О, мой бог. Я не могла поверить, что это действительно происходило.

Это была единственная мысль в моей голове, и она повторялась снова и снова, пока я, сжав станок, смотрела в зеркало студии в то время, как чёртов Блейн Бейкер трахал меня сзади.

Возможно, я должна объяснить.

Мне кажется, я точно должна объяснить.

Видите ли, это не то, что я бы делала при нормальных обстоятельствах. Я рвала задницу годами, чтобы попасть в театр балета Нью-Йорк Сити и получить работу, которая оставляла мне лишь крошечное пространство для общения с друзьями и свиданий, и даже со всем этим я избегала перепихона с другими танцорами. Все остальные делали это, но я видела, чем всё заканчивалось. И оно того не стоило.

Но для Блейна Бейкера я сделала исключение.

Я всё ещё помнила время, когда впервые увидела его. Мне было пятнадцать, я находилась вдали от дома, поскольку отправилась учиться в Школу Американского Балета и сидела в столовой в одиночестве. Он шёл с подносом и смеялся со своим другом, а мои первые мысли были примерно такие:

1) трпмртрпрпрппп.

2) Пожалуйста, Господи, только бы он не был геем.

3) Святое дерьмо, он смотрит прямо на меня!

И в этот самый момент я потянулась за своим телефоном, чтобы скрыть тот факт, что пускала слюни. Пальцами я задела пластиковый стаканчик, отправив его в полет, и апельсиновый сок разлился на пол. Стакан покатился по полу и остановился у его ног.

Попытка выглядеть занятой провалилась.

Он поднял стакан, принёс его мне, искренне улыбнувшись, затем поставил его обратно на стол и подмигнул.

— Кое-что уронила.

Я растаяла и превратилась в лужицу, как сок на полу.

Как будто всё это не было достаточно ужасным, за ним шла Надя Андерсон и наблюдала за этой сценой с жуткой улыбочкой на лице. Этой улыбочкой она говорила, что не забудет произошедшего, после чего взяла руку Блейна в свою, и они вместе ушли, а лужица размером с Лили превратилась в яд, просочившийся сквозь пол.

Она по-прежнему называла меня ДжусиФрукт даже спустя семь лет.

Да пофиг. Я уверена, что подобное случается с ним постоянно.

Блейн выглядел, как долбанный Бог, высокий блондин с голубыми глазами, которые, я была абсолютно уверена, могли видеть сквозь одежду, а его улыбка такой яркой, что девушки буквально спотыкались и падали, столкнувшись с ней, и задница, которой можно было бы расколоть грецкий орех, если правильно подставить его. И спустя годы он выглядел только сексуальнее.

Позже я узнала, что они с Надей заканчивали ШАБ, поскольку были на три года старше меня, а ещё они встречались с первого курса.

Вот несколько вещей, которые вам стоило узнать о Наде: мегера, удивительная танцовщица и владелица Блейна Бейкера. Она была единственной причиной, из-за которой мне никогда не выпадал шанс с Блейном ни в период нашего обучения в Школе Американского Балета, ни в последующие годы совместной работы в труппе.

Он всегда был на шаг впереди меня в иерархии труппы, из-за чего мы постоянно попадали в поле зрения друг друга, но у нас никогда не было общих друзей.

До настоящего момента.

Вселенная подарила мне три офигенных подарка, и ни за что в жизни я не потрачу их впустую.

Меня повысили до прима-балерины в Нью-Йоркском Театре Балета.

Мне дали роль всей моей жизни — Одетты в «Лебедином озере».

Надя рассталась с милым задом Блейна.

Та же самая задница сейчас двигалась как поршень, пока Блейн вбивался в меня.

Я посмотрела на собственное отражение в надежде обнаружить, что смотрелась сексуально. В своем воображении я выглядела такой привлекательной: все эти приоткрытые губы и длинные ресницы, белокурые волосы, распущенные и волнистые, подобно моделям в купальниках на Барбадосе. Но нет. У меня было самое нелепое выражение лица — какая-то смесь удивления и растерянности. Я избавилась от него и попробовала заменить на что-то более подходящее. Так было гораздо лучше, хотя и немного пошло.

Я сдалась. Он в любом случае, казалось, не обращал внимания.

Взгляд Блейна опустился вниз, он прикусил нижнюю губу, а его руки были на моих бёдрах, пока он двигался быстро, уделив мне аж 6 % своего внимания, которое полностью было сосредоточено между моими ногами. Он не волновался об остальной части моего тела вообще. И я совсем даже не страдала по этому поводу.

Эй, это же Блейн Бейкер. Блейн Делай-Что-Хочешь-Со-Мной Бейкер. С подросткового возраста, с 1996 он заставляет девочек терять головы.

Разумеется, и я была не исключением.

Он, в конце концов, поднял глаза, хоть и не на меня, скривил лицо и наблюдал, как кончал с каким-то странным хрипом. Я тяжело дышала и стонала, понадеявшись, что отдала должное его стараниям.

Блейн замедлился, рукой провёл путь вниз по моей спине и замурлыкал:

— Это было мило.

Я притворилась, что запыхалась.

— Да? — я звучала по-идиотски. Соберись, Лили. Начни действовать.

— Я так долго думал об этом, Лили, — он улыбнулся мне в зеркале, когда вышел из меня и снял презерватив, а затем поправил свои штаны и направился к мусорной корзине.

Мои щёки горели.

— Я тоже, — я поправила свое трико, покачала головой своему отражению и глубоко вздохнула, пригладив свою шифоновую юбку в попытке подбодрить себя. Мои волосы были катастрофой, и я перевязала беспорядок, пока неловкая тишина затянулась. Я не была уверена, что должна сделать. Пригласить его на кофе? Нет, это покажет моё отчаяние. Порепетировать? Это не то, чего я на самом деле ожидала, когда он пригласил меня в свою «частную студию». По крайне мере, я надеялась, что это было не то, что он хотел делать. Я побрилась и все дела.

Понимаю, что вела себя, как подросток, но находиться рядом с ним — словно возвращение в среднюю школу. Обычно я вполне разумная взрослая и профессиональная балерина. Ответственная. Не полная идиотка. Я ненадолго задалась вопросом, влияет ли его близость на уровень моего IQ?

Он повернулся, и я блеснула улыбкой. Будь обаятельной, чёрт возьми!

— Репетиция никогда не была настолько захватывающей.

Возможно это было самое отстойное заявление в моей жизни.

Блейн рассмеялся, его смех был глубоким и легким, пока он неторопливо шёл ко мне.

— Это точно. Я рад «репетировать» в любое время, — он обвил руками мою талию и поцеловал меня в макушку.

Моё умственное состояние ухудшилось еще больше.

— Серьёзно, — сказал он. — Я дам тебе практические рекомендации в любое время, когда захочешь.

Из меня вырвался смешок на его шутку.

— Твои рекомендации. Это забавно, — но, когда я взглянула вверх на него, он выглядел немного сбитым с толку.

Я наблюдала за ним, надеясь, что до него дойдет.

— Ох, эти рекомендации. Я понял, — сказал он со смешком.

По крайней мере, он милый.

И после этого я взяла себя в руки. Поцеловала его в щёку и подошла к сумке. Мои забытые пуанты лежали рядом с ней. Блейн наскочил на меня до того, как появился шанс надеть их. Я переодела свою юбку на леггинсы, надела балетки и взяла сумку.

— Увидимся завтра, Блейн, — я улыбнулась и послала ему пылкий взгляд, а затем направилась к двери. По крайней мере, я наделась, что взгляд был пылким. После того, как увидела, на кого я была похожа ранее, уже не могла быть уверена. Когда Блейн улыбнулся в ответ, в моем животе все перевернулось, и я помахала ему, поиграв пальцами, прежде чем вышла из студии.

И уйдя, я, по правде говоря, смывалась.

И должна была рассказать все Роуз.

Я бежала до станции метро 86-ой улицы, моя сумка билась о задницу, а на губах растянулась улыбка. Я рассеянно вырисовывала имя Блейна на своей папке в школе. Называла наших воображаемых детей. Пока лежала в постели и пялилась на пружины в матрасе, воображала, на что будет похож его поцелуй.

Теперь я знала, как выглядел его член.

Сумасшествие!

Парень, проходивший мимо, оглянулся на меня через плечо, и я поняла, что сказала это вслух. Поэтому покраснела и подняла руку, отмахнувшись. Он просто закатил глаза и зашёл в поезд.

Я увидела поперёк Бродвея черный стенд со словом «HABITS», написанный белыми изящными буквами. Сказать, что я являлась завсегдатаем бара, было бы преуменьшением. Моя соседка Роуз работала там барменом, и, так как «Habits» находился рядом с нашей квартирой, мы с компанией друзей всегда оказывались там. Еда хорошая, напитки по стандартам Нью-Йорка дешёвые, и атмосфера, казалось, была просто подходящей — спокойной, когда хотелось спокойствия, шумной, когда хотелось вечеринку.

Мы с Роуз познакомились, когда я откликнулась на объявление в «Крейглист» во время своей практики. Её соседка по комнате смылась от неё и вернулась назад в Лос-Анджелес, оставив записку и пустую квартиру. Она забрала всё, даже магниты на холодильнике. Я не из тех, кто обычно ищет соседа таким образом, поэтому была вооружена газовым баллончиком, моя кровь полна адреналина, и мама грозилась вызвать копов, если я не позвоню в течение часа. Плюс её объявление было весёлым.

«Барменша, которая работает в ночную смену, ищет аккуратного, тихого соседа. Обязательно любить виски. Только для вагин. Членам вход воспрещен». Когда я узнала её имя, то пошутила про женские интимные части и людей-цветов, а остальное стало историей.

Заметив Роуз через окно, я потянула медную ручку тяжёлой деревянной двери. Она стояла за барной стойкой из тёмного дерева, позади неё полки, заполненные бутылками спиртного. Полы из древесины, а стены до самого верха, где были видны трубы, выложены белой плиткой под кирпич. Роуз взглянула на меня, махнула рукой, блеснув карими глазами, её лохматая чёлка спускалась к самим глазам, а длинные чёрные волосы были заплетены в косу и лежали на одном плече.

Я наклонилась и облокотилась на глянцевую деревянную поверхность.

— Приветик, Лил. С тобой всё в порядке? — Она криво улыбнулась, посмотрев на меня.

Я усмехнулась.

— Не-а. Блейн попросил меня порепетировать с ним сегодня вечером.

Её бровь изогнулась.

— В твой единственный выходной в неделю?

— Угу. — Я кивнула. — И потом я его трахнула.

Удивлённый смех сорвался с губ Роуз, и я хихикала вместе с ней, пока мои щёки не заболели.

— Иисус, Лили, — сказала Роуз, когда успокоилась. — Неудивительно, что ты выглядишь, будто нашла миллион долларов. Ну и как? Горячо?

Я сморщила нос.

— Уверена, что в следующий раз будет лучше. В первый раз всегда странно, ты же понимаешь?

— Нет, не понимаю.

Я бросила в неё салфетку.

— Заткнись. Ты знаешь, что я имею в виду.

— Так что вы, ребята? Просто приятели с привилегиями? Или будете встречаться друг с другом? — Роуз налила мне стакан воды.

— Не знаю, что всё это значит, честно. Стараюсь слишком не надеяться, но не стану притворяться, будто часть меня не хочет, чтобы это было началом чего-то эпического. Он — парень моей мечты. Знаешь, это если бы Райан Гослинг показался на твоем пороге, одетый как Ной из «Дневника памяти», и принёс цветы и виски. Было бы очень глупо упустить такое.

— Согласна, потому что Ной ни на кого не похож. От него нельзя отказаться. Я бы точно ни за что не упустила такое. — Роуз протянула мне воду. — Так расскажи мне об этом «странном» первом разе.

Если бы это был кто-то другой, я бы всё приукрасила. Но Роуз узнала все грязные подробности. Ладно, может не все, но, по крайней мере, я передала ей суть.

— Он просто был не очень… внимательным.

Её глаза сузились.

— Ты кончила?

Я замялась от такого взгляда.

— Нет.

— Тьфу, Лили.

Я фыркнула и поспешила объяснить.

— Ну, мы как бы спешили.

— Почему?

Мой рот открылся и снова закрылся.

— Я не знаю, почему, но не сомневаюсь в этом. Плюс, как кто-то может полностью ласкать всё тело на полу танцевальной студии?

Она всё ещё осуждала меня.

— Думаю, что это вполне возможно.

Я проигнорировала её. Она не могла меня расстроить.

— Это было горячо — по-настоящему. Я нагнулась над станком, пока он вколачивался в меня.

Смех вырвался из неё.

— О, мой бог.

— Что? — спросила я невинно. — Это так и было. Я была так потрясена, что это происходит, что не могла сосредоточиться.

— Тебе всегда надо сосредотачиваться, когда ты занимаешься сексом?

— Роуз, ты упускаешь главное! Это не имеет значения, было ли хорошо или плохо, потому что я трахнула Блейна Бейкера! — запищала я. Хотя фактически визжала, и Роуз делала тоже самое.

Знакомый глубокий голос с миссисипским акцентом пробасил позади меня.

— Что вас двоих так рассмешило?

Мои щёки моментально вспыхнули, когда я повернулась и застала улыбающегося Уэста позади себя, из-за тёмной бороды его ярко голубые глаза лучились. Я посмотрела на него и в уме попыталась найти подходящую тему, которая подошла бы для разговора с ещё одним моим лучшим другом. С тем, которого я обычно не посвящала в свою сексуальную жизнь.

Роуз продолжала громко смеяться над тем, от чего мне было так неловко. Краснея и заикаясь, я откинулась на стул.

— Я…. Ах, привет, Уэст. Как дела?

Роуз засмеялась ещё сильнее.

Но Уэст просто хмыкнул, рассеянно заправил прядь тёмных волос за ухо и уселся рядом со мной.

— Хорошая попытка, Чудо-ножки.

Я перевела глаза на окно, сменив тему.

— Да пофиг, Человек-пучок. Ты уже срубил все деревья на сегодня, ДровоУэст? — я схватила его тёмный пучок на макушке и покрутила его.

Он пожал плечами.

— Не смог. Оставил свою фланелевую рубашку дома.

Я хмыкнула.

— Ай, ладно, всегда есть завтра. — Я хлопнула его по плечу и улыбнулась Патрику, который снимал куртку и садился рядом с Уэстом.

— Привет, Трики.

Он положил татуированные руки на бар с легкой улыбкой, которая всегда появлялась у него на губах, когда Патрик не витал в облаках.

— Привет, Лил. Привет, Роуз.

— Привет, Трики. — Роуз вежливо улыбнулась и облокотилась на бар.

— Что будете пить, ребята? Виски или пиво?

Уэст покачал головой.

— Пиво сегодня. У меня есть бумаги, которые я ещё должен проверить, и занятия утром.

— Виски, — ответил Патрик, его глаза засветились, как лазерные лучи.

Я не знаю, как Роуз справлялась с этим, особенно после того, как они встречались. Не поймите меня неправильно, я была бы счастлива, ели бы у них всё удалось. Роуз делала всё возможное, чтобы не показывать своих чувств, первое оружие в её арсенале — держать дистанцию, и как можно дальше. Но у Патрика был этот… взгляд, который делал оружие бесполезным. Это был взгляд, который говорил, что он бы трахнул тебя так, что ты просила бы большего. Неподдельный «трахни-меня» взгляд. Он даже не прикладывал для этого никаких усилий, просто у него был тяжелый случай суперсексуального выражения лица.

Так или иначе, но это не влияло на Роуз, просто, казалось, проходило мимо неё. Я думала, что он старался лишь для неё, но это тронуло даже меня.

Роуз налила напитки, и я села рядом с Уэстом.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, прежде чем отпить свой напиток, который передала Роуз.

— Что с тобой сегодня? — на его усах было немного пены.

— У тебя что-то здесь, — я схватила салфетку, вытерла пену над его ртом и запихнула её ему в рот. — И ничего не случилось со мной сегодня, Уэстон.

Роуз хихикнула, а Уэст выплюнул салфетку и мокрую её часть запихнул мне в ухо. Я завизжала и отодвинулась от него, но налетела на парня рядом с собой.

— Простите, — я улыбнулась, но он просто посмотрел на меня, прежде чем повернулся к своим друзьям.

— Что-то не похоже, что ничего, — Уэст усмехнулся.

Ухмылка Роуз была ещё хуже.

— У Лили сегодня вечером было свидание.

Люди, рада представить всем Роуз — предательницу.

Я одарила её взглядом, который говорил, что я знаю, что её напугает, и где она спит.

— Это было не свидание.

Уэст приподнял бровь, оценив меня.

— По-моему, леди слишком много протестует.

— Тьфу, Уэст. — Я закатила глаза. — Не надо так надменно по-шекспировски ко мне, приятель. Это было не свидание. Мы просто репетировали.

Роуз облокотилась на барную стойку.

— Наедине.

— Звучит серьезно. — Уэст сделал ещё один глоток пива, пока смеялся надо мной одними своими глупыми глазами.

Я указала пальцем на них.

— Ребят, вы все засранцы.

Патрик наклонился вперед, его брови взметнулись вверх.

— Мы все?

Я простила его, хотя он явно издевался надо мной про себя.

— Не-а, с тобой всё в порядке, Трики. — Я сделала глоток своей воды и поставила стакан на стол. — Я должна проснуться в пять часов, так что вы, детки, веселитесь.

— Спокойной ночи, Лили, — сказала Роуз сладко.

Я сползла с табурета и схватила свою сумку.

— Ну-ну. Не надо мне этих «Спокойной ночи, Лили». Не я одна могу проснуться в пять утра.

— Я тебя зарежу.

Я наклонилась через барную стойку, чтобы поцеловать её в щёку.

— Наточи нож, подруга. Увидимся, ребята, — кинула я через плечо и ушла, покачав бедрами так, будто могла захватить весь мир.

Полуденное солнце светило в высокие окна студии, когда пианист начал играть Стравинского заново. Мы репетировали «Аполлона» для вечернего выступления, и наш балетмейстер — Уорд Стюарт стоял с суровым выражением лица, скрестив руки на груди, его седые волосы были аккуратно причёсаны. Он давал инструкции, указывал на ошибки, считал и исправлял во время репетиции этого куска. И был самым ненасытным из всех балетмейстеров, с ним мне приходилось работать чаще, чем с остальными.

Я кружилась вокруг Блейна вместе с Дженни и Надей, втроем мы плели сложный танцевальный узор вокруг него. Блейн был Аполлоном, а мы музами — муза поэзии, муза пантомимы, и, в моём лице, муза танца. Это завидная роль, муза, которую Аполлон выбирал для конечного па-де-де. (прим. фр. pas de deux [pa dǝ dø] — одна из основных музыкально-танцевальных форм в балете. Состоит из выхода двух танцовщиков (антре), адажио, вариаций сольного мужского и женского танцев и совместной виртуозной коды.)

Роли, которые я получила после повышения пару месяцев назад, до сих пор шокировали меня, как бы сильно я не работала, чтобы попасть на это место, никак не ожидала этого. Думаю, мне нужно сказать, что я действительно этого ожидала, но никогда не чувствовала, что имела на это право, или что была достаточно хороша, чтобы на самом деле заполучить их. Я обучалась у Изабель Ламон, а когда она получила травму в предыдущем сезоне, то решила уйти в отставку.

В день, когда я подошла к доске расписаний репетиций и увидела в списке своё имя рядом с «Жар-птицей», чуть не упала на пол. На эту роль не проводили пробы. Она давалась по заслугам, и её мог получить любой. День, когда это случилось, был лучшим в моей жизни.

В любом случае, я была всё новой ведущей танцовщицей, и Надя по стажу превосходила меня, но вот они мы, танцуем все вместе, и я заполучила важную часть.

И она не позволила бы мне это забыть.

Никто не был удивлён, когда роль Аполлона получил Блейн с его золотистыми волосами и небесно-голубыми глазами. Он был сложен, как греческий бог, и к тому же изящен. А па-де-де с ним буквально дало мне жизнь. Но репетиции никогда не были легки с Надей, и эта часть требовала абсолютной синхронности между тремя музами.

Я проскользнула под рукой Нади снова, и она сжала мою руку, удержав своё запястье так, что я не смогла повернуться. Моя лодыжка дрогнула, и я чуть не упала.

— Напрягись, Лили, — выкрикнул Уорд, требовательно взглянув на меня.

Я стрельнула взглядом в Надю, когда проскользнула мимо неё, но она лишь улыбнулась, и мне пришлось оттолкнуть ярость и сосредоточиться на музыке и своём теле. Я подняла ногу в арабеске, затем Надя и после Дженни. Я сделала буре, затем Надя и Дженни, и, когда я наклонилась, поставив руки в пятую позицию над головой, они повторили моё движение. Мы танцевали позади Блейна по всей студии, пока не построились в линию рядом с ним, и он наклонился к нам троим, а наши ноги вытянулись позади него.

Музыка закончилась, и Уорд привёл нас в чувство, дав последние указания. Напряжение висело между нами — Надя с одной и Блейн с другой стороны от меня. Мы сделали реверанс и поклонились, прежде чем отправиться к своим сумкам, пока пианист не начал играть снова. Мы с Блейном останемся еще с Уордом, а Дженни и Надя отправятся на свои следующие репетиции. Я схватила бутылку воды и сделала глоток, пока Дженни снимала свои пуанты.

Я посмотрела на своё красное отражение в зеркале.

— Боже, я вся потная. — Я покачала головой. — Думаю, что вспотела даже в промежности.

Дженни посмеялась. Мы всегда дружили, учились в одном классе в ШАБ и танцевали вместе в кордебалете. И повысили нас с разницей в один месяц друг после друга и как солистов, а теперь как ведущих балерин. Она была моим неизменным другом здесь, в этом мире, где давление и конкуренция в нашей работе так часто разрывали дружбу. Дженни можно смело назвать красивой танцовщицей и великолепной женщиной с чёрными волосами и светло-кремовой кожей, на которой, я почти уверена, не было ни одной веснушки. У неё также были самые длинные и изящные руки, которые я когда-либо видела.

Она застегнула свою сумку.

— Потные промежности случаются только с лучшими из нас.

Я обтёрла своё лицо и грудь полотенцем.

— Причина носить юбки номер один.

— Бедные парни не могут избежать даже этого.

— Ничего так не повышает либидо, как вспотевшие яйца в балетном трико.

Она рассмеялась, и я села, чтобы развязать один из своих пуантов.

— Мои пуанты сдохли. Посмотри на подошву. — Я согнула её, и кожа выгнулась дугой. — Чёрт, я только сегодня утром получила их.

— Фу, я ненавижу это. У тебя есть время сходить заменить их перед следующей репетицией?

Я вздохнула и стянула второй пуант.

— Мне придётся найти на это время.

Она покачала головой, когда сделала глоток.

— Только Уорд может измучить так сильно, что мы убиваем свою обувь за день.

Я хмыкнула.

— Жертвуя атласом и кожей, один концерт за один раз.

Она хихикнула и посмотрела мне за спину, слегка дёрнув подбородком. Надя стояла рядом с Блейном в дальнем углу комнаты, слишком близко, по моему мнению, и я почувствовала, как запылали мои щёки, когда она коснулась его руки. Мы с Надей похожи — одинаковое телосложение, длинные, светлые волосы и голубые глаза, но я была более милой, нежели привлекательной, а Надя обладала тем холодным, как лёд, модельным личиком. Неприятным и расчётливым. Немного худым.

Она что-то говорила Блейну, но я не могла разобрать из-за фортепиано, он вырвал свою руку из её хватки. Я не могла прочитать его выражение лица, потому что он уже отвернулся к своей сумке спиной к Наде, а она обернулась и нахмурилась, её прищуренные глаза нашли мои. Я встретила её суровый взгляд таким же своим, надеясь, что выглядела спокойной, хотя моё сердце бешено стучало о рёбра. Она даже не присела, когда сняла пуанты и закинула их в сумку, а затем быстро выскочила из помещения.

— В чем её проблема? — спросила Дженни.

Я.

Я пожала плечами.

— Кто знает. Дива никому не доверяет. Куда ты дальше?

Дженни застегнула свою сумку.

— На репетицию «Четыре темперамента» и потом на прогон моего вечернего сольного выступления. — Она покачала головой и взглянула на Блейна.

— Тебе повезло, что ты так часто выступаешь в паре с Блейном. И танцуешь «Лебединое озеро» тоже с ним. Я чертовски завидую. Мечтала танцевать Одетту с тех пор, как мне исполнилось семь.

Я с горящими щеками копалась в сумке в поисках балеток и дала ей стандартный ответ, который заготовила для тех случаев, когда поднималась тема нашего партнёрства.

— Мы в паре только из-за роста.

Она покачала головой.

— Не может быть. Вы так синхронно работаете. Ваши линии всегда идеальны. Это удовольствие — наблюдать, как вы танцуете вместе.

Я думала, что моё сердце не выдержит и разорвётся от такого комплимента.

— Спасибо, Дженни.

Она улыбнулась и приподняла бровь.

— Плюс, ты каждый день смотришь на его задницу.

Я хихикнула.

— Клянусь Богом, когда на нём балетное трико, моё лоно кричит его имя. — Я быстро надела свои балетки и подпрыгнула. — Уорд, мне нужно взять ещё одну пару обуви с нижнего этажа.

Он нахмурился.

— У тебя нет запасной?

— Нет, сэр, — ответила я, жалея, что не взяла ещё одну пару утром. — Эти совсем новые, и я выкинула запасные вчера.

Он кивнул, хотя был явно недоволен.

— Быстро.

Я сделала реверанс.

— Да, сэр. — Я помахала Дженни и поспешила к двери, мне на глаза попался Блейн, он одарил меня улыбкой, которая стёрла неловкость из-за задерживающейся репетиции.

Я прошла по коридору, где выстраивались в ряд гигантские оранжевые ящики, полные реквизита, париков и костюмов, которые переполняли каждый коридор здания. У НЮСБ (прим. Нью-Йорк Сити Баллет) было более четырёхсот постановок, и вещи для такой кучи людей занимали очень много места. У нас был целый ящик, полный фальшивых бород и усов. Серьёзно.

Я попала в конец коридора и спустилась на лифте в одно из самых почитаемых мной мест в этом театре.

Комната обуви была храмом — тихое место, заполненное полками, на которых располагались тысячи пар обуви ручной работы для танцоров труппы. В среднем в день репетиций мы использовали одну пару обуви, и многие из нас носили абсолютно новые пуанты для выступлений. Каждая пара обуви была особенной, потому что играла важную роль в наших дальнейших успехах.

Эта комната была полна возможностей. Полная мечтаний, которые ждали, когда они осуществятся.

Я протиснулась между полками, пока не дошла до шкафчика со своим именем. Я посмотрела вверх, как и всегда, насладившись мгновением и оценив стопку обуви — моих пуантов ручной работы от «Freed of London», выполненных специально по моим параметрам. Я пробовала с десяток пар обуви разных производителей, когда училась, пока не нашла подходящую, правильной формы и идеального покроя. В тот момент, когда я нашла свою фирму, имя которой было выбито на подошве каждой пары моей обуви, всё стало похоже на момент из сказки Золушка, когда она примерила хрустальную туфельку.

Я схватила два мешочка с обувью и повернулась, чтобы уйти, но резко остановилась, когда заметила кое-кого наверху.

Надя стояла в конце прохода, уперев руки в бёдра, а её улыбку можно сравнить только с оскалом Диснеевского злодея.

— Привет, Лили. — Моё имя из её уст было ядом.

— Что случилось? — сказала я вместо приветствия, выдвинувшись вперёд.

Она заблокировала проход, заслонив его своим телом, когда я приблизилась к ней.

— Что происходит между тобой и Блейном?

Я встретила её пристальный взгляд своим собственным.

— Не знаю, о чём ты говоришь.

— Не ври мне, Сочный Фруктик. Все знают, что ты влюблена в него, — она хихикнула. — Боже, ты смотришь на него этими большими щенячьими глазами. Реально думаешь, что он может когда-нибудь заинтересоваться тобой?

Я впилась в неё взглядом, представив, что могла бы поджечь пучок её волос силой мысли.

— Ну, ты установила планку довольно низко.

Она была непоколебима, просто растянула скользкую улыбку ещё шире и взглянула на меня сверху вниз.

— Знаешь, он всегда подшучивал над тобой, с тех пор, как впервые увидел. Это вызывало такую жалость в средней школе, наблюдать, как ты слишком сильно старалась, стоило ему оказаться поблизости.

Унижение и гнев загорелись во мне, но я никогда не позволил бы ей узнать об этом.

— Жаль, что он не заинтересован в тебе больше.

Её глаза сузились, хотя улыбка осталась на месте.

— Просто не привыкай, Томас.

Прилив адреналина прошёл через меня.

— Может быть, ты должна просто отпустить его? Похоже, он больше тебя не хочет.

Надя подошла ближе.

— Пошла ты, шалава.

Она напала на меня… я могла или повернуться и пойти длинным путем, чтобы обойти ее, или оттолкнуть Надю с пути. Выбрав последнее, я рванула вперед и толкнула её своим плечом.

— Повзрослей, сука.

Она не ответила, когда я пошла дальше, и думаю, мы были обе немного удивлены моей реакцией. Я не была той, кто затевает ссору, но если ты нападаешь, то я укушу. Мои нервы гудели, пока я шла по коридору к лифту, но вместе с тем почувствовала облегчение, когда она не последовала за мной. У меня и так уже были неприятности с Уордом, поэтому я уверена, что убийство Нади в обувной комнате мне бы не помогло.

К тому времени, когда я вернулась обратно в студию, Уорд уже работал с Блейном. Он кивком подал мне знак, когда я распаковала коробку с обувью, села возле неё и принялась переобуваться. Я взяла каждый пуант и хрустнула подошвой, прежде чем вытащила свой набор для шитья и розовые ленты.

Сначала была эластичная резинка по кромке, затем атласная лента с крошечной эластичной резинкой, которая будет фиксировать мою лодыжку. Каждый стежок был уверенным и быстрым — это я уже делала тысячи раз. Когда закончила, то покрыла носок и подошву канифолью, всё было готово. Весь процесс занял семь минут. Мы с Дженни как-то засекали время.

Уорд остановил пианиста и попросил нас начать па-де-де. Блейн посмотрел на меня, когда я подошла, и улыбнулся, мы встали в наши позиции, он обернул руки вокруг моей талии, прижав мою спину к своей груди. Уорд повернулся к пианисту, и Блейн воспользовался возможностью, чтобы прошептать мне на ухо:

— Завтра вечером. Моя студия. Согласна?

Вес его рук на моих бёдрах, давление его пальцев на моей коже требовали каждую частичку моего внимания. Надя не имела значения. Она может хотеть его весь день напролёт, говорить гадости, угрожать мне. Но, в конце концов, Блейн хотел меня.

Моя улыбка грозилась захватить всё лицо из-за этой мысли.

— Определённо.

— Пятнадцать минут до второго выхода Аполлона, — раздался голос из интеркома. — Танцоры на сцену, пожалуйста.

Мой нос был очень близко к зеркалу, когда я наклеивала накладные ресницы и придерживала их добрых пять секунд, чтобы воспользоваться возможностью просто подышать. Раздевалка была пуста. Дженни, которая сидела рядом со мной, уже разогревалась внизу.

Кто знал, где Надя? В раздевалке было восемь танцоров и сто танцоров в труппе, но когда нас с Дженни повысили, то объединили с Надей.

Никто из нас не был от этого в восторге.

Когда ресницы были на месте, я моргнула, чтобы убедиться, что они не сползли. Большие шары обрамляли зеркало, в которое были вставлены билет и фото с шоу, на столешнице стояла коробка с лепестками и косметика.

Я перерыла всё в поисках своей любимой помады, чтобы подготовиться к работе, когда Надя вошла в комнату и уселась позади меня, начав разглядывать меня в отражении своего зеркала.

Оставайся непроницаемой, Лил.

Я не отводила глаз от своего отражения и накрасила губы, хотя и чувствовала, как она наблюдала за мной. Невозможно игнорировать кого-то в такой момент, когда каждая молекула в воздухе заряжена напряжением, предвещая противостояние. Я чувствовала её, хотя она и не шевелилась, не говорила ни слова.

Но последнее, что я хотела сделать — это сцепиться с ней за минуту перед выступлением, учитывая тот факт, что мы танцевали вместе. Я старалась не торопить события, заканчивала свой макияж и не хотела дать ей понять, что она была в моей голове, но всё же начала ускоряться, чтобы поскорее выйти из комнаты. Когда я встала, Надя злобно уставилась на меня в зеркале.

— Сломай ногу, Томас.

Я улыбнулась в ответ.

— Съешь член, Андерсон.

Затем схватила свою открытую сумку, закинула пуанты как можно глубже, прежде чем выйти из комнаты и побежать вниз по лестнице. Я была в свитере поверх костюма, чтобы держать мышцы в тепле, а добравшись до сцены, бросила вещи возле станка, схватила свои пуанты и направилась к столу с костюмами.

