Деревья расступались перед Очи, образуя дорогу сквозь тьму.

Очи шагала не оглядываясь, так как прекрасно знала все пути через лес – как-никак она была лесной ведьмой.

Пони следовал на почтительном расстоянии от неё. К его седлу была прикреплена наволочка, в которой лежали очень странные часы.

Аннешка Мазанар плелась позади пони. В её облике и поступи не осталось ничего величественного. Она спотыкалась и бранилась на каждом шагу. Механический дракон Анделя опалил ей лицо и руки. Она потеряла одну шёлковую туфельку, а её подвенечное платье превратилось в лохмотья: ежевика зацепилась за шлейф и волочилась сзади, как длинный колючий хвост.

Боль от ожогов была нестерпима, но мысль обо всём, что она потеряла, жгла гораздо сильнее. Аннешка была так близка к тому, чтобы стать законной королевой! Так близка к тому, чтобы исполнить своё предназначение!

А теперь Дракомор мёртв. И очень скоро вся Ярославия узнает о том, что она натворила – обо всех людях, которых она убила, и о юном принце, который бесследно исчез…

Аннешка живо представила, что скажет её мать. «Ты могла выйти замуж за короля, но нет, где там! Вместо этого ты завела дракона и спалила дотла королевский замок. Бестолочь! Что скажут соседи? Стыд-то какой!»

Нет. Аннешка ни за что не вернётся в Ярославию. Лесная ведьма теперь была её единственной надеждой.

Очи шла впереди, раскачивая фонарь из стороны в сторону. Она была высокой и стройной, белолицей и черноволосой. Аннешка надеялась, что колдунья, предложив девушке кров, придумает и что ей делать дальше.

«Эта ведьма знает, где мне суждено царствовать, – подумала Аннешка. Она стиснула зубы и заковыляла вперёд. – У меня ещё будет и царство, и дворец! Я ещё докажу матери! Я им всем докажу».

Домик Очи появился как будто из ниоткуда: только что вокруг не было ничего, кроме деревьев, а теперь Аннешка стояла перед ветхой лачугой. Пока Очи молча рассёдлывала пони, Аннешка решила войти внутрь.

В доме был очаг, старая разномастная мебель, разнообразные глиняные горшочки и курица, угнездившаяся в ящике стола.

«Вот как низко я пала», – подумала Аннешка, опускаясь на стул.

Горшочек на каминной полке мелко задребезжал, чем привлёк внимание Аннешки, ведь до этого ей казалось, что он стоял неподвижно.

– Это место меня с ума сведёт, – процедила она и придвинула к себе стул, чтобы положить на него ноги.

После такой долгой и тяжёлой дороги одна ступня у Аннешки оказалась полностью босая и вся в царапинах, вторая была обута в грязную шёлковую туфельку.

– Верно, девонька, будь как дома, – раздался скрипучий голос за её спиной.

Аннешка подскочила от неожиданности и непроизвольно начала искать глазами что-нибудь острое, ведь голос, который она услышала, принадлежал дряхлой старухе, кожа у которой была сморщенная, спина горбом, все мышцы обмякли.

– Не бойся, – просипела старуха. – Только я изменилась. Ты-то, дитятко, осталась прекрасна как внутри, так и снаружи.

Аннешка оторопела. Неужели это…

– Очи?

– А ты как думала? – проскрипела старуха. – Никто не может быть вечно молодым!

Аннешке совсем не понравилась её ухмылка, но она по глазам поняла, что колдунья говорит правду: юная ведьма и это старое чудовище были одной и той же женщиной.

– Давай-ка займёмся твоими ожогами, – сказала дряхлая Очи, выдвинув ящик стола и достав оттуда двух улиток.

– Что ты делаешь?! – взвизгнула Аннешка. – Сейчас же убери от меня эту пакость!

– Ты никогда не станешь королевой, если умрёшь от заражения крови, – сказала Очи, ковыляя ближе. – Надо обработать твои раны.

Улитки попрятались в своих домиках. Аннешка посмотрела на свои ладони, покрытые волдырями ожогов.

– Ладно, – прошипела она. – Делай что надо.

Колдунья посадила улиток на запястья девушки и стала ласково поглаживать старыми скрюченными пальцами раковинки, пока их обитатели не высунулись наружу.

Аннешка подавила желание схватить улиток и запустить их через всю комнату. Какие гадкие, мерзкие твари! Всё в них было ей противно: глаза на рожках, их омерзительные движения и скользкие раковины!

– Гляди-ка, у тебя и личико обожжено, – сказала ведьма.

Аннешка сморщила нос, однако вынуждена была признать, что её руки болели намного меньше, потому позволила ведьме посадить одну из улиток на свой подбородок. Холодная подошва улитки заскользила вверх по её щеке, поползла по переносице.

Когда Очи закончила, все Аннешкины ожоги были покрыты радужной плёнкой густой улиточной слизи.

– Надеюсь, это поможет, – прошипела Аннешка.

Старуха пересадила улиток на пол, и они пустились в долгий обратный путь к своему ящику.

– Ах, какой славной ты будешь королевой, – вздохнула ведьма, опускаясь на стул.

– Королевой чего? Где я буду царствовать?! – рявкнула Аннешка.

Ей до смерти надоела манера Очи говорить загадками.

– Я могу спросить об этом у звёзд… если, конечно, ты готова заплатить.

Горшочек, стоявший возле стула Очи, задрожал. Ведьма ногой задвинула его подальше.

– Что-то ты темнишь, – нахмурилась Аннешка. – Что у тебя в этих горшочках?

– Я тебя не обманываю, девонька. Зачем мне от тебя что-то скрывать?

Аннешка злобно уставилась на ведьму. На вид старуха была совсем дряхлая – горстка костей да головка, как яичная скорлупка. «Я могла бы запросто расколоть ей голову и вытрясти оттуда все её секреты», – злобно подумала Аннешка.

Горшочки на подоконнике были закрыты крышками. Аннешка схватила первый попавшийся и прочитала надпись на этикетке.

В. Локай

Это ничего ей не говорило. Аннешка цапнула ещё один горшочек, оставив слизистые следы на его боках.

С. Жарда

Она впервые в жизни слышала о таком зелье.

На одном из горшочков не было крышки. Аннешка заглянула внутрь, ожидая, что оттуда выпрыгнет какая-нибудь лягушка, но там было пусто, поэтому она посмотрела на этикетку.

В. Мазанар

– Это имя моей матери! – ахнула Аннешка. – Её так зовут! – Она взяла себя в руки. – Почему на твоей склянке её имя?

– Будет на сегодня, – сказала ведьма. – Пора спать.

– Отвечай сейчас же!

Аннешка решительно подошла к одной из улиток и занесла над ней свою ступню, обутую в остатки туфельки.

– Поздно уже. Я всё тебе расскажу утром.

Аннешка опустила ступню, наслаждаясь хрустом.

– Улиточка моя! – закричала Очи. Её лицо исказилось, как от боли.

– Говори! – приказала Аннешка, занося босую ступню над раковиной второй улитки.

– Твоя матушка купила у меня пророчество в день, когда ты появилась на свет, – ответила Очи. – Я предсказала ей, что ты станешь королевой.

Аннешка поставила большой палец на панцирь улитки.

– Это я и так знаю!

– Не надо, прошу тебя! Не трогай Бориса! – взмолилась ведьма и лихорадочно заговорила: – Когда твоя мать умрёт, она расплатится со мной своей душой! А я спрячу её душу в эту склянку. – Очи помолчала, вид у неё сделался пристыженный. – Каждая душа, отданная мне по доброй воле, продлевает мои дни в этом теле.

Аннешка вздёрнула бровь и отошла от улитки.

– Значит, ты собираешь души, чтобы продлить свою жалкую жизнь?

Она огляделась по сторонам. Горшочки и склянки громоздились на полках, пирамидами высились в углах, стояли на столе и под стульями. Обернувшись кругом, Аннешка посмотрела сверху вниз на ведьму.

– Сколько тебе лет?

Очи не сводила глаз с Бориса, который вползал под буфет.

– Двадцать три, – просипела она. – Семьсот двадцать три.

На улице стоял один из последних знойных дней, в кабинете, где воздух прогрелся до тридцати двух градусов по Цельсию, за запертыми окнами заживо поджаривался седьмой класс вместе с учителем мистером Моррисом.

– Откройте страницу восемь, – сказал он и с трудом поплёлся между рядами – медленно, как улитка.

Имоджен пролистнула учебник, наслаждаясь слабым ветерком, поднявшимся от страниц, и задержала взгляд на фотографии космонавта, выглядывавшего из окошка в виде пузыря.

«Земля, – сообщала подпись под фотографией. – Это наш дом. Место, где мы живём».

Имоджен задумалась над тем, что чувствует космонавт – тоску по дому или восторг от того, что смотрит на Землю с такой необычной точки. «Наверное, – решила она, – и то и другое, всего понемножку».

Она подняла глаза на учителя, говорившего не о космонавтах, а о разнице между твёрдым и жидким состоянием вещества.

«Пот жидкий, – подумала Имоджен, глядя на каплю, ползущую по лицу мистера Морриса. – А время твёрдое, – продолжила рассуждать она. – Его ничто на свете не заставит двигаться быстрее».

Осталось пять минут до конца учебного дня, до окончания первой недели Имоджен в средней школе.

Нельзя сказать, чтобы здесь было плохо: Имоджен завела новых друзей, ей нравился классный руководитель, но дело в том, что для всех вокруг она была «та самая девочка, которая однажды пропала». Хорошо ещё, что никто не знал, что она ходит к психотерапевту!

Школьники без конца спрашивали, убежала она из дома сама или её похитили. Имоджен решила, что не станет рассказывать правду, ведь всё равно никто не поверит, что она нашла дверь в дереве, подружилась с настоящим принцем и летала на спине гигантской курицы…

Пытаясь сосредоточиться на учебнике, Имоджен отсчитывала минуты до возвращения домой.

«Космические путешествия даются дорогой ценой: космонавты годами не видят свои семьи, а после возвращения им требуется много лет, чтобы привыкнуть к нормальной жизни».

Две минуты до возвращения домой.

Мама будет ждать у школьных ворот. Имоджен предпочла бы, чтобы она этого не делала, ведь никого из её одноклассников родители не встречали у ворот, но после исчезновения сестёр мама сильно изменилась.

Походы к психотерапевту тоже были её идеей, она сказала, что Имоджен нуждается в «особой поддержке», и как выяснилось позже, это было кодовое название для бесконечных часов пустой болтовни… Как будто человека можно уговорить забыть о волшебном мире!

Одна минута до возвращения домой.

– При комнатной температуре вода является жидкостью, – говорил мистер Моррис. Его голос звучал измученно. – Но при нагревании вода начинает… – прозвенел звонок, ученики стали расхватывать свои вещи и выбегать из класса, – испаряться, – закончил учитель, тяжело плюхаясь на стул.

Дверь с грохотом захлопнулась, в классе воцарилась тишина. В изнеможении закрыв глаза, мистер Моррис тяжело вздохнул, втянув воздух носом и выпустив через рот. Прижав к щеке бутылку воды, он сидел совершенно неподвижно. Имоджен терпеливо ждала, когда её заметят.

– Сэр?

Мистер Моррис даже подскочил от неожиданности.

– Имоджен! Ты ещё здесь?

– Знаете что? Вот космонавты побывали на Луне, да? А в других местах они были?

Мистер Моррис отнял от лица бутылку с водой.

– Э-э-э-эм… да. НАСА посылает зонды на Марс…

– Да, я знаю. Но люди ещё не были на Марсе?

– Нет, Имоджен. Пока не были.

Имоджен сощурилась.

– Как вы думаете, может где-нибудь существовать другая планета, которую космонавты ещё не открыли? Такая же, как наша, с людьми и животными… только другая?

– Не знаю, – сказал учитель. – Но если что-то подобное и существует где-то, то очень-очень далеко. Даже если ты полетишь на космическом корабле, способном путешествовать со скоростью света, потребуется очень много лет, чтобы достичь цели. Ты будешь уже старушкой, когда доберёшься до этой планеты.

Имоджен с трудом могла представить, что когда-нибудь станет старушкой.

– Почему ты спросила? – поинтересовался мистер Моррис.

Но Имоджен уже встала, чтобы уйти, так как прошло достаточно времени, чтобы все разошлись и никто не увидел, что мама встречает её у ворот.

– Да так, – ответила она. – Просто любопытно.

Имоджен лежала на кровати своей сестры в окружении рисунков. На стенах висело столько листов бумаги, что, когда в окно задувал ветер, вся комната как будто трепетала и выгибалась, и начинало казаться, будто находишься в палатке, а не в каменном доме.

Мари, которая была на три года младше Имоджен, сидела на полу и рисовала: повсюду вокруг неё были рассыпаны цветные карандаши.

– Миссис Калмади говорит, что бабочки не могут открывать двери, – сказала Мари. – И людей узнавать они тоже не умеют.

– Перестань болтать об этом в школе! – рассердилась Имоджен. – Люди подумают, что у тебя плохо с головой.

– Но все только и делают, что говорят об этом! – возразила Мари. – Разве в твоей взрослой школе по-другому?

– Нет, – признала Имоджен. – Так же.

В изножье кровати висел последний рисунок – портрет мальчика с широко расставленными глазами и большими ушами, торчащими из-под волос. Взгляд Имоджен то и дело возвращался к этому мальчику. Надо признать, рисунок вышел просто отличный.

– Мне не нравится делать вид, будто Ярославия – это выдумка, – сказала Мари. – На самом деле она такая же настоящая, как миссис Калмади. Или даже более настоящая.

Имоджен тоже не нравилось притворяться. Она это просто ненавидела.

– Рано или поздно мама наверняка нам поверит, – сказала она. – Надо только придумать, как её убедить.

Снизу донёсся голос мамы:

– Девочки, пора ужинать!

Мари отбросила карандаш и выбежала из комнаты. Имоджен свесилась с кровати и подобрала её рисунок, на котором был изображён зимний лес: таинственные тени, холодный свет звёзд. Если закрыть глаза, казалось, вот-вот услышишь шёпот крылышек бабочки…

– Земля вызывает Имоджен! – позвала мама. – Бабушка приехала! Спускайся и поздоровайся!

Имоджен бросила рисунок и пошла вниз, чтобы присоединиться к семье.

Сентябрь в этом году выдался очень тёплый, поэтому ужинать решили в саду. Мама зажгла свечки, чтобы отогнать насекомых, бабушка разреза́ла лазанью и рассказывала о своём клубе игры в бридж, откуда, по её словам, её исключили за то, что она отлично играла в карты.

После ужина, когда девочки начали убирать со стола, мама что-то негромко сказала бабушке про миссис Хабердэш, что очень заинтересовало Имоджен.

Миссис Хабердэш была той самой пожилой дамой, которая владела чайной и садами, где девочка и нашла дверь в дереве.

– Кстати, об этих садах, – так же тихо ответила бабушка. – Я не удивлюсь, если она права и там в самом деле кто-то живёт! Скорее всего, это лисы.

– Вы о чём это? – спросила Имоджен, строго взглянув на взрослых.

– Ах, дорогая, ни о чём, – ответила мама. – Будь добра, возьми мою тарелку.

– Хорошо… Вы говорили о миссис Хабердэш, да?

Мама и бабушка переглянулись.

– Боюсь, миссис Хабердэш не вполне здорова, – осторожно сказала мама.

– Ей мерещится всякая всячина! – сообщила бабушка. – Такое иногда случается у пожилых людей, – добавила она и постучала костяшками пальцев по своей голове с таким видом, будто проблемы пожилых людей не имеют к ней никакого отношения.

– Миссис Хабердэш нездоровится из-за лис? – непонимающе переспросила Имоджен.

– Нет, не в этом дело! – отмахнулась бабушка. – Просто ей чудится, будто у неё в саду кто-то живёт – какое-то чудовище, как она уверяет. Она говорит, будто бы видела его ночью, за мусорными баками, но, скорее всего, это была лиса, рывшаяся в объедках, а бедняжка миссис Хабердэш напридумывала себе всякой чепухи.

«Чудовище? – насторожилась Имоджен. – Что, если это…»

– Может быть, нам стоит её навестить? – предложила Мари.

– Боюсь, нам не разрешат, – бабушка поджала губы и выразительно посмотрела на маму.

– Не смотри на меня! – отрезала мама. – Ты можешь видеться со своими друзьями в любое время, когда тебе заблагорассудится.

– Ну разумеется! – фыркнула бабушка. – Я могу делать всё что угодно просто мне нельзя доверить внучек. Верно?

Мама уставилась на ароматическую свечу.

– Имоджен, Мари… отнесите посуду на кухню.

Но бабушка мёртвой хваткой вцепилась в свою тарелку.

– Девочки пропали не по моей вине! – прошипела она. – Я отвернулась всего на минуточку!

Имоджен впервые видела, чтобы мама и бабушка ссорились. Обычно мама всегда была на стороне бабушки, а бабушка на стороне мамы.

– Почему мы не можем поехать вчетвером? – спросила Мари. – Давайте отправимся в чайную все вместе!

Мама, всё ещё хмурясь, подняла на неё глаза.

– Хорошо, я подумаю об этом, – сказала она.

Чуть позже бабушка пошла укладывать Мари, а мама осталась в полном распоряжении Имоджен. Они сидели в саду и смотрели, как зажигаются первые звёзды.

Над горизонтом разливалось оранжевое свечение – это был электрический свет, который не могли затмить даже самые яркие звёзды. А над Ярославией небо всегда чёрное и полно звёзд. Имоджен ненадолго задумалась: могло бы нападение скретов заставить людей из её мира погасить свет? Тогда можно было бы увидеть звёзды… «Нет, пожалуй, это было бы очень дорогое удовольствие», – с улыбкой решила Имоджен.

– О чём задумалась? – спросила мама. Она обняла Имоджен одной рукой, и оказалось, что даже взрослая семиклассница чувствует себя очень уютно под боком у мамы.

– Да так… Просто подумала, как было бы здорово увидеть все звёзды.

Имоджен положила голову маме на плечо.

– Как хорошо, что ты вернулась, – сказала мама. – Я так волновалась… Если бы не Марк, просто не знаю, что бы со мной было…

Имоджен мгновенно насторожилась.

– Значит, Марк твой близкий друг?

Мимо пробежал паук-сенокосец.

Мама сделала глубокий вдох, собираясь с ответом.

– Да. Близкий друг. Он мне очень нравится, и я думаю, что тебе он тоже понравится, если ты дашь ему шанс… Понимаешь, у него никогда не было детей, поэтому ему сейчас непросто, но Марк хороший человек. Пожалуйста, Имоджен. Пообещай, что позволишь ему доказать это.

– Я не стану называть его папой.

– Конечно! Я бы никогда не стала тебя об этом просить.

– Что ж, раз он тебе нравится…

Мама крепко обняла Имоджен.

– Узнаю мою девочку!

Жители Ярославии перестали искать Аннешку сразу после первого снегопада. Если она пряталась в лесу, то к этому времени должна была давно умереть с голоду. Никто не станет давать хлеб убийце… даже такой прехорошенькой, как Аннешка.

Большинство было уверено, что она умерла, пытаясь перебраться через горы, ведь время для перехода было самое неудачное. Возможно, её тело найдут по весне, где-нибудь возле вершины – всё заледеневшее и одетое в подвенечное платье. Художникам Ярославии особенно нравился этот образ. Откуда им было знать, что Аннешка не только не умерла, но даже не была при смерти, а жила в тепле и безопасности в домике лесной ведьмы?

Уже близился Хеллоуин, когда Имоджен и Мари наконец-то добились разрешения посетить чайную. Поскольку мама до сих пор считала, что её девочки могут покидать дом только под вооружённой охраной, ехать решено было «всей семьёй».

Имоджен, Мари, мама и бабушка ждали машину снаружи.

– Дамы! – объявил Марк, – Карета подана!

Мама называла машину Марка «спортивной». Имоджен про себя называла её «расплющенной».

Сёстры забрались на заднее сиденье, бабушка втиснулась между ними.

– Угадай, чем мы сейчас занимались? – спросила мама, вспархивая на пассажирское кресло.

– Делали желейные мозги! – крикнула Мари со своего места.

– Какой ужас, – содрогнулся Марк и посмотрел в зеркало заднего вида на Имоджен. – Надеюсь, никто не залез сюда с липкими пальцами? У меня сиденья из натуральной кожи.

Он включил двигатель.

Имоджен прижалась лбом к стеклу и вызвала воспоминания о лете: бабочку с серебристо-серыми крыльями, замок, пещеры скретов и…

– Как дела в школе, Имоджен? – спросил Марк. – Я слышал, ты интересуешься наукой?

Имоджен закатила глаза.

– Не наукой вообще, – поправила она. – Только космосом.

– Космос… – закивал Марк. – Я в детстве тоже интересовался космосом.

«Он просто пытается наладить контакт, – подумала Имоджен. – Но он только что пропустил поворот к чайной».

– Ты не туда едешь! – закричала бабушка.

– Расслабьтесь, – улыбнулся Марк. – Я просто объезжаю грунтовки. Если завёл дорогую машину, будь добр о ней заботиться! – Он ослепительно улыбнулся маме. – Это относится и к пассажирам.

Имоджен изобразила, будто её тошнит, а Мари сморщила нос. Бабушка попыталась призвать их к порядку суровым взглядом, но вид у неё при этом тоже был слегка возмущённый.

Когда они заехали на парковку перед чайной, мама обернулась.

– Послушайте меня, девочки. Миссис Хабердэш сейчас, к сожалению, не вполне здорова. Давайте постараемся избегать любых волнующих тем. Прошу вас, не упоминайте о лисах в саду, договорились?

– И никаких разговоров о «Ла-ла-лэнде», – добавил Марк. – Это её только расстроит.

Имоджен вперила испепеляющий взор в затылок Марка. «Ла-ла-лэндом» он называл мир по другую сторону двери, как будто всерьёз поставил себе задачу доказать, что это всё выдумки.

Они вылезли из машины, гравий захрустел под их ногами. Имоджен ненадолго задержалась около ворот в углу парковки, где был вход в сады Хабердэш, куда бабочка увела её прошлым летом… Там начались её невероятные приключения…

Но теперь ворота были заперты на замок и больше никто не входил в сад без разрешения.

– Идём, Имоджен, – позвала мама. – Чайная в той стороне.

Девочка нехотя пошла следом за остальными.

На следующий день, когда все были дома, зазвонил городской телефон. Мама взяла трубку, а Имоджен чуть не лопнула от волнения. Это наверняка миссис Хабердэш!

Она услышала женский голос на другом конце линии и собачье тявканье на заднем плане.

– Вы нашли мой телефон? – громко воскликнула мама в трубку. – Ах, какая радость! Должно быть, он выпал у меня из кармана джинсов – да, да, конечно – спасибо вам огромное! Я сейчас приеду.

И она повесила трубку.

– Можно мне с тобой? – спросила Имоджен.

Ей не терпелось увидеть лицо мамы, когда ей будет предъявлена фотография ИСТИНЫ.

– Конечно, – легко согласилась мама. – Бабушка останется с Мари.

Она взяла свою куртку, и Имоджен вышла из дома следом за ней, слегка подпрыгивая на ходу.

– Я его поймала! – закричала старушка, как только они переступили порог чайной.

Имоджен ещё никогда не видела её в таком возбуждении.

– Кого поймали? – спросила мама.

«Ой-ой, – подумала Имоджен. – Сейчас она меня сдаст, расскажет маме, что я дала ей телефон!»

– Я поймала чудовище, – сказала миссис Хабердэш.

Мама схватила Имоджен и прижала к себе, как будто бешеная лисица пряталась под плетёным диваном.

– Где оно? – ахнула она.

Пожилая дама расхохоталась. Она смеялась так сильно, что Имоджен испугалась, как бы миссис Хабердэш не свалилась со своего электрокресла.

– Оно не здесь, – сказала хозяйка чайной, отсмеявшись. – Я поймала чудовище на телефон! – Она выдвинула ящик и вытащила мобильный, завёрнутый в салфетку. – Надеюсь, вы не против? Я взяла ваш телефон… ведь он лежал здесь, прямо на этой стойке.

Имоджен впилась взглядом в лицо мамы, когда миссис передавала ей свёрток. Телефон был внутри, и мама уставилась на экран.

– Ну, кто там? – спросила Имоджен. – Похож на лису?

– Не знаю, – сказала мама. – Тут просто тёмный снимок.

Миссис Хабердэш подъехала ближе.

– Что вы такое говорите?! – воскликнула она. – Это было чудовище! Самое настоящее!

Мама увеличила снимок.

– Это могло быть всё что угодно.

Имоджен взяла у неё телефон и посмотрела на экран. Изображение было расплывчатым, видны только два огромных круглых глаза, сияющие неоном в свете вспышки. Очертания фигуры расплывчатые, но Имоджен показалось, что она разглядела кое-что в углу экрана. Это был кончик крючковатого когтя.

Она уже видела такой раньше…

– Вы уверены, что это не лягушка, снятая с близкого расстояния? – спросила мама.

– Кэтрин, я знаю, как выглядит лягушка, – оскорбилась миссис Хабердэш.

– Или это дети, нарядившиеся на Хеллоуин? В наше время делают такие реалистичные костюмы!

– Зачем детям прятаться за моими мусорными баками?

Миссис Хабердэш была так искренне огорчена, что Имоджен стало её жалко. Она прекрасно знала, каково это, когда тебе не верят.

Взрослые вообще не верят детям и старикам! Наверное, только находясь в зрелом возрасте, можно надеяться убедить людей в своей правоте.

– Ах, подростки порой такое вытворяют! – сказала мама, забирая телефон у Имоджен и опуская его в свою сумочку. – Я уверена, что после Хеллоуина вы будете чувствовать себя гораздо лучше. А завтра я пришлю Марка вас проведать.

По дороге домой Имоджен взяла у мамы телефон и ещё раз посмотрела фотографию.

– Это чудовище с когтями, – сказала она. – И когти у него слишком большие для лисы.

– И что ты от меня хочешь, Имоджен? – с раздражением спросила мама. – Прислать в чайную войска? Я уверена, что в эти дни полиция и так перегружена жалобами на дурацкие розыгрыши. Постарайся выбросить всё это из головы, милая. Тебе вредно думать о том, чего нет на самом деле.

Имоджен прищурилась. Войска… полиция… Нет, этого она совсем не хотела. Они поймают чудовище, запрут его в клетку или усыпят. Именно так люди поступают с тем, чего не понимают или боятся.

– Уничтожь эту фотографию, – велела мама.

Имоджен нехотя послушалась, но её голова продолжала бешено работать. Она должна придумать другой способ убедить маму в том, что дверь в дереве существует на самом деле! Но как это сделать, не подвергая опасности чудовище?

И самое главное, что делает скрет в садах Хабердэш?

Осень пришла и ушла, а вместе с ней ушли все разговоры о чудовищах. Имоджен была так занята привыканием к новой школе, что у неё совершенно не оставалось времени на составление новых планов. Её жизнь полностью состояла из дел по дому и школьных заданий.

Оказалось, жизнь станет намного проще, если сделать вид, будто никакой двери в дереве нет и никогда не было. Теперь, когда школьники спрашивали Имоджен о её загадочном исчезновении, она просто смеялась, как будто это была шутка – очень смешная шутка, которую она сыграла со взрослыми.

«Я всё равно докажу им, что Ярославия существует на самом деле, – говорила она себе. – Я просто жду подходящего момента». Но этот момент всё никак не наступал. Имоджен так хорошо научилась притворяться, будто не верит ни в каких чудовищ, что её собственные воспоминания делались зыбкими.

И так время ползло потихоньку, день за днём, час за часом, пока не наступило Рождество. Учёба закончилась, и сёстры уже предвкушали подарки и праздничную выпечку, ещё не предполагая, что в этом году у них не будет ни того ни другого.

В первое утро рождественских каникул мама усадила Имоджен и Мари в машину. Она поехала прочь из города, в сторону садов Хабердэш, но мимо указателя, ведущего к чайной.

– Разве мы едем не в гости к миссис Хабердэш? – спросила Мари.

– Сюрприз! – воскликнула мама. – Мы едем в дорогой отель! Он чуть дальше по дороге. Я заранее собрала и уложила всё, что вам понадобится на ночь.

Имоджен перевела глаза с мамы на Мари. Она ещё никогда не ночевала в отеле. Однако она читала о них в книжках, поэтому примерно представляла, чего ожидать.

– Я думала, что отели – это для туристов, – сказала она. – А мы живём совсем рядом.

– Это особый рождественский подарок от Марка, – сказала мама таким тоном, как будто это всё объясняло. – Не забудьте сказать ему спасибо.

Мама припарковала машину перед зданием со стеклянным фасадом. Вывеска перед входом гласила:

Под словами была нарисована лягушка с тюрбаном на голове и с длинными накрашенными ногтями.

– Зачем нам здесь ночевать? – спросила Имоджен. – Что мы тут будем делать?

Мама вытащила из багажника их сумки.

– Отдыхать и расслабляться! – воскликнула она с какой-то глуповатой улыбкой. – Мы приехали сюда именно для этого!

– А рисовать тут можно? – спросила Мари.

– Конечно! – ответила мама. – Я положила твой альбом и карандаши, а ещё мы совсем рядом с садами Хабердэш. Вообще-то… нет, пусть Марк сам расскажет свой план.

Имоджен хотела немедленно узнать, в чём состоит этот «план», но мама уже шагала к входу в отель, поэтому девочки вынужденно пошли за ней.

– Это очень модное место, – прошептала мама, когда автоматические двери распахнулись перед ними.

Пока мама разговаривала с менеджером за стойкой, Имоджен осматривала огромную рождественскую ёлку в фойе. Дерево оказалось искусственным, как и подарки под ним.

– После шести вечера дети не должны находиться в спа-зоне, – сказала девушка за стойкой, вручая маме ключи от номеров.

Мари щёлкнула выключателем – на ёлке вспыхнула гирлянда.

– Мари! – прошипела мама, не оборачиваясь.

Интересно, как она узнала, что произошло, если смотрела в другую сторону? Теперь мама как будто неусыпно следила за каждым шагом девочек.

Портье взял их сумки, а мама заглянула в телефон.

– Марк заказал нам столик, – сказала она. – Представляете, как вам повезло? Не так много детей могут похвастаться тем, что обедали в «Кувшинке».

Администратор показала им, как найти ресторан, и вскоре Имоджен убедилась, что её мама была права, ведь в ресторане обедали только взрослые. По их виду нельзя было сказать, что им очень весело: женщина в мешковатом платье разглядывала официанта, а её спутник – бар, пожилая пара поглощала свой обед молча, как будто находясь в разных комнатах – или вообще в разных вселенных.

– Кэтти! – позвал Марк из-за столика в дальнем углу зала. – Сюда! Надеюсь, ты не против, что я уже сделал заказ? – Он посмотрел на девочек. – Доброе утро, юные леди. Ну разве вы не красавицы?

Имоджен скорчила гримасу и села.

Марк тут же завёл разговор о своей работе, и мама переключила всё внимание на него. Имоджен посмотрела в окно на работника отеля, убирающего сухие листья при помощи садового пылесоса, и с завистью подумала, что сдувать сухие листья было в сто раз веселее, чем сидеть здесь.

– Приходится внедрять инновации, – разглагольствовал Марк. – Цифровизация – или смерть. Так я и сказал совету директоров.

Появился официант с четырьмя тарелками с разноцветными овощами, нарезанными аккуратными мелкими квадратиками.

– Ну, Имоджен, – сказал Марк, когда официант поставил перед ними тарелки. – Что новенького? Узнала какие-нибудь новые научные факты?

– Э-э-эм, ну да, – промямлила Имоджен, уставившись на измельчённые овощи.

Марк переставил вазу, чтобы видеть её лицо.

– Не хочешь просветить общество?

– Я изучала то, как умирают звёзды, – сказала Имоджен. – Они взрываются, и от них остаётся чёрная дыра, которая пожирает всё вокруг, даже планеты и сам свет.

– Потрясающе, – сказал Марк, даже не пытаясь изобразить потрясение.

– Как дыра может съесть свет? – удивилась Мари.

– Никто точно не знает, что внутри у чёрной дыры, – ответила Имоджен. – Может быть, там просто хаос или портал в другой мир.

Она многозначительно посмотрела на Марка.

В ответ тот так же многозначительно понизил голос.

– А как другие дела? Ну, ты понимаешь… как проходит терапия?

– Доктор Саид говорит, что это должно оставаться между нами, – ответила Имоджен.

– Но нам ты можешь сказать, – вмешалась мама. – Мы всегда готовы выслушать!

Чтобы выиграть время, Имоджен забросила в рот овощи и стала медленно их пережёвывать. Она согласилась на терапию только для того, чтобы мама была довольна. Вообще-то ей совершенно не от чего было лечиться.

– Всё хорошо, – ответила она наконец. – Я в полном порядке.

– А ты? – спросил Марк у Мари. – Что ты рассказала своему врачу?

Мари посмотрела на маму, и та ободряюще улыбнулась ей.

– Я сказала ей, что скретов бояться не нужно, – ответила Мари. – Они совсем не такие страшные, какими кажутся.

– Понятно, – кивнул Мрак. – Значит, мы всё ещё застряли на стадии «Ла-ла-лэнда».

Он щёлкнул пальцами, и официант принёс ещё вина.

«Ла-ла-лэнд»! Что-то шевельнулось внутри у Имоджен. Оказывается, она успела забыть, что Марк использует этот термин!

«Спокойствие!» – приказала она себе, разрушая вилкой аккуратный ряд овощных кубиков.

– Между прочим, – сказал Марк, кивнув подбородком в сторону окна, – сады Хабердэш находятся с другой стороны вот этой зелёной изгороди, и доктор Саид посоветовал нам отвести вас в этот сад. Она считает, что это может помочь разблокировать ваши воспоминания о событиях прошлого лета. Разумеется, я говорю о настоящих воспоминаниях.

«Как будто у нас они не настоящие!» – желчно подумала Имоджен.

– Мы могли бы просто съездить в сады погулять, но я подумал, что успокаивающие спа-процедуры пойдут вам на пользу. И вашей маме, конечно, тоже. Разве здесь не чудесно? Настоящая загородная идиллия – и никакой слякоти.

– Вам совершенно не о чем волноваться, – вставила мама. – Мы будем гулять в садах все вместе, мы ни на шаг от вас не отойдём! И доктор Саид тоже. Она присоединится к нам утром.

Имоджен очень хотела побывать в садах… только не так. Не во время какого-то эксперимента. Интересно, чего они ожидают от этого визита? Что Имоджен и Мари вдруг признают, что они всё выдумали? Что придумали дверь в дереве? Доктор Саид может взять свои дурацкие идеи и засунуть их…

Её мысли были прерваны новой переменой блюд. На этот раз подали кусок серого мяса с завитушкой соуса и горкой картофельных долек.

– Я уверен, что это ваш первый обед из трёх перемен блюд! – сказал Марк.

Мари склонила голову набок.

– Когда мы жили во дворце у Миро, у нас были обеды из семи перемен блюд.

Имоджен ткнула вилкой в картофельную башню, и та развалилась, забрызгав соусом скатерть, чему мама очень не обрадовалась.

– Что это такое? – проворчала Имоджен, воткнув вилку в кусок мяса.

– Телятина, – сказала мама. – Твоя любимая.

– Что такое телятина? – спросила Мари.

– Молодая корова, – ответил Марк. – Её мясо обладает великолепной нежной структурой. И стоит очень дорого.

Он отрезал себе кусочек и отправил в рот.

Имоджен передвинула вазу, чтобы не видеть, как он жуёт.

– Я вегетарианка, – объявила Мари.

– Это неправда, – возразила мама. – Попробуй кусочек.

Имоджен снова отвернулась к окну. Сдувальщик листьев уже ушёл, а над травой порхала серая бабочка. Имоджен вскочила со своего места.

– Смотрите! – ахнула она и всплеснула руками, опрокинув мамин бокал.

– Имоджен! – вскрикнула мама.

– Ты сейчас всё пропустишь! – взволнованно сказала Имоджен. – Ты не увидишь бабочку!

Взрослые засуетились над пролитым вином, но Имоджен должна была показать маме бабочку.

– Вот же она, прямо здесь, смотри! – закричала она.

Теперь смотрели все – женщина в мешковатом платье, пожилая пара и официант из бара. Но они смотрели не в окно. Они все уставились на Имоджен.

Бабочка взлетела вверх, подхваченная ветром, и упала.

– Мадемуазель, – сказал официант, дотрагиваясь до руки Имоджен.

– Имоджен Кларк! Сядь немедленно! – рявкнула мама.

– Но там же моя бабочка… – Имоджен отдёрнула руку. Теперь её мотылёк был похож на сухой лист. – Она была прямо здесь…

– Она совершенно неуправляема, – процедил Марк, сокрушённо качая головой.

Имоджен понимала, что её дела плохи.

Официант указал на кусок серого мяса, плавающий в лужице пролитого вина.

– Мадемуазель желает другой стейк?

– Мадемуазель немедленно отправляется в свою комнату, – заявила мама.

Имоджен бросила последний взгляд в окно и вышла из ресторана.

Она просидела в своей комнате до самого вечера, разглядывая в окно сады Хабердэш. Причудливо изогнутые деревья высились прямо за аккуратной живой изгородью отеля. Сады Хабердэш упрямо пытались расширить свои владения.

Мама то и дело заглядывала в комнату. Она всегда придумывала какой-нибудь предлог, но Имоджен прекрасно понимала, в чём дело. Её не проведёшь.

– Кто меня отсюда похитит? – проворчала она. – Этот отель – настоящая тюрьма.

– Просто позвони, если я буду тебе нужна, – попросила мама. – Телефон стоит около кровати.

– Я не знаю твой номер, – сказала Имоджен.

– Ладно, – вздохнула мама и вытащила свой мобильный. – Позвони Марку с моего телефона… Имоджен, я совсем не хочу тебя наказывать, но мы не можем это так оставить. Такое поведение недопустимо.

Имоджен молча убрала телефон в карман.

Потом к ней пришла Мари, и какое-то время они молча рисовали. Имоджен рисовала бабочку, но у неё никак не получались усики. Мари копировала её рисунок, и её копия почему-то вышла лучше оригинала.

Наконец Мари ушла ужинать со взрослыми. Имоджен осталась одна в номере. Она скомкала свой рисунок и бросила его в урну, но легче от этого всё равно не стало.

Позже, когда мама вернулась, Имоджен притворилась спящей. Она слышала, как Марк и мама негромко разговаривают около двери.

– Наверное, нужно её разбудить, – говорила мама. – Она останется совсем голодной, если даже чаю не попьёт.

– Возможно, это пойдёт ей на пользу, – сказал Марк. – Будем надеяться, это отучит её врать.

Имоджен заставила себя не скорчить гримасу. Этим она могла себя выдать. Люди редко корчат рожи во сне.

– Она не врёт, – шёпотом возразила мама. – Доктор Саид говорит, что мои девочки искренне верят в свой воображаемый мир. Возможно, это их способ справиться с тем… с тем, что произошло на самом деле.

Повисла пауза.

– Кэтти… Ты же знаешь, что полиция не нашла никаких свидетельств того, что девочки были похищены. Возможно, они просто убежали.

– Но зачем им это делать? Им не от чего бежать!

Голос мамы прозвучал так жалобно, что Имоджен захотелось её обнять.

– Дорогая, мы уже говорили об этом, – ответил Марк. – Дело совершенно не в тебе. Побеги, выдумки… так дети проверяют границы дозволенного.

– Но не мои! Не мои дети.

– Хорошо, – согласился Марк. – Не твои дети… Может, спустимся в фойе?

Дверь со щелчком захлопнулась, но Имоджен продолжала лежать неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Она ненавидела Марка. Ненавидела так, как никого в жизни.

Сев в кровати, она сняла трубку телефона и позвонила на ресепшен – она много раз видела, как это делают в кино.

– Это номер двадцать восемь, – сказала Имоджен своим самым взрослым голосом. – Хочу заказать доставку еды в номер.

– Конечно, – обрадовалась женщина на другом конце провода. – Что для вас принести?

– Яблочный пирог, мармеладки и банановый молочный коктейль.

Женщина заколебалась, но лишь на секунду.

– Замечательно, – сказала она. – Вы хотите заплатить сейчас или записать на номер комнаты?

Имоджен прищурилась. Пусть Марк заплатит. В конце концов, это был его «сюрприз».

– Запишите на номер, – ответила она.

Этой ночью Имоджен спала очень чутко. Проснувшись ещё до рассвета от какого-то негромкого дребезжащего звука, она села и огляделась: на телевизоре и кофемашине горели лампочки. Казалось, шум доносился снаружи, поэтому Имоджен выбралась из кровати и на цыпочках подошла к окну.

Снаружи сияла луна, похожая на кривую улыбку, и темнела живая изгородь, отделяющая сады Хабердэш от отеля. На деревьях сияли рождественские гирлянды, внутренний дворик освещали фонари, но в садах Хабердэш стояла тьма.

Что-то двигалось снаружи, за рестораном. Имоджен прильнула лицом к окну, пытаясь разглядеть получше. Мусорный бак опрокинулся, потом что-то снова задребезжало, ещё один бак накренился, и его содержимое рассыпалось по всему дворику.

Мари тихо подошла к сестре:

– Что там происходит?

– Кто-то переворачивает баки, – ответила Имоджен.

Мари окинула взглядом ухоженную территорию.

– Вот оно, смотри! – Имоджен показала на тень, возившуюся за перевёрнутым мусорным баком.

Тень раздирала мусорные мешки когтями длиной с кухонные ножи. У этого существа не было шерсти, зато были руки – сильные, накачанные, с мышцами, напоминающими перекрученные верёвки.

– Это точно не лиса, – прошептала Мари.

Чудовище сражалось с куриным остовом – с ожесточением выкручивало ему ножки, пока они с хрустом не отделялись от тушки. В какой-то момент оно обернулось и поднесло косточку ко рту. Имоджен узнала его мгновенно, как только увидела огромные зубы-бивни.

– Это же Зуби! – воскликнула она и, схватив свитер, натянула его через голову.

– Что он здесь делает? – поразилась Мари.

Имоджен надела куртку, джинсы и ботинки, сунула в карман мамин телефон.

– Не знаю, – ответила она. – Сейчас спрошу!

Она была уже на пороге, когда Мари крикнула:

– Подожди меня! – Она схватила свою куртку и джинсы. – Я с тобой!

Сёстры на цыпочках прошли по коридору и спустились по лестнице. Девушка за стойкой сидела к ним спиной. Имоджен поднесла палец к губам, приказывая Мари молчать, опустилась на четвереньки и поползла мимо стойки; младшая сестра последовала её примеру. Они находились за пределами видимости девушки и при этом слишком близко к ней, чтобы она могла их заметить.

Имоджен остановилась перед выходом из отеля. Ещё шаг – и сработают сенсоры открытия дверей, и тогда девушка за стойкой непременно посмотрит в их сторону. Она позвонит маме, и вот тогда у них с Мари будут очень серьёзные проблемы.

Имоджен вытащила из кармана мобильный и погуглила «Кувшинку». Страничка отеля нашлась очень быстро. Имоджен нажала на звонок, и на стойке администрации зазвонил телефон.

– Здравствуйте, это Ева, отель «Кувшинка». Чем могу вам помочь? – сняла трубку девушка.

Имоджен не стала терять ни секунды: автоматические двери бесшумно распахнулись, и сёстры выскочили наружу.

– Я вас слушаю, – раздался голос девушки в мамином телефоне.

Имоджен нажала отбой и широко улыбнулась. Она уже забыла, когда в последний раз ей было так весело!

Сёстры осторожно направились от отеля к ресторану. Вокруг всё было тихо.

– Где же он? – прошептала Мари.

На земле валялись разодранные в клочья пластиковые пакеты и обглоданные куриные кости. Фонари и мерцающие рождественские гирлянды освещали пустую площадку.

– Зуби? – позвала Имоджен, заглядывая за перевёрнутый мусорный бак. – Зуби, это ты?

На клумбе что-то зашуршало. Сначала показались когти, за ними последовало светло-серое тело и лысая голова.

– Маленькие человечки?! – ахнул знакомый скрипучий голос.

Перед ними стоял изумлённый Зуби.

– Маленькие человечки! – повторил скрет хриплым голосом. – Что вы здесь делаете?

– Что мы здесь делаем?! – воскликнула Имоджен. – Мы здесь живём!

Зуби ошеломлённо уставился на отель.

– Вы живёте в этом дворце?

– Нет-нет! Не в этом отеле. Мы живём в этом мире. Но что ты тут делаешь?

Зуби поскрёб лысую голову. Кончик его когтя был вымазан чем-то, подозрительно похожим на майонез.

– Краль узнал, что я освободил пленников без его ведома, ну и… Нет, не поймите неправильно, мне ещё повезло. Вообще-то за такую измену полагается крошение-потрошение…

– Ты сказал «пленников» – то есть нас? – спросила Мари.

Скрет кивнул.

– Ох, Зуби, мне так жаль! – воскликнула она.

Имоджен вспомнила их летние приключения. Она и подумать не могла, что Зуби может попасть в такую беду за то, что освободил их!

– Краль проявил огромное снисхождение, – продолжал скрет. – Он всего лишь отправил меня в изгнание. Но идти через горы было уже поздно. Когда я добрался до перевала, начались метели. Снега было столько, что не пройти… Да что там! Мело так, что я когтей своих не видел! Хорошо, что серая бабочка вовремя меня разыскала.

Сердце Имоджен забилось чаще.

– Тебя привела сюда бабочка?

– Она довела меня до невидимой двери, и с тех пор я прячусь тут в зарослях, – Зуби показал рукой в сторону садов Хабердэш.

Имоджен посмотрела на куриные кости, на пустую банку из-под майонеза.

– Зуби, как долго ты питаешься этими отбросами?

– Отбросами? – ахнул скрет. – Да я здесь пирую, как Краль! В этих больших высоких кастрюльках столько немыслимых деликатесов, что глаза разбегаются.

– Это не кастрюльки, – возразила Имоджен, не на шутку встревожившись. – Это мусорные баки. Из них нельзя есть.

– Почему? Здесь много питательных продуктов. – Зуби подцепил когтем обглоданную куриную тушку. – Не далее как сегодня я отлично перекусил очень нежным и безупречно просоленным мясом цыплёнка великуры.

Луч фонаря мелькнул с другой стороны ресторана.

– Прячьтесь! – скомандовала Имоджен. – Кто-то идёт.

Сёстры толкнули скрета в тень и присели рядом. Имоджен вжалась спиной в колючую изгородь.

– Сейчас они нас найдут! – пролепетала Мари, когда луч фонарика замелькал вокруг мусорных баков.

– Не найдут, – шёпотом ответил Зуби. – Я пришёл вот оттуда.

И он скрылся в дыре в живой изгороди.

– Кто-то побывал в мусорке, – прогремел взрослый голос. – Как же надоели эти лисы!

Два охранника вышли на свет. Один из них пнул разорванный мусорный пакет.

– Я это подбирать не буду! – заявил он.

– Они пробираются вот отсюда, – сказал второй охранник. – Из-под живой изгороди.

Имоджен уже ползла на четвереньках через дыру в сады Хабердэш.

– Мари, быстрее, – прошептала она.

Голоса охранников звучали всё громче. Мари пролезла в дыру и спряталась за скретом.

Длинная трава защекотала лицо Имоджен. Она замерла, потому что охранники теперь были совсем близко – только с другой стороны изгороди – и любое движение могло её выдать. Луч фонарика выхватывал из темноты ветки. Имоджен сжалась в комок, стараясь стать как можно меньше.

– Утром я велю Джиму заделать эту дыру, – сказал охранник.

– Джиму? – воскликнул его напарник. – Да где ему, с его-то больной спиной!

Глаза Зуби светились в темноте.

– А что ты предлагаешь? – окрысился охранник. – Я чинить изгородь не собираюсь! Это работа садовника, понятно? Меня это вообще не касается.

Голоса стали удаляться.

Убедившись, что охранники ушли, Имоджен подползла поближе к Зуби. Он сидел, подтянув колени к ушам, его огромные зубы-бивни торчали изо рта.

Имоджен не думала, что мама говорила серьёзно, когда предлагала вызвать армию для поимки чудовища в саду миссис Хабердэш, но ей определённо не хотелось, чтобы Зуби поймали в этом мире.

– Тебе нельзя здесь оставаться, – прошептала она. – Если люди тебя найдут, они посадят тебя в зоопарк… или даже в музей.

– Что такое музей? – спросил Зуби.

– Это как тюрьма, – ответила Мари. – Только оттуда уже нельзя выйти.

– Да ведь я и не собирался здесь надолго задерживаться, – объяснил скрет шелестящим голосом. – Хотел только переждать до весны, когда можно будет перейти через горы.

Имоджен посмотрела на рождественские гирлянды, мерцающие за изгородью.

– Но зима только началась.

– Вашим миром управляют другие звёзды, – сказал Зуби. – Когда я уходил из Колсанейских лесов, была поздняя осень, а здесь почему-то оказался конец лета. – Он что-то подсчитал на своих когтях. – Значит, если у вас сейчас начало зимы, то дома у меня весна. Весной метелей уже не бывает – даже в горах.

Имоджен показалось, будто она заметила промельк серых крылышек.

– Выходит, мне нужно только подождать, когда прилетит моя бабочка, – сказал скрет.

Что-то серебристое сверкнуло в темноте за его спиной. Имоджен затаила дыхание. Неужели это в самом деле её бабочка – или ей просто очень хочется в это поверить?

– Моя мезимура прилетит, только когда придёт время, – продолжал Зуби. – Это такая бабочка, которую нельзя вызвать по своему желанию. Конечно, её можно попросить о помощи, когда увидишь, но вообще она привыкла всё делать по-своему.

Бабочка закружилась над лысой головой Зуби, образовав призрачный нимб над его макушкой.

– Зуби, она прилетела! – воскликнула Имоджен.

Скрет поднял глаза к небу.

– Ох, – пролепетал он. – Это ты!

Имоджен хотелось завопить от радости, но она боялась привлечь внимание охранников, поэтому пришлось ликовать про себя. Её бабочка! Её бабочка с пушистыми усиками и красивым бархатным тельцем! А Марк говорил, что её не существует. Но она здесь, прямо перед ними, сидит на кончике когтя Зуби!

– Какие у неё красивые крылышки, – прошептала Мари, наклоняясь ниже.

Крылышки бабочки затрепетали от дыхания девочки. В другое время Имоджен сказала бы Мари отодвинуться подальше, но сейчас она была так счастлива, что промолчала.

– Никто нам не верит, – сказала она, обращаясь отчасти к Зуби, отчасти к бабочке. – Никто не верит, что в дереве есть дверь. Полицейские пытались её найти, но у них ничего не вышло.

– Вот и хорошо, – сказал скрет. – Невидимая дверь должна быть сокрыта от глаз людей.

– Но почему? – спросила Мари. – Ведь от нас эта дверь не скрывалась!

– За это скажите спасибо бабочке, – ответил Зуби. – Только мезимура может сделать дверь видимой для вашего народа. Я никого не хочу обидеть, но сами представьте, что будет, если толпы людей станут шастать туда-сюда между мирами. Начнутся войны, несчастья и, кто знает, какие ещё неприятности! Нет, скреты построили эту дверь именно для того, чтобы замаскировать прореху между нашими мирами – зазор во времени. Этот портал вообще не должен был существовать!

– Но он существует, – сказала Имоджен. – И потом, откуда тебе знать, что должно, а что не должно существовать?

Бабочка проползла по когтю Зуби, перелезла на его руку и двинулась к плечу.

– Только не обижайтесь, – сказал скрет. – Поверьте, я очень рад, что моя бабочка сделала для вас исключение. Но исключение – оно на то и исключение, понятно? Больше вы никогда не попадёте в наш мир.

У Имоджен появилось ощущение, будто бабочка влетела ей в живот и теперь порхает у неё внутри. После того, как ей сказали, что этого больше никогда не будет, она ещё сильнее захотела продолжения приключений. Она до смерти устала притворяться. Устала от того, что ей постоянно указывают, что настоящее, а что нет – что могло случиться, а чего никак не могло.

И вдруг… ей пришла в голову совершенно ослепительная мысль.

– А если мы пойдём с тобой? – выпалила Имоджен. – Что, если мы пройдём через эту дверь все вместе?

Бабочка вскарабкалась по шее Зуби, переползла на его лицо, уселась между ноздрями скрета и принялась раскрывать и складывать крылышки, как маленький веер.

– В последний раз, когда мы виделись, ты мечтала попасть сюда – домой, – вспомнил Зуби. – Почему тебе всё время хочется быть там, где тебя нет?

– Да! – в страхе воскликнула Мари. – Что, если мы снова застрянем в Ярославии? Мы же пропустим Рождество!

Бабочка быстрее захлопала крылышками. Судя по её виду, она была готова взлететь.

– Сейчас всё будет не так, как в прошлый раз, – ответила Имоджен, с трудом сдерживая восторг. – Зуби уйдёт в горы, где будет в безопасности, а мы хорошенько подопрём дверь, чтобы она не захлопнулась. Мы заглянем туда всего на минуточку – и всё! – Она вынула из кармана мамин телефон. – И ещё мы сможем сделать снимки! Фотодоказательства, понимаешь? С ними не поспоришь. После этого маме придётся нам поверить! Не волнуйся, Зуби, мы не покажем ей, где находится дверь. Мы только убедим всех, что она существует!

Мотылёк вспорхнул с головы Зуби.

– Идём за бабочкой! – воскликнула Имоджен, бросаясь в темноту.

– Подожди меня! – крикнула Мари.

– Маленькие человечки, – запричитал Зуби, устремляясь за ними. – Боюсь, не к добру вы это затеяли!

Здесь не было ни одного знака, предупреждающего, что они нарушают границы частного владения, но Имоджен, конечно же, и без всяких предостережений знала, что она делает.

Трава тут была высокая, кусты жилистые и ветвистые, повсюду валялись сухие листья. Это была территория сов, лис, кар-кар-каркающих ворон и – в последние несколько месяцев – место обитания Зуби.

– Будьте осторожны, – предупредил скрет. – Тут земля немного топкая.

Имоджен включила фонарик на мамином телефоне, чтобы освещать дорогу для себя и Мари. Зуби отлично видел в темноте, поэтому не нуждался в такой «магии».

– Пообещай, что мы заглянем туда только на минуточку, – прошептала Мари, чуть запыхавшаяся от быстрой ходьбы.

– Обещаю, – ответила Имоджен, не оборачиваясь.

– Пообещай, что мы не допустим, чтобы дверь захлопнулась!

– Обещаю! – огрызнулась Имоджен.

– И ещё пообещайте, что вы не покажете этот проход другим человекам, – громко сказал Зуби. – Даже если у вас будет такая возможность, даже если моя бабочка вернётся – всё равно, нужно, чтобы дверь оставалась тайной!

– Это я уже обещала! – со смехом ответила Имоджен. – Я покажу маме только фотографии, а не само место.

Имоджен показалось, будто бы она услышала позади какой-то звук, но когда она обернулась, там ничего не было – только кусты и тени. Она пожала плечами и пошла дальше, впереди скрета и Мари.

Выйдя к реке, они ненадолго остановились. Бабочка первая перелетела на другой берег, посверкивая серебристыми крылышками в темноте. Следующим туда направился Зуби, вскарабкиваясь на поваленное дерево, лежащее поперёк реки.

Эту переправу Зуби преодолел на четвереньках, глубоко впиваясь когтями в кору дерева. Имоджен уже забыла, насколько остры когти скретов! Она знала, что Зуби их друг, но всё равно невольно поёжилась от страха.

Луч фонарика мобильного телефона не доставал до противоположного берега, но Имоджен услышала, как Зуби спрыгнул на землю, и полезла на корни поваленного дерева. Все её движения были резкими, лихорадочными – ей не терпелось увидеть лицо мамы, когда она предъявит ей фотографии, и доказать, что Марк неправ.

«Они не смогут отмахнуться от фотографий Колсанейского леса! – думала Имоджен, медленно продвигаясь по стволу. Она слышала, как Мари пыхтит позади неё. – И ещё я сделаю хорошую фотографию Зуби! Ему это никак не повредит, ведь к этому времени его уже не будет в нашем мире».

Она спрыгнула с дерева, тяжело приземлившись на твёрдую землю. Здесь, на дикой стороне реки, было как будто холоднее. Растения выжидали под землёй, спрятавшись в своих луковицах. Деревья притворялись мёртвыми, чтобы зима их не заметила.

Имоджен помогла Мари слезть со ствола, потом снова переключила своё внимание на бабочку. Она взволнованно металась над головой Зуби.

– Не волнуйся, я уже иду, – сказал скрет хрипло-сиплым голосом, и они снова пустились в путь.

Когда Имоджен обернулась, чтобы посмотреть на Мари, ей показалось, будто она что-то заметила в кустах.

– Что там такое? – Она направила на куст фонарик.

Мари всмотрелась в темноту. Зуби взметнул когтистые руки, приготовившись к нападению.

Но вокруг всё было тихо.

Вдруг из зарослей плюша выпорхнул дикий голубь, несколько раз в панике взмахнул крыльями и улетел.

– Безмозглый серый пухляк, – проворчал Зуби. – Но мясо у него вкусное, сочное.

Имоджен открыла было рот, но сейчас было не время расспрашивать Зуби о том, питался ли он лесными голубями, – бабочка уже улетала. Скрет бросился за ней, и девочки поспешили следом.

Бабочка привела их к огромному дереву, которое Имоджен узнала мгновенно, даже без листьев, ведь в его стволе была дверь. Высотой она была как раз в рост скрета, а значит, подходила и для человеческих детей.

Сердце Имоджен забилось вдвое чаще.

Зуби убрал с порога листья, орудуя когтями, как граблями.

– И всё-таки не думаю, что вам стоит идти со мной, – в последний раз предостерёг он. – В этот раз мезимура прилетела сюда не за вами.

Бабочка уже ползла к замочной скважине, её крылышки сверкали в свете фонарика.

– Чем мы можем подпереть дверь? – спросила Имоджен.

Мари подобрала с земли толстый сук.

– Подойдёт?

– Отлично. Так, улыбнись в камеру!

Вспышка! Имоджен сделала снимок сестры и скрета. Зуби не улыбался. И выглядел ещё более жутким, чем обычно.

– То, что надо, – довольно кивнула Имоджен.

Бабочка сложила крылышки и пролезла в замочную скважину.

– Ты уверена, что всё будет хорошо? – спросила Мари, прикусив нижнюю губу.

– Ну конечно! Что может пойти не так?! – ответила Имоджен.

Зуби взялся за ручку, рывком открыл дверь и шагнул в ослепительное сияние зелени.

– Но что, если… – начала Мари, но Имоджен и слушать её не стала.

Она сфотографировала дверь и перешагнула через порог.

Лес по другую сторону двери был зеленее всего, что Имоджен когда-либо видела в своей жизни. Девочки как будто попали внутрь огромного изумруда: солнечный свет пронизывал листву, воздух звенел от птичьего пения.

Мари стала подпирать дверь веткой, стараясь установить запор в нужном положении.

Имоджен подождала, когда её глаза привыкнут к ослепительному свету, и принялась фотографировать. Щёлк! Она сняла деревья, листья и почки. Щёлк! Сняла Зуби, хмуро разглядывавшего муравейник.

Имоджен чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Она чувствовала себя победительницей. «Вот теперь посмотрим, что скажет Марк!»

У неё были фотографии весны, сделанные в разгар зимы, фотографии скрета и двери в дереве, фотографии леса в сердце садов Хабердэш – там, где не было и не должно быть никаких лесов!

Возможно, этим заинтересуются журналисты, или эти снимки покажут на школьном собрании. Может быть, Имоджен уже сейчас нужно начать работать над своим автографом. Но как бы ни прославили её эти фотографии, она ни за что не забудет своего обещания – место, где находится дверь, навсегда останется тайной.

Имоджен повернулась, чтобы снять дверь с нового, более эффектного ракурса.

В этот миг через порог перешагнул мужчина в костюме, пригибаясь, чтобы пройти под притолокой.

Имоджен опустила телефон.

Мужчина был настолько ослеплён представшим перед ним лесом, что не смотрел под ноги и споткнулся о ветку, которой Мари припёрла дверь.

Зуби рванулся к нему, Имоджен закричала, но никто из них не успел удержать палку, вылетевшую со своего места. Мужчина вывалился прямо в лес – руками вперёд и широко разинув рот.

Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.

Звук эхом пролетел по лесу – бац, бац, БАЦ! Впечатление было такое, как будто не одна, а двадцать дверей захлопываются одна за другой.

Мужчина лежал на земле лицом вниз, но не узнать его было невозможно.

Эти модные туфли и неудобный костюм.

Марк перекатился на бок и застонал.

– Кто положил тут эту палку? – процедил он.

Мари бросилась к двери, но Имоджен уже знала, что всё пропало. Она почувствовала это с такой жуткой уверенностью, что её просто пригвоздило к месту. Мари потянула за ручку и издала горестный вопль.

Имоджен зажмурилась, пытаясь мысленно перенестись обратно в отель. «Всего несколько фотографий. Только на минуточку…» Почему, ну почему всё всегда получается не так, как задумано?!

Она открыла глаза: Марк по-прежнему валялся на земле и бормотал что-то себе под нос, потом поднял голову и уставился на изумрудный лес.

– Это что, какой-то… фокус? – спросил он.

Имоджен задумалась, почему он до сих пор в костюме. Согласитесь, костюм – не та одежда, которую вы быстро натягиваете, если вдруг пробудитесь среди ночи… Или он вообще не ложился?

Марк очень медленно поднялся на ноги.

– А, я всё понял, – сказал он. – Это виртуальная реальность, ну конечно! Типа киберлес. Странно, что об этом не было упомянуто в рекламном буклете отеля.

Мари уже мчалась в чащу леса.

– Вернись! – кричала она.

Но сумеречная бабочка уже исчезла.

– Но как реалистично! – пробормотал Марк. Он потрогал мох на ветке, осмотрел грязь на рубашке. Его сосредоточенный взгляд сделался недовольным.

– Хорошо, Имоджен, – вздохнул он. – Ты отлично повеселилась. Что происходит?

Имоджен только покачала головой. Что она могла сказать? Она уже не раз говорила Марку правду, а он называл её вруньей.

– Ты не можешь нас здесь бросить! – кричала Мари. – Только не снова!

Она всё ещё искала улетевшую бабочку.

– Всё нормально, – сказала Имоджен, поворачиваясь к скрету. – Зуби вернёт бабочку, правда?

Зуби открыл рот, чтобы ответить.

– Боже милосердный! – вскричал Марк. – Что это такое? – Он бросился к девочкам, широко раскинув руки, чтобы защитить их. – Не подходи! – заорал Марк на Зуби.

Скрет поднял вверх руки, показывая, что не хочет ничего плохого, но вид его занесённых когтей только сильнее напугал Марка. Он схватил с земли камень.

– Не подходи, или я вышибу тебе мозги!

– Не надо! – закричала Имоджен. – Его не надо бояться!

– Это правда, – сказал Зуби. – Вам нечего бояться.

Марк опустил своё оружие – всего на дюйм.

– Что за… Оно разговаривает?

– Приятно познакомиться, – вежливо проговорил скрет.

– Его зовут Зуби, – пояснила Имоджен. – Он наш друг!

Она так и не смогла понять, что отразилось на лице Марка. Недоверие? Гнев? Страх?

– Разумеется, это сон, – сказал он наконец. – Дверь в дереве? Говорящее чудовище? Нет, этого просто быть не может! Это всё ненастоящее! – Он ткнул пальцем в сторону Имоджен и Мари. – И вы тоже ненастоящие!

Имоджен просто онемела от удивления. Как он может не верить даже теперь?

– Я не сон, – возразила Мари. – Я девочка!

Марк глухо расхохотался.

– Конечно, именно так Мари и ответила бы! Не зря я никогда не любил детей… Никогда не понимал, какой в них смысл, но когда встретил Кэтти, то подумал – почему бы не попробовать?

Он шагнул к двери, рухнул перед ней на колени, потом ослабил галстук.

– Я так старался… Я лез из кожи вон, чтобы понравиться этим детям… и что я получил взамен?

– Марк, ты не можешь тут сидеть, – сказала Имоджен. – Ты загораживаешь дверь.

– Нет, – отрешённо продолжал Марк, глядя ей прямо в лицо. – Вы только посмотрите на неё! В ней нет ни следа очарования Кэтти. Злобное, отвратительное создание. Должно быть, вся в отца… Что ж, с меня хватит! Я сдаюсь. Я не виноват, что вы обе до смерти осточертели своему отцу и он сбежал от вас куда подальше!

Эти слова обрушились на Имоджен, как пощёчина. Она пошатнулась и застыла. Потом в её груди вспыхнул гнев. Марк не имел права говорить такое – он вообще не имел права говорить о её отце! Имоджен была готова сорваться и закричать, но тут её взгляд упал на Мари.

Лицо Мари побелело.

– Папа ушёл из-за нас?

Имоджен подавила ярость. Сейчас не время закатывать скандалы. Она не хотела, чтобы Мари расстраивалась, поэтому должна была как-то отвлечь её.

– Марк, вставай, – резко сказала она.

– Я лучше посижу здесь, если вы не против, – ответил он. – Я жду, когда этот сон закончится.

– Кто это такой? – поинтересовался Зуби, почёсывая макушку.

– Это Марк, – ответила Имоджен. – Друг нашей мамы. Зуби, будь добр, попроси бабочку вернуться!

Скрет поморгал печальными луновидными глазами.

– Я же говорил вам, маленькие человечки… Эту бабочку я не могу призвать.

– Но почему она улетела?! – закричала Имоджен. – Почему она опять заперла нас здесь?!

– По правде сказать, – напомнил Зуби, – на этот раз бабочка не приводила вас сюда. Она привела только меня. Откуда ей было знать, что вы тоже сюда проберётесь? А уж что случилось потом… Это всё ужасное недоразумение.

– Имоджен, ты обещала, что это больше не повторится! – крикнула Мари.

Имоджен сполна ощутила тяжесть ответственности, но воинственно вскинула подбородок.

– При чём тут я? Не смотри так на меня, его обвиняй! – Она ткнула пальцем в сторону Марка, который закрыл глаза, как будто собирался уснуть. – Зачем он вообще пошёл за нами? – продолжила она. – Наверное, это он прятался в саду! Если он увидел, как мы вышли из отеля, он должен был вернуть нас обратно. Разве не так должны поступать взрослые?

– Простите, – проскрипел Зуби. – Не хочется вас перебивать, но мне пора идти.

– Что? – ахнула Мари.

– Краль отправил меня в изгнание. Если другие скреты увидят меня здесь, меня ждёт крошение-потрошение. – Зуби вытащил из дупла в дереве крепкую палку и мешок. – Я здесь оставил на хранение мои пожитки. Всё, что мне понадобится, чтобы начать новую жизнь. Я иду за горы.

– Но как же мы? – ужаснулась Имоджен.

– А вам придётся самим позаботиться друг о дружке, – сказал скрет, открывая мешок и вытаскивая оттуда тёплый плащ. – Идите в Ярославию. Разыщите принца Миро. Не сомневаюсь, он с радостью примет вас. – Зуби надел плащ, чтобы защитить свою бледную бугристую кожу. – Если я встречу серебристую бабочку, я расскажу ей, что с вами стряслось. И попрошу вернуть вас обратно домой.

– Но… сегодня же Рождество, – всхлипнула Мари.

Зуби, привязав мешок к палке, закинул её на плечо.

– Мне очень жаль, маленькие человечки, но я пытался вас отговорить. Теперь могу только пожелать всего наилучшего.

С этими словами он зашагал прочь и вскоре скрылся среди деревьев.

Имоджен молча смотрела ему вслед. На миг её посетило странное ощущение, будто кто-то невидимый внимательно наблюдает за ней.

– Зуби прав, – решила она. – Нам надо идти в Ярославию.

Имоджен повернулась влево. Нет, Ярославия явно не там. Она повернулась направо, но и с этой стороны деревья были какие-то незнакомые.

– Что за напасть! – в отчаянии крикнула Имоджен.

– Посмотри, – сказала Мари. – Что это?

– О чём ты?

– Там какой-то дом. Видишь? За деревьями.

Неожиданное появление трёх незнакомцев не осталось незамеченным в Колсанейских лесах. Зима миновала, и в лесу кипела жизнь.

Жук с золотистым брюшком почувствовал вибрацию шагов. Он бросился прятаться, сверкая блестящим задом. Две чёрные белки, скакавшие по веткам, замерли и с любопытством уставились на людей внизу.

Но животные были не единственными наблюдателями. Приподнялись корявые ветки, чуть раздвинулись листья, и на девочек уставились неподвижные глаза с тонкими зрачками-щёлочками.

– Не помню, чтобы в этом лесу был дом, – сказала Имоджен. – Я думала, люди здесь живут на деревьях.

– Интересно, там внутри есть какая-нибудь еда? – В животе у Мари громко заурчало.

– Давайте пойдём и посмотрим, – решила Имоджен. – Может быть, тот, кто там живёт, покажет нам дорогу на Ярославию.

Она зашагала к дому, стараясь ни на миг не сводить с него глаз. Она смотрела так пристально, что глаза начали слезиться. Но загадочный домик постоянно ускользал из вида, то прятался за деревьями, то выныривал в совершенно другом месте.

Марк плёлся за девочками, и Имоджен проклинала его самыми последними словами. Единственный раз в жизни она была бы рада принять его помощь, но он вбил себе в голову, что всё вокруг – только сон.

Уже смеркалось, когда Имоджен в последний раз обернулась.

– Кажется, будто мы идём сто лет, – пожаловалась она.

Но когда она снова повернула голову, домик стоял прямо перед ней.

– Ты это искала? – хмыкнул Марк.

