Eve Titus

The Great Mouse Detective Basil of Baker Street

© 1958 by Eve Titus

© Степанов С. А., перевод на русский язык, 2022

© Гэльдон П., иллюстрации, 1958

© ООО «Феникс», издание на русском языке, оформление, 2023

Бэзил – сыщик

доктор Доусон – его друг и помощник

Анжела и Агата – пропавшие мышата-близнецы

мистер и миссис Праудфут – их любящие родители

миссис Джадсон – экономка

Сэм Стилтон – разговорчивый лавочник

таинственный посланец

констебль Клевз

Страшная Троица

матросы

полицейские

Дело о пропаже близнецов ни за что не раскрыл бы обычный сыщик. Вот только Бэзила, как вы, несомненно, догадываетесь, обычным сыщиком назвать было нельзя. Обладая уникальным, острым как бритва умом, он понял, чего добиваются похитители, ещё до того как было получено их послание.

– Помяните моё слово, доктор, – сказал он мне, – пропажа Анжелы и Агаты – только начало. Преступники хотят уничтожить всех нас!

И он оказался прав. Но прежде чем все детали этого загадочного дела сложились в цельную картину, нам пришлось проделать долгий и опасный путь.

Кто задумал это преступление? Какова его цель? Как похитили близнецов?

И гениальный сыщик Бэзил ответил на все эти вопросы!

Но начнём по порядку. И прежде всего я расскажу вам кое-что об удивительной карьере Бэзила-сыщика, а также о тех событиях, которые предшествовали похищению близнецов.

Итак, Лондон, 1885 год…

Кстати, позвольте представиться, я доктор Дэвид К. Доусон, близкий друг и помощник Бэзила. В мире мышей, каковыми оба мы являемся, Бэзил был так же знаменит, как единственный и неповторимый Шерлок Холмс в мире людей. А всё потому, что он учился сыску у самого мистера Холмса, регулярно посещая его квартиру в доме на Бейкер-стрит, 221б.

Обычно мы отправлялись туда вдвоём. Стараясь не привлекать к себе внимания, мы пробирались в гостиную квартиры, которую делили мистер Холмс и его друг доктор Джон Х. Ватсон. Притаившись в каком-нибудь укромном уголке, мы внимательно слушали, как мистер Холмс рассказывает доктору Ватсону детали раскрытых им преступлений.

Вот так Бэзил и освоил науку сыска из уст лучшего в мире Наставника.

Мистер Холмс был высоким сухопарым господином с пронзительным взглядом. И если мне будет позволено сравнить мышь с человеком, то и Бэзил был именно таким. Он даже скопировал стиль одежды своего кумира, за что огромное спасибо его портному, который пошил для него точно такой же гардероб.

Однако добираться до Бейкер-стрит из Ист-Энда, где мы тогда квартировали, было весьма далеко, утомительно, а подчас и опасно. Иной раз в дороге нас заставали сильная метель или проливной дождь.

И вот в один прекрасный вечер, когда мы покидали дом Холмса, как обычно, через подвал, Бэзил вдруг резко остановился, так что я едва не наткнулся на него.

– Посмотрите, дорогой доктор! – сказал он мне, обводя обширное помещение кончиком своей трости. – Посмотрите, как в этом подвале много места и как здесь чисто! Не то что в переполненных и мрачных жилищах в Ист-Энде! – При этих словах глаза Бэзила засверкали. – Мы построим здесь свой город. Представьте себе ряды уютных квартир вот на этих полках у окон, которые выходят на улицу. А ещё лавочки, школа, библиотека, городская ратуша и прочее! Как мы назовём этот город? Пожалуй, Холмстед. А? Как вам?

– Отличная мысль, Бэзил! – отетил я. – Лучше и не придумаешь! Мы поселимся здесь и сможем в любое время пробираться наверх и слушать нашего дорогого Холмса.

– Вот именно! – произнёс Бэзил с улыбкой. – Мы поднимем этот вопрос на очередном общем собрании.

В итоге сорок четыре семьи нашей общины проголосовали ЗА.

Бэзил начертил план города. И ночь за ночью наши плотники отправлялись на Бейкер-стрит и работали там, так сказать, не покладая лап. Через две недели всё было готово!

Холмстед стал образцовым городом, и мыши со всех концов Лондона приходили, чтобы посмотреть и восхититься.

Квартира, которую мы с Бэзилом делили на двоих, выходила окнами на улицу, и мы, так же как и мистер Холмс, могли наблюдать своих посетителей ещё до того, как они войдут.

Бэзил часто и подолгу слушал рассказы своего Наставника, и вскоре стало казаться, что нет такого преступления, пусть даже самого заковыристого и запутанного, которое Бэзил не смог бы раскрыть.

За помощью к Бэзилу мыши приходили из самых дальних мест, иногда даже с континента, из Франции. Бэзил принимал и богатых, и бедных, не отказывал никому. Наши двери были открыты для всех, кто в его помощи нуждался.

Он призвал к ответу множество самых отъявленных преступников, и злодеи трепетали при одном упоминании его имени.

Ну так вот, не прошло и месяца с нашего переселения на Бейкер-стрит, как Бэзилу пришлось столкнуться с одним из самых загадочных преступлений в своей практике.

Бесследно исчезли детишки наших соседей, близнецы Анжела и Агата!

Расстроенные родители пропавших близнецов пришли к нам поздним вечером. Мы как раз находились наверху, то есть в квартире мистера Холмса. Притаившись в нашем любимом месте, в углу гостиной, мы слушали, затаив дыхание. Холмс рассказывал доктору Ватсону, как ему удалось раскрыть ограбление ювелирного магазина, которое поставило в тупик всех сотрудников Скотленд-Ярда. Бэзил записывал каждое слово в свой блокнот, используя скоропись, или, если можно так выразиться, на скорую лапу.

– Он просто гений! – прошептал Бэзил. – Какой блестящий ум! Его имя станет легендой! Его слава докатится до самых отдалённых уголков планеты!

– Ваше имя, дорогой Бэзил, тоже имеет немалый вес в мире частного сыска, – заметил я.

– Возможно, дорогой Доусон. Но для меня великая честь учиться у самого Шерлока Холмса!

– А для меня великая честь помогать Шерлоку Холмсу Мира Мышей! – добавил я в ответ.

Бэзил скромно поклонился мне и вернулся к своим записям.

Примерно через час Холмс достал из футляра свою скрипку, поставил новую струну «ми», а старую бросил в корзину для мусора. Затем он зажал скрипку подбородком и принялся играть этюд Паганини. Мы с Бэзилом слушали во все уши. Холмс играл на скрипке восхитительно!

– Браво! – тихо воскликнул поражённый Бэзил.

Затем мы прослушали пьесу Мендельсона, которую Холмс исполнил по просьбе доктора Ватсона, после чего оба джентльмена разошлись по своим комнатам.

Бэзил извлёк из корзины выброшенную струну «ми» и прихватил её с собой. Мы поспешно пересекли гостиную и скрылись через наш потайной лаз.

Здесь я должен заметить, что, когда мы переехали на Бейкер-стрит, мой друг установил одно строгое правило, поскольку ни в коем случае не желал каким-либо образом беспокоить своего кумира. Это правило заключалось в том, что, кроме нас с Бэзилом, никто из мышей не имел права подниматься наверх или даже приближаться к нашему лазу.

Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что нас кто-то поджидает. Это была миссис Джадсон, наша экономка. Она была страшно взволнована.

– Ох, мистер Бэзил! – простонала она. – Я знаю, что я нарушила ваше строгое правило, но случилось ужасное! Ваши соседи Праудфуты ждут вас уже больше часа. Миссис Праудфут всё время рыдает! Я не могла не позвать вас.

– Успокойтесь, пожалуйста, и расскажите, что произошло, – мягко сказал Бэзил.

– Анжела и Агата пропали!

– Странное дело, – заметил я. – Но эти близняшки, как известно, те ещё безобразницы. Наверняка они просто расшалились.

– Это вряд ли, – возразил Бэзил. – Время слишком позднее для детских шалостей. С этим надо разобраться. Давайте-ка поспешим.

