— Как так вышло? Как вышло, что из трех первых лиц делегации, не вернулось сразу двое? — Стараясь говорить спокойно, спрашивает Король.

Граф Кондор качает головой.

— Пока неизвестно. Новый посол Содружества и Граф Клаус Нерд уже плывут сюда с портального острова, уверен, они нам объяснят ситуацию.

— Тогда отправляемся в порт. Немедленно.

Когда Нерд сошел с корабля — в порту уже был аншлаг. Не только король, множество праздных бездельников из золотой молодежи, пришли поглазеть… И вероятно, спросить, куда делся их предводитель в лице Второго Принца.

— Помни о том, что должен говорить. — Шепнул ему новый посол Содружества, что по традиции прибыл сменить старого.

Нерд непроизвольно вздрогнул и отвернулся.

Новый посол ломал шаблон, он не пытался отрастить зельями пышную, седую бороду, не кутался в балахон. Одежда из черненой, хорошо выделанной кожи походила на легкий доспех. Бугристые мускулы, короткая стрижка, шрамы на лице. Он не просто напоминал головореза, он и был головорезом.

Матросы профессионально пришвартовали корабль и скинули деревянный трап.

Едва Граф коснулся берега, как ощутил на себе требовательный взгляд короля.

— Граф фон Клаус, немедленно объясните мне, что происходит. Сейчас же.

Он открыл рот, но не смог выдавить из себя ни слова.

Волна паники накрывала его от одной мысли, что нужно сказать.

— Ну?

Граф продолжал хватать ртом воздух. Он уже чувствовал, что головорез крайне недоволен его молчанием. Невидимая татуировка принялась жечь спину. Но он молчал. Под нетерпеливым взглядом Короля и выжидающем — головореза.

— Может, спросим посла. Где он? — Попытался разрядить обстановку Граф Кондор.

— Я посол. — Лениво произнес головорез.

Собравшиеся переглянулись.

— Необычно, я принял вас за охранника. Похоже, в Содружестве закончились благолепные старцы? — Нервно пошутил Король, но посол никак не отреагировал на шутку.

— Может, представитесь? — Нарушил неловкую паузу Граф.

— Осень.

Имя больше походило на кличку. Вероятно, ею оно и было.

— Хорошо, Осень. — Пытаясь быть вежливым, начал старый Кондор. — Теперь будьте любезны сообщить, где мой внук и Второй Принц.

Головорез окинул взглядом Графа, словно назойливую муху.

— Я буду говорить с королем, а не с тобой. — Бросил он и повернулся к королю. — Прошу личной аудиенции, ваше Величество. Ответ не для посторонних ушей.

— Какая дерзость! — Вспыхнул Кондор.

Обстановка накалялась. Король бросил подозрительный взгляд на Графа Клауса, монарх сперва хотел выслушать позицию своего посла, но тот словно в рот воды набрал.

Вернее, его старательно парализовали закладки Содружества. Язык онемел и отказывался шевелиться. Король терял терпение и мог в любой момент предпочесть выслушать врага.

В этот миг Клаус прикусывает язык. На короткий миг боль отрезвляет, помогает вернуть контроль.

Стиснув зубы, он произносит.

— Ваше Величество, я смогу вам всё объяснить, но это не дело праздных ушей. Это дело государственной важности.

Упомянутые уши собравшейся толпы тут же навострились.

— Хорошо. Здание портового управления нам подойдет.

Всех работников выгнали за один миг. Кланяющийся управляющий порта с поклоном открыл двери Королю. Похожий на головореза посол Содружества попытался было проскользнуть следом, но на его пути встал Кондор.

Дверь захлопнулась.

Король уселся в пропахшее рыбой кресло начальника и выжидающе уставился на Графа Клауса, что вновь пытался совладать с собой, борясь с влиянием Содружества.

— Ну? Язык проглотили? Раньше вас было не заткнуть. — Требовательно произнес Король, теряя последнее терпение. Он нервничал, слишком уж странно вел себя посол, да и сама ситуация была… Тревожной.

Взгляд Короля раздраженно буравил его голову. Того и гляди, он сорвется, начнет кричать и бить кулаком по столу.

Помимо воли Граф испытал досаду. Если Король считает, что после многих часов ментальных пыток, можно просто взять и преодолеть их, как ни в чем не бывало — то он ошибается!

Каждая попытка повернуть мысль в нужную сторону — приводила к панике. Холодный пот стекал по лицу, но информация была слишком важной. Клаус уже искусал весь язык, он сглатывал кровь, но не мог преодолеть себя. И он знал почему, головорез тоже понимал, что сейчас критичный момент и как мог, давил на него, опустошая разум Графа заложенными менталистами волнами паники.

Клаус вновь сглотнул. Воздуха не хватало. Дрожащей рукой он попытался расстегнуть пуговицу камзола, чтобы освободить горло.

— Просто скажи уже, хватит мяться, провалиться тебя в Бездну! — Рявкнул Король и ударил кулаком по столешнице.

Это не произвело никакого впечатления на Графа. По сравнению с тем ужасом, что он испытал — король его уже совершенно не пугал.

Но пугало то, что грозит их Королевству. И пугало куда больше.

— Возможно… Они ме…мер…

Стук в дверь.

— Ну что еще? — Рявкает Король.

В дверь протискивается новый посол Содружества и захлопывает её, перед крючковатым носом Графа Кондора.

— Я вынужден принести извинения.

— Это уж точно. — Кивает Король.

— Извинения, что мы потакали прихотям вашего посла, боюсь, он слишком злоупотреблял алкоголем, пока находился у нас в гостях, этого больше не повторится.

— Плевать. — Всё внимание Роберта обратилось на посла-головореза. — Что с моими… делегатами, что с моим сыном?

— За это я тоже приношу свои извинения от лица Содружества. Он передал вам письмо, вот.

Головорез почесал шрам на подбородке, распахнул кожаную куртку и достал оттуда конверт. Признаться, говорить он умел многим лучше, чем ожидалось от его вида. Неудивительно, Содружество посылало разных людей на эту должность, но ни разу — косноязычного.

Король нахмурился, но взял письмо в руки.

Магическая печатка точно принадлежала Второму Принцу.

Повертев конверт в руках, Роберт вспорол его. На стол упала коротенькая записка.

«Отец, задержусь на две недели. Не скучайте.»

Роберт на всякий случай перевернул записку, но на обороте было пусто. В его стиле.

— Мелкий сосунок, он всегда плевал на свои обязанности. — Пробурчал Король, мысленно выдыхая. Теперь понятно, почему Нерд был как на иголках, ведь именно в его обязанности входило следить за принцем.

— Ладно, с Принцем ясно, а где мой второй глава посольства?

— Возможно, они мертвы! — Выпалил Нерд, отчаянно вращая глазами.

— Вам стоит меньше пить, коллега. От столь обилных возлияний и сердце может не выдержать. — Усмехнулся головорез.

Король подозрительно посмотрел на письмо, подделать его не так уж и…

— Я уже отдал приказ сотрудникам посольства готовить сеанс связи. Вы сможете лично поговорить со своим сыном в самое ближайшее время. — Быстро выпалил посол Содружества.

— Ладно, обсудим это после того, как я пообщаюсь с сыном. Теперь скажи, что с Кондором? — Король отложил письмо и скрестил пальцы.

Головорез внутренне поморщился, то, что для Короля эта фигура оказалась более важной, чем планировалось — могло нарушить их планы. Приняв покаянное выражение лица, он произнес заранее подготовленную речь.

— Боюсь, по нашей вине была совершена большая ошибка. Портал дал сбой, мы не знаем, куда именно переместился второй глава. Поисковые группы уже высланы. Мы признаем свою вину и постараемся это компенсировать, к примеру, пониженными пошлинами и послаблениями в продаже артефактов…

— Он мертв. Он узнал что-то, теперь, наверное, мертв. — Уже не так уверенно заявил Нерд.

В его голове царил сумбур. Он уже ничего не понимал, мертв ли принц? Или жив? Хитрая ли это игра и что вообще происходит? Может ли он вообще доверять Кондору и его сообщению? А если принц мертв, то почему Содружество так себя ведет?

Что-то было не так, в этом он был уверен точно. Иначе бы дознаватели не схватили его прямо в поместье, наплевав на дипломатическую прикосновенность. Тогда ему бы не промывали мозги волнами ужаса, тренируя, его как собаку. Пытаясь убедить, что всё нормально. Что-то точно не нормально, но что именно? Теперь он не знал, во что верить. Кто мертв, кто жив?

Король нахмурился и требовательно протянул руку к своему послу.

— Дай мне своё кольцо.

Жест недоверия, лишение должности? Борясь с ощущением, что он всё запорол, Граф стянул кольцо с дрожащей руки и вложил его в ладонь Королю.

Несколько минут монарх сидел неподвижно, закрыв глаза. Зрачки под веками метались из стороны в сторону, словно он видел что-то незримое для остальных.

Облегченно вздохнув, монарх открыл глаза и положил кольцо на стол.

— Все нормально, Кондор в Гоблинском лесу. Однако, скажите, вы установили несанкционированный портал на территории моего Королевства?

Головорез с трудом сохранил беспристрастное выражение лица. Бездна, нужно убить его раньше, чем до него доберется Король. Или же соврать что-то убедительное… Его закаленный стрессовыми ситуациями мозг легко нашел изящный выход.

— Нет, конечно же нет, ваше Величество, мы бы не посмели. Портал может перебросить и в пустое место, без принимающих врат, но при этом крайне велик шанс побочных эффектов. Потеря разума, спутанная память, навязчивые видения, даже сумасшествие. Мы немедленно переправим поисковые бригады в Гоблинский лес, его необходимо доставить целителю. Мы еще раз приносим свои извинения за эту ситуацию.

— Не нужно. Я отправлю своего рыцаря грифона. Он доставит его к нам за несколько дней. Если с моим послом что-то случилось… одними пошлинами на помидоры вы не отделаетесь.

Головорез глубоко склонился, скрывая беспокойство. Нужно немедленно сообщить командам, но гоблинский лес… Неудобное место, ближайший потайной портал слишком далеко. Успеют ли они? Может взять всё в свои руки? Но так он поставит под угрозу миссию здесь… Но миссия и так поставлена под угрозу.

— Да будет так. Кстати, сеанс связи с принцем уже должен быть готов. — Подытожил головорез.

Нерд же окончательно запутался. Кондор жив? Почему он в лесу? Не предатель ли он? Но если кто и знал, что в самом деле произошло — так это он.

— Мой король, вам обязательно нужно поговорить с Кондором. Он точно знает…

— Сперва поговорим с сыном. И вы пойдете с нами, Граф фон Клаус. — Король повертел в руках кольцо посла и сунул в карман.

Нерд тут же понял, что он потерял доверие Короля.

В магической проекции Принц походил на настоящего. Собранная из лучей света фигура жестикулировала как он, говорила, как он, но…

Нерд чувствовал, что это не он.

Ведь Граф, пристроенный нянькой к принцу, общался с этим несносным засранцем не меньше, а то и больше, чем король.

За их взаимными криками, спорами… за требованием приехать от короля, за бунтарским отказом принца — клубилась наигранность. Неестественность. Или может, он сошел с ума от пыток?

Раз за разом Графу приходилось бороться со своим разумом, что пытался убедить его, что всё нормально. Смотреть в бездну страха, напоминать, что с ним бы никто так не поступил, если бы всё было нормально.

— Ты вернешься немедленно, я приказываю тебе!

— Отец, я буду через месяц. Раньше — никак. Поверь, у меня важные дела.

— Две недели. И чтобы был здесь, иначе отправлю за тобой гвардию!

— Хорошо, отец. Жди меня. Я вернусь через две недели.

Голограмма мерцает и исчезает. Утомленные маги опускают руки.

Нерд, собрав храбрость, обращается к королю.

— Мой король, вам не показались подозрительным его поведение? Может, это фальшивка?

Роберт, еще распаленный разговором с иллюзией, взорвался.

— Ты слишком много себе позволяешь, граф! Ты провалился, я приказывал тебе следить за сыном и не позволять ему делать глупости, но что слышу вместо покаяния и извинений? Какую-то пьяную чушь про фальшивки? Ты думаешь, что я не узнаю своего несносного отпрыска? Ты забыл, кто тут король? Я ТУТ КОРОЛЬ! Выметайся в свои земли и не показывайся мне на глаза! Будь благодарен, что я не избрал наказание суровей и справедливей для столь бесполезного вассала!

Улучив секунду, головорез тут же льстиво поддакнул, расплывшись в довольной ухмылке.

— Ваше Величество, вы абсолютно правы. Нельзя позволять поданным настолько расслабляться. Восхищаюсь вашей мудростью и проницательностью!

Король важно кивнул, соглашаясь с послом.

Похоже, лишь Нерд ощутил скрытую усмешку в последних словах коллеги. Бездна. Граф все больше склонялся к мысли, что принц мертв, но как донести это до короля, что вцепился в версию Содружества и не хочет никого слушать?

Слава Единому, что Кондор жив, может, у него получится достучаться?

Похоже, он потерпел неудачу.

Поклонившись, Нерд вышел из зала. Встретившийся по пути Граф Кондор что-то спросил, но он не услышал. Все его мысли были о том… Почему Содружество поступило именно так?

Разумеется, ему никто не докладывал о том, какой план у Ложи. Они просто пытались заставить его поддержать версию, что всё нормально.

Но если принц мертв… Допустим, он мертв.

Они могли обвинить его в убийстве. Легко. Могли как-то разрулить эту ситуацию, пусть с политическими потерями, но… Они зачем-то выигрывают время. Зачем? Чем позже они признают его смерть, тем хуже будут последствия. Они просят две недели…

Что произойдет через две недели, когда срок подойдет к концу?

В груди закололо, перенапряженное сердце дышало на ладан.

Как Граф не старался, он мог придумать лишь одно объяснение.

«Атака под угрозой потери преимущества»

Если Второй Принц мертв — ничто уже не исправит покачнувшийся баланс. Значит Содружество сломает доску, прежде чем игра пойдет не в их пользу. Прежде, чем Королевство начнет склоняться в сторону Теократии.

Будет война. Наверное, уже сейчас готовится вторжение.

Эти мысли казались ему безумны, ведь это попросту… невозможно. Просто невозможно и всё.

Но другой причины он найти не мог. Не мог понять, зачем… Не сошел ли он с ума?

Граф остановился, колеблясь, не побежать ли ему назад, не устроить ли шум? Пускай он выставит себя безумцем, но…

Но что это изменит? Кто ему поверит? Король?

Точно нет. Он не хочет верить даже в смерть принца, он не поверит, что готовится вторжение.

Значит, нужно действовать по-другому, нужно предупредить людей на местах. Пограничных баронов, офицеров, знать невысоких чинов…

Сердце кололо всё сильнее, зрение заволакивало туманом.

Граф был вынужден остановиться, облокотиться на стену.

Становилось всё хуже. В глазах темнело.

Он медленно сползал по стене.

Проходящий мимо слуга склонился над ним, что-то говорил. Но из-за пронзительного звона в ушах он ничего не слышал.

— Целителя… — Прошептал Граф непослушными губами, хотя понимал, что это бесполезно. Если план действительно таков… Если готовится вторжение, то Содружество не позволит жить тому, кто мог догадаться и предупредить.

Мир погрузился во тьму. Лишь в ушах стучало сердце, словно барабаны грядущей войны.

Но затихло и оно.

— Две трети всего состава — ранены, из них многие неоднократно. Тяжелых… Много. Гангрена. Лихорадка. Некоторые не доживут до следующего утра.

Я проскользил взглядом по рядам раненых, что лежали прямо на полу крестьянского дома. Жарко горел очаг, но всё равно на углах деревянных стен зеленела плесень. Зашкаливающая влажность и тепло создало для нее настоящий рай. Кипящие на очаге, серые бинты также не прибавляли помещению сухости.

— Почему от каких-то гоблинов наши потери столь высоки? — Требовательно спросил я у командира.

— Мы были к ним не готовы. Наше оружие плохо подходило для борьбы с ними. Наша защита — тоже. Пусть она и прикрывает живот, но остаются ноги, по которым любят бить гоблины. Кажется, что это не смертельно, но большая часть погибших — истекла кровью. У тех же, кто выжил — начались нагноения…

— Нужно провести ампутации. — Перебил я.

— У нас нет целителей… Некому этим заниматься. К тому же, солдат без ног будет бесполезен.

— Мертвый еще более бесполезен. Ноги можно вернуть, а вот вернуться с того света — вряд ли. Я этим займусь, подготовьте каленое железо для прижигания ран и спирт. Не переживайте, я лично проконтролирую, чтобы целитель занялся ими в первую очередь.

— Есть. Но у многих уже началась лихорадка. Слишком поздно ампутировать, они уже не жильцы. — Напомнил Курт.

В целом, он прав. Без медикаментов люди помирали и от более пустяковых ран. И в том, что медикаментов не было — есть часть моей вины.

До этого все сражения проводились с участием целителей. Раны быстро дезинфицировались, закрывались магией и в целом, отсутствие антибиотиков не было критичным.

До нынешнего момента.

И то, что я к нему оказался неготовым — мой промах. Конечно, это проблема не казалась мне критичной, а других, более важных дел был вагон. Ведь если делать всё по уму — требовался микроскоп, чашки Петри, коллегия алхимиков в конце концов, что будут перебирать плесень за плесенью, ради поиска самого эффективного вида.

Довольно много видов плесени производили антибиотики, вот только их концентрация различалась в десятки раз от вида к виду, к тому же виды различались токсичностью, а выделение чистого пенициллина — это огромная головная боль. Неудивительно, что я отложил этот вопрос на потом, в итоге дооткладывался.

Что любопытно, несмотря на довольно развитую в стране алхимию, сколько бы я ни пытался вспомнить какой-нибудь алхимический аналог антибиотиков — я сделать это не мог. В целом, довольно малая часть алхимии подходила обычным людям, они просто не могли выдержать сопутствующий зельям токсичный эффект. Так, мало того, проблема лихорадки обычных людей никто из более-менее квалифицированных алхимиков попросту не заботила.

Их основные клиенты, воины и маги начиная с ранга учеников, просто-напросто забывали про такую проблему, как инфекции. Усиленные магией тела легко боролись с ней сами, без внешней помощи. Больной маг — это в целом из области фантастики. Если маг подхватил лихорадку — значит у него куда более серьезные проблемы с источником и лечить тоже нужно их.

Как следствие, всем было плевать. Может, травники в глухих селах пытались сделать что-то, необходимое мне сейчас, но где же их искать?

Я вновь оглядел покрытые плесенью углы дома. Говорят, самые полезные виды плесени живут на цитрусовых. Кажется, в столице даже водились апельсины… Но где взять их тут, на севере?

Какой вообще шанс, что конкретно эта плесень будет более полезна, нежели токсична?

Но любой шанс лучше, чем никакого, ведь так?

— Соберите плесень и дайте самым безнадежным. А еще нужно обезболивающее. Любое. — Приказал я.

— Эм… Есть. — Курт был удивлен, но не стал спорить.

Он мотнул головой и солдат принялся срезать плесень штык-ножом.

В очаг подкинули дров. На красных углях медленно раскалялось железо.

— Ты говорил, что оружие не подходит. Какое тебе нужно? — Спросил я Курта, дожидаясь пока принесут всё необходимое.

— Ваше Благородие, я не имел в виду, что ваше оружие — плохое. Но оно слишком длинное и неудобное в свалке, которую любят устраивать гоблины. Нужно что-то короткое. Топорик, короткий меч, тесак. — Курт продемонстрировал грубое подобие тесака, что висело на его поясе без ножен.

Я кивнул. Предполагалось, что враг просто не должен доходить до рядов, а те немногие, что дойдут — будут подняты на штыки. Но дождь… Что обидно, решение и этой проблемы — тоже было. Причем было куда ближе, чем антибиотики. Главный компонент, азотная кислота, уже был и в большом количестве. Оставалось лишь найти в товарных количествах ртуть и правильное соотношение, после чего массовое производство надежных капсюлей было не за горами. Но увы, меня выдернули в Содружество прямо накануне этого, в итоге азотная кислота пошла на производство малодымного пороха. Что тоже весьма неплохо, по моим подсчетам все проблемы с порохом должны быть уже закрыты.

— Также эм… — Замялся он.

— Говори.

— Мы не совсем тем, чем предусмотрено, мушкеты заряжали. Но все нормально было, ничего не взорвалось!

— Покажи-ка. — Приказал я, заинтересовавшись.

Курт развязал мешочек и высыпал себе на ладонь горку дробинок. Разного размера, не всегда правильной формы, некоторые и вовсе с хвостами.

— Чья идея? — Грозно спросил я.

— Не моя, но под мою ответственность. Пузырь! Дуй сюда!

Дверь открылась и в дом зашел солдат, забинтованный как минимум в четырех местах.

— Значит, твоя идея? — Спросил я, показывая на дробь.

— Д-д-да.

— Дробь нужно калибровать, чтобы вся была одного размера. Остальное — на переплавку. Для калибровки подойдет и сито, главное, чтобы ячейки были ровные и нужного размера.

— Е-есть!

— В остальном — хвалю, жди медаль и награду. — Я хотел было пожать ему руку, но не нашел здоровой.

— Кхм. Ладно, в расположении части есть лошадь?

— Ни одной, милорд.

— Жаль, придется добираться до города пешком.

— Организовать сопровождение? — Спросил Курт.

— Нет, в округе еще много гоблинов, вам понадобятся солдаты, чтобы охранять раненых. Я доберусь сам.

— Господа. Всё готово. — Обратился к нам солдат.

— Хорошо.

Я вынул из ножен меч и продезинфицировал его в огне. Если наточить его как следует, смогу ли я перерезать кость без осколков? Или нужно будет превращать его в пилу?

Придется проверять на практике.

Все села, что мне встретились дальше по дороге — обезлюдели.

Ни одного тела. Распахнутые настежь ворота и двери домов.

Кострища прямо посреди улиц и множество костей. Разных размеров и толщины. Обычно, в набегах гоблины брали женщин с собой, но не в том случае, когда собиралась орда.

Орда уже не думала о размножении, она хотела жрать. Как саранча, они шли по графству, оставляя за собой опустошение. Но стоило на их пути появиться армии — гоблины тут же разбегались. Растворялись в окрестных полях и лесах. Если только, они не считали, что у орды достаточно сил, чтобы засунуть вражескую армию себе в котел.

Я шел по дороге, думая над этой проблемой. Не зря каждый год Первый Герцог наносил превентивный удар, сокращая численность гоблинов. Ведь если они выйдут из леса, загнать их обратно и вычистить территории будет ой как непросто.

Стук копыт вывел меня из раздумий.

В мою сторону скакал всадник, лязгая доспехами. Закованный в латы конь, рыцарь… Хм, младший адепт. Открытое забрало, стяги третьего Герцогства. Похоже, один из рыцарей Эрин, но я почему-то не припомню, чтобы встречал его прежде.

Какого черта он тут делает? Разве Графиня не должна была вернуться в свои земли, забрав людей?

— Стоять, смерд! Кто такой? Откуда ты? — Кричит рыцарь, натягивая поводья.

Мерю взглядом коня. Неплохой.

— Что тут делают рыцари Клаусов? Разве Эрин не забрала вас с собой?

— Как ты смеешь упоминать имя моей госпожи без почтения? Извинись! — Рыцарь выхватывает из ножен меч и наставляет на меня.

Вместо ответа я просто распахиваю плащ, чтобы он оценил родовые знаки.

— Ха, слуга рода Ко… Кх-х… — Хрипит он и медленно поднимается в седле, повинуясь моему жесту.

Меч выпадает из рук. Пальцы в латных перчатках отчаянно скребут о стальной воротник, что смыкается на горле.

— Слушай внимательно. Я только что собственноручно отрубил своим людям больше десятка ног и мое настроение иначе как словом «паршивое» не передать. Будь добр, одолжи своего коня.

— Ккх-кх! — Пробует ответить он.

— Кивни, если понял.

Он быстро кивает.

— Вот и отлично.

Опускаю руку, и рыцарь плюхается в седло. Тяжелый, однако. Пожалуй, откинуть бы я его смог, но не слишком далеко. В голове едва заметно хихикает Астарот, но ничего не говорит.

Рыцарь спешивается, потирает шею.

— Я расскажу об этом госпоже. Вы не наш сюзерен, мы не обязаны вам подчиняться!

— Поэтому я не приказал, а попросил. Хочешь отказать моей просьбе?

Он мотает головой и прячет взгляд.

— Вот и славно. — Запрыгиваю на коня и беру в руки поводья. — Эй, часах в шести ходьбы отсюда есть дорога, у опушки леса. Там остались люди. Хочешь — иди туда, либо жди тут. Я пришлю людей, как доберусь до города.

Рыцарь смотрит волком и подбирает меч. Ладно, вряд ли разрозненные гоблины доставят ему проблемы. Выживет.

Подстегиваю коня и перехожу на галоп.

Меня ждет Орлиный Утес.

И толпы беженцев.

Все наши оборонительные рубежи были заселены крестьянами. Окопы превратились в землянки, кое-как прикрытые соломенными крышами. Из блиндажей в воздух поднимался дымок, там готовили еду. Лишь в бетонных дотах, где стояли орудия — гражданских не было. Лишь солдаты, что бдительно следили, чтобы рядом с порохом не было ни искры. В полях — лагеря. Шатры у тех, кто побогаче, шалаши из веток и соломы — у большинства.

Не дело, ой не дело. Если гоблин досюда допрет, как обороняться? С этими мыслями я пересек посты и въехал в город, что также был переполнен беженцами.

Я даже не удивился, когда в Магистрате встретил Эрин, что вместе с, теперь уже сэром Тилом, стояли над разложенной на столе картой. А вот что меня удивило — так это наличие там же Алуина, что формально был пленником.

— Вечер добрый, господа и дамы. Судя по вашим пресным минам, ситуация у нас не очень? Сэр Тил, доклад, будьте любезны.

Отмахнувшись от вопросов, почему я прибыл на неделю раньше планируемого — начинаю вникать в суть дела.

И по сути… Проблемы оказались те же что и у Курта, только в куда больших масштабах.

Гоблины. Кучи гоблинов. И не вполне подходящее снаряжение.

— Картечницы показали себя хорошо, много лучше, чем мушкеты. Но их было слишком мало. Так же с мечами, боюсь… мы зря отправили оружие знати в переработку. Мы сделали заказы всем кузнецам, но этого было мало. Поэтому я попросил господина фон Сельбори помочь с этим. Производство коротких мечей он наладил… в поражающих меня масштабах и плевать на качество. Но вот когда я отправил ему одну из картечниц гвардейцев как образец, тот отказался что-либо делать. Сказал, что ему неинтересно заниматься копированием.

— Не выдержала душа изобретателя. Можешь показать меч?

— Конечно, слуги сейчас принесут. Мы уже вооружили ими большую часть тех, кто на передовой и…

— И пора перейти к тому, из-за чего мне пришлось задержаться. Это куда важнее железок. — Вмешалась Эрин, махнув в сторону карты.

На большом столе раскинулась карта графства, деревянные фишки с номерами обозначали полки, а кучи камешков — врага. Пожалуй, я бы сделал нормальные фигурки, но Эрин отчасти права, тонкости не имеют значения. Раз мечи есть и рубят — значит всё уже неплохо.

А вот что было плохо — это то, что деревянные фишки буквально были окружены лавиной из камней. Часть сел, включая то, где оборонялся Курт — давно уже были отмечены как потерянные. Гоблинская лавина прошла по уже и так пострадавшим землям, добивая всё, что не добили рыцари Ласло. Судя по карте — армия гоблинов стояла в километрах пяти от города.

Вот только, что-то я не видел их, когда ехал.

— Это довольно условное отображение. — Фыркнула Эрин, сложив руки на груди. — На самом деле в этом месте нет армии, силы гоблинов распылились на все территории от Огневки и Трофянок, до гоблинского леса. Можно сказать, всё тут потеряно, мы даже не знаем, живы ли те, кто были отправлены оборонять села на этой территории. Новая линия обороны идет от реки, прикрывает город… Но это много километров. Напоровшись на отряд, гоблины просто обходят его. Они словно чума, распространяются по землям. Я вызвала дополнительные силы. и часть уже прибыла, но… Виконт, зачистка такой обширной территории невозможна без помощи армии одного из Герцогов. Я могу лишь помочь продержаться вашему роду как можно дольше. Это усилит вашу позицию на переговорах. Граф Кондор оповещен, он уже пытается договориться со Вторым Герцогством о проведении зачистки. Но это дело нескольких месяцев, войска не собираются быстро.

— Всё настолько серьезно? — Присвистнул я.

— Боюсь, да. Не поймите меня неправильно, гоблины не возьмут город. Они даже пытаться не будут, но они вырежут все села, где не будет войск, и возьмут в осаду те, где будут. Так или иначе — крестьяне не смогут работать на полях. Региону грозит голод, если от гоблинов не избавиться быстро… Вернее, голод неизбежен. Ваша харданка могла бы объяснить подробнее, но она отбыла в столицу, договариваться о поставках продовольствия. Со своей стороны скажу, что я пришлю столько, сколько смогу, но не в ущерб своим землям.

— Нельзя оставить территории и на месяц, чтобы не случилась катастрофа. — Ворчу я, внимательно осматривая карту.

Увы, все обстояло довольно паршиво. О судьбе десятков сел не было известно ничего. Обороняются ли они из последних сил, как отряд Курта либо же были вырезаны, как те, что встретились мне по пути.

От гоблинов могла спасти лишь сплошная, непроходимая линия обороны, через которую они не смогли бы просачиваться. Продвигая её метр за метром — можно было очистить земли, но людей не хватало. Вернее — людей было достаточно, беженцев пруд пруди, но вот оружия для них… Вооружить мечами и отбивать территории тактикой пушечное мясо на пушечное мясо?

Кстати, пришел слуга, принес произведенный в Рейкланде меч. Грубо заточенный, штампованный на прессе — тесак. Даже гарды на нем не было, а прямоугольная рукоять врезалась в ладонь, несмотря на обмотку из кожи. Любой уважающий себя кузнец плевался бы от такого меча.

Впрочем, лучше чем ничего.

Но не более.

— Сколько производится в сутки?

— Почти тысяча экземпляров в день. Караваны идут непрерывно.

— Хоть что-то хорошее. — Я вернул тесак слуге. — Но передай Питу вот что — «Кондор сомневается в том, что возможно сохранить такой уровень производства при увеличении качества». Надеюсь, это его раззадорит достаточно, чтобы он взялся за дело всерьез.

— Если они будут не столь ужасны — я бы купила часть. Но одни лишь мечи не решат проблему. Гоблины не будут биться честно, как только они почуют, что шансы не в их пользу — они разбегутся. Нужны профессиональные следопыты, те, кто смогут прочесать леса, луга, норы. Иначе достаточно небольшой группы, чтобы создать большие проблемы крестьянам.

— Соглашусь с графиней. Проблема не в том, что мы не можем победить гоблинов, а в том, что они не будут с нами сражаться. — Поддакнул Тил.

Я перевел взгляд на молчавшего Алуина.

— А вы что скажете, Барон?

Тот пожал могучими плечами.

— Не вижу проблем. Нужно просто вооружить крестьян и отправить их на поля. Те, кто выживут — научатся бороться с гоблинами самостоятельно. Живут же как-то те, чьи поселения примыкают прямо к гоблинскому лесу — и ничего.

Я сел в кресло и задумался. Вооружить — да, но это поможет лишь от небольших групп. Сейчас же гоблинов столько, что они сожрут сколько угодно вооруженных крестьян и попросят добавки.

Тил с Эрин переглянулись.

— И еще одна новость. Неприятная. — Начала Графиня, после небольшой заминки. — Гоблинов кто-то вооружает.

Алуин мотает головой.

— Я всё еще не верю, что это произошло специально. Возможно, они ограбили караван с оружием…

— Ну, конечно. Такие караваны ведь ходят без охраны! — Фыркает Тил.

— Первый Герцог десятилетиями сдерживал гоблинскую угрозу, пусть у него и есть недостатки… Но он бы никогда не опустился до подобного! Я готов в этом поклясться.

— Неважно как. — Прерывает начавшийся было спор, Эрин. — Факт есть факт. Гоблины вооружены. А это значит, что сражаться с ними будет сложнее. Благо, хоть большая часть оружия попадает в лапы охране вождей…

Скрипнула дверь, сзади меня обнимают чьи-то руки.

— Мне только что сказали, что ты вернулся!

Я чуть отодвигаю кресло и привлекаю девушку к себе на колени. Она отнекивается.

— У вас совет, вроде как.

— Садись, садись.

Пристроив поудобнее хвост, она садится и смущенно прикрывает ладонью лицо от присутствующих. Я провожу рукой по ушкам. Расслабляет.

— Пахнешь кровью. — Принюхивается Мира.

— Небольшие проблемы по пути, не переживай. — Рассеянно отвечаю я.

Эрин отводит взгляд, Алуин, напротив заинтересованно смотрит на кошачьи уши. Один лишь Тил уставился в карту, размышляя о своем.

Была у меня одна идейка, как собрать гоблинов вместе. Шаман дал мне подсказку, сам того не желая. Но оставалась одна проблема, какую засаду я бы не организовал… гоблины разбегутся как только поймут, что их убивают.

А значит…

— Они должны умереть мгновенно. — Произношу я и ловлю на себе недоуменные взгляды окружающих.

— Гоблины. — Поясняю я.

Эрин вежливо улыбается.

— Было бы неплохо, но вряд ли они захотят исполнять ваше желание, Виконт.

— Мы их заставим.

— Их по меньшей мере десять тысяч. Даже Архимаг не убьет столько за одно мгновение!

Вместо ответа я обращаюсь к Тилу.

— Сколько у нас пороха?

— Точно не знаю, за этим следила Тамилла, я могу спросить у её заместителя.

— Примерно? Пара сотен бочек найдется?

— Конечно. Недостатка в порохе у нас нет.

— Хорошо… Хорошо… — Предвкушающе улыбаюсь я. — Приготовьте их. Нам понадобятся все, что есть.

— Второй принц мертв? — Недоверчиво произносит Эрин, после того как я закончил свой рассказ.

— Определенно. Ему загнали обсидиановый кинжал в висок, по самую рукоять. После такого даже архимаг не выживет.

— Нет, ты точно уверен? Точно? — Взволнованно повторяет она.

— Я видел его тело так же ясно, как тебя сейчас. — Отвечаю я и пододвигаю к себе вареную картошку. Весь день ничего не ел, а он был очень длинным.

— Не понимаю, зачем Содружеству так поступать…

— Я же сказал, что заказчиком был Третий Принц.

— Да, но убийство под носом у Содружества. Наверняка это было с их одобрения, иначе и быть не может. Там же кругом маги, убийца просто не смог… Хотя, вдруг это хитрый план? Обманка, ради своих целей?

— Чем больше шкаф, тем громче он падает. Пусть Содружество и самое развитое государство, но это не значит, что они не совершают ошибок. — Пожимаю плечами и отправляю в рот картофель.

Она качает головой. Не может поверить.

Я жую и перевожу на картофель, посыпанный зеленым укропом. Вкусно.

Кстати… Есть еще одно важное дело, браться за которое нужно прямо сейчас.

— Тил, еще одно задание. Вернее, два. Первое — вызови к нам мейстера Орина, второе — подготовь сырое, подвальное помещение и пару сотен глиняных кувшинов с крышками. Нужно будет собрать образцы плесени по всему городу. Обязательно из разных мест!

— Будет выполнено. — Коротко отвечает он, даже не изменившись в лице. Правильный подход.

— Плесени? — Переспрашивает Мира и ставит мне на стол кружку эля.

— Именно. А, еще нужно в каждый кувшин положить кусочек хлеба, чтобы плесень не погибла. Только не увлекайтесь, небольшого кусочка хватит.

Краем глаза замечаю, что Эрин закатывает глаза. Хм, ну да, обсуждать плесень сразу после убийства принца было не слишком разумно.

— Это нужно для важных алхимических исследований. — Поясняю я.

Та фыркает.

— Я поняла… Но у вас странные приоритеты, Виконт. Допустим, всё это правда, тогда почему вы сидите и едите, вместо того, чтобы мчаться в столицу?

— И далеко ли я проеду, голодный? — Шучу я, но тут же понимаю, что момент для шуток неудачный. Ладно, придется объяснить.

— Не смотрите на меня грифоном, Графиня. Я понимаю, что это очень, очень важная информация. Но есть два момента. Первый, кто мне поверит, раз даже вы не верите…?

— Я верю. — Перебивает она. — Но это слишком невероятно.

— То-то же. Второй — это гоблины. Пока я не разберусь с ними и не обезопашу свои земли — я и с места не сдвинусь. Мои люди мне важнее и всегда на первом месте.

— У вас есть люди только благодаря Королю, все эти земли дарованы им. — Напоминает она.

— Возможно, но если случится война, со мной рука об руку будут сражаться они, а не Король.

— И долго ли они продержатся, если начнется большая война?

Я несколько минут молча жую картошку, прежде чем сказать.

— Увидите через пару дней, на примере гоблинов.

Эрин вздыхает.

— Хорошо, но если Второй Принц мертв — Содружество может обвинить вас в его убийстве.

— Еще одна причина не спешить в Столицу, верно? — Улыбаюсь я.

— Вы невыносимы. Тогда хотя бы сообщите Графу о ситуации. Я тоже напишу матери, если вы не против. Мы обязаны хотя бы сообщить.

— Хорошо, так и сделаем. — Киваю я. — Вряд ли он поверит, конечно, но письмо я напишу. Мира, спасибо за еду.

— Пожалуйста. А где рыжая? Осталась в Содружестве? — Поинтересовалась Мира. Кажется, она прослушала эту часть, когда ходила за картошкой.

— Плывет, я полагаю. — Пожимаю плечами. Уж за Ашу я не беспокоился, она точно не пропадет. Даже в море.

— Жаль, я думала… Хм. Если у тебя нет дел, можем поговорить? О книге.

— Книге?

— Ну-у-у… — Замялась она, кося взглядом на Эрин.

— Это срочно?

— Думаю, это важно. Но может и подождать. — Вздыхает она.

— Тогда давай в другой раз. Слишком много дел. Графиня, кстати, ваша помощь мне может понадобиться.

Эрин вопросительно поднимает бровь.

На стене конюшни висел намалеванный плакат, небрежно прибитый гвоздями. Иронично, но на нем был изображен гоблин, так же прибитый, но уже штыками. «Изгоним гоблинов!» — гласило новое художество Жеррара.

— Безвкусица. — Комментирует Эрин. — Мои рыцари обучают простолюдинов ради того, чтобы они читали эти каракули?

— В том числе. — Пробормотал я. Для того чтобы организовать нормальную газету — руки всё не доходили. Да и смысла пока еще нет, школа работает всего ничего. Но вот то, что плакат был небрежно прибит, а не защищен стеклом, как я обещал — немного меня покоробило. Надо будет проследить, чтобы этим занялись…

Когда избавимся от гоблинов.

Двери конюшен открылись, и Рон вывел летуна. Если не считать некоторых проплешин, а также неровного и торчащего во все стороны оперения — он был в полном порядке.

— Итак, Графиня, мне нужен экспресс-урок по управлению грифоном.

— Ты спятил??? — Воскликнула она мне на ухо с такой силой, что я немного оглох, а сам грифон отпрянул назад и спрятался за целителя.

— Что не так? — Удивился я, прочищая ухо.

— Всё. Это тебе не солдатская лошадь, которой всё равно, кто на ней сидит! Рыцари учатся летать на грифонах годами! Между грифоном и наездником должны существовать доверительные связи, нельзя просто так взять и оседлать чужого грифона!

— Да ладно тебе, я же не собираюсь на нем совершать фигуры высшего пилотажа. Мне просто надо взлететь и немного пролететь. Всё. — Я развел руками, подчеркивая незамысловатость задачи.

— Даже для взлета нужны месяца тренировок. К тому же ты уверен, что он просто не скинет тебя? Ты не маг воздуха и такое падение не переживешь.

— Цыпа не такой, Цыпа не скинет. Верно, Цыпа? — Ласково произношу я и тяну к нему руку.

Тот делает несколько шагов назад, подозрительно кося на меня взглядом. Что ж, логично. Я просто вытащил его из воды, но не проводил с ним время.

— Ладно, я до славы не жаден. Главное — результат. Эрин, можешь меня подменить?

— НЕТ!

— Я даже не рассказал свой план…

— НЕТ! И не мечтай, я не сяду ни на что крылатое никогда в жизни! — Жестко ответила она и поджала губы.

— Почему? Разве высшую аристократию не учат летать в обязательном порядке?

— Я предпочитаю твердо стоять на земле.

В голове словно щелкнуло.

— Ты что, боишься высоты?

— Виконт Рэндал Кондор, я не слышала вашего необоснованного утверждения. Верно? — Предельно официальным тоном произнесла она.

— …так поэтому ты отказалась пролететь немного на воздушном шаре, когда я предлагал? — Продолжил логическую цепочку я.

Девушка не ответила, лишь сверлила яростным взглядом.

— Ладно, забудем. — Произнес я и почесал подбородок, чтобы скрыть рукой ухмылку. — Хм. Ну, тогда у нас большая проблема. Есть грифон, но некому на нем лететь.

Мой взгляд переместился на целителя, к которому жался грифон. А ведь они довольно близки…

— Что ж, сэр Рон. Поздравляю. Вы повышены до летающей скорой.

— А?

— Возражения не принимаются. Даю двое суток на тренировки, не больше. Мне всё же надо еще успеть приличный громкоговоритель собрать…

— Но господин, я не умею летать!

— Тебе и не надо самому уметь, ха. Лететь грифон же будет. К тому же, я не требую везти меня прямо сейчас. У тебя есть целых два дня на тренировки.

— Я не смогу! — Воскликнул целитель, весь белый от осознания того, какая задача на него свалилась.

Улыбаясь, приближаюсь к нему, обхватываю за плечи и шепчу.

— Но я еще могу передумать… и тогда учится летать придется тебе одному, без Грифона. Вероятно, с башни моего замка. Что выберешь?

Он смиренно кивает. Умница. Такими темпами может и правда когда-нибудь выправит себе карму за погубленных людей в лаборатории…

Теперь осталось заняться мегафоном и проконтролировать закладку взрывчатки, чтобы всё было без сучка и без задоринки.

В городе ходили странные слухи. Вернее, еще более странные, чем обычно. Ведь на землях графства слонялась орда гоблинов, из-за чего все были на нервах и даже маленькое происшествие превращали в сенсацию.

Не успели люди обсудить странных солдат, что слонялись по злачным местам и соскребали со стен плесень, так возникла еще одна тема для паники — со складов выносили запечатанные бочки и складывали в поле, в нескольких километрах от города.

Сплетники, что еще не определись с тем, для поклонения какому именно демону бездны нужна плесень, тут же разошлись в полную силу. Им и нескольких часов не понадобилось, чтобы сделать единственно верный, по их мнению, вывод — в бочках человеческое мясо. Откуп для гоблинов, мол, они возьмут его и уйдут восвояси.

Гремели споры, молились те, кто надеялся, что это сработает. Гневались те, кто кричал, что это недопустимо. Молчали солдаты, что таскали бочку за бочкой.

Когда у них пытались расспросить, ответ был один — записывайтесь в армию и всё узнаете. Некоторые в самом деле так и поступали, лишенные земли, на которой резвились гоблины, тертые жизнью — они ясно понимали, две вещи. Первая — что всем им грозит голод. Вторая — что ни один лорд не оставит свою армию голодать.

Поэтому они делали единственно верный в такой ситуации выбор… И точно так же замолкали, ведь за разглашение грозили суровые кары. Но это не мешало им намекать. Как итог, слухи вокруг бочек только ширились. Дошло до того, что люди начали ждать чуть ли не гнева Единого. Некоторые даже решили поклоняться вождю гоблинов, в надежде, что их не тронут.

Отряды городской милиции с алыми повязками на руках быстро навели порядок, и безумцы начали поклоняться кому надо, но осадочек остался. Все были на пределе.

Даже Лорд рассвирепел. Поговаривают, что он рубит ноги всем, кем недоволен…

Хотя прямо сейчас Лорд был крайне недоволен целителем. И его ноги были на месте, по крайней мере, пока что.

— Да держи ты ровнее, мать твою! — Кричу я на ухо Рону, что кое-как вел грифона вперед.

Над нами были облака. Под нами — зеленела трава и гоблины.

— Как мы найдем того гоблина, который нам нужен? — Криком отвечает он.

— Высматривай самого крупного говнюка, обвешанного оружием с ног до головы, вокруг которого будет еще больше таких говнюков — не ошибешься… И кажется я уже такого вижу. Правее!

Грифон заложил вираж, в ходе которого я чуть не выронил мегафон. Может, из-за веса, а может — из-за малой практики, но летал пернатый из рук вон плохо. Впрочем, скоростных рекордов я не требовал, не упадем на головы гоблинам — уже хлеб.

— Ниже, ниже! — Приказываю я. Гоблины снизу замечают летуна, машут палками, а некоторые — настоящими людскими копьями. Вождь внимательно следит за полетом, но не отдает приказов. Выжидает.

— Не собьют? — Сомневается целитель.

— Снижайся!

Мы начинаем плавно кружить над костром вождя, что отличался от других лишь большим количеством обглоданных людских костей.

Достаю громкоговоритель и издаю пробный возглас.

— Внемли, Вождь!

Глас разносится по полю, гоблины пригибаются, роняют палки и затыкают уши. Отлично, у меня и самого-то уши заложило, а им тем более несладко. Голос трещит, искажается и это даже хорошо.

Создает нужный эффект.

Один лишь вождь невозмутимо смотрит на меня поросячьими глазами. Я бы даже не назвал его гоблином, не знаю от смеси каких тварей получилась эта мерзость… Даже думать не хочу. Он одинаково походил на хряка и на рептилию, весь покрытый зеленой чешуей, что проглядывала в местах сочленений брони. Ростом он не только не уступал человеку, но и превосходил большинство людей. Пожалуй, лишь немногие, вроде Алуина или Дорвана могли с ним посоперничать.

— Успехи орды велики, но впереди главное испытание. Еще никому не удавалось сокрушить город. Никому! Но не тебе. Боги говорят, что лишь тебе по силам это совершить.

Вождь довольно кивает. Кажется, всё идет неплохо. Я хлопаю Рона по плечу.

— Сбрасывай.

Грифон облегченно разжимает когти и к земле летит бочка с оружием. Звук удара. Хруст костей, гоблина-неудачника смешивается со звоном разлетевшихся из лопнувшей бочки мечей. Но эта потеря — ничто. За мечи тут же разгорается настоящая бойня.

Поляна тут же пропитывается кровью, неудивительно. Ведь в бочку я положил не массовую штамповку, а приличные мечи из замковых запасов. Число трупов растет как на дрожжах. Ух, надо же!

Если так почаще делать, то может и никаких бомб не надо!

— Знамения говорят, что в поле рядом с городом будет оружие. Столько, сколько и представить невозможно! Но и битва будет нелегка. Лишь если выступят все, все до единого — успех неизбежен. Так говорят Боги.

— Эта мая арда, чилавек. Не указывай чо делать. — Рычит Вождь.

Артчится, скотина зеленая.

— Знамения могут отвернуться от того, кто боится своей судьбы стать Величайшим. — Понизив голос, возвещаю я и даю знак Рону улетать.

Грифон набирает высоту. Вскоре поле скрывается из вида, и Рон осмеливается спросить.

— Ну как думаете, господин, они клюнут?

— Узнаем через завтра. Если нет — то ничего страшного. Просто тогда их уничтожение займет гораздо больше времени.

Вождь провожает взглядом крылатую тварь. Когда-нибудь он обязательно сожрет и её.

— Наша орда станет сильней с оружием! — Пищит хобгоблин-Вожак, удивленный тем, что Вождь не отдал приказ выступать.

— Наша? Это мая арда! — Рычит Вождь и хватает зазнавшегося вожака.

Тот пытается сопротивляться, но рослый по меркам гоблинов, хобгоблин кажется ребенком в лапах Вождя. Клыки окрашиваются кровью. Внутренности падают на землю.

Жаль, но не такой вкусный, как дети.

Закончив выгрызать самое вкусное — Вождь оглядывает собравшихся. Битва за оружие кончилась, теперь те, кто его держали — по-настоящему его заслуживали, оплатив кровью и смертью слабаков. Во взглядах гоблинов царило предвкушение и алчность. Они хотели больше. Еще больше.

Вождь молчал. Он был достаточно умен, чтобы понимать — человек просто использует их против своих врагов. Но… какая разница? Он сожрет их всех. И тех и других. Он сожрет все, а иначе…

Он взглянул в голодные глаза своей орды.

Иначе сожрут его самого.

— Саберайте всех! Всех важаков!

Он чуял их панику на расстоянии километров. Тоненькие шатры тряслись от ужаса. Неудивительно, ведь его орда была столь велика, что вытаптывала поля, просто пройдя по ним один раз.

Людишка не врал, целое поле было заставлено бочками, такими же, в каких он сбросил мечи. Шаловливые ручки низших гоблинов уже шарят по ним, пытаясь открыть, но гневный рык заставляет их остановиться.

Вождь с достоинством движется в середину поля, где бочки собраны в горку. Наверняка там есть что-то, достойное его руки.

Гоблины стекаются за ним. Каждый поглядывает на Вождя, на примеченную бочку и на соперников. Каждый ждет миг, когда он сможет сразиться за оружие. И вот он, миг!

Могучий удар руки Вождя проламывает бочку. Гоблины тут же начинают пытаться вскрывать свои, но это не так-то просто, если ты не имеешь силы Вождя. Костяные наконечники просто ломаются о бочки. Остальная орда, видя что уже начался дележ добычи — забывает обо всем и несется к бочонкам со всех ног, повизгивая от предвкушения.

Вождь поднимает кулак. С него сыпется черный порошок, но внутри блестит рукоять. Он берет её, поднимает на свет. С меча падают черные крупинки, похоже на уголь, а сам меч…

Отвратительный. Короткий. Грубый. Рукоять врезается в лапу. Это худший людишкин меч, что он встречал. Даже в бытность простым бойзом, он бы предпочел топор лесоруба, а не это пародие на оружие.

Он шарит лапой в порошке, когти натыкаются на что-то острое. Оружие? Нет… Всего лишь бесполезные гвозди. Пойдут лучникам, но… Он ожидал большего. Вождь бросает взгляд на город. Да, там найдется добыча получше!

Повсюду слышен презрительный писк, даже низшие гоблины не горят охотой драться за такое оружие. В некоторых бочках и вовсе оказывается лишь бесполезный порошок, даже без гвоздей.

Вождь мотает головой и презрительно отходит от бочек, отдавая их на грабеж охране… Но останавливается. Под ногой чуть проминается земля. Вождь втягивает ноздрями воздух, за привычной вонью гоблинов и странным запахом порошка прячется что-то еще.

Удар! Лапа легко пробивает замаскированные под землей доски. Вождь нагибается, взмахами лап разгребает обломки.

Еще бочки? Но зачем их пря…

Вождь не успевает ничего ощутить и тем более, понять.

Но вот для жителей города, что с ужасом наблюдают за ордой, находящейся буквально перед глазами — открывается ад.

Вспышка, что ярче солнца, обжигает глаза. В эту же секунду воздушная волна бьет в грудь, сбивает с ног, сметает палатки. Чудовищный гул разрывает уши настолько, что из них начинает течь кровь. Сверху сыпется земля, падают ошметки гоблинов, льется кровь.

Огромный черный гриб поднимается над колоссальной воронкой сотни метров. Воронкой, которую бы рыли землекопы не одну неделю.

Над окопами раздаются команды сержантов. Меж ошалевших беженцев и горожан бегут солдаты с оружием в руках. Они спешат к месту взрыва, чтобы добить выживших и не дать ни шанса гоблинской заразе уцелеть.

Но в этом нет нужды. Орда просто перестала существовать.

Разорванные ошметки тел раскидало на сотни метров и нельзя было понять, жалкие ли это гоблины, могучие шаманы или рослые хобгоблины. Все смешались с землей.

Среди окопов, среди домов. Среди спутавшихся палаток и даже среди солдат витает одно и то же. Даже те, кто знал, чего ожидать — повторяют раз за разом, не отводя взгляд от черного облака.

«Гнев Божий».

— Говорил же, что сработает. — Я похлопал остолбеневшего целителя по плечу и спрыгнул с грифона.

Конечно, вряд ли он услышал мои слова. У меня и самого-то продолжало звенеть в ушах несмотря на тщательную подготовку к взрыву.

Я склонился к воронке и заглянул внутрь. От земли поднимался дымок, что полностью скрывал дно. Из-за этого воронка казалась бездонным порталом в ад. Что в сущности так и было.

Со всех сторон к воронке стекались войска, включая уже основательно побитый отряд Курта. Их задачей было перебить бегущих, но бегущих не оказалось. Жадные гоблины существенно упростили мне задачу, добровольно кинувшись к бочкам. Конечно, наверняка остались одиночные гоблины, что не ответили на зов вождя, но не думаю, что их много.

Учитывая, сколь жестким был вождь.

Но мы прочешем всё. И вернем поля крестьянам.

Я пнул раскаленный осколок меча и повернулся к грифону… грифонам? В воздухе над нами кружил еще один, быстро снижаясь с каждым витком.

Приглядевшись, я узнал в наезднике Баронета Фалькона, а это значило лишь одно.

— Мне вновь нужно спешить к королю, верно? — Крикнул я приземляющейся Лауре.

— Что? Да… — Несколько рассеянно ответил Фалькон, натягивая упряжь. Грифониха остановилась и оглушительно чихнула, мотнув птичьей головой. Над полем боя витала пороховая гарь.

— Даже знать не хочу, что тут произошло. Я почувствовал взрыв даже в воздухе, уверен, его было видно в соседнем графстве, не меньше. — Произнес он, после небольшой паузы.

Над стелющимся к земле дымом разносились команды сержантов. Солдаты строились в колонны. Делать тут было уже нечего. Даже те гоблины, что стояли далеко от эпицентра взрыва — обнаруживались лишь по частям.

— Я мог бы объяснить, если хотите.

— Не стоит. Обо всем сказанном я буду вынужден доложить Королю.

— Тогда право, не стоит. Мне нужно время, чтобы переодеться для официального визита. — Я похлопал руками по револьверам.

Требовалась другая одежда, если я хотел не выставлять их напоказ.

— Нет смысла и нет времени. — Мотнул головой Фалькон. — Накиньте мой запасной плащ, мы будем лететь максимально быстро.

И он сдержал обещание.

Мы летели круглые сутки, даже без перерыва на ночь. Лишь короткие остановки, чтобы напоить Лауру — и вновь в воздух. Ветер не просто резал глаза — он мешал дышать.

Возможно, поэтому я не заметил атаку.

Магия воздуха всегда была самой незаметной из всех. Когда летишь на полной скорости, а в ушах дует ветер — вдвойне труднее заметить, что он решил тебя убить.

Крыло грифона с хрустом ломается. Грифона буквально сталкивает в сторону, словно в нас влетели невидимые жигули. Я рассеиваю волну, но даже так поток ветра пытается выбить меня из седла, страховочные ремни трещат, но выдерживают.

Пронзительный клекот, капли грифоньей крови летят в лицо. Седло выходит из-под ног, небо и земля меняются местами. Справа — неестественно вывернутое крыло закрывает обзор. Острый осколок кости торчит из него, пачкая коричнее оперение кровью.

Миг и вновь земля подо мной, чтобы в следующее мгновение снова поменяться местами. Крутясь вокруг своей оси, аки небесное тело — мы стремительно приближаемся к земле, всё больше набирая скорость.

— Фалькон! Фалькон, дьявол тебя дери! — Я трясу своего пилота, но из его обмякших рук выпадают поводья. Без сознания или мертв. Нет времени выяснять.