Имоджен не могла поверить глазам. Всё это было очень… странно. Она была уверена, что дом только что стоял намного дальше и совершенно в другой стороне. Смущённая и слегка раздражённая, Имоджен обошла вокруг домика.

В саду, прямо перед крыльцом, копалась в земле какая-то женщина. Рядом щипал травку белый пони, на спине у него сидела курица.

– Добрый вечер, – сказала женщина, выпрямляясь. – А я-то думаю, куда вы запропастились!

Имоджен и Мари переглянулись.

– Вообще-то нас тут быть не должно, – сказала Имоджен.

Эта женщина ей не нравилась: было в ней что-то странное, с виду она была молодая, но голос её звучал как у старухи.

– Откуда тебе знать, что должно быть, а что нет? – спросила женщина.

Волоски на шее Имоджен встали дыбом. Разве не этот же вопрос она совсем недавно задала Зуби?

– Мы не планировали сюда приходить, – уточнила она. – И не планировали, что дверь закроется.

– Конечно, вы этого не планировали. Но возможно, это было вам суждено. Что, если это ваше предназначение?

Мари выглянула из-за спины Имоджен:

– Что такое предназначение?

– Это история, написанная звёздами, – объяснила незнакомка и стряхнула землю с рук.

Марк вошёл в сад с видом хозяина.

– Этот сон определённо становится всё более странным, – заметил он, бесцеремонно разглядывая длинное одеяние женщины.

Но женщина вела себя так, будто не замечала Марка. Она сняла курицу со спины ослика и сунула под мышку.

– Не хотите съесть по тарелочке чесночного супа? – спросила она у девочек. – У меня как раз полная кастрюлька.

Внутри было совсем мало места: передняя комната была заставлена старой мебелью и склянками всех форм и размеров. Имоджен подумала, что эта странная женщина, наверное, барахольщица вроде тех, которых показывают по телевизору.

Около очага сидела ещё одна женщина, только у этой волосы были светлые. Имоджен обернулась на звук захлопнувшейся двери и увидела дряхлую старуху с курицей под мышкой.

– Дама во дворе пригласила нас войти! – поспешно крикнула Имоджен.

Ей не хотелось, чтобы люди думали, будто они вошли без разрешения. Но куда, интересно, подевалась женщина из сада?

– Какая дама? – спросила старуха.

– Та, что снаружи, – ответила Мари.

Старуха улыбнулась.

– Так это была я.

Имоджен прищурилась и поняла, что она говорит правду: лицо молодой женщины осталось на месте, хотя и скрылось под морщинами, но глаза остались такими же тёмными, и эта странная манера говорить никуда не пропала.

– Но женщина в саду была другая, – возразила Мари.

– Она была молодая, – брякнула Имоджен.

– Дома я выгляжу немного старше, – сказала женщина. – Таково время. Никто из нас не может полностью избежать его – даже я.

Она поставила курицу на пол и стала смотреть, как та ковыляет прочь.

– Немного старше?! – воскликнул Марк. – Да вы по дороге растеряли все зубы, голубушка!

Имоджен вся сжалась внутри. Неужели обязательно быть таким позорищем? Наверное, он всё ещё думает, что спит…

Но старуха как будто не услышала слов Марка.

– Я Очи, лесная колдунья, – представилась она. – Очень рада видеть вас в моём доме.

– Нет! – взвизгнула вторая женщина – та, что со светлыми волосами. – Никто им здесь не рад! Кто они такие и чего им надо?

Её взгляд перебегал с Марка в растрёпанном костюме на девочек в непромокаемых куртках.

Кажется, Имоджен уже видела её раньше… вот только она никак не могла припомнить где. Светловолосая женщина была молода и красива, глаза её были ослепительно-синие, почти сиреневые.

– Это просто путники, – сказала Очи. – Они не расскажут в Ярославии, что ты здесь.

– Им нельзя здесь оставаться, – отрезала светловолосая женщина. – Здесь и так нет…

Её прервал мелодичный звон. Имоджен мгновенно узнала этот звук. Но… этого же не могло быть!

Она обернулась – так оно и есть! Часы Миро! Часы из дворца, с циферблатом в звёздах и с крохотной дверкой! Но как они тут оказались?

Впрочем, сейчас было не время для этих вопросов. Марк стоял около камина.

– Ну разве это не чудо? – сказал он, протягивая руку. – Они движутся, как звёзды!

Он стал ловить руками драгоценные камни, кружившиеся перед циферблатом. Имоджен хотела его остановить, но не знала, как это сделать.

– Уберите этого мужчину от моей собственности! – взвизгнула светловолосая женщина.

Марк, наконец, поймал один камень, и часы замедлили свой ход.

– Я сто лет не видел такого достоверного сна!

Он стал рассматривать звезду, зажав её между большим и указательным пальцами.

– Не надо! – взмолилась Очи.

– Послушайте, не вмешивайтесь! – рявкнул Марк. – Это мой сон! Я могу делать всё, что захочу!

Когда Марк поймал второй камень, в часах распахнулась дверца, и они остановились. Видимо, им не нравилось, когда их трогают.

– Вы испортите моё пророчество! – завопила блондинка, отталкивая Марка.

Он споткнулся и выронил один камень. Тот мгновенно вернулся на своё место.

Блондинка попыталась вырвать у Марка вторую звезду, но он крепко сжал кулак.

– Это мой сон, – повторил он.

– Это моё пророчество! – отрезала женщина.

Она схватила сковородку и замахнулась. Дзынь! Сковородка врезалась в череп. Марк со стоном осел на пол.

– Марк! – закричала Мари, бросаясь к нему.

– Он дышит? – еле слышно выдохнула Имоджен.

Мари поднесла пальцы к губам Марка и кивнула. Его рука обмякла, вторая звезда выкатилась из разжавшихся пальцев. Она взлетела в воздух и тоже встала на своё место.

Дверца часов приоткрылась, и оттуда вышла фигурка. Это был ребёнок в дождевике. Но вот что странно… Девочка из часов выглядела в точности как Мари.

Имоджен и Мари сидели на полу и смотрели на оглушённого друга своей мамы.

– Как думаешь, он в порядке? – шёпотом спросила Мари.

Марк был смертельно бледен и смотрел прямо перед собой, как зомби.

– Не знаю, – честно ответила Имоджен. В глубине души она считала, что удар по голове пойдёт Марку на пользу, по крайней мере, он перестанет думать, что видит сон. – Знаешь, как люди иногда щипают себя, чтобы проверить, спят они или нет? Наверняка этот удар всё равно что очень сильный щипок!

Имоджен ещё не решила, что думать о женщине, которая нанесла удар сковородкой. Разве можно бить по голове людей, которых впервые видишь? И ещё эти фиалковые глаза… почему они кажутся ей такими знакомыми?

– Я не понимаю! – закричал Марк, очнувшись и ощупывая свою голову. На месте удара уже набухла здоровенная шишка.

– Чесночный суп пойдёт вам на пользу, – сказала Очи, помешивая варево в кастрюльке, стоявшей на огне.

Блондинка вырвала у неё ложку.

– Я сама помешаю! – рявкнула она. – Ты должна заниматься моим пророчеством!

Очи скосила глаза на свою странную приятельницу и, видимо, решила не спорить.

– Не забудь приправы, – негромко сказала она и вернулась к своему столу.

– Можно нам тоже супа? – попросила Мари.

Блондинка кивнула и разбила в кастрюльку несколько яиц, скорлупу бросила в огонь. Бац. Хрусть. Плюх.

– Я не понимаю, – повторил Марк.

Имоджен смотрела на острые ногти женщины, которая деловито крошила в суп травы и добавляла в кастрюльку ещё какие-то ингредиенты, которых Имоджен не знала.

Когда чесночный суп был готов, блондинка разлила его по мискам.

– Вот, – она протянула миски Марку и девочкам. – Ешьте.

После этого она подошла к столу, за которым сидела Очи, и поставила перед колдуньей миску, но себе суп не налила.

«Наверное, не голодная», – подумала Имоджен.

Молодая женщина заглянула через плечо колдуньи. Очи молча прихлёбывала свой суп, пока блондинка что-то тихо шептала, указывая на неразборчивые каракули на листе бумаги.

Имоджен уставилась на свой ужин: кусочки трав плавали в густой молочно-белой жидкости. Пахло из миски нормально, поэтому девочка осмелилась поднести к губам ложку. Вкус оказался восхитительный – не чесночный и не яичный, а сливочный, с привкусом жареных орехов. Тепло разлилось по животу Имоджен, разбежалось до кончиков пальцев на руках и ногах.

– Уже темнеет, – заметил Марк, шумно прихлёбывая суп.

– Наверное, нам лучше остаться здесь на ночь, – решила Имоджен.

Марк, закончив есть, кивнул, всё ещё как зомби, и закрыл глаза. Через несколько секунд он уже спал сидя, привалившись спиной к стене и уронив подбородок на грудь.

В другом конце комнаты женщины продолжали негромко шептаться: старшая без остановки писала, младшая то и дело бросала косые взгляды на девочек. Тогда Имоджен тоже стала без стеснения разглядывать её. Ей не нравился блеск, появившийся в глазах блондинки. Где же всё-таки она видела её?

Потом Имоджен стала думать, сколько сейчас времени в «Кувшинке». Интересно, мама уже проснулась и увидела, что они исчезли? Но все эти вопросы могли подождать до утра. Имоджен очень хотелось спать, её щёки горели, веки отяжелели, поэтому девочка решила устроиться на полу, на пушистом ковре из звериных шкур.

– Как думаешь, Очи сможет позвать бабочку? – тихо спросила Мари сонным голосом.

– Давай завтра утром спросим, – прошептала в ответ Имоджен. – Она же сказала, что она колдунья.

От очага шло такое приятное тепло, а коврик оказался на удивление мягким. Имоджен позволила себе закрыть глаза.

– Никто нам не верил, – прошептала она. – Они думали, что мы всё выдумали.

И тут сон без предупреждения взял её в плен.

Имоджен проснулась от холода. Очаг погас, а Мари рядом не было.

При свете дня хижина выглядела гораздо более уныло: паутины по углам было намного больше, чем казалось вечером, склянки и горшочки смотрелись какими-то серыми, а по столу ползла улитка, оставляя за собой гадкие слизистые послания.

Очи днём тоже выглядела печальнее. Её кожа сделалась почти прозрачной.

– Где моя сестра? – спросила Имоджен, вставая на ноги.

– Мы опоздали, – ответила Очи.

– В каком смысле? – Имоджен обернулась кругом. – Где моя сестра? – На этот раз она задала вопрос громче.

Марк с храпом проснулся и захлопал глазами, озирая комнату.

– Мы слишком долго спали, – сказала колдунья. – Прошло уже много часов.

Имоджен наклонилась и заглянула под стол.

– Мари? – позвала она в темноту.

На неё уставились два блестящих куриных глаза.

Имоджен выбежала из дома, пронеслась по саду, выскочила в лес.

– Мари! – крикнула она в чащу.

Ей ответило только птичье пение.

Имоджен почувствовала нарастающую панику. Этого не может быть! Она ведь пообещала Мари, что всё будет хорошо – что они зайдут сюда всего на минуточку – что они только сделают несколько фотографий и сразу же вернутся в отель!

Имоджен бегом бросилась внутрь.

– Что вы сделали с моей сестрой?! – заорала она, обрушив всё своё бешенство на ведьму.

– Я не знаю, куда она увела девочку, – ответила Очи, закрыв лицо костлявыми руками.

Имоджен снова оглядела комнату. Очи была права… Пропала не только Мари. Куда подевалась молодая блондинка?

– Должно быть, она что-то добавила в суп, – продолжала ведьма. – Погрузила нас в глубокий сон. Сейчас они уже миновали полпути через горы, они гонят пони во весь опор.

– Да кому какое дело до пони! – вспыхнула Имоджен. – Что с моей сестрой?

Марк с трудом поднялся на ноги, его лицо исказилось от боли.

– Имоджен, у меня просто жуткая мигрень. Будь добра… прекрати орать… Да, так что там с нашей Мари?

Впервые в жизни Имоджен обрадовалась, услышав голос Марка. Он больше не мямлил, не болтал о своём сне, хоть и выглядел так себе.

– Эта женщина забрала Мари! – воскликнула она.

Марк обхватил руками голову.

– Уверен, она где-то здесь, просто прячется.

Он стал открывать дверцы шкафов, громко окликая Мари, заглянул под лестницу и поискал в кладовой. Его движения становились всё более и более лихорадочными.

– Она пропала! – ахнул Марк. – Но почему… то есть куда? Она слишком мала, чтобы остаться одной!

– Дитя увезли за горы, – ответила ему Очи.

– Бросьте, в этой части Великобритании нет никаких гор.

Марк выглядел усталым и слегка напуганным.

– Для путешествия нужны припасы, – продолжала Очи. – И пара лошадей. Дорога туда непростая.

– Припасы… лошади? – Марк потряс головой и тут же сморщился от боли. – Нет, хватит. Я звоню в полицию. – Он вытащил из кармана телефон и трижды ткнул в него пальцем, на что мобильный только запищал. Марк попробовал ещё раз. – Нет сигнала? Да вы шутите! Это не сон… Это просто кошмар! Что я скажу Кэтти? Как я ей всё объясню?

Имоджен стало плохо. Эта женщина с ослепительными синими глазами похитила её сестру. Мари придёт в ужас, когда проснётся – высоко в горах, вдали от всех, кого она знает!

А она, Имоджен, обещала ей, что всё будет хорошо.

Она обещала, что они не задержатся надолго в этом мире.

Мамин мобильный телефон всё ещё лежал в её кармане. Имоджен вытащила его и поискала «Кувшинку». Телефон ответил: «Нет сети».

Ничего удивительного. В этом мире не было интернета и телефонного сигнала, и от мобильных телефонов не больше проку, чем от камней.

Очи взяла со стола лист бумаги, сплошь покрытый схемами и рисунками звёзд.

– Я работала над предсказанием будущего Аннешки, – объяснила она. – С помощью этих вот часов.

Аннешка?

Это имя было знакомо Имоджен. Постойте… разве не так звали мачеху Миро? Ту самую, которая собиралась выйти замуж за короля? Теперь Имоджен вспомнила, где видела эти фиалковые глаза…

Аннешка была в подвенечном платье. Дворец был охвачен пламенем, люди с криками разбегались во все стороны, но Аннешка вошла прямо в огонь…

Так вот кто эта блондинка!

– Подождите, – сказал Марк. – Что значит – «работали над предсказанием будущего»? Кто вы вообще такая?

С каждой секундой он становился всё больше и больше похож на самого себя.

Очи улыбнулась.

– Я лесная колдунья. И по звёздам я тоже умею читать, если вы готовы мне за это заплатить.

Горшочек на каминной полке задребезжал.

– У нас нет на это времени! – рявкнула Имоджен. – Пожалуйста, Очи, скажи нам – какое отношение пророчество Аннешки имеет к Мари?

– Пророчество принадлежит тому, кто за него заплатил, – сказала Очи, поджав сморщенные губы.

– Ребёнок пропал! – рявкнул Марк. – Если не хотите, чтобы я заявил на вас как на соучастницу преступления, немедленно выкладывайте всё, что знаете!

Старуха прошаркала через комнату к креслу, стоявшему возле очага.

– Что ж, пожалуй, я смогу сделать для вас исключение… – Она краем глаза покосилась на Марка. – Звёзды сказали, что Аннешка будет королевой. Ей суждено править величайшим королевством в мире. Вот это королевство она и отправилась искать.

– Но при чём тут Мари? – вскинулась Имоджен.

– Тебе не кажется, что дитя, которое давеча вышло из часов, было очень похоже на твою сестру?

– Ну да, есть немного, – нехотя ответила Имоджен.

– И как это поможет нам её найти? – спросил Марк.

– Девочка – часть пророчества Аннешки, – вздохнула Очи. – Их судьбы крепко переплетены. Я сказала Аннешке, что мне нужно время, чтобы выяснить все подробности… Ах, я должна была догадаться, что она меня не послушает!

Имоджен отчаянно пыталась понять. Она снова вспомнила башню Миро и фигурки, которые выходили из часов – охотник перед тем, как они встретили Блазена, убегающий принц перед тем, как они сбежали…

– Вы считаете, эти часы читают звёзды? – спросила она у колдуньи.

– Я знаю, что это так, – ответила Очи. – Фигуры, которые они показывают, – это знаки.

– Что за вздор! – процедил Марк.

Курица вышла из-под стола и одобрительно захлопала крыльями.

– Если Аннешка увезла Мари в горы, значит, мы должны отравиться за ними! – воскликнула Имоджен. Как только эти слова слетели с её губ, она сразу же заметно успокоилась. Это было уже похоже на начало плана. Страшноватого – но всё-таки плана.

– По-твоему, я похож на человека, готового отправиться в поход по горам? – закричал Марк.

Имоджен оглядела его с головы до ног. Его модные лакированные туфли были покрыты грязью, рубашка выправилась из брюк, на голове налилась гигантская шишка.

– Нет, – честно ответила Имоджен. – Ты не похож на человека, когда-либо ходившего в горы. Но к счастью, я знаю мальчика, который знает об этом побольше, чем ты.

– Мальчик? – фыркнул Марк. – Не хватало только впутывать сюда других детей! Нам нужна полиция или частные сыщики. А лучше и те и другие.

План в голове Имоджен начал обретать форму.

– Это очень добрый и храбрый мальчик, – сказала она.

– На одной храбрости далеко не уйдёшь, – заметила Очи. – Лошади у него есть?

– Наверное. Я думаю, у него найдётся и снаряжение, и все нужные припасы.

– Припасы для чего?! – не утихал Марк. – Вот что, юная леди, ты никуда не пойдёшь! Ты немедленно вернёшься в отель, где будешь сидеть в покое и безопасности и делать то, что тебе скажут!

Имоджен сощурилась.

– А вот и нет, – возразила она. – Я иду спасать мою сестру!

В своих снах Миро всегда был один, бродил по улицам Ярославии. Статуи его предков были покрыты инеем, но мальчик во сне не чувствовал холода.

Он заглядывал в таверны, полные лиц, озарённых тёплым золотым светом, заглядывал в дома, где рядками спали дети, и всё дальше и дальше уходил в город.

На главной площади был провал, куда не проникал ни один луч света. На этом тёмном месте когда-то стоял дворец и жили король и маленький принц.

Чёрная дыра вихрилась, росла, притягивала его к себе.

Король любил принца больше, чем самый драгоценный в мире камень.

Миро смотрел себе под ноги, и там, во тьме, куда не долетала ни одна снежинка, лежало оно – Сердце горы.

Что оно делало там, на дне бездны? Зачем так ярко пылало? Почему светилось так жарко – и так далеко от своего дома? Миро хотел взять его, крепко прижать к груди. Хотел, чтобы тепло разлилось по его телу, чтобы два сердца забились в одном ритме.

Мальчик из сна тянулся к Сердцу горы, растопырив пальцы. Он был в точности такой, как про него говорили. Точно такой, как его дядя.

И тут Миро проснулся.

Он быстро сел в постели. Это был всего лишь сон!

Он по очереди поднял все подушки. Никакого Сердца горы не было.

Миро раздвинул полог, осмотрел комнату. Сердца горы не было и там.

Тогда он на цыпочках подошёл к окну и приподнял ставни. За окном было ранее утро начала весны. Птица чирикала на соседней крыше. Внизу по улице шли люди. Сердце горы было там, где должно быть. На своём месте.

Миро забрался обратно в постель. Это был просто сон…

Человек с очень бледным лицом и в яркой одежде ворвался в спальню без стука.

– Доброе утро, король Мирослав! – пропел он.

Это был Подхализль, главный советник Миро. Только не подумайте, что у Миро была возможность выбирать кандидата на этот пост.

За Подхализлем следовала длинная вереница слуг.

– Разожгите камин! – распорядился советник. – Задёрните шторы! Позаботьтесь о том, чтобы король не простудился. На завтрак он будет жареную сосиску и великолепный ломоть свежего хлеба, жаренного на сале!

– Я не голоден, – сказал Миро.

– Вздор! – отрезал Подхализль. – Мы не допустим, чтобы от вас остались одни кожа да кости.

После того как огонь уничтожил замок Ярославии, Миро жил в доме Подхализля, роскошном дворце в самой дорогой части города, но принц ни мгновения не чувствовал себя здесь как дома, да и королём он себя тоже не чувствовал.

Когда слуги бросились выполнять свои обязанности, Подхализль подошёл к постели Миро.

Мальчик поспешно спрятал под подушку игрушечного льва – последнюю память о матери – зверушка была с Миро с самого рождения, но Подхализль не одобрял плюшевые игрушки, по его мнению, король должен быть мужчиной.

– Как вы себя чувствуете сегодня утром, ваше величество? – Подхализль и не думал дожидаться ответа. – Кстати, вы подписали документы? И ещё я хотел бы замолвить словечко за моего друга. Он великолепно улаживает разные дела. Может быть, рыцарское звание для начала?

Миро, не отрываясь, смотрел на рот Подхализля, который, кажется, был единственной живой частью его лица.

– Также необходимо уладить спор об амбарах, – продолжал главный советник. – И нам снова поступают жалобы на то, что лесным позволено охотиться в лесах.

– Я не изменю своё решение, – сказал Миро. – Лес принадлежит лесным.

Подхализль поклонился.

– Но тем самым вы оставляете добрых людей без работы, ваше величество. Разве вы не хотите, чтобы охотники были на вашей стороне? Неужели вы не заботитесь о благе своих подданных? Ещё у нас на очереди вопрос о налогах. Ах, чуть не забыл – две юные дамы желают вас видеть.

Сердце Миро забилось чаще.

– Что за дамы?

– Леди Ропучка и герцогиня Жаба.

Миро со стоном накрыл лицо подушкой.

– А я не хочу их видеть!

Подхализль приподнял уголок подушки.

– Между нами говоря, ваше величество, мне кажется, когда вы достигнете брачного возраста, юная леди Ропучка может стать вам прекрасной спутницей жизни. Как-никак она происходит из богатейшей семьи Ярославии, а королевская казна, увы, нуждается в пополнении, – он заговорщически понизил голос, – после неприятного инцидента с механическим драконом.

– Я не желаю их видеть! – закричал Миро, сбрасывая подушку на пол. – Я вообще никого не хочу видеть!

Подхализль сладенько улыбнулся.

– Позвольте напомнить вашему величеству, что царствование сопряжено со множеством обязанностей. Впрочем, всё уже устроено: дамы присоединятся к вам за обедом.

Без Мари в Ярославии всё было не так. Имоджен то и дело хотелось повернуться к ней, показать на знакомые здания, но, оборачиваясь, она каждый раз видела рядом с собой угрюмого Марка, и восторг угасал в её груди и сменялся тошнотворным чувством вины, стоило ей вспомнить о том, что случилось с Мари. Это Имоджен уговорила её войти в дверь, она обещала, что всё будет хорошо…

Марк продолжал метаться между сомнением и паникой и бессмысленно пялился на высокие дома и оживлённые улицы Ярославии.

– Как мы собираемся искать здесь твою сестру? Стой, не забегай так далеко вперёд!

– Это тебе лучше ускориться, – шипела Имоджен.

В отличие от Марка, она прекрасно знала, куда идёт!

На месте замка по-прежнему чернело пепелище, но когда она спросила у привратника, куда идти, он подсказал, где искать «короля Мирослава». Имоджен дважды переспросила, не сразу сообразив, кого стражник называет таким титулом. «Ну да, – вспомнила она наконец. – Миро же больше не принц! Его дядя погиб, значит, он теперь король».

Она повела Марка мимо разноцветных домов и ярких вывесок магазинов. Кости скретов бесследно исчезли. Больше не было ни позвонков, совсем недавно украшавших арки дверей, ни черепов в стенах. Судя по всему, между людьми и скретами вновь установился мир.

Имоджен несла в руках ящик размером с обувную коробку, только внутри была совсем не обувь, а нечто слегка дребезжащее во время ходьбы.

– Напрасно ты взяла эти часы! – крикнул Марк, снова отстав на несколько шагов. – Что скажет твоя мама, когда узнает?

– Что нашла – то моё, – заявила Имоджен, крепче прижимая к груди коробку.

– Нет, твоя мама скажет СОВСЕМ НЕ ЭТО! И ты не нашла эти часы, а украла их у владелицы! Не будь Очи так стара, она бы пустилась за нами в погоню и потребовала вернуть часы. Как тебе только в голову пришло такое? С каких пор ты стала обворовывать бедных беспомощных старушек?

– Мне нужны эти часы, – отрезала Имоджен.

– Зачем?

Имоджен замялась: она не знала, стоит ли доверять словам ведьмы и действительно ли эти часы умеют читать по звёздам, однако это совпадало с тем, что рассказал ей мастер Андель много месяцев тому назад…

Марк догнал Имоджен и решительно преградил ей путь.

– Имоджен, я задал тебе вопрос!

Она остановилась и закатила глаза.

– Я думаю, что эти часы помогут нам найти… – Она не смогла произнести имя сестры, ведь стоило ей подумать о Мари – одинокой, испуганной, беспомощной, – как у неё словно воздушный шар раздувался в горле и занимал всё место, заглушал слова и забирал воздух. Имоджен с усилием сглотнула. – Эти часы могут нам пригодиться, – выдавила она.

– Но у них же пять стрелок! – закричал Марк, выпучив глаза. – Они даже не могут правильно показывать время!

Имоджен судорожно прижала часы к груди.

– Было ничьё – стало моё, – повторила она.

За спиной у Марка прогрохотала по склону телега, за которой мчался разгневанный крестьянин. Каждую секунду, что они стояли тут и препирались, Мари увозили всё дальше и дальше. Имоджен нужно было как можно быстрее разыскать Миро. Ей нужны были лошади, снаряжение и припасы.

Марк поднял руку, чтобы ощупать шишку на своей голове, и Имоджен не стала терять время. Она сорвалась с места, промчалась мимо Марка и припустила вверх по улице. Марк грубо выругался и поспешил за ней. На углу стояли два скрета, когтистые ступни выглядывали из-под их длинных плащей. Имоджен инстинктивно обошла их сторонкой. «Что за глупости? – упрекнула она себя. – Они же больше не опасны!»

Но когда она оглянулась через плечо, то увидела, что один из скретов провожает её недобрым взглядом голодной пираньи. Имоджен припустила ещё быстрее и понеслась к Каминёк-мосту.

– Ты это видела? – закричал ей вслед Марк. – Это же гоблины! Почему люди вокруг ведут себя так, будто это в порядке вещей!

Местные тоже во все глаза смотрели на Имоджен. Наверное, она выглядела странно в джинсах и куртке с капюшоном. Марк в своём заляпанном грязью костюме тоже бросался в глаза. Имоджен с оторопью поняла, что теперь они были новыми чудищами в городе.

– Где полицейский участок? – спросил Марк.

– Здесь такого нет, – рявкнула Имоджен, широко шагая через мост.

По обеим сторонам стояли статуи – воины, святые и… это ещё кто? Кто-то новенький.

Имоджен остановилась у ног каменного мужчины. В одной руке он держал меч, в другой – медвежью голову. Вид у него был такой, будто он мог с лёгкостью покорить весь мир. Скульптор польстил ему, сделав намного стройнее, но Имоджен всё равно его узнала.

Перед ней стоял Блазен Бильбец. Тот самый, что соблазнил королеву Микулуки и проехал все Безымянные горы, одетый в одну лишь беличью шкурку. Тот самый, что погиб, когда рухнула самая высокая башня замка. Бедный Блазен… без него город стал чуть менее ярким.

Марк привалился к каменной ноге Блазена и уставился на бегущую внизу реку.

– Значит, это и есть то, о чём вы всё время говорили… Это настоящий город.

Скажи он это вчера, Имоджен закричала бы: «А что я говорила!» – но теперь признание неправоты Марка потеряло всю свою прелесть. Имоджен никогда не хотела, чтобы это случилось так!

Она отдала бы всё на свете, чтобы Мари сейчас была рядом.

– В целом место выглядит довольно интересно, – признал Марк. – Но немного старомодно. Впрочем, мне кажется, здесь есть потенциал…

– Потенциал для чего? – с раздражением спросила Имоджен.

Она спустилась с моста и свернула налево. Они были уже недалеко от места, которое искали, – от дворца, где сейчас жил Миро.

Конечно же, Миро поможет ей спасти Мари. В конце концов, это же королевское дело – решать проблемы людей… или нет?

Теперь Имоджен и Марк шли по самому богатому району города. Здесь каждый дом был украшен искусными каменными завитками и узорами, широкие ступени вели к величественным входным дверям.

Имоджен остановилась перед семиэтажным особняком с изящными сводчатыми окнами. По обеим сторонам двери стояли королевские стражи.

– Кажется, здесь, – сказала Имоджен, передавая Марку ящик с часами.

Она поднялась по лестнице и забарабанила в дверь. Королевские стражи стояли и смотрели перед собой, как каменные.

– Никто не выходит, – вздохнул Марк. Он посмотрел на экран своего телефона. – Ты уверена, что здесь нет телефонной будки? Или другого места, откуда можно набрать 112?

Имоджен приготовилась постучать ещё раз, но тут двери широко распахнулись. Она чуть не стукнула кулаком по животу мужчины, выросшего на пороге.

– Да? – спросил он, глядя на неё сверху вниз.

Мужчина был одет с невероятной пестротой. Его блуза казалась сшитой из сотен шёлковых носовых платков, а рот был как резиновый.

– Нам нужно поговорить с королём Мирославом, – сказала Имоджен.

Мужчина улыбнулся широкой фальшивой улыбкой.

– С королём нельзя увидеться без предварительной записи. Тем более таким оборванцам и бродягам, как вы.

– Как мы можем записаться на приём? – деловито спросила Имоджен.

– Для этого вам следует обратиться к главному советнику короля.

– Кто это?

– Вообще-то это я, – сказал мужчина. – Подхализль Пецка.

Имоджен сощурилась.

– Но мы же и так сейчас с вами разговариваем.

Мужчина вытащил из кармана свиток, развернул его и сделал вид, что читает. Имоджен видела, что он притворяется, потому что его глаза не бегали по строчкам.

– Боюсь, лист ожидания и без того слишком длинный.

Подхализль чуть опустил уголки рта.

– Мы друзья Миро, – объяснила Имоджен. – Уверена, он не будет возражать, если мы пройдём без очереди.

– Король никогда не упоминал ни о каких друзьях. Он ждёт визита леди Ропучки и герцогини Жабы. Вы леди?

Имоджен замотала головой.

– Может быть, герцогиня?

Она снова помотала головой.

– Вот и я так думаю, – Подхализль свернул свиток.

Он уже собрался уйти, когда Марк решительно поднялся по лестнице и похлопал его по плечу.

– Добрый день, я Марк. Марк Эшби. Я привык иметь дело с важными персонами. Если вы уделите мне всего пять минут королевского времени…

Стражи одновременно обнажили мечи. Марк загородился ящиком с часами, как щитом.

– Что продаёт этот олух? – рявкнул Подхализль.

Королевские стражи не ответили. Они просто приготовились разрубить Марка пополам.

Имоджен на цыпочках проскользнула между мужчинами. Прижалась спиной к стене, сделала осторожный шажок в сторону… Может быть, они ничего не заметят? Если она всё сделает очень тихо и очень медленно…

– Я ничего не продаю, – сказал Марк. – Я эксперт в области стратегического направления роста…

– Рост? – Подхализль расправил плечи и выкатил грудь. – Я не нуждаюсь в средствах для роста. Как видите, я и так выше многих!

– Это не совсем то… видите ли… впрочем, это неважно! – закричал Марк. – Похищен ребёнок! Я хочу сообщить о преступлении!

Подхализль махнул рукой.

– Уберите этого человека с моего крыльца. Пусть продаёт свои снадобья для увеличения роста в другом месте.

Стражи схватили Марка под руки и спустили с лестницы. Имоджен поморщилась, увидев, как он покатился по ступенькам. Ящик со звоном грохнулся ему на голову. Имоджен понадеялась, что часы не разбились.

– Вон отсюда! – заорал один из стражей. – Король не интересуется барахлом, которое ты продаёшь!

Марк лежал на булыжной мостовой, раскинув руки и ноги, его грудь вздымалась от гнева.

– Я не торговец! Я консультант по вопросам роста доходности бизнеса!

– А я – пять королев Валкахи, причём в одном лице, – пошутил Подхализль.

Про Имоджен он как будто забыл. Если вытянуть пальцы, она могла бы дотронуться до двери.

– Я сообщу о вашем поведении! – надрывался Марк. – Существуют выборные должностные лица, надзорные органы, в конце концов! Закон превыше всего! Никому не позволено становиться выше закона, даже советнику короля!

– Закон – это я, – просто ответил Подхализль.

Имоджен шмыгнула в особняк. Она должна была во что бы то ни стало найти Миро и добиться помощи в спасении Мари. Пусть Марк сам о себе позаботится.

Очутившись внутри, Имоджен на цыпочках пошла через огромный вестибюль. Её фигура отражалась в сверкающем мраморном полу так, что она могла видеть даже свой нос.

В какую сторону идти: прямо, через арку, налево, в двустворчатые двери или прямо, вверх по невиданно широкой лестнице?

Подхализль разговаривал со стражами, но очень скоро он обернётся и увидит её. Нужно соображать как можно быстрее. Что-то подсказывало Имоджен, что король вряд ли живёт на первом этаже. Поэтому она бросилась наверх, стараясь поднимать как можно меньше шума.

Но её попытки остаться незамеченной провалились. На верхней площадке стояли ещё два стража. Поднявшись на последнюю ступеньку, Имоджен встретила их ледяные взгляды. Бежать не было смысла. Она расправила плечи и пошла прямо на стражей.

– Я пришла повидать короля, – громко сказала Имоджен. Она чувствовала, как стражи разглядывают её джинсы и куртку. «Просто держись уверенно, – приказала она себе. – Ты не сможешь помочь Мари, если не сумеешь даже пройти мимо каких-то стражей!» Она выпрямилась, чтобы казаться выше ростом.

Внизу с грохотом захлопнулась дверь.

– Так, давайте побыстрее, – пискнула Имоджен. – Я не могу торчать тут целый день.

Она задумалась, что на её месте сделала бы леди или герцогиня.

Стражи переглянулись.

– Как вас представить? – спросил тот, что слева.

Имоджен попыталась припомнить имена, которые недавно назвал Подхализль.

– Госпожа Липучка, – выпалила она наугад.

– Вы хотите сказать, леди Ропучка? – недоверчиво сощурился второй страж.

Шаги эхом разнеслись по мраморному полу. Время было на исходе.

– Нет! – воскликнула Имоджен и топнула ногой. – Я не хотела сказать Ропучка! Как меня бесит, когда коверкают моё имя!

– Прошу прощения, миледи. Я не хотел быть невежливым.

Он повернулся и знаком пригласил Имоджен следовать за ним.

Её представление сработало!

Страж повёл Имоджен по длинному коридору без окон и с вызолоченным потолком. «Не подавай виду, что удивляешься, – велела себе Имоджен. – Настоящую леди Липучку-Ропучку сусальным золотом не удивишь!»

Королевский страж пригласил Имоджен в комнату, где на каждой стене висели зеркала, с потолка свисала тяжёлая люстра, на постаменте одиноко стоял трон. Прямо рядом с троном, около причудливо изогнутого окна, стоял мальчик, как две капли воды похожий на Миро.

– Ваше величество, к вам посетительница, – сказал страж.

– Я не желаю видеть никаких посетителей, – не оборачиваясь, ответил Миро.

– Но, ваше величество, это леди Липучка.

– Тем более её, – отрезал Миро. – И потом, она не Липучка, а Ропучка, болван!

Страж повернулся к Имоджен.

– Прошу прощения, миледи. Король сегодня никого не принимает.

Он попытался выставить её из зеркальной комнаты, но Имоджен вырвалась.

– Даже друзей? – спросила она.

Миро резко обернулся к ней. Глаза у него были пустые. Лицо бледное. Он выглядел призраком того мальчика, которого знала Имоджен.

– Миро, это же я! – От её крика зазвенели подвески на люстре. – Мари похитили, мне нужна твоя помощь!

Но Миро словно потерялся в зеркалах – он отражался, преломлялся, искажался, дробился. Кругом были бесконечные короли с бледными лицами и широко расставленными глазами в роскошной стеклянной клетке, и никто из них не был похож на мальчика, который совсем недавно был принцем.

Уверенность Имоджен пошатнулась. Может быть, Миро всё забыл. Что, если он не поможет ей спасти Мари?

Страж схватил Имоджен за руку.

– Миро! – закричала она. – Это я!

– Вы слышали, что сказал король, – прогремел страж. – Он не желает никого видеть – ни леди, ни герцогинь, ни кого другого.

И он потащил её вон из зала.

Имоджен попыталась вырваться, но страж только крепче схватил её.

В дальнем конце коридора появились люди – сам Подхализль и второй королевский страж.

– Вот она! – закричал страж, показывая на Имоджен. – Назвалась леди Ропучкой! Сказала, что пришла к королю.

Имоджен хваталась за всё, что только можно – за подсвечники, картины, дверной косяк, – но страж волок её по коридору.

– Миро! – кричала она. – Ты мне нужен!

Что случилось с её другом? Почему он не вмешается и не прекратит это безобразие?

– Никому не дозволено видеть короля без моего разрешения! – надрывался Подхализль. От Имоджен его отделяло всего несколько ступенек. – Тем более особам вроде тебя!

И тут сзади раздался голос мальчика.

– Эй, вы! Отпустите мою подругу!

Имоджен снова очутилась в зеркальной комнате. Наконец они с Миро были одни – стояли в разных концах зала и смотрели друг на друга.

– Ты не изменилась, – сказал Миро.

Имоджен замялась. Он очень изменился. Но как об этом сказать?

– Конечно, – ответила она. – Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как мы расстались.

– А кажется, что гораздо дольше, – заметил Миро.

За окном садилось солнце, отчего комната была залита чистым хрустальным сиянием. Свет отражался от люстры, отбрасывал странные тени на лица детей.

– Зачем ты вернулась? – спросил Миро.

Имоджен с грустью поняла, что он ждал ответа: «Я пришла, потому что соскучилась». Но она не могла так сказать, ведь это была неправда. Как жаль, что здесь не было Мари, которая прекрасно умела сглаживать такие неловкие моменты.

– Жаль, ты мог уйти с нами, – сказала она.

– Моё место здесь, – ответил Миро. – Я король. Это мой долг.

Его голос был холоден и твёрд, как стекло зеркал.

Имоджен покосилась на трон. Он был единственным предметом мебели в комнате и выглядел очень одиноко.

– Мне нужна твоя помощь, Миро, – сказала она. – Я должна спасти Мари.

– Спасти Мари? От чего?

– Её похитила Аннешка.

Миро вздрогнул.

– Аннешка Мазанар погибла. Она пыталась перейти через горы зимой и замёрзла.

– Нет. Она пошла в горы только сейчас и забрала с собой Мари. Она одержима каким-то магическим пророчеством. И думает, что Мари как-то с ним связана.

Миро чуть не споткнулся о свой трон и с тяжёлым стуком опустился на сиденье. Он вдруг стал выглядеть совсем маленьким. Как ребёнок, притворяющийся королём.

– Аннешка – нехороший человек, – сказал он.

– Я знаю. Она похитила мою сестру!

– Нет, я не это имел в виду… Она злая. Она убила Йедарша и Петра и пыталась убить меня.

– Ой, – всхлипнула Имоджен.

Воздушный шар снова вырос у неё в горле и раздулся так, что она едва могла говорить.

– Мари в огромной опасности, – сказал Миро.

Мысли Имоджен лихорадочно заметались. Мари в опасности – её срочно нужно спасать, – но Миро вёл себя как-то странно. Даст ли он ей снаряжение и припасы для перехода через горы? Без его помощи Имоджен не догнать Аннешку…

Внезапно Имоджен почувствовала страшную усталость.

– Слушай, на этом троне хватит места для двоих?

Миро молча подвинулся, и она села рядом.

Имоджен оглядела сверкающую комнату. Она посмотрела на свои отражения и снова, во второй раз, пожалела о том, что Мари нет рядом. Мари всегда гораздо лучше понимала Миро, с его замкнутостью, обидами и королевской спесью.

Она представила Мари улыбающейся ей из зеркала – непромокаемая куртка застёгнута до подбородка, рыжие волосы завязаны в небрежный узел. Воображаемая сестра улыбнулась. Решение лежало на поверхности! Имоджен тоже заулыбалась.

«Это как раз то, что ему нужно…»

– Я иду спасать мою сестру! – Имоджен повернулась к Миро. – Я собираюсь перейти через горы. Это будет долгое и опасное путешествие, и я рассчитывала, что ты дашь мне лошадь и немного еды… Но раз ты так несчастен, исполняя свой долг, то почему бы тебе не пойти со мной?

– Я не могу просто взять и сбежать, – сказал Миро, спрыгивая с трона. – Мне, между прочим, надо править королевством!

– Да почему не можешь? Всем время от времени нужен отдых… даже королям. Подхализль приглядит за Ярославией, пока тебя не будет. И потом, разве я предлагаю тебе бежать? Мы поедем верхом.

Миро принялся расхаживать взад-вперёд по залу, и его отражения последовали его примеру. Миллионы Миро ходили туда-сюда, как львы в зоопарке.

– Сбежать, отдохнуть… Это одно и то же! Это безответственно!

Имоджен закинула ноги на трон и села по-турецки.

– И что плохого может случиться? – спросила она.

Миро перестал расхаживать и уставился на неё.

– Нас могут зарезать или искалечить. Мы можем погибнуть!

– Кстати, а что конкретно ты тут делаешь? – спросила Имоджен.

– Да как ты СМЕЕШЬ задавать такой вопрос! Я король! Я постоянно занят.

– По-моему, это не идёт тебе на пользу, – осторожно сказала Имоджен. – Ты выглядишь нездоровым… Наверное, это оттого, что ты слишком долго был один.

Миро бросился к ближайшему зеркалу. Он внимательно осмотрел свои вьющиеся каштановые волосы и тёмные круги под глазами.

– Я не один, – пробормотал он. – У меня есть Подхализль… И королевская стража. И тысячи жителей Ярославии. – Он не мог отвести глаз от своего отражения. – Некоторые считают, что я не должен быть королём. Они говорят, что я слишком похож на моего дядю.

– Вздор! – отрезала Имоджен. – Совершенно не похож! Твой дядя украл Сердце горы. Ты бы никогда такого не сделал.

Она побарабанила пальцами по подлокотнику трона, соображая, как скоро они смогут пуститься в путь.

– А другие, наоборот, говорят, что я совсем на него не похож, – тихо добавил Миро. – Что я не похож на других королей.

– Ты похож на своего отца, – просто ответила Имоджен. – Ты показывал нам его статую.

– Моя мама тоже не была похожа на других королев Ярославии. Говорят, у неё была слишком тёмная кожа.

– Ерунда! – воскликнула Имоджен. – И вообще, какое это имеет значение? Какая разница, как кто выглядит?

Миро упёрся обеими ладонями в зеркало.

– Конечно, для тех, кто выглядит, как ты, это не имеет значения.

– Я не это… – Имоджен запнулась. Миро не отрываясь смотрел на её отражение. – Наверное, надо было сказать – это не должно иметь значения, да? Это же не одно и то же, верно?

– Верно, – сказал Миро. – Это не одно и то же.

Имоджен слезла с трона, и её лицо возникло в зеркале позади Миро.

– Какой была твоя мама? – спросила она.

Ладони Миро оставили тающие отпечатки на зеркале. Следы пальцев были растопырены, словно мальчик тянулся к чему-то – или к кому-то.

– Я не помню, – прошептал он с такой грустью, что Имоджен почти забыла о своих страхах. – Я только знаю, что она была издалека. Принцесса из-за гор… Но больше ничего не помню…

– Миро… – Имоджен положила ладонь на его плечо. – Пойдём со мной.

– Я не могу. Я должен стать хорошим королём. Я должен доказать всем, что я не такой, как мой дядя.

– Забудь обо всех, кто думает, что ты похож на своего дядю, – решительно сказала Имоджен. – По-моему, эти люди сами не слишком хороши! Идём со мной спасать Мари! Там, за горами, не может быть совсем плохо, раз твоя мама была родом из тех мест.

– Но почему же тогда она приехала сюда?! – закричал Миро. Он помолчал, потом повернулся к Имоджен. – Купцы приносят разные истории из тех мест.

Вот теперь он гораздо больше походил на мальчика, которого она помнила!

– Какие истории? – спросила Имоджен.

– Истории из-за гор. Страшные сказки… Моя старая няня рассказывала, что там бродят одетые в броню чудовища, которые похищают детей. Они страшные, все поросшие шерстью, в шипастых доспехах… Они носят с собой тяжёлые шипастые дубинки. Если увидишь такое чудовище, нужно бежать и прятаться.

– Что ещё рассказывала твоя няня?

– В реках там обитают люди с плавниками и жабрами. Они пахнут рыбой и плавают, как рыбы.

– Я в это не верю, – сказала Имоджен, а про себя подумала: «А вдруг это правда?» В животе у неё всё сжалось.

Миро вошёл в роль и поднял скрюченные, как когти, пальцы.

– Там водятся коты размером с волков, жутко мяукающие при луне. – Он запрокинул голову и завыл. – Ещё там есть гроты, пещеры, водопады и горы без названий.

Он замолчал, чтобы перевести дух, и Имоджен увидела, что щёки у него слегка порозовели.

– Продолжай, – попросила она. – Что ещё?

– Там есть такие огромные болота, что ещё никто никогда не добирался до их противоположного берега! И ещё там водятся буйволы, оборотники и хобоши! Где-то там даже живёт водяной дракон!

Теперь он почти приплясывал на месте.

Имоджен кивала, побуждая его продолжать, но Миро вдруг осёкся и напрягся.

– Это жуткое место… там, за горами. От него лучше держаться подальше.

– Но как же моя сестра? – воскликнула Имоджен. – Если всё, что ты перечислил, правда, то Мари угрожает не только Аннешка. Там повсюду опасности!

Миро покрутил кольца на пальцах. Он передвигал их одно за другим, как будто пытался решить какую-то головоломку, словно, повернув перстень нужной стороной, можно было всё исправить.

– Почему Аннешка Мазанар думает, что твоя сестра имеет какое-то отношение к её судьбе? – спросил он.

– Я тебе по дороге всё объясню!

Имоджен повернулась к выходу.

– Стой! – крикнул Миро.

Она обернулась.

– Если мы собираемся в такой дальний путь, – сказал Миро, – нам понадобятся лошади… и много еды. – Он показал рукой на куртку Имоджен. – Можешь подобрать себе подходящую одежду.

Имоджен с трудом сдержала улыбку.

Найти Марка оказалось проще простого. Он слонялся вокруг особняка Подхализля с ящиком под мышкой.

– Имоджен! – завопил он, увидев её. – Вот ты где!

На его рубашке недоставало пуговиц. Он выглядел ошеломлённым и потерянным – как будто вышел из офиса на обед и вдруг очутился среди джунглей.

– Я весь город обыскал, – пожаловался Марк. – Здесь нет ни телефонной будки, ни полицейского участка – вообще ничего! У них тут даже аптеки нет, представляешь? Я не смог купить таблетки от головной боли!

– А я тебе говорила, – хмыкнула Имоджен.

– Тут вообще ничего нет, – продолжал сокрушаться Марк. – Нам придётся самим искать твою сестру!

С этими словами он подбоченился, как будто сообщил потрясающую новость.

Имоджен уже не в первый раз задумалась над тем, что её мама нашла в этом Марке.

– Я тебе с самого начала это говорила, – повторила она.

Но Марк сделал вид, будто не услышал, и уставился на далёкие горы. Вечерело, горные вершины превратились в бледные очертания, а под ними тёмной тенью лежал лес.

– Полагаю, мы не должны медлить, – торжественно объявил Марк.

Имоджен так разозлилась, что едва удержалась, чтобы не пнуть ногой статую.

– Знаю, – сказала она. – Выходим завтра утром. Миро готовит снаряжение и припасы.

– Миро? – Марк сдвинул брови.

– Мой друг! – рявкнула Имоджен. – Король Ярославии, помнишь? Он пойдёт с нами спасать Мари.

Имоджен и Марку было позволено переночевать в особняке Подхализля, к чему главный советник отнёсся без особого восторга, но Миро как-никак был король, поэтому пришлось согласиться. Имоджен отвели комнату рядом с покоями Миро, Марк спал в каморке внизу.

Свеча озаряла пространство вокруг кровати Имоджен, но её свет не достигал потолка. В высоту комната была больше, чем в ширину, поэтому Имоджен чувствовала себя замурованной, как будто её положили спать в роскошную могилу.

Имоджен поставила звёздные часы под кровать, предварительно убедившись, что ящик крепко заперт, и только потом уже переоделась в огромную ночную рубашку, одолженную у служанки Подхализля.

Снаружи доносились голоса – мужской крик, женский смех, грохот захлопнутой двери. Было непривычно слышать людские голоса в ночной Ярославии. Имоджен слишком живо помнила зловещую мёртвую тишину и жуткие вопли скретов…

Она задула свечу и уронила голову на подушку. Ей нужно было как следует выспаться перед походом… За горы… В этих словах было что-то сказочное. Имоджен задумалась, где сейчас спит её сестра.

Что-то зашевелилось за пологом.

– Кто здесь? – сказала Имоджен, приподнимая голову. – Почему вы прячетесь? – Полог с кистями приподнялся, и девочка затаила дыхание. – Не может быть, – прошептала она. – Я давно избавилась от моих тревожек!

Но они снова были тут, вопреки здравому смыслу. И вот опять появилась тревожка, высотой с садового гнома, с телом, как большая картофелина, и бледными тощими ручками-ножками.

«Тебе никогда от нас не избавиться, – зашипела тревожка. – Мы всегда рядом, всегда прячемся в тени и становимся больше от каждого твоего страха».

– Я ничего не боюсь, – прошептала Имоджен.

Но ещё до того, как эти слова слетели с её губ, она поняла, что это неправда.

Тревожка придвинулась ближе, и в груди Имоджен всё сжалось, её дыхание сделалось частым и хриплым.

– Ты не настоящая, – всхлипнула она. – Тебя нет!

Имоджен никогда никому не рассказывала про своих тревожек, даже психотерапевту, или маме, или Мари.

«Тебе должно быть стыдно, – оскалилась тревожка. – Что ты натворила? Выманила сестру из отеля… привела её сюда – только для того, чтобы доказать свою правоту! Какая же ты тщеславная пустышка! Любишь покрасоваться, признай?»

– Отстань от меня! – выпалила Имоджен, стараясь унять дрожь в голосе. – Всё будет хорошо!

В ответ тревожка улыбнулась самой мерзкой улыбкой.

«Мари погибнет раньше, чем ты её найдёшь!»

– Убирайся! – сдавленно пискнула Имоджен.

Она спрыгнула с постели, но тревожка и не подумала исчезнуть. Имоджен давно знала, что они никогда не отступают.

Всё вернулось разом – долгие бессонные ночи, страшные мысли, ужас, сдавливавший горло. А она-то думала, что с этим покончено, что, если сумеет забыть про тревожек, они тоже её забудут!

Тревожка провела пальцами по шее Имоджен.

«Она умрёт, умрёт, умрёт… Умрёт раньше, чем ты её найдёшь!»

Это стало последней каплей. Имоджен рывком распахнула полог, тревожка ухватилась за подол её ночной рубашки и полезла вверх. «Умрёт, умрёт, умрёт…» – она вскочила на плечо Имоджен, цепкими костлявыми пальчиками вцепилась ей в волосы.

Имоджен открыла окно и оторвала тварь от своей шеи. «УМРЁТ, УМРЁТ, УМРЁТ!» – визжала тревожка, пытаясь вырваться.

– Отстань от меня! – заорала Имоджен и вышвырнула её в окно.

Тревожка с мерзким шлепком ударилась о мостовую.

Имоджен прислушалась.

Тишина.

Но она знала, что очень скоро тревожка придёт в себя и полезет по водосточной трубе. Девочка поспешно захлопнула окно и опустила засов.

– Всё будет хорошо, – всхлипнула она и бегом бросилась в кровать.

Имоджен проснулась и увидела лицо, освещённое светом свечи.

– Пора идти, – прошептал Миро.

Розовый рассвет заглядывал в щель между занавесками. Было ещё очень рано. Имоджен пошевелилась и вдруг вспомнила, что случилось с её сестрой.

– Мари! – вскрикнула она и села.

– Всё хорошо, – успокоил её Миро. – Мы её найдём. Но нужно поторопиться.

Отсутствие сестры ощущалось как дыра в сердце, как жуткая, гулкая, ноющая боль. Имоджен потёрла грудь, пытаясь избавиться от этого чувства.

Миро поставил свечу около постели. В другой руке он держал кипу одежды.

– Думаю, это подойдёт по размеру, – сказал он. – Я сейчас разбужу Марка, и мы будем ждать тебя снаружи. Если кто-нибудь спросит, что ты делаешь, просто скажи, что Подхализлю всё известно.

– Постой, – пробормотала Имоджен. – А он знает?

Миро помотал головой.

– Он никогда не позволит мне уйти за горы. Но это неважно. Стражи не посмеют его разбудить без крайней необходимости.

– Но ты же король, – не поняла Имоджен. – А он всего-навсего твой советник. Он не может тебе приказывать!

– Ты не знаешь Подхализля, – пробормотал Миро, бросая одежду на кровать.

Имоджен потянулась к вещам, привлечённая видом парчи и золотого шитья. Здесь были штаны, тёплая стёганая куртка, жёлтый кушак и сапоги на меху.

– Спасибо, – сказала она.

Боль в груди никуда не исчезла, она оживала всякий раз, когда Имоджен думала о Мари, но ей стало спокойнее от мысли, что Миро будет рядом.

– Почту за честь помочь, – величественно ответил король.

С этими словами он на цыпочках вышел из комнаты.

Имоджен оделась в тусклом свете занимающегося утра. Вчерашняя одежда грудой валялась на полу. Свитер. Куртка. Джинсы. Мама всегда сердилась, когда вещи бросали вот так.

– Кто ты такая? – шутила она. – Девочка или змея? Выглядит так, будто ты только что сбросила старую кожу!

Застёгивая плащ, Имоджен невольно подумала, что мама была отчасти права, ведь сейчас она действительно сменила кожу. Оставалось надеяться, что новая версия Имоджен окажется лучше прежней – той, которая притащила Мари к двери в дереве, а потом крепко уснула и даже не открыла глаз, когда её сестру похитили и увезли в горы.

Имоджен вытащила из-под кровати волшебные часы, задула свечу и вышла из комнаты.

Солнце ещё не встало, но его лучи забежали вперёд, залив золотом спящий город и раскрасив горы фиолетовым.

Марк и Миро ждали на улице, в компании лошадей и озадаченного королевского стража.

В первое мгновение Имоджен не узнала друга своей матери. Вместо костюма на нём была туника и плащ. Лакированные туфли сменились на отороченные мехом сапоги. Марк сделался неотличим от местных жителей.

Миро тоже изменился. Он выглядел счастливее, живее. Он прыгал по брусчатке мостовой, как будто у него на щиколотках выросли маленькие крылышки.

– Вот это твой, – сказал он, подводя к Имоджен пони.

– Я думал, он для леди Ропучки, – удивился страж, с ног до головы оглядывая Имоджен. – То есть для настоящей леди Ропучки.

Он перевёл взгляд с короля на особняк Подхализля, не в силах решить, какому господину ему следует повиноваться.

«Пожалуйста, не буди Подхализля!» – взмолилась про себя Имоджен.

К седлу пони были приторочены дорожные сумки, и Имоджен заглянула в одну из них, торопясь узнать, что Миро собрал в дорогу. Один мешок был набит едой – копчёным мясом и головками сыра в восковой оболочке. В другом лежали варежки и увесистый кошель. Сверху были привязаны скатанные шубы. Имоджен поставила ящик с часами на шубы и крепко привязала его свободным ремнём.

– Я смотрю, ты стал гораздо лучше собираться в дорогу, – сказала она другу.

– Лофкинья была хорошим наставником, – с улыбкой ответил Миро, сцепляя руки, чтобы подсадить Имоджен на пони.

Она вскарабкалась в седло, стараясь не тянуть пони за гриву.

– Жаль, что у лошадей не предусмотрены ремни безопасности, – заметил Марк, садясь на бурую кобылу. И тут же прибавил, чтобы никто не подумал, будто бы он боится за себя: – В конце концов, это дикие животные! Они небезопасны для детей.

Миро забрался на третью лошадь – лоснящегося чёрного жеребца. В золотом свете раннего утра он выглядел истинным королём.

– Господин Подхализль знает, что вы едете кататься верхом? – поинтересовался страж.

– Да, – хором ответили Имоджен и Миро.

Особняк за спиной у стража пробудился ото сна. В зеркальной комнате замерцали свечи.

Имоджен задумалась, не пора ли упомянуть, что она никогда не ездила верхом, даже на пони, но тут в особняке распахнулось окно, и из него выглянул Подхализль.

– Мирослав! – закричал он с третьего этажа. – Куда ты собрался в столь ранний час? Леди Ропучка придёт с визитом к обеду! Ты не можешь взять и уехать!

Королевский страж схватил жеребца под уздцы. Имоджен вздохнула.

Они всё-таки попались.

Миро хотел тронуть своего жеребца с места, но страж ещё крепче схватил его за поводья.

– Нет, это уже выходит за все границы! – Марк сурово уставился на Подхализля. – Сначала вы обзываете меня торговцем, теперь угрожаете ребёнку!

Подхализль скрылся в окне.

Миро натянул поводья, и ноздри чёрного жеребца раздулись. Имоджен ничего не понимала в лошадях, но сейчас даже ей стало ясно, что жеребец рассердился. Ему совсем не нравилось, что его погоняют идти вперёд, когда страж держит его под уздцы.

– Прошу вас, ваше величество, – сказал страж, заметно нервничая.

Лошади запаниковали. Кобыла Марка громко заржала.

Это послужило сигналом.

Жеребец Миро встал на дыбы.

Страж вынужден был выпустить повод, а Имоджен громко ахнула, уверенная, что Миро сейчас упадёт. Но мальчик всем телом подался вперёд и обхватил руками шею лошади.

Двери особняка распахнулись.

– Мирослав, немедленно слезь с этого чудовища!

Подхализль в длинной ночной рубашке стоял на верхней ступеньке лестницы.

Миро ударил жеребца каблуками по бокам, и тот сорвался с места.

– Остановите их! – взревел Подхализль, топая босыми ногами.

Марк сделал какое-то движение ногами, и его бурая лошадка поскакала следом за Миро. И тут Имоджен с ужасом поняла, что она не знает, как сдвинуть своего пони с места, и осталась перед особняком совсем одна.

Страж бросился к ней, но, к счастью, Миро очень удачно выбрал пони. Сообразив, что к чему, маленький конёк тоненько заржал и потрусил следом за своими товарищами.

Теперь Имоджен оставалось только удержаться в седле. Бух-бубух. Её задняя часть оторвалась от седла. Страж бежал следом, грохоча каблуками по булыжной мостовой. Но где ему было угнаться за пони!

Имоджен вскрикнула. Бух-бубух. Она попыталась крепче ухватиться ногами, но чем сильнее она сжимала колени, тем быстрее бежал пони.

– Стойте! – вопил страж. – Именем…

Имоджен так и не услышала, чьим именем он пытался остановить короля. Пони свернул за угол, оставив незадачливого стража позади.

Пони без остановки трусил до самого Каминёк-моста, где Имоджен уже ждали Марк и Миро. Её дыхание сбилось, а тело звенело от нервного напряжения.

– Имоджен, ты в порядке? – крикнул Марк.

Она кивнула, не в силах выдавить ни слова. Летать на великурах было гораздо проще. Имоджен никогда не думала, что пони такие резвые.

– Я выпустил из конюшни лошадей королевских стражей, – сказал Марк. – Так что они не смогут догнать нас верхом.

Имоджен искренне восхитилась его прозорливостью, но она так запыхалась, что не смогла сказать это вслух.

– Ну-ну, – хмыкнул Марк. – А вот и кавалерия.

К ним подъезжал одинокий всадник, полы его ночной рубашки развевались на ветру.

Подхализль.

Он сидел верхом на маленькой лошадке. Очень маленькой. Наверное, он у кого-то её одолжил.

– Вперёд, – скомандовал Миро, пришпоривая своего жеребца.

– Имоджен, – заволновался Марк. – Это небезопасно. Ты совсем не умеешь…

Но её пони уже сорвался с места и потрусил за жеребцом. У Имоджен упало сердце. Бах-бабабах. Она поняла, что на этот раз ей не удержаться…

Кобылка Марка обогнала пони.

– Держись за луку седла! – крикнул он, проезжая мимо. – И не вздумай упасть!

Имоджен не поняла, о чём он говорит, но когда опустила глаза, заметила какой-то выступ в передней части седла. С виду он немного напоминал рычаг переключения скоростей в автомобиле, она судорожно вцепилась в него и сразу почувствовала себя намного устойчивей.

Дома пролетали мимо, как в тумане. Марк был уже впереди, он скакал по пятам за жеребцом Миро.

Время от времени он оборачивался и выкрикивал какие-то указания Имоджен, но свист ветра заглушал его слова.

Имоджен судорожно цеплялась обеими руками за луку седла и мечтала, чтобы скачка скорее закончилась. Какой-то старик выронил хлеб, когда она проскакала мимо него. Двое ребятишек громко вопили ей вслед из окна.

Наконец Имоджен рискнула обернуться. Подхализль скакал позади, его ночная рубашка угрожающе задралась, обнажив голые ноги. Советник безжалостно нахлёстывал своего пони, на скаку выкрикивая приказы.

– Ворота! – рявкнул он. – Закрыть ворота!

Имоджен отвернулась и увидела впереди городские ворота, опускная решётка которых со скрежетом пришла в движение. Миро уже успел выехать из города, Марк тоже не отставал.

Сердце Имоджен билось в такт с грохотом копыт. Бах-бабабах-бах!

В тот миг, когда встало солнце, ворота начали опускаться, острые шипы на них зловеще сверкали, словно угрожая Имоджен. Молнией промелькнуло воспоминание, когда они впервые очутились в Ярославии, капюшон толстовки Мари зацепился за эти острые пики внизу и Имоджен тогда чудом вытащила сестру из-под ворот.

Девочка сжала губы и собралась во что бы то ни стало проскочить под этими воротами!

Пони рванул изо всех сил, Имоджен пригнула голову, шипы полоснули её по волосам – и в следующее мгновение и пони, и девочка были уже на свободе.

Когда пони замедлил бег, Имоджен повернулась в седле и посмотрела назад. Ворота опустились, а Подхализль остался за металлической решёткой. Он потрясал кулаком и что-то кричал в её сторону, но она не расслышала ни единого слова.

Имоджен, Марк и Миро смотрели в чащу Колсанейского леса. Их лошади выстроились в ряд, прядая ушами, перед первым рядом деревьев.

– Это старая дорога, – Миро показал на тропу, видневшуюся среди деревьев. – Она наверняка ведёт прямо к горному перевалу. Скорее всего, это самый быстрый путь догнать Аннешку и Мари.

– Кажется, ты не слишком в этом уверен, – заметил Марк.

Имоджен думала совсем иначе. Напротив, Миро выглядел слишком уверенным. Принц, которого она встретила летом, ничего не знал о мире, лежащем за пределами городских стен.

– Подхализль пошлёт за нами погоню? – спросила она.

Город, раскинувшийся на дне долины, был ещё виден позади.

– Он ни за что не догадается, куда мы едем, – ответил Миро. – Люди не ходят в горы без крайней необходимости.

Трава, безмятежно растущая посреди старой дороги, и великуры, кудахтающие где-то в глубине леса, подтверждали правоту его слов. Казалось, этим путём уже много лет никто не пользовался.

– Этот Подхализль – твой официальный опекун? – спросил Марк, неуверенно поёрзав в седле. – Мне бы не хотелось, чтобы меня обвинили в похищении ребёнка.

– Подхализль мне не опекун и вообще никто, – ответил Миро.

– Наверное, нелегко тебе приходится, – заметил Марк. – Я хочу сказать, что непросто быть совсем одному, без опекуна, тем более если ты юный правитель государства. Это всё равно что унаследовать семейный бизнес и не иметь рядом никого, кто объяснит, что к чему.

Миро так долго смотрел на Марка, что Имоджен невольно забеспокоилась… Она откашлялась, прерывая затянувшуюся паузу.

– Что нужно сделать, чтобы пони пошел вперёд?

Миро оторопело уставился на неё.

– Ты не умеешь ездить верхом? Да любой крестьянин это умеет! Нет-нет, я не хотел сказать, что вы…

Марк расхохотался.

– Что я – крестьянин? – Он легко тронул свою лошадь. – Не волнуйся, Имоджен, мы поедем медленно. Твой пони сам пойдёт за нами следом.

Лицо Имоджен вспыхнуло. Она двумя руками ухватилась за поводья.

– А тебе откуда столько известно про лошадей? – буркнула она.

– О, ты ещё многого обо мне не знаешь, – ответил Марк, и седельные сумки предостерегающе загремели за его спиной.

Миро и Имоджен поехали рядом. Им нужно было о многом поговорить. С тех пор как они расстались, Имоджен стала семиклассницей, а Миро – королём.

Имоджен рассказала другу о пророчестве – о том, что Аннешке предначертано стать королевой и править великим государством, а Мари каким-то образом должна ей в этом помочь.

Миро пришёл в бешенство.

– Мари ни за что не будет помогать Аннешке!

– Конечно, – кивнула Имоджен. – Глупость какая-то.

Наверное, если бы Имоджен не была так поглощена разговором, она обратила бы внимание на деревья. Они перешёптывались друг с другом. Впрочем, может быть, она всё равно ничего бы не заметила, ибо люди часто принимают язык деревьев за шелест ветра в листве.

День уже угасал, когда всадники добрались до дальней стороны Колсанейских лесов. Горы были уже гораздо ближе. Их снежные вершины затмевали половину неба.

– По-моему, отличное место для привала, – Марк показал на поляну среди деревьев.

Имоджен неуклюже слезла со своего пони. Ноги у неё подкашивались, как будто она разучилась стоять.

Марк взял на себя разведение костра, сообщив, что научился этому, когда был скаутом.

– Потрясающе! – воскликнул Миро.

Имоджен подумала, что на него слишком просто произвести впечатление. Подумаешь – костёр! Даже пещерные люди умели разводить огонь.

Миро привязал лошадей, а Имоджен расстелила меха. Путешественники отлично перекусили хлебом и нежным запечённым мясом в корочке из пряных трав. Миро не забыл даже сладкую горчицу к мясу.

– В этом лесу водятся скреты? – спросил Марк, зорко всматриваясь в деревья, стоявшие вокруг поляны.

Их ветки как будто трепетали в свете костра. Сучья потрескивали и щёлкали от жара.

– Скреты в основном живут в горах, – ответил Миро. – Но их не нужно опасаться. Мы с Модри Кралем теперь союзники, и между нами больше нет… никаких разногласий.

Имоджен молча жевала, наслаждаясь теплом огня. Сидя у костра на мягкой шкуре, под бесчисленными мерцающими звёздами, она чувствовала что-то, похожее на умиротворение. Ей было так хорошо, что она почти забыла, почему они здесь оказались…

Имоджен надеялась, что Мари сейчас тоже сидит у костра и ест что-нибудь вкусное. Она надеялась, что её сестра не слишком мёрзнет.

«Ещё как мёрзнет, и ты это знаешь… Она замёрзнет насмерть…»

Имоджен резко повернула голову влево. Тревожка стояла за спиной у Марка, сразу за кругом света от костра. Она смотрела на Имоджен и негромко шипела.

«Она не настоящая, – сказала себе Имоджен. – Это только игра моего воображения».

Миро лёг на спину и вздохнул.

– Сколько тут звёзд, – сказал он. – Интересно, на чьей они стороне? Неужели они хотят, чтобы Аннешка стала королевой?

– Взрывающиеся скопления газов не могут принимать ничью сторону, – ответил Марк.

– Вообще-то, – поправила Имоджен, – звёзды в основном состоят из плазмы.

Тревожка подкралась поближе к огню. Её маленькое личико сморщилось, как будто село после стирки. «Твоя сестра замерзает в горах, – зашипела тревожка. – Она замёрзнет насмерть, и всё по твоей вине!»

Имоджен гневно уставилась на неё. Марк неловко поёрзал, видимо, подумав, что она сердится на него.

– Звёзды видят всё, – сказал Миро, набив рот хлебом. – Они видят, кто мы такие и кем нам предназначено быть… Так говорил мой дядя.

– Не существует никакого предназначения, – отрезал Марк.

– Ну конечно, – пропела Имоджен самым невинным голоском. – И двери в деревьях тоже не существуют.

Верхняя губа Марка едва заметно дёрнулась. Значит, она попала в точку!

Искры и дым поднимались в темноту. «Замёрзнет насмерть! – вопила тревожка. – Замёрзнет, замёрзнет – и всё из-за тебя!»

Имоджен легла на спину и заставила себя отвлечься от воплей своей мучительницы. Чем дольше она смотрела в небо, тем больше там было звёзд. Они висели гроздьями и выглядывали из-за облаков.

Имоджен смотрела в небо так долго, что голосок тревожки стих.

– Звёзды всё видят, – прошептала девочка, ни к кому не обращаясь.

Тревожка фыркнула, обидевшись, что на неё не обращают внимания. Наконец она повернулась к Имоджен спиной и удалилась.

Имоджен проснулась от ощущения холодной росы на лице. Костёр погас, Марк и Миро спали. Она знала, что нужно оставаться на месте, но очень замёрзла, поэтому решила немного прогуляться, пока остальные не проснулись, а может, и набрать немного хвороста для костра.

Лес оживал по мере того, как она заходила глубже, удаляясь от лагеря. Где-то вдалеке провыл волк. Чуть ближе какая-то птица торопливыми рывками обдирала мох с пня.