Наши костюмы для этой постановки были простыми. Белые колготки, купальник и юбка — действительно удобный костюм. Они должны были быть урезанными и чуть-чуть обнаженными внизу, ни с чем несравнимые, чтобы конкурировать с музыкой, танцами и сюжетной историей. Дженни была уже за столом, волосы в плотном тё0мном пучке, длинная шея согнута, пока она прицепляет валик, чтобы причёска лучше держалась. Я надела свою обувь, уже готовую для шоу, и схватила другой валик.

— Привет, Джен.

Её глаза ярко мерцали.

— Привет, Лил. Как ты?

— Не имеет значения, сколько лет мы занимаемся этим. Проще не становится.

Она кивнула.

— Никогда. На самом деле, я думаю, что каждый следующий спектакль сложнее предыдущего.

Она поставила валик с глухим стуком и присела, чтобы надеть обувь.

— Я знаю, что ты имеешь ввиду. Ненавижу танцевать с Надей.

Дженни фыркнула.

— Не только ты. Хотя она не терроризирует никого, кроме тебя.

— Думаю, я просто везунчик.

Я села рядом с ней и вытащила свой первый пуант, обернула ленту вокруг лодыжки и привязала конец, подсунув узел внутрь. Затем потянулась к столу за иголкой и ниткой, чтобы зашить узелок на своих колготках.

Дженни посмотрела мне за спину.

— Кажется, они снова собираются это сделать.

Я проследила за её взглядом, чтобы увидеть, как Блейн говорил с Надей возле станка, где он разогревался. Ни один из них не выглядел счастливым, вероятно, это не должно доставлять мне удовольствие, но было именно так. Его лицо было каменным, когда он что-то сказал ей, и это заставило её щёки окраситься в ярко-розовый, что можно было легко увидеть даже с другого конца комнаты. Блейн повернулся и ушёл, пока она прожигала глазами его спину. И затем Надя направила эти огненные лучи на меня.

— Дерьмо, — пробормотала я и отвела взгляд, растерявшись.

— Как ты думаешь, что между ними произошло? — спросила Дженни, притворившись, что занята своей обувью.

Я приподняла брови. Хотела бы я знать, но мы с Блейном не особо много говорили об этом.

— Я даже не представляю себе. Слышала разные вещи: что она бросила его, или они сильно поссорились и решили расстаться.

— Если бы это было взаимно, Надя не была бы такой… ну, бешеной. Я вообще-то слышала, что они расстались, потому что он нашёл кого-то другого.

Моё сердце стало биться немного сильнее.

— О? Есть идеи кого?

Она покачала головой.

— Кто знает? Уверена, что почти все готовы с ним трахнуться, включая некоторых парней.

Я засмеялась от облегчения, что мой секрет был в безопасности.

— Не знаю, что в нём такого? Возможно, вспышка белых волос. Они слегка длинноваты, но так или иначе просто прекрасны.

Она вздохнула.

— Я бы многое отдала, чтобы провести по ним пальцами. Мне интересно, откуда у него такой загар, и везде ли он такой загорелый?

Я фыркнула, но не стала отвечать.

— Может быть он ходит в солярий. Ты думаешь, у него есть маленький зайчик Плейбой на бедре?

Я хихикнула.

— Я бы поставила деньги на вишни.

Она засмеялась.

— Фу, так тупо.

Оркестр начал настраиваться, мы с Дженни поспешили наверх, бросив наши свитера с сумками, прежде чем подойти к краю сцены. Прожекторы погасли. Толпа затихла.

Блейн прошёл мимо меня, от него исходил аромат чистоты и свежести, он дошёл до центра сцены, чтобы встать около лиры в позу, пока вступительная часть музыки не началась.

Я чувствовала Надю позади себя и переместилась так, чтобы видеть её, пока мы ждали нашего сигнала. Непонятно, что она могла ещё сделать, чтобы навредить мне — возможно, скинет, когда я попытаюсь выйти на сцену, или сделает что-то с моим костюмом. Может быть, ничего. Но я доверяла ей так же, как и человеку, который мог ехать в метро со мной поздно ночью.

Поднялся занавес, и зазвучало соло скрипки. Блейн играл на лире, представляя рождение Аполлона, когда тот обнаружил музыку. Мы смотрели его соло, высоту его роста в прыжке, напряжённость поворотов и форм. И когда нам подали сигнал, кроме танца в мире всё перестало существовать.

Толпа исчезла, когда я вышла на сцену. Мы трое были одним целым, когда начали двигаться по сцене, в таком единстве, что я удивлялась, как мы с Надей могли делать это вместе. Но нам было нужно, чтобы танец был идеальным, ведь ради этого приходят зрители. Даже Надя не была застрахована от этого. Много танцоров ненавидели друг друга, но в итоге всё было забыто ради спектакля.

Моё тело работало на автопилоте — кульминация многолетней практики и часов репетиций — но каждая часть моего сознания была сосредоточена на игре. Шоу всегда были как в тумане. Иногда я не помнила их вообще. Временами запоминала только плохое. Но в большинстве случаев это не имело значения, потому что люди в зале не замечали того, что я облажалась, и их реакция стирала из памяти всё.

Ради таких моментов я жила.

Мы переплетались друг с другом, наши танцевальные шаги были одинаковыми, но с разным интервалом, когда мы закручивались вокруг Блейна и использовали друг друга для равновесия, пока не началось соло музы.

Блейн сидел на ящике на сцене, когда мы танцевали, делали трюки и играли своих муз. Надя была первой, и мы с Дженни наблюдали, как дива танцевала свое драматическое соло музы поэзии. Она действительно была прекрасной танцовщицей, но там было что-то тревожное, крайне настойчивое. Когда она танцевала, то добавляла больше души, чем, по моему мнению, сама хотела. Дженни была следующей, ее танец музы пантомимы, весёлый и яркий, хорошо подходил для неё. Она улыбнулась и начала танцевать вокруг Блейна, её длинные изящные руки парили в воздухе. И потом настала моя очередь.

Моя часть состояла в том, чтобы познакомить Аполлона с танцами. Я сделала жете и арабеск, дошла пируэтом до середины сцены, пока он наблюдал за мной. Каждый шаг был для Аполлона, каждое движение и батман должны помочь добиться его расположения, пока он не остановил меня, и я обернулась, чтобы скрыться за кулисами снова.

Я усмехнулась Дженни, когда встретилась с ней за кулисами, и она быстро обняла меня, мы обе были переполнены адреналином. Надя просто стояла рядом, нахмурившись. Я закатила глаза, посмотрев на неё. Мы были просто одной большой дружной семьей, когда смотрели на Блейна, исполнявшего своё соло — переход Аполлона в зрелый возраст.

Через мгновение я поспешила на другую сторону сцены, чтобы встретиться с ним на сцене для наших па-де-де, где он лежал на земле с вытянутыми руками и указывал пальцем на меня. Я дотронулась до него, когда музыка изменилась. Мы танцевали па-де-де, и он был моей поддержкой, всегда рядом, чтобы поднять меня и помогал удерживать равновесие. Я не могла отрицать, что мы были хорошей парой по многим другим причинам, кроме нашего роста.

Па-де-де было почти закончено, когда я почувствовала, как лента на левой ноге развязывается и путается под ногами. Нога была почти свободна, и каждый поворот моей лодыжки давался хуже, но я не обращала внимания, пока не порвались застёжки. Теперь лента свисала с моей лодыжки в том месте, где была пришита к колготкам, я просто надеялась и держала её, молясь всем, чтобы не наступить на неё, радуясь, что ткань была достаточно эластичной, и что я подошла к апофеозу, где пуанты уже не имели особого значения. Иначе я бы облажалась.

Мы сделали последние движения, и музыка закончилась, сменившись на рёв аплодисментов.

Мы улыбнулись и поклонились, ушли со сцены на поздравления от других танцоров и мастеров, все спрашивали о моей обуви, похвалив меня за окончание спектакля. Но это было после того, как занавес опустился, поэтому у меня было время с этим разобраться.

Я сняла одну из балетных туфель, зашнурованную с двойным скрещиванием, и осмотрела ее, радуясь, что не поранилась, и почти пожалев, что не сменила их. У меня не было таких сбоев с тех пор, как я впервые надела пуанты и не разработала свою систему шнуровки. Но у меня действительно была система сейчас. Чертовски хорошая. Это не имело смысла. Я сняла пуант и проверила ленту. На одном их моих швов был порез.

Дженни стояла рядом со мной, когда я осматривала ленту и пыталась найти в этом смысл. Случайно её обрезала? Я не понимала, что сделала не так. Должно быть, совершила ошибку.

Но потом подняла голову и обнаружила, как на меня смотрела Надя. Её улыбка говорила одно: она сделала это.

Ярость накрыла меня, и я направилась на сцену, даже не заметив Блейна, пока он не перегородил мне дорогу.

— Привет, Лили.

Я старалась обойти его, но он схватил меня за руки.

— Привет, — сказал он мягче, и я встретилась с ним взглядом. — Что случилось с твоей обувью? Ты в порядке?

Мои ноздри раздувались.

— Нет, я не в порядке. Она, блин, перерезала ленты, Блейн.

Его глаза расширились, и он обернулся через плечо на Надю, потом снова на меня, его челюсти сжалась.

— Позволь мне поговорить с ней.

— Если ты думаешь, что я спущу это дерьмо ей с рук, то ты сумасшедший.

Он наклонился до уровня моих глаз.

— Она не будет слушать тебя, но послушает меня. Позволь мне разобраться с этим. Иначе это приведет к драке, и ты будешь выглядеть так же плохо. Ладно?

Я была так зла, что не могла сконцентрироваться, не говоря уже о том, как сформулировать предложения, которые были пропитаны не только ругательствами.

Он посмотрел на Дженни.

— Уведи Лили отсюда. Я разберусь с Надей.

Дженни дотронулась до моей руки и посмотрела мне в лицо.

— Пойдём. Она не стоит твоей репутации.

Они были правы. Я знала, что они были правы. Но всё, чего я хотела, так это ударить по лицу эту суку.

Я глубоко вздохнула и обратилась к Блейну.

— Скажи, чтобы она отступила, иначе ей не сдобровать. Я не стану мириться с этой херней, Блейн, — я надеялась, что он услышал угрозу, адресованную и ему — не только Надя ощутит последствия. По выражению его лица я думала, что он понял.

— Дженни, не могла бы ты захватить мои вещи? Я буду ждать тебя в гримерке.

— Конечно.

Я долго смотрела на Надю, надеясь, что она прочитает в моём взгляде жажду крови. Её улыбка так и не сходила с лица, но я почему-то задвигала ногами и покинула сцену с трясущимися руками, проложив путь к раздевалке, где ещё долго расхаживала перед зеркалами.

Мой разум перерабатывал кучу мыслей с невероятной скоростью и не успокоился даже после прихода Дженни.

— Эй, — её голос был мягким, словно она пыталась подойти к дикому медведю. И это было очень похоже на правду.

Я обернулась, чтобы снова осмотреть комнату.

— Я ничего не могу сделать с этим, Дженни.

— Знаю. — Она опустила наши сумки и прислонилась к гримерному столу.

— Сказать Уорду — начать войну. Она будет всё отрицать. Я буду выглядеть мелочной. Не могу противостоять ей — мы закончим дракой, и я буду уволена. Не могу поверить, что она сделала это. — Я говорила бессвязно. — Не могу поверить в это, но, чёрт побери!

— Блейн разговаривал с ней, когда я уходила. Я услышала кое-что, когда пошла забирать свою сумку. Как думаешь, когда она это сделала?

Я выдохнула, почувствовав себя глупо.

— Она была здесь всю ночь. И могла это сделать в любой момент.

— По крайней мере, Блейн заступился за тебя.

Это заявление уязвило меня, и я чувствовала, что мне придётся оправдываться.

— Это только потому, что мы партнеры. Никто не хочет, чтобы кого-то, с кем ты работаешь ежедневно, терроризировал бывший. Боже, она чертовски непрофессиональна. Попытки заставить меня плохо выглядеть — это одно, но чтобы сорвать выступление?

— Хуже того, ты могла реально себе что-нибудь повредить.

Я потёрла рукой лицо, будто оно было в огне. Рука испачкалась из-за макияжа, я посмотрела в зеркало и увидела, что он был размазан.

— Тьфу, — я потянулась к своей сумке за салфетками, чтобы стереть всё с лица… Дженни тоже взяла одну, и мы вместе пошли отмываться от боевой раскраски.

— Мне жаль, Лил.

Я вздохнула.

— Она всегда была такой, но сегодня переступила черту. Если Надя снова сделает что-то подобное, то я пойду к Уорду. Ты поддержишь меня? Даже если Блейна не будет, у меня есть ты, этого должно быть достаточно.

— Конечно, я тебя прикрою, — она нахмурилась. — Надеюсь, он тоже.

— И я надеюсь. Но не могу делать вид, что понимаю их отношения. — Осознание того, что в конце концов он мог быть не на моей стороне, потому что я была новенькой против той, с кем он был годами, было паршивым.

— Пообещай мне, что ты расскажешь Уорду, если она сделает это снова, по-настоящему.

— Обещаю. — Я улыбнулась ей в зеркале, наши лица стали розовыми после снятия макияжа. — Должна ли я спланировать месть?

— Я помогу. — Она полезла в свою сумку за одеждой.

Но я покачал головой.

— Мне жаль, что во мне нет такой черты. Я буду делать правильные вещи и ждать, что она снова облажается. И затем похороню эту сучку.

Дженни ухмыльнулась.

— Я возьму лопату.

Я сел за доктором Блэквеллом, когда он проводил лекцию о Гамлете и обсуждал речь Полония к Офелии, пока я составлял свою таблицу оценок и примечаний. Лекционный зал набит битком, как и все занятия Блэквелла, и был полон восторженных лиц. Мужчина знал, как повелевать толпой, это уж точно.

Он прогуливался вверх и вниз по сцене, засунув руки в карманы брюк, седые волосы зачёсаны назад, очки покоились на носу.

— Этот момент является решающим в истории Гамлета, потому что, хотя Офелия знает в сердце, что любит и доверяет Гамлету, она вынуждена слушать своих отца и брата — патриархат — поскольку они запрещают ей видеться с ним. Её ошибка состоит в предположении, что их опыт — это её наивность, и в этом виноват Полоний.

Раскол между ними после этой речи никогда не восстановится, и Гамлет с Офелией никогда снова не познают счастливые моменты. И собственные неудачные ошибки, в конечном итоге, приводят его к гибели. Мораль этого такова: не суй свой нос.

Мягкий смешок прошёлся по классу, когда Блэквелл посмотрел на свои часы.

— Ладно, хватит на сегодня. — Класс снова наполнился шуршанием бумаг, застегиванием сумок и бормотанием. — В следующий раз мы обсудим крушение Гамлета подробно, и не забудьте приготовиться к опросу по речи Полония.

— Вот подсказка: внимательно посмотрите на метафоры и их скрытые значения.

Блэквелл сел на письменный стол перед классом, как он делал после каждой лекции, в то время, как большинство студентов выходили, хотя кучка девушек и один парень стояли в очереди на площадке, чтобы поговорить с профессором. Я покачал головой, закрыл ноутбук и положил его в свою кожаную сумку.

Темноволосая девушка подошла к профессору, книги прижаты к груди, глаза бегают в мою сторону каждые несколько секунд, когда она нашла предлог, чтобы поговорить с ним. Блондин за её спиной даже не делал вид, что заинтересован в Блэквелле, а просто пялился на меня. Парень, который подошел с ней, тоже пялился, толкнул её, и они отвели глаза хотя бы на секунду.

Блэквелл лишь ухмыльнулся. Я вытащил свой телефон из кармана, почувствовав себя очень неловко, и поэтому пытался выглядеть занятым, чтобы избежать внимания старшекурсников. Через минуту он загудел в моих руках — сообщение от Кристин.

«Привет, красавчик. Ты ещё в классе?»

Я улыбнулся. Кристин была ассистентом преподавателя по социологии, и мы были… хорошо, нет никакого тонкого способа определить это. Мы регулярно занимались сексом на протяжении нескольких месяцев. Я не мог назвать это отношениями и никогда не встречал её друзей из Колумбийского, а она никогда не была знакома с моими. Мы занимались только сексом и никуда не ходили вместе. Не поймите меня неправильно. Она умная, красивая и забавная.

Я просто не хотел от неё большего, как и она от меня.

Или, по крайней мере, я был уверен, что она не хотела.

Крис, казалось, была довольна нашим положением, и мы продолжали это в течение многих месяцев. Она была достаточно смелой, чтобы подойти первой ко мне, и достаточно прямолинейной, чтобы сказать мне, чего хотела, и я отвечал ей тем же. Крис знала с самого начала, что я не ходил на свидания, поэтому единодушно и всецело дала согласие на это. Но это не остановило её от разговоров о нас. Я приблизился к нескольким группам наших сверстников и услышал своё имя, но, заметив меня, девочки разбежались, покраснев и захихикав.

Я не всегда был таким одиночкой. Встретил Шеннон, мою бывшую, на первом курсе, и мы были вместе на протяжении всего обучения в колледже. И достаточно счастливы, но я никогда не думал, что всё зайдет дальше. Мне никогда не приходило в голову попросить её переехать ко мне, обручиться или жениться. Она хотела переехать в Вашингтон и предложила съехаться. Сказала, что останется, если я сделаю это.

Она переехала сразу после окончания института.

Не то, чтобы я боялся семейной жизни. Просто никогда не хотел зажить семейной жизнью с ней. И когда всё было сказано и сделано, я решил не встречаться ни с кем, пока не найду женщину, ради которой был бы готов на это. Шеннон была подавлена. Я просто не хотел быть причиной этого снова.

Поэтому до сих пор был один. Может быть, я читал слишком много книг, чересчур много Шекспира, чтобы когда-либо довольствоваться той, кто не заставляет меня чувствовать. Пока я не нашел ту девушку, продолжал встречаться со своим высшим образованием.

Моя общая незаинтересованность не мешала женщинам пытаться. Может быть, это был Чудо-Пучок, как Лили сказала. Возможно я должен обрезать волосы.

Я засмеялся про себя. Нет.

И написал ответ Кристин.

«Почти закончил. А ты?»

«Жду тебя в твоем кабинете.»

Мои глаза расширились, и я сел немного прямее. Это не мой кабинет, а Блэквелла. Мы не первый раз занимались там сексом, но от этого мне не становилось спокойнее, что она ждала меня там. Я молил Бога, чтобы Крис не была голой.

Последний из студентов удалился, бросив долгий взгляд на меня через плечо. Одна из девушек чуть не споткнулась на лестнице, её лицо было свекольно-красное, когда она поспешила вон. Я поджал губы, чтобы невольно не засмеяться.

Блэквелл повернулся, чтобы упаковать свои вещи.

— Как обстоят дела с бумажной работой?

Я встал и взял сумку.

— Ох, ну, продвигаются. Медленно, но верно.

Он усмехнулся.

— Ты делаешь большую работу.

— Спасибо, сэр, — кивнул я. — Мне нравится быть частью вашего класса.

Блэквелл ухмыльнулся.

— Кажется, что ты им нравишься не меньше.

Мои уши покраснели.

— Я сожалею об этом.

Он махнул рукой, когда повесил свою сумку на плечо.

— Не извиняйся. Хочешь верь, хочешь нет, я был однажды в твоем положении. У меня даже была коллега социолог. — Он поиграл своими бровями.

Видите? Я не говорил ни душе, но почему-то весь отдел знал подробности моей личной жизни. Я знал, что Кристин сказала кому-то, так как даже Блэквелл знал. Я был на удивление невозмутим её сплетнями о нас, остальные не могли в открытую подкатывать ко мне как раньше. И она была, казалось, счастлива. Президент сталкерского фан-клуба. Зная Крис, она бы футболки сделала, на которой бы было написано что-то вроде «я завоевала Уэста» вместе с каррикатурной ковбойшей с лассо в руках.

— Что ж, сэр, я ценю ваше понимание.

Блэквелл тяжело вздохнул.

— Ах, вот бы снова стать молодым. — Он задумчиво покачал головой. — Ну, я пошёл на обед. Жди вопросы для опроса по электронной почте и распечатай их для меня до следующей лекции.

Я расслабился, поняв, что он не пойдёт в кабинет.

— Да, сэр. Увидимся через пару дней.

Мы попрощались, и я направился через служебный выход к офису Блэквелла, по дороге отправив Крис сообщение.

«Готовься, девочка!»

Мой телефон снова завибрировал в руке.

«Дорогой, я была рождена для этого.»

Я проделал путь через коридоры и офис с улыбкой, посмотрел через плечо, чтобы убедиться, что горизонт чист, прежде чем открыть дверь и проскользнуть в тёмную комнату.

Кристин лежала на животе сверху потёртого, деревянного стола Блэквелла, который был противоестественно чистым для преподавателя английского. Слава Богу, потому что Крис была в чем мать родила, длинные волосы собраны в пучок на макушке, очки сидели на носу, когда она листала первое издание Блэквелла «Анны Карениной».

Я улыбнулся, запер дверь и бросил свою сумку, разгладил рубашку и подошёл к ней.

— Нет ничего лучше, чем Толстой, чтобы разогнать кровь.

На её губах появилась кривая ухмылка.

— Что, девятьсот страниц обречённой интрижки и российская феодальная система никогда не заводили тебя? Такое чувство, что я тебя совсем не знаю.

Я усмехнулся и начал расстёгивать рубашку.

— Эта книга стоит больше, чем мой первый автомобиль.

Она подняла тёмные брови.

— Я отложу её, как только ты будешь без штанов.

Я покачал головой и снял свою рубашку.

— Овеществление мужчин — это реальность нашего бытия.

Она пожала плечами.

— Скажи мне, что тебе не нравится это.

— Это странно, Крис. Ты должна видеть, как некоторые старшекурсницы смотрят на меня. Заставляют чувствовать себя, как кусок мяса на рынке. — Я расстегнул джинсы и опустил их. На мне не было белья.

Крис затаила дыхание, села и поставила ноги по краям стола Блэквелла, скрестив лодыжки и начав открыто оценивать меня.

Я махнул на неё.

— Видишь? Вот так.

Она посмотрела на меня сверху вниз, небольшая улыбка играла на её губах.

— Это просто… оценивание. Вот и всё.

— Ммм. Я запомню это. — Я улыбнулся в ответ.

Она встретилась со мной глазами.

— Аманда устраивает вечеринку в эти выходные для преподавателей и нескольких выпускников. Пойдем.

Я поморщился.

— Вместе?

— Конечно вместе, глупыш. — Она потянулась к моей талии и притянула ближе к себе. — Почему ты не хочешь показываться со мной на публике?

Я нахмурился.

— Это не так, просто…

— Я имею в виду, мы же друзья, да? — она пошла на попятный и попыталась скрыть надежду в голосе, посмотрев на меня невинным взглядом.

— Правильно. Позволь мне увидеть, что я получила. — Мне стало вдруг неуютно, но я прогнал мимолетную мысль. Не мог не задаться вопросом, спрашивала ли она меня о свидании. Но Кристин знала, чего я хотел, и я доверял ей в том, что она будет честной со мной, когда её чувства изменятся, особенно если перерастут во что-то большее.

Неужели она и вправду хотела пойти как друзья. Я чувствовал себя самонадеянным полагать иначе.

— Это всё, что я хотела, Уэст, — зашипела она, прежде чем сделать своей миссией заставить меня забыть весь разговор.

Уже поздняя ночь, но не смотря на усталость после репетиций «Серенады» на протяжении всего дня, я была готова. Вышла из душа и потянулась за своим полотенцем, пробежалась по списку вещей, которые необходимо было сделать.

Я отмыла грязь целого дня, побрила все необходимые части тела. Потому что точно знала, что надену в студию Блейна и как уложу волосы.

Наш первый раз был не очень волшебным. А этот раз? Ну, этот раз будет волшебным, чёрт возьми. Мысленно я была готова отдаться ему на сто процентов. В животе порхали бабочки при мысли о его поцелуе. А потом я представила себя, лежавшую на танцполе, тёмное лицо Блейна между моих ног, и бабочки взорвались в мгновение ока.

Эпично, ребята. Колени — дрожат, бёдра — грандиозно потряхивает.

Я улыбнулась себе, напевая ступила на ковёр и начала сушиться, подстегиваемая нетерпением встречи с Блейном. Вытирала полотенцем свои волосы, а пар поднялся по стеклу, словно занавес, но исчез так же легко, когда я открыла дверь.

Я взглянула в свои глаза в отражении, затем обратила внимание на светлые волосы, мельком заметила татуировку на рёбрах. Цветные виноградные лозы взобрались по боку, свитые с розой и лилией. У Роуз была точно такая же. Я улыбнулась про себя, встряхнула волосами и вошла в свою спальню, может быть, сегодня вечером Блейн увидит тату своими глазами.

Одежда ждала меня на кровати: чёрная майка с вырезом, короткие шорты. В сумку я сложила розовые высокие гетры и свитер с леггинсами. Я должна была соответствовать отговорке по поводу репетиции. Было бы слишком самонадеянно показаться в студии на каблуках и маленьком чёрном платье.

Я нахмурилась, когда в памяти внезапно всплыла Надя. Задалась вопросом, сколько раз она готовилась для него точно так же, как я сейчас. Интересно, что она подумает, если узнает, что я собираюсь встретиться с ним. В какой-то момент, каждый человек в театре может узнать. Эта мысль расстроила и взволновала меня.

Это было то, что, в конце концов, нужно было с ним обсудить, но я не хотела говорить об этом. Я просто хотела, чтобы всё шло само собой без какого-либо давления. Неужели я многого просила у вселенной?

Может быть. Отмахнувшись от своих мыслей, я направилась обратно в ванную комнату, где рядом с раковиной лежал мой телефон, который оповестил о сообщении, полученном от моей старшей сестры Астрид.

«Эй, встретишься со мной в «Habits»? Просто хочу поздороваться.»

Я вздохнула и мельком взглянула на часы — было десять. Конечно, ей обязательно нужно было приехать сегодня, а мне совсем необязательно быть в «Habits», чтобы она чувствовала себя как дома.

Моя старшая сестра могла выглядеть скучающей и в значительной степени голодающей — профессиональные уловки. Она всегда была тихой и немного осуждающей, но профессия модели возвела её отчужденность до следующего уровня.

Все знали её, хотя я не уверена, что тусовались бы с ней, не будь она моей сестрой, за исключением Купера. Они встречались, или что-то подобное, не уверена, как это на самом деле называлось. В основном, они трахались и вместе ходили на мероприятия в качестве пары и приманки для папарацци. Это были отношения по расчету, то есть те, которые были необходимы для их социального круга. В мире, где кто-то всегда пытался использовать их в своих интересах, было комфортно находиться с человеком, которого ты знаешь.

Я ответила ей.

«Конечно, но не смогу остаться надолго. Свидание.»

«Ах, так вот как ты это называешь? Бастиан рассказал мне о Блейни.»

Кто-то не умел держать рот на замке. Я нахмурилась.

«Ты испорченная, Астрид. И не называй его Блейни.»

«Да ладно, я куплю тебе воды со льдом до твоего «свидания».»

«Ты слишком щедра. Скоро увидимся.»

Я бросила свой телефон на высокий, длинный кухонный стол. Мне было непонятно, почему все несли чушь про Блейна. Ладно, думаю, не все, но после Роуз, Уэста, и теперь Астрид с меня хватит. Я никогда не обсуждала их завоевания. Возможно, раньше высмеивала бывшую Уэста, но эта цыпочка была такой же интересной, как пучок мокрых волос. Он мог бы заполучить кого-то получше. Парень был красивым, умным, смешным и целеустремлённым. С манерами. Настоящая находка.

Если бы он не был моим лучшим другом, то я бы повелась на это.

На самом деле, в первый раз я встретила Уэста, когда мы с Роуз пытались поднять мой шкаф вверх по лестнице во время переезда. Даже продвинули этого зверя на два пролёта и оказались на полпути к финишу. Мы были измотаны. Мне казалось, все это происходило в замедленной съёмке, а потом бац — там оказался Уэст, высокий, темноволосый и красивый, поймав его, прежде чем он разбился бы на триллион кусков. Тогда у него ещё не было бородки и пучка, но позвольте мне просто сказать вам, что это не мешало его физической сексуальности. Я вполне уверена, что мои трусики моментально промокли. Не буду врать, что не была разочарована, когда узнала, что у него есть девушка, поэтому он оказался во френд-зоне, а я вскоре совсем забыла о той первой встрече.

По большей части.

Я вздохнула и нанесла немного блеска для губ, достаточно туши, чтобы не выглядеть, как альбинос, и чуть-чуть румян — минимум косметики, чтобы выглядеть свежо и гармонично. Как будто не прилагала особых усилий. Будто и не думала о встрече уже тридцать шесть часов или что-то типа этого.

Я взглянула на себя в зеркало в полный рост, осмотрев по сторонам и проверив вид сзади. Преимущество являться профессиональной балериной? Тело. Некоторые танцоры вообще никогда не были довольны своей внешностью, поэтому работали столько, что в итоге у них появлялась странная плечевая кость, торчавшая вверх, либо же такие тонкие лодыжки, что казалось, они сломаются.

Когда я рассказывала, что почти каждая балерина, которую я знала, дымила как паровоз, чтобы подавить аппетит и избавиться от стресса на работе, люди удивлялись. Я бы наверное тоже курила, если бы меня в шестнадцать лет не стошнило, когда мы с Дженни впервые попробовали. Все мы также пили, хотя должны были быть осторожны во время крупных выступлений.

Я не курю, но люблю поесть. Пока у меня есть плавные изгибы в балетном трико — это практически невозможно осуществить, даже учитывая количество часов, которые я танцую каждый день. Однажды я отправилась на недельную акцию гамбургеров. Одна славная неделя, полная соленьев, грибов и бекона с сыром. Затем она осталась на моих бёдрах, и я приняла неприятное решение — ограничиться одним гамбургером в месяц.

Все думают, что балерины — это кучка танцующих роботов, но правда в том, что, если у нас нет каких-то масштабных проектов, мы проводим довольно обычную жизнь двадцатилетних людей. Помимо шестидесятичасовых тренировок в неделю.

Я надела туфли и повесила сумочку на плечо. А через минуту уже направлялась в «Habits» под прохладным весенним ветерком и старалась не идти слишком быстро, чтобы не упасть. Я знала, что выглядела как женщина на миссии, но не могла ничего поделать, так и дошла до входной двери в кратчайшие сроки, потянув её со свистом рассекаемого воздуха перед тем, как оказаться внутри.

Все сидели в баре, кроме Астрид. Я мысленно ругала её, но достала телефон и написала ей сообщение.

«Я здесь, ты где?»

«Почти на месте.»

«Ты сказала, что уже здесь!»

«Нет. Я сказала, что хочу здесь встретиться. Прочитай предыдущее сообщение, сучка.»

Я пролистнула назад. Она была права.

«Ну, поторопись. У тебя десять минут!»

«Есть, сэр!»

Я фыркнула и сунула свой телефон обратно в сумку. Астрид не смогла бы прийти вовремя, даже если от этого зависела её жизнь. Серьёзно. Если бы она была в кино, где должна была появиться ровно в полночь вместе с деньгами, то плохой парень взорвал бы здание, доказав, что не блефует.

Все ребята сидели в линию перед барной стойкой и развернулись ко мне лицом, когда я подошла.

— Привет, ребята. — Я заняла место рядом с Уэстом.

Роуз подняла на меня бровь.

— Что ты здесь делаешь? Я думала у тебя «свидание»? — она сделала пальцами кавычки в воздухе.

Я закатила глаза.

— Да, у меня свидание, но Астрид сказала, что идёт и хочет поздороваться.

Патрик застонал.

— Я знаю, я знаю, — сказала я, сняв свою сумку. — Просто надеюсь, что она блефует. Как бы то ни было, я уезжаю через десять минут.

Роуз поставила стакан передо мной.

— Что вы делаете сегодня вечером, ребята?

— Ой, ты знаешь, просто немного порепетируем. — Я пошевелила бровями.

Уэст посмотрел на меня.

— Он когда-нибудь водил тебя на свидание?

Я одарила его взглядом.

— Нет, но мы немного заняты.

Он вздёрнул тёмную бровь.

— Оказывается, недостаточно заняты, чтобы отговорить тебя от «репетиции».

Я театрально разинула рот.

— Ты осуждаешь меня, Уэстон Уильямс?

Он взял своё пиво, изобразив безразличие, значит парень явно врал.

— Вовсе нет, просто сделал замечание. — Он сделал глоток.

Я подняла свою воду.

Роуз лишь улыбнулась мне через барную стойку.

— Ох, не дай Уэсту добраться до тебя. Я думаю, его пучок слишком сильно давит на макушку сегодня вечером.

Я засмеялась, и Уэст и закатил глаза.

— Ха-ха, Роуз.

— Правда, всё же, — продолжила она попытки подшутить надо мной, — раз уж вы счастливы, мы рады за вас.

Я улыбнулась в ответ, хотя, казалось бы, безобидное заявление немного потрясло меня. Делал ли Блейн меня счастливой? Я определённо испытывала головокружение и чувствовала себя в состоянии эйфории, это было то же самое? Об этом было рано говорить. Может быть, после сегодняшнего вечера узнаю точно.

— Спасибо. — Я слегка подтолкнула локтем Уэста и попыталась сменить тему. — Мэгги прилетает завтра. Замечательно!