Скорость всё больше. Лаура пытается выправиться, но лишь с одним крылом на это нет шансов. Крови всё больше. Того и гляди, раненое крыло оторвет потоком воздуха.

«Авиакатастрофа» — стучит в голове неуместный термин. Когда мы врежемся в землю, легко можно будет сказать, что крыло сломалось от падения. Идеальное убийство, обычный несчастный случай.

— Прости, Лаура. — Выхватываю меч и выгадав момент, вонзаю его в крыло. Прямо в кость.

Не ожидавшая такого предательства грифониха издает визг, но это лишь пол дела. Заостряю рукоять и вонзаю в кость на другом конце крыла.

Рядом со мной щелкает гигантский клюв, к счастью, достать человека на своей спине грифон не может.

— Терпи. — Приказываю я и стягиваю крыло сталью.

Кости с противным скрипом встают рядом.

Крыло нелепо топорщится, но вновь работает. Грифон перестает крутиться вокруг своей оси, но не оставляет попытки достать меня клювом.

Подхватываю выпавшую упряжь и натягиваю, мешая ей меня заклевать. Грифон сопротивляется, но я уже осматриваю землю над нами. Где?

Учуяв концентрацию силы, пытаюсь направить грифониху туда. Она пытается сопротивляться.

— Там враги, там! Курица тупая! — Кричу я.

Что-то не ладятся у меня отношения с грифонами в последнее время, эх.

Еле повернув грифона куда нужно, я пытаюсь высмотреть врагов.

Вскоре мне это удается, они устроились на небольшой полянке посреди леса. Человек шесть, стоят кругом. Они прекрасно видят нас, и то, что мы летим прямо к ним — но не разбегаются.

Чувство опасности воет сиреной.

Перед нами формируется воздушная стена. Они рассчитывали, что грифон сломает шею, наткнувшись на нее? Зря.

Высасываю её еще до того, как она закончила формироваться. Вместо стены мы влетаем в своеобразную подушку, что заставляет нас замедлиться, но не более. Они пытаются бить еще, воздушные кулаки, стрелы, лезвия… разумеется — никакого эффекта.

Лишь в последний момент, отчаявшись пробить защиту — они пытаются разбежаться. Но уже поздно.

Лаура пикирует аки истребитель, ломая по пути ветви деревьев.

От жесткой посадки меня чуть не выкидывает из седла, но ремни спасают. А вот парочку магов, которых грифониха погребла под своей тушей — уже ничто не спасет. Как и того, на которого она нацелилась изначально — острый клюв пробивает его, словно копье. При этом дыра такая, что стоит ей немного раскрыть клюв — и мага разорвет пополам.

По инерции нас уносит в лес, несмотря на то, что грифоньи когти бороздят землю изо всех сил.

Выжившие пытаются обстреливать нас, чем могут, но огненные шары и водяные копья рассеиваются без следа. Я выхватываю револьвер и делаю несколько выстрелов, но Лаура так скачет из стороны в сторону, что попасть совершенно нереально.

Мимо пролетает увесистый камень. Куски свежего дерна на нем ясно указывают, что пора мне спешиваться, от обычных камней моя антимагия не помогает.

Перерезаю ремни и скатываюсь с Лауры, позволяя ей и дальше гонятся за магами. Выцеливаю самого опасного — мага земли.

Выстрел!

Пуля натыкается на мгновенно поднятую стену из камней и со свистом рикошетит. Маг перебдел и правильно сделал, стену из земли я бы просто прострелил, как бы он её ни усиливал.

Делаю еще два выстрела, чтобы он не расслаблялся, параллельно закидывая револьвер ему за спину.

Маг продолжает удерживать стену. Руками. Лишь так он может контролировать камни, любая мана, что хоть немного тянется дальше от тела — тут же высасывается прямо в бездну.

Конечно же, он не видит, как револьвер за его спиной сам собой поднимается и нацеливается ему в голову.

Выстрел!

Он падает, а вместе с ним рушится и стена, создавая вполне приличное захоронение.

Лаура разрывает водника, а маг огня, оставшийся в одиночестве — бросается бежать в лес. Стреляю ему в спину и тут же понимаю, что стоило стрелять в ногу.

Потому что других магов допросить уже не выйдет, грифониха разорвала их на куски.

Но пулю не догонишь, маг падает, замарав стволы деревьев своей кровью.

— Вот черт, их же много было… — Ворчу я.

Увы, когда твое главное оружие отказывает — биться с грифоном такая себе идея, что и доказали эти парни.

Притягиваю к себе второй револьвер и на всякий случай считаю тела. Семь. Стоп? А-а, это просто две половины одного тела…

Не убирая оружия в кобуру, иду к магу огня с надеждой, что крупнокалиберная пуля не убила его наповал.

Шаг. Еще. Солнце припекает голову, но в лесу — приятные и прохладные тени. Склоняюсь над телом и…

Резко пригибаюсь. Поток воздуха холодит мокрую шею.

Выстрел!

Пуля вонзается в дерево, разбрасывает щепки. Никого.

На плечах — срезанные волосы.

— Спасибо, конечно, но я предпочитаю профессиональных парикмахеров. — Произношу я, сканируя окрестности.

Никого.

Вижу… Или скорее чувствую шевеление теней сбоку.

Выстрел!

Пуля со свистом уходит в пустоту. Может, всего лишь ветер?

Взгляд цепляется за тени. Тени! Ясно.

Медленно отступаю назад. На поляну, где теней меньше.

— Мы вроде как договорились, дорогуша? Или ты уже передумала? — Спрашиваю я у теней, шаг за шагом отступая к поляне.

Враг не показывается. Испугался того, что я глушу всё антимагией?

Чуть сбавляю обороты, одновременно превращая разряженный револьвер в кинжал.

Шаг на поляну. Ничего. Делаю вид, что расслабился, подставляю спину. Если я не убью её сейчас, придется быть настороже всю жизнь. А это — плохой вариант. Рано или поздно меня подловят.

Но в этот раз подлавливаю я. Она не упускает свой шанс, моя собственная тень предает меня.

Взмах! Ускоряю свой удар магией, опережая вражеский клинок.

Рукоять врезается в ладонь, отсушивая её. Попал!

На поляну падает отрубленная рука, крепко сжимающая обсидиановый клинок. И всё.

Враг успевает уйти. И это несмотря на то, что пытался его глушить! Ненавижу теневиков.

Несколько минут я сохраняю максимальную бдительность — но слышу отдаляющийся стук копыт где-то за лесом. Опускаю кинжал и взгляд на руку.

Мускулистая, покрытая шрамами. Абсолютно точно — мужская, а не женская.

Черт, я уже ничего не понимаю.

Баронет пришел в себя ближе к вечеру. Я пытался его стянуть с грифона, но Лаура шипела, едва я к ней приближался. Глупая птица, я ведь её спас!

— С мягкой посадкой, сэр Фалькон. — Поздравил я баронета и отсалютовал свежесобранным револьвером. Как раз заканчивал его перезаряжать.

— Что… произошло?

— Ничего необычного, нас пытались убить. — Я махнул рукой в сторону тел, которые собрал в кучу и останков ритуального круга.

К слову, ничего проясняющего ситуацию на телах не нашлось. Обычная одежда, никаких записок. В кошельках — лишь немного монет. Ну и у мага огня нашлась горсть огненных кристаллов, которые я приватизировал.

Баронет огляделся, молча развязал ремни и спешился. Несколько минут он осматривал сталь, что блестела на крыле.

Одно прикосновение и Лаура возмущенно заклекотала. Баронет тут же убирает руку от заплатки.

— Хм… Можете убрать её? Боюсь, у меня на это уйдет много времени.

— Могу, но не советую. Она вкручена в кости и скрепляет перелом.

Он легонько проводит пальцем по пластине, едва её касаясь. Я чувствую, что он обращается к своему дару, чтобы понять насколько глубоко она впивается в кость.

— Интересный способ. — Произнес он и грустно добавил. — Но способ безжалостный.

— Зато мы все живы. — Нахмурился я.

— Прошу прощения, без сомнения, вы все сделали верно. И хотелось бы извиниться, ведь безопасность полета была на мне. Просто… на залечивание теперь потребуется больше времени. Бедная Лаура… — Он покачал головой и открыл подседельную сумку.

— Сколько, говорите, было убийц? Какой ранг? — Спросил он, пока доставал бинты.

Увы, ответить я мог лишь на первый вопрос.

— Семеро. Насчет ранга — не уверен… Архимага среди них не было точно.

— Личности такого масштаба обычно не принимают участия в покушениях на обычных магов. — Нервно улыбнулся он и заметил. — Хм. Тел всего шесть.

Я поднял трофейную руку и помахал ей.

— Шесть и еще кусочек.

— Печально. Если кто-то ушел — мы должны поспешить, иначе они попытаются организовать еще засаду. — Он достал из сумки пузатую бутыль, больше похожую на двухлитровую банку и споил грифону.

Мне стало любопытно, ведь чем больше и сильнее тварь — тем сложнее залечить её травмы.

— Что-то заживляющее? — Поинтересовался я.

— Нет, просто обезболивающее. Обычно его принимают перед сражением, специфика боев в воздухе. Порой боль от даже не смертельной раны может заставить грифона разбиться, а если рана смертельная… То это дает шанс спастись хотя бы наезднику. Жаль, но эта штука довольно вредна для организма.

Он похлопал Лауру по хохолку и принялся ждать, когда снадобье подействует.

— Мне казалось, что всадник ничего не стоит, по сравнению с грифоном.

— И да, и нет. Действительно, любой богатый дурак может сделать круг над своим городом на хорошо обученном и прирученном грифоне. Но тех, кто имеет настоящий талант к небу — единицы. В таких случаях даже спасение за счет Грифона бывает оправданным. Пусть после этого инцидента хвастаться неуместно… Но мы с Лаурой довольно хороши.

Он сделал паузу и приподнял пальцем веко грифона. Круглый глаз был подернут пленкой.

— Кажется, зелье подействовало. Не поможете мне уложить крыло? Иначе будет тяжело двигаться через деревья.

Немного полевой хирургии и крыло было забинтовано и сложено, как надо. Но сильно пробираться через лес нам это не помогло, убийцы устроили засаду где-то в глуши, далеко от дорог. Я бы не удивился, если бы прочесав окрестности — нашел портал. Иного способа легко и быстро добраться сюда, я не видел.

Как бы то ни было, мы добрались до дороги, а после взяли лошадей, чтобы не нагружать раненого грифона.

К моему удивлению, враг больше себя не проявлял. Ни одной засады, ни одного покушения.

До Столицы мы добрались без приключений, но лишь спустя целых четыре дня. Увы, скорость даже на сменных лошадях существенно уступала полету. Благо хоть грифон на земле все еще не отставал от лошади.

Городские врата мы тоже прошли без проблем. Сдав меня гвардейцам, Фалькон повел грифона к целителям, а я направился в приемную.

Церемониймейстер сообщил, что меня примут через полчаса, а значит — оставалось лишь ждать. Черт, знал бы — хотя бы переоделся с дороги. Увы, на мою просьбу отлучиться на полчаса, церемониймейстер обескураженно завращал глазами. А вдруг король потребует гостя раньше, а его нет?

Увы.

Оставалось лишь сидеть на бархатном кресле в приемной и ждать своего часа. Боюсь, после стольких дней в пути, кресло после меня будет не особо-то и бархатным.

Дверь скрипнула, я поднял взгляд, но нет. Это был дед, причем порядком запыхавшийся.

— Успел. — вымолвил Граф Кондор, хватая воздух.

Похоже, он сюда бежал со всех ног.

— Что успел? Кстати, надеюсь, получил моё письмо?

— Получил. — выдохнул он и присел рядом, переводя дух.

— Отлично. Значит мне не придется мозолить язык перед Королем, в который раз рассказывая, что случилось…

— Не придется. Потому что ты будешь молчать.

— Чего? Почему?

Он пробуравил меня взглядом, наклонился и максимально серьезно прошептал.

— Я ничего не докладывал Королю о смерти Второго Принца. И ты тоже не будешь. Таков мой приказ, как главы рода.

Я оглядел деда подозрительным взглядом.

Человек, что всегда трясся за короля, вдруг хочет от него что-то утаить? Уж не подменили ли его?

Он наклонился ко мне и яростно прошептал.

— Слава Единому, что ты догадался не писать Королю напрямую. Хоть раз в жизни додумался сперва оповестить меня!

Я почесал затылок и признался.

— На самом деле я решил, что ты и так ему сообщишь, а писать два письма времени не было.

Дед закатил глаза, но тут же взял себя в руки.

— Запомни главное, второй принц жив. Не пытайся убедить короля в обратном.

— Да почему, черт тебя дери? Что стряслось?

Дед тут же зашикал на меня.

— Тихо, провалиться тебе в бездну! Ты в самом деле хочешь это обсуждать прямо под носом у короля? Просто делай, как я говорю и точка.

Ага, щас. Разбежался.

Приглушив голос, я обращаюсь к деду.

— Я должен знать, во что ввязываюсь. С каких пор мой верный королю дедушка стал предлагать ему врать?

Глаз графа Кондора начал дергаться. Нервный тик, однако.

— Король общался с принцем по магической связи.

Мои брови поползли вверх.

— Принц мертв. Я лично…

Дед замахал руками.

— Неважно. Он тебе не поверит. Так что не пытайся его убедить, так ты лишь ухудшишь наши позиции.

Относительно хорошее настроение тут же испарилось. Содружество поступало не так, как я прогнозировал. Для чего? Пока не ясно.

— И ты так просто поверил моему письму? — Подозрительно спросил я и прислушался. Не слышен ли подозрительный, двойной стук сердца?

Граф Кондор замялся.

— Признаю, одного письма было бы мало… Но оно полностью подтверждало выводы Графа Клауса. Ему я доверяю.

— Но не очень-то мне, как я погляжу… Как он, кстати?

— Для всех он мертв. — Отрезал дед и на всякий случай добавил. — Для короля — тоже.

— Ясно… вернее, нихрена не ясно.

— Объясню всё после того, как закончишь ауди… — Дед осекся на полуслове. Оборачиваюсь и вижу, что дверь открыта.

— Король вызывает вас, виконт фон Кондор. Будьте любезны проследовать за мной. — Сухо приказал церемониймейстер.

Дед нарочито прокашлялся.

— Да, наследник, пора идти. Надеюсь, больше маги Содружества не совершат ошибку с нестабильным порталом, который забросил тебя так далеко от Столицы!

Я поднялся с кресла, прокручивая в голове эти слова.

Нестабильный портал? Что дед вообще несет?

— Да, Ваше Величество, очень нестабильный портал… Я бы хотел заметить, что наши партнеры очень безответственно относятся к безопасности своих гостей. — Вдохновлено закончил врать я.

— Хорошо, хорошо… Рад, что вы не пострадали и вопреки тем ужасам, о которых… Неважно. Раз всё в порядке, я думаю, уместно будет вызвать сюда посла, чтобы он принес извинения. — Король прозвенел в колокольчик и вальяжно разлегся в кресле.

Слуга отворил дверь, впуская внутрь посла, что по-видимому уже некоторое время ожидал за дверью. И этот посол сразу мне не понравился. Длиннополый балахон с чудовищно длинными рукавами сидел в обтяжку на мускулистой фигуре, а серая борода казалась настолько неестественной, что я едва сдержался, чтобы не потянуть за нее. Впрочем, черт с ней, с бородой. Многочисленные шрамы, которые даже борода была не в силах скрыть, говорили о том, что этот маг точно в тылу не отсиживался.

Я оглянулся на короля — тот тоже разглядывал посла с некоторым удивлением.

— Эм, месье Садор? — Сделал попытку угадать Король.

— Осень, Ваше Величество.

— Да, относительно скоро… — Невпопад ответил Роберт и прокашлялся. — Кх-кх. Я вызвал вас, чтобы вы принесли официальные извинения пострадавшему от вашей оплошности.

— Разумеется. — Он поклонился королю и повернулся ко мне. — От лица Содружества…

Его заготовленная речь прошло мимо моих ушей. Интуиция всё еще не давала покоя. Хотя я никогда не встречал этого человека — он казался мне смутно знакомым. И этот взгляд… я определенно ощущал его на себе раньше.

Длинный балахон, длинные рукава, настолько длинные, что не видно кистей рук. Но исходя из фигуры посла, одно было видно точно — его правая рука далеко не такая мускулистая, как левая. Протез?

— Я бы хотел, чтобы в знак извинения он пожал мне руку. — Перебил я его нудную и переполненную официозом, речь.

Посол тут же мотнул головой,

— Это плебейский… — Начал он, но заткнулся, услышав окрик короля.

— Посол! Делайте, как говорят, иначе я не увижу искренности в ваших извинениях! — Гаркнул Короля, приподнявшись в кресле.

Посол поморщился, но нехотя протянул левую руку.

В ответ я молча протянул правую.

Несколько секунд он стоял неподвижно, но словно учуяв всё более враждебный взгляд короля, поменял руку на правую.

— Закатайте рукав, друг мой. Иначе это всё равно что рукопожатие в перчатках. Признак неуважения. — Улыбнулся я.

Под длинным рукавом оказался не протез, как я подозревал, а настоящая, живая рука.

С розовой, нежной кожей. Пора бы мне уже запомнить, что здесь отрастить новую руку проще, чем сделать протез.

— Обжег. Несчастный случай. Пришлось выращивать новую кожу. — Пояснил посол и взгляд Короля смягчился. Теперь он уже не видел в прошлых действиях посла дерзости.

А вот мой взгляд… Ожесточился. О да, ожог, так я и поверил. Какое невероятное совпадение! Ожог, от которого тают мускулы на руке, ха!

Я внимательно слежу за его взглядом.

— Да, он определенно её обжег. Сунул руки туда, куда не надо, верно, господин посол?

Его зрачки сужаются.

— Мне так жаль, что вы попали в нестабильный портал, господин Виконт. Ученые говорят, что люди, прошедшие через такое — сходят с ума. Просто не понимают, что они несут и с чем связались. — Его голос пропитан ядом, но совершенно искренен в отличие от прошлой, лживой речи.

Отвечаю ему тем же.

— Да, господин посол… Технические неполадки в столь сложном и опасном деле как порталы. Ведь случись авария, все сотрудники просто окажутся размазаны по стенам. Сотни, сотни жертв. А ведь всё могло оказаться еще хуже, целый город мог взлететь на воздух. Хорошо, что всё обошлось. Я вернулся на родину, а ваш город остался цел. Это ли не чудо?

— Вы правы. Без сомнения, правы. Это просто чудо, что вы остались живы. Мы обязательно найдем того человека, что стал причиной этих неполадок с порталами. Уверяю вас, он не останется без сурового наказания. Крайне сурового. Магистр будет лично приводить его в исполнение, долгими днями. — Несмотря на внешнее спокойствие, его лицо покраснело, даже в белках глаз стали видны капилляры.

Похоже, напоминание о том, как я прошел через диспетчерскую — вывело его из себя. А это значит, есть шанс, что он проговорится.

— Да, пожелаю вам удачи в этом. Она вам понадобится, ведь этот человек наверняка уже очень далеко и не находится под вашей властью. — Глумливо произношу я.

— Этому… Человеку надо помнить — всё может измениться очень быстро. Надежное еще вчера убежище может оказаться ловушкой, откуда новый хозяин поволочет его в цепях прямо к магистру. Я бы советовал этому человеку забиться в дальний угол и в страхе ожидать, день, пока кара не настигнет его.

— Новый хозяин… — Начал я, но меня перебивает король.

— Господа, хватит. Я свел вас, чтобы вы помирились, а не перебрасывались какими-то зловещими и непонятными угрозами. Пожмите уже друг другу руки!

Я мысленно чертыхаюсь. Уверен, я мог вытащить из посла больше, намного больше! Но из-за вмешательства короля — он уже остывает и берет себя в руки, профессионал.

Наши руки соприкасаются, с наслаждением давлю, что есть сил — он делает то же самое.

Посол вдруг резко заваливается на меня и пользуясь тем, что приблизился — шепчет.

— Советую оглядываться почаще, шавка. Ведь я займусь тобой лично, как закончу дела.

— Вижу, даже одной руки всё еще много для того, кто не знает, на кого её нельзя поднимать.

Он вновь встает.

— Прошу меня простить, из-за ожога я чувствую большую слабость, едва стою на ногах.

— Конечно, конечно. Можете идти. — Машет рукой Король. — Вы тоже.

Посол кланяется и выходит, следом за ним — слуга. Дверь закрывается.

Король делает взмах рукой, приглашая сесть напротив, и достает из тумбочки несколько бокалов и бутыль вина.

— А теперь, когда этот маленький, но досадный инцидент исчерпан — обсудим действительно важные вещи. — Он наливает бокал и ставит его напротив меня. — В целом, я доволен действиями вашего рода. Несмотря на некоторые отклонения, пока что всё идет удачно. Однако…

Он делает долгую паузу, наливает в свой бокал вина, берет его в руки и с удовольствием вдыхает запах.

— Однако? — Повторяю я.

— Однако, пора остановиться. С каждым днем, как бы печально мне ни было об этом говорить, Третий Герцог приближается к своему концу, а значит приближается и борьба за титул Третьего Герцога. Я полагаю, ваш род, ныне породненный с Клаусами тоже включится в эту борьбу… но нельзя воевать на два фронта. — Медленно, подбирая слова произносит Король.

Два фронта, значит? Хотя в комнате восхитительно пахло вином, запашок от этих слов мне совсем не нравится.

— Что вы имеете в виду? — На всякий случай уточняю я.

— Маркиз Шорт мертв и слава единому, специалист установил, что вы тут ни при чем. А значит нет никакого смысла в дальнейшем конфликте с маркизом Ласло. Его пора заканчивать, так будет лучше для всех.

— Отступая, он сжег множество деревень, что принадлежали нашему графству. — Хмурюсь я.

— Совсем погода испортилась. Господа, не будете ли вы любезны закрыть шторы? — Попросил Нерд, не поднимаясь с постели.

Я выполнил просьбу, и яркие вспышки молний перестали освещать наше маленькое сборище. Не было ни одного слуги, учитывая деликатность ситуации.

Полукругом от его кровати сидели несколько баронов, два графа, включая моего деда и Маркиза Клаус, что теперь была моей… бабушкой? Черт, никогда не разбирался в этих родственных переплетениях, но на бабушку она уж точно не тянула.

— Итак, подытожим. Вы хотите за спиной Короля подготовиться к вторжению и спасти его, в критический момент, вывезя из Столицы?

— Мы. Не вы. — Поправляет меня дед.

Я качаю головой.

— Вы. Лично я не вижу смысла в этом участвовать. Ну, вывезем мы Короля, а дальше что?

— Организуем сопротивление. — отвечает неизвестный мне барон. — Пока жив Король — страна не падет.

— Я къх-кхк-кхх — Зашелся в тяжелом кашле, Граф Нерд. — Кх-х! Я не думаю, что вторжение будет полномасштабным. Если мы сорвем их планы — они пойдут на переговоры, я уверен.

— Но нам нужно оружие, Рэндал. — Произносит дед, смотря мне в глаза.

— Какое оружие? — Делаю вид, что не понимаю я, внутренне предвидя нехорошее.

— То самое оружие. Оружие, что позволит горожанину убить мага. Имея такой козырь в рукаве, мы не только сможем спасти короля, но и, быть может, нанесем им такой удар, что они пойдут на мир.

Я обвожу взглядом собравшихся, внутренне закипая. В их глазах — нет никакого удивления, когда они слышат про оружие.

— Ясно. Ты растрепал всем об этом. Молодец. — Ледяным тоном обращаюсь к деду.

— Я не потерплю такого тона в окружении гостей.

— Ну и не терпи. — Встаю с кресла и направляюсь к выходу.

— Рэндал. Стой. Сядь и послушай. — Рявкает дед.

Я останавливаюсь, но не собираюсь садиться.

— С того момента, как я понял что происходит — я много месяцев думал, как примерить твое оружие и нынешнюю систему. И нашел выход. Он тут, прямо перед твоими глазами. Если мы спасем Короля, то сможем заставить его изменить правила. Создать новое сословие. Сословие сквайров, неодаренных но вооруженных новым оружием, воинов. Сословие, в которое сможет попасть даже крестьянин, если он покажет верность королю. Мы дадим им права, равные безземельным рыцарям. Мы вновь пойдем путем наших предков, когда все бились плечом к плечу. Тяжелая конница, лучшая на континенте. Смертоносные стрелки. Пушки. Соединив всё это, мы можем освободить все бывшие земли Империи. Объединить всех под властью Короля. Каждый крестьянин Содружества будет мирно пахать землю, не подвергаясь чудовищным экспериментам, а наши братья по дару…

— Кхк-кхк! — Перебивает деда смущенный Нерд. — Простите, друг мой, кажется вы немного увлеклись. Но это оружие даст нам больше шансов выстоять, в этом я уверен.

— Поверьте, Граф. Я видел, что это такое. Мы выстоим без проблем и даже больше…

— Это чушь. — Качаю головой я. — Твоя система не будет работать.

Люди быстро поймут, что если ружье может убить рыцаря, то и титул рыцаря не будет для них недосягаемым. Дать чуть-чуть прав избранным и верным — это лишь временное откладывание проблемы на потом, а не решение. Совсем не решение.

— Придумай лучше! — Взорвался дед. — Ради тебя, между прочим, старался. Чтобы наш род не выглядел потешными идиотами, что раздает рыцарские звания даже не воинам, а обычным людям!

— Придумаю, будь уверен. — Бормочу я, поворачиваясь к выходу.

— Ты не можешь просто уйти, ты давал присягу Королю!

— Разве я как-то нарушаю её, действуя против Короля? Если король столь глуп, что не видит… что не хочет видеть надвигающуюся катастрофу — это явно не моя вина. Когда король призовет — я откликнусь, но не буду мешать ему копать яму самому себе.

— Верный вассал обязан исправлять промашки своего сюзерена, даже если он их не видит.

Типичный дед — Вздыхаю я про себя.

— Это твое мнение и ты волен поступать так, как считаешь нужным. Но не указывай, как поступать мне. Если мы правы насчет вторжения, то у меня такая чертова груда дел, что играть в кружки заговоров абсолютно нет времени.

— Право, Карл. Кх-кх. Если парень не хочет — это его… право. Просто будем действовать, как обсуждали. Предупредим дворцовую гвардию, поставим верных людей на портальный остров…

— Брат, время. — Напоминает Маркиза, указывая на песчаные часы, что стояли на прикроватной тумбе.

Верхняя часть опустела, ни одной песчинки не осталось.

— Спасибо. — Благодарит Нерд и отхлебывает из стоящей на кровати кружки, после чего переворачивает часы.

— Прошу меня простить, противоядие нужно принимать через строгие промежутки времени.

— Меня тоже, господа. Задержался. — Доносится голос от дверей в спальню. Судя по всему, говоривший как минимум несколько минут стоял под дверью и подслушивал.

— Граф Витор Булл, рад вас видеть. — Радушно приветствует его дед.

Наши взгляды скрещиваются. Это имя и фамилию я вспомнил мгновенно, до сих пор передергивает.

— Что этот человек тут забыл? — Почти в унисон произносим мы.

— Виконт уже уходит. Граф же является представителем Лазурной Гильдии, они наши глаза и уши. К счастью, за определенную плату, они помогают нам в нашем деле. — Отвечает Нерд.

— Я бы не советовал вам с ним работать. — Качаю головой я. Об извращенных пристрастиях этого кабана мне было известно даже больше, чем я хотел бы знать.

— Аналогично. Подумайте, насколько разумно отпускать его, если господин Рэндал не собирается участвовать в нашем… проекте? — Ухмыляется Витор, и среди аристократов начинаются шепотки.

— Хочешь сказать, что я предам деда, заложив его Королю? — Презрительно кривлю губы я. — Твой образ мышления порочен и выдает натуру. Пусть я не согласен с главой рода, я клянусь, что ничего из сказанного в этой комнате, не будет произнесено где-то еще. Вам этого достаточно?

Бароны хмурятся, Нерд с достоинством кивает, Маркиза скашивает взгляд на супруга. Наконец, Граф Кондор тоже едва заметно склоняет голову.

— Мне жаль, что я воспитал человека, недостаточно верного короне. Но я не сомневаюсь в твоем слове. Можешь идти.

Дверь закрывается.

Немного жаль, что не удалось пообщаться с бывшим послом наедине, хотелось бы узнать побольше о том, что произошло после того, как я смог сбежать через портал. Но, излишний интерес сейчас может быть неверно понят. К тому же, я не лукавил, говоря о числе дел.

Их был целый вагон и дело первое — найти Тамиллу.

Где найти одну скрывающуюся харданку в городе, где сотни тысяч человек? Казалось бы, невыполнимая задача.

Но если знать, кого ты ищешь — ответ становится элементарным.

Она на работе.

Я просто приказал кучеру отвести меня туда, где ему продали резиновую ленту на колесо, вот и все дела.

На вид — обычный склад на краю города, ничего примечательного. Лишь вывеска — «Дешевые протекторы», указывала на то, что мы приехали туда, куда нужно.

— Меняешь образ? — Присвистнул я, завидев ярко-оранжевые кудри.

— На всякий случай. — Ответила она, не отрывая взгляд от бумаг.

— Так, может, надо было начать с этого? — Я ткнул пальцем в грудь.

— Подобрать обратный алхимический состав займет время. Краска наносится быстро и обходится куда более дешево.

Я улыбнулся, уверен, главная проблема как раз в стоимости, а не в том, что это займет время.

— Я беспокоилась, когда узнала, что делегация вернулась без тебя. Всё в порядке? — Она подняла взгляд, но перо не отложила.

Я мягко выхватил перо из её руки и положил на стол.

— Не совсем. Нужно сваливать из Столицы, здесь скоро будет жарко.

— Ты шутишь? Тут только деньги пошли! — Протестующе взвизгнула она.

Спустя час уговоров и бутылку шнапса, я таки убедил… Нет, не свернуть бизнес, а переложить его на помощников.

— Тут одни болваны, как я на них всё оставлю? Мне хотя бы нужно написать инструкции.

— Сперва скажи… Что-то я не вижу в городе колес, зато карет с резиновыми лентами полно. Твоя идея?

Она пожимает плечами.

— Мало кто хочет менять сразу четыре колеса, это дорого. А производство лент — дешево, к тому же я продаю их даже не как средство для смягчения тряски, как средство для сбережения колес от того, чтобы их разбивало на брусчатке. Многие покупают, меньше цена — больше спрос.

— Но такие ленты даже близко не будут амортизировать так же, как мои колеса!

— Ну и что? Хорошая амортизация для премиальных решений. Кстати, можешь даже не смотреть, все дорогие колеса на другом складе. Их я реализую через фирму с другим названием и легендой, ведь нельзя чтобы и дешевое, и люксовое продавалось одной фирмой! Что скажут аристократы? О, у тебя колеса от тех торговцев, что продают что-то беднякам? Какой позор! Так что, две фирмы, только так. В целом, я вообще планировала выкупить производство карет с нуля, но…

— Ладно, ладно, я понял. Что у нас по финансам?

— Ленты окупаются очень быстро, при нынешних темпах — еще месяца два. С фирмой для аристократов всё сложнее. На этот рынок зайти не так просто, всё давно поделено, но и там мы потихоньку продвигаемся. Там заказ, сям заказ… Пару лет и выйдем в плюс.

— Значит, денег нет.

— Ну… Они будут. И это очень хорошие показатели, не бывает так, чтобы вложение моментально давали прибыль!

Я задумался. Расчет на долгосрочный бизнес, пока не ясно, что будет через месяц… Такая себе идея.

— Знаешь хороших ростовщиков для займа крупных сумм?

— Хороших среди ростовщиков не бывает, Рэндал. Поверь уж моему опыту.

— Тогда как насчет тех, кто дадут нам в долг?

— Ммм… А о какой сумме идет речь? — Её рука рефлекторно потянулась к перу.

— Сотни тысяч золотых.

Она присвистнула.

— Да, думаю, есть один. Но сомневаюсь, что он одолжит тебе столько золота.

— Попытка не пытка. Говори адрес, отправлюсь к нему прямо сейчас.

— Вечером? Нет, такие встречи надо обговаривать заранее. Я пошлю письмо, постараюсь выбить тебе время на завтрашнее утро.

— Ладно. Подойдет.

Я выглянул в окно. Дождь прекратился, кроваво-красный закат пробивался через темные тучи.

— У тебя тут есть кровать?

— Софа на складе. Довольно удобная. Выкупила у одного графа, проигравшегося в пух и прах. Только смени одежду перед сном, я еще планирую её перепродать. Софу, я имею в виду, не одежду. Хотя… — Она улыбнулась, похоже это была шутка.

— Не присоединишься?

Девушка помахала бумагами.

— Мне нужно оставить столько инструкций и дел, что я и за неделю не успею. А ведь ты точно потащишь меня из столицы уже на днях, верно?

— Это так. — Соглашаюсь я.

Пусть пока еще тут относительно безопасно, но мне надо было скорее вернуться в свои земли. А если Тамиллу не взять и не утащить за шкирку заранее — она будет цепляться за рабочее место до последнего. Лучше уже недосчитаемся пары сотен золотых, чем потом отправлять спасательную экспедицию, чтобы вытащить её из осады Содружества.

— Кстати, угадай, кого я сегодня встретил?

— Понятия не имею. — Отстранённо ответила она, зарываясь в бумаги.

— Витора Булла, собственной персоной.

— Это… странно. Я специально уточняла, где он и мои источники говорили о том, что он в своем замке.

— Значит, источники не заслуживают доверия.

— Может быть… Может быть… — Пробормотала она, скрипя пером.

— Так, только давай договоримся сразу, говорить буду я. Дядя Аврам — один из влиятельнейших и богатейших людей Королевства. Не приведи Единый, ляпнешь что-то не то! Он разденет нас до штанов!

— Я бы не отказался… Ай! — Воскликнул я, когда Тамилла заехала мне локтем в бок.

— Будь серьезней! Деньги — это тебе не шутки.

— Хорошо, хорошо. Обещаю, что я не буду говорить… много.

Она посмотрела на меня подозрительным взглядом.

— Да сопутствует нам удача!

Слуга отворил перед нами позолоченные двери. К слову, дом ростовщика весь сиял позолотой, словно владел им какой-то дорвавшийся до богатства цыган.

Но владелец дома цыганом не был. Он был чистокровным, белокурым харданцем, чья спина была согнута годами, а нос… То ли кулаком, то ли таким и был. Сложно сказать.

— Дядя Аврам! Рада вас видеть! — Широко улыбнулась Тамилла.

— Я тоже, девочка? Пришли за ссудой для этих ваших колес? — Улыбнулся в ответ старик щербатой улыбкой.

— Нет. Мне нужно полмиллиона золотых до конца месяца, сроком на два года. — Встреваю я.

Сбоку раздается обреченный вздох и звук удара ладони об лоб.

Старый харданец тем временем чуть наклоняет голову, рассматривая меня.

— Девочка, скажи, что это за молодой человек с тобой?

— Это… — Тамилла запинается, явно не в силах подобрать не матерное выражение, чтобы наиболее емко меня охарактеризовать.

— Рэндал Кондор, Барон Рейкландский, а также Виконт Орлиного Утеса и сопредельных земель.

— Хм. Ясно. И почему же я должен выслушать вас, а не вышвырнуть вон?

— Дядя… — Начала Тамилла, но Аврам прервал её взмахом руки.

— С тобой я поговорю позже, а пока будь добра, оставь нас наедине.

Тамилла, утешительно шепнув мне «Ничего, когда он тебя выгонит, мы пойдем к другому ростовщику», вышла из кабинета. Совсем не верит в мои силы, эх!

— Итак, я слушаю вас.

— Это хорошо, что вы слушаете меня. Но слушаете ли вы город? Слышите ли барабаны войны? Они всё ближе.

Его глаза ссужаются.

— Возможно. — Обтекаемо отвечает он.

— Вы знаете, что я веду дела с Саретом, а Тамилла — моя дорогая партнерша.

Едва заметный кивок.

— Я ничего не имею против вас и уже доказал, что мне можно доверять. Быть может, скорая смута дарует вам шанс. Мне нужны деньги. Вам нужно оружие. Я готов его поставлять.

Старик задумался. Он не стал отрицать. Как я и думал, если харданец забирается столь высоко, он не может не быть в деле.

— Какое именно оружие? — Наконец спрашивает он.

— Стальные мечи. Сталь — весьма средняя, но думаю вам важнее количество, чем качество.

— Сколько?

— Тысяча экземпляров…

Он снисходительно улыбается.

— Каждые сутки. — Припечатываю я.

Улыбка сползает с его лица, сменяясь безразличной маской бизнесмена.

— Я внимательно слушаю ваши условия, молодой человек.

— Поверить не могу, что дядя Аврам дал тебе денег! Да еще и целых триста тысяч! Он наверное сошел с ума или совсем потерял коммерческий нюх. — Поражалась Тамилла, неверяще качая головой.

— Ты уж поверь, нюх у него в порядке. — Довольно улыбаюсь я.

Место сбыта для уже налаженных линий по штамповке дерьмовых мечей было найдено. А если Пит постарается и подтянет качество, то быть может даже долг не надо будет возвращать, он перекроется за счет продажи клинков, благо и сроки возврата удалось серьезно сдвинуть.

Два первых дела из горки были выполнены. Теперь третье.

— Мне нужны алхимики. Много.

— Тогда нам лучше ехать в Ренвел. Лучше места для вербовки алхимиков не найти. — Вздыхает она, мысленно прощаясь с бумагами. — Но сперва нам нужен караван. И хорошая охрана. Слишком уже много золота нам предстоит везти, как бы чего не вышло…

До Ренвела оставалось еще несколько километров, как у дороги начали встречаться стоянки и костры. С каждой сотней метров они появлялись все чаще и чаще, пока все пространство вдоль дорог не оказалось затянуто шатрами и палатками. Подозрительного вида личности, что сидели у костров, готовили похлебку либо проверяли снаряжение — все прекращали свои занятия и провожали наш караван жадными взглядами.

Луки, мечи, кольчуги и даже латы — собравшиеся вдоль дорог люди точно не были мирными пахарями, что решили устроить массовый пикник.

Нанятая в столице охрана нервно сжимала мечи. Две дюжины конных латников — это было все сопровождение, что согласилось проводить наш караван на север. Не из-за того, что мы не хотели больше, а потому что большую часть наемников как корова языком слизала, а оставшиеся запросили такую цену, что честные торговцы зерном бы не потянули.

По крайней мере, так аргументировала Тамилла, не желая переплачивать. Я согласился, опасаясь, что если мы выложим несколько тысяч золотых, то у столичных возникнут некоторые подозрения в том, что мы везем лишь съедобное золото.

Но я все равно лелеял надежду набрать еще людей в соседних городах, а судя по голодным взглядам, которыми наемники сопровождали наше зерно — становилось ясно. Лучше бы мы переплатили в Столице…

Спереди донеслись крики, и караван встал.

Встаю из-за столика и выглядываю в окно фургона. Нет, бандитского вида личности все так же лишь поглядывали на наш караван, но не спешили нападать.

Направляюсь к двери, распахиваю и нос к носу сталкиваюсь с Тамиллой.

— Там отряд наемников встал посреди дороги, хотят поговорить с главой каравана.

— Если хотят говорить, то пусть их главный сюда сам идет. — Фыркаю я и возвращаюсь за стол. Поработаю еще пару минут, благо чертить в сотни раз удобнее, когда фургон стоит на месте.

За окном раздаются приказы, возничие откладывают в сторону упряжь и берутся за арбалеты.

Дверь скрипит, в фургоне гость. Не поднимая взгляд от набросков роторных линий, спрашиваю обманчиво дружелюбно.

— Хочешь золота за право проехать, верно?

— Нет… ваша милость. — Доносится в ответ усталый вздох.

Черт, а я уже настроился, что платить придется сталью.

Отрываю взгляд от бумаг. Уже немолодой, потертый жизнью наемник, в столь же потертой кирасе. Но уже потертой не жизнью, а конкретными её представителями, судя по многочисленным следам когтей и зубов. Не один десяток раз чиненная кольчуга. Меча за поясом нет, как и ножен. Зато есть длинный, охотничий нож.

— Тогда в чем дело? — Закончив смотр, спрашиваю я.

Он машинально подкручивает ус. Нервничает.

— Поинтересоваться у каравана хотел, ваша милость, куда он путь держит. — Смиренно произносит он и быстро добавляет. — Если желаете, я покину вас немедля.

— Стоять.

Я откладываю перо и пытаюсь понять что к чему. Переключиться с механизмов на людей довольно сложно.

— Зачем тебе знать, куда идет караван?

— Дык, вдруг по пути нам… ваша милость. — Оправдывается он.

Всё. Теперь все ясно. Несмотря на то, что караван идет под флагами рода — это значит лишь то, что караван под нашим покровительством. Не более того. Неизвестно, правда ли наемник хотел лишь наняться в охрану каравана, либо же попросить мзду, но встретить аристократа в обычном караване — он не ожидал.

И судя по всему, трезво рассудив, что происходит что-то странное — он решил ретироваться.

Поздно. Мне нужны были люди, а раз они сами идут ко мне в руки — зачем отказываться?

— Караван идет через Графство Кондоров и бывшие Баронства Баттори и Клемена, к Черному лесу, у подножья которого располагается новое баронство. На самый Север. Это достаточно по пути для вас?

— Да, ваша милость. — Обреченно врет наемник. Он понимает, что его уже не отпустят. Не после того, как назван маршрут.

— Замечательно. Сколько человек в отряде? Какую сумму хотите за сопровождение?

— Шестнадцать бойцов, путь неблизкий. Дороги будут опасными, да и мы не шпана. Полсотни золотых.

Я встаю из-за стола и прохожу мимо наемника к двери.

— Тами… — Зову я, но тут же замечаю, что она стоит возле фургона, разглядывает оружие наемника — что-то вроде копья, к которому припаяли клевец. Больше всего эта штука напоминала багор.

— Да?

— Как думаешь, нормальная цена?

Она вздыхает, огорченная предстоящими тратами и поднимается в фургон. Внутри тут же становится тесно. Возвращаясь за стол, замечаю, что наемник старательно отводит взгляд от бумаг.

— Можешь смотреть, там всего лишь чертежи по созданию самого смертоносного оружия на континенте.

Наемник издает вежливый смешок.

А ведь я не шутил.

— Чем обычно занимается ваш отряд? — Начинает допрос торговка.

— Зверобойствуем. Зверобои мы.

— Какой категории? На мантикору ходите?

— Мантикор выгоднее живыми брать, но для нас это слишком опасно. Обычно мы их выслеживаем, а лежки продаем группам посильнее. А так демонических зверей бьем, лесную живность, мутировавшую, гнорлахов, тьмаников… Иногда. — На последнем слове главаря наемников передергивает.

— Что насчет гоблинов? — встреваю я.

— Можем и гоблинов, если заплатят хорошо. А так — невыгодно это, прибавка с них никакого, жилы только срезать, да и всё. Деревни редко могут работу оплатить, а лорды обычно такие скупе… плохо платят, в общем.

— Я видел оружие снаружи, твое, я так понимаю?

— Ну да. С мечом на тварей несподручно ходить, рогатина или алебарда намного лучше.

— Хорошо, хорошо. Как зовут?

— Ганс, милорд.

— А если я предложу твоему отряду контракт на год?

— Задача? — Оживился наемник. Неудивительно, ведь это значило, что их не пустят в расход после прибытия каравана.

— Обеспечивать безопасность лесников в гоблинском лесу.

— в лесу? В смысле, уже после зачистки орды? — Недоуменно переспрашивает Ганс.

— Разумеется. А также — обучать отряды егерей и следопытов.

Наемник задумывается.

— Сто. В месяц. И питание.

Позади раздается возмущенный вздох:

— Это значительно выше рынка!

— Согласен, но с одним условием. Шестнадцать человек — это слишком мало. Нужно еще несколько таких отрядов. Есть кто на примете? Условия те же.

— Я поспрашиваю…

— Нет. Отправь помощника. Мне же интересно узнать, так сказать из первых рук, какого демона Ренвел словно в осаде наемников?

Спустя полчаса стало ясно, что происходило что-то странное.

И дело даже не в том, что Второй Герцог набирал целую армию наемников, оправдывая это тем, что они якобы пойдут зачищать гоблинов в нашем Графстве.

Дело в том, что он давал свое дозволение на продажу артефактов, по сути наделяя не подчиняющиеся ему отряды наемников — привилегиями своих рыцарей. Привилегиями, но не обязанностями.

— Понимаете, милорд, оно конечно запрещено, но в нашем деле без артефактов никуда. Даже если просто мантикору бить — куда без зачарованного щита? А уж если живьем брать — то без магических сетей вообще никак, она стальные рвет как нитки. Всякий, кто на тварях зарабатывает — артефактами обзаводится. С какими-то проще, без каких-то и вовсе никуда. Кто-то присягает лорду, кто-то предпочитает проверяющим на лапу давать. А тут — такой щедрости аттракцион — он ведь очень умно делает, странно что раньше не догадался. Ведь сколько мастерских у него⁉ Теперь они смогут продавать больше, и нам цены будут меньше, потому что не из-под полы. И спрос на ядра повысится, а значит — закуп будет больше. Все нам польза! Храни Единый Второго Герцога! Я вообще думаю, что давно так надо было сделать. Вон, у святош артефакты запрещены и какой итог — тварей тьма-тьмущая, за околицу нельзя выйти. Только молитвами спасаются. Дай Единый, чтобы Король понял, какое полезное решение Герцог принял и отменил вообще запреты — всем жить стало бы лучше. — Распинался Ганс.

Судя по косому взгляду Тамиллы, она имела об этом иное мнение об экономической эффективности такого решения, но лично меня интересовал другой момент.

— А что, если один из таких наемных отрядов, что купит артефакты, решит заняться разбоем? Ведь перед короной ответственность будет нести Герцог. По сути он просто раздает свое поручительство.

— Полагаю, мало кто осмелится, я думаю… Это же прямо против Герцога идти. После такого только в другую страну тикать.

Я задумчиво расправил листы бумаги перед собой. Нет. Все равно слишком неразумно.

— Говоришь, он даже не требует присягать ему?

— Да, просто контракт на год и всё.

Я покачал головой. Что мешает кому-нибудь перекупить этих людей? Да что, «кому-нибудь», прямо скажем — врагам Второго Герцога. Можно организовать такую компанию по дискредитации Второго, что мама не горюй, было бы желание. Так глупо подставляться…

— Скажи, Ганс, что ты сам по этому поводу думаешь? Зачем собирать столько наемников? — Спросил я, пытаясь взглянуть на это со стороны. Своя теория у меня уже появилась, но хотелось бы выслушать контраргументы.

— Ну… Как вам сказать, я думаю это просто показуха. В этом году впервые за много десятилетий Первый Герцог не проводил зачистку, возможно Второй просто хочет показать, как это нужно делать — отсюда и такие вложения. Либо же…

— Либо?

— Ну, наемникам посильнее надо разбираться в политике, чтобы знать, когда их совсем в тухлую хотят использовать. — То ли похвастался, то ли заранее начал оправдываться Ганс. — в общем, ходят слухи, что столь масштабная зачистка не просто так. Что-то ему дали взамен, что-то, ради чего Второй Герцог вбухал столько денег.

— И что же? — Даже немного заинтересовался я.

— То, что не будут ему мешать забрать земли, когда Третье Герцогство делить будут. Жена-то у него из Клаусов!

Я повернулся к окну. Звучит разумно, наблюдай я это со стороны — тоже решил бы, что мы просто поддались на требования Второго. Вот только, я доподлинно знал, что Второй Герцог попросту отказался от своих требований. Резко и без причины.

Бесконечный ряд палаток за окном резко кончился, его сменили лабиринты каменных бараков, возведенных магией земли. Наши повозки отчаянно маневрировали, пробиваясь через внезапно выросшие на пути трущобы. Разумеется, все эти бараки также были полны наемников.

— Людей много, да… видать Герцог сам не ожидал, что столько желающих будет, ха-ха. — Прокомментировал Ганц.

Я же смотрел, как виляет повозка по узким лабиринтам, и понимал — что такие сооружения лишь немногим хуже городских стен. Рассечь конницу, перекрыть узкие улочки. Ганц ошибается, Герцог ожидал, что будет много желающих и в считаные недели построил для них и место жительства и… укрепления.

Второй Герцог собирал армию. И был готов поспорить, армию вовсе не для того, чтобы зачищать наши земли от гоблинов. Со смертью Второго принца у Содружества осталась лишь одна пешка, которую можно было провести в Короли. И похоже, они планировали сделать ставку на нее.

По сути, у меня четыре крайне важные задачи, которые было необходимо выполнить до того, как начнется большая война. Первая из них — антибиотики. Я даже не постеснялся захватить немного столичной плесени, вдруг она окажется самой эффективной?

Но помимо плесени требовался банальный микроскоп, иначе работать над антибиотиками становилось в десятки раз сложнее. Я мог бы сделать станину и уверен, даже с линзами бы рано или поздно справился. Но были еще задачи, а времени — в обрез.

Так почему бы не переложить задачу на других? Тем более что сейчас я находился в магической столице Королевства.

Маги давно уже приспособились использовать водяные линзы для увеличения. Мне лишь нужна было… особая конфигурация.

— Значит, вам надо чтобы можно было разглядывать жуков? — Терпеливо спросил маг-артефактор, всем своим видом показывая, будто услышал неимоверную глупость. Мол, кому вообще может понадобиться разглядывать что-то столь мелкое!

— Нет, не жуков. Я хочу такое увеличение, чтобы разглядеть рыбу в капле воды.

— Рыбу?

— Можете называть это так. Возьмите каплю воды из лужи, чуть подкрасьте и увеличивайте до тех пор, не увидите рыбу.

— Столь миниатюрная рыба не может существовать. Это просто невозможно, невозможно увидеть то, чего нет. — Пытался мне объяснить маг.

Вместо ответа просто кладу небольшой сундучок на стойку. Открываю — внутри ровные ряды монет.

— Пять тысяч. Устройство должно иметь штатив, чтобы закрепить на столе. Мне необходимо увеличение примерно в тысячу раз.

— Столь большое увеличение…

Следом кладу еще один такой сундук.

— Мне нужно три экземпляра. До конца месяца они должны быть отправлены. Получите вторую половину суммы, когда справитесь с задачей.

— Это… — Заикнулся маг, но тут же склонился в поклоне. — Мы постараемся, господин.

Какими бы безумными ни были запросы клиента, деньги — это всегда деньги.

Если повезет, то одна проблема решилась. Но впереди — еще целый ворох задач.

Первая по важности — надежные капсюли.

Увы, один несчастный гоблинский шаман показал, что огнестрельное оружие легко можно вывести из строя обычным ливнем, а у Содружества полно магов воды. Лишь вопрос времени, когда они придут к тем же выводам, а значит — к этому нужно быть готовым.

Вопрос лишь в том, распыляться на брандтрубки, либо же сразу все сделать по уму, с унитарным патроном?

Впрочем, хороший ливень будет мешать дульнозарядным мушкетам независимо от того, кремневым замком воспламеняется заряд или капсюлем. Засыпать порох через дуло во время ливня, не замочив его — будет почти невыполнимым трюком.

А значит — сразу унитарный патрон. И вновь вопрос, попытать счастья с бумажным патроном, либо сразу к металлической гильзе?

Наладить производство бумажных будет проще. Можно будет переложить их на солдат, снабжая их лишь клеем, бумагой да капсюлями, вдобавок к пулям и пороху. Но металлические можно делать действительно массово. Но запустить патронный завод за пару дней невозможно. Даже за пару месяцев не факт, что выйдет.

А ведь еще стоит вопрос с бездымным порохом… Само производство было достаточно простым, к уже имеющийся азотной кислоте, требовалось лишь много серной кислоты и целлюлозы. Получить серную, имея серу — было не так сложно, что до целлюлозы — вероятно понадобится вырубать для этого гоблинский лес. О защите этих дровосеков я и говорил Гансу. Выварка потребует много воды, а относительно недалеко есть река. Увы, гринпис, загрязнение неизбежно. Впрочем, если будет время — можно будет построить отстойники для воды. Нам тут жить еще, как-никак.

Впрочем, можно было бы использовать хлопок, что и есть почти чистая целлюлоза. Но это будет дороже. Сильно дороже, ибо пороха понадобиться очень много.

По сравнению со всем вышеперечисленным, слегка доработать казенную часть мушкетов, дабы превратить их в однозарядные ружья — будет чуть ли не самым простым. Но зато самым эффективным, болтовая винтовка — это хорошо, но сложно и долго.

А простая смена заряжания для уже имеющихся мушкетов будет настоящим прорывом. Цельнометаллический, унитарный патрон позволит стрелять и в дождь, и в снег. Не заботиться об отсыревании пороха и главное — не стоять в полный рост во время зарядки ружья. Увы, длиннющий мушкет просто крайне тяжело было заряжать иначе, а вот патрон можно запихивать хоть сидя, хоть лежа.

И, да, конечно же, это в разы увеличит скорострельность. Настолько, что дальнейший выигрыш от магазинной болтовки уже не будет столь радикальным.

Шутка ли, когда появились первые магазинные винтовки — еще долго шли споры, насколько в действительности они скорострельнее привычных на тот момент, однозарядок. Так как до обойменного заряжания додумались не сразу, порой выходило даже так, что первые образцы оказывались хуже по скорострельности. Так как отстрелявшись, боец долго, по одному заряжал патроны в неотъемный магазин. Даже в армиях большинства стран практиковалось забавная тактика. Бойцам запрещалось выстреливать весь магазин, после каждого выстрела приписывалось дозаряжать оружие, а неприкосновенный запас в магазине использовался, если противник шел на штурм, для кратковременного, но резкого увеличения плотности огня. Однако, большую часть боя магазинные винтовки использовались, как однозарядные. Конечно, мы такой ерундой заниматься не будем, если уж и вводить — то сразу с обоймами, но…

Лучше произвести десяток более простых ружей, чем одну, пусть даже более точную и скорострельную винтовку. По крайней мере, пока что лучше.

Но увы, сколько ни мечтай, патроны с неба сами не посыпятся, до них еще работать и работать. А чтобы сократить время этой работы — нужны хоть сколько-то квалифицированные помощники по химической части.

А где их найти, как не в крупнейшей гильдии алхимиков королевства?

Посвистывая, я направлялся прямо к ней, но путь мне преградил отряд стражи. Признаюсь, я его даже не сразу заметил, в Ренвеле вообще наблюдалась заоблачная концентрация мужиков в доспехах, из-за чего еще один отряд попросту потерялся на их фоне.

Но вот когда передо мной скрестилось две алебарды — не заметить их было уже невозможно.

— Виконт Рэндал фон Кондор, Его Светлость приглашает вас на аудиенцию… И он не примет отказ.

Солнечный свет играл на золотом блюдце, но сыр, лежащий на нем — аппетитнее не стал. Большинство аристократов сочли бы синеватую плесень, поселившуюся на нем — признаком изысканного блюда, но для меня плесень на продуктах — это знак их порчи.

И увы, никакая золотая посуда этого не изменит.

Обеденный зал был пуст, если не брать в расчет его хозяина, сидящего на другом конце длинного стола. Ни охраны. Ни слуг. Но я чуял, для безопасности не нужны были люди. Зал настолько был нашпигован чарами, что вздумай я испытать их все — то был бы убит десятками различных способов.

Поправка, чары попытались бы убить меня десятками способов.

Хозяин замка и по совместительству самого длинного стола, что я когда-либо видел — изволил вкушать пищу. Это особенно раздражало, ибо тратить лишнее время я не хотел.

— Зря не пробуете сыр, такой обычно не подают гостям. Он на молоке мантикоры, а значит не только изысканен, но и полезен для дара. — Посоветовал Второй Герцог, указав на сыр сдвоенной вилкой.

