Свет горел в этой комнате уже несколько лет, не выключаясь ни на минуту. Человеку, что содержался в комнате, всё равно не дали бы спать, но его тюремщики были мелочными и любили перестраховываться. Именно поэтому измученное, обессиленное тело было пришито стальной проволокой к составленной из толстых прутьев столешнице. Над столом расположилась платформа, ездящая по рельсам, способная доставить манипуляторы с оборудованием к любой части тела пленника. Иногда, после долгих приготовлений, с манипулятора срывалась молния, прожигавшая человека насквозь. А затем пленник начинал понемногу восстанавливаться…

— Новых результатов нет, государь. — отрапортовал один из мучителей.

— Ожидаемо. Продолжайте. — коротко кивнул тот, кого назвали государем. Это был человек огромного роста и крепкого телосложения, хмурый и сосредоточенный.

— Государь…

— Что?

Учёный прекрасно понимал, что ему ответят. Потому что задавать вопросы было прямо запрещено. И всё же, он решился.

— Есть другой путь. — издалека начал он.

— Я знаю.

— Тогда, быть может, вы дозволите…

— Дозволю рискнуть всем, чего мы достигли? Рискнуть нашей империей? Моей империей? Создать копию этой твари и спрятать её среди простолюдинов, в надежде, что её не убьют слишком рано? Нет, не дозволю. Риск слишком велик.

Потребовалось несколько дней, чтобы осознать, что это не запрет, а призыв к действию.

Моё сердце бешено колотилось. Мне совершенно не верилось, что всё происходит на самом деле. Жак тихо щёлкал механизмами своей огромной винтовки — больше его роста, и в руку толщиной. Генрих стукнул меня по плечу чем-то тяжёлым, и грозно зашептал:

— Джеймс, свинья ты тупая! Очнись!

Я оглянулся на главаря. Он протягивал мне пистолет, толстой рукояткой вперёд, держа оружие за короткий ствол. Это им он только что стукнул меня по плечу.

— План помнишь?

— Да. Жак снимает часовых, а я добиваю.

— А потом? — продолжал главарь.

— А потом я захожу через чёрный ход и помогаю вам в перестрелке.

— И не спи, замрёшь так в бою — точно погибнешь.

Генрих и Герман, два незаконных модификанта, были обвешаны оружием. Каждый из них нёс по тяжёлому пулемёту, а ещё несколько запасных коробов с патронами, десяток гранат, и пару тяжёлых пистолетов. Вместе с ними на штурм склада пойдёт ещё пятеро бойцов с автоматами, чьи имена ни я, ни Генрих не запоминали — слишком уж быстро они умирали. Большая удача — вступить в банду и не стать пушечным мясом. Не верилось, что мне правда так повезло, но после того, как я принял от Генриха пистолет, ничего уже не могло измениться.

— Я готов. — заявил Жак.

Генрих кивнул своему брату, и скомандовал:

— Огонь!

Выстрел Жака был таким громким, что я на несколько секунд полностью оглох, хоть и заранее открыл рот. За первым выстрелом последовал второй. В это время пулемётчики поднялись в полный рост, выскочили из кустов и с нечеловеческой быстротой понеслись к воротам. Вслед за модификантами побежали и остальные, а через пять секунд из кустов выбрался и я.

Герман вынес ворота, и в темноту тут же полетели пули из пулемёта его брата. Ночная темнота осветилась вспышками химических светильников, которыми пользовались немодифицированные члены банды. Я добежал до угла и увидел свалившегося с крыши часового. У него была сломана шея, а одна нога просто отсутствовала. Из обрубка набежала небольшая лужица крови. Тем не менее, модификант всё ещё был жив, и пытался ползти. Я подошёл и хладнокровно прострелил ему голову. Отдача от пистолета больно ударила мне в руку, но я удержал оружие.

Страх и чувство нереальности происходящего смыло. Я покрепче сжал рукоять и пошёл добивать следующего. Жан попал ему в правое плечо, разворотив грудную клетку. Он плевался кровью при каждом вдохе, но всё же смог подобраться к стенке и сейчас осматривался по сторонам, держа перед собой кулаки с кастетами. На него падал свет от стоящего неподалёку фонаря, и я смог разглядеть его лицо — желтоватое, особенно в свете фонаря, круглое, с узкими глазами.

— Подойди ближе, урод — бросил он мне, захлёбываясь собственной кровью.

Я разрядил в него всю оставшуюся обойму. Если наши модификанты двигаются с нечеловеческой быстротой, то модификанты клана Хоу-Ньянг вообще не видимы глазом, когда атакуют, и даже в столь плохом состоянии он прошибёт меня кулаком насквозь, если ударит.

Я вставил в пистолет новый магазин и убрал его в кобуру. Снаряжение мне разрешили надеть заранее, а оружие выдали только перед началом дела, посвятив тем самым в члены банды. Я пошёл в обход, прижимаясь к стене, чтобы избежать попадания в освещённые островки на другой стороне улицы. Модификантам плевать на темноту, но их должно быть всего пятеро, двух из которых мы уже сняли. Остальные трое внутри склада, но вот сколько там обычных людей я не знаю. И хотя азиаты очень уважают ближний бой и поголовно носят холодное оружие, ограничиваются им лишь модификанты, а остальные бандиты совсем не прочь пострелять. И вот от них стоило прятаться в тени.

Не пренебрегая осторожностью, я добрался до чёрного хода минут через пять. Перестрелка всё ещё грохотала внутри склада, значит сломить сопротивление быстро не получилось. Но тут преимущество всё равно на нашей стороне: никто не может стрелять так много и так долго, как модификанты клана Рейтар. И раз там вообще кто-то стреляет, значит они ещё живы.

Я вынес замок на двери выстрелом и зашёл в темноту. Внутри было множество контейнеров, составленные один на другой, в три этажа до самого потолка. Из них был составлен настоящий лабиринт. Вспышки выстрелов отражались от потолка и давали немного света, так что я шёл вперёд, выискивая противника. На одной из развилок я увидел азиата, который возится с дверью контейнера, и выстрелил в него. А в следующую секунду он исчез.

— Хвост летящего дракона!!! — услышал я за спиной, прежде чем полететь вперёд.

Чёртов модификант!

Я влетел прямо в дверь контейнера и разбил себе обе брови и нос, а ещё сломал, кажется, все кости одновременно. Азиат мгновенно оказался рядом со мной, но добивать не стал. Грохот пулемёта раздался совсем близко от нас, поэтому он сосредоточился на контейнере. Лишь отодвинул меня ногой от хода двери. Наконец, замок тонко пропищал и открылся. Азиат тут же устремился внутрь.

Как ни странно, я всё ещё был жив. Пошевелил руками, затем ногами. Осознал, что всё ещё сжимаю в руке пистолет. Когда азиат вновь показался в проёме, таща перед собой громоздкую клетку с какой-то ящерицей, я встретил его восемью выстрелами в лицо. И кажется, первая пуля от его лица попросту отскочила, но я стрелял ещё и ещё, и в какой-то момент голова модификанта взорвалась, обрызгав всё вокруг кровью. Капли, попавшие на ящерицу, задымились и сгорели, а сама рептилия взбесилась. Мои пули повредили клетку, и после нескольких ударов когтей, высекших искры из прутьев, ящерица вырвалась на свободу. С другой стороны развилки загрохотал пулемёт — наши прорвались, и сейчас мне помогут! Ящерица, тем временем, испугалась и сбежала в темноту.

— Джеймс? — удивился Генрих.

Ответить ему я не смог — все силы ушли на то, чтобы расквитаться с азиатом.

— Модификанта завалил! Красавчик! — он продолжал обследовать поле боя — А где варан, Джеймс?

Я понятия не имел, о чём он меня спрашивает. Да и всё равно не мог ответить, даже дыхание давалось мне с трудом.

— Джеймс! Мы за ним сюда пришли! Если мы не принесём его Архитектору…

Его прервал жуткий грохот и треск горящего металла.

— То он придёт за ним сам! — закончил главарь банды. В следующую секунду кусок потолка свалился на меня сверху, и я потерял сознание.

Архитектор Карл Рейтар смотрел на своё лучшее творение, и понимал, что совершенство недостижимо. От этого становилось немного больно. Ему, высокопоставленному магу великого клана, боль была непривычна. И всё же, как ни модифицируй своё тело, жизнь найдёт способ уязвить.

— Ульрих… — начал Архитектор.

— Это моя вина, мастер. — отрапортовал боец.