Я посмотрела на Уэста — тёмные волосы завязаны на затылке, некоторые пряди завивались, а одну прядь спереди никогда не удавалось уложить.

Его глаза были голубыми, с самыми длинными ресницами, и я отодвинулась, почувствовав себя немного странно. Мой взгляд зацепился за его бицепс, где футболка обтягивала руку, затем проследила линии на его татуированных рукавах, которые огибали страницы книг, превращались в настоящих журавлей и улетали прочь.

Я моргнула и снова встретила его взгляд, когда он заговорил:

— Неплохо знать, что Мэгги будет рядом, особенно после всего, что случилось в Джексоне. Она нуждается в новом старте.

— Нью-Йорк является одним из лучших мест для этого. Мы заставим её забыть этого придурка.

Он улыбнулся шире.

— Я уверен, что сможете. Переезд будет самым лучшим, что случалось с ней. Вы готовы жить с ещё одной соседкой?

— Да. Я расчистила ей немного пространства в ванной и нашей комнате. Надеюсь, ей всё понравится.

— Нервничаешь из-за того, что придется делить комнату?

— Не-а. Если я смогла выжить с Астрид в средней школе, то с Мэгги это не составит труда. — Я достала телефон и снова посмотрела на время. — Тьфу. Она такая заноза в заднице.

— Торопишься, Лил? — совершенно бесцеремонно спросила Астрид, которая уже стояла позади меня.

Я повернулась на стуле и закатила глаза.

— Сказала девушка, которая слишком занята, чтобы волноваться о таких вещах, как пунктуальность.

Астрид сняла чёрную дизайнерскую сумку, и я съёжилась, когда она поставила её на липкую барную стойку. Эта сумка стоит больше, чем три месяца арендной платы. Она села с другой стороны от меня, скрестив свои длинные, худые ноги. Каким-то образом ей удалось заставить чёрные джинсы, белую футболку и кожаную куртку выглядеть одеждой высшего класса.

— Я тоже люблю тебя, сестрёнка. — Она улыбнулась и повернулась к бару. — Привет, Роуз. Могу ли я получить водку с содовой?

— Нет проблем, Астрид. Что нового?

Она пробежалась пальцами по своим светлым волосам.

— У меня съёмки у Барни завтра, так что это старая жидкая диета до завтрашнего вечера. — Она подняла стакан, который Роуз дала ей, и потрясла содержимым.

— Это плохо для тебя, Астрид. — Я покачала головой, явно осуждая её. Это была моя сестринская привилегия. — Ты не можешь морить себя голодом.

Астрид сделала глоток.

— Скажи мне об этом после того, как окажешься на рекламном стенде на Таймс-Сквер.

Купер развернул свой стул и прислонился к бару, чтобы обратиться к нам.

— Раз уж вы все здесь, я в списке в «Noir» в субботу вечером, хотите пойти?

Роуз загорелась.

— О, дружище. Все говорят об этом месте. Я слышала, что это похоже на встречу «Гэтсби» и «Бегущего по лезвию».

Уэст оживился при этом.

— Звучит интересно. Туда трудно попасть?

Губ Купера коснулась его обычная ленивая полуулыбочка.

— Для большинства людей.

Астрид выглядела не впечатлённой.

— Гретхен ходила на прошлой неделе. Сказала, что они показывают воздушное шоу каждый час с участием танцоров из Цирка дю Солей.

Роуз улыбалась лучезарной улыбкой.

— Я с вами. Думаю, что смогу уговорить Шелби отработать мою смену. Давай, Лил. Ты должна пойти.

Это действительно звучало весело, но не означало, что придется забыть про репетиции и шоу в воскресенье.

— Я не знаю, ребята. У меня «Серенада» в субботу и репетиции весь день в воскресенье.

— Ну, вот, — застонала Роуз. — Это не та возможность, которую можно ещё раз получить в ближайшее время.

Я пожала плечами.

— Я лучше бы поспала, чем ходила на каблуках.

Она сделала щенячьи глазки.

Я вздохнула.

— Подумаю об этом.

Роуз улыбнулась, как будто знала, что убедит меня.

— Я клянусь, что ты не потратишь время впустую.

Купер осмотрел остальных.

— Уэст? Трики?

Я не пропустила, как Патрик наблюдал за Роуз.

— Да, я согласен.

Но Уэст покачал головой.

— Не знаю. Похоже на приятное времяпрепровождение, но я должен посмотреть свой график работы.

— Астрид? — Купер вздернул брови, и я не могла сказать, действительно ли он хотел, чтобы она пошла, или спрашивал из вежливости.

— Звучит неплохо.

— Хорошо. В таком случае, я закажу столик. И, может быть, мы сможем уговорить маму с папой поехать с нами.

Астрид ухмыльнулась.

— Я обработаю Лили. Ты Уэста.

Он ухмыльнулся ей в ответ.

— По рукам.

Купер наклонился, чтобы поговорить с Патриком, пока Роуз вприпрыжку делала очередной напиток, а Астрид воспользовалась возможностью и обратилась ко мне, разглядывая меня, как будто догадывалась кое о чём.

— Значит, Блейни, да?

Я улыбнулась, несмотря на то, что она снова назвала его этим дурацким прозвищем. Роуз хихикнула неподалёку от стойки, пока наливала напиток, но меня это не волновало. Я наклонилась ближе к сестре, почувствовав себя снова подростком.

— Я знаю, ладно? Даже не могу поверить. Блейн Бейкер. — Я покачала головой, снова охваченная благоговением.

— Как это вообще произошло?

— Это началось, когда мы узнали, что будем партнерами в «Лебедином Озере». Они с Надей расстались через неделю, и он на полную катушку включил свой шарм. — Я понизила голос, почувствовав, как Уэст слушает позади меня. — Он попросил меня порепетировать с ним, я надеялась, что это код для чего-то. В итоге так и произошло. — Я хихикнула.

Астрид выглядела удивлённой.

— Только посмотри на себя.

— Я знаю! — меня снова захлестнуло волнение. — Это так странно. Я всегда хотела его, и вот теперь мы встречаемся.

— Голыми, — она наклонилась и улыбнулась, когда Роуз оглянулась на нас через барную стойку, чтобы услышать наш тихий разговор.

Я засмеялась.

— Боже. Я не знаю, как обращаться с тем, что так долго идеализировала.

Улыбка Астрид стала мягче.

— Ну, ничего не является таким, каким кажется. Работа моделью оказалось не такой, как я воображала. Реальность профессиональной танцовщицы оказалась не такой, как ты представляла, когда была маленькой девочкой. Когда ты смотришь за кулисы после долгих мечтаний о чем-то, это в действительности оказывается большим разочарованием. Ты никогда не найдёшь именно то, что ищешь. Поэтому просто будь осторожна, хорошо?

И да, это одна из многих причин, почему моя сестра была удивительной.

— Спасибо, Астрид. Я буду держать ухо востро.

— И свои трусики наготове, пока вы будете вместе, — говорит Роуз со смехом, немного громче, чем мне бы хотелось.

Я бросила в неё салфетку.

— Я не ношу их вообще, любопытная ты Варвара.

Я не осознавала, что все слушают, пока они не засмеялись, все, кроме Уэста, который бросал на меня взгляды, и я не могла понять, что заставило меня почувствовать, что обязана всё ему объяснить. Но я прогнала эту мысль и встала, перекинув сумку через плечо.

— В любом случае, мне нужно бежать. Повеселитесь, ребята. — Поцеловала сестру в щёку. — Спасибо, Астрид.

— В любое время. Не попади в неприятности.

Я поиграла бровями.

— Не обещаю. Пока, ребята.

Мне вслед донеслось хоровое прощание, но мой мозг уже был сосредоточен на Блейне и том, что я надеялась, будет взрывом десятилетия.

Я вытащила наушники и собралась с силами, когда подошла к студии Блейна. Здание было переделано из квартир в частные студии, которые владелец сдавал в аренду для занятий и уроков, и оно было прекрасным само по себе — с высокими потолками, большими окнами, старыми, полированными деревянными полами. Я непрерывно думала об этом моменте, с каждой ступенькой становилась всё ближе и ближе и, когда дошла до двери, сделала глубокий вдох и разгладила свой свитер.

Я не решалась постучать, зависнув перед дверью.

«Сделай это, Лили».

Я задержала дыхание и постучала.

Блейн открыл дверь, его светлые волосы были в беспорядке, и я уловила свежий запах мыла. Какое-то время смотрела на него, в его глаза, на полные губы и белоснежные зубы, пока он улыбался мне. Блейн выглядел так хорошо — майка растягивалась на его широкой груди, ремень торчал поверх ярко выраженных мускулистых плеч, шорты низко висели на его бёдрах. Я невинно улыбнулась в ответ, поправив сумку на плече, и он сместился в сторону, чтобы пропустить меня, и закрыл за мной дверь.

В студии было темно, как и в прошлый раз, и я прошлась по комнате, чтобы скинуть свою сумку. Сняла свой свитер и потеряла штаны, оставив на себе лишь короткие шортики. Я обернулась, когда почувствовала его руки на своих бёдрах.

— Привет, — сказал он, улыбнувшись.

— Привет.

Я обернула руки вокруг его шеи.

— Мне так жаль, что у нас не было возможности поговорить обо всём.

Я пожала плечами и соврала.

— Всё хорошо.

— И я сожалею о прошлой ночи с Надей. Это больше не повторится.

Я приподнимаю бровь.

— Нет, правда. Я знаю, как получить то, что мне нужно от неё. Если она снова свяжется с тобой, дай мне знать. Я позабочусь об этом.

Проявление эмоций с его стороны заставило меня чувствовать себя лучше.

— Спасибо, Блейн.

Он руками сжал мою талию, в результате чего наши животы стали на одном уровне.

— Спасибо, что это останется между нами. Я знаю, как это сложно для тебя.

— Я стараюсь, — слова были немного безрадостными.

— И кто знает, что выкинет Надя, если узнает.

Моя грудная клетка сжалась при упоминании её имени.

— Что она сказала, когда ты с ней разговаривал?

Он посмотрел в сторону, покачав головой.

— Она всё отрицает, но я знаю, что это была она.

Я набралась смелости, чтобы задать ему важный вопрос.

— Что произошло между вами двумя?

Мои руки, лежавшие на его плечах, поднимались и опускались, когда он пожал ими.

— Она не любила, когда мы были партнёрами, а мне надоело, что она меня запугивала. Такое сочетание закончилось ссорой, по итогу которой мы разошлись, — он руками нашёл мою задницу и улыбнулся. — Так что теперь я просто хочу получать удовольствие, понимаешь? Ничего сложного. Ты согласна с этим, да?

Объяснение было достаточным, чтобы меня захлестнул оптимизм. Я могу веселиться и не усложнять всё ради Блейна.

— Меня это устраивает, — я вспомнила сообщение Астрид и улыбнулась ему. — О! И ещё, в субботу вечером мы думали о поездке в этот новый клуб. Мой друг проведёт нас в VIP-зону. Он называется «Noir», или что-то в этом роде.

Лицо Блейна засветилось.

— Я постоянно слышу о нем. Вокалист «Paper Fools» построил его. По всей видимости, его жена — художник и оформила то место, предоставив свою помощь в качестве вложения, — он покачал головой в недоумении. — Кто пригласил тебя?

— Купер Мур.

Он разинул рот.

— Ты дружишь с Купером Муром?

Я усмехнулась.

— Да, Астрид Томас — моя сестра, помнишь?

— Чёрт, я совсем забыл, что они встречались. С удовольствием пойду.

— Естественно. Я подумала, что было бы весело выйти в свет, — моя улыбка поникла, — но из-за Астрид и Купера там могут присутствовать папарацци. Я не знаю, сможем ли мы сохранять наши отношения в тайне.

Его брови нахмурились на долю секунды, прежде чем он избавился от этого взгляда.

— Не волнуйся, мы будем действовать по обстоятельствам.

Он поцеловал меня в щеку и пересёк студию, направившись к стерео. Я чувствовала себя опьянённой, когда уселась на пол и натянула гетры — мы идём на свидание в эти выходные и на этот раз собирались получить удовольствие от секса, по-настоящему.

Я размышляла, какую он включит музыку. Может, Чайковского или Шопена. Шуберта? Я любила Шуберта.

К счастью, в студии было темно, потому что я нахмурилась от звука экспериментальной электронной музыки, транса, в котором повторялись атмосферные звуки, которые заставляли меня чувствовать, будто я под кайфом. Или, по крайней мере, мне так казалось, поскольку сама я никогда не употребляла.

Даже не курила косяк. Знаю, знаю. Профессиональная балерина, помните? Цели. Стремления. Чёткая сосредоточенность на результате и всё такое.

Я отодвинула в сторону все сомнения по поводу плохого музыкального вкуса Блейна — мне удавалось быть гибкой не только работая бёдрами.

Он шёл ко мне с самодовольным видом, будто знал, насколько горяч, но я оттолкнула мысль, что Блейн относился к такому типу людей, которые смотрели на людей свысока, так, словно делал мне одолжение. Но это глупо — он бы не пригласил меня, если бы не хотел. Я надеялась на это.

Он не остановился, пока не оказался так близко, что я не могла дышать, и мои веки затрепетали, когда Блейн запустил свои руки в мои волосы и прижался губами к моим.

Боже, это было так приятно. Единственное моё возражение было о том, что это не продлилось достаточно долго.

Он потянул меня на пол, пока мы не опустились на колени, прижал к своей груди, в то время как его руки блуждали по моей заднице. Уже через несколько секунд его рука оказалась, к полнейшему разочарованию, в моих шортиках. Слушайте, я знаю, что моя грудь не такая большая, но она не такая плохая для балерины и действительно требовала его внимания. Но Блейн, казалось, не был заинтересован в том, что находилось чуть выше талии.

Я почти полностью забыла обо всём, когда он скользнул пальцем внутрь меня.

Поэтому вздохнула, наклонилась к нему и потёрлась бёдрами о его руку. Так было гораздо лучше. Потому что в прошлый раз он сразу же перешел к делу, без прелюдий.

— Ляг, — приказал он.

«Ох, любит командовать. Мне нравится это».

Я улыбнулась и прикусила губу, когда выполнила его указание. Он резко стянул мои шортики, оставив меня в одних гетрах. Мой мозг сходил с ума от надежды, что Блейн собирается перейти к местечку между моих ног, как я и представляла.

Волшебно.

И потом, он достал презерватив из кармана и спустил свои штаны.

Тридцать секунд предварительных ласк. Всё, что я получила.

Совсем не волшебно.

Я была так удивлена и разочарована, что даже не имела понятия, что мне делать, кроме того, как лежать, словно бревно, уставившись в потолок, пока он пытался голый, без какой-либо нежности, входить в мою тугую киску под ужасный техно. Блейн вытянул свои руки и упёрся локтями, чтобы иметь возможность наблюдать, как наши тела соприкасаются с каждым следующим толчком. Я пыталась попасть в эрогенную зону. Размышляла о слишком коротком поцелуе и начинала злиться, потому что это всё, что я получила, пока он быстро трахал меня. Вскоре я поняла, что он был близок к оргазму, и поэтому поднял глаза, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

После того, как замедлился, он наконец-то посмотрел на меня с улыбкой. Я уверена, что моё выражение лица читалось как что-то вроде: «Ты должно быть шутишь». Но моя киска не хотела, чтобы этим всё заканчивалось.

Я положила руку на его грудь и потянула нас обратно, и, слава Богу, он подчинился, потому что я правда не хотела ссориться из-за этого. Я сдерживала своё желание в течение нескольких дней, и теперь настала моя очередь. Я села на него сверху, положила руки на грудь, и он смотрел на меня… равнодушно, это было лучшее слово, которое я могла подобрать на данный момент. Я направила его руку к своей груди и попыталась сосредоточиться.

Блейн Бейкер доставит мне удовольствие, черт подери, или я сделаю это сама.

Он делал это без должного старания, аккуратно сжимал грудь, проигнорировав мои соски. Я закрыла глаза. «Вот, уже лучше». Я сконцентрировалась на этом месте и раскачивалась до тех пор, пока, наконец, не почувствовала приближение, а потом позволила себе получить оргазм, заработанный тяжёлым трудом.

Вещи, которые я узнала: мой средний палец являлся гораздо лучшим любовником, чем Блейн Бейкер.

Моё сердце успокаивалось, но я уже была готова уйти. Мне стало противно — он меня использовал, и я использовала его в ответ. Мне нужно подумать. И поговорить с Роуз. Но больше всего мне нужно уйти из студии Блейна.

Ещё один душ не помешал бы.

Я слезла, подбодрив себя словами из гимнастики, схватила трусики и натянула их прежде, чем дошла до своей сумки. Гетры слетели в мгновение ока, и мой свитер и леггинсы были на мне прежде, чем Блейн успел избавиться от презерватива.

Я взяла свою сумку и встала, а он подкрался сзади, уткнувшись в мою шею.

— Спасибо, Лили.

— Угу, — всё, что я могла сказать. Не могла понять, была ли я зла или обижена, или что-то другое. Всё вышеупомянутое. Слишком много вещей, чтобы выразить словами.

— До завтра, — он поцеловал меня в лоб и развернулся, отпустив меня.

Я уставилась на его спину, даже не осознав, почему была удивлена. Но вместо того, чтобы поддаться порыву бросить в него сумку, я крепко сжала её и сбежала по лестнице в метро, в то время как моя голова шла кругом.

Возможно, это был лучший сон, о котором я могла бы мечтать.

Сквозь прикрытые глаза я наблюдала, как Блейн обхватил мою обнажённую грудь и поклонялся ей. Мои руки были в его светлых волосах, затем его губы сомкнулись вокруг моего соска, как будто это было самое вкусное, что он когда-либо пробовал. Блейн застонал громче, когда я обхватила ногами его талию и сжала их, чтобы наши тела стали настолько близко, насколько вообще это было возможно.

Я хотела его так сильно, что всё моё тело болело. Он отстранился и посмотрел на меня.

— Ты такая красивая, Лили. Я всегда хотел тебя, с тех пор, как впервые увидел. Надя была просто отвлечением. Я всегда думал, что недостаточно хорош для тебя.

Я вздохнула и коснулась его щеки.

— Ох, Блейн.

Он улыбнулся мне.

— Я должен тебе кое-что особенное. Что-то экстра особенное. — Он двинулся вниз по моему телу, и моё сердце бешено заколотилось, когда он скрылся под пушистым, белым одеялом.

Вытянула руки над изголовьем кровати и повисла на нем, когда Блейн закинул мои ноги к себе на плечи, я почувствовала его горячее дыхание, когда он накрыл мою самую сокровенную часть тела. Мои веки задрожали, и я затаила дыхание. Он руками сжал мои бёдра и притянул меня ближе к себе. Он был везде. Его язык вырисовывал разнообразные узоры, щёлкал и кружил, пока я не начала задыхаться, после чего Блейн оторвался от меня, прежде чем мне удалось кончить.

— Ах, ах, ах. Еще нет, Лил.

Моё сердце замерло, услышав миссисипский акцент. После этого под одеялом началось движение, оно отодвинулось в сторону, и появился Уэст с горящими глазами и растрёпанными тёмными волосами и начал взбираться на меня.

Я не успела что-либо сказать, прежде чем его губы накрыли мои, оцарапав меня своей бородой во время глубокого поцелуя. Руками и ногами обняла его, когда он направил и надавил на мой вход своим членом, и я сжала его, заставив погрузится в меня с протяжным и удовлетворенным вздохом.

— Скажи, что ты хочешь меня, Лили, — прошептал Уэст мне на ухо.

— Я хочу тебя, — буквально выдохнула я.

Он вышел из меня и вошёл обратно.

— Я всегда хотел этого. Всегда хотел тебя. — Не прекращая врезаться в меня, сказал он.

— Боже, Уэст, пожалуйста, — умоляла я, и он продолжил свои движения снова и снова.

Я изогнулась дугой и распахнула глаза. Вжалась бёдрами в матрас и тяжело задышала, моё сердце бешено билось, когда меня накрыл взрыв освобождения, я всё ещё ощущала вес его тела на мне, губы Уэста и чувство его нахождения внутри меня.

И затем я почувствовала себя полностью оттраханной.

Я перевернулась и уставилась в потолок в попытке понять, какого чёрта произошло. Это чувство было настолько сильным, как и эта потребность в нём, что я даже не знала как справиться с этим. Но пыталась оттолкнуть её, подумав о Блейне, и как здорово было до того, как он направил свою эрекцию в Чтозачертвилль.

Я подумала о том, что ела накануне. Конечно, это из-за испорченных моллюсков. Возможно, это было спровоцировано щекотавшим меня Уэстом, потому что, клянусь Богом, что в тот момент я почти поцеловала его. От него так хорошо пахло, и он смотрел на меня так… я не знаю. Это было ненормально. Всё это было безумием.

Мой мозг был предателем, подсунув мне Уэста как предмет желания через Блейна.

Я скинула одеяло и прошла в ванную, отрегулировала воду в душе до холодной температуры, сняла с себя одежду, понадеявшись, что получится очистить грязный разум, и чтобы я могла пройти через всё, что уже начинает сбываться, как ещё один ужасный день.

Полчаса спустя я распахнула дверь квартиры и захлопнула её за собой. Приняла душ в студии, чтобы смыть своё волнение, но он не сильно помог и не успокоил меня, поэтому я тряслась от гнева всю дорогу домой. Знаю, это кажется странным, но есть что-то утешительное в музыке, под которую тебе хочется разбивать вещи бейсбольной битой. Но ничто не могло помочь мне сегодня.

Я бросила свою сумку рядом с дверью с глухим звуком, и Роуз высунула голову из своей комнаты.

Она оглядела меня.

— Ты в порядке?

— Нет, не в порядке. — Я бросила свои ключи в чашу, пожалев, что у меня нет ничего другого, чем можно было пошуметь, за исключением моего рта. Например, бензопилой.

— Это был чертовски ужасный день. — Я села на стул за столом.

Но Роуз не стала задавать вопросов, а просто прошла на кухню, взяла стакан, наполнила его льдом и налила мне водки с тоником.

Я плюхнулась в кресло и с благодарностью приняла напиток.

— Мне действительно не стоит его пить.

— Только один. Может быть, два. Ты будешь спать как младенец сегодня вечером. — Роуз запрыгнула на стойку и стала ждать объяснений.

Я сделала большой глоток и поставила стакан.

— Мой день был чёртовым дерьмом с той секунды, как я проснулась, до тех пор, пока не вышла из театра.

— Что произошло, когда ты проснулась?

Я скривила лицо.

— Мне приснился странный сон.

Роуз подняла бровь.

— О чём?

Я попыталась придумать способ спросить, не выдав ничего серьёзного.

— Мечтала ли ты когда-нибудь об одном из парней? Я имею ввиду, кроме Трики?

Она рассмеялась.

— О мой бог. Кто тебе снился?

Полный провал.

— Блейн.

— Врушка.

Мои щеки были горячими.

— Я не вру, Роуз! Он был в нём.

Она оглядела меня.

— И потом он превратился в Уэста.

Она покачала головой и расхохоталась.

— Не смейся надо мной! Это было очень неприятно, и, возможно, разрушило весь мой день. Я чуть не разбудила тебя, чтобы рассказать об этом.

— Жаль, что ты этого не сделала.

— Ну и кто теперь врушка?

— Ты права. Я бы, наверное, ударила тебя во сне.

Я вздохнула.

— Как бы то ни было, я весь день репетировала с Блейном — весь день с его чёртовыми ручонками на мне, глазеющего на меня, будто я была коробкой пончиков в лагере для полных.

Роуз хихикнула.

— Я просто не понимаю. Он смотрит так, будто хочет меня, но, когда мы вместе, я не чувствую его заинтересованности. И прошлая ночь была ужасной, Роуз. Кошмарной. Я не хочу, чтобы это снова повторилось.

Она скрестила свои болтающиеся лодыжки.

— Можно порвать с ним, либо заставить его работать над этим. Может, он просто плох в постели. Но, возможно, он действительно любит тебя. Или, может быть, использует тебя.

Это было правдой, был возможен любой вариант. Мой статус в отношениях был так же ясен, как окно подвала серийного убийцы.

— Я не понимаю, что это за игра? И не знаю, как играть в неё, Роуз. — Я уронила голову на руки. — Какого хрена я делаю?

— Ты запуталась по уважительной причине. Ожидала, что он будет идеалом, который ты себе представляла.

— Он таким не был… не является. — Я покачала головой. — Не знаю, смогу ли продолжать встречаться с ним. Потому что чувствовала себя такой использованной прошлой ночью.

Её лицо смягчилось.

— Я просто хотела верить, что наш флирт приведёт к чему-то еще, но начинаю думать, что это стопроцентно нереально. Он просто дал мне горячую говядину и отправил восвояси. — Я сделала еще один большой глоток, почти осушив стакан.

Затем подняла глаза, когда Мэгги высунула голову из-за двери нашей комнаты с розовыми щеками и застенчивым видом.

— Привет, Лили.

Я ахнула и вскочила со стула, совершенно забыв со всей этой драмой, что Мэгги переезжала сегодня.

— О, мой Бог. Мэгги! Мне так жаль.

Стыд окатил меня, когда я обняла её.

— Ты добилась этого? Хорошо устроилась?

Она махнула мне рукой.

— О, я в порядке. Просто распаковывала вещи и услышала вас, но не хотела мешать. Но потом я почувствовала себя неловко. — Она смущённо хихикнула.

— Рада, что ты вышла. — Я сжала её руку, и мы направились обратно к столу и сели.

— Я чувствую, что должна задать вам много вопросов, но не могу вспомнить ни одного. Даже не знаю, смогу ли эмоционально подготовиться к тому, чтобы рассказать о моём сегодняшнем дне. Правда, я в порядке. Просто рада быть здесь больше всего на свете. — Улыбка Мэгги была мягкой и приятной. — Итак, кто этот Блейн, о котором вы говорите?

Роуз спрыгнула со стойки и налила на этот раз три напитка — по одному для каждой из нас.

Я отнесла свой пустой стакан и схватила новый.

— Итак, Блейн — тот парень, которого я хотела с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы хотеть его.

— Но… — подсказала Мэгги.

— Но, он конченый «мудак», который, по-видимому, хочет заполучить меня только ради моей вагины. — Я сделала глоток в надежде стереть это знание. — Радуйся, что ты не была здесь прошлой ночью, когда я пришла домой.

Роуз фыркнула.

— Когда я вернулась с работы, она смотрела «Десять причин моей ненависти», прижавшись к Уэсту, как ленивец.

— Что? Мне всегда становится легче от просмотра этого фильма. Я не стыжусь, что подростковые комедии 90-х годов делают это для меня.

Мэгги засмеялась.

— Уэст обожает этот фильм.

— Тсс, это должно было быть секретом, — хихикнула я. — Я слишком поздно встала, и усталость определенно не помогает моему психическому состоянию. Ещё одна такая хорошенькая малышка, и я уйду, как на дискотеке. — Я потрясла свой бокал.

— Итак, Блейн — мой партнер долгое время, что было очень неловко сегодня. Это так странно, что пару дней назад я думала, что его руки на моём теле были самой сексуальной вещью. Теперь это стало отвратительным. — Я вздохнула, покачав головой. — Фу, как я теперь буду репетировать с ним каждый день?

Роуз сочувственно посмотрела на меня.

— Что ж, тебе придётся найти способ забыть об этом и двигаться дальше.

Я посмотрела на Роуз, словно у нее выросла ещё одна рука.

Она пожала плечами.

— Я не говорила, что это будет легко.

Я простонала и уткнулась в свои руки.

Кто-то постучал в дверь, но я не двинулась с места. Я сдалась. Проблемы? Какие проблемы? Не вмешивайся, амиго.

Я услышала голос Блейна, когда Роуз открыла дверь, и моя голова соскользнула со стола, как будто меня ударили мощным электрошоком. Уверена, мои глаза были похожи на мячи для гольфа, когда я взглянула на Мэгги, которая казалась смущенной.

— Блейн, — шепнула я ей, и её лицо растянулось в удивлении, губы сформировали маленькую «О».

Я пригладила волосы и, соскочив с кресла, повернулась к зеркалу, висевшему на стене. По крайней мере, я не плакала. Могло бы быть и хуже.

Я глубоко вздохнула и обошла Роуз в дверном проеме.

Блейн стоял в коридоре с унылым видом на лице и держал в руках букет калл, моих самых нелюбимых из всего семейства лилейных. Но все-таки… Чувак принес мне цветы, и его глаза были такими грустными. Я держала подбородок высоко поднятым, но почти слышала, как соглашалась на всё, чего бы он ни хотел. Блейн целый день гонялся за мной и пытался поговорить, но я и представить себе не могла, что он явится к моей двери с таким видом, словно уронил мороженое в грязь.

Я была слишком смущена, чтобы злиться в этот момент, но могу притворяться лучше многих.

— Спасибо, Роуз, — кивнула я, и она снова вцепилась в него взглядом, прежде чем вернуться в квартиру. Я услышала, как закрылась дверь её спальни, следом и дверь моей спальни.

— Чего ты хочешь, Блейн?

— Могу ли я войти?

Ох.

— Конечно. — Я отошла в сторону, дала ему пройти и закрыла за ним дверь. Когда обернулась, то скрестила руки на груди, надеясь, что выглядела будто ни хрена не буду терпеть. Я была почти уверена, что не сделаю этого, скажем, на тридцать процентов.

— Знаю, что ты расстроена из-за меня, и я думаю, что понял причину. Знаешь, когда ты ушла прошлой ночью, я не мог перестать думать о тебе. — Он сделал шаг ближе. — Я был не в своей тарелке, понимаешь? И хотел извиниться сегодня, но ты не стала со мной разговаривать. Поэтому я пришел сюда, чтобы извиниться.

Он протянул цветы.

Я стояла на месте, перебирая разные сценарии. Беру цветы и избиваю его ими, в результате получится взрыв лепестков и листьев. Или я принимаю их, прежде чем кинуть его кости на кухне. Оба результата были в равной степени удовлетворительными, поэтому я прошла вперед и взяла цветы, вздохнув.

— Спасибо, Блейн. Они прекрасны.

Он подошел ближе, накрыл руками мои руки и посмотрел мне в глаза.

— Ты заслуживаешь лучшего.

— Черт возьми, да.

Блейн улыбнулся, и мои колени превратились желе. Как он это делал? Засранец.

— Дай мне сделать больше. Позволь всё исправить.

И всё. Моя решимость рассеялась, как дым, и я расслабилась от его прикосновения и улыбалась ему.

— Хорошо.

Мой взгляд был прикован к его соблазнительным губам, когда улыбка Блейна стала шире.

— При одном условии.

Его губы замерли.

— Каком?

— Я не буду заниматься с тобой сексом, пока не узнаю тебя по-настоящему.

Улыбка появилась снова, и, может быть, я была параноиком, но это меня не сильно подкупило.

— Конечно. Всё, что ты хочешь. — Он обнял меня. — Теперь у нас всё хорошо?

Его грудь была тёплой и твёрдой под моей щекой.

— Да, у нас всё хорошо.

— Спасибо, что дала мне ещё один шанс, Лилипутка.

Я съёжилась.

Он отстранился назад, взял меня за подбородок и нежно поцеловал в губы.

— Слушай, мне нужно бежать, но я правда рад, что у нас всё хорошо.

Мне не хотелось затрагивать эту тему, но Надя всё ещё сидела в моей голове, жужжа, как шершень, и я не могла отпустить его, не спросив.

— Прежде чем ты уйдешь, я хочу у тебя кое-что спросить.

— Что случилось?

Я перевела дыхание, всё ещё в его объятиях.

— Надя сказала, что видела тебя прошлым вечером.

Он покачал головой, и я попыталась прочитать выражение его лица, но оно было пустым.

— Я заснул в студии после твоего ухода. Не слушай её. Она просто пытается вывести тебя из себя.

Я не поверила ему, но я и так не верю ему.

— Что-то новенькое, верно?

Он усмехнулся, и звук прошёлся от его груди по мне.

— Не позволяй ей добраться до тебя. Это только забавляет её. — Он поцеловал меня в лоб. — Я напишу тебе позже, ладно?

— Звучит неплохо, — сказала я и отстранилась.

Я открыла дверь и смотрела, как он прошёл по коридору к лестнице, помахав через плечо, после чего исчез из виду. Я вздохнула и закрыла дверь, посмотрев вниз на каллы.

Роуз выскочила из своей комнаты с широко раскрытыми глазами.

— Цветы? Это что, каллы? — она взяла букет. — Ты ненавидишь их.

Я снова вздохнула и вернулась обратно к своей выпивке.

Мэгги высунула голову.

— Он ушёл?

— Всё чисто, — сказал я, когда Роуз села рядом со мной и положила цветы на стол.

Мэгги села и слегка подтолкнула локтем букет.

— Хах, каллы? Оригинально.

Я фыркнула и сделала глоток.

— Обычные лилии прекрасны. Это немного очевидно, но они мне нравятся. Но каллы? Это то, что посылают, когда кто-то умирает. — Я указала напитком на них. — Что это за чёртов подарок для девушки, которую ты пытаешься вернуть? Плюс, они похожи на вагины.

Роуз чуть не подавилась выпивкой, а когда проглотила, потёрла нос.