Я невозмутимо беру в руку серебряный ножик и отрезаю наиболее синий от плесени шмат. Тщательно заворачиваю его в салфетку и перекладываю в карман камзола. Плесени, что росла бы на чем-то околомагическом, в моей коллекции еще не было. Надеюсь, это не окажется ТА САМАЯ плесень, иначе выращивать её будет сущим геморроем. Даже думать не хочу, сколько стоит молоко мантикоры, но учитывая, что эти твари не приручались — счет явно шел на десятки, если не сотни золотых.

— Для алхимических экспериментов. — Поясняю я.

— Я уже наслышан, да. Если хотите, могу предложить посетить мою темницу, там наверняка найдется то, что вам нужно.

— Спасибо, но откажусь. Впрочем, я с радостью приму образцы.

Хозяин откладывает вилку и отодвигает поднос.

— Увы, эти разговоры о плесени совсем отбили аппетит. Впрочем, признаю, что ваше новое хобби смотрится куда более безобидно, чем прошлое.

Я непонимающе поднимаю бровь.

— Соскабливать плесень со стен куда более невинно, чем плоть с костей крестьян, не правда ли? — Испытующе сверлит меня взглядом Второй Герцог.

Морщусь. Страницы истории о которых я предпочитал не вспоминать. Увы, глупо было надеяться на то, что никогда не узнает о прошлых прегрешениях Рэндала.

— Так что ваш новый образ импонирует мне больше, но дам небольшой совет — вы переигрываете. Собирать плесень со стен — еще куда ни шло, но тот случай с мантикорой… Увы, но кроме как «не верю», мне нечего сказать.

— К чему всё это? Вы пригласили меня к себе, только чтобы обвинить в лицемерии?

— К тому, чтобы вы понимали… я помню, что вы за человек. В отличие от своего деда, вы человек расчетливый, бессердечный, эгоистичный и беспринципный. Проще сказать, человек договороспособный.

— И о чем же вы хотели договориться?

— Пока что — не о чем. Ведь сейчас у вас еще нет того положения, чтобы мы с вами могли договариваться. Но в будущем… Так что я хотел бы удостовериться, вы правильно понимаете несколько моментов. На будущее, так сказать.

— Я слушаю.

— Момент первый. Противоречия между нами не так сильны, как с Первым Герцогом, даже скажу больше — я ваш естественный союзник. Я мог бы помочь вам куда сильнее, чем вы думаете, лишь одна маленькая, маленькая деталь омрачает наш будущий союз.

— Клаусы?

— Клаусы. — Кивает он. — Ваш дед самолично взвалил на себя эти обязательства под радостные аплодисменты Короля, но подумайте, нужны ли они вам? Кто для вас супруга вашего деда? Она не родня вам по крови и не родня по духу. Клаусы — это род воинов, а не ученых. Вы хотя бы раз говорили с ней? Сомневаюсь. Когда… придет момент и вдова вашего деда обратится к вам, вы должны знать, что у вас есть два выхода. Либо оказаться между молотом и наковальней сразу двух Герцогств, либо же иметь гарантию, что наковальня станет для вас щитом. Всё что я хочу — нейтралитет. Не так много, не правда ли?

Я неопределенно пожимаю плечами. Рисковать ради Клаусов я не собирался, но с другой стороны, почему бы не помочь гипотетическому союзнику? Все зависит от того, в какой ситуации начнется противостояние. Боюсь, мне может быть попросту не до них.

— Хорошее предложение, но боюсь даже неродная бабушка-Герцогиня, будет более надежным союзником, чем вы.

— Довольно откровенно. — Хмыкает Второй и скрещивает ладони. — В таком случае, я тоже скажу откровенно. Ваш род — не более чем жук, который летит навстречу скачущему всаднику. Наше столкновение будет неприятным для меня, но смертельным для вас. И главное, оно не имеет смысла, жук не столкнет всадника с пути, лишь запятнает ему латы. Так что даже забудьте о своих мечтах, Третье Герцогство будет уничтожено, я клянусь в этом. И запомните, что лучше иметь Второе Герцогство в ненадежных союзниках, чем в надежных врагах.

Как страшно, пф. Откидываюсь в кресле и задумчиво проверяю заточку серебряного ножа, которым отрезал сыр.

— Очень уверенная клятва, но допустим, что произойдет следующее: мы миримся с Первым Герцогом, его войска стягиваются к вашей границе, а к моменту гибели Третьего, в битву за титул втянемся не только мы, но и король окажет свою помощь. Что тогда?

— Кажется, вы не поняли. Падение всей старшей ветви Клаусов — это принципиальный для меня вопрос. Вы, похоже, думаете что я просто хочу увеличить свои земли? Мое Герцогство и так богатейшее в Королевстве, я не Первый, что необдуманно гребет всё, что может. Дело не в землях. — Он поднимает бокал и пригубливает вина. — Как вы знаете, моя супруга из младшей ветви… Но так было не всегда, её сослали из старшей ветви в младшую. Несправедливо лишили всех привилегий, полагающихся по праву рождения. Однако, ныне она Герцогиня и самое её больше желание — доказать, что Клаусы ошиблись в своем подходе к наследникам.

Катаю его слова на языке. Недоговорки щипят разум. Справедливость, значит? Банальная месть. Впрочем, я уже вижу ложь, он пытается убедить меня в том, что компромисс невозможен, однако…

— Однако вы до сих пор не напали на Третье Герцогство. Ждете, когда Третий Герцог скончается. А как же месть?

— Убить старика в деменции, что ходит под себя? Он уже живой мертвец, нет смысла мстить ему. Наша истинная месть будет в полном уничтожении дела всей его жизни.

— Боитесь, что все Клаусы могут забыть про грызню и выступить единым фронтом, если нападете сейчас? — Подначиваю я.

— Это маловероятно. — Фыркает он, но я понимаю, что он как минимум допускает такой вариант.

Но нет. Не то. Я небрежно швыряю нож на стол. Его мотив витает в воздухе, словно клубок паутины, которую надо распутать. Почему он пытается отговорить нас от участия, если оно так бесполезно, по его же словам? Он уверенно говорит о том, что дед будет мертв, словно это констатация факта. Он намекает на будущее, но при этом я знаю, что он метит на место регента или даже короля. Короля…

— Вижу вы… — Начинает Герцог, но я прерываю его взмахом руки.

Он обескураженно смотрит на меня, медленно краснея от гнева.

— Да как ты смеешь!

— Наследник.

Его покрасневшее лицо быстро бледнеет.

— Что… вы имеете в виду? — Запинается он.

— Ха-ха. Вот в чем дело. — Я довольно смеюсь. Клубок распутан, всё встало на свои места. — Вы упомянули, что Герцогиня была выслана в младшую ветвь. Очевидно, что такое не делают без причины. Но какая может быть причина, помимо недостаточной магической силы? Всё королевство знает, что ваша супруга — одна из сильнейших воинов, но… насколько она сильна, как маг? Ставлю мешок золота, что как маг — она даже слабее меня.

Лицо Герцога, всё еще бледное, становится жестким.

— Продолжайте.

— Дальше — всё просто. У вас нет детей. Не потому ли, что дети будут… слишком слабы? Если мать слаба, у них нет шансов достичь уровня архимага и неважно сколько магических усилений и ритуалов будет проведено. Один лишь вопрос, почему вы не женитесь повторно?

— Потому что я люблю её. — Просто отвечает он, заставляя меня сбиться с мысли.

Любовь, значит. Занятно. И ведь это правда, иначе он бы решил свои проблемы, просто сделав её любовницей. Любовь у высшей аристократии, где всё по расчету…

— Что же вы замолчали? Продолжайте. — Угрожающе улыбается Герцог, поглаживая импозантную бородку.

И тут я понимаю, что лучше попридержал язык. Ведь дальнейшие выводы, благодаря которым я всё понял — были далеко не так безопасны, как нюансы его личной жизни. Поглаживаю револьвер, холод металла действует успокаивающие.

А впрочем, похрен. Если что — просто убью его и всё. Один хрен к концу месяца в Королевстве будет дикий кипиш и всем станет не до меня.

— Конечно, почему бы не продолжить? — Нагло ухмыляюсь я. — Все эти годы вы безусловно облизывались на Третье Герцогство и конечно же хотели мести за супругу, но при этом не лезли на рожон, ведь ваша проблема не была критичной. Наследник Герцога может быть слабым, ваше Герцогство весьма богато и сильно, чтобы пережить даже слабого наследника. Да, сила Герцогства станет ниже. Быть может, Второе Герцогство станет самым слабым из Герцогств, но оно выстоит. Но всё поменялось. Наследник Короля… Это совсем другое дело.

Я чувствую, что Второй накапливает магическую силу для удара. Ничего, пускай. Я готов.

— О, да, если вы станете Королем — род Клаусов станет королевским. Самый многочисленный род с большим количеством сильных представителей, это будет дикой головной болью в будущем, особенно если наследник будет слаб. Ведь любой из этого рода будет по законному праву претендовать на престол. Так что я понимаю ваше желание уничтожить угрозу заранее, да. Теперь я верю, что вы сказали правду и уничтожение не просто Третьего Герцогства, но всех Клаусов — вопрос принципиальный.

В зале — тишина. Подхватываю со стола бокал с вином, салютую и отпиваю. Отличный купаж.

— Какая жалость, что вино не отравлено, не правда ли? — Усмехаюсь я, одной рукой держа бокал, а другой — рукоять револьвера в кобуре.

Тишина зала разрывается скупыми аплодисментами. Хлоп-хлоп-хлоп.

— Вы действительно совершенно не похожи на своего деда. — Произносит Герцог, заканчивая хлопать.

— Раз уж речь зашла о нем, будьте добры — верните ему деньги. Мы оба знаем, что эти войска не пойдут на земли Кондоров. Я даже больше скажу, они мне там не нужны. У вас неплохие шпионы, так что скоро сами поймете почему. — Требую я. Наглеть, уж по полной.

— Ясно, ясно… Итак, что мне теперь с вами делать?

— Можете попробовать убить, но я из тех стальных жуков, что пробивают всадников насквозь. Вперед.

Магическое напряжение быстро спадает.

— О, нет. Вы скорее из рода вонючих клопов. — Бормочет Герцог. — Как насчет десерта?

Он звенит в колокольчик и в зал заходят слуги. Я стараюсь держать их в поле зрения, но они просто оставляют по тарелке с воздушным пирожным и уходят.

Герцог невозмутимо принимается за еду.

— Признаюсь, вы выбили меня из колеи… и я впечатлен. Однако, при здравом размышлении, я понял, что ваше убийство ничего не меняет. Наверняка вы уже предупредили своего деда о новых обстоятельствах, прежде чем идти сюда…

Упс. Я важно киваю, внутренне делая заметку, обязательно сообщить обо всем деду.

— … В целом, это ничего не меняет. Все будет происходить так же, как и было запланировано. Я надеюсь, что вы обдумаете мое предложение, оно всё еще в силе. Не мешайте мне истреблять Клаусов и мы будем союзниками.

— Не могу ничего обещать, увы.

Он вздыхает.

— Хорошо. Снаружи вас ждет подарок от меня. Сотня магических амулетов.

— Которые взорвутся, как только я к ним приближусь? — Едва сдерживаю улыбку я.

— Нет. В них даже нет ядер. Обычные амулеты, охлаждают летом, согревают зимой. Питаются от естественного фона. Незаменимое подспорье для рыцарей.

— С чего бы такая щедрость?

— Первый Герцог будет моей самой большой проблемой, когда я стану Королем. Он не поддержит мою коронацию Содружеством, так что будет неплохо, если он потратит часть своих войск на попытку захватить ваши земли. Как я уже говорил — мы естественные союзники. Я бы помог чем-нибудь еще, но мне сейчас нужна каждая капля сил, так что примите мой подарок и помните, что я буду справедливым государем. Нам незачем быть врагами.

Напротив, мне при дворе не помешал бы советник с вашим умом, что скажете?

— Предпочитаю делать, а не советовать.

— Жаль. Надеюсь, вы передумаете. — Взмахом руки Торн фон Штейгер дает мне понять, что разговор окончен.

Удивительно, но ящик с амулетами в самом деле ждал меня снаружи.

— Кео, вставай, Кео! — Тормошил старшего приятеля пропахший химикатами ученик алхимика. Даже его кожа была серой от испарений.

— Дай… поспать. Я всё ночь чистил котлы. — Буркнул Кео, переворачиваясь на другой бок.

Убогая лежанка, сделанная из старых полок, противно заскрипела.

Ренвельская Гильдия Алхимиков не особо-то заботилась об удобстве для учеников. Самое дозволение помогать алхимикам и впитывать их мудрость — считалось большой привилегией.

— Вставай! В гильдию прибыл приезжий мастер!

— Ну а нам-то что, у нас уже есть мастера. Ай! — Воскликнул Кео. Другу надоело его тормошить, и тот отвесил смачный пинок по заднице.

— Вставай или вылью слизь тебе на голову! Ты не поверишь, что он делает!

Спустя десять минут заспанный Кео поднимался из подсобок, что по совместительству были ученическими спальнями, в главный зал.

Необычно людный главный зал. Казалось, что каждый алхимик отвлекся от работы, чтобы спуститься туда. Даже на верхних ярусах царила толчея, кругом стоял страшный гомон, всюду сновали ученики. Расталкивая их и уважительно склоняясь перед подмастерьями, пара пробралась ближе к центру.

Длинная очередь к мастеру загораживала обзор. Кео прошмыгнул между спорящими алхимиками к колонне и ловко забрался на нее. В любое другое время молодого парня за это ждало наказание, но сегодня всем было не до него.

— И это что ли приезжий мастер? — Разочарованно произнес он другу.

По мнению Кео, мастером мог быть лишь седобородый старец, но никак не молодой аристократ.

— Ты взгляни, даже мастера посылают к нему учеников!

Кео пригляделся. И в самом деле, пусть в очереди не было ни одного мастера, но с верхнего этажа регулярно спускались подмастерья и ученики. Они проходили вне очереди к странному алхимику и о чем-то шушукались. Несколько минут и ученик со всех ног бежал к мастеру и судя по ошарашенному виду, ответ его поражал.

Воровато оглянувшись, Кео начал подниматься выше, к ложе мастеров.

— …его знания не из нашего Королевства! Этот мастер обучался в Содружестве!

— Нет, я был в Содружестве, его знания превосходят…

Кео быстро поскользил вниз, пока его не заметили. Самое главное он уловил, приезжий не был шарлатаном.

Очередь тем временем не уменьшалась. Даже несколько мастеров спустилось с верхнего этажа, ученики и подмастерья тут же расступились, пропуская их в очереди. Кео ловко проскользнул и занял место прямо за мастером.

Пусть он и был подмастерьем уже несколько лет, его мастер не сильно утруждал себя обязанностями учителя, предпочитая утруждать ученика обязанностями чистки котлов, колб и разделкой ингредиентов. И хотя Кео внимательно следил за процессом приготовления зелий, когда мастер ему позволял — у него накопилось множество вопросов.

— Мейстер, у меня вопрос. Несколько месяцев я бьюсь над рецептом зелья скорости, взгляните, гоблинский болиголов отказывается реагировать со смесью, что бы я ни делал!

Кео попытался заглянуть в свиток, но увы, он был передан приезжему мастеру. Тот скользнул взглядом по нему и тут же вернул мастеру.

— Отожмите сок перед использованием и добавляйте его тремя частями, перед каждым охлаждая смесь до комнатной температуры и лишь потом добавьте жмых. Если добавлять сразу, то бесполезно охлаждать — выделившееся тепло испортит раствор.

— Спасибо, Мейстер, у меня еще вопрос…

— Всё. Хватит. — Аристократ поднялся из-за столика и размял ноги.

Кео от разочарования заскрипел зубами. Это же надо было, он почти добрался до конца очереди!

— Тихо! — Громко возвестил аристократ, отчего шум в зале тут же сменился тишиной. — Я думаю, все уже убедились в моей компетентности. Мне нужны алхимики. Я не обещаю платить много, не обещаю золотых гор. Но обещаю то, что гораздо ценнее. Я обещаю знание. Через несколько лет каждый достигнет таких высот в понимании простых веществ и устройстве мира, какие еще не снились ему. Мне не нужны те, кто жаждет работать исключительно с сильными магическими ингредиентами, мне нужны те, кто ищет силу в простых веществах, и я клянусь, что покажу её вам.

На втором этаже раздались снисходительные смешки. Мастера, что всю жизнь развивали понимание магических ингредиентов — презрительно кривили губы. Работать со слабыми материалами? Какая чушь, это противоречило их пути Алхимии.

Нарастал гомон, но он прекратился, когда аристократ выложил на стол холщовый мешочек. Кео подался вперед. Монеты? Золото?

Щелчок чем-то и на мешочек сыпятся искры. Миг и искр становится всё больше, поднимается фиолетовый дым. Бах! Мешочек взрывается, разбрасывая кругом разноцветные искры.

— Ни капли магии. Ни одного магического ингредиента. — Произносит Аристократ, но алхимики, отмахиваются рукавами от дыма и качают головами.

— Фокусы для необразованных крестьян. — Фыркает Алхимик, что совсем недавно спрашивал про рецепт.

Аристократ это чует и поворачивается к ученикам.

— Мне не нужны те, кто закоснел и зазнался. Мне нужны те, кто открыты и готовы учиться. Скажите, что вы выберете, пойти со мной в новый мир или чистить котлы за крупицы знаний?

Рука Кео первой взметнулась вверх.

Холодные объятия мертвого тела приятно освежали постель жарким днем. Объятья смерти, довольно поэтично, не правда ли? Ласло с наслаждением потянулся и убрал мертвые руки с груди.

Увы, поэтика — поэтикой, но его увлечение становилось всё более расточительным. И дело даже не в цене и не в том, что расходились нехорошие слухи. Всё проще — девушек в его вкусе становилось всё меньше и меньше. Если раньше найти себе красотку в постель было легко, то теперь…

Теперь приходилось стараться. Лишь единицы крестьянок готовы были за деньги идти к нему в постель, догадываясь, что ночь будет последней. Остальные попадали к нему не по своей воле. Первое время слезы и мольбы его возбуждали, но это быстро надоело. Слишком однообразно.

Поэтому он начал экспериментировать. Зелья, что затуманивали разум и притупляли боль. Разные методы убийств. В последнее время он предпочитал удушение. Было почти так же приятно, как обычно, но при этом постель не пачкалась кровью. Какая жалость, что Единый не дал ему дар некроманта, вот тогда бы он разгулялся по-настоящему!

Он повернулся к мертвой девушке и убрал волосы с лица. Увы, курносая была в его вкусе лишь отчасти. И кто был в этом виноват? В том, что он вынужден довольствоваться чем придется, а не лучшим? В том, что теперь он не мог иначе? Ведь только близость смерти позволяла ему разрядиться! Теперь каждый раз во время близости он слышал гул пролетевшего совсем рядом железного шара и ощущал кровь на губах. Лишь это позволяло ему чувствовать себя живым.

О да! Он точно знал, кто в этом виноват. Из-за кого он уже несколько месяцев не мог вкусить хоть сколько-нибудь благородных девушек, перебиваясь отмытыми крестьянками! Из-за кого он вынужден лишь заглядываться на свою телохранительницу, но не может возлечь с ней.

Ведь задушить воительницу будет непросто.

Ласло положил руки на холодную шею, и они идеально легли на посиневшие следы. Да! Если бы он мог сделать это с ней… Это было бы стократ ярче, чем десятки крестьянок. Если он ощутил это впервые с её сестрой, то судьба Моники просто предрешена быть такой же.

Самое обидное, что она прекрасно знала о его увлечении, а значит — придется заковать её в кандалы. Хотя, может, используя зелья, получится одурманить её разум? Но сопротивление воинов к алхимии было куда выше, потребуется дорогостоящие компоненты…

Ласло сжал шею с такой силой, что захрустели позвонки. Идея все больше его увлекала. Да, он не просто хочет этого, он обязан! Обязан повторить всё так же. Но как ему разогнать железный шар?

Проклятые алхимики всё не могли найти достаточно сильный состав.

Магией, было бы надежнее, но найти достаточно сильного мага, которому он мог бы довериться… Что идеально провел бы шар рядом с ним, без риска его случайно убить. Хм, а быть может, этот риск необходим? То самое присутствие возможной смерти, как в прошлый раз? А ведь точно…

Плоть сама собой взмылась вверх.

О да. Все должно быть идеально. Все должно быть именно так.

Некоторое время он фантазировал, не замечая, что его идеи становились всё безумнее. Но даже если бы он это заметил — то лишь еще больше бы винил того, кто (по его мнению) в этом был виноват. Проклятого Кондора.

Стук в дверь развеял влажные фантазии.

— Мой лорд, вы просили разбудить, если алхимики подготовят еще один образец. — Не входя в спальню, доложил слуга.

Маркиз тяжело вздохнул, брезгливым пинком спихнул труп с постели и принялся одеваться. Быть может, эти недотепы наконец порадуют его хорошими новостями?

Многострадальное, трофейное ружье рявкнуло, словно мантикора, которой прищемили хвост. Струя пламени трехметровым языком высунулась из ствола и облизала доспех. Звон разнесся по залу и всё тут же заволокло непроглядным дымом.

Ну, во всяком случае, в этот раз дым не был ядовитым.

Заранее приглашенный маг воздуха очистил зал и хриплый смех разнесся вдоль каменных стен. На латных доспехах, что стояли в центре зала, образовалась вмятина.

— Тебя это всё еще веселит, солдат? — Поинтересовался Ласло у истощенного пленника.

Прикованный к стене нагло ухмыльнулся.

— Мне это никогда не надоест. Ваши неудачи держат меня на этом свете.

— Тогда ты умрешь сразу же, как мы добьемся успеха. — Приговорил его Ласло и отвернулся в поисках отскочившей пули.

Сперва он сохранил ему жизнь, потому что хотел доказать — их алхимия не уступает Кондорской, но многочисленные неудачи заставили его выглядеть глупо. Даже убить он теперь его не мог, ведь это было бы признанием поражения. Но ничего, пусть это займет время — он увидит отчаяние на этом лице.

Импульс магии и деформированная пуля приземляется в его ладонь. Ласло прикладывает её к доспеху.

— Уже лучше. Будь удар раза в полтора сильнее — то пробило бы. Сколько стоил этот выстрел?

— У нас очень большой прогресс, господин. Мы использовали панцирь огненного краба и уголь, чтобы поджечь его — пришлось модернизировать замок руной, но так даже стало удо…

— Цена. — Маркиз жестко перебил алхимика.

— Огненных крабов выращивать относительно просто, но этим никто не занимается… Эм, десять серебряных монет, но! Но! Если наладить массовое выращивание, то цена просто рухнет, возможно, до всего одной монеты!

Ласло довольно улыбнулся. По сравнению с тем, что первые образцы стояли десятки золотых, он чуял, что на верном пути. Ведь Кондор не мог бы иметь столько порошка в армии, если бы он был дорогим!

— Это хороший результат. Однако, его мощь всё еще неудовлетворительна.

— Мы работаем над этим, господин. Нужно подобрать компонент, что служил бы катализатором. Это займет много времени, но быть может, Третий Принц сможет помочь? Его знания алхимии уникальны.

— Нет. Мы приблизились к разгадке, остался лишь последний шаг. Он заплатит нам куда больше за готовый продукт, чем просто за пару идей. Продолжайте работу, не жалейте средств!

Алхимики поклонились.

Ласло проследил, чтобы охрана отвела их в лаборатории, и направился в подземелья. К своей игрушке.

Конечно, он отчасти лукавил. Третий принц отвалил бы кучу денег уже за то, чего он добился, но… к чему ему деньги, когда на кону стоит нечто более важное? Грядет буря и, чтобы стоять возле Принца равной фигурой, а не бесправной пешкой — нужна сила. Много силы.

К тому же, он уже получил достаточно денег за то, что реликвия святош отправилась куда нужно.

Каменные ступеньки с каждым шагом становились все более скользкими. Сырость и влага — вечные спутники подземелий. Возможно, поставив пару рунных кругов на проветривание — можно было бы избежать этого… Но зачем упрощать жизнь пленникам?

Посвистывая, он направился к камере своего любимца.

Рослая Моника, что охраняла его камеру, подняла настроение еще сильнее.

— Мой лорд.

— Ничего не случилось?

— Он не съел утрешнюю порцию еды. Слаб после процедур.

— Ая-яй-яй. Нехорошо. Покорми его силой, когда я уйду. Скоро нам вновь потребуется его кровь. А пока — можешь погулять. — Благодушно разрешил он воительнице.

Да, надо обязательно поговорить с алхимиками — подумал он, провожая взглядом попку телохранительницы. Когда бы ему сделать это с ней? Подождать конца месяца, чтобы отметить начало нового мира, ведь потом будет не до этого, либо же дождаться окончательной победы Третьего Принца? Такой сложный выбор.

Ласло открыл дверь. Она была не заперта, в этом не было нужды.

— Тук-тук. Проснись и пой, моя птичка… Единый, да ты бледен, словно постящийся Епископ!

Казимир лежал на пуховой перине, безразлично уставившись в потолок. На его руках болезненно бугрились свежезалеченные раны, а на лице не было ни кровинки. Он даже никак не отреагировал на гостя, хотя всегда старался валяться в ногах, даже когда был слаб. Любопытно.

— Я пришел, Казимир.

— Вижу. — Едва слышно промолвил он.

— И ты не приветствуешь своего лорда, как тебе полагается? Быть может, тебе жить надоело?

— Быть может. — Ответил он.

Ласло покачал головой, похоже процедуры его сломали. Знай он, что сынок Шорта настолько хлипкий, не проводил бы их так часто. Потерпел бы, хотя маги требовали всё больше крови для перенастройки системы защиты замка. Придется замедлиться.

— Дружок, да ты совсем расклеился, где твоя тяга к жизни? — Весело произнес Маркиз и плюхнулся на кровать, нарочно придавив Казимиру руку.

— Вытекла. — Мрачно ответил он.

— Да неужели в Бездне дождь пошел? Я слышу достойный ответ! — Ухмыльнулся Ласло и шутя ударил его по щеке.

Холодная. Прямо как у трупа. По телу Маркиза прошел мандраж, эта близость смерти… Возбуждает.

— У меня есть пара хороших новостей для тебя, Кази. Первая, процедур не будет целую неделю, можешь начинать благодарить.

— …

В ответ — тишина.

— Я не слышу благодарности. — Угрожающе начал Ласло.

— Какой смысл… Все равно итог один.

Обреченный голос не понравился новому хозяину замка Шортов. Ласло не тратил время на угрозы, он схватил с постели беспомощную руку и принялся ломать пальцы. Благодаря практике, но стал в этом весьма хорош. Хруст. Вновь и вновь. Палец за пальцем.

Казимир продержался почти всю кисть, но на четвертом — хруст смешался с криком.

— Вот видишь, тебе не всё равно, как прийти к итогу. — Нравоучительно произнес Маркиз и помахал перед лицом неудавшегося наследника его рукой, с вывернутыми пальцами. — А теперь, что нужно сказать?

— Спасибо. — Пролепетал он сквозь выступившие слезы.

— Другое дело.

Маркиз отпустил искалеченную руку, и та бессильно рухнула на постель, отчего Казимир вновь застонал. Это хорошо. Значит, он еще не совсем сломан и можно будет поиграть еще.

— Ах да. Ты меня сбил с мысли, стоило бы тебя за это наказать… Но мне лень. Вторая хорошая новость — скоро у тебя будет гость.

— Гость?

— Да, особенный гость. Если будешь хорошо себя вести, я даже позволю тебе посмотреть, как я выпытываю все его секреты. Вытягиваю их клещами и зубилами. Ну же, отгадывай.

— Первый… Герцог?

— Что? Ну ты и тупица. До этого еще далеко, но когда-нибудь… Кхм. Неважно. Ты ошибся, а плата за ошибку — палец.

По подземелью вновь раздался хруст.

— Еще попытку?

— Я не знаю! — Захныкал Казимир.

— Так неинтересно. А ведь разгадка была простой — это тот, кого ты ненавидишь так же, как меня. Ну?

— Таких людей… нет.

— Людей нет, тут ты прав. Но это не человек, это демонический выродок. Кондор. Ты рад?

Маркиз вгляделся в лицо пленника, но там царило безразличие.

— Так, я не вижу радости. Где радость?

Младший Шорт натянул на себя фальшивую гримасу.

— Молодец, молодец. Так вот, скоро я устраиваю бал в бывшем особняке твоего отца, что за городом. Шикарный особняк, кстати, я доволен. Туда придут все бароны, что присягнули мне… Кстати, ты знал, что они все решили предать тебя и твоего отца? Я вновь объединил эти земли. — С удовольствием произнес Ласло, надеясь на досаду.

— Ты заставил их силой.

— И что? У них был вариант умереть, некоторые, кстати, так и поступили. Помнишь Барона Гюсто? Может, он в детстве дарил тебе лошадки или что-то в этом роде? Нет? Жаль. Ведь теперь у него не будет шанса подарить что-то. Потому что он мертв. И весь его род — тоже.

— …

В глазах Казимира что-то блеснуло. И это не были слезы.

— Ха-ха-ха! — Рассмеялся Маркиз, довольный тем, что получается расшевелить впавшего в апатию пленника. — Итак, будет бал. Тебя я не позову, к сожалению, ведь ты тоже «мертв». Но зато туда прибудет Кондор. Об этом уже договорено с Королем, осталось лишь утрясти плату побольше с этого зазнавшегося маразматика. Цап! Птичка сама залетит ко мне в клетку, я не поскупился и нанял через гильдейцев лучших мастеров своего дела. Ты рад?

— Я рад. Очень рад. — В его голосе впервые прозвучала искренняя радость. — Рад, потому что тогда гнев Короля не заставит себя долго ждать.

— Короля? Ах да, я же тебе еще не сказал.

Ласло заговорщически наклонился над пленником и едва слышно шепнул ему в ухо.

— К тому времени, как все поймут, что я сделал… Король уже будет мертв.

Погода испортилась. Темные тучи нависли над горизонтом закрывая собой солнце. Вдали сверкали молнии, глухие раскаты все чаще заглушали стук копыт по пока еще сухой дороге. Караван шел в нескольких днях пути отсюда, а я подгонял лошадь, надеясь успеть добраться в город до того, как разразится ливень.

Очень уж я сомневался, что кипа бумаг в кожаных сумках переживет проливной дождь без потерь. За полями уже возвышались крыши домов, когда первые капли начали робко прибивать дорожную пыль.

Судя по тому, насколько черными были тучи, мое решение оторваться от каравана, а не плестись с ним — было правильным. Если дороги раскиснут, я мог бы потерять еще несколько дней на ровном месте.

Пролетаю мимо постов, мимо домов и кварталов. Беженцев заметно поубавилось, но быть может, они просто спрятались от дождя.

Передаю коня слуге, стаскиваю сумки и ныряю под крышу ратуши. Несколько секунд — и дождь дробью барабанит по черепице, плотной стеной накрывает город.

Успел.

Внутри — непривычно пустынно, разве что Алуин о чем-то спорил с одним из чиновников, набранных Тамиллой.

— Какие-то проблемы, барон?

— Виконт. — Уважительно кивает он. — Пришел узнать, нет ли вестей о моем выкупе.

Перевожу взгляд на помощника, тот запинаясь, отвечает.

— Н-ничего не поступало. Простите.

— Мог бы и сразу сказать. — Ворчит Барон и поворачивается ко мне. — Ладно, пойду я.

— Оставайтесь. На улице такая непогода, что лучше переждите здесь. — Предлагаю я.

— Благодарю, но не могу. Через полчаса у меня урок.

— Урок? Вы устроились в мою школу для крестьян?

— Я учу только детей. Не вижу в этом ничего зазорного, я люблю детей.

— И не думал вас упрекать. — Серьезно произношу я. — Напротив, это заслуживает уважения.

Он пожимает плечами, несколько смутившись.

— Там хорошо платят, а мне не помешали бы деньги. Может, накоплю на свой выкуп, если позволите самому за себя платить.

— Никаких проблем, копите с чистой совестью.

Барон благодарно кивает и направляется к дверям.

— Постойте. Возьмите хотя бы зонт. — Протягиваю я один из служебных зонтов со стойки.

— Спасибо. — Отвечает он и исчезает в пелене дождь.

Я некоторое время смотрю ему вслед. Едва ли крошечный по сравнению с бароном зонт ему сильно поможет, но даже небольшая помощь — уже хорошо.

— Закажите в мастерской зонт побольше и передайте его барону, вместе с моей благодарностью за работу. — Приказываю я помощнику, и тот спешно откупоривает чернильницу, чтобы записать приказ.

— А еще подготовьте экипаж в Рейкланд.

По такой непогоде ехать не хотелось, но торчать здесь и терять время — я не мог. Нужно было ознакомить Пита с бумагами и начать работу как можно скорее. Ах, да.

— А еще отправьте Графу Сельбори записку от меня, чтобы он как следует выспался к моему приезду, нам предстоит много интересной работы.

Администратор отрывает перьевую ручку от пергамента.

— Господин, в записке нет нужды. Граф сейчас находится прямо над нами, на вершине Ратуши. Он прибыл два дня назад.

— Тогда можешь забыть про экипаж.

Я подхватываю сумки и направляюсь к лестнице.

На верхнем этаже никого не было. Пустой балкон захлестывал ливень.

И где же он, черт его дери? Я уже хотел искать под столом, как на балкон шлепнулось что-то мокрое.

— Ауч! Скользко, однако. Привет, Рэн. Я видел, как ты скачешь, повезло тебе — успел в последний момент.

С Пита стекали реки воды. Похоже, когда администратор говорил, что он на вершине — он в самом деле имел в виду, вершину ратуши.

— Что ты там делал?

— Наблюдал. Сверху хорошо все видно. Вот, подойди сюда! — Он приглашающе замахал рукой.

Маленький козырек не спасал от захлестывающего ливня, камзол моментально промок. На секунду я пожалел, что не захватил зонт.

С ратуши прекрасно было видно яму… Точнее, было бы видно, если бы не пелена дождя. Хотя порой дождевые полосы расходились, позволяя увидеть не только рукотворный котлован, но и сотни фигур вокруг него.

— Жаль гоблинов. И жаль, что я не увидел взрыв. Даже не знаю, чего мне жаль больше. — Посетовал Пит.

— Кто это там? Вокруг ямы?

— А, это? Паломники. Слухи быстро разошлись, думаю, инквизиция скоро этим заинтересуется. Не может не заинтересоваться. Теократия очень не любит, когда чудеса случаются не по её указке.

— Всего лишь пара сотен бочек с порохом и селитрой, какие тут чудеса? Я же всё объяснил…

Пит развел руками.

— Люди любят верить в чудеса, что с них взять. Но разве так не круче? Мы творим чудеса своими руками.

— Удивительно, как до тебя еще не добралась инквизиция, с такими-то идеями.

— Ну, они пытались. Даже хотели сжечь мое поместье, Четвертый Герцог спас, сказал, что я забавный.

Жест, которым я вытер с лица дождевую воду, идеально заменил фейспалм.

— Я думал, ты в Рейкланде.

— Ага. Решил развеяться. Строить город было очень увлекательно, черные щупальца за стеной, невиданные механизмы, литейные. Это классно, но стало надоедать. Хотелось немного природы и полей. О, кстати, смотри!

Он зашел внутрь комнаты и вытащил из ножен меч. Обычный, стальной, не привязанный кровью. Вернее, не вполне обычный.

Приглядевшись, я узнал ту самую, массовую штамповку. Разве что, качество заметно улучшилось. Изделие прошло закалку и отпуск. Лезвие стало прямым, заточка — почти идеальной, а главное — рукоять наконец-то стала приличной формы и на ней явственно были видны следы резцов по металлу.

Только вот лезвие все было заляпано какими-то зелеными разводами.

— Что это? Яд? — Поинтересовался я.

— А? Нет. Это просто следы от травы, кустов и небольших деревьев. Я испытывал его по пути, чтобы понять, как улучшить.

Я быстро представил, как он с криками атакует придорожную крапиву. Что ж, вполне в его духе.

— И как, понял?

— О да. Вот, например, рукоять. Я специально сделал борозды и насечки, чтобы клинок лучше сидел в руке, но по итогу… — Он продемонстрировал мне натертую ладонь, на которой красовались кровавые мозоли. — По итогу надо было просто залить её резиной, так было бы лучше. Но ничего, ведь теперь резина будет лучше держаться благодаря этим бороздам! Не переделывать же конвейер, верно? Просто финальным этапом добавить немного кипящей резины!

Я не стал говорить ему, что у воинов не будет никаких проблем с металлической рукояткой, с их-то мозолистыми руками. Напротив, важно кивнул.

— Отличная мысль. Только резина должна быть жесткой, чтобы крепко держалась на рукояти.

Ведь если это станет популярным, это будет еще один способ зарабатывать на резине. Благодаря контролю над Черным лесом — мы буквально монополисты этого ресурса! Так что больше резины везде, где только можно!

Резина на рукоятках мечей, эх. Забавно смешиваются разные времена. Интересно, до чего мы еще дойдем?

— Значит, ты проверял на траве… Но это не вполне то, что предстоит мечу. Почему не тестировал на туше свиньи или на окороке?

— Не люблю кровь. — Поморщился он, принимая назад меч.

Я повернулся к балкону.

— Тогда можешь не жалеть, что пропустил взрыв. Он бы тебе не понравился.

— Пожалуй. Печально, что мы не можем жить мирно. Не пойми неправильно, я говорил с беженцами и слушал их рассказы, но… Я думаю, есть шанс для мира. Мне кажется, что я должен вернуться к работе над драконьем деревом. Может, если я сумею сделать так, чтобы его плоды вызывали у гоблинов отвращение к человеческому мясу?

— Они бы всё равно убивали. Не ради еды, так ради забавы.

— Возможно, но всё равно как-то грустно…

Он вернулся на балкон и задумчиво разглядывал воронку, что стремительно наполнялась водой.

Надо бы его как-то приободрить.

— Я недавно занимался модификацией пороха, чтобы впечатлить алхимиков. Йод дает красивый, фиолетовый дым, есть и другие вещества, что красят пламя и искры. Если постараться, то можно создать взрыв в небе, что будет не хуже фокусов огненных магов, причем абсолютно безопасным.

— Красивый взрыв вместо ужасного? И никакой крови? Звучит неплохо. — Меланхолично произнес он.

— Да, устроим салют, когда закончим с новой порцией работы.

— Новая порция? — Подозрительно нахмурился он.

Я указал пальцем на сумки.

— Там все бумаги, примерные эскизы, направление работы, некоторые расчеты, части механизмов и предложения. Только нужно переодеться, не дай бог их намочить!

Спустя полчаса он лихорадочно рылся в сумках, шелестя бумагой.

Его меланхоличное настроение полностью сменилось нервным возбуждением.

— Да вы еще более безумны, чем я, Виконт. Гигантская, самодвижущая шахтная повозка от Рейкланда до Орлиного утеса?

— Поезд. — Кивнул я.

— Завод по производству стальных стаканчиков… с пулями?

— Патронный завод.

— Стальное чудовище, что пожирает деревья?

— Предприятие по изготовлению целлюлозы.

— А это еще что? — Спросил он, достав тщательно завернутый сверток.

— Сыр.

— Сыр? Хм, пахнет вкусно. Отличный план на ближайшую пару лет. Чем займемся первым делом?

— Всем. И у нас нет пары лет.

— А сколько есть?

— Две недели.

— Абсолютно невозможно. — Покачал головой он, разворачивая сыр.

До прибытия принца оставалось меньше недели… И всё шло прекрасно.

Карл не имел большого опыта заговоров, предпочитая решать всё напрямую, но оказалось, что это даже проще, чем он думал!

Конечно, их успеху солидно поспособствовала Гильдия. Они в кратчайшие сроки подготовили встречи с теми, кто был готов слушать об угрозе Содружества. А для тех, кто готов не был — нашли свои аргументы. Угрозы или прямой подкуп. Компромат и Шантаж.

Подобные меры претили Графу, но ради Королевства… он был готов с этим смириться. Почти каждый день люди Витора приносили списки тех, кто готов был слушать. Не только аристократов.

Были и капитаны стражи, что в нужный момент будут на посту и даже лавочники, что согласились в случае чего помочь своими товарами, будь то оружие или простая еда. Все принимало такой оборот, на который Граф Кондор даже не надеялся. Если первоначально он думал максимум о том, чтобы просто сломать портал и предупредить дворцовую стражу — то теперь… Теперь, быть может, удастся полностью сорвать чужие планы.

Графа даже начала немного беспокоить эффективность гильдии, ну не должна кучка торгашей иметь такую власть! Но он успокаивал себя мыслями, что их действия только кажутся такими эффективными, потому что никто не предлагал контактам предавать. Напротив, Граф требовал от них лишь бдительность и верность королю, было бы странно, если бы кто-то из жителей столицы или капитанов Гвардии отказался, верно?

Но на будущее… Стоит шепнуть королю, что у гильдий слишком много свобод и средств.

Подготовка к обороне шла такими темпами, что Карл почти был готов простить внуку его недальновидность. Тем более, Рэндал в кои-то веки сделал хоть что-то. А именно — прислал письмо, где предупредил об опасности со стороны Второго Герцога.

Тот, к слову, явно попытался задобрить Графа, даже вернул задаток, уплаченный за зачистку от гоблинов! Конечно же, столь внезапная щедрость лишь укрепила подозрения Карла. Слава Единому, что дорога на Ренвел проходила через реку. Верные Графу Клаусу люди круглосуточно дежурили у моста. Если Второй в самом деле решит пойти на Столицу — уничтожение моста сломает все его планы.

Лишь одно беспокоило Карла — новый посол Содружества.

Мускулистый бугай словно растворялся в тенях, даже шпионы Лазурной гильдии разводили руками. Отследить его было невероятно сложно, он мог быть где угодно. Даже здесь, во дворце…

Граф на всякий случай обернулся. Никого.

Эх, нервы играют, словно на них гоблин прыгал. Чем меньше времени оставалось до заветного дня — тем более нервным Граф становился. Тем более что сегодня утром Витор пришел лично и сообщил, что сумел договориться о встрече не абы с кем, а с одним из телохранителей короля. Тот даже готов убедить короля последовать в тайный проход, но хочет лично встретиться с Кондором перед этим. Стоит ли говорить, что Граф уцепился в такой шанс, словно ворон?

Коридоры дворца были непривычно пустынными, за всю дорогу к месту встречи — даже ни единого слуги не встретилось.

И вот, за очередным поворотом показалась небольшая оранжерея.

Беседка, в которой должен был ждать телохранитель — была пуста. Никого.

Граф вздохнул и сел на резную скамью. Отлучиться телохранителю было не так просто, возможно возникли неожиданные проблемы.

Он подождет.

Сквозь остекленную крышу солнце падало на цветы. Ведь сама идея таких укромных закоулков прямо во дворце — принадлежала его жене. Прошлый король не просто одобрил, но и даже снес несколько совершенно скучных кабинетов ради этого…

Приближающиеся шаги вырвали его из воспоминаний. Гвардеец?

Нет.

Приближалась одна из его слуг, что должна была быть в поместье.

Может, её послал Клаус? Нехорошие предчувствия сжали сердце.

— Что-то случилось? — Взволнованно спросил он.

— Случилось. Вы обвиняетесь в измене, Граф. Советую добровольно пройти с нами. — Ответила слуга без всякой почтительности.

Карл в удивлении захлопал глазами, даже не зная, что ответить. В последнее время он мало спал, может просто послышалось? Его же слуга обвиняет его в измене?

— Что за чушь⁈ — С искренним возмущением крикнул он.

— Жаль. Значит придется применить силу.

Что-то ударило сзади по голове, и мир померк.

Пробуждение было много приятнее обычного, когда он засыпал за столом.

Удобная кровать, подушка, набитая пером. Если бы не боль в затылке, он бы принял все за сон.

Да и каменная решетка вместо стены — явно намекала, что это пусть и комфортабельная, но тюремная камера.

— Бездна… Эй, кто-нибудь! Сообщите королю, о том, что я тут!

— Нет нужды кричать, Карл. Я здесь.

Поднявшись с кровати, Граф увидел Короля, стоящего над изголовьем. Чуть позади него, почтительно стояла его служанка.

— Ваше Величество, произошла чудовищная ошибка…

— Ошибка, без сомнения, произошла. Я больше двух недель каждый день слушал доброхотов, что рассказывали, как Кондор пытается склонить их к предательству. Каждый день. Я наблюдал, как ты носишься по городу, словно ошпаренный и не мог в это поверить, ну не может быть всё настолько напоказ?

— Я…

— Погоди, я еще не договорил. Пришлось проверить все трижды, прежде чем я убедился. Увы, слухи разошлись слишком сильно, и я больше не могу делать вид, будто ничего не замечаю. Я вынужден отреагировать. Скажи, почему ты решил сделать это именно сейчас?

— Это недопонимание, я всего лишь…

— Тихо! Я знаю, о чем ты будешь рассказывать. Об ужасной угрозе Содружества, верно? Благодаря ей… — Король махнул рукой в сторону служанки. — …я знаю каждую деталь ваших разговоров.

— Опираться на доносы предателей, так низко! — Графа передернуло. Больше всего он ненавидел в слугах отступления от клятвы властителю.

— Нет, мой бывший друг, предатель тут только ты. Ада служила мне с самого детства. Не мог же я оставить ваш род и своего бастарда без присмотра?

— Тайная канцелярия. — Подтвердила девушка.

Граф осуждающе покачал головой, даже учитывая это… Неправильно закладывать своих господ.

— Понятно, вот почему она пробралась в постель к моему внуку…

Король изумленно поднял бровь и обернулся к девушке. Та смущенно опустила глаза.

— Это была случайность, прошу прощения.

— Надеюсь, последствий не было?

— Нет, мой лорд.

— Хорошо, «случайности» такого рода нам не нужны. Нам еще договариваться с дочерью Четвертого Герцога о замужестве, вряд ли ей бы понравилась новость о детях на стороне.

— Замужество с ней… — Подвис от новости Граф, припоминая необъятность дочери Четвертого.

— Да. И пусть теперь не жалуется, надо было соглашаться на Графиню Клаус, когда я предлагал. — Позлорадствовал Король и тут же добавил. — Но эти вопросы уже не касаются тебя, Карл. Скажи мне правду, что ты задумал? Совершить провокацию, чтобы подставить Содружество?

— Я просто хотел защитить Королевство.

Король недовольно хлопнул по коленям.

— Я хочу знать не это, я хочу знать правду.

— Но это и есть правда.

— Чушь. Если бы это было так, ты бы обратился ко мне, верно? — Вкрадчиво произнес Король. — Но ты не обратился, и вывод я могу сделать лишь один. Ты хотел отомстить Королеве.

— Я никогда бы не поставил личные мотивы выше блага Королевства. — Максимально серьезно произнес Кондор.

— Теперь и не поставите, бывший Граф. — Вздохнул Король, пропустив его слова мимо ушей. — Третий Принц настаивал на казни всех причастных, но… Это не мой метод. Я вышлю из столицы всех, кто запятнал себя этой глупой пародией на заговор, нельзя позволить гостям думать, будто мы воспринимаем их как угрозу. К счастью, из-за столь неприкрытой вербовки, многие думают, что ты занимался этим по моему приказу… Подогреем эти слухи и пустим еще один, что из-за процедур исцеления источника Граф Кондор повредился в уме. Пусть спорят, что является правдой. Но кое-что я скажу точно, либо ты сейчас отрекаешься от титула в пользу внука, либо сидишь тут, пока не поумнеешь.

— И всё? — Нахмурился Кондор.

Король вопросительно посмотрел на него.

— Вы считаете, что я замыслил мятеж, но всё мое наказание — это всего лишь отстранение от главенства в моем же роде? Даже не изгнание?

— Ты еще и недоволен, Карл?

— Недоволен, Роберт. Демон тебя дери, разуй ты глаза! Можешь казнить меня, но не смей, не смей разоружать столицу. Вышлешь каждого, говоришь? То есть оставишь гвардию без командования? Этого нельзя… — Взорвался Граф.

— Хватит. Довольно. — Отрезал Король. Его корона засияла, давление окутало Карла, сжало, мешая вымолвить хоть слово.

Король убедился, что бывший друг молчит и продолжил.

— Если так беспокоишься за Королевство — займись делом, проследи, чтобы новый граф ничего не выкинул. Чует мое сердце, заставить его подписать мир — будет проблемой. И проследи, чтобы с ним занялся кто-нибудь из святых отцов, следующим летом я планирую отправить его в Теократию. В этом году уже не выйдет, из-за смерти Понтифика пришлось ехать лично Первому Принцу… Итак, что выберешь, служить Королевству или продолжать сидеть здесь?

Тон Короля ясно указывал, что выбора-то и нет.

Впрочем, его и не было. Сидеть взаперти и ждать неизвестно чего, либо попытаться еще сделать хоть что-то? Правда, придется скрываться… Даже мягкотелый Роберт не отпустит его, если поймает во второй раз за одним и тем же.

Так что…

— Я отрекусь в пользу внука.

Полдень. Яркие солнечные лучи ослепительно сияют на кирасах почетного караула, начищенных до нестерпимого блеска. Шум прибоя и крики вездесущих чаек, облюбовавших скальные отвесы острова.

Фиолетовый туман клубится под сабатонами, опоясывает ноги. Туман прибывает до тех пор, пока каменная арка не превращается в темный провал.

Портал отворяется.

Первым из него появляется украшенный самоцветом, посох. Следом — его владелец. Он не тратит ни секунды лишнего времени, не ждет, пока у кого-то возникнут вопрос.

Посох магистра с силой втыкается в каменистую почву. Звон! Летят каменные крошки и… искры.

Магией всегда проще усилить что-то, чем создать с нуля. Сноп искр множится с каждым сантиметром, они сияют, разгораясь всё сильнее, пока не сливаются в единую волну всепожирающего пламени.

Это занимает лишь миг, одну короткую вспышку. Даже жаль, что эту красоту рождения из крохотной искры может увидеть лишь маг огня.

Зато все увидят последствия.

Как бы ни были защищены латы рядовых гвардейцев — они растекаются жидким металлом, едва их касается ревущее пламя.

Рыцарский доспех капитана держится немногим дольше. Он раскаляется докрасна, артефакты, призванные защитить от перегрева — лопаются с оглушительным звоном, лишь продлевая агонию. Магистр концентрирует на нем взгляд и от воина остается лишь лужа, смешанная с прахом.

Вот и все.

Скала дымит, по трещинам растекается расплавленный метал. Ветер уносит черный дым, завершая мгновенное погребение отряда. Магистр делает шаг вперед и замирает.

Сзади раздается отчетливый звон. Каменная арка вздрагивает и обрушивается отдельными камнями. Магистр медленно поворачивается.

За порталом стоит молодой парень, с молотом в руках. В его глазах торжество, он уверен, что добился своей цели.

Поток тумана усиливается, края фиолетовой субстанции, из которой состоял проем, щупальцами извиваются из стороны в сторону и разбрасывают капли фиолетового тумана. Но проем не закрывается.

Напротив, он выплескивает все больше магов.

Увидев это, его торжествующее выражение лица сменяется отчаянием.

— Придется потратить на переход больше энергии, чем планировалось, да и только. Скажи, кто надоумил тебя сломать… — Добродушно обращается к парню Магистр, но глаза молотобойца стекленеют.

Паутинка изморози бежит по лицу и ледяной пар поднимается от тела. Он замирает навсегда, так и не выпустив из рук молот. Пусть парень и казался живым — изнутри он был полностью разорван миллиардами кристалликов льда.

— Не тратьте время на ерунду, нам предстоит ритуал. — Донесся до него женский голос.

Магистр несколько секунд разглядывает ледяную статую, отмечая бело-черную повязку на руке. Ему не составило труда их опознать. Пусть он и плохо разбирался в геральдике незначительных родов, но цвета рода Кондоров надолго впились в его память.

— Да, дорогая, разве я могу противиться вашему желанию? — Максимально обворожительно отвечает магистр, но дама лишь хмурится.

Увы, она и до смерти своей дочери не особо желала повторить эксперимент, ныне и вовсе… Морозится.

Усмехнувшись своему же каламбуру, магистр присоединился к другим членам ложи, что готовились к ритуалу. Он смог привлечь сразу четверых для этой авантюры, что для вечно спорящей Ложи — было отличным результатом.

Два старших Архимага огня. Ветер. Вода.

С последней пришлось повозиться дольше всего, Каира была ключевым элементом в ритуале и лишь открытие тайны о смерти дочери смогло привлечь её к делу. И то, даже не желание мести само по себе, а то, что отказаться от мести будет некрасиво.

Она терпеть не могла выглядеть некрасиво. Даже сейчас она с недовольным лицом стряхивала прах гвардейцев со своей туфли.

Несколько магов, держащие в руках золотой рулон терпеливо ждали, пока она закончит.

И вот она, наконец, отходит в сторону.

На оплавившийся земле раскатывают золотую паутину, концентрические круги наполняются материалами. Самоцветы, черепа, пучки трав и кристаллы. Обычно, эту работу выполняли адепты, но сейчас сами старшие маги лично занимались подготовкой.

Магистр бросил неодобрительный взгляд на бывшую и занял свое место в круге. Увы, несмотря на все намеки, что прошлый результат у них получился неплохим — она была так холодна…

Ритуал начался, потоки энергии невидимой воронкой кружились по кругу, сливаясь в центр ритуала. К ней.

Четыре Архимага и Магистр. С такой мощью ходили на легендарных тварей, что могли опустошить целый континент. Если бы круг выложился на полную — то мог бы попытаться уничтожить Столицу одним ударом, с неплохими шансами на успех.

Но какой дурак будет выкладываться на полную, если вокруг тебя — соперники? Магистр отдал треть и закрыл поток. Остальные сделали так же.

Где-то далеко, в десятках километров, в порту проходили подобные ритуалы, многочисленные, но слабые. Поток силы от них стремился сюда тонкими нитями.

Весь месяц Столица наполнялась агентами Содружества, что стекались туда со всего Королевства. Наполнялась, для этого момента.

Клубящаяся энергия обрушивается вниз.

Миллионы и миллионы кубометров текущей воды застывают колоссальным айсбергом. Ледяным мостом, циклопических размеров, что вел прямо к портам Столицы.

Нет смысла штурмовать стены, если можно их обойти.

Волны накрывают промерзший кусок моря, делают его скользким.

Еще импульс!

Магия вновь прокатывается по мосту, замораживая всё на своем пути. Остроконечные бортики волн застывают в воздухе. Причудливыми перилами обрамляют мост, не давая новым волнам вновь захлестнуть его. Под ярким солнцем клубится туман. Совершенно обычный, морозный туман, из-за чего мост казался чем-то нереальным. Призрачным.

Путь на столицу был открыт.

Магистр дает знак и из портала несется поток самых разнообразных тварей. Ради этого набега пришлось опустошить зверинцы Академии.

Демонические волки, немногочисленные мантикоры и почти безобидные змеехвостные вепри и целая толпа разнообразных химер, где каждая не походила на другую. Воя, клекоча и скрипя от ужаса, живая масса мчится по мосту. Запинается, скользит, падает и кусает всё, что встречается на ее пути. Прокатывается живой волной, оставляя за собой поток разноцветной крови, слизи и месива из сломанных сосулек.

Последним из портала выезжает маг разума в безликой маске. Он сидит верхом на големе, ведь любое животное скинуло бы его вниз от нестерпимого ужаса, что распространялся вокруг мага. Не обращая внимания на собравшихся, маг скачет следом за живой лавиной, подгоняя её и не позволяя тратить время на грызню между собой.

Вот и всё. Орда зверей должна была посеять хаос в Столице, вместе с подкупленными агентами. Ослабить её, разрушить оборону изнутри, сломить волю к сопротивлению.

Содружество не собиралось рисковать своими боевыми звездами. Зачем? Ведь был тот, на кого можно было спихнуть всю работу.

Маги деловито собрали оставшиеся после ритуала, материалы и поспешили обратно в портал.

Теперь всё оставалось за Вторым Герцогом.