Имоджен замерла, разглядывая птицу. Тюк, тюк, тюк. Как ловко она обрывала мох клювом! После того как Сердце вернулось в горы, лес стал намного оживлённее. Имоджен так увлеклась наблюдением за птицей, что не заметила, что за ней тоже кое-кто наблюдает.

Хрустнула ветка, птица вспорхнула, и это заставило Имоджен резко обернуться.

– Деревья сказали мне, что ты здесь. – Голос принадлежал колдунье Очи. Она снова была молодой и высокой. – Я пришла за моими часами.

– Какими часами? – изобразила удивление Имоджен.

– Ты прекрасно знаешь, дитя… Это не твои часы, и не тебе ими владеть.

– Но они и не твои, – возразила Имоджен.

Колдунья неожиданно схватила её за плечи.

– Они мне нужны! – Она с силой встряхнула девочку. – Ты даже не знаешь, как ими пользоваться! Ты не понимаешь, что это такое!

Имоджен сделала шаг в сторону, приготовившись наступить Очи на ногу, но что-то цепко схватило её за ступню. Она посмотрела вниз: корень вырос прямо поверх ботинка и обвился вокруг её щиколотки.

Имоджен посмотрела Очи в глаза. Она была здесь – та старуха, настоящая Очи. При этой мысли у Имоджен на коже выступили мурашки. Она слышала, как однажды кто-то сказал, что в каждом взрослом живёт ребёнок, тень его юного существа. Но она никогда не слышала, чтобы это работало в обратную сторону, – что бывают старые души, обёрнутые в молодую кожу.

– Это просто маска, – произнесла Имоджен, не в силах отвести глаз.

– Часы! – повторила Очи и с такой силой сжала плечи Имоджен, словно хотела вдавить её в землю.

Имоджен не знала, насколько далеко она ушла от поляны. Услышит ли её Миро, если она закричит?

– Ты получишь свои часы, когда я найду мою сестру! Если они так тебе нужны, помоги мне найти Мари.

– Я не вмешиваюсь в такие дела, – отрезала ведьма.

Страх Имоджен мгновенно уступил место гневу. Как смеет Очи так говорить?! Как она может делать вид, будто не является частью этого мира?!

– Ты уже вмешалась! – закричала Имоджен. – Ты пригласила нас в свой дом! Ты позволила Аннешке похитить мою сестру! А теперь пришла сюда и пристаёшь ко мне!

Тень пробежала по лицу Очи.

– Я не виновата, что твою сестру похитили из моего дома! Я была одурманена и спала, как и вы… Кроме того, это её судьба. С судьбой не поспоришь.

Имоджен прищурилась.

– Судьба! Вот как ты это называешь?

Второй корень обвился вокруг её ноги.

– Я снова спрашиваю тебя, – повторила ведьма. – Где мои часы?

– Отпусти её! – прогремел голос сзади.

Ведьма обернулась. Это был Марк, сжимавший в руке меч. До сих пор Имоджен была уверена, что он не знает, как им пользоваться, но когда Марк взметнул клинок, она вдруг засомневалась.

Она была очень рада его видеть. Корни мгновенно отцепились от её ног.

– Мы просто разговариваем, – небрежно сказала Очи, однако выпустила Имоджен.

Девочка бросилась к Марку.

– Она украла мои часы, – сказала лесная колдунья. Прозвучало это довольно жалко, как будто один ребёнок жаловался на другого. – Ваша дочь перешла все границы!

– Он мне не отец, – огрызнулась Имоджен.

Марк и не подумал опускать меч.

– Я с вами совершенно согласен, – кивнул он. – Совершенно кошмарный ребёнок. Это всё плоды либерального воспитания. Это оно всему виной.

– Я хочу получить обратно мои часы, – заявила колдунья.

– Боюсь, это невозможно, – покачал головой Марк.

Он рывком поставил Имоджен себе за спину и начал пятиться назад.

– Почему это? – вскинулась ведьма. Её щёки запылали.

– Было ваше – стало наше, – ответил Марк. – Вот почему.

Очи смерила его таким ненавидящим взглядом, что на её юном лице появились морщины. Наконец она перекинула свой плащ через плечо и молча пошла прочь, бесследно исчезнув за деревьями.

На третий день пути путники достигли двух высоких гор: под копытами их лошадей лежал снег, дыхание белым облачком вылетало изо рта. Имоджен была рада теплу своего пони.

– Никаких следов людей Подхализля, – негромко сказал Марк, оборачиваясь в сторону долины.

«И никаких следов лесной колдуньи», – добавила про себя Имоджен. Она вновь остро ощущала отсутствие сестры – ту дыру, на месте которой должна быть Мари, но теперь эта гулкая бездна находилась снаружи Имоджен, она давала ей силы и гнала вперёд.

– Смотрите! – закричал Миро, показывая вперёд рукой. – Вот он, горный перевал. Эти вершины называются Братья-близнецы.

Имоджен заторопила пони, ей не терпелось увидеть всё своими глазами. Братья-близнецы стояли совсем близко друг к другу. Они защищали перевал от солнца, поэтому снег на земле не таял. Склоны гор были крутые и скалистые. «Вас тут не ждут, – казалось, говорили Близнецы. – Мы не любим ни вас, ни весь ваш род».

Имоджен поёжилась и плотнее закуталась в свой плащ, позавидовав меховой шапке Миро.

– Замёрзла? – спросил Марк. – Хочешь взять мой плащ?

Имоджен помотала головой.

Миро уже уехал вперёд, его жеребец оставлял следы подков на снегу, и девочка решила воспользоваться этой возможностью. С тех пор как Марк спас её от Очи, ей не давала покоя одна мысль.

– Марк, – как бы невзначай спросила она. – Почему ты не дал Очи забрать эти часы? Я думала, ты против того, чтобы обворовывать старушек.

Марк помолчал, а потом заговорил странным отрывистым голосом, которого Имоджен никогда не слышала у него раньше.

– Я не люблю, когда угрожают моей семье.

Его семье? Имоджен не знала, что об этом думать. Марк откашлялся.

– Имоджен, той ночью в саду… когда мы прошли через… через…

Он определённо не мог произнести это вслух.

– Через дверь в дереве? – подсказала Имоджен.

Марк кивнул и чуть выпрямился в седле.

– Мы с твоей мамой поссорились. Страшно поругались, и она ушла спать. Я сидел в баре один, а потом увидел, как ты и твоя сестра тайком убегаете из отеля.

Ещё совсем недавно Имоджен обрадовалась бы, узнав, что мама поссорилась с Марком, но сейчас она просто устала от холода, от боли во всём теле и от езды в седле.

– Твоя мать не хотела верить, что прошлым летом вы просто сбежали из дома. Это меня просто взбесило, сам не знаю, почему я так разозлился. В общем, я наговорил много такого, чего никогда не должен был говорить.

– Что ты сказал? – Имоджен искоса посмотрела на Марка.

– Да много чего… Насчёт дисциплины и воспитания детей. Сказал, что рано или поздно вам придётся стать самостоятельными и отвечать за свои поступки. Что вы тогда будете делать? Нельзя прожить всю жизнь в воображаемом королевстве! Так дела не делаются. Упорный труд. Старание. Статистика. Вот что имеет значение! Вы должны научиться жить в реальном мире!

Имоджен прикусила губу. Представления Марка о реальном мире казались ей совершенно нереальными.

– Но теперь… – Марк посмотрел на полосу неба между двумя горами. – Теперь я уже не так в этом уверен.

Последовало долгое молчание, нарушаемое только хрустом камней под копытами. Близнецы теснили с обеих сторон, их каменные склоны взирали холодно и сурово. Конь Марка казался чёрной кляксой на белом снегу.

– Наверное, я хочу сказать, – продолжил Марк, – хочу сказать… что я был неправ. И мне очень жаль.

Имоджен так поразилась, что чуть не выпустила поводья.

– Дверь в дереве существует на самом деле, – сказал Марк. – И этот невероятный мир тоже. Когда мы вернёмся домой, я всё исправлю. Я сделаю всё, чтобы ваша мама узнала правду… Что ты на это скажешь?

– Скажу, что это хорошо, – ответила Имоджен. – Просто здорово.

Вот так они и ехали между Близнецами, из одного королевства в другое – прочь от всего, что было в прошлом, навстречу тому, чему суждено случиться в будущем.

На четвёртый день пути Имоджен, Миро и Марк добрались до дальнего склона гор. Перед ними открылась огромная равнина, изрезанная реками и озёрами. Горы здесь были совсем не такие высокие, а в долинах лежали деревни.

– За горами, – прошептала Имоджен, – по-моему, выглядит совсем неплохо.

Миро подъехал к ней на чёрном жеребце.

– Внешний вид может быть обманчив, – сказал он, но не смог сдержать улыбку.

Вид у него был беспечный… почти счастливый.

Ручьи сбегали по горным склонам. Имоджен казалось, будто потоки воды смеются – хохочут над какой-то шуткой про талую воду и бурный бег по крутым склонам, соль которой ей никогда не суждено понять.

Лошади спускались вниз следом за ручьями. Иногда они брели по мелководью, и иногда опускали головы, чтобы напиться.

На шестой день путники закончили спуск. Горы остались у них за спиной, а впереди лежала широкая река и гряда невысоких холмов.

– Где мы? – спросила Имоджен.

– Должно быть, это Низинное королевство, – отозвался Миро. – Говорят, оно на протяжении многих веков не знает ни войн, ни вторжений.

Имоджен подумала, что в это нетрудно поверить. Этот водный край дышал спокойствием и миром. Возможно, всё дело в запахе сырой земли и весенней зелени или в бескрайнем небе.

Так или иначе, Имоджен ощутила прилив надежды. Конечно же, они найдут Мари и всё будет хорошо! Её тревожки сейчас казались такими же нереальными, как снег в разгар лета.

– Почему же никто никогда не пытался завоевать эти земли? – поинтересовался Марк. – Я не вижу здесь ни крепостей, ни стен.

– Тем, у кого есть водяной дракон, не нужны никакие стены, – ответил Миро.

Марк посмотрел налево, потом направо.

– Дракон? Надеюсь, это метафора?

Имоджен перевела взгляд на Миро. Он улыбнулся и пожал плечами, но ничего не сказал.

Вскоре они сделали привал, чтобы перекусить сыром и хлебцами. Миро щедро намазал хлебцы топлёным салом. Марк соорудил себе трёхэтажный сэндвич. Имоджен жевала сыр на берегу реки, которая медленно несла свои воды среди лесов и лугов.

В зарослях камыша охотилась стрекоза. Имоджен присела, чтобы получше её рассмотреть. У стрекозы было блестящее длинное тело. «Щёлк, щёлк», – работали её тяжёлые челюсти. Она глотала мух на лету.

Внезапно длинный язык вылетел из зарослей и с негромким шлепком сбил стрекозу. Имоджен даже сыр уронила от неожиданности. Язык втянулся обратно, утащив стрекозу под воду.

Всё произошло так быстро, что Имоджен и моргнуть не успела.

Охотник стал добычей. Гладь реки осталась безмятежна.

Имоджен раздвинула камыши… Там никого не было. Тогда она склонилась над рекой, держась за траву, чтобы не упасть, но увидела только своё нечёткое отражение, как вдруг под водой мелькнуло чьё-то лицо. Из глубины смотрели синие глаза. Девочка со сдавленным криком подскочила на берегу.

Миро мгновенно очутился рядом с ней.

– Там, в реке, чьё-то лицо! – закричала Имоджен. – У него синие глаза и длинный липкий язык!

– Ты уверена, что это не лягушка?

Но не успел Миро договорить, как что-то всплыло на поверхность реки. Сначала показались перепончатые лапы, затем последовала макушка и, наконец, лицо с огромными водянистыми глазами.

– Кажется, это речной дух, – прошептал Миро. – Отойди…

Имоджен не сдвинулась с места. Она хотела спросить у этого водяного, не видел ли он Мари. Но прежде чем она успела открыть рот, Марк обхватил её руками сзади.

– Эй! – завопила Имоджен. – Отпусти!

Он оттащил её подальше от реки и опустил на траву.

– Ты могла погибнуть! – закричал он. – О чём ты вообще думала?

– Я только хотела спросить его про Мари!

– Ты просто хотела спросить? – завопил Марк. – Да я только что спас тебе жизнь! Одному богу известно, что они тут сливают в реки! Может быть, какую-то гадость, из-за которой здесь плодятся такие вот чудовища!

– Единственное чудовище здесь – это ты, – прошептала Имоджен.

Когда она снова посмотрела на реку, чудовище уже исчезло.

Путники доехали до города на берегу реки, первого поселения, которое они встретили за горами.

Большинство построек здесь были деревянные, с маленькими окнами и остроконечными крышами, в огородах росли овощи, около ручья щипали травку гуси.

Дома были намного ниже, чем в Ярославии, но выглядели очень уютными. Имоджен убедилась в этом, заглядывая в окна.

– Давайте разделимся, – предложила она, когда они подъехали к центру городка. – Разъедемся в разные стороны и будем спрашивать, не видел ли кто-нибудь мою сестру.

– Я тебя одну не оставлю! – отрезал Марк и кивнул на Миро: – И ему тоже нельзя одному оставаться.

Имоджен не поняла, почему Миро так обрадовался, услышав это.

– Ладно, – согласилась она. – Но так будет намного дольше.

Правитель городка отказался помочь им в поисках Мари. Он с подозрением посмотрел на путешественников и пожал плечами.

– Дети постоянно пропадают, – сказал он. – Я не могу бросить все свои дела и разыскивать их! Это забота их родителей.

Священник тоже не видел Мари.

– Я буду молиться за её душу, – только и сказал святой отец с усталым лицом землистого цвета. – Лютомужи забрали стольких деток! Не хотите поставить свечку за дитя?

– Постойте, – нахмурился Марк. – Люто… кто?

– Лютомужи, – невозмутимо ответил священник. – Эти чудовища похищают дурных, непослушных детей.

Марк так опешил, что не смог ничего сказать. Это было видно по его ошеломлённому лицу. К счастью, Имоджен за словом в карман не лезла.

– Мари вовсе не дурная! Она хорошая и послушная девочка!

– Её похитила женщина, – вставил Миро.

Священник поправил очки на носу.

– Вот как? Вам, дети, следует научиться не перечить старшим… если не хотите, чтобы лютомужи и вас забрали.

– Благодарю вас, – ответил Марк, подталкивая детей к выходу. – Будем иметь в виду.

Городской аптекарь оказался худым мужчиной с бледным, измождённым лицом.

– Чем могу вам помочь? – поинтересовался он.

На полках за его спиной стояли сотни склянок с разноцветными порошками и жидкостями.

– Я ищу рыжеволосую девочку, – объяснил Марк. – Она пропала неделю назад.

– Только не это! – прошептал аптекарь. – Только не ещё один…

– Ещё один кто? – спросил Миро.

– Ещё один ребёнок, похищенный лютомужами. Это настоящее бедствие Низинного королевства! От него нет никакого спасения… – Он помолчал и шмыгнул носом. – Но что привело сюда вас? Вы больны?

Имоджен, Миро и Марк покачали головой.

– Боюсь, в таком случае ничем не могу вам помочь, – сказал аптекарь.

Путешественники повернулись к выходу.

– С вас пять крон! – завопил им вслед аптекарь. – Я не настолько богат, чтобы раздавать советы бесплатно!

Имоджен, Миро и Марк прекратили поиски только с наступлением сумерек. Ни с чем они вернулись в заросли ивняка на краю города, где оставили пастись своих коней.

Тихо журчала река, свет лился из окон домов. Имоджен прислонилась спиной к дереву и почувствовала, что силы оставляют её вместе с последней искоркой надежды. Никто не видел её сестру, и никому нет дела до того, что она пропала.

Имоджен запрокинула лицо к небу. Мир такой огромный… Как далеко может быть Мари? Совсем далеко, как отсюда до Луны? Или до звёзд?

Она представила, как её сестра парит в темноте, её рыжие волосы развеваются, как будто под водой, тело прокладывает путь в небесах. Так происходит в невесомости. Нужно только найти, от чего оттолкнуться, и тогда можно целую вечность двигаться в одном направлении… и никогда не останавливаться, если, конечно, не врежешься в какой-нибудь астероид.

«Мари, – взмолилась Имоджен, – пожалуйста, не врежься в астероид!»

– Это какая-то нелепость, – тяжело вздохнул Марк. – Это самый первый город после перевала. Мари и Аннешка непременно должны были пройти через него!

Ветви ивы за его спиной доставали до звёзд. Марк вдруг застыл.

– Если только они вообще не переходили через горы…

– Что ты имеешь в виду? – встрепенулся Миро.

– Что-то здесь не сходится. – Марк встал и принялся расхаживать под ивой. – А вдруг Очи нас обманула? Она сказала, что Мари похитили, и мы ей поверили. Она сказала – «ищите за горами», и вот мы здесь. Но что, если Мари до сих пор держат в доме Очи? Или её спрятали где-то в лесу?

– Очи раньше никогда не похищала детей, – сказал Миро, впрочем, не слишком уверенно.

– Давайте рассуждать логически! – продолжал Марк. – Когда мы были в доме Очи, Аннешка не проявляла никакого интереса к твоей сестре, здесь её тоже никто не видел. Вообще никто!

– Мы не всех расспросили! – воскликнула Имоджен. – Мы не обращались к речному духу!

– Мы задали вопросы всем ответственным взрослым, – парировал Марк. Он нервно провёл рукой по своему небритому подбородку. – А теперь нам говорят, что детей похищают какие-то… зверомыши… или как их там? Очи ни словом о них не обмолвилась, не так ли? – Он посмотрел на Имоджен. – Юная леди, я немедленно увожу вас домой!

– НЕТ! – крикнула Имоджен.

– Уже? – прошептал Миро.

– Да, – ответил Марк со спокойной уверенностью человека, чьё слово всегда будет последним.

– Никуда я не поеду! – решительно возразила Имоджен. – Ты не можешь меня заставить! Не имеешь права! И вообще, дверь в дереве заперта!

– Я её открою, – заявил Марк, упёршись руками в бока.

– Но вы же только что прибыли, – пролепетал Миро.

– Я никуда не уйду без своей сестры, – отрезала Имоджен.

Марк покачал головой.

– Лучше вернуться с одним ребёнком, чем без никого! Мы пошлём сюда профессионалов, они будут искать Мари. Этот мир слишком большой… и слишком странный. Мы здесь бессильны! Это всё равно что искать иголку в стоге сена.

Чем спокойнее был Марк, тем сильнее бесилась Имоджен.

– Нет! Нет! Нет! – надрывалась она. – Я хочу найти её, слышишь? Хочу найти её НЕМЕДЛЕННО!

– Имоджен, это для твоей же безопасности.

Но Имоджен была в такой ярости, что уже не могла ни о чём думать. Как он смеет?! А ведь она решила, что он не такой уж плохой… Неужели он бросит Мари?!

– Это всё из-за тебя! – заорала Имоджен. – Это из-за тебя я полезла в эту дверь в дереве! Если бы ты так не старался доказать, что я всё вру, мне бы не пришлось ничего доказывать!

– Не надо сваливать вину на меня! – огрызнулся Марк, потеряв терпение, но тут же взял себя в руки и сделал глубокий вдох. – Ты возвращаешься домой – и точка. Выезжаем завтра утром.

Недалеко от зарослей ивняка стояла таверна с огромной вывеской, на которой было написано: «Водяной дом».

– Мы остановимся здесь на ночлег, – с напускной бодростью объявил Марк. – А завтра утром отправимся обратно. Вот увидишь, тебе станет гораздо лучше, когда хорошенько отдохнёшь.

«Мне станет лучше, только если я найду Мари», – подумала Имоджен, однако молча последовала в таверну следом за Миро и Марком.

За длинным столом расположилась компания краснолицых мужчин в рыбацких шапках и с длинными усами, покрытыми пивной пеной. В углу скрет глодал ногу жареного барашка. Три пожилые дамы чинно сидели у очага.

Все обернулись и уставились на вновь прибывших.

– Ну, хотя бы в пабах здесь всё так же, как у нас, – процедил Марк, направляясь к барной стойке.

– Вы, наверное, умираете от жажды, – сказал хозяин таверны, темнокожий мужчина с добрыми глазами. – Путь из Ярославии неблизкий и нелёгкий.

– Как вы догадались, откуда мы? – с опаской спросил Марк.

Хозяин рассмеялся и кивнул на его костюм:

– По вашей одежде. Она выдаёт вас с головой.

Марк уставился на свои плащ и тунику с таким видом, будто впервые их увидел. В самом деле, в своей скромной и тёплой одежде, предназначенной для перехода через заснеженные горы, он разительно отличался от хозяина таверны. Тот был одет в свободную рубашку с пышными рукавами, жилет и маленький щегольской галстук.

Миро вскарабкался на табурет рядом с Марком и положил локти на стойку. Имоджен так сильно устала, что хотела просто сесть рядом с другом, но совершенно не хотела приближаться к Марку.

– Расскажите-ка, – продолжал хозяин, – как дела в Ярославии? На Старой дороге нынче стало совсем тихо. Видать, ссора со скретами улажена?

Имоджен испытала удовольствие при виде того, как Марк замешкался с ответом. Ещё бы, ведь он ничего не знал про Ярославию!

– Ясное дело, – пришёл ему на помощь хозяин. – Король Дракомор навёл порядок!

– Король Дракомор умер, – выпалил Миро, и на мгновение вид у него сделался такой, будто он сейчас расплачется. Но он взял себя в руки и вскинул голову, отбросив волосы с лица. – Я его наследник.

Хозяин таверны с такой силой ударил пивной кружкой по стойке, что ручка осталась у него в кулаке.

– Ты – король Ярославии?! – Он покосился на Марка, ожидая подтверждения.

Имоджен сердито зыркнула на них обоих. Почему взрослые верят только друг другу?

– Это правда, – кивнул Марк. – Он король.

Старушки и рыбаки зашептались. Кончики ушей Миро запылали.

– Добро пожаловать в Низинные земли, ваше величество! – сказал хозяин. – Мне не терпится услышать новости из Ярославии! Но сначала – что бы вы хотели выпить?

Имоджен решила, что Миро прекрасно справится без неё. Она была не в том настроении, чтобы принимать участие в этом представлении… В углу она заприметила столик, по обеим сторонам которого стояли скамейки с высокими спинками. Прекрасное местечко, чтобы забиться в уголок и дуться в одиночестве.

Имоджен плюхнулась на скамейку, и только тут заметила девочку, сидевшую напротив. Рядом с девочкой примостилась дикая кошка – нечто среднее между огромной рысью и снежным барсом.

– Ой, прости, – сказала Имоджен. – Я не заметила, что столик занят.

Девочка была примерно одних лет с Имоджен, со смуглой кожей цвета тёмного янтаря и копной жёстких вьющихся волос, облаком обрамлявших её лицо. На ней была простая блуза и пышная юбка по моде этого края.

– Всё хорошо, – застенчиво улыбнулась девочка. – Можешь остаться, если хочешь.

Большая кошка не шевелилась и не сводила глаз с гостьи. В её взгляде было что-то хищное, и Имоджен непременно испугалась бы, если бы девочка не была так спокойна и не вела себя так, будто кошка размером с волка совершенно неопасна.

Под рукой у девочки лежал лист бумаги.

– Что ты рисуешь? – поинтересовалась Имоджен, склоняя голову к плечу.

– Ой, я ещё не закончила, – пролепетала девочка, пряча рисунок под стол. Несколько мгновений она молча разглядывала Имоджен, очевидно, решая, стоит ли ей доверять. Видимо, Имоджен заслужила её расположение. – Это мой папа, – сказала девочка. – За стойкой. Он обожает, когда сюда заглядывают новые гости. Сейчас он заговорит твоего отца до смерти.

– Марк мне не отец! – выпалила Имоджен.

Кажется, это прозвучало гораздо резче, чем она хотела, потому что девочка притихла. До Имоджен донёсся смех Марка. К счастью, высокая спинка скамейки избавляла её от созерцания его довольного лица.

Большая кошка по-прежнему не сводила с неё глаз, и Имоджен неуверенно поёрзала на скамейке.

– Что это за волкокот? – спросила она, стараясь держаться уверенно, хотя в глубине души чувствовала себя загнанным в угол мышонком.

Девочка погладила свою кошку, и та заметно расслабилась.

– Это не волкокот, – сказала девочка. – Это снеголика.

Имоджен испытала укол зависти. Она тоже хотела иметь ручную снеголику! У кошки были белые полоски под глазами, большие уши с кисточками и длинные усы.

– Откуда у тебя взялась эта… снеголика?

– Её подарил моим родителям один монах, – ответила девочка. – Он пришёл к нам пешком от самых Безымянных гор. Там водятся снеголики… Кстати, её зовут Конья.

Ревность пустила корни. Имоджен готова была поручиться, что Конья никогда не бросила бы Мари, и расшвыряла бы всех тревожек, и передушила их, как крыс. Снеголика потёрлась головой с шелковистой шёрсткой о плечо девочки. И замурлыкала – громко, как вертолёт. Даже стол задрожал.

– Как тебя зовут? – спросила Имоджен.

– Перла, – ответила девочка и, немного поколебавшись, спросила: – А тебя?

– Имоджен Кларк. Мою сестру похитили, и я пришла сюда, чтобы найти её и увести домой.

Девочка с любопытством взглянула на неё:

– Твою сестру забрал лютомуж?

Имоджен покачала головой. Все вокруг говорили об этих лютомужах, но она до сих пор понятия не имела, что они собой представляют. Может быть, лучше обойти этот вопрос…

«Правильно, – зашептала тревожка. – Сделай вид, будто ты всё знаешь. Ты же не хочешь выглядеть тупицей?»

Она высунулась из-под стола и скалилась на Имоджен.

– Кто такие лютомужи? – спросила Имоджен, наступив ногой на тревожку.

Кажется, её вопрос удивил Перлу.

– Я могу тебе показать… если хочешь. У меня есть один… наверху. Но пообещай, что не будешь смеяться над моей комнатой.

Имоджен на секунду задумалась, что может быть смешного в комнате.

– Обещаю, – сказала она, вставая из-за стола.

Миро сидел в окружении рыбаков, которые расталкивали друг друга, чтобы поговорить с королём. Лицо Миро сияло. Он вообще любил внимание. Проходя мимо, Имоджен остановилась за его плечом.

– Я иду смотреть лютомужа, – шепнула она на ухо Миро. – Хочешь со мной?

Перла повела Имоджен и Миро за бар и вверх по лестнице. Пока никакого лютомужа нигде не было видно.

Когда дети поднимались по лестнице на чердак, волкокошка по имени Конья прыгала по ступенькам следом за ними.

«Значит, этот лютомуж не такой уж опасный, если Перла держит его у себя в комнате?» – размышляла про себя Имоджен.

Но и на чердаке никакого лютомужа не оказалось.

– Это твоя спальня? – спросила Имоджен.

Каждый дюйм маленькой комнаты был покрыт рисунками. Только не такими, как в спальне у Имоджен дома, – комната Перлы была от пола до потолка расписана в виде огромной карты.

Перла нервно кивнула.

На полу были нарисованы следы, а над дверью – горы. Имоджен запрокинула голову и ахнула. Потолок между перекрещивающимися стропилами был выкрашен чёрным. Вверху мерцали плеяды звёзд, соединённых тонкими серебряными линиями.

– Это же звёздная карта! – ахнул Миро. – Невероятно!

– Вам нравится? – Перла нервно сцепила пальцы.

– Это потрясающе! – искренне воскликнула Имоджен, разглядывая огромную нарисованную низину с подписью: «Мокрадные топи». Детали местности были прописаны во всех подробностях: болота и стелющийся туман, затопленные луговины и поросшие травой острова.

– Почему ты решила, что мы будем смеяться?

– Некоторые считают, что это странно, – прошептала Перла. Она говорила так тихо, как будто делилась секретом. – Но мне нравится рисовать карты.

– Это… ты нарисовала? – удивилась Имоджен. – Но как? Кто тебя научил?

– Я сама училась. – Глаза Перлы засветились от радости. – В нашу таверну всё время приходят путники из разных дальних краёв. Я не люблю расспрашивать их, а папа это просто обожает. Некоторые из них много рассказывают о своих домах. Другие говорят о местах, в которые идут. А я слушаю… и потом добавляю на свою карту всё, что узнала.

Миро отыскал Ярославию, нарисованную в углу чердака.

– Это моё королевство, – он показал на город размером с пуговицу.

Перла внимательно посмотрела на Имоджен.

– Ты тоже оттуда?

Имоджен растерялась, не зная, что ответить. Она так устала от этих бесконечных объяснений, от того, что ей всё равно никто никогда не верит. Поймёт ли Перла, если она честно скажет, что попала сюда через дверь в дереве?

– Да, – ответила Имоджен. – Я из Ярославии.

Миро открыл рот. Имоджен поняла, что он хочет её поправить, поэтому поспешила сменить тему.

– Кажется, ты хотела показать нам лютомужа. Где он? Ты держишь его под замком?

Перла вытащила переплетённый в кожу альбом.

– Я покажу вам лютомужа здесь!

Имоджен и Миро склонились над альбомом. На первой странице было нарисовано чудовище.

Оно стояло на задних лапах, как человек, но было с ног до головы покрыто шерстью. Шипастые доспехи облегали его могучие плечи. Лицо скрывал зазубренный шлем. Как и на настенной карте, Перла изобразила всё в мельчайших деталях.

– Это лютомуж, – она ткнула пальцем в страницу.

– Это бронированный монстр! – воскликнул Миро, широко распахнув глаза – интересно, от страха или от восторга? – Моя старая няня рассказывала мне сказки об этих чудищах! Она говорила, что лютомужи забирают непослушных детей.

– Так говорится во всех сказках и детских песенках, – прошептала Перла. – Раньше я тоже так думала.

Имоджен заметила, что о лютомуже она говорит гораздо тише, чем о своих картах.

– А что ты думаешь сейчас? – спросила она.

Перла села на кровать, не сводя глаз с Коньи.

– Это всё неправда. Я знаю, что это не так. Мой брат был очень хороший и послушный, но лютомуж всё равно его забрал.

Имоджен окатило волной сочувствия. Ей ли не знать, что значит потерять сестру или брата, что значит думать о них постоянно.

– Мне так жаль, – сказала она.

Перла нахмурилась и пожевала губу.

– Хорошо, что у меня осталась Конья. Лютомуж испугался с ней связываться.

Снеголика невозмутимо вылизывала себя, растянувшись на матрасе.

Миро всё ещё относился к волкокошке с опаской, но Имоджен храбро присела на край кровати.

– Как это случилось? – спросила она у Перлы. – Если не хочешь, не рассказывай, – поспешно прибавила она.

Перла долго молчала, перебирая пальцами белоснежную шерсть снеголики.

– Это случилось очень рано, – наконец заговорила она. – Родители ещё спали, а Томил, мой брат, решил пойти на рыбалку. Я видела из кровати его и его лодку…

Она повернула голову и посмотрела в маленькое круглое окно, как будто её брат всё ещё был снаружи.

Имоджен стало плохо от того, что она невольно представила Мари на месте незнакомого ей Томила.

– Томил всегда вставал рано, – продолжала Перла. – У него было столько планов! Он был так занят, отвязывая лодку, что не заметил, как подкрался лютомуж.

Миро хотел что-то сказать, но Имоджен покачала головой. Перла глубоко ушла в свои воспоминания, и лучше всего было просто позволить ей говорить…

– Я увидела, как лютомуж подходит к реке… Огромный, высотой в семь футов, с клеткой на спине. Я позвала Конью, и мы бросились вниз. Вместе мы могли бы его остановить. Может быть…

Конья издала мяуканье, которое гораздо больше подошло бы маленькому котёнку, и протянула лапу хозяйке.

– Мы опоздали, – прошептала Перла. – Лютомуж и мой брат исчезли. Я нашла лодку Томила в миле вниз по течению. Может быть, если бы я бежала быстрее… если бы я…

– Это не твоя вина! – с неожиданным жаром выпалила Имоджен.

Карие глаза Перлы впились в её лицо.

С минуту-другую на чердаке царила тишина, только снизу доносились голоса взрослых, их хохот и крики.

– Почему ваш король ничего не предпринимает? – спросил Миро. – Сколько детей уже пропало?

– Не знаю, – пожала плечами Перла. – Это началось совсем недавно. До этого люди думали, что лютомуж – это чудище из детских сказок. Мы и представить себе не могли, что оно может быть настоящим.

Она с любопытством взглянула на Имоджен. Именно так она посмотрела на неё внизу, когда Имоджен упомянула о похищении Мари.

– Но кто украл твою сестру, если это было не чудовище?

– Женщина со светлыми волосами.

Лицо Перлы вытянулось.

– Вы верите в судьбу?

– Конечно, – ответил Миро.

– Не знаю, – еле слышно сказала Имоджен.

– Я об этом никогда никому не говорила, – зашептала Перла, – но иногда мне кажется, что звёзды всё делают не случайно – они сводят людей друг с другом для какой-то цели.

– Я тоже так думаю! – с жаром поддержал её Миро.

У Имоджен засосало под ложечкой. Неужели Перла что-то знает о Мари?

Перла пролистала свой альбом. Когда Имоджен увидела следующий рисунок, все мышцы в её теле натянулись, как струны. Там была нарисована… она. А именно девочка с лицом, как две капли воды похожим на её лицо. Те же короткие волосы и веснушки на носу. Имоджен невольно провела пальцами по листу.

– Мне кажется, я уже видела тебя раньше, – сказала Перла.

Имоджен смотрела на свой портрет. Он был выполнен в стиле, который был ей хорошо знаком. Это был стиль Мари.

– Это… ты нарисовала? – спросила она.

– Нет, – ответила Перла. – Это нарисовала девочка, которая останавливалась у нас. Она путешествовала вместе со светловолосой женщиной.

– Значит, она была здесь?! – закричала Имоджен. – Моя сестра была здесь, в этом доме?!

– Я не знала, что её похитили, – пролепетала Перла. – Я думала, что блондинка – её мать.

– Ты с ней разговаривала? – спросил Миро. – Как она выглядела? Давно это было?

Перла ненадолго задумалась.

– Она выглядела очень грустной. Поэтому я и предложила ей свой альбом… Это было совсем недавно, несколько дней тому назад.

Имоджен хотела рассмеяться, но из груди у неё вырвалось всхлипывание. Она снова посмотрела на рисунок. Не было никаких сомнений в том, что это работа Мари.

– Та женщина сказала, куда они направляются? – спросила Имоджен.

– Она вообще очень мало говорила. Мне показалось, она хотела, чтобы её оставили в покое.

Имоджен откинула дверцу в полу чердака и поставила ногу на первую ступеньку лестницы.

– Ты куда? – удивился Миро.

– Спасать мою сестру, куда же ещё!

– Но ты не можешь! – воскликнул Миро. – Мы не знаем, куда они поехали!

Но Имоджен и слушать его не стала. Мари была здесь, значит, она жива и где-то совсем рядом. Может быть, если Имоджен возьмёт факел, то сможет до рассвета добраться до следующей деревни, и тогда…

– Нужно рассказать Марку, – сказал Миро.

– Ни за что! – рявкнула Имоджен. – Он уже решил отправить меня домой! Он не позволит мне пойти искать Мари.

– Но если он узнает, что её видели здесь…

– В чём дело, Миро? – прищурилась Имоджен. – Струсил?

Миро сразу прикусил язык, задетый этим обвинением.

– Я просто думаю, что мы должны искать её вместе.

Имоджен даже не взглянула в его сторону и стала решительно спускаться с чердака, а Миро, Перла и снеголика последовали за ней. Внизу, в баре, Марк всё ещё беседовал с отцом Перлы, они сидели спиной к детям, сблизив головы, поэтому Имоджен, никем не замеченная, на цыпочках выскользнула наружу.

После духоты таверны было особенно приятно вдохнуть прохладный вечерний воздух. Где-то неподалёку журчала река. Облака быстро летели по небу. Всё вокруг бежало куда-то, и Аннешка с каждой минутой удалялась всё дальше и дальше.

Имоджен бросилась в конюшню – простой деревянный сарай, стоявший рядом с таверной. Миро и Перла шли за ней, не осмеливаясь произнести хоть слово.

В конюшне пахло соломой и навозом. Сквозь распахнутые двери проникал свет из таверны. Лошади зашевелились в темноте, не зная, чего ожидать от неожиданных посетителей.

– Я хочу, чтобы ты оседлал моего пони, – сказала Имоджен Миро.

– Но ты даже не знаешь, куда собираешься ехать, – взмолился он. – Что я скажу Марку?

– Что хочешь, то и говори, – процедила Имоджен, поворачиваясь к нему. – Марк мне не отец! Он просто приставучий человек, который любит командовать и зачем-то преследует меня повсюду!

– А мне кажется, что он мог бы стать отличным отцом, – тихо сказал Миро.

Перла и Конья молча смотрели на них от дверей.

– И пожалуйста! – прошипела Имоджен. – Я и сама смогу оседлать пони!

Она стащила с крюка седло, пошатнулась под его тяжестью и выронила на пол. Пони с любопытством повёл ухом в её сторону.

– Дай мне мешки, – приказала Имоджен.

– Я считаю, что ты должна дать Марку шанс, – сказал Миро, схватив седельную сумку и крепко прижав её к себе.

Имоджен попыталась вырвать у него сумку, но Миро не отпускал. Тогда она рванула за лямку – и мешок разошёлся по шву. Тяжёлая коробка выпала на пол. Что-то звякнуло.

Имоджен и Миро уставились друг на друга в полутьме конюшни.

– Что это? – спросила Перла. – Что вы разбили?

На полу конюшни валялся раскрытый ящик.

– Часы… часы моего отца! – закричал Миро, бросаясь на пол.

Вряд ли он мог бы расстроиться сильнее, если бы из мешка вдруг выкатилась голова его дяди.

– Я думал, они сгорели во время пожара! – Миро гневно посмотрел на Имоджен, в его глазах полыхало осуждение. – Где ты их взяла? И почему ничего не сказала? Это же мои часы! Мои часы, из моего дворца!

Имоджен нервно сглотнула.

– Я боялась, что ты… не одобришь. – Она виновато присела на корточки рядом с другом. – Мне казалось, тебе не нравится поговорка: «Что нашёл, то моё».

– Что нашёл, то моё, – медленно повторил Миро. – Я помню эту поговорку.

Звёздочка из драгоценного камня тихо блестела среди соломы и грязи.

– Я забрала эти часы у Очи, – сказала Имоджен, тщательно подбирая слова. – Я не знаю, как они у неё оказались.

Ярость на лице Миро сменилась недоумением.

– Ты обокрала ведьму?

– Очи сказала, что эти часы умеют читать по звёздам. Я подумала, что, если смогу их как-нибудь завести, они покажут, где искать Мари. Или куда направляется Аннешка.

Перла опустилась на колени рядом с ними. Конья обнюхала циферблат часов с таким видом, будто перед ней валялась дохлая крыса. Часы были мертвы – стрелки застыли, сердце не тикало.

Маленькая дверца распахнулась при падении, как будто её выломали. Рядом валялась какая-то деревяшка.

– Что-то выпало, – Перла подобрала кусочек дерева. – Кажется, это какая-то игрушка.

– Это не игрушка, – прошептала Имоджен. Ей показалось, будто мир накренился, грозя перевернуться. – Это деревянная фигурка, изображающая трёх детей… Эта фигурка изображает нас троих!

Вернувшись на чердак, Имоджен, Миро и Перла встали кружком, взялись за руки и уставились в центр круга, как деревянные дети, только что выпавшие из часов.

– Сработало? – спросила Перла.

Часы лежали у них под ногами.

– Ещё нет, – прошептала Имоджен. – Тише!

Конья наблюдала за ними из своего логова, свёрнутого из покрывал на кровати. Она была совершенно неподвижна, только кончик её хвоста мерно покачивался из стороны в сторону.

– Ничего не происходит, – сказал Миро, выпуская руки девочек.

Он всё ещё дулся на Имоджен.

– Но Очи сказала, что эти часы читают будущее! – топнула ногой Имоджен.

– Они сломаны, – проворчал Миро, плюхаясь на кровать. – Ты их сломала. Ты сломала часы моего отца.

– Может быть, мы просто неправильно рассуждаем? – предположила Перла. – Когда у меня возникают трудности с картой, я пытаюсь посмотреть на неё под другим углом.

Она повертела в руках деревянную фигурку.

Но дети из часов хранили свой секрет. Перла, встряхнув статуэтку, перебросила её Конье. Снеголика мгновенно приняла охотничью стойку.

– Эй! – возмутился Миро, хватая фигурку. – Это деталь от моих часов!

Конья бросилась на фигурку, полоснув когтями по ладони Миро. Кровь брызнула из его пальца.

Кап. Кап. Кап. Кап.

– Ой, прости, – пролепетала Перла. – Она подумала, что ты с ней играешь.

– Скорее! – крикнула Имоджен. – Залижи царапину!

Миро скосил глаза, остолбенело уставившись на свою ранку. Имоджен испугалась, что он сейчас хлопнется в обморок.

– Я понял, – медленно начал Миро, а потом с воодушевлением повторил: – Я понял, как починить часы! Что, если эти деревяшки не просто держатся за руки? Что, если они заключают договор?

«Ну конечно! – сообразила Имоджен. – Почему я сама до этого не додумалась?»

Конья с удовольствием жевала фигурку, так что дерево скрипело под её зубами.

– Что нужно сделать, чтобы заключить договор? – спросила Перла.

Миро вытащил из-за пояса нож.

– Нужна кровь. По капле от каждого.

Дети встали в центре чердака. Под ногами у них лежали сломанные часы, над головами мерцали нарисованные звёзды.

– Я клянусь спасти Томила и Мари, – произнёс Миро. – Я сделаю для этого всё, что потребуется. Клянусь своей честью.

Имоджен хотела возразить. Ей хотелось спросить, как он собирается спасать обоих детей сразу. Может быть, они находятся в разных концах света, и вообще, Миро ей первой пообещал найти Мари – но Миро уже полоснул себя ножом по руке.

Имоджен ничего не оставалось, как взять нож.

– Я клянусь спасти Томила и Мари, – повторила она, уперев кончик лезвия в свою ладонь.

Нож проколол кожу – и Имоджен передала его Перле.

Перла сделала то же самое, сдвинув брови от усердия.

– Ради Томила и Мари, – прошептала она.

Дети протянули друг другу руки.

Вот и всё. Договор был скреплён кровью. Звуки из таверны стихли, весь мир затаил дыхание.

А потом раздалось тиканье.

Стрелки часов завертелись. Драгоценные звёзды пришли в движение. Дети присели на корточки, чтобы лучше видеть. В тот самый миг, когда стало казаться, будто часы сейчас взлетят, поднятые в воздух бешеным вращением стрелок, всё стихло.

Маленькая дверца распахнулась, и оттуда вышла новая фигурка. Это был мужчина в короне.

– Король Чтибор! – прошептала Перла.

Деревянный мужчина царственно покачал рукой и снова скрылся в часах.

– Прекрасно, – сказала Имоджен. – Давайте нанесём ему визит.

– Имоджен! Пора спать! – донёсся снизу голос Марка.

Имоджен закатила глаза.

– Одну минуточку! – крикнула она в ответ. Потом понизила голос и зашептала, обращаясь к Миро и Перле: – Где живёт король Чтибор?

Перла бросилась к стене, почти подпрыгивая от возбуждения.

– Вот здесь! – воскликнула она, тыча в карту. Под её пальцем был город, окружённый реками. – Водниславия, столица Низинного королевства.

– Отлично, – кивнула Имоджен. – Отправимся в путь ночью, когда взрослые уснут. – Миро хотел что-то возразить, но она подняла руку. – Нет. Мы ничего не скажем Марку.

– Но мы не можем просто так сбежать! – пролепетала Перла, широко распахнув глаза. – Что подумают мои родители?

Имоджен почувствовала укол раскаяния. Несомненно, родители Перлы придут в ужас. Так же, как её бабушка и мама.

– Что они сделают, если мы им обо всём расскажем? – спросила она. – Как думаешь, они тебя отпустят?

Перла прикусила губу.

– Они скажут, чтобы я оставалась на чердаке, в безопасности, – ответила она. – Они боятся лютомужей.

– Вот именно! Марк точно такой же. Он хочет, чтобы я сдалась и вернулась домой. – Имоджен повернулась к Миро. – А ты, между прочим, убежал от Подхализля. Вообще-то это одно и то же.

– Это совершенно не одно и то же, – возразил Миро, слегка напрягшись. – Марк совсем не такой, как Подхализль.

– Имоджен! – прогремел снизу Марк. – Спускайся сейчас же! Уже давно пора спать.

– Иду! – заорала она и снова посмотрела на своих друзей. – Ладно, если хотите, можете оставаться. Сидите тут и делайте вид, что всё нормально. Но с меня хватит! Я больше не собираюсь играть по правилам взрослых. Я иду искать Мари. Раз часы показывают, что она у короля Чтибора, значит, я иду туда.

– Но что, если Марку понадобится наша помощь? – неуверенно спросил Миро.

Имоджен строго посмотрела на него. Похоже, королевская должность плохо сказалась на мозгах Миро! Раньше такой вздор никогда не приходил ему в голову.

– Марк взрослый, – отрезала она. – Взрослые сами о себе заботятся.

Имоджен отвели самую маленькую спальню в таверне. Марк спал в соседней комнате. Она выждала целый час после того, как он лёг, потом выбралась из-под одеяла, натянула штаны, куртку и сапоги.

Она задумала бежать до наступления рассвета.

Имоджен сама не знала, что заставило её выглянуть в окно. Снаружи было темно, почти ничего не видно. Но там, с той стороны оконного стекла, порхала бабочка с серебристо-серыми крылышками.

– Вот и ты, – прошептала Имоджен.

Она открыла окно, чтобы впустить бабочку внутрь, но та полетела прочь от таврены, словно хотела повести Имоджен за собой – туда, откуда она пришла.

– Нет, только не это! – всхлипнула Имоджен. – Я не могу вернуться домой, понимаешь? Не сейчас. Аннешка похитила мою сестру!

Имоджен больше не была уверена в своём плане. Она не могла признаться в этом Миро или Перле, но она чувствовала себя разорванной пополам, растянутой между мамой и сестрой. Она ощущала это почти физически, как будто её сердце рвалось на части. Это было так больно, что Имоджен невольно прижала ладонь к груди.

Она знала, что каждый день её отсутствия убивает маму и всё это ужасно, но… но если она не отправится на поиски сестры, Мари никогда не вернётся домой.

«Что бы сделала мама, – задумалась Имоджен, – если бы она очутилась здесь, на моём месте? Мама побывала во многих трудных ситуациях, и она всегда знала, как лучше поступить».

Ответ пришёл сам собой – мама никогда не вернулась бы домой без своих дочек.

Сумеречная бабочка присела на подоконник и закрыла лёгкие крылышки, сложила их, как миниатюрный серебряный зонтик. Имоджен была рада, что бабочка всё поняла. Какое-то время они сидели в тишине и смотрели на луну.

– Я очень тревожусь о маме, – сказала наконец Имоджен. – Наверное, она думает, что мы больше никогда не вернёмся. – При мысли о мамином лице – измученном, залитом слезами – рука Имоджен сама собой легла на сердце. Она потёрла ноющее место между рёбрами. – Как бы я хотела дать ей знать!

Бабочка пошевелила усиками влево, и Имоджен невольно затаила дыхание.

– Ты так думаешь? Ты… ты можешь передать маме весточку?

Бабочка повернулась вправо. Иможден не знала, что это означает. Конечно, нельзя требовать так многого от обычного насекомого, тем более что бабочки не умеют говорить, но Имоджен хорошо помнила, что ей когда-то рассказывали. Бабочки могут быть вестницами. С давних времён они были посланницами между людьми и скретами! Так почему бы не передать послание маме?

– Я только хочу, чтобы она знала, что мы живы, – сказала Имоджен, – и что мы вернёмся домой, как только сможем. Если бы ты могла хоть немного её утешить… я была бы очень благодарна.

Сумеречная бабочка распахнула крылышки и распушила тоненькие волоски на спинке и, похоже, прекрасно поняла, о чём её просят.

– Спасибо, – сказала Имоджен, когда бабочка полетела прочь. – Если я смогу как-нибудь отблагодарить тебя за…

Но бабочка уже скрылась в ночи.

– Вот и правильно, – решила девочка. – И нам тоже пора.

Имоджен, Миро, Перла и Конья тихо прокрались через опустевший бар, пол которого был весь липкий от пролитых напитков, осторожно отперли входную дверь и выскочили наружу.

Кто-то запер конюшни, но Миро молча взял пару булавок для плаща и повертел ими в замочной скважине. Послышался тихий щелчок – и двери конюшен распахнулись. Имоджен вынуждена была признать, что в деле вскрытия замков Миро по-прежнему не знает себе равных.

Войдя в конюшню, они оседлали лошадей. Имоджен втайне надеялась, что Перла не обратит внимания на то, с каким трудом она забирается на своего пони. Ведь она сказала девочке, что живёт в этом мире!

Наконец дети выехали за ворота. Было темно, но лошади прекрасно видят в темноте. Миро ехал впереди на чёрном жеребце. Перла скакала на лошади своей матери. Волкокошка бежала рядом с ней.

Пони Имоджен шагал следом. Звёздные часы, запертые в ящик, были крепко привязаны к её седлу вместе с другими вещами.

Только теперь, сидя на трусящем пони, который уносил её прочь от таверны, Имоджен наконец-то почувствовала облегчение.

Она приняла решение избавиться от Марка. Больше никаких приказов, наставлений и прочих «я лучше знаю». Она едет в Водниславию, чтобы спасти свою сестру, и никто на свете не заставит её повернуть назад.

Аннешка верхом на белом пони ехала через Водниславию. Город был выстроен в месте слияния трёх рек, и всюду, куда ни посмотри, вода глубоко вгрызалась в землю.

Мари плелась за пони, крепко привязанная к седлу верёвкой.

– Я есть хочу, – жалобно сказала она.

– Хоти на здоровье, – отрезала Аннешка.

Здания в Водниславии были низкие. Здесь не было ни одной высокой стены или особняка. Даже церковным шпилям не хватало полёта. Если бы не совершенно немыслимое количество лодок, Аннешка решила бы, что приехала не туда, куда надо.

– Где мы? – спросила Мари.

– В столице Низинных земель, – бросила Аннешка. – Это царство, где мне предназначено править.

Она слезла с пони и развязала Мари руки. Кругом были люди – а люди, надо сказать, не привыкли видеть детей на привязи.

– Я думала, ты будешь править самым большим королевством на свете, – сказала Мари. – Откуда ты знаешь, что это оно и есть? Разве люди тут очень счастливы? Или у них есть роботы, которые выполняют всю работу?

Аннешка пристально посмотрела на свою пленницу. Лицо у девочки было бледное, грязное после дальней дороги, с тёмными кругами под глазами и синяком на щеке.

Роботы… Счастье… О чём она вообще болтает?

– Это единственное царство, в котором есть дракон, – отрезала Аннешка и посадила девочку в седло. Пусть горожане принимают их за мать с дочерью. Так они будут привлекать к себе меньше внимания.

– Какой дракон? – удивилась Мари.

Широко распахнув глаза, она заозиралась по сторонам.

Аннешка вспомнила пожар в замке Ярославии, своё прекрасное подвенечное платье, превратившееся в пепел, свои мечты, ставшие дымом.

– Необычный, – буркнула она. – Водяной дракон. Очень могущественный.

Какой-то старик сидел около колодца.

– Простите, – обратилась к нему Аннешка. – Где я могу найти королеву Водниславии?

Старик уставился на неё сквозь облачко жёлтого дыма.

– Тута нету никаких королев.

Сердце Аннешки забилось чаще. Это была судьба! Трон ждал её!

Но старик ещё не договорил.

– Тут у нас только король Чтибор да его дочка. – Он посмотрел на девочку, сидевшую на спине пони. – Вы, видать, не местные, верно?

– Нет! – выпалила Аннешка, прежде чем Мари успела открыть рот.

Ладошкой она отогнала облачко табачного дыма от своего лица.

– Оно и видно, – кивнул старик. – Местные прячут своих деток, хотя и это не всегда спасает. Взять хоть моего соседа. Он прятал своего сына в садке для ловли угрей. И что ты думаешь? Прошлым летом лютомуж всё равно его забрал. А племянница моя своих близнецов закрывает в печке. Пахнут они оба ну прям как пирог!

Всё ясно, старик выжил из ума, вот и мелет всякий вздор. Аннешка отвернулась от него, приготовившись ехать дальше.

– Да что говорить, ежели даже король потерял первенца! – вздохнул старик. – Ну и переполох тогда поднялся!

Аннешка застыла.

– Король потерял… ребёнка?

– Говорю же, дочку перворождённую он потерял. Случилось это много лет назад. – Старик пососал свою трубку, что-то подсчитывая в уме. – Сдаётся мне, сейчас ей было бы столько же, сколько тебе… Случилось это задолго до того, как лютомужи начали у нас тут безобразничать, но король убеждён, что это их лап дело. Люди-то давно толковали об этих чудищах. Боюсь, что мы своей болтовнёй и призвали их… на свою голову. – Он перевёл взгляд на Мари. – Ты уж береги дочурку-то, слышишь? Ни на шаг от себя не отпускай.

И тут Мари, к ужасу Аннешки, громко ответила:

– Я не её дочь! Меня похитили!

– Простите, – прошипела Аннешка и, рывком натянув поводья, пустила пони вниз по улице.

Скорее свернуть налево и скрыться с глаз.

За углом Аннешка сбросила Мари с седла, так что та упала лицом на дорогу.

– Только попробуй ещё хоть раз доставить мне неприятности!

– Я хочу вернуться к сестре! – заплакала Мари. – Я хочу домой, к маме!

В окне ближайшего дома появилось чьё-то лицо, поэтому Аннешка поспешила поднять девочку на ноги.

– Звёзды послали мне тебя с какой-то целью! – проворчала она. – Но берегись, слышишь? Как бы не получилось, что эта цель тебе совсем не понравится.

Она прижала Мари к себе, делая вид, будто утешает её. Плечи девочки тряслись от рыданий. Наконец лицо в окне исчезло.

– Давай договоримся, – Аннешка оттолкнула от себя плачущую Мари. – Если не будешь осложнять мне жизнь, я отпущу тебя, когда ты больше не будешь мне нужна.

Мари перестала всхлипывать и подняла глаза, блестящие от слёз и вспыхнувшей надежды.

– Но если ты всё-таки осложнишь мне жизнь, – продолжила Аннешка, – я скормлю тебя водяному дракону. Всё ясно?

Солнце низко стояло в небе, когда Имоджен, Миро и Перла доехали до реки Кликатар. Всю дорогу Имоджен то и дело оглядывалась, проверяя, нет ли за ними погони. Но если Марк и отправился на поиски детей, он либо ехал слишком медленно, либо вообще в другую сторону. Похоже, им всё-таки удалось сбежать.

– Странно, – сказала Перла. – Моя карта указывает, что здесь должна быть переправа.

Она взяла с собой столько рисунков, сколько смогла унести, – в основном это были изображения Низинного королевства, Кустошей и земель, лежавших за ними.

Имоджен огляделась по сторонам. Река была широкая и очень быстрая. Возле воды росли красно-бурые деревья, воздух дрожал от гудения насекомых. И никакого намёка на мост. Значит, карты Перлы всё-таки были скорее фантазией, чем реальным изображением…

– Дай-ка мне взглянуть, – попросил Миро, беря карту из рук Перлы.

Имоджен слезла с пони и пошла в сторону реки. Она устала, ссадины, натёртые седлом, горели огнём. На середине реки вода бурлила и закручивалась в водовороты, а возле берегов бежала тише. Если смотреть вдаль вниз по течению, то можно было различить какие-то высокие камни – судя по виду, не природного происхождения. Для этого у камней были слишком гладкие стороны и чересчур ровные углы.

– Эй! – позвала Имоджен. – Идите сюда! Смотрите!

Из камыша торчала каменная арка, а чуть поодаль из воды выступала ещё одна. Видимо, это было всё, что осталось от переправы.

– Это и есть наш мост, – раздался позади голос Перлы. – То есть был.

Конья обнюхала груды камней.

– Что будем делать? – спросил Миро.

– Должен быть другой путь в Водниславию, – сказала Перла. – Что показывает карта?

Миро впился глазами в лист бумаги.

– Можно перейти севернее, но это ещё несколько дней пути.

– У нас нет столько времени! – закричала Имоджен. Перла приподняла брови, и Имоджен стало стыдно. – Простите… я не хотела орать.

Дети привязали лошадей и молча сели перекусить. Никто из них не знал, как развести костёр, поэтому они жались друг к дружке, чтобы согреться, а Конья втиснулась между ними.

Имоджен вытащила часы и прислонила их к дереву, но звёзды и стрелки не давали никакого ответа. Когда солнце село, появились кусачие насекомые. Одно из них с гудением зависло над ухом Имоджен.

– Хорошо, что Марк нас не видит, – прошептала она. – Только сбежали – и сразу застряли.

– Я могу сказать то же самое про Подхализля, – усмехнулся Миро и заговорил смешным тоненьким голоском: – Короли не сидят на земле! Короли не едят руками! – Он покосился на Перлу. – А что сказали бы твои родители?

– Наверное, что-нибудь насчёт лютомужей.

Король Водниславии встретил свою давно потерянную дочь с распростёртыми объятиями и приказал устроить пир в её честь. Аннешка же хотела немедленно увидеть водяного дракона, но благоразумно рассудила, что находится в замке короля Чтибора, а значит, какое-то время ей придётся играть по его правилам.

– Всё ли хорошо, любовь моя? – спросил Чтибор, обращаясь к Аннешке со своего трона во главе стола.

– У меня нет аппетита, батюшка, – ответила Аннешка. – Я переволновалась.

Она никогда не любила рыбу, а теперь перед ней на тарелке красовалась целая жареная форель в окружении груды бурых моллюсков. Глазки форели превратились в мерзкое белёсое желе.

Мари, по всей видимости, испытывала те же чувства.

– Я вегетарианка, – прошептала она.

Аннешка понятия не имела, что это значит.

– Когда эта дама со мной поиграет? – спросила девочка, сидящая рядом с Мари.

Девочку звали принцесса Казимира, младшая дочь короля Чтибора – шестилетняя наследница его трона. Точнее, она была наследницей до появления Аннешки.

– Я уже сказал тебе, милая, что эта дама – твоя сестра, принцесса Павла! – Глаза короля увлажнились. – Она вернулась домой после стольких лет…

– Сестра, – повторила принцесса Казимира и посмотрела на Аннешку. Рыбий жир капал с её подбородка. – Когда моя сестра поиграет со мной в куклы?

Король улыбнулся дочери:

– Павла устала, мой сливовый пирожочек. Она непременно поиграет с тобой завтра утром.

Принцесса Казимира схватила вилку и вонзила её в рыбью голову.

– Я хочу играть СЕЙЧАС!

Лицо Мари исказилось от ужаса. «Да уж, – подумала Аннешка, невольно потеплев к Мари. – И король, и его дочурка так же отвратительны, как их еда!»

Но тут Мари поразила Аннешку. Она посмотрела на Казимиру.

– Если хочешь, я поиграю с тобой.

– Великолепная мысль! – просиял король Чтибор.

Лакей поставил перед Аннешкой тарелку с мелкими варёными яйцами.

– Лучшие яйца Водниславии, – похвастался король.

Аннешка скривила губы, но заставила себя вежливо кивнуть. Даже яйца здесь воняли рыбой. Она положила одно в рот. Фу! Оно же солёное! Аннешка поперхнулась. Что ей теперь делать? Проглотить эту гадость? Нет, это было выше её сил. Она прижала к лицу салфетку и выплюнула яйцо.

«Я точно попала туда, куда нужно? – спросила она себя. – Неужели в величайшем королевстве может быть такая отвратительная кухня?»

Король приподнял брови.

– Попалось несвежее, – выдавила Аннешка и потянулась за бокалом.

«Воднислав славится не своей кухней, – напомнила она себе. – Его сокровище – это водяной дракон и его волшебная сила».

Она сделала большой глоток, чтобы смыть мерзкий вкус во рту.

– Так расскажи же нам, – сказал король, – куда тебя утащил лютомуж? Чего хотело это чудовище?

– Ах, батюшка… Мне бы не хотелось об этом говорить, – ответила Аннешка. – Это слишком тяжело.

– Бедная моя куколка! – вскричал Чтибор. – Он причинил тебе боль?

– Я устала! – взорвалась Аннешка. – Отложим расспросы на потом.

– Конечно, – согласился Чтибор, но на его лице отразилось разочарование.

Мысли Аннешки вернулись к дракону. Заполучив в союзники такое чудовище, она свернёт горы…

– Батюшка, – нежно пролепетала она. – Когда я увижу дракона?

Король потёр красный нос и засопел.

– Зачем тебе понадобилось его видеть?

– Я столько о нём слышала, – настаивала Аннешка. – Неужели правду говорят, будто он может затопить целые города?

– Не волнуйся! Водяной дракон защитит Водниславию. Я держу его во дворце, надёжно запертым на замок.

– Он ест детей? – спросила Мари и сильно побледнела.

Этот вопрос поставил короля в тупик.

– Дракон поедает наших врагов, – ответил он.

Принцесса Казимира запрыгала на своём стуле.

– Дракон, дракон, дракон! – запела она. Потом схватила с тарелки варёное яйцо и раздавила его в кулачке. – Я тоже хочу посмотреть на дракона!

Лицо короля опало, как плохо пропечённый пудинг.

– Боюсь, это невозможно, зёрнышко моё.

Казимира пронзительно завизжала, а Мари закрыла ладонями уши.

Аннешка сверлила глазами Чтибора. Что он скрывает?

– Конечно, батюшка, – кротко сказала она вслух. – Как скажешь.

Под столом она вытащила из кармана своей юбки пузырёк с сонным зельем. Бутылочку она прихватила у Очи. Это средство отлично сработало в домике лесной ведьмы, почему бы не пустить его в ход и здесь?

Спрятав флакончик в рукаве, Аннешка поднялась из-за стола.

– Я хочу предложить тост! – громко воскликнула она.

При этом Аннешка едва заметно наклонила руку над кувшином, капнув туда несколько капель из склянки.

– Замечательно! – закричал король, улыбаясь до ушей.

Аннешка до краёв наполнила королевский кубок и налила немного принцессе.

– Мне не налили, – сказала Мари.

Аннешка даже не взглянула в её сторону.

– За семью! – провозгласила она, поднимая свой кубок.

Чтибор и Казимира последовали её примеру.

– За сестёр! – взвизгнула младшая принцесса.

Аннешка молча смотрела, как они пьют.

– Сюда едут Марк и папа Перлы, – шёпотом сказала Имоджен своим друзьям, ныряя в камыши. – Нужно садиться на эти кувшинки – и быстро!

– Но как же наши лошади? – спросил Миро. – Кувшинки их не выдержат!

Он был прав. Кувшинки были большие, но не настолько.

– Значит, дальше пойдём без лошадей, – решила она и потащила седельные сумки к реке.

Миро стал отвязывать лошадей, только Перла почему-то притихла.

– Не бойся, – приободрила её Имоджен. – Дух реки нам поможет! Я точно знаю.

– Я не боюсь. – Перла опустила голову. – Просто не хочу, чтобы папа расстраивался.

Имоджен вспомнила, как она уговаривала Мари войти в дверь в дереве… Как она обещала ей, что всё будет хорошо. Она не хотела повторить свою ошибку, поэтому ничего не сказала, а просто вскарабкалась на кувшинку и втащила за собой седельную сумку. На ощупь лист был как резиновый и очень-очень прочный, совсем не похожий на обычное растение.

Всадники были уже близко.

– Что это там, возле реки? – раздался голос Марка. Его силуэт отчётливо чернел на фоне лунного неба.

– Перла! Это ты? – прокричал отец девочки.

И тогда Перла решилась и ступила на лист кувшинки, раскинув руки в стороны, чтобы не упасть. Конья пошла за ней, широко расставляя лапы.

Речная фея стала дуть, отгоняя кувшинки от берега.

– Славные мальки, – приговаривала она. – Милые маленькие малёчки.

Но третий лист остался пустым. Имоджен обернулась. Где же Миро? Почему он не идёт?

– Э-гей! – закричал Марк. – Остановись, мальчик!

В следующее мгновение показался Миро. Он бежал по берегу, прижимая к груди ящик.

Ну конечно!

Звёздные часы!

Должно быть, Имоджен оставила их в траве.

Миро со всех ног бросился к кувшинкам. Марк спрыгнул с лошади и помчался за ним, тяжело топая сапогами.

Речная фея поплыла, гоня перед собой кувшинки.

Миро прыгнул с разбега, не выпуская из рук ящик, и тяжело плюхнулся животом на лист, который погрузился в воду под его тяжестью. Ящик с часами покатился по листу, но остановился благодаря приподнятому краю кувшинки.

Имоджен снова посмотрела на берег. Мир утопал во тьме: видны были только едва различимые очертания деревьев и высокой травы. Она с трудом разглядела Марка и отца Перлы, метавшихся вдоль камышей.

– ПЕРЛА, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

– ИМОДЖЕН, МИРО – НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИТЕСЬ!

Полоса воды между кувшинками и берегом становилась всё шире. Она была уже слишком широка, чтобы перепрыгнуть. Марк вбежал в воду, но отец Перлы оттащил его назад.

– Нет, – сказал он. – Течение слишком сильное.

Имоджен вдруг почувствовала укол раскаяния – несмотря на то, что это был Марк, несмотря на то, что он не имел никакого права ей приказывать.

– Папа, – прошептала Перла в темноту и протянула руку к берегу.

Кувшинки плыли вниз по течению, унося с собой детей.

– Хорошие мальки, – шептала водяная фея. – Славные мальки…

Вода почти не шевелилась там, где она плыла.

Речная фея тащила листья за их подводные стебли. Плавала она, как рыба. Кувшинки подпрыгивали на волнах, как мячики.

Имоджен больше не слышала криков Марка. Она сидела посреди листа, прижимая к груди сумки, пытаясь заглушить свои сомнения. Она должна была отправиться на поиски Мари и сбежать от Марка тайком, среди ночи… так почему же на душе у неё было так скверно?

Луна, похожая на апельсин, висела совсем низко над водой.

– Думаю, мы уже далеко, – сказал Миро. – Я бы хотел сойти на берег.

Перла кивнула.

Глаза Коньи сделались как блюдца. Как большинство кошек, она не очень любила воду. Ей тоже хотелось поскорее слезть с листа.

Но фея будто не слышала, что сказал Миро. Она продолжала куда-то тащить листья.

Имоджен была очарована их спасительницей. Ей было всё равно, что думают Миро и Перла. Она считала, что водяные духи прекрасны.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Отлива, – ответила фея, не переставая плыть.

Имоджен перегнулась через край кувшинки и посмотрела в воду. Трудно было определить, насколько тут глубоко. Что-то плеснуло там, где должны были быть ноги Отливы. Что это? Хвост? Какая-то рыба проплыла мимо?

– Вы не местные, верно? – спросила фея. – Этот мост давным-давно не используется… Что же привело мальков к моей реке?

– Судьба, – ответила Перла.

Фея остановилась и развернулась к ним в воде.

– Мне всегда нравилась судьба, – протянула она. Между резцов у неё застряли кусочки еды. – Судьба немного похожа на мою реку. Как ни барахтайся, в конце концов она всегда победит.

– Это твой совет? – спросила Имоджен. – Значит, нужно сложить руки и позволить плохому случиться?

– Я не даю советы людям, – сказала Отлива, и на её лице заиграла лукавая улыбка. – Но если бы захотела это сделать, то сказала бы – следуйте за рекой. Не пытайтесь бороться с ней, не плывите против течения.

Восхищение речными духами сразу как-то померкло. Имоджен не могла согласиться с тем, что услышала. Может быть, эта Отлива совсем не такая, как ей показалось…

– А теперь, – сказала фея, – вам пора расплатиться.

Имоджен подумала, что ослышалась. Лягушачий хор заполнил всё вокруг. Одна лягушка надрывалась, как губная гармошка.

Фея глубже погрузилась в воду.

– Вначале большинство людей отказываются платить. В конце они, как правило, ещё меньше рады расплате, но вот в середине… – она издала счастливый смешок, – в середине они всегда платят.

– Ой, – пролепетала Перла.

Конья посмотрела на хозяйку, пытаясь понять, почему они стоят.

– Простите, – сказал Миро своим самым царственным голосом, – но мы об этом не договаривались.

– Какой ещё договор? – фыркнула Отлива. – Разве это договор, если я что-то делаю для вас, но ничего не получаю взамен? Нет, это не договор и даже не сделка.

Миро поиграл желваками.

– Я король Мирослав Яромир Драгомир Кришнов, Властитель города Ярославия. Я не заключаю сделок.

Имоджен покосилась на своего друга. Кажется, раньше его имя было немного длиннее, или она ошибается?

Отлива провела языком по острым зубам.

– Короли платят вдвойне.

– Он пошутил! – крикнула Имоджен. – Никакой он не король!

– Пожалуйста, – взмолилась Перла. – Отпустите нас. Я должна спасти моего брата!

Отлива рассмеялась и ушла под воду, её хвост заструился по поверхности. Он был длинный – очень длинный – скорее как у угря, чем как у русалки. Имоджен повернулась всем телом, пытаясь на глаз оценить размеры Отливы. Речная фея плыла под отражением луны, под плавучими листьями, под волнами.

– Напрасно мы ей доверились, – сказал Миро.

– У нас не было выбора! – огрызнулась Имоджен, мгновенно разозлившись из-за того, что Миро, кажется, считал её виноватой.

Конечно, легко критиковать чужие идеи – гораздо легче, чем предложить свою!

Когда Отлива снова вынырнула на поверхность, в её волосах запутались водоросли.