— Ульрих! — нервное напряжение Карла было так сильно, что достаточно было одной неверной фразы, чтобы он сорвался.

— Простите. Я предположил, что вас это успокоит.

— Успокоит? Ты пришёл сюда, чтобы меня успокоить? То есть, ты считаешь, что в сложившейся ситуации мне нужно просто успокоиться, сесть смирно и ждать пока всё решится само собой?

— Нет.

— Ульрих!!!

— Да. Я не представляю, что мы можем сейчас сделать. — рыцари клана Рейтар созданы абсолютно бесстрашными, но Ульрих почувствовал опасность, исходящую от своего создателя, и понял, что нужно говорить максимально прямо и честно.

— Что мы можем сейчас сделать… — Карл чуть успокоился — Для начала, расскажи кого ты нанял на это дело.

— Эта банда называет себя «Смерть», потому что не оставляет свидетелей в живых. Главарь — незаконный модификант Генрих.

— Сколько у них магов?

— Два модификанта.

— Сколько. У. Них. МАГОВ!?!

— Ни одного! Откуда полноценному магу взяться в банде?

— Да, действительно. Кракены же их всех ловят прежде, чем те научатся энергией управлять.

— Ваш сарказм неуместен. Однако, признаю, что не проверил этих бандитов по столь маловероятному показателю. — Ульрих сделал максимально протокольную, безэмоциональную рожу.

— Вот это разговор настоящего аристо! Ульрих, я много раз тебе говорил, что не собираюсь быть Архитектором вечно, и что ты должен учиться сам принимать решения. Например, когда ты решил обстрелять тот склад из плазменной пушки. Все законы Империи нарушил, но поступил правильно, хвалю.

— Значит, на складе был незаконный маг? Он, очевидно, выжил. В каком он состоянии? — Ульрих проигнорировал похвалу, хотя в глубине души ему было очень приятно.

— Держим в отключке. На нём ни царапины, хотя досталось ему явно неслабо.

— Он мог что-то видеть.

— И это всё, что ты хочешь сказать?

— Его существование создаёт проблемы. Мы не можем продать его Кракенам, потому что увели у них варана, и они не станут с нами разговаривать, и не можем просто ликвидировать его, так как нам никто не поверит. Но судьба этого мага — не наша проблема. Наша проблема в том, что он мог что-то видеть. И едва ли захочет нам об этом рассказать.

— Его судьба — не твоя проблема, но моя. Когда имперская канцелярия соизволит вмешаться, она наделит его правами полноправного аристократа и выделит некоторые средства на сбор свиты. И я считаю себя обязанным освоить эти средства в полном объёме, ведь мальчик был подданным клана Рейтар всю свою жизнь. Ему будет комфортнее, если в свиту войдут люди привычной культуры.

— Отличные слова. На месте канцелярии я бы уже выделил вам деньги. Однако, моя часть проблемы решается не так просто. Разрешите идти выполнять?

— Иди, Ульрих, иди. Как всегда, тебе достаётся самое интересное…

— Доктор, как он себя чувствует? — услышал я где-то далеко.

— Я не доктор. И вообще меня здесь не было. — ответил мужской голос.

— Да, да, конечно. Я так волнуюсь! Это же мой любимый братик…

Эрика?

— На всю любовь у вас пятнадцать минут, потом аппаратура перезапустится.

— Ох, так мало! Нам столько всего нужно обсудить! — щебетала Эрика.

— Мне наплевать. Рекомендую убраться из палаты прежде, чем об изменении его состояния станет известно. Те, кто придёт к нему потом могут не так понять ваше присутствие.

— Доктор! Не оставляйте меня с ней! — прохрипел я.

— О, братик бредит. На самом деле он по мне очень соскучился.

Человек в белом халате просто вышел и закрыл за собой дверь.

— Не приближайся! — я присел на кровати, готовясь бежать.

— Расслабься, слизняк, мне запрещено тебя убивать. — фыркнула Эрика, моментально сгоняя с лица маску милой девушки.

— То есть ты этого действительно хочешь. — констатировал я.

— И моя мечта почти реализовалась.

— Зачем пришла? — я решил прекратить пустой трёп, отвлекающий от по-настоящему важных вопросов.

— Где варан, Джеймс?

— Понятия не имею. Всё, можешь уходить.

— Джеймс, ты не понял. По городу ползает зверёк стоимостью в несколько миллионов, а ты — последний, кто его видел. Ну куда я от тебя уйду? Мы же семья, как никак.

— Ты всегда говорила, что я приёмный.

— Ну, Джеймсик, семья — это такой клан в миниатюре. Не важно, кто от кого родился. Важно то, что мы едины по духу.

— Сказала она, и перешла в Хоу Ньянг! — я усмехнулся, а потом паззл сложился. Изначальное злорадство сменилось удивлением, а удивление — ужасом.

— Они пока ничего не знают. Рейтары не сообщили о том, что на складе остались выжившие, но… Старые связи, немного удачи, и вот я здесь. Остальные узнают ближе к вечеру, и к этому моменту лучше бы тебе найти варана.

— Так он удрал.

— Я в курсе, мой маленький, глупенький братик! Или ты думаешь, я интересовалась о твоём здоровье от большой любви?

— Хочешь, чтобы я бегал по городу и искал непонятную тварь?

Она показала мне средний палец и сказала:

— Первое — это меня знатно повеселит.

Подняла ещё и указательный, продолжила говорить:

— Второе — тебя не жалко.

Наконец, оттопырив безымянный, она сказала:

— Третье — это в твоих интересах.

— Проклятье, а ведь ещё вчера ночью мне казалось, что жизнь начала налаживаться! — я схватился руками за голову, и с меня соскользнул какой-то электрод. В палате завыла сирена, а глаза эрики округлились от ужаса. Тут же ворвалась охрана — модификанты в экзоскелетах, с пистолет-пулемётами на в руках.

— Что здесь происходит?

— Да у меня, блин, тот же вопрос! — ответил охраннику я.

Ночью на меня упал потолок горящего ада, а тут вдруг — чистая больничная палата, вся такая беленькая и сверкающая, да ещё и чувствую я себя просто отлично — если не считать проблем с сестрой и законом, именно в такой последовательности.

Отвечать охранники не торопились, зато в небольшую палату ворвалось ещё два человека. Один — огромного роста, широкоплечий и мускулистый, одетый в мантию с меховой оторочкой. На груди у него болтался золотой диск с изображением молний и короны, то есть, герба империи и правящего клана. Диск висел на золотой цепи в палец толщиной. Носить такой могли только аристо из клана Грозных. Второй человек был закован в полные латы матово-белого цвета, что также выдавало в нём аристо, но из клана Рейтар.

— Джеймс Андерсен? — раскатисто прогремел голос Грозного.

— Это я.

— Согласно имперскому закону об устройстве кланов…

— Да я просто мимо проходил, вы что? Склад взорвался, меня обломком по голове стукнуло, в чём я виноват?

— Может, дослушаешь? — Эрика больно сунула мне кулачок в бочину.

— Э, да. Так о чём это мы? — я взглянул на гиганта.

— Весь момент испортил, зараза… Короче, раз мы всё равно без протокола, вот тебе герб, а в свиту… Так, Карл там что-то про родных говорил? Что это за девка? — Грозный растерял весь пафос и говорил обычным тихим голосом.

— Эрика Андерсен, подданная Хоу Ньянг.

— Модификации?

— Отсутствуют. — солгала Эрика.

— Отлично. Отправь её к Архитектору, да и… Всё, в общем-то. Удачи, Джеймс Андерсен. Она тебе понадобится.

— Господа, проводите наших гостей. — Рейтар жестом отослал охрану, и в следующие несколько секунд мы с ним остались в палате одни. Эрика выходила из палаты как будто на казнь. Впрочем, за установку незаконных модификаций именно она и полагалась. Аристо продолжал пристально смотреть на меня, и наконец сказал:

— Значит, ты проходил мимо, когда рота рейтар стреляла по складу.

— Ну, да…

— И ничего не заметил.

— Может и заметил, но потом что-то ударило меня по голове. Ничего не помню.

— Да ладно, тебе нечего бояться. — латы на нём открылись, и он шагнул мне навстречу — ты знаешь, что это такое?

Тут я заметил, что рядом со мной лежит тёмный кружочек на верёвочке. На маленькой железной монетке была изображена точка и восемь стрелочек, расходящиеся во все стороны.

— Не очень.

