ты примешь его, ещё три месяца мы будем готовиться к свадьбе и наносить соответствующие приличию визиты.

Дамиан, пользуясь полумраком в ложе, положил руку на спинку моего кресла и провёл пальцами по моему плечу — первый раз за всё время нарушив этикет и прикоснувшись ко мне иначе, чем оговорено в протоколе.

Я закусила губу, едва сдержав стон от этого простого касания. Как же я истосковалась по его прикосновениям… По близости с ним.

— Скажи мне, Лия, — не отрывая глаз от сцены, тихо сказал Дамиан, приспустив лямку моего платья и поглаживая меня по плечу, — когда ты ложишься вечером одна, в своей спальне, ты себя ласкаешь пальчиками внизу? Для удовольствия?

Я закрыла глаза и вцепилась пальцами в сиденье, чтобы переждать острейший удар вожделения от его слов.

Вспоминая, какой ураган страстей таится под его маской холодной бесстрастности… судя по этому вопросу, мой король уже в крайней точке кипения. У него точно никого не было всё это время, в этом я была уверена.

И как он намерен продержаться ещё четыре месяца?

Я с трудом овладела собой, взглянула на него. Дамиан повернул голову и смотрел на меня в упор, стискивая пальцами моё плечо, поглаживая меня большим пальцем.

Кажется, я не готова ждать четыре месяца.

Нет, не кажется. Я совершенно точно не согласна ждать ни минуты!

Мысленно досчитав до пяти, я набралась решимости и нанесла взвешенный, тщательно просчитанный, и виртуозно точный удар.

— Нет, мой король, — глядя на него из-под опущенных ресниц, сказала я. — Я слишком скучаю по вашим рукам, по сравнению с вашими прикосновениями… мои касания — лишь слабая тень. Поэтому при встречах с вами, я каждый раз не надеваю нижнее бельё, надеясь, что вы погладите меня.

Я приподняла лицо и облизнула губы, глядя как Дамиан уставился на них. Любуясь набухшей на его лбу веной, я добила:

— Сейчас, под этим тонким платьем, на мне нет трусиков, но я так истосковалась по ласке… Мой король, подарите мне ещё один подарок, погладьте меня внизу. Пожалуйста. От вашего присутствия у меня между ног очень мокро. Если вы мне не поможете, когда я встану, подо мной точно будет мокрое пятно.

Я с удовольствием смотрела, как вдребезги разлетается весь его контроль. Это было красиво, видеть, как стремительно он оценивает ситуацию и принимает решение.

Дамиан достал из кармана незнакомый мне артефакт, положил на пол, встал и крепко взял меня за руку. Ни слова ни говоря, вывел в коридор.

Прямо на ходу он достал из кармана и активировал ещё один артефакт, положил его обратно в карман. После этого Дамиан подхватил меня на руки и стремительно пошёл по коридорам оперного театра.

Я довольно улыбалась, прислушиваясь к его учащённому дыханию и гулкому стуку сердца. На пути нам попадались люди, но они нас будто не замечали, похоже, что он воспользовался чем-то вроде артефакта отвода глаз.

Пользуясь этим, я стала расстёгивать тугие петли его мундира. Дамиан ускорил шаг.

Где-то в очередном коридоре он остановился, приоткрыл какие-то двери и бросил за них ещё один артефакт. После чего развернул меня к себе, до боли сжал мне на затылке волосы, запрокидывая мне голову, впился пальцами в мою поясницу, вдавливая меня в себя.

— Здравствуй, любимая, — усмехнулся он, вглядываясь в мои расширившиеся глаза, — как же я по тебе соскучился!

Он смял мои губы яростным, жгучим, голодным поцелуем, и я так же жарко ответила, обхватывая его плечи, выгибаясь и открываясь для него.

Дамиан оторвался от меня резко, распахнул дверь, обхватил меня за талию, поднял и занёс внутрь. Пока он закрывал дверь изнутри, я ошеломлённо оглядывалась. Мы были в театре, но на другом, затемнённом балконе сбоку от сцены.

Я торопливо нашла взглядом королевский балкон: там сидели наши копии — Дамиана и меня — и наблюдали за представлением.

Я почувствовала руки Дамиана: он коснулся моих коленей, повёл горячими ладонями вверх, задирая подол платья, по чулкам, выше и выше, до самой талии.