— Ой, как жжёт, — сказала она, захихикав.

— Что он сказал? — спросила Мэгги.

— Он извинился и просил дать ему ещё один шанс.

— И ты сказала нет? — поддержала Роуз.

— Если под «нет» ты имеешь ввиду «да», то конечно.

— Ох, Лили, — застонала Роуз.

— Не заставляй меня чувствовать себя виноватой, Роуз! Ты не видела его лица. Я действительно думаю, что он хочет попытаться всё исправить, и я бы пожалела если не попробовала, так что не надо осуждать меня. Это глубоко сидит — с тех пор, как мои гормоны активизировались. Я готова на обращать внимание на многое. То, что он отстой в постели. Может быть в остальном Блейн потрясающий.

— Скорее всего, нет.

— Я не буду знать наверняка, пока не попробую, верно? Ной должен ездить на велосипеде, Роуз. Я должна.

Роуз подняла руки.

— Хорошо, хорошо. Отлично. Я поняла. Сожаление — непростая вещь, которую легко носить с собой. — Её глаза задержались на стакане. — Иногда я думаю о Трики, понимаешь? Что, если всё было бы по-другому? В то время это казалось правильным решением, но что, если бы я сделала другой выбор? Что, если это был он? Что, если бы я рассказала ему, чего действительно хочу и что чувствую к нему? Но я не стала, и он этого тоже не сделал. И мы там, где находимся. Сейчас слишком сложно вернуться назад.

Мэгги склонилась к столу.

— Что случилось между вами двумя?

Роуз вздохнула, прежде чем выпить. Она поставила стакан.

— Какое-то время всё было прекрасно, понимаешь? У нас был уговор, потому что мы были друзьями. Единственный способ, которым мы могли бы не рисковать нашей дружбой, это попытаться избавиться от ожиданий. Если кто-то из нас захотел всё прекратить, то всё, что нужно было сделать, это сказать об этом, и мы пообещали не задавать вопросов. И однажды он сказал, что всё кончено, и я должна была согласиться. Но я думала, что это временно. Думала, что у нас было что-то большее, от чего невозможно уйти. Но на следующий вечер он привёл девушку в «Habits», чтобы пообщаться с группой — пока я работала. Я даже не могла уйти. Оставалось просто сидеть и наблюдать.

Мэгги покачала головой.

— Вот козёл.

Я посмотрела на Роуз.

— Ты знаешь, что всё не так просто, Роуз.

Она пожала плечами.

— На следующий день он сказал, что просто испугался и хочет попробовать ещё раз. Но к тому моменту было уже слишком поздно — мне слишком больно возвращаться к тому что у нас было. — Она заёрзала на стуле и снова взяла свой стакан. — В любом случае, я жалею, что ничего не сказала с самого начала о своих чувствах, но если я бы сопротивлялась, возможно это всё изменило бы. Но у меня никогда не будет такой возможности. Эту часть наших отношений невозможно исправить, особенно когда мы всё ещё пытаемся наладить нашу дружбу.

— Плюс, — добавила я, — ты должна терпеть его ежедневно.

Роуз рассмеялась.

— Брр. Точно.

— Он такой сильный. — Мэгги выпила.

Роуз вздохнула.

— Ты даже не представляешь.

Мэгги откинулась на спинку стула.

— Я думаю, что всегда буду задаваться вопросом, была ли я виновата в случившемся с Джимми. Знаю, что он просто мудак, и, вероятно, нет ничего, что могло бы изменить это. Но никто не хочет узнать в день своей свадьбы правду, увидев, как её жених трахает подружку невесты за час до церемонии.

Я покачала головой.

— Это не имеет к тебе никакого отношения.

Мэгги просто уставилась на свой стакан.

— Печально то, что многие знали о его изменах, но никто мне ничего не сказал. По крайней мере, я узнала прежде, чем мы поженились.

Роуз прижала колено к груди.

— Вот в чём штука с такими парнями: ты могла бы быть его девушкой мечты, но он всё равно собирался трахаться налево и направо. И ты права, лучше узнать раньше, чем позже. Лучше в день вашей свадьбы, чем после десяти лет брака и рождения детей. Ты можешь представить?

Мэгги грустно рассмеялась.

— Поимел мою лучшую подругу за домом в день рождения.

Роуз фыркнула и перекинула свои тёмные волосы через плечо.

— Или президент PTO за кулисами в школьной пьесе.

Я хихикнула.

— Или лидера воинов-скаутов на куче печенья. Видишь? Это испортило бы любимое печенье Америки.

Мэгги вздохнула.

— Знаете, что я никогда не забуду, так это выражение его лица. Он был в чёртовом смокинге, а у Лауры было платье подружки невесты, поднятое на бёдра. Последняя вещь, которую я никогда не думала, что увижу в день своей свадьбы, это её влагалище.

Я сделала глоток.

— Я даже не могу себе представить это. А потом в любом случае устроить прием?

— Ну, папа уже заплатил за это, и нам всем нужно было напиться в тот момент.

— Я просто не могу поверить, что ты не сняла это платье и нашла способ развлечься, как сорвиголова.

Мэгги рассмеялась.

— Ох, поверь мне, я оплакала свою часть. Мне повезло, что вы были там со мной. Если бы вы не заставляли меня смеяться, день бы был гораздо более мрачным.

— Это была хорошая вечеринка, — добавила я.

Мэгги подняла свой бокал.

— Даже когда парни ушли, чтобы пойти на охоту за Джимми.

Роуз покачала головой.

— К счастью, они были слишком пьяны, чтобы уйти далеко. Уэст собирался изуродовать парня.

— Не-а, — сказала Мэгги и сделала глоток. — Именно для этого Трики и Купер были с ним. Как будто они могли остановить его, когда он действительно пошёл. — Мэгги улыбнулась. — Я чувствую себя очень хорошо, потому что уехала из Джексона. И больше не столкнусь с Лаурой снова в продуктовом магазине и не придётся открывать пачку бритв, чтобы напасть на неё.

Роуз усмехнулась.

— Ты действительно ходила в тот же продуктовый магазин?

— Только один раз, а потом поклялась никогда больше не ходить в магазины этой сети, даже в других городах. В любом месте. Если я когда-нибудь поеду в Канаду, и у меня будет такая возможность, я не переступлю ногой этот порог. Клянусь Богом. — Мы все засмеялись. — А Джимми… ну, я не могла вынести того, что он так старался вернуть меня. Знаете, вы решаете что-то сделать и твёрдо настроены на это. А потом этот мудак посылает тебе цветы. Он плачет. Умоляет. Встает на колени и говорит тебе, что хочет, чтобы ты стала матерью его детей, и он совершил ошибку. Клянётся, что больше не сделает этого снова. Одна часть вас просто хочет дать ему в зубы. Но другая часть верит. Я просто больше не могла находиться в эпицентре этой борьбы. И должна была уйти.

Роуз откинулась на спинку стула, схватила бутылку водки и налила себе ещё, оставив бутылку на столе.

— А теперь, когда уехала, как ты себя чувствуешь?

Улыбка Мэгги стала широкой и искренней.

— Как будто я стала совершенно новым человеком. Словно всё произошедшее было дурным сном, и теперь я начинаю всё сначала. Единственное, чему меня научила эта ситуация, это то, что я не хочу влюбляться снова, не так скоро. Нет, пока все мои раны не заживут. А сейчас я хочу веселиться, быть молодой и не беспокоиться так сильно о том, чтобы остепениться.

— Это радует, выпьем же за это. — Роуз подняла свой стакан.

Мы повторили за ней и сделали по глотку.

— Таким образом, — продолжила Мэгги, — у меня есть пять месяцев, пока не начнется настоящая работа. Мне нужно получить сертификат, чтобы преподавать в Нью-Йорке, так что я могу начать работать и найти постоянную работу. Я получила возврат за свой медовый месяц, кстати, папа тоже заплатил за это, и у меня есть сбережения. Мой план состоит в том, чтобы использовать это время для снятия стресса, прежде чем я снова стану взрослой.

Я кивнула в знак одобрения.

— Этот план подходит тебе. Ты так хорошо подстраиваешься под всё, что произошло. Я просто не знаю, как ты это делаешь.

Мэгги пожала плечами.

— Может, я немного отрицаю это.

Мы все засмеялись.

— Хотя, как бы то ни было, это заставляет меня переживать дни. Прошёл всего лишь месяц, так что у меня нехорошее предчувствие, что меня ждет серьёзный нервный срыв. Я до сих пор не была настоящей. Это странно, потому что я чувствую что это внутри, как будто ждёт, чтобы выйти наружу. Но в основном я чувствую себя хорошо, поэтому просто иду с этим.

— Что ж, — добавила я, — мы с Роуз профессионалы напиваться и забывать своё дерьмо, если захочешь присоединиться, просто дай нам знать.

Она усмехнулась.

— Идёт. И я заранее извиняюсь, потому что, когда мои эмоции будут зашкаливать, это, вероятно, будет некрасиво.

Я подняла бокал и чокнулась с ней.

— Не волнуйся, сестра. Мы с тобой.

В тот вечер у меня на коленях лежала тяжёлая, массивная книга в твёрдом переплёте, которая была столь же весомой, как и слова внутри. В квартире тихо. Патрик был на работе, а я пытался не волноваться насчёт приезда Мэгги, но всё ещё не мог сосредоточиться на сортировке бумаг. Поэтому взял любимую книгу, которую перечитывал снова и снова, всякий раз, когда у меня было такое настроение.

— Говард, все, чего бы вы не попросили. Что угодно. Я бы продала свою душу…

— Вот, что я хочу, чтобы вы поняли. Продать свою душу — самая простая вещь в мире. Это то, что каждый человек делает ежечасно в этой жизни. Если я попрошу вас сохранить свою душу — вы поймёте, почему это намного сложнее?

Я посмотрел в окно, где город окрасился в ночную тьму. Строчки из книги проносились в моем сознании, пока я сидел в полной тишине.

Раздался стук в дверь, я обернулся и увидел, как вошла Мэгги. Она была отдыхом для моих уставших глаз — просто её присутствие рядом в течение нескольких часов принесло мне комфорт, ощущение дома в Нью-Йорке.

— Ну, как дела? — я улыбнулся ей и вложил свою потёртую закладку в книгу в твёрдом переплёте, прежде чем бросить её на журнальный столик.

— Хорошо, наконец-то распаковалась. — Она плюхнулась в кресло. — Только не Йен Рэнд снова. — Она толкнула тяжёлую книгу ногой, но та даже не сдвинулась.

— Завидуешь?

Она опустила подбородок, поджав губы.

— Это пафосная фигня, написанная равнодушным, хладнокровным эгоистом.

Я пожал плечами.

— Возможно, на первый взгляд так и есть, но я вижу всё совсем по-другому. Это о силе самого себя. Речь идёт о выживании, несмотря ни на что, опираясь лишь на силу воли и веру в собственное видение. Речь об успехе — не потому, что кто-то дал тебе своё одобрение, а потому, что ты сделал то, что планировал сделать. Ты создаёшь свой успех, используя только силу, существующую между твоими ушами, даже несмотря на то, что все шансы были против тебя.

Мэгги скривилась, проигнорировав все, что я сказал.

— Рорк изнасиловал Доминика.

— Это твой главный вывод? — я покачал головой. — Это было взаимно, Мэгс. Не изнасилование, а подчинение.

Она скрестила руки на груди.

— Сдаюсь.

— В этом прелесть книги, младшая сестра. Нет особого воздействия на другого. — Я скрестил свои лодыжки. — Поэтому я хочу знать, куда ты, чёрт возьми, дела все эти туфли?

— Под мою кровать, вместе с большинством одежды в эти бесконечные ящики. Лили и Роуз приобрели мне симпатичный комод.

— Да, я знаю. Угадай, кто тащил его наверх?

Она усмехнулась и оживилась, лицо засветилось, когда она наклонилась вперед.

— О, парень Лили, или как там его, тоже приходил. — Она сделала утиное лицо, качая головой. — Он горячий парень.

Я почувствовал, что нахмурился.

— Ах, так ты встретила пресловутого Блейни?

Она фыркнула.

— Так вы его называете? Это ужасно. Во всяком случае, я бы не стала называть это официальной встречей — только мельком увидела его, прежде чем скрылась в нашей комнате, чтобы оставить их наедине. Он принёс ей цветы и извинился за то, что был мудаком.

Я нахмурился ещё больше.

— Цветы?

— Да, каллы.

— Она ненавидит их. — Эта мысль заставила меня чувствовать себя лучше. Даже самодовольным.

— Знаю. Так очевидно, правда? Я не знаю, является ли он самым ярким карандашом в коробке. И, видимо, он не самый… внимательный любовник.

У меня отвисла челюсть.

— Да, я слышал.

Мэгги посмотрела на меня секунду, прищурившись.

— Это тебя расстраивает?

— Почему это?

— Я не знаю, Уэст. Почему?

Я нахмурился.

— У меня просто плохое предчувствие по поводу этого парня.

— И с каким человеком ей нужно быть, чтобы ты чувствовал себя хорошо?

— С тем, кто будет уважать её. Кто будет обращаться с ней самым наилучшим способом. Тот, кто сделает всё, чтобы удержать её.

Мэгги выглядела удивлённой.

— Если бы она нашла человека, который бы любил и уважал её по твоим очень завышенным стандартам, то ты бы чувствовал себя лучше или хуже?

Я скорчил рожицу.

— Что это значит?

Мэгги улыбнулась мне, как будто знала то, чего не знал я, и откинулась в кресле, подняв руки вверх, словно сдавалась.

— Ничего.

Раздражение разрасталось внутри меня.

— Слушай. Этот парень даже не пригласил её на свидание. И он принёс ей цветы, которые она ненавидит, не забывай про это. Я не доверяю человеку, который держит такую ​​девушку, как Лили, в секрете.

— Ладно, ладно. Я поняла.

Но я продолжил, не в силах заткнуться и оставить всё как есть.

— И она никогда не ходит на свидания, Мэгс. Никогда. Если её сердце когда-нибудь подвергнется опасности, этому мудаку лучше позаботиться об этом. Я доверяю ей принимать свои собственные решения, но просто беспокоюсь, что она слишком ослеплена влюблённостью, чтобы увидеть его таким, какой он есть на самом деле.

Она подняла руки.

— Ладно! Я не знала, что это такая больная тема, чёрт побери.

И я тоже. Мое настроение испортилось, и возникло волнение, с которым я никак не мог разобраться. Мой телефон зажужжал на диване рядом со мной, и я поднял его, там было сообщение от Кристины.

«Просто интересуюсь, всё ещё заинтересован в том, чтобы пойти на вечеринку Аманды?»

Может быть, отчасти назло, я ответил:

«Я в деле. В какое время?»

«Давай выпьем заранее. Где ты хочешь встретиться?»

«Я знаю только одно место.»

Я отправил ей адрес «Habits» и улыбнулся.

Пока мы шли к метро, Крис тараторила без остановки, она ​​всё ещё держалась за мою руку, но я почти не слушал её — все мои мысли были о Лили. Я никогда раньше не видел её агрессивной. Плачущей и сентиментальной, когда она была пьяна, но в основном Лили просто очаровательная и веселая. Вся эта история с Блейном вышла ей боком.

Я добавил это в свой список причин, по которым он мне не нравился.

Мы спустились по лестнице и прошли через турникет, когда я, наконец, успокоился, чтобы подумать о существовании Крис. В чём была её проблема, почему она была со мной так откровенна, да ещё и у всех на виду, как будто я ей принадлежу? Тем более перед моими друзьями? Всё это заставляло меня чувствовать себя неловко, но я был единственным, кто виноват в этом. И не должен был встречаться с ней в «Habits».

Во всяком случае, казалось, что она определённо верила, что мы на свидании, несмотря на наш разговор конкретно о том, чтобы пойти как друзья. Крис знала, что я не хотел большего, но вот мы здесь, сидели в поезде, в то время как она держала меня за руку так, будто я сбегу, если она отпустит.

Мы заняли свои места, и Крис положила руку мне на бедро. Пара девочек-подростков, сидевших через несколько мест от нас, захихикали и начали шептаться, посмотрев в нашу сторону. Крис сидела так близко, что мне пришлось положить руку на спинку её сиденья, чтобы выиграть немного личного пространства для себя. Кроме того, казалось, что она хотела этого, потому что сразу же наклонилась ко мне. Я отклонился в надежде, что она поймет намек.

Не повезло.

Поэтому мы сидели в поезде, и Кристина всё ещё говорила, не требуя от меня ответа. Разве она всегда так много говорила? Как я раньше этого не замечал?

Я пытался решить, что с ней делать. Не чувствовал себя комфортно притворяясь, но и не хотел её расстраивать. Мои инстинкты подсказывали, что было необходимо пережить эту ночь и завершить её по дороге домой. Если бы я сказал что-то сейчас, она бы поняла, что напрасно наряжалась, проходила через все эти неудобства только, чтобы в итоге быть брошенной.

Но я ещё немного подумал о другой стороне таких отношений. Зачем заканчивать это? Может быть, я мог бы попробовать с ней. В теории Кристина была всем, что я искал. Мы крутились в одних и тех же кругах, у нас была одинаковая работа, общие знакомые. Это было бы удобно. Но когда она прижалась ко мне в вагоне метро, появилось понимание. Я не хотел быть с Крис — не так.

Всё, что я мог сделать, это пережить эту ночь и попытаться осторожно подвести ее к логическому завершению.

Приняв решение, я почувствовал себя немного лучше, мне стало легче участвовать в разговоре всю оставшуюся часть поездки на поезде к квартире Аманды. Мы поднялись по лестнице в её квартиру и вошли в открытую дверь под звуки инди-фолк-рока и стойкий запах травки. Насколько я мог видеть, там были хипстеры, стоявшие группами с бокалами вина и бутылками пива.

Навык предсказания судьбы Роуз был на высоте.

Кристина тащила меня сквозь толпу, останавливалась то тут, то там и разговаривала со всеми, как будто хотела быть уверенной, что они видели нас вместе. Кто-то принёс нам напитки, вино для Крис, как и предполагалось, и пиво «Пэйль-эль» для меня. Мне даже не нравился «Пэйль-эль». Лучше дали бы мне крепкое пиво или даже милую блондинку. Но если бы выбор был между тем и другим, я бы в любой день предпочел пиво вину. Некоторые парни поблизости обсуждали малоизвестное крафтовое пиво, некоторые люди говорили о андеграундных группах, и когда я сделал глоток горького эля, очень пожалел, что согласился прийти.

Кристина переплела свои пальцы с моими и потянула меня к двери, вверх по лестнице и на крышу, я быстро схватился за дверь на крыше, использовав любой предлог, чтобы отпустить её руку. Ей было нелегко подыгрывать, без парада и фанфар. Как только мы вышли на улицу, она обняла меня за талию и потащила к своим друзьям.

— Аманда! — Крис помахала через крышу Аманде, которая помахала в ответ, тёмные глаза метались между нами. Я попытался улыбнуться ей, но почувствовал себя глупо, и когда мы встретились взглядами друг с другом, я понял, что она видит это.

Мы, а точнее Крис, поговорили с Амандой, а я потягивал свое трагическое несчастье с хмелем и ячменём. Ясно одно: вся ночь была сплошным фарсом.

Я допил свое пиво.

— Хочешь ещё выпить? — спросил я у Крис, потому что нуждался в том, чтобы уйти.

Она просияла, посмотрев на меня.

— Я захочу к тому времени, как ты вернёшься.

Я кивнул и отстранился от неё, почувствовав себя так, словно сбросил оковы.

— Хорошо.

— Возвращайся скорее, — проворковала она.

Крис, казалось, не заметила моей слабой улыбки, как это сделала Аманда — она поморщилась от энтузиазма Крис за её спиной.

Я тяжело вздохнул, спустился по лестнице и вошёл в квартиру, начав обдумывать стратегию побега, и направился на кухню.

На прилавке стояли бутылки с вином, все красного цвета, и я выбрал нуар с самой интересной этикеткой — он назывался «Complicated», оно казалось подходящим, чтобы налить ей бокал. Моей следующей задачей было найти что-нибудь, что угодно, чтобы выпить. Я бы даже согласился на ром. Но там ничего не было. Я потянулся к холодильнику и со вздохом схватил ещё один эль, задаваясь вопросом, как эта ночь может стать ещё хуже.

— Так, так, так. Неужели это Уэстон Уильямс.

И вот, пожалуйста.

Я повернулся и увидел Саймона Филлипса, стоявшего позади меня с самодовольным видом. Он прилично выглядел, был ниже меня ростом, но в целом не совсем высоким. Саймон выглядел богатым, что было вполне уместно, потому что так оно и было. Богатый, титулованный и настоящий мудак. Колумбийские сливки — лучшие, народ. Один из тех детей в пятом поколении, у которых никогда не было настоящей работы, и которым никогда не приходилось усердно трудиться ради чего-либо.

Меня беспокоил не тот факт, что у них были деньги — я имею в виду, что один из моих лучших друзей был наследником состояния миллиардера. Дело было в том, что они ожидали, что вселенная даст им все, чего бы они ни захотели. Печально? С теми деньгами, которые были в их распоряжении, вселенная в целом подчинилась.

Эта привилегия потенциально включала в себя получение последнего места в докторантуре.

— Привет, Саймон, — сказал я. — Как жизнь в качестве любимчика доктора Кокса?

— Смешно, Уильямс. Мы будем скучать по тебе в Колумбийском в следующем году. Скажи всем в Нью-Йоркском университете, что мы передавали привет.

— Скажи им сам.

Он ухмыльнулся.

— Я видел, что ты здесь с Крис. Не знаю, что она делает с тобой, когда у неё может быть кто-то вроде меня. У тебя нет никакого положения. Мой отец…

— Никого это не волнует, Саймон. — Я обошёл его, и он схватил меня за руку. Я остановился и посмотрел вниз на его руку, затем снова в его глаза. Он отпустил меня.

— Вы, стипендиальные говнюки, все одинаковые. Я даже не знаю, почему они не покончат с этой программой.

— Кто бы мог подумать, что Колумбийскому действительно будет наплевать на качество, а не на голубую кровь? — я отрицательно покачал головой. — Никто не любит мудаков, преследующих свою выгоду за исключением кумовства. Две недели, и мы будем знать наверняка. Я обязательно пришлю тебе прощальный подарок. — И я ушёл.

— Да пошёл ты, Уэст.

Я показал ему средний палец, даже не оглянувшись.

Мое настроение было достаточно отвратительным к тому моменту, когда я обнаружил, что придумывал оправдания для побега. Как только я снова оказался на крыше, то просканировал толпу людей в поисках Крис, но не смог найти её. Я почти сдался, когда зашел за угол посмотреть, не стоит ли она за входом на лестничную клетку.

— Клянусь, он близок к тому, чтобы связать себя обязательствами, — услышал я слова Крис.

Я остановился, как вкопанный.

— Ты думаешь? — казалось, к этому моменту Аманда уже знала об этом лучше. Её голос был полон скептицизма.

— Я знаю. На днях мы снова трахались в офисе Блэквелла, и он сделал то, что… — её голос оборвался, и я наклонился вперед и постарался расслышать, что она говорит.

Аманда хихикнула.

— О, боже мой, Крис.

— Я же говорила тебе, что охмурю его своей вагиной. — Они тихо хихикали. — Я серьёзно. Это наше первое настоящее свидание, и я думаю, есть шанс, что у нас всё получится.

— Боже, вся кафедра бы так завидовала, даже старый капризный Кокс. Я не знаю, как Саймон не видит, что Кокс неравнодушен к Блэквеллу. Вот почему они настоящие соперники.

Крис засмеялась.

— Все уже завидуют. Каждый раз, когда мы говорим о Уэсте, все эти сучки собираются вокруг и впитывают каждую деталь, но потом они уходят, распространяя это дерьмо всем и каждому. Знаешь, сегодня я встретилась с его друзьями, и даже одна из них, Лили, очень ревновала. Я не знаю, как она не поняла, что мы вместе.

Моя кровь вскипела, и я шагнул за угол как раз в тот момент, когда она сказала:

— Этой суке лучше отвалить, потому что я не собираюсь делиться.

Крис стояла ко мне спиной, но глаза Аманды широко распахнулись, как только она увидела меня. Крис повернулась, подлая улыбка исчезла с её лица, когда она увидела мой взгляд.

— Не могла бы ты дать нам минутку, Аманда? — тихо спросил я, не сводя глаз с Крис.

— Я, э-э… конечно. — Она промчалась мимо нас, смущённая.

Я пристально посмотрел на Крис.

— Даже не подозревал, что был так близок, чтобы связать себя обязательствами.

Она улыбнулась, пытаясь отмахнуться.

— Это просто девичьи разговоры, понимаешь? Я не это имела в виду. Знаю, что ты не хочешь торопится…

— Я не хочу «связывать себя обязательствами» вообще, Крис.

Она взмахнула рукой, браслеты звякнули друг от друга.

— Ты же это не всерьёз.

— Я собирался покончить с этим, как только мы уйдём с этой… вечеринки. Как тебе такое обязательство?

Её улыбка исчезла, и она сделала шаг ко мне, протянув руку.

— Уэст, я…

— И, если я ещё раз услышу, как ты поливаешь грязью Лили, у нас будут большие проблемы. — Я протянул ей бокал вина. — Желаю хорошо провести время, Крис.

И с этими словами я ушёл, бросив своё дерьмовое пиво в мусорное ведро, даже не оглянувшись.

На следующий день после перерыва я поднималась по ступенькам метро, направляясь в закусочную за буррито, где должна была встретиться с Уэстом за обедом. Я весь день хотела его увидеть, потому что беспокоилась о его реакции на мой маленький спектакль прошлым вечером. Поэтому я извинилась через смс и попросила у него прощения, а затем пригласила его на обед. Я задолжала ему приличный обед и личные извинения за своё поведение. Когда я открыла дверь и увидела, что Уэст уже меня ждал за столиком, он улыбался, и моё беспокойство исчезло.

Он встал и подошёл ко мне, такой высокий, одетый в джинсы и рубашку на пуговицах, волосы собраны в беспорядочный пучок. Мы встретились на полпути, и он притянул меня в свои объятья.

— Как ты себя чувствуешь сегодня?

Я вздохнула, уткнувшись ему в грудь.

— М-да, бывало и лучше. Но буррито должно помочь. — Он отпустил меня, и мы подошли к стойке. — Итак, скажи мне прямо, насколько ты злишься из-за того, что я была огромной задницей прошлой ночью?

Он улыбнулся мне сверху вниз, приподняв бровь.

— Совсем чуть-чуть. Что ты собираешься есть?

Я посмотрела на меню, висевшее над девушкой за кассой.

— Я должна лучше заботиться о своём теле, прежде чем причиню себе вред. Так что я выберу полезное вегетарианское буррито с соусом на гарнир. И кусочек жареной картошки.

Он рассмеялся.

— Очень полезно.

— Мое похмелье требует углеводов, Уэстон, — сказала я, пожав плечами. — В воскресенье, после того как мы вернёмся из «Noir», я буду на полноценной соковой диете. А до тех пор я пробую всё.

— Что для вас, сэр? — девушка облизнула губы, оглядев его.

Он, казалось, ничего не заметил.

— Двойной стейк, Калифорнийский буррито с дополнительным авокадо, пожалуйста.

— Уверен, что тоже не хочешь картошки фри, Уэст? — Боже.

Его губы изогнулись в ленивой улыбке.

— Нет. В моём заказе уже есть картошка фри.

Я усмехнулась.

— Это уже чересчур.

Уэст вытащил бумажник, но я попыталась его остановить.

— Не делай этого. Это за мой счёт.

— Ни за что, Лили. — Он убрал мою руку и вытащил наличные.

Я потянула его за руку.

— Я должна тебе.

— Ты мне ничего не должна. Вот, пожалуйста, мисс. — Он вложил деньги ей в руку. — Оставьте сдачу себе.

— Спасибо, — просияла она, мечтательно посмотрев на него, и протянула маленькие пластиковые номерки.

Я покачала головой, когда мы взяли наши напитки и сели.

Затем положила свой номерок на стол и повертела его в руках, не желая встречаться с ним взглядом. — Так как прошла вчерашняя ночь с Крис? — одно её имя вызывало у меня несварение желудка.

Возможно, это было похмелье. Хотя я почти уверена, что это было не так.

По его лицу пробежала тень.

— Было весьма познавательно.

— Да? — спросила я, пондеявшись, что это прозвучало не слишком оптимистично.

Он сжал губы.

— У Крис было неправильное представление о наших отношениях.

— И что это было за представление?

— Она думала, что мы вместе.

— Разве это не так?

Он покачал головой, не сводя глаз со своего бумажного стаканчика, когда вертел его в руках.

— Нет, не совсем.

Я ждала, пока Уэст всё объяснит, но он этого не сделал.

— Ну, а что так?

Он пожал плечами и взял свой номерок, откинувшись на спинку стула, чтобы осмотреть его.

— Она была просто кем-то, кого я знал.

— Знал в библейском смысле?

Он рассмеялся над этим, и мне стало легче.

— Да, — сказал он через секунду, встретившись со мной взглядом.

— О. — Даже я услышала разочарование в голосе.

— Тебя это удивляет?

Я улыбнулась ему в попытке подбодрить.

— Нет, думаю, что нет. Я видела вас вместе. Было совершенно очевидно, что вы так или иначе были вместе.

Девушка за прилавком принесла нам обед и позаботилась о том, чтобы Уэсту было удобно, может ему нужны были салфетки, дополнительный соус или что-то ещё. Мне было всё равно, что она игнорировала меня, потому что, как только я увидела жареную картошку, то сразу засунула в рот горячую соленую палочку и застонала.

— Чёрт возьми, это восхитительно. — Я съела еще один кусочек и отпила воды. — Послушай, я действительно сожалею о прошлой ночи. Это было совершенно неуместно и необоснованно.

Он фыркнул.

— Да, так оно и было.

— Я не знаю, что на меня нашло. Думаю, мне было немного больно.

Уэст нахмурился, разворачивая свой буррито.

— Но почему?

— Что ж, я буду честна. — Я наблюдала за ним, пока он не встретился со мной взглядом. — После нашего разговора о Блейне прошлой ночью я была удивлена, услышав, что ты с кем-то встречаешься.

Он покачал головой, как будто я вела себя глупо.

— На самом деле я не встречаюсь с ней. Если бы Крис была важна для меня, я бы рассказал тебе о ней и привел её сюда. Я бы пригласил её на свидание, если бы она мне действительно была небезразлична. — Он переложил свой буррито, пока соображал, с чего начать, после чего откусил большой кусок.

Он кивнул, проглотил и поднес салфетку к губам. В его бороде было немного гуакамоле, и я рассмеялась.

Я указала на свой подбородок.

— Пропустил место, дружище.

Уэст, улыбнувшись, провел салфеткой по бороде.

— Итак, ты знакома с Крис в общей сложности пять минут и сразу поняла, что она недостаточно хороша для меня?

— Да, поняла, насколько это было возможно. — Он засмеялся, а я пожала плечами. — Это внутреннее предчувствие. Я видела, что тебе было некомфортно, так что, очевидно, чего-то не хватало. Так что же между вами происходит? — я откусила еще один кусочек.

Он отвёл взгляд, словно пытался собраться с мыслями.

— В любом случае, она не затронула меня, ты понимаешь, что я имею в виду? Это было прекрасно — быть с ней. Самое сильное чувство, которое я мог испытывать к кому бы то ни было. Что-то вроде апатии. Но я всегда был таким. С кем бы я не был, всегда это чувствовал. Но потом я задаюсь вопросом, почему не чувствую ничего большего, кроме апатии. Скорее всего это мой страх, полагаю.

Я сглотнула.

— Хорошо, во-первых, никто не говорит «с кем бы не» в разговоре. Я думаю, что тебе следует надеть цилиндр и монокль, чтобы это обрело смысл.

Он криво улыбнулся.

— Извини, я не хотел, чтобы это произошло.

Я усмехнулась.

— Во-вторых, я не думаю, что у тебя есть проблемы с чувствами. Подумай о том, как ты относишься к своим друзьям. К Мэгги. Ты увлечён литературой и учебой. И ты должен признать, что становишься немного раздражительным, когда речь заходит о людях, которые тебе небезразличны.

— Может быть.

— Я не знаю, Уэст. Думаю, что вполне способен на глубокие чувства. — Я откусила кусочек.

Он казался расстроенным.

— Тогда почему я не испытал этого чувства с женщиной? Я был с Шеннон в течение многих лет и никогда не чувствовал себя по-настоящему связанным с ней. — Он покачал головой. — Друг из меня лучше. Хотя…

— Мм-мм? — сказала я с полным ртом сухого шпината и феты, с тоской посмотрев на соус. Ох, это вещи, которыми я пожертвовала ради картошки фри.

— Ну, в старшей школе была девушка, в которую я был безумно влюблен. Она была одной из популярных детей, в то время как я обычно утыкался носом в книгу и проводил время с «Band Geeks» («Оркестр недоумков», или «Оркестр недотёп» (c 2018 года) (англ. Band Geeks) — 35-я серия американского мультсериала «Губка Боб Квадратные Штаны»). Я часто наблюдал за ней и её друзьями в столовой и мечтал о том, каково это — быть частью чего-то подобного.