– Платите, что должны! – закричала она. – Сейчас же платите!

Она ухватилась за край листа, на котором сидела Имоджен, и накренила его.

Имоджен схватила сумки, лихорадочно ища кошель с деньгами.

– Сколько? – спросила она, зачерпнув пригоршню золота.

Монеты посыпались в воду, но Отлива равнодушно позволила им уйти на дно.

– Деньги меня не интересуют, – заявила она. – Меня интересует только мясо.

Имоджен поперхнулась.

– Ты не можешь нас съесть! – закричал Миро.

– Не вас, глупые мальки. Не скрою, однажды я попробовала человека. Нет, это не моё – слишком жирно, слишком кисло. Я пока не так оголодала, рыбы в реке вдоволь. Но мне хочется попробовать что-нибудь новенькое, что-нибудь земное… Я хочу этого волка!

Она отыскала под водой стебель кувшинки, на котором сидела Перла, и стала подтягивать его к себе. Конья распушила хвост и зашипела.

– Только не Конья! – воскликнула Перла. – Она мой друг!

Отлива провела перепончатыми пальцами по краю листа.

Имоджен поняла, что нужно соображать как можно быстрее. Она порылась в седельных сумках. Сыр? Нет. Не то. Чёрствый хлеб и ягоды? Тоже не подойдёт. Что-то тяжёлое, завёрнутое в ткань…

– Вот интересно, – с деланой небрежностью сказала Имоджен. – Водяные духи едят ветчину?

Отлива выпустила лист кувшинки.

– Ветчину? Что такое ветчина?

Имоджен прищурилась.

– Как бы тебе объяснить? Скажем так, это такая земная рыба.

Водяная фея облизнулась и подплыла ближе.

– Рыбаки иногда дают мне земную рыбу, – сказала она. Глаза у неё сделались круглые и жадные. – Она без костей и плавников, и кожа у неё прозрачная.

Имоджен подавила смех.

– Ты имеешь в виду сосиски? Нет, ветчина гораздо вкуснее!

Водяная фея раздула ноздри и фыркнула. Имоджен вытащила кусок копчёного мяса и бросила кусочек в воду. Фея поймала его острыми зубами. Чавк-чавк-чавк-бульк.

– Земная рыба, – прошептала Отлива. Её глаза сияли от удовольствия. – Мне нравится земная рыба!

Король Чтибор обмяк в кресле, широко разинув рот. Принцесса Казимира упала лицом на стол, уткнувшись лбом в недоеденную форель.

– Что ты наделала? – вскрикнула Мари.

– Цыц, – шикнула на неё Аннешка. – Они уснули.

Слуги выглядели растерянными, но Аннешка держалась с невозмутимой уверенностью.

– Мой батюшка и сестра слишком устали, – сказала она. – Отнесите их в покои.

Слуги вынесли Чтибора и Казимиру из трапезной. Аннешка и Мари остались одни.

– Я тоже устала, – сказала Мари. – Можно я пойду спать?

– Нет, – отрезала Аннешка. – Ты пойдёшь со мной.

Она потащила Мари через весь замок, пока не нашла служанку – совсем молоденькую девушку, которая ещё не знала, что посещение дракона строго-настрого запрещено его величеством. Служанка охотно отвела их к смотрителю дракона. Как большинство стражей Чтибора, он оказался скретом.

– Я принцесса Павла, – объявила Аннешка, – любимая дочь короля Чтибора и наследница его трона. Я желаю видеть моего дракона.

– Слушаюсь, ваше высочество, – ответил скрет.

Его не было в зале, когда король Чтибор запретил Аннешке посетить дракона, к тому же кто он был такой, чтобы перечить королевской дочери?

Аннешка и Мари пошли через замок следом за смотрителем. Залы выглядели не слишком роскошно. Всюду пылали камины, но их жара было недостаточно, чтобы справиться с сыростью. За каждым окном бежала река.

Мари незаметно отставала, словно надеялась, что про неё забудут. Но Аннешка не забыла.

– Шевелись! – рявкнула она. – И кстати, что такое вегетарианка? Почему ты так себя назвала?

Мари опустила глаза.

– Вегетарианец – это такой человек, который на вкус как овощ, – сказала она. – Ты не сможешь скормить меня дракону. Драконы не едят морковку и фасоль.

Аннешка заподозрила, что это неправда, но было очевидно, что Мари готова стоять на своём, а поскольку это всё было сейчас совершенно неважно, она переключилась на скрета.

– Насколько велик мой дракон? – поинтересовалась Аннешка. – Наверное, он высотой с колокольню?

– Не имею представления, – ответил скрет. – Мне не дозволено входить к нему. Король Чтибор кормит его собственноручно.

– Зачем тогда нужен ты, смотритель? – спросила Аннешка, и в её голосе зазвенели визгливые нотки.

– Я нужен, чтобы держать дверь запертой. – Скрет остановился перед огромным, от пола до потолка, гобеленом.

На полотне был выткан величественный дракон, от которого во все стороны улепётывали более мелкие существа. Разлетались птицы, скакали врассыпную олени, разбегались люди. По всей видимости, все они были врагами Водниславии.

– Вы уверены? – осведомился смотритель дракона. Его огромные глаза обратились на Мари. – Это может быть небезопасно для ребёнка.

– Я не хочу смотреть на дракона! – закричала Мари, хватая скрета за руку.

– Девочка идёт со мной, – отрезала Аннешка. – Я не буду повторять дважды – открывай без разговоров!

Скрет заметно растерялся, однако покорно склонил лысую голову.

– Слушаюсь, принцесса Павла.

Он откинул гобелен, за которым скрывалась дверь, и открыл её тремя разными ключами. Сердце Аннешки забилось чаще.

– Там вы найдёте дракона, – процедил скрет, распахивая дверь. За ней был коридор, уводящий в темноту. – Король Чтибор знает, что вы…

– Да! – рявкнула Аннешка.

Она сняла со стены факел и толкнула Мари в коридор. Девчонка пойдёт первая. Если водяной дракон непременно должен кого-нибудь съесть, пусть это будет не Аннешка.

Может быть, в этом и заключалась судьба этой девчонки?

Аннешка пошла по коридору, держа Мари на шаг впереди себя. Воздух здесь был такой влажный, что у неё взмокло всё лицо. Одежда сделалась тяжёлой от сырости.

– Пожалуйста! – рыдала Мари. – Я не хочу!

Аннешка схватила девочку за плечи.

– Марш вперёд!

Мари заплакала и побрела дальше.

Когда коридор сделался шире, девочка попятилась назад.

– Я никому не скажу, что ты не Павла! – закричала она в голос. – Я буду послушной! Пожалуйста, не отдавай меня дракону!

Аннешка одной рукой схватила Мари за волосы, второй подняла повыше факел. В полутьме было трудно что-то разглядеть, но, судя по всему, они очутились в какой-то комнате. Здесь не было окон, пол был залит водой. А в дальнем углу, над чёрным озером, на цепи сидел дракон.

Сердце Аннешки забилось чаще. Она поволокла Мари к дракону, но девочка отбивалась, как кошка в мешке.

– Когда моя сестра узнает…

– Твоя сестра никогда за тобой не придёт!

Аннешка ещё крепче вцепилась в волосы Мари. Дракон был мельче, чем она думала, длиной в два человеческих роста, не больше.

Она подтащила Мари к краю озера. Девочка вся тряслась от страха.

– Ты голоден? – спросила Аннешка у дракона. Чудовище даже не шелохнулось на цепи. – Ты ешь вегетарианцев?

Дракон не ответил.

Аннешка рывком запрокинула голову Мари.

– Почему он не шевелится? – прошипела она.

Наступила тишина, потом послышался судорожный вздох… Только что девчонка визжала, рыдала и брыкалась, а теперь вдруг отчего-то стихла и застыла.

– Я задала тебе вопрос! – рявкнула Аннешка.

– Потому что это не дракон, – пролепетала Мари слабым от облегчения голосом.

– Врёшь! – завизжала Аннешка, но когда её глаза привыкли к полумраку, она поняла, что девчонка права.

Она отшвырнула Мари на пол, и та снова заплакала, на этот раз совсем тихо.

Аннешке показалось, будто её с размаха ударили в живот. Она ещё выше подняла факел.

Дракон был какой-то окоченелый и бескрылый.

И оказался чучелом крокодила.

Миро и Перла спускались с холма, Конья бежала рядом с ними. Имоджен ненадолго задержалась на вершине. Отсюда были хорошо видны Водниславия и три реки, которые обвивали её, как на карте Перлы. В этом городе было столько воды, что казалось, будто суша удерживается только мостами.

Где-то тут находился дом короля Чтибора – мужчины, вышедшего из часов. Если часы в самом деле предсказывали будущее и если фигурки были подсказками, значит, Мари сейчас была там.

От этой мысли Имоджен почувствовала необычайную лёгкость, несмотря на тяжёлую ношу. Она несла на спине одну из седельных сумок, к которой сверху был привязан ящик с часами. Последние несколько дней – после того, как дети сбежали от взрослых и отпустили коней – они несли поклажу сами. Это было нелёгкое дело – тащить сумки через все Низинные земли. Но Имоджен считала, что дело того стоило, поскольку они наконец-то избавились от Марка.

Она взвалила седельную сумку на плечо и стала спускаться следом за своими друзьями.

– Интересно, почему часы показали нам короля Чтибора? – спросила Перла у Миро. Она грустно смотрела себе под ноги. – Думаешь, он может что-нибудь знать о моём брате?

– Понятия не имею, – ответил Миро. – Возможно, король Чтибор вообще ничего не знает о похищении детей, иначе он бы давно что-нибудь сделал. Может, теперь он призовёт армию, чтобы сразиться с лютомужами в открытом бою!

Когда дети подошли к городу, Имоджен отметила про себя, что его дома очень похожи на те, что были в городке Перлы – деревянные, с островерхими крышами, – только здесь их были тысячи.

Они прошли по первой улочке, и женщины в шалях провожали их настороженными взглядами. До Имоджен донеслись обрывки разговоров: «Трое деток… совсем одни… и даже не прячутся… знать, скоро лютомужи объявятся…»

Дети и снеголика перешли через мост и углубились в город. Речные духи смотрели им вслед из-под переправ. Реки были запружены лодками и баржами. В лодочки, похожие на ореховые скорлупки, вмещалось не больше двух человек или человек и овца.

Миро показал рукой на перегруженную лодку.

– Смотрите! Смотрите, что там! – Потом он увидел двух белых птиц, которые дрались над кучей рыбьих внутренностей. – Фу! Что это за птицы?

– Это речные чайки, – ответила Перла.

«Они больше похожи на стервятников», – подумала Имоджен, разглядывая голые шеи птиц.

Речные чайки рвали клювами рыбьи кишки, похожие на низки блестящих рубинов.

– Какие они мерзкие, – поморщился Миро.

– Неправда! – возразила Перла. – Речные чайки могут плавать под водой и летать выше всех! Они глотают рыбу для своих деток, а потом отрыгивают её в своём гнезде.

Судя по выражению лица Миро, эта информация не заставила его изменить своё мнение о чайках, но Имоджен уже не слушала. Её сестра… её сестра была где-то здесь, в глубине этого странного деревянного города. Неужели на этот раз она всё-таки напала на её след? И тут, словно под воздействием своих мыслей, она вдруг увидела впереди девочку с рыжими волосами, точно такого же роста, как Мари.

Что-то перевернулось в душе Имоджен, как туго натянутая верёвка.

– Мари? – окликнула она.

Девочка не услышала, но Имоджен уже не сомневалась. Это была её сестра!

Какой-то мужчина в высоких кожаных сапогах уводил девочку прочь, держа за руку. Адреналин охватил тело Имоджен. Она сбросила свою сумку и помчалась в погоню. Перла и Миро что-то кричали ей вслед, но Имоджен даже не обернулась. Она не могла снова потерять свою сестру!

Мужчина вёл девочку по оживлённой улице.

– Мари! – кричала Имоджен. – МАРИ! – Толпа становилась всё плотнее. – Простите… Мне нужно догнать сестру. Простите, можно пройти?

Имоджен почувствовала запах рыбного рынка раньше, чем увидела его. Ей пришлось остановиться на краю площади, так как перед ней была стена людей, в которой легко могла затеряться Мари.

Имоджен вскарабкалась на телегу и огляделась.

Площадь была запружена людьми, которые болтали, смеялись, толкались и перебрасывали друг другу карпов с длинными усами. Корзины были набиты устрицами и илом. Мелкие серебристые рыбки грудами лежали на прилавках, трепеща и жадно хватая разинутыми ртами воздух. Имоджен захотелось выпустить их обратно в реку – но сначала нужно было освободить Мари.

Наконец, она заметила в толпе вспышку рыжих волос. Мари оказалась в самой глубине толпы. Имоджен спрыгнула с телеги, и тела тут же плотно сомкнулись вокруг неё – подмышки, юбки, бока, недовольные взгляды.

Кто-то подбросил в воздух рыбу, и Имоджен втянула голову в плечи, чудом избежав удара хвостом по лицу. Угри цвета речного ила висели рядами, и Имоджен протискивалась между ними, как ткацкий челнок между нитями основы.

Рыжие волосы Мари вновь мелькнули впереди и тут же исчезли в грязном проулке.

– МАРИИИИИИ! – закричала Имоджен.

Её крик утонул в звоне колоколов. В этом деревянном городе колокола клацали, как старые кастрюли. Имоджен бросилась вдогонку за сестрой, вихрем пронеслась по утоптанной земляной дороге и выскочила к реке.

– МАРИ! – завопила Имоджен.

Наконец девочка её услышала и, выпустив руку мужчины, обернулась.

Но это оказалась совсем не Мари.

Дрожь пробежала по телу Имоджен.

«Я обещала, что не позволю, чтобы дверь захлопнулась… Я обещала, что всё будет хорошо…» Имоджен попыталась глубоко дышать, сфокусировать взгляд на земле, почувствовать, какая она твёрдая, но её колени подогнулись, и она упала на берег.

Так вот, значит, через что каждый день проходит их мама – всё время ждёт, что её девочки вот-вот появятся из ниоткуда, видит их лица при каждом повороте головы…

«Я обещала… я обещала…»

– Имоджен!

Она сглотнула и посмотрела в ту сторону, откуда пришла. Миро и Перла бежали к ней, сгибаясь под тяжестью сумок, Конья неслась впереди своей хозяйки, и люди расступались перед огромной кошкой.

– Что случилось? – спросил Миро, подбегая к подруге. – Ты чуть не потеряла часы!

Они с Перлой вдвоём тащили сумку Имоджен, и оба совершенно выбились из сил.

– Ой… – икнула Имоджен. – Я подумала… Нет, ничего… Я просто… забылась немного…

Перла и Миро переглянулись, и Имоджен прекрасно поняла, что это значит. Наверное, они решили, что она чокнулась.

– Ты в порядке? – спросил Миро.

Имоджен с трудом поднялась с земли и вместо ответа спросила:

– Где искать короля Чтибора?

– Наверное, во дворце. – Перла вытащила из сумки одну из своих карт и впилась в неё глазами. – Кажется, его дворец должен стоять на берегу реки, со всех сторон окружённый водой. Если бы не мост, переброшенный на материк, он выглядел бы как настоящий остров…

– Вот такой? – Миро указал рукой на крепость, возвышавшуюся над деревянными крышами.

– Да, – рассмеялась Перла. – Точно такой!

В замке Водниславии тронный зал охранял скрет.

«Что скрет делает в Водниславии? – подумала Имоджен. – Неужели скреты служат человеческому королю?»

Тронный зал украшали ряды колонн, каждая из которых была сделана в виде речного духа, с длинным хвостом внизу и головой, подпиравшей потолок. Имоджен обшарила взглядом колонны в поисках сестры.

Перла делала то же самое. Наверное, она искала Томила, однако предпочла держаться позади друзей, так как не любила разговаривать со взрослыми, тем более с незнакомыми, а Конья и вовсе спряталась за её спину.

В дальнем конце зала на троне сидел мужчина, вид у которого был такой, будто он только что проснулся. Маленькая девочка в кружевной шляпке стояла на соседнем троне. Она была беленькая, совсем как её платье.

– Папочка, кто это такие? – спросила она.

– Не знаю, вишенка моя, – ответил мужчина. – Думаю, сейчас мы это узнаем.

Скрет набрал в грудь побольше воздуха.

– Я представляю вашему величеству короля Мирослава Яромира Драгомира Кришнова, Властителя города Ярославия, наместника Горных царств и хранителя Колсанейских лесов!

Было немного странно слышать, как кто-то посторонний перечисляет все многочисленные титулы Миро. До сих пор Имоджен втайне подозревала, что Миро сам сочинил все эти пышные имена.

– Это не обязательно, – оборвал его Миро. – Зовите меня просто – король Мирослав.

– А это славный король Чтибор, – сказал скрет. – Хранитель Низинного царства, владыка трёх рек и повелитель Великого водного дракона!

Миро величественно поклонился. Имоджен ожидала, что сейчас их всех тоже представят, но скрет только повернулся на своих когтях и вышел.

«Как невежливо, – подумала Имоджен. – Значит, придётся всё делать самой!»

– А мы друзья Миро! – громко крикнула она.

Перла страшно смутилась, словно Имоджен допустила какую-то грубую ошибку.

– Что? – шёпотом спросила Имоджен.

Всё-таки Перла очень странная!

– Я хорошо знавал вашего батюшку, – сказал король Чтибор Миро, не обращая внимания на Имоджен. Потом он указал на девочку в шляпке. – А это моя дочь, принцесса Казимира. Признаться, мы уже давно не получали никаких весточек из Ярославии. Чем обязаны такой честью?

– Я странствую с особой целью, – ответил Миро, расправив плечи, чтобы казаться выше ростом.

Чтибор поёрзал на троне, словно эта новость не пришлась ему по душе.

– Если вы желаете одолжить моего водного дракона, то, боюсь, должен вас огорчить, – сказал он. – Дракон не сдаётся.

– Нам нужно совсем не это! – выпалила Имоджен.

– Что же тогда? – рявкнул Чтибор.

Вся королевская важность Миро стремительно таяла. Имоджен прекрасно его понимала – не так-то просто сказать, что их привела сюда фигурка, выскочившая из волшебных часов!

– Честно признаться, – сказал Миро. – Я не вполне уверен…

– Папочка, я хочу поиграть с этими детьми, – принцесса топнула по трону.

– Прекрасная мысль! – обрадовался король Чтибор. – Душа моя, почему бы тебе не отвести девочек в свои покои? Покажи им кукол, а я пока побеседую с Мирославом как король с королём.

Покои принцессы Казимиры оказались похожи на её шляпку – все в кружевах и оборочках: на столах, стульях, коврах и ковриках. Принцесса побежала по комнатам, собирая своих кукол. Набрав полные руки, она сваливала кукол на кровать.

Внизу кровать была украшена шёлковым подзором в оборках. Конья с любопытством сунула нос под оборки.

– Плохая киса! – закричала Казимира и схватила Конью за хвост. Кошка обернулась, выпустив когти, но Перла подоспела вовремя и оттащила принцессу в сторону.

– Киса меня оцарапала! – завизжала Казимира.

– Она до тебя даже не дотронулась, – ошеломлённо сказала Перла.

Но Имоджен сразу узнала выражение, появившееся на лице принцессы: Казимира позеленела от зависти.

– Извинись СЕЙЧАС ЖЕ! – закричала она. И добавила, уже гораздо тише: – Извинись или отдай мне свою кису.

Что-то выползло из-под кровати за спиной Казимиры.

– Что это? – спросила Имоджен в надежде отвлечь внимание принцессы.

Казимира взвизгнула от радости, мигом забыв свой гнев. Ползучее существо оказалось ящерицей или тритоном, размером не больше пенала для карандашей.

– Вот ты где! – завопила Казимира, хватая тритона поперёк брюшка. Чёрная кожа рептилии была усыпана яркими изумрудными пятнышками.

– Ты уверена, что правильно её держишь? – спросила Перла.

– Куколка моя, – заверещала принцесса, встряхивая тритона.

Имоджен хотела сказать, что это живое существо, а не кукла, но ей нужно было развлекать принцессу, чтобы дать Миро время.

Конья покосилась на Перлу, молча спрашивая разрешения открыть охоту на тритона. Но Перла взглядом указала ей на пол, и Конья нехотя уселась рядом.

– Как зовут твоего питомца? – спросила Имоджен у принцессы.

Казимира залезла на кровать и швырнула тритона в груду кукол.

– Павла, – ответила она. – Я назвала её в честь сестры.

Имоджен села рядом с Казимирой, которая принялась срывать платье с одной из кукол. Платье было в том же стиле, что её собственное. Откровенно говоря, все куклы были похожи на принцессу.

Казимира стала всовывать тритона в платье. Имоджен смотрела на это с ужасом. У неё просто не было слов… Перла приросла к месту. Она либо не хотела, либо не могла подойти ближе.

– Ты думаешь, это хорошо? – спросила Перла принцессу.

– Конечно! – воскликнула Казимира, взглянув на Перлу из-под полей белой шляпки. – Я же не хочу, чтобы моя маленькая Павла ходила голая!

– Ты назвала своего трито… то есть Павлу в честь своей младшей сестрёнки? – спросила Имоджен. Она хорошо помнила, что в тронном зале не было никакой другой принцессы, кроме Казимиры.

– А вот и нет, глупышка, – захихикала Казимира. – Настоящая Павла намного старше меня. У неё золотые волосы и аккуратный носик. Павла вообще прехорошенькая. Когда я вырасту, то тоже буду красавицей!

Принцесса принялась с силой засовывать лапки тритона в рукава платья.

– Конечно, – ответила Имоджен. – Уверена, ты будешь вылитая Павла!

Она ухмыльнулась про себя. Спору нет, тритон был вполне красив – для тритона, разумеется.

– Вот, возьми, – приказала принцесса, протягивая Имоджен куклу с головой в форме мяча. – Павла будет королевой, а твоя кукла – её служанкой. – Она подняла глаза и уточнила – на случай, если Имоджен не поняла: – Ты будешь служанкой!

Имоджен прикусила губу. Оставалось надеяться, что за это время Миро сумеет вытянуть из Чтибора что-нибудь важное!

Казалось, игра в куклы длится долгие часы. Перла наблюдала издалека. По её лицу всё было понятно. Конья вела себя безупречно, но не сводила глаз с тритона.

Имоджен со своей куклой всё изображала служанку. Павла-тритон теперь щеголяла не только в платье, но и в шляпке. Она вся как-то обмякла.

– Непослушная Павла, – бранила её принцесса.

– Думаю, Павла хочет выпить чашечку чая, – сказала Имоджен.

Она плеснула немного воды из вазы в кукольный чайник. Потом наполнила для тритона крошечную чашечку. Несчастное животное окунуло туда всю голову целиком.

– Она заиграет этого несчастного тритона до смерти, – прошептала Перла, когда Казимира выбежала из комнаты за очередной куклой.

– Понимаю, – вздохнула Имоджен. – Но как мы можем её остановить?

Перла наклонилась к ней и зашептала.

Имоджен довольно улыбнулась. Просто удивительно, как у такой застенчивой девочки, как Перла, рождаются такие блестящие идеи!

Из соседней комнаты послышались шаги Казимиры. Она возвращалась! Имоджен как можно бережнее взяла тритона в руки и сунула в карман своих брюк.

После этого в дело вступила Перла. Она закричала на Конью, делая вид, будто гонится за ней. Снеголика охотно побежала, радуясь возможности поиграть.

– Что тут случилось? – спросила раскрасневшаяся от бега Казимира, застыв в дверях.

– Конья съела Павлу! – закричала Имоджен, изо всех сил пытаясь сохранить лицо.

Конья, припустив быстрее, врезалась в стол. Имоджен сорвалась с места и присоединилась к погоне.

Казимира выпучила глаза.

– ПЛОХАЯ КИСА! – завизжала она и бросилась на снеголику.

Ей удалось схватить кошку за хвост, но Конья уже обезумела от восторга. Она и не подумала остановиться и поволокла принцессу за собой. Разыгравшись, она вспрыгнула на кровать, протащив Казимиру следом.

– ПЛОХА-А-А-А-А-А-АЯ КИСА! – взвыла принцесса, шлёпаясь животом на пол.

Конья свернула за угол, а Казимира поехала по полу следом за ней, пока не врезалась в украшенный оборками стульчик.

Когда снеголика в азарте полезла вверх по гардине, в комнату ворвался скрет из королевской стражи. К этому моменту Имоджен и Перла совсем обессилели от беготни и хохота.

– Принцесса Казимира! – вскричал скрет. – Что случилось?

Он переводил огромные выпученные глаза с лежащей на полу девочки на огромную кошку, висевшую на занавеске.

– Эта гадкая киска съела мою куколку! – завыла Казимира, молотя кулаками по полу. – Я хочу, чтобы её наказали! Я хочу, чтобы их всех наказали!

Обложенный изразцами очаг в библиотеке короля Чтибора был выше и шире самого короля. Он пылал жаром, но всё равно был не в силах справиться с сыростью: оранжевая плесень густо спускалась по книжным корешкам, с потолка чешуйками отслаивалась краска.

– Наша Водниславия год от года всё сильнее отсыревает, – проворчал Чтибор, опускаясь в кресло рядом с изразцовой печью. – Сырость – большая неприятность для дома.

– Ясно, – кивнул Миро.

Положив на стол три бумажных свитка и отцовские волшебные часы, Миро сел напротив хозяина. Ну вот и настал его шанс узнать, почему часы послали их к Чтибору.

– Скажи-ка, – спросил Чтибор, – что там стряслось с твоим дядей? Насколько я слышал, королём был Дракомор… Ты ведь ещё не достиг совершеннолетия, верно?

Миро задумчиво покрутил кольцо на большом пальце.

Дракомор…

Его дядя…

Воспоминания были ещё слишком свежи и реальны… Дракомор, лежащий без сознания на полу, объятый пламенем замок. Миро будто снова чувствовал запах дыма, ощущал…

– Мирослав, ты здоров? – спросил король Чтибор.

Миро вернулся в комнату.

– Да, – ответил он, смаргивая. – Мой дядя скончался.

– Ах, вот оно что. Прими мои соболезнования, – сказал Чтибор с таким искренним сочувствием, что Миро чуть не забыл, что не должен плакать. – Нет ничего ужаснее, чем потерять члена семьи… Мы все должны бороться за тех, кого любим, бороться за то, чтобы сберечь их – любой ценой!

– Да, – ответил Миро, подумав о своих друзьях. – Я тоже так думаю!

Чтибор улыбнулся.

– Довольно этих разговоров! Друг мой, тебе необходимо поправиться. Приказать слугам принести нам что-нибудь сладенького?

Миро кивнул. Ему нравилось, как Чтибор смотрел на него. Нравился понимающий огонёк в глазах старого короля.

Чтибор велел слуге принести еды, потом взглянул на часы.

– Что это такое? – спросил он.

Миро выдавил улыбку.

– Фамильное сокровище моего отца. Часы, которые умеют читать по звёздам.

Он открыл ящик, собираясь продолжить, но тут часы начали бить.

– Очаровательно, – сказал Чтибор.

Маленькая дверца отворилась, и оттуда выкарабкался деревянный скрет с невероятно длинными зубами.

«Зуби!» – ахнул про себя Миро. Где он? Что означает эта новая подсказка?

– Удивительно! – воскликнул Чтибор. – Очаровательная безделица!

Крошечный скрет убрался в часы и закрыл за собой дверцу. Прежде чем Миро успел придумать, что могло означать появление миниатюрного Зуби, в комнату вошёл настоящий скрет, неся поднос с пирожными и чаем. Глядя на блестящие когти скрета, Миро напомнил себе, что не должен бояться, ведь скреты больше не были его врагами.

– Ну вот, угощайся, – сказал Чтибор.

Миро откусил кусочек пирожного, и оно пыхнуло сахарной пудрой ему в лицо. Скрет поклонился и вышел.

– Знаешь, – продолжал Чтибор, – ты невероятно похож на своего отца.

– Правда? – Миро посмотрел на своё расплывчатое отражение в печных изразцах.

Как бы он хотел сам увидеть это сходство! Миро проводил долгие часы в зеркальном зале, разглядывая своё лицо и пытаясь найти в нём черты родителей. Он даже копировал позу со статуи отца. Миро заставлял себя стоять так долго, что ноги у него немели и становились будто каменные.

– Сходство совершенно поразительное, – заключил Чтибор. – Неужели никто не говорил тебе это раньше? – Он забросил в рот целое пирожное и выдохнул из ноздрей облачка сахарной пудры. – Я будто вижу твоего отца, когда смотрю на тебя.

Миро протянул руку за чаем и уставился в чашку.

– С-спасибо, – пролепетал он.

Чтибор негромко рассмеялся.

– Я бы не сказал, что это комплимент. Возьми-ка ещё одно пирожное.

Миро знал, что должен задать королю вопрос, поддержать разговор, как учил его Подхализль. И он сказал первое, что пришло ему в голову:

– Вам известно, что это за история с лютомужами?

Лицо короля Чтибора помрачнело.

– Обе мои дочери в полной безопасности, если ты об этом.

– Но как же другие люди? – выпалил Миро. – Лютомужи похищают детей! Если вы выпустите водного дракона, он прогонит этих чудовищ!

– Ах, мой юный друг, – вздохнул король. – Всех не защитишь. Особенно крестьян. Они же плодятся, как кошки… Порой я думаю – нет худа без добра. – Тут он увидел вытянувшееся лицо Миро и добавил: – Ты сам всё поймёшь, когда повзрослеешь. Как я уже сказал – беречь надо своих. Необходимо раз и навсегда решить для себя, кого ты будешь спасать любой ценой, а кого нет. Такова жизнь. Запомни это, Мирослав.

Миро хотел возразить. Ему очень хотелось нравиться королю Чтибору, но он всё равно считал, что защищать нужно всех – если сможешь, конечно.

– Итак, – Чтибор поудобнее устроился в кресле, – что ты там говорил о своих поисках?

Миро протянул руку к бумагам и один за другим развернул свитки. Это были портреты, которые он и его друзья нарисовали в дороге. Миро, как смог, постарался запечатлеть черты Аннешки, Имоджен нарисовала Мари, а Перла изобразила лицо Томила, как карту, где множество мельчайших подробностей складываются в единое целое.

Миро показал Чтибору портреты двух пропавших детей и одной будущей королевы.

– Я ищу этих людей, – сказал он.

Король Чтибор взглянул на портрет Аннешки и застыл.

– Позволь… Но это же моя Павла!

Миро покачал головой. Должно быть, его рисунок был недостаточно хорош. Наверное, он нарисовал Аннешку похожей на кого-то ещё.

– Её зовут Аннешка. На рисунке этого не видно, но в жизни глаза у неё ослепительно-синие. Она очень опасна, и она похитила мою подругу. Я хочу предать её правосудию.

Чтибор наклонился так низко, что едва не упёрся лбом в лоб Миро. На таком расстоянии мальчик увидел каждую пору на лице старого короля.

– Предупреждаю тебя в первый и последний раз, – процедил Чтибор. – Не смей говорить о Павле в таком тоне!

– Но она вовсе не…

– Думаешь, я дурак?! – в гневе вскричал король. – Думаешь, что можешь пускать мне сливки в глаза и уверять, будто мир сделан из молока?!

Миро остолбенел.

– Сливки? Из молока… Нет, я…

– Думаешь, я не узнаю своё дитя? Это моя Павла, мой тыквенный пирожочек! Все твердили, будто она мертва. Говорили, что она утонула. Но я-то знал, моя Павла слишком умна, чтобы умереть… Её похитил лютомуж, но она сумела спастись.

Миро показалось, будто пол ушёл у него из-под ног. Он ткнул в портрет Мари.

– При этой… Павле не было вот этой девочки?

– Была, – рявкнул король. – И что с того? Она взяла эту девочку с собой в Валкаху. Там у них какие-то срочные дела, я не вдавался в подробности… Они уехали несколько дней назад, но моя Павла вернётся… Я точно знаю, что вернётся!

Миро понял, что теперь должен очень тщательно подбирать каждое слово.

– Скажите, как Павла доказала, что она ваша дочь?

Чтибор закатил глаза.

– Лучше ты скажи, как докажешь мне, что ты – Мирослав Кришнов?

– Вы же сами говорили, что я похож на отца, – пролепетал Миро.

– Я солгал. У тебя нет с ним ничего общего.

Миро отшатнулся, как будто его ударили.

– Да я насажу твою голову на пику! – бушевал Чтибор. Он схватил Миро за воротник и подтащил к себе. – Какая наглость! Является незваный в мой замок, угрожает моей дочери. Кто ты вообще такой?

В зал вбежал скрет-караульный.

– Ваше величество, – выпалил он и запнулся, увидев, что один король держит за горло другого.

– Что ещё? – проворчал Чтибор, не сводя глаз с Миро.

– Это по поводу снеголики, ваше величество, – ответил скрет. – Она съела ящерицу принцессы Казимиры. Я бы не докладывал вам о таком происшествии, но её высочество вышла из себя. Она требует, чтобы животное казнили. И девочек, которые пришли вместе с ней, тоже.

– Вот и отлично, – кивнул Чтибор. – Видимо, мы с Казимирой пришли к одному и тому же выводу!

Издалека Валкаха была похожа на муравейник. Огромный муравейник очень правильной формы, с крутыми склонами, и, как в муравейнике, здесь было несколько королев.

Вот только склоны Валкахи построили не насекомые. Ибо это был город в скале.

Аннешка и Мари прибыли верхом, в сопровождении отряда скретов, следовавших позади. Скретов послал король Чтибор для охраны любимой дочери.

Аннешка покинула Водниславию в страшной спешке. Потому что Водниславия была не тем местом, которое она искала. Она поняла это сразу же, как только увидела «дракона», после чего обратила свой прелестный взор на запад…

Валкаха – вот куда ей надо. На этот раз Аннешка была уверена.

Между Аннешкой и её новой целью лежали Кустоши. Край выжженной земли, ползучих зарослей, валунов и цветущих кустарников. И ещё здесь было полно ям и рытвин.

– Как будто мы на Луне! – ахнула Мари, разглядывая ямы.

– Не глупи, – одёрнула её Аннешка. – Луна абсолютно гладкая!

– Моя сестра говорит, что она покрыта кратерами.

– Твоя сестра просто глупая девчонка.

– Неправда! – закричала Мари. – Имоджен спасла сумеречную бабочку! И нашла проход в этот мир. Моя сестра очень умная и много всего знает!

Аннешка обернулась на скретов, топавших позади, прикидывая, слышат они или нет. Потом спросила самым нежным и тихим голосом:

– Она нашла проход в этот мир? Как это?

Мари поджала губы. Аннешка уже знала, что это значит. «Если так пойдёт дальше, то скоро я буду знать эту девчонку лучше, чем родную матушку! И пожалуй, возненавижу почти так же сильно. Но до поры до времени наши судьбы связаны, уже не знаю, к добру или к худу…»

– Хочу пить, – сказала Мари.

– Хоти на здоровье, – ответила Аннешка. – Расскажешь про проход, тогда попьёшь.

Мари с тоской поглядела на бурдюк с водой, привязанный к седлу Аннешки.

– Я не из Ярославии, – тихо сказала она.

– Да неужели?

Мари облизнула пересохшие губы.

– Я из другого мира.

Обычный взрослый непременно отругал бы её за враньё, но Аннешка нутром почуяла правду. Из другого мира… Что ж, пожалуй, это объясняло странности девчонки.

Аннешка приказала скретам остановиться и протянула Мари бурдюк. Девочка жадно припала к воде.

– Как ты сюда попала? – спросила Аннешка. – Существует какой-то мост?

Мари насторожилась.

– Есть дверь.

– Интересно… И на что же он похож, этот мир, из которого ты пришла?

Пчела размером с пельмень перелетела с куста на куст. Мари проводила её взглядом.

– Даже не знаю. Он довольно скучный… По сравнению с этим миром.

– Там есть драконы?

Мари отрицательно помотала головой.

– Ты богата? Улицы в твоём мире вымощены золотом?

Мари снова помотала головой.

– Ваш король женат или одинок?

– Вообще-то у нас королева, – ответила Мари. – Но ей мало что позволено. Её выпускают в свет только для особых случаев – ленточку перерезать или поприветствовать толпу.

Хм. Звучало не слишком заманчиво.

Аннешка тронула лошадь и продолжила путь между камней и рытвин.

– Почему ты думаешь, что это царство самое великое? – спросила Мари.

Утолив жажду, она сделалась бойкой.

– Ты слепая? – рявкнула Аннешка. – Сама смотри!

Солнце сияло на городе-термитнике. Домики разной высоты стояли, тесно прижавшись друг к другу, но ничто не могло сравниться с дворцом, красовавшимся на самой вершине. Он сверкал так ярко, что Аннешка ответа глаза.

Но Мари всё равно ничего не поняла.

– Ты решила, что это самый великий город, из-за его вида?

– Не будь дурой, – фыркнула Аннешка. – Валкаха очень богатый город. У его пяти королев серебра больше, чем в Ярославии, Водниславии и Безымянных горах, вместе взятых! Могу поспорить, в твоём мире и близко нет ничего похожего.

О, сколько всего Аннешка сможет сделать с этим серебром! Какое войско скоро будет послушно её приказам. Сколько людей будут беспрекословно ей повиноваться…

Девочка помолчала, обдумывая её ответ.

– Но если в Валкахе уже есть целых пять королев, там может не найтись места для ещё одной.

Аннешка только хмыкнула.

– Я найду место.

– Но как?

– Так же, как всегда. Сначала выясню, чего хотят люди. Потом заставлю их поверить, что могу им это дать.

Мари не нашлась что ответить. Наступила тишина, нарушаемая только клацаньем кольчуг скретов.

Впереди был уже виден полукруглый въезд в город, а за ним облепленные домами улицы Валкахи.

– Значит, вот как ты поступила с королём Чтибором? – спросила Мари. – Заставила его поверить, что можешь дать ему, что он хочет? Король Чтибор тосковал по своей пропавшей старшей дочери. Он хотел верить, что ты – это она.

Аннешка тряхнула головой. Ей не нравилось, когда её методы разбирали на части, сразу становилась видна их уязвимость.

– Ты знаешь, – сказала она, – что в Колсанейских лесах водится муравьиха, которая умеет перевоплощаться в своих противников? Она проникает в чужой муравейник, убивает королеву и устраивается там, как дома.

Мари слушала её с широко распахнутыми глазами.

– Рабочие муравьи не способны отличить одну королеву от другой, поэтому продолжают кормить самозванку. А когда из её яиц появляются на свет новые муравьи, они просто убивают всех рабочих муравьёв и забирают себе муравейник.

Девочка лишь непонимающе посмотрела на Аннешку.

– Это наш новый муравейник, – сказала она.

Приговор Имоджен, Миро и Перле был оглашён в тронном зале короля Чтибора. Со всех сторон друзей окружали когти и копья скретов. Разве могла Имоджен подумать, что их визит в Водниславию закончится вот так? Король Чтибор восседал на своём троне, одетый в особую мантию и мягкую бархатную шляпу. Принцесса Казимира была рядом с ним.

– Ваши преступления чудовищны, – объявил король Чтибор. – Вы обвиняетесь в государственной измене, заговоре против принцессы Павлы, попытке обманом выдать себя за королевскую особу и… – он откашлялся, – в нечестной игре.

Имоджен судорожно сцепила пальцы. По меньшей мере половина из перечисленного была ложью, а остальное – просто несправедливо.

– Вы признаёте свою вину?

– Нет! – хором закричали дети.

Король перевёл взгляд на Конью.

– А ты, скверное животное, обвиняешься в убийстве. Бедная, беспомощная ящерка… любимица моей Казимиры! Что ты скажешь в своё оправдание?

Конья зашипела на стражей, стоявших между ней и троном. Несколько мужчин попятились. Даже скреты вздрогнули.

– Конья невиновна! – закричала Перла, наконец-то обретя голос. – Она тут вообще ни при чём!

– Эта плохая киса съела мою куколку! – завизжала Казимира.

Имоджен сунула руку в карман. Она чувствовала, как часто колотится сердце тритона под его прохладной кожей. Может, стоит его отдать? Сказать, что это шутка?

Но Имоджен не смогла себя заставить. Тритон был совсем маленький, слабый и жалкий. Перла права – Казимира заиграет его до смерти.

– Взвесив все обстоятельства, – продолжил король Чтибор, – я пришёл к выводу, что вы представляете угрозу для моих дочерей. Вне всяких сомнений, вы все виновны.

– Нет! – закричал Миро.

– Киса! – завизжала Казимира. – Я хочу эту КИСУ!

– Мне очень жаль, мой сливовый пирожочек, – ответил её отец. – Но киса должна быть наказана. Я достану тебе другую, честное слово. – И король Чтибор посмотрел на стражей. – Уведите их! – приказал он. – Я желаю, чтобы их казнили на рассвете.

Стражи бросили детей в камеру, где не было ни мебели, ни окон, ни выхода, только четыре стены и ведро.

– Это несправедливо! – закричала Имоджен.

Она забарабанила в тюремную дверь, вопя во весь голос.

Миро стоял и смотрел перед собой, Перла забилась в угол, зажав руками уши, Конья сделала то же самое лапами.

Но Имоджен было плевать на то, что они думают! Она должна выбраться из тюрьмы и найти сестру, Имоджен с новой силой принялась пинать дверь ногами.

– Прекрати! – пытался остановить её Миро. – Я должен тебе кое-что сказать.

– Зачем? – проорала Имоджен, ещё сильнее пиная дверь. – Нас утром казнят!

– Это насчёт Мари. Она была здесь, в этом замке.

Имоджен застыла.

– Откуда ты знаешь?

Миро рассказал девочкам обо всём, что он узнал, – о том, что король Чтибор принял Аннешку за свою давно пропавшую дочь, о том, что Аннешка и Мари уехали вскоре после прибытия в замок.

– Часы привели нас в правильное место, – закончил Миро. – Мы просто опоздали.

– Король Чтибор сказал что-нибудь о лютомужах? – спросила Перла.

Миро покачал головой, и Перла закрыла лицо руками.

– По правде говоря, – шёпотом добавил Миро на ухо Имоджен, – Чтибор совсем не интересуется лютомужами… Похищение детей его совершенно не волнует, для него главное – чтобы его дочки были в безопасности.

– Значит, всё пропало, да? – прошептала Перла, не поднимая глаз. – Я больше никогда не увижу Томила. Какой смысл делать карты и разговаривать с королями… какой вообще во всём смысл?

Её отчаяние эхом отозвалось в груди Имоджен. Кажется, она понимала, о чём говорит Перла. Жить без Мари – всё равно что постоянно чувствовать рядом с собой тень, чёрную дыру, пустоту в том месте, где должна быть сестра, бездну, высасывающую из мира весь свет и всю радость.

Возможно, для Перлы это ещё тяжелее. Её брат пропал уже давно. Имоджен не задумывалась об этом раньше, но сейчас она вдруг осознала, что Перла была младшим ребёнком. Но спасать обычно отправляется старший… так уж заведено, не правда ли?

Имоджен придвинулась ближе к Перле. Она не очень хорошо умела утешать объятиями, поэтому решила положиться на слова.

– Знаешь, Перла, один человек когда-то сказал мне, что звёзды всё делают не случайно.

Перла приподняла голову.

– Это была я… Я так говорила.

– Звёзды приводят людей друг к другу, – вступил в разговор Миро. – Они свели вместе нас – тебя, Имоджен и меня.

– Вы же видите, куда они нас привели! – воскликнула Перла. – На рассвете нас всех убьют!

Конья печально мяукнула.

Имоджен сунула ладони под мышки. Её руки болели от битья по тюремной двери.

– Слушайте, – сказала она. – Я не знаю, где сейчас Томил. Я не знаю, как нам отсюда выбраться. И я понятия не имею о том, что начертано звёздами.

Перла посмотрела на неё с опаской. Было очевидно, что эти признания нисколько её не приободрили.

– Но я знаю другое, – продолжала Имоджен. – Мы дали обещание. Наше дело не закончено – пока.

Перла шмыгнула носом.

– Хотела бы я знать, где сейчас мой брат.

Имоджен вспомнила, что пережила совсем недавно, когда поняла, что рыжеволосая девочка – это не Мари. Тогда ей хотелось сжаться в комок и провалиться сквозь землю, но к ней уже бежали Миро и Перла.

– Мы не остановимся, пока не найдём твоего брата, – пообещала Имоджен. – Тебе не придётся искать его одной.

Миро горячо кивнул.

Перла перевела взгляд с Миро на Имоджен и обратно. Потом вскочила на ноги и воинственно откинула с лица кудряшки.

– Правильно, – сказала она, встряхнув головой. – Ничего не закончено до тех пор, пока не закончится!

– Чтибор сказал, что Аннешка отправилась в Валкаху, – сказал Миро. – Правда, я понятия не имею, где это.

– Это столица Кустоши, – отозвалась Перла. – Большого королевства на западе. Интересно, что Аннешке там понадобилось?

– Наверное, решила, что Кустоши будут получше, чем это вот, – буркнула Имоджен, кивая на ведро, стоявшее в углу камеры. – Честно говоря, могу её понять.

Миро фыркнул, а Перла нахмурилась, будто хотела что-то возразить, но тут за дверью камеры раздался какой-то звук.

– Кто тут у нас? – прозвучал голос скрета.

Конья зашипела.

Имоджен обернулась. Голос показался ей очень знакомым…

Глазок в двери приоткрылся, и отверстие заполнил выпученный жёлтый глаз.

– Сначала они говорят, что у них тута не хватает маленьких человечков – говорят, будто бы их постоянно похищают. – Скрет отпер дверь и вошёл в камеру. – А теперь у меня тут три детёныша сразу! Радоваться мне или плакать, скажите на милость?

– Зуби! – закричала Имоджен, повисая на его шее.

Тело у скрета было твёрдое и костлявое. Объятие вышло так себе, но Имоджен была на седьмом небе от счастья.

– Что ты здесь делаешь? – ахнул Миро. И прибавил, понизив голос до шёпота: – Ты вышел из часов!

– Это моя тюрьма, – ответил скрет.

Он обвёл рукой камеру, как будто гордился своим местом службы.

Имоджен отшатнулась. Она-то подумала, что Зуби пришёл их освободить…

– Бабочки и узники, – продолжал Зуби. – В этом Зуби разбирается лучше всего. Бабочками человечки не интересуются. Но вот узники… узники есть в каждом королевстве, тут уж не поспоришь…

– Ты же не служишь Чтибору? – закричала Имоджен. – Он плохой!

Зуби с сомнением посмотрел на неё.

– Он, конечно, не Краль. Совсем не Краль… С этим я готов согласиться. Но скажите мне, человечки, что вы делаете в моей тюрьме? Почему вы не дома, со своей роднёй?

Имоджен подумала о маме. Она надеялась, что бабочка доставила ей весточку. Надеялась, что мама не плачет все ночи напролёт и не обыскивает сады днём. Что кто-нибудь заглянул к миссис Хабердэш…

Зуби ткнул пальцем в Имоджен.

– Я послал бабочку разыскать тебя. Попросил, чтобы она проводила тебя домой. А ты, смотри-ка, снова тут и снова воду мутишь!

– Мою сестру похитили! – воскликнула Имоджен.

Зуби поскрёб лысину.

– Ах, вот оно что. Понятно… – Его огромные круглые глаза обратились на Перлу. – А ты что скажешь? Какие у тебя оправдания?

Перла съёжилась. Ей не нравились ни странные взрослые, ни странные скреты…

– Спасаю моего брата от лютомужей, – голос её был тих, как бабочка.

– А ты? – спросил Зуби у Миро. – Я думал, ты теперь король?

– Помогаю моим друзьям, – ответил Миро.

– Вот оно как… Выходит, и у королей бывают друзья, – лицо Зуби смягчилось. – И как тебе нравится быть королём?

– О… прекрасно… – ответил Миро без особой уверенности в голосе. Он снова начал крутить свои кольца. – Могу не ложиться спать хоть до полуночи… и давать великолепные пиры.

– Понятно, – сказал Зуби, не сводя глаз с мальчика. – Выходит, это и есть – быть королём? А я-то голову ломал…

Имоджен почувствовала, как что-то шевельнулось на дне её кармана. Тритон! Она совсем о нём забыла. Имоджен взяла его обеими руками. Тритон не задёргался и не попытался сбежать, он просто лежал на её ладони, обмякший, как полупустой мешок.

– Что это? – спросил Миро, придвигаясь ближе.

– Тритон Казимиры, – ответила Имоджен. – На самом деле Конья его не ела.

– Почему же ты его не вернула? – удивился Зуби.

Тритон выглядел совершенно обессиленным. Он даже голову не мог поднять.

– Казимира его чуть не убила, – сказала Перла.

– Вы слышали, что сказали стражи?! – вскричал Зуби и в отчаянии взмахнул когтями. – Они собираются убить вас! Немедленно отдайте тритона, и, может быть, они вас отпустят.

– Ты бы так не говорил, если бы это был не тритон, а бабочка, – процедила Имоджен.

На лапках у тритона были присоски. Имоджен чувствовала, как они прилипают к её ладони, словно тритон цеплялся за неё… будто молил о помощи.

– Но это не бабочка! – рыкнул Зуби. – Это головастик с ножками! Подумайте о своих семьях! Каково им будет? Нельзя же всё время всех спасать! Иногда и о себе надо подумать.

– Ты сейчас говоришь, как Чтибор, – заметил Миро.

Плечи Зуби сгорбились, когти царапнули по полу.

– Может, так оно и есть. – Он поднял на детей огромные печальные глаза, вдруг сделавшись похожим на самого уродливого в мире щенка. – Нет никакой чести в том, чтобы служить такому человеку.

Имоджен убрала тритона обратно в карман.

– Почему же ты здесь, Зуби? – спросила она.

Зуби поглядел на её карман, из которого высовывался чёрный хвостик тритона.

– Место здесь хорошее, – ответил он. – Хотя король совсем не хорош.

– Что хорошего в Водниславии! – воскликнул Миро. – Здесь всё прогнило от сырости.

– Эй, – предостерегающе сказала Перла.

Зуби погрозил Миро когтем.

– Я о другом.

– Зуби имеет в виду людей, – объяснила Перла. – Папа говорит, что мы, жители Низин, очень дружелюбные. Намного дружелюбнее, чем наши соседи. А мой папа знает людей, можете мне поверить!

– Твой папа прав, – сказал скрет. – В Ярославии у людей мозги в тисках. Видать, это от долгого житья в тесной долине.

Перла улыбнулась, довольная поддержкой. Миро пытался было возразить, но Зуби продолжал:

– Но речь не только о людях. Видать, вам, человечкам, невдомёк, что любое место – это не одни люди. Место создают леса и деревья, реки и горы, а порой – коли повезёт, конечно, – его создаёт сердце.

Сердце? Имоджен узнала это слово. Дядя Миро когда-то похитил Сердце горы. Он украл его и спрятал… чем навлёк огромные бедствия на своё королевство.

Миро перевернул ведро и сел на него верхом, упёршись локтями в колени и уронив голову на руки.

– Я думал, что Ярославия единственный город, в котором есть своё сердце, – сказал он.

Имоджен задумалась над тем, что он сейчас чувствует. Прежний Миро, наверное, расстроился бы, но этот, новый Миро, выглядел просто ужасно усталым.

– Сердца бывают разные, – сказал Зуби. – Каких только не бывает! Иногда это красивые камни, дающие жизнь, а в Низинных землях сердце своё, особое… Я это чувствую.

Скрет прижал руку к груди, словно чувствовал это здесь и сейчас. Имоджен сделала то же самое. Затаила дыхание, сосредоточилась и стала ждать – но не почувствовала ничего, кроме стука своего собственного сердца.

– Это не такое сердце, рядом с которым я вырос и прожил свою жизнь, – продолжал Зуби. – Не то сердце, что бьётся для гор и деревьев. Это бьётся для духов, для рек и ручьёв. Сердце воды. Вот как оно зовётся.

Имоджен прижалась ухом к тюремной стене. «Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш-ш-ш», – прошептала река. Должно быть, она бежала совсем рядом.

– Мы, скреты, хорошо чувствуем такие вещи, – сказал Зуби. – По крайней мере, куда лучше, чем люди. – Он обхватил себя длинными руками. – Приятно чувствовать, как оно бьётся… Это напоминает мне о доме.

– Мы с Томилом раньше искали это сердце, – сказала Перла. Было видно, что она очень стесняется говорить об этом вслух. – Охотились за ним… Конье никогда это не нравилось.

– Конья права, – сказал Миро, и огромная кошка вскинула голову, услышав своё имя. – Не надо охотиться за сердцами. Такие камни должны оставаться на своих местах.

– Это Томил придумал, – сказала Перла, защищаясь. – Он всегда подбивал меня на разные затеи – забраться на дерево в поисках вороньего гнезда, засунуть руку в ловушку для угрей. Однажды он на спор уговорил меня опустить голову под воду, и мне показалось, что я нашла сердце, но это оказался старый рыбацкий поплавок. – На её щеках заиграли ямочки при воспоминании об этом. – Между нами всегда так было… понимаете… как бывает между старшим и младшим.

«А вот я ни за что не стала бы слушаться Томила и делать то, чего не хочу!» – подумала про себя Имоджен и вдруг смутилась. Поразмыслив немного, она поняла, что история Томила и Перлы очень напоминала их с Мари отношения.

– Неважно, – закончила Перла. – Мы всё равно не нашли Сердце воды. Видать, надёжно спрятано.

– Вот и хорошо, – хором воскликнули Миро и Зуби.

Потом скрет внезапно откашлялся.

– Довольно воспоминаний, – сказал он клацающим металлическим голосом. – Какие бы беды они ни натворили, нельзя допустить убийства маленьких человечков.

– Ты нас освободишь? – с надеждой спросила Имоджен.

Скрет поскрёб когтями лысую голову.

– Эм-м… Пожалуй, можно и так сказать…

Имоджен, стоя на деревянном балкончике в задней стороне дворца Чтибора, смотрела на бегущую воду.

– Вот отсюда можно спрыгнуть, – сказал Зуби, – и река вас унесёт.

На вид течение не казалось слишком быстрым, но Имоджен знала, что впечатление обманчиво. Мамин брат чуть не утонул, пытаясь спасти собаку из реки Трент. В итоге собака спасла его самого. Мама говорила, что под поверхностью реки могут скрываться подводные течения, поэтому никогда не известно, что ждёт тебя после прыжка…

– Человечки плавучие? – спросил Зуби.

– Да, – ответила Перла. – Хотя Конья очень не любит мочить лапы.

Снеголика стояла, поджав хвост.

– Я не уверен, что я очень плавучий, – признался Миро.

Вода с журчанием проносилась мимо замка, огибала его и скрывалась из виду. На противоположном берегу виднелись скалы, камни и вывороченные с корнем деревья.

– А теперь слушайте, – сказал Зуби. – Я бы не предлагал вам это, если бы мог придумать что-нибудь получше. Если вы пойдёте через замок, вас поймают стражи. – Он снова посмотрел на воду. – В эту часть реки лодкам заходить запрещено, но это не значит, что здесь безопасно. Опасностей тут много. – Скрет принялся загибать когти. – Берегитесь илистых наносов и косматых нитерослей, в них запутаться проще простого! Не болтайте с духами и, самое главное, обходите стороной ловушки для угрей!

Дети послушно кивали.

– Вода отнесёт вас к кругу деревьев, который называется Кольцо ясеней. Там я буду вас ждать.

– Ты уходишь из-за нас, да? – спросила Имоджен. – Из-за того, что снова… помогаешь нам спастись?

– Скажете мне спасибо потом, – пробурчал Зуби, – если целыми и невредимыми вернётесь домой. Постараюсь принести ваши волшебные часы. И лошадей тоже попробую привести – сдаётся мне, они вам понадобятся.

– А если король тебя поймает? – прошептала Перла.

– Не волнуйся, – улыбнулся Зуби. – Здешние скреты ленивы, а что до людей… короче, люди – они и есть люди. Король Чтибор узнает о вашем побеге не раньше полуночи. А к этому времени я уже буду далеко отсюда.

– Спасибо тебе, Зуби, – сказал Миро. – Я позабочусь, чтобы ты получил достойное вознаграждение.

Он произнёс это особым высокомерным тоном, который, как уже поняла Имоджен, был его «королевским голосом».

– Не беспокойтесь, – отмахнулся Зуби. – Главное, постарайтесь не утонуть. А теперь пора прыгать, человечки.

Имоджен открыла рот, но её язык прилип к гортани от страха. Что, если она шлёпнется ничком и у неё лопнет живот? А если она упадёт на подводный камень? Вдруг там будет рыба с огромными зубами и…

Перла прыгнула с балкона.

Имоджен и Миро посмотрели вниз на то, как Перла падала и падала… Плюх! Она вошла в воду ногами вперёд.

– Осторожно! – закричал Зуби.

Дети отпрянули друг от друга, пропуская мчавшуюся на них Конью. Мелькнуло облако белой шерсти – снеголика спрыгнула с балкона.

Конья плюхнулась гораздо громче, чем Перла. Через мгновение она вынырнула на поверхность и устремила взгляд на хозяйку. Затем волкокошка с невероятной скоростью поплыла вперёд, её сильные лапы ритмично гребли под водой, хвост торчал вверх, как плавник. Перла схватилась за Конью, и река унесла их прочь.

– Ваша очередь, – сказал Зуби. – Быстрее, пока никто не видит.

У Имоджен свело живот.

– Я не хочу утонуть! – вскрикнул Миро, позабыв про свой королевский голос.

Имоджен тошнило от страха, но ей пришлось быть храброй – за них обоих. Она вскарабкалась на перила балкона, черпая силы в страхе Миро.

– Давай, – сказала она. – Вместе мы сможем.

Ветер отбросил чёлку с её лба. Небо было трепещущее, яркое. Носки ботинок Имоджен выступили за край перил. Там, под ними, была вода – глубокая и тёмная. «Ты никогда не знаешь, куда прыгаешь. Ты никогда…»

– Кольцо деревьев! – крикнул Зуби. – Я буду вас там ждать. Не забудьте…

Миро тоже залез на перила. Встал рядом с Имоджен, они взялись за руки.

– Не отпускай! – попросила она.

Волосы хлестнули её по лицу, и на мгновение Имоджен показалось, что это Мари стоит рядом с ней – и держит свою руку в её.

Миро молча кивнул.

А потом друзья спрыгнули.

Имоджен ударилась о воду.

Шок от холода.

Он обжёг её колени, живот, лицо.

Волосы потащило вверх.

Тело погружалось на глубину.

Она уходила вниз, вниз и вниз, вертясь вокруг себя.

Имоджен открыла глаза, а река вцепилась в руку Миро и дернула его прочь. Его пальцы скрылись в водовороте пузырьков.

– НЕТ! – закричала Имоджен, и вода хлынула в её горло.

«В какой стороне поверхность? В какой стороне свет?»

Водоросли внизу словно высокие деревья.

Ей нужно было вздохнуть. «В какой стороне свет?»

Глаза утонувшей звезды смотрели на неё из высокой травы.

Лёгкие начали гореть, её охватила паника.

Ей нужно было вздохнуть. «В какой стороне свет?»

Лицо вынырнуло на поверхность.

Воздух!

Имоджен жадно вдохнула, потом ещё раз.

– МИРО! – закричала она в небо.

Где-то в вышине хохотали речные чайки. Что-то гладкое скользнуло по ноге Имоджен, но её уже стремительно уносило за поворот.

Замок проплыл мимо. Где же её друзья?

Имоджен гребла изо всех сил, чтобы оставаться на плаву. Её несло мимо рыбных ловушек, мельниц и сломанных лодок. Влюблённая парочка сладко целовалась на мосту. Что-то было неизменно в обоих мирах.

Имоджен затащило под мост, в водный тоннель. Крысы пищали из темноты. Она испытала облегчение, когда оказалась по другую сторону.

Река уносила Имоджен прочь из Водниславии. Она пыталась высмотреть на берегу кольцо деревьев, но это было не так-то просто. Из воды гуси на берегу казались огромными, как коровы. Даже цветы выглядели гигантскими. Вот если бы она смогла ухватиться за низко склонённые ветки и выбраться на землю…

Река становилась шире, но друзей по-прежнему не было видно. Что, если Миро в самом деле не умеет плавать?

Водоросли обвились вокруг щиколотки Имоджен. Она нырнула под воду, чтобы освободиться, но оказалось, что это вовсе не водоросли, а длинный скользкий угорь. Имоджен вынырнула, судорожно дыша.

– Миро?! – закричала она. Река лепетала в ответ. Имоджен лягнула ногой, но угорь обвился ещё крепче. – МИРО! – завопила она. – ПОМОГИ!

Угорь с неожиданной силой потащил её вниз.

Вниз, в скользкие водоросли.

И тут Имоджен увидела – за ногу её схватил не угорь, он только напоминал его формой. Это был хвост речного духа – наполовину человека, наполовину угря – с мутными глазами и длинными зелёными волосами.

Он подтащил Имоджен ближе, а когда та попыталась отбрыкаться, цепкий хвост ещё туже закрутился вокруг её ног, холодные перепончатые пальцы сомкнулись на её шее – и Имоджен поняла, что пропала.

«Последнее, что я увижу, будет это лицо, – пронеслось у неё в голове. – Лицо с глазами чужого».

Пузырьки воздуха вырвались изо рта Имоджен, слепой ужас захлестнул её целиком, когда толстый хвост сдавил её туловище.

«Я никогда не спасу сестру! Я никогда не увижу маму!»

Имоджен не почувствовала, как тритон выскользнул из её кармана, но, видимо, ему каким-то образом это удалось, потому что он вдруг поплыл – поплыл прямо между ней и духом.

«Ты никогда не знаешь, куда прыгаешь…»

Потом всё стало происходить очень быстро. Тритон приклеился ко лбу духа и засиял, налившись зелёным неоновым светом. Дух опешил, выпучив глаза.

Неужели тритон… общался с духом? Даже если это так, Имоджен не могла понять, что он ему сказал, она задыхалась. Ей нужно было освободиться, нужно было вздохнуть.

Дух выпустил Имоджен.

В тот же миг сильные руки схватили её и потащили вверх.

Вверх – сквозь водоросли.

Вверх – сквозь пузырьки.

Её голова вынырнула на поверхность, воздух хлынул в лёгкие.

Хрип, одышка, судорожные вдохи.

Её спасители сражались с течением. Рук было четыре, на некоторых сверкали кольца. Потом по гальке прохрустели ноги, и Имоджен выволокли из реки, как призовую рыбу. Над ней возникли перевёрнутые лица. Одно из них принадлежало Миро – мокрое, запыхавшееся, с улыбкой от уха до уха. Второе – встревоженное – лицо Перлы. Третьей была волкокошка с гладкой, как у выдры, шерстью.

Как же хорошо их видеть!

Как же хорошо быть живой!

Горло и нос Имоджен щипало, как будто она проглотила медузу. Она лежала на гальке, судорожно глотая ртом воздух, и ждала, когда снова сможет дышать нормально.

Миро и Перла сидели рядом, с их волос стекала вода.

– Анчоусы под соусом! – воскликнула Перла. – Чуть не пропали!

Имоджен не знала, при чём тут анчоусы под соусом. Про себя она решила, что это, наверное, нечто вроде «ну и ну».

– Ты в порядке? – спросила Перла чуть тише.

Конья ткнулась в Имоджен носом, как будто тоже хотела спросить об этом.

– Кажется… да, – просипела Имоджен.

Её горло горело огнём, она наглоталась воды, но в остальном чувствовала себя сносно.

– Мы сделали живую цепь и вытащили тебя! – сказал Миро, ему явно не терпелось всё рассказать.

Имоджен кивнула. Она не привыкла к тому, чтобы её спасали, и, надо сказать, ощущение было так себе. В целом ей больше нравилось быть на месте того, кто спасает.

– Спасибо, – сказала она друзьям.

– Не за что, – ответил Миро, улыбаясь до ушей. – Для короля это ежедневная рутина.

Имоджен села и огляделась по сторонам. Они находились на галечном берегу, позади них тянулась полоса ила и камышей, ещё дальше простирались луга и холмы.

Речного духа не было видно и тритона тоже.

Конья отряхнулась.

– Что случилось? – спросила Перла. – Ты спокойно плыла, а потом вдруг раз – и пропала.

– Случился речной дух, – буркнула Имоджен. – Он хотел меня утопить, но тритон заставил его передумать… по крайней мере, мне так показалось.

Перла озадаченно на неё уставилась.

– Как маленький тритон мог победить духа?

Имоджен покачала головой. Честно признаться, она и сама этого не понимала. Правда ли, что тритон засветился под водой зелёным светом, или ей это только почудилось? Может быть, она просто наглоталась воды?

– Но если так, значит, мы в расчёте, – сказала Перла. – Мы спасли тритона. Тритон спас тебя.

Миро посмотрел в небо.

– Что в лес войдёт, то из леса выйдет, – сказал он.

– Так говорит Лофкинья! – сердито прошипела Имоджен.

Почему она ведёт себя так грубо? Ведь Миро только что спас ей жизнь… «Потому что я никогда не спасу Мари, если даже саму себя не могу спасти!» – подумала она. Её окатило волной жгучего стыда.

– Но конечно, – смущённо пробормотала она, – ты тоже можешь так говорить, если хочешь.

– У нас тоже есть похожая поговорка, – вмешалась Перла. – Что войдёт в воду, то из воды выйдет. – Она перевернула ботинок и выплеснула оттуда водоросли. – Это значит, что, если ты будешь хорошо относиться к реке, с тобой обязательно случится что-нибудь хорошее.

Имоджен встала на ноги. Солнце уже клонилось к закату, но Водниславия была ещё видна вдалеке. Река змеилась в другую сторону, тихая и гладкая, такая кроткая, как будто и мухи не обидит… не говоря о том, чтобы утопить троих детей.

– Как мы найдём кольцо деревьев? – спросил Миро. – Зуби будет нас ждать.

– Я когда-то рисовала эти деревья, – вспомнила Перла.

Она прочертила пальцем в воздухе, словно вновь очутилась на своём чердаке возле нарисованной карты. Губы её слегка приоткрылись, взгляд устремился куда-то вдаль.

«Бабушка назвала бы Перлу «эксцентричной», – подумала Имоджен. – Ребята в школе выбрали бы другие слова…» Но сама Имоджен считала, что Перла просто гениальна.

Перла опустила руку.

– Кольцо ясеней находится в Южном Нижеземье, – сказала она. – Двенадцать ясеней, посаженных на вершине холма. Папа рассказывал, что это было отличное дозорное место. Если встать в середину кольца в ясный день, то оттуда можно увидеть всю дорогу до самых Безымянных гор.

– Здорово! – сказала Имоджен. – В какую сторону идти?

Перла пожала плечами.

– Понятия не имею.

Даже Конья выглядела разочарованной.

– То есть ты сейчас рисовала в воздухе просто так, для развлечения?

– Я могу вспомнить карту, – сказала Перла, защищаясь. – Но я не знаю, где мы находимся.

Тритон плыл против течения. Он извивался всем телом из стороны в сторону, поднимаясь вверх по реке. Он проплыл через лес косматых нитерослей и проскользнул под брюхом форели. Тритон не останавливался ни на миг, зная, куда плыть.

В береге реки была дыра – вход в подводную пещеру. Тритон плыл туда. Вода в пещере была тёплая, как кровь, и там, в укромном уголке, хранилось Сердце воды. Сердце реки.

Сердце было цвета густой синевы – цвета забвения. Оно пульсировало, гнало рябь по воде. Вокруг лежали гроздья крошечных яиц. Чёрные точки извивались в каждом из них. Это были существа с хвостами и жабрами. Тритон проверил каждое, сгрёб их поплотнее, помогая согреться в мягком тепле камня.

Наконец, довольный своей работой, тритон успокоился и обвился вокруг Сердца воды. Пришло время подзарядиться. Очень скоро ему понадобятся все силы.

Зуби никогда не понимал, почему люди так помешаны на лошадях. Нет, ему всегда был по душе запах этих животных, нравилось, что они пахнут сухой травой и немного грибами. Их бархатистая мягкая шерсть была приятна на ощупь, да и на вкус они тоже были неплохи, особенно с густым ягодным соусом. Но путешествовать верхом на лошади? Это совсем другое дело. Однако маленьким человечкам понадобятся лошади, чтобы довести до конца свои поиски.

Когда скрет приблизился к конюшням короля Чтибора, его нервы были натянуты до предела. Ему не нравилось находиться снаружи при свете дня – от этого у него начинался зуд, несмотря на длинный плащ, защищавший кожу.

Волшебные часы лежали в мешке за спиной. Зуби чувствовал себя вором, когда выносил часы из библиотеки Чтибора, но у него не было выбора. Он должен помочь друзьям.

– Чего тебе надо? – спросил человек, охранявший конюшни.

«Украсть лошадей, – ответил про себя Зуби. – Спасти пленников!»

– У меня приказ короля, – сказал он вслух. – Его величество велел привести ему трёх небольших лошадок.

Конюх скривился, и Зуби подумал было, что его разоблачили, но человек ткнул в него пальцем.

– Вы только поглядите на эти зубищи! – завопил он. – Тебе надо их подпилить, приятель! Ты мне всех пони перепугаешь такими-то бивнями.

Зуби выдавил кривую улыбку.

Конюх вывел трёх пони с уздечками на головах.

– Ещё мне понадобятся сиденья для лошадок, – сказал Зуби.

Конюх закатил глаза, но вернулся в конюшни, недовольно ворча себе под нос:

– Ты хотел сказать, сёдла… глупый скрет.

Он недовольно водрузил кожаные сёдла на спины пони и закрепил их.

Зуби поблагодарил конюха и повёл пони прочь, в сторону узкой полоски земли, которая соединяла замок с городом. С обеих сторон от дороги бежала река. Впереди стояли три стража в металлических доспехах. Зуби их поприветствовал. Пони цокали копытами позади него. Пока всё шло нормально.