И за наемным убийцей, по прозвищу «Осень».

Длинная, бурая щетина вепря топорщится во все стороны, из-за чего он напоминает двухметрового ежа. Маленькие глазки подслеповато оглядывают столичную улицу, нет ли опасности?

Влажные ноздри втягивают непривычные запахи. Крошечный мозг с трудом выделяет главное — здесь прошли хищники. Инстинкт говорит убираться отсюда, но куда? Запахи были всюду.

В раздумьях, демонический хряк опускает морду и шершавым языком слизывает кровь, обильно натекшую на тротуар.

Короткие уши рефлекторно дергаются, впереди кто-то есть. Противный природе, неестественный звон металла по камню приближается. Вепрь отступает от лужи и неуверенно мотает башкой.

Он не хочет встречаться с тем, что впереди, но еще больше боится того, что сзади.

С трудом придя к этой несложной мысли, вепрь наклоняет голову и яростно прихрюкивая, мчится в сторону людей. Заляпанные человеческой кровью клыки подсказывают ему, что двуногие не так уж и опасны. Твердые копыта выбивают из брусчатки осколки камня. Каменные плиты идут трещинами, словно от ударов стальным молотом.

Люди реагируют, разбегаются в стороны. Они даже не надеются остановить натиск твари, весом в несколько тонн. Никакие латы не помогут, если окажешься под такой горой мяса.

Лишь один человек остается на его пути. Он не был закован в доспехи, но его узкий клинок был покрыт кровью… Или он просто был алым? Вепрь делает рывок и чуть отводит голову в сторону, чтобы насадить его на торчащие из пасти клыки. Но человека там уже нет. Короткая вспышка, столь быстрая, что он даже не успевает моргнуть и глаз взрывается болью. Ноги подгибаются, массивная голова по инерции врезается в брусчатку, разбивая в кровь пятак. Клыки вспахивают каменные блоки, раскидывая их в стороны.

Хрустит мускулистая шея.

Перекувыркнувшись, туша влетает в мясной ларек. Треск расколотых вдребезги досок. Грохот и пыль, от покачнувшегося дома. По стене змеится трещина, изнутри раздается женский крик.

Туша конвульсивно дергается среди свертков с мясом собратьев и обломков прилавка.

— Госпожа!

Эрин стряхивает с меча остатки мозга.

— Продолжаем движение. Мы должны добраться до порта и прервать высадку этих тварей!

Дядя потратил небольшое состояние, чтобы подкупить капитана корабля. Он не только должен был опоздать на встречу гостей у портала, но и препятствовать любым кораблям, которые посмеют подойти к порту. Чем, провалиться ему в бездну, он занимался? Судя по числу тварей — в гости к ним наведался целый флот!

Стража быстро собирается в группу, то и дело оглядываясь на зад хряка, что торчал на улице, не сумев поместиться в лавку. Но, несмотря на их опасения — свинина не спешила вставить и покидать предназначенное для нее место. Иронично, ведь в Содружестве их и выращивали для еды.

Жаль, что не все были столь же «безопасны». Эрин отчетливо слышала рев мантикоры где-то поблизости, да и за время пути они не раз встречали химер. Увы, пока они собрали все силы на крепостные стены, ожидая нападения Второго Герцога — враг устроил в тылах настоящий хаос.

Улица сменялась улицей — но везде всё было одинаково. Кровь, разруха и разорванные тела. После ареста Кондора, дядя Нерд решился открыто распустить слухи о грядущем нападении по всей Столице. Некоторые успели уехать, некоторые — подготовиться, но увы, большинство просто приняло это за досужие бредни.

И теперь их кровь реками льется по улицам.

Звуки битвы становятся всё громче, как и рев мантикоры.

Кто бы ни был за поворотом, они должны присоединиться и помочь.

— Приготовьте стрелкометы, нужно будет её отвлечь. — Приказывает она, махнув рукой. Стражники меняют обоймы, заряжают зачарованные болты, лишь они смогут нанести мантикоре достаточный вред. С щелчком, взводятся пружины.

— Цельтесь в голову. Остальные — прикрывайте стрелков. — Напоминает она, уравнивая дыхание.

Мантикора — опасный противник. Пускать против нее обычную стражу — всё равно что скармливать ей цыплят. А выходить в одиночку, пусть даже с огневой поддержкой… Нет, она была уверена, что справится. Но это займет драгоценное время.

Может, обойти? Сделать крюк и попытаться пройти в порт по соседней улице? Но кто знает, что встретится там? Не говоря уж о том, сколько горожан успеет перебить эта тварь.

— Готовы? Вперед!

Эрин заворачивает за угол и… опускает меч. Она ошиблась.

Мантикора ревела от боли.

Крупный воин, с ног до головы закованный в латы, прижимает звериную морду к земле. Удар! Стальная перчатка встречается с челюстью. Хруст! Клык мантикоры в обрамлении кровавых капель улетает в сторону. Рык сменяется скулежом. Её лапы переломаны, оторванный хвост лежит поблизости. Удар! Удар!

Хруст костей сменяется чавканьем, даже крепкий череп мантикоры не выдерживает и проламывается. Каждый удар кулака подобен удару кувалды. Мантикора уже лишь дергается, а воин все наносит и наносит удар за ударом, расплескивая во все стороны кровь.

Позади стрелки опускают стрелкометы, наблюдая за избиением твари.

Мантикора казалась довольно мелкой… Нет. Стоп. Это воин был необычайно крупным. Слишком крупным для человека.

Закончив бить, он поднимается на ноги. Во весь, почти трехметровый рост. Вороненая броня и полностью глухой шлем заляпаны ошметками костей и плоти. Обильно залиты алой кровью, что ручьями стекала с поножей. Воин поднимает руку и пытается протереть шлем тыльной стороной ладони. Металл противно скрежещет.

— Кто ты, воин? Я не вижу ваших цветов и знаков рода. — Обращается к нему Графиня, попутно перебирая в памяти всех, кто обладал большим ростом.

Но увы, даже наиболее крупный из всех здоровяков, что она знала — барон Алуин и тот уступал в росте на несколько голов.

Воин молчал. Не сумев оттереть шлем, он принимается шарить руками по брусчатке, пока не находит свой двуручный молот.

Мрачное предчувствие посещает Эрин. Если он плохо видел в шлеме, почему не снял его? Или хотя бы не открыл забрало?

Приглядевшись, она понимает — что шлем не просто глухой, он полностью глухой. Настолько, что непонятно, как дышит его владелец, ведь в шлеме не было щелей для воздуха! Даже темные провалы напротив глаз — оказались не прорезями. Это место было закрыто чем-то вроде темной слюды.

Эрин никогда не видела ничего подобного, она бы решила, что это человекоподобная тварь, созданная в Содружестве, если бы не тот факт, что он прикончил Мантикору.

Значит, он на их стороне?

Воин поднимает молот, размером под стать себе и замирает. Вроде бы он не планирует нападать.

— Ладно… Просто обойдем его. — Приказывает Эрин и отряд, прижавшись к краю улицы, обходит странного рыцаря. Он никак не реагирует.

Шаг за шагом и он остается позади. Но вот улица впереди… Нескольким стражникам поплохело от густого запаха крови.

Если раньше на улицах было встретить останки гражданских, то здесь они оказались погребены под разорванными молотом тушами монстров. А крови в тварях всегда больше, чем в маленьком человеке…

Крови было так много, что она стекала по сточным каналам, как вода во время дождя. Стены домов были заляпаны кровью до второго этажа, а по брусчатке текли алые ручьи.

Железный запах был столь густым, что того и гляди — соберется в туман. Эрин пробирает дрожь.

Не из-за кровавой бани. Просто с каждым шагом становилось всё холоднее. Ледяной ветер проносится вдоль улицы. Слишком морозный для второй половины лета.

Спустя пару кварталов — секрет был раскрыт.

Порт.

При одном взгляде на него — все становилось ясно. Улицы припорошены снегом. Ледяной удар проморозил всё на несколько кварталов в глубину: склады, дома, людей. То тут, то там — повсюду встречались ледяные статуи рабочих и рыбаков, навечно замершие в своей последней позе.

Нашелся и корабль, что должен был охранять порт. Вмороженный в лед, вместе с экипажем. Его паруса, ломкие от холода, с хрустом ломались от порывов ветров и падали на лед, что совсем недавно был морем. Но самое страшное — замерзшая вода простиралась на километры, узкой полосой уходя за горизонт.

Графиня готова была поклясться — этот ледяной мост вел прямо на портальный остров. Охраны не было видно, а значит…

— Бегом-бегом! Мы должны добраться до портала! — Отдает приказ графиня.

Она понимает, что всего десяток стражников вряд ли смогут что-то сделать. На стороне врага, она бы укрепила остров как могла. Но… Это прямой путь на столицу, минуя все крепостные стены. Если есть хоть какая-то возможность сорвать эти планы — надо ей воспользоваться.

Даже если их всех убьют.

Тающая вода хлюпает под ногами. Позади тяжело дышит стража, они не были готовы к марш-броску, но все как один — последовали за ней. Удивительно, но на пути к острову — им не встретилось… Ничего. Ни тварей. Ни охраны.

И чем ближе они подбирались к острову — тем яснее становилось, что портал не работает. Даже издалека было видно, что портальная арка — разрушена, а на острове — ни одного мага.

Скользкий лед под ногами сменяется оплавленной скалой, такой родной и надежной. Здесь был бой, но тело только одно, что стояло замерзшей статуей прямо за сломанным порталом. В руке — молот. На руке — цвета кондоров. Один из людей, завербованных Графом.

С воина капает розоватая вода. Как и мост — он медленно тает под лучами солнца.

Без всяких сомнений — он разрушил портал и спас их от более худшего исхода.

— Надо… Надо забрать тело для почетного погребения. — Запнувшись, произносит она.

Плеча касается чья-то рука. Стражник.

— Госпожа, тот рыцарь… Он идет за нами. — Обеспокоенно произносит он.

Графиня поворачивается. Черная фигура медленно бредет по мосту, держа в руках двуручный молот. Он идет прямо к ним и вряд ли даст себя обойти. Кругом — море.

Они в ловушке.

Убивать магов — довольно сложно. Даже человек с крупицей дара может иметь весьма полезный талант для выживания. Предчувствие опасности — обычное дело для того, кто оперирует магическими силами. Что уж говорить о тех, кто стоит на вершине?

Но Осень, что десятилетиями устранял не самых последних людей Содружества, мог с уверенностью сказать — убивать магов легко. По крайней мере легче, чем драконов.

Человеческое тело слабо, как его ни усиливай — оно все равно будет уступать этим благородным созданиям. Человек, что сильнее других — подвержен самоуверенности. Гордыне. Чувству собственного бессмертия.

Маг забывает, что он — тоже человек. А человек умирает, если вогнать ему полфута стали в сердце. Убивать же во дворце, где всюду сумрак и тени — намного, намного проще, чем посреди моря, как привык Осень.

Время пришло. Сигнал послан.

Пламя свечи колышется, отбрасывая тени. Осень достает из ножей обсидиановый кинжал и на всякий случай проверяет его остроту. Король прямо за стеной, в соседней комнате. Вернее, в малом обеденном зале. Обедает, не подозревая ни о чем.

Его тень падает идеально. Убийца сверяется с позой и наносит несколько пробных ударов по воздуху. Да. Все верно.

Обычно он так не заморачивается, но… не каждый день добавляешь к себе в резюме титул «Убийца Королей».

Осень обращается к дару, обращается к теням. Сила обдает его пронизывающим холодом. Краткий миг кажется долгими минутами в пустоте. Он знает, его тело исчезло, стало тенью. Но тень короля еще не стала им. Время бежит иначе в пустоте, в напряженном бою это помогает. Ты успеваешь обдумать всё во время очередного прыжка.

Но сейчас, когда остается лишь ждать перед тем самым мигом…

Осень не был склонен к философии, он всегда был практичным человеком. Но сложно не думать о всяком, когда путешествуешь через пустоту. Даже он не до конца понимал, что есть его сила и каковы её пределы. Но остальные понимали еще меньше. Ох, как его бесили ученые мужи Содружества, затирающие ему про природу света, в надежде, что его магия станет сильнее. Ха.

Он лучше всех их знал, что его дар — это не просто тень, это всегда грань. Грань между светом и тьмой. Одаренностью и посредственностью. Грань между бытием и небытием.

И его работа — прерывать чужое бытие.

Обсидиановый кинжал проявляется из тени, в его кромке отражается пламя свечи. Несмотря на то, что удар пришлось наносить левой рукой, это не создает больших проблем.

Осень отлично владел обеими руками.

Удар нанесен идеально, прямо в висок. За ту долю секунды, что осталось жить королю — невозможно отреагировать.

Но отреагировал не он. Корона вспыхивает ослепительным, синим светом, сбивая его магию. Тени жгутся, даже холод отступает под раскаленными лучами. Король, который только что самодовольно посвистывая, жевал индюшку — наклоняется вперед, будто бывалый воин. Быстро. Чертовски быстро.

Но недостаточно, чтобы уклониться полностью. Острие срезает часть уха, рассекает кожу и укорачивает прическу. Далеко не смертельный ущерб.

Руки Короля словно начинают жить своей жизнью. Одна — жестом общей магии — тушит огонь. Другая — превращает всю сталь в комнате в острые иглы и запускает их в сторону Осени.

Убийца вновь обращается к дару и проводит новый прыжок. Пользуясь тем, что свет короны создал новые тени — он телепортируется к колонне. Далеко. Слишком далеко от короля, теперь он не дотянется кинжалом — но это лучшая позиция из оставшихся.

Минуты субъективного времени хватает, чтобы создать новый план. Он бросит свой кинжал. Король не сможет отклонить обсидиан. Попадание острием в глаз — убьет его точно так же, как любого другого.

Стальные иглы пронзают пустоту. Осень проявляется за колонной, вновь выскочив из хватки небытия. Кинжал занесен, но…

Осень внутренне вздрагивает, увидев это. Каждая игла меняет свою траекторию так, чтобы максимально быстро оказаться в одной точке со всеми. Это невозможный уровень владения силой. Просто невозможный.

Иглы стекаются в гладкую пластину, прямо на лету. Щит от его уже занесенного к броску кинжала?

Нет. Это оружие.

Корона вспыхивает вновь. За секунду пластина выгибается в невероятно сложную фигуру, со множеством полусфер. И уже через миг Осень понимает — для чего. Свет от короны преломляется и прожигает его, чуть не заставил сорвать каст и выпасть из тени. Осень в панике ищет место для прыжка, но не может найти их. Все места за колонами — освещены. Свет разорвал в клочья все тени в комнате. Оставшиеся полутени слишком слабы, чтобы выдержать его «вес».

Но нет. Есть тень. Одна тень. Тень прямо под бездновой хреновиной, ведь направляя свет от короны, она забирает часть его, создав тень.

Осень прыгает туда и понимает.

Это мат.

Ловушка. С левой руки короля уже готов сорваться каст. Что-то из общей магии, готовое разорвать его чистой силой без всяких ненужных эффектов и вспышек.

Он уже не может отменить прыжок, иначе навечно останется в этой пустоте. Она поглотит его с потрохами, а это… это худшая смерть из всех. Уж лучше быть разорванным старой доброй магией.

Его последняя минута истекает. Осень уже не тратит её на поиски выхода. Он размышляет.

И приходит лишь к одному выводу — у противника было еще больше времени, чем у него. Даже не просто времени. Король словно разделил сознание. Ни у одного человека, каким бы гением он ни был — не может быть таких способностей. Способностей настолько все планировать, способностей так четко действовать. Осень пробирает от одной мысли, чему он пытался противостоять.

И он проиграл.

Осень проявляется, королевский перст уже нацелен в это место. Корона ослепительно сияет, словно злорадно празднуя победу… Корона! Бездна, вот оно! Ему просто нужно было сбить корону…

Что ж, даже профессионалы совершают ошибки.

И вот он есть. Полностью во плоти. Занесенный кинжал готов к броску, мышцы выполняют действие, пусть мозг и понимает — что уже не успеть.

Не успеть?

Рука делает отточенное движение, кинжал срывается с пальцев.

Как?

С королевского перста не срывается заклинание. Корона тухнет.

Осень чувствует торжествующий вой пустоты. Её голод. Немыслимый для человека голод. Пусть тени вернулись, он чувствует, что сейчас не может прыгнуть ни на миллиметр. Там, где его дар позволял проходить меж «зубов» пустоты — теперь стена. Словно бытие стало небытием.

Звон. Кинжал ломается, но импульс срывает корону с венценосной головы. Осень делает рывок к королю, одновременно доставая запасной кинжал.

С момента первой телепортации в обеденный зал прошло лишь несколько секунд.

Король удивленно поворачивается к убийце. У него во рту — куски индюшки. Он вообще не понимает, что сейчас произошло. Лишенный короны — он дезориентирован, будто бы у него вырвали мозг.

Осень сшибает его в прыжке, валит с кресла, заносит кинжал. Он закрывается руками.

Удар!

Приходится действовать грязно. Обсидиановые кинжалы плохо подходят для отрезания голов.

Льется кровь. Формально — голубая, но на деле обычная. Убивать магов легко… Но этого — было очень трудно. Осень срывает венценосную голову с позвонков и швыряет на стол. Больше никаких сюрпризов.

Убийство заняло десять секунд. Из них — семь на отрезание головы.

В комнате раздаются скупые аплодисменты.

Осень оборачивается к выходу из обеденного зала. В дверях стоят двое. Третий принц хлопает и одобрительно улыбается. Второй же… судя по всему, какой-то граф, держит в одной руке бокал с вином, а в другой — открытый ларец.

Ларец, из которого нестерпимо несет пустотой и нечеловеческим голодом.

— Прекрасно, но я бы предпочел, чтобы вы справились без моей помощи, месье Осень.

Убийца медленно поднимается, вытирает выщербившийся кинжал о мантию Короля. Теперь он понимает, почему у короля сорвался каст. Почему он еще жив. Проклятый артефакт святош!

Принц тем временем прекращает хлопать, забирает у миньона бокал и приближается к голове отца.

— Так грубо. И как мне теперь прикажете его хоронить? Нельзя было просто убить его ударом в висок? Ах, я шучу! Не смотрите так. Я не в обиде, всё прошло согласно плану. — Весело смеется Принц.

О да, он был в отличном настроении.

Осень настороженно следит за безумцем. Если бы прыжки были не заблокированы — он бы уже прошел сквозь тень в соседнюю комнату, в которой все еще горела свеча. Но увы, артефакт высасывает всё, что даже королевская кровь испаряется кровавым туманом. Удивительное дело, но даже эта странная корона не вызывала в нем столько… страха, чем этот молодой человек. Пустота словно сдирала с него обложку, приоткрывая суть.

Принц наступает на корону и брезгливым пинком отправляет её в дальний угол.

— Почему молчишь? Ведь ты добился своей мечты. Все будут знать тебя, как убийцу короля, уж поверь, я об этом позабочусь! Осень, Убийца Королей. Как тебе?

— Благодарю. — Настороженно отвечает убийца. Быть может, если заставить графа захлопнуть шкатулку — получится сбежать?

— Да не за что. Это было предрешено. Но знаешь, хочу тебе сказать — кое в чем мой план потерпел провал. Да-да, представь себе.

Осень напрягся еще сильнее. Если тебе начинают рассказывать о планах, это значит лишь одно — скоро тебя попытаются убить.

— Расскажите, будьте любезны. — Вежливо просит убийца, чтобы выиграть время.

— План прост, как и всегда. Использовать других для моих целей. Вот ты — убил для меня короля. И даже когда я приглашу некроманта — он подтвердит, что Короля убил посол Содружества. Неприятно, не правда ли?

— Новый Король не станет проводить расследование. — Закидывает крючок Осень.

— Кто знает… Я открыт к предложениям, быть может и не проведу.

— Не вы.

— Ах, Второй Герцог. О, Витор, а ты знал, что к столице приближается армия, а наша оборона не сможет ей противостоять? О нет, что нам делать, даже не знаю! — Насмешливо спрашивает Третий Принц.

Посол внимательно оглядывает Графа. Точный бросок может захлопнуть крышку. Пусть даже на секунду — ему хватит этого, чтобы сбежать. Как только пережить ту секунду, пока кинжал летит к цели?

Принц пренебрежительно щелкает пальцем по носу отца и делает глоток вина.

— Но, как я и говорил, не все идет, как я хочу. Это просто позор! Я дал ему все необходимое. Заботливо подготовил компромат на каждого, чтобы он мог казнить моих врагов, не теряя лица. А он их просто взял и отпустил! Даже я не ожидал, что он будет настолько безвольным. Представляете?

Осень делает небольшой шаг назад, чтобы между ним и принцем оказался стол. Третий мгновенно это замечает.

— Ты скучный. Я правда хотел поговорить стобой о том о сем, похвастаться немного, немного пожаловаться. Но увы, собеседник из тебя, как из табуретки… Придется тебя убить.

Осень вздрагивает, но даже не успевает отправить кинжал в полет. Принц мгновенно оказывается рядом с ним. В его руках — меч. Меч, обагренный его кровью. Горло пронзает боль. Тело не слушается.

— И где мне теперь найти достаточно умного мертвеца, чтобы с ним поговорить? Да, Витор? — Обращается к графу Принц и отпивает вина.

Он даже не пролил ни капли, совершив удар, обезглавливающий убийцу.

— Десятая доля секунды, приятель. Но ничего, в другой жизни поучишься. Если твоей душе повезет не быть сожранной… Эй, Витор, захлопни эту дрянь! Быстро!

Граф, с извинениями закрывает ларец, в котором находился длинный, нечеловеческий клык.

Принц поднимает вторую голову и кладет на стол, рядом с отцовской.

— Ладно, что делать дальше — ты знаешь. А я пойду на балкон, проветрюсь. А то тут пустовато — то как-то.

Прихватив со стола бутылку вину, он направился к цели.

С высоты дворца отлично был виден город.

Крики. Кровь. Монстры носились по улицам, но их весьма успешно вырезали его опытные образцы. Конечно, доблестных спасителей нельзя было показывать людям без полного облачения, но даже так — народ будет ему благодарен. Жаль, было этих образцов не так много. Останься у него в распоряжении лаборатория под Черным Лесом, он бы не только удвоил количество, но быть может, и проект Зверь был бы уже завершен. Но ничего, материалы из Содружества должны будут помочь. Правда, в таком случае странно будет называть его Зверем, если основой будет насекомое, верно?

Потягивая вино, он любовался Столицей. Его Столицей.

Второй Принц устранен. Первый, благодаря оказии покинул Королевство, но это ничего не меняет. Он будет устранен в грядущей войне с Теократией. Четвертый — не имеет никакой поддержки и тоже будет устранен, но уже руками Первого Герцога. Тем самым не только избавит его от проблем, но и поможет в войне с Теократией, ослабив Первое Герцогство.

Второй же Герцог… Договороспособен. Нужно лишь дать осознать ему истину. Он пойдет на сделку, слишком уж он умен.

Итого — все идет отлично, уже сейчас ничто не может угрожать его восхождению на престол.

Жаль немного этот мир, но… Раз они его создали, то могут и разрушить, верно? Это всего лишь возвращение долгов.

Третий Принц… Вернее, новый Король поднял бокал за свое правление. В нем отразился ледяной мост, ведущий к Содружеству. Трусы, что даже побоялись отправить еще и боевых магов. Что ж, их скупость им аукнется совсем скоро.

На мосту далекой точкой что-то чернело. Король поднял пустой бокал. Преобразовывать стекло — сложно даже для магов земли. Точнее, сложно для магов земли, чьи магические знания деградировали тысячи лет.

Стекло стекло в линзы, влекомые потоками маны, они сами собой перестроились в типичнейший магоскоп.

Король настроил фокус и присмотрелся. Портальный остров пополнился трупами. Из-за того, что молот превратил их в месиво — было сложно посчитать количество, но их было около десятка. Маленькая, по сравнению с образцом, фигура отступала к берегу по мосту, от преследующего воина. Его двуручный молот летал как перо, поднимая порывы ветра. Без сомнения — одно попадание и не поздоровится даже рыцарю в полных латах, не то что девушке в легком камзольчике.

Но она раз за разом уклонялась и даже проводила контратаки, пытаясь повредить ноги образца. Логично, ведь это позволило бы ей сбежать. Вот только выходило не очень. Легкие удары он просто принимал на более прочную часть доспеха, а когда меч графини светился синим, указывая на семейный прием — воин с феноменальной ловкостью отпрыгивал и вся мощь удара пропадала втуне, без толку чиркая по мосту.

Король наблюдал за боем, потягивая вино прямо из бутылки. Он ждал, когда фон Клаус наконец выбьется из сил. Ведь если он возьмет её живой — это будет еще один козырь, чтобы договориться со Вторым Герцогом.

Но девушка не сдавалась. Хотя она уставала, а образец не мог устать в принципе.

Странно, что она не пытается просто убежать. Конечно, у нее бы не получилось, но она могла бы попробовать!

Танец продолжался. Принцу уже откровенно наскучило, как в воздух поднялся столб брызг. Когда он рассеялся — на мосту стояла лишь усталая девушка, и внимательно смотрела на обрушившийся пролет моста. Отрезанный кусок льда всплыл, а вот бронированный воин пошел ко дну.

— А, старые боги! Надо было отправить двоих… — Разочарованно покачал головой Король и выкинул пустую бутылку вниз.

Пора идти на крепостную стену.

Второй Герцог должен скоро прибыть.

Для сделки, от которой он не сможет отказаться.

— Стой, путник. Проход по мосту закрыт по приказу Второ…

Не успев договорить, наемник валится с рассеченным горлом. Его соратники не успевают отреагировать — стальные штыри пронзают их тела насквозь.

Тишина.

Бывший Граф поднимает капюшон и призывает штыри к себе, пусть они были предназначены для другого — но и для боя подошли. Не обращая внимания на еще корчащиеся тела — он внимательно осматривает мост на предмет скрытых сюрпризов.

И не находит. Пятерка наемников? И это вся охрана? Он ожидал встретить если не его личную гвардию, то хотя бы рыцарей…

Что ж, значит Второй поплатиться за свою непредусмотрительность. Миновав остывающие тела сброда, Карл вышел на середину моста.

Замаранные кровью штыри звонко впились меж декоративных блоков брусчатки. Почему декоративных? Потому что мост, длиною почти в полсотни метров, на самом деле был цельнокаменным. Слитая из камней архимагом земли — единая, гладкая и крайне прочная конструкция. Вот только полированный камень — довольно скользкая для копыт, штука, поэтому сверху был уложен слой брусчатки.

И на эту брусчатку осторожно ложится крупный ларь, который граф тащил, привязав к спине. Покрытая изолитом крышка открывается и на свет показывается ядро. Крупное, под стать ларю, ядро монстра, купленное у Четвертого Герцога за баснословную сумму.

Самое обидное было в том, что ядро было добыто его родом. Безднов внук без зазрения совести транжирил запасы, меняя на презренное золото. Будто бы не понимал, что золото — это всего лишь золото.

Даже килограммы благородного металла не смогут разрушить мост, а вот ядро…

Карл осторожно опускает ядро в «клетку» из вогнанных штырей. Это было нужно, чтобы оно не ускакало когда он будет его ломать.

Бывший Граф вынимает из ножен меч и сосредотачивается. Он никогда не был силен в изменении формы — меч медленно, почти минуту принимает форму клевца. Да, он мог бы сделать это заранее и не терять время, но охрана у моста ожидалась куда серьезнее, а с клевцом Карл обращался куда хуже, чем с мечом.

С другой стороны — можно было взять обычный клевец с собой, в дополнение к мечу. Но тогда пришлось бы бить с куда меньшего расстояния, а это было небезопасно.

Красный клевец ложится рядом с ядром и Карл спешит уйти с моста.

Достигнув края моста, он вытягивает руки и подслеповато щурясь, замахивается клевцом вдалеке.

Удар!

Над рекой разносится тонкий звон, будто от хрусталя. Ядро подскакивает, но остается целым. Эта штука была весьма прочной. Придется бить еще.

Удар!

И еще!

Звон сменяется хрустом, над мостом поднимается марево сырой маны. Ядро не взрывается, но раскалывается пополам. Ещё чуть-чуть!

Напрягая все силы, Кондор поднимает клевец на несколько метров в воздух и взмахом рук, обрушивает его вниз.

Вспышка бьет по глазам. Бывший граф не пытается любоваться своей работой, он падает на землю и пытается вжаться в нее как можно глубже. Уши болят от какофонии треска и низкого гула. Волна захлестывает берег, приподнимает Карла и относит в сторону. В воздухе, со свистом пролетают куски камня, деревья валятся, скрипят от порывов ветра. Несколько минут и все заканчивается.

Мокрый и грязный аристократ поднимается с земли и отряхивается.

Над мостом кружатся оборванные, зеленые листья деревьев. Меж них порой проскальзывают разряды молнии, с треском прожигая листву. Посередине моста — дыра в несколько десятков метров, а остальная часть моста — вся испещрена длинными трещинами и может рухнуть в любой момент. Теперь армия тут точно не пройдет.

Витающая вокруг сырая мана давит, с силой втекая в источник. Наполняет эйфорией и силой.

Карл выжимает из бороды грязную воду и улыбается, получилось!

Но это еще не конец работы, в нескольких километрах отсюда есть еще один мост. Пусть, ядер у него больше нет — но и тот мост меньше и построен людьми, а значит, он может попробовать расшатать блоки и обрушить их по кускам. Будет нелегко, но он должен это сделать.

Не теряя времени, он направляется прямо вдоль берега к следующему мосту.

Путь неблизкий. В сапогах хлюпает вода. Тело предательски дрожит от холода и Карл яростно сжимает зубы. Неужели он настолько расклеился? Ведь по меркам магов, он не так уж и стар.

Еще и погода вдруг меняется, как не вовремя!

По воде плывет густой туман, видимость тут же сокращается до пары метров перед собой. Корявые ветви кустарников кажутся — химерами, а в деревьях видятся фигуры врагов. Холод всё сильнее пронизывает тело. Нет, тут что-то не так…

Трава под ногами начинает хрустеть. Карл поднимает ногу и видит, что мокрый ботинок покрылся изморозью. Неужели?

Он выхватывает меч и бежит к воде, спотыкаясь об скрытые туманом, ветви. Ботинки скользят и он чуть не падает.

Лед.

Порыв ветра на секунду сгоняет туман в сторону, обнажая промерзшую до дна, реку.

Второй Герцог даже не стал пытаться воспользоваться мостом.

Столица бурлила. Работники еще не закончили убирать тела монстров и людей — как словно гром среди ясного неба, грянула весть — Второй Герцог собрал армию и идет на Столицу.

Подкупленные глашатаи срывали горло. Одни пытались убедить, что Второй Герцог — предатель, другие — что он пытается спасти короля от заговора. Что Короля окружают изменники, что его держат в неведении, водят за нос. Глашатаи не говорили, кто именно был изменником — но прямо намекали на Третьего Принца. Намекали, пока толпы слушателей, словно ледокол не рассекала гигантская фигура рыцаря и не уводила за собой протестующего вестника.

Впрочем, несмотря на споры, все соглашались — что дело дрянь.

Большинство еще не отошло от нашествия тварей и пребывало в прострации, оплакивая погибших родных, разрушенные лавки и залитые кровью дома, а тут — открытый мятеж. И неважно, что Второй Герцог подчеркивал, что не выступает против короля — все понимали, что это мятеж. Понимали, но затруднялись определиться, кого поддерживать.

Слова о предателях ложились на благодатную почву, слишком многие горожане пострадали от рук аристократов. А еще больше — им безумно завидовало и готовы были поддержать любого, кто поставил бы хоть каких-то благородных на место. Им даже было плевать — кого, они хотели лишь благородной крови.

Другие, в основном владельцы мастерских и лавок — пришли в ужас. Они еще не успели подсчитать убытки от нашествия монстров, а теперь еще и война? Упаси Единый! Толпы людей направились в храмы — молиться за то, чтобы все как-нибудь обошлось.

Столица раскололась. Банды мародеров пользовались суматохой и грабили пострадавшие от тварей, ларьки. Все пребывали в состоянии нервного возбуждения и с нетерпением ждали новостей. Слухи разлетались с немыслимой скоростью.

Армия Второго Герцога вышла из Ренвеля!

Они уже перешли реку!

Герцог заявляет, что не тронет тех, кто не будет оказывать сопротивления и призывает присоединяться к его армии.

Патрули не пытаются им препятствовать, гарнизоны складывают оружие. Несколько грифонов, попытавшихся атаковать колонны бунтовщиков с воздуха — сбиты.

Королевские рыцари, что должны были выдвинуться наперерез — остановилась возле столицы и ждут, чем все закончится, не присоединяясь к Герцогу, но и не препятствую.

Они будут в Столице через два часа! Час! Полчаса!

Горожане лезли на стены, несмотря на крики крепостных солдат. Некоторые погибали, либо срываясь вниз, либо от мечей стражи.

В лавках смели подчистую все ткани цветов Второго Герцога. Часть Столицы уже готова была присягнуть, другая — биться до конца. Но большинству было наплевать, они лишь ждали развязки.

Но все, все понимали простую вещь. Гарнизон не устоит. Пусть силы наемников и магов, собранные Вторым были не так велики, но они были ЗДЕСЬ, а войска Короля — разбросаны по всей стране, причем большинство — на границах с Теократией и Содружеством. Это был кинжальный удар в незащищенное сердце Королевства.

На горизонте показались флаги. Армия подошла к Столице.

И остановилась.

Несколько часов жители Столицы сходили с ума от неизвестности. С башен даже можно было увидеть ставку Второго Герцога, кто-то даже клялся, что видел его самого, нервно ходящего взад-вперед. Конечно же это были вымыслы, вымыслов было так много, что казалось будто сама реальность становится зыбкой.

Истерики на улицах стали нормой. Люди уже умоляли, чтобы это тревожное ожидание хоть чем-то кончилось, пусть даже кровавой баней.

— Они уходят! — Неверяще донеся голос дозорного с башни.

Уходят? На улицах летят шепотки. Никто не верит. Не может поверить, ведь это просто невозможно. Охрипшие спорщики лишь мотают головами. Это бред. Ну не может человек, затеявший мятеж — просто уйти.

Но реальность сурова для тех, кто погряз в иллюзиях.

Ставка за стенами Столицы была собрана, флаги — опущены. Армия Второго Герцога развернулась, сняла осаду и возвращалась в Ренвел.

Крепостные ворота отворились. Толпы горожан ринулись за стены, чтобы убедиться, что глаза их не обманывают.

Но нет. Все было так. Те, кто успел скупить тряпки цветов Второго — жгли их прямо на улицах. Те, кто успел открыто встать на его сторону — тряслись в ужасе. Те, кто молился — преисполнились веры, Единый уберег Столицу.

Едва начавшийся мятеж — кончился ничем.

Горожане облегченно выдохнули.

Чтобы вновь затаить дыхание.

Пришли вести из дворца.

Король был убит.

Разумеется, мы почти ничего не успели. Пусть из отпущенных двух недель — еще оставалось несколько дней, уже было очевидно, что план одним рывком прыгнуть до унитарных патронов, оказался не очень реалистичным.

И дело даже не в чисто инженерных проблемах, рано или поздно — все они будут решены. Большую подножку поставила серная кислота. Несмотря на относительную простоту получения, подножку поставило то, что я привык слишком полагаться на Ашу в таких проектах, а для ряда реакций желательная была определенная температура. Мейстер Орин сумел в какой-то степени её подменить, но если девушка уже прекрасно понимала, что я имею в виду, то с ним коммуникацию пришлось налаживать чуть ли не с нуля. Много часов мы тратили впустую лишь потому что его понимание температуры отличалось от моего, но еще больше из-за того, что с реально высокими температурами он работал на порядки хуже аширки. Например, при требуемой в четыреста градусов, результат мог плясать не просто в десятках, но чуть ли не в сотнях.

Увы, пока девушка наслаждалась бесплатным круизом — приходилось работать с чем есть. И несмотря на все трудности — довольно успешно.

Готовая, работающая система, которую можно было масштабировать всего за неделю — это очень быстро. На то, чтобы отладить производство азотной — ушло на порядки больше.

Проблема скорее в том, что даже это было недостаточно быстро.

Благо успехи этим не ограничивались.

Второй, относительно решенной проблемой оказались капсюли.

Относительно — потому что вместо задуманной автоматизированной линии на десятки тысяч в день, пока что получилось почти ручное производство едва ли на несколько сотен. Даже не цех, а практически сарай, где десяток человек с помощью небольших станков, штамповали взрывоопасные, медные кругляшки.

Прямо в соседнем здании, что когда-то было аптекой — Алхимик готовил состав.

Пожалуй, это было проще, чем производство серной кислоты из колчедана. Гремучая ртуть не требовала чего-то экстраординарного, для её приготовления достаточно было азотной кислоты и собственно, ртути. Кислоты было хоть залейся, да и достать ртуть не было проблемой. Помогла уже почти угасшая столичная мода на клинки с изменяемым центром тяжести, в сердцевину лезвия которых как раз таки заливали ртуть. Да и в целом, киноварь, из которой получали ртуть — была довольно распространена, а способ получения из него ртути — даже более элементарен, чем производство гремучей ртути.

Проблемой было бы достать очень много ртути, но малое производство имело и плюсы. Хотя бы в виде того, что много ртути и не требовалось. Пока что. А когда потребуется… Что ж, первые караваны с киноварью уже были в пути.

Увы, в остальном всё было не так радужно. Например, до поезда руки не дошли. Как и до проектирования нормальной дробилки. А ведь если без поезда можно было относительно спокойно жить, он не был критичной необходимостью — то без производства целлюлозы накрывался медным тазом следующий шаг.

А ведь требовалось заниматься не только этим. И речь не об ордах просителей и куче относительно неважной корреспонденции, что сваливалась на голову. Даже не в социальных проектах, и не в тысячах мелких проблем, без которых не обойтись. Речь не об инквизиторах, что могли явиться со дня на день. Не о Мире, что порой напоминала о книге и получала лишь взмах рукой, мол, не до этого. Речь не о подготовке укреплений на границах с землями Ласло, не о кадровом составе продолжающей расти армии, который начинал требовать больше офицеров, чем у меня было кандидатов на офицерство. И даже не о том, что, при попытке начать рубку гоблинского леса — в лесорубов полетели примитивные стрелы зеленых недобитков.

Речь о проклятом письме короля. Вернее, не только короля…

— Итак, господа, рад что вы все сумели собраться несмотря на дела. — Приветствую я своих собравшихся в зале.

Тамилла. Дорван. Тил. Мира. Долан. Пит, что единственный был крайне недоволен тем, что я оторвал его от пока безуспешной возни с роторными линиями.

Каждый из них был нужен в предстоящей заварушке.

Я достаю из стола письмо.

— Это пришло три дня назад, сообщение от Эрин. Деда взяла охранка и отправила в подземелье. Но не переживайте.

Достаю следующее.

— Это — от нее же, где говорится, что Граф Кондор отрекся от титула в мою пользу и был отпущен.

В ответ доносятся поздравления, но я прерываю их взмахом руки и достаю следующее письмо.

— Это… так, нет, это пока пропустим. — Я откладываю его и беру еще одно. Гербовая бумага, золотистый сургуч, печать.

— Письмо от короля. Точнее, приказ. В нем — приглашение на бал к Маркизу Ласло, а также кучка завуалированных угроз на случай его игнорирования.

— А что было в предыдущем? — Интересуется Тил.

Я поднимаю его и взмахиваю. Это письмо не принес ворон, просто однажды в администрацию пришел местный лавочник и передал его Тамилле, с наказом, чтобы оно обязательно попалось на глаза лорду.

— А в этом наши харданские друзья заверяют, что бал не будет мирным. Совсем не будет, нас абсолютно точно попытаются там убить. А уж их разведке — я доверяю.

Тамилла фыркает и скрещивает руки на груди. Когда она узнала, каким именно способом я получил деньги, то не очень-то одобрила затею. До сих пор дуется, правда, из-за гор работы я даже не сразу это заметил…

— Значит мы не пойдем на бал? — Простодушно спрашивает Дорван.

— Нет… Мы пойдем, разумеется пойдем. И даже принесем подарок. Тамилла, у нас найдется несколько сотен килограмм серебра?

— Сотен? — Закатывает глаза она.

— Ну ладно, десятков… Тогда серебро будет покрытием поверх чугуна. Так найдется?

Она вздыхает и кивает.

Хорошо. А то не хотелось бы использовать золото.

— Пит, я вынужден попросить тебя заняться тем, чем ты так не любишь. Мне нужны часы. Особые часы.

— И ради этого я… Ладно, в бездну. Будут часы. — Махнул рукой он.

— Долан, мне придется на время снять всю охрану с воздушных шаров. Их револьверные винтовки нам пригодятся.

Он кивает.

— Хорошо, я подыщу приличных стрелков в армии на замену.

— А еще мне нужен будешь ты сам. Но не с мушкетом…

Я поднимаю с пола тяжеленную пушку. Шестизарядный барабан, подпружиненный приклад, сошки. По сути — увеличенный образец револьверных винтовок, что стояли на вооружении воздушных стрелков.

— С каждым разом они все тяжелее. — Жалуется он.

Что поделать, один лишь барабан весил под пяток килограмм, ведь патроны к нему были в несколько пальцев длиной. Изготовленные вручную, ведь увы, с заводом пока не складывается.

— Можешь мне отдать, я бы не отказался от такой в коллекции. Есть еще такая? — Просит Тил.

— Нет, для тебя у меня есть кое-что другое. Особый подарок.

На стол приземляется шкатулка. Внутри — почти точные копии моих револьверов, разве что с шомполом, чтобы выбивать застрявший капсюль. Мне-то проще сделать это магией.

— Ого… Ничего себе!

— Благодарю за службу.

Теперь, когда налажено производство капсюлей, я мог более свободно вооружать своих людей. По крайней мере зная, что без меня их оружие не обратится в тыкву.

— От тебя мне тоже нужны люди. Человек пять-шесть из тех, кого можно было бы выдать за рыцаря. Конечно же те, кто не разучился еще махать мечом.

— У меня есть такие на примете. — Медленно проговаривает он, взводя курок револьвера и наблюдая, как крутится блестящий барабан.

— Дорван. Почти то же самое, но с упором на тех, кто умеет держать удар. Найдешь?

— Поищу…

— Славно, значит силовая поддержка у нас есть. Только не выходите за рамки численности, мне нужны лучшие, по человек пять с каждого. Мы не должны выглядеть опасно… Или так, словно мы собрались на войну. Ясно?

Дождавшись одобрительного гула, обращаюсь к девушкам.

— Теперь следующий вопрос… Кто из вас пойдет со мной на бал?

— Я! — Одновременно отвечают они.

— Если будет бой, то я хотя бы не буду такой же бесполезной, как она. — Фырчит Мира.

— Бал подразумевает определённый дресс-код. Так что уверена, у тебя не получится скрыть хвост. Да на скольких балах ты была? У меня хотя бы есть большой опыт, так что лучше пойду я. А воевать — в любом случае не наша задача. — Рассудительно парирует Тамилла.

Я согласно киваю, думаю над тем, что Эрин была бы идеальным вариантом при таких вводных. Есть и опыт, и боевая мощь, но увы, она отбыла в Столицу.

— Хорошо, обе так обе. — Ставлю галочку в воображаемой записной книжке, я.

Девушки недовольно насупливаются.

Я же поворачиваюсь к окну. Шел дождь. Мелкий, противный — лишь отголоски бушующего где-то шторма.

Да…

Уверен, далеко отсюда — настоящая буря…

В любом случае, я должен поблагодарить как следует Маркиза Ласло за всё и подарить ему должный подарок.

Подарок, от которого он будет просто на седьмом небе.

Разумеется, не от счастья.

С первого взгляда на поместье — у меня возникло чувство дежавю. Конечно, оно не было точной копией того, что взлетело на воздух в пригороде Орлиного Утеса, но очевидно, что у них был один и тот же архитектор. Такие же массивные зеленые насаждения вокруг, с идеально круглыми кустами и тщательно обрезанными деревьями. Такая же вопящая, роскошная безвкусица из многочисленных мраморных колонн и белоснежных, широких балконов. Даже интересно, что будет внутри… Не удивлюсь, если все будет покрыто золотом в цыганском стиле.

— Вы портите газон. — Недовольно произнес дворецкий, что сопровождал нашу группу.

Я обернулся. Действительно, колеса телеги, на которой стояла пока еще скрытая тканью от глаз, трехметровая статуя — не вмещались на мраморную дорожку и оставляли очень даже заметную колею на идеально подстриженной траве. Кстати!

Нисколько не стесняясь, я опустился на корточки и пригладил травку. Как, черт побери, они умудрились сделать настолько ровный газон без газонокосилок? Кончики травинок были острыми и казалось, что их никогда не касался инструмент. Не иначе, постарался маг.

— Хотел бы я себе такого садовника. Надеюсь, он не пришел на бал? — Поинтересовался я у дворецкого.

Тот удивленно вытаращил глаза.

— Что? Конечно нет! Как вы вообще могли подумать о том, что садовника могли пустить на встречу благородных?

— Тем лучше. — Загадочно улыбаюсь я, введя дворецкого еще в большее замешательство. Он бормочет что-то себе под нос и презрительно оглядывается на солдат, портящих газон.

Новые мундиры, револьверные винтовки с примкнутыми штыками и кожаные рюкзаки за спинами. Ни кирас, ни шлемов, лишь свернутые кольчуги, скрытые от глаз в рюкзаках.

И этому были сразу две причины. Первая — чем слабее мы выглядели, тем больше людей я мог бы протащить поближе к поместью. Вторая — учитывая, что внутри собралось большое число аристократов, стальной доспех скорее будет мешать, чем помогать. Пусть лучше солдат просто потеряет оружие, чем отправится в полет с риском сломать шею, если я недогляжу и не успею погасить вражескую магию.

Солдаты невозмутимо продолжали вручную толкать телегу. Что еще оставалось, если коней не пустила охрана? К тому же, мы не виноваты, что статуя — широкая, а дорожки такие узкие.

Скрепя, она подкатывается к белоснежным ступенькам.

Теперь моя очередь. Закатываю рукава и собираюсь поднять

— Не так быстро, сударь. Мы обязаны её проверить. — Останавливает меня голос рыцаря. Охрана поместья.

Отряд латников обступает телегу, капитан приподнимает полог, касается рукой ноги статуи. Стоящий чуть позади неофит в мантии водит перед статуей чем-то вроде лупы. Ищет любые следы магии, руны, глифы, магические круги.

Я спокоен. При всем желании, ничего найти они не смогут.

— Всё в порядке. Мы сами занесем, а вы — приготовьтесь к досмотру.

— Досмотру? — Поднимаю бровь я.

Это, мягко говоря, было из ряда вон. Одно из основных привилегий благородного — была возможность носить при себе оружие всегда и везде. Даже в Королевском дворце не всегда требовалось оставлять свой меч, что уж говорить о чьем-то вшивом поместье! Это просто оскорбительно. И прямо скажем — унизительно для дворянина.

— Все должны сдать оружие. Приказ маркиза. — Улыбается капитан, всем видом показывая, что исполнит этот приказ с удовольствием. Его энтузиазм неудивителен. Не так уж и часто обычный рыцарь имеет возможность наехать на того, кто значительно превосходит его по рангу. Одобряю такую смелость… Но не по отношению к себе.

На помощь приходит Тил, понимая, что мне спорить с охраной не по чину.

— Право на оружие даровано королем. В первый раз вижу, чтобы простой рыцарь покушался на то, что даровано короной.

— Хм. А я в первый раз вижу «Баронета», что не имеет ни воинского дара, ни магического. Наемники не имеют прав встревать в разговор благородных. — Поджимает губу рыцарь.

— Я даровал ему этот титул, в соответствии со своими правами. Намеки, что он недействителен, наносят мне оскорбление.

— Приношу свои извинения, Ваша милость. Я не это имел в виду. — Нехотя идет на попятную, рыцарь.

— В таком случае не затягивай этот фарс. Если Маркиз желает, чтобы мы вошли в его дом без мечей — то пусть спустится и попросит этого лично.

— Мечей? Нет. Господин Ласло не желает нанести урон вашей чести, посягая на привязанный кровью металл. Он требует, чтобы с вами не было бесчестного алхимического оружия. — Рыцарь указывает на револьверы.

— Это мои амулеты. Символы веры. — Отвечаю я, поглаживая рукоять.

Рыцарь переводит взгляд на солдат, что почуяв заварушку, сняли с плеч ружья.

— Это копья. — Отвечает один из них.

— Дубина. — Лаконично дополнят Дорван, слегка качнув настоящей ручной пушкой.

— Мне все равно. У меня приказ маркиза, что в поместье могут пройти лишь те, кто имеет при себе обычные мечи.

— А маркиз говорил, что делать, если гости отказываются? — Понизив голос, вкрадчиво спрашиваю я.

— Говорил, только эти дурни ничего не запоминают. — Доносится сверху лестницы.

— И что же? — Перевожу взгляд на Ласло я. Если подумать, впервые вижу его настолько близко.

— То, что тогда переговоры будут сорваны по вашей вине. А королю это не понравится. Он может даже помереть от такого разочарования! — Усмехается он.

Так открыто шутить на тему смерти самого короля… Он либо сумасшедший, либо уверен, что король не переживет грядущий бунт Второго Герцога. Но скорее — сумасшедший. Разумный человек не стал бы показывать свою осведомленность.

— Да, это было бы печально. Хорошо, мы пойдем навстречу. — Отвечаю я и отстегиваю пояс.

Дорван опускает пушку, Тил, кашлянув обращается ко мне.

— Командир… раз такое дело, может я снаружи подожду?

Вздыхаю, учитывая, сколько он на себя навьючил — разоружаться он будет вечность. Подаренные револьверы вовсе не заставили его отказаться от другого оружия. Четыре кремневых пистоля с приваренными лезвиями, крест-накрест висели на груди. Мушкет, картечница. Несколько гранат на поясе…

Покачав головой, разрешающее машу рукой.

Ласло, усмехается.

— Правильно. То, что ты разодел своих людей, будто аристократов — не отменяет их крестьянские морды. Пусть все остаются на улице, где им и место… Кроме дам. Для них сделаю исключение.

Наглеет с каждой минутой. Однако, пускай покуражится напоследок.

— Ради мира мы должны искать компромиссы. — Смиренно отвечаю я, отчего его ухмылка становится шире. О да, он точно считает себя победителем. Тем лучше, это притупит бдительность.

— Не переживай, я прикажу слугам вынести объедки для твоих псов войны. Так, а теперь поглядим, что же такое мне принесли под елочку… — Маркиз спускается к нам и задирает ткань.

— Будьте наготове. Ничего не есть и не пить. — Быстро шепчу я Тилу. Он едва заметно кивает.

— Ого! Провалиться мне в небо, гости должны это увидеть, ха. И как у тебя ума хватило? Признаюсь, я даже готов смягчить свои условия. Немного. — Смеется он и прикасается к ноге статуи, после чего мрачнеет. — Да, а серебришка-то пожалел, Кондор. Мало того что она пустотелая, так еще и серебра столько же, сколько железа. Но я не удивлен, чего еще ожидать от столь бедного рода? Золота? Заносите.

В десяток рук охрана с трудом левитирует статую в зал. Взяв под руки девушек, я отправляюсь за ней.

— Зачем тебе сразу две, Рендал? Одолжи одну. Я заплачу ей в два раза больше, чем ты. — Настроение Ласло вновь зашкаливает, такое чувство, что он не только выпил, но и закинулся чем-то.

— Думаю, король не будет иметь ко мне претензий, если я вызову вас за такие намеки на дуэль, маркиз. — Спокойно произношу я, не удостоив его взглядом.

— Скукота. Кстати, интересные украшения, в первый раз такое вижу. А куда крепится хвост, позвольте поинтересоваться? — Тычет он пальцем в Миру. Та, не в силах сдержаться, шипит.

Прожигаю его гневным взглядом. Похоже, сдержаться и не прибить его раньше времени — будет сложнее, чем я думал.

— Что? Просто шутка. Давайте уже, тащите быстрее! — Прикрикивает он на стражу, что из последних сил левитировала статую. — Не могу дождаться, когда покажу её гостям…

Статуя въезжает в зал, следом забегает надутый от важности Ласло. Герольд спешит, чтобы объявить нас, но маркиз сбивает его с ног.

— Не лезь. Так, Господа. Дамы. Хочу объявить нового гостя, это сам Виконт фон Кондор, он лично пришел сюда, чтобы разрешить недоразумение с тем, что его войска занимают часть моих земель.

Закончив краткую речь, он скашивает взгляд на меня.

— Согласно воле короля, мы попытаемся сегодня прийти к соглашению, что устроило бы обе стороны. — Нейтрально комментирую я. В зале раздаются смешки, бароны прячут усмешки в бокалах с вином.

Ласло отправляется выравнивать статую, давая мне несколько мгновений, чтобы оглядеться. Признаюсь, чуть-чуть не угадал. Золото присутствовало, но в основном красная и черная древесина правила бал. Перила, стены, даже паркет. А где же мрамор? Или же плитку из мрамора еще и покрыли паркетом?

Что-то мне подсказывало, что так и есть.

— Не очень хорошо. — Шепчет на ухо Тамилла.

— Да, безвкусица. — Соглашаюсь я.

— Нет, я о другом. Взгляни на гостей.

Обвожу взглядом аристократов. Сборище чванливых ушлепков, ничего необычного.

— И?

Тамилла вздыхает.

— Очень много рыцарей, но мало баронов и совсем нет графов. Тут вообще нет многих родов. Здесь собрались лишь наиболее верные Маркизу, причем некоторые — приехали издалека.

— Тем лучше для нас и хуже для них. — Пожимаю плечами я и поглядываю на часы. Десять минут. Мы слишком долго возились у порога.

Маркиз тем временем срывает ткань.

— Та-дам! Взгляните, вот умора!

Полог оседает на эбонитовый паркет, открывая взгляду трехметровую статую Баронета Алекса фон Хорнета. Облаченный в доспехи, он одной ногой стоял на голове матриарха, в которую был вонзен меч. Лезвие стало волнистым, часть металла словно стекала вниз от кислоты твари. Кулак победно поднят вверх, а поза говорила о тяжелой битве, как и помятые доспехи.

В зале тишина, люди стекаются с дальних концов зала, чтобы поближе её рассмотреть. Несколько аристократов восхищенно почесывают подбородки.

— Я слышал, что у отпрыска Кондоров талант скульптора, но… — Начинает один из них, но его прерывает недовольный Ласло.

— Вы что, ослепли? Не видите, кому эта статуя? Забыли про те слухи, что ходили вокруг их рода?

Но толпа не спешит обсуждать старые слухи, напротив, они обсуждают статую. Те, кто был при дворце, спорят о том, насколько точно воссоздана голова Матриарха. Действительно, размеры её пришлось уменьшить даже с учетом того, что она словно была утоплена в земле и служила постаментом статуи.

Ласло не оставляет попыток и обращается ко мне.

— Очень смело с вашей стороны создать такой памятник. Многие увидят в этом знак того, что вы уже не пытаетесь скрывать свое родство. — Злорадно произносит он.

— Родство? Да, я предпочел бы, чтобы это было так. Но нет. Это дань уважения настоящему воину, что следовал дороге чести до конца. Человеку, что пожертвовал жизнью ради победы над чудовищем. Скажите мне, сколько из вас продолжает считать рыцарские идеалы чем-то важным, а сколько — продали их в обмен на блага? — Я вожу взглядом по рядам, всматриваясь в лица. На многих — циничная ухмылка, на других — ярость, и лишь на некоторых — смущение.

— Ведь все вы служите Маркизу. Нет людей, что были бы больше посвящены в его дела. Вы знаете обо всем. Знаете правду, знаете, до какого дна он вас всех довел. Я уверен, что среди вас есть те, кто сжигал мои села, предав тем самым обеты рыцарства. Обеты защищать простых людей, установленные еще во время Эры Раздора. Так скажите, стоило ли оно того?