— Звучит жутко.

— Вероятно, так оно и было. Но раньше я всё время думал о ней, мечтал о том, как бы это было. Я желал её.

— Понимаю.

— Я знаю, что понимаешь. Думаю, что всё сводилось к тому, что я был влюблён в саму идею о ней, а не в неё такую, какой она была, если это имеет смысл.

— Думаю, я знаю, что ты имеешь ввиду. — Я сделала большой глоток воды, чтобы смыть комок в горле.

Он посмотрел на меня и снял фольгу со своего буррито.

— Кстати, о влюблённости, как сегодня всё прошло с Блейном? — он откусил кусочек.

Я вздохнула.

— Я нечасто его видела, и это было облегчением. Не уверена, готова ли к этому. Он писал мне сообщения, а прошлой ночью принёс цветы… Он пытается, понимаешь? Так что же мне ещё остаётся, кроме как переждать это?

Он скорчил гримасу.

— Ты всё ещё думаешь, что я должна бросить его.

Уэст сглотнул и отложил свой буррито, откинувшись на спинку стула.

— Слушай, я не собираюсь указывать тебе, что делать. Просто думаю, что если ты найдёшь кого-то, с кем тебе суждено быть, то никаких сомнений не будет. Никаких «может быть». Ты просто хочешь этого. Тебе нужно это.

Я хотела, чтобы это было правдой, и надеялась, что это может быть так, но просто не была уверена.

— Откуда ты знаешь, если никогда этого не испытывал? Твой жизненный опыт до этого момента говорит о том, что этого не существует.

Его глаза были такими глубокими, что мне пришлось отвести взгляд. Я снова натянула фольгу на свой буррито, чтобы занять руки.

— Так ты хочешь сказать, что люди не влюбляются? Не думаешь, что они просто могут встречаться и узнавать друг друга? Что это может происходить постепенно?

Уэст пожал плечами и снова взял свой обед.

— Конечно, может. Но я не думаю, что тебе стоит начинать отношения с мыслью о расставании.

— Интересно, — сказала я больше себе, чем ему.

Его бровь приподнялась.

— Что, ты не согласна?

— Нет, — искренне призналась я. — Я согласна. Просто не думала об этом в таком ключе, вот и всё.

Он откусил кусочек, и мы некоторое время ели молча, пока я переваривала свой буррито и его слова.

Уэст нарушил молчание.

— Итак, Блейн всё ещё идет с нами завтра вечером?

— Насколько я знаю, да. Думаю, что это будет последний шанс для него и нас, понимаешь? Типа, я должна посмотреть, как это происходит, когда мы на свидании…

— Это ещё не свидание.

Я выдохнула.

— Ну, это почти свидание. Я считаю. Если что-то пойдёт не так, я всё отменю. Ты прав. Я не должна быть такой занудой.

— Скажи это ещё раз.

Моя бровь изогнулась.

— Э-э, я не должна быть такой занудой?

— Нет, другая часть, где я был прав.

— Ха-ха. — Я бросила в него салфетку.

Он рассмеялся, звук был глубоким и успокаивающим, но потом он схватил салфетку в воздухе и бросил её обратно мне в лицо.

— Чёрт возьми, Уэст!

Его голубые глаза сверкнули на меня.

— У тебя всё будет хорошо, Лили. Я верю в это.

Я улыбнулась в ответ.

Тогда я тебе верю.

В тот вечер я снова провёл рукой по волосам, изучив своё отражение. Это был не первый раз, когда мы с Лили ходили вместе в оперу, на самом деле, это было довольно обычное дело. Но на этот раз я был одет по-особенному для этого случая.

Поэтому поправил узел своего узкого галстука, пригладив рукой пуговицы моего тёмно-синего жилета. Мне сшили костюм для собеседования с помощью Купера. Я никогда не понимал наличие хорошего костюма, пока не надел его в первый раз. Нет абсолютно ничего подобного этому ощущению спокойной уверенности и силы. Как будто я мог захватить вселенную, если бы только захотел. Или докторскую программу в Колумбийском. Не знаю.

Я открыл аптечку и взял масло для бороды, налив немного в руку, прежде чем нанести его. Не смейтесь надо мной — я тоже думал, что это чересчур. Мэгги подарила мне это на Рождество несколько лет назад, и когда я наконец сдался и воспользовался им из любопытства, это стало поворотным событием.

Я не выбирал хипстерскую жизнь — хипстерская жизнь выбрала меня.

Знакомый запах гвоздики и апельсинов заполнил мой нос, и я повернул голову, чтобы ещё раз проверить себя, почувствовав себя немного тщеславным, но в то же время боролся с желанием сделать больше. Я вздохнул. На этот раз я надеялся, что буду выглядеть так, как будто мне суждено стоять рядом с Лили, которая всегда выглядела потрясающе, особенно когда мы ходили в оперу.

Я оставил своё отражение позади и прошёл через квартиру на кухню. Патрик ухмыльнулся мне с того места, где он лежал, растянувшись на диване с альбомом для рисования.

— Шикарно выглядишь, чувак.

Я вытянул руки и развернулся на каблуках, как Синатра, засунув руку в карман пальто, когда сделал полный круг, быстро развернувшись.

Патрик рассмеялся.

— Прибереги немного вежливости для завтрашнего вечера.

Я нахмурился, схватил ключи и бумажник.

— Я иду только для того, чтобы убедиться, что никто не обижает Мэгги.

— О. Так это не имеет никакого отношения к Блейну и Лили, верно?

Я нахмурился ещё сильнее.

— С чего бы это?

Он пошевелился, чтобы сесть немного прямее, забавляясь.

— Что, тебе даже не любопытно?

— Конечно, мне любопытно.

Патрик секунду наблюдал за мной.

— Но ты не хочешь с ним встречаться?

Я посмотрел на него.

— Что ты задумал, хитрец?

— Я просто хочу, чтобы ты признал, что хочешь пойти завтра и встретиться с Блейни лично.

— Ладно, ладно. Я хочу встретиться с ним, чтобы пнуть его по коленям.

Патрик улыбнулся и закрыл свой альбом для рисования.

— Мне это тоже не нравится, но у тебя не так много возможностей судить, чувак. Как бы сильно он ни походил на собаку, я понимаю, почему он нравится Лили. У них одни и те же цели, правила и грёбаное расписание. Я уверен, что это удобно. Звучит знакомо?

Возбуждение бурлило у меня под кожей.

— Мы с Крис были совершенно разными.

Он пожал плечами.

— Ты постоянно это говоришь. Может быть, так оно и было, а может быть, и нет. Я просто говорю.

Я расправил плечи, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Послушай, я просто не уверен, что он достаточно хорош для неё, вот и всё.

— Честно говоря, ты не думаешь, что кто-то достаточно хорош для неё.

— Нет, я этого не делаю, — выпалил я. — Уж точно не какой-нибудь мудак, который даже не пригласил Лили на ужин и тайком трахает её. — Мысль о том, что он прикасался к ней, заставила мой желудок сжаться.

— Ты никогда не водил Крис на свидание.

— В этом то, блять, всё и дело, Трики. Мне было на неё наплевать, так что нет, я не водил её на свидание. Если бы Блейн действительно заботился о Лили, он бы, блядь, так себя и вёл.

Патрик посмотрел на меня так, словно что-то знал.

— Значит, они просто трахаются. Почему это тебя так злит?

— Я не злюсь, — огрызнулся я.

Он рассмеялся, и это усилило моё раздражение.

— Я виноват. Ты ненавидишь Блейни.

Я кипел от злости.

— Давай просто посмотрим, как этот засранец справится завтра вечером. Может быть, я ошибаюсь. Возможно, он будет грёбаным святошей, а я переживу унижение.

— Ты будешь чувствовать себя ещё хуже, если окажешься прав.

— Может быть и так. — Я повернулся к двери. — Я уже опаздываю.

— Мне подождать?

Я оглянулся на него через плечо и ушёл, закрыв дверь сильнее, чем хотел. Мой мозг был похож на омлет, когда я шёл по коридору к двери Лили, остановился на коврике у двери и долго колебался, прежде чем постучал.

Я услышал звук её каблуков, когда она подошла и отперла засов, распахнув дверь со свистом, от которого у меня перехватило дыхание.

Лили стояла в дверном проёме, высокая и стройная, светлые волосы были закручены вверх, кожа как фарфор на фоне чернильно-чёрного платья. Лиф был облегающим, покрытым прозрачным кружевом, которое тянулось по её плечам, и я проследил за линией её рёбер вниз к тонкой талии, затем от колоколообразной юбки до подола, который доходил до середины бедра. Но не это остановило моё сердце.

Это были её глаза, яркие и голубые, обрамлённые густыми чёрными ресницами, когда она посмотрела на меня, в них была какая-то эмоция, которую я не мог определить. Что-то в её розовых щеках нашёптывало секрет, который я не мог расслышать.

Я не думал, что смог бы назвать вам своё имя в тот момент, если бы вы спросили меня.

Мэгги прочистила горло из-за спины Лили, и я посмотрел на неё с улыбкой, даже не осознав, как долго так стоял. Я чувствовал себя так, словно мой мир перевернулся, и мне потребовалась вся моя сила, чтобы попытаться привести его в порядок.

— Привет, Мэгс.

Она подошла, чтобы обнять меня.

— Великолепно выглядишь. Этот костюм тебе так идет!

— Откуда он у тебя?

Мэгги рассмеялась. Лили всё ещё не двигалась — просто стояла у входа, ошеломлённо уставившись на меня. Я взглянул на неё с горящими ушами. — Ты готова, Лил?

Она моргнула и кивнула, вернувшись в реальность. Её улыбка была мягкой и милой, когда она взяла свой клатч, я предложил ей руку, а Лили положила свою руку на сгиб моего локтя. Я прижал её к себе, знакомое чувство, то, что мы делали сотни раз. Но на этот раз всё было по-другому, перемена была настолько незначительной, что я не мог понять, в чём дело. Я только знал, что не хочу её отпускать.

Замешательство и восторг пронзили меня, но я подмигнул Мэгги, изобразив очарование, чтобы скрыть правду.

— Только не вляпайся никуда.

Мэгги засмеялась, повиснув на двери.

— О, нет. Я приберегу это для завтрашнего вечера.

Я скорчил ей рожу и покачал головой, когда мы выходили из квартиры.

— Повеселитесь, вы двое! — крикнула она нам вслед, посмотрев на нас как… ну, я не знаю, как на что. Как будто она гордилась этим. Тосковала. Грустила и радовалась одновременно.

Мы с Лили какое-то время шли молча, и мой мозг заработал на полную мощность. Я был так ошеломлён ею, что не мог сосредоточиться — каждое место, где она прикасалась ко мне, просто присутствие её тела рядом с моим, когда мы спускались по лестнице, было чересчур.

Я пытался разобраться в этом, задав себе вопрос, почему именно сейчас? После стольких лет, почему именно сегодня вечером? Осознание того, что Крис действовала по-другому, пытаясь манипулировать мной, было всё ещё свежо. Может быть, то, что происходило, было своего рода восстановлением, эмоциональными последствиями разрыва отношений с Крис. Но это означало бы, что я заботился о Крис — единственные заметные чувства, которые я испытывал к ней, были пронизаны удивлением и отвращением.

Лили никогда бы не сделала ничего подобного, чтобы получить то, что хотела. Она была оптимисткой, честной и добродушной женщиной. И не скрывала своих чувств и намерений. Ей и не нужно было этого делать. Лили знала, чего она хотела, и стремилась к этому всей душой. Это была та женщина, которую я хотел.

Шок пронзил меня от осознания этого. С каждым шагом я пытался отогнать эту мысль, но она цеплялась за меня, как магнит. Я и Лили? Это могло стать полной катастрофой, а ценой в конечном итоге могла стать наша дружба. Ничего хуже, чем потерять её, быть не могло. Я видел, что случилось с Роуз и Патриком, и никогда не хотел стать причиной, из-за которой Лили будет так больно.

Лили повисла на моей руке, её юбка развивалась при каждом шаге.

— Ты прекрасно выглядишь. Спасибо, что согласилась пойти со мной сегодня вечером, — сказал я.

Она рассмеялась, её красные губы широко растянулись.

— Спасибо тебе. Ты выглядишь так по-южному, когда говоришь такие вещи.

Я улыбнулся ей, покачав головой сверху вниз.

Она взглянула на меня с одобрением, которое было написано на её лице.

— Где ты прятал этот костюм? Похоже, он был создан для тебя.

Я встал немного прямее, выпятив грудь.

— Я должен был предстать перед комиссией и озвучить тему своей работы для докторантуры, а для этого мне нужен был хороший костюм. Поэтому я купил его. Просто здесь не так много мест, куда можно в нём пойти.

— Ну, поход в оперу — идеальный повод.

— Так и есть. Жаль, что не купил его раньше. Я никогда не одеваюсь так хорошо, как ты, когда мы идём в оперу.

— Думаю, сегодня ты меня переплюнул.

Я покачал головой, почувствовав боль в груди.

— Ни за что. Ни за что на свете.

Она улыбнулась, посмотрела под ноги, когда мы спускались по последнему пролёту.

— Как прошел остаток твоего дня? — спросил я.

— Были как взлеты, так и падения. Репетиция мотивировала меня. «Серенада» — прекрасное произведение для того, чтобы снова стать частью труппы, по которой я иногда скучаю. Я так рада, что мы выступаем на этой неделе.

— Ты в итоге поговорила с Блейном?

Она чуть усилила хватку.

— Недолго.

Мы подошли к двери, и я открыл её, придержал для Лили, когда она проходила.

— Всё настолько плохо, да?

Она вздохнула, когда мы подошли к тротуару.

— Я просто не понимаю его, вот и всё.

— Что случилось? — спросил я, подойдя к обочине, вскинув одну руку в воздух и высунув два пальца свободной руки, чтобы свистнуть. Почти сразу же подъехало такси.

Брови Лили сошлись на переносице, когда я открыл дверь.

— В одну минуту я чувствую, что действительно нравлюсь ему, а в следующую…

Я взял её за руку, чтобы помочь Лили сесть. Часть меня не хотела знать, что она собиралась сказать, но я всё равно заговорил.

— А в следующую он… что?

Она бесшумно проскользнула в такси, взмахнув своими длинными ногами.

Я забрался следом за ней и обратился к водителю.

— Метрополитен, пожалуйста. — Он кивнул и отвернулся, а я повернулся к ней лицом. Её глаза были устремлены на улицу за окном. — Ты не хочешь говорить об этом?

Лили оглянулась на меня.

— Дело не в этом. Я просто ненавижу не понимать, что происходит. Не привыкла к этому. Мне просто нужен тот, кто скажет об этом прямо, понимаешь? Я не люблю, когда со мной играют. — Она вздохнула. — Проблема в том, что с ним так плохо, что я даже не знаю, играют со мной или нет. Не могу объяснить, и это делает всё ещё хуже. — Она слегка покачала головой и улыбнулась. — Но я больше не хочу говорить о нём. Ты не встречался с Кристин сегодня, не так ли?

Я прислонился к двери.

— Нет, но я, если честно, прятался в офисе Блэквелла большую часть дня. Не хотел никого видеть, только не после той вечеринки, которая, кстати, была кошмаром. Вместе с Саймоном Филлипсом.

Она застонала.

— Ох. Не тот парень, который тебе нужен. Что произошло?

— На самом деле ничего особенного. Он просто проговорился, но я уже был зол из-за Крис. Она таскала меня по всей вечеринке, как выставочного пони. К тому времени, как Саймон добрался до меня, у него не было ни единого шанса.

— Мне жаль, Уэст, — искренне сказала она.

Я улыбнулся.

— Не стоит. Через несколько недель мы точно узнаем, кто это будет. Если победа за ним, он никогда не позволит мне смириться с этим. Никогда. Он может даже осквернить мое надгробие чем-нибудь, устроив там вечеринку, как было в Колумбийском университете.

Лили скорчила гримасу.

— Есть ли вероятность, что он побьёт тебя из-за места?

— Всегда есть вероятность. На это влияет множество факторов, и я не могу притворяться, что знаю, где мое место. Саймон — наследник богатой семьи, в его генеалогическом древе есть поколения выпускников. — Я вздохнул и попытался избавиться от небольшого напряжения, которое закралось в мою грудь. — Я сделал всё, что мог и больше от меня ничего не зависит.

Она кивнула.

— Ожидание — самое трудное. Пока мне не предложили контракт с труппой, каждая репетиция была наполнена тревогой. Я чувствовала, что должна выжать из себя всё, что только есть, потому что если бы я этого не сделала, то проиграла бы. Я облажаюсь. Каждая репетиция была важна, чтобы получить контракт, получить приглашение и остаться. Когда я была студентом, то была сама не своя. Не могла спать, мало ела… попасть в труппу было всем, ради чего я работала. Вся моя жизнь была в этом отборе. Кто знает, что бы со мной случилось, если бы я не сделала это.

— Ты бы поступила в Джульярд и получила престижную работу где-нибудь в таком же важном месте, как Нью-Йоркский городской балет. Не может быть, чтобы твой талант остался незамеченным.

— Спасибо, Уэст. — Она покраснела. — В любом случае, я ненавижу, что тебе нужно так долго ждать, чтобы узнать о решении по своей заявке, особенно если какой-то кретин достает тебя.

— О, не беспокойся обо мне. Я справлюсь с Саймоном.

Мы подъехали к Метрополитену, и я заплатил водителю такси, прежде чем открыл дверь и вышел, снова протянув руку, чтобы помочь Лили выйти. Мы молчали, пока поднимались по ступенькам, Лили держала меня за руку, впитывая всё происходящее. Фонтаны во внутреннем дворе были освещены, как и массивные арочные окна Метрополитен-оперы. Это было похоже на часовню. В каком-то смысле, я надеялся, что так оно и было.

Я украдкой взглянул на Лили, пока мы шли, снова пораженный ею. Её лицо сказало то, что я думал о зданиях вокруг нас — глаза, полные удивления, губы в легкой улыбке — и я проследил за линией её челюсти до затылка длинной шеи, где маленькие завитки светлых волос касались кожи.

— Я люблю это место ночью, — сказала она, когда мы проходили мимо оживленного Линкольн-центра на западной стороне двора. — Ты же знаешь, я никогда не прохожу этим путем, особенно ночью. Такое чувство, что мы входим во что-то потрясающее, не так ли?

— Так и есть, — тихо ответил я.

Она улыбнулась мне, когда мы шли мимо фонтана ко входу, всё это время я пытался разобраться в том, что не так с моим мозгом. С Лили всегда было легко, до недавнего времени.

Теперь я чувствовал, как всё исчезает и обрушивается в один момент.

Я открыл дверь, и мы прошли по роскошной красной ковровой дорожке через билетера и до бара.

Пожилая женщина и её муж подошли к нам, когда мы ждали свои напитки.

— Простите, мисс?

Лили повернулась к ней.

— Да?

— Простите за вторжение, но вы — Лили Томас?

Она приветливо улыбнулась и протянула руку.

— Так и есть. Приятно с вами познакомиться.

Женщина просияла и взяла её за руку, положив свободную руку сверху.

— О, я так и знала. Видела ваше дебютное сольное выступление в «Жар-птице» прошлой осенью, и это тронуло меня, правда. Вы восхитительная танцовщица.

Щёки Лили раскраснелись, глаза заблестели.

— Большое спасибо, мэм. Для меня очень много значит, что вы нашли время, чтобы подойти и поздороваться.

Я думал, что сейчас лопну от гордости.

Женщина взглянула на меня, когда отпустила Лили.

— О, это твой парень? Какая вы прекрасная пара.

Щеки Лили вспыхнули.

— Это Уэстон, мой очень близкий друг.

Я протянул руку, и она взяла её.

— Рад познакомиться с вами, мэм.

— Мне тоже. Мисс Томас, у нас есть билеты на ваше шоу на открытии «Лебединого озера», и я должна сказать, что очень рада посмотреть ваше выступление. И принесу свой носовой платок.

— Я надеюсь, что справлюсь.

Женщина похлопала Лили по руке как раз в тот момент, когда бармен передал мне наши напитки.

— О, у меня нет сомнений, и у вас тоже не должно быть. Так приятно познакомиться с вами обоими. Мы оставим вас наедине, чтобы вы смогли насладиться вечером.

— Приятного просмотра, — сказала Лили с улыбкой.

Женщина помахала рукой, улыбнувшись в ответ.

— Вам тоже.

Лили вздохнула и покраснела, посмотрев на меня, когда я протянул ей бокал вина.

— Клянусь, это лучшее чувство во всем мире.

— Лучше, чем выступать?

— Ладно, второй вариант лучше. — Она сделала глоток, и я просто наблюдал за ней мгновение, пока она открывала свою программу. Каждое её движение было уравновешенным и элегантным, Лили двигалась с абсолютной грацией. Её руки были идеальны, как у куклы, даже когда она лениво переворачивала страницы и делала еще один глоток вина.

Мои мысли пробегали в голове слишком быстро, чтобы уловить хоть одну. Я не знал, что сказать, поэтому потягивал скотч и слушал, как она говорит. Разница между тем, чтобы слушать, как говорит Лили и Крис была колоссальной, контраст двух женщин был ослепляющий. Меня заботило каждое слово, выходившее из рубиново-красных губ Лили.

Незадолго до того, как мы зашли в зал театра и заняли свои места в задних рядах, свет погас, и началась опера. Я чувствовал её рядом со мной, дыхание, каждое движение её тела, одно лишь присутствие Лили занимало все мои чувства. Я не мог разобраться в этом, ни в первой половине шоу, ни в антракте, где мы ещё немного выпили. Пока сидел на последних сценах оперы, я не мог понять, что изменилось и когда. Но я не был прежним. Она не была прежней.

Все эти годы я думал, что Лили вне моей досягаемости. Мы всегда заботились друг о друге, всегда были близкими, но присутствовали границы — мы были друзьями. Я разделял с ней все победы и поражения, и она делала то же самое. Мы были частью жизни и опыта друг друга, и так происходило всегда.

Она была моим другом, и я любил её.

На сцене появилась бабочка и от всего сердца напевала о любви, которую потеряла, о любви, которой у неё никогда по-настоящему не было с самого начала. Это песня о жертве, которую она принесла и должна была принести ради своего сына. Она отдала мальчику крошечный американский флаг и, попрощавшись, зашла за занавеску со своим ножом для сеппуку, чтобы покончить с собой. Но мой взгляд всё равно был прикован к Лили.

Её глаза были широко раскрыты, брови изогнуты от волнения, пальцы на губах. Слезы в глазах Лили были освещены огнями от сцены, и когда музыка достигла апогея, огни вспыхнули красным. Она моргнула от шока, и слёзы, которые она сдерживала, покатились по щекам, грудь содрогнулась, когда Лили сделала вдох.

Мне хотелось дотянуться до неё, посадить к себе на колени и обнять, смахнуть поцелуями слезы. Красота этих эмоций заставила меня замереть и продолжить наблюдение за её чувствами. Я не мог этому помешать. И если бы она посмотрела мне в глаза в этот момент, то поняла бы, что я только сейчас осознал.

Никто не был достаточно хорош для Лили. Но я мог бы им быть. И хотел стать таким.

Я любил её.

Мои собственные эмоции взяли верх, а грудь болела так, словно в моей грудной клетке взорвалась бомба размером с Лили. Я был влюблён в неё. Как я не осознавал этого всё время, уже никогда не узнаю.

Дрожащими пальцами я потянулся за своим карманным платком, достал его и протянул ей, а она благодарно улыбнулась мне, вытерев щеки и нос, после чего перевела взгляд на сцену. Лили свободной рукой скользнула в мою и сжала, и я провёл большим пальцем по костяшкам её пальцев, поняв, что она не знала, что этот жест значит для меня. Но хотел, чтобы она поняла без слов, мечтал, чтобы она осознала, что тоже влюблена в меня. Представлял, как Лили поворачивается ко мне с глазами, полными надежды, и находит в них признание.

Часть меня хотела упасть на колени к её ногам и умолять сказать, что она чувствует то же самое.

Но логика подняла свою уродливую голову, послав отрицание, как начало ливня. Что, если она не чувствовала, то же самое? Кап. Что, если она действительно хотела Блейна? Кап, кап. Что, если я всё испорчу? Кап, кап, кап. А потом начался потоп неуверенности в себе. Я представил, как она жалеет меня, как неловко гладит руку и сочувствует, пока наша дружба не заканчивается. Затем представил её злой и обиженной из-за того, что я выкинул ей что-то подобное после стольких лет.

Стоило ли говорить ей об этом, нужно ли рисковать? Мог ли я потерять ее навсегда?

Я не мог быть уверен, пока не разберусь во всем сам.

Музыка закончилась, и занавес опустился, когда толпа вскочила на ноги в рёве аплодисментов. Лили всё ещё плакала, улыбалась и плакала, как солнышко после дождя. Мы аплодировали, пока актеры не вышли на сцену и не ушли снова, а в зале не зажегся свет. Лили всё ещё сияла, когда снова взяла меня за руку, и мы последовали за толпой из театра.

У меня не было слов. Ничего такого, что я мог бы сказать вслух.

Сначала она была тихой, всё ещё не оправившись от представления, когда мы медленно пробирались к выходу позади толпы, я рукой накрыл её там, где она обвилась вокруг моего бицепса, когда Лили наклонилась ко мне. Только когда мы вышли в прохладную ночь, она обрела дар речи. А потом разговор не прекращался, пока мы рассказывали о том, что видели вместе, о моментах, которые поразили нас в спектакле. Лили снова заплакала в такси, рассказав о финале и прижав руку к груди, длинными пальцами сжав мой носовой платок. Это было прекрасно. Она была прекрасна.

Прогулка до дома по-прежнему проходила в тишине, единственным звуком на лестнице были наши гулкие шаги, пока мы не добрались до её двери.

— Я не могу дождаться, когда сниму эти туфли, — сказала она со смехом, пока рылась в своей сумочке. — Каблуки примерно в миллион раз хуже, чем пуанты. О, боже мой. Мне так жаль. Должно быть, я выпила слишком много вина.

Я уронил руку, когда выпрямился, удручённый, а ладони внезапно стали влажными. Я попытался улыбнуться, несмотря на боль в груди.

— Скорее всего. Отоспись, Чудо-ножки.

Она вытащила ключи и улыбнулась.

— Ты тоже. Спасибо. Это было… это было потрясающе, как всегда.

Я сунул руки в карманы, крепко сжав кулаки.

— Так и было. Увидимся, Лил.

Лили открыла свою дверь и оглянулась на меня через плечо. Всё, чего я хотел, это остановить её, прижать к двери и целовать до тех пор, пока у неё не перехватит дыхание.

— Спокойной ночи, Уэст.

Я наблюдал, как закрывалась дверь, увеличив расстояние между нами, которое мгновенно заполнилось моими мыслями, проносящимися в ушах громче, чем в течение всей ночи. Я оторвал ноги от земли и подошёл к своей двери, завозился с ключами, но всё же отпер свою тёмную квартиру и мысленно вошёл куда угодно, только не туда, где сейчас находился.

Я даже не видел Патрика, сидевшего на диване, пока он не заговорил.

— С тобой всё в порядке?

Я подскочил от испуга.

— Господи Иисусе. Что ты делаешь, сидя в темноте, как чёртов серийный убийца?

— Читаю. — Он поднял свой телефон.

Я потер лицо и потянулся к выключателю, включив свет, прежде чем прошёл в гостиную.

Патрик посмотрел на меня тёмными глазами.

— Что случилось?

— Не знаю. — Я повернулся, снова обошёл комнату и провёл пальцами по волосам.

— Это плохо?

Я ослабил галстук.

— Да. Что бы это ни было, это определённо плохо.

Он скрестил руки на груди, пока я размышлял, с чего начать. Затем повернулся и еще раз обошёл комнату.

— Итак, — подсказал он, — ты пошёл к Лили, чтобы забрать её, а потом…

— … А потом мы уехали. И ничего не изменилось, но всё было по-другому. Она… Я…

Патрик казался удивлённым и при этом над чем-то потешался.

— Ты потерял дар речи.

Я покачал головой и сел на диван, положив локти на колени, запустив пальцы в волосы и уставившись на свои оксфорды. Был только один способ объяснить это.

— Кажется, я влюблён в неё.

Он кивнул и просто сказал:

— Я тоже так думаю.

Я посмотрел на него в замешательстве.

— Почему ты не выглядишь удивлённым?

— Потому что я знаю это уже много лет. Ты действительно только сейчас это понял? Я, честно говоря, думал, что ты знаешь.

Я сжал переносицу и крепко зажмурился.

— Нет. Я не знал.

— Тебе нужно выпить. — Он встал с дивана и направился на кухню, пока я пытался восстановить самообладание. Патрик вернулся с бутылкой бурбона и двумя стаканами, поставил их на кофейный столик и налил каждому из нас.

Я любезно взял у него стакан и прикончил его.

— Какого хрена, Трики. — Я зажал пустой стакан между коленями. — Какого хрена.

— Ты сказал ей об этом?

— Я не могу, пока не разберусь в этом сам.

Он пожал плечами и откинулся на спинку дивана.

— Мне кажется, это довольно просто.

Я посмотрел на него, раздражённый тем, что он свёл мой кризис до минимума.

— Говорит парень, влюблённый в Рози.

Его брови нахмурились.

— Эй, чувак. Нечестно.

Я вздохнул.

— Всё не так просто. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.

— И да, и нет. Ты видишь себя рядом с ней? Ты хочешь быть с ней?

Я представил себе, каково это — быть с ней. Представил её, свернувшуюся калачиком у меня на коленях, с моими губами на её губах. Увидел её лицо, украшенное улыбкой, полной любви, длинное тело, вытянувшееся в моей постели в сумраке ночи. Я думал, что моё сердце вот-вот взорвется.

— Да, — ответил я грубым голосом.

— Тогда ты должен сказать ей.

Я фыркнул, пожалев, что не мог этого сделать.

— Без плана не могу. Не имеет значения, что я хочу постучать в её дверь прямо сейчас и всё рассказать. — Я провёл руками по лицу. — Скажи мне не делать этого, Трики.

Патрик наклонился вперед, положив локти на колени.

— Просто иди и скажи ей. Не совершай ошибку, которую совершил я, не признавшись в этом.

— Но именно потому, что случилось с тобой и Роуз, я не хочу просто идти туда. Я должен быть осторожен и сделать всё правильно. Сейчас неподходящее время, Патрик. Действительно неподходящее.

Он налил нам ещё по стаканчику, обдумав это.

— Я думаю, Лили с кем-то встречается. Так она действительно настолько увлечена Блейном?

Его имя словно ударило меня бейсбольной битой по лицу. Я совсем забыл о нём на минуту, забыл, что должен был провести целую ночь с ним и Лили.

— Чёрт возьми, чувак. Я не знаю. Она сама этого хочет. Завтра она даёт ему последний шанс.

— Послушай, ты должен сказать ей, в конце концов. Мы договорились?

Я не мог вечно держать это в себе. Поэтому кивнул.

— Как думаешь, ты сможешь подождать до послезавтрашнего вечера?

Я поднес свой напиток к губам.

— Если потребуется. — Я прикончил его и снова поставил стакан на стол.

Он потёр рукой подбородок.

— Не знаю. Может быть, тебе стоит поговорить с Роуз. Она знает, как справиться с этим лучше, чем кто-либо другой.

Я вздохнул, покачав головой и не сводя глаз с пустого стакана.

— Как это произошло? Когда это случилось?

— Это происходит уже много лет, Уэст.

— Я ничего не знал. Всё это время я ничего не знал. Не думал, что смогу быть с ней, а теперь даже не знаю, хочет ли она меня. Но я хочу её, Патрик. Сейчас, я скажу тебе один факт. Я хочу её больше, чем когда-либо хотел. — Это было то осознание, которое я понял, тонкая струйка пота, как ведро ледяной воды, потекла по моей спине. — Как я могу держаться всю ночь, зная, что она с кем-то другим? Как я могу скрывать это от неё?

— Может быть, тебе стоит остаться дома.

Я нахмурил брови.

— И оставить Мэгги и Лили одних разбираться с кучей пьяных придурков? Ни за что.

Он пожал плечами.

— Тогда тебе придется смириться с этим. Выиграть себе немного времени, чтобы сделать это правильно. У тебя есть только один реальный шанс сделать это. Не облажайся.

Не облажайся. Никто не давит.

— Может быть, мне просто не стоит никогда ей об этом говорить. — Я понял, что это была пустая угроза, как только произнёс эти слова.

Он бросил на меня многозначительный взгляд.

— Ты действительно думаешь, что сможешь вечно держать рот на замке? Потому что это не так просто, как кажется.

Я снова вздохнул.

Патрик наклонился вперед.

— Послушай. Мы с Купером будем отвлекать тебя от мыслей о Лили завтра вечером, пока нас не будет дома. Ты сможешь пойти туда, чтобы проверить всё, не имея дело с ним в одиночку. Мы прикроем тебя. А завтра утром поговори с Роуз. Она знает, что делать. Если у тебя получится застать её раньше, то будет достаточно времени, чтобы увидеться с Лили, прежде чем она уедет на весь день.