Миссис Джадсон бежала впереди так быстро, что завязки её фартука развевались по воздуху. Мы не отставали. И через несколько минут уже были дома.

Миссис Праудфут было не узнать. Эта молодая и весёлая белая мышь всегда выглядела прекрасно. Теперь же, вся в слезах и с покрасневшими глазами, она как будто постарела. Едва Бэзил вошёл в гостиную, миссис Праудфут вскочила с места и вцепилась в лацкан его сюртука.

– Пропали наши малышки! По дороге домой из школы. Какая беда с ними приключилась? Может, они попали в мышеловку? Бедняжки! Где они теперь?

Рыдая, она рухнула без чувств на диван. Я достал из саквояжа нюхательную соль и поводил открытым флаконом перед носом несчастной матери.

Отец близнецов стоял рядом, на его лице читалось глубокое страдание.

Бэзил раскрыл свой блокнот.

– Ваша супруга слишком взволнована и не в состоянии говорить, – сказал он. – Расскажите нам всё, что знаете.

– Я постараюсь, сэр, – произнёс мистер Праудфут, собравшись с духом. – Анжела с Агатой всегда возвращались из школы не позже четырёх часов. Сейчас уже половина двенадцатого, и мы с женой просто сходим с ума! Понимаете, наши малышки благонравные и послушные дети, а послушные дети не убегают из дома.

– Тут вы правы, – согласился Бэзил. – А школьных учителей вы спрашивали?

– Конечно! Они сказали, что близнецы собирались по дороге домой зайти в кондитерскую. Они часто туда заходят, просто обожают шоколад. Посещать другие места мы им не разрешаем. Но мы спрашивали хозяина кондитерской, и он сказал, что сегодня они к нему не заходили.

– И вы ему верите?

– Насколько нам известно, в порядочности мистера Хьюма никто никогда не сомневался.

– Что ж, тогда вычеркнем его из числа подозреваемых. И последний вопрос: во что были одеты близнецы?

– Они были в розовых сарафанчиках, – прошептала миссис Праудфут сквозь слёзы. – Моим беленьким малышкам так идёт розовый…

Бэзил повёл плечами.

– Пока что мне нечем вас утешить. Но будьте уверены, я приложу все усилия, чтобы вернуть вам ваших деток. А сейчас, сделайте одолжение, идите домой, успокойтесь и постарайтесь заснуть.

Родители пропавших мышат с унылым видом направились к выходу. Мистер Праудфут обернулся и сказал:

– На вас вся надежда! Вы найдёте наших малышей?

– Я приступаю к поискам немедленно, – заверил Бэзил. – Ждите. Скоро будут новости. Хорошие новости.

Едва несчастные супруги удалились, Бэзил сказал:

– Для начала в деле о пропавших близнецах нам требуется отыскать улики. Пойдёмте, дорогой доктор, и прихватите подсвечник. Мы отправляемся в кондитерскую!

Было уже далеко за полночь. Слабый свет ночника теплился в окне кондитерской, крайнего дома на дальнем конце Холмстеда. За ним простиралась темнота подвала, бесконечная и угрожающая.

Бэзил расхаживал туда-сюда в раздумье.

– Если я правильно помню, то дальше, ярдах в десяти отсюда, должен быть запасной выход.

– Верно, Бэзил. Но он в самой тёмной части подвала, и никто туда никогда не ходит.

– Значит, мы с вами будем первыми! – сказал Бэзил и крепко взял меня за руку. – Там могут быть ключи к разгадке. Зажгите свечу, Доусон.

Так я и сделал, а Бэзил достал из кармана большую лупу и, низко склонившись, двинулся к выходу. При этом ни один дюйм пола не ускользнул от его острых глаз. И тут мы с удивлением обнаружили, что дверь запасного выхода распахнута настежь.

Бэзил принялся изучать следы на полу.

– Ну вот! Я вижу в пыли совсем свежие отпечатки.

Почти лёжа на полу, Бэзил тщательно рассматривал следы перед дверью и за ней.

– Доусон! Эти следы говорят мне о многом. Здесь три ряда крупных следов и два ряда мелких. Один обладатель крупных следов вошёл в подвал и добрался до самой кондитерской, в то время как двое других ожидали снаружи. Причём никаких следов борьбы нет. Маленькие следы следуют за большими, так сказать, добровольно!

Бэзил встал во весь рост, он выглядел весьма озабоченным.

– Близнецам, разумеется, запрещали разговаривать с незнакомцами. Но если представить себе путь малышей до кондитерской, да ещё в конце учебной недели, то, стало быть, шоколада до понедельника им больше не видать… А тут их ожидает улыбающийся незнакомец, в протянутых лапах которого они видят нечто крайне соблазнительное… Французский шоколад! И вот малышки уже следуют за ним, напрочь забыв о строгом наказе родителей!

– Здесь нам делать больше нечего, – сказал Бэзил и закрыл дверь.

Вернувшись домой, Бэзил раскурил свою вишнёвую трубку, устроился в кресле и погрузился в глубокое раздумье. Я между тем листал свежую газету.

– Итак, некая банда отъявленных преступников задумала коварный план, – произнёс он наконец. – Причём деньги их явно не интересуют, поскольку с несчастных Праудфутов им взять особенно нечего. Попомните мои слова, Доусон! Этим бандитам нужно нечто куда более существенное, чем деньги. А что именно, нам ещё предстоит выяснить. Похитители детей обычно выдвигают требования. Полагаю, скоро они так и сделают, возможно, прямо завтра.

Мой друг встал и широкими шагами принялся расхаживать туда-сюда вдоль деревянной каминной полки, на которой была расставлена коллекция памятных вещиц, имевших отношение к кумиру Бэзила, мистеру Шерлоку Холмсу. Там были какие-то клочки бумаги, на которой тот писал, старые металлические перья для ручки-вставки, которыми тот пользовался, рваная промокашка, треснутая карманная лупа, деревянный бюстик Холмса, выструганный Бэзилом самолично, и прочая всячина.

– Да уж, Холмс разобрался бы с этим делом в два счёта, – мрачно произнёс мой приятель.

– Боюсь, даже он не смог бы добиться большего, – возразил я. – Улик маловато.

– Как знать, как знать… – пробормотал Бэзил. – Однако как ужасно просто сидеть и ждать! Подумайте о несчастных мышатах, где они теперь… – Он помрачнел. – Ах, Доусон! Похитители детей – самые отвратительные преступники на свете! Самые гадкие из всех возможных мерзавцев!

Всё следующее утро, закутавшись в свой любимый персидский халат, Бэзил пребывал в самом мрачном расположении духа. Пришёл мистер Праудфут, и Бэзил сказал ему, что ожидает вестей от тех, кто причастен к исчезновению близнецов.

– Этого я и боялся, – заключил тот. – Значит, Анжелу и Агату похитили!

– Похоже на то, – согласился Бэзил. – Но я обещаю вам, что верну их в целости и сохранности. Не сомневайтесь!

– Я передам ваши слова миссис Праудфут. Мы вам всецело доверяем.

Затем Бэзил занялся выпиливанием деревянной подставки для струн своей скрипки. Он делал её уже несколько недель. Пока лапы его работали, острый ум сыщика напряжённо искал разгадку преступления.

– Ну вот, – произнёс он наконец, – полагаю, я понял, чего добиваются преступники. И если я прав, нашему городу угрожает очень серьёзная опасность. Но пока ни слова больше! Всё выяснится, когда я получу известия от похитителей.

Меня просто распирало от вопросов, которые роились в моей голове и которые мне не терпелось задать, но я помалкивал, продолжая читать взятую в библиотеке книгу «Мыши в городе».

Время от времени звонил дверной колокольчик. Приходили одноклассники близнецов. И я слышал, как миссис Джадсон отвечала им, что новостей пока нет.

День тянулся еле-еле. Ближе к полудню Бэзил выточил наконец свою подставку. Тонкая работа! Затем он отрезал часть струны «ми», взятой им в мусорной корзине Холмса, и натянул её на свою скрипку.