Несколько секунд тишины, повисшей после моих слов, прерывает Ласло.

— Да, да, Эра раздора. Спасибо за экскурс в историю, виконт. Мне так его не хватало, ведь дряхлые пердуны из старой аристократии абсолютно точно не травят на каждом балу сказки о славном прошлом, когда все были благородны, как один, мускулисты и могли оприходовать десяток девок за раз. Уши вянут. Их время ушло, как и время сказок. Слуги, принесите мне мой арбалет!

Несколько человек в ливреях тут же мчатся куда-то вглубь поместья.

Воспользовавшись паузой, беру слово.

— Людям свойственно приукрашивать прошлое, это так. Однако, славное прошлое создает славное будущее. Вера в то, что раньше у людей были идеалы — позволяет сохранять их и приумножать сегодня. Сколько бы людей готовы были совершить подвиг, если бы их с детства учили на совершенно других идеалах? Идеалах корыстничества и эгоизма? Каким был бы мир, если бы его населяли лишь такие люди? Еще более неприятным местом. Но подумайте, каким он был бы, если бы было больше таких людей как… — Я поворачиваюсь к статуе и по ушам бьет звон.

Болт вонзается в серебряный лоб статуи и пробивает его, застряв внутри. Ласло опускает разряженный арбалет.

— Мертвым. Хорнет сдох, а мы живы. Важен лишь один идеал — сила. Лишь она заставляет подданных подчинятся твоим заскокам, какими бы тупыми они ни были. Пусть даже, это будет твоя идеалистическая чушь, это неважно. Пока ты силен — люди будут подчиняться. Точка.

Я поднимаю палец вверх.

— Пока силен. Но когда ты слаб, а враг сильнее по всем фронтам? Когда шансы на успех близятся к нулю, знаешь, что будет? Твои шакалы разбегутся, ведь все, что они могут — это пресмыкаться перед подавляющей силой. Едва расклад окажется не в их пользу — всё. Конец. Но люди с идеалами… Они не сдадутся, даже если нет шансов на успех. Они выгрызут победу даже в безнадежной ситуации. Совершат невозможное.

Взгляды окружающих скрещиваются на голове Матриарха.

— Ха. Поэтому я и не требую от них невозможного. — Пожимает плечами Маркиз, но его голос звучит фальшиво. Понимая это, он несколько секунд собирается с мыслями, после чего улыбается. — Знаешь, а я тебе докажу, что прав именно я. Все присутствующие связаны со мной не только присягой, они зависят от моего золота и от моей воли. Поэтому…

Он разводит руки, обращаясь к толпе.

— Я приказываю вам осмеять этого наивного идиота. В реальном мире все решает сила, влияние и богатство. В нем нет места идиотским идеалам. Так посмеемся же над ними, ха-ха!

Люди переглядываются, отчего он свирепеет.

— Я СКАЗАЛ, СМЕЙТЕСЬ!

Робкие смешки раздаются в зале. Словно снежный ком, они усиливаются, пока не превращаются в лавину. Но я вижу, что несколько рыцарей не смеются, они покидают поместье. Их мало, но они есть.

Хвост Миры бьет меня по ноге. Её уши прижаты к голове, а ладонь — к рукоятке рапиры.

Я качаю головой.

Идиот. Заставлять людей смеяться над своей же присягой? Даже если они прогнили насквозь… даже у них есть свои понятия о чести. Они не простят ему унижения.

Сверяюсь с часами. У них не будет времени простить ему унижения.

Наконец, смех прекращается. Ласло с лучезарной улыбкой поднимает кулак.

— Видишь? Вот это — Власть. Пока они подчиняются мне, я могу делать что угодно. Сегодня они восхваляют Теократию, а завтра — Содружество. У них нет идеалов, кроме идеала подчинения.

— Вернемся к переговорам. — Сухо произношу я. Время поджимало.

— Уже? Хорошо. Мои условия просты, все земли Шорта должны вернуться мне. Но я готов пойти навстречу и оставить вам жалкий городишко под курятником.

— Так себе условия. Теперь моя очередь. В качестве компенсации за сожженную Огневку и окрестные деревни, а также за вооружение гоблинов — я требую половину земель Шорта.

— Что? Унижение спутало тебе мозги?

— Не согласен?

— Конечно нет, провалиться мне в бездну!

— Тогда переговоры окончены.

Я разворачиваюсь и ухожу.

— Какого… Эй, а как же король?

— Ты не хуже меня знаешь ответ на этот вопрос. — Отвечаю я, не оборачиваясь.

Вслед мне несется.

— Будь по-твоему Кондор, но ты вернешься сюда. И быстрее, чем ты думаешь!

— Это вряд ли… — Бормочу я себе под нос и бросаю взгляд на наручные часы. — Ведь я собираюсь вернуться через пару минут.

Солдаты снаружи тут же вскакивают на ноги, выпрямляются по стойке смирно. Тил подает револьверы. Возвращаю их на законное место.

Мира вздыхает.

— Я ожидала другого от своего первого бала. Даже не потанцевали…

— Прости. Устроим как-нибудь свой бал.

— Ничего, всё в порядке.

Проверяю часы.

— Время. Выдвигаемся.

Живая изгородь уже близко, но выход блокируют люди. Много людей. Причем — не стража. На лицах незнакомцев — лазурные платки.

— Чем обязан? — Нарочито дружелюбно спрашиваю я у главаря наемников.

— Вы пройдете с нами, Виконт. И ваша спутница — тоже.

— Мня? — Удивляется Мира.

— Не ты! Та, что с сиськами. Витор ищет ее.

— Интересное предложение. — Бросаю взгляд на часы. — Я отвечу на него через пять секунд. Четыре… Три…

— Господин, неужели вы отпустите его так? Он ведь оскорбил нас, отклонив наше щедрое предложение! — Лепечет прихлебатель, чье имя Ласло не запомнил. Да и не собирался запоминать, сколько их было и сколько еще будет!

— Разумеется нет, он у нас задержится надолго. Ой как надолго… — хихикает Маркиз и останавливается. — Бездна, я не предупредил ребят, чтобы взяли его баб живыми. Надеюсь, догадаются… Хотя нет, они же тупы как пробки. Слуги! Передайте мой приказ наемникам, что бабы — мои. И чтобы их не лапали… Без меня. А! И чтобы были осторожнее с их оружием, оно выглядит иначе, чем прошлое…

Поклонившись, слуга мчится из поместья. Ласло потягивается и окидывает взглядом зал. В поместье — непривычная тишина, еще недавно веселые люди выглядят так, словно им в бокалы нассали.

— Ну, что такие лица кислые? Веселитесь! — Кричит он и тихо добавляет. — Бесполезные идиоты…

Увы, но даже Ласло был вынужден признать, что пока он брал регион под контроль — погибли наиболее умелые и достойные из баронов Шорта.

В мрачном настроении он направляется к статуе. Завтра же прикажет переплавить её прямо на глазах Кондора. А после — обязательно заставит сделать другую, уже свою. Маркиз поднимает руку, и болт вырывается изо лба статуи и летит в ладонь аристократа. Отметив, что болт затупился, он отворачивается от статуи.

Маркиз уже собирается идти по своим делам, как тихий, зловещий шорох скребет по его ушам. Тихий, но неумолимый, словно заканчивающийся песок в песочных часах. Он медленно поворачивается к статуе. Из дырки во лбу на паркет сыпется черный порошок.

— Какого…

Ярчайшая вспышка выжигает сетчатку. От грохота закладывает уши.

Последнее, что видит маркиз — это стремительно приближающийся гигантский серебряный кулак Алекса фон Хорнета.

И темнота.

— Два. Один…

Вечернее небо озаряет рукотворное солнце. Взрывная волна выбивает витражи, поднимает в воздух крышу, часть стены обрушивается и ломает ухоженные деревья. Только что выбежавший из поместья слуга падает и катается по земле. Рядом с ним падают останки входных дверей и хозяев.

Горячий воздух бьет по спине, заставляя наемников отшатнуться.

Над полуразрушенным поместьем поднимаются столбы черного дыма. Вряд ли выжил кто-то из тех, кто был внутри.

Достаю с пояса фляжку и делаю глоток.

Ты заставил их смеяться над идеалами. Я заставил тебя умереть. Вот это — Власть.

— Единый… — Ошарашенно протягивает главарь наемников, сдернув с лица лазурный платок.

Возвращаю фляжку на место.

— Что ж, господа, вот мой ответ — можете проваливать. Если только не хотите сдохнуть. Выбор за вами.

— Мы уходим. — После недолгих размышлений произнес наемник.

Его люди нехотя опускают оружие. Один из гильдийцев, деликатно кашлянув шепчет главарю на ухо:

— Босс, но род Булл отвалит за эту девку…

Удар кулака валит непрошеного советчика на газон. Лазурный платок слетает с лица, обнажив толстые губы и затейливую татуировку на шее.

— Я сказал — уходим. — Приказывает главарь и отряд уходит.

Нам тоже пора, но в другую сторону.

— Тил, возьми Рона, десяток стрелков и проверь поместье. Окажите помощь слугам, если кто выжил из аристократии — предлагайте сдаться в плен. С теми, кто будет сопротивляться — сами знаете что делать. Остальные — надеваем кольчуги и к замку. Нам скоро понадобятся его подземелья.

Зашелестели металлические звенья, с гамбезоном кольчуга защищала бы лучше, но даже так — спасет от ножа слуги или пущенной стрелы.

А большего, надеюсь, и не понадобится.

Живая изгородь отступает под ударами меча, пришлось прорубить не меньше десяти проходов, пока за последней зеленой стеной наконец не показался холм, увенчанный замком. Эх, насколько все было бы проще, если бы бал проходил там!

Подъемный мост опущен, и не просто так. По дороге от замка к поместью уже спешил отряд латников в полсотни человек. Неудивительно. Фейерверк был на всю округу, но не слишком ли много людей, чтобы просто проверить, что к чему?

Неважно. Тем проще.

Стрелки рассредотачиваются, перекрывая дорогу. Отряд латников замедляет ход, несколько секунд в рядах царит сумятица, пока вперед не выходит капитан. Он обводит взглядом наш отряд, чуть задержав его на остриях винтовок.

— Кто такие?

— Новые хозяева замка. Сложите оружие, и мы сохраним вам жизнь.

— Пха. Прочь с дороги. — Приказывает капитан и делает шаг вперед.

Неудивительно, что он не принимает нас всерьез. Мало того что у них трехкратный перевес в численности, так и доспехи куда лучше обычных кольчуг. В теории нас бы порубили на части без потерь, вздумай мы пойти в ближний бой.

— Долан! — Даю отмашку я.

Позади грохочет выстрел и шлем капитана взрывается изнутри, забрызгав окружающих кровью. Лязгнув доспехами, безголовое тело падает вперед, заставив меня выругаться и смахнуть капли крови с лица.

Черт его дери, ну зачем обязательно в голову стрелять? У него же дрын такой, что можно было и грудную пластину пробить, словно фольгу пальцем.

— Стоять! — Рявкаю я на стражу, что готова была ринуться вперед. — Предложение еще в силе. На раздумья десять секунд.

Они мешкают. Сразу после смерти капитана был миг, когда они могли ринуться вперед, но теперь их поглотили сомнения.

— Семь. Вам не обязательно следовать за капитаном. Я даю слово, что сохраню жизнь всем. Три. Два…

На дорогу падает древко алебарды. И сразу следом за ним — водопад из оружия, словно прорвало плотину. Секунда и большинство бросают оружие. Оказавшись в меньшинстве, даже упрямцы вынуждены сдаться. Пускай последние мечи падают уже после конца отсчета, так и быть.

Кивок головой и солдаты достают из рюкзаков веревки. Хотя они и сдались — их всё еще было больше и их нужно было связать, просто на всякий случай. Впереди, за спинами латников — лязгает и скрипит цепь, подъемный мост медленно поднимается вверх.

А вот это нам уже не нужно.

Над головами свистит пуля и устремляется к цепи, звон! Толстое звено почти размыкается, превратившись в букву. С, но все еще держит мост. Не сказал бы, что ров с мутной и дурнопахнущей водой — был большим препятствием, но мокнуть не хотелось.

По ушам бьет грохот, достойный небольшой пушки. Собственно, это она и была. Ядро, размером с кулак, разрывает цепь и впивается в каменную стену, выбив из неё рой осколков. Мост провисает, весь вес приходится на поврежденную цепь. Несколько секунд он балансирует, но жалобно звякнув, вторая цепь обрывается, и мост обрушивается вниз. Пыль от его падения еще не успела осесть, а я уже вступаю на него. Разумеется, решетки уже опустили. Бегущие по ним искры явно намекали на то, что касаться их не стоит. Но придется.

Только сперва попробуем все решить дипломатией. Задираю голову вверх, где гарнизон занимает позиции.

— Маркиз мертв. Сдавайтесь и вам…

Поднимаю ладонь и останавливаю болт, выпущенный из бойницы над вратами. И еще один, и еще…

Черт, даже договорить не дали.

Грохочут выстрелы. Стрелки занялись подавлением гарнизона, пули свистят так часто, что казалось, будто под стенами стоит целая рота. Время от времени грохочет пушка, сшибая со стен каменные зубья вместе с теми, кто прячется.

Я же стою и пытаюсь поймать все болты и стрелы, пущенные в нашу сторону. Кольчуги-кольчугами, конечно, но единственный целитель сейчас тусуется на развалинах поместья и не факт, что подоспеет достаточно быстро.

Плотность огня с нашей стороны резко падает, отстреляв барабаны, солдаты отходят подальше, чтобы спокойно их перезарядить. В ближайшей бойнице мелькает арбалет, но в тот же миг пуля филигранно влетает в него, разламывая оружие на две части. Еще пару минут защитники замка безуспешно пытаются стрелять, пока не понимают, что от этого нет никакого толка.

Воспользовавшись кратким затишьем, берусь за решетку, чтобы понять — откуда к ней тянется сила и не проще ли будет взорвать стену. Но нет, поток шел из маленькой башенки, что по виду ничем не отличалась от других. Повезло. По какой-то причине решетка запитывалась не от основного накопителя, что по традиции располагался в цитадели.

Примеряюсь к каналу и резко высасываю из него силу. На стене разносится взрыв, башня взлетает на воздух, искря разрядами молний. Контур не выдержал столь резкого напряжения.

— Столько силы впустую, надо было понемногу тянуть… — Жалуется голос демона в голове.

— Цыц! — Рявкаю я, воспользовавшись тем, что я не прикрывал стрелков — со стен снова посыпались стрелы вперемежку с болтами.

В ответ по каменным сводам защелкали пули, на поле боя подоспели те, кто связывал стражу. Несколько раундов стрельбы и вдоль стен тянется плотный, пороховой дым. Еще немного и уже не будет видно ни стрелков, ни целей.

Увы, закономерный итог увеличившейся скорострельности, причем это стреляло не больше двадцати человек, а дыма — как от батальона.

Пора с этим заканчивать.

Хватаюсь за решетку и аккуратно раздвигаю, чтобы создать проход. Я не хотел её ломать, ведь в скором времени она понадобится нам самим.

— Вперед, вперед! — Приказываю я и первым ныряю в проем.

С обратной стороны стена была ниже, может быть, чтобы захватчики не могли её использовать против защитников, может камня пожалели — но стрелки на стенах оказались у меня как на ладони.

Я не стал доставать револьвер, просто заякорился на их доспехи и рванул на себя. Стражников словно подцепили крюками, нелепо дергая руками и роняя луки с арбалетами, они падают вниз.

Откуда-то из бойниц башен все еще летят болты. Я отклоняю их в землю, пытаясь не пропустить ни одного. Едва не лажаю, когда снаряд прилетает со спины. Цельнометаллическую стрелку приходится ловить рукой, она тяжелее и короче арбалетных болтов. Беглый взгляд тут же выявляет стрелка, тот уже заканчивает натягивать пружину для второго выстрела, ему осталось лишь передернуть рычаг, чтобы подать из обоймы новый снаряд. Взмахом руки, возвращаю стрелку обратно, ускорив её магией. Снаряд высекает искры из кирасы стражника и рикошетит. Миг и рычаг взведен, латник поднимает массивный стрелкомет и стреляет вновь. Отклоняю снаряд, одновременно выхватывая револьвер.

Бах!

Отдача ударяет в руку и на порядок более бронебойная пуля прошивает доспех. Отлично, но расслабляться некогда — с упорством, достойным лучшего — гарнизон продолжает разряжать свои колчаны, то ли в надежде на удачу, то ли просто, потому что иного им не оставалось.

Из проема выныривают бойцы, один встает на колено и делает несколько выстрелов по бойнице, заставляя арбалетчика отпрянуть. Второй бежит по лестнице, доставая из рюкзака гранату. Проволочное кольцо отлетает в сторону, терочный запал шипит, отсчитывая секунды до взрыва. Боец забрасывает её в бойницу и пригибается.

Бах!

Из бойниц вырывается волна дыма и пыли. Арбалетчики затихают.

Мы продвигаемся от башни к башне. По периметру, прежде чем штурмовать цитадель. Болты и стрелы просто улетают в стороны, повинуясь движению моих рук. Если кто-то одоспешенный попадается мне на глаза — то его ждет та же участь.

И это опьяняет. Чувство того, что противник — лишь кукла в твоих руках. Да, будь против меня несущаяся конница, что обладала куда более серьезной инерцией и массой — вряд ли этот трюк прокатил бы. Но даже так, становилось понятно, почему именно высшая аристократия считается основной боевой силой. Сколько бы арбалетчиков против них не выставить — все будет без толку.

Бах! Этот звук выстрела мало чем отличается от остальных.

Кроме расположения стрелка. Спину холодит, интуиция воет, заставляя мгновенно перейти из состояния веселого опьянения силой в режим максимальной концентрации.

Пуля замирает у сердца, пару миллиметров не дойдя до камзола.

Выхватываю её из воздуха и тут же анализирую траекторию. Впрочем, столб дыма у выхода из каменной пристройки ясно указывал на стрелка. Я даже вижу его силуэт — бесформенная роба и лазурная повязка на лице. Стоящий рядом Дорван поднимает пушку, но я отклоняю её в сторону.

— Нет, живым!

Вздохнув, он кладет ствол и землю и бежит в сторону стрелка, что пытается перезарядить мушкет. Импульсом, вырываю оружие из его рук.

Убедившись, что стрелок схвачен, вновь переношу внимание на зачистку. Еще несколько минут и поле боя затихает, весь гарнизон, что уцелел — скрывается в цитадели. Что, теперь можно и поговорить.

Подбрасываю в ладони пулю и подхожу к стрелку, что стоял на коленях со связанными руками.

Первым делом поднимаю валяющийся мушкет. Без сомнения, наша работа, но не совсем. Замок был доработан, вместо кремня — кристалл, а на прикладе — руны. Судя по всему, такой замок должен высекать не искры, а настоящее пламя.

Аккуратно прислоняю мушкет к каменной стене и наклоняюсь над просыпанным «порохом». Катаю на пальцах смесь, принюхиваюсь.

Огненный краб, значит…

Что ж, будет мне уроком, ведь так и погибали многие аристократы на моем пути. Недооценив врага. К счастью, конкретно этот состав оказался лишь в несколько раз мощнее арбалета, иначе бы… Хм.

Поворачиваюсь к стоящему на коленях алхимику.

— Твой состав слаб. Будь это пуля из моего мушкета — я бы не смог ее остановить.

Щелчком пальца отправляю пулю в лоб алхимику.

Тот морщится. Не от боли, а от пренебрежения к его заслугам.

— Это все Ласло. Я мог бы сделать состав получше, но получался слишком дорогой. — Его голос хриплый, сорванный то ли криком, то ли алхимическими испарениями.

— Дорогой? Мой порох обходится мне почти бесплатно.

— Невозможно.

— Хочешь знать как?

Он осторожно кивает.

— Я мог сохранить тебе жизнь и даже дать работу. Но тебе придется работать под круглосуточной охраной, ты не будешь свободен. По крайней мере первые лет десять.

— То есть для меня ничего не изменится? — Иронично хрипит он — Я согласен, но не могу говорить за остальных.

Подхожу к стрелку и срываю повязку с лица, не люблю говорить с тем, кто скрывает выражение лица. Хм, к слову, лицо довольно женоподобное, но так бесформенный балахон и хриплый голос не дают разобраться до конца. Впрочем, плевать.

— Остальные… Где ваша лаборатория?

— Под цитаделью, недалеко от темниц. Раньше работали тут — Пленник махнул(а) головой в сторону пристройки, из которой выскочил(а) для выстрела. — Чем больше было успехов, тем глубже Маркиз нас прятал. Боялся, что мы сбежим и продадим его секреты Третьему принцу.

— Хорошо… — Поворачиваюсь к собравшимся солдатам. — Обыщите там все. Людей не убивайте. Если будут сопротивляться — стреляйте по ногам.

Каждый день походил на другой.

И каждый был одинаково паршивым.

Едва его оставляли в покое, он предпочитал спать. Все равно в тюремной камере делать больше нечего. Но в этот раз полусон разбередил голос тюремщика.

— …ика? Сегодня не твоя смена. Разве ты должна быть на бал…

Хруст шеи и грохот упавшего тела тут же заставил Казимира проснуться и скосить взгляд в сторону решетчатой двери, по которой сползал тюремщик. Женская фигура склонилась над трупом и шарила по поясу в поисках ключей. Да, это определенно не сон.

Найдя связку, она отшвырнула тело от проема. Короткий звон ключей и смазанные петли бесшумно уходят в сторону.

— Обычно тебя не закрывают. Нашкодничал?

Казимир замер, не зная, как реагировать. Но обдумать ситуацию ему не дали.

— Ну что разлегся? Вставай, пошли. — Потребовала девушка и приблизилась к постели.

— Ты шутишь? Это что, проверка от Ласло? Ай!! — Воскликнул от боли Казимир, когда его грубым рывком, чуть не выдернувшим руки из суставов, поставили на ноги.

Слабо качнувшись, он упал на каменный пол. Ослабевшие ноги совершенно его не держали.

— Бездна. Ладно. Пусть так. — Процедила сквозь зубы воительница и перехватив его руками, закинула отощавшего аристократа за спину, словно мешок картошки.

— Поставь меня на место! Немедленно! — Слабо крикнул он, но воительница уже потащила его из камеры, лишь случайно не задев ношей решетчатый проем.

— Ага. Размечтался. — Проворчала она, направляясь к выходу из подземелья.

Казимир пытался сопротивляться, но даже в лучшей форме он ничего бы не смог сделать с воительницей. Что уж говорить о нынешнем состоянии? Ногти бессильно скребли о стальную броню.

Наконец, подтянувшись, у него вышло дотянуться до её шеи.

Девушка с руганью сбрасывает его и младший Шорт валится на пол, словно куль с дерьмом.

— Ты что, рехнулся? Зубы выбить? — Спрашивает она, потирая шею, на которой виднелся след от укуса.

— Я сказал — оставь меня. Куда ты меня тащишь?

— Подальше отсюда. Спасаю тебя от смерти, скотина неблагодарная.

— Ага, спасла уже один раз, на мою голову. Лучше бы я и дальше у Кондоров сидел. — Фыркает Шорт, кое-как поднимаясь на четвереньки.

— Извиняться не буду и не мечтай.

— А стоило бы. Сама-то как сыр в масле катаешься, а с меня всё кровь выкачали. Буквально.

— Не ной. У меня положение не лучше. Разве не видишь, что я тоже сваливаю?

Казимир поднял удивленный взгляд. Сколько он не смотрел на нее по другую сторону решетки — ни разу не замечал, будто она чем-то была недовольна.

— Господин решил, что пара минут удовольствия стоят для него больше, чем верный телохранитель. Я успела подменить составы, но как только он узнает — мне несдобровать, так что я сваливаю.

Шорт не совсем понял, о каких составах идет речь, но мигом ухватился за суть.

— Так убегала бы одна, я-то тебе зачем? Снова хочешь продать меня кому-нибудь? Я тебе что, раб или…

Оглушительный раскат грома прервал тираду аристократа. Подземелье затряслось, с потолка посыпалась пыль и мелкие камни.

— Что это было? — Спросил у воительницы Казимир, но та пожала плечами.

— У нас нет времени на споры. Пока вся охрана замка пасется возле поместья, мы должны свалить, ясно?

Она протянула к нему руку, но Казимир, напрягая последние силы смог отбросить её в сторону. Из носа потекла кровь, хотя казалось бы, будто в его бледном теле её уже не оставалось.

— Демона с два я куда пойду, пока не услышу, что ты со мной планируешь делать. Я уже сбежал с тобой один раз и вот итог!

Моника глубоко вздохнула, подавляя раздражение.

— Королю тебя продам, доволен? Если в столице узнают, что ты жив — у Ласло будут проблемы. А большего мне и не надо.

— Не верю. Ты ему служила, с чего бы вдруг пошла против него?

— Фф. Ты-то сидишь тут, в подземелье, носа не кажешь. А я обезглавленных девок после него почти каждый день хороню. Знаешь, мне так-то плевать, у каждого есть заскоки, среди знати и не такое дерьмо встречается, главное, чтобы платили вовремя. Но… не тогда, когда я должна оказаться на их месте. Он сам виноват, не я первой нарушила слово. Ну так что, будем дальше болтать или идем уже? — Закончила тираду девушка и протянула руку.

Немного посомневавшись, Казимир её принял. В конце концов, пока они будут добираться до столицы — может выйдет сбежать.

— Вот, другое дело. Не кусайся больше, иначе до столицы доберешься без зубов. Знаешь, как их больно потом восстанавливать?

— Знаю, уж поверь… — Горько усмехнулся он, пытаясь устроиться так, чтобы наплечник не врезался в грудь.

Долгий подъем по лестнице сменился залом. Когда-то он был обеденным, но теперь насквозь пропах дымом и алхимической вонью. В центре его стояла стойка с доспехом, а у стены посапывал закованный пленник.

Девушка осторожно выглянула в проем и тут же отпрянула обратно. Через соседний коридор легким бегом промчались несколько стражников, грохоча доспехами. Один прямо на бегу заряжал стрелки в обойму стрелкомета. По всему замку разносились крики и взрывы, в которых тонуло пение спущенной тетивы и свист арбалетных болтов.

Пленник встрепенулся, поднял голову.

— О, эти звуки я ни с чем не спутаю. Э, Шорт? Что ты тут делаешь? — Спросил он, увидев Казимира.

— Тихо! Тихо! Не сдавай нас, хорошо?

Девушка оглянулась и направилась к пленнику, с намерением свернуть ему шею. Казимир забарабанил кулаками по доспеху.

— Стой, стой тебе говорю!

— Придурок, тихо мать твою! — Прошипела воительница, сжимая её тонкие руки настолько, что те захрустели.

Вздохнув, девушка грубо скинула свою ношу рядом с прикованным к стене пленником, в очередной раз отбив Казимиру копчик.

— Ни звука, вы двое, ясно? Пойду, посмотрю, что там творится. — Произнесла она, вынимая из ножен меч.

Дверь в коридор захлопнулась, чуть приглушив звуки битвы.

Пленник дождался, пока воительница ушла подальше и легонько пнул свободной ногой Казимира.

— Эй! Не вовремя ты сбежать решил.

— С чего бы?

— За стенами по меньшей мере сотня стрелков. Скоро подтянут пушки и начнут пробивать ворота. Думаешь, они просто постреляют и уйдут? Скоро будет штурм.

— Чтобы взять замок потребуется недели, даже если купол не будет активирован. Не рано ли радуешься? Да и сотни маловато будет, надо раза в три больше.

— Хватит. Нам хватит. — Весело ответил пленник.

Выстрелы звучали всё громче. Девушка не возвращалась.

— Слушай, а с чего ты взял, что снаружи именно сотня?

— Я сказал — по меньшей мере сотня. Хорошо обученный пехотинец сможет сделать как минимум три выстрела в минуту. Вот засекай время и считай.

Несколько минут они молчали.

— Сорок три вышло. — Наконец, произнес Казимир, закончив считать.

— Просто стрелять стали меньше, это же надо еще найти цель, прицелиться…

Дверь открылась, в зал вошла Моника, без меча, но со следами крови на доспехе.

— Ну, что там?

— Ворота пали, бои идут на стенах. Даже если мы сейчас найдем где-то веревку и попробуем спуститься в ров — мы уже не успеем.

— И что делать? — Взволнованно спросил Казимир.

Девушка пожала плечами.

— Попробую продать тебя Кондорам, что еще остается. Без обид.

Шорт вздохнул. В итоге все вернулось туда, откуда пришло.

— Ты бы доспех сняла, дамочка. Все равно не поможет. — Посоветовал пленник, но было уже поздно.

В соседнем коридоре раздались выстрелы, они оглушительным эхом разнеслись по полупустому залу. В ушах зазвенело и Шорт не сразу понял, что двери отворились вновь.

— Надо же, не ожидал тебя здесь увидеть. Думал, ты уже сдох либо мирно живешь в какой-нибудь деревне, как обычный человек.

— Виконт. — Поприветствовал вошедшего Казимир и слабо пожал плечами. Если бы. Он бы предпочел жить в хлеву, чем в руках этого садиста.

— Уже граф.

— Мой лорд. — Попытался поклониться прикованный к стене.

Кондор подошел к нему и поднял руку

— Постой… те, возможно кандалы поддерживают в нем жизнь. Лучше подождать целителя. — Встрепенулся Казимир.

Граф опустил руку.

— Хм. Спасибо за совет. Подождешь?

— Пары часов погоды не сделают, господин. — Разом осипшим голосом ответил пленник, его глаза заблестели.

— Он будет тут раньше, поверь. Итак, а что мне делать с вами?

Моника сделала шаг вперед.

— Я добровольно и без условий передаю вашему роду его врага и надеюсь на милость.

Граф поскреб подбородок.

— Ну, во-первых, он и так в моих руках. Во-вторых, я не принимаю взятки людьми. А в третьих…

Он касается доспеха воительницы, и он плавно перетекает к рукам и ногам, формируя кандалы.

— В третьих, посиди пока так. Скоро прибудут основные силы вместе с Тамиллой, она оценит твою искренность. А теперь насчет вас, Шорт.

— Я готов присягнуть. — Тут же реагирует Казимир.

В зале повисла тишина. Лишь топот сапог в коридоре и редкие выстрелы прерывают её.

Стоящий позади Графа, весь увешанный оружием солдат, негромко замечает.

— Законный наследник этого места станет головной болью в будущем. Может убить его, и дело с концом?

— Нет, Тил. Я не убил его тогда, убивать же сейчас человека, что на ногах не стоит? Но и его присяга мне не очень-то и нужна.

Граф опускается на корточки рядом с опирающимся на стену Казимиром.

— Видишь ли, прямо сейчас под моим контролем земли у Черного леса, бывшие баронства Клемена и Баттори, а также почти все бывшие территории Графства Кондоров. Это весьма большие территории. И вот такая штука, единственный барон на всех этих землях — это я сам. Я не раздавал города, даже мои немногочисленные рыцари получают в собственность лишь отдельные дома, но не деревни, как принято. Всё управляется через гражданскую администрацию, простыми людьми. Бургомистры, мэры — где-то назначены мной, где-то избраны на местах — но все они подчинены мне. Среди них нет высокородных, это просто грамотные горожане, в основном купцы или лавочники. Но по мере распространения грамотности — это может быть хоть крестьянин. Я не желаю возиться с родами и кланами, я не хочу перекладывать вопросы найма и снабжения армии на других. Есть одна армия. Одно командование. Одна логистика. Все централизованно. Этот подход уже помог мне собрать бОльшие силы, чем если бы я делегировал полномочия. Так что я мог бы принять твою присягу… Но это будет лишь формальностью. Ты будешь формально владеть замком и землей, но на деле будешь подчиняться мне. Никакой дружины. Никаких «вассал моего вассала — не мой вассал». Никаких назначений без моего ведома. Полная зависимость и никаких привилегий. Либо так, либо ты отрекаешься от всего и проваливаешь на все четыре стороны. Я знаю, что в обоих случаях у тебя будет соблазн вернуть себе своё, но этого уже не будет. У тебя никогда не будет той власти, что была прежде. Её не будет ни у кого. Но… у тебя все еще может быть достойная жизнь, если ты покажешь, что подземелья пошли тебе на пользу. Итак, присяга или отречение?

Копыто с силой впечаталось в мокрую землю, неустойчиво затряслось и проскользило вниз. Химера качнулась и вцепилась в землю второй лапой, увенчанной кривыми когтями. Мышцы напряглись, найдя точку опоры. Плешивая, бугристая спина изогнулась, и уродливая тварь забралась на холм, затащив за собой орудие.

На позициях кипела работа; плотники стучали топорами, сбивая опалубку, рабочие обкапывали холм, формируя окопы и траншеи. Неподалеку сгружали арматуру, стаскивали в кучу грунтовые камни. Чуть позади пыхтела паровая машина, вся сила её стальных цилиндров уходила на то, чтобы вращать крупный котел. Рядом с ней копошились люди, с корытами в руках. Порой, котел наклонялся, чтобы выплеснуть серую массу в корыта носильщиков. Порой — чтобы в него добавили воду, песок, либо сероватую пудру из соседнего фургона. Единственное, что радовало глаз Курта — это полевые кухни. В промозглое утро они были как нельзя кстати.

— И что, орудие так и будет стоять под дождем? — Спросил он у погонщиков, что уже распрягли химеру и понукали её спуститься с холма. Копыто — когтистая тварь упрямилась, словно кошка, залезшая на дерево.

— Мы на позиции доставили? Доставили. Мы вообще могли бы оставить её внизу и тогда пришлось бы самим её корячить.

— Подождали бы, пока мы бы хоть площадку подготовили. Как теперь под ней заливать?

— Ждать? У нас четыре химеры на весь фронт, нам только за сегодня еще десятки орудий надо затащить. Напротив, радовались бы, что к вам первым заскочили. Либо так, либо готовьте бетонные скаты, тогда и лошади затащат… Наверное.

Курт выругался, крутые холмы были отличным местом для размещения артиллерии и плевать, что чуть ли не половина баронства Гюсто тогда сдавалась врагу. В конце концов все их представители были мертвы и не могли пожаловаться.

Но число химер удручало. Даже сейчас, небольшие дожди уже создавали проблемы, а что будет ближе к осени?

Даже в бытность наемником он четко понимал важность снабжения. Еда, вода и амуниция — это то, без чего воевать можно было очень недолго. Без воды люди начнут роптать через сутки. Без еды — продержатся чуть дальше и потеряют в силе. Даже без стрел и болтов — арбалетчики взяли бы мечи и выступали как пехота…

Но эта армия — особенный случай.

Без пороха она не сможет воевать вообще. Курт не имел никаких иллюзий, что крестьяне, заучившие пару движений со штыком — смогут противостоять тяжелой пехоте. Разве что героически помереть.

Но с другой стороны — это была наиболее сильная армия стрелков из всех, что он когда-либо видел. Даже корпуса из одаренных стрелкометчиков ей уступали, ведь таких людей было мало, а крестьян — много. Очень много. Если враг не может пробиться сквозь облако летящей стали — все отлично. Можно разбивать врага, почти не неся потери. Но если же он прорвется…

И это не было гипотетической ситуацией, в прошлый раз лишь резервы, конница и то, что у врага не оставалось своих резервов, предотвратило серьезные потери. Да даже гоблины, добравшиеся до рядов — могли создать проблемы.

Так что допускать такое снова Курт не собирался. По крайней мере, не на его участке.

— Накройте безднову пушку палаткой, демон вас дери. И соорудите навесы, пока не будут готовы капониры. Живо!

— Так точно, полковник!

Часть солдат отложила лопаты и взяв тесаки, направилась в сторону леса.

Курт тем временем проводил взглядом химеру, что конвульсивно дергаясь пробиралась к дороге. На ней, вдалеке, стоял караван с орудиями. Из-за расстояния нельзя было понять, быками он запряжен или лошадьми, но возничьи не спешили вылезать на бездорожье, опасаясь, что тяжелые орудия застрянут. Быть может, если запрячь побольше коней на одно орудие — они бы дотащили их до холма, но кто тогда будет подвозить их по дороге? Путь неблизкий, новенькие пушки тащили от самого Рейкланда. Сейчас — еще терпимо, но как дороги размоет — даже чтобы просто дотащить пушки по дороге — понадобятся химеры. Много химер.

А вот насчет того, где их взять — была у него одна мыслишка, да и Рон вроде как был не против…

Хмыкнув, Курт поправил дождевик и направился в ставку к командующему.

— Отказано.

— Но почему? У нас же есть оборудование и даже специалисты. — удивился Тил.

— Оборудование для людей, да и специалисты тоже по людям. Сколько лошадей они изведут, прежде чем научатся лепить из них что-то пристойное? Учти, я им помочь не смогу, у меня нет времени.

— Помочь? А…

— Неважно. А еще мы лишимся действующей клиники. Нет, нет и нет. Точка.

Тил вздохнул.

— Но Курт прав, наше логистическое плечо стало слишком длинным. Когда начнется распутица — у нас начнутся проблемы. Первое Герцогство слишком велико, вряд ли все кончится одной атакой. Да и для контрнаступления нужны будут припасы. Госпожа Тамилла, подтвердите.

Та отвлеклась от заправки перьевой ручки и качнула головой.

— Если мы вложим часть кредитного золота в развитие дорожной инфраструктуры — все будет нормально. Брусчатка стоит дорого, но окупится в будущем. Торговля любит хорошие дороги… Но заниматься надо этим сейчас. — Её взгляд испытующе уперся мне в затылок.

— Нет. Точнее да, но нет. Никакой брусчатки. Черт бы её побрал! Я разберусь с этим всем, только… Бездна, неужели опять придется все откладывать ради этого? — Вопрошающе закатил глаза я, но надо мной был лишь потолок замка Шортов.

— Ладно, если вы возьмете это под свой контроль — я буду спокоен. — Произнес Тил.

— Скажи, мы ведь эвакуируем всех, кто оказался за линией фронта?

— Они не особо горят желанием, если честно, но мы можем заставить… — Замялся командующий.

— Нет, не нужно принуждать. Обрисуйте, что их ждет, когда они окажутся между нами и голодным войском Первого, а потом предложите им жилье и работу. Нужно будет отсыпать насыпь от Рейкланада и досюда. Платить будем, скажем, десять монет в месяц.

— Две. — Нахмурилась Тамилла. — Крестьянам и это покажется привлекательным, большинство из них даже медь видят лишь после продажи избытков урожая.

— Десять. Не забывай, что при переезде они лишатся земли, а значит останутся без пропитания. Это надо компенсировать, иначе лучшее, что мы увидим — это небольшой приток молодых мужчин. Тоже неплохо, конечно, но недостаточно.

— Две. Заплатив сверхзарплаты переезжающим — мы спровоцируем еще больший рост цен на зерно, что и так неизбежен из-за сорванной посевной на большинстве территорий графства. Да, они смогут не только прокормить семьи, но и запасти что-то впрок, но от этого пострадают местные. Думаю, не стоит говорить, что тогда будет?

Я побеждено поднял руки.

— Ладно, убедила. Пять.

— Три. И почему мы вообще торгуемся? Лорд должен думать о том, как меньше платить своим подданным, а не наоборот. — Недовольно фыркнула она.

— Эти деньги всё равно к нам вернутся. Четыре.

— Ты же понимаешь, что каждая лишняя серебряная монетка оборачивается сотнями золотых?

— Ну, прямо так и сотнями… Скорее десятками. — Поправил я.

— Из тебя не вышел бы казначей.

— Так для этого у меня есть ты. — Пожал плечами я.

Она вздохнула и обратилась к Тилу.

— У вас все?

— Еще было бы неплохо уже сейчас подумать о зимней форме, численность войск серьезно увеличилась, если не начать прямо сейчас…

— Хорошо, разберемся. Следующий!

Тил поклонился и вышел, освободив место для очередного посетителя. То ли сотого, то ли пятисотого — я сбился на третьем десятке.

— Сэр Николас, адепт? — Уточнила Тамилла у вошедшего.

— Всё верно. — Поклонился относительно молодой рыцарь.

— Вы изъявили желание поступить на службу, поэтому вам будет задан ряд вопросов. Советую отвечать честно, любая ложь будет интерпретирована не в вашу пользу. Первый вопрос, есть ли у вас желание отомстить за смерть Маркиза или за кого-либо из его подчиненных?

— Нет.

— Хорошо. — Сделала пометку Тамилла. — Следующий вопрос…

Я пригляделся к рыцарю, его лицо казалось смутно знакомым. Кажется, я видел его на балу. Но это не точно.

Взмахом руки прерываю Тамиллу.

— Ты был в поместье, когда прогремел взрыв?

— Мой лорд, мы должны следовать протоколу. — Напоминает Тамилла и трясет опросником, который мы вместе составляли несколько часов.

— Я вышел. После ваших слов… — Отвечает рыцарь.

Киваю. Да, я не ошибся.

— В протоколе нет нужды, достаточно будет нескольких вопросов от меня. Вопрос первый, чем ты хочешь заниматься? Как у грамотного человека, у тебя несколько путей. Ты можешь заняться обучением крестьян, став преподавателем, либо же присоединиться к особым строительно-инженерным отрядам, где пригодится твоё умение поднимать и гнуть железо. Оба этих варианта отлично оплачиваются.

— Я бы хотел в войска.

Задумчиво кручу перьевую ручку. Хм. Все они хотят…

— Видишь ли, я предпочитаю не набирать в войска бывших рыцарей. В твоем случае готов сделать исключение, но с жесткими условиями.

— Я готов.

— Никаких привилегий и поблажек. Звание рядового, жалование рядового, обязанности и полномочия рядового. И я не обещаю карьерный рост.

— Я согласен. — Отвечает он не задумываясь.

— Напомню, учитель получает в десятки раз больше.

— У меня достаточно денег после того, как вы выкупили землю. Я бы хотел служить.

— Постойте, сэр Николас, вопрос от меня. — Встревает торговка. — Планируете ли вы украсть военные секреты и перепродать их кому-либо?

— Тами!

— Что? Я должна была спросить! Разве это не подозрительно? Человек отказывается от денег, наверняка у него есть скрытый мотив!

— Нет, не планирую. — Твердо ответил рыцарь.

Несколько секунд она словно принюхивается к ответу, после чего откидывается на спинку кресла. Полагаю, это означает добро.

Прикладываю руку к металлической пластинке и на ней вырисовываются черты рыцаря.

— Нос меньше, чем должен быть. — Шепчет демон.

— Цыц! — Шепчу я ответ и протягиваю пластинку рыцарю. — Считайте, что вы на испытательном сроке.

— Благодарю, мой лорд.

С удовольствием бы с ним поболтал, но времени увы, не было. Уже второй день мы с Тамиллой только тем и занимались, что фильтровали людей, доставшихся к нам в наследство от Маркиза.

— Следующий!

Расфуфыренный Казанова, зашедший после рыцаря — знаком мне был намного лучше.

— Штерн? А ты какого черта тут делаешь?

— Вообще-то его нет в списке. — Заметила Тамилла, сверившись с листом.

— Эм, да, меня нету. Я попросил девушку внизу, чтобы меня пропустили. Но это неважно, я уже несколько недель бомбардировал администрацию письмами и просил о встрече, но мне отказывали.

Перевожу взгляд на Тамиллу, но та лишь пожимает плечами.

— Вы просили не беспокоить вас по пустякам.

— Пустякам? Я две недели писал, что специалисты из Содружества вообще ничего не делают, лишь имитируют деятельность. За последний месяц они вообще не продвинулись в постройке ритуального зала. Но теперь стало еще хуже, они разбирают уже то, что успели сделать! И все под руководством этого О’Конола, это его приказ — я уверен. — Фыркнул Штерн, не скрывая своей неприязни к архимагу.

Я задумчиво помассировал переносицу. Вряд ли это его инициатива, наверняка приказ пришел из Академии, а то и лично от Магистра.

— Так… Ясно. Что ж, не удивлен. Глупо было бы ждать, что Содружество добропорядочно продолжит создавать нам защиту над городом. Как бы им ни пришло в голову чего похуже… Тами, закончишь тут? Можешь даже всех слуг не проверять, только тех, что имеют дело с едой. И присмотри за Шортом, чтобы чего не выкинул, пока меня нет!

Она устало кивнула.

Старший Архимаг воздуха, Винд О’Конол мирно разжигал дефицитное устройство, удачно выменянное на громовые кристаллы у племени джинов. Маленький огонь вспыхнул и тут же затух, обратившись в тлеющие искры. Стеклянная трубка наполнилась ароматным, кисло-сладким дымом. Высушенные цветы кактусов, вперемешку с рубленой травой забвения — то что надо для того, чтобы расслабиться и отвлечься от дурных мыслей, что так и витали в воздухе.

А отвлекаться было отчего. За заказ, как выяснилось, не заплатят. Заказчик либо уже помер, либо вот-вот помрет. Да ладно бы только это, так еще и грядущее возвращение в Содружество грозит тем, что его обязательно припашут для каких-нибудь авантюр, чего архимагу совершенно точно не хотелось. Его вполне устраивало колесить по странам со своим караваном, изредка заглядывая на кафедру, дабы прочитать пару лекций и вдоволь покупаться в лучах обожания от восторженных учениц.

Отличная жизнь для того, кто достиг пределов в изучении ветра.

Дверь в подземное сооружение открылась, выпуская ценный дым наружу. Какое расточительство, он стоил по меньшей мере пару золотых! Недовольный архимаг поднялся с шелковой подушки и нос к носу встретился с местным лорденком.

— Чем обязан вашему визиту? Мне казалось, что вы сейчас в гостях у Маркиза Ласло.

— Пришлось вернуться. Проведать вас. Что это? — Кондор указал на стеклянный агрегат, внутри которого клубился дым.

— Это… Очень важный инструмент. Позволяет лучше понять синергию магических потоков и обостряет разум.

— А сознание, часом, не расширяет?

В его вопросе архимагу послышалась насмешка.

— Конечно, как же без этого? — Фальшиво улыбнувшись, ответил Винд.

— Ясно-ясно. А что там делает ваш ученик?

Архимаг перевел взгляд к потолку, с которого ученик лопаткой отдирал ранее проложенные золотые жилы.

— Просто рабочие моменты, не обращайте внимания.

— Рабочие моменты, значит?

— Именно! Видите ли, расчет зала для столь крупного ядра — это сложное и ответственное дело, в котором, к сожалению, неизбежны ошибки. Мы пришли к выводу, что ранее заложенная конфигурация была неправильной, вот и приходится переделывать. Не волнуйтесь, работа будет завершена в обговоренный с королем срок. — Вдохновлено распинался О’Конол.

— Весьма правдоподобное объяснение. Жаль, что ложь. — Фыркнул Кондор.

— Простите? — Изобразил непонимание Архимаг.

— Давайте без этого. У меня действительно не так много времени, чтобы тратить его еще и на вас. Я в курсе, что вы не собираетесь заканчивать это проект…

— Это вопиющая ложь, тот кто вам это…

— Не. Перебивай. Меня. — Прошипел лорд голосом, от которого даже сладостный дурман перестал приносить удовольствие. — Значит так, я предлагаю решить нашу проблему по-хорошему. Хотите денег — будут деньги. Я лично оплачу этот заказ, если увижу, что вы заинтересованы в этой работе.

— Кем вы себя возомнили? Королем? Эта работа стоит не одну сотню тысяч золотом!

— Я знаю. И готов заплатить. Считайте это моим шагом доброй воли навстречу вам. Итак? — Лорд протянул руку, но архимаг лишь отмахнулся.

— Чепуха. У нас уже есть заказ, и мы его добросовестно выполняем.

Рука опустилась.

— Жаль. Тогда придется решать вопрос по-другому. — Лорд развернулся и вышел из ритуального зала.

В зал вернулась тишина, прерываемая лишь стуком лопатки по камню.

— Учитель, у нас не будет проблем? — Неуверенно спросила одна из учениц.

— Проблемы? Какие проблемы могут быть от какого-то виконта? Если что, мы сотрем его городишко с лица земли. Ну, что встали? За работу! Нужно еще демонтировать угловые концентраторы, кристаллы такой чистоты на дороге не валяются. — Приказал архимаг и с удовольствием затянулся сладостным дымом из стеклянной трубки.

— Брат Морель, ваш вердикт? — Смиренно вопросил святой отец у верховного инквизитора, что только что поднялся из глубокой ямы в земле. Несмотря на тяжелый, кроваво-красный доспех, инквизитор взобрался по склону с нечеловеческой ловкостью.

— Никогда не видел ничего подобного. Внизу нет ни следа магии, ни следа благословений, ни демонической порчи. Там нет ничего, словно обычная земля решила извергнуться, будто вулкан, обретя свою волю. Неистовая сила.

— Значит, версию о праведнике, сумевшем привлечь взор Единого мы отметаем? Объявим ересью?

— Я не готов утверждать, что это ересь. Единственное, что позволило нам узнать это место — так это то, что мы знаем недостаточно.

— Очевидцы рассказывают о крови, падающей с неба, яркой вспышке и грохоте, от которого истекали кровью уши. Это явная параллель с седьмым псалтырем.

— Можно ли верить очевидцам? Человеческие глаза слепы, они видят то, что хотят увидеть. — Усмехнулся инквизитор.

— Агенты опросили сотни свидетелей и все говорят одно и то же. — Смиренно поклонился святой отец.

Верховный задумчиво поднял с земли массивный молот и оперся на него. Его полномочия были широки, но он не знал, как поступить. Признание случившегося чудом — могло было бы стать полезным для продвижения веры в этом регионе, но он не мыслил сугубо соображениями выгоды.

— Нужно поговорить с лордом. — Заключил Инквизитор.

— Святые архивы гласят, что местному правителю были предъявлены обвинения в насилии над невинными, похищениями слабых, демонологии, извращении человеческой природы, именуемой химерологией, а также одержимости. Но все они были сняты Преподобным после проверки на алтаре.

— Слишком много грехов, чтобы можно было их все отмести. Кто инициировал дело?

— Инквизитор, но он отринул сан и пропал. Его вера пошатнулась, нельзя считать его надежным источником.

— Дыма без огня не бывает. Мы не можем объявить случившиеся чудом. Чудеса не могут появиться у столь большого грешника… — Верховный вдруг напрягся и мгновенно подхватил свой молот. Оглянувшись, он понял, почему сработало чувство опасности.

Обсуждаемый грешник явился лично.

— Господа.

— Мы не господа, мы слуги. Слуги божьи. — Поправил Лорда святой отец.

— Конечно, прошу меня простить. Я рад приветствовать вас на своей земле. Нуждаетесь ли в чем-либо?

— Нет. — Выступил вперед инквизитор. — Меня зовут Морель. Властью данной мне святым престолом, я заявляю — вам запрещено считать здесь случившиеся Чудом.

— Никаких проблем, я и так уже боролся с этим. Увы, заблуждения имеют свойство укореняться.

— Наши агенты помогут вам. Будьте уверены.

— Я не потерплю убийств на своей территории. — Тон Лорда резко похолодел, из-за чего святому отцу пришлось сомкнуть ладони и уточнить.

— Что вы, мы бережем кровь простых людей и не проливаем её без причины. Не беспокойтесь, наши агенты — отлично владеют словом и убедят людей без использования насилия. Мы вовсе не хотим настраивать их против себя, поймите.

— Но если придется — выжжем любую ересь. — Мрачно дополнил слова священника Инквизитор.

— Кстати, насчет ереси. — Дружелюбно улыбнулся Лорд. — Видите ли, так вышло, что на моих землях появился самозванец. Колдун-самоучка. Он выдает себя за члена Содружества, но у меня есть большие сомнения в этом… Мы ведь понимаем друг друга?

Церковники переглянулись.

— Возможно, мы могли бы поговорить с ним, но лишь если вы сделаете открытое заявление. — Медленно проговорил инквизитор.

— Само собой. Я готов открыто повторить свои слова и выдвинуть обвинение. — Зловеще ухмыльнулся лорд.

— Постойте. — Вмешался святой отец. — Возможно, вы хотите свести с ним счеты с помощью церкви, но я должен вас предупредить, что Содружество не оставит такое без ответа. Но не только Содружество, мудрый Король Роберт, да продлит Единый его годы — понимает важность нейтралитета и скорее всего захочет наказать вас даже прежде чем это сделает Ложа. Он не любит тех, кто пользуясь нашей враждой с Содружеством, пытается нарушить тонкий баланс сил.

— Благодарю за предупреждение, но я передаю этого мошенника-самоучку полностью в ваши руки, у меня нет желания нанимать его. Все согласно договору между Королевством и Теократией. Один лишь вопрос, берете ли вы его?

— Берем. — Припечатал Верховный, внутренне поморщившись.

Теперь он был уверен — как минимум некоторые из обвинений в отношении этого лорда… абсолютно точно были истинными.

Сотканный из дыма дворец расплывается, заставляя Архимага недовольно нахмуриться. Он прикладывается к мундштуку и выдыхает кольцо дыма. Несколько пассов и прямо на лету кольцо размыкается и вливается во дворец, стабилизируя его форму.

Но лишь на краткий миг.

Сладковатый дым начинает горчить на губах, а дворец растекается облачком дыма, несмотря на попытки Архимага его удержать.

Дверь в рунный зал отворяется и поток ветра окончательно уничтожает творение, что Архимаг использовал для оттачивания контроля над своими силами. О’Конол оборачивается, с намерением проучить того, кто посмел нарушить его медитацию, но гневные слова застревают в горле.

В зал входят люди. Один за другим. Совершенно разные по одежде и положению, от богатого лавочника до презренного нищего в вонючих обмотках. Женщины и мужчины, старики и подростки. Объединяет их лишь одно, по надрезанным рукам с каждого на пол стекает кровь. Её запах тут же перебивает аромат курительных трав.

Опасения сбываются, следом за людьми в зал бесшумно входит инквизитор. Массивные доспехи не бренчат, не издают ни малейшего лязга. Идеально подогнанные, покрытые алой эмалью, казалось, что они не имели ни одной бреши. Невежественный человек мог бы спутать инквизитора с богатым рыцарем. Даже тот, кто немного знал об инквизиторах — был бы в замешательстве.

Ведь слуги церкви не признавали доспехов.

Важнейшим оружием теократа — всегда была готовность пожертвовать свою жизнь и кровь на благо дела. Каждый инквизитор имел не только молот, но и освященный клинок для этих целей. А вот доспехи не просто были излишеством, они могли помешать в критический момент исполнить долг.

Поэтому лишь тот, кто уже встречался с верховными инквизиторами — моментально бы узнал эти латы.

Латы, что получали лишь самые опытные и высокопоставленные инквизиторы. Латы, что давали привилегию ценить свою кровь и обязывали других проливать её за инквизитора.

— Это ошибка! Вы не имеете права, у меня королевский контракт! — Превентивно взвизгнул Архимаг, моментально поняв, что его ждет.

— Если бы у тебя был такой контракт — ты бы его выполнял. — Донеслось из задних рядов.

Винд вытянул шею и без труда узнал назойливого лорда, а рядом с ним — своего бывшего ученика. Предательская свора.

— Содружество это так не оставит!

— Довольно. — Вязко произнес инквизитор и обратился к лорду. — По протоколу я обязан уточнить, находится ли этот человек у вас на службе?

— В первый раз его вижу, какой-то проходимец. — Ехидно пожал плечами лорд.

— Не смешно. — От страха голос Архимага дал петуха, но Винд быстро взял себя в руки и продолжил почти спокойно. — Король в момент обличит вашу ложь и что будет тогда? А вы, инквизитор? Хотите испортить отношения с Королевством?

— Сожгите его уже на костре, он слишком много болтает. — Махнул рукой лорд.

— Кхм. Увы, но мы не можем. Если он действительно находится на королевской службе, это будет прямым нарушением договора… — Обстоятельно начал Инквизитор, отчего Архимаг торжествующе улыбнулся.

Но его улыбка тут же померкла, едва инквизитор продолжил.