– Куда это ты идёшь, да ещё с лошадьми? – спросил страж-человек. Двое других были скреты.

– Король хочет их продать, – ответил Зуби.

Скреты расступились, пропуская его, но человек не тронулся с места.

– С чего бы это? – спросил он. – Это же славные, породистые пони. Грешно отдавать их в чужие руки!

– Это не мне решать, – выдавил улыбку Зуби.

Человек сокрушённо покачал головой и нехотя отступил в сторону.

– Смотри не продешеви!

Дрожь пробежала по телу Зуби. Похоже, он становился мастером в деле обмана.

Он повёл своих пахнущих сеном спутников по улицам Водниславии и ни разу не остановился, пока не добрался до окраины города. Во все стороны, куда ни посмотри, простирались Низинные земли, но Зуби знал, что за этими пологими склонами лежат другие королевства – на западе раскинулись Кустоши, далеко на юге высились Безымянные горы.

Речная чайка издала визгливый крик, и на какое-то мгновение Зуби почувствовал, что за ним наблюдают, но, обернувшись, никого не увидел.

– Видать, это моя нечистая совесть, – пробормотал он и проверил, надёжно ли закреплены часы за его спиной.

Кряхтя и охая, скрет вскарабкался на самого малорослого пони, сел по-человечьи, свесив ноги по сторонам седла, и пустился в путь.

Устав от сидения в седле, Зуби попробовал сесть на корточки, вцепившись когтями в седло. Так гораздо лучше. Пони припустил вперёд, остальные потянулись за ним, а Зуби оставалось только крепче держать поводья.

Уже темнело, когда он приблизился к полянке, которую по кругу обступали деревья. Зуби привязал пони, снял плащ и пешком побрёл к Кольцу ясеней.

– Человечки? – позвал Зуби.

Почему он их не слышит? Может быть, они уснули?

Он был недалеко от вершины, когда ветер вдруг зашептал в кронах деревьев.

Зуби прижал к себе когтями часы. Всем своим существом он ощущал их бесценность, нёс их бережно, будто новорождённого скрета. Часы были такие совершенные и такие хрупкие, такие знакомые и при этом неведомые – Зуби просто не мог объяснить это словами.

Скрет вошёл в круг и огляделся. Он отлично видел в вечерних сумерках – человечков не было.

Зуби знал, что никогда себе не простит, если его друзья утонули.

– Нет смысла тревожиться, – успокаивал он себя. – Уверен, они скоро появятся.

Путешествовать верхом совсем не так просто, как казалось, и Зуби очень устал. Он опустился на траву в центре круга. И в этот миг он услышал бой часов. Поспешно развязав свёрток, Зуби поднёс часы к лицу.

Там, на самом верху, была маленькая дверца размером как раз для бабочки. Дверка вдруг открылась, и Зуби вздрогнул от неожиданности: из часов вышла малюсенькая женщина в накидке и взметнула вверх обе руки, будто хваталась за что-то.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Зуби. – Приятно познакомиться.

Женщина ему не ответила, ведь она была из дерева. Она повернулась и ушла обратно в часы.

Зуби лежал в центре поляны, волшебные часы тикали на его животе, под спиной была прохладная трава, а между ветвей над головой – круг тёмно-синего неба. Внезапно что-то защекотало щиколотку скрета. Тряхнув ногой, Зуби избавился от неприятного ощущения.

Он не хотел возвращаться в Водниславию. Чтибор вряд ли будет столь же милосерден к Зуби, как Краль.

Что-то снова защекотало скрета, но на этот раз на руке. Зуби повернулся, чтобы согнать насекомое – но это оказался корень.

– Ох, – сказал Зуби. – А я тебя и не заметил.

Он бережно снял с себя корешок, который оказался совсем маленький, с тонкими волосками.

Скрет снова лёг навзничь в траву. «Тик-так», – сказали часы.

– Верно, верно, – ответил Зуби и погладил их.

Кстати, о времени – куда же запропастились маленькие человечки? По его расчётам, они давно должны быть здесь…

Корень обхватил лодыжку Зуби – крепкий, толщиной с дождевого червя, он уходил в землю с обеих сторон. Зуби попытался высвободить ногу, но не смог.

– Извини, – пробормотал он и срезал корень когтем.

Но к нему уже полз третий корень. Зуби вскочил на ноги, прижимая к себе часы. Трава под ним была покрыта извивающимися корнями. Деревья оживали!

Скрет попятился. Одно из деревьев оказалось прямо у него за плечом, гораздо ближе, чем он думал. Зуби врезался в ствол и хотел было извиниться, но дерево вдруг крепко обхватило его веткой за пояс.

– Ч-что вы делаете? – вскричал Зуби. Он что было силы вцепился в волшебные часы, почти оглушённый шелестом листьев.

Перед ним возникла женщина в плаще. Она неподвижно стояла в центре поляны.

– Осторожнее! – крикнул ей Зуби. – Здесь опасно! Эти корни…

Пучок листьев сам собой забился ему в рот.

Женщина подошла ближе. У неё были глаза цвета розового дерева и гладкая, серебристая, как береста, кожа.

– Дитя гор, – произнесла она тихим голосом, – что ты делаешь так далеко от дома?

Зуби попытался что-то ответить, но забившие рот листья мешали ему говорить.

– Не беспокойся, – сказала женщина, поднося фонарь к его лицу. – Не нужно отвечать… Я пришла за моими часами.

– Значит, мы заблудились? – спросил Миро.

Он весь дрожал в мокрой насквозь одежде. Стёганые куртки были незаменимы для перехода через заснеженные горы, но совсем не годились для ныряния в реки.

– Можно и так сказать, – проронила Перла.

– Давайте уже пойдём куда-нибудь! – нетерпеливо сказала Имоджен. – Мы замёрзнем насмерть, если будем стоять на месте.

Так всегда говорила мама. Сказав это вслух, Имоджен сразу почувствовала прилив храбрости.

И вот трое детей и снеголика снова пустились в путь. Мокрая одежда липла к телу Имоджен, вода с её волос капала на шею. Она невольно задумалась о Марке. Может быть, он вернулся в «Водяной дом» и сейчас с аппетитом лакомится горячей едой вместе с отцом Перлы?

Солнце скрылось за горизонтом. Камыши раскачивались на ветру. Пологие холмы, казавшиеся такими дружелюбными днём, теперь зловеще горбились, как спины диких зверей.

На память Имоджен пришли слова Отливы: «…следуйте за рекой. Не пытайтесь с ней бороться, не плывите против течения…»

– Следуйте за рекой, как бы не так! – процедила Имоджен и решительно зашагала в сгущающиеся сумерки.

– Ой! – сказал Миро. – Что это?

Он показывал на группу деревьев, черневших на вершине холма впереди.

– Это же Кольцо ясеней! – воскликнула Перла, бросаясь бегом в сторону холма.

Конья помчалась за ней, Имоджен и Миро поспешили следом, вода громко захлюпала в их ботинках.

Дети мчались через луга и ручьи. Перебегали по шатким лесенкам. Тревожка выскочила из кротовины. «Ты опоздала спасти сестру», – прошипела она. Имоджен раздавила её каблуком.

Три пони стояли у подножия холма – три тени, шевелящиеся в темноте. Должно быть, Зуби оставил их пастись внизу, а сам отправился ждать детей на вершину.

– Остановимся… отдышаться? – пропыхтел Миро.

Имоджен была рада, что он не выдержал первый. Она ни за что не стала бы сама предлагать остановиться, но ей позарез нужна была минута передышки, прежде чем подниматься на склон.

– Что там происходит? – прошептала Перла, поднимая глаза на рощу.

Ветви деревьев раскачивались, словно в сильную бурю.

Имоджен не знала, что ответить. Когда её сердце немного успокоилось, она бросилась вверх по склону. Она была уже рядом с вершиной, когда услышала шелест листвы. Звук был необычайно громким – будто бурные волны разбивались о берег.

Потом, перекрывая шум, раздался женский голос. Имоджен не могла разобрать, кто это говорит и к кому обращается.

– Я не хочу делать тебе больно.

Имоджен выглянула из-за ствола.

В центре стояла Очи, молодая и сильная, она делала нечто ужасное. Имоджен прижала ладонь ко рту. Ей хотелось отвернуться, но она не могла.

Хлестали ветви, трещало дерево, корни вздымались из земли, а ведьмин фонарь ярко освещал всю сцену. Скрет был пригвождён к стволу дерева, кора прорастала сквозь его кожу. Его ноги были покрыты грубыми наростами. Лишайники скрывали лицо.

Это был Зуби, наполовину превращённый в дерево.

– Отдай, – приказала Очи. – Отдай и я прекращу это!

Глаза Зуби были полны ужаса, но он не мог произнести ни слова. Ветви росли из его рта, пробивались сквозь длинные зубы-бивни.

Его когти были сомкнуты на груди, что-то защищая. Имоджен прищурилась и поняла, что это часы! Зуби отказывался отдать их ведьме.

«Он уже мертвец, – прошипела тревожка. – Почти превратился в дерево!»

Перла и Миро стояли рядом.

– Имоджен! – закричал Миро. – Мы должны спасти Зуби!

Имоджен отчаянно закивала, но тревожки крепко держали её на месте. Они прыгали с веток, вылезали из-под земли. Цеплялись за полы её куртки. «Ты ни на что не годишься, – шептали они на разные голоса. – Вообще ни на что не годишься. У тебя даже храбрости не хватает. Ты никчёмная… С тобой вообще что-то не та-а-а-ак…»

Имоджен увидела Миро. Он бежал прямо в центр круга и кричал, на бегу размахивая кинжалом. Но корень ловко подсёк его под ноги, и Миро упал на колени.

Очи даже не обернулась. Корни в мгновение ока оплели Миро. Деревья начали разжимать когти Зуби.

«Ни на что ты не годишься. Никчёмная. И ты совсем не такая смелая, какой всегда хочешь казаться. Теперь твои друзья наконец-то увидят всю правду. Трусливая. Жалкая. Ты подвела Мари, а теперь и Зуби вот-вот предашь».

Имоджен сорвала тревожку со своей шеи, но сразу несколько других полезли ей на спину.

И тут Перла – тихая и застенчивая – бросилась бегом в Кольцо ясеней. Она была быстрая и шустрая, как заяц, корни гнались за ней по пятам, обвивались вокруг лодыжек. Споткнувшись, она начала медленно падать.

Имоджен гроздьями срывала с себя тревожек и швыряла их в дерево. «Шмяк. Шлёп. Хрусть. Хлюп». На ощупь они были как печёная картошка. Имоджен давила их, одну за другой.

Потом она заставила себя выйти из укрытия.

– Очи! – крикнула Имоджен через всю вершину. – Отпусти их!

Имоджен помчалась к Зуби. Наседающая кора уже разжала его когти, весь он был вмурован в дерево. Очи осталось только протянуть руку – и часы её.

Имоджен перепрыгнула через огромный змеящийся корень. Ветка хлестнула её по голове, она пригнулась. Имоджен была уже около ведьмы и приготовилась прыгнуть – но тут её рывком отбросило назад. Она не видела корня, который её схватил, но чувствовала, как он обвился вокруг её пояса.

Имоджен попыталась вырваться, но корень был сильнее.

– Это вообще не твои часы! – закричала она, когда деревья потащили её прочь от ведьмы.

Зуби был едва виден. Кора покрыла его целиком, оставив только лицо. Перла и Миро, крепко удерживаемые корнями, были так же беспомощны, как Имоджен.

Очи протянула руку к часам.

Однако она упустила из виду ещё кое-кого.

Конья влетела на поляну, едва касаясь лапами травы, – шерсть дыбом, глаза горят, когти выпущены. С первого взгляда было ясно, что снеголика настроена серьёзно.

Она прыгнула на ведьму, и деревья заскрипели, застонали. Очи взвизгнула от неожиданности. Имоджен торжествующе завопила, увидев, как Конья опрокинула свою добычу на землю.

В следующее мгновение ведьма и волкокошка превратились в вихрь когтей, плаща, белой шерсти и серебристой кожи. Перла кричала Конье, подбадривала свою снеголику. Наконец, Конья поборола колдунью: крупные кошачьи лапы лежали на плечах Очи, вдавливая их в землю, густые усы были прямо над лицом женщины.

«Так ей и надо, – с удовлетворением подумала Имоджен. – Посмотрим, как ей самой понравится побывать в капкане!»

Корни, обвивавшие Имоджен, сначала обмякли, а потом, извиваясь, втянулись в землю. В считаные секунды дети были свободны.

Перла и Миро бросились к Зуби. В дереве, которое напало на скрета, зияла глубокая трещина, словно от удара молнии. Зуби лежал на земле.

– Зуби! – закричал Миро. – Ты жив?

Скрет открыл огромные жёлтые глаза.

– Зуби крепок, как старый гриб, – проскрипел он.

Имоджен замешкалась чуть в стороне. Она гадала, заметили ли друзья, что она пришла на помощь последней. Наверное, они считают её ужасной трусихой…

Имоджен не могла сказать им правду, не могла признаться, что её удерживали тревожки. Они подумают, что она чокнутая, назовут её вруньей и больше не захотят с ней дружить.

– На тебе ещё остались кусочки дерева, – сказал Миро, осматривая Зуби.

Он был прав, бо́льшая часть коры осыпалась со скрета, но несколько кусков ещё висели на его ногах.

– Пожалуйста, – раздался голос. – Сжальтесь!

Имоджен почти забыла о ведьме. Она обернулась и увидела Очи в лапах у снеголики.

– Вы же не причините зла старой женщине?

Судя по виду Коньи, именно это она и намеревалась сделать.

– Старой? – озадаченно переспросила Перла.

– Очи у себя дома выглядит совсем по-другому, – сказала Имоджен.

Часы лежали у ног ведьмы. Они были сильно поцарапаны, но работали: пять стрелок тикали в такт, драгоценные звёзды висели над циферблатом.

Имоджен подняла часы и гневно посмотрела на колдунью.

– Если мы тебя отпустим, ты пообещаешь нас не преследовать?

Очи скривилась.

– Что хочу, то и делаю!

Конья зарычала ей в лицо.

– Обещаю! – взвизгнула ведьма.

Имоджен подошла к друзьям.

– Что думаете? – шёпотом спросила она.

– У нас всего две возможности, – так же тихо процедил Миро. – Убить её или отпустить.

Брови Перлы сошлись на переносице.

– Мы не можем её убить, – ахнула она. – Она же человек, а не крыса.

Перла сделала знак Конье, и волкокошка попятилась.

Очи с трудом поднялась на ноги.

– Вы свободны, – сказал Миро королевским голосом. – Но если вы ещё хоть раз обидите Зуби, тогда я…

– Что тогда? – расхохоталась ему в лицо ведьма. – Что вы мне сделаете, ваше величество? Сошлёте за горы? – Её глаза полыхнули огнём. – Вы, видать, воображаете, будто находитесь в доблестном походе? Мечтаете победить лютомужа, чтобы спасённый мир с благодарностью пал к вашим ногам? У меня для вас плохая новость, мальчик-король. Я видела ваши звёзды и знаю, что в вашем будущем нет ничего, кроме крови и смерти!

Миро побелел как полотно. Конья зарычала.

– Убирайся! – в бешенстве заорала Имоджен на ведьму.

– А вы, – прошипела Очи, продолжая пятиться назад и наставляя палец в сторону девочек. – На вашем месте я бы меньше всего боялась лютомужей! – Теперь она была уже у самых деревьев, аж ветки бешено раскачивались на ветру, словно продолжали танцевать, повинуясь приказу колдуньи. – Сильнее всех напастей страшись горящих красных глаз и дымных чёрных пастей!

Имоджен даже не знала, что на это ответить. Это что, какие-то стихи?

Очи бросила прощальный взгляд на часы, потом шагнула в темноту и скрылась за склоном холма.

Дети помогли Зуби сесть, прислонили его спиной к дереву. Миро принёс поближе фонарь Очи. Ведьма бросила его, когда убегала.

– Со мной всё в порядке, – сказал скрет. – Просто… просто нужно чуток передохнуть.

– Это было потрясающе, – сказала Перла. – Мы такие – «нет!», а она такая – «да!», а деревья такие… – Перла повертела руками. – Я и подумать не могла, что корни на такое способны!

– Я тоже, – проговорил Миро с гораздо меньшим восторгом. – Что Очи имела в виду, когда говорила про кровь и смерть?

Тревожки Имоджен пятились прочь, не скрывая довольных ухмылок. Чему они радовались? Дети спасли Зуби, отстояли свои часы… Почему же Имоджен казалось, что тревожки победили?

– Не позволяй Очи задеть тебя за живое, – сказала она Миро. – Она просто хотела нас запугать. – Имоджен присела рядом с Зуби, протянула ему изрядно помятые часы. – Зуби, мне так стыдно, что из-за нас ты попал в беду!

– Сам не знаю, что на меня нашло, – признался скрет. Он повертел часы в руках, как будто перед ним была какая-то головоломка. – Ведь я мог отдать ей часы, да и дело с концом… но они такие особенные.

Дети сидели на поляне, по очереди спали и стерегли друг друга, пока речные чайки не начали криками приветствовать медленно встающее солнце.

Деревья вновь стали деревьями – тёмными полосами на фоне розовеющего неба. И в тот самый миг, когда первые лучи солнца пробились сквозь ветви, звёздные часы начали бить.

Зуби приподнялся, дети обступили его, Конья просунула нос между Перлой и Имоджен, усы прилипли к её щекам.

Дверца часов отворилась, и оттуда вышли две фигурки: мужчина в широкополой шляпе и женщина с лентами в волосах.

– Это Бранна и Земко! – воскликнула Перла. – Я их знаю, это друзья моего папы!

Миро вздохнул.

– Часы водят нас по кругу.

– Нет! – возразила Перла. Она взметнула руку вверх. – Сейчас мы вот здесь. – Она показала куда-то в воздух, ткнув пальцем, как указкой. – Вот это – Валкаха, куда Аннешка увезла Мари. – Потом Перла указала рукой в другое место. – А вот здесь живут Бранна и Земко.

«Спасибо, – подумала про себя Имоджен. – Только я понятия не имею о том, что всё это значит».

Перла уставилась на друзей, дожидаясь, когда до них дойдёт. Наконец, Зуби пришёл им на помощь.

– Если вы, человечки, идёте в Валкаху, то друзья Перлы живут как раз по дороге туда.

Пять королев Валкахи носили свои драгоценности, как доспехи – их скулы были усыпаны жемчугом, шеи закованы в серебро, одеяния инкрустированы кристаллами. Под всем этим великолепием Аннешка с трудом могла разглядеть женщин. Их выдавал только блеск глаз или подёргивание губ.

Ей было немного стыдно стоять перед королевами в платье из шерсти Низинных земель. С ленточками в волосах, по моде Низинных королевств. Здесь, в огромном зале Валкахи, она чувствовала себя коровницей, явившейся на приём к принцессам. Хорошо ещё, что она оставила Мари за дверями!

– Ваши величества, – провозгласил слуга. – Это принцесса Павла из Водниславии.

Аннешка присела в поклоне и вошла в зал. Вся комната была украшена серебром. На головах королев сверкали серебряные короны разной высоты и формы.

Вот как выглядит настоящее величие… Наконец-то Аннешка нашла своё королевство!

Первая королева склонила корону. У неё были светло-голубые глаза и серебряная многоножка, свисавшая со щеки.

– Чем мы обязаны такой чести?

– Я прибыла посетить ваш собор, – ответила Аннешка, – чтобы помолиться о здравии моего почтенного батюшки.

Вторая королева в платье с корсажем, плотно усыпанном бриллиантами, спросила:

– Вам требуется безопасное место, где вы могли бы остановиться?

Аннешка кивнула, изображая кротость.

Пятая королева поднялась со своего места, её лицо было занавешено бесчисленными нитями жемчуга, наружу торчал только белый кончик острого подбородка.

– Добро пожаловать, будьте нашей гостьей. – Голос у неё был сиплый, больше похожий на громкий шёпот. – Мы всегда рады видеть у себя принцессу Водниславии.

Вот так Аннешка поселилась во дворце. Мари она заперла в своей комнате. Она не могла позволить девчонке сбежать… по крайней мере до того, как та поможет Аннешке стать королевой.

Но всё оказалось совсем не так просто, как рассчитывала Аннешка. Королевы даже не думали общаться со своими гостями. Они проводили все дни в своих покоях, в обособленной части дворца. Там у них были галереи для прогулок, комнаты, сад и даже своя церковь.

Аннешка начала понимать, как им удаётся так долго оставаться у власти…

Домик Бранны и Земко утопал в цветах.

– Чем это так воняет? – спросил Зуби.

Имоджен принюхалась, но не почувствовала никакого плохого запаха.

– Это цветы, – рассмеялся Миро. – Большинству людей нравится, как они пахнут.

Домик был выкрашен в белый цвет и покрыт деревянной черепицей. Из-за стены выбежала собака. Она была маленькая, жилистая, похожая на шерстяную скамеечку для ног. Собака затявкала на детей, но заметила Конью и мгновенно примолкла. «Какая большая кошка», – видимо, подумала она.

Дети слезли со своих пони – одеревеневшие, уставшие после целого дня, проведённого в сёдлах.

Зуби шёл пешком, несмотря на то, что едва уцелел в схватке с Очи. «Нам с лошадками нужно немного отдохнуть друг от друга», – объяснил он детям.

Через палисадник перед домом пробежал маленький мальчик – босой, растрёпанный, весь в пятнах от травы и заливающийся громким криком. Он гнался за собакой и, судя по оглушительному лаю, сам воображал себя собакой. Увидев гостей, мальчик замедлил бег.

– Мама! – позвал он. – Мама, тут какие-то люди!

Из дома вышла женщина, вытирая руки о передник. У женщины было цветущее розовое лицо и родимое пятно на щеке. В первый момент она растерялась, увидев перед своим домом очень грязного и оборванного скрета.

– Бранна! – воскликнула Перла, пробиваясь вперёд. – Это я, дочка Михала!

– Перла, детка! – воскликнула женщина.

Она распахнула руки и крепко обняла Перлу, приподняв девочку над землёй. Имоджен мучительно захотелось, чтобы её тоже так обняли – крепко-крепко, сметая всё плохое.

Конья потёрлась головой о юбки Бранны, словно тоже хотела присоединиться к объятиям. Наконец, Бранна отпустила Перлу и осмотрела её с головы до ног.

– Ты вся грязная, – неодобрительно сказала она. – А это что такое? – Бранна сняла засохшую водоросль с блузы Перлы.

Имоджен машинально дотронулась до своих волос. Они были покрыты коркой высохшего речного ила.

– Откуда они взялись? – спросил мальчик у матери.

Бранна не обратила на него внимания, продолжая пристально рассматривать Перлу.

– Твои родители знают, где ты?

Перла покусала губы. Похоже, она слегка побаивалась Бранну… несмотря на знакомство с ней.

– Именно об этом я их первым делом и спросил, – вставил Зуби.

Бранна покосилась на его покрытые корой ноги. Потом повернулась к Имоджен и Миро.

– А вы? – грозно спросила она. – Разве ваши семьи не тревожатся?

Имоджен не ответила. Бранна принадлежала к тому типу женщин, которым очень трудно врать.

Бранна сурово нахмурилась.

– Думаю, вам лучше войти в дом.

Бранна оттирала детей до скрипа, одного за другим. Имоджен не нравилось, когда ею командуют, но ей очень нравилось ощущение горячей воды на коже.

Чистые волосы Имоджен тоже нравились. И разумеется, ей очень нравилось жевать пирог с красной смородиной, обсыхая в тепле печи. Она никогда в жизни не видела такой печки! Устье у неё было такое большое, что Имоджен могла бы туда залезть целиком.

– Бранна, – спросила она, слизывая крошки пирога с большого пальца. – Ты, случайно, не видела здесь девочку с рыжими волосами?

Бранна покачала головой.

– Не скажу, что мы тут много кого видим. Мы ведь живём в самом конце улицы, в глуши.

Имоджен ещё туже запахнулась в полотенце.

– Думаю, вот это подойдёт, – сказала Бранна, кладя стопку вещей около плиты.

Имоджен осмотрела чулки.

– Чьи они? – спросила она.

– Дочки моей были, – ответила Бранна.

Имоджен подумала, что дочка Бранны, наверное, выросла и уехала из дома. Должно быть, Бранна прочла вопрос на её лице.

– Лютомуж, – объяснила она. – Полгода назад.

– О, – сказала Имоджен и зябко поёжилась, несмотря на жар печи.

Проходя через Нижеземье, она повсюду слышала одни и те же истории: детей похищали из семей, осиротевшие родители пытались забыть об этом и жить дальше. Лютомужи оставляли за собой очень длинную тень.

Имоджен шагнула в юбку, натянула блузу. Бранна застегнула ей пуговицы спереди.

– Одежду можешь оставить себе, – сказала она. – Дочка моя… – Её пальцы неловко возились с верхней пуговицей. – Она уж не вернётся.

Имоджен пристально посмотрела на Бранну. У неё было очень милое лицо – круглое, как яблочко.

– Вы уверены? – тихо спросила она.

– Да, – ответила Бранна. – Вещи чистые, их некому носить.

Но Имоджен спрашивала не про вещи.

Бранна отступила на шаг, чтобы полюбоваться творением своих рук.

– Ну вот, – довольно кивнула она. – Как раз по тебе!

Имоджен чувствовала себя разодетой, как принцесса. Юбка шуршала при ходьбе, чулки кололись, в чистые волосы были вплетены ленты.

– Спасибо, – прошептала она.

Имоджен надеялась, что мама не станет раздавать её вещи – её джинсы, кроссовки и куртку с чудесным пушистым капюшоном. Она старалась не думать о маминых объятиях. После того как Имоджен возвратилась домой из летних приключений, эти объятия стали чуть дольше… и чуть-чуть крепче.

– Я вернусь, – прошептала Имоджен. – Как только спасу Мари.

– Что? – переспросила Бранна.

– Так, ничего, – ответила Имоджен. – Просто говорю сама с собой.

Бранна вычерпывала воду из ванны, ведро за ведром. Она была такая добрая женщина… Пожалуй, кое-что Имоджен могла сделать для неё прямо сейчас.

– Мы собираемся выяснить, куда лютомужи утаскивают детей, – сказала она. – Мы отыщем твою дочь.

Бранна застыла. Её лицо дрогнуло.

– Не говори так.

– Но разве это не хорошая новость? – удивилась Имоджен.

– Лютомужи – это проклятие, – сказала Бранна. – Это наказание за наши грехи. Чем больше ты лжёшь, тем больше детей пропадает. Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы Перлу похитили? Хочешь, чтобы и тебя унесли? Потому что именно это случится, если ты и дальше будешь сбегать из дома, болтать всякий вздор и бродить по свету одна-одинёшенька.

Имоджен в растерянности покачала головой. Почему взрослые всегда так уверены, что она врёт?

– Мы спасём брата Перлы, – сказала она. – Король Чтибор ничего не хочет делать, но мы…

– Король Чтибор старается, – резко оборвала её Бранна. – Он делает всё, что только может!

Имоджен видела короля Чтибора. Он произвёл на неё впечатление человека, который не думает ни о ком, кроме себя и своих дочерей. Он определённо не старался!

– И потом, – продолжала Бранна, – уж коли все священники, мудрецы и прочие учёные люди не смогли разыскать наших деток, как ты-то сможешь это сделать?

У Имоджен не было ответа. Она просто чувствовала… и всё.

Когда тревожки не хватали её за горло, она чувствовала, что может всё на свете. Особенно с помощью друзей и волшебных часов.

– Ты всего-навсего маленькая девочка, – процедила Бранна, и румяное яблочко её лица из сладкого сделалось кислым. – Ты ничего не знаешь о жизни, о её бедах и ужасах. – Но Бранна не умела долго сердиться – даже на непослушных детей. – И потом… у меня остался сыночек. Так что мне повезло куда больше, чем другим. Гораздо полезнее ценить своё счастье, чем убиваться по тому, чего нельзя изменить.

Имоджен почувствовала, что с этим лучше не спорить, поэтому промолчала, однако отповедь Бранны нисколько её не убедила. Напротив, сейчас она больше, чем когда-либо, была настроена во что бы то ни стало продолжить поиски Томила и Мари.

Этим вечером Имоджен сидела за кухонным столом вместе с Перлой и Миро. Конья лежала у их ног, как огромный пушистый ковёр. Зуби сидел напротив, все его раны и царапины были тщательно промыты и залечены. На затылке у него ещё остался клочок лишайника, но всё остальное Бранна успешно оттёрла.

Никому нельзя было прикасаться к еде до тех пор, пока Бранна не прочтёт молитву. Её муж, Земко, целый день трудился в саду и сейчас пожирал глазами жареного гуся. Их сын, босой мальчик по имени Луки, кажется, с нетерпением глядел на пастернак.

Когда Бранна закончила, все разом набросились на еду. Побольше пюре из брюквы с жареным беконом! Побольше пастернака, запечённого в масле с травами. Имоджен глотала еду, не жуя, Зуби в считаные секунды обглодал гусиную ногу до кости, Конья и маленькая собачка по имени Колбаса жадно подбирали объедки.

Когда исступление обжорства утихло, Земко устало откинулся на спинку стула.

– Так что ты здесь делаешь, Перла? – спросил он. – Никак пришла помочь мне с лодками?

«Мы участвуем в спасательной экспедиции, – подумала Имоджен, – и нас ведут часы, умеющие читать звёзды. Мы убежали от своих родителей, спаслись из подземелья короля Чтибора и победили злую ведьму».

– Нет, мы просто путешествуем, – ответила Перла. Вздёрнутые брови выдавали её ложь с головой. Но Бранна и Земко как будто ничего не заметили – или, возможно, их не слишком интересовала правда.

– Прежде чем вы ляжете, – сказала Бранна, – я должна знать, как связаться с вашими родителями.

– Марк сейчас гостит у отца Перлы, – ответил Миро, прежде чем Имоджен успела его остановить.

Бранна довольно кивнула.

– Марк – твой отец?

– Нет, – ответил Миро. – Он присматривает за Имоджен. А я… – Имоджен с силой толкнула его локтем в рёбра. – А я сам по себе, – выдавил он.

– Папа, этот мальчик правда король? – спросил Луки. Он разглядывал Миро с неподдельным восторгом.

– Нет, сынок, – ответил Земко. – Он просто ребёнок, как ты.

Миро открыл было рот, но Имоджен снова пихнула его.

– Помолчи, – прошипела она. – Если они не знают, кто ты такой, они не смогут отправить тебя домой.

– Он хочет убить лютомужа? – спросил Луки.

– Нет, сынок. Ни в коем случае. Доедай зелень.

Имоджен потянулась за очередной порцией пастернака, как вдруг заметила на своей тарелке что-то серебристое. Она моргнула, подумав, что у неё, должно быть, устали глаза, – но серебристое пятнышко пошевелилось.

– Привет, – прошептала Имоджен, обращаясь к сумеречной бабочке.

Бранна протянула руку, чтобы отогнать бабочку, но Зуби поспешно поднял коготь.

– Не надо, прошу вас, – сказал он. – Она вас не тронет. Мне кажется, она хочет что-то сказать.

Бранна оторопела от такой дерзости, но молча села на своё место. Бабочка перелетела на стол и расправила крылышки.

– Что она делает? – спросил Луки, наклоняясь над столом.

– Говорит, что доставила твою весточку, – сказал Зуби. Его выпученные глаза уставились на Имоджен.

– Мою весточку? – ахнула она. – Послание для моей мамы!

Бабочка повертела пушистыми усиками и топнула маленькой ножкой. Это был… какой-то танец?

Зуби откашлялся.

– Сейчас переведу. Бабочка говорит… говорит, что она станцевала на боку твоего гнома.

Имоджен вскинула глаза.

– Это… бессмыслица какая-то.

– Дома, – поправился Зуби. – Прости. Она станцевала танец на стене твоего дома.

Бабочка забегала по столу, вычерчивая сложные узоры по столешнице. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Даже Бранна и Земко слушали, не перебивая.

«Значит, бабочки умеют говорить, – подумала Имоджен. После всего, что произошло, это её не слишком удивило. – Только вместо слов они используют язык движений».

– Сначала твоя мама не обратила внимания, – продолжал Зуби. – Поэтому бабочка станцевала ещё раз.

Бабочка обогнула солонку, и мир Имоджен вдруг сжался. Пианино. Печь. Огромная кошка и маленькая собачка. Всё это разом перестало существовать, утратило значение.

– Что было дальше? – прошептала она.

– Твоя мама не закричала, не прогнала бабочку, но в её глазах сделалось наводнение.

«Мама заплакала, – поняла Имоджен, и у неё скрутило живот. – Так я и знала, что она не поймёт!» Она крепко сжала руки под столом.

Бабочка танцевала вокруг стаканов и тарелок. Перла убрала свою тарелку с её пути.

– Бабочка сказала твоей маме, что ты вернёшься домой вместе с Мари. Твоя мама стала рисовать узоры чернильной палочкой.

Имоджен ещё крепче сцепила пальцы. Чернильная палочка – это ручка? Мама что-то написала?

– Кажется, твоя мама знает, что делить, – сказал Зуби. – Ох… нет, не так. Не делить, извини. Твоя мама знает, что делать.

После ужина детей отправили наверх. Спальня Луки освещалась одной свечой. Здесь были игрушечные лошадки, большой вязаный дракон, две кровати и сундук с плоской крышкой.

Миро лёг рядом с Луки, девочки заняли вторую кровать. Имоджен подумала, что это, наверное, кровать дочери Бранны, но решила ни о чём не спрашивать. Было что-то очень уютное в том, как Бранна укрыла её и подоткнула одеяло – пусть она делала это иначе, чем мама.

Собака по имени Колбаса растянулась у двери и стала похожа на сардельку с ногами. Конья устроилась у окна, обвив хвостом часы. Они приятно тикали в тишине. Серпик луны показался из-под длинной стрелки часов. Таинственно поблёскивали механические звёзды.

Снаружи начался дождь, Имоджен слышала, как он барабанит по крыше, словно сотни нетерпеливых пальцев. Внутри дома тоже не было тихо: шорохи в горнице, скрип ступенек. Тревожки были тут как тут.

Имоджен хотела прогнать их от себя. Мари обязательно попросила бы рассказать сказку…

Имоджен дождалась, когда Бранна выйдет из комнаты.

– Луки, – прошептала она. – Ты знаешь какие-нибудь истории?

– Конечно, – отозвался мальчик. – Много!

– Здорово, – сказала Имоджен. – Расскажи нам самую лучшую!

– Хммм, – задумался Луки, вылезая из кровати. – Вообще-то мне не разрешают рассказывать эту сказку.

Он встал перед единственной свечой, и она отбросила его тень на стену.

– Однажды, давным-давно, на одну страну напали чудовища.

– Какие чудовища? – спросила Имоджен.

Луки придвинулся ещё ближе к свече, и его тень заняла всю комнату. Он растопырил пальцы и приставил их к плечам, как шипы.

– Лютомужи, – прошептала Перла.

– Да, – ухмыльнулся Луки. – Король этой страны был очень смелый. Он решил прогнать чудовищ.

Мальчик снова растопырил пальцы, и на голове его тени выросла корона.

«Луки отлично показывает театр теней», – подумала Имоджен. Она непременно сказала бы это вслух, если бы тревожки не забрались в её кровать. Имоджен приходилось напрягать все силы для того, чтобы не обращать на них внимания.

– Король вызвал предводителя лютомужей на поединок, – продолжал Луки. – Владыка лютомужей принял вызов. Они сошлись на острове Млок, и все жители собрались посмотреть на этот бой. Король ринулся на врага, его меч сверкал на солнце. Казалось, он вот-вот победит! Но никому не дано одолеть лютомужа. Чудовище с невиданной силой ударило короля палицей по голове.

– Нет! – вскрикнула Имоджен.

Перла тихо ахнула.

– Король пал, бездыханный, но тут явился водяной дракон. – Луки схватил игрушечного дракона и запустил его в полёт по комнате. Дракон ударился об одну кровать и перелетел на другую.

Колбаса вскочила и в восторге завиляла хвостом. Может быть, Луки и ей разрешит поиграть в эту чудесную игру?

Но тут в спальню ворвалась Бранна. Луки застыл на месте. Перла натянула одеяло на голову.

– Что это вы тут делаете? – воскликнула Бранна. – Вам положено спать!

– Прости, мам, – сказал Луки, бросая игрушечного дракона и ныряя в кровать.

Бранна задула свечу и с грохотом захлопнула дверь, погрузив комнату в темноту.

Но Луки ещё не закончил свою сказку.

– Водяной дракон убил лютомужа, – прошептал он. – С тех пор дракона больше никто не видел.

Часы тикали в наступившей тишине. Даже стук дождя по крыше как будто притих.

– Я никогда не слышал эту историю, – сказал Миро.

Имоджен чувствовала спиной тепло Перлы. Ей то и дело приходилось напоминать себе, что это не Мари.

– Как думаешь, этот дракон существует? – шёпотом спросила она.

– Нет, – ответила Перла из темноты. – Иначе он бы нам помог.

Имоджен разбудил бой часов. Было утро. Она резко села в кровати.

– Быстрее! – воскликнула она. – Это часы!

Имоджен выскочила из постели как раз в тот миг, когда распахнулась дверца. Миро и Перла присоединились к ней.

Фигурка, вышедшая наружу на этот раз, оказалась крупной – по крайней мере крупнее всех предыдущих. Ей пришлось пригнуться, чтобы выйти из дверцы. В одной руке она несла большую шипастую палицу.

– Что происходит? – спросил Луки. – Что это?

Миниатюрный лютомуж несколько раз взмахнул своей дубинкой, после чего вернулся обратно в часы.

– Не понимаю, чем это может нам помочь, – сказал Миро.

Не успел он договорить, как снаружи раздался громкий крик. Дети бросились к окну и увидели людей, бежавших по улице. Сад сверкал после ночного дождя, а на вершине холма, за цветущими живыми изгородями, возвышалась огромная фигура. Она была настолько высокой, что её голова скрывалась за нижними ветвями дерева. Фигура была вооружена чем-то, напоминавшим дубинку.

У Имоджен ёкнуло в животе.

– Лютомуж идёт! – выпалил Луки.

– Что делать? – вскрикнул Миро.

– Прячемся! – пискнула Перла.

Дети бросились бегом вниз по лестнице, Конья и Колбаса ни на шаг от них не отставали. Перла откинула заднюю крышку пианино. Внутри было пусто. Дека и струны предусмотрительно убраны.

Крики снаружи становились всё громче.

– Быстрее, – сказала Перла, – внутрь!

Миро и Имоджен втиснулись в пустое пианино, зажав между собой Луки. Перла юркнула внутрь последней и стала задвигать боковую панель, чтобы не осталось ни щёлочки, но от страха у неё дрожали руки.

– Я не могу! – вскрикнула она в отчаянии.

Миро перегнулся через Имоджен и задвинул стенку.

Затылок Имоджен упирался в заднюю часть пианино. Мягкие молоточки, предназначенные для ударов по струнам, щекотали кончик её подбородка. Места было не слишком много, но если чуть согнуться, то можно было выглянуть наружу в щёлку.

Первым делом Имоджен увидела рассаду Бранны на подоконнике. Потом Конью, сторожившую входную дверь. Какая-та тень двигалась за кружевными занавесками. Лютомуж был уже в саду перед домом.

И тут Луки еле слышно заговорил нараспев.

– Страшись любого стука в дверь, будь робок и послушен, ни слёзы, ни мольбы, поверь, не тронут лютомужей…

– Шшшш, – шикнула на него Имоджен.

Ноги у неё вдруг сделались какими-то жидкими, сердце колотилось слишком быстро.

Бранна и Земко выбежали из задней части дома. Они огляделись по сторонам, спеша убедиться, что дети спрятались.

Бум. Бум. Бум.

Лютомуж постучал в дверь. Имоджен чувствовала, как дрожит Луки.

– Здесь нет детей! – крикнул Земко.

– Ты слышал? – прокричала чудовищу Бранна. – Убирайся! У нас нет того, что тебе надо!

В ответ раздался гулкий и жуткий голос.

– В деревне мне сказали другое.

Имоджен быстро покосилась на Миро. Его глаза сверкали в темноте пианино.

Бум. Бум. Бум. Лютомуж продолжал стучать. Должно быть, он колотил в дверь своей дубиной. Когда Имоджен снова заглянула в щель, передняя дверь в дом была уже сорвана с петель.

Колбаса рычала и тявкала. А там, за дверью, стоял огромный лютомуж, притолока скрывала его голову.

Чудовище шагнуло в дом. Оно было с головы до ног покрыто белой косматой шерстью, только на его плечах топорщились шипастые доспехи. Передвигалось чудовище, как человек, на двух толстых задних ногах.

– Где ребёнок? – проревел он, царапая потолок гребнем шлема.

Бранна и Земко съёжились у раковины.

– Оглянись, – пролепетал Земко. – Здесь нет никаких детей.

Лютомуж взмахнул палицей – и деревянный кухонный стол развалился пополам. Бранна пронзительно закричала, вцепившись в мужа.

– Зачем ваши соседи стали бы лгать? – прорычало чудовище.

– Они просто пытались отвадить тебя от своих домов! – закричала Бранна. – Ты уже забрал мою дочь! Уходи, мне больше нечего тебе отдать!

В ответ лютомуж только хохотнул. Он тяжело протопал к печи, сорвал заслонку, заглянул внутрь.

– Тут детей нет.

Лютомуж остановился около пианино, закрыв Имоджен обзор. Она видела проплешины в его шерсти и вдыхала кислую вонь его пота.

Ей мучительно захотелось чихнуть. Имоджен зажала себе нос – и желание исчезло.

Лютомуж направился к Бранне и Земко. Имоджен увидела, что хвост у него совсем короткий – не хвост, а какой-то клокастый обрубок.

– Если у вас нет детей, зачем же вы стирали детскую одежду?

Лютомуж указал на штаны Луки, сушившиеся над печью.

На это Бранна и Земко не нашлись что ответить. Лютомуж схватил с подоконника горшок с рассадой и швырнул его через всю комнату. Горшок ударился в стену прямо над головой Земко.

– Вот так я сейчас расколю ваши лживые черепушки! – взревело чудовище.

Имоджен не видела, что произошло дальше, ей были слышны только грохот и крики. Лютомуж размахивал своей палицей. Где-то рядом заливалась отчаянным лаем невидимая Колбаса. Внезапно собака тоненько взвизгнула – и затихла.

И тогда Луки стал кричать. Имоджен и Миро пытались его удержать, но он продолжал кричать с зажмуренными глазами. Он словно сорвался, как будто сошёл с ума. Перла тоже начала кричать.

Верхняя часть пианино была вырвана с мясом. Имоджен посмотрела вверх – и увидела чудовище. Его лицо скрывала плоская металлическая маска, а глаза были как два жутких чёрных провала.

– Вот вы где, – прорычал лютомуж и протянул обе лапы в пианино.

И тут Конья напала на него сзади – когтями в плечи, клыками в горло. Лютомуж взревел и пошатнулся, пытаясь стряхнуть с себя снеголику.

Дети устроили свалку, пытаясь выбраться из пианино, и только теперь Имоджен смогла увидеть всю сцену целиком. Горница превратилась в руины. Бранна лежала на спине, раскинув руки. Земко швырял тарелками в лютомужа.

– Мама? – пролепетал Луки.

Его мать не шевелилась.

Тем временем по улице шёл второй лютомуж. Имоджен увидела его сквозь разбитую переднюю дверь. Земко обернулся к детям.

– Чего вы ждёте? – закричал он. – Бегите!

Имоджен бросилась к задней двери, окинула взглядом сад в поисках какого-нибудь укрытия. Яблони или нырнуть в компостную яму?

В углу стояли две лодочки – круглые, одноместные. Перла накрылась одной из них и села на землю, как черепаха под панцирем.

Конья вскочила на дерево, её белоснежный хвост утонул и растаял в яблоневом цветении.

Из дома снова донёсся грохот. Имоджен бросилась следом за Перлой и схватила вторую лодку – та оказалась на удивление лёгкой. Имоджен заползла под неё.

Лодка была сделана из ивовых прутьев, согнутых дугой и крепко связанных друг с другом, а снаружи обтянута какой-то окрашенной в оранжевый цвет шкурой.

– Имоджен? – раздался голос Миро.

Она приподняла лодку за борт. Миро стоял в саду. По стене дома ползла чёрная тень.

– Шшшшш! – прошипела Имоджен. – Сюда!

Миро бросился к ней, прыгая через огурцы и лук-порей. Страшная тень упала на сад в тот самый миг, когда Миро шмыгнул под лодку. Вдвоём под ней сразу стало тесно. Дети затаили дыхание.

– Что ты там делал? – шёпотом спросила Имоджен.

– Ждал Луки, – ответил Миро.

Сердце Имоджен подпрыгнуло и сжалось. Она совсем забыла о Луки!

– Где он?

Словно в ответ на её вопрос снаружи раздался захлёбывающийся крик.

Миро и Имоджен приподняли лодку. Лютомуж держал Луки за ногу. Мальчик снова завизжал, болтаясь в воздухе. К саду приближались другие лютомужи, таща на плечах клетки с пойманными детьми. Некоторые пленники кричали, как Луки, другие только тихо плакали.

Миро рванулся, словно хотел броситься на помощь, но Имоджен схватила его за руку.

– Нет! – прошипела она. – Тебя поймают!

– Ну и что! – прохрипел он, глядя на неё обезумевшими глазами.

– Она права, – подала голос Перла из-под соседней лодки. – Лютомужей слишком много! Мы ничего не сможем сделать. Даже Конья не сможет сражаться одна против шестерых.

Лютомуж затолкал Луки в клетку. Мальчик вцепился в прутья и истошно завыл.

– Я хочу его спасти! – сказал Миро.

– Мы тоже! – прошептала Имоджен. – Но сейчас они просто поймают тебя, как и всех остальных.

Она зажмурилась и попыталась не думать о Бранне, которая так страшно неподвижно лежала на полу. Дышит ли она? Имоджен не знала.

Лютомужи были уже совсем близко. Земля тряслась под шагами их чудовищных ног. Имоджен молила, чтобы их не заметили. Трава щекотала её лицо, сырость земли впитывалась в ткань на коленках.

Когда топот стал удаляться и всё стихло, дети приподняли свои лодки. Сад был пуст. Лютомужи ушли.

Имоджен на четвереньках выбралась из укрытия. В полях вокруг дома чудовищ тоже не было видно.

– Мы не можем позволить им безнаказанно творить такое! – воскликнул Миро.

Имоджен дрожала с головы до ног, и сама не понимала отчего: от бешенства – или от подступающих рыданий?

Перла уже бежала – через сад, к задней двери, Конья спрыгнула с дерева в вихре белого яблоневого цвета и помчалась за хозяйкой. Девочка и снеголика не оглядывались. Через мгновение они обе скрылись в домике.

Когда Имоджен вбежала в дом, Бранна уже сидела, но выглядела очень бледной.

– Они забрали моего Луки, – пролепетала она.

Перла, Имоджен и Миро молчали. Они не знали, что тут можно сказать.

Земко отнёс жену наверх и уложил в кровать.

– Всё будет хорошо, – сказал он. – Тебе просто нужно немного передохнуть.

Он остался сидеть возле постели Бранны.

Дети были предоставлены сами себе. Дом казался пустым без взрослых, Луки и собаки по имени Колбаса.

Дети молча выкопали яму на краю сада, где земля была мягкой. Завернули Колбасу в одеяло.

Конья потыкала собачку носом, пытаясь поднять её на ноги. Колбаса отважно защищала свою семью от лютомужей и уже никогда не встанет. Её хвостик-завитушка безжизненно свешивался из-под одеяла.

Имоджен прикусила губу, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно градом катились по её щекам. Это несправедливо! Всё это несправедливо. Имоджен опустила голову, чтобы никто не видел, как она плачет.

Миро опустил мёртвую собачку в землю. Когда он отошёл, Имоджен увидела, что он тоже плачет. Она посмотрела на Перлу. Слёзы текли и по её щекам.

– Этого не должно было случиться! – всхлипнула Перла. – Такое не могло быть начертано звёздами!

Слёзы детей падали на землю. В небе над их головами кричали речные чайки.

Земко целый день не спускался вниз, поэтому дети приготовили обед из всего, что смогли найти. Результатом стали сэндвичи с латуком. Не сказать, чтобы очень вкусно, но хоть какая-то еда.

После обеда дети прибрались в доме. Перла повесила полотно на место выломанной двери. Миро собрал обломки мебели, Имоджен подмела пол.

– Я всё время размышляю о Луки, – сказал Миро, поднимая с пола сломанную ножку стула. – Как вы думаете, куда лютомуж его унёс?

– Если бы мы знали, то уже были бы там, – процедила Имоджен.

Она посмотрела на растоптанную рассаду. Бранна так заботилась о своих саженцах, она поворачивала их к солнцу в течение дня, чтобы они получали достаточно света. Теперь все её труды были загублены.

– По крайней мере, Луки будет не один, – сказал Миро. – Может быть, сейчас он с Томилом и со своей сестрой.

– Или уже мёртв, – прошептала Перла.

Дальше они работали в молчании.

Имоджен нашла среди разбитых горшков комочек земли. Тоненький росток пробивался из почвы. Единственный выживший. Бледно-зелёный побег, совсем юный, ещё не успевший обзавестись листьями.

Имоджен наклонилась, чтобы поднять его, но когда встала на четвереньки, то заметила что-то под комодом. Это оказался свиток бумаги. Имоджен вытащила его и, развернув, прочитала:

У Имоджен перехватило дыхание.

Валкаха… Место, куда Аннешка увела Мари!

Под надписью находилось некое произведение абстрактного искусства – мешанина чернильных линий и замысловатых завитушек. Там были закорючки цвета кобальта, индиго, аквамарина и синевы морских глубин. Создавалось впечатление, будто художник поочерёдно обмакивал своё перо во все мыслимые оттенки синевы.

– Ребята! – позвала Имоджен. – Смотрите, что я нашла.

Когда Перла взглянула на лист, её лицо изменилось. Как будто даже просветлело, несмотря на печаль.

– Это же карта!

Имоджен снова взглянула на мешанину завитушек. Линии змеились по листу, закольцовывались, обвивались вокруг себя. Это были очень суетливые линии, они с тупиками и перекрёстками просто не могли усидеть на одном месте…

Перла выхватила у неё лист и бросилась наверх. Через несколько минут она снова сбежала в горницу, и на её лице отражалось волнение.

– Эта карта не из дома Бранны и Земко! – выпалила Перла. – Они впервые её видят! Значит, она принадлежит лютомужам! Видимо, они обронили её во время схватки!

«Зачем чудовищам карта? – удивилась Имоджен. – Разве они умеют читать?»

– Я уверена, здесь хранятся их секреты, – возбуждённо заговорила Перла. – И ещё я уверена, что на этой карте показано место, куда лютомужи пошли дальше и куда они унесли пленников!

Миро указал на слова, написанные сверху.

– Валкаха! – прошептал он. – Разве не туда сбежала Аннешка?

Имоджен почувствовала, будто земля накренилась и ушла у неё из-под ног. Это было то же ощущение, которое она испытала, когда из часов вышли три деревянные фигурки, изображавшие детей… Как будто все люди и события петляли и вращались, соединяясь в узор, который она никак не могла понять.

– Иногда звёзды сводят людей вместе, – сказала Перла, словно услышав её мысли. Она перевернула карту. – Нам нужно только понять, как это прочитать.

– Это может оказаться непросто, – заметил Миро, и Имоджен вынуждена была с ним согласиться. Синие линии наплывали друг на друга, словно на листе было нарисовано не одно, а сразу пять мест.

– Мы обязательно разгадаем эту загадку, – твёрдо сказала Перла, к которой уже вернулась былая уверенность. – А сейчас нам нужно как можно быстрее отправиться в Валкаху.

Аннешка ждала Суровеца в подвале дворца. После ужина, за которым девушка подслушала разговор о серебре и налогах, она поймала Суровеца в коридоре и назначила ему встречу наедине.

Аннешка нервно мерила шагами узкий коридор, образованный бесконечными рядами винных бутылок. Наконец, со стороны лестницы послышались шаги. Неужели это он?

– Место тихого созревания, – раздался голос Суровеца. – Или созерцания? Вечно путаю одно с другим.

Он стоял с другой стороны бутылочной стены. Аннешка видела очертания его фигуры. Сейчас он казался выше, чем за столом на пиру.

– Итак, чего же вы хотите, принцесса Павла? Простите, но вся эта трогательная история о вашем похищении и чудесном спасении из лап лютомужей… – Он негромко хохотнул. – Мы же с вами прекрасно понимаем, что это чудовищная ложь.

– Я знаю, кто вы такой, – без предисловий выпалила Аннешка.

Она пошла вдоль заставленного бутылками коридора, и Суровец бесшумно пошёл следом. Она остановилась – и он остановился. Она двинулась дальше – он тенью последовал за ней.

Ей следовало испугаться?

– Вы – дочь короля Низинных земель, а я сын знатного вельможи, – снова заговорил Суровец. – Звучит как начало длинной тоскливой баллады.

– Не скромничайте, – сказала Аннешка. – Вы не только вельможа. Мои слуги внимательно наблюдали за вами.

Это правда. Мари неожиданно оказалась очень полезной. Девчонка могла забраться в такие щели, куда ни один взрослый человек и не подумал бы взглянуть.

– Неужели? – Суровец посмотрел в просвет между бутылками. – Как интересно. И что же говорят ваши слуги?

Мари пересказывала Аннешке всё, что слышала. А слышала она очень много – в том числе то, что не стоило бы повторять. «Чего только не говорят люди, когда думают, что их никто не слышит», – подумала Аннешка.

– Вы снабжаете королев серебром, – медленно произнесла Аннешка. – Вы источник богатства Валкахи, причина её величия.

Суровец со свистом втянул в себя воздух.

– Ваши слуги, случайно, ничего не говорили о моей красоте?

– Вы называете себя вельможей? – усмехнулась Аннешка, постукивая ногтями по бутылкам. – Но при этом не можете оставить себе собственное серебро! Пара монеток там, горстка здесь – согласитесь, это не разговор! Стоит королевам свистнуть, как вы бежите к ним, высунув язык. Да вы больше похожи на королевскую комнатную собачку, чем на лорда!

Суровецу это совсем не понравилось. Он широким шагом направился к концу прохода и быстро свернул за угол.

– Спрашиваю в последний раз, принцесса Павла. Чего вы хотите? – Рука мужчины легла на рукоять меча.

«Он не осмелится!» – решила Аннешка и усилием воли заставила себя не дрогнуть.

– Я избрана звёздами, – сказала она вслух.

– Звёзды никого не избирают, – отрезал Суровец, презрительно скривив губы.

– Помогите мне, и у вас будет больше серебра… намного, намного больше. Вы станете вторым человеком в королевстве. Взамен я прошу лишь о небольшой услуге. Я хочу… хочу устранить королев.

Улыбка сбежала с лица Суровеца, и Аннешка поняла, что победила.

– Кто же вы такая… на самом деле? – спросил он.

На завтрак Имоджен приготовила сырный суп.

– Будем надеяться, что он зарядит нас силами для путешествия, – сказала она, разливая по мискам плавленый сыр.

Миро приготовил лошадей. Всё это время они паслись на поле за домом. Теперь они вопросительно смотрели на мальчика, нагруженного тяжёлыми сумками. «Ну вот, снова явился тревожить наш покой», – казалось, говорили они.

Перла написала записку Земко и Бранне – поблагодарила их за гостеприимство и объяснила, куда они ушли. Земко спал возле Бранны, после нападения он так и не переоделся. Бранна тоже спала, её землистые щёки слегка порозовели. Перла оставила записку около двери.

Сытые, с наполненными седельными сумками, дети поехали прочь от дома, а Конья побежала за ними следом. В конце улицы Имоджен обернулась. Всё выглядело в точности так, как в тот день, когда они впервые добрались сюда: уютный маленький домик, утопающий в бело-розовых облаках.

Хотя на самом деле ничто не было прежним. Луки пропал, Колбаса никогда уже не побежит. И несчастная Бранна лежала больная, в постели. Это всё сделали лютомужи. Имоджен чувствовала, что внутри у неё что-то затвердело, как будто между её рёбер начал вырастать камень. Она не могла вырвать из себя этот камень. Честно говоря, Имоджен даже не была уверена в том, что хочет это сделать.

– Спасти Томила недостаточно, – сказала Перла. – Все вокруг стараются защитить свои семьи, вот и получается, что каждый раз они думают только об одном ребёнке. Но это не работает! Мы должны освободить всех пропавших детей, а не только тех, кого знаем. И ещё мы должны остановить лютомужей, чтобы они больше никогда никого не похищали!

Имоджен искоса взглянула на подругу. В голосе Перлы звенел гнев. Наверное, внутри у неё тоже рос камень.

Дети ехали на запад. К полудню зелень Низинных королевств стала пропадать, а круглые холмы сглаживались. Несмотря на усталость, Имоджен чувствовала от движения облегчение. Пони мерно покачивался под ней. Седельные сумки скрипели по бокам.

Поблизости не было ни Марка, ни Очи, ни стражей короля Чтибора. Имоджен уже сбилась со счёта, вспоминая всех, кто хотел её остановить.

Когда спустился вечер, копыта пони уже стучали по камням. Дети въехали в Кустоши – край плоской земли и жёстких, колючих растений. Земля здесь была пыльная, испещрённая ямами и рытвинами. Некоторые ямы были не больше кроличьих норок, в другие запросто могла провалиться корова. Изредка попадались ямы настолько огромные, что казалось, будто бы они обладают собственной силой притяжения. Имоджен чувствовала, как они манят её подойти ближе, приглашают заглянуть внутрь. Не выдержав, она слезла с седла и наклонилась над краем провала.

– Приве-е-е-ет! – крикнула она в темноту.

Ей показалось, будто эхо её голоса долетело откуда-то из центра Земли. Но больше, конечно, никто ей не ответил.

К вечеру на горизонте показалась Валкаха. Она поднялась из зарослей, как акулий плавник над волнами океана, – крутая, с отвесными стенами, и невероятно высокая. «Мари там, – подумала Имоджен. – Моя младшая сестра там… совсем одна».

Перед наступлением ночи дети разбили лагерь. Они привязали лошадей к большому цветущему кусту и сели на землю, привалившись спинами к валуну. Здесь они поужинали остатками печёного пастернака – последней домашней едой из дома Бранны и Земко. Имоджен невольно подумала о маминой стряпне. Мама превращала пастернак в настоящее лакомство – сначала обжаривала кусочки до хрустящей корочки, а потом приправляла солью и мёдом.

Когда на небе зажглись первые звёзды, Перла склонилась над картой лютомужей. Она сосредоточенно водила пальцем по синим линиям, а Конья наблюдала за ней, и в её глазах отражался лунный свет. Миро и Имоджен тоже изучали карту.

Имоджен не видела никакого смысла в этих беспорядочных линиях. Они напоминали ей современное искусство – все эти кучи загогулин и цветовых пятен, которые вызывали один-единственный вопрос: что это обозначает? Устав, она снова посмотрела на город, темневший на горизонте. Он совсем не был похож на карту.

– Ты можешь это прочитать? – спросил Миро у Перлы.

– Стараюсь, – ответила она. На щеках у неё показались две ямочки. – Карты – они требуют терпения. Чем больше их изучаешь, тем больше всего открываешь… Я хочу быть картографом, когда вырасту.

– Это не тебе решать, – проворчал Миро. – Тебе придётся заниматься тем же, чем родители. Если, конечно, не хочешь уйти в монастырь и жить подаянием.

Ямочки на щеках Перлы исчезли.

– Вот и мой папа так говорит. Он хочет, чтобы я занималась нашей таверной… но я совсем не такая, как он.

– Не слушай Миро, – вмешалась в разговор Имоджен. – Моя мама работает в муниципальном совете, а я буду космонавтом. Ты можешь стать кем захочешь!

Перла не спросила, кто такие космонавты, но Имоджен знала, что она просто стесняется.

– Космонавты путешествуют по космосу. Марк говорит, что мне нужно подыскать для себя запасной вариант, если с космосом не получится, но я уже всё решила.

– Но мне-то хочешь не хочешь придётся быть королём, – выпалил Миро.

– Это другое дело, – рассмеялась Имоджен. – Королём быть здорово! Все хотят быть королями!

Миро ничего не ответил. Он встал и отошёл к пони, пробормотав, что должен проверить, как там часы. Имоджен задумалась, что она такого сказала. Разве Миро не хочет править Ярославией? Ей всегда казалось, что он обожает командовать.

– Ты не из Ярославии, да? – спросила Перла, когда они остались вдвоём. – Ты из Англии. Из страны, где не водятся лягушки.

Имоджен сглотнула.

– Ну… да.

Она надеялась, что Перла отвлечётся на что-нибудь другое, но Перла как будто ждала чего-то.

У Имоджен пересохло во рту. Она соврала о том, откуда пришла. Она так устала от того, что ей никто не верит – ни Марк, ни полиция, ни даже мама, – что просто не вынесла бы, если и Перла усомнилась в её словах. Она не хотела, чтобы Перла считала её чокнутой.

Последняя дневная пчела прожужжала мимо.

Плохо, когда тебе не верят, но есть кое-что гораздо хуже. Хуже всего – врать другу.

– Я не из Ярославии, – вздохнула Имоджен. – По правде говоря, я из другого мира.

Она напряглась, ожидая, что Перла рассмеётся или потребует, чтобы она перестала выдумывать.

– Анчоусы под соусом! – воскликнула Перла. – В твоём мире есть горы или реки? Леса, пустыни или болота? Туда есть какой-то проход? А карты у тебя, случайно, с собой нет?

Имоджен слушала и улыбалась. Лицо Перлы светилось любопытством, и Имоджен чувствовала себя ужасно глупо из-за того, что не сказала ей правду раньше.

– Вообще-то, – начала она, – лягушки у нас тоже водятся…

Аннешка сидела в своих покоях во дворце пяти королев и расчёсывала волосы Мари.

– Я наконец-то поняла, зачем звёзды послали мне тебя, – сказала она.

– Правда?

Девчонка как будто обрадовалась.

Аннешке нравилось расчёсывать волосы Мари. Нравились последовательные движения зубцов гребёнки сквозь завитки – воткнуть, потянуть, разгладить и начать всё сначала.

– Мне от тебя нужно совсем немного, – сказала Аннешка. – Проберись в личные покои королев. Поищи какое-нибудь окошечко или дымоход. Не думаю, что это очень сложно… с твоим-то умением залезать во все щели!

Аннешка приступила к заплетанию, разделив волосы Мари на прядки. Перекинуть, переплести, повторить…

– Но разве личные покои не должны быть личными? – спросила Мари. – Зачем мне прокрадываться туда?

– Чтобы поцеловать королев на ночь, – хмыкнула Аннешка. Перекинуть, переплести, повторить. – Ты сделаешь, что я сказала, или мне придётся отдать тебя лютомужу?

Девчонка оцепенела.

– Не забывай, – промурлыкала Аннешка, – если сделаешь, как я сказала, я тебя отпущу. Твоя сестра, наверное, уже заждалась.

– Правда? – Мари попыталась обернуться через плечо, но Аннешка, дёрнув за косы, вернула её голову в нужное положение.

– Сиди спокойно, – прошипела она. – Я ещё не закончила.

Перекинуть, переплести, повторить.

– Да, твоя сестра уже здесь, – сказала Аннешка, улыбаясь своей лжи. Она смутно помнила сестру Мари по встрече в домике ведьмы – тощее веснушчатое недоразумение. Разумеется, она никогда не смогла бы пройти через лес, не говоря уже о том, чтобы в одиночку перебраться через горы и прийти сюда.

– Твои родители тоже в Валкахе, – сказала Аннешка, всё больше увлекаясь своей выдумкой. – Они готовы забрать тебя домой, в твой милый маленький мирок. Но только после того, как ты выполнишь моё задание.

Перекинуть, переплести, повторить.

– Родители? – Девчонка как будто оторопела. – Ты имеешь в виду маму и Марка?

– Да, – огрызнулась Аннешка. – Кого же ещё?

Девочкина косичка сияла в свете свечи. Аннешка уложила её и закрепила шпилькой.

– Ну вот, – сказала она. – Готово.

Мари подняла руку, ощупала свои волосы.

– Спасибо.

– Ну что? – спросила Аннешка. – Договорились?

– Ладно, – ответила Мари. – Договорились. Если пообещаешь меня отпустить, я проберусь в личные покои королев.

– Хорошая девочка, – хитро улыбнулась Аннешка. – Обещаю. Значит, всё решено.

Солнце уже садилось, когда Миро, Имоджен и Перла подъехали к Валкахе. Они направили пони в объезд колючих зарослей, после чего влились в поток людей, втекающий в каменные ворота города.

Здесь были телеги, гружённые товарами, пешие странствующие торговцы и стайки детей на запятках экипажей. Имоджен невольно смотрела на них во все глаза. Она уже давно не видела столько детей сразу – тем более на улице. Неужели не боятся лютомужей? Миро и Перла тоже не сводили с них глаз.

Стражи при входе собирали пошлину.

– С путешественников по три кроны, – объявили они.

Имоджен вытащила из кошелька монеты – это были деньги, которые Зуби позаимствовал у короля Чтибора.

– Неудивительно, что Валкаха такая богатая, – пробурчал Миро, – если они берут деньги только за то, чтобы в неё попасть!

Дети проехали под каменной аркой, и Имоджен невольно восхитилась. Валкаха казалась скульптурой, вырубленной из единого куска скалы, – светлые, сияющие здания, стройные серебряные шпили, каменные улочки, истёртые подошвами до стеклянной гладкости.

Перла заворожённо смотрела на этот сверкающий серебряный город. Её губы сложились в изумлённую букву «О». Люди в Валкахе одевались с нарочитой роскошью. Они щеголяли в круглых головных уборах и платьях, богато расшитых серебром.

Птицы с остроконечными крыльями проносились над головами людей, мчались по узким улочкам, как по воздушным трекам. Слишком проворные, чтобы Конья могла на них поохотиться, поэтому она провожала их жадным взглядом.

– Думаешь, Валкаха красивее, чем Ярославия? – спросил Миро.

– Она… больше, – сказала Имоджен, стараясь быть тактичной.

Теперь она понимала, почему Аннешка считала это королевство самым великим. По сравнению с Валкахой Лондон выглядел очень скромно. А Водниславия была всего-навсего болотной кочкой.

Где-то здесь, среди этих извилистых светлых улочек, её сестра… Имоджен с трудом в это верила. Что, если король Чтибор солгал? Что, если Мари увезли в какое-то другое место?

«Но нас привели сюда часы, – напомнила себе Имоджен. – А часы до сих пор никогда не ошибались».

Перла развернула карту лютомужа.

– Валкаха построена террасами, – сказала она, указывая на верхние ярусы города, где крыши зданий подпирали облака. – Я подумала – может быть, пятна и линии разных оттенков означают уровни города?

– Интересно, – пробормотал Миро. – Это объяснило бы, почему карта выглядит как мазня.

– Тогда получается, что самое тёмное синее пятно – это вершина Валкахи, – продолжала Перла, – где стоит дворец пяти королев. А самое светлое – это уровень, где мы с вами сейчас стоим.

«Вполне возможно», – подумала Имоджен. Но в этой головоломке всё-таки не хватало одного кусочка. Если карта принадлежала лютомужам и если Валкаха была местом, куда они направились, то почему их здесь нигде не видно? Лютомужи не из тех, кого можно не заметить в толпе!

Дети направили пони по широкой улице. Имоджен всё время была начеку, выискивая чудовищ, но люди вокруг выглядели совершенно спокойными и безмятежными. Они явно не ожидали нападения лютомужей…

Взгляд Имоджен упал на вывеску:

Таверна «Подворье». Пуховые перины. Крепкое пиво. Горячая еда.

На вывеске была нарисована улыбающаяся женщина с широко раскинутыми руками. Пиво Имоджен совсем не интересовало, но ей очень хотелось выспаться на нормальном матрасе, к тому же они съели все припасы.

– Уже поздно, – сказала Имоджен. – Может, снимем комнату?

Перла и Миро согласно закивали. Даже пони, и те выглядели уставшими.

За стойкой таверны стояла сама хозяйка. На ней было надето не меньше десяти серебряных ожерелий. Она очень походила на женщину с вывески, только, в отличие от неё, совсем не улыбалась, а руки держала скрещёнными на груди.

– У вас есть свободные комнаты? – спросила Имоджен.

Женщина перегнулась через стойку, ожерелья громко зазвенели. Её цепкий взгляд скользнул по детям, одетым в платье Низинных королевств, по белой снеголике у их ног.

– Свободные? – переспросила женщина. – У нас в Валкахе ничего свободного нет. Свободно только птички поют. Если вам нужна постель, вам придётся за неё заплатить.

– Конечно, мы заплатим, – сказала Имоджен, высыпая на стойку оставшиеся монеты.

Только теперь женщина улыбнулась и распахнула руки – точь-в-точь как её копия с вывески.

Этой ночью в Валкахе было свежо. Ветерок пробежал по дворику таверны «Подворье», легко скользнув по лицам трёх спящих детей и ласково взъерошив белую шерсть снеголики.

Ветер промчался по городу. Покружил вокруг шпилей и колоколен. Прошелестел по крутым каменным улочкам. Потом он взлетел на вершину холма и зашуршал юбками Аннешки.

Несмотря на поздний час, она стояла снаружи и прижималась ухом к двери. Это была дверь для слуг, ведущая в покои пяти королев. Разумеется, дверь была заперта изнутри.

Суровец стоял рядом с Аннешкой, привалившись к стене. Его алый плащ перекинут через плечо.

– Ваш самодовольный вид совершенно неуместен, – раздражённо прошипела Аннешка. – Вы пока ничего не сделали!