— Если сильно упрощать, то аристократы не могут размножаться так же, как простолюдины. Это расплата за силу, которой мы обладаем. Однако, кланам иногда необходима свежая кровь, если выражаться языком простолюдинов. Маги со стороны, не причастные ни к каким клановым тайнам. За этим следит имперская канцелярия, представитель которой и выдал тебе этот герб. Так что, теперь ты полноправный аристократ. Если сможешь проявить себя — вступишь в клан по своему выбору и получишь в нём высокую должность, станешь частью его магического наследия.

— Заманчивая перспектива. Но?

— Но? Какие могут быть «но»? Ты аристократ, и никто не в праве судить тебя, ни за то, что ты состоял в банде с незаконными модификантами, ни за то, что убивал людей.

— Послушайте, господин, не знаю вашего имени…

— Ульрих.

— Господин Ульрих. Я знаю, чего вы от меня хотите, и скажу сразу, что никакого варана я не брал, ничего не видел и не знаю. Это был мой первый день, первое дело.

— Это печально. Потому что проявить себя не так просто, а на хорошие должности в каждом клане есть свои претенденты. Как думаешь, что они сделают с тобой, когда узнают, что на их место метит вчерашний бандит без связей и поддержки?

— Но, я же теперь аристократ! Выше закона и всё такое!

— Если с тобой что-то случится, то виновный будет обязан выплатить штраф в имперскую казну. Но знаешь, чего у аристо всегда в избытке?

— Гонора?

— Денег. С другой стороны, я могу помочь.

Когда в детстве я смотрел передачу «В мире аристо», и ведущий говорил, что им просто не нужно мешать, тогда они точно перебьют друг друга, я как-то не думал, что мне придётся в этом участвовать.

— Значит, помочь. Но с чем? Что происходит?

— Если коротко, то маги решают свои проблемы руками простолюдинов. А вы, простолюдины, не справляетесь. Но раз уж ты, на свою беду, тоже оказался магом, то и спрашивать с тебя будут как с мага.

— У магов бывают проблемы? — с издёвкой спросил я.

— А какими ты нас видишь? Сильные, всемогущие, хозяева жизни? Кое-кто, может быть, и всемогущий, если сравнивать с низшими ступенями вроде тебя или даже меня. Но никто не считает, что достаточно силён. Всегда найдётся рыба покрупнее, знаешь ли. Вспомни хотя бы как наш Император взошёл на престол. И это проблема, понимаешь? Всегда нужно искать способы стать сильнее. Это то, что я тебе предлагаю, и моё предложение настолько щедрое, что мне самому не верится.

— Не пытайся решить за меня, Рейтар. Как эта ящерица сделает магов сильнее?

— Кто знает? Это первый варан, которого удалось взять живьём. Обычно от них используют только кости, для производства антимагического оружия.

О тварях Пустоши я знал очень мало. Кажется, они весьма разнообразны и сильны, но в город почему-то не заходят. О них мало что говорят, потому что кроме аристократов мало кто путешествует между городами, а те, кто всё же имеет на это деньги и желание, видят тварей из окон огромных парящих лайнеров, очень редко и издалека. Ничего интересного. Ещё ходят слухи, что аристо на тварей охотятся, но по какой причине? Ради развлечения, или с практической пользой? Слухи противоречат друг другу.

— Этот варан опасен?

— Самое опасное животное во всех Пустошах. До сих пор не могу понять, как его взяли живьём, на него вообще никакая магия не действует.

— И что я должен с ним сделать?

— Мы оба понимаем, что от мага у тебя только вот эта побрякушка. Ты не привык полагаться на магию в жизни и в бою. Придумай что-нибудь, доставь животное ко мне, и я объявлю о том, что ты под защитой клана Рейтар. Кроме того, у нас ведь твоя сестра…

— Она мне не сестра. К тому же, она незаконный модификант, так что жить ей осталось часа полтора.

— Незаконный модификант Хоу Ньянг? Я думаю, Карлу будет интересно с ней поработать. Не списывай её со счетов слишком рано.

— В любом случае, мне плевать на её судьбу.

— Всё изменилось, юный Джеймс Андерсен. Теперь она твоя слуга, твой телохранитель. Ты ведь уже понял, что телохранитель тебе необходим? Архитектор Карл сделает всё что в его силах, чтобы она получилась идеальным модификантом, превосходящим стандартные армейские образцы. Он сделает произведение искусства, вне зависимости от того, способен ты это понять или нет. Но даже так, она будет уступать магам в бою. Не та сила, не та живучесть… Оружие из костей варана пригодилось бы вам обоим. Костей у нас более чем достаточно, но от них мало толку. Такое оружие медленно убивает своего носителя. Живая ящерица могла бы подсказать, как избежать негативных последствий.

— Я подумаю над вашим предложением, Ульрих Рейтар. А теперь позвольте мне побыть наедине с собой. — было очень смешно говорить столь официальным способом, но я сумел не заржать в голос, пока аристо не вышел из палаты.

Глупо хихикая, я улёгся на кровать. Безумие. Вокруг меня происходит какое-то безумие.

Ничего сверхъестественного в том, что ночью у меня были сломаны все кости, а утром я уже в полном порядке не было. Вернее, было, но в области денег. Я никогда не мог позволить себе столь качественное и быстрое лечение. Модификанты же регенерируют с какими-то нечеловеческими скоростями, а что происходит с магами остаётся только гадать. Но очевидно, что у них с живучестью всё ещё лучше. Но что же произошло со мной? Полное исцеление тела — это разрешённая гражданская модификация, например. С другой стороны, все аристократы являются магами. Так что исцеление подходит в обоих случаях.

С магией я сталкивался только в том смысле, что маги создают модификантов. Это сложный процесс, в котором используются магические секреты кланов, поэтому все модификанты имеют способности, похожие на те которыми обладают маги создавшего их клана. Но, как я ни старался, у меня не получилось установить связь с медицинскими приборами, расставленными вокруг кровати, то есть, не смог задействовать магию клана Рейтар. Они умеют направлять энергию в механизмы, чаще всего — в оружие. Тот же результат ждал меня со способностями других основных кланов. Исключив все простые варианты, я перешёл к сложным.

Слова «маг» и «аристократ» по сути синонимы, но так дело обстоит только для простолюдинов, живущих в городах. Официально это не считается правдой, но все знают, что за пределами городов живут не только мутировавшие от магии звери, но и люди. Вполне нормальные, похожие на нас люди. С подробностями об их жизни дело обстоит совсем плохо, открыто говорят о «варварах» только члены клана Кракен, но и они не рассказывают деталей. Не из уважения к имперскому закону: все кланы так или иначе им пренебрегают, но Кракенам на него абсолютно плевать. Нет, просто они не видят в этом необходимости. Но для меня главное, что среди варваров есть маги, которые не являются аристократами.

Можно ли быть аристократом, и при этом не быть магом? Учитывая, что мне сказали после вручения герба, нельзя. Якобы, моя магия войдёт в наследие одного из великих кланов. Да уж, занятное наследие получается! Хотя, мне же сначала нужно «проявить себя», что бы это ни значило. Может, что-то раскроется позже.

В любом случае, сейчас следовало заняться более насущными делами. И это я вовсе не про ловлю какого-то дурацкого варана, которого от меня все требуют. У банды остался общак, запертый в надёжном сейфе. Ключ Генрих хранил в торговом центре, в хорошо спрятанном тайнике. Кажется, до того, как стать незаконным модификантом, он в этом центре работал, потому знал несколько подходящих местечек.

Нацепив штаны и футболку, а также гербовый кулон, сделанный из всегда тёплого, приятного на ощупь материала, я отправился в путь. Могущество, статус и прочие перспективы — это прекрасно, но сто тысяч имперских рублей прямо сейчас всё же лучше. А то мне, такому «благородному» аристо, даже за проезд заплатить нечем. Деньги, если и прилагались к гербу, были разворованы задолго до попадания в мои руки, а с собой я ничего не брал.

На самом деле, я любил ходить пешком, без всякой спешки. Хотя было далековато, и лучше бы я проехал это расстояние на автобусе. К тому же, прямой путь проходил через «остров», а там лучше не появляться.

Кланы всегда враждовали между собой, но крупные изменения в раскладе сил происходили очень редко. За мою жизнь — ни разу, а до того, крупнейшим событием было свержение клана Хасаги с имперского престола. Клан Грозных давно набирал могущество, а когда появился Василий, текущий Император, произошёл крупнейший передел территорий внутри города, и, наверное, снаружи тоже. Хасаги лишились почти всех владений, сохранив за собой лишь несколько «островов». С тех пор и без того жестокие нравы клана испортились ещё сильнее, и теперь все, кто не подходит под их стандарты, но находится на их территории, рискует получить в морду.