— … Но мы должны сопроводить его в Теократию, чтобы выяснить личность этого… проходимца. Уверяю, если выяснится, что он действительно работает на корону — то мы вернем его в полной физической сохранности и даже лучше. Он вернется совершенно другим человеком. В Доме Правосудия он встретится лицом к лицу со своими грехами, очистит свой разум и примет истинную веру…

— Ни за что! — Винд вскакивает с подушек и пытается обратиться к источнику.

Комнату озаряет яркая вспышка света. Агенты инквизиции бледнеют. Каменные ступени сами собой очищаются от крови. Место, где только что стоял инквизитор — пустует. Он уже рядом и заносит кулак. Архимаг пытается его остановить, но воздушное лезвие бессильно развеивается, не сумев даже содрать красную эмаль.

Удар!

Архимаг катится по полу, а ученики в панике отшатываются.

— Однако, если колдун сопротивляется, убить его на месте не будет нарушением договора между странами. — Завершает речь Инквизитор и разминает руку.

Его взгляд скрещивается на своем окровавленном кулаке. Несколько долгих секунд он смотрит, как с латной перчатки падают на пол капли крови мага, после чего отворачивается и протягивает руку ближайшему агенту. Он с поклоном и благоговением вытирает перчатку своей одеждой.

— Ладно… ладно. Я понял. Хочешь, чтобы я тут все достроил? — Кряхтит Архимаг, поднимаясь с пола.

— Уже нет. — Доносится ответ лорда. — Увы, но возможность была упущена, когда ты отказался от золота. Пусть я не профан в ритуалах, но не тешу себя иллюзиями, что сумею найти подвох в твоей работе. И не тешу себя иллюзиями, что этого подвоха не будет. На твоем месте — я бы обязательно его оставил, чтобы отомстить. Так что, прощай.

О’Конол злобно оглядел толпу и протянул руки под кандалы.

— Содружество это так не оставит!

— Придумай что-нибудь новое. — Доносится насмешливый голос бывшего ученика.

— Мелкий говнюк… — Бормочет себе под нос Архимаг.

Кандалы смыкаются и Архимага выводят из зала под жидкие аплодисменты Штерна.

Мне даже делать ничего не пришлось.

— А что будет с этими? — Громко интересуюсь я у Инквизитора, махнув рукой на учеников и учениц Архимага.

Он обводит их голодным взглядом. Ближайший ученик, проглотив ком в горле, тут же заявляет.

— Мы служим Лорду. Да-да.

Ему вторят другие голоса, сливаясь в единый гул уверений в преданности. Уверен, все они сбегут в Содружество при первой же возможности, но вдруг получится кому-нибудь замотивировать остаться?

Взгляд Инквизитора возвращается ко мне.

— Да. Это мои люди. — Заверяю его я.

— Пусть так. Мелкая рыбешка. — Соглашается он и аккуратно ставит молот на покрытый рунами пол. — Хочу поблагодарить и предостеречь.

— Я слушаю.

— Сейчас неясно, кто станет понтификом. Столь крупный улов в виде раскаявшегося Архимага может серьезно помочь одному из епископов в борьбе за святой престол, и он будет вам благодарен. Но не остальные. Когда вас настигнут последствия ваших действий — Теократия не окажет поддержки.

— Мне она не нужна.

— Хорошо. Надеюсь, мы больше не увидимся. — Инквизитор кивком головы едва обозначил поклон и удалился вслед за агентами.

— Альберт фон Штерн. — Подозвал я мага.

— Да!

— Если возьмешь под командование всех этих оболтусов — сможете закончить барьер над городом?

Он неуверенно покачал головой.

— Нет, увы.

— Хорошо. Тогда законсервируем тут всё. Быть может, когда-нибудь найдется другой специалист… — Пробормотал я, хотя сам в это не верил.

Впрочем, ядро можно использовать и по-другому. В крайнем случае — обвяжем его динамитом и скинем кому-нибудь на голову, рвануть должно не хуже термоядерной бомбы, да еще и оставить магическое загрязнение. Правда, воздушный шар потребуется огромных размеров… а то и самолет. В общем, ничего, найдем применение.

Как и магам.

— Проследи, чтобы они не смылись в Содружество, обеспечь хорошие условия. Я попрошу Тамиллу проверить их, когда у нее найдется свободная минутка. Бескомпромиссных — отправим в Содружество, возиться с ними мне не с руки. Сомневающихся же — надо будет убедить поработать. Золотом, домами и тем, что Теократия от нас не так уж и далеко.

— А какого рода работа? — Уточнил Штерн, пожирая учениц Архимага плотоядным взглядом.

— Уж поверь, магам работа всегда найдется… и да, когда прибудет Тамилла — я попрошу её расспросить и тебя. Если окажется, что ты угрожал и пользовался положением не для пользы дела, а утехи ради — отправишься вслед за бывшим учителем.

— Да у меня и в мыслях не было! — Притворно возмутился маг.

— Ну-ну, конечно. Лучше подумай о том, что лучше — просто прибрать к рукам гарем бывшего учителя, либо же стать главой в свежесозданной гильдии магов. Пока что маленькой, но уж я денег на развитие не пожалею.

— Ммм… А я могу приказать им называть себя учителем? — Поинтересовался Штерн, всё еще витая в грезах.

— Думаю, глава Гильдии имеет на это право. Но помни о проверках.

— Я вас понял, не переживайте, они не смогут противостоять моему обаянию! — Заверил меня маг.

Вздохнув, я скупо пожелал ему удачи и отправился наверх. Ладно, если опростоволосится — я всегда могу назначить на эту должность мейстера Орина. Пусть он и слабоват, чтобы держать магов в узде, но хотя бы не бегает за каждой юбкой. Но если что, сделать его замом Ашу и…

Я нахмурился. Прошло уже больше месяца, а вестей всё нет. Нужно отправить кого-нибудь в порты Четвертого Герцога, пусть поспрашивают, не прибывал ли к ним Эсплуар.

Хотя, почему кого-нибудь? Есть у меня вполне определенный человек для этого задания.

С этими мыслями я поднялся на поверхность. Для установки ядра мы подготовили целый бункер под городской площадью, но теперь придется придумать ему другое применение. Яркое солнце слепило глаза после подземной полутьмы, но уши мгновенно различили звук выстрела. Щурясь, я вглядывался в небо. Дозорный воздушный шар окутался дымом, с него флажками сигнализировали вниз. Расчет так и не демонтированного орудия спешно убирал навесы и открывал ящик с дефицитными снарядами.

Вглядевшись в небо, я заметил коричневого грифона, на крыле которого что-то белело. Бинты?

— Отставить огонь. — Крикнул я зенитчикам. — Лаура летит.

— Ты держишь нож неправильно. — Заметил дед.

— Отстань, как хочу, так и держу. К тому же, теперь это мой замок, разве нет?

— Тц! — Возмущенно цокнул языком бывший Граф.

Сэр Фалькон привез не только недовольного деда, но еще и новости.

Как и ожидалось, Король помер, а Королева бесследно пропала. Но вот новым Королем стал не Второй Герцог, как я предполагал, а Третий Принц. Что было весьма паршивой новостью, прямо скажем. Содружество полностью облажалось, вместо того, чтобы отправить ложу в полном составе катком пройтись по Столице — они мелко нагадили и смылись, лишь бы не подвергать свои высокомагические тушки хоть какому-то риску. Второй, браво наступающий на столицу — так же браво и слинял, поджав хвост.

— Ну, теперь ты понимаешь, почему я не хотел участвовать в твоей авантюре? Как там Граф Нерд, кстати?

— Под домашним арестом. Отлучить его Король пока не может так как Граф присягал Третьему Герцогу, а старик совсем плох, даже перо в руке не удержит… Даже если сумеет вспомнить, что это такое и как им пользоваться, тц.

— Жив — уже неплохо. — Подытожил я, отрезая себе кусок сыра.

— Надолго ли? Надо что-то делать… Но я не знаю — что. — Вздохнул дед и взял в руки сыр.

— А вы, я так понимаю, не по воле короля прилетели? — Обратился я к сидящему рядом Фалькону. Он кивнул.

— Если говорить прямо — я угнал грифона. И теперь ищу убежище для себя и семьи. Сдается мне, что тут меня не выдадут новому королю.

Я поднял взгляд. На грифоне Фалькон привез лишь деда.

— А семья…

— В надежном месте. Графа… Хм, Карла я встретил случайно.

— Хорошо. Жилье и жалование предоставлю, но один лишь вопрос. Что-то произошло? Не ожидал, что вы бросите службу.

Он помрачнел.

— Произошло. То, что Второму Герцогу никто не мешал идти маршем до Столицы — не совсем правда. Наши патрули пытались ему противостоять как могли, но маги просто сбивали всех, кто к нему приближался. Грифоньих наездников всегда мало, мы не просто знаем друг друга, мы доверяем друг другу. Ведь в небе невозможно иначе. Новый Король же сделал вид, что этого просто не было. Не было ни извинений, ни компенсаций. Второй Герцог ушел как ни в чем не бывало и все сделали вид, что так и нужно. Иначе как предательством я это назвать не могу, поэтому я решил уйти. Но уйти без Лауры я не мог. Многие назовут это предательством, но меня предали раньше…

— Я не назову. Я не признаю власть Третьего Принца, а предыдущему Королю ты был верен до конца. А вот Карл, наверное, уже всю плешь проел, нет? — Улыбнулся я.

К моему удивлению, дед молча жевал сыр.

— Что, не будешь его осуждать? Серьезно? — Удивился я.

Бывший Граф покачал головой.

— Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Роберт предупреждал меня о Дастане, но… Он предотвратил большую войну между домами. Даже Содружество ушло ни с чем. Не знаю. Прошлый Король предупреждал, что будет что-то ужасное, если третий сын займет престол, но никогда не вдавался в детали. Я правда не знаю, что делать и как относиться, то что я вижу — говорит о Принце лишь с хорошей стороны. Но и сбрасывать слова Роберта со счетов я не могу. Может, просто уйти на покой? Я теперь не Граф, а обычный человек. Должен ли я до сих пор взваливать на себя заботу о стране или же избавлен от этой ноши?

— Ну, что-то ты совсем раскис, дедуля, тц. — Цокнул языком я, подражая деду. — А как же супруга?

— Она наверняка разорвет союз, если уже этого не сделала. Зачем ей супруг без титула и власти?

— Ладно, хочешь я тебе дам титул барона? Скажем, возьмешь бывшие земли Клемена?

— Это королевский домен, назначение барона должен утвердить Король. Ты так и не выучил законы, внук.

— Хорошо, но как насчет баронета?

— Можешь, только нужно будет послать записи в архив, чтобы они вписали его в книгу малых родов. К тому же, Король может в любой момент вычеркнуть из неё любого своей властью, пусть обычно этого не делают.

— Всё, все, понял. Уж рыцарство-то я могу даровать?

— Пока — можешь. Но думаешь, Третий Принц надолго оставит тебя Графом? Все твои земли — в королевском домене, а значит, под его властью. Да что уж там, ему достаточно просто прекратить усилия по налаживанию мира с Маркизом Ласло, а он при поддержке отца сделает остальное.

— Мммм… — Задумчиво промычал я. — Полагаю, новости еще не разошлись. Маркиз мертв.

— Как?

— Как-как, я убил.

Над столом разнесся звук шлепка по лицу. Дед сидел, закрыв лицо ладонями.

— Ты убил наследника крупнейшего Герцогства в Королевстве?

— Ну да.

— Ох… Теперь даже Единый не сможет установить между нами мир.

— Да и не надо. — Равнодушно пожал плечами я.

— Тц. Герцог не простит. Я уверен, он даже подпишет временный союз со Вторым Герцогством, лишь бы обрушиться на нас всей мощью.

— Пускай, мы уже возводим линии обороны в наиболее удачном месте. У нас еще есть время, вряд ли он атакует до сбора урожая.

— Нет, внук. Он атакует. Будь уверен в этом.

Я морщусь.

— Тогда ему же хуже, нехватка провизии не даст ему воевать долго.

— Вновь ошибка, он просто заберет всё до последней крошки у семей, лишь бы прокормить армию…

— И устроит голод в своем Герцогстве, что подорвет его силы еще сильнее. Как он будет воевать, когда в тылу начнутся голодные бунты?

Дед закатывает глаза.

— Нет, юный граф. — Произнес он, тактично заменив более резкое слово. — Напротив, он получит небывалый прилив сил, его крестьяне будут не пытаться скрыться от вербовщиков по лесам, а повалят к нему толпами, ведь в армии их накормят. Это будет живая волна.

— Пускай, она разобьется о наши укрепления, как разбивались все до этого. Ты забыл, что сам видел, когда Шорт пытался отбить наш город?

— Я помню, а вот ты позабыл — что Первый Герцог десятилетиями откусывал куски от королевского домена и переваривал их. Он отожрался настолько, что его земли заняли почти весь север королевства. Говоришь, разбил Шорта. Сколько было тогда бойцов? Тысяча? Две? Герцог может посылать десятки тысяч волна за волной. А если недостатка с продовольствием не будет — то и еще больше. Пусть голодных, пусть плохо экипированных, но пехотинцев. А ведь у него есть и рыцари, кавалерия, как на лошадях, так и на химерах. К тому же, Первое Герцогство имеет больше грифонов, чем все остальное Королевство вместе взятое.

— Хм! — Кашлянул Фалькон, привлекая внимание. — Тут мне есть что добавить, Первый Герцог не только имеет наиболее мощные воздушные силы в Королевстве, но и владеет черным драконом… причем превосходно им управляет. С его талантом к небу мог соперничать лишь его сын… Он был превосходным наездником. Даже жаль, что он умер. Не в укор вам, просто…

— Поверь, я отлично тебя понимаю. — Отвечаю я.

Жаль, когда таланты уходят. Даже если это враги. Мастерство всегда заслуживает уважения.

А вот дед эту концепцию явно не понимал.

— Довольно оплакивать врагов, они нас оплакивать не будут.

— Им не придется. — Фыркаю я. — Хорошо, я тебя услышал и приму меры. Построим несколько дополнительных линей обороны, в крайнем случае отойдем на линию Огневки-Гоблинский лес, где остались укрепления от гоблинов. Укрепим их еще сильнее, наберем больше рабочих, созовем ополчение.

— Частоколы не остановят армию. — Качает головой дед. Но я замечаю — он оживился, он недавней хандры не осталось ни следа.

— Это будут далеко не частоколы, но потребуется увеличить выпуск цемента…

— Нам нужно искать союза со Вторым Герцогом. — Прерывает меня дед.

— Одного раза мало было? Он уже «помог» нам с гоблинами.

— Тц. — Недовольно цокнул дед. — Соглашусь, но иных потенциальных союзников я не вижу.

— Ммм… Клаусы?

— Думаешь, Второй Герцог ушел от Столицы просто так? Я уверен, что ему за это пообещали Третье Герцогство. Клаусам самим сейчас позарез нужны союзники.

В обеденном зале повисла тишина.

Пусть я не видел ситуацию столь безнадежной, как дед, но то, что она сложнее ожидаемого — становилось ясно. Главной проблемой оставались грифоны, нужно было как минимум резко нарастить количество воздушных шаров и воздушных стрелков. О самолетах я и не мечтал, но хотя бы дирижабль с площадками для стрельбы сверху… Нужно больше орудий ПВО, хотя бы примитивных.

И все это требовалось еще вчера.

Но вместе с тем — по земле всё не так плохо. Мушкеты собираются, пушки — отливаются, брустверы отсыпаются. Пороха всё еще более чем достаточно, а если и возникнет недостаток — вторая установка по производству азотной кислоты не займет столь же много времени.

Однако учитывая задержки с патронными линиями и необходимость увеличить огневую мощь прямо сейчас. Наверное, придется делать то, чего я бы не хотел.

— Говоришь, шансов у нас нет? — Интересуюсь я у деда.

Тот пожимает плечами.

— Шансы есть всегда, конечно. Но здесь я их не вижу.

— Тогда как насчет слетать со мной в Рейкланд и посмотреть?

— Ну и мерзость. И как вы живете бок о бок с этим? — Произнес дед, разглядывая Черный лес с высоты грифоньего полета.

Округлые щупальца тесно переплетали друг друга в объятиях, и простирались на километры вперед, заполняя всё пространство меж двух горных кряжей. Издалека казалось, будто исполинский рыбак выронил в ущелье ком червей, предварительно вымочив их в чернилах.

— Привыкли. Люди ко всему привыкают, к тому же у нас есть Стена. Каждое двадцатое орудие остается здесь. — Я махнул рукой на бетонную конструкцию, ощетинившуюся орудиями, и обернулся к деду.

Никакой реакции, каменное лицо.

— Довольно высокая. — Скупо похвалил он.

Ха, довольно. Она будет не ниже Столичной. И уж точно — шире, орудийные казематы требовали достаточно много места.

— И на том спасибо. — Фыркнул я. — А как тебе сам город?

— Город? Я вижу лишь бесконечные склады и плавильни. Где хоть один дом? Сплошные каменные коробки, возведенные магом земли.

— Это и есть дома.

— Нет, это не дома. Сразу видно, что над ними не трудились архитекторы.

— Один был.

— Теперь понятно, откуда такое однообразие форм. — Фыркнул дед.

Я пожал плечами, никто не замечал за дедом порывов к эстетизму. Наверняка он просто возмущается мне назло. Дома есть, дома умеренно-теплые… Особенно если успеем ввести в строй котельные. На что жаловаться? На отсутствие барельефов и прочей красоты? Пфф.

— Почему замок Воронов до сих пор разрушен? — Поинтересовался дед, провожая взглядом проплывающие внизу развалены.

— Теперь это отличная игровая площадка, все окрестные дети там играют. Не могу же я отбирать у них развлечение? — Полушутя ответил я, отчего дед скривился.

— Какой позор для их рода… Тц. И для тебя тоже. Где тогда ты живешь? В одной из тех коробок? — Пробормотал он.

— На работе живу, на работе…

Как-то я не подумал, а куда его самого на постой определить. А может, поселить его в одну из «коробок»? Как бы не у него истерика из-за тесноты не случилась… Но увы, достаточно просторных помещений в округе попросту не имелось. Пусть бывшая лаборатория была обставлена достаточно роскошно, чтобы соответствовать его вкусу — даже она имела весьма компактные помещения. Под землей не до излишеств.

Грифон заложил вираж, аккуратно обогнул клубы черного дыма и белого пара, исходящие из десятков труб и приземлился на улицу, распугав прохожих и оставив на бетонном покрытии длинные следы от когтей.

— Приехали… Точнее, прилетели. Сэр Фалькон, сколько вам потребуется времени, чтобы привезти семью?

— Дня четыре, может пять. Не хочу, чтобы меня заметили, придется лететь по ночам.

— Добро, удачного полета. А мы с вами, уважаемый предок, пойдем на инспекцию. Советую закрыть уши, внутри немного шумно.

Грохот паровых машин бил по ушам даже тут, в упаковочном цехе, что находился относительно далеко от основного действия. По длинной конвейерной ленте один за другим текли мечи. Стоящие по обеим сторонам от ленты — хватали их и укладывали в деревянные ящики, устланные соломой. Дефектные мечи со звонким бряцаньем приземлялись в отдельный, стоящий под лентой, ящик. Что-то пойдет на переплавку, что-то — кузнецам. Проверяющий с белыми волосами внимательно отсчитывал их число и делал пометки.

Заполненные ящики заколачивали и грузили в стоящий за воротами фургон. Возница подстегивает лошадей и очередной груз отправляется к покупателю.

У соседнего конвейера было далеко не так оживленно. Всего двое рабочих тщательно проверяли мушкеты, взводили курки, вставляли щуп в затравочное отверстие, разглядывали ствол и также упаковывали на отправку, либо откладывали в сторону те экземпляры, что требовали доработки.

Увы, мушкетов на ленте было в десятки раз меньше, чем мечей.

Обернувшись, замечаю, что дед не отрывает взгляд от стройных рядов клинков, проплывающих перед ним. Да, это гипнотизирует.

Бывший Граф едва заметно вздрагивает, стряхнув с себя оцепенение, и вырывает меч из рук работника. Проверяет остроту лезвия, баланс. Щипает сухопарыми пальцами резиновое покрытие рукояти.

— Дерьмо. — Заключает он, но добавляет. — Хотя, крестьянам пойдет.

— Рад, что ты оценил, а теперь положи на место. Эти мечи уже оплачены, а наши партнеры из тех, кто слишком хорошо считает. Не хочу, чтобы между нами возникло недопонимание из-за такой ерунды.

— Кому ты их продаешь, гномам, что ли? Тут их столько, что и демон собьется со счета!

Игнорируя шепот Астарота, что тут же решил просветить меня насчет того, сколько именно вокруг мечей, киваю головой в сторону беловолосого проверяющего.

— Можно и так сказать.

Несколько секунд дед смотрит на присланного Аврамом, харданца.

— Ты спятил, Рэндал? Продавать им оружие? Тц! Да они моментально перепродадут его Первому Герцогу!

— Оружие, Карл, делается там. — Холодно отвечаю я, указав на конвейер, с которого сходили мушкеты. — А это — не оружие. Это золото, что позволяет мне делать настоящее оружие. Я не собираюсь состязаться с Первым Герцогом в том, кто раздаст крестьянам больше клинков. Мне мои люди нужны живыми, а чтобы они оставались такими — мне нужно золото, а не бесполезные мечи.

К тому же, были у меня некоторые мысли о том, для чего харданцам нужно так много оружия, но делиться ими с дедом я пока не собирался. Но чтобы успокоить его, я добавляю:

— А еще, скажем так, перепродажа оружия им самим выйдет боком. Поверь.

— Это харданцы. Если им предложить тройную цену, они продадут тебе даже веревку, на которой их повесят. — Фыркает дед, но его прерывает пронзительный свист, разнесшийся по цеху.

— Что это? Тревога? — Оглядывается он.

— Вызывают дежурного целителя. Наверняка кто-то из новеньких не туда пальцы сунул и теперь их недосчитался. Кстати, об этом. Если хочешь помочь, а не нудеть — найди мне еще целителей. Мои работают на износ, сколько бы я ни перекладывал обязанностей на неодаренных. Увы, некоторые вещи, например, отрастить ногу — может лишь профессионал, а у меня таких по пальцам одной руки фрезеровщика пересчитать.

— Думаешь, они на деревьях растут? Если у тебя таких несколько — то нам уже сильно повезло, многие рода и такого не имеют.

— Мне плевать, где они растут. У тебя хорошие отношения с гильдией… по крайней мере лучше, чем у меня. Найди еще. Перекупи их у других родов, в конце концов. Мне нужен хотя бы один специалист на каждый город и еще несколько в расположение армии. Благодаря столь нелюбимым тобою харданцам, мы можем себе это позволить.

— Так и быть, отправлю несколько писем, поспрашиваю. Но сначала мне хотелось бы пройтись и взглянуть на кузнецов. — Дед бросает задумчивый взгляд в сторону, откуда прибывали все новые и новые мечи.

— Сходи, можешь даже до плавилен дойти, только не подходи близко к конверторам. У нас сейчас нет магов огня на производстве, чтобы потушить огонь, если что. Да и вообще… — Я взмахом руки подзываю рабочего и коротко прошу его проследить, чтобы дед не совал руки куда не надо. — Этот товарищ тебе все покажет.

Не дожидаясь, пока дед отправится на дальнейшую экскурсию, подхватываю один из забракованных мушкетов и направляюсь в соседнее здание. Пока что тихое и на первый взгляд, мертвое.

Валяющиеся шестерни посреди цеха указывали на то, что всё идет не так хорошо. Печи остыли. По полу катались искореженные, забракованные гильзы. Несколько бывших рыцарей играли в карты, а недовольно поглядывающий на них маг-скульптор Клаусов пытался преобразовать клешню по чертежу, что стоял перед ним.

Пит нашелся в глубине зала, он сверлил взглядом колонну, во все стороны из которой торчали клешневидные руки. Часть из них была воплощена в металле, другая — лишь в виде деревянных макетов. Верхушку колонны венчал орнамент из стекловидных кристаллов.

— С момента моего прошлого визита есть изменения к лучшему?

— И да, и нет. — Задумчиво ответил он, не отводя взгляд от колонны.

— А это что за ересь? — Потрогал я механическую лапу.

— Попытка решить старые проблемы, но теперь уже это проблемы новые. Я думал, что голем поможет отбраковывать те заготовки, что нам не подходят, но увы, моих знаний оказалось недостаточно. Я больше недели бился, но его зрение все еще не работает. Мне нужно съездить в Столичную библиотеку, чтобы понять, где я ошибся.

— На это нет времени.

— Знаю. Может, просто заменить рабочими? Доработать аппараты, добавить станков. Думаю, можно добиться приемлемых объемов выпуска.

— Превратить будущий завод в мануфактуру? Нет. Даже десять мануфактур не смогут соперничать с роторной линией, если мы все наладим.

— Процент брака около семидесяти, а ведь мы еще не реализовали все этапы. Нам необходим контроль, если не выходит с големом — значит нужны люди.

— А что, если внедрить промежуточные обрезки, а процесс вытяжки тоже разбить на этапы? — Предложил я, подбирая с пола разорванную гильзу. Судя по её виду — с ней точно что-то пошло не так.

Пит на секунду оживляется.

— Можно попробовать.

— Отставить, теперь уже в другой раз. Собери оружейников, у нас новая задача.

Барабан с щелчком встает на место. В последний раз проверяю соосность и взвожу курок. Щелк! Боек бьет по пустому навершию брандтрубки.

— Примерно это у нас должно получиться. Вопросы?

Пит поднимает руку.

— Месяц назад ты говорил, что не хочешь производить такие винтовки потому что после первого же выстрела — следующий все равно приходится делать вслепую из-за порохового дыма. Эта проблема исчезла?

Поморщившись, признаю.

— Нет. Но она решится с переходом на новый сорт пороха. Однако, стоит сразу проектировать всю конструкцию с большим запасом прочности, новые сорта будут иметь намного более быструю скорость горения, как следствие и нагрузки на металл будут больше.

— Погоди, откуда ты об этом знаешь, если мы их еще не получили и не испытывали? — Задается логичным вопросом Пит.

Палит меня перед всеми, гад!

— Я уже испытал лабораторные образцы. — Максимально убедительно вру, стараясь не показывать, что вопрос застал меня врасплох.

— Опять без меня… — Жалуется он.

Развожу руками. В цеху кто-то негромко смеется.

— Итак, от вас всех я жду предложений и проектов, как с наименьшими трудозатратами модернизировать обычный мушкет — в револьверный. Все, кто внесет свой вклад, получат не только золото, но и… вам самим будет проще их производить, хех. Так что постарайтесь.

— Разве, не вы займетесь этим? — Недоумевает ближайший мастер.

— Мы с господином Сельбори соберем ваши идеи воедино и утвердим окончательный вариант, а также подготовим часть станков для проверки идей в свободное от работы время. Да-да, план всё равно нужно выполнять и, чтобы все не бегали за гипотетическим золотом… на эти дни выплаты за выработку нормы и штрафы за её срыв — увеличиваются втрое.

Раздаются аплодисменты. Ох, чувствую, у целителей будет тяжелая неделя.

Замечаю среди мастеров задумчивого деда, вернувшегося с осмотра промзоны. Подзываю его рукой, но он отмахивается.

— Пойду в город. Проветрю голову. — Негромко говорит он и уходит.

Что ж, пускай. С непривычки кому угодно поплохеет от этой душной атмосферы пара и металла, дыма и масла. Впрочем, пора за работу.

— Пит, не можешь с одним делом?

— Ну, вообще я хотел заняться зачарованием станков.

— ?

— Расчеты показывают, что если зачаровать резцы — можно сократить их износ втрое. Я даже специалиста уже из Столицы выписал.

— Дело хорошее. Одобряю. — Киваю я. — Но что насчет одной из штук, что мы обсуждали? Там делов — всего ничего. Вдвоем быстро управимся. А если еще и твои ребята подключатся…

— Ты про всё так говоришь. — Вздыхает он. — Какая именно штука?

— Поезд.

Прямоугольные, серые дома нависали над головой. Серое покрытие стелилось под ногами. Наверное, примерно так и должно выглядеть Содружество, в котором Карл никогда не был.

Все, словно созданное магами земли.

Прохожие не стеснялись открыто носить уже знакомые бывшему Графу, мечи. Хотя в диких землях лорды всегда смотрели на такое сквозь пальцы, но среди опоясанных мечом встречались даже девушки. Немыслимо. Ворча себе под нос, он вышагивал квартал за кварталом. И как местные умудряются не заблудиться?

Каждая по столичному широкая улица — походила на другую. Лишь таблички с номерами позволяли примерно понимать, куда двигаешься. Изредка встречались резные вывески, дающие понять, что это лавка, а не обычный дом.

Устав от ходьбы, Карл свернул к одному из таких. Крупные, пусть и фальшивые самоцветы над входом сразу привлекали взгляд.

Зайдя внутрь, он тут же понял, что ошибся. Это была не лавка ювелира. Это была таверна.

Взгляды присутствующих тут же скрестились на его богатой одежде.

— Друг, это место только для шахтеров. — Обратился к нему хозяин таверны, что стоял за стойкой.

Сидящий рядом старик возразил.

— Пускай заходит, видно же, что приезжий. Долго он нас не побеспокоит.

Посомневавшись пару секунд, тавернщик кивнул, чем вызывал вспышку раздражения у аристократа. Как они вообще могли подумать о том, чтобы его не впустить? Тц!

Цокнув языком, он сел рядом со стариком.

— Чего подать его милости?

— Вина.

— Вина нет. Есть эль.

Карл поморщился, но жестом руки приказал нести. Все равно горло нужно смочить… да и ум не помешало бы тоже.

В голове все еще словно стучали гигантские молоты, одним могучим ударом превращая кусок красной стали — в заготовку для меча. Бон-бон-бон — словно опытный пекарь штампует пирожки. Опытный скульптор мог одним прикосновением превратить бесформенный кусок стали — в меч. Но даже он не смог бы делать это без перерывов, час за часом, день за днем. Если этот завод будет продолжать работать — за десяток-другой лет оно вооружит всех жителей королевства, включая младенцев. Безумие.

— Ваш эль, господин. — Поставил перед ним глиняную кружку, тавернщик.

Карл отхлебнул. Гадость. Но чего он ожидал от плебейского напитка?

Хозяин таверны протянул руку. Хм, за это еще и платить полагается? Тц. Возмутительно.

Бывший граф опускает руку к поясу и понимает, что денег нет. Всё золото, что было — он отдал за ядро. Раз так…

— Ты должен быть благодарен, что благородный вообще пьет твое пойло. — Презрительно цедит Карл и отодвигает от себя кружку.

В зале поднимается недовольный гомон.

— Тихо. — Сверкнув взглядом, старик успокаивает коллег. — Вы что, не узнали цвета? Я угощаю, выпьем же за лорда Кондора, за меньшее из зол!

— За лорда! — Поднимают кружки вокруг.

Нехотя, бывший граф следует примеру. Эль отвратителен, но за род надо выпить.

— Что привело Графа Кондора в наш город? — Вкрадчивым тоном вопрошает старик.

— Не твое дело, шахтер. — Чуть запинается Карл, пораженной его наглостью.

— Вы правы. Уже не мое. — Про себя смеется старик и прикладывается к кружке.

Странная таверна. Странные люди.

Дверь открывается и в помещение вбегает молодой парень в шахтерской одежде, но на его поясе — висит меч.

— Всех магов вызвали к лорду, так что буровую починят лишь завтра, а сегодня — отдыхаем.

Рабочие один за другом поднимаются со своих мест и расходятся. Кто-то, напротив, заказывает еще эля.

Парень же подходит к стойке и садится рядом со стариком.

— Не идешь домой, Тал?

— Приду позже, не буду мешать вам с женой побыть наедине. — Усмехается старик и добавляет. — К тому же, я хотел бы еще посмотреть на дедушку нашего лорда.

— Я похож на экзотическое животное, чтобы на него смотреть, холоп? — Мгновенно закипает Карл.

— Нет. Обычный аристократ. Я разочарован. Я ждал чего-то… чего-то другого. — Старик качает головой и выкладывает на прилавок серебро. — Принеси курицы, будь добр.

— Один момент. — Отвечает тавернщик и исчезает в подсобке.

— Ну, как нас учат в школе, сила действия равна силе противодействия. Быть может, поэтому он совершенно обычный? — Улыбается парень.

Эти плебеи просто насмехаются над ним.

— Зачем шахтеру меч? Возомнил себя воином? — Попытался устыдить парня, бывший граф.

— Дешево продавались, не устоял. — Развел руками он и виновато улыбнулся.

— Хорошо, что ты не считаешь себя воином. Меч не должен носить кто попало. Верни его торговцу, пусть он достанется тому, кто достоин.

— Воину не обязательно носить меч. — Встревает старик.

Аристократ окидывает его внимательным взглядом. Поджарый, жилистый. В нем чувствовалась родственная душа — этот человек явно из тех, кто был в бою. Воин.

— Воин, отложивший меч — уже не воин. — Пытается ущемить его бывший граф, но старик вновь качает головой, пряча свой стальной взгляд.

— Нет. Воин не обязан сражаться в каждой битве.

— Первый Герцог скоро атакует, чтобы разрушить наше графство. Если ты воин, почему не защищаешь его?

— Это битва господ. Не моя битва. — Пожимает плечами старик.

Бывший граф на секунду зависает, не в силах осознать сказанное.

— Слова труса! Поданный обязан сложить жизнь за своего лорда, если потребуется.

— Мы обязаны лишь перед Единым. Любая война только множит жертвы, будь она хоть трижды справедлива. Если бы аристократы прислушивались к богу, они бы не начинали столько конфликтов на пустом месте.

— Твои слова не остановят войска Первого от того, чтобы спалить этот город.

— Бетон не горит, господин. Но если он попробует — против него выступит каждый. Однако, я не буду поддерживать завоевания вашего внука. Даже меньшее из зол — всё еще зло.

Карл отворачивается. Он не будет больше отвечать, теряя собственное достоинство.

Внук собрал народ себе под стать, эти люди такие же чокнутые, как и он сам.

И как он с такими надеется выиграть войну?

— Образец номер сорок пять демонстрирует наибольшую эффективность. Все колонии погибли. — Заключил Кео и коснулся торчащего штырька магоскопа. Следовало беречь ядра.

Прибор погас. В лаборатории, вместо тихого гудения магического поля, послышалось журчание воды. Это нескованная больше магией жидкость собиралась у подножья прибора.

— Уверен? В прошлый раз из-за тебя пришлось перепроверять всю партию. — Донеслось из соседней комнаты вместе с тихим звоном склянок.

— Я всего лишь один раз чихнул, откуда мне было знать, что это повлияет на водяные линзы! — В сотый раз возмутился юный алхимик, но на всякий случай взял с полки еще стекла и пошел готовить второй препарат. Нужно будет проверить на другом магоскопе.

Просто на всякий случай.

Ничего не поменялось. Кео открыл толстый журнал и прилежно заполнил протокол. После, несколько минут листал страницы, сверяя результаты и время. Похоже, этот образец — действительно лучший.

Значит, они достигли своей цели.

Неужели теперь эта скукота, наконец, закончится? Первые дни было интересно возиться с плесенью, но уже к концу первой недели — исследования стали рутиной. Что это за исследования, если ничего не горит и не взрывается? Единственной передышкой была практика на местной мануфактуре. Там регулярно что-то взрывалось.

Позади раздались шаркающие шаги. Заведующий лабораторией мейстер вернулся.

— Как поживает особая плесень? — Поинтересовался он у лаборанта.

— Загибается, даже после того, как рядом с чашкой поставили ядро. Чтобы она росла — надо что-то посильнее. — Ответил старику коллега, взбалтывая склянку.

— Хм. Мейстер Орин, взгляните пожалуйста. — Подозвал мастера, Кео.

Старик прошаркал к магоскопу. Он даже не стал включать его, лишь бросил взгляд на препарат и протянул руку к журналу.

— Какой образец?

— Сорок пятый, мастер.

— Хм. Откуда он? — Поинтересовался старик, подслеповато водя пальцем по протоколу.

— Из какой-то деревни возле гоблинского леса. Я могу уточнить…

— Не нужно. Что ж, похоже это лучшее, что у нас есть. Я сегодня же передам приказ о массовом выращивании этой культуры.

— Значит, мы закончили? — С надеждой поинтересовался Кео.

— О, вовсе нет. Это только первый этап. Образец хорошо продуцирует необходимые вещества, но это всё еще целая смесь, как нужного нам, так и вредного. Мы должны найти способ очистить её и применим для этого всё: замораживание, возгонку, дистилляцию, фильтрацию и конечно же центрифуги. — Последнее слово мастер произнес с придыханием.

Кео приуныл, похоже еще не один месяц придется возиться с этой пакостью.

— Но, если тебя это не привлекает — есть хорошая новость. Лорд собирается резко увеличить выпуск капсюлей и собирается открыть мануфактуру в Рейкланде. Ему нужны алхимики для приготовления взрывчатой смеси. Если хочешь…

— Конечно хочу! — Перебил мастера юноша.

— Хорошо. Собери вещи и возьми экипаж до Лиграда.

— А почему сразу не до Рейкланда?

— Сейчас объясню…

Дорога вышла долгой. На всем протяжении — кипел ремонт. Выкапывались водоотводные каналы, полотно отсыпалось щебнем и песком. Порой, повозке приходилось преодолевать кювет и съезжать с дороги, чтобы не мешать рабочим.

В Лиград, небольшой, но уютный городок — он прибыл ранним утром. Хорошо, что утром. Будь это ночь — Кео бы подумал, что еще спит.

О чем еще можно было подумать, когда мимо проносится многометровая стальная гусеница, пыхтя паром, дымом и гремя металлическими сочленениями?

От страха он отшатнулся назад, чуть не сбив с ног низенького, упитанного торговца, одетого с иголочки.

— Прошу прощения. — Извинился Кео.

— Ничего, мне не стоило вставать позади. В первый раз меня и вовсе чуть не затоптали. Люди бежали кто куда! — Улыбнулся торговец и перевел взгляд вслед поезду.

Кео последовал его примеру, не решаясь признаться, что не побежал, лишь потому что споткнулся о торговца.

Теперь стальной монстр не казался настолько ужасным, ведь он не двигался прямо на него. Но количество груза, что он вез… было ужасающим. Доверху заполненные щебнем железные телеги, размером с приличную лачугу. Стройные ряды деревянных столбов, пропитанных чем-то вроде дегтя, что оставляли за собой странный, алхимический запах. Стальные палки, толщиной с руку… Кстати.

Дождавшись, пока монстр уберется подальше, Кео спрыгнул с перрона. Под ногами тут же сердито зашуршал щебень, не в силах пробить деревянную подошву ботинок. Короткий пинок!

Звон.

И правда, железо. Не показалось.

Металлические брусья бесконечной полосой простирались в сторону гор настолько, насколько хватало взгляда. Парень пробежал в одну сторону, потом в другую — но не увидел ни единого стыка. Кео обернулся к торговцу, что с хитринкой в глазах наблюдал за его исследованиями.

— Они бросили столько железа прямо на землю. Не боятся, что его украдут? Или что они сгниет и рассыпется ржавчиной? — Спросил у него Кео.

Торговец развел руками.

— Возможно, но если бы вы зрели в суть, то поняли бы, что это неважно.

Юный алхимик ответил задумчивым взглядом. Зреть в суть — это про него!

— Они побоятся красть, потому что его охраняет этот дымящийся монстр? — Предположил он.

Торговец рассмеялся.

— Нет… Разве ты не видел, что вез этот поезд? Он сам доставляет материалы для своей дороги. Рабочим остается лишь использовать их, поэтому стройка проходит прямо на глазах. Признаюсь, это было… шокирующе. А ведь я уже видел, как быстро тут могут строить.

Кео пожал плечами и забрался на платформу. Его больше удивило количество металла, что было затрачено на чудовище и палки, по которым он скользил. Наверное, если из него сделали бы мечи — можно было вооружить целую армию. Ему даже показалось странным, что торговец оказался к этому равнодушен, разве они не должны в первую очередь думать о таких вещах?

На этот вопрос собеседник вновь рассмеялся.

— Нет… Ты просто сам не понял, что увидел.

— Что-то вроде железного голема, что тащит товара на целый караван? — Парень постарался угадать логику торговца.

Он покачал головой.

— Не совсем. Это река.

— Река? — Вежливо улыбнулся юный алхимик, начиная подозревать, что у толстячка не все в порядке со здоровьем. Уж на что-что, но на реку эта штука точно не походила!

— Издревле торговля велась по рекам, это было безопасно и главное — дешево. Баржа могла перевезти огромное число грузов почти без усилий. Конечно, если ты торгуешь чем-то легким и ценным, то можешь нанимать караваны, но такие вещи, как лес или руда сильно зависят от рек. Порой, настолько, что торговать ими становится невыгодно. В Содружестве это прекрасно понимали, их страна испещрена искусственными каналами, у нас же лишь Четвертый Герцог вкладывался в создание искусственных рек. Даже так, это была очень сложная и дорогая работа. Выкопать яму легко, это могут и крестьяне, но сделать так, чтобы по ней текло достаточно воды, чтобы канал не мелел, не пересыхал и был судоходен. Но теперь… теперь стальную реку можно проложить везде. — Торговец уставился мечтательным взглядом в сторону, где на горизонте виднелся черный дым.

— А вы занимаетесь рудой? — Попытался понять его радость, алхимик.

— О, нет. Я выращиваю хлопок и делаю ткань. Лучшую ткань. — Он указал пальцами на свой костюм. — Но, возможно займусь чем-то еще. Лорд хочет, чтобы я построил ткацкую прямо здесь, чтобы не везти заказы за полстраны. Но увы, хлопок любит тепло, его не получится выращивать здесь, на севере. А везти сырье сюда… Мне выгоднее везти уже готовую продукцию.

— Ясно… — Протянул парень.

— Вижу, на тебе одежда изо льна. Уверен, ты хочешь сказать что-то вроде «Ведь можно выращивать лен или коноплю»?

Юный алхимик обреченно кивнул, хотя даже не думал ничего подобного. Словоохотливость собеседника начинала его раздражать.

— И вы будете правы! Действительно, я могу выкупить поля, доработать станки, но ткань… Ткань получится хуже. Моя репутация, как торговца самой лучшей тканью — пострадает. А репутация в нашем деле стоит дорого. Конечно, если производство…

— Кхм, уважаемый. Я вижу, вы многое знаете, не подскажите мне, где взять экипаж до Рейкланда?

— О, это плохая идея. Места здесь довольно дикие, на дорогах встречается всякие твари. Ехать надо лишь с охраной или в составе каравана. Каравана ждать долго, а судя по вашему виду — вы не можете позволить себе охраны. Но выход есть. Когда поезд пойдет обратно — вы можете сесть в него. Конечно, они не берут всех желающих, но я могу за вас поручиться.

— У меня уже есть поручительство. — Обреченно ответил Кео и рефлекторно проверил, на месте ли письмо от мейстера Орина.

— Ну, тогда в чем проблема? — Удивился собеседник.

Кео лишь махнул рукой. Выходит, ему не избежать участи залезть в пасть к этому монстру.

— Интересно, откуда они берут столько щебня? — Неловко попытался перевести тему парень.

— О, этого добра в Рейкланде полным-полно. Я даже слышал, что они готовятся обрушить гору… Кстати, поезд только уехал, так что обратно поедет нескоро. Пойдем, выпьем чая. Я бы не советовал наедаться, пустой поезд несется так быстро, что с непривычки может стошнить!

— Спаси меня Единый. — Тяжело вздохнул парень и последовал за торговцем.

— Благослови вас Единый, Принц. Столь дурные вести в канун величайшего события…

— Благодарю, ваше Преосвященство. — Смиренно поклонился Первый Принц. — Если возможно, я бы хотел пропустить сегодняшнюю церемонию. Мне нужно поразмыслить и почтить память отца.

— Мы созовем молебен…

— Нет. Я хочу сделать это лично.

— Хорошо, мой принц. Любой малый алтарь будет в вашем полном распоряжении. Я предупрежу совет Епископов о вашем отсутствии. Им тоже нужно многое обдумать.

Сложив руки в молитве, Первосвященник вышел из тесной кельи, оставив принца одного. Каменная дверь закрылась, теперь лишь нескончаемый звон колоколов пробивался через нее. Они били, не переставая, уже больше месяца. И будут бить до тех пор, пока Святой престол вновь не займет достойный.

Крошечная келья могла показаться тюрьмой. Более того, некоторые тюрьмы были удобнее для жизни. Толстые стены из тесаного камня, которых можно было коснуться, просто разведя руки. Деревянная скамья, растянуться на которой мог лишь карлик. Ледяной пол, чей холод сдерживал лишь крохотный коврик. Это казалось ужасным, но на самом деле позволяло расслабиться и усмирить свой ум. Комнатушка не была клеткой, она была панцирем.

Принц поднялся со скамьи и с трудом отодвинул каменную дверь в сторону. Как и все вокруг — она была надежной и незыблемой.

За годы медитаций, молебнов и ритуалов, внутренние часы принца работали безупречно.

Он точно знал — во внешнем мире был полдень.

За пределами кельи была вечная ночь. И пустота.

Лишь напольные канделябры источали свет, робко освещая необъятную тьму. Они служили своеобразными островками, ориентирами. Но священники и монахи старались не попадать на свет. Они шли в промежутках. Во тьме.

Жители Королевства считали построенный в столице храм — большим. И он действительно таким был, золото, витражи, своды — всё в десятках метров от земли. Он не уступал Королевскому дворцу по размерам и поражал каждого верующего. Любой, вошедший в него — казался муравьем…

Но лишь единицы имели честь сравнить его с главным храмом Теократии. Храмом Святого Престола. А те, что сравнили — уже не считали столичный храм чем-то особенным.

Главный храм Теократии не был велик. Это слово было недостаточным для него. Тьма вокруг и вовсе делала его бесконечным. Можно было часами бежать в любую сторону — но на твоем пути лишь вставали бы одинаковые канделябры и мерцающий блеск огня. Терялось ощущение пространства и чувство направления. Огоньки вдали казались звездами и становилось неясно, где восток, где запад.

Само движение к Святому Престолу — Алтарю, что находился в центре Храма — уже было паломничеством. Крошечные кельи, построенные на пути к нему — были спасением от этой бесконечной пустоты, царящей вокруг. Неофиты, бывало, падали без сил, едва зайдя в Храм. Их беспокойный разум рисовал чудовищ, скрывающихся во тьме, доводил до истерик даже спокойных людей.

Но здесь была лишь пустота.

Если бы какой-нибудь маг запустил огненный шар вертикально вверх… Даже если предположить, что он смог бы это сделать, не упав замертво, едва переступив ворота храма… Этот шар летел бы и летел, пока не рассеялся во тьме, так и не встретив потолок.

Снаружи храм выглядел колоссальной, рукотворной горой. Пустой внутри, циклопической конструкцией, чей верх утопал в облаках, скрываясь из виду. И лишь тот, кто поднимался на него — знал насколько действительно он высок.

На вершину храма невозможно было залететь. Любые магические существа теряли силы и задыхались, едва им стоило приблизиться к нему. Склоны храма были усеяны высушенными телами паломников, что потерпели неудачу, взбираясь на него. Людская молва говорила, что если взобраться на вершину — можно было дотянуться до Единого.

Но это было неправдой. Теократия строила главный Храм тысячи лет. Она подобралась к Единому ближе всех, но даже этого было недостаточно. Поэтому каждый паломник брал с собой трижды благословленный камень, чтобы внести свою лепту в непрекращающееся строительство. Он привязывал его к спине, надеясь подняться как можно выше.

Спустя десятки минут пути, Принц на ощуп нашел малый алтарь. Он стоял во тьме, вдалеке от источников света. Рубищем стер пыль, достал ритуальный кинжал из ножен и окропил камень кровью.

Он молился несколько часов за душу отца, чтобы она прекратила странствие по мирам и стала единым с Единым. Ведь это был единственный путь. Единственный способ разорвать бесконечное кольцо страданий. Он молился за Второго брата, преданного алчными магами, за мать и мачеху. Даже за Четвертого, пусть тот никогда не следовал пути. За всех и за себя.

Но не за Третьего. Вернее, не за то, чем он стал.

Первый Принц не знал, сколько это продолжалось. Время текло иначе в кромешной пустоте. Минуты казались днями, а дни — минутами.

Был лишь он и вспыхивающий мягким светом алтарь от его крови.

— Мой принц. — Вывел его из оцепенения голос Первосвященника.

— Да? — Пересохшие губы слушались плохо, как и опухший язык. Глаза кололо, будто под веки попал песок.

Или, может это от нестерпимо яркого света множества факелов?

Вокруг было много людей. Слишком много. Настолько, что даже тьма трусливо отступила за пределы взгляда.

— Собрание завершено. Совет Епископов принял решение. Готовы ли вы пройти возвышение и занять Святой Престол?

Вера и Догмы. Это то, что позволило первым теократам провести сквозь тысячелетия реальную историю этого мира.

По крайней мере — её обрывки…

Поколение за поколением — они просто выживали. Империя тщательно подчищала следы. Уничтожала не только архивы, но и всех, кто знал больше положенного. Маги, внезапно осознавшие, что все пошло не по плану, что они оказались заперты в клетке — стремились избавиться от всех, кто об этом знал. И у них почти получилось.

Многие знания были утеряны. Отрезанные от связи со своими богами, служители проигрывали. Они прятались среди простых людей, что были лишь ресурсом в Империи Магократии. Прятались и погибали вместе с ними, унося с собой знание.

Культы были разобщены и раздроблены. Служители разных богов и раньше не доверяли друг другу, а в условиях, когда империя вела на них охоту… Они были обречены исчезнуть.

Но случилось чудо. Появилась фигура, что сумела объединить всех. Фигура, что напомнила о тех временах, когда богов не знали по именам, когда бог был един и непостижим.

Никто не знал, кто он. Пророк, святой или воплощение Единого — но факт оставался фактом, его бог совершал чудеса, пусть и требовал платы. Он щедро делился своей силой, столь необходимой и желанной перед лицом Империи. И он добился своего — часть служителей обратилась в новую веру. Они объединились.

Новые боги стали именоваться старыми.

Ведь старые культы погибли, но родился новый.

Теократия жила в тени еще тысячи лет, словно блоха на теле собаки. Вера прорастала среди крестьян, вдали от взглядов надменных магов.

Вера в то, что этот мир обречен.

Год за годом, Империя дряхлела. Маги слабели, а восстания встречались всё чаще, тогда как силы теократов росли и лишь выжидали удобного момента.

И он представился.

Эпоха раздора, крупнейшая гражданская война в Империи. Это не было привычным восстанием, развязанным в борьбу за власть амбициозным дарованием, которому повезло иметь магических сил больше, чем ума.

Нет. Среди восставших не было особо сильного мага, что своим даром мог перевернуть ход битвы.

Восставших просто было много.

Маги металла не скупились на обещания, они давали слово, что дань жизнями будет забыта. Что отныне будет запрещено проводить эксперименты над людьми. Ни одна деревня больше не будет вынуждена отправлять жертв в ритуальные круги. Они дали обещание, что неодаренные станут не безмолвным ресурсом, но слугами, а воины — больше не будут слугами, но станут равными.

И это нанесло самый большой удар по Теократии со времен основания. Впервые у жертвенной веры в Единого появилась альтернатива, а у крестьян — надежда не только на блаженное посмертие, но и на жизнь.

Совет заседал несколько месяцев, не решаясь принять сторону.

Многие епископы желали дождаться, пока восстание будет подавлено.

Но Понтифик принял своё решение и все были вынуждены подчиниться. Злые языки шептали, что это решение было продиктовано кровью, а не долгом.

Теократия нанесла удар, и Империя была окончательно расколота. Эпоха Раздора завершилась созданием трех новых государств. Решение Понтифика оказалось верным.

Забавно, ведь спустя столько лет — Понтификом вновь стал член рода Дорн.

Верующие собирались к храму со всей страны, они знали, что их ждет — но всё равно шли. Зеленые деревья, посаженные после возвышения прошлого Понтифика — легкомысленно шелестели. Они, в отличие от людей — ни о чем не догадывались.

Каждому, кто решался покорять гору-храм, теперь у подножья давали не камень, а ритуальный кинжал.

Путь паломников был усеян телами. И чем выше еще живые последователи поднимались — тем больше мертвых встречалось. Вершина священного храма не была легкой прогулкой, даже если спину не оттягивал крупный каменный блок. Чтобы забраться на нее — требовался не один день.

И чем выше ты поднимался — тем невыносимее это было.

Подножье давно скрылось в облаках. Холодный ветер пронизывал рубище, воздуха хватало всё меньше — а башня всё еще простиралась в небеса, докуда дотягивался взгляд. Некогда широкое — теперь оно казалось каменной иглой, пронзающей небо.

Каменные ступени становились узкими, теперь на них нельзя было прилечь для отдыха, но вместе с тем — подъем становился легче.

В измученных, забитых мышцах появлялись силы, а в голове — зов.

Вершина ждала. Единый ждал.

Верующий и не замечал, как преодолевал последние ступени храмового шпиля. Не замечал, что кислорода для дыхания почти не было, а конечности посинели от холода. Не замечал даже то, что достиг своей цели, и стоял на маленькой площадке на самой вершине Храма.

Он не замечал ничего, кроме того, что было наверху.

Ткань пространства шла рябью. Синева неба колыхалась, но за крошечными разрывами не было ничего. Сквозь защищающий мир купол проникали лишь снежинки и голод, который нельзя было утолить.

Но паломник попытался. Закоченевшими руками достал кинжал…

Спустя секунду на площадке не было никакого. Лишь одинокий кинжал сквозь облака летел вниз, к подножью Храма. Еще один человек стал Единым.

Трещины проявились сильнее. Критическая масса была набрана.

Синее небо сменилось черным. Благословленные камни затрещали от холода. Незримый импульс устремился вниз.

Паломники, что не успели подняться — падали замертво высушенными мумиями. Их кинжалы рассыпались ржавчиной, а одежда — мгновенно истлела. Волна за секунду достигла подножья.

Деревья умирали. Ветви ломались и рассыпались трухой. Трава — пожухла и покрылась изморозью. Птицы попадали на землю.

Кольцо распространялось, высасывая жизнь из всего на своем пути. Километр. Два. Казалось, ничто не может его остановить.

Но все кончается в один миг. Пролом в небе смыкается. Остается лишь легкий ветерок. Тонко звенит замерзшая трава. Колышется рубище мертвого паломника. Ветер движется неестественно, он движется вверх, будто пытаясь вернуться домой, в пустоту.

Он собирается на вершине храма, становясь всё плотнее и плотнее, пока не превращается в черную каплю. Несколько секунд она колеблется, висит в воздухе, но наконец, падает вниз. И летит очень долго…

Принц смотрит вверх не моргая. Светлая точка неба была столь далека, что казалась невидимой. Свет, поднимающийся сверху был настолько слаб, что не мог осветить ничего, кроме себя самого. Но даже так, едва церемония закончится — отверстие на вершине храма вновь закроют плитой, и все внутри опять обратится в кромешную тьму.

Тьму, но уже не пустоту. Все пространство храма гудело от молитв, литаний и воззваний. В этот день в него собирались все живущие вокруг. Все, кто не считал себя достойным, чтобы пожертвовать жизнью ради возвышения нового понтифика.

Церемония уже длится много часов, но бывший принц ни на миг не теряет концентрации.

Синее небо вдалеке сменяется черным. По наружным стенам храма дует ветер.

Капля кромешной пустоты падает на грудь, но не разбивается брызгами, а впитывается, словно она не является чем-то материальным. Тело будущего понтифика заходится в агонии. Кожа бледнеет и усыхает, мышцы сокращаются, до предела натягивая сухожилия. Кости хрустят.

Несколько секунд мучений и принц замирает обескровленной мумией, мало чем отличимый от паломников, оставшихся снаружи.