– Теперь у меня есть все четыре струны, и я тоже смогу играть на скрипке. Много лет назад я учился этому, и теперь мне нужно вспомнить, как это делается.

– Надеюсь, у вас получится, – сказал я. – Дело в том, что у меня очень деликатный слух и, когда играют плохо, я испытываю почти физические страдания.

– Я постараюсь, – успокоил меня Бэзил.

Он попробовал исполнить тот самый этюд Паганини, который Холмс играл прошлым вечером. Увы и ах! Это был какой-то ужас! Он так часто не попадал в ноты, что я закрыл лапами уши.

– Прекратите, ради всего святого! Пожалейте меня и пожалейте несчастного Паганини! Мы этого не вынесем!

Бэзил взял ещё одну фальшивую ноту.

– Дорогой доктор, пусть вас утешит мысль о том, что эти струны изготовлены из кошачьих кишок.

Усмехнувшись, я позвонил в колокольчик и попросил миссис Джадсон принести нам чаю.

Попивая горячий ароматный напиток, я смотрел в окно. На Бейкер-стрит был страшный гололёд. Прогуливаться было небезопасно, так что улица была практически пуста.

Неожиданно я увидел незнакомую мышь. Это был довольно упитанный господин средних лет. То и дело поскальзываясь, он поглядывал на таблички с номерами домов.

– Бэзил! – позвал я. – На улице какой-то незнакомец!

– Вот и дождались! – обрадовался Бэзил, рванулся к окну и отдёрнул кружевную занавеску. – Если я не ошибаюсь, это посланец похитителей!

Громкий звон дверного колокольчика показался нам наиприятнейшей музыкой на свете, и мы поспешили навстречу посетителю. У порога стоял тот самый толстый незнакомец. Воротник его видавшего виды бархатного пальто был высоко поднят, оно и понятно в такую холодную погоду. Беспокойно переминаясь с лапы на лапу, он снял с головы матерчатую кепку.

– Прошу прощения, господа, кто из вас мистер Бэзил, сыщик?

– Это я, – ответил Бэзил. – Говорите, зачем пришли.

Посланец извлёк из кармана замызганную игрушку, бесхвостого котёнка. Затем, смутившись, сунул игрушку обратно и достал голубой конверт.

– Мне велели передать вам это, мистер Бэзил.

– Но позвольте спросить, кто велел?

Холодные капли пота выступили на лбу посланца.

– Простите, сэр, но лучше не спрашивайте меня об этом, – произнёс он испуганно. – Я поклялся молчать. Хорошего вам дня!

С этими словами толстый посланец бросился наутёк по Бейкер-стрит с такой скоростью, словно за ним гналась тысяча мартовских котов.

Мы проводили его глазами.

– Жаль, что мы ничего не узнали про него самого, – заметил я. – Эта информация помогла бы нам в расследовании.

– Здесь вы ошибаетесь, дорогой доктор, – возразил Бэзил. – С посланцем всё как раз ясно. Но что вы о нём скажете?

– Ничего особенного. Разве что он беден и, судя по игрушечному котёнку, у него есть дети.

– Верно, – согласился Бэзил. – Но это и козе понятно. Полагаю, вам следует совершенствовать ваши детективные способности.

– Так уж и козе? – обиделся я. – А что говорят ваши детективные способности?

– Ну, для начала, раньше он был моряком, а теперь плотничает. Живёт он на северо-западе Англии, а точнее, на побережье. А ещё его инициалы Г. Х. и приехал в Лондон он на поезде.

– Но как вы всё это поняли?! – изумился я, совершенно сбитый с толку.

– Это элементарно, дорогой Доусон! Смотрите и увидите. Всё всегда прямо перед глазами для того, кто внимателен и умеет делать соответствующие выводы. Я сразу заметил маленькую русалку, татуировку на его запястье. А то, что моряки, как правило, селятся поближе к морю, это общеизвестный факт. Что же до его нынешней профессии, доктор, то разве вы не заметили очертания плотницкого циркуля в его кармане? Его ещё называют плотницкой чертой. Ну а в речи нашего гостя трудно было не распознать явный северо-западный акцент. Инициалы посланца я заметил на подкладке его кепки, которую он мял в своих лапах. И он, конечно, стряхнул с неё паровозную сажу, но не всю.

– Бэзил, вы просто волшебник!

– Это ещё не всё. Он счастливый муж и отец.

– Вы шутите! Но у вас нет никаких оснований для подобного вывода.

– Как это нет? – Бэзил поднял брови. – У него на рукаве я заметил большую заплатку. Она поставлена явно не профессиональным портным, но зашито тщательно и с любовью. Такое старание мог проявить только кто-нибудь из близких. Я думаю, что это работа его жены. Ну а игрушечный котёнок говорит сам за себя.

– Здорово! – воскликнул я.

– Элементарно, Доусон!

Мы вернулись в гостиную и сели в кресла у пылающего камина. Поленья весело потрескивали, а пляшущие языки пламени вселяли надежду и оптимизм. Мне не терпелось узнать, что сказано в письме, которое принёс бывший моряк. Возможно, похитители пишут, что с близнецами всё в порядке и они уже на пути к родному дому.

Бэзил распечатал конверт и аккуратно извлёк из него напечатанную на машинке записку. Он и усом не повёл, пока громко читал её вслух. Я был поражён его выдержкой и спокойствием. У меня же по спине пробежал холодок!

– Какой ужас! – воскликнул я. – Просто шерсть дыбом встаёт! Неужели эти негодяи выгонят нас из наших домов? Неужели их нельзя остановить? И нам надо как-то спасти Анжелу и Агату…

– Вот же хитрые дьяволы! – произнёс Бэзил, скрипнув зубами. – Они хотят расположиться здесь, на Бейкер-стрит, в самом сердце Лондона, отсюда эта Страшная Троица легко сможет добраться до всех его богатств. Выставив надёжную охрану, они будут сидеть в этом подвале и сколачивать новые банды по всему нашему прекрасному городу. Они смогут планировать преступления, насмехаясь над законом и порядком!

– Все честные мыши окажутся под ударом, – согласился я. – Бандиты будут править городом! Как думаете, этот посланник – один из Страшной Троицы?

– Нет, – ответил Бэзил. – Его виноватый вид говорит о том, что он знает содержание записки. Он в этой игре сбоку припёку, но именно он теперь – наша главная цель. Только через него мы сможем выйти на преступников.

– Они наверняка угрожали его семье, он просто орудие в их лапах, – предположил я. – Помните, как нервно он переминался с лапы на лапу во время разговора?

Тут Бэзил неожиданно вскочил с кресла.

– Ох, Доусон! Какой же я тупица! Я пропустил кое-что очень важное!

Он схватил со стола листок бумаги и ринулся к выходу. Я последовал за ним.

– Нам сильно повезло, что миссис Джадсон не успела подмести приступок!

Бэзил опустился на колени и перочинным ножом соскрёб со ступеньки какие-то сухие комочки. Затем он переместил их на листок бумаги, и мы оба вернулись в гостиную. Он положил эти комочки на стеклянную пластинку и принялся рассматривать их в микроскоп. Наконец он выпрямился, победно улыбаясь, и предложил мне заглянуть в окуляры.

– Скажите, что вы видите, Доусон?

Я посмотрел в микроскоп.

– Это земля.

– Земля-то земля, но какая это земля?!

– Ну, не знаю. В ней какая-то чёрная примесь. Может, угольная пыль?

– Вот именно! Эти следы угольной пыли расскажут нам, откуда приехал посланец. И можно не сомневаться, что Страшная Троица тоже где-то там.

Бэзил задумался.

– Так-так… На северо-западном побережье Англии только три города, где есть угольные шахты: это Уайтхейвен, Уоркингтон и Мэрипорт. Речь идёт, конечно же, о городах людей. А теперь, доктор, будьте любезны, подайте мне «Мышиный атлас».

Бэзил просмотрел несколько карт.

– Вот оно! В миле к югу от Уоркингтона расположен город Мышиный Утёс. Там отличная гавань. Население – девятьсот пятьдесят восемь зимой, вдвое больше летом. Теперь мы знаем, где живёт наш плотник.