– Не будете же вы винить меня за то, что мне нравится моя работа, – невозмутимо отозвался Суровец.

За дверью послышались шаги. Аннешка быстро отступила. Дверь открылась. Там, за порогом, стоял призрак.

На самом деле это было совсем не привидение, а девочка, с ног до головы обсыпанная мукой.

– Я пробралась внутрь через лоток для муки, – сказала Мари. – Я же не знала, что он окажется полный.

Аннешка вытаращила глаза.

– Глупая девчонка! Ты же оставишь следы!

– Ты сама сказала, что тебе безразлично, как я туда проникну!

Аннешка принялась лихорадочно отряхивать платье Мари, злобно шипя себе под нос. Затем она тихо вошла в личные покои королев. Суровец последовал за ней, быстрый и бесшумный, как тень.

Королеву Свитлу они нашли спящей в её комнате. Роскошный головной убор стоял на подставке. Драгоценности висели на стене – ожерелья, кольца, серьги, чётки. Некоторые кольца были такой толщины, что больше напоминали пальцы, торчащие из стены.

Аннешка заперла дверь изнутри и на цыпочках подкралась к изножью кровати. Мари застыла у порога.

– Что мы делаем? – шёпотом спросила она.

– Цыц! – шикнула Аннешка. – Ты её разбудишь!

Без своих камней и жемчугов королева Свитла выглядела обычной женщиной – хрупкой, беззащитной и немного нелепой, с седеющими волосами и мертвенно-бледной кожей. Глубокие складки залегли вдоль опущенных вниз губ. Она вдруг напомнила Аннешке мать.

Суровец достал кинжал.

– Не трогайте её! – закричала Мари, бросаясь в комнату, но Аннешка легко её перехватила.

Королева Свитла что-то забормотала во сне.

– Давайте же побыстрее! – приказала Аннешка.

– Нет! – закричала Мари.

Суровец наклонился, сжимая в руке нож, – и тут королева Свитла проснулась.

Пожилая женщина подняла глаза на убийц. Вопрос не успел сорваться с её губ, как Суровец ответил на него одним быстрым взмахом ножа.

Мари завизжала, и Аннешка закрыла ей лицо руками. Зачем она это сделала? Хотела ли она заглушить крики Мари или пыталась защитить её от увиденного?

Но Мари укусила её за палец.

– Ах ты, крысёныш! – заорала Аннешка, выпустив девочку.

При виде своего окровавленного пальца у неё вдруг закружилась голова. Она пошатнулась и схватилась за кровать, чтобы не упасть.

Прошло бесконечно долгое смутное мгновение, прежде чем девушка поняла, что крики Мари смолкли. Девочка неподвижно лежала у ног Суровеца. Его бесстрастные серые глаза встретились с глазами Аннешки.

– Она никак не хотела заткнуться.

– Она… мертва? – пролепетала девушка.

Суровец наклонился и дотронулся до шеи Мари.

– В обмороке.

– А королева?

– Вот она точно мертва.

И тут в дверь постучали. Королевские стражи, как всегда, явились слишком поздно.

– Ваше величество, – раздался мужской голос из-за двери. – Мне послышался какой-то шум. С вами всё в порядке?

Аннешка закатила глаза. Удивительное дело – как бы далеко она ни забралась, солдаты всюду сделаны из одного и того же теста. Она посмотрела на мёртвую старую женщину на кровати.

– В полном порядке, – громко ответила Аннешка, подражая скрипучему голосу королевы Свитлы. – Мне приснился плохой сон, только и всего.

Когда шаги стража стихли, Суровец взвалил Мари на плечо, руки девочки безжизненно свесились вдоль его спины.

– Отдать её лютомужам?

Аннешка бросила взгляд на Мари. Её платье было покрыто мукой, косичка свесилась вниз. Эта девчонка Аннешке больше не нужна, и всё-таки…

– Вы слышали, что я спросил? – повысил голос Суровец, еле заметно кривя рот в усмешке.

– Делайте что хотите, – ответила Аннешка. – Она исполнила своё предназначение.

Имоджен приснился сон.

Ей снилось, что она вернулась в свой мир и стоит перед домом.

– Давай, Мари! Давай полетаем!

Имоджен оттолкнулась от тротуара – и её подошвы легко оторвались от земли. Следом взметнулись вверх руки, и Имоджен силой мысли погнала себя ещё выше, пока кончики её пальцев не заскользили по крышам.

Но Мари почему-то осталась внизу.

– Я не могу! – прокричала она. – Я застряла!

Имоджен нырнула вниз и схватила сестру за руку. Подтолкнуть её оказалось совсем просто. Рука в руке, сёстры поплыли над улицей.

– Видишь, – сказала Имоджен. – Это не трудно!

Они плыли по воздуху, огибая дымоходы и кроны деревьев, махали руками птицам в гнёздах. Мистер Грив хмуро читал газету. Миссис Ковальски пела в душе. Но в конце улицы Мари вдруг стала падать. Она летела, как продырявленный воздушный шарик!

– Имоджен! – закричала она, брыкая ногами в воздухе.

Имоджен пришлось выпустить её руку.

Мари кричала и падала кувырком, кувырком, кувырком – прямо на черневший внизу асфальт.

Имоджен проснулась с ощущением падения, как будто во сне она упала в кровать. Она лежала в маленькой комнатке. На потолке темнели пятна, к стенам присохли раздавленные насекомые.

«Я в Валкахе, – вспомнила Имоджен. – В таверне «Подворье».

Миро и Перла уже встали и изучали карту лютомужей. Конья сторожила дверь.

Мысли Имоджен снова вернулись к Мари. Где её сестра? Неужели с ней случилось что-то плохое? Имоджен никак не могла стряхнуть с себя гнетущее ощущение, оставленное странным сном. Она содрогнулась, вспомнив, как падала Мари. Оставалось надеяться, что это всего-навсего проделки её тревожек. Не зря они всю ночь скреблись в её груди.

– Улицы в этом городе не на своих местах, – сказала Перла, хмуро глядя в карту.

– Ты уверена, что держишь её не вверх тормашками? – уточнил Миро.

Перла сдвинула брови. Повернула карту одной стороной, потом другой.

– В чём дело? – спросила Имоджен, спуская ноги с кровати.

– Карта Валкахи не совпадает с реальным местом, – объяснил Миро. – Так мы никогда не найдём Томила и Луки. Нужно идти во дворец и поговорить с королевами.

– И что мы им скажем? – пробормотала Перла. Вид у неё сделался слегка испуганный.

– Скажем, что нам нужна их помощь в поисках лютомужей, – ответил Миро. – Скажем, что мы пришли освободить похищенных детей и избавить королевство от чудовищ!

Он выхватил воображаемый меч и сделал выпад в сторону тени на стене.

Имоджен подумала, что Миро слишком хорошего мнения о людях в коронах. Дракомор, Чтибор, Казимира… Помощи от них, мягко говоря, было не слишком много.

– Думаешь, есть смысл? – спросила Перла.

Имоджен очень в этом сомневалась, но решила, что попытка не пытка. Если Аннешка задумала стать королевой, она непременно должна вертеться где-нибудь поблизости от тронов…

Бой часов прервал мысли Имоджен. Дети и Конья поспешно сгрудились вокруг.

Честно признаться, долгое путешествие не пошло на пользу часам: их драгоценные камни вращались по кривым орбитам, стрелки погнулись. Но вот отворилась дверца, и из неё вышел мужчина. В руке он держал чайник.

– Кто это? – удивилась Имоджен, когда фигурка начала разливать воображаемый чай.

Перла покачала головой.

– Не знаю.

Конья стукнула деревянного человечка лапой. Он накренился – и упал ничком. Звёздные часы втянули его обратно.

– Он похож на слугу, – сказал Миро. – Думаю, он служит у пяти королев. Ладно, давайте пойдём во дворец. Может быть, Аннешка тоже там.

Ярусов в Валкахе было больше, чем на свадебном торте, и каждая улочка вела вверх. Имоджен, Перла, Миро и Конья вскарабкались до самой вершины. Дворец Пяти королев стоял высоко над городом. Это было пышно украшенное здание с башнями в виде длинных низок жемчуга.

Миро широким шагом подошёл к красиво одетым стражам у ворот.

– Я король Мирослав Яромир Драгомир Кришнов, – представился он. – Владыка города Ярославия. Я хочу видеть королев.

Стражи с секунду помолчали, как будто затаив дыхание, а потом покатились со смеху. Миро застыл. Имоджен почувствовала, как внутри у неё закипает гнев. Как они смеют насмехаться над её другом?

– Никакой ты не король, – сказал первый страж. – Ты всего-навсего мальчишка.

Миро посмотрел на Перлу и Имоджен. Кончики его ушей запылали.

– Вы бы лучше были с ним повежливее, – сказала Имоджен. – А то он посадит вас в Хладоморные ямы.

– О-о-о-ой, как страшно! – загоготал тот же страж. Он вытер мокрые от слёз щёки. – Слушайте… я не вчера родился и не первый день стою тут на страже. Мне ли не знать, как выглядят короли! Они прибывают сюда со знамёнами и слугами, а не в сопровождении двух девчонок и раскормленной кошки!

– Я король Ярославии, – отчеканил Мирослав, повысив голос. – И я приказываю впустить меня!

К сожалению, чем сильнее огорчался Миро, тем меньше он походил на короля. Оба стража снова захохотали.

– Бесполезно, – процедила Имоджен. – Как заставить их нас выслушать?

– Скажи им, что королевам грозит опасность, – прошептала Перла.

– Сами скажите, – огрызнулся Миро. – Я больше не разговариваю с этими простолюдинами.

Перла растерянно пошевелила губами.

– Ладно, – сказала Имоджен. – Тогда это сделаю я. – Она решительно шагнула к стражам. – Тут у вас объявилась женщина, которая выдаёт себя за принцессу Павлу, но на самом деле она никакая не принцесса. Она хочет захватить трон Валкахи! Мы пришли предупредить ваших королев.

Второй страж неуверенно наморщил лоб.

– Если это шутка, то у вас будут большие неприятности.

– Никакая это не шутка! – отрезала Имоджен. – Это правда!

– Ждите здесь, – велел первый страж и пошёл во дворец.

Имоджен изо всех сил старалась ждать терпеливо, но это было очень трудно, ведь она знала, что Мари где-то здесь! Она не могла дождаться, когда увидит изумлённое лицо сестры. Это будет почти так же здорово, как в тот раз, когда бабушка вернулась из больницы, а они приготовили ей огромный торт, или когда мама сказала, что они едут к зубному врачу, а вместо этого повезла их на пляж. Или как на десятый день рождения Имоджен, когда…

Двери дворца распахнулись, и оттуда вышли несколько мужчин в красных плащах.

– А вот и детишки! – воскликнул самый высокий из них. – Я слышал, вы пришли, чтобы остановить принцессу Павлу?

– Кто вы такой? – спросил Миро.

– Меня зовут Суровец, – ответил высокий. – Впрочем, это не имеет значения… Боюсь, детки, вы опоздали. Принцесса Павла вчера вечером покинула Валкаху.

В глазах у него сверкнул какой-то волчий огонёк, и Имоджен сразу поняла: что-то не так.

– Где моя сестра? – грозно спросила она. – Она была с принцессой Павлой. Маленькая, с рыжими волосами, примерно вот такого роста.

Теперь в лице Суровеца мелькнуло узнавание.

– Твоя сестра у лютомужей, – усмехнулся он. – Я сам отдал её им. И вы все отправитесь за ней следом.

Он протянул руку, чтобы схватить Имоджен, но Конья предостерегающе зарычала. Снеголика подобралась, сжавшись, как взведённая до отказа пружина.

– Не зря я больше люблю собак, – Суровец пытался обойти огромную кошку, но Конья была намного быстрее.

Она прыгнула – и ударила его лапой в лицо. Суровец пошатнулся, прижав руку к щеке. Она была в крови. Три алые царапины там, где прошлись когти Коньи.

– Ты об этом пожалеешь, – прошипел Суровец, обнажая меч.

Остальные мужчины плотно обступили его.

– Что нам делать? – шёпотом спросил Миро.

– Думаю, – ответила Имоджен, – бежать!

С этими словами она повернулась и сорвалась с места. К ней протянулась чья-то рука. Имоджен пригнулась, поднырнула под неё и на четвереньках пробежала по брусчатке. Перла и Миро уже убегали, Конья мчалась за ними.

– Схватить их! – заорал Суровец. – Именем пяти королев!

Имоджен свернула в первую попавшуюся улочку и побежала так быстро, как только могла. Остальных не было слышно. Видимо, они побежали в другую сторону. Теперь, когда Имоджен бежала прочь от дворца, все дороги вели вниз. Её ноги сами несли её вперёд.

Имоджен метнулась влево, едва избежав столкновения с женщиной, нагруженной стопкой серебряных блюд. Её преследователь был не настолько ловок. Сзади раздался жуткий грохот, но Имоджен даже не подумала обернуться. Она продолжала мчаться вниз по улочке. Наверху над улицей виднелись пешеходные мостики. Внезапно на один из них выскочила Перла.

– Эй! – закричала Имоджен. – Как ты туда забралась?

Но Перла, сопровождаемая снеголикой, уже скрылась из глаз. Следом показался Миро. Он даже не взглянул вниз и не увидел Имоджен, которая стояла под мостом. Затем появились Суровец и его подручные. В три широких шага они пересекли мостик, алые плащи развевались за их спинами.

– Беги, Миро, беги! – закричала Имоджен.

Однако ей и самой пора было бежать. Стражи уже отыскали нужную улочку. Имоджен шмыгнула под мостки, подошвы громко застучали о гладкие камни. Острокрылые птицы с пронзительными криками метались над её головой.

Навстречу Имоджен по улочке шли монахи – полные, осанистые и неторопливые, как стайка гусаков.

– Разрешите пройти! – гаркнула на бегу Имоджен.

Стайка монахов посторонилась – и Имоджен скрылась за их тёмными одеяниями.

Она вихрем пролетела по улочке и выбежала на широкую улицу. Позади неё раздавались протестующие возгласы монахов, которых грубо расталкивали люди Суровеца. Впереди раскинулись сверкающие шпили и башни города.

Имоджен побежала дальше. Она понятия не имела, куда бежит, думала только о том, чтобы не попасться. С холма спускался отряд стражей. Может быть, они тоже разыскивают её?

Имоджен не стала выяснять. Она бросилась в ближайшую лавочку и захлопнула за собой дверь. С колотящимся сердцем выглянула в окно. На улочке стражи из дворца что-то возбуждённо говорили и показывали руками. Они продолжали её искать! Имоджен присела, чтобы её не заметили. Затаив дыхание, она стала считать в уме, надеясь, что люди Суровеца пройдут мимо и продолжат свои поиски дальше.

– Чем могу вам помочь? – спросил жизнерадостный голос.

Имоджен повернула голову и увидела молодого светловолосого мужчину, стоявшего за прилавком.

– Ой… да нет, вы вряд ли сможете, – выпалила она.

– Вздор! – уверенно сказал молодой человек. Он обвёл рукой помещение. – Вопрос лишь в том, чтобы угадать со стилем.

Только теперь Имоджен увидела, где очутилась. Это был магазинчик, от пола до потолка заставленный застеклёнными витринами. В витринах лежали самые разные драгоценности: браслеты, усыпанные гранатами, изящные застёжки и пряжки для ремней. Здесь была даже тиара, усыпанная жемчугом, а с потолка свисали низки коралловых бусин.

– Я работаю с лучшим серебром Валкахи, – с гордостью сообщил молодой человек. – А украшения создаю сам, по собственным эскизам. Может быть, предложить вам что-нибудь маленькое? Кольцо или браслет?

– Я пришла сюда не за браслетом, – сказала Имоджен с едкой горечью в голосе. – Я пришла сюда за своей сестрой.

– Ах, – воскликнул ювелир с сочувственной улыбкой. – Боюсь, сестёр у нас нет.

Но Имоджен уже не слушала его. Она вдруг вспомнила, что сказал Суровец. «Твоя сестра у лютомужей… и сейчас вы все отправитесь за ней следом».

Имоджен опоздала. Комок встал в её горле. «Моя сестра маленькая, у неё рыжие волосы. Она примерно вот такого роста». Ком в горле Имоджен стал ещё больше. Разговоры о Мари, воспоминания о ней – это всё не вернёт ей сестру, не заставит её появиться.

Но ювелир ждал ответа, поэтому Имоджен заговорила.

– Мою сестру зовут Мари. У неё рыжие волосы, веснушки на носу и шрам на руке от пореза. Ей всего восемь, но она очень хорошо рисует… – Слёзы защипали глаза Имоджен.

– Ей очень повезло иметь такую сестру, как ты, – сказал молодой человек.

И тогда слёзы прорвались и хлынули рекой.

– Нет! – прорыдала Имоджен. – Нет! Это из-за меня Мари похитили! Из-за меня она вышла из отеля!

Ювелир не стал её перебивать, не стал говорить, что это не так. Вместо этого он терпеливо ждал, когда её слёзы иссякнут.

– Не хочешь выпить чашечку чаю? – предложил он.

Имоджен взглянула в сторону окна. Мужчины в красных плащах ушли.

– Да, спасибо, – сказала она. – Было бы замечательно.

Ювелир расчистил уголок на верстаке, сдвинув в сторону молоточки, щипцы и камни. Потом принёс две чашки с серебряными ободками. Такие чашки очень понравились бы бабушке Имоджен.

Шестерёнки в голове Имоджен пришли в движение и завертелись, пока она смотрела, как ювелир разливает чай. У молодого человека были очень светлые, почти невидимые, брови и сильные, ловкие руки. Но взгляд Имоджен постоянно возвращался к чайнику… Где она видела его раньше?

– Я добавил немного мёда, чтобы было послаще, – сказал он, подавая Имоджен чашку.

– Я знаю, кто вы такой! – вскрикнула она, едва не расплескав свой чай. – Вы тот мужчина из часов!

Ювелир слегка опешил.

– Вы знаете что-нибудь о моей сестре? – спросила Имоджен, гадая, зачем часы показали ей этого человека. Ювелир покачал головой и сделал глоток чая. – Вы знаете что-нибудь о лютомужах?

Ювелир чуть не поперхнулся чаем.

– Нет! – ответил он. – В Валкахе нет лютомужей.

– А вот и есть! – рявкнула Имоджен. – Мою сестру отдали им здесь, в вашем городе. И потом, разве лютомужи стали бы носить с собой карту города, в котором они никогда не разбойничали? Нет, они здесь – и их нужно остановить!

Ювелир поставил на стол свою чашку.

– Кто тебя послал? – спросил он.

– Никто!

– Кому ещё ты рассказывала о…

Дверь распахнулась, и с улицы в магазин вошла женщина. Увидев Имоджен, она замешкалась на пороге.

– Я не помешала? – спросила дама.

– Нисколько, – галантно ответил ювелир, выжимая приветливую улыбку.

– Мне нужна булавка для волос, – защебетала женщина. – Изящная, красивая, но ни в коем случае не слишком броская.

– Магазин закрыт, – рявкнула Имоджен.

Женщина перевела взгляд с девочки на ювелира.

– Ах, простите, я не знала…

Имоджен в упор смотрела на неё, пока женщина не скрылась за дверью. Тогда она встала и опустила засов, чтобы больше никто не мог войти сюда с улицы.

– Что ты себе позволяешь? – воскликнул ювелир. – Это была одна из моих постоянных покупательниц!

Имоджен вернулась к верстаку.

– Я хочу задать тебе несколько вопросов, – заявила она, вызвав к жизни своего внутреннего детектива. – Говори мне правду. Как тебя зовут?

– Йемнивец, – прошептал молодой человек. – Сокращённо Йемни.

Он выглядел испуганным, и Имоджен непременно стало бы стыдно, если бы дело не было таким важным. Ей это нужно не для собственного удовольствия! Она делала это ради Томила, Луки и Мари – и ради всех детей, похищенных лютомужами.

– Что тебе известно о моей сестре? – спросила она.

– Ничего, – ответил Йемни.

Имоджен заложила руки за спину.

– Что тебе известно о лютомужах?

– Ничего?.. – повторил Йемни, но на этот раз его ответ был больше похож на вопрос.

– Это же неправда, верно? – прищурилась Имоджен.

– Хочешь ещё чаю? – Йемни налил вторую чашку. – Отлично успокаивает растрёпанные нервы.

Дверь в мастерскую задребезжала. Имоджен обернулась и успела увидеть алые плащи, мелькнувшие в окне.

– Простите! – громко крикнул Йеминец. – Мы закрыты!

Бум-бум-бум! Стук стал ещё настойчивее.

– Это люди из дворца, – прошептала Имоджен. – Они меня разыскивают! Не впускай их!

– Придётся, – ответил Йемни. – Иначе они выломают дверь. – Он откинул крышку сундука, стоявшего у дальней стены мастерской. – Живо! – прикрикнул Йемни. – Залезай внутрь!

«Это какая-то ловушка?» – подумала Имоджен. Но выбора у неё не было. В дверь уже барабанили кулаками.

– Минуточку! – крикнул Йемни, дожидаясь, когда Имоджен заберётся в сундук, чтобы опустить крышку над её головой.

Имоджен прильнула к замочной скважине сундука. Йемнивец отпер дверь, и в магазин ворвались трое мужчин.

– Почему так долго? Почему дверь была заперта?

– Я только что заварил чай, – ответил Йемни. – Не хотите выпить по чашечке?

Мужчины уставились на две чашки с серебряными ободками.

– С кем это ты тут чаёвничал?

На какое-то жуткое мгновение Имоджен подумала, что Йемни сейчас её выдаст. Что может быть проще, чем передать её в руки стражей – беспомощную, запертую в сундуке? Неужели в этом и состоял его план?

– О, я всегда делаю себе две чашки, – ответил ювелир. – Одной мне никогда не бывает достаточно.

Один из мужчин схватил со стола чашку Имоджен и швырнул её в стену. Имоджен сжалась, услышав грохот и звон осколков.

На какую-то долю мгновения сознание Имоджен перенеслось в другое место. Она снова очутилась в домике Бранны и Земко, снова пряталась в пианино, а над её головой бушевали лютомужи…

Имоджен встряхнула головой и выглянула в замочную скважину. Двое мужчин прижали Йемни к стене. Третий рылся в шкафах. Коренастый здоровяк с мясистой складчатой шеей. Он одну за другой распахивал витрины и вытряхивал оттуда драгоценности.

– Что вы делаете? – закричал ювелир. – Не имеете права…

В ответ мужчина с бычьей шеей швырнул витрину об пол. Имоджен сморщилась.

– Пожалуйста, только не трогайте его, – зашептала она.

Может быть, она должна вылезти и прийти на помощь Йемни? Но если её поймают, всё будет напрасно. Она уже ничем не сможет помочь Мари.

– Считаешь себя лучше нас, а? – прорычал толстяк, наступая на ювелира. – Как же, ведь ты у нас чистюля с серебряными руками! Я тебе вот что скажу – руки у тебя такие же грязные, как и у нас! Если ты не участвуешь в набегах, это ещё не значит, что ты ни в чём не замешан. – Он с отвращением окинул взглядом разгромленную мастерскую. – Без нас ты никто, Йемнивец.

Имоджен прильнула глазом к скважине. Мужчина говорил так, будто хорошо знал Йемни, но они точно не друзья. Имоджен хотела, чтобы они оставили ювелира в покое. Трое на одного – это нечестно!

– Что вам нужно? – спросил Йемни.

– Мы ищем ребёнка, – ответил здоровяк. – Девчонку из Низинных земель. Лет примерно десяти-двенадцати. Удрала куда-то в эту сторону. Видел, куда она побежала?

Ювелир замешкался с ответом, и Имоджен в страхе отпрянула от скважины. Теперь Йемни точно её выдаст… Ах, зачем только она была так груба с ним? Двое мужчин по-прежнему держали ювелира за руки и за шею.

– Нет, – ответил Йемни. – Я не видел никакой девочки.

Имоджен шумно выдохнула.

– Говори правду, а то пожалеешь. Суровец хочет с ней разделаться.

– Я клянусь! – закричал Йемни. – Я ничего не видел, я работал!

Мужчины отпустили его, и ювелир обессиленно сполз по стене на пол.

– Всегда знал, что у тебя заячья душонка, – ухмыльнулся здоровяк. Он надел кольцо на кончик своего мясистого мизинца. – Моя жёнушка любит серебро, – процедил он. – Благодарствую за подарочек.

Его спутники набили карманы драгоценностями и вышли из магазина. Дверь с грохотом захлопнулась за ними.

Миро, Перла и Конья мчались по улицам Валкахи. Они пробегали по мосткам и проносились через площади. Миро то и дело оглядывался назад, в надежде, что им удалось оторваться от погони, но алые плащи по-прежнему гнались за ними. Внезапно Миро увидел впереди арку – полукруглый въезд в город. За аркой только заросли Кустошей, а туда Миро совсем не хотелось. В Кустошах, плоской, поросшей низкими кустами земле, не спрятаться. Но люди Суровеца окружали их со всех сторон, выбирать не приходилось.

– Вперёд! – закричал Миро и из последних сил припустил к воротам – в коленках щёлкало, лёгкие разрывались при каждом вдохе.

Возле ворот стража собирала пошлину. Они замешкались, не в силах решить, выпустить детей или нет, но тут они увидели Конью, несущуюся прямо на них, и молча расступились.

Миро, Перла и Конья промчались под аркой и понеслись в Кустоши, выбивая подмётками пыль из земли. Землеройка с писком шмыгнула прочь, скрылась в ближайшей норке.

– Куда… мы… бежим? – прохрипела Перла.

Она чуть замедлила бег, но Миро не сбавлял скорость. Он наспех огляделся.

– Вон за тот валун, – выдохнул он. – Думаю, сойдёт.

Поглощённый поиском укрытия, Миро совсем не смотрел под ноги.

Его ботинок вдруг провалился вниз – прямо там, где стоял валун – в бездонную пропасть. Миро судорожно ухватился за куст. Несколько мгновений он болтался на краю обрыва, пытаясь держаться за листья.

Наверху над ним росли цветы, внизу – только воздух. Миро старался нащупать ногами опору, но листья выскользнули из его рук, – он упал.

Его брюки зашуршали по гладкому камню. Рубашка захлопала, словно крыльями, хлестнула подолом по лицу. Он скользил, скользил… и не видел куда.

Казалось, даже его крик отставал, оставался позади.

Потом склон закончился, и Миро остановился. Он стащил с лица рубашку, проверил руки, ноги. Кажется, всё цело, ничего не сломано…

Перла со свистом скатилась следом за ним. Её ступни с размаху врезались в спину Миро.

– Ой! – взвыл он, оборачиваясь.

Тут в куча-мала влетела Конья, съехавшая на всех четырёх лапах. Миро только обессиленно застонал, когда её голова тоже ткнулась ему в спину.

Несколько мгновений они лежали молча, с трудом переводя дух. Миро смотрел на оседающую пыль. Здесь, под зарослями, было темно. Темно, но всё-таки не полный мрак. Наверху слышались голоса преследователей.

– Хорошее укрытие, – прошептала Перла.

– Ага, – согласился Миро, с трудом поднимаясь на ноги и втайне надеясь, что Перла решит, будто в этом и состоял его план.

Судя по всему, они свалились в какую-то пещеру с отвесными стенами. Голоса наверху стали стихать.

«Получилось! – подумал Миро. – Мы спаслись!» Но когда его глаза привыкли к темноте, из мрака пещеры проступили зловещие очертания. Шипастая броня лютомужей. Огромные тела и когти.

Сердце Миро забилось прерывистыми толчками. Перла часто-часто задышала.

– Стой спокойно, – прошептал Миро.

Лютомужи не шевелились. Они стояли плечом к плечу, как изготовившиеся к битве воины.

Почему они не нападают? Казалось, что чудовища просто не замечают детей. Миро покосился на Перлу. Она вся дрожала и пятилась назад. Он никогда в жизни не видел, чтобы человек выглядел настолько испуганным. И от этого он сам ещё сильнее перепугался.

И тем не менее что-то здесь было не так…

В коленке у Миро что-то щёлкнуло, и тут же в пещере вспыхнул голубой свет. Это засиял маленький светлячок. Но лютомужи не шелохнулись. Они стояли неподвижно, бесконечными плотными рядами, теряющимися в темноте пещеры. Миро сделал робкий шажок в их сторону. Конья негромко заворчала.

Почудилось Миро или чудовища в самом деле как-то неуклюже горбились? Они выглядели брошенными, обмякшими, безжизненными, как старые вещи в шкафу.

Светлячок подлетел к ближайшему лютомужу и скрылся под носовой пластиной его шлема. Пещера погрузилась во тьму. Но вот светлячок появился снова, а вместе с ним и его свет… который теперь исходил из мохнатого уха чудовища.

– Они ненастоящие, – пролепетал Миро, сам не веря своим словам.

– Что ты имеешь в виду? – шёпотом спросила Перла.

Голос у неё был тоненький, как у мышки.

Миро заставил себя подойти ближе, хотя все инстинкты кричали ему этого не делать. Он поднял руку, поднёс дрожащие пальцы к светлой шкуре лютомужа. «Тик-так», – колотилось сердце Миро.

Тело чудовища было холодным.

– Это не лютомужи, – сказал Миро. – Они неживые.

– Нет! – ахнула Перла. – Не может быть!

Миро внимательно осмотрел стоящий перед ним истукан. Умом он уже понимал, что чудовища не опасны, но страх не был готов без боя покинуть сердце мальчика.

Лютомуж был сделан из шкур животных, сшитых вместе в грубое подобие человека. Две руки. Две ноги. Дырка для шеи. Искусственный хвост, притороченный к низу спины.

Голову скрывал шлем, из-под которого пучками вылезала шерсть. Бесчисленные зубы скалились из тёмного провала для рта, а сверху были сделаны два отверстия для глаз, чтобы обладатель доспехов мог видеть.

Но удивительнее всего выглядели ступни лютомужа – две огромные искусственные лапы, обшитые шерстью, с когтями снаружи и деревянными платформами снизу. Судя по всему, эти платформы позволяли своему владельцу выглядеть выше.

– Это вообще никакие не лютомужи, – сказал Миро, на этот раз гораздо более уверенно. – Это костюмы.

Имоджен выбралась из сундука. Мастерская была разгромлена – перевёрнутые витрины, растоптанные драгоценности, груды битого стекла на полу. Йемнивец поднялся на ноги.

– Вы целы? – спросила Имоджен.

Ювелир кивнул. Вид у него был измученный.

– Полагаю, всё закончилось благополучно… учитывая все обстоятельства.

– Спасибо, что не выдали меня им, – поблагодарила Имоджен. Она помолчала, давая Йемни время прийти в себя. Он поправил свой жилет, пригладил рукой волосы. – Кто эти люди? – спросила Имоджен. – И откуда они вас знают?

Йемни поднял на неё страдальческий взгляд.

– Придётся начать с самого начала, – сказал он. – Ты расскажешь мне всё, что знаешь, а я, в свою очередь, поведаю тебе свою часть истории. Но для начала мы поднимемся наверх. Я больше не могу находиться среди этого разгрома.

Имоджен последовала за ювелиром в комнатку над мастерской. Ей бросился в глаза сводчатый потолок и стулья на тоненьких, как у оленёнка Бемби, ножках. В углу стоял манекен, наряженный в сверкающий серебряный головной убор. В целом предметов в комнате было немного, но все они были сделаны и подобраны с величайшим вкусом.

Имоджен подавила желание дотронуться до головного убора. Она хотела показать Йемни, что пришла говорить серьёзно. Поэтому чинно опустилась на стул и спрятала ладони.

– Ты первая, – сказал ювелир. – Я слушаю.

Имоджен честно рассказала Йемни свою историю. Она рассказала, что её сестру похитили, что она решила во что бы то ни стало освободить и спасти Мари, что лютомужи крадут детей и что она и её друзья должны их остановить.

Йемни сидел тихо, время от времени кивая и издавая ободряющие звуки. Сначала Имоджен не собиралась рассказывать ему всё, но слово за слово выложила всю историю целиком.

– Ты очень смелая, – сказал ювелир, когда Имоджен закончила. – Хотел бы я быть таким же отважным.

Имоджен задумалась над его словами. Йемни защитил её от людей в красных плащах и не выдал её, даже когда они стали громить и грабить его мастерскую. Разве это не храбрый поступок?

Йемни зажёг огонь под чайником и стал ждать, когда закипит вода. Потом принёс две новые чашки и горшочек мёда.

– Слушай, – сказал он, разливая чай по чашкам. – Лютомужи нравятся мне не больше, чем недавние гости, но… только давай договоримся, что я тебе этого не говорил, ладно?

Имоджен торопливо кивнула. Ей не терпелось выслушать историю Йемни.

– Хорошо, – сказал ювелир. – Так вот. Давным-давно, сотни лет тому назад, когда Валкахи ещё не было и в помине, на этих землях обитали только самые выносливые – странствующие кочевники да растения с длинными корнями. Ты сама видела, какая здесь земля. Она вся изрыта норами и пещерами! Никто и подумать не мог, что в этом краю можно построить город, тем более такой прекрасный, как наш! Но всё изменилось, когда здесь обнаружили серебро. Знаешь, как это случилось? Ребёнок провалился в рытвину и нашёл огромную серебряную жилу, которая бежала под землёй, словно молния.

Разумеется, новость о чудесной находке быстро разлетелась по округе, и люди потянулись в Кустоши в надежде сказочно разбогатеть за одну ночь. Они выстроили город и назвали его Валкаха – в ту пору это был всего-навсего небольшой горняцкий посёлок посреди бескрайних кустошей.

– Какое это имеет отношение к лютомужам? – спросила Имоджен, нетерпеливо поёрзав на стуле.

– Сейчас я к этому подойду, – сказал Йемни. – Видишь ли, для того чтобы понять тайну нашего города, ты должна знать его историю… Так вот, рано или поздно первая серебряная жила иссякла, потому искатели сокровищ начали рыть землю. Вскоре они разыскали новые месторождения. Валкаха и её жители стали богатеть…

Время от времени горняки пропадали, но это никого не тревожило. Добыча драгоценных металлов – дело опасное, надо быть осторожнее, только и всего. Так говорили в Валкахе. Тем временем камни, которые доставали из-под земли, шли на строительство дворцов, храмов и улиц. Чем глубже становились шахты, тем выше росла Валкаха.

Имоджен вскинула глаза над ободком своей чашки и посмотрела на головной убор. Он загадочно поблёскивал в вечернем свете. Так вот, значит, откуда берётся всё это серебро… Здесь повсюду шахты, скрытые глубоко под землёй.

– Со временем, – продолжал Йемни, – находить серебро стало всё труднее, а добытчики стали пропадать всё чаще, так что владельцы рудников оказались в безвыходном положении – люди больше не хотели лезть под землю. Поползли слухи о страшных чудовищах, обитающих в каменных подземельях.

– Это лютомужи! – воскликнула Имоджен, чуть не расплескав чай.

Но Йемни лишь устало покачал головой.

– Нет. Боюсь, что нет. В прошлом году пять королев закрыли рудники. Они сказали, что добыча серебра стала слишком опасной. К тому же Валкаха и так сказочно богата. Зачем нам ещё больше денег? Но это они только сказали.

Имоджен зачерпнула из банки мёд. Вообще-то его полагалось есть с чаем, но она страшно проголодалась. Она зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как сладкие крупинки тают на языке.

– Как это понимать? – спросила Имоджен.

Йемни потёр затылок.

– Большинство людей верят, что рудники закрыли. Думают, что от них осталась только пустая скорлупа… сотни миль заброшенных тоннелей, простирающихся во все стороны под ногами. – Он постучал подошвами по каменным плиткам на полу. – Но рудники не закрыли. Ни тогда. Ни после. Их вообще не закрывали ни на день. Пять королев до сих пор втайне ими управляют.

Имоджен открыла было рот, чтобы спросить, как же рудники без рудокопов, но ответ пришёл сам собой. Простой и отвратительный. Слишком ужасный, чтобы произнести его вслух.

– Пять королев заполнили рудники детьми, – сказал Йемни. – Ими проще управлять, чем взрослыми, да и пропадают они не так часто.

– Они… не пропадают?

– Не так часто. Твари, которые обитают под землёй… они питаются только взрослыми.

Голова у Имоджен пошла кругом. Как королевы могли так поступить?

– Была только одна трудность, – бесстрастно продолжал Йемни. – Валкаха – город цивилизованный. Горожане не могут посылать в шахты своих собственных детей. Другое дело – чужие дети… Вот так на свет появились лютомужи.

– Пять королев нашли лютомужей? – уточнила Имоджен.

– Придумали, – поморщившись, поправил её Йемни. – Лютомужей не существует.

Имоджен со стуком поставила на стол чашку. Она просто не могла поверить своим ушам.

– Что ты хочешь этим сказать? Да я их видела своими глазами!

– Пять королев обратились за помощью к самым богатым семействам Валкахи, – глухо произнёс Йемни, уставившись на подлокотник кресла. На миг Имоджен показалось, что он находится под гипнозом.

– Рассказывай дальше, – заторопила она. – Что случилось потом?

– Эти семьи послали на службу королевам своих самых сильных сыновей. Все они были как на подбор – сильные и энергичные молодые люди, в жилах которых бурлила жизнь. Все они были не прочь поразвлечься, а то и пролить немного крови. Эти молодые люди регулярно получают свою долю серебра. Взамен они похищают детей в соседних королевствах и отправляют их работать под землю.

– Ты хочешь сказать, что лютомужи – это люди?

– Причём самые скверные, уж поверь моему слову. Те, что разгромили мою мастерскую, – они и есть лютомужи.

Рука Йемни сама собой взметнулась к тому месту, где громилы держали его за горло.

– Но лютомужи все в шерсти! – воскликнула Имоджен. – И с хвостами!

– Это костюмы, – мрачно ответил Йемни. – Причём не самые хорошие, если хочешь знать моё мнение. Они носят костюмы, только когда отправляются на охоту за детьми. В остальное время лютомужи выглядят как обычные люди. Их отличают только красные плащи – эдакий знак принадлежности к тайному обществу.

– Нет, – решительно заявила Имоджен. – Этого не может быть! Лютомужи не только что появились, люди знают о них на протяжении сотен лет! О них рассказывают в сказках и поют песни!

– Как ты думаешь, что послужило королевам источником вдохновения? – горько усмехнулся Йемни.

Имоджен почувствовала, как внутри у неё что-то треснуло. Может быть, это раскололся камень гнева, который несколько дней назад как будто поселился у неё между рёбер?

– Откуда ты всё это знаешь? – рявкнула она. – Где доказательства?

Она сама почувствовала, что говорит, как Марк.

– Глава лютомужей – мой старший брат, – сказал Йемни, повесив голову. – Его зовут Суровец.

Мысли, как мухи, замелькали в голове Имоджен. Суровец – тот неприятный мужчина из дворца, с волчьей улыбкой. Он сказал, что Мари сейчас у лютомужей, и пообещал отправить её туда же.

Но все похищенные дети… Брат Перлы… Дочь и сын Бранны… Это всё сотворили люди? Всё это ради серебра?

Имоджен грозно взглянула на Йемни.

– Если командир лютомужей – твой брат, почему же ты его не остановил?

Йемни вскинул на неё глаза.

– Суровец подчиняется королевам. Я ничего не могу сделать! Кроме того, мой брат не тот человек, которого можно переубедить. И он, и все его дела – это не моя вина!

Имоджен впилась глазами в бледное лицо Йемни. В самом деле, он был немного похож на Суровеца. Те же острые скулы, те же серебристо-серые глаза и светлые волосы, только у Йемни они были намного светлее, почти белые.

– Ты боишься, да? – тихо спросила Имоджен. – Боишься своего родного брата.

– Я же уже сказал, – прошептал Йемни, – что завидую твоей смелости.

Уже cмеркалось, когда Имоджен вернулась в «Подворье». Она молча прошла через таверну, не обращая внимания на цепкий взгляд хозяйки, и поднялась по лестнице к комнате в задней части таверны, которую делила с Перлой и Миро, молясь про себя, чтобы её друзья тоже смогли спастись от преследователей. Ей столько всего нужно было им рассказать!

Но когда она распахнула дверь, комната оказалась пуста: ни снеголики, ни друзей.

«Их поймали! – наперебой зашептали тревожки. – Суровец их сцапал!»

Имоджен заставила себя успокоиться. Это неправда… Этого просто не может быть. Она не справится одна!

Не раздеваясь, Имоджен залезла в кровать и натянула одеяло на голову. Сейчас она просто не могла думать о Мари – маленькой, напуганной, заточённой глубоко под землёй… В этих шахтах нет солнца, нет луны и звёзд. Только бесконечные пласты спрессованного временем камня.

Имоджен закрыла глаза.

Мари боялась темноты и всегда просила маму оставить в спальне ночник.

Почему Аннешка позволила лютомужам забрать Мари? Разве Мари уже перестала быть частью её пророчества? Или Аннешка больше не хочет быть королевой? Имоджен не могла этого понять.

«Теперь ты осталась совсем одна, – шипели тревожки. – Теперь мы всссегда будем вмесссте – только ты и мы!»

Имоджен прижала к груди подушку.

– Мне нужно набраться терпения, – прошептала она. – Миро и Перло непременно вернутся.

Миро хотелось поскорее выбраться на поверхность. Эта пещера внушала ему ужас. Пусть лютомужи не настоящие, Миро всё равно не нравилось находиться в окружении их косматых шкур и шипастых доспехов.

Зато Перла как будто не торопилась. Она ощупывала рукава костюмов лютомужей, вертела во все стороны их гигантские лапы, а Конья жевала перчатку одного из чудовищ.

– Они пустые… – шептала Перла. – Всё это время я только и делала, что пряталась… от кого? Скорее бы папа узнал!

Папа… Это слово заворочалось в голове у Миро. Что бы сказал его отец, если бы узнал о лютомужах? Как в такой ситуации должен поступить хороший король? Миро посмотрел в дыру в своде пещеры – ту самую, через которую они сюда свалились. Преследователей нигде не было видно, только небо и трава вокруг. Время от времени мимо пролетали птицы – маленькие, с крыльями в форме натянутого лука.

С тем же успехом можно было смотреть в телескоп. Птицы казались такими далёкими…

Миро закатал рукава и отошёл подальше. Напружинил мышцы и взбежал вверх по склону пещеры, энергично работая локтями.

Ему почти удалось добраться до вершины. Он ухватился пальцами за траву. Но его ступни соскользнули, а сила гравитации довершила остальное.

Перла и Конья молча смотрели, как Миро кубарем катится по пещере.

– Всё в порядке, – сказал он, делая вид, будто отряхивает пыль со штанов. На самом деле Миро чувствовал, как у него пылают щёки, и не хотел, чтобы Перла это заметила. – Найдём другой выход, только и всего, – пробормотал он. – Конечно, было бы намного проще, если бы здесь не было так темно.

Перла щёлкнула пальцами – и светлячок засветился. Его голубой огонёк озарил серьёзное лицо девочки.

– Как ты это делаешь? – ахнул Миро.

– Наблюдение, – тихо ответила Перла.

– Наблюдение? Какое? – Миро совершенно не понимал, о чём она говорит.

– Первый светлячок появился, когда у тебя громко щёлкнуло в коленках. Я подумала, что они вспыхивают в ответ на звук.

Миро и Перла щёлкали пальцами до тех пор, пока пещера не озарилась сиянием целой стаи светлячков. Конья смотрела, подёргивая хвостом, и сотни светящихся точек отражались в её глазах.

Насекомые проплывали мимо костюмов лютомужей, скапливались под крышей. В их призрачном зеленоватом свете Миро разглядел дальнюю часть пещеры.

– Туда! – закричал он, показывая рукой.

Там, вдалеке, виднелся узкий проход в толще камня.

Миро и Перла вошли в него, снеголика за ними. Свод пещеры над их головами был изрыт ходами. Отверстия находились слишком высоко, чтобы через них можно было выбраться наружу, но, по крайней мере, пропускали вниз солнечный свет.

Вскоре дети подошли к развилке, где проход разветвлялся на пять тоннелей.

– Это не просто пещера и тоннель, – прошептал Миро. – Это целый подземный лабиринт!

Конья повела носом.

– Что такое? – спросила Перла.

Снеголика напряглась, потом шмыгнула в тёмный угол и затаилась у стены. Миро и Перла, не сговариваясь, бросились следом и съёжились в темноте.

И как раз вовремя, ведь по коридору протопала шеренга мужчин, они несли под мышками шлемы лютомужей. Следом показалась ещё одна группа, на этот раз все мужчины в костюмах с головы до косматых лап.

– Как же их много, – в страхе прошептала Перла.

Земля дрожала от топота, пыль струйками сыпалась со стен.

Миро почувствовал, как его смелость тает. Пусть теперь он знал, что лютомужи обыкновенные мужчины, но ему всё равно было страшно. Люди могут быть пострашнее чудовищ, если задумают недоброе.

«Тебе ли не знать, что такое зло, – прошептал голос в голове Миро. – Ты помнишь, что сделал твой дядя?»

– Я не такой, как мой дядя, – прошептал Миро.

Последний лютомуж скрылся за поворотом.

– Нам надо поскорее выбираться отсюда, – и Перла со всех ног бросилась в другую расщелину.

Конья, пригнув голову, потрусила за ней.

– Мы должны держаться вместе, – сказал Миро. – Стойте! Да подождите же меня!

Имоджен хотела дождаться друзей, но сон подкрался незаметно, она даже не почувствовала, как устала. Проснулась она как от толчка. Занимался рассвет, снаружи доносились голоса. Через несколько мгновений в комнату ворвались Миро, Перла и Конья.

– Где вы были?! – закричала Имоджен. – Я думала, вас поймали стражи! Думала… – Она запнулась.

Её друзья были грязные с головы до ног. Шерсть Коньи покрывала пыль.

– Ты не поверишь, когда узнаешь, что мы видели! – сказал Миро, захлопнув дверь.

Друзья обменялись новостями. Миро и Перла рассказали Имоджен о том, как сбежали от стражей, упали в провал на Кустоши и обнаружили пещеру, полную лютомужей.

А Имоджен, в свою очередь, попыталась пересказать им всё, что узнала от Йемни. Но она была такая сонная, что история получилась путаная, однако Миро и Перла поняли самое главное.

– Короче, Суровец – глава всех лютомужей, – сказала Имоджен. – Он похищает детей, чтобы они работали в рудниках, которые все считают закрытыми.

Перла вытащила карту лютомужей и расстелила её на столе, прижав края свечками.

– Что ты делаешь? – поразилась Имоджен.

Перла показала на заглавие карты.

– Помните, как мы подумали, что карта неправильная? – выпалила Перла, не поднимая глаз. – Помните, мы обнаружили в ней несовпадения?

– Ну… да, – пробормотала Имоджен.

Перла заскользила пальцем по синим линиям, повторяя каждый завиток.

– Так вот, с картой всё в полном порядке! Просто она отображает не тот город, который стоит над землёй! Это карта подземного города!

Имоджен упала на колени перед картой и впилась в неё глазами. Ей показалось, будто мир перевернулся вверх тормашками – улицы, выглядевшие невозможными на поверхности, совершенно естественно вились под землёй. Храмы превратились в пещеры. Шпили сделались подземными шахтами.

– Перла, ты гений! – воскликнула Имоджен. – Это карта рудников!

Перла робко улыбнулась.

– Чего же мы ждём? – спросила Имоджен, поднимаясь на ноги. – Приступаем к спасательной экспедиции!

Мысленно она уже видела, как Мари падает в глубокую чёрную пропасть.

– Эмм, – подал голос Миро. – Не всё так просто. Мы с Перлой перебрали не меньше тридцати разных проходов, прежде чем нашли путь наверх. А когда мы наконец выбрались наружу, стражи, которые за нами гнались, уже устали ждать и разошлись по домам. Вот сколько времени у нас ушло на поиски выхода! А ведь мы даже не были в шахтах, мы всего лишь свалились в пещеру над ними.

Конья отряхнула шерсть, подняв белое облако пыли.

– Допустим, – сказала Имоджен, изо всех сил пытаясь вести себя благоразумно. – Но ведь теперь у нас есть карта!

– Мы прятались по тёмным углам всякий раз, как мимо проходили лютомужи, – продолжал Миро. – Но этот номер не пройдёт, если с нами будет куча похищенных ребятишек. Нас заметят раньше, чем мы успеем добраться до выхода.

– Тогда мы будем драться! – вскричала Имоджен, стискивая кулаки.

Но Миро только устало покачал головой.

– Ты не понимаешь, Имоджен. Не представляешь, сколько там лютомужей… Нам с ними ни за что не справиться.

Имоджен бессильно опустилась на пол.

– Что же нам тогда делать?

Перла прижала палец к кончику носа – знак, что она думает изо всех сил. А Имоджен схватилась руками за голову – ей-то путного ничего на ум не приходило.

– Нужно устроить диверсию, – предложил Миро. – Отвлечь лютомужей. Сделать что-нибудь такое, чтобы им стало не до нас.

Часы затикали немного громче.

– Что-то вроде землетрясения? – спросила Перла.

– Думаю, сойдёт и что-нибудь поскромнее, – голос Миро звучал непривычно спокойно. – Например, поединок, как в истории, которую нам рассказал Луки.

Имоджен показалось, будто звёздные часы затикали у неё в голове.

– Я вызову главу лютомужей на поединок, – продолжал Миро. – Люди соберутся посмотреть. Даже пять королев Валкахи придут… И все лютомужи!

– Но, Миро, – сказала Имоджен, прищурив глаза. – Король в той истории… он же погиб.

Миро уставился на свои кольца.

– Ох, вот ты о чём… не беспокойся… это будет поединок до первой крови. Вполне достаточно, чтобы отвлечь лютомужей. А вы за это время сможете вывести похищенных детей из-под земли.

– А мне родители никогда не позволили бы драться на поединке! – возмущённо воскликнула Перла. – Ты очень храбрый, Миро. Дуэль с повелителем лютомужей – вершина доблести!

У Имоджен закралось подозрение, что Перла не вполне понимает, о чём идёт речь.

– Очередная королевская привилегия, – с напускной небрежностью сказал Миро. – Делаешь всё, что захочется.

– Но как ты вызовешь на бой главу лютомужей? – спросила Перла. – Они же действуют тайком, у них нет ни дворца, ни лагеря.

– Попрошу городского глашатая раструбить об этой новости по всей Валкахе. Рано или поздно Суровец узнает.

Имоджен в смятении покачала головой. Как же ей отговорить Миро от этой безумной затеи?

– Миро, – сказала она. – Мари не твоя сестра. Ты не можешь…

– Она мой друг, – перебил Миро, отбросив со лба волосы. – И потом, как-никак я король Мирослав Кришнов, сын Вадика Отважного. Какой смысл быть королём, если я не могу поступить так, как считаю правильным?

Как и предсказывал Миро, новость о поединке быстро облетела города и страны. Мальчик-король из Ярославии вызвал на бой самого владыку лютомужей! Битва, как и в стародавние времена, должна была состояться на острове Млок.

Никто не думал, что мальчик может победить, но все с жаром обсуждали предстоящее событие. Люди шептались в храмах, делали ставки. Гонцы скакали в отдалённые земли.

Когда новости дошли до Подхализля, привычная эластичная улыбка сползла с его лица.

– Куда он отправился? Что он делает? – Подхализль скомкал в кулаке письмо. – Почему этот скверный мальчик не может думать ни о ком, кроме себя? Что будет со мной, если его величество падёт в бою? Мертвецам, знаете ли, не нужны советники!

Король Чтибор готовился отойти ко сну, когда слуга постучал в дверь его спальни.

– Ваше величество, мы только что получили письмо. Король Ярославии вызвал на поединок владыку лютомужей, битва состоится на острове Млок.

Чтибор выронил из рук ночной колпак.

– Что это он затеял? Да как он смеет? Что он вообще себе позволяет? Или он не слышал предания? Победить бронированных чудовищ должен король Водниславии!

– Полагаю, – сказал слуга, тщательно подбирая слова, – что юный король хочет положить конец похищению детей.

– Вздор! – заорал Чтибор. – Он хочет выставить меня в дурном свете, вот и всё! Пытается украсть мою славу! Посягает на мой трон! – Немного погодя король Чтибор взял себя в руки. Возможно, ещё не всё потеряно… – Это, случаем, не тот мальчишка, что удрал из моей тюрьмы? Странствовал в обществе невоспитанных девчонок и кошки?

– Судя по описанию, очень похож, – согласился слуга.

– Великолепно! – просиял король Чтибор. – Подай мне перо. Сейчас я напишу этому мальчику.

А в это время в Валкахе пять королев восседали на холодных серебряных тронах и думали холодные серебряные мысли. Аннешка сидела среди них, мучительно стараясь не шевелиться.

Она больше не была принцессой Павлой. Избавившись от тела королевы Свитлы, Аннешка переоделась в её наряд – головной убор, корсет, юбки, украшения и мантию. То, что королева Свитла носила густую вуаль, оказалось как нельзя кстати – теперь лицо Аннешки скрывала жемчужная сетка.

Аннешка сидела с прямой спиной, изо всех сил изображая королеву, когда в зал вошёл Суровец. Его лицо пересекали три длинных алых шрама, подозрительно похожих на следы когтей гигантской кошки.

– Мальчишка-король вызвал меня на дуэль! – воскликнул он. – Битва до первой крови. Весь город только об этом и говорит!

Аннешка не шелохнулась, но мышцы на её шее напряглись, как струны. Мальчик, король Ярославии? Наследник Дракомора? Что он делает по эту сторону гор?

– Зачем мальчику это нужно? – спросила королева Искра.

– Вбил себе в голову, будто лютомужи похитили его друзей, – хохотнул Суровец.

Его шутка была встречена недовольным молчанием.

– Лютомужи должны оставаться легендой, а не представать людьми, которые сражаются на поединках, – настороженно заметила королева Блипла. Аннешка вынуждена была с ней согласиться. Тем более что однажды она уже пыталась избавиться от Мирослава и у неё ничего не вышло…

Суровец впился глазами в королев.

– Я не могу отказаться! Слухи о поединке уже разошлись по всему свету! Люди из разных королевств потянулись в Валкаху. Поединок состоится на острове Млок, неподалёку от Водниславии. Я покрою себя позором, если откажусь! Люди скажут, я струсил.

– Будь она проклята, ваша гордыня! – вскричала королева Злата. – Никто не знает, что владыка лютомужей – это вы!

– Хотите, чтобы лютомужи выглядели слабаками? – сощурился Суровец. – Если жители Низинных королевств потеряют страх, нам станет труднее совершать набеги. Что, если они начнут сопротивляться?

Теперь королевы переполошились. Аннешка присоединилась к их кудахтанью, хотя на душе у неё скребли кошки. Ей совсем не нравилась эта затея.

– Вы правы, – сказала, наконец, королева Искра. – Разумно раз и навсегда растоптать их надежды на сопротивление. Покажите жителям Низинных земель, что бывает с теми, кто осмеливается бросить вызов лютомужам. Пусть они собственными глазами увидят, чем заканчиваются такие истории!

– О чём это ты? – проскрипела королева Флумкра, до которой всё доходило с запозданием. – Речь о поединке до первой крови. Он закончится, как только мальчик получит царапину.

Взгляд Суровеца впился в лицо Аннешки, скрытое за жемчужной сеткой. Он знал, что это она. В конце концов, именно он убил королеву Свитлу и помог Аннешке занять её место.

– Иногда, – произнёс Суровец с хищной улыбкой, – первой крови бывает очень много.

Хозяйка таверны «Подворье» вихрем влетела в комнату детей.

– Там, во дворе, какой-то мужчина. Говорит, что доставил послание для короля Мирослава. Это что, какой-то актёрский псевдоним?

Миро сел в кровати, волосы упали ему на глаза. Он поспешно натянул ботинки, выскочил из комнаты и следом за хозяйкой выбежал во двор.

Посланник поклонился и вручил Миро свиток.

Миро почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Он сложил свиток пополам.

На следующий день прибыли новые письма. Их посылали жители Низинных земель – пастухи и башмачники, рыбаки и кузнецы. Это были письма поддержки и благодарности. Похоже, все эти люди считали Миро хорошим королём. Он надеялся, что сможет оправдать их доверие.

Пришло письмо и от короля Чтибора. Миро узнал его по особой восковой печати. Он сломал её и развернул послание.

Вернувшись в таверну, Миро показал письмо друзьям.

– Но зачем король Чтибор так пишет? – спросила Перла.

– Так положено, – пожал плечами Миро. – Таков уж королевский стиль.

– «Сражаются на одной стороне», – процедила Имоджен. – Но ведь он не собирается сражаться!

– А мне кажется, что это очень хорошее письмо, – сказал Миро.

Ему хотелось, чтобы Перла и Имоджен перестали придираться и поскорее обрадовались. Он с лёгким сердцем простил Чтибора. Теперь они союзники. Разве этого не достаточно?

– К тому же, – добавил Миро, – я с гораздо большим удовольствием поживу в замке Водниславии, чем в обшарпанной гостинице. Мне нужно как следует выспаться перед поединком.

– Но Чтибор собирался нас казнить! – воскликнула Имоджен.

– Да, но… он уже передумал. Чтибор ненавидит лютомужей. Он на нашей стороне! – Миро спрятал письмо в верхний карман, поближе к сердцу. – Не помню, я уже говорил вам, что он был другом моего отца?

Имоджен и Перла сидели перед таверной «Подворье», уткнувшись в карту лютомужей, когда услышали топот копыт. Конья вскочила, как только показался экипаж.

К слову сказать, экипаж нисколько не походил на роскошные кареты жителей Валкахи. С виду он скорее напоминал сарай на колёсах, однако его тащили целых четыре сильных лошадки, которыми правили два скрета в кольчугах.

Имоджен попятилась, когда экипаж остановился прямо перед таверной.

– Мы прибыли за человеческим детёнком, – проскрипел скрет в шлеме, выкованном в виде раздувшегося иглобрюха. – Которого из вас забрать?

Имоджен оторопело молчала. Она не могла отвести глаза от скретовых когтей, которые высовывались наружу из металлических башмаков.

– Вот этот! – прорычал второй скрет, указывая на Перлу.

– Точно? – усомнился его напарник.

– Знать не знаю. Как по мне, они все одинаковые. Какая разница, кого хватать?

Перла и Имоджен переглянулись.

Первый скрет щёлкнул второго по шлему, и тот загудел, как колокол.

– Вот я тебе покажу разницу, беззубый ты болван! Король Чтибор послал нас за героем! Герой нам нужен, а не первый попавшийся человеческий щенок!

Имоджен уже открыла рот, чтобы вмешаться, но тут из таверны выбежал Миро.

– Простите, я задержался! – крикнул он скретам.

На плече у Миро висела седельная сумка, под мышкой он держал звёздные часы. Девочки не возражали, чтобы Миро взял их с собой. В конце концов, это его часы.

Скрет сдвинул назад пузатый шипастый шлем, чтобы получше рассмотреть мальчика.

– Откуда нам знать, что ты тот самый, кто нам нужен?

– А зачем ему нас обманывать? – пожал плечами тот, что постарше. – Мы везём его сражаться с лютомужем, а не на посиделки за бочонком вина!

Скрет в шлеме в виде иглобрюха только фыркнул.

– И то верно, – буркнул он. – Залезай давай.

Имоджен и Перла отошли в сторонку, чтобы Миро смог забраться в экипаж. Имоджен очень не хотелось отпускать его одного. Видимо, Перла подумала о том же, потому что она громко крикнула:

– Возьми с собой Конью!

Миро слегка растерялся.

– Разве Конья не должна защищать тебя?

Оказывается, он так и не понял самого главного. Конья не телохранитель. Перла и её снеголика настоящие друзья, связанные друг с другом невидимыми узами верности.

– Тебе защита нужна гораздо больше, чем мне, – сказала Перла. – И потом, у всех рыцарей должны быть верные спутники.

Перла почесала Конью под подбородком. Волкокошка оглушительно замурлыкала. Тогда Перла подтолкнула её к экипажу. Вскоре Конья выглянула из маленького окошка и посмотрела на хозяйку. Вид у неё был слегка сконфуженный.

– Охраняй Миро, – попросила Перла.

Конья негромко мяукнула.

В другом окне кареты появилось лицо Миро. Сейчас он был совсем не похож на того мальчика, которого Имоджен увидела во дворце Подхализля, – на того скучающего юного короля, который считал мир ужасным местом. За долгие дни путешествия лицо и руки Миро покрылись загаром. Глаза почти скрылись под шапкой вьющихся волос.

Что-то до боли сильно натянулось в груди Имоджен. Наверное, и у неё внутри невидимые нити, соединяющие её с теми, кого она любит.

– Уверен, что всё хорошо продумал? – спросила она у Миро. – С тобой точно ничего не случится?

Миро поднёс руку к окну кареты, прижал ладонь к стеклу. Имоджен подняла свою руку ему навстречу. Они расстаются всего на несколько дней… Но Имоджен было так грустно, будто они разлучались надолго.

Хлестнул кнут, и экипаж тронулся. Имоджен и Перла посторонились. Морда Коньи всё ещё белела в окне. Вот она запрокинула голову и замяукала.

Имоджен почувствовала, как внутри у неё что-то откликается на этот звук, и она на какой-то миг онемела, потрясённая. Невидимая нить натянулась до предела.

– Надеюсь, Миро знает, что делает, – сказала Перла.

В её глазах блестели слёзы.

Потом экипаж свернул за угол и затерялся на улочках Валкахи.

В этот день в Водниславии путешествовал не только Миро. Новость о предстоящей дуэли привела в движение великое множество любопытных. С заливных лугов тянулись крестьяне, подгоняемые желанием увидеть что-нибудь новенькое. Скреты шли с севера, с юга брели скользники и ведьма, выглядевшая намного моложе, чем была на самом деле.

Но большинство зрителей приходили в Водниславию из соседних городов. Они путешествовали пешком и на лодках. Родственники детей, похищенных лютомужами, – их сёстры и братья, родители и дедушки с бабушками. Жители Нижеземья, и все они хотели своими глазами увидеть торжество справедливости.

Аннешка ехала через Кустоши в серебряной карете. У каждой королевы была своя карета, но Аннешка путешествовала не одна. Напротив неё сидел Суровец.

– Вам совсем неплохо удаётся выдавать себя за королеву Свитлу, – сказал он под стук колёс экипажа. – Продолжайте в том же духе, и, возможно, в самом деле превратитесь в неё. Только представьте, как это будет – вы ляжете спать Аннешкой, а проснётесь с лицом старой королевы!

Аннешка содрогнулась. Не то превращение, о котором она мечтала.

– Скорее вы проснётесь лютомужем, – прошипела она, но улыбка на лице Суровеца лишь стала ещё шире.

Пейзаж за окном становился всё зеленее. Лунные кратеры превращались в холмы.

– Не понимаю вашего спокойствия в отношении этого поединка! – сказала Аннешка. – Я хорошо знаю Мирослава Кришнова. Мальчишке всегда удаётся избежать смерти.

– Я глубоко тронут вашей заботой, – оскалился Суровец. – Но мы оба прекрасно знаем, как закончится поединок. Я размозжу мальчишке голову и разбросаю его мозги по острову.

Аннешка задёрнула занавеску на окошке кареты.

– Я вас предупреждаю – он что-то задумал. – Первым делом она сняла головной убор. Потом кольца. Жутко неудобная вещь – слишком тяжёлые, широкие, закрывающие суставы на пальцах. – Мне до смерти надоел этот маскарад! – прошипела Аннешка. – Я не собираюсь всю жизнь прятаться!

– А какой у вас выбор? – расхохотался Суровец. – Вы, как и я, накрепко срослись со своей маской.

– Ни с чем я не срасталась, – огрызнулась Аннешка. – Я – королева Валкахи!

– Одна из пяти королев, – поправил её Суровец.

Аннешка оскалилась. Ей очень хотелось отвесить ему пощёчину.

– Что вы вообще делаете в моей карете? – рявкнула она. – Разве вы не должны ехать верхом со своей свитой? Или что там вы обычно делаете, когда не рядитесь в шкуру чудовища?

Суровец лениво откинулся на спинку дивана.

– Мы заключили сделку, – сказал он. – Я помогаю вам стать королевой – вы помогаете мне разбогатеть.

Его глаза сверкнули в полумраке кареты, и Аннешке вдруг захотелось отдёрнуть занавески.

– Теперь вы щеголяете в серебре и драгоценностях, – неторопливо продолжал Суровец, – а я? Где моё серебро? Где моя доля богатства? Мы, лютомужи, терпением не отличаемся.

– Вы же сами сказали, – огрызнулась Аннешка, – я всего лишь одна из пяти королев! Вы получите свою плату, когда наш уговор будет исполнен и я стану единственной владычицей Валкахи. А пока позаботьтесь о том, чтобы вас не прикончили.

Карета катила дальше.

Имоджен и Перла вошли в мастерскую Йемни. Ювелир уже успел смести битое стекло и привести комнату в порядок. Драгоценные камни сверкали в витринах.

Йемни расплющивал молоточком серебряный слиток. Услышав звук отворяемой двери, он поднял голову. При виде Имоджен у него вытянулось лицо.

– Я больше ничего не могу сделать, – буркнул Йемни. – Не знаю, о чём ты хочешь меня попросить, но мой ответ – нет.

– Я тоже рада тебя видеть, – ответила Имоджен. – Это моя подруга Перла.

Йемни молча кивнул и вернулся к своей работе. Тук-тук-тук – запел его молоточек.

– Наверное, нам лучше уйти, – прошептала Перла. – Он не хочет нам помогать.

Но Имоджен не собиралась уходить.

– Мы идём в рудники, – сообщила она. – Чтобы освободить детей – мою сестру, брата Перлы и всех остальных.

Йемни замер с поднятым молоточком.

– Это невозможно. Там опасно… Вы всего лишь дети…

– Там, внизу, тоже всего лишь дети, – желчно напомнила ему Имоджен. – Мы хотим их освободить!

Она мысленно представила себе Мари, сидящую на полу со своим альбомом, тихо напевающую что-то себе под нос. Мысль о том, что её сестру силой удерживают под землёй, была просто невыносима.

Йемни отложил молоток и провёл рукой по лицу.

– Слушайте. Конечно, всё это очень тяжело, но вы многого не понимаете. Без рудников у нас не будет серебра. Без серебра не будет торговли. Город не может жить без коммерции – это же совершенно очевидно! Так устроен мир.

Имоджен окинула взглядом мастерскую. Посмотрела на венцы и браслеты, на броши, застёжки для плащей, на жемчуга и драгоценности. Наконец, до неё дошло.

– Ты не хочешь нам помочь, – прошептала она.

Йемни тяжело вздохнул.

– Я этого не сказал, но…

– Твой брат – командир лютомужей. Он похищает детей и заставляет их работать в рудниках. А ты используешь серебро, которое добывают несчастные маленькие пленники, чтобы делать украшения! Ты зарабатываешь на чужих страданиях! Ты не хочешь, чтобы дети были свободны, потому что тебе это не выгодно!

– Нет! – крикнул Йемни. – Это не так!

Имоджен замолчала. Её грудь тяжело вздымалась. Никогда в жизни она не испытывала такой ярости. Йемни притворялся таким милым и дружелюбным, а сам наживался на чужом горе! Имоджен снова почувствовала гневный камень у себя в груди. Он был твёрдый, как алмаз, и острый, как нож.

– Если это не так, тогда докажи! – потребовала Перла.

Йемни растерялся.

– Что?

Перла очень не любила разговаривать с незнакомыми людьми, но наступил такой важный момент, что нельзя было смолчать. Она в упор посмотрела на ювелира.

– Если это не так, докажи мне! Ведь мы пришли просить тебя о помощи.

Руки Йемни бессильно упали вдоль тела.

– Чего вы от меня хотите?

– Пойди с нами! – крикнула Имоджен. – Покажи нам, где держат детей!

Йемни затряс головой. Не просто помотал ею туда-сюда пару раз. Он стал похож на кивающую собачку вроде тех, что некоторые люди ставят у себя в автомобилях, только Йемни твердил не «да-да-да», а «нет-нет-нет».

– Разве ты не слышала, что я тебе рассказал? – прошептал он. В его голосе дрожала мольба. – В рудниках живут чудовища, которые едят взрослых. Я не выйду оттуда живым!

Перла развернула карту лютомужей и подняла её, чтобы Йемни было лучше видно.

– Тебе не нужно идти с нами, – сказала она. – Просто покажи на карте.

Йемни схватил карту.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо, я это сделаю.

Ночью перед поединком Миро приснился сон. Он проснулся среди влажных простыней, один на огромной кровати под пологом. Как когда-то давно, в прошлой жизни.

Вот только теперь он не был один. Конья спала около двери, звёздные часы тихо тикали рядом, и это был не тот дворец, в котором родился и вырос Миро, а замок Чтибора в Водниславии.

Подушки пахли плесенью, около кровати стояла свеча. Она была сделана в виде речного духа, с упитанным человеческим телом и длинным змеиным хвостом.

Миро понял, что больше не уснёт. Только не после привидевшегося кошмара… Ему приснилось, что владыка лютомужей его покойный дядя, что ему предстояло сразиться с Дракомором…

Ужас, который Миро всё это время старательно подавлял, пряча глубоко внутри, вдруг вырвался на свободу и лопнул, словно стекляный шар, взорвавшись тысячей осколков. Миро очутился среди бесчисленных фрагментов своего страха.

Здесь был страх проиграть поединок и страх оказаться плохим королём. Страх боли и смерти, и страх подвести друзей…

«Это поединок только до первой крови…» Но Миро не хотел проливать свою кровь.

Конья взглянула на него полуприкрытыми глазами, словно спрашивая, почему он не спит.

– Я выйду на воздух, – сказал Миро. – Мне нужно проветрить голову.

Конья встала и выгнула спину, по очереди разминая большие пушистые лапы. «Я с тобой», – беззвучно сказала она. Миро был благодарен ей за это.