Епископы, что окружали тело, ни на секунду не прервал литании, поднимают массивную крышку алтаря, на которой лежал принц и сдвигают её в сторону. Открывшаяся ниша в алтаре и лежащий внутри скелет явно указывает на то, что сам алтарь является каменным саркофагом.

Члены совета с особым почтением собирают кости предыдущего Понтифика. На первый взгляд — обычные, человеческие… Если не обращать внимания на зубы. Пропитанные пустотой, они станут боевыми реликвиями Теократии, как и кости всех святых до него.

Ниша пустеет. Останки прежнего Понтифика с огромным почтением собраны в ларцы. Высохшее тело кладут в нишу и каменная крышка саркофага закрывается. Теперь все зависит от веры кандидата. Двенадцать дней и ночей продлится служба, по истечении которой Понтифик либо воскреснет, либо… Либо его кости тоже станут реликвией, пусть и не столь священной. Их с почтением передадут резчикам, после чего они станут частью церковной утвари.

Первосвященник не сомневался, что он пройдет испытание. Первый всегда отличался не только набожностью, но и искренним желанием стать Единым, которое не всегда имели даже Епископы. Даже Первосвященник таким не обладал. Он честно мог признаться себе, что хотел занять Святой Престол не ради духовной близости к богу, а ради… других преимуществ.

В отличие от Понтифика, что возносился на новый этап существования — Епископы оставались обычными смертными.

Закончив литанию, члены совета поочередно окропили саркофаг кровью и разошлись, каждый к своему храму. Там они продолжат свою службу на протяжении всех двенадцати дней.

Свечи потухли. Лишь рассеянный свет вырывал окровавленный саркофаг из кромешной тьмы.

Но в этот раз во тьме кто-то был.

Абсолютно бесшумно, первая фигура приблизилась к саркофагу и встала на колени. За ней — еще одна. И еще. Массивные доспехи собравшихся не издавали ни звука.

Среди людей бытовало мнение, что доспехи верховных инквизиторов были знаком того, что им больше не нужно было проливать свою кровь, чтобы обратить на себя внимание Единого.

Правда состояла в том, что у них уже не было крови. Им нечего было проливать.

Если церемония пройдет не так, если из саркофага выберется упырь, чье сознание поглотил голод — они его остановят. Упырь не будет видеть в родственных созданиях своих жертв, в отличие от Епископов.

Лично вознесенные Понтификами, Верховные Инквизиторы были слабее. Но их было больше.

Ноздри инквизиторов раздувались от запаха крови, но это было единственным, что отличало их от статуй. Все они замерли на коленях, положив перед собой священный молот. Каждый был готов к бою. Пускай, шанс, что Понтифик воскреснет неполноценным, был мало — он был. Такое уже случилось однажды, когда они не были готовы. В тот день Теократия потеряла всех Епископов и большую часть Инквизиторов. Убить того, кто уже был мертв — было тяжело даже для тех, кто уже не совсем жив.

Тело повторно упокоенного, вопреки традиции не оставили в Теократии. В качестве даров, его кости отправили верующим союзникам из Королевства. Ослабевшая Теократия в те дни нуждалась в их поддержке больше обычного. Позже, это решение было признано ошибкой, ведь реликвии оказались весьма сильны. Понемногу, кости вернулись в Теократию…

За исключением клыка и нескольких других частей.

Бдение инквизиторов продолжалось час за часом. День за днем.

Пока его не прервал шорох. Крышка саркофага чуть сдвинулась. Приподнялась и с грохотом опустилась. В воздухе заклубилась пыль.

Ближайшие инквизиторы отложили оружие, взялись за крышку и сдвинули её, распечатав саркофаг.

Понтифик выглядел почти так же, как перед вознесением. Лишь неестественно белая кожа и движения челюстью, выдающие его дискомфорт — указывали на преображение. Возвысившийся спокойно обвел собравшихся взглядом. Тьма отныне не была ему помехой.

Инквизиторы склонились. В его взгляде не было безумия, а значит, все прошло успешно.

— Ваше Святость, мы вашей воле.

Понтифик не ответил. Он поднял взгляд вверх, туда где тьма теперь не могла ему помешать видеть. Для него храм перестал быть таинственным, бесконечным местом, сводящим с ума слабых духом. Теперь же… Теперь он видел всё его несовершенство, больше не скрытое тьмой. Местами кривые блоки. Трещины. Ошибки создателей.

Забавно, ведь точно так же он узрел и постиг Веру.

— Порой, знание разочаровывает. Разум превозносит тень неизвестности выше ответов. — Задумчиво произнес новый Понтифик свои первые слова.

Но собравшиеся ждали его воли, а не умозаключений.

— Вырубите мертвые деревья вокруг храма и согласно традиции, посейте новые.

— Будет выполнено, ваша Святость. — Ударили кулаком в грудь инквизиторы.

— А также, соберите верующих со всей страны. Подготовьте их к тому, что я в скором времени объявлю Крестовый Поход на Столицу. Но перед этим, я хочу поговорить со своим братом.

— У нас есть посланник в Столице, мы можем отправить его в Королевский Дворец с требованием новому Королю о встрече.

— Нет, с узурпатором мне не о чем говорить. Мы заставим его поплатиться за свои грехи… Я же хочу лично поговорить со своим Четвертым братом.

Грифоны Первого Герцога грозили стать большой проблемой. Охрана аэростатов сможет лишь отпугивать их, а наличие слепой зоны и вовсе делает их слишком уязвимыми. Даже крупный дирижабль с возможностью кругового обстрела — не факт, что поможет отразить массированный налет. Достаточного одного мага огня на грифоне и летающая громада, полыхая, рухнет вниз.

Конечно, у Первого отношения с магами не очень, но кто знает, как долго протянут его принципы, когда он поймет, какие проблемы создают ему аэростаты.

Нужно пво. И не пара штук, чтобы отпугнуть небольшую стаю, а десятки и десятки орудий на всём протяжении фронта. А значит — нужны снаряды в большом количестве. Хлоратный порох был относительно неплох… Пока использовался ограниченно и со всей бережностью. Но для массового использования он был слишком опасен и ненадежен. Не в условиях, когда снаряженные им боеприпасы окажутся далеко не в самых профессиональных руках. Не тогда, когда снаряды могут десятки раз уронить, по пути к батарее.

Тротил был бы отличным решением. Нечувствительный к падениям. Невероятно удобный для военной промышленности, благодаря способности плавиться при температуре ниже кипения воды. Была лишь одна маленькая проблемка.

Толуол, из которого он производился. Вещество довольно распространенное, получить его можно было и из нефти, и из каменного угля и даже из сосновой смолы. Но лучше, конечно использовать уголь или нефть…

— Эй! — Возмутился я, когда мои размышления прервала раскрытая книга, сунутая прямо под нос.

— Ты обещал взглянуть, когда закончишь с поездом. — Заявила Мира, рассерженно дергая хвостом.

— Так, формально я еще не закончил. Это только прототип. — Махнул я рукой на стол.

Мира закрыла книгу и принялась изучать бумаги. Спустя десяток секунд, она укоризненно произнесла.

— Уж поверь, я живу с тобой достаточно, чтобы отличить паровоз от снаряда!

— Так… Там мы поставим на него пушку, чтобы отбиваться от грифонов. — Выкрутился я.

— Это не честно! Ты его тогда никогда не закончишь!

— Так, я я в самом деле не закончил. То, что он ездит — ничего не значит. Там еще работать и работать, ты знаешь, как отвратно там срабатывают тормоза? Еще и Пит, под руку сказанул колодки зачаровать. В итоге тестовые колеса просто съело у нас на глазах!

— Это я тебя съем, если не будешь выполнять обещания. Признавайся, над чем работаешь!

Вздохнув, поднимаю руки вверх.

— Думаю, как доработать дистанционный взрыватель у снарядов, да и их начинку. Превосходство в воздухе очень много значит. Мне правда некогда, прости.

— А почему нельзя использовать шнуры или запальные трубки, как раньше?

— Долго объяснять, просто поверь, что я бы не тратил на это время, если бы мог по-другому.

Она вздохнула, отложила книга и присела мне на колени.

— А когда закончишь с этим, ты будешь свободен?

— Ну… Не совсем. Кровь из носу, надо заняться очисткой целлюлозы. То, что выходит из котлов — это полная дрянь, для пороха такое не пойдет.

— А после?

— Ну, если Первый Герцог решит все-таки собрать урожай перед атакой — то будем ломать голову над роторной линией по производству патронов. Если же нет… Зависит от того, насколько все будет плохо.

— Мнех… — Протянула она.

— Что поделать. Нет, ну если ты просто хотела…

— Не только, иначе бы я просто подождала ночи. — Она подняла со стола книжку и показала мне. — Мы уже давно закончили с ней. Разобрали и перевели термины, вытащили всё полезное нам. Эти техники, вкупе с алхимией могут сделать из простого человека — воина.

— О, молодцы. А что раньше не сказала? Почему мы еще не используем их?

В ответ меня обжег раскаленный взгляд.

— Но есть проблема. Те, кто будут практиковать эти методы — потеряют свое посмертие. Эти техники истощают душу ради силы прямо сейчас, взамен на небытие после.

— Погоди, значит Алекс?

— И он тоже. Я не знаю, должны ли мы вообще их хранить? Может, просто уничтожить? Если эти знания попадут не в те руки… Вряд ли новый хозяин честно поведает поданным об их подводных камнях. А когда они узнают — будет уже поздно.

— Хм. Рад, что ты не рассматриваешь вариант стать таким утаивающим хозяином.

Она пожала плечами.

— Это даже хуже убийства, как мне кажется.

— Пожалуй… Знаешь, пока что спрячь её куда-нибудь подальше. Когда-нибудь я решу, что с ней делать. Но не сейчас.

— А что насчет сэра Трея?

— Кого?

— Он помогал разбирать книгу. По сути, он и создал это законченное руководство. — Помахала она книгой.

Я задумался, а потом махнул рукой.

— Черт его знает. Подумаю над этим позже. Не убивать же его просто ради сохранения тайны…

По каменному коридору разнесся свисток охраны. Затопали сапоги.

— Срочный пациент? — Предположила она.

— Нет, в таком случае они не поднимают шум на всю лабораторию. — Бросил я, встал с кресла и проверил револьвер.

— Даже не думай, что я останусь здесь. — Заявила девушка.

После секундного промедления, протягиваю ей второй револьвер.

В подземных коридорах бывшей лаборатории химерологов царит суета. Кто-то бежит вниз, охрана же напротив, наверх.

Никто ничего не знал, но это не мешает им готовиться к бою.

Несмотря на то, что лаборатория стояла слегка на отшибе Рейкланда — охраны было не так много. От Черного Леса нас отделяла стена. От остальной цивилизации — непроходимые горы и крепость, что затыкала бутылочное горлышко единственного прохода.

Значит, угроза могла прийти лишь с воздуха.

Однако, выйдя на поверхность — я сперва не понял, в чем дело.

В сумеречном небе ни одного движения. Да и солдаты направляют оружие далеко не в небо. Они держат на мушке совершенно обычного человека, что сидит прямо на земле и молится.

Разодранная одежда скорее указывала на то, что это крестьянин, а не воин. Лицо опущено, а сомкнутые в молитве руки — бледные, наверное от страха. Почему охрана вообще сочла его угрозой?

— В чем дело? — Интересуюсь я у капитана. Тот в ответ молча протягивает мушкет.

Мушкет, свернутый в крендель.

Закончив молитву, человек поднимается с земли и машет рукой.

— Доброй ночи, брат. Поговорим?

В свете ламп он казался еще более бледным, на лице не было видно ни кровинки. Одеяния порваны. Первый всегда отличался аскетичностью в одежде, но не настолько, чтобы походить на нищего.

— Может, чая?

— Не стоит. — Ответил он, почти не разжимая губ. — Вижу, ты не удивлен, что я назвал тебя братом.

— Что-то такое я предполагал. Я больше удивлен твоим визитом… Полагаю, ты хочешь попросить убежища? — Предположил я.

Всё же, формально, теперь он был главной проблемой для легитимности нового короля. Это бы объяснило его вид — поистрепался, убегая от Третьего принца.

— Нет. Я не займу много времени, всего лишь несколько вопросов. Вопрос первый, ты все еще служишь Дастану?

Я поднял взгляд. Даже заданный абсолютно беспристрастным тоном — вопрос нес угрозу.

— Всё еще?

— Я точно знаю, что ты был его учеником. Отвечай.

— Мне не нравится этот тон. — Понизил голос я, положив руку на кобуру.

В воздухе сгущается напряжение, я чувствую, что он тоже готовится действовать. Вдруг, по ноге бьет пушистый хвост.

— Просто скажи «нет» и всё, к чему такие сложности? — Скрестила руки Мира.

— Думаешь, он мне поверит? — Поворачиваюсь к ней, краем глаза продолжая следить за Принцем.

— Не ты ли говорил, что у тебя нет лишнего времени?

— Ладно… Ладно. Иди, приготовь нам чай. — Поднимаю руку я и обращаюсь к Принцу. — Не служу ему и не собираюсь. Доволен?

Принц облизывает губы, словно пробуя ответ на вкус.

— Верю. Теперь второй вопрос…

— Нет. Это беседа, а не допрос. Моя очередь… Как ты попал сюда? Подкупил стражу в крепости?

— Нет, я просто прошел через горы.

— Горы?

— Да. Со стороны теократии. — Спокойно подтвердил он.

Формально, наши земли действительно прилегали, но по факту…

Эти места не зря назывались дикими. На многие километры тварей было больше, чем людей. Заболоченная местность, горы, неплодородная земля. Если наша сторона границы была хотя бы условно безопасной, то другая… Едва ли там найдется даже парочка деревушек.

Эти места принадлежат чудовищам.

— То есть, ты прошел через горы, болота и орды чудовищ вместо того, чтобы сделать крюк и воспользоваться дорогой?

— Я спешил. Теперь позволь задать второй вопрос.

— Валяй.

— Ты убил Второго принца?

— Нет. И скажу даже больше, это было не Содружество. Его убили по заказу Третьего принца.

Он молчит около минуты.

— Не совсем правда. Часть вины есть и на тебе.

— Стефан большой мальчик. Моей вины нет в том, что он оказался падок на девушек. — Пожал плечами я.

— Ты знаешь, что я прав. Но я не буду обвинять тебя. Пока что.

— О, больше спасибо. Этого бы я не пережил. — Иронизировал я.

— Быть может. Третий вопрос. Что тебе известно о планах Дастана?

— Каких именно? Что он собирается съесть на завтрак и кого казнить на обед? Или может, что он планирует лишить меня титула и земель?

— Похоже, ничего. Хорошо. И последний вопрос…

— Стоп. О каких тогда планах идет речь? Он хочет помочь Первому Герцогу?

— Это все мелкие дрязги. Забудь. Его планы — не твоя проблема, я с этим сам разберусь. — Он махнул рукой, словно смел со стола несуществующую пылинку.

Но мне этого было недостаточно. Не люблю, когда мне намекают на планы, о которых я ничего не знаю.

— Это как-то связано с химмерологией и лабораториями, вроде этой?

— Я не буду отвечать. — Чуть отвел немигающий взгляд он. Похоже, это «да».

Но поразмыслить над этим не получилось. Вернее, мне не дали. Принц впился голодным взглядом в район груди и медленно проговорил.

— Я вижу, что на твоей душе божественная метка, кого-то из старых богов. А еще ты связан контрактом с демоном, но не надейся, что выполнение избавит тебя от него. Вы связаны.

— Он не контролирует меня. — Заверил я собеседника и отметил, что за все время Астарот не произнес ни звука.

— Я вижу. Но если ты умрешь, твоя душа окажется в бездне. Это предопределено.

— Да? Отлично.

Впервые на беспристрастном лице Принца появилась яркая эмоция. Изумление.

— Ты, похоже, не понял, брат. Это ужасное место, сулящее вечные страдания.

— Тем не менее, это посмертие. Я спокоен, ведь теперь я точно знаю, что не растворюсь в небытие. К тому же даже если это полная задница — из нее можно выбраться. Мой необычно молчаливый рогатый друг тому подтверждение.

— Это… Глупо. Продлевать страдания, вместо того, чтобы слиться в пустоте со всеми.

— Мой выбор состоит в том, чтобы не сдаваться.

Принц осуждающе качает головой.

— Ты просто никогда по-настоящему не страдал. Поверь, когда станет поздно — ты передумаешь. Но пока что… Полагаю нет смысла спрашивать, хочешь ли ты, чтобы я стер метку?

— Я потеряю силы?

— Почти все.

— Тогда отказываюсь. Если мне придется дергать скульпторов каждый раз, когда надо внести изменения в проект, работа почти что встанет. Увы, пока что они могут лишь повторять.

— Как пожелаешь. Рано или поздно, мы всё равно все станем Едиными. Жаль, если к тому времени Бездна извратит тебя.

Принц поднялся с кресла и направился к выходу.

— И всё? А как же последний вопрос?

— В нем уже нет смысла. Прощай. Я не буду желать удачи ни тебе, ни Первому Герцогу. Как бы я ни хотел — этот конфликт уже не остановить. Я могу лишь помолиться за то, чтобы он кончился как можно скорее, а не стал многолетней трясиной, без конца засасывающей тысячи жизней.

— Ну и на том спасибо. Я уж думал, как любитель святош — ты будешь болеть за Герцога.

— Мои симпатии на его стороне, но в политике нельзя руководствоваться симпатиями. Noblesse oblige. Но я буду молиться, чтобы меньше людей погибло.

— Все мы этого хотим. Может, ты бы перекусил перед уходом? Выглядишь бледным.

— Сейчас меня насытит лишь кровь… кровь убийцы моего отца. — Прошипел он сквозь сомкнутые зубы.

Весьма острые зубы.

Подавив секундную слабость, он коротко поклонился и вышел за дверь. Едва она захлопнулась — в комнату вернулась Мира. Вместо кружек чая — в ее руке был револьвер.

— Говоришь, прожила со мной долго, а чай от револьвера всё еще не отличаешь. — Пошутил я, на что она скорчила серьезную мордашку.

— Раз уж ты меня отослал, решила быть наготове и прикрыть спину. Не нравится мне этот тип. Плохо пахнет. Больше похоже на зверя, чем человека.

— Пожалуй… — Согласился я, вспомнив про клыки. Но ведь раньше их не было? По крайней мере, на нашей прошлой встрече — я их не заметил… Ладно.

Чмокнув девушку, я хотел было вернуться к работе, но… Мне не давали покоя слова Принца, что война будет затяжной. В идеале, все должно кончиться быстро. Достаточно будет убить Герцога, когда он пойдет в атаку, чтобы война прекратилась. Но учитывая дракона, сделать это может оказаться не так просто, а мы должны надеяться лишь на удачу. Оборонительные линии возводятся, перекрывая всё многокилометровое пространство от реки — до гоблинского леса. Запасы пороха копятся, и на первое время их точно хватит. К осенней распутице железнодорожная ветка подойдет достаточно близко, чтобы обеспечит снабжение. В целом, в оборонительных линиях я был уверен, дай нам еще полгодика — в этих холмах и вовсе линия Мажино будет. Но если Герцог поймет, что биться лбом бесполезно — наверняка захочет пройти через лес. Нужно позаботиться, чтобы мы были к этому готовы.

— Можешь передать Фалькону, чтобы к рассвету он приготовился к полету? И будь добра, принеси, всё-таки чай.

Высушенный торф оставлял на руке маслянистый след. Острый запах, преследующий меня с момента приземления в этом селе — ударил в ноздри с новой силой. Торфянки оправдывали своё название.

Небольшая деревушка посреди болотистой местности, вдали от основных дорог. Болезненные на вид жители. Примитивные нефтеперегонные кубы. Деревянные бочки с готовой продукцией и сырьем, ради которого я сюда и прибыл.

Хотя кругом царила бедность — своему лорду эта деревушка приносила даже больше денег, чем десяток богатых и крупных. И хотя торф тоже продавался как топливо, основной доход приносили закопченные, перегонные кубы.

Керосин или же светильная жидкость, как называли её местные — в основном покупали маги огня. Это было не просто подспорьем — фляжки с ним считались стратегическим ресурсом. Огненными кристаллами для бедных. Продать же целую бочку — можно было очень выгодно, за это вещество платили золотом.

— Погрузите готовую продукцию и отправьте на фронт. Там ей найдут применение, будьте уверены. А мне же… Нужны образцы сырья. — Я передал старости мешочек с золотом, который он принял с низким поклоном.

Большое корыто, пусть и наполненное скорее водой, чем нефтью — внушало оптимизм. Даже так — тут явно есть что добывать. Жаль только все отходы местные просто сжигали, не считая их чем-то ценным.

— А также ждите прибытия рабочих на этой неделе. Подготовьте место для постройки жилья для них.

— Мой господин, на поверхность выходит очень мало земляного масла. Нашей деревни вполне хватает, чтобы обрабатывать её всю.

— Скоро будет много. — Пообещал я, зачерпнул во фляжку немного нефти и вернулся к Фалькону.

Лаура фыркала и топталась с лапы на лапу, деревянный настил трещал и прогибался под её немалым весом. Болотистая почва не очень-то подходила столь крупным животным, да и запахи ей тоже явно не нравились. Стоящий рядом Фалькон что-то мял в руке. Он выглядел довольно смущенным.

— Вам пришло письмо, Господин. — Протянул он предмет, оказавшийся туго скрученным пергаментом.

— И кто его принес в такую глушь?

Фалькон виновато указал на несколько черных перьев, лежащих возле грифона.

— Почтовый ворон, но Лаура была голодной.

Сердито фыркнув, я раскатал узкий свиток, и мысли о чересчур прожорливом грифоне тут же отошли на второй план.

«Шесть утра. Центральный узел. Войска Герцога в нескольких часах пути».

Я быстро поднял взгляд вверх. Солнце стояло в зените — полдень.

— Меняем маршрут. Целлюлозой займемся в другой раз.

— Как прикажете.

Он не отправлял делегатов. Не выставлял требований. Зачем? Мертвецам они ни к чему.

Вместо этого он наблюдал за не очень стройными рядами рыцарей, проезжающими мимо него по дороге. Герцог желал, чтобы каждый из рыцарей мог оценить его дракона поблизости. Не только из-за желания похвастаться столь редким и дорогим созданием, но и ради повышения боевого духа. Кто сможет противостоять дракону?

Он стоял на небольшой возвышенности уже несколько часов. Большая часть рыцарей уже пересекла границу баронства, а вот пехота… Бесконечные массы голодранцев еще только приближались. Они медленно перебирали лаптями, предвкушая желанную поживу.

Возможно, им что-то да останется, хотя все села, через которые прошла конница — были полупусты. Не критично, но неприятно.

Зашелестели крылья. Один из летучих рыцарей приземлился рядом с господином. Даже его грифон согнул голову, кланяясь дракону.

— Говори. — Разрешил Первый.

— Ваша Светлость, передовые отряды наткнулись на укрепления и…

— Пусть обойдут.

— Мой лорд, их невозможно обойти. Они простираются за горизонт. Как нам поступить?

Не удостоив подчиненного ответом, Герцог самолично поднялся в воздух. Рвы. Колья и деревянные рогатины. Холмы опоясывало большое количество низких, но толстых стен из серого камня — явная работа мага земли. Некоторые постройки были выше остальных, однако в целом укрепления казались приземистыми, но прочными.

Атаковать конницей в холм и так было неприятно, но тут местность была столь перерыта, что попытать счастья можно было лишь на химерах. Самое неприятное было в том, что полоса укреплений простиралась настолько, насколько хватало взгляда. Рыцарь был прав — обойти их было невозможно. Но с другой стороны — и не нужно.

Линия явно была недостроенна. Солдаты продолжали копать, в тылу виднелись свежие срубы для бараков либо складов. Достаточно проломиться — и уже через пару километров холмы сменятся равниной, на которой кавалерия сможет показать себя во всей красе.

Пролетев несколько раз вдоль линий — он даже нашел наиболее удобное место меж двух холмов. Но перерыто оно было даже солиднее остальных, противник также понимал его уязвимость и укреплял как мог. Поперек прохода лежали серые плиты. Холмы по бокам были щедро устланы чем-то кружевным и железным.

Но это не вызывало опасений, в отличие от крупных шаров, висящих прямо в воздухе. Под каждым — парила корзина, в которой было по три-четыре человека. Это было странно, но, без сомнения — они видели поле боя со своей высоты лишь немногим хуже, чем он сам. Приглядевшись, Герцог заметил, как порой люди в корзине махали флажками тем, кто оставался внизу.

Рыцари собирались внизу, ожидая сигнала. С другой стороны, повинуясь сигналам с шаров — напротив них собиралось все больше людей. Они сновали по рвам, словно муравьи, забивая собой окопы.

Несколько минут Герцог размышлял, думаю над тем, не приказать ли рыцарям спешиться. Но все прибывающие враги, заставили его быть осторожнее.

Спустившись к войскам, он приказал разворачивать шатры. Так и быть, пускай он потеряет лишний день, но лучше подождать пехоту и священников. Кто знает, какие магические сюрпризы могут скрываться в неприметных траншеях? Пусть чернь проверит их на своей шкуре, уберет рогатины и засыпет рвы телами врага, а уже после пойдет кавалерия.

Обозы встали полукругом, формируя деревянную стену от вылазок врага. Слуги носились по лагерю, ища поблизости ручьи, чтобы напоить лошадей. Вбивались шесты, разворачивалась дорогая ткань и натягивались палатки для простых рыцарей и шатры для знати и их отпрысков. Повара начали готовку, по воздуху разнесся запах жареного мяса и вина. Несколько грифонов отправилось в сторону Герцогства, чтобы подстегнуть пехоту. Атака планировалась на завтра, после полудня, чтобы солнце било защищающимся в глазах. Но если эти лодыри будут плестись как плелись — то прибудут только к завтрашней ночи!

Дракон расслабленно хрустел лошадью, отдыхая после полета. Первый Герцог расстелил карту и приказал слугам нанести на нее укрепления. Оруженосцы начищали латы сюзеренов и расчесывали лошадей. Все шло как и обычно, без лишней суеты. Будь то осада или просто подготовка к крупному сражению — Герцог не собирался изменять своим привычкам. Тем более что, судя по всему — большая часть войск противника уже была здесь. Глупо, конечно, на их месте он бы предпочел занять окрестные замки, а не пытаться строить жалкие укрепления. Даже сейчас, поняв, что атаки пока не будет — солдаты врага продолжили копать. Что же, пусть зарываются в норы, им это не поможет.

Военный совет прошел без сучка и без задоринки. Бароны полностью поддержали план не лезть на укрепления впереди пехоты и больше были озабочены дележкой земель, чем военными вопросами. Герцог щедрой рукой выделил наиболее верных и широкими жестами пообещал новые территории. После такого — грех было не закатить пир по случаю скорой победы! Бочки вина открывали прямо боевыми топорами. Виночерпии не ограничивали благородных. Пить перед боем было глупостью, но… если всю работу сделает чернь, то почему бы и нет? К тому же, если что — похмелье снимут священники.

День пролетает в один миг. В лагере зажигаются факела, но праздник все не прекращается. Дозорные стоят на телегах обоза и пучат глаза во тьму. Где-то вдалеке, их коллега из противоположенного лагеря отрывает от глаза подзорную трубу. С воздушного шара лагерь Первого Герцога был как на ладони.

Первый не совершил больших ошибок в его установке. Лагерь был достаточно далеко, даже баллиста или требюше бы не дострелили до него. Кони и химеры располагались в тылу, а рыцарей прикрывали повозки со слугами, что были готовы поднять тревогу едва заметят вылазку. Вокруг лагеря ходили патрули, опять же из слуг и оруженосцев. Их было прекрасно видно благодаря факелам, но меж тем, их было достаточно много, чтобы отдельный диверсант мог не рассчитывать на то, чтобы мимо них проскользнуть. Хороший лагерь. Даже невзирая на то, что слуги ставили шатры как попало.

Было лишь два момента, что омрачили бы Герцога, если бы он у них узнал. Первая — его огромный шатер был очень приметной целью.

А вторая — пушки бьют намного дальше, чем требушет.

В ночной тишине прогремел первый взрыв.

Ему снилась гроза. Почему?

…

Свист заставляет Герцога проснуться. Он даже не успевает подумать о наказании для свистуна, как гром с оглушительной силой бьет по ушам. Шатер рвется от взрывной волны, сминается в ком. Над головой пролетает что-то металлическое, столь малое и столь быстрое, что источник едва способен это отследить. Возможно, оно свистит, прошивая дыры в роскошной ткани, но оглохший и в панике скатившийся с кровати аристократ этого не слышит.

Раскаленный ветер облизывает спину. Балдахин любимой кровати вспыхивает. Спустя миг — вновь раскаты грома. И вновь. Ближе и дальше — повсюду. Комья холодной земли падают с неба. Звон в ушах.

Герцог встает на колени и стряхивает с себя землю. Пушистый ковер из ворса красного буйвола — безнадежно испорчен, по его краю уже бежит огонек, источая запах паленой шерсти.

Подбегает рыцарь-телохранитель и помогает своему господину встать. От его красного плаща исходит дымок, а из ушей течет кровь. Нет ни шлема, ни алебарды, лишь меч в ножнах.

— Что делают священники, провалиться им в бездну? Почему защита не сработала? — Орет Герцог, но рыцарь лишь мотает головой.

— Иди к ним и разберись! Пусть немедленно начинают жертвы! Хотя нет, сначала подай мне доспех!

— Я не слышу, Ваша Светло…

Новый взрыв происходит так близко, что рыцаря отбрасывает на Герцога. Осколки с визгом рикошетят от брони, оставляя борозды на закаленном металле. Широкая спина рыцаря принимает на себя большинство, но один, сердито шипя, вонзается в ногу аристократу. Бронированное тело прижимает Герцога к земле и прикрывает от новой серии разрывов. Сверху вновь сыпется почва, норовя попасть в глаза.

— Я казню их, даю слово, что казню их всех. А ну, слезь с меня! Немедленно! — Приказывает Первый, но телохранитель молчит.

Герцог дает пощечину наглецу, но режет руку об торчащий из лица осколок металла. Пусть толстые латы хорошо защищали своего владельца, но потеря шлема оказалась фатальной.

Первый обращается к источнику, чтобы скинуть с себя тело, но… Пустота. Защита работает.

Как всегда вовремя, демон бы их подрал. Напрягая солидные мышцы, Герцог не без труда скидывает с себя погибшего рыцаря и выдирает из бедра обжигающе горячий кусок металла. Неровный и зазубренный — из самого дешевого металла, годного лишь крестьянам на котелки, тем не менее он сумел пустить голубую кровь.

Герцог гордо выпрямляется в свой немаленький рост. Кругом — разруха. Всюду воронки, дым и горящие палатки. Края лагеря — вроде целы, враг явно целился в его шатер. В свете луны и отблесков пожаров — носятся слуги, но ни один не спешит к своему господину. Крики и приказы раздаются со всех сторон, на их фоне почти неслышны защитные молитвы.

— Всем — собраться! Приготовиться к контратаке! — Командирским голосом возвещает Первый.

Вновь взрыв. На этот раз в отдалении, что позволяет Герцогу его рассмотреть. Яркая вспышка, порыв воздуха, поднятая в небо — земля. Черный дым и жужжащие осколки, летящие во все стороны. Бросив сквозь зубы несколько ругательств, Герцог прихрамывая, спешит к своему дракону.

В бездну! Нужно перегруппироваться, чтобы понять, что это такое. Разрывы вспахивают землю в глубине лагеря. Неразумно было спешить туда, но там, в тылу, было единственное, что могло унести Герцога подальше отсюда.

Оставляя за собой кровавый след, он спешит к загону. Ближайшая палатка вдруг сминается и несется к нему, топая копытами. Враг? Герцог отпрыгивает в сторону, мимо проносится рыцарский конь, с горящей гривой, что тащит за собой уже не одну палатку.

Бездна! Эта тварь могла переломать ему ребра.

Поднявшись с окровавленной земли, он продолжает свой путь.

В этом месте лагерь почти целый, рыцари готовятся к бою. Слуги спешно облачают в латы уцелевших лошадей и химер. Некоторые, перевозбудившись от громких звуков и запаха крови, начинают буйствовать. Крупный, медведеподобный монстр ударом лапы вышибает из рук слуг металлическую пластину. Пара пытается сбежать, но зверь рвет цепи и спешит за ними. Короткий прыжок погребает под тушей одного, перемалывая ему все кости, а выпад тупорылой морды зажимает второго меж зубов. Слуга елозит руками по уже одетой в шлем, голове, безуспешно пытается дотянуться до глаз.

Миг и зверь перекусывает его пополам, издает угрожающий рык и гремя цепями, бежит куда-то в сторону обозов.

Герцог быстро молится, благодаря Единого за то, что зверь побежал не в его сторону и шарит вокруг в поисках хоть какого-то оружия. Меч? Подойдет. Стряхнув с клинка оторванную руку, продолжающую сжимать рукоять, аристократ продолжает путь.

Его дракон был совсем близко. Тогда как большинство зверья располагалось чуть ли не под открытым небом — у дракона было настоящее логово. Собранная из досок и шкур, гигантская конструкция служила лишь одной цели — позволяла дракону комфортно спать, развалившись на теплом мехе. Чешуйчатое создание не очень-то было приспособлено для северного климата.

Свист. Что-то обрушивается с неба, без труда проламывает легкую крышу. Секунда.

Глаза ослепляет вспышка, бороду и волосы на груди опаляет раскаленный воздух. Он бьет по всему телу, отбрасывая Герцога на землю. Рядом пролетает щепа и куски стены. Голова гудит, перед глазами плывет. Рука слушается плохо. Меча в ней уже нет. Перелом или вывих? Неважно.

Он поднимается и ползет в сторону логова, из которого доносится рык столь сильный, что он него вибрируют кости. Разозленный дракон обрушивает остатки своего убежища и подслеповато оглядывает округу. Его голова качается из стороны в сторону, он контужен разорвавшимся рядом снарядом.

— Тише, тише мой мальчик. — Успокаивает дракона Герцог, поднимаясь на ноги.

Пошатываясь, он приближается к дракону и проводит рукой по чешуе. Из задней лапы течет кровь, часть чешуи сорвана с мясом — другая нашпигована кусками металла, но серьезных повреждений Первый не находит. Отлично.

— Вставай, вставай, мой хороший. Надо лететь. — Убеждает он оглушенного дракона. Тот открывает пасть и харкает огнем, словно в приступе тошноты.

Канонада взрывов, наконец, затихает.

Но вслед за ними слышатся куда более частые хлопки, что доносятся со стороны обозов. Враг продолжал свою атаку.

Едва стихли раскаты первого залпа — по окопам раздаются свистки командиров. Солдаты поднимаются из окопов и струйками протискиваются меж рядов деревянных рогатин и колючей проволоки. Луна весьма прилично освещает поле боя, но я отмечаю в памяти то, что надо бы поработать над этой проблемой. Войско, что полагается исключительно на дальний бой — чертовски зависит от зрения.

— Выстрел! — Слышится позади и одно за другим грохочет пятерка орудий, отправляя дефицитные снаряды прямиком в лагерь. Мысленно отмечаю, что пятый расчет возится дольше всего и жду результата. Увы, по лагерю из-за его величины, промахнуться было невозможно, но в гигантский шатер посередине вновь попало лишь несколько боеприпасов. Дьявол.

Каждый снаряд, снаряженный хлоратным порохом — был на вес золота, ведь производство тротила всё еще находилось на начальном этапе. По сути — это были наши снаряды для пво. Однако нам не придется обороняться от грифонов — если Герцог сегодня умрет.

Цокнув языком оттого, что точность гаубиц оказалась хуже предполагаемой, я даю знак продолжать огонь до полного исчерпания резервов и продолжаю наблюдать, как под канонаду строятся батальоны.

— В атаку! — Отдаю приказ я и выдвигаюсь вперед, чтобы отклонить стрелы. Почти километр равнины кончался небольшим холмом, на котором и обустроил свой лагерь Герцог. Действительно, довольно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности. К тому же сцепленные обозы формировали дополнительную защиту.

Гремят первые выстрелы — цепь застрельщиков с револьверными винтовками наткнулась на дозорных Герцога. С закономерным для них результатом. Колонны маршируют через пороховой дым.

С холмика летят стрелы и болты. Поднимаю руку, но…

Удается лишь чуть замедлить их скорость и сбить полет. Весь импульс, что должен был отправить их обратно стрелкам — словно ушел в пустоту.

Бездна!

Появляются первые раненые. Повинуясь командам, застрельщики встают на колени, прекращают огонь, чтобы не создавать дымовую завесу для линейных стрелков. Шеренги останавливаются, поднимают мушкеты.

— Огонь!

Стволы мушкетов расцветают огненными цветками. Крупнокалиберные пули обрушиваются на деревянные укрепления, пробивая их насквозь и снося защитников. Почти синхронно приклады бьют в землю, надкусываются бумажные патроны. Невпопад бьет застрельщики, выцеливая защитников. Вторая и третья шеренга продвигаются вперед…

Обозы разлетаются в стороны и скатываются с холма. Грозно рыча, мишка-переросток несется с горки, разогнавшись до скорости экспресса. Застрельщики рассыпаются в стороны, но шеренги не успевают отреагировать. Химера сносит их, даже не заметив. Запоздало, солдаты отшатываются в стороны.

— Свободный строй! Огонь по готовности! Убейте её, убейте!

Мишка взял слишком большой разгон, огромная инерция дает нам несколько секунд, пока туша пытается развернуться. Грохочут выстрелы. Пули выдирают из тела куски меха и брызги крови, но на первый взгляд лишь злят магическую тварь. Выхватываю револьвер и присоединяюсь к попыткам остановить её. Целюсь… Какой мерзавец догадался нацепить на эту тварину шлем?

Первые несколько выстрелов рикошетят от лобастой головы. Даже думать не хочу, какая толщина стали у медвежьего шлема. Даже выстрелы из мушкетов лишь заставляют мишку замешкаться и замотать головой, но на броне оставляет лишь выбоины. Нужно попасть в глаза, но тварь так крутит башкой, что это почти невозможно. Выпустив наудачу весь барабан без видимого результата — достаю второй револьвер и бегу ближе к шерстистой скотине. К счастью, кроме шлема у химеры брони не было, и хотя тварь наклоняла голову, чтобы прикрыть шею — если попасть туда…

Не успеваю. Поток пуль слабеет и мишутка вновь вламывается в толпу. Люди разбегаются, строй штыков не сможет остановиться даже хорошо экипированного рыцаря, что уж говорить о твари, размером с пару фургонов? Густой дым, накрывший поле боя — теперь не только мешает стрелкам целиться, но и мешает мишке ими подзакусить.

— Астарот! — Зову я и тут же получаю резкий импульс головной боли, столь сильной, что чуть не роняю револьвер.

— Eccleia. Хор. — Доносится в ответ, вместе с болью.

Бездна, чертовы священники блокировали сразу два моих козыря.

Или нет? Он же ответил?

— Будет больно. — Предупреждает он.

— Плевать.

Кожу опаляет незримый свет. Я знаю, что он исходит и западной части лагеря, мне даже не нужно смотреть. И я чувствую, что он хочет меня сожрать. Высосать досуха.

Нет… Он уже жрет.

— Торопись. — Напутствует демон.

Когти правой руки уже не позволяют пользоваться револьвером. Перекидываю его в левую, на ходу доставая меч и ныряя в дым. Запах пороха щекочет огрубевшие ноздри. Рев мишки и крики разрываемых солдат указывают путь.

Я сталкиваюсь с его задницей столь же неожиданно для себя, как и для него. Тычок мечом в седалище рядом с коротким хвостом становится скорее инстинктивным решением, чем разумным. Клинок вонзается совсем неглубоко, несмотря на силу удара. Густая шерсть словно сделана из стальных нитей, да и мышцы под ними тоже чертовски крепкие.

— Stultus mortalis! Зачем тебе меч? — Сокрушается Астарот.

Удивленный медведь-переросток поворачивается ко мне окровавленной мордой и тут же получает в нее град пуль. Отдача от револьвера словно исчезла, хотя я даже не смягчаю её магией.

Несколько пуль скользит по шлему в опасной близости от глаз — пара других вырывает клык и кромсает челюсть. Неприятно, но не смертельно.

Выпускаю клинок и рук и проскальзываю меж лап к ошарашенной твари. Когти кромсают мягкий живот, словно сыр. Даже стальная шерсть кажется мягкой. Позади валятся кишки. Химера отшатывается назад, бьет лапой, пытаясь добраться до врага.

Крупные когти химеры проносятся рядом с моими рогами. Зря он поднял лапу. Оттолкнувшись хвостом от земли, несусь к горлу. Удар!

Руку чуть дергает, это мой коготь цепляет позвонок. Кости твари столь крепки, что даже демонической силы не хватает для их рассечения. На землю льются реки крови. Эх, хорошо было бы покупаться в них! Но некогда. Откатываюсь в сторону, избежав очередного удара.

Химера качается. По сути, она уже мертва, но это не значит, что она не попытается забрать с собой и меня. Давать ей шанс я не собирался.

— Всё. — Даю команду демону я, и наставлю револьвер на наконец замершую тварь.

Выстрел следует за выстрелом. Глухой звук удара о череп говорит о том, что пули достигли своей цели, но даже так, химера десяток секунд раскачивается из стороны в сторону, прежде чем, наконец, упасть.

— Съешь его сердце… — Сонным голосом советует Астарот и замолкает.

Кожа перестает гореть. Лишь теплая кровь на руке, и дырка на штанах напоминают мне о произошедшем. Дым постепенно рассеивается, открывая взгляд на тела. Десятки и десятки тел. Всего лишь одна химера, поймавшая нас в чистом поле — нанесла такой урон. Вокруг раздаются команды и редкие выстрелы.

Выжившие перестраиваются.

Поток ветра освежает голову, черные перья касаются щеки. Когти пронзают камзол и впиваются в кожу.

— Кар! — Негодующе каркает ворон прямо в ухо.

Я срываю окровавленной рукой записку с лапы ворона. Донесение с аэростатов наблюдения.

— Враг готовится к контратаке.

Замираю.

Сложный выбор. За нами — чистое поле. Большая часть войск Герцога сейчас — кавалерия. Неблагоприятно. Даже если мы займем баррикады — это поможет лишь от обычной кавалерии, монстрам же вроде почившего медведя — обозы не станут помехой. Вряд ли их много, эта тварь явно принадлежала не простому рыцарю, вот только сколько баронов Герцог взял с собой? Явно ни одного и не два. Сможем ли мы справиться еще с парой мишек, без пушек?

Только сейчас замечаю, что довольно давно не слышно канонады.

Дерьмо.

Будь у нас больше разрывных снарядов — мы бы просто сравняли всё с землей. Даже если бы у нас было хотя бы чуть больше — под огнем войска Герцога не сумели бы организоваться для контратаки. Продвигаться дальше было неразумно и чревато не только большими потерями — но и полным уничтожением всех, кого я поведу за собой, ибо врагов все еще было в разы больше.

С другой стороны, если мы не убили Герцога, а только ранили — у нас вряд ли будет еще возможность его добить. Вдруг он валяется где-то без сознания под своим шатром? Если мы не убьем его сегодня — то завтра он и на милю не приблизиться к нашим позициям. Шанс быстро закончить войну будет потерян и в итоге погибнет даже больше людей, чем если мы сегодня поляжем все.

Мы обязаны рискнуть.

Переворачиваю записку, достаю авторучку и быстро пишу.

— Три залпа по баррикадам.

Прикрепляю записку к ворону и стряхиваю его со своего плеча. Ошалевшая от грохота, выдрессированная магией, птица — не очень надежное средство связи. Но это лучшее, что мы нашли для передачи информации от аэростатов. Вновь делаю пометку, озаботиться решением этой проблемы…

Через поле от нас тянется ручеек людей — оттаскивают раненых и оружие. Порядевшие войска строятся в две шеренги. Застрельщики спешно перезаряжают ружья.

— Приготовиться к атаке! Штыки примкнуть!

Над головой просвистывает ядро. Орудия на холме, предназначенные для того, чтобы засеивать поле картечью — начинают обстрел баррикад.

…

С довольно посредственной точностью. Увы, наверное, я слишком многое требую от гладкоствольных орудий на дистанции в чуть больше километра? Ядро пролетает куда-то выше, далеко в лагерь. Пускай. Не по нам — уже хлеб.

Следующее приходится прямо в цель. Фургон разлетается в щепки, открывая проход. Ядра сыпятся одно за другим, порой пролетая столь близком к нам, что невольно внушало опаску. Холмы окутываются дымом, три раза посылая врагу железные подарки. Тишина.

Всё. Пора.

Поднимаю руку, готовясь скомандовать атаку…

Но медленно опускаю её.

В свете луны было видно, как над лагерем поднялся черный дракон и полетел в сторону от лагеря. Пусть его шатало из стороны в сторону — он летел и даже вез кого-то на своей спине. Наездника нельзя было разглядеть, но вряд ли Первый бы позволил кому-то другому оседлать своего любимца.

Нам не повезло. Герцог выжил и его уже не догнать.

— Отступаем.

Полевой лагерь оказался намного ближе, чем ожидалось. И выглядел он довольно убого в лучах утреннего солнца.

На палатках красовались свежие заплатки и прожженные дыры. Многие слуги щеголяли в окровавленных бинтах, а латы рыцарей покрывала копоть. Граф Гастон принюхался — от лагеря воняло гарью. Пожар? Недоуменно дернув плечами, он дал знак пехоте остановиться на отдых, а сам принялся высматривать шатер сюзерена.

К его удивлению, приметной конструкции нигде не было видно. Причем, он не мог ошибиться — шатер Герцога всегда возвышался над лагерем, не заметить его он попросту не мог. Быть может, он оставил часть войск тут, а сам отбыл? Спрашивать у слуг он счел ниже своего достоинства, поэтому повел коня к ближайшему аристократу, что нетвердой походкой брел вдоль палаток.

Рыжебородый Барон оказался пьян. Он с трудом сконцентрировал взгляд на всаднике и громко чихнул.

— Ах, ну и вонь. — Невразумительно пожаловался пьяница.

Граф поджал губу. Уж кто бы говорил!

— Где Герцог? — Спросил Гастон более резко, чем первоначально хотел.

— Хэ, Ваше Сиятельство. Не узнал вас в доспехах. Прошу меня пр…простить, но я занят! — Барон изобразил небольшой поклон, из-за чего чуть не завалился на землю. Убогое зрелище, почему его не сопровождают слуги?

— Будьте любезны отложить свои дела. — С едва заметной угрозой настоял Граф.

— От… ложить? — Выдохнул тот, окатив коня волной перегара. — Нет у вас души… и козлика больше нет, как и борьки моего…

Глаз Гастона непроизвольно дернулся, разумнее было бы оставить потерявшего контроль пьянчугу в покое… но не после этих слов.

— Хотите дуэли, барон? В таком состоянии? — Елейным голосом произнес он, снимая латную перчатку с руки.

— Да я в любом щеглов пополам сломаю!

— Прелестно.

Импульс магии заставляет рухнуть барона на колени. Его вялые попытки противостоять натиску мешали не больше писка комара. Куда сильнее противостоял доспех, магический поток обтекал его, позволяя лишь небольшой части коснуться толстых лат. Поневоле Граф испытал мимолетное уважение, то, что барон умудрялся в них передвигаться даже в таком состоянии — говорило о большом опыте.

Барон взревел, как медведь и попытался подняться. Но не вышло. Гастон был весьма сильным магом.

— Извольте всё же ответить на мой вопрос, где находится Герцог? — Спросил Граф, внутренне борясь с желанием впечатать наглеца лицом в землю.

— Там… Или там… Я не знаю. — Сдался барон, прекратив попытки сопротивляться.

Граф уже напрягает силы, чтобы впечатать его в землю для улучшения памяти — как слышит драконий рев где-то вдалеке. Славно, где дракон — там и Герцог, они никогда не расстаются надолго. Надев обратно перчатку и поправив парик, Гастон подстегнул коня.

Дракон был недоволен. Железные осколки довольно болезненно выходили из его тела, застрявшие под чешуей словно заносы — они раздражали плоть при каждом движении. Густая, пропитанная магией кровь капала на поляну.

— Тише, тише. Скоро целители заживят все твои раны. — Ласково успокаивал своего питомца Герцог.

— Эм, мой господин. — Неуверенно отвлек его главный целитель. — Раны не являются опасными, а сил на исцеление дракона уйдет непозволительно много. У нас всё еще большое число раненых рыцарей, в том числе и лишившихся конечностей. Если мы промедлим — придется выращивать их заново, а это…

— Я сказал, чтобы сначала вы исцелили дракона. Вам неясен приказ?

— Нет… Господин. — Вздохнул целитель и дал отмашку. Пятерка усталых людей в желтых одеяниях принялись с опаской прикасаться к ранам дракона, заливая их сиянием.

Дракон блаженно прикрыл глаза, но спустя секунду громко фыркнул, выпустив из ноздрей поток искр.

К ним приближался всадник, неся за собой удушливый шлейф духов. Утонченные доспехи, обильно покрытые орнаментами и узорами, кружевные рюши в самых неожиданных местах, роскошный парик, поверх которого был напялен фигурный шлем в виде козлиной головы с торчащими, витиеватыми рогами. Граф Гастон не изменял себе.

Что ж… хотя бы в этот раз он надел доспех.

Прокашлявшись от запаха, Герцог фальшиво улыбнулся.

— Рад, что вы наконец прибыли, Граф. — Поприветствовал он спешившегося всадника.

— Ваша Светлость… вы ранены? — Взгляд Гастона метнулся к перебинтованной ноге.

— Пустяки, целители займутся этим сразу после дракона.

— Что-то произошло?

Несколько секунд Герцог молчал.

— Да. Пожалуй, вы оказались правы насчет особой магии. — Нехотя признал он.

— Я же говорил! Но ваш сын…

Натянутая улыбка Герцога тут же сменилась жесткой гримасой.

— Хватит. Я не желаю это обсуждать.

Повисла тишина.

Дракон, почуяв напряжение, приподнялся на лапы, тем самым заставив целителей разбежаться и протянул голову к Гастонскому коню.

Тщательно обнюхав окаменевшую от страха скотину, дракон разочарованно отвернулся. Она настолько пропахла духами, что на его взгляд стала абсолютно несъедобной.

— Кхм. У меня есть для вас задание, Граф. — Как ни в чем не бывало, продолжил Герцог. — Возьмите половину войск и направляйтесь через лес к замку Шортов.

— Но, в лесу может быть засада, войска растянутые в колонну…

— Так не иди колонной, идиот. Развернитесь широким фронтом и прорубайтесь прямо через лес. — Сорвался Герцог.

— Будет вы-выполнено, мой лорд! — Ошеломленный резкой сменой тонна, прощебетал Гастон.

— И оставь священников. Они все равно тебе не пригодятся.

— Но как же… без прикрытия?

— Тут они важнее. С моими… случилась беда. — Обтекаемо произнес Герцог. — Ну что стоишь? Вперед! Чтобы к вечеру уже был на месте!

— Сделаю всё, от меня зависящее.

— И еще кое-что.

— ?

— Сними этот безднов парик.

Глубоко поклонившись, Граф ускакал. На его лысой голове болтался шлем, ставший слишком большим, но Герцог даже не улыбнулся.

Он бросил взгляд вдаль, где возле облаков парили шары. Без сомнения, они заметят, что он разделил армию, и будут вынуждены поступить так же. Если он все сделает правильно, они, без сомнения, прорвутся.

— Приготовьте войска. Мы атакуем на закате. — Отдал приказ Герцог.

Ведь противник не мог же создать подобные укрепления в лесу… Ведь не мог?

— Я нанимался охранять лесорубов от гоблинов, а не это вот всё. — Бурчал Ганс, пока его люди разгружали с повозки бочки с керосином.

— Зато станешь героем. Какой отряд наемников может похвастаться тем, что остановил целую армию? — Подбодрил его Тил, сверяясь с картой.

— Хе, я не хочу быть героем, я жить хочу. И я бы не прожил так долго, если бы не знал, вот что влезать не стоит. Говорят, где-то в этом лесу даже красная шапка сгинула… Вот до чего доводит связь с Герцогами.

— Тем не менее, ты нам помогаешь. — Отметил Тил, не желая просвещать наемника о судьбе прожорливой бандитки. Тем более что… Он мотнул головой, отбрасывая дурные мысли. Эта дура точно не могла утонуть, наверняка скоро вернется и будет жаловаться, что все пропустила.

— Дык, помогаю, куда деваться. Контракт есть контракт. — Пожал плечами наемник. — Но затея так себе, этот лес не один пожар пережил. Глянь, какие толстые стволы, руками не обхватишь. Низовой пожар ему не страшен, тут верховой нужен.

— Внимательно слушаю. — В момент отвлекся от карты Тил.

— Что тут слушать? Кроны надо жечь. А там уж и подлесок сам полыхнет. Пожар — эт дело такое, если начался то и круг магов с трудом потушит. Особливо, ежели маги огня подсобят.

Издалека слышится трель. Обычная, птичья трель, но наемник тут же мрачнеет.

— Тикать надо, близко они уже. Не только по дорогам едут, чащей идут.

Тил быстро сверяется с картой, по плану пожар должен был обхватить войска со всех стороны, чтобы как можно меньше смогли его пережить. Но придется начинать сейчас, оставив работу на ветер. Ведь ветер сейчас на их стороне.

— Проламывайте бочки и поджигайте. Передайте сообщение Штерну — пусть его гильдия начинает.

Запах гари, словно дурное предчувствие — преследовал его с самого утра. Он истратил уже несколько флаконов духов, но все никак не мог перестать его чувствовать. Противный, резкий — он сводил с ума его утонченный разум. И что самое мерзкое — запах становился лишь сильнее. Гастон никак не мог понять, что творится. Неужели он подхватил какую-то редкую хворь? Но ведь маги не болеют, это удел холопов. Граф приподнимает шлем и свой запасной парик, чтобы почесать лысину.

Может…

Яд?

Граф останавливает коня и подзывает оруженосца. Тот уже заученным до автоматизма тоном произносит:

— Нет, господин, я все еще ничего не чую.

— Подай антидот. — Мрачно перебивает оруженосца Гастон.

Тот вытаращивает глаза и остервенело роется в котомке.

Универсальный антидот если не поможет, то по крайней мере, не повредит, А там уже он доберется до алхимиков и выяснит, что за напасть на него обрушилась. Но пока что…

Граф откупоривает последнюю бутыль духов и щедро поливает ими свой длинный парик. Запах на краткий миг отступает, даруя облегчение.

Все больше закованных в доспехи всадников проезжают мимо Графа, бросая на него презрительные взгляды. Кое-кто даже посмеивается, глядя на фальшивые, витые локоны, струящиеся по плечам Графа. О да, никто не был в восторге от того, что формальное командование досталось ему.

Спереди доносятся крики, похоже передовой отряд опять наткнулся на гоблинов. Тупой приказ Герцога пробираться через чащу привел к тому, что и сотни метров не удавалось ступить, не наткнувшись на зеленых паразитов. Благо, Граф не собирался заставлять коней ломать ноги. Все рыцари, как и он сам — передвигались по дороге, оставив чащобы лапотным новобранцам… Ох уже эти набранные по деревням олухи. Недотепы умудрялись умирать даже от гоблинов!

Звуки сражения звучат всё громче, похоже, им встретился крупный отряд зеленокожих. Гастон закатывает глаза, пехота, набранная Герцогом — никуда не годилась. Не то что его сгинувший Легион…

Оруженосец возится непозволительно долго, в какой-то момент его руки и вовсе замирают.

— Господин. — Вдруг произносит он. — Я чую гарь.

Сквозь звон стали слышится треск. Из кустов, прямо под ноги коня выскакивает гоблин. Его морда источает панику, глаза бешено вращаются, а от тела исходит дым. Конь не мешкает — один меткий удар копыта отправляет спятившего гоблина на небеса.