Бэзил захлопнул тяжёлый фолиант.

– Однако никто, даже Праудфуты, не должен знать о записке преступников. Иначе в Холмстеде начнётся паника! Я уверен, что ещё до истечения назначенных сорока восьми часов я сумею поймать злодеев. Но мы не должны терять времени!

Бэзил вышел в соседнюю комнату и вернулся минут через десять.

Я так и обомлел, не в силах поверить своим глазам! Впрочем, я мог бы и привыкнуть к таким вещам, поскольку Бэзил был непревзойдённым мастером грима и маскировки. Он не только в совершенстве владел гримом, но и самым внимательным образом относился к мелким деталям костюма.

Иногда нам приходилось маскироваться так, что и мать родная не узнала бы.

Но я был поражён в очередной раз. Если бы я не знал, что это Бэзил, ни за что бы не узнал его.

Куда подевался суровый, остроглазый сыщик!

Передо мной стоял многоопытный капитан корабля, морщинистый и обветренный.

– Привет, приятель! – сказал он, сверкая глазами, и изобразил несколько па из матросского танца хорнпайп.

Затем он бросил мне матросскую робу.

– Наденьте это, а затем я превращу нашего почтенного доктора в развязного матроса.

Некоторое время Бэзил трудился над моей физиономией, и вскоре, глянув в зеркало, я ахнул: ни дать ни взять настоящий боцман с чёрной повязкой на одном глазу!

Я попытался повторить движения матросского танца, но я, увы, не так ловок, как мой друг и сосед. Бэзил тем временем торопливо рылся в бумагах, которые ворохом лежали у него на столе. Наконец он нашёл то, что искал, – расписание поездов.

Бэзил достал свои карманные часы.

– Поезд до Уоркингтона отбывает с вокзала Юстон через час. Давайте-ка соберём кое-какие вещички. А затем – вперёд, морской волк!

– Есть, капитан! – бодро отрапортовал я.

Густой, словно гороховый суп, туман затянул улицу, не было ничего видно на расстоянии вытянутой лапы. Из-за гололедицы нам пришлось идти совсем медленно, нас обогнала бы даже улитка.

– Этак мы опоздаем на поезд, – заметил я.

– Возможно, нам удастся довольно быстро добраться до вокзала, – сказал Бэзил и указал на стоящий неподалёку кеб. – Подождём и посмотрим.

Мы прижались к железной ограде. Холод пронизывал нас до костей.

Вскоре откуда-то возник приличного вида человек и велел кебмену ехать на вокзал Юстон.

– Нам повезло! – прошептал Бэзил, когда мы взобрались на заднюю подножку кеба. – Сэкономим драгоценное время.

Лошадь бодро цокала копытами, и нас отчаянно трясло.

По залам и перронам вокзала Юстон сновали толпы людей, только успевай уворачиваться от их обуви! Но мы маленькие, и никто не заметил, как мы пробежали по платформе и юркнули в пустое купе первого класса.

Наконец раздался паровозный гудок, поезд тронулся с места и, быстро набрав скорость, покинул Лондон.

Расположившись в тёплом уголке комфортабельного купе, мы наслаждались отдыхом.

Бэзил растянулся во весь рост и надвинул козырёк своей кепки на глаза. Так он делал всякий раз, когда ему необходимо было о чём-нибудь крепко подумать.

Меня же одолевали далеко не самые весёлые мысли, поскольку с каждым оборотом несущихся колёс мы приближались к новым, неведомым опасностям, которые ожидали нас впереди.

Конечно, Бэзил был уверен, что поймает преступников в отведённые нам 48 часов. И конечно, он редко оказывался неправ. Но что, если именно на этот раз он потерпит поражение?

– Ну, честное слово, Доусон, глядя на вас, можно подумать, что наступил конец света! – сказал Бэзил, словно прочитав мои мысли. – Неужели вы опасаетесь, что нам не удастся распутать это преступление? Не беспокойтесь, распутаем как миленькие! А пока что я научу вас кое-каким словечкам из морского жаргона. Вы же не хотите выдать себя перед Страшной Троицей или жителями Мышиного Утёса.

Выучить те самые словечки и выражения оказалось не так уж и трудно, но я упражнялся до самого конца нашей поездки.

Когда мы сошли с поезда в Уоркингтоне, туман уже рассеялся. При жёлтом свете луны Бэзил посмотрел на свой карманный компас, чтобы выбрать верное направление.

Мы шли по узкой тропе на самом краю скал. А далеко внизу грозно шумели морские волны. Затем тропа спустилась в долину через густой лес. И тут мы услышали грозное уханье совы. Я похолодел, потому что совы – злейшие враги мышей, а мне совершенно не хотелось окончить свои дни в качестве сочной закуски. К счастью, эта беда нас миновала.

К рассвету мы добрались до гостиницы «Серая мышь». Ночной портье бессовестно дремал на рабочем месте. Я растолкал его. Зевая, тот достал из-под стойки гостевую книгу.

Ухмыляясь, Бэзил записался первым.

Когда очередь дошла до меня, я увидел, что он записался как капитан Бейкер из Блэкпула.

Деваться было некуда, и я записал себя как мистер Стрит из Саутгемптона.

Нам отвели большую светлую комнату. Солнце уже встало, начинался новый день. Но мне страшно хотелось спать, потому что мы шли почти всю ночь и мои старые кости ныли от усталости.

Я опустил жалюзи.

– Капитан Бейкер, ваше расследование может подождать, – заявил я. – Мы всю ночь не сомкнули глаз.

– Видите ли, мистер Стрит, меня в сон уже ни чуточки не клонит, и я намерен пойти и разнюхать, что происходит там внизу. Городские сплетни могут оказаться весьма полезными. Смею ли я рассчитывать на компанию своего боцмана?

– О нет! – ответил я, зевая.

Не раздеваясь, я рухнул на одну из кроватей. Веки мои немедленно сомкнулись, и я погрузился в глубокий сон, без малейшего признака сновидений.

– Подъём! Мой дорогой боцман, уже полдень!

Я сел и сладко потянулся. Яркий солнечный свет брызнул мне в глаза. Рядом стоял Бэзил, он был явно весьма доволен собой.

– Я тут побеседовал с хозяином гостиницы и выяснил кое-какие полезные нам факты. Вам интересно?

– Разумеется! – оживился я и уселся поудобнее в своей кровати.

– Поначалу хозяин гостиницы помалкивал. Похоже, он закоренелый домосед и никогда не выезжал из Мышиного Утёса. Чтобы добиться его расположения, мне надо было его как-то расшевелить. Я представился капитаном большого судна под названием «Крысолов» и рассказал ему о своих опасных морских приключениях. Жаль, что вас там не было, потому что вам было бы приятно послушать о беспримерных подвигах моего верного боцмана мистера Стрита.

– О да!

– Ваша храбрость, мистер Стрит, принесла нам победу в битве со злобными островитянами в южных морях! А в Нью-Йорке вы, рискуя жизнью, вырвали меня из лап отчаянных гангстеров!

– Продолжайте! – воскликнул я, с трудом сдерживая смех.

– Хозяин гостиницы не остался в долгу и в ответ выболтал мне много интересного о местных жителях. В том числе и о плотниках!

Бэзил с удовлетворением потёр лапы.

– Оказывается, нашего посланца зовут Гарри Хокинс. Он отличный плотник. Однако работы в последние несколько лет было очень мало, так что его жена и восемь детишек частенько голодали. Но недавно ему повезло. Его наняли оборудовать кабинет на яхте «Виктория», которая стоит на якоре в здешней гавани. Причём за большие деньги.

Бэзил улыбался так широко, что я сказал:

– Простите меня за не очень приличное сравнение, но вы похожи на кота, который слопал канарейку. Уж не хотите ли вы сказать, что эта яхта принадлежит той самой Троице?

– Блестяще, Доусон! Вы научились делать выводы. Разумеется, здесь никто не знает их как Страшную Троицу, но, судя по их манере поведения, это весьма и весьма отвратительные субъекты.