Незаконных модификантов создают все кланы, но Хасаги делают это в каких-то немыслимых масштабах. Модификации подвергается едва ли не треть подданых, и абсолютно все мигранты из других кланов, решившие принять подданство Хасаги. И это было заметно.

Когда я шёл по улице от госпиталя, навстречу мне попадались самые разные люди. Большинство было одето в простые, чуть мешковатые шмотки, похожие на мои, с европеоидными чертами лица, и ростом около метр семьдесят. Реже встречались крепкие парни и девушки со спортивными фигурами — гражданские модификанты типа «принц».

Эрика, несмотря на подданство Хоу Ньянг, тоже была «принцессой» — нравы в том клане были самые свободные из всех, и если остальные предоставляли модификации в соответствии со своими представлениями о красоте человеческого тела, Ньянги делали всё что угодно заказчику, при том абсолютно легально. А если есть желание, деньги или необходимость, добавляли ещё что-нибудь нелегальное. Эрика обладала способностью ускорять свою реакцию до уровня полноценного мага, если верить её хвастовству. Правда, двигаться с той же скоростью как они моя «сестрёнка» не могла, а модификация нужна была ей чтобы быстро читать документы. Она работала управляющей в клубе с «экзотами» — секс-модификантами, чьи тела выходят далеко за пределы человеческого облика. У Хоу Ньянг очень свободные нравы, мда…

Стоило мне свернуть на территорию «острова», людей на улице стало резко меньше. Мимо всё также проносились машины, да и прохожие попадались, но заметно меньше. И все — с азиатскими чертами лица. По своим, неведомым целям спешили модификанты типа «самурай» и «гейша», и как же их было много! Переходя дорогу на светофоре, один из самураев в меня врезался. На полторы головы выше меня, в обтягивающей шёлковой рубашке, с гипертрофированно бугрящимися мышцами, он едва не опрокинул меня, и продолжил движение, как будто даже не заметив. Я усмехнулся. За подобное отношение к себе настоящие аристо убивали.

Я же предпочёл поскорее уйти. Двигаясь быстрым шагом, я шёл мимо кафе под открытым небом, и не заметил, как мне поставили подножку. Падая, я ощутил порыв ветра, а в следующую секунду уткнулся лицом во что-то мягкое. Вокруг заржало несколько человек. Я поднял взгляд и увидел белёсое женское лицо с узкими глазами.

Гейша.

Я лежал у неё на больших сиськах, а она улыбалась мне хищной улыбкой. Кажется, чёрные волосы у них должны быть заколоты двумя шпильками. Смех затих, и она заговорила, скользя рукой вниз по моему животу.

— О, наш малыш стал таким большим…

В следующую секунду я почувствовал недостающую шпильку у себя в бедре, и дёрнулся изо всех сил. Она меня не держала, поэтому я откатился в сторону и прокрутился несколько раз по тротуару. На меня едва не наступил очередной самурай, проходивший мимо. Всё это вызвало бурный смех у придурков, сидевших с гейшей за одним столом. Глянув на них, я понял, что дело совсем плохо. С ней было сразу три самурая! Эти точно будут бить, раз уже начали. Да и ветерок был совсем неспроста. Как минимум один из них — незаконный модификант.

Как назло, при всех этих падениях из-за пазухи вывалился кулон. Один из самураев его заметил и резко перестал ржать. Я вскочил на ноги и пустился бегом со всей доступной скоростью.

— Эй, рыцарь! А как же дуэль за честь дамы? — крикнул мне вслед один из них.

А никак. Рейтары вспоминают о чести только тогда, когда им это выгодно, стыдно такое не знать. Хотя понятно, что этот идиот и до столба способен докопаться. Если он ещё и оружие достанет, то столб, каким бы толстым и прочным ни был, будет разрублен одним ударом. Хасаги умеют направлять энергию в предметы, а те, что посильнее, и вовсе обходятся простым воздухом.

Гейша очень глубоко воткнула в меня шпильку, но нога на удивление быстро зажила. Даже штаны кровью не испачкались, зато стали моднее — обзавелись дыркой. Я бежал не останавливаясь, пока не пересёк «остров» насквозь. Хасаги можно выходить со своих территорий, но делают они это неохотно. На чужих землях они не могут вести себя настолько безнаказанно.

Пройти оставалось всего-ничего, и через пару минут я уже заходил в двери торгового центра. Глядя в тёмные стёкла, я увидел, что сзади за мной идут трое крупных мужчин, двое в чёрных рубашках и один в голубой. Кажется, самураи в кафе были одеты также. Запоздало до меня дошло, что гербовый цвет Хасаги — как раз таки голубой, а парень, смотревший на мой кулон, был одет именно в голубую рубашку. Хотелось бы мне, чтобы это было совпадением…

Так или иначе, мне было необходимо проверить тайники. Самые банальные использовались для передачи сообщений, и мне не раз приходилось доставлять Генриху бумажки, спрятанные на фудкорте под столешницами. Ключ от сейфа, где деньги лежат, должен быть спрятан надёжнее, но мне уже хотелось перекусить. Я отправился за едой. Торговые центры для членов банд имеют особое значение. Это демилитаризованная зона, здесь даже драться нельзя. Главным образом потому, что в охране присутствуют модификанты армейского уровня. Зачастую — устаревших поколений, зато в таких количествах, что хватит кому угодно.

Ничего не опасаясь, я поднялся на лифте, наблюдая за своими преследователями. Они шли как будто своей дорогой, но почему-то на тот же этаж, что и я. Впрочем, вдруг они правда голодные? Чтобы убедиться, я решил рискнуть, и вместо того, чтобы заказать какой-то фастфуд в забегаловке, повернул в дорогой ресторан. Подданные Хасаги никогда не зайдут в него по доброй воле, потому что это «Изба». Здесь всё сделано в традициях клана Грозных, а они их ненавидят так, что кушать не могут. И зачем идти в ресторан, где ты кушать не можешь?

У входа в ресторан как бы невзначай стоял мой знакомый охранник Фёдор, начисто лишённый чувства юмора солдафон, величайшей трагедией в жизни которого был выход в запас. Сил, в том числе и магических, у него было хоть отбавляй, но клан Грозных за какие-то заслуги списал его со службы, на горе всем посетителям торгового центра. Зато теперь есть суперэлитный боец в охране. Модификанты Грозных вообще отличаются малочисленностью и огромной мощью.

В ресторане царил интимный полумрак, освещение ограничивалось лишь имитацией тлеющих лучин под потолком. Я выбрал столик с видом на вход и взял меню. После удачных дел мы всей бандой здесь ужинали, а ещё…

— Ты что тут забыл, малой? — услышал я.

— О, Люксанна. Рад видеть…

Девушка влепила мне пощёчину, не очень громкую, но увесистую.

— Для тебя — Светлана, придурок! — рыкнула официантка.

Двухметровая девка в сарафане и кокошнике, с сиськами шестого размера навыкат, была девушкой Генриха. Я очень надеялся, что сейчас не её смена.

— Ай. — я картинно прижал пальцы к ушибленной щеке — Судя по тому, в каком ты бешенстве, Генрих не врал, когда говорил, что от этого имени ты вся течёшь.

— Ты зачем пришёл? У тебя в жизни денег не хватит…

— Уверена? — перебил её я.

— Так, рассказывай. Что с Генрихом?

— Садись, разговор будет трудным.

Когда она села за столик, я увидел, как самураи заходят в ресторан. Вот теперь совпадений быть не может, они здесь по мою душу. Однако, пока что они расположились на столике возле входа.

— Ну, во-первых, Генриха убили.

— А ты? Почему ты жив?

— Ну прости, дорогая, не получилось.

— Ой… Прозвучало как-то… — девушка смутилась.

— Да ладно. Если тебе интересно, кто вообще спасся и каким образом, то выжил только я, непонятно как. Теперь насчёт денег…

— Вы достали то, что хотели?

— Нет. Но это не мои проблемы. Вот, гляди сюда. — я снял с шеи герб и протянул ей.

— Что это?

— Метка аристо.

— Ты… Ты что, предатель? Работал всё это время на клан?

— Хах! И на какой же клан я мог работать?