— Лгунья. На тебе есть нижнее бельё, — прошептал мне на ухо Дамиан, прижимаясь к моей спине, поглаживая по краю трусов и чулков.

— Нас могут увидеть и услышать? — спросила я, стараясь поймать дыхание от его прикосновений.

— Нет, Лия, нас никто не видит. И не услышит, — ответил он, впиваясь губами в мою шею и сминая ладонями ягодицы, — даже если ты будешь стонать и кричать на весь театр, услышу только я.

Он взял мои руки за запястья, положил на край балкона. Я упёрлась и глухо застонала, чувствуя, как он гладит меня поверх влажного пятна на трусиках.

— Зато насчёт мокрой реакции на вас, мой король, не обманула. Я очень соскучилась.

Я услышала треск ткани и удовлетворённо улыбнулась. Треск ткани продолжился, и тут я протестующе вскрикнула: Дамиан начал рвать на мне не только трусы, но и платье.

— Дамиан! Нет!

Всё было бесполезно. Лоскуты посыпались на пол. Через несколько мгновений, он повернул меня к себе, жадно оглядывая меня — с пылающими щеками, в одних чулках, украшениях и туфельках.

— Вот так-то лучше, — улыбнулся он, прижимая меня к себе. — Каждую нашу встречу еле сдерживался, чтобы не сорвать с тебя одежду.

Пока я пыталась обрести дар речи, на пол полетели мои шпильки и заколки. Густые волосы рассыпались по плечам, я стояла, подрагивая от смущения, острого чувства беспомощности от его напора, а ещё… от дикого, первобытного желания, запредельного голода.

Дамиан усадил меня на спинку кресла, широко раздвигая мои ноги, надёжно удерживая меня за поясницу, стремительно расстегнулся и одним сильным движением наполнил меня.

Я громко застонала, выгибаясь от долгожданного проникновения, обхватывая его широкие, обтянутые плотной тканью мундира плечи.

— Говоришь, скучала? — хрипло спросил Дамиан.

— Истосковалась по тебе, мой король, — прошептала я.

Он обхватил меня за спину, погружаясь одной рукой в волосы, надёжно удерживая меня, сильными глубокими толчками вырывая у меня стон за стоном.

— Выйдешь за меня замуж, Лия? — поймав мой плывущий взгляд, спросил он.

— Да, Дамиан, — прошептала я, смаргивая неожиданно навернувшиеся слёзы.

Похоже, что одного моего ответа было мало.

— Ты говорила, тебя никто не спрашивает, — усиливая толчки, хрипло выдохнул он. — Я спрашиваю. Я прошу тебя стать моей женой, моя герцогиня. Ты согласна?

— Да, я согласна, Дамиан! — простонала я.

— Ты хочешь за меня замуж, Лия? — снова спросил он, вбиваясь в меня сильнее.

— Да, любимый! — чувствуя, как подступает дрожь, выгибаясь, отвечала я, — пожалуйста, я не могу без тебя больше.

Вдруг Дамиан остановился. Я заёрзала, но он держал меня крепко, прижимая к себе, оттягивая за волосы и всматриваясь в глаза.

— Выйдешь за меня замуж через три дня? — требовательно спросил он.

— Да, — прошептала я.

— Почему? — снова спросил он.

— Потому что люблю.

Он смотрел на меня пристально, и я улыбнулась:

— Если ты предложишь, я выйду за тебя замуж хоть сейчас, — призналась я, — прямо сейчас, немедленно, прям так. Голой. Не могу больше без тебя.

Дамиан широко улыбнулся.

— Люблю тебя, моя королева, — сказал он и нежно поцеловал.

Он задвигался снова, глубоко и сильно наполняя меня, требовательно целуя, пока нас обоих не накрыла широкая волна острого наслаждения. Наконец-то мы были по-настоящему вместе, чувствуя друг друга как никогда остро, принимая друг друга частью себя.

Девять лет спустя.

Дамиан.

Дорогие читатели! Благодарю вас за чтение!

Приглашаю вас познакомиться с моей новинкой:

«Желанная добыча короля».

https:// /ru/book/zhelannaya-dobycha-korolya-b464741

Это история короля Теодоро, брата верховного мага Дарио из «Невесты верховного мага».