Патрик налил мне ещё бурбона, когда я потирал лицо. Я откинулся на спинку дивана и отхлебнул, почувствовав, что постарел на десять лет.

— А пока я подожду.

Он кивнул.

— Жди.

— И я должен рассказать ей.

— Ты сделаешь это. Но не сейчас.

— Я не могу не сказать ей. — Я уставился на пятно на стене.

— Нет.

— И, возможно, она возненавидит меня за это.

— Да.

Я взглянул на него.

— Как ты справляешься с Роузи всё это время?

Он тяжело вздохнул.

— Она знает, что я чувствую. У меня нет выбора. Я всё испортил, и это мое наказание. Тут нечего обсуждать, и ничего нельзя изменить.

— Но вы всё ещё друзья. Так что у нас с Лили есть надежда.

— Всегда есть надежда. Это то, что движет тобой.

Я кивнул.

— Как, чёрт возьми, я теперь засну?

Но Трики только рассмеялся.

— Это поможет, — сказал он, подняв свой бокал, и мы осушили их вместе, налив еще один без колебаний.

На следующее утро я потягивала кофе, сосредоточив взгляд на кухонных шкафах. Я почти не спала после оперы, потому что пыталась понять, что произошло под конец прошлого вечера.

Я чуть не поцеловала Уэста.

Смущение снова нахлынуло на меня при этом воспоминании. Я не знала, что на меня нашло, была ли это просто скрытая эмоция от оперы или какой-то психический саботаж, связанный с Блейном. Опера была такой ошеломляющей, но не только из-за представления, а ещё и из-за Уэста. Когда он появился в этом костюме и посмотрел на меня так … я даже не знаю, как именно. Этот взгляд поразил меня так, что я не могла разобраться. Всю ночь напролёт ловила себя на том, что влюблялась в него, в его глаза и слова.

Я не знала, что со мной происходит. Когда он коснулся моей руки в коридоре, и я посмотрела на него, то уже не хотела ничего другого в мире, кроме его поцелуя, и это чувство не покидало меня. Я половину ночи пролежала в постели, уставившись в потолок, и размышляла о том, чтобы встать с постели и пойти к Уэсту. Если бы я придумала, что сказать, то, наверное, так бы и сделала. Но я даже не знала, чего от него хотела. Кроме губ.

Эта мысль была такой неприятной. И вот я снова здесь, хотела чего-то недосягаемого. Может быть, я хотела только того, чего не могла иметь, того, что было невозможно. Безумие.

Я чувствовала себя полной идиоткой из-за того, что поставила Уэста в такое положение, когда ему пришлось иметь дело с моим сумасшествием. Он был моим лучшим другом. Я пыталась разобраться во всём этом, найти какую-нибудь причину, которая объяснила бы, почему я сошла с ума. Всё вставало на свои места. Стресс от «Лебединого озера». Неразбериха в моих отношениях с Блейном и реакция Нади. Я говорила себе, что просто в шоке. Вымоталась.

Всё произошедшее с Уэстом скорее всего являлось побочным эффектом из-за этого.

Я улыбнулась, почувствовав облегчение. Почти поцеловаться с Уэстом было опьяняюще, одновременно волнительно и комфортно от знакомого лица. Уэст не интересовался мной в таком смысле, и я, вроде как, была с Блейном.

Блейн пытался, действительно пытался, от милых сообщений до цветов. Я всё ещё была полна решимости дать ему последний шанс, потому что не могла унести такое сожаление с собой в могилу. Даже когда стала бы старушкой в доме престарелых, я бы жаловалась на канасту (карточная игра) о том, «что, если» и рисовала бы его имя на краю своей карты для бинго. Так что, если Блейн собирался попробовать, то и я тоже.

В третий раз всё должно было получиться.

Когда я представила, что мы все разодетые шли рука об руку, мой живот скрутило. Из всех известных персон, которых я знала, с Купером всегда было весело, даже чересчур. Жить жизнью богатых и знаменитых в течение нескольких часов волнительно, но я была рада, что смогла уйти от него в конце ночи. Но не могла представить, что буду жить так постоянно, когда все заняты твоим бизнесом, люди пытаются воспользоваться тобой, камеры следят за каждым твоим шагом. Мне было достаточно знать о такой жизни от Астрид, будучи на расстоянии. Это одна из причин того, почему Купер и Астрид были недоступны, и за пределами нашей маленькой группы они придерживались своего социального круга.

Я сделала ещё один глоток кофе и посмотрела на часы. Мой день был насыщенным, репетиция и выступление в один и тот же вечер. К счастью, «Серенада» — небольшая, и мы выступали первыми. У нас будет достаточно времени, чтобы вернуться сюда и подготовиться перед отъездом. Шикарное платье и стакан джина будут ждать меня, чтобы помочь подготовиться к ночи, о которой потом будут слагать легенды.

Долгожданное волшебство. Я была поглощена этим. Может быть, сегодня ночью Блейн действительно подарит мне его в спальне, потому что, если он сделает всё правильно, я позволю ему. Я так сильно хотела, чтобы мне это подарили, что почти смогла это почувствовать — сладкий, приятный вкус удовлетворения.

Затем улыбнулась сама себе и снова посмотрела на книгу. Все ещё спали, что было неудивительно. Я любила утро в выходные, те несколько часов, когда мир был молчалив, а день полон возможностей, только я, чашка кофе, книга и золотистый, ранний утренний солнечный свет. Это и есть счастье.

Дверь Роуз открылась, и она, споткнувшись, вышла с растрёпанными волосами и направилась в ванную, выругавшись себе под нос, когда врезалась в дверной косяк. Я приподняла бровь, удивившись, что она не спала. Не ожидала увидеть её, пока не вернусь домой с выступления.

Когда Роуз вернулась через секунду, то выглядела уже более собранной. Её волосы были чуть менее похожи на львиную гриву и чуть более подвыпившую ламу. Она что-то пробормотала себе под нос, ненадолго забрела в свою комнату и вернулась в гостиную в джинсах и с военными ботинками в руке.

— Куда ты собралась, Спящая Красавица?

— Завтракать. — Слово вылетело как проклятье, которое я никогда ещё не слышала.

Я посмотрела на неё.

— С кем?

— С Трики. — Она села на диван и натянула ботинок.

Моя бровь приподнялась, и я улыбнулась ей.

— О?

— Только не надо мне этого «О», — фыркнула Роуз. — Это ничего не значит.

Она сунула другую ногу в ботинок.

— Я не в состоянии говорить об этом без кофе.

— В кофейнике есть немного.

— Нет времени. — Она схватила сумочку и ключи и направилась к двери.

— Что ж, вздремни, когда вернёшься домой, потому что ты нужна мне собранной. Блейн Бейкер придёт сегодня вечером!

Роуз натянула куртку и покачала головой, её голос был хриплым.

— Похоже, ты до ужаса рада этому.

— Ну, это последний шанс, и я чувствую себя очень хорошо. Словно сажусь на велосипед ещё раз, и у меня такое чувство, что это будет самая гладкая поездка.

— Я просто хочу сказать… Что ожидала немного больше скептицизма.

— Не буду ходить вокруг да около, и признаюсь, что вся эта ситуация немного сводит меня с ума.

Роуз фыркнула.

Я оживилась, не позволив ей добраться до меня.

— Но сегодня новый день, и у меня такое чувство, что он будет хорошим. Я вчера даже сделала бразильскую эпиляцию, на всякий случай.

Настала её очередь поднять бровь.

— Горячий воск в интимных местах для Блейна Бейкера? Ему лучше это оценить.

— Именно об этом я и говорю. Это целый ритуал для девушки.

Она засмеялась и открыла дверь.

— Увидимся вечером.

— До встречи, — сказала я, прежде чем она закрыла дверь, не ответив и не попросив меня присоединиться к ней, это немного ранило, но моя улыбка снова расплылась по лицу. Роуз предпочла бы натереть воском собственный клитор, чем встать в восемь утра.

Слабачка.

Моё платье было слишком коротким, а каблуки слишком высокими, но я даже не могла найти в себе силы позаботиться о том, что кто-то подумает об этом.

Было десять тридцать, и мы с Мэгги и Роуз провели последний час, выпивая джин — хорошо, я выпила всего одну порцию, что было моей последней каплей на всю оставшуюся ночь, одновременно с этим делали прическу и макияж. Роуз накрасила губы ярко-красной помадой, посмотрела в зеркало с важным видом и спутанными волосами, дымчатым кошачьим макияжем, в то же время выглядела так, как будто она не прилагала никаких усилий. Мэгги потягивала напиток и возилась со своими ожерельями, она мило выглядела в свободном платье без рукавов, почти таком же коротком, как у меня, с бежевыми туфлями на каблуках и естественным макияжем.

Я чувствовала себя обманщицей по сравнению с ней — завитые волосы, ярко-розовые губы, подводка для глаз и темно-синее платье, в котором мои сиськи выглядели потрясающе. Не то, чтобы у меня на это всё ушло много времени, но тем не менее. Это платье. Я сжала свои прелести, посмотрела в зеркало, а Роуз рассмеялась.

— Не смейся. Это мой счастливый билет в страну «О».

Мэгги расхохоталась.

Я хихикнула, всё ещё поправляя их, покачала бёдрами в такт диско-хаусу, доносившемуся из портативного динамика Роуз.

— Я серьезно. Блейн не может отказать мне в этом платье.

Роуз взяла губную помаду и сняла колпачок.

— Ни один мужчина в здравом уме не смог бы. Или женщина.

— Оу, ну, если ты окажешь мне такую услугу, тогда я уже выиграла, Роуз.

Я чувствовала головокружение от джина и целого дня в театре, всё ещё ощущала адреналин от выступления. Я была потной, подвыпившей и возбуждённой. Завтрашний день обещал быть отстойным, но я поклялась себе, что после сегодняшнего вечера всё будет в порядке. У меня было две недели, чтобы подготовить своё тело к «Лебединому озеру». Но сегодня вечером — всё или ничего.

Что-то должно было измениться. Я чувствовала это.

Поэтому проверила свой телефон в пятый раз.

— Блейн должен быть здесь с минуты на минуту. — Я вышла из крошечной ванной и встала в коридоре, уперев руки в бока. — Как я выгляжу?

Мэгги наклонилась, чтобы заглянуть за спину Роуз.

— Чертовски сексуально.

— Твои ноги великолепны — вздохнула Роуз.

— Отлично. — Я улыбнулась и направилась в гостиную, пока подпевала под музыку Роуз, собирала вещи и складывала их в клатч. Паспорт, помада, зеркальце, кредитка, наличные, телефон и презервативы. Что? Я ни в коем случае не выйду из квартиры не готовой к Блейну. Я так подготовлена, что это было почти жутко. Почти.

Кто-то постучал в дверь, и моё сердце ёкнуло. Я глубоко вздохнула, разгладила юбку, подошла и распахнула её.

Блейн стоял в коридоре и выглядел чертовски сексуально. Мои глаза блуждали по его телу — сшитой на заказ рубашке и серому пиджаку, брюкам, которые облегали его сочную задницу. Холодок пробежал у меня по спине, когда мой взгляд остановился на его улыбке, когда он посмотрел на меня сверху вниз блестящими глазами.

— Привет, Лил, — сказал он и нежно поцеловал меня в губы, от чего мои колени почти подкосились.

— Привет. — Я положила руку на его твёрдую, как скала, грудь и улыбнулась ему.

— Ты выглядишь потрясающе. — Он откинулся назад, чтобы получше рассмотреть, и криво улыбнулся.

— Как и ты. Заходи. — Я повернулась, покачав бёдрами, когда вошла на кухню, мысленно поздравив себя с решением продолжить встречаться с Блейном.

Он последовал за мной в квартиру, закрыв за собой дверь.

Я оглянулась через плечо и поймала его взгляд на моей заднице. Просто скажу, что в тот момент я была уверена, что мои бёдра могут принести мир во всем мире.

— Могу я предложить тебе выпить?

Его губы изогнулись в улыбке.

— Конечно. Всё, что у тебя есть, прекрасно.

Я налила ему виски со льдом, когда вошли Роуз и Мэгги, перешептываясь. Он одарил их своей убийственной улыбкой.

Я с важным видом вернулась в прихожую с его напитком в руке.

— Блейн, у меня не было возможности представить тебя моим соседкам, когда ты был здесь в прошлый раз. Я бы хотела познакомить тебя с Роуз и Мэгги. — Я жестом указала на них. — Девочки, это Блейн.

Улыбка Роуз была фальшивой. Я могла сказать это с другого конца комнаты — не то, что бы он заметил разницу. Но у меня возник вопрос, в чём была её проблема.

Она нерешительно помахала рукой.

— Приятно познакомиться с тобой, по крайней мере официально.

Мэгги была более искренней. Должно быть, это были её южные манеры.

— Очень приятно с тобой познакомиться! Иди сюда, я люблю обниматься. — Она подошла, чтобы обнять его, но Блейн отстранился назад, удивлённый. Определённо не то, к чему нью-йоркцы когда-либо готовы. — Мы слышали так много хорошего о тебе, Блейн. Рада, что ты смог прийти сегодня.

Я протянула ему виски, и он долго смотрел на него, прежде чем сделать глоток. Блейн попытался не закашлять, но потерпел неудачу.

Роуз не упустила этого и закатила глаза, когда он не обратил на это внимания. Я бросила на неё взгляд.

Раздался ещё один стук, и Роуз открыла дверь, это была Астрид, которая выглядела потрясающе, почти без макияжа и с её нетронутыми волосами — блондинка с удивительным беспорядком на голове. Её белое платье было украшено крупными драгоценными камнями, достаточно свободное, чтобы оно выглядело винтажным и богемным, достаточно короткое, чтобы каким-то образом прикрывать её задницу, но не выглядев при этом развратным.

— Привет, — сказала она, вошла в квартиру и подошла к Роуз, чтобы обменяться поцелуями, щека к щеке. Потом подняла светлую бровь, когда подошла к Блейну.

— Блейн Бейкер?

Он выглядел немного взволнованным, хотя и одарил её улыбкой, но почему-то всё равно выглядел очаровательно.

— Ух ты, Астрид Томас. Рад знакомству.

— Взаимно, — сказала она, заскучав от его энтузиазма. Астрид ненавидела, когда кто-то открыто признавал, кто она такая. Она находила это безвкусным и предпочитала, когда люди относились к ней, как к нормальному человеку. Она повернулась ко мне. — Есть время выпить?

Я взглянула на часы.

— Мы должны выходить через секунду.

Роуз протянула ей свой напиток.

— Вот, можешь допить мой.

Астрид пожала плечами, когда Роуз передала стакан, затем залпом выпила его, даже не вздрогнув. Блейн зачарованно наблюдал за происходящим.

Раздался третий стук за ночь, и на этот раз открыла Мэгги. Патрик стоял в дверном проёме, одетый с иголочки в чёрно-белую рубашку и чёрный костюм. Его челюсть и скулы были точёные — серьёзно, парень мог быть настоящей мраморной статуей, с угольно чёрными волосами, зачёсанными назад, если бы не глаза, устремлённые на Роуз, которая стояла неподвижно в течение долгого времени, когда он вошёл. Она моргнула и глубоко вздохнула, повернувшись к Астрид, чтобы скрыть тот факт, что открыто пялилась на своего бывшего.

Когда я оглянулась на дверь, Уэст вышел из-за спины Патрика, и все мысли исчезли из моей головы.

Его волосы спадали вниз, и появилось желание пробежаться по ним пальцами и устроить беспорядок, но в то же время оставить всё как есть. Он одет в костюм, который был на нём прошлой ночью, в тот великолепный костюм, который делал его похожим на человека, у которого всё уже было. Мои глаза остановились на его полных губах, обрамлённых бородой, но только на мгновение, потому что, как по команде, я почувствовала его глаза на себе. Мой взгляд встретился с его синими глазами, в которых было видно электричество, смешанное с чем-то, что он пытался скрыть.

Я вопросительно изогнула бровь, спросив Уэста, что ему нужно, чего он хотел, но он оборвал взгляд, посмотрев через всю комнату и ни на что конкретно.

Я подняла свой клатч, встряхнулась, сунула его под мышку и взялась за руку Блейна.

— Все готовы?

Хор согласия прокатился по всей толпе, когда мы стояли в нашем крошечном коридоре, и Патрик открыл дверь. Мы вышли гуськом, все болтали, пока спускались по лестнице и выходили на улицу. Патрик и Уэст подняли руки, чтобы окликнуть такси, и двое остановились, по одному перед каждым из них. Патрик открыл дверь, и Астрид, Роуз и Мэгги сели на заднее сиденье, а он — вперёд, оставив мне, Блейну и Уэсту другое такси.

Уэст открыл мне дверь, и я сделала шаг, но Блейн остановил меня и забрался первым. Уэст наблюдал за ним, как голодный велоцираптор — я почти чувствовала, как он закипает, когда забиралась следом за Блейном. И через шесть секунд я уютно сидела на заднем сиденье между ними двумя.

Я скрестила ноги в сторону Блейна, и он положил руку на внешнюю сторону моего бедра, притянув мои ноги к своим. Я обхватила руками его бицепс, и он взглянул на меня. Мы улыбнулись друг другу. Наконец-то между нами что-то произойдёт.

Это было всё, на что я надеялась.

Уэста прижали к двери, он хмуро смотрел в окно.

— Итак, я рад, что ты наконец решил пойти с Лили. Она ужасно много говорила о тебе.

Я бегло на него посмотрела.

Со скучающим видом Блейн посмотрел в окно.

— Правда? Она никогда раньше не упоминала о тебе.

Я повернула голову и теперь смотрела на Блейна.

Голос Уэста стал немного твёрже.

— Забавно. Похоже, вы, ребята, вообще не много разговариваете, так что я не буду принимать это близко к сердцу.

У меня снова закружилась голова. Уэст всегда немного чересчур заботился о женщинах в своей жизни, но это было просто смешно. Не то, чтобы он солгал, но всё же. Неправильно.

— Что ж, — вмешалась я, отчаянно попытавшись сменить тему. — Вчера вечером мы с Уэстом ходили в оперу, чтобы увидеть «Мадам Баттерфляй».

Я нахмурилась.

— Э-э, да. Тебе нравится опера?

Блейн скорчил гримасу.

— Вообще нет.

Уэст рассмеялся, затем взглянул на него.

— О, подожди. Ты серьёзно.

— То, как они поют, очень преувеличенно. Кроме того, опера никогда не бывает на английском языке. Почему их нельзя переводить? — Он отрицательно покачал головой. — Последний раз я читал субтитры только когда смотрел Кунг-Фу.

Удовлетворение исчезло с лица Уэста, и я передвинулась, воспользовавшись возможностью толкнуть его локтем. Я обратила свое внимание на Блейна как раз в тот момент, когда его телефон зазвонил в кармане под мелодию песни «Nickelback».

Уэст фыркнул и попытался скрыть свой смех слабым кашлем, когда Блейн пошевелился и торопливо выключил его. Он использовал руку, которую я обхватила, чтобы залезть в свой задний карман, заставив меня наклониться к Уэсту, чтобы избежать удара локтем в грудь. Блейн взглянул вниз, чтобы посмотреть, кто звонил, глаза метнулись ко мне, когда он приглушил звук, прервав Чеда Крюгера на полуслове.

— Итак, «Nickelback», да? — в тот момент Уэст даже не притворялся, что не был мудаком.

Блейн наклонился вперед, чтобы посмотреть на него.

— В чём твоя проблема, чувак? Ты был мудаком с тех пор, как переступил порог Лилипутки.

Вот оно. Я собралась с духом.

Уэст кипел от злости.

— Слушай, у меня нет с тобой проблем, Блейни. Не до тех пор, пока ты хорошо относишься к Лили. Ты всё испортишь, и я нарушу правила.

— Ты что, влюблён в неё или что?

Глаза Уэста были холодны, как бриллианты.

— С чего бы? Что насчет тебя?

— Да пошел ты, брат.

— Не называй меня братом, придурок.

— Всё, хватит! — закричала я, повернув голову так, чтобы они получили равные части моего яростного взгляда. — Что на вас двоих нашло? Господи, я даже понятия не имела, что ты собираешься разбомбить такси своим тестостероном, иначе продемонстрировала бы свой.

Такси подъехало к обочине, и я уставилась на Уэста, который не двигался, просто смотрел прямо на меня.

— Выпусти нас, Уэст.

Он нахмурился и открыл дверь. Уличный фонарь ослепил нас, когда мы вышли, и Уэст протянул мне руку, которую я проигнорировала, оставив Блейна расплачиваться с таксистом. Он высунулся наружу с застенчивым видом.

— У меня нет наличных.

— Ох, — пробормотала я, застигнутая врасплох. Открыла клатч, но Уэст опередил меня.

— Ты же в курсе, что они принимают карты, верно, придурок? — выстрелил Уэст, когда передавал деньги через пассажирское окно.

Блейн кипел от злости, а Уэст бросил на меня многозначительный взгляд. Он стоял так близко, что мне было трудно дышать, когда его глаза сверлили меня, но Уэст прервал связь, повернувшись на каблуках, чтобы подойти к бархатным верёвкам.

Глухой бас усилил тишину между Уэстом и мной, когда другое такси остановилось перед клубом. Я воспользовалась моментом, чтобы оглядеться. Огромная очередь огибала здание сбоку, битком набитая людьми, которые надменно наблюдали за нами из-за бархатной верёвки, как будто мы были просто кучкой придурков, которые в конечном итоге встанут в очередь позади них. Обычно они были бы правы.

Надпись «NOIR» была написана тонкими золотыми буквами в стиле арт-деко над дверью, а архитектура в стиле 20-х годов — чёрные и позолоченные панели, инкрустированные закрученными узорами, которые были бесформенными и геометрическими одновременно. Само здание, должно быть, было примерно из той же эпохи — даже фасад с каменными колоннами выглядел изящно и современно.

Все вылезли из другого такси, затем Купер вышел из двери и прошёл мимо вышибалы, хлопнув его по плечу, когда тот сдвигал верёвку.

Папарацци появились из ниоткуда с выходом Купера, вспыхнули вспышки, и вышибалы устремились к нам, сдержав папарацци. Мне показалось, что я очутилась в толпе, когда мы поспешили к двери под звуки фотографов, выкрикивавших имена Купера и Астрид.

Мы не останавливались, просто пробрались внутрь, друг за другом. Я смотрела в спину Уэста, когда он поднимался по лестнице впереди меня, стена, которую он воздвиг между нами, казалась высотой в сто футов и пуленепробиваемой. Но я почти забыла обо всём этом, когда Блейн коснулся моей поясницы и прошептал что-то непристойное на ухо. Что-то, что заставило меня по-настоящему порадоваться, что я получила этого бразильца.

Музыка становилась громче с каждым шагом, пока мы не добрались до главного этажа. Клуб был прекрасен, и я разинула рот, когда мы проходили через него. Акробаты кружились на обручах, подвешенных к потолку над океаном блестящих тел, танцевавших под облаком одеколона и двигавшихся как волна, в такт музыке. Всё было чёрным, отделанным золотыми линиями, вспышками звезд и пикирующими узорами. Бар был гладким, покрытым золотом с чёрными вставками, и освещался яркими огнями, которые заставляли его сиять, как сусальное золото.

Как будто мы каким-то образом перенеслись во времени и оказались в будущем.

Мы повернулись к лестнице на VIP этаж и прошли мимо вышибалы, который был похож на Марселаса Уоллеса из «Криминального чтива». Не буду врать — я чуть не споткнулась, когда искала пластырь на его шее. Мы продолжали подниматься, пока не достигли вершины, где нам открылось небольшое пространство, менее переполненную версию клуба внизу, с окнами от стены до стены, чтобы элита могла наблюдать за крестьянами, не выпуская из рук бутылки и не вставая со своих бархатных диванов.

Купер подвёл нас к ряду черных бархатных диванов вокруг низкого золотого столика с холодильником, полным льда, бутылок с ликером и бокалов со льдом — настоящих, шикарных и стеклянных, а не пластиковых, миксеров и гарниров, расположенных на поверхности. Купер провёл рукой по дисплею, выглядя довольным собой, и мы все засмеялись и захлопали в ладоши. Он театрально поклонился, прежде чем пройти через группу, посылая воздушные поцелуи девушкам и братские объятия парням. Он остановился перед Блейном.

— Как дела, чувак? Я Купер Мур. Ты, должно быть, Блейн. — Он протянул руку, и Блейн пожал её, явно поражённый.

— Как жизнь?

— Просто живу своей жизнью. Ты и сам знаешь. — Он улыбнулся своей улыбкой на миллион долларов и указал на клуб позади себя. — Давайте выпьем, ребята.

Роуз взяла меня за руку и потащила к дивану, а Мэгги и Астрид последовали за нами. Мы сели на диваны, и Роуз немедленно налила всем напитки, передав их Патрику, который раздал их соответствующим образом.

— Как думаешь, что Блейн хочет выпить? — спросила она, перекрикивая музыку.

Я пожала плечами.

— Я не думаю, что он любит виски.

Астрид фыркнула.

— Возможно, тебе стоит сделать ему яблочный мартини, Роуз.

Я скорчила ей гримассу, прежде чем снова повернуться к Роуз.

— Может, водка с тоником будет безопаснее.

Она налила ему порцию, но Патрик уже взял остальные напитки и ушёл. Я взяла его и улыбнулась.

— Отдам ему сама.

Все они кивнули мне, но, похоже, были не так удивлены, как я. Мне было всё равно. Ничто не могло меня расстроить сегодня вечером.

Я встала и немного одёрнула платье, прежде чем подойти к Блейну, который делал видимость, что смотрит на Купера. Тот просто потягивал свой напиток и дружелюбно улыбался, пока Блейн продолжал.

Я всунула в руку Блейна напиток.

— Вот твой напиток.

Он улыбнулся мне и обнял за талию, скользнув пальцами по моей заднице. Лёгкий шок пронзил меня.

— Спасибо, Лили.

— Без проблем. — Я посмотрела на Купера. — Спасибо, что пригласил нас. Это место просто потрясающее.

— Я просто рад, что все решили прийти, — сказал он с улыбкой, бросив взгляд на диван. Я догадалась, что они с Астрид больше нравились друг другу, чем я думала, и улыбнулась ему в ответ.

— Я тоже. Собираюсь вернуться к девочкам.

— Только не уходи слишком далеко. — Голос Блейна был мягким, как шёлк, в моём ухе.

— Ты знаешь, где меня найти. — Я одарила его сексуальным взглядом, как мне показалось, и направилась обратно к дивану, мои бёдра тикали, как метроном, в такт музыке, которая гремела вокруг нас.

Я села между Астрид и Роуз, которая протянула мне напиток.

— Только этот один напиток, хорошо?

— Это вода. Я прикрою тебя.

— Спасибо, Роуз. — Я подняла свой бокал, и девушки чокнулись со мной, но он ещё не достиг моих губ, когда я увидела Уэста, прислонившегося к стене рядом с Патриком, высокого и великолепного в этом костюме, руки сложены на груди, глаза, как лазеры, устремлены на меня в задумчивости. И я тут же снова чертовски разозлилась.

— В чём, чёрт возьми, проблема Уэста? — я никого конкретно не обвиняла. — Он был так груб с Блейном в такси. Если бы я не сидела между ними, то даже не знаю, как ещё их можно было разделить.

Мэгги сделала странное лицо.

— Ах, э-э-э… Я думаю, Уэст сказал, что они с Патриком напились прошлой ночью. Может, у него просто похмелье?

Я прищурилась.

— Ему повезло, что я на свидании и не хочу устраивать сцену.

Я сделала глоток своего напитка.

Мэгги улыбнулась, сменив тему, она пыталась, как я думала, быть вежливой.

— Итак, Блейн кажется милым.

Я улыбнулась всем.

— Он такой милый, ребята. Я действительно вижу картинку, как всё получится. Спасибо, что уговорила меня на это, Астрид. Лучшая идея на свете. — Я подняла свой бокал, и Астрид подняла свой в ответ со странным выражением на лице.

Мои глаза сузились в подозрении, прежде чем стакан достиг моих губ.

— Почему мне кажется, что ты мне сейчас врёшь? — я смотрела на Роуз и Мэгги, чтобы они видели, что они вне подозрений.

— Что такое? Мы в этом шикарном клубе в сексуальных платьях и голыми вагинами. Я не могу быть единственной, кто в восторге от этого!

Роуз засмеялась.

— Ты единственная, у кого идеальная вагина.

— Я просто хочу сказать… У парня моей мечты есть шанс на искупление. Почему мы не веселимся? Почему не радуемся этому?

Роуз всё ещё улыбалась, но я на это не повелась.

— Мы очень рады за тебя. Я думаю, что все просто устали. И лучший способ изменить это — выпить виски.

Мы все рассмеялись и подняли бокалы, закричав:

— За виски! — прежде чем прикончить наши напитки.

Час спустя я сидел на диване в одиночестве и наблюдал, как Блейн наклонился к Лили. Она была прижата к стене и выглядела более горячей, чем я когда-либо видел её — ноги длиной в десять миль, тело, завернутое в ткань такого синего цвета, что она практически излучала свой собственный свет. Это платье не оставляло ничего для воображения, но в то же время обладало классом и стилем, и я ненавидел, что она надела его для этого придурка.

Лили улыбнулась ему, и он что-то прошептал ей на ухо. Она рассмеялась — я уже слышал этот горячий звук в своих ушах только при одном воспоминании об этом. Я так крепко сжал бокал в своей руке, что он мог треснуть.

Но у меня не получалось оторвать от них глаз, я просто наблюдал и мучал себя, пока осушал свой стакан, в надежде, что виски успокоит мои нервы.

Этого не произошло.

Купер встал рядом со мной, и я отвернулся, изобразив безразличие.

— Ты в порядке?

— Прекрасно. — Слово было безжизненным.

Он посмотрел на меня.

— Действительно не собираешься рассказать мне, что происходит? Ты наблюдал за ними всю ночь, как… ну, вот так. — Он указал на меня.

Я потянулся за бутылкой «Мейкерс», стоявшей на столе, и налил гораздо больше, чем одну рюмку. — Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Просто хочу знать, почему у тебя такой вид, будто ты готов бросить этот стакан.

Я уставился на янтарную жидкость.

— Мы с Лили вчера вечером ходили в оперу, — Я сделал большой глоток, благодарный за успокаивающее жжение виски в груди.

— Опера — это шифр для чего-то?

Я не мог смотреть на него.

— Я влюблён в неё, Купер.

Он и бровью не повёл.

— И что же в этом нового?

Я покачал головой и допил свой напиток.

— Неужели все знают? — мой голос был грубым.

— Все, кроме вас с Лили.

— Всех, кроме Лили, ты имеешь в виду. — Я налил ещё выпить. — Роуз и Патрик сказали, что я должен подождать, пока она не закончит сегодня вечером с Блейном, но сейчас это кажется чертовски ужасной идеей. — Мои глаза снова нашли её, сосредоточились на его руках на талии Лили. Я опустошил свой стакан и поставил его на стол, сразу же потянувшись за бутылкой.

Купер наблюдал за мной.

— Да, я думаю, что это не намного лучше.

Я хмуро посмотрел на него.

— Даже не думай о том, чтобы взять мой напиток. Я тебя, блядь, отделаю.

Он выглядел искренне обеспокоенным, что настораживало.

— Может быть, нам стоит уйти. Пусть все разойдутся по своим местам.

— Да, за исключением того, что они вместе направляются за угол. — Я провёл рукой по бороде, и на моем лбу выступили капельки пота. Мне стало жарко в рубашке, словно в сауне, и я поставил свой стакан, чтобы снять куртку. — Здесь чертовски жарко.

— Ты пьян, Уэст.

— Я в порядке.

— Твой чёртов счётчик зашкаливает.

— Я сказал, что в порядке. — Я кипел от злости. — Я не брошу Мэгги здесь и не оставлю Лили наедине с этим придурком.

— Слушай, я тоже от него не в восторге, но он здесь с Лили. Не делай ничего, что могло бы смутить её, или тебе крышка.

Я с любопытством посмотрел на Купера.

— Что он сказал, когда разговаривал с тобой?

Он пожал плечами.

— Как обычно. Пытался произвести на меня впечатление, сказал что-то гадкое о нашей официантке.

— Что он сказал о Лили?

— Он не упомянул Лили. Но от этого чувака веет энергетикой подонка.

Я вздохнул.

— Да, я знаю.

Я смотрел, как Роуз подошла к Лили, и девочки склонились друг к другу, прижав губы к ушам, пока пытались поговорить под оглушающий бас. Блейн воспользовался возможностью, чтобы взглянуть на девушку, которая проходила мимо нашего столика.

Мои ноздри раздулись.

— Ты, блядь, это видел? — я уже вставал.

Купер схватил меня за руку и потянул обратно вниз.

— Эй, приятель.

Я повернулся к Куперу, махнув рукой в направлении Блейна.

— Кто, чёрт возьми, этот парень? Он — полное дерьмо. Она не видит, какой этот парень кусок дерьма. Кто-то должен ей сказать.

— Она не собирается слушать нас прямо сейчас.

— Неправда. Она послушает Роуз.

Его выражение лица было грустным.