— Ну…

— Вот в том-то и дело, что «ну». Я понятия не имею, как это вышло. Там, на складе я был готов умереть, но вместо этого очнулся в больнице и внезапно стал благородным. Это герб аристократа без клана, и да, я сам не знал, что так можно.

Света поднесла метку к считывателю и её глаза стали почти такими же большими, как её сиськи.

— Это правда герб! — выдохнула она.

— Ну, раз мы со всем разобрались, у меня к тебе деловое предложение. Может быть, Генрих оставлял тебе ключик на особый случай? Или ты видела, как он его прячет?

— Нет, господин. Я ничего не брала и не видела. Изволите чаю? — она вскочила и наклонилась ко мне, демонстрируя глубины выреза, как и полагалось официантке при обслуживании аристо.

— Люксанна!

— Да, господин?

— Оставь эти дурацкие приличия. Кроме герба у меня ничего нет, и платить мне действительно нечем.

— Это не проблема. Благородному господину вовсе не обязательно везде носить с собой деньги! Мы запишем сумму на ваш кредитный счёт. — она продолжала следовать инструкции.

— Ладно, скажу прямо. У «Смерти» был общак, и до сих пор есть. Он в сейфе на базе. И если ты надеешься забрать его весь, то у тебя ничего не выйдет — я буду возле него. Справишься с настоящим магом?

— Нет. — поморщилась она. Я знал, что её модификации выходят за разрешённые пределы, но совсем незначительно.

— Тогда вот что я предлагаю. Восемьдесят процентов мне, двадцать тебе, и никаких дополнительных обязательств.

— Поровну. — она снова скользнула за столик, но наклонилась вперёд так, чтобы я видел вырез сарафана.

— Люксанна… — она уже начинала бесить.

— Ох, хорошо. Знаешь, кем был Генрих, когда тут работал?

— Кем?

— Уборщиком туалетов. Собственно, у него есть тайник в сортире этого этажа, но я понятия не имею, где именно и что внутри.

— Тогда после работы зайди ко мне. В отличии от кланов, я держу своё слово. Ты получишь двадцать процентов.

— А если я… — она сложила губки бантиком.

— Я не против, но всё равно двадцать.

Вопреки ожиданиям девушки, у меня встала другая проблема. Самураи ничего не заказали, и не сводили с меня глаз. Мне ничего не оставалось, кроме как пройти мимо них, аккуратно перешагнув столь ожидаемую подножку, выставленную одним из «чёрных». Дальше я направился в туалет, и приступил к осмотру первой кабинки. Дверь хлопнула ещё раз, следом за мной кто-то зашёл. Я открыл сливной бачок — ещё одно часто используемое под тайники место, и в этот момент по ногам потянуло сквозняком. А через секунду, вытягивая отовсюду воду, вокруг меня закрутился вихрь. Это нихрена не уровень модификанта! С ними маг высокого ранга!

Вихрь взорвался, разбросав стенки кабинок по комнате. Передо мной, защищённые стеной ветра, стояло трое самураев. Их слегка удивило, что я всё ещё стою на ногах.

— А ты не так прост, как я погляжу… — протянул маг в голубой рубашке.

— Как же ты прав. А теперь беги отсюда, и я сделаю вид, что тебя здесь не было. — блефовал я.

— Пощекочите его немного. — приказал маг. Модификанты достали мечи из заплечных ножен и двинулись ко мне.

Они были уверены в собственном превосходстве, хотя точно знали, кто я такой. У меня не осталось вообще никаких козырей — сзади стена и груда обломков, спереди маг, а с боков обходят два модификанта. Оставалось только сохранять видимость достоинства, а потому я прыгнул на левого, отводя лезвие голой рукой, и ударил его кулаком в живот. Он пустил мне кровь, но и сам загнулся от боли. Странно, модификанты вроде её не чувствуют почти…

Не теряя времени на раздумья, я ударил загнувшегося по затылку, и это сделало его как будто прозрачным. Я увидел, как внутри него струятся потоки энергии. Они проходили вдоль костей и собирались в нескольких узлах. Один в голове, два больших — в лёгких, два маленьких — в ладонях. Модификант упал, и я наступил ногой ему на спину прямо туда, где видел сгустки энергии. Он дёрнулся и затих, а ещё как будто потух, лишился всей энергии. Я почувствовал, что он умер. Другой самурай на несколько секунд замер, а маг с интересом наклонил голову, глядя на меня.

— Я предупреждал. — сказал я, стряхивая кровь с затянувшейся раны на руке.

— Ну что стоишь! Атакуй его, идиот! — рявкнул маг своему подручному. Я отвлёкся на него, а аристо начал готовиться к бою.

Я уже не мог так храбро броситься на врага. Первый собирался надо мной поглумиться, сделать больно, но внезапно погиб сам. Второй не стал повторять его ошибок, и сразу шёл с намерением меня убить. Он направил энергию в меч, замахнулся. Короткий прямой клинок не имел заточки, будучи скорее дубинкой в руках обычного человека, острые кромки создавала магия. Сейчас ею покрылся весь клинок, и модификант взмахнул им сверху вниз, заставляя меня отступить в сторону. Он разрезал каменную раковину, оставив в ней аккуратную полоску, и отошёл, спасаясь от моего кулака. Я промазал.

Мне приходилось следить за двумя противниками, хотя маг пока что не вступал в бой, только приделал к рукояти катаны изогнутое лезвие из красной жидкости, зажатое между двумя магическими плоскостями. Он стоял и ждал, пока его охранник что-то сделает. А он не лез на рожон, оттесняя меня выпадами и зажимая в угол.

Мне оставалось только зажиматься. Как я не потерял руку, схватившись за меч в прошлый раз оставалось только догадываться. Тогда я ещё ничего не видел. Похоже, вот так неожиданно проявилась моя магия — в способности видеть чужую. Сейчас магия не добавляла мне уверенности, скорее наоборот, подпитывала ужас. Вот если бы у меня был старый добрый пистолет, мы бы с этим модификантом поговорили иначе!

Мысль трансформировалась в идею. Я сам сделал ложный выпад, и мечник, хоть и был вооружён, всё ещё побаивался моих кулаков. Он открыл мне проход на полсекунды, а я только того и ждал. Рывком добравшись до противоположной стены, я вытащил из кучи мокрого мусора пару увесистых обломков унитаза, и бросил в модификанта первый.

— Граната! — крикнул я.

Рейтары так не умели, для их клановой магии необходимо наличие сложного механизма. Но самурай был не в курсе, к тому же, на панике, а потому ушёл в глухую оборону. Махнул мечом, выставляя стену ветра между собой и «снарядом». Обломок беспомощно застрял в ней, но создание стенки стоило моему врагу всей энергии, что он вложил в меч. Я продолжил закидывать его «гранатой», и второй осколок был также успешно отбит, хотя бросил я его с расстояния не больше метра. А в следующую секунду я уже схватил мечника за запястье, и он завыл дурным голосом.

Мужик в полтора раза крупнее меня не мог сдвинуться с места, просто стоял и кричал от боли, даже не пытаясь вырваться. Меч выпал из ослабевшей кисти.

— Довольно! — рявкунул маг, разрубив своего слугу наискось, от плеча до бедра. Тело упало и вывернулось из моего захвата, затем рухнули и ноги.

Энергии в нём было неизмеримо больше, чем в модификанте, и кажется, она рвалась наружу. Самурай сдерживал её, а когда я пошёл в атаку, высвободил через руку. Меня отбросило в стену, а сам он полетел следом. Я резко присел, и только поэтому катана воткнулась в стену, а не в моё сердце. Схватив самурая за ногу в узких штанах, я перекатился вперёд, пытаясь его опрокинуть. С таким же успехом я мог бы попытаться повалить вековой дуб. Но всё же, я оказался у него за спиной, и ему пришлось на это реагировать. Он убрал лезвие, вместо того чтобы вытаскивать его из стены, и быстро сформировал заново, а второй рукой ударил меня по лицу, не очень сильно, но я сделал шаг назад. Он взмахнул лезвием перед собой, и я отошёл ещё. Самурай окунул лезвие в лужу крови разрубленного модификанта и заново наполнил его.

— Чего ты хочешь? — спросил я сквозь тяжёлое дыхание.

— Понять, что ты такое. — ответил маг.

— Расскажешь потом? А то я сам не понимаю.

— Не будет у тебя никакого «потом»! — воскликнул он, и взмахнул мечом перед собой несколько раз.