У двери спальни стоял скрет. Чтибор сказал, что они охраняют его покой и безопасность, но Миро никак не мог отделаться от ощущения, что на самом деле они поставлены сюда, чтобы не дать ему сбежать. Всего через несколько часов город проснётся и начнётся поединок.

– Иду прогуляться, – пробормотал Миро. Скрет молча уставился на него выпученными глазами. – Не беспокойся, – добавил Миро. – Я вернусь до рассвета.

Вскоре он уже шагал по улочкам Водниславии, а Конья бесшумно шла рядом. Было приятно очутиться вне стен замка, почувствовать кожей свежий ночной воздух. Миро шёл между домами и рекой. Он не знал, что это за река, знал только то, что непременно должен двигаться, если хочет развеять страх.

На ходу он вытащил из кармана лист бумаги. Это было письмо от Подхализля.

Миро будто наяву услышал голос Подхализля, произносящий последнюю фразу. Широкая улыбка расплылась на его лице.

Миро бросил письмо в грязь. Он не был никакой «королевской семьёй». Он просто мальчик.

Домики возле реки были погружены во мрак, но на лодках кое-где горели фонари. Конья остановилась попить из реки. Миро поднял камешек и бросил его в воду.

Ему хотелось, чтобы рассвет никогда не наступал. Хотелось, чтобы время битвы не приближалось.

– Не надо поддаваться панике, – прошептал он самому себе. – Поединок только до первой крови.

Миро подобрал ещё один камешек и поднял его высоко над головой. Камень просвистел в воздухе и плюхнулся в воду. Конья смотрела, отведя уши назад.

Миро задумался над тем, что сейчас делают Перла и Имоджен. Удалось ли выманить лютомужей из рудников? Миро надеялся, что у друзей всё в порядке.

Он поднял третий камень и швырнул его в поток, на этот раз никакого плюха не раздалось. Наверное, камень попал в камыши…

Миро окинул взглядом медленную речку и вдруг увидел, как из воды вынырнула рука. В её перепончатых пальцах был зажат камень.

Конья прыгнула к Миро, когда над водой показалась голова Отливы.

Отлива подплыла ближе, а Миро попятился назад. Ноздри Отливы, плотно закрытые под водой, распахнулись, едва она подняла голову.

– Твоё? – спросила она, кладя камень на берег.

– Нет, – ответил Миро. Он не хотел огорчать Отливу, потому что подумал, что, наверное, было очень невежливо бросаться камнями в её дом.

– Странно, – протянула Отлива, поднимая глаза к полумесяцу. – Наверное, с неба свалился.

Она лукаво взглянула на Миро, и тот внутренне сжался, пытаясь понять, что ей нужно.

– У меня нет с собой земной рыбы, – сразу предупредил он.

– А я пришла не за едой, – ответила Отлива. – Я здесь потому, что передумала. Я какое-то время наблюдала за тобой и твоими друзьями… Ты не такой, как другие короли.

Миро нахмурился. Он не пытался быть каким-то не таким. Он просто хотел быть похожим на отца.

– Я видела, как вы сбежали от короля Чтибора, – продолжала Отлива. – По правде сказать, не думала, что вы выживете. – Под чёрной водой был виден её хвост, медленно извивающийся из стороны в сторону. – И вдруг слышу про этот поединок с лютомужем, а потом и о том, что ты вернулся в замок, из которого сбежал. Признаться, не ожидала от тебя такой храбрости… я и не знала, что короли могут быть… хорошими.

Конья заворчала, и Миро в глубине души согласился с ней. Он ни на волосок не доверял Отливе. Кто знает, что у неё на уме на этот раз! Может быть, она хочет уговорить его сбежать. Или попытается утопить.

– Чего ты хочешь? – прямо спросил Миро.

На другом берегу реки рыбак вытянул удочку. Рыба забилась о борт его лодки.

– Вообще-то это против течения, – сказала Отлива, – но я решила дать тебе совет.

– Не нужны мне никакие советы, – нахмурился Миро.

Речная фея поймала языком муху.

– Королям советы нужны больше, чем кому бы то ни было, – возразила она, одним глотком проглотив добычу.

Из рыбацкой лодки донёсся глухой удар, и рыба перестала биться.

– Я знаю то, чего ты не знаешь, – нараспев сказала Отлива.

Если Миро собирался уйти, то настал самый подходящий момент. Но что, если Отлива права? Возможно, ему в самом деле пригодится небольшая помощь. Возможно, время от времени такая помощь нужна каждому из нас…

– Я слушаю, – кивнул он.

Речная фея улыбнулась своей зубастой улыбкой.

– Водяной дракон придёт, если ты его позовёшь.

– Водяной дракон? – удивился Миро. – Он настоящий?

– Конечно, – ещё шире улыбнулась Отлива.

– Так я и знал! – воскликнул Миро. – Но дракон приходит только на зов короля Низинного королевства! А это не я… а король Чтибор.

Отлива запрокинула голову и громко захохотала.

– Кто? Этот заплесневелый старый дурак? Да он не узнает водяного дракона, даже если тот прыгнет ему на колени!

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Миро, не на шутку заинтересовавшись.

– Что я хочу сказать? Да только то, что призвать дракона может каждый, – ответила Отлива. – Нужно только знать, как это сделать.

Миро весь обратился в слух.

– Утром, когда выйдешь на бой с чудищем, позаботься о том, чтобы пролить кровь в реку.

– Если это всё, что нужно, я могу прямо сейчас порезать себе руку, – сказал Миро, вынимая нож.

– Ни в коем случае! – воскликнула фея. – Не сейчас. Всё должно быть сделано правильно! Твоя кровь должна смешаться с кровью твоего врага. Иными словами, вы оба должны пролить кровь.

Миро убрал нож.

– Хочешь, чтобы я пустил кровь повелителю лютомужей?

– А я не говорила, что будет легко, – промурлыкала Отлива. Она плеснула хвостом и поплыла прочь от берега. – Только обещала дать тебе хороший совет.

С этими словами она нырнула под воду и исчезла, оставив за собой небольшой водоворот.

Миро с Коньей шёл по залитому звёздным светом замку, направляясь в свою комнату, когда снеголика вдруг застыла перед тронным залом. Видимо, почувствовала, что они не одни.

– В чём дело? – прозвучал голос из темноты. – Не спится?

Миро застыл. Король Низинных королевств сидел на своём троне. Но чего он ждал здесь, в темноте?

– Думаешь, водяной дракон тебя спасёт? – спросил Чтибор.

Значит, он следил за Миро в городе? И подслушал его разговор с речной феей?

Миро ничего не ответил. Он искренне хотел подружиться со старым союзником отца, но в тоне Чтибора было нечто такое, отчего у него мурашки бежали по спине.

– Должно быть, ты наслушался сказок, – продолжал Чтибор. – Глупых сказок о храбром короле, который спас своё царство от лютомужей. Наверное, видишь себя героем со сверкающим мечом в руках! Бьюсь об заклад, ты поэтому и затеял поединок! Скажи, если я не угадал.

Миро не мог открыть Чтибору правду о спасательной экспедиции в рудники, о необходимости выманить оттуда лютомужей и отвлечь внимание пяти королев, поэтому снова промолчал.

Чтибор невесело поцокал языком.

– Позволь открыть тебе маленькую тайну, – сказал он. – Нет никаких героев. Они живут только в сказках, а в настоящей жизни их не бывает. И водяного дракона тоже нет.

Миро хотел пойти своей дорогой или убежать в свою комнату и захлопнуть за собой дверь, но вместо этого почему-то спросил:

– Откуда вы знаете?

– Пойдём со мной, – Чтибор встал со своего трона. – Увидишь то, что я не показывал ни одной живой душе.

Миро мгновенно воспрянул духом. Чтибор хотел открыть ему секрет, которым короли делятся только с королями.

Чтибор широким шагом вышел из тронного зала, а Миро заторопился следом за ним. «Наверное, он меня всё-таки любит, – думал Миро по пути. – Наверное, он относится ко мне как к сыну. Разве не так он написал в письме?»

Конья шла сзади, настороженно переводя глаза с мужчины на мальчика.

Чтибор остановился перед гобеленом, на котором был изображён дракон, затмевающий солнце. Откинув гобелен, король открыл потайную дверь и сказал:

– Только после тебя.

Миро ступил в тёмный тоннель. Здесь было ещё более сыро, чем в остальном дворце. Чтибор взял со стены факел, и два короля зашагали рядом. Конья следовала за ними, опустив голову.

Тоннель вёл в большой зал. Огромное, гулкое, мрачное пространство без единого окна. Когда Чтибор зажёг факелы, Миро увидел над прудом чудовище, с длинной мордой и хвостом, сужающимся на конце.

– Познакомься с великим водяным драконом, – сказал Чтибор.

Животное не шевелилось. Миро молча смотрел на него. Зверь висел в воздухе на цепях.

Несколько мгновений король Чтибор молча вглядывался в лицо Миро, потом заговорил.

– Дракон издох давным-давно… задолго до моего появления на свет. В наследство мне досталась только эта вещица – чучело со стеклянными глазами.

– Не понимаю, – пролепетал Миро, чувствуя, как силы оставляют его.

– Моё государство защищает не дракон, а сказки о нём, – сказал Чтибор. – Люди верят, что дракон существует. Поэтому они страшатся вторгаться в наши земли… и мы живём в мире и согласии.

«Но в твоё государство уже давно вторгаются, – подумал Миро. – Как ещё назвать набеги лютомужей?»

Конья подошла к краю пруда и уставилась на набивное чучело. Её хвост вытянулся, как метёлка для пыли, уши настороженно подрагивали.

Чтибор кивнул на снеголику.

– Это хорошо, что ты привёл с собой кошечку. Казимира просто в восторге. Я обещал, что она сможет её забрать себе… ведь мы все знаем, что ты всё равно не вернёшься с этого поединка.

– Но ведь это поединок только до первой крови, – выдавил Миро.

«Нет никакого водяного дракона, – сокрушённо думал он про себя. – Отлива заблуждалась… Она просто ничего не знает».

– Вот так-то, – вздохнул Чтибор. – В любом случае я подумал, что ты должен знать правду перед тем, как выйти сражаться. Не хотел, чтобы ты пытался корчить из себя героя. Решил, будет лучше, если ты примешь свою судьбу с открытыми глазами.

Он говорил это всё с улыбкой в голосе.

И вот тогда Миро окончательно всё понял. Чтибор совсем его не любил и не видел в нём сына. Для Чтибора он был всего лишь очередным чужим ребёнком – очередной неизбежной добычей лютомужей.

– Почему же вы не сказали мне об этом раньше? – спросил Миро.

Король Чтибор уже повернулся, чтобы уйти.

– Не знаю, Мирослав, – обронил он, пожав плечами. – Должно быть, просто из головы вылетело.

Если вы мысленно перевернёте Валкаху вверх тормашками, её форма останется неизменна – нечто вроде кроны дерева и его корней. Ибо она состояла из города верхнего и города нижнего.

Все эти камни были вырублены из земли, а серебро выплавлено из скал. Ибо невозможно создать величайшее в мире королевство из ничего, не разрушив что-то другое.

Выше всего были башни, а ниже всего – рудники. Над ними во все стороны разбегались улицы, на которых играли дети. Под ними были тоннели, где другие дети работали в кромешной темноте.

Имоджен находилась между двумя этими мирами, на краю глубокой ямы. За её спиной рос колючий куст. Ноги она свесила в яму.

– Ты точно знаешь, что это тот самый вход? – уточнила она.

– Думаю, да, – ответила Перла.

Она сидела рядом с Имоджен, карта лютомужей была заткнута за её пояс. Перла была очень тиха, будто пыталась слиться с обстановкой. Имоджен чувствовала себя совершенно иначе: каждый дюйм её тела дрожал от желания двигаться и переполнялся кипучей энергией.

Йемни стоял рядом.

– Я буду ждать вас здесь, – сказал он, оглядываясь. – Возможно, вам понадобится помощь, когда вы выберетесь.

Перла еле заметно придвинулась к краю провала. Её лицо застыло, как маска, но, когда она взглянула на Имоджен, в её взгляде мелькнул страх.

«Перла без Коньи совсем другая, – подумала Имоджен. – Как предложение без точки».

– Всё хорошо, – прошептала Имоджен. – Я сразу за тобой.

Перла кивнула, принимая её обещание, потом спрыгнула в яму. Имоджен стала считать про себя, давая Перле время отбежать от места, куда она приземлится.

Потом скользнула в темноту.

Её ноги заскользили по камням.

Тьма поглотила свет.

Имоджен падала, падала, падала…

И вдруг резко остановилась.

Здесь, в подземной пещере, было очень холодно.

– Всё в порядке? – крикнул сверху Йемни. Его лицо показалось над отверстием – совсем маленькое и очень-очень далёкое.

– Да, – ответила Перла. – Мы на месте!

– Хорошо, – отозвался Йемни. – Я жду. Будьте осторожны!

Имоджен поднялась на ноги. Когда её глаза привыкли к темноте, она увидела лютомужей – бесконечные шеренги чудовищ. Несмотря на все предупреждения и на то, что она уже знала, что они ненастоящие, – Имоджен всё равно содрогнулась от страха.

В глубине пещеры раздались голоса. Имоджен и Перла едва успели юркнуть в темноту, когда показались трое мужчин. Они были богато одеты, длинные алые плащи развевались за их спинами.

– Несправедливо, – говорил один из них. – Почему это я не могу пойти? Да я провёл под землёй вдвое больше времени, чем любой из них!

– Хватит жаловаться, – оборвал его второй. – Мы немного потеряем, уверяю тебя. Суровец сломает мальчишке шею, только и всего. Всё закончится, не успев начаться.

Они говорили о поединке! Имоджен затаила дыхание. Она вжалась спиной в стену пещеры, но мужчины даже не взглянули в её сторону. Судя по всему, они привыкли к тому, что здесь никого не бывает.

– Я слышал, мальчишка пьёт буйволиное молоко, – вмешался в разговор третий мужчина, начиная раздеваться. – Может быть, он сильнее, чем кажется.

– Да при чём тут мальчишка? Там будет праздник! Музыка, вино, жареная поросятина. А мы будем торчать здесь, охраняя эти дурацкие тоннели.

Теперь мужчины стояли в исподнем, их красивая одежда грудой валялась на полу. Каждый из них взял себе по костюму лютомужа и начал напяливать на себя косматое меховое облачение. Закончив, они нацепили когтистые лапы, нахлобучили шипастые шлемы и застегнули на груди кирасы.

Преображение закончено. В тёмной пещере стояли три лютомужа. Перла часто-часто задышала. Имоджен накрыла рукой её руку. «Всё хорошо, – беззвучно сказала она. – Всё скоро закончится».

Три лютомужа тяжело затопали к выходу из пещеры.

Имоджен и Перла выбрали себе самые маленькие костюмы, какие только смогли отыскать.

– Думаешь, сойдёт? – спросила Перла.

– Не знаю, – честно ответила Имоджен. – Не узнаем, пока не попробуем. – Она взяла в руки шлем. На неё уставилась оскаленная металлическая маска со стальными зубами и высверленными отверстиями для глаз. Имоджен просунула палец в пустую глазницу. – Вот теперь ты не такая уж страшная…

Перла щёлкнула пальцами – и в темноте вспыхнул голубой огонёк. Его излучала крошечная мушка. Имоджен чуть не выронила шлем от удивления.

– Как ты это делаешь?

– Это светлячки, – с улыбкой ответила Перла. – Они зажигаются по щелчку. Только не спрашивай почему. Я сама не понимаю.

Имоджен щёлкнула пальцами. В самом деле, тут же зажёгся ещё один светлячок. Он парил в воздухе, как светящаяся пылинка. Имоджен хотелось получше его рассмотреть, но на это не было времени. Им предстояло пробраться в рудники.

Перла поднесла карту к свету светлячков. Помешкав немного, она развернулась в сторону. Там виднелся узкий проход.

– Думаю, нам сюда, – сказала Перла.

Имоджен пошла за Перлой, неся в руках костюм лютомужа. Металлические наплечники она решила не брать. Слишком тяжёлые, да ещё с острыми шипами.

Коридор, по которому направились девочки, был лишь одной из жил в бесчисленной системе тоннелей и трещин, которые, словно вены, пронизывали толщу камня. Перла продвигалась вперёд медленно, считая каждый пройденный проход, тоннель за тоннелем, изгиб за поворотом.

– В прошлый раз здесь было полно лютомужей, – еле слышно прошептала она. – Значит, план Миро сработал.

Солнечный свет острыми копьями падал вниз сквозь дыры в своде пещеры. Иногда вниз слетала пчела. Имоджен заметила одну такую, сражаясь с неудобным тяжёлым костюмом. Едва она перехватила его поудобнее, как Перла тронула её за руку.

Они подошли к входу в огромную пещеру. В дальнем её конце стоял лютомуж, охранявший две высокие полукруглые двери.

– Наверное, это вход в рудники, – прошептала Перла, ещё раз сверившись с картой.

Она шмыгнула за высокий валун, Имоджен последовала за ней.

– Отлично, – шёпотом ответила она, хотя внутри у неё все сжималось от волнения.

Если их сейчас поймают, они потеряют всё: надежду на спасение родных, надежду вернуться домой.

Маска спокойствия сползла с лица Перлы, в её глазах стоял страх.

– Ты сможешь, – твёрдо сказала Имоджен. – Ради Томила. Ради Луки.

Перла кивнула и закрыла глаза. Она прижалась к валуну, словно он был последней преградой, стоящей между жизнью и смертью.

Имоджен полезла в костюм лютомужа. План заключался в том, что Перла сядет ей на плечи – в итоге должно было получиться нечто вроде пантомимной лошади, только с двумя детьми, сидящими друг на друге, а не друг за другом.

Костюм оказался грязный, как давно не стиранный рабочий комбинезон. От него воняло сыром и застарелым потом.

«Фу, – подумала Имоджен. – Какая вонища! Надеюсь, я не пропахну ею». Она задумалась. А как насчёт самих лютомужей? Что, если зло заразно, как грипп?

Имоджен поспешила отогнать эти мысли. Она натянула меховые сапоги. Они оказались ей чудовищно велики, поэтому девочки сняли носки, скомкали и натыкали их внутрь сапога.

Вскоре Имоджен перевоплотилась в лютомужа – точнее сказать, в нижнюю его часть.

Теперь настала очередь Перлы. Она была очень маленькая и лёгкая для своего возраста, поэтому ей досталась роль верхней части. Имоджен надела ей на голову шлем.

– Видеть можешь? – спросила она.

Перла кивнула.

Пришло время соединить обе половины. Перла засунула карту себе за пояс и вскарабкалась на плечи Имоджен. Имоджен схватила её за щиколотки.

Имоджен вдруг вспомнила, как однажды они с сестрой воровали сливы. Она тогда подсадила Мари себе на спину и стала уговаривать её нарвать побольше соседских фруктов. «А нам ничего за это не будет?» – спрашивала Мари. «Просто сорви, и всё», – ответила ей тогда Имоджен. Теперь она загнала это воспоминание поглубже, в самую тёмную пещеру своего сердца.

Перла застегнула пуговицы на груди костюма. Одну пуговицу она оставила незастёгнутой, чтобы Имоджен могла видеть.

И вот, наконец, Имоджен сделала шаг вперёд. «Левая лапа. Правая лапа». Это было всё равно что ходить на гигантских ходулях. Имоджен вышла из-за валуна и вскоре увидела перед собой двери в шахту.

Лютомуж, охранявший вход, повернулся в её сторону.

– Чего надо? – буркнул он.

Перла постаралась изобразить низкий голос.

– Нам надо пройти в шахты.

– Нам? – лютомуж чуть склонил голову.

Перла становилась тяжелее с каждым шагом, который делала Имоджен.

– Мне, – просипела Перла. – Мне нужно пройти.

– На твоём месте я бы туда не совался, – сказал страж. – Йедлик снова вышел на охоту.

– Приказ Суровеца, – выпалила Перла.

Это слова оказались волшебными. Лютомуж без возражений отпер полукруглые двери. Имоджен почувствовала, как её обдало потоком холодного воздуха. Левая лапа. Правая лапа. Ноги дрожали. Лицо пылало. Земля содрогнулась, когда двери с грохотом захлопнулись за её спиной.

Вот и всё. Они в рудниках.

Перла, как можно осторожнее, сбросила с головы шлем лютомужа. Он с лязганьем упал на землю. Тогда Перла слезла со спины Имоджен. На несколько мгновений они запутались в костюме, пытаясь выбраться из него.

– Ох, – прошептала Имоджен. – Мой лоб!

– Прости, – тоже шёпотом извинилась Перла. – Где же эти пуговицы?

Видимо, она их всё-таки нашла, потому что вскоре выползла на четвереньках из живота лютомужа. Имоджен сбросила с ног когтистые сапоги и стащила с себя остатки костюма.

Девочки стояли в длинном тоннеле, прорубленном в камне, потолок подпирали балки. Имоджен не хотелось думать о том, сколько тонн скальной породы они удерживают.

Единственным источником света служила маленькая стайка светлячков, порхавших возле полукруглых дверей. Дальше тоннель тонул в кромешной тьме.

– Значит, вот здесь держат мою сестру, – произнесла Имоджен.

Она просто не могла этого представить… Шахты были холодными, тёмными и сырыми. Мари ничего этого не любит!

Перла вытащила из-за пояса карту, её пальцы дрожали и не слушались.

– Не уверена, что смогу… вот если бы… если бы Конья была здесь…

– Ты всё сможешь, – Имоджен вложила в голос побольше уверенности. – Самое сложное уже позади. Теперь осталось только прочитать карту – а в этом деле тебе нет равных!

Перла кивнула. Она так глубоко погрузилась в изучение ходов, что даже не отозвалась на похвалу. Перла развернула свиток и показала на самые бледные линии.

– Мы находимся на верхнем уровне, – прошептала она. – Разная интенсивность цвета – это разные уровни, как я и думала. Но, поскольку мы сейчас под землёй, то все линии надо читать в обратную сторону. Чем ниже, тем линии темнее.

Перла нашла на карте крестик, нарисованный Йемни. Место, где лютомужи держали похищенных детей. Судя по тому, что чернила вокруг крестика чёрно-синего цвета, место это находилось в самой глубине шахты.

Девочки пошли по тоннелю. Время от времени Имоджен щёлкала пальцами, чтобы зажечь светлячков. Невидимые мушки тут же оживали на стенах. Когда девочки проходили мимо, их огоньки тускнели.

Потоки воздуха с шорохом проносились по тоннелям, словно рудники дышали. Они несли с собой шёпот тревожек. «Тебе никогда не выйти отсюда живой…»

Сколько их было? Наверное, несметные тысячи.

Перла снова остановилась и уставилась в карту. Эта часть тоннеля была очень похожа на место, с которого они начали путь. Невозможно понять, сколько они прошли. Может быть, пять миль, а может – пять метров.

– Сколько нам ещё идти? – спросила Имоджен, чтобы отогнать страх.

– Не знаю, – ответила Перла. – На этой карте не указан масштаб, но если мы идём правильно, то скоро должен быть ещё один тоннель.

Имоджен первая заметила проход, ответвлявшийся справа. Потолок в нём был заметно ниже, а пол круто уходил вниз.

– Это он? – спросила она, показывая рукой.

– Да, – кивнула Перла и зашагала вперёд.

Имоджен пошла за ней, держась одной рукой за стену. Коридор так круто уходил вниз, что здесь легко можно было поскользнуться.

Впереди показался квадрат света. Солнечные лучи наискосок прорезали тоннель. Имоджен задержалась под лучом, ослеплённая неожиданной яркостью света. Когда она подняла голову, то увидела в вышине крохотное пятнышко неба. У неё вдруг закружилась голова, и она пошевелила пальцами ног. Это было странно… обычно голова у неё кружилась, только когда она смотрела вниз.

– Имоджен, – сказала Перла. – Нам надо идти дальше.

Имоджен вышла из-под луча и пошла за своей подругой. Всё глубже, всё темнее…

Коридор соединялся с другими тоннелями, и через какое-то время девочки очутились на центральном уровне шахт, который на карте обозначался кобальтовым цветом. Некоторые тоннели были затоплены, в других обрушился потолок. Такие места воспринимались как предостережение – напоминание о том, что и пространство, и воздух здесь ненадёжны. В любой момент земля могла забрать свои тоннели обратно.

Девочки спустились по лестнице и ступили в самые нижние уровни шахт. Здесь Имоджен стала замечать в камне проблески серебра. Сначала это были редкие крупинки, потом Перла нашла огромную жилу, которая, как сверкающая река, бежала сквозь камень. На земле валялись молотки и зубила.

– По-моему, мы уже близко, – сказала Перла. Казалось, с каждым шагом к ней возвращалась уверенность. Она снова сверилась с картой, провела пальцем по линии. – Кажется, я всё-таки разобралась.

С Имоджен творилось прямо противоположное. Чем глубже они забирались под землю, тем страшнее ей становилось, тем громче перешёптывались тревожки. Она видела, как одна из них, как крыса, пробежала по тоннелю. «Возвращайся обратно, – шипела тревожка на бегу. – Возвращайся, если хочешь жить».

Чтобы успокоиться, Имоджен стала считать вдохи.

Она не знала, как долго они шли, прежде чем Перла вдруг остановилась перед затопленным коридором. Имоджен щёлкнула пальцами – но ни один светлячок не вспыхнул во мраке. Перла помедлила у кромки воды.

– Путь ведёт туда, – прошептала она. – Место, которое Йемни отметил на карте… оно в конце этого тоннеля.

Утром в день поединка слуги короля Чтибора помогли Миро приготовиться: они зачесали назад его волосы, умыли ему лицо и застегнули кожаную кирасу на его груди.

Пока они работали, Миро стоял, словно каменный. Он так и не уснул после встречи с королём Чтибором и его «водяным драконом», он просто одеревенел от волнения и усталости.

Меч повис на боку Миро, щит очутился на его руке. Нетвёрдой поступью он вышел из замка – из тьмы на свет – к крикам речных чаек над головой.

Сначала его ослепило солнце. Перед ним стоял какой-то мужчина, его тёмный силуэт вырисовывался на фоне неба, и на какой-то сумасшедший миг Миро показалось, будто это его отец спустился со звёзд…

Но это оказался всего лишь очередной страж.

– Ваше величество, – сказал он, – следуйте за мной.

Миро и страж пошли прочь от замка в сторону моста.

Стражи-скреты кланялись. Река несла свои воды.

Вдруг Миро услышал жуткий прерывистый вой. Он доносился из замка. Он звучал как кульминация трагической баллады, только исполненной без певца…

Страж покосился на Миро.

– Это твоя кошка?

Миро не ответил. Ему не хотелось думать о Конье, запертой в спальне, царапающей двери, плачущей за закрытым окном. Он должен был её оставить. У него просто не было выбора. Может быть, она сама замолчит… когда устанет.

– Мы можем вернуться и привести её, если хочешь, – предложил страж. – Пусть посмотрит на поединок издалека.

Миро всем сердцем желал бы, чтобы Конья была рядом с ним, ему не хотелось быть одному на этом пути. Но снеголика была выучена защищать детей от лютомужей. Она ни за что не станет просто сидеть и смотреть. Вой начался снова – на этот раз это было нечто среднее между мяуканьем и душераздирающим плачем.

– Нет, – сказал Миро. Он уже всё решил. – Конья останется в замке.

Страж повёл Миро к реке Певне, к кораблю, убранному цветами и флагами. Ленты свисали с мачты, венки трепетали на ветру. На носу корабля красовалась фигура дракона, раскинувшего крылья вдоль корпуса.

«Ты ошиблась с советом, Отлива, – подумал Миро. – Дракон короля Чтибора оказался чучелом, а этот и вовсе деревяшка. Никто из них не придёт мне на помощь».

На палубе стояли четыре скрета и мужчина. В иной день Миро рассмеялся бы при виде скретов в широкополых шляпах, завязанных широкими лентами под подбородками. Но сегодня ему было слишком страшно, чтобы смеяться. Он стал молча подниматься по сходням.

В его ушах всё ещё стоял пронзительный крик снеголики – её долгий, печальный стон.

Миро сглотнул комок в горле.

– Добро пожаловать на борт «Победителя», – сказал высокий мужчина, по всей видимости, капитан. – Мы переименовали наш корабль в твою честь.

«Победитель». Вот, значит, как теперь называли Миро.

Парус наполнился ветром, а Миро крепко ухватился за поручни, чтобы не упасть. Палуба ожила под его ногами, корабль двинулся вверх по течению, и разноцветные ленты заструились на ветру.

Миро повернулся к ближайшему матросу – скрету в мешковатой рубахе.

– Как ты думаешь, водяной дракон существует? – спросил он.

– Ясное дело, – охотно отозвался скрет. – Существует, как не существовать? Король Чтибор держит его под замком в своём замке. Это же всем известно!

Это был совсем не тот ответ, которого ждал Миро.

Они вошли под мост, погрузившись в кромешную тьму.

– Боишься? – спросил скрипучий шёпот.

Голос принадлежал скрету, но Миро отчего-то содрогнулся.

– Нет, конечно, – отрезал Миро. – Ведь это поединок до первой крови.

Корабль снова вынырнул на ослепительный свет, и Миро прикрыл глаза рукой. Водниславия таяла вдали – её домики исчезали один за другим, – а здесь берега были усеяны людьми.

Люди стояли на перевёрнутых телегах. Шеренгами тянулись вдоль набережной. Сотни, если не тысячи – рыбаки, крестьяне, пастухи. Некоторые молчали, словно наблюдали за похоронной процессией. Другие махали руками и радостно кричали.

Груз всеобщих ожиданий обрушился на Миро, как будто палец великана с силой упёрся ему в грудь. «Наверное, – неожиданно подумал он, – это и означает быть королём».

То тут, то там в толпе мелькали алые плащи, и теперь Миро знал, что это означает. Лютомужи, только без шкур и доспехов, скрывающиеся на виду у всех. Впрочем, Миро был рад, что их так много. Он надеялся, что рудники сейчас пусты и его друзья смогут спастись.

И вот впереди показался остров Млок – голая земляная лепёшка, без деревьев, людей и построек. Место будущего поединка. Внутренности Миро скрутились в тугой узел.

Корабль прошёл мимо огромной деревянной баржи, на палубе которой восседали пять королев Валкахи. Их лица походили на застывшие маски, драгоценности сверкали на солнце. Голову одной королевы украшала круглая корона. Лицо второй скрывала жемчужная сетка. Они выглядели величественно – словно живые статуи. Миро так загляделся, что почти забыл, что королевы были не на его стороне…

Около острова стояло ещё одно судно. Это был корабль короля Чтибора. Сам король и принцесса Казимира стояли в вороньем гнезде – в бочке, приколоченной к верхушке мачты. Платье Казимиры напоминало охапку ленточек. Плащ короля развевался на ветру.

Они тоже были не на стороне Миро. Теперь он это точно знал.

Слова Очи вдруг ожили в его памяти. «Вы, видать, воображаете, будто находитесь в доблестном походе? Мечтаете убить лютомужа, чтобы спасённый мир с благодарностью пал к вашим ногам? У меня для вас плохая новость, мальчик-король. Я видела ваши звёзды и знаю, что в вашем будущем нет ничего, кроме крови и смерти!»

Желудок Миро свело судорогой. Корабль уже подходил к острову Млок, капитан отдал команды экипажу. Скреты-матросы бросили сходни.

– Да хранят вас звёзды, ваше величество, – сказал капитан, поворачиваясь к Миро. – Помните, теперь наши судьбы в ваших руках.

«Ну вот и всё, – подумал Миро, подбирая свой щит. – Пришло время поступить так, чтобы родители мной гордились».

Миро был один на острове Млок. Его сердце колотилось, как слишком туго заведённые часы.

– Это поединок до первой крови, – шептал он, пытаясь успокоиться.

Ещё один корабль причалил к дальнему краю острова. На носу стоял повелитель лютомужей – огромное грузное чудовище, на голову возвышавшееся над своим экипажем. В одной руке он сжимал шипастую палицу.

Люди на берегу закричали, и Миро почувствовал жар их ненависти. Он тоже ощущал этот жар, исходящий из самой груди. Он пытался смотреть на то, что его окружало. Заросли камыша. Обломки старой лодки. Но он был не в силах ни на чём задержать взгляд. Его глаза снова и снова возвращались к противнику.

Лютомуж сошёл на сушу, и слова из письма Подхализля вдруг обернулись чистой правдой. «Ты всё равно никогда не сможешь победить…»

Монстр вытянул косматую шею, взмахнул палицей, небрежно покрутил запястьем из стороны в сторону. И наконец, расправил могучие плечи, как боец на разминке.

Он двигался с завораживающей лёгкостью. Неужели это в самом деле только костюм? Или всё-таки настоящее чудовище? Может быть, лютомужи бывают разные – ряженые и настоящие?

Противник Миро был облачён в стальную броню – наручи и шипастые наплечники, сверкающие латные рукавицы. Каждый элемент богато посеребрён. Теперь Миро знал, откуда берётся это серебро, кто и где его добывает.

Его собственные доспехи были сделаны из кожи. Совсем лёгкие, чтобы он без труда мог в них двигаться. Но не такие надёжные, как у лютомужа…

На корабле Чтибора затрубили трубы, и все взоры обратились к королю и его дочери, сидевшей в вороньем гнезде. Чтибор встал и поднял руку. Все притихли.

– Жители Низинных земель! – громко заговорил король. – Я знаю, вас, как и меня, переполняет гнев. Мы потеряли так много детей. Мы так долго страдали от лап этих чудовищ! – Король жестом указал на повелителя лютомужей. – Вот почему я хочу от всей души поблагодарить Мирослава, который вызвался сразиться за мою честь в этом поединке!

Миро нахмурился. Ему это совсем не понравилось. Он не собирался сражаться за короля Чтибора. Он будет сражаться за своих друзей, за всех детей, томящихся в рудниках. Он будет сражаться за то, чтобы быть хорошим королём.

– Да хранят звёзды нашего победителя, – закончил Чтибор.

Вновь загудели трубы, а когда Миро обернулся, лютомуж уже ринулся на него.

И тогда всё остальное словно исчезло.

Зубчатый шлем чудовища был низко опущен. Его огромные лапы тяжело грохотали по земле.

Руки и ноги Миро вдруг обмякли, будто он в любой миг мог развалиться на части. Где-то вдалеке люди выкликали его имя. Повелитель лютомужей был уже совсем рядом. Миро увернулся влево, волоча по земле тяжёлый меч. Шипастая палица просвистела у его плеча.

Лютомуж развернулся на косматых ногах.

– Вот ты где, – прогудел он, снова поднимая палицу.

Миро действовал инстинктивно. Он поднял свой щит и принял удар – боль рикошетом пронзила его руку.

Миро закричал и выронил щит. Лютомуж ногой отшвырнул его в сторону.

– Дракон тебе не поможет, – прогремел он. – Он ни разу не пришёл, когда мы похищали детишек в деревнях. Не пришёл, когда мы совершали набеги на города.

– Я знаю, – тихо ответил Миро.

Ему показалось, будто он видит блеск глаз за прорезями шлема. Лютомуж шагнул ещё ближе, распираемый самодовольством. Он уже торжествовал победу. Вот он снова взмахнул палицей – Миро присел. Палица со свистом пронеслась у него над головой.

– Так что же тогда? – хохотнул лютомуж. – Думаешь, король Чтибор тебя спасёт? Между нами говоря, он будет счастлив, когда я искромсаю тебя на куски.

Миро выпрямился и посмотрел в глаза чудовищу. Потом он с усилием поднял меч и нацелил его остриё в лицо лютомужу. Чудовище было почти вдвое выше его ростом и как минимум в три раза тяжелее. Миро хотел сделать выпад, но его ноги не слушались и продолжали пятиться назад.

Так они сделали два круга по острову – лютомуж наседал, Миро отступал; лютомуж замахивался, Миро уворачивался от удара.

– Сражайся! – взревел лютомуж.

Шерсть у него под мышками потемнела от пота, однако он двигался с прежней быстротой. А вот Миро чувствовал, что долго ему не продержаться.

– Я провёл месяцы, гоняясь за мелкими негодниками вроде тебя, – сказал лютомуж. – Не надейся спастись.

Миро споткнулся, меч вылетел из его руки, проскользил по траве и остановился у ног чудовища.

– Ну же, подбери его, – вкрадчиво прошептал лютомуж. – Я не кусаюсь, даю слово.

Речная чайка, сложив крылья, наблюдала за поединком с вершины разрушенного корабля. Миро пожалел, что у него нет крыльев. Если бы он мог, он улетел бы…

– Встань и сражайся, как мужчина! – взревел лютомуж.

Но Миро пришёл сюда не для того, чтобы сражаться. И мужчиной он тоже не был. Он вскочил на ноги и побежал прямо к старому перевёрнутому вверх дном кораблю.

Ни одной клеточкой своего тела не хотела Имоджен идти в затопленный тоннель. Неужели Перла права? Неужели он ведёт к Мари?

Но Перла уже брела по воде.

– Идём, Имоджен! – крикнула она из темноты. – Помнишь, что ты сказала? Мы сможем! Ради Томила и Луки! Ради твоей сестры!

Имоджен сделала глубокий вдох и пошла за своей подругой, не обращая внимания на ледяной холод воды вокруг её щиколоток… икр… коленей.

Вода сочилась с каменного свода.

Кап, кап, кап; плюх, плюх, плюх.

А там, в чёрной глубине, сквозь мрак и сырость пробивался шёпот, слишком хорошо знакомый Имоджен… Нестройный хор тревожек окликал её по имени, напоминал, что она никогда не спасёт Мари и никогда не выйдет отсюда. Сколько их было? Казалось, что тысячи. Они ползали по стенам, как пауки.

Имоджен стала напевать себе под нос. Нет, она не пыталась заглушить страхи – для этого их было слишком много, – но простой мотив напоминал ей о том, что она делает. Помогал идти в неизвестность. Левая нога. Правая нога. Всё глубже. Всё холоднее. Всё темнее.

Мари всегда любила напевать себе под нос.

Имоджен видела звёзды, отражавшиеся в тёмной воде. Но это было невозможно. До ночи было ещё далеко, а под землёй звёзд не бывает. Наверное, у неё уже начались видения.

Она продолжала идти. Вода плескалась вокруг её коленей… икр… ступней. Затопленный тоннель привёл девочек в пещеру, и сначала Имоджен нисколько этому не обрадовалась. Честно признаться, ей порядком надоели пещеры.

Но когда её глаза привыкли к темноте, она сразу поняла, что это совсем не обычная пещера. Во-первых, она была большая – просто огромная, размером с футбольное поле. Во-вторых, в ней мерцали тысячи светлячков, похожих на крохотные искорки голубого света. Так вот, значит, что она приняла за звёзды!

Имоджен выбралась из затопленного тоннеля и ступила на сухой пол.

– Анчоусы под соусом! – ахнула Перла, заворожённо любуясь плеядами насекомых.

Светляки роились под сводом.

– Это космическая пещера, – прошептала Имоджен.

– Что такое космос?

– Все планеты и звёзды вместе, – ответила Имоджен, чрезвычайно обрадованная тем, что Перла всё-таки спросила.

Космос её любимая тема.

Каменные сосульки свисали с потолка и вздымались из пола. «Сталактиты и сталагмиты, – подумала Имоджен. – Вот как они называются».

Посреди пещеры петлял ручеёк, огибая каменные колонны. Некоторые сталагмиты были высотой с фонарный столб, другие не выше садовых гномов.

Имоджен сделала несколько шагов внутрь пещеры, и тут каменный столб сдвинулся с места.

Перла так и подскочила от страха. Имоджен сдавленно вскрикнула. Несколько бесконечно долгих мгновений девочки молча смотрели друг на друга. Разве сталагмиты могут превращаться в людей?

Но шевелился совсем не сталагмит. Это был кто-то, стоявший за ним. Кто-то с волосами и пальцами.

Девочка.

– П-привет, – сказала девочке Имоджен.

Там была ещё одна девочка. И мальчик с соломенными волосами. Он обхватил пальцами сталагмит и смотрел на Имоджен и Перлу.

– Новенькие, – сказал он и вдруг заорал на всю пещеру: – ИДИТЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА НОВЕНЬКИХ!

И тогда отовсюду стали появляться другие дети. Они выглядывали из-за сталагмитов, выползали из тёмных нор. Одна девочка вылезла из лужи. В считаные мгновения космическая пещера заполнилась детьми: чумазыми девочками и истосковавшимися по солнцу мальчиками, детьми с ввалившимися щеками и спутанными грязными волосами.

Самому маленькому из них на вид было не больше пяти лет. Самые высокие были подростками. Глаза у них были неестественно огромные, одежда превратилась в лохмотья. В их лицах не было ни кровинки.

– Я первый их заметил, – сказал высокий мальчик. – Теперь они будут работать с моим отрядом в Глубоких ямах.

– А вот и нет, – сказала девочка, одежда которой была ей мала на несколько размеров. – Ты сам сказал, что следующая пара обуви достанется мне. Я хочу вот эту! Она как раз моего размера! – Девочка указала на башмаки Имоджен, которые когда-то дала ей Бранна.

Имоджен попятилась назад и едва не шлёпнулась в затопленный тоннель, из которого они только что вышли. Перла как будто приросла к месту. Её взгляд метался от одного ребёнка к другому.

– А как насчёт их ленточек? – спросила девочка постарше, которая забралась на сталагмит, чтобы лучше видеть. – Я хочу взять их себе!

– Мы не новички, – с трудом выдавила Имоджен. – Мы пришли, чтобы помочь вам бежать.

Высокий мальчик скептически склонил голову набок.

– Сбежать? Из рудников нельзя убежать.

И тут из толпы выскочил маленький бледный мальчик. Он со всех ног бросился к Перле. Имоджен рванулась с места, чтобы встать между ними, но вдруг поняла, что лицо мальчика ей знакомо. Это был Луки!

– Перла! – закричал мальчик. – Тебя тоже поймали!

Перла обняла его обеими руками и прижала к себе.

Следом из толпы появилась девочка. Кажется, она бежала за мальчиком, и её взгляд почему-то показался Имоджен знакомым.

Увидев Имоджен, девочка застыла как вкопанная. Теперь Имоджен её узнала. Перед ней была уменьшенная копия Бранны – круглолицая, румяная. Неужели это её пропавшая дочь? Та самая, о которой Бранна сказала, что она уже не вернётся?

Пальцы Имоджен сами собой впились в ткань юбки. Она почувствовала себя ужасно неловко. На ней была одежда этой пропавшей девочки.

«А Мари? – вопрос, как крик, поднялся у неё изнутри. – Где Мари?»

Ещё один мальчик вышел к ним. Смуглолицый, с теми же выразительными бровями, как у его сестры.

– Перла… – сказал мальчик. – Это ты?

– Томил! – сдавленно пискнула Перла. Её голос вдруг сделался невыносимо высоким.

И вот уже они все четверо крепко обнимались – Перла, Томил, Луки и его сестра. Они превратились в плотное кольцо рук.

Но Имоджен не могла войти в их круг. Она лихорадочно, с нарастающим отчаянием скользила глазами по лицам обступивших её детей. Здесь ни у кого не было рыжих волос, как у Мари.

Имоджен почувствовала, как внутри у неё всё оборвалось.

И тогда сквозь нарастающий шум прорезался голос. Он был далёкий и знакомый, как сон.

– Эй! – кричал голос. – Посторонитесь! Это же моя сестра!

Как только Имоджен увидела Мари, всё остальное словно перестало существовать. Исчезли другие дети, погасли светлячки, сёстры бросились друг к другу, притянутые словно магнитом.

Имоджен обняла Мари, а та обняла её в ответ.

– Ты меня нашла, – прерывисто прошептала она.

– Конечно, – ответила Имоджен. – Я бы никогда не вернулась домой без тебя.

Слёзы бежали по её лицу, капали на подбородок, стекали на шею. Имоджен было безразлично, кто это увидит. Руки Мари обвивали её за пояс. Волосы Мари щекотали её лицо. Это был не сон. Это на самом деле. На самом деле…

– Аннешка убила бедную старушку, – прорыдала Мари. – Я пыталась ей помешать, но не смогла.

– Всё хорошо, – шептала Имоджен. – Я заберу тебя домой, и ты больше никогда не увидишь Аннешку.

Какое это имело значение? Мари жива и здорова. Теперь они вернутся домой, к маме. Всё остальное было просто ничто.

– Забудь про неё, – сказала Имоджен. – Нам нужно поскорее выбраться из этой пещеры.

– Подождите, – вмешался высокий мальчик. – Вы знаете путь наверх?

Лицо Мари озарилось и просияло.

– Это моя сестра! – закричала она. – Я же говорила, что она нас всех спасёт!

Имоджен почувствовала, что её сейчас разорвёт от гордости.

– Вообще-то это всё Перла, – пролепетала она, отчаянно стараясь не разрыдаться перед всеми.

– Но отсюда нет выхода, – сказала девочка в одежде не по росту. – Вы просто заблудитесь в рудниках. И тогда всё пропало. Умрёте медленной смертью без еды и питья. Здесь единственное место, где водятся пещерные рыбы. Поэтому мы и пришли сюда, оставив работу. Сейчас время обеда.

– Пещерные рыбы… – медленно повторила Имоджен. – Вы… этим питаетесь?

– Не всегда, – ответила девочка, скрестив руки. – Иногда лютомужи бросают в шахты хлеб и капусту. Но все знают, что нельзя ходить по незнакомым тоннелям! Это же настоящий лабиринт, из которого не выйти.

Одобрительный ропот прокатился по толпе.

– Мы не потеряемся, – пообещала Имоджен. – У Перлы есть карта рудников.

Перла разговаривала с Томилом, который смотрел на неё с восторгом. Луки вертелся вокруг них – отплясывал дикарский танец со множеством притопов, прихлопов и воплей.

– Карта? – зашептались дети. – И на ней указаны все пещеры и тоннели?

– Мы выберемся на поверхность! – запищала самая маленькая девочка.

– Это правда? – спросил высокий мальчик, подходя ближе к Перле. – Ты знаешь путь наверх?

Перла кивнула и показала ему свиток.

Высокий долго рассматривал его под светом светлячков.

– И ты можешь это прочитать? По-моему, это больше похоже на моток нечёсаной шерсти.

Сотни глаз уставились на Перлу, отчего она покраснела до корней волос. Имоджен знала, что Перла очень стесняется находиться в центре внимания, но такова уж судьба гениальных читателей карт.

– Ну… думаю, да, – пролепетала Перла. – До сих пор у меня получалось.

– А как же лютомужи? – спросила чумазая девочка.

– Сейчас их здесь совсем немного, – ответила Перла. – Если мы будем держаться вместе, им с нами не справиться.

Пещера наполнилась возбуждёнными голосами. Самые энергичные дети присоединились к пляске Луки.

– Я боюсь, – признался самый маленький мальчик. – Я не хочу вылезать наверх. Здесь, в темноте, безопаснее.

Высокий мальчик взял его за руку.

– Всё нормально, – сказал он. – Я буду рядом с тобой. – Он выпрямился, сразу став ещё выше ростом. – Идём… Давайте поскорее вернёмся на свет.

Миро мчался к перевёрнутой лодке. Речная чайка по-прежнему сидела на её вершине, но, увидев бегущего в её сторону мальчика, расправила крылья и взлетела в небо.

– Вот так-то! – загремел лютомуж. – Беги! Беги, трус!

Чудовище бросилось вдогонку за Миро, бряцая бронёй, сопя, как разъярённый бык.

Миро потерял щит и меч, но зато теперь у него были свободны руки. Он карабкался по борту лодки, пока не очутился на самой вершине, и встал, широко раскинув руки, чтобы не упасть. Он слышал плеск реки за спиной, чувствовал жадное внимание толпы.

Теперь он знал, что должен сделать.

Лютомуж замешкался около лодки. Обернувшись через плечо, он бросил быстрый взгляд в сторону барки, где сидели пять королев.

Миро понял: это его шанс.

Он прыгнул на врага – вцепился руками в его броню, цепко ухватился ногами. Лютомуж пошатнулся.

– Так не сражаются! – взревел он, замахнувшись палицей на Миро и едва не размозжив себе голову. – Сражайся, как мужчина! Сражайся, как…

Миро встал ногами на плечи врага, ощетиненные металлическими шипами. Его пальцы обвились вокруг зубцов на шлеме чудовища. Лютомуж отшвырнул палицу и выхватил из-за пояса кинжал.

Миро знал, нельзя терять ни секунды. Он обхватил руками шлем – и сорвал его с головы лютомужа.

В следующее мгновение он не удержался, опрокинулся назад и – шмяк! – упал навзничь прямо в чавкающую грязь. Шлем с глухим стуком шлёпнулся ему на грудь.

На какую-то долю секунды наступила тишина.

Безмолвное эхо всеобщего потрясения.

Повелитель лютомужей не был лютомужем.

Он был человеком. Суровец из Валкахи! Его истинное лицо было явлено перед всем народом.

– Постойте, но это же человек! – закричал король Чтибор.

И тогда толпа на берегах реки взорвалась. Это был гневный раскатистый рёв, сокрушительный звук надвигающейся волны. Он обрушился на остров, прокатился по земле, на которой лежал Миро.

Суровец пошатнулся на косматых когтистых лапах, будто ослеплённый светом и шумом, повернулся к Миро, сжимая в руке кинжал.

– Ты за это поплатишься! – прорычал он, замахиваясь.

Миро поднял над собой шлем лютомужа. Кинжал вошёл в пустую глазницу. Суровец снова бросился на мальчика, и на этот раз лезвие попало в цель. Оно прошло сквозь кожаные доспехи Миро, глубоко впилось в его руку. Боли не было. Но когда Миро дотронулся до своего плеча, его пальцы покраснели.

Кровь.

Он проиграл… Поединок окончен…

Но вместо грусти Миро испытал невероятное облегчение. Он свободен! Всё закончилось! Поединок завершён. Где-то очень высоко пронзительно кричали чайки.

Но Суровец почему-то не собирался останавливаться. Он стоял над Миро, кинжал сверкал в его руке.

Миро поднял окровавленную руку.

– Я ранен, – крикнул он. – Ты победил!

– Неужели ты думаешь, я сохраню тебе жизнь?

Кинжал обрушился снова, и Миро откатился в сторону. Лезвие просвистело в дюйме от его лица.

– Но таковы правила! – закричал Миро, вскакивая на ноги. – Ты победил! И должен остановиться после первой крови!

– Правила для простолюдинов, – осклабился Суровец.

Толпа снова гневно взревела. Видимо, открыв истинное лицо лютомужа, Миро пробудил в ней нечто неукротимое. Ярость зрителей нарастала, делалась ощутимой.

Но толпу от Миро отделяла река. Люди не успеют его спасти.

Миро посмотрел на короля Чтибора, сидевшего в своём вороньем гнезде. Разве Чтибор не должен остановить поединок? Но король лишь молча взирал на происходящее. Казимира тоже не пошевелилась, чтобы ему помочь.

Когда Миро снова увернулся от кинжала, ему показалось, будто ветер донёс до него голос Отливы. «Пролей свою кровь в воду…»

Ладно, ему всё равно уже нечего терять…

Миро зашлёпал по холодной воде что было сил. Она обожгла его колени. Он слышал крики толпы на другом берегу, видел трепещущие флаги.

Здоровой рукой Миро обхватил раненую и опустил кисть в воду. Он растопырил пальцы, словно хотел дотянуться до чего-то – или до кого-то.

Вода приняла его кровь.

– Я убью тебя! – заорал Суровец.

Ослеплённый бешенством, он сбросил с себя сапоги лютомужа и сделался своего истинного роста. Теперь он выглядел почти смешно – весь красный от гнева, с выпученными глазами, босиком, одетый в мешковатый косматый костюм. Всё было кончено. Он уже не мог заставить людей забыть его истинное лицо.

Бывший лютомуж бросился в воду.

Если бы дракон существовал на самом деле, он был бы очень нужен Миро. Прямо сейчас. Немедленно. Слова Отливы проплыли по течению… «Твоя кровь должна смешаться с кровью твоего врага…»

Миро поднял со дна камень. Тяжёлый, по форме напоминавший сжатый кулак. И Миро швырнул его в Суровеца.

Промазал. Камень плюхнулся в воду.

Суровец заходил всё дальше, сжимая в руке кинжал.

Здоровой рукой Миро нащупал ещё один камень и со всей силы бросил его в бывшего лютомужа. Камень со звоном отлетел от металлического наплечника Суровеца.

«Почти попал, – подумал Миро. – Попробую ещё раз».

Он покосился на зрителей. Теперь они кричали изо всех сил, подбадривали его, поддерживали могучей волной своего единодушия. Но сейчас их ожидание не было тягостно для Миро. Он не чувствовал никакого давления. Напротив, любовь и поддержка людей придавали ему силы.

Он поднял третий камень и бросил его. Камень с хрустом ударил Суровеца в переносицу.

«Попал!» – подумал Миро и стал нашаривать ещё один камень, но Суровец перехватил его руку.

– Никто не победит лютомужа! – прошипел Суровец.

Кровь капала с его носа.

Он притянул Миро к себе, словно хотел обнять.

А потом вонзил свой кинжал.

Ощущение было такое, будто его со всей силы ударили кулаком в живот, но на самом деле всё было гораздо хуже. Его проткнули. В животе образовалась открытая пасть, плюющаяся кровью.

– Ты меня… проткнул, – прошептал Миро.

Он не мог в это поверить.

«В твоём будущем нет ничего, кроме крови и смерти…»

Миро пошатнулся и посмотрел вверх. Кровь бежала из носа Суровеца. Стекала по его подбородку, капала в реку.

– Помогите, – выдавил Миро, его голос прозвучал прерывисто, с придыханием. – Кто-нибудь… пожалуйста…

Вода всколыхнулась. Тень страха скользнула по лицу Суровеца, он вдруг попятился и стал карабкаться на берег. Вода снова запульсировала, и на этот раз ошибки быть не могло.

Ту-дум, ту-дум.

Это было биение сердца, стук Сердца воды. Это его сила пробудила реку, а Миро вдруг упал на колени. Река вздымалась и опадала, взбухала огромными горбатыми волнами.

Где-то, не очень далеко, пронзительно завизжала Казимира.

Но Миро не осознавал ничего за пределами своего тела.

Он обессиленно соскользнул в реку. Там были звёзды… Звёзды в воде, звёзды на небе… он никогда не думал, что в мире может быть так много звёзд…

Возможно, теперь он воссоединится с родителями. Вот только боль слишком сильна. Она разрывала Миро, выворачивала наизнанку.

Что-то скользнуло по его пальцам, и Миро заставил себя сосредоточиться. Лягушка. Нет, не лягушка… тритон. Где он уже видел его раньше?

Вдруг ослепительные звёзды затмили взор Миро, вода вокруг него сделалась красной, а весь остальной мир выцвел до смертной белизны.

Длинной вереницей дети потянулись прочь из космической пещеры. Перла вела их за собой. Всем хотелось идти как можно ближе к ней, чтобы видеть карту и спрашивать, что на ней показано.

Имоджен в последний раз обернулась на пещеру, залитую светом светлячков, посмотрела на скользкие скалы, на петляющий подземный ручей.

Они справились. Нашли пропавших детей. Имоджен не терпелось поскорее рассказать Миро о том, как блестяще сработал его план. Можно сказать, всё оказалось довольно просто. Имоджен переплела свои пальцы с пальцами Мари, и они вместе вышли из пещеры. Следом за всеми они побрели через затопленный тоннель, голоса детей эхом разносились в темноте.

– Твоя подруга – как Гамельнский крысолов, – сказала Мари.

– Да, – рассмеялась Имоджен. – Только наоборот, потому что она не уводит детей, а приводит их обратно домой.

«Кап, шлёп, плюх», – говорила вода. Имоджен крепко сжала руку сестры. Больше она ни за что её не потеряет.

– Как ты меня нашла? – спросила Мари.

Имоджен улыбнулась.

– Долгая история… Нам помогли звёздные часы. Помнишь те часы из башни Миро, которые мы увидели в хижине у Очи?

– Значит, они волшебные? – ахнула Мари. – А мы и не догадывались! Как хорошо, что Очи разрешила тебе их взять!

– Хмммм, – промычала Имоджен, ускоряя шаг.

Честно признаться, ей совершенно не хотелось рассказывать эту историю. По крайней мере, сегодня.

Сёстры вышли из затопленного тоннеля, и тысячи светлячков озарили их путь. Теперь стала видна длинная вереница детей, идущих за Перлой с её картой.

Девочки шли через пещеры и расщелины, всё вверх и вверх сквозь толщу хрупких скал. По пути Имоджен то и дело настороженно поглядывала на остальных детей – последних отставших в процессии Перлы.

– Ты встречалась с принцессой Казимирой? – спросила Мари.

– Да. Она просто противная капризуля.

– Есть немного, – засмеялась Мари. – А её отец, король Чтибор, заставлял меня есть рыбу.

– Да что там рыбу! Он приговорил нас к смерти! Слушай, как тебе было с Аннешкой? Она… – Имоджен помолчала, пытаясь подобрать нужные слова. – Она тебя обижала?

Мари еле заметно кивнула.

Крепко держась за руки, сёстры вошли под каменный свод, опиравшийся на толстые балки, выгнутые в середине наподобие рёбер. Остальные дети были уже вдалеке.

– Что это? – спросила Мари, резко останавливаясь.

– Что? – переспросила Имоджен.

Она потянула сестру за собой – и вдруг тоже услышала это. Низкий рокот, доносившийся откуда-то снизу или сверху. Раскатистый стон пробежал сквозь толщу камня.

Мари была до смерти напугана.

– Всё хорошо, – поспешила успокоить Имоджен.

Но Мари знала шахты лучше, чем её сестра. Светлячки начали гаснуть один за другим.

Остальные дети уже выходили из пещеры, протискивались в проход с другой стороны. Потолочные балки затрещали. Но Имоджен и Мари стояли слишком далеко от выхода. Если бы они сейчас бегом бросились в проход, то рисковали попасть под обвал.

– Нет, ничего не хорошо! – воскликнула Мари. – Этот звук гора издаёт перед тем, как…

Остальное Имоджен не услышала. Балки с хрустом сломались пополам, как зубочистки. Пальцы Имоджен выскользнули из руки Мари.

– Мари! – закричала она.

Но камни падали слишком быстро и слишком плотно. Что-то ударило Имоджен по голове, и она осела на землю.

Последнее, что она успела увидеть перед тем, как мир исчез, – сплошная стена рушащегося камня.

Имоджен открыла глаза. Было темно. Не так темно, как ночью в спальне, когда в окне виден свет уличных фонарей. Эта тьма была другая – густая, сплошная, древняя, не обещающая никакого света.

Сначала Имоджен подумала, что у неё закрыты глаза. Она крепко зажмурилась и сосчитала до десяти. Потом снова открыла глаза. Тьма давила со всех сторон.

«Я умерла, – с нарастающим ужасом подумала Имоджен. Неподвижный воздух пах землёй и камнем. – Я умерла! Умерла!»

Что-то влажное сползало по её лицу. Имоджен облизнула губы – у влаги был вкус крови. Мертвецы могут истекать кровью? Вряд ли…

Её голова раскалывалась от боли, которая сделалась сильнее, когда Имоджен попыталась пошевелиться. Она села – и от боли у неё перехватило дыхание. Она замерла, боясь шелохнуться. Боль пульсировала в голове.

«Мёртвые не чувствуют боли».

И тогда Имоджен всё вспомнила. Память возвращалась вспышками: зловещий рокот, падающие камни, потолок пещеры обвалился.

Имоджен вытянула руки, ощупывая пространство вокруг себя. Кругом только камень.

«Как ни старайся, судьба всё равно победит…» Так сказала Отлива, речная фея. Имоджен отогнала эту мысль.

Она хотела встать, но ей не хватило места. Боль взорвалась в голове, заставила сесть и снова застыть. Из темноты выплыло воспоминание о Марке. Он стоял подбоченившись. «Злобное, отвратительное создание. Должно быть, вся в своего отца…»

– Я не такая, как мой отец, – прошептала Имоджен. – Я никогда не брошу свою семью.

«А как же твоя мама?» – спросила тревожка.

Образ мамы всплыл в памяти Имоджен. Мама – брошенная, одинокая, заплаканная, сходящая с ума от тревоги…

Следом пришло воспоминание о Мари.

Мари…

Где она?

Имоджен не могла её нащупать. Она шевелила обеими руками, беззвучно молясь, чтобы сестра успела выбраться из пещеры. Имоджен протянула руку вверх и упёрлась в камень. Он нависал над её головой, словно застыл в воздухе. Имоджен провела по нему рукой – и нащупала второй камень. Он подпирал первый, не давая ему рухнуть ей на голову. Выходит, ей сказочно повезло. Её чудом не расплющило в лепёшку.

Повезло… Имоджен скривилась. Что ей делать с этим везением? Она заперта в рудниках. Везение лишь спасло её от мгновенной смерти. Как долго она сможет продержаться здесь, совсем одна?

– Эй? – позвала Имоджен в темноту. – Кто-нибудь меня слышит?

Тревожки не заставили себя ждать. «Здесь только ты и мы, – радостно зашептали они. – Все остальные ушли, они тебя бросили!» Имоджен слышала, как тревожки ползают по грудам щебня. Они искали её, питались её страхом. А страха было предостаточно.

Имоджен попыталась представить верхний мир – кустоши, заросли, свободно летающих птиц и бесконечный простор синих небес с бегущими по нему облаками. Она пыталась подумать о звёздах.

Но тревожки контролировали её мысли. Не было никакого верхнего мира. Остались только тьма и отчаяние. Одна тревожка вскарабкалась на спину Имоджен. Другая пробралась в её грудь, туго обвилась вокруг её сердца и лёгких.

– Они меня убивают! – закричала Имоджен, судорожно обхватывая себя руками.

Её дыхание превратилось в мелкие прерывистые вдохи.

Страх и паника. Тьма и отчаяние. Тревожки кишели вокруг.

– Перестаньте! – закричала Имоджен, царапая своё лицо. – Убирайтесь! Отстаньте от меня!

И тогда из темноты раздался тоненький голосок.

– Эй? – позвал голосок, и тревожки мигом оцепенели. Имоджен тоже перестала выть и метаться. – Имоджен? – спросил голос. – Это ты?

Имоджен не знала, радоваться ей или грустить. Она не хотела, чтобы Мари оказалась заперта здесь, но как же чудесно было её услышать.

– Мари! – выдохнула Имоджен.

– Продолжай говорить, – попросила её сестра. – Я пытаюсь отыскать тебя по голосу.

– Я думала, ты спаслась, – заплакала Имоджен. – Я думала, я одна здесь осталась!

Она сорвала тревожку со своей шеи и швырнула её об стену. Остальные тревожки медленно попятились.

– Ты ранена? – спросила Имоджен.

– Вроде нет, – отозвалась Мари. Её голос звучал ближе. – Тут лаз… я как раз в него… пролезаю…

Под ногами Имоджен что-то заскреблось. Она вытянула обе руки и стала шарить в неизвестности.

– Где ты?

Имоджен боялась услышать ответ, боялась убедиться, что никакой Мари здесь нет. Но вот что-то коснулось её руки – что-то живое. Кажется, Мари.

Имоджен стиснула пальцы сестры. Потом ощупала её руки, плечи, лицо.

– Прости, – разрыдалась она. Голова болела просто нестерпимо. – Прости, я не хотела…

– За что ты просишь прощения? – удивилась Мари.

– За это, – всхлипнула Имоджен. – Я обещала, что всё будет хорошо! Обещала, что мы не задержимся надолго! Это я придумала уйти из отеля, пройти через дверь в дереве… и вот теперь мы заперты под землёй, и мама будет горевать, и это всё по моей вине!

Воцарилась тишина.

– Но это всё сделала не ты, – ответила Мари. Она произнесла это таким обыденным тоном, как нечто само собой разумеющееся, что даже тревожки застыли. – Я сама решила пойти с тобой. Я хотела пройти через дверь в дереве.

Имоджен словно наяву увидела лицо Мари – такое серьёзное, большеглазое, напоминающее сову в темноте.

– Но ведь я старшая сестра, – прошептала она. – Я должна заботиться о том, чтобы всё было хорошо.

Кажется, Мари засмеялась.

– Ты не отвечаешь за весь мир, Имоджен. Ты ведь это знаешь, правда?

Тревожки завозились в грудах щебня. Они не исчезли, нет. Они слушали.

Мари придвинулась ближе, и сёстры оказались бок о бок.

– С кем ты тут разговаривала? – спросила Мари. – Мне показалось, ты говорила: «Отстаньте от меня!»

Имоджен сжалась от стыда. Ответ прост: «Я разговаривала с моими воображаемыми тревожками», но разве она могла произнести такое вслух? Мари подумает, что она чокнутая. Марк уже так думает. И мама, и психотерапевт.

Нет, Мари не должна узнать. Иначе она больше никогда не будет воспринимать Имоджен всерьёз.

«Но может, – подумала Имоджен, – это неважно… Ведь мы всё равно скоро умрём…»

Тревожки предостерегающе зашипели.

Имоджен набрала в грудь побольше воздуха.

– Я разговаривала с моими тревожками, – сказала она очень тихим голосом, отчасти надеясь, что Мари не услышит.

– Кто такие тревожки? – спросила Мари.

В её голосе не было ни тени насмешки.

– Это такие существа, они появляются, когда я чем-нибудь расстроена. – Ближайшая тревожка вдруг пискнула – и исчезла. Имоджен даже не нужно было её видеть, чтобы убедиться. Это и так было ясно. – Они говорят разные гадости, – продолжила она. – Я пытаюсь их прогнать. Иногда я представляю, как выбрасываю их в окна или топчу ногами… короче, всё такое. Но тревожки всегда возвращаются.

– Как сёстры, – засмеялась Мари.

Имоджен громко фыркнула.

– Ничего похожего!

Теперь её тревожки пищали, выдыхались и таяли, как мятные пастилки в бутылке колы. Оказывается, им не нравилось, когда о них говорят вслух. Имоджен была настолько поражена открытием, что не сразу заметила свет.

– Ой! – прошептала Мари. – Ты видишь?

Имоджен до рези в глазах вгляделась в темноту.

Там, среди завалов, что-то мерцало.

Огонёк в бесконечной ночи.

Аннешка почувствовала, как баржа под ней пришла в движение – тошнотворно накренилась вправо.

– Так и должно быть? – рявкнула она.

Королева Блипла покачала своей усыпанной драгоценностями головой. Она выглядела встревоженной – по крайней мере, насколько может выглядеть встревоженным человек, у которого перед лицом болтается серебряная многоножка.

Аннешка как в воду глядела! Не зря ей сразу не понравилась идея расположиться на барке короля Чтибора. В этой гнилой Водниславии всё отвратительно – и люди, и драконы, и даже корабли!

Аннешка пошла по кренящейся палубе.

– Прочь с дороги! – рявкнула она – и скреты-матросы почтительно расступились. Аннешка ухватилась за поручни.

Остальные королевы будто присохли к своим сиденьям.

– Что ты делаешь? – крикнула королева Злата.

Аннешка не ответила. Она смотрела вокруг через жемчужную сетку, скрывавшую её лицо.

С рекой определённо творилось что-то странное: она бурлила там, где только что была спокойна, кипела, вздымалась и пузырилась, словно нечто оживало под её поверхностью.

Тело Мирослава плавало около острова, кровавые шлейфы расплывались вокруг него. Но смерть этого мальчишки Аннешку уже не радовала. Она досталась слишком дорогой ценой.

Теперь все узнали, что лютомужи – обыкновенные люди. Выходит, мальчишка хоть и погиб, а всё же победил.

«Нельзя недооценивать детей, – подумала Аннешка. – Тем более тех, кого уже пыталась убить».

Корабль короля Чтибора находился в самом центре бури. Его кидало по волнам, словно он бумажный. Король Чтибор орал из вороньего гнезда. Казимира вторила ему с мачты.

Когда Аннешка снова посмотрела на тело Мирослава, то с изумлением поняла, что оно исчезло. На его месте теперь закручивалась воронка – настоящий водоворот. Видимо, мальчишку засосало вниз. Аннешке это не понравилось… Она никогда не доверяла воде. Тем более той, которая превращается в нечто иное. Точно ли это водоворот?

Барка королев накренилась в другую сторону, и Аннешка зашагала по палубе. Там, вдали, была Водниславия. Там была толпа с флагами, пришедшая в неистовство из-за того, что повелитель лютомужей оказался человеком в костюме чудовища.

Тем временем река продолжала наступать. Она бурлила, стремительно заглатывая мшистые берега. Подручные Суровеца бросились наутёк. Они удирали в дикой панике, словно боялись, что река пришла за ними.

Аннешка крепче вцепилась в поручни. Возможно, они правы. Возможно, так оно и было.

– Я знаю его! – закричал кто-то в толпе, показывая на лютомужа, оставшегося без своего шлема. – Это Суровец, он служит королевам!

Толпа развернулась – и Аннешка почувствовала, как огромная волна набирает силу откуда-то снизу.

Суровец остался на острове совсем один. Он был в нелепом костюме лютомужа, его лицо блестело от пота, из расквашенного носа текла кровь.

– Нет! – прохрипел он. – Нет, неправда!

Но в его голосе уже не было и следа былой силы.

Толпа, как единый человек, двинулась к реке. Неистовствала не только река. Люди тоже. Мирослав дал волю их гневу, когда разоблачил истинное лицо лютомужа.

Ах, если бы он не снял с него этот шлем! Если бы мальчишка сражался, как подобает королю…

Но этот негодник снова всё испортил.

– Он служит королевам! – загремел ещё один голос из толпы. Люди продолжали говорить о Суровеце. – Я видел, как он пресмыкался перед ними!

Опускались флагштоки. Сжимались кулаки. Толпа жаждала мести.

Суровец затравленно смотрел с острова на Аннешку, всё его самодовольство испарилось без следа.