— Тебе не кажется, что Роуз тоже это видит? И она ничего не сказала. На это есть причина, Уэст. Если ты сейчас прервёшь её, чтобы наговорить всякой чуши о Блейне, она встанет на его сторону. Ты не можешь указывать Лили, что делать, чувак — ты должен позволить ей разобраться в этом самостоятельно.

Я покачал головой, стиснув зубы так сильно, что заболела челюсть.

— Я с этим не согласен.

Купер наклонился вперед, его голос звучал жёстко.

— Слушай, сегодня вечером ты согласишься с этим, или мы с Трики посадим тебя в такси и, блядь, отправим домой. Остынь.

Я покачал головой, голос был грубым.

— Она сводит меня с ума, Купер.

Он вздохнул и кивнул.

— Я понимаю. Правда, но всё наладится. Такие вещи постоянно случаются.

Я взял свой стакан и поднёс его к губам.

— Скажи это Трики. — Я сделал большой глоток.

Купер фыркнул и откинулся на спинку стула.

— Это не одно и то же, и ты это знаешь. Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как ты выяснил то, что мы все знали годами. Передохни. Не похоже, что они с Блейном собираются уезжать отсюда, чтобы отправиться в Вегас.

Ярость пронзила меня при мысли о том, что они двое стоят перед двойником Элвиса в «Часовне Любви».

Он в замешательстве покачал головой.

— Чёрт возьми, чувак. Посмотри на себя. Это временно, хорошо? — он ждал моего ответа.

Я шмыгнул носом.

— Временно.

— Да. Так что возьми себя в руки. Прямо сейчас. Ладно?

Я кивнул и сделал еще глоток.

— И расслабься, хорошо?

— Не обещаю.

— Ну же. Тебе нужно отвлечься, — сказал он, встав. — Давай найдем Трики.

На следующее утро я перевернулся в постели и почувствовал себя так, словно меня сбил грузовик, тело болело от сна, как будто я умер, а голова раскалывалась от множества плохих решений, которые были приняты прошлой ночью. Я приоткрыл глаза и вздрогнул из-за солнца, подождал секунду, прежде чем попробовать снова, всё ещё продолжив моргать от света. Первое, что я сделал, когда наконец открыл их — это осушил стакан воды, стоявший рядом с моей кроватью. И как только поставил пустой стакан на стол, я лег на спину и посмотрел в потолок.

Я облажался. Вот и всё.

Затем поднял руку и осмотрел свои опухшие, ободранные костяшки пальцев. Я чувствовал, что совершил некую вселенскую справедливость, восстановил равновесие с помощью такой простой вещи, как сломанный нос. По крайней мере, у меня это получилось.

С Лили всё было по-другому. Мои внутренности скрутило от сожаления при мысли о ней. Или от виски. Может быть, от того и другого.

Я снова прокрутил всё это в голове, представил лицо Лили, когда слова Блейна поразили её, выражение её глаз, когда я сказал ей, что люблю. Я просто выпалил это, как будто она уже знала. Может быть, часть меня так и думала. Я чувствовал себя глупо, потому что не замечал этого раньше.

Всё это было катастрофой, которую я сотворил собственными руками.

Я сбросил одеяло и встал с кровати, прижав тыльную сторону ладони к глазам. Смутно помнил, как покупал шаурму, и это, вероятно, было единственной вещью, которая спасла меня от извержения содержимого желудка по дороге к кофеварке.

Спор с Лили прокручивался в моем мозгу снова и снова, пока заваривался кофе. Я должен был перед ней извиниться. И всё объяснить. Но более того — я просто хотел знать, что с ней всё в порядке.

Не могу сказать, что большая часть меня не хотела знать, что она чувствовала ко мне и о всей ситуации в целом, но у неё было время подумать об этом. Мне нужно было знать, так или иначе, чтобы избавиться от страданий. Даже если она этим убьёт меня. Даже если Лили не хотела меня. Я должен был знать.

Патрик вышел из своей комнаты без рубашки и в пижамных штанах, прищурившись от солнца и взъерошив волосы.

— Привет. — Его голос был хриплым.

— Не хотел тебя будить.

Он махнул рукой.

— Не парься.

Я дернул подбородком в его сторону.

— Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо. А ты?

— Когда как. — Я налил нам по чашке кофе, и мы направились в гостиную. Я опустился в кресло и положил ноги на кофейный столик, а Патрик растянулся на диване.

Он покачал головой.

— Прошлая ночь была испорчена, чувак.

— Я мало что помню после ухода Лили. Стало ли ещё хуже?

— После того, как ты напился, нет.

Я вздохнул.

— Прости, чувак. Я знал, что это будет тяжело, но никогда не думал, что настолько.

— Я даже не могу поверить Блейну. Зачем ему искать ещё чью-ту задницу, когда у него была Лили?

Я ощетинился при мысли о том, что он делал что-то с задницей Лили.

— Понятия не имею. Честно говоря, не представляю, что могло заставить его сделать это.

— Не то, чтобы он казался особенно преданным. Может, он просто трус. А Лили — не единственная. — Он сделал глоток кофе.

— Это имело бы смысл, но от этого я чувствую себя ещё хуже. Ты разговаривал с Роуз? С Лили всё в порядке?

— Я написал ей вчера вечером, когда ты не смотрел, что было нелегко. Мне пришлось забрать твой телефон, чтобы ты ей не позвонил.

Я провёл рукой по лбу.

— Спасибо.

— Без проблем. Роуз сказала, что с ней всё в порядке. Злится и обижается, но в порядке.

Я уставился на пятно на кофейном столике.

— Мне необходимо поговорить с ней сегодня.

Патрик покачал головой, его голос был полон предупреждения.

— Плохая идея, Уэст.

Но я тут же покачал головой в ответ.

— Я послушал вас всех, когда вы сказали подождать, чтобы признаться ей, и посмотри, чем это обернулось. Больше не принимаю советов. Я просто буду делать то, что считаю правильным.

Патрик хихикнул.

— Например, ударить Блейна по лицу?

Это воспоминание было небольшим утешением.

— Чувак, это было так хорошо. Так хорошо. — Я вздохнул. — Однако я поступил неправильно.

— Я бы поступил так же, если бы оказался на твоём месте. Ни за что не позволил бы этому ублюдку уйти безнаказанным.

— Ты сказал Роуз, почему я ударил его?

— Нет. Я не знал, что ты хочешь сделать, поэтому оставил это в секрете.

— Лили должна знать, что драка произошла не просто так, и я думаю, что это поможет ей двигаться дальше, зная, что он не тот, кем она его считала. Я не хочу, чтобы она пострадала.

— Может быть, для этого уже слишком поздно.

Я потёр бороду.

— Может быть. Но смогу ли я спасти её от ещё большей боли?

— Я всё ещё думаю, что тебе нужно дать ей время переварить то, что произошло. Что, если ты расскажешь Роуз, что случилось, и позволишь ей рассказать Лили?

Я покачал головой.

— Это должен сказать я. Это я его видел. И я — тот, кто сломал ему нос.

Патрик снова рассмеялся.

— Чувак, жаль, что я этого не видел.

Я не мог сдержать улыбку.

— Это было так хорошо, хотя я думаю, что он больше беспокоился о своем красивом лице, чем о том, что узнает Лили. — Моя улыбка исчезла. Я снова разозлился, гнев пронзил меня. — К чёрту этого парня. К чёрту за то, что он причинил ей боль. К чёрту за то, что этот сукин сын использовал её.

Я минуту злился, пока Патрик потягивал кофе, позволив мне накручивать себя. Наконец он нарушил молчание.

— Когда ты туда пойдешь?

— Не знаю. Лили уедет через несколько часов на весь день, и я не хочу, чтобы она уехала, не услышав извинений. Уверен, что она уже встала. Так что, думаю, скоро. В противном случае мне придётся ждать бог знает сколько.

— Вы двое так похожи, даже в том, что касается сна. Не могу поверить, что ты никогда раньше этого не понимал.

— Она была вне игры, Патрик, всегда. С той минуты, как мы встретились, Лили сказала мне, что не хочет ни с кем встречаться, кроме своей карьеры. И в то время я встречался с Шеннон. Мы договорились, что будем только друзьями. И тогда между нами появились эти… моменты, понимаешь? Например, когда я видел, как она делала что-то обыденное, или говорила что-то, что заставляло меня смеяться, чувствовать и… я не знаю. Хотеть её. Но я отбрасывал эту мысль, как сумасшедший, потому что мы никогда не могли стать кем-то большим, кроме как друзьями.

— Я понимаю, что ты имеешь ввиду, — просто сказал он.

— И теперь я знаю, что это ещё не всё, и ты не можешь не знать ничего подобного. Я хочу её, Патрик. Она нужна мне. Даже если я не смогу завоевать её так, как хочу, я буду довольствоваться тем, что есть, потому что не могу прожить свою жизнь без неё.

Патрик был равнодушным и спокойным.

— Ты должен сказать ей всё, как есть.

Я отвёл взгляд.

— Надеюсь, что у меня будет возможность сказать ей хоть что-нибудь.

Несколько часов спустя, после длинного горячего душа и чашечки крепкого кофе, я открыла дверь студии, сглатывая рвотный позыв, и собиралась начать разминку возле балетного станка.

Я была почти на месте, когда все взгляды обратились ко мне, моё присутствие заметили несколькими смешками и перешёптываниями, но в основном просто множеством осуждающих взглядов, в том числе и Надиным. Хорошо, у Нади был взгляд ближе к убийственному, но все остальные просто смотрели на меня с осуждением. Они знали. Хотя не уверена точно, что именно им было известно, но они знали достаточно. Мне хотелось провалиться сквозь пол и исчезнуть.

Пока я не увидела Блейна.

Он хмуро смотрел на меня с другого конца комнаты, его нос опух и покраснел, глаз заплыл и стал фиолетовым. Удовлетворение от того, что я увидела работу Уэста, полностью пересилило моё беспокойство, смыв его одним дыханием.

Самодовольная улыбка растянулась на моём лице, когда я с важным видом пересекла комнату, покачав головой.

— Хорошо выглядишь, Блейн. — Я бросила свою сумку под стойку рядом с Дженни и наклонилась, чтобы расстегнуть её.

— Да пошла ты, Лили.

Раздалось несколько «Ооох» и шепотков, но они больше не могли задеть меня.

— Нет, спасибо. У меня были лучшие оргазмы во время игры на снегоходах у Дэйва и Бастера.

Радостный смешок прокатился по комнате, когда я схватила свои пуанты и села, натянув олин на ногу.

Надя издала какой-то звук и упёрла руки в бёдра, глаза сузились до щёлочек.

— Что, чёрт возьми, это должно означать, Блейн?

Он пристально посмотрел на меня, хотя его лицо смягчилось, когда Блейн перевёл взгляд на Надю.

— Ничего. Абсолютно ничего.

Я не подняла взгляда, просто улыбнулась своим пальцам, когда обматывала ленту.

— Ты не называл это пустяком, когда в тот вечер трахал меня в своей студии. Или когда принёс мне цветы. Кстати, это было так мило. Даже любезно.

Надя сделала глубокий вдох, который, я почти уверена, также высосал душу Блейна.

— Ты, сукин сын.

— Я так и знала, — прошептала Дженни, и я в замешательстве взглянула на неё. Она смотрела на Блейна с отсутствующим выражением лица, но когда посмотрела на меня, я сразу поняла, что она собиралась сказать. — Мне так жаль, Лили. Я не знала, что он был и с тобой.

Ярость пронеслась сквозь меня, как горячий, злой ветер, унеся с собой моё дыхание.

— О боже, Дженни. — Я стояла, обутая только в один пуант. — Ты трахался и с Надей тоже?

Судя по выражению лица Нади, ответ был утвердительным.

Мои глаза сузились до щёлочек.

— Господи Иисусе, Блейн. Есть ли кто-нибудь, с кем ты не трахался?

Бастиан поднял руку, он выглядел притворно обиженным.

— Ты счастливчик, Бас. — Я устремила взгляд на Блейна. — Ты невероятен. А я-то думала, что ты трахаешься с какой-то случайной шлюхой в клубном туалете по счастливой случайности. — Надя ахнула. — Ты правда думал, что мы не узнаем?

Он пожал плечами, но его взгляд был суров.

— Ты действительно думала, что я забочусь о тебе?

Я рассмеялась, чтобы скрыть свою боль.

— Посмотри, что ты заработал из-за своих проблем. Лицо, которое выглядит так, будто оно прошло через мясорубку, и гнев трёх пираний в балетных пачках. Ты должен был знать об этом заранее, прежде чем трахаться с нами. Ты встречался с той, у кого были самые острые зубы в течение многих лет.

Голос Нади дрожал. Не думаю, что она отвела взгляд от Блейна.

— Этого больше никогда не повторится.

Он коснулся её руки, в его голосе звучало отчаяние.

— Надя, я…

Она отпрянула от него.

— Я сказала, «никогда».

Напряжение в студии было омрачено появлением Уорда, и мы все немедленно разошлись и вернулись к занятиям. Главное правило в моей работе: разбираться со своим дерьмом за дверью. Разборки личной жизни в студии — идеальный способ потерять уважение мастеров и потенциально будущие роли.

Уорд оглядел комнату, стальные глаза метались между Дженни, Надей и мной, прежде чем остановиться на Блейне.

— Что случилось с твоим лицом, Бейкер?

Блейн пристально посмотрел на меня.

— Друг Лили ударил меня прошлым вечером в баре.

Уорд прищурился, посмотрев на меня.

— Это правда?

Я глубоко вздохнула и подняла подбородок, все взгляды были устремлены на меня. Я могла выступать перед сотнями пар глаз, наблюдавших за мной, но почему-то терпеть пристальный взгляд в студии было невыносимо.

— Да, сэр.

Неодобрительный взгляд Уорда чуть не убил меня.

— Я видел Бейкера за милю отсюда, но не ожидал от тебя такого поведения, Томас. — Он повернулся, чтобы обратиться к остальным. — То, чем вы занимаетесь в свободное время — это ваше личное дело, но когда это мешает моим репетициям и моему шоу, возникают проблемы.

— Но, сэр… — начал Блейн.

Уорд бросил на него взгляд, который заставил его замереть.

— Я не знаю, что произошло между вами, и мне всё равно. Всё кончено. — Он хлопнул в ладоши, выведя нас из транса. — Пошли отсюда. — Он жестом показал на пианиста, который начал играть медленную музыку для разминки.

Я поспешила к своей сумке и села, чтобы надеть второй пуант в спешке, когда Уорд дал нам первую часть хореографии, моё сердце стучало, пока я стояла и пыталась прыгнуть. Плие. К черту его. Эфаке. Я дура. Плие. Бедная Дженни. Эфаке. Я не могу в это поверить. Поднимаю ногу в воздух. Бедная Надя. Плие. Стоп, что?

Мои мысли немного успокоились к концу упражнений возле балетного станка, только потому, что потребовалась вся моя концентрация, чтобы пройти через серию антраша — быстрые прыжки и работа ногами были слишком тяжелы для моего измученного виски тела. Мне просто нужно было закончить репетиции сегодня и вечером, а потом я буду свободна на целый день. И я проведу этот день во сне.

Я натянула пинетки поверх пуантов и схватила сумку, захотев как можно скорее выбраться из этой комнаты. Снова начались перешёптывания и взгляды, и я вспотела не только из-за барре, но и потому, что чувствовала себя незащищённой, уязвимой. День обещал быть паршивым. Мы с Блейном танцевали вместе для Моргана, и сегодня у нас назначена репетиция на сцене. Это было последнее место, где мне хотелось находиться. Абсолютное первое место — находится на дне бутылки джина.

Я повесила сумку на плечо, опустила глаза в пол и вылетела из комнаты, Дженни следовала за мной по пятам.

— Лили, пожалуйста, подожди. Мне так жаль. Я не знала.

Я покачала головой, но не могла даже взглянуть на неё.

— Всё в порядке, Дженни. Я тоже не знала. Тебе не за что извиняться.

— Это не значит, что я не должна извиняться.

Я добралась до лифта, но повернула к лестнице, потому что не хотела останавливаться. Бастиан догнал нас как раз в тот момент, когда мы дошли до конца коридора.

— Притормози, сестрёнка. — беспечно сказал Бастиан в попытке успокоить меня. Этого не произошло. — Ты в порядке?

Я со свистом распахнула дверь.

— Конечно, я не в порядке. — Эти слова эхом отдавались на лестнице, пока я спускалась вниз.

— Мне очень жаль, — сказал он.

Я развернулась, когда вышла на лестничную площадку, и они чуть не врезались в меня.

— Перестань извиняться. В этом никто не виноват, кроме Блейна.

Лицо Бастиана смягчилось.

— Я пытался сказать тебе вчера вечером, но ты убежала.

Дженни обиженно покачала головой, посмотрев на него.

— Почему ты не рассказал мне о Лили, Бастиан?

— Потому что это был не мой секрет, и не мне его раскрывать кому-либо.

— Но был мой?

— Ты обещала, что расскажешь ей, Джен. Я знал, что происходило между ней и Блейном, и думал, что смогу смягчить удар, сказав ей об этом первым.

— Просто не могу в это поверить, — сказала Дженни. — Я чувствую себя такой глупой. Ведь знала, что он тебе нравится, но я не знала, было ли это всё настолько серьёзно после стольких лет. Всё это время я чувствовала себя виноватой. Мне не следовало этого делать с самого начала. Мне так жаль, что я не поговорила с тобой об этом сразу, а потом… Ну, я ждала, пока мы останемся наедине, чтобы рассказать тебе.

Я почти онемела, за исключением грёбаной ненависти, бурлящей в моей груди. Не на Дженни, и даже больше не на Надю. Только из-за Блейна.

— Когда это случилось?

Её брови сошлись вместе от беспокойства и боли.

— Перед спектаклем, позавчера вечером.

Дженни фыркнула, и я увидела, как её плечи расслабились от облегчения, что я не собираюсь её бить.

— Серьёзно. Я знала, что Надя фригидная стерва, но ты можешь себе представить, как натянута их личная жизнь?

— Была, — вставил Бастиан.

— Была. — Меня утешал тот факт, что Блейн сейчас был один. Даже Надя больше не прикрывала ему спину, вот насколько всё было плохо.

Бастиан покачал головой и зашагал дальше, а мы с Дженни поднялись и последовали за ним.

— Он больше не стоит того, чтобы из-за него волновались или переживали.

Я вздохнула.

— Это не так просто, Бас. Это всё равно что хлопнуть дверью. Чертовски больно, отчасти потому, что ты чувствуешь себя так глупо. — Они засмеялись, но я покачала головой. — Я должна была догадаться.

— Честно говоря, — вмешался Бастиан, — ты видела его задницу?

— Ни одна задница не стоит всего этого. — Я повторила слова Блейна, и утешение, которое нашлось в новом значении, отчасти смягчило боль.

Я поспешила вниз по коридору и спустилась на лифте, всё это время борясь со слезами, но попытки их сдержать оказались безуспешными — они нашли способ бегства, даже с закрытыми глазами. Я выскочила из здания и помчалась к метро с бешено колотящимся сердцем, одновременно пожалев, что Уэст не последовал за мной, но и испытав облегчение, что он этого не сделал.

Образ Кристины, целовавшей его, был выжжен в моем сознании, и я не могла выбросить это из головы. Я верила ему, верила каждому слову. Потому что знала, что он не хотел её, но в тот момент я подумала, что мне опять солгали, поэтому меня накрыло чувство опустошения. Но потом он снова заключил меня в объятия, и моё сердце наполнилось радостью, хотя оно и не перестало сильно биться от всего этого смятения. Я нуждалась в Уэсте для утешения — это была причина, по которой я пошла к нему в первую очередь. Но почему-то мне становилось то лучше, то хуже.

Моё сердце болело всю дорогу до Линкольн-центра, оно горело, когда я натягивала пуанты и включала Чайковского, разрывалось, когда я танцевала последний акт «Лебединого озера» в полном одиночестве в студии. Я ощущала тоску Одетты, её потерю. Её боль была моей собственной, когда я двигалась под музыку со слезами, струившимися по моим щекам.

Я раскрыла объятия и потянулась к принцу, которого у меня никогда не было, отступила назад и попрощалась, охваченная эмоциями от танца и истории. От собственной наивности и растерянности.

Ничто уже не будет таким, как прежде.

Комнату заливал розово-желтый закат, когда я опустилась на пол, обхватив себя руками за талию и сжав их, чтобы не упасть. У меня не было ответов, только боль, потеря и смятение. Но я изгоняла эмоции одну за другой, слезу за слезой, пока их не осталось совсем. Я вытерла щёки ладонями и вздохнула, обретя покой после шквала эмоций и большую ясность, чем чувствовала за последние дни.

Затем поднялась с пола, чувство одиночества поглотило меня, пока я шла к своей сумке и вытаскивала телефон, чтобы написать Роуз, потому что знала, что она заставит меня чувствовать себя лучше.

Я: «Сходи со мной куда-нибудь сегодня вечером.»

Телефон зажужжал в моей руке.

Роуз: «А как же больше никогда не пить?»

Я думала, мы обе знали, что это была ложь.

Я: «Это был тяжёлый день. Пожалуйста?»

Роуз: «Конечно, пойдём. Ты в порядке?»

Я: «Я буду в порядке. Увидимся дома.»

Роуз: «Целую.»

Я вытерла свой сопливый нос и собрала вещи. Приближалось время начала выступления, и я вышла на сцену, спокойная и немного оцепеневшая, подобно камню на дне реки. Я говорила мало, только то, что было необходимо для выполнения моей работы. Накрасилась на автопилоте, и, будучи в шоковом состоянии, надела костюм от Каролины Эрреры. Я закрутила волосы и обрызгала их непристойным количеством лака для волос, зашила пуанты и надела их. А потом пришло время танцевать.

Мы танцевали Моргана, бегая по кругу в сопровождении оперной певицы-сопрано, три пары меняли партнёров по ходу пьесы, каждый танцор искал любовь везде, где мог её найти. Это было похоже на мою собственную жизнь, особенно когда мы с Блейном танцевали, наша ссора была забыта, и мы очаровывали друг друга ради истории. На мгновение я поверила в это, погрузилась в танец, в образ. Был только один маленький момент радости, а потом я прошла мимо него, перешла к другому мужчине, а Блейн нашёл другую девушку.

Уэст был в моих мыслях и в моём сердце на протяжении всего танца. А потом всё закончилось. Тот фрагмент. Ночь. Моё разбитое сердце.

Мы покинули сцену под звуки аплодисментов, и когда я подняла голову выше, в моём животе образовался узел, но появилась надежда, что всё сложится само собой, и что я смогу найти способ двигаться дальше.

Солнце нападало на меня несколько часов, прежде чем я наконец-то открыла свои веки и снова зажмурила их. Затем натянула одеяло на голову.

Так лучше.

Мои мысли вернулись к прошлой ночи, во вчерашний день, и сердце затрепетало в груди. Сегодня всё изменится, и как бы мне не было страшно, я была готова. Он любил меня, а я любила его. И как только я скажу ему, мы сможем справиться с тем, что будет дальше. Вместе.

Я потянулась и порылась в тумбочке в поисках телефона, и как только мои пальцы нашли его, я спряталась с ним под одеяло. Уже десять. Мои глаза были открыты. У меня было слишком много дел, чтобы валяться в постели весь день.

Я откинула одеяло и, прищурившись, опустила ноги на пол и встала. Точнее пыталась. Комната закружилась, и я схватилась за тумбочку.

— Воу… ладно, может быть, если не спеша.

Мэгги вскочила с кровати, её вьющиеся волосы торчали во все стороны, маска для сна наполовину закрывала лицо.

— Что за прикол… Барракуда?

— Возвращайся в постель, — прохрипела я и отмахнулась от неё, а она откинулась на подушку, натянув одеяло на голову. Я прошаркала через холл к комнате Роуз и открыла дверь. В её комнате было так темно, что она походила на подземную пещеру с плотными шторами и жужжащим в углу вентилятором. Я нащупала себе дорогу, но согнулась, когда наткнулась на угол её кровати.

— Чёрт, — прошипела я, схватившись за голень. — Чёрт возьми, чёрт возьми.

Роуз пошевелилась в постели.

Я доковыляла к ней и забралась на кровать.

— Розиииииииии, — прошептала я и убрала волосы с ее лица.

Она не пошевелилась.

— Роуз, — сказала я громче.

Ничего.

Я потрясла ее за плечо.

— Роуз!

Она причмокнула губами и вздохнула.

Я ударила её по щеке, и она широко раскрыла глаза.

— Доброе утро, Солнышко, — ласково сказала я.

— Хм? — она перевернулась на другой бок и потёрла лицо.

— Уже десять. Ты обещала мне бекон.

Роуз приоткрыла один глаз.

— Почему ты такая бодрая, чёрт возьми?

— Пицца? Ибупрофен? Из-за стаканы воды, который я выпила перед сном? Кто знает. Вставай! Сегодня тот самый день. У меня есть время собраться с мыслями, пока он не вернётся с работы сегодня вечером, и я понятия не имею, что делаю.

Она потянулась за подушкой и прижала её к груди.

— Давай просто поспим ещё немного.

Я схватила подушку и вырвала её у неё из рук.

— Ах, ах, ах. Подъём, пора вставать.

— Боже, тиран. — Она натянула одеяло на голову.

Я сорвала его с неё.

— Ты любишь меня.

— Я ненавижу тебя, уходи. — Она свернулась калачиком.

— Не могу, мне нужна твоя помощь. А теперь вставай, и давай выпьем кофе с беконом, прежде чем я целый год буду лечится от алкоголизма.

Она фыркнула, и я улыбнулась, вылезла из её кровати и раздвинула занавески, покинув комнату под звуки её шипения.

И вот, мой день начался. Я собиралась сказать Уэсту, что люблю его.

Мы с Роуз позавтракали у «Джинна» и хорошенько разработали план. Тревога охватила меня после встречи с Патриком, чтобы заручиться его помощью, которую он с радостью мне оказал её. Я надеялась, что этого будет достаточно. Уэст заслуживал чего-то потрясающего.

Волнение трепетало в моей груди, когда я одевалась поздно вечером, вытаскивала гирлянды и маленькие звёздочки из коробки во дворе «Habits». Я старалась не упасть в обморок, когда ждала за углом, пока он войдёт в эту дверь, чтобы сказать ему, как много он для меня значил.

Уэст снова прижался своими губами к моим, и мои веки закрылись, а сердце бешено заколотилось в груди. Я растаяла в его объятиях, не желая останавливаться. Когда-либо.

Поцелуй был нежным и легким, и Уэст обхватил мою нижнюю губу своей и нежно посасывал. Я была благодарна ему за то, что он обнял меня, потому что не знала, могла ли стоять самостоятельно.

Уэст оторвался и посмотрел на меня сверху вниз глазами, которые сказали мне всё, что нужно было знать. Я была предназначена для него. Поэтому прикоснулась к его щеке, почувствовав мягкость бороды между пальцами, и улыбнулась ему. Он прижался к моей руке.

— Это реально?

Я кивнула, обратив внимание на падающие лепестки, и очертила линии его лица и тени, отбрасываемые светящимся деревом позади него, пока запоминала каждую деталь.

— Прости, что не смогла ответить тебе вчера.

— Не стоит. Это… это больше, чем я мог себе представить, Лили. — Он улыбнулся. — Ты написала мне сонет.

— Я улыбнулась в ответ. — Да, так и есть.

— Это прекрасно. Идеально. — Его губы коснулись моих, и он отстранился.

Моё сердце забилось быстрее, когда я посмотрела ему в глаза.

— Так что же нам теперь делать? — он отпустил меня, но я нашла его руку, не желая расставаться.

— Могу я угостить вас выпивкой, мистер Уильямс?

Уэст взял сонет, сжал мою руку и потянул меня к двери, улыбнувшись.

— Только не в этой жизни, мисс Томас.

Первое, что я увидела, как только мы оказались внутри, была Роуз, уставившаяся на заднюю дверь, закусив губу, но её лицо засияло, как рождественская ёлка, когда она увидела, что мы светимся и держимся за руки. Она подпрыгнула и захлопала в ладоши, прежде чем обежать бар, броситься к нам и притянуть нас обоих в объятия.

— Наконец-то! — она отстранилась, её щёки порозовели, а глаза метались между нами. — А теперь пойдёмте, вы двое. Что ты пьешь? — она схватила меня за руку и потащила к бару.

Я села, и Уэст сел напротив меня, поставив одну ногу на среднюю перекладину моего стула. Он просунул пальцы под моё сиденье и притянул меня ближе, посадив почти к себе на колени. Его бедро упиралось в мой стул, рука лежала на пояснице. Возможно, это была самая потрясающая вещь на свете. Я потянулась к его колену и ухмыльнулась.

— Что ты будешь пить? — спросила Роуз, достав бокалы со льдом.

— Чистый скотч для меня, — ответил Уэст, скользнув пальцами по моей спине. Мои глаза проследили за линией его носа и изгибом губ, прежде чем он повернулся ко мне.

— Из-за тебя, Роуз, мне сложно пить что-либо.

Она была счастлива, глаза блестели.

— Только один напиток в честь такого события. Я налью тебе немного.

Я вздохнула.

— Джин с тоником, пожалуйста. — Я повернулась на стуле лицом к нему и улыбнулась, как идиотка. — Итак, тебе понравился мой сонет? Не буду врать — возможно, я почерпнула эту идею из «Десяти Вещей», но мне показалось, что именно этот вариант подойдёт. Шекспир — это путь к твоему сердцу, и я хотела признаться именно так, чтобы это значило для тебя что-то большее, чем слова.

Он держал сонет перед нами, и мы смотрели на него.

— Слов было бы достаточно, но мне всё равно нравится.

— Я пробовала пятистопный ямб, но он звучал так неправильно.

Он усмехнулся.

— Это прекрасно. Патрик помогал?

— Да.

— Значит, все знали об этом, кроме меня?

Я взглянула на потолок и застенчиво покачала головой.

— Ммм, может быть. Это расплата за то, что ты рассказал всем о своих чувствах, прежде чем признался мне.

Он рассмеялся глубоким рокочущим смехом, и я улыбнулась.

— В своё оправдание могу сказать, что все они просили меня подождать и не говорить тебе.

— Хорошо, что ты это сделал. Но от этого ситуация не стала менее неловкой.

Он усмехнулся и снова посмотрел на пергамент.

— Это действительно прекрасно. Я впечатлен. Ты поэт.

Роуз закатила глаза.

— Я думала, что у нас есть по крайней мере несколько недель, прежде чем вы двое наброситесь друг на друга.

Мы с Уэстом взяли наши напитки и посмотрели друг на друга. Я подняла свой бокал.

— За нас.

Он поднял свой и чокнулся с моим.

— За то, что будет.

Мы сделали по глотку. Я поставила свой бокал на стойку бара, почувствовав себя под кайфом, и Роуз улыбнулась, обойдя бар, чтобы позаботиться о своих столиках.

Я всё ещё улыбалась.

— Не знаю, что с собой делать.

Он схватил мою руку, лежавшую у него на колене.

— Мы такие же, какими были сегодня днём или год назад, за исключением того, что сейчас мы большее друг для друга, чем раньше.

Я думала, что моё сердце могло лопнуть, когда смотрела на Уэста, улыбающегося мне. — Не могу мыслить ясно. У меня миллион мыслей, но я не могу найти слов.

Он улыбнулся мне.

— Я знаю.

Я вздохнула и попыталась успокоиться, посмотрев на его руку поверх моей, на его большой палец, который двигался по моим костяшкам.

— Знаешь, какая-то часть меня сомневалась, что ты это всерьёз.

Он нахмурился.

— Ты же не думала так, когда я говорил, что люблю тебя?

Я молча кивнула.

— Я беспокоилась, что это было вызвано Блейном, понимаешь? Что ты сходил с ума из-за него и это как-то… не знаю. Изменило твои чувства. Часть меня беспокоилась, что когда я скажу тебе, что чувствую то же самое, ты признаешь, что это было не по-настоящему.

— Я уверен. Не знаю, был ли я когда-нибудь в чём-то так уверен. С той секунды, как пришло осознание, это стало простой истиной, частью меня самого. Я люблю тебя, Лили. Любишь ты меня или нет, но я люблю тебя.

Слёзы наполнили мои глаза, и я улыбнулась, коснувшись его щеки, когда наклонилась к нему, приблизив свои губы к его губам. Когда я отстранилась, он потянул меня за руку, заставив наши губы снова сомкнуться на мгновение дольше.

Он отстранился и наблюдал, как рукой касался моих волос.

— Я хочу целовать тебя до тех пор, пока не выучу это чувство наизусть.

— Тогда нам следует попрактиковаться.

Он улыбнулся.

— О, мы так и сделаем. Но не здесь. Я бы хотел пригласить тебя куда-нибудь, Лили Томас. Хочу, чтобы мир узнал, что ты моя, прежде чем ты станешь полностью моей.

Мои внутренности превратились в желе.

— Пойдём куда-нибудь сейчас.

Уэст коснулся моей щеки.

— Не сейчас. Я должен кое-что сделать.

Я сделала вид, что надулась.

— Тогда что мы будем делать сегодня вечером?

— Холостяк, — сказали мы одновременно.

— Тогда пошли. Кто знает, в какие махинации Селеста попадёт на этой неделе. — Я взяла свой стакан и осушила его залпом.