Кровь маленькими порциями вырывалась из лезвия, и от неё было абсолютно невозможно уклониться. Она ударила меня, раз, другой, третий, вызывая жжение там, где попадала на тело, а ветер прижимал меня к стене. Я упал, корчась от боли. Потом почувствовал, как меня поднимают за горло. Стало трудно дышать. Так продолжалось мучительно долго, от невозможности вдохнуть боль отошла на второй план, и я открыл забрызганные кровью глаза. Маг держал меня на поднятой вверх вытянутой руке, заинтересованно глядя мне в лицо снизу вверх. Увидев, что я пришёл в себя, он швырнл меня в другую стену, и снова схватил за горло. На сей раз его хватка сжимала мою шею гораздо сильнее.

— Ничтожество — сообщил он.

Я улыбнулся, глядя ему за спину. В следующую секунду на голову самурая легла рука ещё более крупного человека, вспыхнула молния, и маг осел на пол, потеряв сознание.

— Спасибо, Федя! — прохрипел я, поднимаясь на ноги.

Хмурый охранник аккуратно понёс аристо в угол, а я осмотрел поле боя. Плитка, которую проткнул самурай, развалилась, когда он бросил меня в стену. За ней обнаружилось небольшая полость в бетоне, куда я и сунул руку. Сразу же нашарил что-то маленькое и металлическое. Это был ключ.

— Ну, Фёдор, с меня простава по высочайшему разряду! — сказал я подошедшему охраннику.

Он протянул ко мне руку, и я попытался её пожать, но вместо этого Фёдор провёл свою ладонь мимо моей и схватил меня за голову. Больно не было, мир просто померк, и я погрузился в темноту.

Это показалось мне очень странным, как будто я не закрывал глаза всю свою жизнь, и сегодня впервые стало темно. Боль от атак мага отступала, но не до конца, ноющая боль оставалась по всему телу, даже там, где раньше всё было нормально. Вдруг на меня поставили что-то холодное. Зажурчала вода, звякнуло стекло, и я услышал:

— Твоё здоровье.

Мужчина рядом со мной шумно сглотнул и продолжил.

— Память… Интересная штука, не правда ли? Ты не помнишь меня, а я не могу забыть. Могущество — это тяжкая ноша, теперь я это понимаю. Чего уж тут говорить, мне даже выпить не с кем, кроме тебя…

На этих словах с меня подняли одну из холодных рюмок и выпили. Снова зажурчало. Голос продолжил вещать:

— Ты бы не стёр свои воспоминания так храбро, если бы не имел способа их быстро вернуть, верно?

Он не ждал ответа, просто осушил обе рюмки.

— Но как? Левиафаны теряют память при воскрешении. Загадки, загадки… Ты так их любил. Думаешь, никто не сможет разгадать? А ведь есть способ! Я узнаю все твои тайны, чего бы мне это не стоило! — мой собеседник в темноте был в ярости.

Я не понимал, что происходит, но почему-то не мог ответить, не мог даже пошевелиться, как будто был пришит к бесконечной темноте сзади.

— Ты не всесилен, ты просто больше знаешь. Чудес не бывает, ты сам меня учил! Я прослежу, как ты восстанавливаешь память и узнаю всё, что ты от меня скрыл. Чего бы мне это не стоило…

Вдруг боль отступила, а я почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке. Из горла полился странный, лающий смех, а в голове вспыхнула фраза:

«— Сущность мага составляет энергия. Она заменяет ему плоть, кровь, мозг, воздух, если маг достаточно силён и умеет использовать энергию правильно. По-настоящему могущественный маг может стать точкой кристаллизации энергии и достичь истинного бессмертия. Он воскреснет, даже если будет уничтожен полностью. Чем дальше маг пройдёт по пути силы, тем больше он сможет вернуть за собой из небытия. Сложнее всего восстановить тело. Если из энергии создать тело, достаточно точную копию, дальнейшее восстановление — это вопрос времени. Василий! Ты вообще слушаешь?»

Это воспоминание казалось мне невероятно ироничным в моём теперешнем положении.

— Государь! Он восстанавливается! Скоро сработают предохранители!

Василий Грозный засадил оставшуюся в бутылки жидкость одним длинным глотком, и выскочил из камеры. Хлопнула дверь, зажёгся свет, а потом я почувствовал, будто из меня вытягивают всё тепло, всю силу, всё моё существо…

— Поднимайтесь, мастер Джеймс. — вежливо сказал кто-то.

— А? Где я?

— В полицейском участке, не паникуйте.

Я увидел перед собой улыбчивую рожу человека в белой кепке с синими полосками. Полицейский был одет в пиджак с цветами службы безопасности клана Рейтар, и разговаривая со мной, прятал в аптечку какой-то пузырёк.

— Вас крепко приложило, мастер. Если хотите, можете выдвинуть обвинения против…

— Где мои вещи? — перебил я полицейского.

— Да, разумеется, ваши вещи. Они в хранилище. Подпишите протокол осмотра места происшествия, и мы вам их выдадим.

— Я не задержан? — удивился я.

— Как можно, мастер Андерсен? Полиция не вмешивается в дела клана.

— Ах да, точно. Любезный, водички организуй. И не торопись, мне нужно всё обдумать.

— Будет сделано, мастер.

Судя по полоскам на пиджаке, со мной разговаривал целый полицейский капитан. Капитан — командующий роты, а рота — основное подразделение в клане. Масштаб этого полицейского начальника трудно было уложить в голове. Капитан — это высший ранг для служащего, и низший для аристократа. И этот начальник говорил со мной таким заискивающим голосом? Лично пошёл мне за водой? Оставил одного в своём кабинете?

Как будто странное видение, где я был другим человеком, всё ещё продолжается. Хотя на самом деле всё логично. Я теперь не мелкий преступник, а настоящий аристократ. Но, что за чертовщина мне привиделась? Со мной разговаривал сам Император? То есть, не со мной, а с тем, чьё тело я на пару минут занял.

Не желая собственноручно копаться в бумагах полицейского начальника, я выглянул из кабинета и подозвал к себе денщика — модификанта армейского класса, с парой пистолет-пулемётов в боковых кобурах. Он без лишних слов показал мне протокол происшествия.

В нём говорилось, что вассал Императора Джеймс Андерсен зашёл в уборную, а следом за ним в уборную зашёл Ясуо Хасаги — сын главы клана Хасаги, с охраной. В уборной между двумя аристократами произошла драка, в ходе которой оба охранника Ясуо погибли. Один — по неустановленной причине, второй — в следствии рубленной раны через всё тело. Ясуо в бою использовал магию. Следов применения магии Джеймсом не обнаружено. Бой был прерван охраной здания, в лице модификанта Фёдора Громова. Оба аристократа доставлены в ближайший полицейский участок и отпущены после соблюдения стандартных процедур.

Вернулся капитан-на-побегушках, как раз чтобы отвести меня за вещами. Вместо подписи я поставил на бумаги гербовую печать — канцелярия ещё не добавила образцов моего почерка в реестр. Вернее, даже не пыталась, если вспомнить, как тот чиновник делал свою работу. Но главное, что меня всё же выпустили, вернув рваную одежду и заветный ключ. Вот только на улице уже успело стемнеть… Похоже, начальник решил перестраховаться, и дать Ясуо время остыть, потому что не горел желанием разбираться в убийстве аристократа на своём участке. Перед зданием меня никто не поджидал, и это уже было неплохо.

Представив, что мне предстоит прошагать через почти все владения клана Рейтар к нашей старой базе, я решил рискнуть и вызвать такси. Дошёл до телефона-автомата, постучал по нему гербовым кулоном, и неожиданно даже для себя, услышал в трубке гудки. Набрал номер и ждал ответа почти целую минуту. Наконец, услышал смутно знакомый мужской голос. Он сказал только одно слово:

— Обернись.

Сзади, на боевом мотоцикле, стоял Ульрих и целился в меня из пистолет-пулемёта.

— Мы так не договаривались, Джеймс.

— Мы никак не договаривались, Ульрих.

— Ха, справедливо! И что же ты намерен делать?

— Добраться до дома и лечь спать. Со Светкой, если повезёт.

— Фу, как мелко… — он крутнул в руке оружие, и оно слилось с его латами — Садись, я тебя подвезу. Должен же тебе кто-то объяснить, какие дела достойны статуса аристократа, а какие нет.

— Это вот та самая ситуация, когда ты успешный фабрикант, а извозом так, для души занимаешься? Или ты просто собрался читать мне нотации по пути?