– Всё это, конечно, очень интересно, Бэзил, но я что-то проголодался.

– Вот и отлично! Мы с вами отобедаем в портовой таверне «Летучая белка». Страшная Троица там в числе завсегдатаев, вот и полюбуемся на этих негодяев. А потом нанесём несколько визитов.

Мы привели себя в порядок, после чего Бэзил немного подновил наш грим.

Затем мы вышли из гостиницы. Стоял прекрасный зимний денёк, солнце сияло вовсю, а небо было ярко-синим. В общем, городок Мышиный Утёс выглядел просто замечательно!

После тумана и дыма лондонских улиц наши носы с удовольствием вдыхали солёный морской воздух. Поскольку вокруг было много моряков, наши персоны не привлекали к себе лишнего внимания.

В «Летучей белке» мы заказали сыр и чипсы. Едва нам принесли заказ, в дверном проёме таверны появились три зловещие фигуры.

Должен признаться, что мне не хотелось бы повстречаться с кем-нибудь из них на тёмной улице. Они гораздо больше походили на обезьян, чем на мышей. Могучие плечи, длиннющие лапы. Они вошли в таверну и обвели взглядом посетителей.

Бэзил, не подавая виду, внимательно изучал вошедших. Один из них, проходя мимо, намеренно толкнул наш стол, так что тарелки едва не полетели на пол. Негодяй громко рассмеялся.

Я рассердился и резко встал, но Бэзил шепнул мне:

– Ещё не время!

И я покорно сел обратно.

Страшная Троица уселась в двух столах от нас, и мы слышали обрывки их разговора.

– Ужинать будем здесь, – сказал один из них. – Здесь жрачка получше тех помоев, которыми пичкают нас на яхте. Чем раньше мы наймём нового кока, тем лучше для наших кишок!

– Эй, капитан! – Он повернулся к Бэзилу. – Нет ли у тебя на примете приличного кока? Мы будем хорошо платить!

– Нет, приятель, – ответил Бэзил. – Сами мучаемся. Наш кок на «Крысолове» тоже никуда не годится.

Мы расплатились и вышли из таверны.

Когда мы отошли подальше, Бэзил сказал:

– Я их узнал. Каждый из них – мастер своего преступного дела, и все трое уже побывали в тюрьме. Я догадываюсь, где они будут сегодня вечером, и придумал план действий. Я им докажу, что не только они способны планировать преступления!

Бэзил остановился перед входом в бакалейную лавку. Вывеска гласила: «БАКАЛЕЯ. СЭМ СТИЛТОН».

– Теперь мы зайдём сюда, – сказал Бэзил. – Такие местечки просто золотая жила, здесь мы получим все нужные сведения. Правда, кое-что из того, что нам придётся выслушать, мне уже известно. Не удивляйтесь, если я покажусь вам отчаянным болтуном. Сами понимаете, ты мне – я тебе.

Он церемонно отворил дверь и низко поклонился мне:

– Прошу вас, войдите первым, мой дорогой боцман!

Я поклонился в ответ и вошёл в бакалейную лавку.

Пожилой Сэм Стилтон стоял на своём обычном месте за прилавком и беседовал с покупательницей. Он был полный, щекастый, усы аккуратно подстрижены. Покупательница была, похоже, не самой занятой домохозяйкой, потому что болтали они обо всём на свете, начиная с налогов и заканчивая зубными щётками.

Бэзил осторожно отвёл меня в сторонку, к стене.

– Не будем им мешать. Взгляните на эти объявления о розыске. Так приятно увидеть знакомые физиономии!

Не было такого преступника, которого Бэзил не знал бы, так сказать, в морду.

– Вот Кларенс Плут. Помните Лигу антисыщиков? Много месяцев подряд они подстерегали детективов в тёмных углах и грабили их. Мышленд-Ярд ничего не мог с ними поделать, и инспектор Полёвка привлёк меня к этому делу. Я загримировался и примкнул к Лиге. В итоге я выяснил, что Кларенс является её главарём, и собрал достаточно улик, чтобы засадить всю банду за решётку. Но, как видите, он снова на свободе. Безобразие!

Мистер Стилтон тем временем подошёл к нам, поскольку покупательница уже ушла.

– Простите, капитан, что не сразу подошёл к вам, – обратился он к Бэзилу, поправляя очки в золотой оправе, – но когда миссис Босвелл тянет почесать язык…

«Да и твой язык метёт как помело, старый ты болтун!» – подумал я.

– Ничего страшного, мы не торопимся, – добродушно заметил Бэзил, широко улыбаясь.

– Чего изволите? В лавке Сэма Стилтона найдутся припасы на любой вкус.

Бэзил написал на листке бумаги целый список.

– Мне потребуется вот это. На этой неделе мы уходим в Австралию.

Лавочник залез на стремянку и принялся снимать с полок консервы. А Бэзил меж тем продолжал говорить:

– Это моё последнее плаванье, мистер Стилтон. Сами понимаете, дом и сад – вот о чём я теперь думаю. А Мышиный Утёс – отличное место! Мне надо будет купить землю и нанять рабочих для постройки дома. Какой участок земли вы мне посоветуете?

Стилтон спустился со стремянки.

– Есть отличный участок в ближнем пригороде. С видом на море. Я и сам не прочь поселиться там, когда отойду от дел.

– А вы сами, часом, не из большого города? – спросил Бэзил. – У вас выговор городской мыши, вы не из провинции.

– Верно, капитан, я приехал сюда из Лондона. Тамошняя суета меня изрядно утомила. Я уже давно обосновался здесь и не променяю этот городок на весь швейцарский сыр на свете.

И тут разговорчивый лавочник переключился на свой любимый предмет – на Сэма Стилтона!

Лавочник принялся излагать нам историю своей жизни, начиная с младенческих лет до настоящего времени. Он напоминал игрушку с ключом, которая беспрерывно движется до тех пор, пока не закончится завод.

Мне это надоело, но Бэзил сочувственно кивал при всяком удобном случае, выказывая неподдельный интерес к рассказу Стилтона. И в конце концов терпение Бэзила было вознаграждено!

– Капитан, вы, кажется, говорили, что хотите построить дом?

– Говорил. Но это не срочно. Мы вернёмся только через полгода, а то и через год.

– Однако лучше Гарри Хокинса вы никого не найдёте. Это лучший плотник в здешних местах.

– Вы говорите, Хокинс? – переспросил Бэзил. – Я, пожалуй, запомню. Благодарю вас!

– Честно говоря, капитан, – сказал Стилтон, понизив голос, – этот плотник ведёт себя как-то странно в последнее время. Обычно за продуктами приходит его жена. Но в последние два дня приходил он сам и покупал много и всё самое дорогое. И это странно.

– Что тут странного? – спросил Бэзил.

– Ну, скажем, куда он всё это относит? Кому? И отчего из его карманов торчат жестянки с конфетами? Почему он несёт покупки не домой, а совершенно в другую сторону? И выглядит он так, словно чует запах сыра, но боится попасть в мышеловку. Похоже на то, что Гарри Хокинс попал в беду! Не иначе как его жена пропала… Только об этом никому ни слова!

– Я нем как рыба! – заверил Бэзил, расплачиваясь. – Рад был с вами познакомиться! Перед отплытием я пришлю за всем этим своего матроса.

– Благодарю вас за покупку, капитан Бейкер! Надеюсь, вы вскоре поселитесь у нас в Мышином Утёсе.

Они пожали друг другу лапы, и мы вышли из лавки Сэма Стилтона. Бэзил выглядел крайне довольным.

– Этот болтун-бакалейщик рассказал мне всё что надо. Анжела и Агата не просто обожают сладкое, у них зверский аппетит. Похоже, Хокинс неплохо о них заботится.

– Думаете, они на яхте? – спросил я.

– Нет, это слишком опасно, – возразил Бэзил. – Команда может проболтаться. Ясно, что Страшная Троица приказала Хокинсу спрятать близнецов и следить, чтобы они не сбежали. Лёгок на помине! Вот и он собственной персоной!