— Не могу поверить, что Эрик не видит её сумасшествия. — Он покачал головой и залпом допил виски, прежде чем вытащить бумажник. Роуз поспешно обошла бар и шлёпнула его по руке, когда он попытался оставить немного наличных.

— Неа. Убирайся отсюда с этим.

— Перестань, — настаивал он, протянув ей деньги.

Она отмахнулась от него.

— Я сказала «нет»! Считай это моим подарком тебе по такому радостному случаю.

Я рассмеялась.

— Тебе лучше сдаться, Уэст. Она готова пристрелить тебя из пистолета для содовой.

Роуз схватила его и направила на него шланг.

— Она права. А теперь проваливай.

Уэст улыбнулся.

— Спасибо, Роуз.

— Пожалуйста. Не попадайте в неприятности, и вешайте носок на дверь, если будете голыми, потому что я не готова к этому. Ваши поцелуи в баре — это уже достаточно странно.

Я перегнулась через стойку и поцеловала её в щёку.

— Спасибо, Рози.

— Без проблем, Лил.

Мы помахали друг другу и улыбнулись, затем вышли из «Habits» на улицу ранним вечером и держались за руки, когда спешили к нашему зданию и поднимались по лестнице. Его рука лежала у меня на спине, когда я открыла дверь и вошла в тёмную квартиру.

— Мэгс? — позвала я. — Ты здесь?

Тишина.

— Ха. Похоже, она ушла. — Я включила лампу, сбросила туфли и бросила ключи в чашу, а Уэст обошёл диван и снял сумку. Я вошла в гостиную следом за ним, посмотрев на то, что видела тысячу раз. Но то, как он положил свои вещи и потянулся — длинная линия его торса, профиль лица и волос, просто огромный рост — поразило меня так, что защемило сердце. Это одержимость, которую я чувствовала. Он был моим.

Уэст улыбнулся мне, и когда я подошла к нему, мы плюхнулись на диван плечом к плечу, положив ноги на кофейный столик, как всегда делали, пока я включала видеоплеер и нажимала кнопку воспроизведения.

Я обвила его руку своей, и мы переплели наши пальцы. Через несколько минут этого оказалось недостаточно, и он отпустил мою руку, чтобы обнять меня. Я наклонилась к Уэсту, положив руку ему на бедро, и все мои мысли сосредоточились на нём, и даже малейшее движение привлекло всё моё внимание.

Наступила рекламная пауза, и я подвинулась, подтянув колени так, что оказалась почти у него на коленях. Уэст рукой нащупал внешнюю сторону моего бедра, чем вызвал мою улыбку.

Я планировала сказать что-нибудь остроумное, начать разговор, чтобы рассеять нервный ком, нараставший во мне, но потом посмотрела на него — в его глаза, как летнее небо, тёмные волосы, собранные в пучок, борода, обрамляющая губы, которые, как я теперь знала, были чувственными и мягкими, именно в этот момент я поняла, что попала. Поэтому наклонилась к нему, вдохнув аромат пряных апельсинов, и встретилась с его губами. Они прижались к моим, рассказав мне всю правду, без слов или раздумий. Простое действие, которое говорило, что он нуждался во мне так же, как я нуждалась в нём.

Уэст посасывал мою нижнюю губу, а я мурлыкала, запустив пальцы в его волосы. Они приблизились к резинке в его волосах и потянули её, пока волосы не распустились. Я голодными пальцами впилась в него, и настала его очередь мурлыкать. Он рукой скользнул вверх по моему бедру, притянув ноги к его твёрдой груди. Мне нужно было быть ближе к нему.

Я забралась к нему на колени и оседлала его, теперь поцелуй был более решительным, когда мы были лицом к лицу, и на нашем пути не было ничего, кроме кусочка ткани. Его руки лежали на моей спине, пальцы запутались в моих волосах, и я покачивала бёдрами, когда наши рты и языки встретились. Я руками обвила его шею, удерживая губы там, где они должны были быть, и когда Уэст нашёл мою задницу, притянул меня к своим бёдрам и прижался ко мне своей длиной, волна дрожи прошла по моему телу.

Со вздохом, я прервала поцелуй, откинув голову назад.

— Лили, — прошептал он мне в шею.

— Да. — Мои бёдра качнулись.

Он раздвинул свои бёдра, чтобы встретиться с моими, с шипением втянув воздух.

— Ах, Лил. Не сейчас.

— Пожалуйста? — я накрыла его рот своим, углубив поцелуй.

Уэст отстранился и посмотрел на меня горящими глазами.

— Я не могу остановиться, когда ты так умоляешь меня.

— Тогда не останавливайся.

Он проложил дорожку поцелуев вниз по моей шее и обхватил мою грудь.

— Я должен, — сказал он, прижавшись к моей коже.

Я снова сдвинула бёдра и прижалась к нему.

— Кто это сказал?

Он зарычал и перевернул меня на спину. Тихий визг вырвался из меня, а Уэст навис надо мной, тяжело дыша. Я обхватила его щёки ладонями и запустила пальцы в бороду.

— Я сказал. Мы пойдем на свидание, прежде чем я уложу тебя в постель, Лили Томас. — Он крепко прижался ко мне в требовательным поцелуе, который выдавал его невинность.

Я фыркнула, когда он отстранился. Моё тело не желало ждать ничего столь глупого, как еда.

— Чёрт бы побрал тебя и твоё южное благородство. Мы знакомы уже четыре года. Ты действительно думаешь, что ужин имеет значение в данный момент?

Он улыбнулся и поёрзал на диване, устроив свой торс между моих ног, его лицо было у основания моих рёбер, а бёдра слишком далеко от моих. — Это не имеет значения. Помнишь, сколько дерьма я вылил на Блейни за то, что он не уважителен, и я был бы лицемером, если бы не следовал своему собственному моральному кодексу, не так ли?

Я нахмурилась.

— К чёрту Блейна, твой моральный кодекс и меня заодно.

— Ты должна знать, что я серьёзно отношусь к тебе, Лили.

— Я знаю. А теперь поцелуй меня.

Он рассмеялся.

— Завтра. Ты можешь подождать до завтра?

— У меня есть спагетти на кухне. — Я почти не скулила. — Мы можем приготовить их и назвать это ужином?

— Нет.

— Тьфу, Уэст. — Я застонала.

Его рука скользнула вверх по моему бедру, под юбку, и я хлопнула его по плечу.

— Не начинай того, чего не закончишь, Уэстон.

— Ммм. — Он прижался губами к моему животу. — Мне пора идти. Я не думаю, что смогу держать свои руки при себе.

Часть меня хотела плакать, а другая — смеяться над явным безумием всего произошедшего. Я была готова ударить даже старушку, если бы это означало, что мне удастся уговорить Уэста остаться на ночь.

— Не уходи, — проговорила я, надув губы.

Он забрался на меня и поцеловал в нос.

— Завтра. — Затем он поцеловал меня в губы. Все моё тело откликнулось, особенно ноги, которыми я обвила его талию. Уэст отстранился и, забавы ради, расстегнул брюки.

Я возмущённо скрестила руки на груди.

— Отлично. Значит, сегодня вечером только я и Фил.

Он нахмурился.

— А? Кто такой Фил?

— Филмор Дикс. Мой вибратор.

Из него вырвался рокочущий смех.

— Чёрт возьми, Лил.

— Думай обо мне, пока будешь лежать в постели в полном одиночестве.

Но он улыбнулся и убрал волосы с моего лица.

— Одна ночь. И потом ты станешь моей. — Он поцеловал меня, и я, честное слово, всхлипнула.

Уэст поднялся с дивана и поправил брюки, но когда он снова посмотрел на меня, то замер. Его взгляд скользнул вверх и вниз по моему телу, остановившись там, где было задрано моё платье. Его глаза горели огнём, когда снова встретились с моими.

— До завтра. — Его голос был измученным.

Я вздохнула.

— До завтра.

Он обошёл спинку дивана и наклонился, чтобы нежно поцеловать меня. Ублюдок меня даже не коснулся. По шкале от одного до десяти, это было как электрическое одеяло. Его глаза сверкнули.

— Передавай Филу от меня привет.

— О, обязательно. — повторила я.

Он благоговейно коснулся моего лица.

— Оно того стоит.

Моё лицо смягчилось.

— Я знаю, что так и будет.

— Спи крепко.

— Ты тоже.

А потом он исчез из виду, и я услышала, как закрылась дверь.

— Отстой! — я швырнула подушку через всю комнату, прежде чем встать с дивана и поискать батарейки.

Я напевала и чувствовала себя лёгкой, как сахарная вата, когда на следующее утро схватила сумку и направилась по коридору, чтобы увидеть Уэста. Постучала в его дверь, и у меня закружилась голова, когда я услышала, как он подошёл, а головокружение усилилось от одного прекрасного вида Уэста, стоявшего в дверях. На нём была фланелевая рубашка поверх белой футболки, серая шапочка, надвинутая на выглядывающие из-за шеи волосы, джинсы и ботинки.

Его улыбка была яркой, как солнце.

— Доброе утро.

Я шагнула в дверной проём и прижалась к его груди, наклонив лицо, когда потянулась к его губам и подарила ему простой, но полностью удовлетворяющий поцелуй.

— Доброе утро. Ты готов?

— Готов. — Он схватил свою сумку, закрыл дверь и взял меня за руку.

— Итак, куда мы идём сегодня вечером? — спросила я, когда мы спускались по лестнице.

— Это сюрприз.

— О? Я заинтригована.

— Хорошо. — Ухмыльнувшись, он придержал для меня дверь. — Какие у тебя на сегодня планы?

Я прошла мимо него на тротуар.

— Избегать Блейна, как герпеса. Закончить с «Чёрным Лебедем» раз и навсегда. Примерка костюма. Затем я вся твоя.

Уэст потянулся к моей руке.

— Чертовски верно, так и есть.

Мы направились к кофейне в конце квартала.

— А что насчёт тебя? Как пройдёт твой день?

— Уныло и холодно, пока я не увижу тебя снова.

— Понимаю. Это будет долгий день. — Некоторое время мы шли молча. — Могу я кое в чём признаться?

— В чём угодно.

— Я нервничаю.

Он улыбнулся мне.

— Я тоже. Но я постоянно думаю о прошлой ночи. У нас всё будет хорошо.

— Я думала, что это будет более странно, чем есть на самом деле, понимаешь? Ну, я думала, что мы должны делать всё постепенно. Но после вчерашней ночи я определённо не хочу делать всё постепенно.

Уэст рассмеялся, когда мы подошли к кофейне.

— Я тоже. — Он распахнул дверь, и мы вошли.

Затем получили свою утреннюю дозу и прошли один квартал вниз по Бродвею к метро, через турникет и в терминал. Мы стояли на шумной станции, прижавшись друг к другу, молча и долго прощались. Выражение его лица, когда он убрал мои волосы с лица… ну, скажем так, мои яичники взорвались, как попкорн.

Он целовал меня достаточно долго, чтобы перехватило дыхание, и я отстранилась.

— Увидимся вечером.

— Всего через несколько часов. Ты напишешь, если вспомнишь обо мне?

Он усмехнулся.

— Не думаю, что мой тариф сильно пострадает из-за этого.

Я улыбнулась ему.

— Напишу тебе. Хорошего дня. — Он поцеловал меня ещё раз, когда приехал мой поезд.

— Тебе тоже. — Я поспешила сесть в поезд, пока двери не закрылись, и увидела, как Уэст стоял на платформе, засунув руки в карманы. Я положила ладони на окно, закрыла глаза и послала воздушный поцелуй, а он улыбнулся так, будто это поразило его в самое сердце.

Я добралась до Линкольн-центра в половине десятого, раньше, чем обычно, и переоделась в тренировочные шорты и гетры. Затем схватила новую пару пуант из раздевалки и с неудержимой улыбкой направилась к станку, чтобы размяться.

Пока не вошла в студию.

И застыла, когда дверь за мной захлопнулась. Я пришла второй — первым был Блейн. Почти голый Блейн. Приклеенный скотчем к станку. С надписью «шлюха» на груди ярко-розовой помадой.

Он вздохнул с облегчением.

— Слава Богу, ты здесь. Освободи меня. — Он попытался вытянуть запястья, но это ему не удалось.

Мой рот растянулся в огромной улыбке, я обошла его, чтобы получше рассмотреть.

— Так, так, так. Кого ещё ты разозлил, Блейни?

По его лицу пробежала тень.

— Я не хочу говорить об этом. Ты серьёзно пришла сюда, чтобы поиздеваться надо мной? Если Уорд увидит это…

Моя улыбка поникла, как груда кирпичей.

— Он решит, что это моих рук дело. — Я поставила сумку и порылась в поисках швейного набора. — Ты действительно ничему не учишься, не так ли?

Он просто нахмурился. Я была уверена, что Блейн хотел сказать что-то ещё, но его желание выбраться из этих пут заставило держать рот на замке.

Мои пальцы сомкнулись на ножницах как раз в тот момент, когда открылась дверь и вошла толпа танцоров. Все остановились у самой двери, которая с глухим стуком захлопнулась, нарушив тишину.

Резкий смех прорезал комнату — смех Дженни — и вся группа разразилась хохотом. Я услышала щелчок фотоаппарата, когда кто-то сделал снимок. Надя стояла с краю, скрестив руки на груди, и ухмылялась.

Она, блядь, сделала это.

Из меня вырвался смешок, и Надя встретилась со мной взглядом, кивнув. Блейн был весь красный, и я сжалилась над бедным, потным куском дерьма и схватила ножницы, чтобы освободить его. В тот момент, когда я освобождала его, вошёл Уорд с пианистом.

Танцоры расступились, окружив Уорда, который смотрел на эту сцену. В комнате воцарилась мёртвая тишина.

Его глаза встретились с моими, и он посмотрел на меня сверху вниз.

— Что здесь происходит?

Я чуть не умерла на месте.

— Не знаю, сэр. Блейн был в таком положении, когда я пришла сюда.

Блейн поднялся с пола и сердито посмотрел на Надю.

— Лили не имеет к этому никакого отношения, сэр.

Глаза Уорда были так прищурены, что едва можно было разглядеть белки.

— И кто же это сделал?

Блейн покачал головой.

— Это только моя вина.

Его ноздри раздулись.

— Встретимся в моем кабинете после тренировки, Бейкер. Надень чёртову рубашку.

Блейн кивнул, лицо его было почти таким же розовым, как грязное слово на груди.

— Да, сэр.

Уорд развернулся ко всем, его голос звучал жёстко.

— Всё кончено. Следующий инцидент закончится тем, что все задействованные танцоры останутся без работы. Я ясно выражаюсь?

— Да, сэр, — хором прокричали танцоры, и Уорд, пыхтя, подошёл к роялю и с нетерпением ждал, когда все соберутся и займут свои места. Я подошла к одному из станков, стоявшему в центре зала, и поставила свою сумку, поймав взгляд Блейна. Одними губами поблагодарила его, и он коротко кивнул, прежде чем натянуть майку и проверить свои руки на наличие скотча. Он с визгом оторвал один из них, как раз когда Надя поставила свою сумку рядом с моей.

— Карма-сука, — сказала она, посмотрев на Блейна с улыбкой на губах.

— И эта сука кусается. Отлично сыграно, Надя.

На её лице появилось мягкое выражение, которое я никогда раньше не видела. Смирение.

— Я должна извиниться, Томас. Я подставила врага.

Я была потрясена и на мгновение замолчала. Может быть, я находилась в сумеречной зоне, или это был сон, и я сейчас проснусь совершенно голой. Я оглядела себя. Нет, всё ещё одета. Я встретилась с ней взглядом.

— Спасибо.

Надя ухмыльнулась.

— Рада, что твой друг ударил его за то, что он трахал шлюху в клубе.

Я усмехнулась.

— Я тоже.

Она взглянула на него.

— Не могу поверить, что потратила годы впустую на этого придурка. О чём я только думала?

— О заднице.

Она рассмеялась.

— Точно. О заднице.

Утреннее солнце едва показалось над горизонтом, когда я проснулся. В комнате по-прежнему было темно, но я мог видеть каждую деталь лица Лили — крошечные веснушки на её носу, тёмные ресницы на щеке, волосы, рассыпавшиеся по подушке и обнажённому плечу. Простынь сползла достаточно низко, чтобы я мог видеть кусочек тёмной кожи вокруг её соска, а взглядом следовал за изгибом груди, которая исчезала в тени.

Возможно, это была одна из самых красивых вещей, которые я когда-либо видел.

Я долго лежал и смотрел на неё, пока пытался разобраться в своих чувствах. Никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Ни с Крис, ни даже с Шеннон, с которой был все эти годы. То, что я чувствовал к Лили, превращало их всех в ничто.

Никогда не верил в родственные души — в само понятие, что тебе предназначен только один человек, и, если ты сможешь его найти, силу этой любви будет невозможно остановить. Законы совместимости гласили, что есть тысячи людей, с которыми вы могли бы обрести счастье. Но теперь, когда у меня была Лили, я понял, что есть люди, у которых, когда они находят друг друга, нет выбора в этом вопросе, нет права голоса. Им необходимо быть вместе так же сильно, как дышать.

В жизни нет ничего определенного. Но пока моё сердце бьется, это будет для неё. Я больше не существовал только для себя, потому что принадлежал ей, а она — мне.

Лили глубоко вздохнула и пошевелилась, её веки затрепетали, когда она придвинулась ближе и уткнулась в мою грудь.

— Ты хорошо пахнешь, — сонно сказала она.

Я обнял её и притянул ближе.

— Доброе утро. — Я поцеловал её в волосы.

Она запиналась, когда говорила.

— Можно мне остаться здесь на весь день? Я не хочу идти в театр.

Я усмехнулся.

— Это что-то новенькое.

Лили обняла меня за талию, одну ногу положила между моими, когда мы обнялись.

— Боюсь, если я уйду, то обнаружу, что всё это было сном. Как будто волшебство исчезнет.

Мои пальцы зарылись в её шелковистые волосы.

— Я не думаю, что мы могли бы остановится, даже если бы захотели.

Она поцеловала меня в грудь.

— Я не хочу, чтобы это прекратилось. Хочу остановить время. Остаться здесь, с тобой. Только вставать, чтобы поесть. Можем ли мы сделать так, чтобы это произошло?

Я снова рассмеялся.

— Что ты думаешь, если я возьму выходной в следующий понедельник, и мы так и сделаем. С вечера воскресенья до утра вторника. Я. Ты. Китайская еда на вынос. И никакой одежды.

— Это так долго, — захныкала она.

Я улыбнулся.

— Останься со мной сегодня вечером.

— Останусь. — Лили пальцами лениво описывала круги на моей спине. — У меня выступление, но могу я встретиться с тобой раньше?

— Всё, что захочешь. — Эти слова были обещанием, выходившим далеко за рамки сегодняшнего дня.

Она вздохнула.

— Когда-нибудь нам придется встретиться с друзьями.

— Ну, мы от них не прячемся. Возможно, они даже запланировали вечеринку-сюрприз.

Она усмехнулась и переместилась, приблизив свои бёдра к моим, когда я рукой скользнул вниз и обхватил её задницу. Она снова вздохнула.

— Сколько сейчас времени? — лениво спросила она.

Я взглянул на свои часы. — Шесть тридцать.

— Все смеются надо мной за то, что я рано встаю, но это значит, что у меня впереди ещё целый день. Это моё любимое время, когда все ещё спят, а день полон возможностей.

Я откинулся назад, чтобы посмотреть на неё.

— Ты должна быть на работе в одиннадцать тридцать?

Её губы растянулись в озорной улыбке, а голубые глаза остановились на моих губах.

— Мммхм. — Она провела рукой по моей груди, вниз по животу, потом ещё ниже. — У меня в запасе есть ещё пару часов.

Лили пальцами скользнула по моей длине, и я сделал глубокий вдох, сжав её бедро.

— Боже, Лили, — выдохнул я. Никогда никого не хотел так сильно, так глубоко.

— Знаю, — прошептала она мне в губы, прежде чем прижаться к ним. Я притянул её ближе, когда поцелуй стал глубже, желание и потребность в нём стала всепоглощающими.

Лили положила руку мне на грудь и мягко толкнула, заставив меня откинуться назад, после чего наклонилась и поцеловала, а затем отстранилась. Она спустилась вниз по моему телу, горячее дыхание коснулось кожи внизу живота. Каждые несколько секунд, когда она двигалась, что-то касалось моего члена — её грудь, волосы, пальцы — и каждый нерв был напряжён в ожидании.

Я держал голову так, чтобы иметь возможность наблюдать за Лили — её глаза закрыты, губы приоткрыты, когда она пробежалась по всей длине, остановившись, чтобы поцеловать головку, горячим, влажным поцелуем, который послал ток через мои бёдра. Моя рука была в её волосах, взгляд прикован к её губам, когда она сомкнула их вокруг меня и опустилась вниз. Я растворился в её губах.

Мои пальцы сжались в волосах Лили, когда она откинулась назад и постепенно опускалась вниз, снова и снова. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не толкнуться глубже, поэтому я глубоко вздохнул, стиснув челюсти и зажмурив глаза, пока она рукой работала над тем, что не могла взять ртом.

Я нашел её шею и обхватил, призывая приблизиться ко мне. Лили сосала достаточно сильно, чтобы заставить меня стонать, но отпустила меня, поцеловала мой пресс и начала подниматься слишком медленно вверх по моему телу. Я не мог больше терпеть и сел, чтобы встретить Лили на полпути, снова запустив руку в её волосы, губы изголодались, дыхание участилось. Она оседлала меня, прижалась всем телом к моей головке, сдвинула бёдра, чтобы облегчить мне путь. Лили была такой влажной и теплой, что я согнул бёдра, положив руки на её, потянув её вниз, пока наши тела не оказались на одном уровне.

Она ахнула.

Её веки отяжелели, губы были припухшими, золотистые волосы рассыпались по спине, когда Лили положила ладони мне на грудь, волнообразно покачиваясь всем телом. Её глаза были почти закрыты, длинные ресницы прикрывали зрачки, когда она смотрела вниз, и я провёл рукой вверх по её телу, обвёл изгиб талии и обхватил грудь, большим пальцем коснувшись соска. Она выдохнула и закрыла глаза, а лицо смягчилось от удовлетворения, когда её бёдра задвигались быстрее.

Я прижался губами к её груди, а она положила руки мне на плечи, обхватила мою голову руками и запустила пальцы в волосы, когда мои губы сомкнулись на её соске. Она с шипением втянула воздух, когда я провел языком по её плечу, положил руки ей на спину, и её бедра задвигались с большей силой.

Я нежно провёл по её коже зубами, и она ахнула, снова изогнулась с криком и задрожала внутри меня.

Ощущение того, как её тело двигалось под моими руками, прижималось ко мне и сжималось вокруг меня, было больше, чем я мог вынести, хотя знал, что мои прикосновения доставляли ей удовольствие. И когда Лили ногами обвила меня, а руками прижала к себе, я на долгое мгновение уткнулся лицом в её шею. Мы связаны, и я был окружен ею, находился внутри неё, так близко, как только возможно.

Я уложил Лили, её длинные волосы свисали с изножья кровати, а глаза были одурманенные от эмоций и возбуждения. Я наблюдал за её лицом и держал Лили в своих объятьях, запустив руки в её волосы, и проскользнул внутрь неё. Она откинула голову назад, губы приоткрылись, и я снова вышел, затем вновь наполнив её толчком своих бёдер. И снова, когда рукой прижал её бедро к своему телу. И снова, когда я пальцами сжал её кожу.

Лили приоткрыла глаза и рукой нашла мою щеку, слеза скатилась по её виску. — Я люблю тебя, — прошептала она.

Я лбом прижался к её лбу и выпустил, ноги задрожали, когда я толкнулся в неё последний раз и остался там. Мои глаза были закрыты, одна рука лежала у неё на затылке, другая на бедре, наши сердца бились в унисон.

От моего дыхания её волосы зашевелись, и я прошептал ей на ухо:

— Никогда не остановлюсь.

В тот вечер я откинулась на Уэста, который сидел на табурете в «Habits» и обнимал меня за талию. Он смеялся над чем-то, что сказал Купер, этот рокот прошёл через мою грудь, и я улыбнулась. Мы все счастливы и в хорошем настроении, обменивались взглядами, которые говорили одно и то же. Это был настоящий праздник. Знаменательный день нашей жизни.

— Я всё ещё не могу поверить, что вы двое наконец-то вместе, — сказал Купер, покачав головой. — Знаешь, у нас была сделка.

Я разинула рот.

— Нет.

— Да, — добавила Роуз и рассмеялась. — И я победила.

— Ты бы победила в любом случае. — Я закатила глаза.

Купер фыркнул.

— Я уже не надеялся, что до тебя дойдёт. И сдался первым. Когда я впервые увидел вас двоих вместе, то решил, что дни Шеннон сочтены. — Он указал на Уэста своим скотчем, прежде чем сделать глоток.

Я хихикнула.

— Это ужасно, Куп, но совершенно неудивительно.

Роуз покачала головой.

— Это так странно. И потрясающе. Но очень непривычно видеть вас в этом плане, ребята.

Мэгги пожала плечами.

— Я знала с самого начала, когда увидела их вместе, что всё закончится именно так и именно здесь. Эти двое вместе совсем не кажутся мне чем-то странным, если не считать того, что Уэст — мой брат, и мысль о том, что он делает что-то хоть отдаленно сексуальное, вызывает у меня тошноту. — Все засмеялись. — Иногда люди просто подходят друг другу. Видят они это или нет, не имеет значения, если подумать. Всё, в конечном итоге, заканчивается хорошо.

Я заметила, что Купер смотрел на неё со странным выражением лица. Пока Уэст заказывал у Роуз ещё один напиток, Патрик так же смотрел на Роуз. Я была единственной, кто видел, как Мэгги покраснела. Поэтому сделала мысленную заметку спросить её о том, что происходило между ними.

Роуз налила всем по кружке «Мейкерс», а мне воды со льдом, и раздала их, прежде чем поднять свой стакан.

— За Лили и Уэста. Пусть ваш финал будет счастливым, а привычки — плохими.

Мы рассмеялись, хором повторив «Согласна, согласен», и я повернулась в руках Уэста, чтобы посмотреть на него, чокнувшись своим бокалом с его. Однако его губы коснулись моих прежде, чем я успела это сделать.

Все в зале окаменели, когда музыка зазвучала громче, наши глаза были прикованы к танцу Лили, её лицо искажено от боли, руки протянуты к Зигфриду, который потянулся к ней. Она прощалась, делая крошечные шажки назад на пуантах, когда лебеди сомкнулись вокруг неё. Единственный свет во всём театре был позади неё, лицо Лили погрузилось в тень, когда она потянулась к свету, но лебеди окружили её. Музыка нарастала. Она исчезла. Свет погас.

Я ахнул, шокированный собственными эмоциями, когда мои глаза вспыхнули. А затем театр взорвался аплодисментами.

Мы все уже стояли на ногах, когда свет снова зажегся, а занавес снова раздвинулся. Труппа вернулась на сцену, грациозно кланяясь. Лили была впереди, одетая в свой прекрасный костюм с драгоценными камнями на белом корсете и головном уборе из перьев. Нога была вытянута перед ней, одна рука в сторону, а другая обвилась вокруг талии, когда она низко поклонилась. Было так громко, что я не мог слышать Мэгги, когда она повернулась ко мне с улыбкой на губах и прокричала что-то неразборчивое со слезами на щеках. Я повернулся и снова посмотрел на сцену. Вернув своё внимание Лили.

Мы сидели в первом ряду, поэтому я видел её слёзы, изогнутые от эмоций брови, когда она снова поклонилась и обвела рукой танцоров, стоявших позади неё, затем поклонилась Блейну, который ответил ей тем же. Они помахали толпе, и он увёл её со сцены, когда занавес закрылся, снова заставив моё сердце бешено биться.

Я посмотрел вдоль ряда сидений. Роуз вытирала глаза, а Патрик и Купер благоговейно таращились на сцену с восхищением и изумлением. Мэгги покачала головой, прижав пальцы к губам и глядя на сцену огромными глазами. Лили и Блейн вышли к занавесу, и аплодисменты, перешедшие в глухой рёв, раздались снова. Лили низко поклонилась и снова повернулась к Блейну, улыбаясь и плача. Ещё раз поклонившись и помахав рукой, они в последний раз покинули сцену.

В тот момент моё сердце было так полно гордости и благоговения, что я не знал, смогут ли мои рёбра вместить его. В зале зажегся свет, и мы направились к боковому входу за кулисы, в то время как остальная толпа направилась к выходу.

Лили высунула голову из-за занавеса и помахала нам рукой, и я взбежал по ступенькам, подхватил её на руки, закружил и прижался губами к её губам. Она отстранилась и засмеялась, обняв меня за шею и прижавшись губами к моему уху. Этот звук был абсолютной радостью.

— Я никогда в жизни не видел ничего более удивительного, Лил.

Она крепче сжала руки, стерев любую маленькую пропасть, которая существовала между нами.

— Мне кажется, что я могу летать.

Я закрыл глаза.

— Ты можешь. Я видел, как ты делала это сегодня вечером.

Я поставил её на пол, и она поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать меня, прежде чем обошла группу, смеясь и обнимая их, пока я наблюдал за этим с расстояния нескольких футов.

Я не заметил Блейна, пока он не оказался возле Лили.

Все замерли, когда он приблизился, напряжение повисло между нами. Мои кулаки сжались, улыбка исчезла. Если он даже подумает о том, чтобы испортить эту ночь для Лили, я причиню ему много боли.

Но он только улыбнулся Лили с оттенком сожаления.

— Поздравляю, Лили. Ты была самим совершенством. Это большая честь для меня. — Он поклонился ей.

Её щёки вспыхнули, глаза метнулись ко мне, чтобы разделить удивление.

— Спасибо, Блейн.

— Это чистая правда.

Я сделал шаг вперед, прищурив глаза, и Блейн повернулся, чтобы уйти, посмотрев на меня.

— Уэст, — сказал он, проходя мимо.

Я скрестил руки на груди.

— Блейн.

Мэгги была единственной, кто остался невозмутим. Она схватила Лили за руку и засияла.

— Это было самое прекрасное, что я когда-либо видела за всю свою жизнь.

Лили схватила Мэгги за свободную руку.

— Я так рада, что ты была здесь. — Она оглядела всех нас. — Все вы. Огромное спасибо. Я ждала этого вечера с тех пор, как была маленькой девочкой, и то, что вы все здесь, чтобы разделить его со мной, многое значит для меня.

— Мы бы никогда этого не пропустили, — сказал Купер и притянул её в объятия.

Патрик подтолкнул меня локтем и протянул букет, который я купил для неё, но забыл.

Я подошёл к ней и протянул букет розовых, белых и персиковых пионов. Взяв их, она сделала шаг вперед.

— Я так горжусь тобой.

Она дотронулась до моей щеки со слезами на глазах.

— Спасибо.

— А теперь давайте выпьем! — воскликнул Купер, и все засмеялись.

Лили усмехнулась, прижалась ко мне и вытерла слезу.

— Без меня. Мне нужно немного отдохнуть. Но вы, ребята, развлекайтесь.

— Я доставлю тебя домой в целости и сохранности. — Я сжал её, а она обвила рукой мою талию и улыбнусь мне.

— Я знаю, что так и будет. Позволь мне только сбегать переодеться, и можем отправиться домой.

Я поцеловал её в лоб, прежде чем отпустить. Лили направилась в раздевалку и вернулась через полчаса с тщательно вымытым лицом и сменив балетную пачку с перьями на леггинсы, туфли без каблуков и свитер. Мы вышли из театра группой и направились к метро, чтобы вернуться домой с Лили в обнимку, оба тихие и довольные, мы наблюдали за нашими друзьями. Но расстались со всеми у входа в «Habits», попрощавшись и поблагодарив, прежде чем пройти несколько кварталов до нашего дома, подняться по лестнице и добраться до моей квартиры.

Внутри было тихо, когда она поставила сумку, а я снял куртку.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я наконец.

Её глаза блестели, улыбка всё ещё полна удивления.

— Удивительно. Превосходно. У меня болят ноги, стопы сводят судорогой, но мне всё равно. — Она обняла меня за талию и приблизила своё лицо к моему.

— Массаж ног? Горячий душ?

Она мурлыкала, но всё ещё улыбалась.

— Да, пожалуйста.

— Но сначала… — я сунул руку в задний карман и вытащил письмо.

Она с любопытством взяла его, и её лицо вытянулось от удивления, когда она увидела фирменный знак Колумбийского университета на конверте.

— О боже, Уэст.

Я только улыбался.

Лили торопливо вынула письмо, широко раскрытыми глазами пробежалась по нему, прежде чем посмотреть на меня с розовыми щеками.

— Ты прошёл, — выдохнула она.

— Я прошёл.

Она вскрикнула и бросилась ко мне в объятия.

— Я знала, что ты это сделаешь. Просто знала это.

Я прижал её к себе, взял на руки и некоторое время наслаждался тем, как она ощущалась в моих объятиях, и наслаждением на её лице.

— И теперь у меня есть всё, чего только можно пожелать.

Поцелуй, который я ей подарил, был подтверждением того, что это правда.