— Я могу снова достать пистолет. — спокойно ответил Ульрих.

Пришлось залезать в люльку. Я сначала удивился, как он смог подкрасться ко мне на мотоцикле, но потом… Удивился ещё больше!

Мы взлетели над асфальтом, на уровень второго этажа, и так понеслись в нужном направлении. Мотоцикл двигался с огромной скоростью, от встречного ветра стало холодно, а глаза непроизвольно закрылись. Дорога заняла минут десять, и всё это время Ульрих молчал. Когда мы прибыли на место, байк плавно остановился, а потом люлька подо мной исчезла, втянувшись в корпус. Что сказать, аристо знал обо мне всё. Он привёз меня куда надо. Про себя я отметил, что не вижу, как он применяет магию, и не видел этого с тех самых пор, как меня вырубили в туалете.

— Вставай, мы приехали. — Ульрих слез с мотоцикла, взрыв землю белыми сапогами.

Я со вздохом поднялся. Что задумал этот аристо? Он пропустил меня вперёд, а сам, глядя в тёмный дверной проём, сморщился и скрыл лицо шлемом. Да, база была не в самом лучшем районе города… К её достоинствам относилось то, что она в стороне от посторонних глаз, а всё, что ещё можно про неё сказать относилось к недостаткам. Во-первых, это был подвал. Во-вторых, в нём воняло плесенью и сыростью. В-третьих, свет на ней требовал запуска генератора, который от ужасных условий жизни постоянно ломался, так что большую часть времени тут было темно. В-четвёртых, источником сырости являлась канализация, так что, когда очередной кусок перекрытий окончательно отгнивал и рушился, запах становился совершенно невыносимым. И похоже, так произошло снова.

Я сделал несколько шагов на ощупь, опасаясь провалиться в дыру, а потом коридор залил мощный поток света. Это мой «помощник» вывел на плечо фонарь и включил его. Длинный бетонный коридор, поросший плесенью, выглядел удручающе. Рыцарь покрутил свою перчатку, отодвинул меня к себе за спину и обдал стены из огнемёта. Плесень моментально высохла, вспыхнула и рассыпалась пеплом.

— Я не чувствую этого запаха, но мне кажется, что я никогда не отмою сабатоны, если пройду здесь. — пояснил Ульрих.

— Проблемы аристо — пожал плечами я.

— Что ты хотел здесь найти?

— А вот, третья комната по правой стороне.

— Иди. — разрешил он.

Я хмыкнул, но вперёд пошёл. Когда этот железный чувак рядом, сумма в сейфе не казалась чем-то значительным, я просто прикинул, сколько стоит его доспех и мотоцикл, и сморщился ещё сильнее, чем от ставшей почти неощутимой вони. Свернул в проход, и там, поблёскивая в темноте, стоял он.

Словно пришелец из другого мира, сейф был сделан из полированного металла, достаточно прочного чтобы тяжёлая судьба не смогла его даже поцарапать, и достаточно стойкого, чтобы не заржаветь в этой гнилостной атмосфере. Нечего и думать о том, чтобы открыть его без ключа.

Маг зашёл следом за мной, выдвинул тонкое лезвие из перчатки, вставил его в абсолютно герметичный, незаметный глазу зазор между стенкой и дверцей, провёл рукой сверху вниз, и дверца открылась. Засовы были перерезаны.

Внутри лежал любимый пистолет Генриха, несколько пачек наличных и какие-то бумаги. Рейтар поддел пальцем пистолет, поднёс его ближе к забралу, и уважительно хмыкнул. А в следующую секунду направил струю из огнемёта внутрь сейфа.

— Держи, это твоё наследство. Качественный сувенир, с хорошей историей.

— Ты! Ты сжёг мои деньги!

— Это? Деньги? На вот, не урони. Тут тысяч пятьсот, на карманные расходы. — он протянул мне пластиковую карточку.

Я взял сначала пистолет, потом карту. Пистолет был слишком крупного калибра, чтобы я мог им нормально пользоваться, хотя за двадцать пять штук можно найти сговорчивого мага и сделать себе модификацию… Что за бред. Наверное, Ульрих прав. Нужно что-то менять, я живу как амёба.

— Бандитов иногда сравнивают с крысами… Но крыс тут нет. — сказал Ульрих, шагая по коридору.

На крайний случай, база была ещё и убежищем, то есть местом, где можно залечь на дно. Это самое донное дно из всех возможных, но, если прижмут, тут есть тюфяки и ящики с консервами на пару суток. В соседнем зале, где стоит старое отопительное оборудование.

— Зато есть труп. — продолжил он глумиться — Действительно, какой ты бандит без мёртвой шлюхи в багажнике!

Труп? Тут должно быть пусто! Я метнулся в соседнюю комнату и увидел, как латник носком сабатона переворачивает тело Светки. Она всё же пришла…

Из-под тела на мага выскочила жёлтая молния, и сремительно взлетела по белой броне. Там, где она касалась метала, белая краска быстро желтела, пятна расползались во все стороны. Наконец, молния уткнулась в горжет и замерла. Латник с грохотом упал к моим ногам, а на меня, взглядом не менее наглым, чем у только что убитого аристо, смотрела крупная ящерица. Та самая, которая сбежала со склада.

Варан моргнул, глядя на меня. Он сидел на груди у мёртвого Ульриха, пробив доспехи когтями в нескольких местах. Я вдруг понял, что снова вижу магию, и только её. Фонарь на броне рыцаря отключился, поэтому стало темно, но я различал, как в глубине комнаты лежит небольшой сгусток ярко-жёлтой энергии, как раз в том месте, где находился труп Светки. Сгусток был совсем тусклым. Чуть ярче светился Ульрих, чья белая энергия теряла форму человеческого тела, желтела и сворачивалась в шарик где-то под брюшком ящерицы. Сам варан состоял из двух частей. Одна — ярко жёлтая, гораздо ярче, чем то, во что превратились его жертвы. Эта часть была похожа на длинную колбаску, от черепа до середины хвоста. От неё отходили отростки — лапы варана. Всё это сверху было покрыто маленькими косточками, прямоугольными палочками, скреплёнными между собой энергитическими жгутиками. Те же жгутики привязывали кости к телу.

Эти кости были очень сильно пропитаны энергией, я видел их во всех подробностях, как будто он висел на стенде в музее. Но он не висел на стенде, он был живым, и он охотился! От его когтей внутрь Ульриха постоянно сочилась энергия, ускоряя разрушение магической оболочки Рейтара.

Варан моргнул ещё дважды, и начал вытаскивать лапы из добычи, готовиться к броску на меня. Я тоже моргнул, не в силах пошевелиться, и магическое зрение отключилось, как будто рассеялось наваждение. Я шагнул назад. Теперь я не видел вообще ничего, и от этого делалось ещё страшнее. Оглянулся, и увидел, как догорает содержимое сейфа. Рванул туда. Здесь было ещё немного светло, и я стал напряжённо всматриваться в проход. Никого. Варан не погнался за мной.

Хотелось просто сбежать, и никогда больше не возвращаться сюда. Но что значит «сюда»? В город, полный хищников, самый безобидный из которых сейчас доедает мою подругу и беспечного аристо? А за городом что? Хищники покрупнее? Всегда найдётся рыба побольше, Ульрих был прав. Если за варана предлагают несколько десятков миллионов, как предполагала Эрика, это будет неплохим стартовым капиталом… Только как его поймать?

В свете догорающих углей я взглянул на тяжёлый пистолет в своей руке. Тяжёлый — это хорошо, тяжёлый — это надёжно… В случае с гражданским оружием, тяжёлым называлось всё, что имеет калибр больше 20 миллиметров. Считается, что на эффективной дистанции такой патрон может вывести из строя модификанта, а то и вовсе убить. Главной проблемой тяжёлого оружия было то, что эти самые пули нужно где-то хранить. Пистолет должен быть компактным, поэтому патроны хранились в рукоятке, и через это она имела толщину около трёх сантиметров, а в ширину и вовсе больше пяти. При этом содержала всего пять патронов.

Не представляю, какими лапами нужно обладать, чтобы держаться за такую рукоять. Модификантам Рейтар проще, им не нужно нажимать на спусковой крючок, чтобы стрелять. Я взял эту коробочку, которая считалась рукоятью, двумя руками, и поводил перед собой. Стрелять можно, если не нужно быстро целиться.