Маскировка оказалась столь искусной, что наш вчерашний посетитель совсем нас не узнал. Бэзил специально толкнул его плечом, заглянул в глаза и извинился.

– Ничего страшного, капитан! – ответил Хокинс и пошёл дальше по улице.

Сэм Стилтон был прав. Хокинс и впрямь выглядел далеко не лучшим образом. Глаза его бегали по сторонам, словно он был чем-то сильно напуган.

Проследив за тем, как Хокинс вошёл в лавку Стилтона, Бэзил сказал:

– Я уверен, что все эти сладости – инициатива самого Хокинса. Страшная Троица далеко не так добросердечна.

Бэзил остановился перед входом в полицейский участок.

– Хокинсом мы займёмся позже. А сейчас нанесём последний на сегодня утренний визит.

Мы вошли и представились своими настоящими именами. Полицейский констебль Клевз был явно взволнован визитом Бэзила.

– Сэр, я весьма польщён вашим визитом! Я читал обо всех ваших расследованиях.

Они с Бэзилом отошли в сторонку и о чём-то тихо поговорили. Меня они не позвали. Затем констебль проводил нас к выходу.

– Ждите моего сигнала, – сказал Бэзил. – Вам ясно? Не раньше и не позже! Иначе всё пропало.

Констебль кивнул.

– Я уверен, что у вас всё получится, сэр. Ваш план великолепен! Но позвольте мне взять у вас автограф! Мои детишки будут в восторге. И я тоже, сэр!

Бэзил взял в руки перо. И ему пришлось немало потрудиться, потому что его обступили и другие полицейские с той же просьбой.

– Сколько времени потеряно напрасно! Причём не только моего! – негодовал Бэзил. – Неужели полицейским нечем заняться?

– Терпите, мой гениальный друг! – успокоил я его. – Слава требует жертв!

– Что за секретный план вы обсуждали с констеблем? – спросил я Бэзила, когда мы вернулись в гостиницу.

– Любопытство сгубило кошку, дорогой Доусон! – усмехнулся Бэзил. – Всему своё время, вечером вы всё узнаете!

Остаток дня мы провели у себя в номере. Завернувшись в любимый персидский халат, Бэзил безмятежно дремал, тем более что и неутомимому сыщику иногда надо отдыхать.

Наконец он проснулся и оделся. Мы спустились в столовую.

– Подкрепитесь как следует, мой друг, – сказал Бэзил. – Неизвестно, где и когда нам удастся поесть в следующий раз.

Примерно через час Бэзил резко объявил:

– Пора! Пока Страшная Троица ужинает в «Летучей белке», мы проберёмся на яхту.

– Бэзил! Не надо об этом так кричать!

– Вы так думаете? – спросил Бэзил и подмигнул мне. – Пошли!

Мы миновали городские окраины и в конце концов вышли на голый, продуваемый ветром берег моря. За камнями мы обнаружили небольшую шлюпку.

– Шлюпку нам оставил Клевз, – пояснил Бэзил. – Оружие не забыли?

Я похлопал по боковому карману, в котором лежал револьвер.

– Доусон, мы имеем дело с опасными преступниками, – сказал Бэзил. – Вы ещё можете вернуться обратно в гостиницу.

– Глупости! – возразил я. – Мы вместе начали это дело, вместе и покончим с ним.

– Это если наши враги не покончат с нами! – мрачно произнёс Бэзил, сверкнув глазами.

Далеко в море маячили огни яхты. Мы спустили шлюпку на воду и, стараясь не создавать лишнего шума, поплыли к «Виктории».

В небе висела огромная полная луна.

Сидя на вёслах, я размышлял о том, насколько соответствует истине старое мышиное поверье о том, что луна сделана из сыра.

До нас доносилась разухабистая матросская песня, которую распевала команда яхты. Голоса становились всё громче, и вот мы оказались возле самой яхты.

С борта свисала верёвочная лестница, и, никем не замеченные, мы тихо поднялись на палубу. Дальше наш путь лежал к нижним каютам, и мы заглянули в некоторые из них.

– Вот она! Пишущая машинка! – воскликнул наконец Бэзил. – Будем надеяться, что это та самая, которую я ищу.

Он достал из кармана записку похитителей и заправил в машинку чистый лист бумаги. Я следил за тем, как Бэзил перепечатывал записку слово за словом. Затем он вынул свою большую лупу и принялся сравнивать шрифт.

– Это та самая машинка! – заключил он. – Оригинал был напечатан именно на ней.

– Но ведь шрифт на всех пишущих машинках практически одинаковый, – возразил я.

– Это глубокое заблуждение, дорогой друг! Распознать, на какой машинке напечатан текст, специалисту так же легко. У каждой из них есть собственные неповторимые особенности, как и у рукописных текстов. Особенно если машинка не новая, как, например, эта. Давайте сравним эти две записки, и вы всё поймёте.

Я с интересом смотрел через плечо Бэзила.

– Видите, как перекошена литера «Л»? – показывал он. – А стойка у каждой прописной литеры «В» сильно разбита. Кроме того, каждая точка пробивает бумагу насквозь. В общем, двух пишущих машинок с совершенно одинаковым шрифтом не существует. А эти две записки похожи как две капли воды. Значит, они напечатаны на одной и той же машинке.

– Здорово! – восхитился я. – Всё так просто, когда тебе объяснят. Должно быть, вы тщательно изучали этот предмет.

– Разумеется. Сыщику необходимо быть специалистом в самых разных областях знаний.

Неожиданно Бэзил навострил уши.

– Тихо!

Звук шагов становился всё ближе и ближе.

Бэзил поспешно спрятал обе записки в карман.

– Помните, Доусон, – предупредил он, – улики мы обнаружили, но преступники ещё гуляют на свободе. И сейчас, в точном соответствии с моим планом, нам предстоит встретиться с ними лицом к лицу. В гостинице я заметил двух соглядатаев из банды. Они наверняка слышали, куда мы с вами собирались. Они идут сюда! Приготовьтесь к драке!

Дверь распахнулась настежь, и Страшная Троица в сопровождении нескольких здоровенных матросов ввалилась в каюту.

Бэзил бросился на врагов, словно разъярённый кот.

Я тоже дрался с таким ожесточением, какого в себе и не подозревал. Я наносил удары один за другим. Однако на меня навалились сразу двое и прижали к полу, так что я не мог даже пошевелиться.

Я видел, что врагам удалось свалить и моего друга, который хорошо знал приёмы кулачного боя. Правда, он успел отправить в нокаут троих.

Увы, нас было всего двое, так что вскоре нас разоружили и крепко связали.

Злобно ухмыляясь, Страшная Троица смотрела на нас.

– Наши шпионы донесли, что вы собираетесь заявиться на яхту, – сказал один из них. – Никакой ты не капитан, а ты никакой не боцман. Кто вы? И что вы тут вынюхиваете?

– Складывается впечатление, что вы не узнали меня, – спокойно ответил Бэзил. – Зато я отлично знаю, как зовут каждого из вас. Взломщик Барни, Фальшивомонетчик Фредди и Карманник Перси. А теперь вы промышляете похищением детей! Клянусь нашей доброй королевой, это ваше последнее преступление!

Фальшивомонетчик Фредди потёр лапой щёку Бэзила, и часть грима сошла.

– Замаскировались? Чтоб я лопнул, если это не наш старинный враг, учёный сыщик Бэзил! А это док Доусон! Славная добыча!

– Скоро вы сами станете добычей, – строго сказал Бэзил. – И ответите за все свои злодеяния. А я с удовольствием на это посмотрю.

– Это вряд ли, грязная ищейка! Ты отправишься на корм рыбам.

– Думаешь, поймал нас, а? – хрипло рассмеялся Карманник Перси. – Завтра мы отправимся на Бейкер-стрит и выгоним вашу мышиную компанию оттуда вон. А близнецы останутся у нас. Из них вырастут отличные преступницы! И это урок тебе, Бэзил! Не суй свой длинный нос куда не следует.

– Отнесите их на палубу, – приказал матросам Взломщик Барни. – Мы скоро поднимемся и выбросим их за борт. Это будет весело! Куда веселее, чем ограбление Национального банка Англии.