– Королева Свитла, – закричал он. – Мы с вами заключили сделку! Помогите мне! ПОМОГИТЕ!

Аннешка нахмурилась под своими жемчугами. Если у толпы ещё оставались сомнения в том, что королевы замешаны в истории с лютомужами, то теперь они исчезли.

– Мы должны как можно скорее покинуть эту барку, – сказала королева Искра.

Аннешка была с ней совершенно согласна. Она заозиралась по сторонам, ища пути к бегству.

Некоторые люди бросались в воду, направляясь к королевам, другие бежали к лодкам.

– Вы похищали наших детей! – кричали они.

Тем временем из реки поднялись огромные пенные волны. Они били в борта, так что барка стонала.

– Чтибор уверял нас, что это судно безопасно! – рявкнула королева Флумкра.

– Так и есть, – усмехнулся капитан. – Это самое устойчивое судно нашего флота.

– Тогда почему оно тонет? – завизжала королева.

Паника распускалась и расцветала, как кровь под водой. Скреты-матросы прыгали за борт. Люди-матросы вели себя ничуть не лучше.

Аннешка бросилась к спасательной шлюпке, но опоздала. Королева Злата уже сидела в ней и отчаянно гребла прочь от барки.

– Чтоб тебя, – выругалась Аннешка.

Но её зависть исчезла, когда рыбаки преградили путь спасательной шлюпке и вышвырнули из неё королеву. Злата полетела за борт. Тяжёлый головной убор, расшитое кристаллами и серебром платье тут же утащили королеву Злату на дно.

Аннешка не хотела разделить её судьбу. «Я не настоящая королева! – подумала она. – Это не я выдумала лютомужей! Будь проклят этот скверный мальчишка и его разоблачения! Будь проклято это сырое болото!»

Барка накренилась – и мир Аннешки перевернулся вверх дном. Она упала, заскользив по палубе и размахивая руками, врезалась в мачту. Мачта угрожающе заваливалась вбок. Аннешка мёртвой хваткой вцепилась в неё. Палуба вздымалась над ней, как гора. Внизу кипела и пенилась вода. Река ждала с распростёртыми объятиями, отнюдь не дружескими.

Аннешка держалась из последних сил. Её ноги болтались в воздухе, пальцы побелели. «Вот в этом и беда с масками, – заметил голос в её голове. – Если носить их слишком долго, они прирастают».

И тогда Аннешка сдалась.

Она свалилась в бушующую реку.

Когда Миро очнулся, он обнаружил, что лежит на дне реки и камни больно впиваются ему в спину. Наверное, он утонул, но почему-то при этом не был в воде – хотя вода бурлила вокруг него.

Миро повернул голову. Его взгляд упёрся в огромную жидкую стену, внутри которой что-то беспрестанно двигалось. Мимо проплыл обрывок нитеросли. За ним последовали камешек и рыбка. И ещё якорь. И краб.

Миро посмотрел вверх. Над ним вздымался столб чистого воздуха, со всех сторон окружённый волнами и увенчанный кружком голубого неба.

Мальчик лежал на дне огромного стакана.

Но как этакое возможно? Разве в реке может быть дыра?

Ил чавкал между пальцами Миро, мелкие капли брызгали ему в лицо, и тогда он, наконец, всё понял – он внутри водоворота, в самой его сердцевине.

Миро зажмурился. Какая-то бессмыслица! Откуда взялся водоворот? И как он, Миро, очутился в его центре?

В детстве няня рассказывала ему сказки о далёких землях, лежащих за горами. Но это было удивительнее любой сказки!

Миро не понимал, почему он до сих пор жив. Он помнил, что его ударили ножом…

И тут Миро почувствовал на своём животе что-то холодное, маленькое, мягкое и влажное. Оно находилось на том самом месте, куда вошёл кинжал Суровеца. Миро стиснул зубы, приготовившись к боли, и приподнялся на локтях.

Но боль не наступила.

Холодный комок на его животе оказался тритоном. Он лежал поверх раны, присосавшись лапками к коже Миро. Но удивительнее всего было то, что тритон светился… Миро вспомнил, где он видел его раньше. Это был тот самый тритончик, которого они спасли от Казимиры.

Тритон отлепил свои пальчики – хлоп, хлоп, хлоп, – сполз с живота Миро, обнажив оставшийся на месте удара шрам.

Миро осторожно дотронулся до своей кожи. Невероятно. Порез на его руке тоже зажил.

– Как?.. – начал было Миро, но вдруг замолчал, потому что уже знал ответ.

Он знал, кем был этот маленький тритон.

Миро встал, стараясь не дотрагиваться до воды, бурлившей со всех сторон. Он находился внутри водоворота, в самом безопасном месте бури.

– Это ты, да? – ошеломлённо прошептал Миро.

Тритон щёлкнул длинным языком и, закрыв глаза, замер. Миро чувствовал, что тритон сосредоточился, но пока не догадывался зачем. Свет, который он излучал, делался всё ярче, усиливался до неестественного зелёного сияния. Теперь виден был только силуэт тритона.

Миро с благоговением смотрел на него. Тритон был совсем маленький – не больше его ступни.

Но он не был обыкновенной саламандрой.

Он исцелял раны.

Он повелевал реками.

Он двигал воду.

И тогда Миро окончательно поверил: перед ним настоящий водяной дракон.

– Что это? – спросила Имоджен, на четвереньках продвигаясь вперёд, и прильнула к отверстию между камнями.

– Йедлик, – ответила Мари. – Я слышала, как другие дети говорили о них, но своими глазами вижу впервые.

Пламя исходило от фигуры, поднималось над его макушкой. Судя по всему, оно не причиняло боли. С виду существо имело отдалённое сходство с человеком – как если бы взрослые дали ребёнку кусок глины и попросили вылепить человечка. Только этот комок глины был не меньше восьми футов высотой и сделан из камня.

– Наверное, ищет тела, – сказала Мари.

От страха Имоджен покрылась мурашками.

– К-какие тела? – прошептала она.

Существо поднимало валуны, переворачивало их, заглядывало вниз, а потом отбрасывало в сторону, как пустые банки.

– Не волнуйся, – сказала Мари. – Йедлики едят только взрослых… и самых старших мальчиков и девочек. Даже лютомужи боятся заходить в самые глубокие шахты. – Мари ненадолго задумалась. – Наверное, это как любители телятины, только наоборот. Йедлики любят старое мясо.

Телятина? Голова у Имоджен раскалывалась от боли. Наверное, во время обвала её крепко приложило каким-то камнем. В воздухе появился странный запах, как от только что зажжённой спички.

– Но зачем здесь йедлики? – глупо спросила Имоджен.

– Думаю, это их дом, – ответила Мари.

Имоджен вспомнила рассказ Йемни. «Люди стали пропадать всё чаще… поползли слухи о страшных чудовищах, обитающих в каменных подземельях…» Так вот, значит, чего боялись взрослые. Вот почему они отправляли сюда детей.

Йедлик обернулся. Должно быть, он услышал голоса девочек, потому что уставился пылающими глазами прямо на них. Имоджен отпрянула, но йедлик не сделал ни малейшей попытки приблизиться. Он отвернулся и продолжил ворочать камни.

По крайней мере, теперь Имоджен могла оглядеться по сторонам – пламя на голове йедлика давало достаточно света. В воздухе столбом стояла пыль, но Имоджен всё-таки удалось кое-что разглядеть. В том месте, где рухнул потолок, теперь высилась гигантская груда щебня. Было очевидно, что через неё не перебраться. Путь к спасению полностью отрезан. Им оставалось только повернуть назад.

– Помнишь дорогу к космической пещере? – спросила Имоджен, превозмогая боль в голове. – Понимаешь, о чём я? Пещера, полная светлячков?

– Кажется, да, – ответила Мари. – Там есть чистая вода и рыба. Если проголодаемся, можем попробовать поймать хотя бы одну.

Имоджен чуть не улыбнулась. Да, она по-прежнему оставалась старшей сестрой, но у неё закралось подозрение, что быть старшей не так уж и важно. Возможно, ей давным-давно нужно было рассказать о своих тревожках… Возможно, она вовсе не должна всегда брать всё на себя…

– Так странно… – сказала Имоджен. – Я прошла весь этот огромный путь – через горы, низины и кустоши, – чтобы спасти тебя, и вот теперь, когда я наконец сюда добралась, получается, что это ты меня спасаешь?

Аннешка погружалась в холодную бурлящую воду, в глубину белых пенных волн. Тяжёлый наряд тянул её на дно, поэтому она сорвала с себя головной убор и энергично заработала ногами.

Долой сверкающий корсет и жемчужную сетку, скрывающую лицо.

Она боролась всё сильнее, всё яростнее.

Она вертелась, крутилась и рвалась.

«Я не королева Свитла, – думала Аннешка. – Я не собираюсь умирать за её преступления!»

Вокруг неё ревела вода, но внизу, на глубине, слышалось что-то ещё.

Ту-дум, ту-дум.

Это был звук, который Аннешка хорошо помнила; звук, отдававшийся у неё в костях, вот только сейчас у неё не было времени на воспоминания. Река тащила её вниз.

Аннешка сорвала с талии пояс.

Долой всё! Заберите всё это!

Дар реке.

Она содрала с шеи серебряную цепь и из последних сил рванулась вверх. Наконец Аннешка вынырнула на поверхность и стала судорожно хватать ртом воздух.

– Я не… королева Свитла! – прохрипела она.

Теперь она была налегке. Из всей одежды на ней осталось только пышное нижнее платье с оборками. Оно колыхалось вокруг Аннешки, как медуза, когда она запрокинула своё измученное лицо к небесам.

Ту-тук, ту-тук.

«Определённо… Нет, но ведь это не может быть Сердце горы! Звук доносится из-под воды…»

И тут Аннешка увидела водоворот, воронку в воде, невдалеке от того места, где она плавала.

У неё уже почти не осталось сил. Водоворот затягивал её.

Но вдруг она увидела лодку – хлипкую маленькую лодчонку – и человека, с силой налегавшего на вёсла.

– Помогите! – закричала Аннешка.

Водоворот уже коснулся пальцев на её ногах. Откуда-то донеслись голоса девочки и мужчины, они что-то кричали. Мужчина повторял одно и то же слово. Что ему нужно? Кто они? Как Аннешка могла попасть к ним в лодку?

Чья-то рука схватила Аннешку и втащила её на борт. Она лежала на дне – распластавшаяся, задыхающаяся, беспомощная, как новорождённый младенец. Отдышавшись, Аннешка перевернулась на спину и посмотрела на своих спасителей. Мужчина был похож на короля Чтибора. На девочке было платье из оборочек и ленточек. Это была принцесса Казимира.

Аннешка ощупала своё лицо. Ни головного убора. Ни жемчужной сетки.

Павла… Вот что кричал король Чтибор! Павла. Павла. Имя его дочери.

– Павла! – вскричал Чтибор. – Это ты!

Когда Аннешка почувствовала, что уже может сесть, она привалилась к борту лодки. Казимира вся дрожала и в кои-то веки помалкивала.

Аннешка огляделась по сторонам. Вдалеке качались на волнах круглые лодочки – утлые рыбачьи суда. Впереди по курсу был остров, точнее, то, что от него осталось. Река поглотила землю, водоворот жадно засасывал всё, что осталось.

Вода стремительно закручивалась в гигантскую воронку. Если у них ещё оставалась надежда на спасение, их маленькая лодка должна была вскарабкаться на водяную гору. Но Чтибор оказался на удивление сильным гребцом. Он яростно скалил зубы при каждом взмахе вёсел. Он был весь пунцовый от натуги, свирепый и решительный.

Но в воде был кто-то ещё! Мужчина. Он ухватился за борт лодки.

– Эй! – закричал он. – Это я!

Чтибор нахмурился.

– Павла? Ты его знаешь?

Аннешка молча смотрела на Суровеца. В его взгляде было отчаяние. Вода смыла кровь с его лица.

– Ну же! – прохрипел он. – Мы же сообщники!

Но разве Аннешка не советовала ему не затевать поединок с этим мальчишкой? И вот все узнали, что это он был лютомужем. Все узнали, что он натворил… Нет, теперь Суровец был Аннешке ни к чему.

Она посмотрела на Чтибора и прошептала самым дрожащим голоском:

– Папочка, этот человек похитил меня! Это же повелитель лютомужей.

Лицо Чтибора раздулось, как бока рыбы-ежа. Он вскочил на ноги, и лодка угрожающе накренилась. Казимира заскулила. Чтибор вырвал весло из уключины, и Суровец потянулся к нему, думая, что король хочет ему помочь.

Но Чтибор уже спас всех, кого хотел спасти. Он замахнулся веслом, как мечом, и занёс его над головой.

– Отвернитесь, доченьки, – велел он.

Разумеется, доченьки и не подумали послушаться.

Чтибор обрушил весло. Громкий свист. Тошнотворный треск.

Суровец ушёл под воду.

Казимира вбежала в замок Водниславии следом за своим отцом и чудом обретённой сестрой Павлой.

– Произошло восстание, – сообщил король своим слугам. – Река… и люди тоже. Всё вышло из-под контроля… Приготовьте горячие ванны для моих девочек. – Чтибор посмотрел на Аннешку. – Павла, пирожочек мой сливовый, что приключилось с тобой в Валкахе? Я так волновался, что ты уже не вернёшься!

Казимира поняла, что какое-то время папочка будет занят, поэтому воспользовалась моментом, чтобы улизнуть. Она видела, как Мирослав утонул. А папочка Чтибор обещал, что, если этот мальчик умрёт, Казимира получит то, что она так давно мечтает получить.

Принцесса побежала через весь замок, оставляя за собой лужи и мокрые следы. Она знала, что не должна делать это одна, но папочка был занят с Павлой, а Казимира и так слишком долго ждала.

Она жестом отослала скрета, стоявшего у дверей. Не хватало только, чтобы страж путался у неё под ногами! Затем вбежала в гостевую спальню – в комнату, где этой ночью спал Мирослав.

– Кисонька, ты где? – закричала принцесса.

Она пришла забрать свою награду.

Казимира плотно закрыла за собой дверь. Киса спала на полу.

– Вот ты где! – завизжала Казимира, и Конья приоткрыла один глаз.

Видимо, снеголика почувствовала, что сейчас будет. Она вскочила и шмыгнула под кровать, прижавшись животом к полу. Казимира полезла за ней. Она протиснулась под кровать и вытянула руку.

– Теперь ты МОЯ кисонька! – пропыхтела принцесса.

Но Конья пулей выскочила из укрытия. Быстрая и проворная, как угорь, она проскользнула мимо Казимиры. Принцесса схватила её за хвост.

– Сто-о-о-о-о-ой! – завопила она, проезжая по полу на животе.

Конья лягнула задними ногами, пытаясь стряхнуть с себя девочку. Но Казимира уже знала этот трюк, поэтому была готова. На этот раз она не разжала рук. На этот раз она не упустит свою кису!

Конья взмахнула хвостом – и девочка подлетела в воздух. Комната завертелась, платье из ленточек закружилось – Казимира плюхнулась на спину волкокошке. Она была настолько удивлена, что даже замолчала. Она сидела задом наперёд, но это было неважно, ведь она каталась на своей кисе!

Конья завертелась, выгнула спину, но Казимира уже почувствовала вкус победы. Она впилась пальцами в кошачью шерсть и ухватилась покрепче. Тогда Конья повернулась в сторону окна.

– Хорошая киса, – сказала Казимира, решив, что снеголика смирилась.

Но она серьёзно недооценила стремление Коньи к свободе.

Снеголика бросилась к окну, одним прыжком вскочила на подоконник, всем телом ударившись о витражные стёкла.

В следующее мгновение принцесса и снеголика уже летели – прочь из замка, по огромной крутой дуге. Речные чайки с криком разлетелись в стороны.

А потом траектория их полёта круто пошла вниз.

Казимира всё ещё сидела задом наперёд, поэтому не видела, как стремительно приближается река и как Конья на лету вытянула передние лапы.

Только когда принцессу обняла вода, она наконец отпустила свою кису.

Миро стоял в центре водоворота. Его раны исцелились, его сердце пело от радости. Поединок был окончен. Он призвал на помощь водяного дракона, который оказался столь же могущественен, сколь мал.

Сейчас этот маленький дракон стоял у ног Миро, испуская ослепительное зелёное сияние.

Миро заворожённо смотрел на стены воды и на всё, что дракон затянул в водоворот. Казалось, будто вокруг них вращалась вся река, со всеми её водорослями, камнями и чудесами.

Выдра беспечно плыла по волнам. Угорь выглядел гораздо менее довольным, он плескал хвостом и щёлкал пастью, пока его мотало кругами.

Но среди всех этих растений, рыб, сломанных вёсел и обрывков сетей попадались вещицы и покрупнее. Люди плыли, как коряги.

Миро придвинулся ближе к воде. Он узнал одну из королев. На ней было жёсткое платье, сверху донизу расшитое бисером, её плечи были облачены в металл. Богатство утянуло её на дно, серебро стало её палачом. Женщина проплыла мимо, и следом Миро увидел других королев. Река была послушна воле крошечного дракона, как и люди в его водах.

«Они подлые, – подумал Миро. – Так им и надо». Но ему всё равно было не по себе…

Неужели всех плохих правителей должна постичь такая судьба?

По всей видимости, дракон считал именно так. Он сделался зеленее, чем зелье в лаборатории алхимика.

Появились ещё две королевы. Водоворот втянул их в воронку. У одной королевы перед лицом болталась серебряная многоножка. Лоб второй был украшен драгоценными камнями.

Четыре королевы кружили в бесконечном вальсе.

Дальше, там, где вода была мутнее, виднелись другие очертания рук и ног. Когда водоворот притянул их ближе, Миро увидел, что это были жители Валкахи.

«Это плохие люди. Злые люди. Люди, совершившие преступления – как дядя Дракомор».

Но эти люди не были родственниками Миро. Их проступки не были его ошибками. Их злые помыслы, слова и действия не имели к нему никакого отношения. Они были лютомужами – Миро понял это по их красным плащам. Мужчины присоединились к танцующим королевам. Миро покосился на дракона. Он спас его, поставил в центр водоворота и исцелил его раны. Но почему? Почему дракон решил ему помочь?

Может быть, Миро всё-таки был хорошим королём?

– Я хочу уйти, – сказал Миро, обращаясь к дракону.

Но тритон ему не ответил. Он был слишком занят управлением рекой, и Миро вдруг почудилось, что края водоворота начали смыкаться. Он инстинктивно шагнул ближе к центру.

Кто-то дотронулся до его плеча, и, обернувшись, Миро увидел Отливу, речную фею. Она была по другую сторону огромной водяной стены и плыла изо всех сил, пытаясь оставаться на месте. Её хвост оказался гораздо длиннее, чем ожидал увидеть Миро, и без плавника на конце, а чешуя была цвета речного ила.

В одной руке Отлива сжимала толстый стебель водяной кувшинки. Огромный лист колыхался на поверхности, высоко над головами утопленников. Миро видел его тёмное круглое пятно на фоне неба.

– Зачем ты пришла? – спросил он речную фею.

Она протянула ему стебель сквозь толщу воды. Стены воронки были уже совсем близко. Одно неверное движение – и Миро отправится танцевать с мертвецами.

Отлива что-то говорила, её губы двигались, но Миро не мог разобрать ни слова.

– Я тебя не слышу! – закричал он.

Он посмотрел на стебель кувшинки, покрытый крошечными колючими волосками. Миро снова перевёл взгляд на Отливу. До сих пор он доверял ей… Миро схватил стебель.

– Держись! – одними губами произнесла Отлива и потянула его на себя.

В следующий миг края воронки сомкнулись.

Вода обрушилась на Миро со всех сторон. Он не видел, что случилось с водяным драконом. Стебель с неукротимой силой потянуло, Миро понесло вверх. Вода хлестала его кожу, пузырьки воздуха его ослепили.

Мальчик-король мёртвой хваткой цеплялся за стебель и нёсся сквозь облака грязи и нитерослей. Он знал, что лист кувшинки где-то наверху, поэтому стал ползти вверх по стеблю, перехватывая руками, сражаясь с хлещущим потоком, рвавшим его одежду и волосы.

Наконец голова Миро вынырнула на поверхность. Он жадно втянул в себя воздух, отдышался. Коричневая вода яростно бурлила вокруг, но Миро крепко держался за лист кувшинки. Это была его спасательная шлюпка, его аварийный плот. Он вскарабкался на лист и лёг лицом вниз, тяжело дыша.

Когда он набрался сил, чтобы посмотреть за край листа, то увидел, что река уже вырвалась из берегов, затопила остров Млок и земли на другой стороне. На волнах качались десятки круглых лодочек. В них сидели люди Низинных земель, которые радостно закричали и замахали при виде Миро.

– Смотрите, смотрите! – восклицали они. – Это он, наш победитель!

Миро робко поднял руку.

Вода с неистовой силой мчала его к городу. Лодочек становилось всё меньше. Они гребли к берегу, но Миро не мог управлять своим «судном».

Течение напрягало мускулы: то напруживалось, то ослабевало под гигантским листом. Лист кувшинки скользил по воде, с лёгкостью преодолевая каждую волну. Он был даже больше того листа, на котором друзья путешествовали раньше.

Ни Отливы, ни дракона нигде не было видно. Миро надеялся, что с ними всё хорошо.

Река несла его мимо пригородов Водниславии, мимо маленьких деревянных домиков. Он проплывал под мостами и опорами, но вода поднялась так высоко, что Миро приходилось ложиться на живот, чтобы его не сбросило с листа.

Несколько рыбацких лодок оторвало от причала, водяное мельничное колесо повалилось на бок. Наводнение превратило фрагменты повседневной жизни в диковинные скульптуры: подставка для шляп висела на иве, перевёрнутое кресло-качалка оказалось в камышах. Большинство жителей были слишком заняты спасением своих пожитков, чтобы обращать внимание на Миро, проплывавшего мимо них на гигантском листе кувшинки.

Река сделала поворот, и впереди показался замок Водниславии. Он стоял на полуострове, вне досягаемости разбушевавшейся реки. Видимо, предки Чтибора знали, что делали, когда выстроили свою твердыню на такой высоте.

Миро почувствовал, как лист под ним приподнялся, перекатываясь через особенно высокую волну. Ему хотелось лечь и уснуть. Он вымок до нитки, ему казалось, будто он повидал всё в этой жизни, но ничто не могло подготовить его к тому, что он увидел в следующий миг.

– Конья! – закричал он, когда снеголика плюхнулась в воду.

Ему привиделось – или на спине у неё была девочка?

Имоджен не знала, как долго она проспала, прежде чем её разбудил крик Мари. Когда она попыталась встать, её затошнило. Голова раскалывалась, руки были покрыты пылью и запёкшейся кровью.

Мари стояла в центре космической пещеры, но кричала она не от страха. Она прыгала и вопила от радости. Когда Имоджен посмотрела вверх, она поняла почему.

Там, пронзая марево светлячков, свешивалась верёвка, на конце которой висел человек.

С колотящимся сердцем Имоджен подошла ближе. Она ухватилась за сталагмит, чтобы не упасть. Человек спускался всё ниже. На нём был сюртук, который носят жители Низинных земель, и штаны, заправленные в сапоги. За спиной у него висел туго набитый вещевой мешок. Он был похож на путешественника.

Имоджен задвинула сестру себе за спину. Лучше стоять подальше, пока не выяснится, что нужно этому типу… Но Мари бесцеремонно вырвалась вперёд. Мужчина коснулся ногами земли и выпутался из верёвочной петли. Имоджен увидела его пушистую бороду, маленькие блестящие глаза…

Это был не путешественник! Мари бросилась к нему и обвила руки вокруг его пояса.

Это был Марк.

Марк, друг их мамы.

Марк-я-ненавижу-детей-Эшби.

Имоджен не верила своим глазам. Как он их нашёл? Где взял эту одежду? Она и подумать не могла, что он сумеет забраться так далеко…

– Привет, девочки, – сказал Марк и опустился на колени, чтобы крепче обнять Мари.

Имоджен разинула рот. Она просто не знала, с чего начать.

– Но как… почему… как…

– Маленькая бабочка сказала, что вы можете быть здесь, – объяснил Марк.

Бабочка вылетела на свет, покружила вокруг верёвки и опустилась на плечо Марку.

Наверное, вид у Имоджен был такой остолбеневший, что Марк закивал.

– Знаю, знаю. Я говорил, что не верю в волшебных бабочек… Имоджен, ты в порядке? У тебя кровь…

– Всё хорошо, – грубо оборвала его Имоджен. – Но я не понимаю, как ты нас нашёл.

Марк улыбнулся. Улыбка вышла кривая, неуверенная. Он заметно нервничал.

– Родители Перлы получили письмо. Их друзья написали, что вы у них, остановились в их доме. Но когда мы приехали туда, вас уже и след простыл.

«Бранна обещала, что напишет это письмо», – вспомнила Имоджен.

– В Валкахе меня разыскала эта бабочка, – продолжил Марк. – Я уже потерял надежду вас найти, но бабочка выглядела в точности так, как ты описывала, – большие усики, серые крылышки. Вот я и подумал: «Имоджен говорила, что эти бабочки чрезвычайно умны и могут показывать то, что скрыто… Так что лучше, наверное, рискнуть».

Лучше рискнуть? И это говорит Марк?!

– И ты пошёл за бабочкой! – восторженно ахнула Мари. Она вся сияла.

– Бабочка вывела меня из города, и там я встретил молодого светловолосого господина. Он сказал, что ждёт каких-то детей.

– Йемни, – прошептала Имоджен и снова поморщилась от пульсирующей боли в голове.

– Мы с ним вместе пошли за бабочкой, – продолжал Марк. – Она привела нас к яме посреди голой земли и кустов. Выглядела эта дыра не слишком привлекательно, но бабочка настаивала. Хлопала крылышками, порхала прямо у меня перед носом.

Сумеречная бабочка по-прежнему сидела на плече у Марка, аккуратно сложив крылышки.

– Я дал молодому человеку мою верёвку, он спустил меня в эту яму… Надеюсь, ему можно доверять. – Марк взглянул вверх. Конец верёвки исчезал в темноте, но где-то там, очевидно, было отверстие в своде пещеры – дыра, ведущая к свету.

– Я так рад, что нашёл вас! – сказал Марк девочкам. – Вы не представляете, как я за вас боялся!

Имоджен никак не могла осмыслить эту историю.

– Ты проделал весь этот путь… ради нас?

Марк, смутившись, потёр рукой бороду.

– Я знаю, что в прошлом не всегда поступал правильно… Я не ваш отец. И никогда им не стану. Я просто хотел сделать вашу маму счастливой. И позаботиться о том, чтобы вы были целы.

Имоджен вдруг почувствовала очень странный запах. Пахло днём рождения и задутыми свечками на торте. Боль в её голове сделалась нестерпимой.

– Марк, – сказала она. – Мы сможем вернуться домой?

– Да! – воскликнула Мари. – Давайте скорее вернёмся!

Марк улыбнулся – на этот раз это была самая настоящая, широкая улыбка.

– Конечно! Именно поэтому я здесь.

Имоджен схватилась за верёвку, свисавшую с потолка пещеры, и уселась в петлю. Это было всё равно что сидеть на самых длинных в мире качелях.

Мари устроилась у неё на коленях, лицом в другую сторону. Она обхватила сестру руками и ногами. Имоджен держалась за верёвку за них обеих.

Марк три раза резко дёрнул верёвку. Бабочка кругами полетела вверх. Верёвка натянулась, и ноги Имоджен оторвались от пола.

– А как же ты? – закричала Мари, оборачиваясь к Марку. – Как ты выберешься?

– Наверху только один человек, – сказал Марк. – Он не сможет вытащить нас всех за один раз. Как только вылезете, бросьте верёвку мне. Поверьте, у меня нет никакого желания задерживаться здесь!

Имоджен снова почувствовала запах гари. Она посмотрела вниз, ища источник запаха.

– Держитесь крепче! – напутствовал Марк.

Девочки были уже в нескольких метрах над его головой.

Имоджен увидела подземные потоки вокруг сталагмитов. Увидела дыры в толще камня, где жили похищенные дети, а потом увидела ещё кое-что – и это что-то двигалось.

– Эй, Марк! – крикнула Имоджен. – Что это там, у тебя за спиной?

Верёвка продолжала подниматься. Девочки были уже довольно высоко, их ноги болтались в воздухе.

В стене пещеры что-то вертелось, как человек, запутавшийся в простыне. И вдруг из камня высунулась корявая кисть.

– Что за… – Марк попятился.

И тут Имоджен узнала этот запах. Пахло горелыми спичками – пахло дымом! Следом за кистью высунулась каменная рука.

– Это йедлик! – закричала Мари. – Марк, беги! Спасайся!

Но девочки были слишком высоко, чтобы прийти ему на помощь. Подземный ручей превратился в узкую серебряную ленту, а Марк казался маленьким, как мышонок. Имоджен подёргала за верёвку, надеясь остановить подъём, но Йемни продолжал тащить девочек вверх.

Две руки высунулись из скалы. Йедлик выбирался наружу с неторопливой, но неумолимой решимостью. Показалась его голова, похожая на комок глины, затем чёрный провал рта. Глаза чудовища остановились на Марке и вспыхнули зловещим красным огнём. Сердце Имоджен заледенело от ужаса. Она хорошо помнила слова Йемни. «Йедлик ест только взрослых».

Имоджен лихорадочно соображала. Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать… но боль в голове мешала ей думать, а если они просто спрыгнут с такой высоты, то непременно разобьются.

– Не вертись, Мари! – закричала она.

– Но Марка сейчас съедят! – прорыдала Мари.

Сёстры были уже под самой крышей. Светлячки разлетелись во все стороны, и Имоджен смогла разглядеть отверстие – дыру, из которой спускалась верёвка.

Она посмотрела вниз.

– Беги, Марк! – завизжала она что было силы. Йедлик уже вышел из стены. Несколько мгновений он стоял неподвижно, потом бугристый череп вспыхнул, и пламя хлынуло у него из головы, как из паяльной лампы. – БЕГИ! Беги же!

Чудовище двинулось вперёд. Его движения были неторопливыми и текучими, как лава, но из скалы уже выбирались всё новые и новые йедлики. Совсем скоро Марк будет окружён со всех сторон.

Мари цеплялась за Имоджен и пронзительно визжала. Имоджен судорожно хваталась за верёвку.

Марк стоял неподвижно и смотрел на девочек.

– Скажите Кэтти, что я её люблю! – крикнул он.

Его лицо превратилось в белую точку в темноте. Это последнее, что увидела Имоджен, прежде чем её вытянули через отверстие на свет.

Растения пробивались из стен тоннеля: корни глубоко впивались в скалы, листья ласково гладили Имоджен, когда она возносилась к свету.

Йемни вытянул девочек на землю. Мари рыдала, кто-то истошно вопил: «Беги, беги!» Имоджен не сразу поняла, что это кричала она сама.

Йемни отвёл девочек в сторону от провала и попытался вынуть верёвку из рук Имоджен. Её скрюченные пальцы крепко вцепились в неё.

– Пожалуйста, Имоджен, – попросил Йемни. – Мне нужна она.

Он снова опустил верёвку в яму, а другой её конец обвязал вокруг валуна.

– Йедлик, – еле слышно проговорила Имоджен.

Йемни кивнул.

Голова Имоджен раскалывалась от боли, в глазах появилась резь. Она вглядывалась в глубину чёрного провала, в который Йемни спускал верёвку.

– Она ударилась об пол пещеры, – сказал он, – но я не чувствую никакой тяжести.

Марк проделал такой долгий и трудный путь, чтобы убедиться, что они целы и невредимы.

Йемни опустился на колени и закричал в дыру:

– Эй! Вы меня слышите? Хватайтесь за верёвку!

Но ему никто не ответил.

Имоджен была раздавлена, не знала, что сказать, и лишь смотрела на Йемни, на свою сестру, на пейзаж вокруг, на ослепительно прекрасные кустоши и длинную вереницу детей перед громадой города.

– Перла, – прошептала Имоджен. – У неё всё получилось.

Солнце стояло высоко в бескрайнем небе. Бабочка почему-то не улетала, а вертелась рядом. Пчёлы жужжали в кустах, цветы благоухали, как будто не случилось ничего плохого.

Марк рискнул всем – и проиграл.

– Почему он не хватается за верёвку? – зарыдала Мари.

Имоджен крепко её обняла. Она вдруг вспомнила слова Очи, сказанные много-много ночей тому назад: «Сильнее всех напастей страшись горящих красных глаз и дымных чёрных пастей…»

Прошло очень много времени, прежде чем Йемни перестал кричать в провал, тяжело опустившись на землю.

– Мне очень жаль вашего отца, – сказал он девочкам.

«Он мне не отец», – подумала Имоджен, но вслух этого не сказала. Какое это теперь имело значение? Она открыла рот, но оказалось, что сказать было нечего.

И тогда она просто заплакала.

Принцесса Казимира исчезла. Или её похитили из замка. Слуги обыскали все комнаты. Скреты заглядывали под столы и стулья.

– Я требую, чтобы Казимиру нашли! – ревел король Чтибор.

Но никто не догадался посмотреть вниз по течению реки.

Миро поймал Казимиру за гигантский бант, завязанный на её спине. Он выволок её из воды и втащил на свой лист. Конья вскарабкалась следом за ней, и кувшинка накренилась. На какой-то жуткий миг Миро подумал, что она не выдержит их тяжести, но лист выровнялся.

– ПЛОХАЯ КИСА! – завизжала Казимира.

Миро остолбенел. Он, конечно, не видел, каким образом принцесса оказалась на спине снеголики, выпрыгнувшей из окна королевского замка, но он был совершенно уверен, что это произошло по вине самой Казимиры, а никак не Коньи.

Казимира стояла на четвереньках, с её платья ручьями текла вода. Она причитала и ругалась на весь мир. Будь здесь Имоджен, она бы, наверное, хорошенько встряхнула принцессу за плечи. Перла ограничилась бы суровым взглядом.

Но Миро терпеливо ждал, когда девочка успокоится. Он знал, что такое одиночество. Он знал, каково это – мечтать о друге так страстно, что, когда этот друг появляется, ты вцепляешься в него обеими руками и не можешь отпустить.

– Ты цела? – спросил он принцессу.

Казимира уставилась на мальчика. Её ленты и банты намокли в воде, а волосы прилипли к лицу.

– Ты же должен был умереть, – прошептала она.

Миро невольно обиделся. Она как будто была разочарована!

– Если будешь вредничать и говорить гадости, то лучше сразу убирайся с моего листа.

Казимира посмотрела на воду, стремительно несущуюся со всех сторон. Подумала – и отползла на середину листа.

– Я хорошая девочка, – заявила она.

Конья села около Миро. Сейчас она казалась вдвое меньше самой себя, мокрая шерсть облепила её тело, усы повисли. Вся её фигура будто говорила: «Не трогай меня!»

И вот так трое случайных попутчиков поплыли на листе прочь от Водниславии.

Миро не терпелось поскорее рассказать Имоджен и Перле о том, что тритон, которого они спасли, оказался драконом. Интересно, поверят ему девочки или нет? Да верил ли Миро себе сам?

Он размышлял о том, что сейчас делают его друзья. Он никак не мог узнать об этом. Кустоши лежали к западу от Водниславии, и хотя Миро имел самые смутные представления о географии, он всё-таки понимал, что река течёт совсем в другую сторону.

– Я хочу домой, к папочке, – захныкала Казимира.

Но река бешено несла их вперёд, она кипела и бурлила, всё ещё переполненная силой дракона. Остановить лист не было никакой возможности.

Вскоре Миро заметил впереди, на высоком холме, Кольцо ясеней. Он увидел его всего на миг, прежде чем холм скрылся из виду.

– Куда ты меня тащишь?! – визжала принцесса.

Ещё совсем недавно этот вопрос огорчил бы Миро. Он не похищал Казимиру, а спас её. Но сейчас король был до странности счастлив. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким безмятежным.

Он разоблачил лютомужа, призвал водяного дракона, стоял в сердце водоворота – и не погиб.

Миро больше не должен был быть победителем. И даже королём. Он решил, что отныне может сосредоточиться на том, чтобы быть просто ребёнком.

Казимира неотрывно наблюдала за Коньей. Путешествие из окна замка, похоже, излечило её от нестерпимого желания потрогать кису, но к роскошной снеголике полностью не исчез интерес.

Конья делала вид, будто не замечает принцессу, но одно её ухо было слегка наклонено в её сторону. Огромная кошка смотрела на горизонт, задрав нос.

Вдалеке проступили горы, такие зыбкие, словно ненастоящие. Странная мысль проплыла в голове Миро. Он знал, что должен вернуться в Ярославию… но он смертельно устал делать то, что должен, устал тревожиться, что подумает и скажет «его народ».

Миро взглянул на Казимиру, его сердце подпрыгнуло от восторга.

– Я знаю, куда я отправлюсь! – воскликнул он. – Я отправлюсь в Безымянные горы!

– Почему именно туда? – скривилась принцесса.

– Потому что хочу и могу, – просто ответил Миро.

Он был так счастлив, что у него кружилась голова. Возможно, из-за предвкушения нового приключения. Или просто от голода.

– Моя мама была родом из Безымянных гор, – продолжил он. – Там жила её семья. Думаю, река принесёт меня в ту сторону… если я буду долго плыть по ней.

– Я не хочу ни в какие Безымянные горы! – закричала Казимира. – Прикажи реке остановиться!

Миро улыбнулся горам, видневшимся на горизонте. Он вспомнил совет Отливы.

– Иногда, – сказал он своей промокшей попутчице, – лучше всего следовать за рекой.

Дракон плыл по течению, извиваясь из стороны в сторону, скользил между водорослями. Вода в реке сделалась густой от ила, но это не имело значения, дракон знал, куда плыть.

В подводную пещеру. Дракон скользнул внутрь, где в самой глубине грота, вокруг синего камня, лежали десять бесценных яиц.

Десять детёнышей дракона туго свернулись внутри прозрачных кожистых коконов. Дракон помахал над яйцами хвостом, стараясь, чтобы они получили достаточно кислорода, и повернулся к Сердцу воды. Камень налился неземной синевой. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Каждый удар порождал волну.

Через несколько часов Сердце воды успокоится. Дракон лёг на него сверху, впитывая силу волшебного камня. Как-никак день выдался трудный.

Последний похищенный ребёнок вышел из шахт. Солнечный свет вспыхнул над его головой, и он зажмурился, ослеплённый его яркостью, ошеломлённый полётом острокрылых птиц.

Он так давно не чувствовал лучи солнца на своём лице. Небо казалось невозможно огромным, горизонт был как приглашение в путь. Ребёнок подумал о своих родителях, вспомнил их голоса, тепло их улыбок, сунул руки поглубже в карманы и отправился на восток.

Вот так возвращались пропавшие дети. Луки и его сестра шли домой. И по всей земле холмов и рек снова соединялись семьи.

Михал, отец Перлы, был в Валкахе. Вместе с Марком он прошёл через все Низинные земли и Кустоши. Его лицо озарилось, когда он увидел дочь.

Но Перла была не одна.

– Папа? – сказал Томил, выходя из тени.

Михал на время лишился дара речи. Не проронив ни слова, он бросился к своим детям и крепко обнял их.

Немного отстранившись от Томила, Михал недоверчиво вгляделся в его лицо.

– Мой мальчик, – выдохнул он. – Я должен был верить, что ты непременно вернёшься. Как тебе удалось спастись?

Томил перевёл глаза на сестру. Озорная улыбка заиграла на его лице.

– Это всё Перла, – сказал Томил. – Она спасла нас всех. Она сделала это с помощью своей карты!

На следующий день к ним присоединились Имоджен и Мари. Они обменялись своими историями. Имоджен попыталась рассказать про Марка, но вскоре поняла, что слова сыплются слишком быстро.

Тогда она остановилась на середине фразы и вдруг вспомнила запрокинутое лицо Марка – такое маленькое и такое далёкое. Йедлики приближались со всех сторон, но Марк не сводил глаз с девочек.

Мари закончила за неё.

– Он не взял верёвку, – прошептала она.

– Ваш отец был смелым человеком, – сказал Михал. – Он очень любил вас обеих.

Имоджен кивнула. Марк был смелым. Это правда.

– Может быть, пойдёте с нами? – предложила Перла.

Имоджен заколебалась. Уходить из Валкахи без Марка казалось неправильным – но что ещё им оставалось делать? Они прождали у трещины несколько часов. Имоджен звала Марка до тех пор, пока не сорвала голос. Только перед самым закатом Йемни отвёл девочек в город и обработал рану на голове Имоджен.

– Вдруг Марк всё-таки выжил? – спросила Мари поздно ночью.

– Йедлики – хищники, – ответил Йемни. – Они не выпускают взрослых живыми.

Поэтому Имоджен и Мари согласились покинуть Вахнаху с Михалом, Перлой и Томилом. У них было только три лошади на всех, поэтому переход через Кустоши был небыстрым. Они лишь изредка останавливались, чтобы поесть и передохнуть.

Бабочка путешествовала на плече Имоджен. После нападения йедлика она всё время держалась рядом с ней. Казалось, она решила проводить сестёр домой. Это было хорошо, ведь Имоджен понадобится её помощь, чтобы открыть дверь в дереве.

Когда они встречали путников, шедших в другую сторону, Имоджен каждый раз спрашивала, видели ли они поединок. Но у каждого была своя история. Казалось, люди видели не одно, а множество разных сражений. Одни говорили, что лютомуж победил. Другие уверяли, что победа осталась за мальчиком. Он показал всем, что чудовище на самом деле – человек, и побудил людей восстать…

Но никто не знал, что случилось с Миро. Ясно было только одно: он ранен.

– Он должен выжить! – воскликнула Мари, и Имоджен очень хотела верить в это.

Ещё одной плохой новости она бы просто не вынесла.

Через несколько дней пути они подошли к реке Безуз, протекающей между холмами Низинных земель. Имоджен остановилась, чтобы наполнить свой мех для воды, а бабочка запорхала рядом.

– Привет, мальки, – раздался знакомый голос из реки.

Имоджен подняла глаза и увидела Отливу. Она раскинулась на скале, свесив хвост вниз.

– Я принесла новости о вашем друге.

– Миро! – ахнула Имоджен. – Он жив?

– Само собой, – ответила Отлива и принялась расчёсывать волосы рыбьим скелетом, пропуская пряди через рёбра. Имоджен видела, что Отлива только притворяется равнодушной, а сама то и дело украдкой поглядывает на неё, чтобы насладиться произведённым эффектом.

– Имоджен! – пискнула Мари, подбегая к сестре. – Там, в воде – русалка!

– Никакая я не русалка! – рявкнула Отлива, и её ноздри возмущённо раздулись. – Неужели я похожа на сказочную пустышку? На этих пустоголовых жеманниц, вечно распевающих глупые песенки?

Имоджен посмотрела на острые зубы Отливы и испачканный в иле хвост. Её кожа была вся в овальных чешуйках, покрытых тонким слоем слизи.

– Нет, – сказала Имоджен. – Ты не похожа на русалку.

– Простите, – прошептала Мари. – Я не хотела быть грубой… Вы сказали, что видели Миро?

Отлива швырнула в воду гребень из рыбьего скелета.

– Да, – кивнула она. – Он жив-здоров. Сейчас путешествует в компании большой кошки и маленькой визгливой девчонки.

Перла тоже выбежала на берег, Томил мчался за ней.

– Это же Конья, да? – спросила Перла. – Ты видела мою снеголику?

– Да! – рявкнула Отлива. – Все целы и невредимы. Все дышат, слышат, плещутся, мечут икру и откладывают яйца. Если вы всё-таки позволите мне закончить, я вам расскажу…

– Эй! – закричал Михал, подбегая к детям. – Отойдите подальше от воды! Речные духи очень опасны!

Имоджен вспомнила, как Марк сказал что-то похожее. Она поспешно загнала это воспоминание вглубь – на самое дно. Сейчас она не хотела думать о Марке.

– Всё в порядке, папа, – сказала Перла. – Мы знакомы с этой речной феей.

– Это не имеет никакого значения! Духи утаскивают детей на дно и топят их для забавы!

Михал попытался оттащить дочь, но Перла вырвалась.

– Папа! – возмутилась она. – Я прошла весь этот путь одна, сама! Прошу тебя… доверься мне, ладно?

Левый глаз Михала задёргался.

– Хорошо, – выдавил он, – но если она подойдёт ближе…

Дети снова повернулись к речной фее.

– Пожалуйста, Отлива, – взмолилась Имоджен. – Расскажи нам, что ты видела.

И Отлива рассказала им про поединок, про то, как Миро был смертельно ранен, как он призвал дракона и спасся на листе кувшинки.

– Подожди, – сказала Имоджен. – Ты хочешь сказать, что тритон, которого мы спасли от Казимиры, – тот самый, которого она наряжала в кукольные платья, – это и есть водяной дракон?!

Отлива пожала плечами.

– Почему бы и нет?

– Но разве драконы не должны быть… большими?

– Драконы никому ничего не должны, – отрезала фея. – Драконы – они как люди, как рыбы или мухи. Они просто есть, вот и всё.

– Но я не понимаю, – прошептала Перла. – Этот тритон не мог даже себя спасти от Казимиры… Как же он смог устроить водоворот и спасти Миро?

– Водяной дракон связан с Сердцем воды, – снисходительно объяснила фея. – Он черпает свою силу из камня, но камень, к вашему сведению, хранится не в замке. Когда вы встретили дракона, его силы были уже на исходе.

Мари просунула голову между Имоджен и Перлой.

– Что такое Сердце воды? – спросила она.

– Это сердце реки, – ответил Томил. – Его не видели уже много сотен лет… впрочем, никто и не пытался его отыскать.

– Но рыбаки частенько о нём говорят, – вставил Михал.

Всё это время сумеречная бабочка старалась держаться поближе к детям. Возможно, она каким-то образом догадалась о длинном клейком языке Отливы и о её особом пристрастии к летающим насекомым.

Перле было тяжело встретиться с речной феей взглядом, но она твёрдо решила задать свой вопрос.

– Где сейчас Миро и Конья?

– Далеко от Водниславии, – ответила Отлива. – Когда я видела их в последний раз, они плыли на восток. – Речная фея начала сползать со скалы, медленно опуская хвост в воду. – Думаю, сейчас они должны быть где-то в районе заливных лугов. Кто знает, где они причалят!

Перла судорожно сглотнула. Это был совсем не тот ответ, которого она ждала.

– Но разве Миро не сказал, куда плывёт? – заволновалась Имоджен. – Ты не можешь остановить кувшинку?

– Я слышала, что он говорил о каких-то горах, – вспомнила Отлива. – Но я никогда не заплывала так далеко.

Она уже спустилась в воду, волосы цвета ярко-зелёных водорослей заколыхались на волнах.

– Зачем Миро решил отправиться в горы? – спросила Мари.

Имоджен обернулась, чтобы адресовать этот вопрос фее, но Отлива уже исчезла. Только рябь расходилась по воде в том месте, где она только что была.

Ещё через несколько дней, когда дети вернулись в родной городок Перлы, её родители устроили вечеринку. Это был настоящий праздник – с бузинной наливкой и печёными яблоками, музыкой, танцами и лодочными состязаниями. Они даже развели большой костёр у реки.

Перла светилась от счастья. Её родители ни на миг не сводили глаз с неё и Томила, но это было даже неплохо. Им с Томилом столько нужно было наверстать!

Имоджен ещё никогда не видела свою подругу такой разговорчивой. Перла сидела у реки рядом с Томилом, свесив босые ноги в воду.

– …и тогда мы сделали вид, будто Конья проглотила тритона, – рассказывала она, сверкая глазами.

И только когда Томил отошёл, чтобы взять ещё еды, Имоджен поймала грустный взгляд Перлы.

– Наверное, она скучает по своей кошке, – догадалась Мари. – Я ведь видела её, когда была здесь с Аннешкой. Перла и Конья были неразлучны. Конья даже спала в её кровати.

– Я знаю, – кивнула Имоджен и улыбнулась.

Имоджен и Мари сидели в отдалении и смотрели на поющих и танцующих жителей Низинных земель. Вокруг них все были счастливы – давно утратившие надежду родители и их вернувшиеся дети. Да, этому городку было что праздновать!

Но Имоджен и Мари были печальны. Они радовались за своих друзей, но не могли заставить себя разделить их счастье. Мысли Имоджен снова и снова возвращались к Марку. Он проделал такой путь, он столько всего преодолел ради них… а теперь его сожрали горные чудовища. Как она сможет объяснить это маме?

Сумеречная бабочка опустилась на колени Мари и принялась чистить пушистые усики. Она была готова отвести сестёр домой. Утром они должны были отправиться в Колсанейские леса. Мама Перлы нашла для них провожатого, чтобы они точно в целости и сохранности добрались до места. Но Имоджен становилось тошно каждый раз, когда она вспоминала, что они уйдут домой без Марка.

Когда стало поздно и костёр почти догорел, праздник переместился в таверну. Мама Перлы открыла банки со сладкой маринованной форелью и подала её с хлебом и мягким сыром, а её отец наполнял длинные ряды кружек.

Дети сели за столик в углу. Томил притащил блюдо вареников с фруктами, щедро политых сметаной с сахаром.

Мари ела вареники липкими пальцами. Имоджен с трудом пыталась проглотить хоть один. Перла разрезала свой на аккуратные половинки, золотящиеся абрикосовой начинкой. Томил молча уплетал один за другим. Он был похож на варениковый бульдозер.

«Наверное, – думала Имоджен, – в рудниках он соскучился по вареникам».

Бабочка опустилась на край её тарелки и стала пить абрикосовый сок. На какое-то время Имоджен почти забыла о Марке.

– Вы тоже так празднуете, когда возвращаетесь домой? – спросила Перла.

– Типа того, – ответила Имоджен. – Только без костров, а мама, наверное, испечёт огромный торт.

– Что, совсем без вареников? – ужаснулся Томил.

Ответ застрял у Имоджен в горле. Дверь таверны с грохотом распахнулась, и на пороге возникла фигура. Все головы разом повернулись в её сторону.

– Добрый вечер? – сказал Михал.

Его слова прозвучали как вопрос.

Незнакомец шагнул в комнату. Он слегка прихрамывал, и Имоджен почувствовала, как по спине вверх побежал холодок. Ледяными пальцами обхватил голову.

– Пожалуйста, входите, – продолжал отец Перлы.

Никто больше не произнёс ни слова. Незнакомец вошёл в таверну. Одной рукой он упёрся в стену, словно боялся упасть.

Когда Имоджен увидела его лицо, ей показалось, будто вся кровь отхлынула из её тела.

Нет.

Этого не может быть!

– Марк! – закричала Мари и выскочила из-за стола, уронив тарелки.

Вошедший выглядел смертельно усталым и не по годам старым. Однако он улыбнулся, увидев Мари. Имоджен последовала за сестрой, держась на небольшом расстоянии. Она не понимала, почему чувствует себя так неловко. Она думала, что это осталось в прошлом.

– Имоджен, – сказал Марк, вглядевшись в её лицо. – Я тоже рад тебя видеть.

Имоджен заставила себя обнять его. От Марка пахло костром и углём. Но он, кажется, был настоящим – из плоти и крови.

– Мы думали, тебя съели! – пискнула Мари. – Мы думали, йедлики тебя поймали!

– Я тоже так думал, – кивнул Марк.

Имоджен была так рада его видеть, но не могла найти нужные слова.

– Как же ты спасся? – только и спросила она.

– Хватит вопросов, – сказал Михал, пробиваясь к ним сквозь толпу. – Разве вы не видите, что он еле стоит на ногах?

Он взял Марка под руку и отвёл его к креслу с высокой спинкой. Имоджен и Мари встали по бокам.

Бабочка подлетела к голове Марка, но почему-то не захотела присесть на него. Она опустилась на краешек кресла. Потом открыла и закрыла крылышки. Имоджен сразу узнала это движение. Оно означало, что бабочка размышляет. Она что-то обдумывала!

– Мы не собирались оставлять тебя там, – пробормотала Имоджен, почувствовав укол вины. – Но Йемни сказал, что надежды нет.

Ей не хотелось, чтобы Марк подумал, будто они сделали это нарочно – будто они хотели бросить его. Потому что это было не так. На этот раз – не так.

– Всё в порядке, Имоджен, – сказал Марк, и откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. – Ты всё сделала правильно. Мне просто нужно хорошенько отдохнуть. Мы уходим завтра с рассветом.

Стыд накрыл Валкаху – холодный и тихий, как снег. Все, от судей до священников, от драматургов до слуг, теперь узнали правду о рудниках.

Некоторые поражались, почему они не догадались обо всём раньше. В самом деле, откуда, по их мнению, бралось новое серебро? Может быть, им следовало больше спрашивать – и меньше доверять?

Другие говорили, что это вздор и они ничего не могли знать.

В любом случае мода на огромные серебряные головные уборы прошла за одну ночь. Все эти богато украшенные слитки металла, вдохновлённые вкусом королев, разом пропали с улиц. Как сказала хозяйка «Подворья»: «Такое больше не носят».

Для многих знатных семейств похищение детей из Низинных земель не было новостью. Ещё бы, ведь это их сыновья охотились за детьми, это их кошельки тяжелели после каждого набега. Некоторые дворяне бежали из Кустоши, прихватив с собой столько богатств, сколько смогли унести. Другие остались и держались тише воды ниже травы, надеясь переждать смутные времена. В конце концов, кто бы ни сел на трон Валкахи, ему тоже когда-нибудь понадобится серебро… и вот тогда ему очень захочется кое-что забыть…

Но пока дворец пяти королев пустовал. Эхо шагов не раздавалось в огромном зале. Люди, пировавшие здесь каждую ночь, теперь держались подальше от дворца, менестрели и придворные разбежались.

Стены зала были по-прежнему от пола до потолка выложены серебром, но сейчас они блестели сально и тускло. Никакой свет – ни естественный, ни искусственный – не отбрасывал тени в этом опустевшем месте.

Никто в Валкахе не смел предъявить права на престол. Город затаился. Все понимали, что очень скоро в других королевствах узнают, что дворец остался без правителей. Сколько будет стоить лояльность старых торговых партнёров после того, как новости достигнут их ушей?

Имоджен, Мари и Марк стояли в Колсанейском лесу перед большим деревом, в стволе которого была дверь, заросшая с тех пор, как девочки ушли, папоротниками и ежевикой.

– Ну вот, – сказал Марк. – Пора домой.

Бабочка подлетела к двери. На этот раз она путешествовала с ними через горы – всегда впереди, указывая путь.

– Фотографии с тобой? – спросила Мари. Имоджен не сразу поняла, что Мари имеет в виду. – Ну, те, которые ты сделала на мамин телефон. Ты хотела доказать, что Ярославия существует на самом деле.

Имоджен сунула руку в карман. Телефона там не было. Она даже не помнила, когда видела его в последний раз. Это приключение слишком давно перестало быть погоней за доказательствами.

– Ох, – вздохнула Имоджен. – Вряд ли это теперь важно…

Бабочка подлетела к дверной ручке, сложив крылышки за спиной. Потом протиснулась в замочную скважину – и замок щёлкнул.

Марк отвёл в сторону ежевику и папоротники и широко распахнул дверь. В лесу был день, но по другую сторону двери стояла тьма. Марк посмотрел на девочек.

– После вас.

Имоджен и Мари шагали через сад. Марк шёл за ними на небольшом расстоянии. Было темно и холодно, иней хрустел под ногами. Имоджен дрожала в одежде Низинных земель, которая совершенно не предназначалась для зимы.

Перебравшись через реку, сёстры и Марк медленно прошли по стволу поваленного дерева и увидели свет в окнах особняка Хабердэш. Должно быть, старушка готовилась ко сну. Сначала Имоджен показалось, что и в саду она увидела свет гирлянд, но потом вспомнила, сколько прошло времени… Нет, этот свет больше походил на факел. Когда они подошли ближе, Имоджен поняла, что он идёт из палатки.

Имоджен задвинула Мари себе за спину и показала рукой.

– Что это? – тихо спросила Мари.

– Не знаю, – шёпотом ответила Имоджен. – Наверное, полиция. Пойдём посмотрим.

Палатка стояла под ветвями дерева. Имоджен ходила в походы только летом. Сейчас это было бы совсем некстати. Не в такой холод, когда роса превращается в иней. Не в такую пору, когда земля промерзает.

В палатке мелькнула тень. Палатка была достаточно просторной, чтобы вместить целую семью, но внутри был только один человек и груды каких-то вещей – неужели книг? – и что-то ещё в углу… Это было похоже на телескоп.

– Марк, – прошептала Имоджен. – Иди ты первый.

Она решила, что будет лучше, если они выйдут не все сразу. Ей стало казаться, что тот, кто сидит в палатке, замышляет что-то очень странное.

Сёстры ждали в темноте. Марк в одиночку направился к палатке.

Тень, напоминающая человека, задвигалась внутри. Молния распахнулась, и наружу вышла женщина. На голове у неё был надет налобный фонарик, но она не смотрела вверх.

Имоджен узнала её мгновенно. Женщина куталась в толстое зимнее пальто, её руки в шерстяных перчатках сжимали кружку и термос. Её волосы были убраны с лица и зачёсаны назад, она выглядела немного усталой и замёрзшей.

Мама! Имоджен хотела броситься к ней, но что-то её удержало. «Пусть лучше сначала подойдёт Марк, – подумала она. – Я не хочу, чтобы у мамы случился сердечный приступ».

Мама, сосредоточенно хмурясь, наливала из термоса кофе. Должно быть она услышала шаги Марка, но даже не подняла глаз.

– Никаких фотографий, – сказала она. – Я здесь не для того, чтобы давать материал в ваши газеты. И вообще, вам не кажется, что сейчас несколько поздно?

– Кэтти, – сказал Марк. – Это я.

Мама вскинула глаза. Наверное, Марк сейчас выглядел очень странно. Его лицо наполовину скрылось под бородой тело сделалось стройнее и крепче. Одежда… прежде всего, на нём не было костюма, не было скрипучих туфель. Он был одет в короткую куртку, которую носят жители Низинных земель, широкие брюки и кожаные сапоги.

Наверное, мама его не узнаёт, ведь в нём ничего не осталось от прежнего Марка.

Мама застыла, сжимая в руке термос. Кофе продолжал литься, чашка переполнилась. Горячая жидкость плеснула маме на пальцы. Она выругалась и отшвырнула кружку в траву.

– Марк? – На какое-то мгновение Имоджен показалось, что мама сейчас попятится в палатку, но она осталась стоять на месте. Потом сделала неверный шаг вперёд. – Где тебя черти носили?! – рявкнула она.

Марк поморщился. В этом вопросе гнева было гораздо больше, чем любви.

Теперь настала его очередь замяться. «Ну же! – мысленно подтолкнула его Имоджен. – Говори!»

– Я был с детьми, – выдавил Марк.

Глаза мамы метнулись влево и вправо, и тут Мари не выдержала и выбежала из укрытия.

– Мамочка! – закричала она.

Мама поднесла руку ко рту, а Мари бросилась к ней.

Мама отшвырнула термос и сгребла Мари в охапку, подняла на руки, как будто та была маленькая. Имоджен молча наблюдала за ними со стороны.

– Где твоя сестра? – спросила мама. – Где она?

Мари указала рукой в темноту. Имоджен вышла на свет – и мама вскрикнула. Тогда Имоджен молча бросилась к маме, и они долго-долго стояли обнявшись.

– Где же вы были? – прорыдала мама.

Она обнимала Имоджен так крепко, что было немного больно.

Имоджен слегка отстранилась.

– Прости, – сказала она. – Мне так стыдно, что мы ушли.

– Но где вы были? Куда вы ушли? И зачем? Вы… с вами всё в порядке?

Имоджен прикусила губу. Парочка тревожек сидели на ветке дерева. «Это всё из-за тебя, – хором пропели они. – Это ты виновата, что твоя мама такая грустная!»

– Я хотела доказать тебе, что Ярославия существует на самом деле, – прошептала Имоджен.

Мама смотрела на неё так внимательно, что Имоджен невольно испытала прилив почти забытого отчаяния – прежнего желания сделать так, чтобы ей поверили, чтобы мама увидела и поняла.

Но мама слушала.

– Я хотела сделать несколько фотографий, – пролепетала Имоджен, сосредоточенно разглядывая свои ботинки. Она поскребла носком мёрзлую траву. – Хотела добыть… доказательства.

– Я тоже собирала доказательства, – вдруг сказала мама и указала на палатку.

Имоджен заглянула внутрь через расстёгнутый клапан. Палатка была набита книгами и пакетами из-под чипсов. Там была фотокамера с длинным объективом. И даже большой плакат с изображением всех видов бабочек.

Что мама здесь делала? Она никогда не любила насекомых и тем более никогда не ела чипсы.

– Я изучала вашу бабочку! – ответила мама. – Я пыталась разузнать про дверь в дереве.

Чувство вины, которое испытывала Имоджен, сменилось гордостью. Неужели её мама стала кем-то вроде эксперта по бабочкам? И… неужели в этом её заслуга?

– Твоя бабочка прилетела ко мне на кухню, – объяснила мама. – И станцевала какой-то немыслимый танец.

Имоджен мгновенно вспомнила своё послание – то, которое она попросила бабочку доставить маме, чтобы передать, что с ней всё в порядке.

– Это было очень красиво, – сказала мама. – Я попыталась записать движения бабочки, но не уверена, что мне удалось всё правильно запомнить.

Она нырнула в палатку, вытащила альбом и пролистала его до самой первой страницы. Там были нарисованы стрелочки, направленные во все стороны. Рисунок выглядел необыкновенно научно.

– Я не поняла, что означает этот танец, – продолжала мама, – но у меня появилась уверенность – сама не знаю почему, – что всё будет хорошо. После этого я взяла всё в свои руки. Полицию танец бабочки не заинтересовал. А мой психотерапевт, как мне показалось, слегка забеспокоился.

– Психотерапевт? – спросила Мари, отрывая глаза от альбома.

– Да, я теперь тоже хожу к одному, – сказала мама таким тоном, словно это были пустяки.

Имоджен покосилась на своих тревожек. Может быть, люди в самом деле…

С мамой было явно что-то не так: она говорила так быстро, что у неё постоянно сбивалось дыхание. Она была не просто рада тому, что они вернулись. Она как будто была…

Взволнована? Увлечена?

Точно! Мама была увлечена бабочками.

– После того как меня навестила бабочка, я разбила здесь лагерь, – объяснила мама. – Миссис Хабердэш дала мне особое разрешение, и с тех пор я каждый вечер прихожу сюда после работы. Иногда бабушка составляет мне компанию. Миссис Хабердэш всё ещё боится чудовища. Она вручила мне свою старую винтовку и настояла, чтобы я всегда держала её в палатке.

У Имоджен округлились глаза. У её мамы есть оружие?

– Я старалась исследовать эту местность – звёзды, бабочек, деревья. – Мама показала рукой на телескоп, стоявший за её спиной. – Я продала кое-какие свои вещи, чтобы купить необходимое снаряжение… Я знала, что вы любили этот сад и что здесь что-то происходит… и я подумала, что, возможно, если я смогу хоть что-то понять… если буду побольше знать… – поток её слов вдруг замедлился. – Я думала… что это поможет вам вернуться домой.

Имоджен не знала, что сказать. Она никогда не испытывала столько чувств одновременно: раскаяние и гордость, восхищение и любовь. Внутри у неё всё превратилось в один булькающий «чувствительный» суп.

– Мы сделали фотографии волшебного мира, – сказала Мари. – Но твой телефон где-то потерялся.

– Это пустяки, – улыбнулась мама. – Вы вернулись – это главное. А всё остальное не имеет значения.

– Теперь ты нам веришь? – спросила Мари. – Ты веришь, что другой мир существует?

Мама замешкалась с ответом.

– Я знаю, что ты думаешь, – сказал Марк. Всё это время он молчал, так что Имоджен почти забыла о его присутствии. – Это совершенно невозможно. Бессмысленно. Бабочки, открывающие двери. Леса, прячущиеся внутри деревьев. Это противоречит всем законам физики.

Имоджен резко втянула в себя воздух. Неужели Марк решил предать их? После всего, что они пережили? В темноте она не могла разглядеть выражение его лица.

– Но это правда, Кэтти, – сказал он. – Я сам всё это видел.

Имоджен шумно выдохнула.

– И вот что ещё, Кэтти, – Марк переступил с ноги на ногу. – Я сожалею по поводу нашей ссоры. Прости меня. Я не имел в виду того, что наговорил.

Имоджен почти позабыла, о чём Марк рассказал ей в горах, – о том, как он поссорился с мамой в ту ночь, когда они убежали из отеля. Что из-за этого он не спал и сидел один в баре и поэтому увидел, как они с Мари тайком вышли в лес.

– Ты была права, – продолжал Марк. – Во всём. Нельзя защитить людей, если не хочешь их даже выслушать.

Мама заметно растерялась, и Имоджен поняла сразу две вещи. Во-первых, её мама всё ещё сердилась на Марка. А во-вторых, Имоджен не хотела, чтобы они ссорились.

– Марк нас спас, – поспешила добавить Имоджен. – Если бы не он, нас бы здесь сейчас не было.

– Да! – воскликнула Мари. – Он был как ниндзя! Он выбрался из огромной расщелины по верёвке, а мы думали, что йедлики его сожрали, а вот и нет! Марк такой – опа!

Мама перевела взгляд с Имоджен на Марка и Мари.

«Пожалуйста, пусть она больше не плачет!» – подумала Имоджен.

Но мама не заплакала.

– Идите сюда, – она распахнула руки, чтобы обнять их всех. – Я хочу убедиться, что вы мне не снитесь.

Мари забралась в кровать к Имоджен. Девочки не хотели провести свою первую ночь дома одни. Имоджен приподняла одеяло, и Мари юркнула под него. Как же это здорово – быть вместе!

Мама и Марк беседовали в холле. Их голоса доносились через половицы, но слов нельзя было разобрать.

На подоконнике сидела тревожка. Пузатая тварь с кислым сморщенным личиком. Имоджен подумала сказать о ней Мари – поведать обо всех страхах, которые не спешили уходить. Но тревожка, видимо, каким-то образом пронюхала о её планах, потому что молча сползла с подоконника и вышла из комнаты.

– Тебе не кажется, что Марк стал каким-то другим? – спросила Мари, придвигаясь ближе.

Имоджен рассмеялась.

– Он стал совсем другим! Теперь он раздражает меня гораздо меньше, чем раньше!

Мари помолчала. Имоджен чувствовала её дыхание на своей щеке.

– Да, – сказала Мари наконец. – Мне он нравится. Но я не это имела в виду…

– Говори, – попросила Имоджен. – Что ты имела в виду?

– Иногда он ходит очень медленно.

– Старость – не радость, – ответила Имоджен, хотя Марк не был настолько старым.

– Конечно, – согласилась Мари, но, как оказалось, она ещё не закончила. – А сегодня вечером, когда мы пили чай, он просто смотрел куда-то вдаль. И мне показалось, что глаза у него… как будто светились. Я уверена, что раньше такого не было.

– Мари… – Имоджен потянулась к сестре, нашла её руку и крепко сжала. – Знаешь, что мне сказала доктор Саид, когда я была у неё в последний раз? Она сказала, что бывает очень нелегко принять кого-то чужого в свою семью. Иногда мы просто переносим на другого человека свои чувства, как кинопроектор на экран. И от этого зависит то, как мы видим и воспринимаем этих людей.

– Ты хочешь сказать, что это я изменила глаза Марка? – не поняла Мари.

– Нет, – покачала головой Имоджен. – Я так не думаю. Но я думаю, что мы с тобой смотрим на Марка по-другому. И мы сами тоже стали немного другими. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мы видим что-то новое… замечаем то, чего не замечали раньше.

Мари подоткнула одеяло себе под бок, Имоджен сделала то же самое. Они окуклились в пещерке на двоих.

– Имоджен, – позвала Мари и перешла на шёпот: – Иногда я думаю о старой королеве.

– А?

– О королеве, которую Аннешка и Суровец…

Этого Имоджен не ожидала. Она хотела сказать Мари, чтобы та перестала тревожиться по пустякам, чтобы выбросила королеву из головы, но она знала, что бесполезно говорить людям, что им чувствовать. От этого ощущения всё равно никуда не исчезнут.

– Я не должна была пробираться в закрытую часть дворца, – продолжала Мари, и её голос зазвучал громче. – Не должна была впускать туда Аннешку, но она сказала мне… сказала, что если я сделаю то, что она просит, то она… она отпустит меня домой.

Имоджен повернулась в кровати, так что очутилась лицом к лицу с сестрой.

– Мари, – сказала она, – ты ни в чём не виновата.

Но Мари её как будто не слышала.

– Я знала, что Аннешка может быть очень плохой. Я знала, что она совершала ужасные поступки, но иногда я думала о ней лучше… Иногда я думала… – Мари судорожно сглотнула. – Я не знала, что она сделает такое!

– Это не твоя вина, – повторила Имоджен, на этот раз с ещё большим напором.

– Но я постоянно об этом думаю, – прошептала Мари.

И тут Имоджен поняла кое-что важное. Как будто кто-то одним махом перевернул спальню вверх тормашками и теперь она очутилась на потолке.

То, что описывала Мари, было не чем иным, как тревожкой – или чем-то очень похожим.

Значит, Имоджен не была единственной, кто страдал от них.

Всё ещё не вполне оправившись от это головокружительного открытия, она стала соображать, как бы развеселить Мари.

– Знаю! – сказала Имоджен. – Тебе нужна история!

– Какая история? – спросила Мари.

– Как насчёт истории о мальчике, который призвал дракона?

– По-моему, это хорошая история, – одобрила Мари. – Расскажи.

Имоджен улыбнулась. В её спальне не было полностью темно. Свет горел на лестничной площадке, за окном светил фонарь.

А высоко в небе, за облаками, светили звёзды.