Но Гастон даже не думает хвалить своего породистого детрийца. Одно мгновение и он осознает — трещали вовсе не кусты.

По верхушкам деревьев пляшет огонь, невесть откуда взявшийся ветер гонит его прямо на их. Насмешливо воет, подстегивает пламя и заставляет его рычать, словно бешеного пса. Огонь мчится сплошной стеной, пожирая всё на своем пути. Белый дым стелется по земле, искры снопами осыпают землю.

Мимо проносятся рыцари, что совсем недавно ускакали вперед. Их доспехи дымятся, а хвосты лошадей — тлеют.

Гастон пришпоривает коня. Ловушка!

Породистый детриец несет Графа назад со скоростью ветра. Но и огонь не отстает. Слева и справа — пылающие стены. Спереди…

Отряд пехоты вышел на дорогу, в надежде, что по ней они смогут сбежать. Граф подстегивает коня, для него это лишь препятствие.

Мощная грудь пробивает себе дорогу через тела, копыта ломают кости и черепа. Упряжь окропляется кровью. Ничего личного. У них всё равно нет шанса убежать от огня. Ветер дует раскаленным пеклом прямо в спину, доспех нагревается всё сильнее. Пропитанный спиртом парик — вспыхивает. Граф панически срывает его и отбрасывает.

Гастон не оглядывается, он прекрасно понимает — выжить в огненном аду может лишь маг огня.

Впереди — обозы, последнее препятствие. Если он сможет…

Сквозь кроны падает бочка. Обычная, деревянная бочка. Граф мог бы заметить её, если бы посмотрел вверх, но он был столь сосредоточен на цели — что рухнувшая прямо перед конем поклажа стала для него полной неожиданностью.

Ломаются доски, железный обруч летит в сторону. Потоки жидкости окатывают и коня, и Графа, захлестывают обоз. Поскользнувшись на дороге, лошадь падает, подминая всадника. Бах!

Запах светильной жидкости на миг перебивает уже осточертевший запах гари. Граф пытается выбраться, зажатый между своим конем и обозом. Он упирается спиной в телегу, пробует отбросить лошадь. Но куда там! Детриец — это не какой-нибудь пони. Отблески огня пляшут на луже и в глазах Графа.

Искра падает. Жидкость вспыхивает мгновенно. Жадное пламя охватывает тело, лижет кожу…

Запах. Запах гари… Он узнает его.

Гарь, что он чувствовал весь день…

Это был его запах.

Ха…

А он и не знал, что у него задатки пророка. Быть может, если бы он не пользовался духами…

— Господин, лес…

— Сам вижу.

Герцог мрачно смотрел на столб дыма, поднимающийся за горизонтом. Что ж, раз так…

— Постройте новобранцев. Проведем разведку боем. Тысячу… Нет, лучше две. Этого должно хватить, всё равно кормить их нечем. И созовите наездников.

Он запрыгнул в седло и тщательно привязал себя ремнями к дракону. Раненная нога была в полном порядке, как и его любимец. А то, что несколько целителей получили магическое истощение… Лишь мелочи жизни.

Взмахнув кожистыми крыльями, дракон поднялся в воздух. На земле сержанты уже строили новичков. Ха, наивные глупцы, что лишь неделю назад поменяли вилы на копья. Их цель всегда была в том, чтобы служить смазкой для мечей и ловить вражескую магию. Особенно сейчас, когда бесполезные священники не могут помочь.

Усталые после марша войска обреченное строились в подобие кое-как организованной толпы. Простецкие щиты и копья, порой топоры и ржавые кольчуги — это всё, на что могли рассчитывать эти люди. У некоторых даже сапог не было. Но если они выживут в бою… Герцог был милостив, те, кто выиграет в битве со смертью — заслужат право называться солдатом.

Рядом с драконом парили те, кто это звание заслужил давным-давно, с самого рождения.

— Как только пехота дойдет до середины поля — мы должны прорваться и уничтожить летающие мешки! Всем ясно? Нам нужно ослепить их, а там… там видно будет.

Воистину, отправить столько воинов на смерть, сколько не каждый барон мог собрать — позволить себя мог лишь владелец самого крупного Герцогства Королевства.

Ветер свистит в ушах, дракон без труда забирается на высоту, преодолеть которую могут лишь отборные грифоны. Внизу грохочет гром и свистит картечь. Противник не стал дожидаться, пока пехота пересечет поле. Если она без брони — тем хуже для нее.

Залпы выкашивают первые ряды, обратив остальные в панику. Сержанты рубят головы тем, кто дрогнул, подгоняя толпы в атаку.

А Герцог наблюдает. Дым, поднимающийся с позиций, грохот и смерть, что обрушивалась на разведотряд — всё это звенья одной цепи. Алхимия, демонология — неважно. Он побьет всё количеством. Сила Первого Герцогства не в том, что они всегда выигрывали сражения. Их сила в том, что они всегда выигрывали войны на истощение.

Дракон пикирует на тканевый мешок. Грифоны — плетутся позади, не поспевая за хозяином неба. Глаза режет от потока ветра в лицо. Шар становится всё больше. И больше.

Время замирает. Дракон понимает намерение с одного движения подпругой. Коготь без труда рассекает нежную ткань. Секунда — и дракон уже в сотне метров, вслед ему звучат хлопки. Что-то просвистывает рядом, дракон едва заметно вздрагивает.

Вираж!

Проскользив над окопами, дракон окатывает их огнем. Люди вспыхивают факелами. Сверкают вспышки, холмы окутываются дымом. Люди трясут оружием, но в дракона на такой скорости просто невозможно попасть. Ни одна стрела…

Кожистые крылья истекают кровью, в них десятки дыр — хотя он не видел ни одного снаряда. Не видел, но…

Позади падает грифон. Поля омыты кровью, из двух тысяч до холмов дошли лишь несколько сотен. Он видит чудовище, что это сделало. Стальное жерло, железные ноги. Его длинный нос разворачивался на него, едва успевая следовать за повелителем небес.

На краткий миг Герцогу кажется, что сейчас он рванется в бой и испепелит его. Железо потечет от драконьего огня, словно воск. Прислуга обратится в прах. Неважно что крылья всё хуже держат дракона в воздухе, неважно что это рискованно. Это путь воина, принимать вызов, даже если успех не гарантирован, даже если придется испытывать на прочность свои пределы.

Из пасти чудовища вырывается столб огня. В этот раз Герцог видит снаряд, круглый и шипящий — он летит в сотни раз быстрее, чем посланный баллистой камень.

Но всё же он его видит, а значит, может и остановить.

Источник ноет, давненько он не использовал его на полную мощность. Импульс!

Ядро замедляется, но остановить его сложнее, чем он думал… Но он должен. Иначе он не достоин называться Архимагом.

По губам течет кровь, явный признак перенапряжения. Железный снаряд замирает в воздухе, повинуясь его воле. Ха! А теперь нужно отправить его…

Ослепительная вспышка. Звон в ушах.

Он приходит в себя спустя несколько секунд. Земля приближается, дракон в пике, оглушенный, как и он сам. И в них обоих прибавилось дыр, теплая кровь хлещет по руке. Он натягивает поводья, бьет ногами. В последний момент дракон выходит из пике, заставив траву пригнуться от потока ветра. Изрешеченные крылья надрываются, дракона кренит. Нет… он не будет пытаться противостоять железному чудовищу. Это удел воинов, а он — генерал. Оставляя за собой кровавый дождь, дракон медленно планирует в сторону лагеря. В воздухе появляются разрывы. Искусственные черные облака то и дело появляются рядом.

Его нагоняют грифоны, они кружатся вокруг, не зная, как помочь.

— Защитите меня… — Приказывает Герцог. — Мы отступаем.

— Ушел, скотина. — Выругался я и пнул пустотелое ядро.

Пальцы ноги протестующе заныли.

Как я и боялся, черный порох плохо подходил для такого рода снарядов. Уже второй шанс закончить войну был упущен и я сомневался, что Герцог предоставит третий.

От окопов поднималось марево, кое-где еще горел огонь. Запеченная земля источала дым, серый бетон покрылся копотью. Санитары вытаскивали обгорелые до черноты тела, драконий огонь — весьма убойная штука, похлеще напалма. Один за другим к целителям направлялись раненые, в основном те, кто просто находился рядом с позициями. Рядом, солдаты расправляли ткань упавшего аэростата. Один из стрелков пытался приподнять корзину стволом пневматического ружья, чтобы вытащить зажатого ей солдата. Без переломов явно не обошлось, и я понимаю, что он спешил… Но стоило бы обращаться помягче со столь редким и дефицитным оружием.

— Нам готовится к контратаке? — Вывел меня из размышлений Курт.

— Нет. Это не имеет смысла. — Отрезал я.

Со вчерашнего дня силы противника лишь увеличились, без артподготовки нет смысла даже пытаться. Не говоря уже о том, что все легкие орудия были переправлены в Гоблинский лес, а тяжелые пушки с холмов… Будут не очень-то полезны. Если их зарядить картечью — то из-за разлета они просто смешают наши наступающие войска с землей точно так же, как и противника. Ядра же… будут далеко не столь эффективны против вражеской пехоты. А ведь у врага еще и конница, которой он может подловить нам на марше. И если с обычной кавалерией ружья еще как-то могут справиться, то с химерами без пушек воевать не стоит.

Но главное… В этом нет смысла. Как только мы выступим — Герцог просто улетит. Мы разобьем армию, но он соберет вторую. И третью. Пока он не умрет — нам придется годами прогрызаться в его земли, строя оборонительную линию за линией… Либо же смириться с многотысячными потерями и пускать полк за полком, в надежде, что едва обученные крестьяне с ружьями смогут умирать с приемлемым соотношением потерь. То есть, забрав с собой достаточно много столь же едва обученных крестьян, но уже с топорами и копьями. Вот только, какое это — приемлемое число? Один к пяти? К десяти? Переписи население никто не проводил, я даже свой мобилизационный ресурс знаю примерно, и то благодаря въедливости Тамиллы. Что уж говорить про ресурс Герцога?

И вновь, даже если выйдет, даже если наша армия сможет раз за разом разбивать орды крестьян, даже если подтянем рельсы и не будем иметь проблем со снабжением… Это будут реки крови. Каждый погибший от наших пуль — тоже является нашей потерей. Этот человек не будет выращивать еду, не будет работать на заводе. Когда мы доберемся до Герцога и сровняем с лица земли его последний замок — мы получим лишь выжженные, обезлюдившие земли. Зачем мне они, если наш север и так не блещет большой плотностью населения?

Даже те земли, что мы уже имеем — можно заселять и заселять. Хватило бы еды.

Еда была проблемой, к счастью, чуть более отдаленной. Были у меня весомые сомнения, что в следующем году мы снова сможем без проблем закупить зерно у юга…

По спине пробегают мурашки, затылок сковывает ледяной холод.

Я бросаюсь вверх по холму, расталкивая солдат. Они недоуменно оглядываются, крутят головой в поисках источника странного чувства. Санитары останавливаются, даже раненные на какое-то время затихают. Тишина.

Интуиция бьет в набат. Вылетаю к позициям артиллерии. Поле боя как на ладони, залитое кровью донельзя. Трава окрашена красным, алые лужи под грудами истерзанных картечью тел… уменьшаются, трава возвращает свой цвет.

Кровь не испаряется, она просто исчезает. На гране слуха слышны воззвания к Единому, едва заметные на фоне барабанов сердца. Взгляд скользит по останкам. Где? Священник не собирался вставать в полный рост, он хотел умереть с пользой.

Бездна. С такого расстояния я могу сказать лишь то, что он где-то внизу.

— Астарот⁉

В ответ — молчание. Звенящая пустота наступает.

— Огонь из всех орудий! По сектору! Картечью!

Ближайшая пушка изрыгает пламя, стальные цепи натягиваются, компенсируя откат орудия и не позволяя откатится слишком далеко. Грохот и последующий звон в ушах дезориентирует. Металлические шары пронзают тела, поднимая в воздух брызги крови. Соседний холм тоже окутывается дымом — даже без команды артиллеристы поддерживают огнем. Орудия ярусом ниже тоже грохочут, даже из окопов начинается беспорядочная стрельба. Густой дым закрывает обзор, не позволяя увидеть, как крупная картечь смешивает останки с землей.

Внутренности еще не перестало трясти от выстрела, а заряжающие уже открывают ящик и достают хлопковый картуз с порохом. Еще не остывшее от боя орудие наспех банят, ровно столько, сколько времени нужно, чтобы двум мужчинам донести заряд до ствола. Поддон. Плотно завязанный мешок с картечью. Пушку подкатывают к бойнице, пока артиллерист спешно прокалывает мешок и высыпает порох из пороховницы на полку. Наводчик даже не пытается прицелиться, сквозь густой дым всё равно ничего не видно.

Бах! Орудие выплевывает картечь примерно в ту же сторону. Холм дрожит.

Я прислушиваюсь к себе. Медленно, предчувствие уходит.

Отпускает. Кажется, мы успели.

— Прекратить огонь! И передайте им тоже, чтобы прекратили огонь. — Улыбаюсь я и машу в сторону соседнего холма, который все еще продолжал стрелять.

Канонада затихла, сменилась ликованием, но… Я улыбался и поздравлял всех, хотя внутренне оставался мрачен. О да, битва окончена, мы успешно отразили не просто наступление, но даже налет дракона — потеряв лишь аэростат, пару десятков бойцов и кучу пороха.

Однако, чуть не огребя по макушке от бога, я отчетливо осознал, что не стоит даже надеяться выиграть количеством. У Герцога оставался козырь в рукаве, что позволяет ему размениваться с большей выгодой для себя. Даже те несчастные, что без всякого видимого толка убьются о нашу оборону — это задел для еще более мощного удара. Удара, от которого я не могу ни защититься сам, ни защитить других.

О, да. Воистину, Герцог не так глуп, как кажется. Он выбрал идеальную тактику, зачем хорошо обучать солдат, если они прекрасно послужат тебе и после смерти? Что особенно дерьмово, от этого не было защиты. Магические удары можно было отразить еще более сильной магией, переправить их в Бездну, ослабить изолитом, либо же погасить с помощью техник церковников. А вот удар Церкви отвести было невозможно.

Бездна. Да мы потратили в три раза больше пороха, чтобы убить одного священника, чем потратили на убийство нескольких тысяч человек. Такой расход мне не по нутру. Возможно, придется увеличивать производство азотной кислоты. Нужно… Нужно…

Дьявол.

— Курт! Сожгите тела. Нет, стоп. Подготовьте погребальные костры, но зажгите не сейчас, а когда стемнеет. Бездна!

Я нервно начинаю мерить шагами дот. Близится ночь. До заката еще часов пять-шесть. Мы сильны, пока видим врага, но ослепи нас, и наша огневая мощь серьезно просядет. Нужны патрули, дозоры и самое главное — средство освещения получше факелов и костров. У Герцога еще более чем достаточно войск для продолжения атак.

Но страшно даже не то, что он может приблизиться во тьме и, наконец, ввязаться в рукопашную, где у него преимущество. Это всё ерунда.

Самое страшное — эти мерзкие фанатики, чьи ритуалы больше напоминают магию крови. Как это работает? Может ли он просто прирезать всех в своем лагере и сравнять наши укрепления с землей? Насколько близко им нужно находиться с кровью? Что, если мы не успеем вовремя уничтожить призывающего гнев божий? Насколько сильным будет ущерб?

Так много вопросов, так мало ответов.

А что если, он попытается ударить ночью? Что, если ему действительно не надо находиться бок о бок с атакующими? Один, неприметный человек в тылу, что просто ждет, пока первые ряды смешают с землей, а потом использует их кровь, чтобы смести уже нас.

Нужны огнеметы, получается? Иных способов делать кровь негодной прямо во время боя я не видел. Нужна нефть. А значит, нужны бур и насосы. Но при этом нужно и освещение и нужно прямо сегодня.

— Вызовите Фалькона. Пусть слетает в Орлиный Утес и привезет алюминий и медь. Как можно больше и как можно быстрее.

Стемнело. Догорали костры. От останков противника чадил дым. Даже жаль этих бедолаг, им просто не повезло. Пузырь без труда мог представить себя на их месте.

Кому как не им, что жили в баронстве Баттори, понимать крестьян Герцога. В баронстве действительно жилось так себе. Кровожадная сука не позволяла им покидать родные деревни, а раз в неделю собирала кровь у молодых девушек. Справедливости ради, её не особо заботили подати, она смотрела сквозь пальцы на утаивание оброка и никогда не отбирала последнее…

Пока не слетела с катушек.

Сначала она забирала девушек. В прислугу, как говорили им.

Когда все поняли, что девушки не возвращаются и начали роптать — Баронесса показала свое истинное лицо. Она принялась отбирать детей.

Даже сейчас вспоминать это было неприятно, но его удивило то, что жизнь сослуживцев оказалась лучше, чем он думал. Да, некоторые лорды вытрясали с крестьян до последнего колоска, из-за чего многие пошли в наемники. Но запрет покидать деревню не был нормой для всех.

Для всех, кроме беженцев с Первого Герцогства.

Если алчные лорды вытрясывали с крестьян последний колосок, то Первый Герцог выжимал людей до капли. Если в других местах со своего урожая крестьяне платили оброк, то в Первом Герцогстве у крестьян не было никакого «своего» урожая. Весь урожай принадлежал Герцогу, он лишь позволял выращивать его крестьянам и выделял им пайки с собранного. Там, где мастеров пытались привлечь снижением налогов и порой даже дарили место для постройки дома — Первый Герцог заставлял работать за еду и казнил при попытке бегства. И без того крупное Герцогство благодаря этому становилось еще больше и сильнее. Даже всеобъемлющая коррупция, казалось, лишь раздувало его. Герцогство прогнило до основания, но при этом, парадоксальным образом было монолитно.

Ведь если в другом герцогстве кузнец разорялся и оставался без работы и средств к существованию — в Первом Герцогстве он работал всегда. До самой смерти.

Если в другом герцогстве крестьяне, у которых забрали всю еду в виде оброка, умирали от голода — в Первом они всегда получали пайки и продолжали работать. Голодные. Изнеможденые. Но живые.

Это было место, из которого нельзя было сбежать. Это было место, где обычные люди даже не думали, что можно сбежать. Они даже не знали, что можно по-другому.

Пузырь не мог ненавидеть тех, кто бежал на пушки, в бесплодной попытке их убить. Он мог их лишь пожалеть.

Вот поэтому он их понимал и морщился, когда остальные говорили, что крестьяне просто могли не идти в армию, не выступать против них. Разве был ли у этих людей выбор?

— Нам не помешал бы сейчас маг света. Дальше костров ни зги не видно. — Донесся позади голос Ноя. Мундир на друге висел, как на вешалке, за время в застенках он серьезно отощал.

— Ага, щас. Такие только в сказках есть, лучше надейся на лорда, он обещал с этим что-нибудь сделать. — Ответил Ною один из солдат.

— Почему сразу в сказах? В легендах. Это уже не хухры-мухры, история!

— Ха. Может, еще маги тени есть? Маги звездного неба? Или ночных горшков?

Ной махнул рукой, не желая спорить.

— Пахнет-то вкусно. Мне бы не помешал маг ветчины. Так давно мяса не ел. Однажды на охоте я…

— Тихо! — Прерывает их Пузырь. — Смотрите, дальний костер потух.

— Хм. И правда. Может, прогорел просто?

В отблесках огня появляется темная фигура. И еще одна. И еще.

— Тревога!

Проверить пороховую полку. Взвести курок. Прицелиться. Выстрел!

Перезарядить. Позади раздаются приказы Курта. Донесения отправляются на артиллерийские посты, а руки делают дело. Сейчас не до жалости, жалеть врага он будет после боя.

Взрыв раздается прямо над головой. Пузырь рефлекторно поднимает взгляд. На небе горели новые звезды. Яркие, ослепительно яркие для привыкшего к тьме зрение — они медленно и величественно падают вниз.

Звездопад…

Пожалуй, сейчас Пузырь был готов поверить в магов звездного неба.

На поле боя проливается свет. Тусклый, похожий на лунный — но свет. Врагов мало, меньше чем было вечером. На что они вообще рассчитывали? На внезапность?

С холма грохочут орудия. Над головой свистит картечь, выкашивая целые ряды нападающих. Пузырь поднимает перезаряженный мушкет и выцеливает запутавшегося в колючей проволоке противника. Выстрел! Отдача конским копытом бьет по кирасе, тяжелая пуля пробивает тщедушное тело, выбрасывая из спины брызги крови.

Или нет? Пузырь моргает. На землю не приземляется ни капли, хотя он же видел…

Вспышка.

Ярчайший свет выжигает глаза. Виски сдавливает, словно в тисках. Выронив мушкет, он падает со стрелкового помоста на дно окопа.

Гул, гром, вой — он не понимает, что слышит. Не понимает, что видит. Мороз сковывает тело, дыханием замерзает, едва покинув горло.

Наконец, все стихает. Яростно моргая, он на ощуп выбирается из окопа. Перед глазами зеленая пелена. Он даже не понимает, в какую сторону ползет, зная лишь то, что не в силах сидеть на месте. Под рукой — что-то рассыпается. Ржавчина. Колючая проволока?

Усталость заставляет его остановиться. Силы словно вытекали из тела. Зеленая пелена, напротив, отступала, позволяя разглядеть окружающее. Но даже видя, он не мог понять, на что смотрит.

Ряды колючей проволоки осыпались ржавчиной. Передовые окопы выглядели так, словно построили их не пару недель назад, а пару столетий. Земля покрылась изморозью. С неба падал снег.

Тела врагов словно пролежали на кладбище многие века. Кости, обтянутые кожей. Но к его удивлению, одно из тел истекало кровью. Обычный мужчина, что стоял на коленях в окружении мумий. В его спине торчит меч, выходя острием из груди. Капли крови стекают по клинку и падают на землю, которую заваливал снег.

— Ной! — Хрипло сопит Пузырь.

— Я тут.

— Слава Еди… — Пузырь запинается, после сегодняшнего он уже не мог так сказать. Язык не поворачивался.

Сглотнув, Пузырь неловко закончил:

— Слава Лорду, ты жив.

По крайней мере, они пережили еще одну атаку.

Уже неплохо.

Под ногами скрипел снег. Влажная белая масса так и норовила прилипнуть к ботинкам. Утро выдалось прохладным и робким лучам солнца, что едва проникали через пасмурное небо, пока не удавалось растопить его.

Трофейные бригады собирали оружие, в основном топоры и короткие копья. Неказистые, грубые, покрытые ржавчиной. Иногда встречались жиденькие кольчуги, которые с трудом приходилось отдирать от останков. Неподалеку из погребальных костров выгребали кости для последующего перезахоронения. Увы, горка бревен — это далеко не крематорий.

На месте старых уже закладывались новые. Они вновь будут зажжены ночью, дав нам дополнительный свет, а врагам — повод задуматься, хотят ли они тоже стать топливом.

В конце концов высушенные жертвоприношением тела — неплохо горели. Вот только одно из этих тел не было таковым.

— Какие есть мысли, Долан?

Бывший командир арбалетчиков вытащил нож и сколупнул кровавую наледь, что образовалась под телом.

— Безднов снег скрыл все следы… Да и столько тут народа шаталась, без толку даже пытаться что-то понять. Но одно ясно точно — этот человек и был ихним жрецом.

— Он выглядит обычным крестьянином. Ты уверен? — Усомнился я.

В ответ стрелок схватился за рукав рубахи трупа и задрал его. По руке змеились многочисленные шрамы, указывая, что он не один десяток раз пускал себе кровь.

— Хм. Заметь, свежих ран нет. А на другой рукой? — Отметил я.

Долан послушно проверяет вторую руку и та тоже оказалась цела.

Картина начинала вырисовываться.

— Значит, он не захотел жертвовать собой и его вынудили ударом меча в спину? — Предположил я и улыбнулся. — Это хорошие новости.

— Что хорошего-то? Хотел не хотел, один демон, заставили. — Сплюнул Долан.

Я покачал головой. Нет, разница была и весьма большой. Значит, среди верных Герцогу служителей не так много отпетых фанатиков, как я боялся.

Но я не стал объяснять, тем более что сзади нас окликнул посыльный.

— Господин, стеклодув прибыл.

— Отлично. А Штерн?

— Еще нет.

Я цокнул языком и дал знак посыльному уходить. Надеюсь, он прибудет вовремя. Мне требовалось стабильное освещение, причем быстро. Дефицитный алюминий лучше использовать для изготовления рефлекторов для ламп, а не сжигать его ради пары минут света.

С самими лампами я пока еще не определился, газоразрядная или накаливания, с угольной нитью? Пожалуй, надо просто попробовать, а там видно будет. Надеюсь, мне не потребуется объяснять Штерну концепцию вакуума…

Черт, что-то мне подсказывает, что потребуется. Ладно, разберемся по ходу дела.

Жаль, некому расплавить стекло и делать это придется по старинке…

Эх.

Осень уже на носу, плавание не могло затянуться настолько долго.

Но, я даже о том, что корабль с Ашей отплыл — знаю лишь со слов убийцы, что явно не особо надежный источник. Да и вестей от агента, что уже должен был добраться до порта Четвертого Герцогства — тоже не было.

Мысленно посетовав на нерасторопность Лена, я отогнал неприятные мысли. Нет смысла переживать, ведь я все равно ничего не могу пока сделать. Если же что-то всё же произошло… Мне нужны силы, чтобы отомстить. А значит, надо заняться этими чертовыми лампами.

Далекий звук боевого рога заставляет меня насторожиться.

И не только меня. Солдаты, что натягивали колючую проволоку взамен уничтоженной — снимают перчатки и хватаются за мушкеты.

Вновь атака?

Шевеление в лагере врага было видно невооруженным глазом. Но вооруженный глаз будет получше.

Я достаю с пояса подзорную трубу и внимательно осматриваю лагерь.

Бровь сама собой поднимается вверх.

Во вражеском стане происходит какой-то бред.

Воины и крестьяне рубят топорами землю, режут ножами и мечами, рвут голыми руками. Все новые и новые люди присоединяются к этому бессмысленному занятию под суровым надзором рыцарей.

В голове щелкает, когда я замечаю группу слуг, сбившуюся в толпу вокруг одного из них, что копал землю лопатой. Сделав десяток-другой лихорадочных движений, слуга передал инструмент другому, и то тоже принялся копать, как умалишенный, закидывая всех землей.

Стоп, у них что, просто нет лопат?

И правда. Я осматриваю лагерь, на всю армию — лишь десяток лопат. Остальные копают черт-те чем, совершенно не боясь испортить оружие. Фыркаю, не в силах сдержать усмешку. Лопата для пехотинца столь же важна, как мушкет. Да у меня в армии лопат больше, чем мечей!

Я вновь смотрю в трубу, пытаясь понять, что они собственно копают. Могилы? Но почему перед нами, а не в тылу?

Спустя пять минут я понимаю — они пытаются скопировать наши рвы. Они строят оборону.

Хм.

Не могу не признать — это неплохое решение. Рано или поздно у нас вновь будут снаряды для артналета, и тогда окопы действительно могут им помочь сократить потери.

— Надо же, а они обучаются. — Задумчиво произношу я и убираю трубу обратно на пояс.

— В первый раз слышу о таком корабле. — Отмахнулся трактирщик.

Наглое вранье.

Лен уже обошел множество заведений, даже заглянул в портовое управление, поэтому точно знал — хозяин этого злачного заведения на задворках порта лично знал капитана Эсплуара. Пришлось вновь развязать кошель и выложить на стойку целый золотой.

— Небольшое пожег’тование пг’очистит твою память?

Хозяин таверны мигом сцапал монетку и проверил на зуб.

— Ну, допустим, припоминаю такого. Давно в наш порт не заходил.

Лен кивнул. Увы, он уже знал, что необходимый корабль так и не прибыл в порт. Но, быть может, человек, ведущий дела с капитаном знал — где еще тот может встать на якорь?

— Где он скг’ывается? — Настойчиво произнес Лен.

В ответ трактирщик уставился на его кошель. Намек был ясен, проклятый мелкий буржуа…

Вторая монета исчезла под сальным фартуком трактирщика.

— Где-где… На дне морском.

— Хе. Не пытаешься ли ты выгог’одить своего знакомого? В его тг’юме было кое-что очень важное для моего атамана. Очень удобно было бы для него помег’еть!

— Тогда вам не повезло, есть у меня одна мыслишка, из-за которой я уверен, что он ласты склеил. Дай еще пару монет — поделюсь.

Лен сжал кулак. Этот одутловатый и неопрятный человек требовал деньги за свои мысли, словно был великим мудрецом! Деньги, заработанные непосильным трудом простых людей. Бездушный вымогатель! Лен разжал кулак и положил на стол еще одну монету.

— Я не вег’ю, что эта мысль стоит нескольких монет.

— Хм. Пойдет. — Монета мгновенно исчезла в пухлой руке, с обломанными, желтыми ногтями. В этот раз он даже не стал её проверять на зуб.

— Значит, слухай. Флинт малой не промах был, и обычной торговлей не ограничивался, понимаешь? — Заговорщически подмигнул трактирщик и трагическим шепотом добавил. — Контрабандой он занимался.

— И ты сдал его лишь за один золотой. — Не удержался Лен.

— Мертвых-то что не сдавать? Не отомстит же он мне за это.

Лен кивнул. Хищническая сущность дельцов в очередной раз была подтверждена. Все ради прибыли.

— Значица так, если в нашем… Если в этом деле корабль вдруг не прибывает в порт, вариантов немного. Сам понимаешь… Покойся с миром, как говорится. — Трактирщик сложил ладони в молитве.

— Много общих слов, мало конкг’етики. Полагаю, ваши не стали бы топить судно, не обчистив тг’юм. Что случилось с пассажиг’ами? Видел ли ты в пог’ту девушку с алыми волосами? Магов Содг’ужества, огня и металла? — Спросил Лен, подкрепив вопросы еще одной монетой.

— Так много вопросов, так мало золота. Я вижу, что твой кошель еще полон, гость. Быть может, поделишься? — Ухмыльнулся хозяин трактира.

В ответ Лен протянул руку к монете, собираясь забрать.

— Эти вопг’осы я могу задать и дг’угому.

С завидной ловкостью пухлая пятерня опережает его, сметая монетку.

— Ну зачем же так? Ответить и я могу. Магов Содружество тут много, как-никак один из крупнейших портов Королевства. Но магов металла не видал. А вот одна дама с красными волосами шастает по городу, высокая, в летах. Могу узнать, зачем она к нам прибыла, за отдельную плату, разумеется.

Лен покачал головой, описание было полной противоположностью той, которую он искал. Проклятье, столько денег и всё впустую.

— Еще есть какие-то вопросы? — Дружелюбно улыбнулся тавернщик, продемонстрировав желтые зубы.

— Твои ответы слишком дог’огие.

— Раз так, могу предложить кружку эля. Совершенно бесплатно. Садись за столик, выпей, отдохни. — Махнул рукой хозяин таверны и принялся крутить заржавелый вентиль бочки, чтобы сцедить в кружку напиток.

Запах кислятины аппетита не вызвал, но Лен не был против. Примостившись за грязный стол, он открыл дорожную сумку. Чернила, перо, бумага. Обмакнув перо, он вывел:

«Эсплуар не прибывал в порт. Касательно его пассажиров…»

На секунду он замешкался. Стоит ли писать, что они скорее всего мертвы?

— Эй ты. — Отвлек его от мыслей грубый голос.

Не спрашивая разрешения, за его стол сел посетитель — бугай на голову выше Лена и вдвое шире в обхват.

— Чем обязан, товаг’ищ? — Поинтересовался Лен, делая перерыв на заточку пера.

— Товарищ, говоришь. Хорошее слово. Раз мы товарищи, то поделись деньгами. По товарищески. У тебя их сильно много, как я вижу.

— Да, денег немало. — Согласился Лен и бросил взгляд к стойке. Наверняка этого типа подослал тавернщик. — Однако я не люблю тунеядцев. Ты г’аботаешь?

— Эм… да, я гружу товары. Ну и тут подрабатываю иногда. — Прохрипел он, сбитый с толку.

— Г’узчик значит. Сколько платят за пог’узку?

— Десять медяков в день.

— Маловато будет, а ведь это один из кг’упнейших портов. Г’узы на десятки, если не сотни тысяч золотых. Г’азве спг’аведливо, что г’абочие получают так мало?

Он почесал нос после чего признал.

— Несправедливо.

Лен отечески кивнул.

— А сколько тебе обещал хозяин тавег’ны за то, что ты меня ог’абишь?

— Десять монет серебром. — Признался он.

Лен достал с пояса почти полный кошель и ткнул в него пальцем.

— Тут несколько десятков золотых. Подумай, спг’аведливую ли цену тебе пг’едложили? Быть может, твой хозяин — алчный эксплуататог'?

— Экс… что? — Почесал голову вышибала, не отводя взгляд от кошеля.

— Он не платит тебе честно и пытается натг’авить на человека, что не боится светить золото в таком месте. Как думаешь, я бы делал так, если бы не мог его защитить? — Понизив голос, угрожающе намекнул Лен.

Пелена жадности спала с глаз грузчика, он сглотнул.

— А ты прав, мужик… На подставу тянет, не по понятиям это.

Лен медленно развязывает кошель, кладет золотую монету на стол и подталкивает её детине.

— Теперь ты г’аботаешь на меня и на благо тг’удового наг’ода.

Тот бросает сомневающийся взгляд на хозяина таверны, после чего проверяет монету ногтем.

— Я ничего не понял, но я в деле.

— Пг’авильное г’ешение. Сознательное.

Лен убирает кошель и вновь берется за перо.

«Касательно его пассажиров… Их судьба пока неизвестна»

Теперь нужно подождать, пока чернила высохнут. А раз есть несколько свободных минут…

Лен поднимает взгляд на верзилу.

— Скажи, слышал ли ты о буг’жуазии и пг’авах г’абочих? Нет? Сейчас я тебе объясню…

Сшитый из одежды матросов парус уныло трепыхался. Штиль.

Уже какой день либо штиль, либо порывистый, лобовой ветер. В таких случаях приходилось снимать паруса, пострадавшее парусное вооружение лишь мешало. Даже при галфвинде, боковом ветре они едва толкали судно в нужном направлении…

Вернее в направлении, которое считал нужным капитан.

Карты течений, приборы навигации — все сгорело вместе с его каютой. Полагаться приходилось лишь на память и звезды, но пасмурная погода мешала и этому. Судно вставало на якорь все чаще, чтобы сверить курс. Еда кончалась. Команда роптала. Течения становились все сильнее, унося корабль черт-те куда, заставляя капитана все больше напрягать силы, чтобы вернуть корабль на курс. Штурман пытался помочь, управляя ветром, но самодельные паруса постоянно рвались.

Тем не менее корабль продолжал ход. Куда-то сквозь необъятные морские просторы.

День за днем становилось лишь холоднее, а пайки — все меньше. Хотя бы с водой проблем не было, для опытного мага воды не было проблемой очистить её от соли… но и этот маг сдавал. С каждым днем капитан Флинт выглядел всё более уставшим.

Топтание на месте утомляло всех. Казалось бы, достаточно просто плыть прямо, чтобы приплыть… Хоть куда-нибудь. Неважно куда и в какую страну, хоть в проклятую пустыню к джинам!

Но корабль словно ходил кругами. Течение ласково тянуло потрепанный в бою фрегат за собой, ветер сдувал судно. Раз за разом капитан возвращал корабль на нужный курс, едва удавалось свериться с небом.

Спустя целой недели, когда звезды не было видно через облака — он сдался. Он уже даже примерно не знал, где они и куда плывут, но ветер, что зловеще холодил спину, намекал — что не туда.

Но он уже ничего не поделать. Еды не было, люди отощали. Уже дважды корпус приходилось спешно чинить из-за нападения мурен. Тогда он благодарил себя за то, что взял с собой достаточно досок и даже на пару дней прекращал проклинать за то, что не взял запасные паруса.

Ха. Основные стоили чуть ли не треть корабля, зачарованные на совесть — они могли выдержать любой шторм. Скорее матча бы сломалась, чем они. Паруса не изнашивались, не гнили и не рвались. Штурман-маг мог направлять в них сколько угодно ветра, разгоняя фрегат до впечатляющих скоростей… Но теперь эти паруса стали пеплом.

На следующее утро их окружал туман.

Ледяной пар клубился над водой столь густо, что с вороньего гнезда не было видно палубы. Холод. Воздух был столь холоден, что изо рта шел пар. Даже ледяная вода была теплой, по сравнению с морозным ветром. Полуголые матросы прятались по каютам, стараясь не показываться на палубе. Впередсмотрящий оброс сосульками, пытаясь разглядеть что-то в тумане.

Бойницы молниевых орудий были открыты, позволяя ветру пронизывать корабль насквозь. Но лучше так, чем быть неготовым к нападению. Кто знает, что может водиться в тумане…

Капитан стоит на палубе, закрыв глаза. Нет смысла смотреть, благодаря дару и туману он ощущал пространство вокруг корабля.

Но то ли дело в усталости, то ли еще в чем — он едва мог чувствовать на пару десятков метров. Магия охотно растворялась в пространстве без следа. Корабль стал слепцом, что продвигался на ощупь в белесой пелене.

Флинт хмурится. Он чувствует, что течение резко усиливается, но не может понять почему. Даже не может сказать насколько, даже просто ощущать это требует всё больше сил.

— Сбросьте веревку! Я хочу знать, сколько узлов мы идем. — Отдает приказ он.

Трясущийся от холода матрос сбрасывает один конец в воду и начинает отсчет. Узел за узлом тянется за узлом.

Капитан на секунду отвлекается и это чуть не губит корабль.

Впереди препятствие и они приближаются к нему слишком близко.

Рифы? Земля? Нет… Он чувствует лед. Айсберг.

Если ничего не сделать — их размажет. Капитан вцепляется в воду невидимыми руками, заставляя её подняться вверх и сформировать волну. Жидкость сопротивляется, будто отказывая магу во власти над собой.

Источник выжимается досуха, каждая капля маны идет в дело.

Нос фрегата подпрыгивает вверх, чуть не скинув впередсмотрящего.

Хруст сосулек и древесины. Днище скользит по дну, прокатываясь по инерции еще десяток метров, палуба накреняется, корабль заваливается набок, словно кит, выброшенный на берег.

В голове нарастает звон. Перенапряженный исток жаждет восстановить потраченное, но вокруг нет ничего. Ни капли энергии. Пустота. Тело капитана, не в силах держаться, скользит по палубе и падает за борт.

Плюх!

Морская вода, выплеснутая на берег вместе с кораблем, смягчает падение. Вокруг слякоть. Снег тает, от воды поднимается холодный пар.

Из корабля высыпают матросы и пассажиры. Аша потирает шишку на голове и оглядываются, пытаясь понять, что происходит. Кругом — ледяная пустошь, по снежным холмикам которой ветер несет снежинки. В воздухе их всё больше, ветер усиливается. Начинается метель.

Порыв ветра срывает снежную шапку с ближайшего холма. Взгляду открывается мачта, обледенелый корпус… Корабль.

Значит остальные холмы…? Взгляд Аши скользит по ледяной пустоши. Их десятки. Все это — корабли, выброшенные на берег и вмороженные в лед?

Сквозь снег виднее что-то еще.

Она поднимает взгляд. Выше и выше, пытаясь нащупать, где это что-то кончается.

Но не может.

Куда ни глянь — за снежной завесой виднеется лед. Он закрывает собой весь горизонт, подавляет размерами. Словно загипнотизированная, она сверлит взглядом сквозь метель, не в силах осознать размеры этой штуки. Кажется, она не просто нависает над ними, эта штука пытается раздавить всех их. В какой-то момент ей мерещится движение ледяной глыбы. Отшатнувшись, Аша инстинктивно оглядывается назад, в туман, откуда они прибыли. Да. Этой штуки хотя бы там точно не было. Какое облегчение.

— Плохие новости. Это определенно Пик Центра Мира. — Спокойно произносит Марвин, пока команда пытается затащить капитана на борт. Холодная вода ручьем течет по палубе.

Молодой маг огня протягивает руки, и мокрая одежда капитана наполняется теплом.

— Берегите… ману. — Успевает предостеречь Флинт, прежде чем погрузиться во тьму.

Маг тут же отдергивает руки и пытается зачерпнуть магию из окружающего пространства.

Источник не восполнялся.

Темноту трюма едва разгонял синеватый свет от качающейся на стене магической лампы. Он мерцал и моргал, угрожая потухнуть в любой момент.

Судовой целитель проверил пульс капитана и приложил к его груди амулет. Прислушался к своему сбоящему дару, важно кивнул.

— Классическое магическое истощение, переходящее в коматозное состояние. — Гордо объявил он.

— Мы как бы и так видим, что он перенапрягся. — Скривился штурман. — Когда капитан придет в себя?

— Когда? Зависит от окружающих условий. Как скоро мы сумеем вывезти его подальше из этого проклятого места.

— И как мы это сделаем без мага воды?

Вопрос повис в воздухе.

Целитель пожал плечами и достал из робы склянку с желтоватой жидкостью, скептически её осмотрел и тонкой струйкой влил Флинту в рот.

— Это ему поможет? — С надеждой спросила Аша.

— Это ему поможет не умереть в ближайшие пару дней от истощения. Чем ты слушала, юная леди? Не забывай, что лишь простым людям по большому счету плевать, есть вокруг магия или нет. А вот магические существа, в том числе и маги — не могут жить без магии. Причем, чем ты могущественнее, тем более зависим от нее.

— То есть, мы все умрем, когда истратим всю ману? — На всякий случай уточнила аширка.

— Мы все умрем, если не уберемся отсюда. Запасов еды осталось на две недели… А учитывая холод, то как целитель, советую вернуть нормальные пайки, а еще лучше — удвоить их. Иначе экипаж замерзнет насмерть быстрее, чем умрет от голода. Так что, у нас еды лишь на пару-тройку дней.

Свет погас.

Светильник выработал последние крохи энергии.

За бортом выл буран.

— Я знаю, что ты скажешь. Стоило оставаться в Содружестве, верно? — Донесся во тьме голос Эшли.

— Нет, не скажу. — Ответил ей спокойным голосом супруг.

— Нет?

— Ты ведь всегда хотела взглянуть на Пик. Значит, это стоило того.

— Издеваешься?

Послышался стук по дереву, и бойница распахнулась, впустив внутрь немного света и кучу снега вместе с ледяным ветром.

— Мы даже не видим его из-за этого проклятого бурана!

— А ну захлопни орудийный порт, живо! — Зло бросил штурман.

В трюм вернулась темнота. Послышались всхлипы.

— Бездна, я просто хотел тебя прибодрить… — Раздосадованно пробормотал Марвин.

Аша неловко переступила с ноги на ногу. Раз уж даже вечно оптимистичная подруга расклеилась, значит их дела совсем плохи.

— Ну ребят, не унывайте. Я видела еще один корабль неподалеку от нас, наверняка там найдется еда. И потом, Содружество же посылает сюда свои Экспедиции? Просто уплывем с ними.

— Не хочу вас расстраивать, но, судя по всему, этот корабль как раз таки принадлежал одной из таких Экспедиций. Они никогда не уплывают. Экспедиция — это просто способ избавиться от ненужных людей под благовидным предлогом. Смертельная ссылка.

— Ну а припасы-то там все равно могут быть?

— Вам лишь бы поесть… — Вздохнул штурман.

В темноте раздались звонкие удары кремня о кресало. Короткие вспышки света осветили мрачное лицо штурмана.

— Может, тебе помочь? — Предложила Аша.

— Береги ману.

Трут занялся, маг воздуха схватил его руками и поднес к фитилю масляной лампы. Чадящий свет озарил трюм.

— Слушайте все сюда. Как первый помощник, я принимаю командование до тех пор, пока капитан не сможет командовать кораблем. Обращайтесь ко мне Капитан Уильям. — Возвестил он, надев на голову капитанскую треуголку.

— Его разве не Найк зовут? — Тихо шепнула девушка Марвину. Тот пожал плечами.

— Мой первый приказ — снять паруса и сшить из них одежду потеплее для десяти человек. Как только буран окончится — мы направимся к ближайшему кораблю за припасами. Тащите оттуда всё, еду, одежду, топливо. Особенно аккуратно — навигационные приборы. Всем ясно? За работу!

Звон склянки разнесся по кораблю. Замерзшие матросы отправились наружу, под ледяной ветер, чтобы снять паруса. Корабельный кок загремел пестом в камбузе. В такую непогоду готовить на огне всё равно бы не вышло.

Твердые как камень галеты и не менее твердая солонина просто перемалывалась в ступе с добавлением воды. Фрукты и овощи, купленные в порту — кончились уже давно. Даже с водой внезапно возникли проблемы, ведь капитан больше не мог снабжать ей корабль.

Придется топить снег.

Аша поморщилась, питание на корабле и так было не из лучших, но теперь, когда придется есть эту размазню сырой и холодной… Эх, хоть бы на том корабле нашлось что-нибудь съестное!

Буран кончился лишь на второй день.

Корабль превратился в сугроб. Возможно, это даже к лучшему. Толстый слой снега, что облепил борта, мешал улетучиваться теплу. Порой настолько хорошо, что в тесных кубриках даже вода в кружках не превращалась в лед!

По крайней мере, превращалась не сразу.

Широкие (из-за многочисленных слоев летней одежды) спины матросов загораживали обзор. Хотелось вырваться вперед, но тогда пришлось бы самой пробираться через снег.

А навалило сугробов чуть ли не с нее ростом.

Порой ноги скользили по льду, скрытому под снегом. Порой же снег был спрессован так крепко, что держал её вес.

Добравшись до снежного холма, под которым скрывался корабль, матросы принялись расчищать снег.

Аша переминалась с ноги на ногу. Холодно. Давно ей не было так холодно. С тех пор как она развила свой дар — она перестала бояться холода. Но сейчас холод вернулся. Пространство вокруг вытягивало все тепло. Напоминало о днях, когда она сидела в лесу у костра, прибившись к бандитам.

Холодно.

Стоящий рядом, краснощекий рабочий отложил лопату и оттянул ворот. Хоть кому-то жарко.

Снежный холм всё больше напоминал корабль. Довольно странный корабль. Его корма была разрушена и вморожена в лед. Словно он плыл задом, наперекор течению, когда врезался в айсберг. Из бойниц торчали толстые, самодельные весла, а вместо парусов с мачт свисали сосульки.

Даже не потребовалось прорубать корпус абордажными топорами. Внутрь можно было зайти сквозь разрушенную корму… Но разумеется, внутри всё было в снегу.

Матросы почесали головы, оглядев заиндевевший потолок и сугробы, что почти касались его, после чего вновь взялись за лопаты.

Бац! Довольно быстро под снегом обнаружилось что-то округлое. Бочка? Под радостные крики, её выкатили наружу.

Дубовая, крепкая.

Взмах топора!

— Что там, что там? Еда⁈ — Экипаж столпился вокруг бочки, мешая и толкая друг друга.

— Только бы не солонина! — Воскликнул кто-то.

Обломки крышки полетели на снег.

Внутри оказался шершавый, коричневый лед. Несколько секунд матрос пялился на топор, на лезвии которого остались крошки коричневого льда, после чего быстро прильнул к нему и слизнул.

— Эыэ! Ыэь!

— Ой, дурак… — Улыбнувшись, прокомментировал новый капитан. Он был в весьма благодушном настроении, если уж на корабле нашлась хоть одна не пустая бочка, то и сухарей с солониной там точно будет вдоволь.

Тем временем у бочки разгорался спор, как отцепить неудачника.

— Может просто дернуть его?

— Я тебе дерну!

— Слышал я когда-то, что водой теплой надо… Но воды у нас нет. Может, помочимся на него?

— Ыэыэ! Ыэы! — Раздался в ответ возмущенный крик несчастного.

— Да я пошутил, пошутил.

Аша вздохнула и, протиснувшись сквозь толпу, прикоснулась к лезвию. Едва заметный импульс магии, отчего окружающий холод еще сильнее вцепился в ее тело и топор отвалился от языка.

— Ох, млагобарю, госможа. — Промямлил непослушным языком матрос, согнувшись в глубоком поклоне.

— Ты зачем металл лизнул, умник? — Поинтересовался у него капитан.

— А я что, знал что он меня схватит?

— Южанин… — Махнул рукой один из матросов.

Приободрившиеся матросы продолжили работу. Возле корабля все прибавлялось рундуков и бочек. Копченое мясо и сало. Замерзшая в лед картошка и даже лимоны. Ни одного ящика с сухарями или солониной. А каждый бочонок со спиртным вызывал буйный восторг.

— Не бедствовали они, ой не бедствовали. — Приговаривали матросы, предвкушая пир, и продолжали выгребать снег.

Глухой стук.

Обычно он означал хорошую находку. Радостно присвистывая, матрос принялся разгребать снег задубевшими руками. Интересно, что это? Еще ром? Или может сыр? Он давно ел сыра.

Белые крупинки сыпались вниз, открывая новую находку. Что-то темное, странной формы.

Из-под снега на него смотрели замерзшие глаза. Шерстяное пальто, синеватая кожа.

— Кап… Капитан! — Заикнулся от неожиданности матрос. — Тут дохляк!

Хорошее настроение тут же сдуло пронизывающим ветром. Да, они нашли много всего… Но почему они даже не задумались — а по какой причине команда корабля это все не съела сама?

Примерзший к доскам труп выковыряли и вынесли наружу.

По телу нельзя было понять, отчего он умер. От холода ли? Или был убит? Вокруг не было крови.

Несколько матросов попытались раздеть тело, но безуспешно. Теплое пальто с намертво закоченевшего тело можно было лишь срезать. Мыслей о том, чтобы оставить покойнику одежду — даже не было.

Команда слишком в ней нуждалась.

Остаток трюма расчищали молча. Даже хорошие находки не вызывали восторга. Помогут ли они им, если не помогли своим прошлым владельцам?

Да и плохих находок было не меньше. В какой-то момент тела стали попадаться чаще, чем рундуки и припасы. Все в теплой, на первый взгляд, целой одежде. Ни ран. Ни увечий.

— Будьте настороже. — Предупредил Капитан, обнажая короткую саблю.

Промерзшая дверь легко поддалась топору. На второй палубе почти не было снега, зато было много лет. Очень много. Команда едва находила свободное от тел место, куда поставить ногу.

И вновь, ни капли крови.

Масляная лампа едва освещала помещения. Тени танцевали по стенам среди мертвецов. Кубрик за кубриком. Палуба за палубой.

Никакого живого. Матрос, оглянувшись, опустил топор и принялся снимать кольцо с трупа. Другие заглядывали под скамьи, в поисках денег. Мертвецам они ни к чему.

Новый Капитан бдительность в отличие от своих людей не терял. С каждым новым встреченным телом, он становился все мрачнее.

Дорогие продукты. Теплые вещи. Минимум артефактов. Этот корабль явно знал, куда шел и что его ждет. Тем не менее… Где маги? Среди экипажа не было никого в робах Содружества.

— Идем в Капитанскую каюту. Нам нужны навигационные приборы. — Приказал он, сжимая саблю столь сильно, что кисть побелела.

Дверь в каюту была открыта.

По крайней мере, стало ясно — где маги.

Семь человек лежали на полу каюты. Их замерзшие тела словно формировали рисунок, каждый маг лежал на некотором отдалении от другого, лишь седьмой умер, привалившись к спинке кресла. И… Кажется, он не был магом. Да и на матроса этот человек не походил, его одеяния скорее выдавали в нем лесного бандита. Зеленовато-коричневые цвета одежду, лоскуты на рукавах, чтобы скрыть свою форму в полутьме и черная повязка почти на всё лицо.

Найк замешкался. Если по прошлым телам он ничего не мог сказать — то эти, такое чувство, что умерли одновременно. Причем, без сопротивления — обстановка в каюте нисколько не пострадала. Он даже отсюда видел, что хрупкие приборы на капитанском столе были целыми. Хронометр, секстант…

— Ну что ты встал? Вон, на столе какие-то приборчики, разве не они тебе нужны? — Пропыхтела Аша, толкая замершего капитана в круг из тела.

Ничего не произошло.

Капитан еще раз скользнул глазами по телам, пожал плечами и вернул саблю в ножны. Что бы тут ни произошло, всё уже закончилось.

Они просто заберут всё что нужно и свалят.

Он протягивает руку к карте течений, куда более полной и подробной, чем он когда-либо видел. Взгляд тут же устремляется в центр карты, к белому пятну, что обозначено просто — Пик.

Палец обводит ледяной остров. Все стрелки холодно указывают вовнутрь. Так не бывает.

Куда тогда уходит вода?

— Хотелось бы и мне это знать… Хотя вру. Мне плевать. — Сквозь хруст льда доносится скрипучий голос. Совсем рядом.

Поток ветра помогает выхватить саблю почти мгновенно. Воздух сам толкает рукоять в руку.

Удар!

Острый как бритва, порыв срывается с кончика клинка, он рассекает шею и, даже не заметив преграды — несется дальше, перерубает стул, на который опирался говорящий мертвец, подрубает ножки стола.

Приборы падают на пол.

Отсеченная голова взмывает в воздух. Капитан готовится нанести второй удар, чтобы рассечь ее пополам, но его отбрасывает назад. Поток ветра взбунтовался и ринулся на него, обжигая кожу. Найк обращается к источнику и перед его под контроль, мягко приземляясь на несколько шагов позади Аши.

Труп пылал. С ног до головы его обуяло ревущее пламя. Промерзшее тело на глазах превращалось в уголь и виновника этого безобразия долго искать не пришлось. На руках Аши плясал огонь.

— Туши немедленно! Бездна тебя дери, тут же карты!

— Упс…

Пламя исчезло столь же быстро, как появилось. В иное время капитан бы непременно начал бы восторгаться тем, как ей удалось мгновенно призвать пламя без всякого источника… Но не сейчас, когда часть драгоценных карт запеклась, словно пирог в печи.

— Ай-ай-ай… Сдаюсь! Сдаюсь! — Проскрипела голова, что закатилась в угол.

Капитан чуть опустил саблю.

— Может, прибьем его? — Предложила Аша.

— Сначала расспросим.

Капитан свободной рукой поднял голову за волосы и поставил её на сундук.

— Аккуратнее, пожалуйста. Чем больший урон вы причиняете телу, тем сложнее мне держаться в этом мире. Особенно здесь. — Проскрипела голова, едва шевеля челюстью.

— Ты демон. — Обвиняюще ткнула в него пальцем Аша.

— Это не повод сжигать мое тело. Оно было таким удобным, пока не умерло…

— Хватит. Что здесь произошло? — Отрезал капитан.

— Да какая разница? — Скосила взгляд голова и воодушевленно продолжила. — Главное другое — вы хотите выбраться отсюда? Если да — то мы союзники, ведь я тоже хочу выбраться отсюда.

— Что. Здесь. Произошло?

— Если коротко — то я всех убил. Они все равно бы не выжили. Нет-нет, не стукай! Я буду полезен, клянусь. Вы аборигены, верно? Тяжело вам, понимаю. Все на нервах, нелегко жить в обреченном мире.

— Обреченном… мире? — Опустила рука Аша.

— Он просто заговаривает тебе зубы. — Бросил капитан.

Голова возмущенно дернулась.

— Я? Заговариваю? Ты шутишь что ли, а что по-твоему тут делаю? Нахрена я поперся с земель, полных вкусных магов в эту чертову ледяную пустыню? Сам подумай, зачем мне это делать?

— Мне наплевать. — Капитан заносит саблю для удара.

Демон переходит на истеричный крик.

— Я просто не хочу потерять своё существование вместе со всеми вами, идиотами. Этот мир — просто расходный материал, искусственная подделка, подношение высшим силам! Я думал, что найду здесь выход, что смогу сбежать… Но здесь ничего нет. Вообще ничего. Пустота! Понимаешь? Полный конец всего! Небытие!

Сабля замирает в воздухе.