Нас подняли наверх и бросили на палубу. Матросы сели в круг к нам спиной и снова запели.

Бэзил придвинулся ко мне и прошептал:

– Доусон, живо! Верёвки!

Дантиста я посещал совсем недавно, так что мои зубы были в превосходном состоянии. Я изловчился и перегрыз верёвку, которой были связаны лапы моего друга.

Он немедленно вскочил на лапы и трижды пискнул, громко и пронзительно.

В то же мгновение целая толпа полицейских во главе с констеблем Клевзом перепрыгнула через борт яхты и оказалась на палубе! Это была яростная схватка, в которой силы закона и порядка взяли верх!

Клевз снял свой форменный шлем перед Бэзилом.

– Я уж думал, что не дождусь вашего сигнала, – сказал он. – Наши лодки пришвартовались к яхте с правого борта, мы были готовы действовать согласно вашему плану.

– Отличная работа! – сказал Бэзил и протянул констеблю записку похитителей. – Эта улика позволит отправить их за решётку. Пишущая машинка в каюте, прихватите её с собой.

– Вы наверняка получите премию за поимку опасных преступников, сэр… – произнёс Клевз несколько смущённо.

– Бросьте, Клевз! – прервал его Бэзил. – Пусть награды и премии достанутся вам и вашим сотрудникам. А моё имя упоминать не стоит!

С чрезвычайно довольным видом он отвесил Страшной Троице издевательский поклон. Те стояли рядом под пристальным наблюдением полицейских с мрачными лицами.

– Ваш план провалился, господа! Ибо в своём стихотворении «К мыши» мудрый человеческий поэт Роберт Бёрнс написал:

«Планируй мышь иль человек, пойдёт всё вкривь и вкось».

– Я часто жалею о том, что Роберт Бёрнс был человеком, а не мышью, – добавил Бэзил.

Он раскурил свою капитанскую трубку.

– А теперь, Не-Такая-Уж-Страшная-Троица, отвечайте: где близнецы?

– Ты никогда этого не узнаешь! – грубо ответили они.

– Что ж, я отыщу их самостоятельно. А вам желаю самого приятного и длительного времяпрепровождения в Мышмурской тюрьме!

Было уже далеко за полночь, когда полицейские доставили нас на берег.

– Требуется ли вам помощь? – спросил Клевз.

– Благодарю вас, констебль! – ответил Бэзил. – Полагаю, мы сами закончим это дело.

Продрогшие под порывами холодного морского ветра, мы пошли обратно в город. Мы добрались до гостиницы, и я было подумал о тёплой постели, но Бэзил не останавливаясь прошёл мимо. Причём так быстро, что я еле поспевал за ним.

Сначала мы шли по широкой улице с красивыми домами, затем по кривым переулкам, дома там были маленькие, обшарпанные и теснились один к другому.

Наконец Бэзил остановился возле довольно ветхого домика в самом конце заросшего травой переулка.

Верхнее окно было тёмным, но внизу горел свет. Бэзил подкрался поближе и заглянул в окно.

– Нам повезло! – прошептал он. – Хокинс дома, дремлет в кресле-качалке. Не будем звонить в дверной колокольчик. Я брошу в окно камешек.

Стук камешка о стекло разбудил Хокинса. Он проснулся и стал озираться по сторонам. Бэзил ещё раз тихо постучал в окно. Хокинс подошёл к окну и увидел его.

– Тихо! – шепнул ему Бэзил.

– Что вам нужно от меня ночью, капитан? – спросил тот.

– Лучше бы вам выйти к нам, – тихо сказал Бэзил, – если, конечно, не хотите, чтобы ваша супруга узнала о ваших делишках со Страшной Троицей.

Плотник съёжился от страха и поспешно вышел из дома.

– Кто вы такие и что вам от меня нужно?

– Похоже, вы не узнали нас, Хокинс! Я Бэзил с Бейкер-стрит, а это доктор Доусон.

– Как же мне было вас узнать? – удивился Хокинс. – Вы что, следили за мной с самого Лондона?

– Это не имеет значения, – строго сказал Бэзил. – Где вы спрятали Анжелу и Агату?

– Я не могу вам этого сказать, господа, – произнёс Хокинс испуганно.

– Вам угрожали?

– Я боюсь этих злодеев больше всего на свете! – сказал Хокинс и опустил голову. – Страшно сказать, что они обещали сделать с моей семьёй, если я проговорюсь!

– Значит, я прав, – заключил Бэзил. – Вас просто заставили.

– Я расскажу вам всё начистоту, мистер Бэзил! Я и моя семья самые порядочные мыши. Но Страшная Троица предложила мне работу на яхте. Работы нет, а семью кормить надо, и я согласился. Я же не знал, кто они такие на самом деле! Однажды я услышал их разговор о похищении близнецов. Я сказал им, что пойду в полицию, но они только посмеялись надо мной и ответили, что тогда я больше никогда не увижу своих мышат. Я чуть с ума не сошёл от страха! А потом один из бандитов сказал: «Пусть он отнесёт записку и спрячет близнецов. Незачем подставлять своих перед полицией». Вот так я по уши погряз в этом преступлении и стал пособником бандитов. Но я спасал своих близких!

– Бояться вам больше нечего, – успокоил его Бэзил. – Они больше не будут вам угрожать, они уже в тюрьме.

– Хвала небесам! – воскликнул Хокинс и упал на колени. – Но меня ведь тоже посадят в тюрьму! Спасите меня, умоляю! Что будет с моей женой и восемью детишками? У них просто разорвётся сердце!

– Вот о них-то я и думаю, – сказал Бэзил. – Отведите нас к близнецам, и я обещаю, что полиция ничего не узнает о вашем соучастии в этом преступлении. А если сами бандиты проговорятся о вас, то я уверен, вы получите условный приговор, а то и вовсе никакого. А основанием тому послужат ваша честная жизнь и то обстоятельство, что вас принудили к соучастию угрозами.

Бэзил поднял Хокинса с колен, из глаз отца семейства хлынули слёзы горячей благодарности.

– Благодарю вас, сэр! Близнецы находятся в лесу, за городом, в старом амбаре. Я вас туда отведу. Они славные малышки! Я старался быть с ними поласковей.

– Мне это известно, – сказал Бэзил. – Вы хорошо их кормили и приносили сладости.

Хокинс раскрыл рот от удивления.

– Откуда вам это известно?

– Это неважно. Ведите нас к ним немедленно!

– Конечно, сэр! Только возьму фонарь.

Хокинс провёл нас через город короткой дорогой, и вскоре мы оказались в лесу. Теперь, когда плотник во всём признался, настроение его улучшилось.

– У меня просто гора с плеч свалилась! Я приму любое наказание, а потом начну новую жизнь!

Мы следовали за тусклым светом его фонаря. Шёл дождь, и мы промокли насквозь.

Даже без дождя продраться сквозь этот густой лес было бы не так-то просто. Дождь становился всё сильнее, и наши лапы то и дело проваливались в глубокие лужи чуть ли не по колено.

Однако, несмотря на эти неудобства, у меня было хорошо на душе.

Скоро мы отыщем близнецов и с этим опасным делом будет покончено!

Хокинс остановился возле обгорелого дерева, в которое некогда ударила молния.

– Эта тропа ведёт туда, куда нам нужно.

Вскоре мы вышли из леса. Увидев заброшенный амбар, я с облегчением вздохнул. Он стоял на невысоком холме, его было едва видно из-за разросшегося кустарника. Зрелище довольно мрачное.

На подходе к амбару нам пришлось продираться через высокий бурьян. Дверь висела на одной ржавой петле и, словно не желая открываться, страшно скрипела.

Войдя внутрь, Хокинс поднял фонарь повыше, слабый свет колебался во мраке. Место жутковатое, кругом пыль, паутина и запустение.

– Анжела! Агата! – громко позвал Хокинс.

Ответом ему было гулкое эхо. Мы раз за разом выкрикивали имена близнецов, но, будто в насмешку, отвечало нам всё то же эхо.

– Они заперты наверху, – встревоженно сказал Хокинс. – Обычно они отвечают сразу. Боюсь, что-то случилось.

Я тоже встревожился. Неужели бандиты без ведома плотника перепрятали близнецов?

Я отошёл в сторонку и тихо помолился.

– А вы отдаёте себе отчёт в том, что сейчас половина четвёртого ночи? – со смехом спросил Бэзил. – Близнецы наверняка крепко спят!

Едва я с облегчением вздохнул, как в ужасе отшатнулся!

Надо мной захлопали крылья, и, подняв голову, я увидел огромные золотистые глаза. Я сразу понял, что случилось самое страшное! На меня напал наш злейший враг – сова неясыть!

– Помогите! Спасите меня! – закричал я.

Прежде чем это чудовище успело унести меня, друзья дружно набросились на него.

Их мужество было беспримерным! Они запрыгнули на спину этой пернатой твари и палками, которые подобрали на полу амбара, нанесли сове множество тяжёлых ударов. Они били и пинали птицу беспрерывно!

А я тем временем беспомощно болтался в воздухе, потому что когти совы крепко вцепились в мою одежду.

Хокинс сражался за десятерых! Он без устали дубасил сову палкой!

Когти то разжимались, то сжимались снова, когда сова делала очередную попытку взлететь повыше.

Но куда было ей устоять против Бэзила с Хокинсом!

В конце концов сова разжала когти и я мешком рухнул на пол.

По-видимому, птице тоже пришлось несладко, потому что она рухнула рядом.

Мои друзья немедленно оттащили меня подальше от совы.

Тяжело дыша и выплёвывая из пасти птичьи перья, Хокинс прислонился спиной к стене.

Бэзил осторожно подошёл к поверженному противнику. Глаза совы злобно сверкали, но Бэзил бесстрашно встретил её взгляд.

– Эта сова получила серьёзные увечья, – произнёс он тоном школьного учителя. – Некоторое время она не сможет двигаться. Нам сильно повезло, что это всего-навсего совёнок. В противном случае нашего дорогого доктора сожрали бы в один момент. Он бы и пикнуть не успел! Будь это взрослая неясыть, всем нам пришёл бы конец. В этом птенчике девять дюймов, он всего вдвое больше нас. А как утверждает орнитологический справочник, британская сова неясыть вырастает до четырнадцати дюймов.

Бэзил помог мне встать.

– Идти можете?

Я сделал несколько шагов.

– Меня всё ещё трясёт, но это пройдёт. Я не забуду этого до конца дней! И не забуду, что, героически рискуя жизнью, вы, друзья, спасли меня!

– Это самое меньшее, что я мог для вас сделать, – скромно сказал Хокинс. – Давайте поднимемся наверх. Мне не терпится увидеть, как обрадуются близнецы, они очень хотят домой!

Мы поднялись по лестнице на чердак.

Перед запертой дверью Хокинс остановился. Он вставил в замочную скважину длинный ключ и отворил дверь в довольно просторное помещение.

Посередине на полу лежала коробка с погрызенными шоколадными конфетами. А рядом среди грязного тряпья в порванных и перепачканных розовых сарафанчиках крепко спали Анжела и Агата!

Это было умилительное зрелище, я стоял и с удовольствием слушал, как сладко посапывают малышки.

Мои молитвы были услышаны: близнецы живы и здоровы!

Мы осторожно разбудили мышат, и они испуганно озирались спросонья. Мы с Бэзилом удалили с мордочек остатки грима, и тогда малышки узнали нас.

Радостно взвизгнув, они бросились к нам с поцелуями.

Через некоторое время Бэзил отстранил мышат и сказал:

– Очень скоро вам предстоит обниматься со своими родителями, и они задушат вас в объятиях. А я лучше дёрну за хвост кота, нежели соглашусь терпеть это ещё хотя бы минуту!

Близняшки захихикали и принялись обнимать Хокинса.

– Всех этих неприятностей можно было бы избежать, – строго сказал Бэзил, – если бы вы, мышата, не разговаривали с незнакомыми мышами и тем более никуда с ними не ходили.

– Мы больше не будем! – сказала Анжела, опустив голову.

– Честное слово! – добавила Агата.

А снаружи тем временем стало светать. Усталые, но довольные, мы направились в гостиницу «Серая мышь».

Там я достал свой саквояж и тщательно осмотрел близнецов. Слава богу, они обе были в полном порядке!

Хокинс вызвался искупать мышек.

– Я привык это делать. Ведь у меня восемь собственных детей!

Тем временем мы с Бэзилом умылись и приняли свой обычный вид, снова стали сами собой!

Когда открылись магазины, мы отправили Хокинса купить малышкам новые сарафанчики.

Отмытые и оттёртые дочиста, близнецы выглядели теперь как самые красивые белые мышата во всей Англии!

В гостинице все взгляды были обращены на Бэзила. Теперь, когда на нём не было грима, все узнавали в нём мышиного Шерлока Холмса!

После завтрака Хокинс проводил нас на станцию Уоркингтон. В это время как раз отходил поезд в Лондон, и мы незаметно юркнули в пустое купе.

Бэзил выглянул в окно.

– Хокинс, мы намерены построить новую школу у себя на Бейкер-стрит и кое-что ещё. Мы с радостью наймём на работу такого прекрасного плотника, как вы, и предоставим в Холмстеде дом вашей семье. А если вам всё-таки придётся посидеть в тюрьме, то работа будет вас ждать.

Поезд потихоньку тронулся с места.

Гарри Хокинс бежал по платформе и кричал нам вслед:

– Благодарю вас, мистер Бэзил! Будьте здоровы и счастливы!

Всю дорогу до Лондона близнецы, прижавшись носами к стеклу, наблюдали, как за окном мелькают дома и деревья.

В Юстоне мы подслушали, как одна леди велела кебмену ехать на Бейкер-стрит. Мы помогли малышкам забраться на заднюю подножку и все вчетвером поехали домой.

Встреча детей и родителей в подвале дома на Бейкер-стрит, 221б, получилась трогательной и даже душещипательной.

Как несколько позже заметил Бэзил, наблюдать, как мать обретает своих потерянных детей, – это лучшая награда за труды и усилия сыщика.

Малыши бросились к родителям с криками:

– Мама! Папа! Мы дома!

И когда миссис Праудфут крепко обнимала Анжелу и Агату, в глазах её можно было прочитать безмерное счастье!

– Дорогие мои! Любимые!

Миссис Праудфут расплакалась на радостях, да и, по правде говоря, мои глаза тоже не остались сухими.

Меж тем многочисленные друзья и соседи поздравляли Бэзила.

А когда мы наконец оказались в своей квартире, миссис Джадсон на скорую лапу приготовила любимое блюдо Бэзила – сырное суфле.

– Вы величайший в мире сыщик! – с гордостью сказала она Бэзилу.

– Нет, миссис Джадсон, – возразил тот. – Величайший в мире сыщик – это мистер Шерлок Холмс, а я только следующий по счёту.

А потом мы уселись в наших самых уютных в мире креслах перед камином.

Я внимательно посмотрел на Бэзила, он изрядно потрудился и выглядел чрезвычайно уставшим.

– Как ваш лечащий врач, я прописываю вам неделю отдыха.

Бэзил ссутулился в кресле и широко зевнул.

– Глупо на это рассчитывать, Доусон.

В эту ночь на улице бушевала метель.

Неожиданно зазвонил дверной колокольчик. Бэзил тут же энергично выпрямился в кресле.

Послышались шаги нашей экономки.

– К вам посетитель, сэр. Говорит, это вопрос жизни и смерти!

– Дорогой доктор, вы не против, если неделя отдыха подождёт? Только дело исключительной важности могло выгнать мышь за дверь в такую жуткую погоду.

– Если я скажу нет, вы будете дуться на меня целую неделю, – ответил я, пожав плечами. – Что ж поделать, неделя отдыха, конечно, подождёт!

Бэзил повернулся к дверям, от его усталости не осталось и следа, а глаза горели живым огнём.

– Миссис Джадсон, зовите! Я готов!