Вообще, план был ужасен. Основывался он главным образом на том, что магическое животное будет также тяжело убить, как и человеческого мага, но при этом, оно будет уязвимо как модификант. То есть, выстрел в голову варана не убьёт, а лишь только ранит и лишит сознания, что даст мне время вытащить его из подвала и дотащить до машины, а дальше я смогу повторить эту операцию пока не привезу ящерицу покупателю. Видимо — клану Хоу Ньянг.

Насколько мне должно повезти, чтобы всё сработало как задумано я боялся даже представить, но какие у меня варианты? Отправиться объяснять Рейтарам, как одного из их магов загрызла зверушка с пустошей, а я чисто случайно мимо проходил? Так я уже один раз рассказывал, как случайно проходил мимо, этого же аристо и этой зверушки… Не поверят.

Поэтому, я попытался снова вызвать магическое зрение, несколько раз моргнул, и в какой-то момент оно включилось. Я запомнил это чувство, чтобы в дальнейшем быстро переключаться между магическим зрением и обычным, пару раз поэксперементировал и начал искать варана.

Стены не мешали мне видеть энергию. Сгустки обнаружились быстро, они ведь были в нескольких метрах от меня, а вот ящерицу пришлось высматривать несколько минут. И это бы не получилось, не вздумай она шевельнуться. Она лежала брюшком на сгустке из мага, почти полностью с ним слившись. Сгусток медленно таял, впитываясь в ящерицу. Варан пожирал свою добычу. Ну, будет теперь сытый и сонный, я надеюсь. Самое неприятное, что он шевельнулся тогда, когда я подошёл ближе к стене, и повернул голову в моём направлении. Когда я пользуюсь магией, он тоже видит меня, и хочет сожрать, но не нападает, потому что и так запасся едой на несколько дней вперёд.

Если подумать, очень удачное место для него. Раз твари Пустоши боятся заходить в город, значит, оказавшись внутри они должны бежать из него. Подвал как раз на окраине. В общество тварь интегрирована ещё меньше, чем моя банда, значит все преимущества подвала для неё тоже работают. Так, стараясь не думать о риске, я наощупь пробирался к дверному проёму. Встав в нём, я закрыл глаза, глубоко вдохнул воздух, ставший особенно вонючим, и на выдохе включил магическое зрение, одновременно с этим вскинув пистолет. Варан встрепенулся, скатился с трупа, и высекая когтями искры из пола, потрусил ко мне. Я выстрелил, и его так сильно впечатало в бетон, что аж подбросило до потолка. Меня тоже швырнуло назад. Я поднялся на ноги, выронив пистолет, и пошёл забирать свой приз. Да, варану поплохело, он лежал без движения брюхом кверху. На ощупь оно было тёплым и мягким. Внезапно, я почувствовал себя очень плохо, а жёлтая энергия из варана полилась в меня. Это было ужасно больно, но я не мог разжать руки, не мог упасть назад, чтобы прекратить контакт. Когда вся ярко-жёлтая энергия перетекла в меня, боль стала невыносимой. Я почувствовал, как мои руки тонут в песке, а потом потерял сознание от боли.

На сей раз, никаких видений не было. Я только чувствовал, как жжение перетекает из одной части тела в другую, и как горит незатухающий очаг где-то в центре моего существа. Похоже, варан оказался ядовитым. Я вспомнил, что Ульрих говорил о том, как из этих ящериц делают антимагическое оружие, вспомнил, как когти проникали в его плоть, не замечая магически укреплённых доспехов, и как от этих когтей распространяются разрушительные импульсы, превращающие мага в питательный бульон. Это же происходило сейчас со мной.

Мне недостаточно повезло.

Когда я уже простился с жизнью, всё прекратилось. Не испытывая особых неприятных ощущений, я поднялся и осмотрелся вокруг магическим зрением. Всё это время я пролежал животом на вараньих костях, и они впились в мою кожу. При движении чувствовалась тянущая боль, и я отковырнул один из позвонков — или правильнее назвать их спинными сегментами — и он отпал, потянув за собой тоненький жгутик жёлтой энергии. Я быстро избавился от остальных прилипших костей, и тут увидел когти на передних лапах варана. Длиной около двадцати сантиметров, с изогнутыми чашечками, идеально ложащимися на тыльную сторону ладони, четыре длинных когтя, и один короткий, противопоставленный. Как будто созданные для того, чтобы в них вставляли человеческий кулак. На самом деле, лапка варана действительно заканчивалась утолщением, похожим на кулак. Сейчас вся плоть ящерицы рассыпалась прахом, и остались только почти не связанные между собой кости.

Я приладил когти к левой руке и почувствовал их, как новую часть своего тела. Потом увидел те же самые тонкие жгутики, которыми варан скреплял кости с телом. В этот момент я заметил, что сгусток в трупе официантки полностью потух, то есть, я вообще не увидел её тело, а вот в маге ещё что-то теплилось. Я потрогал голой рукой его кирасу — прочная! Потыкал когтями, и убедился, что они протыкают её почти также, как нож бумагу. А вот питаться как варан я не научился, но и голода не чувствовал. Как и жажды. Но сколько я тут пролежал?

Быстро приспособив вторую лапу к своей руке, я опробовал когти на бетоне и арматуре, и остался доволен. Снял их, затем стянул футболку, сделал из неё узелок и убедился, что без энергетической подпитки когти не режут всё чего касаются. Подобрал в коридоре пистолет и покинул логово банды, хотелось верить, что навсегда.

На улице был день. Добравшись до магазина, я купил пакет и газету. По дате выходило, что я провёл в подвале двое суток! При этом, пить всё ещё не хотелось. Почесав затылок, я вернулся в магазин, купил бутылку воды, выпил её, но не заметил особых изменений. Чертовщина какая-то.

Ну, главное, что карточка с деньгами работала безотказно. Я продолжил покупки обновлением гардероба и приобретением телефона. Регистрировать его пришлось по гербу, и как только я включил аппарат, мне пришло уведомление, что контракт с кланом Рейтар на поставку модификантов выполнен. Слегка офигев от формулировки, я полез выяснять подробности, и понял, что обещанную мне свиту сократили до одного телохранителя, в лице Эрики Андерсен. В качестве пояснения почему так, была рекомендация проверить её описание. Первая же строчка ставила в тупик.

«Эрика Андерсен. Гибридный модификант. Шестое поколение (прототип).»

Самым «свежим» поколением было пятое, но о таких модификантах я только слышал. Они ещё не отслужили своё в армии, а процесс их производства был настолько сложным, что брались за него лишь те маги, которым уже не очень интересно всё чем их могут подкупить преступники. Вообще незаконные модификанты редко принадлежали к поколениям выше третьего. Четвёртое же составляло основу действующей армии и предел мечтаний для простолюдинов.

Гибридных модификантов, по моим данным, вообще не могло быть. Кланы терпеть друг друга не могут, а потому, единожды получив серьёзную модификацию, дающую сверхчеловеческие возможности, ты навсегда повязан с кланом. Хочешь что-то улучшить? Никто, кроме изначального клана за это не возьмётся. Хотя слухи, конечно, ходили. Однако, мне казалось, что это фантазии на тему «вот бы совместить рейтарскую стрельбу с молниями Грозных». Однако, оказалось, что так действительно можно.

Собственно, все эти «небывалые» характеристики тянули на такую большую сумму, что я удивился, как мне счёт не выставили, поверх субсидий от имперской канцелярии.

Кстати, контракт на поставку, значит, исполнен? А где тогда Эрика? Мне её никто не поставлял. Зная сестру, она и не подумает меня искать. Не появляюсь два дня, и отлично. Ещё дней двадцать не появляйся. А лучше — вообще никогда.

Ну, сучка…

Я вызвал такси до её работы. Навряд ли она захотела уволиться, даже после таких потрясений в жизни. Скорее наоборот, она попросит о повышении, раз уж стала настолько сильнее. Сестра никогда своего не упускала, а меня считала обузой. Не сказать, чтобы её часто заставляли за мной присматривать, и долгое время у нас с ней были почти нейтральные отношения: под её надзором я был предоставлен сам себе, и не мешал ей заниматься «делами взрослых». Но в какой-то момент родителям надоело оплачивать её загулы, и они вышвырнули её из дома, а поводом стало то, что она «плохо следит за братом». Она же, прямо при мне, заявила, что у неё никогда не было брата.

Потом судьба её сложилась достаточно удачно, она получила работу и модификацию, не так давно купила квартиру… Во многом, мы были друг другу чужими людьми, всегда. Но она почему-то до сих пор на меня злилась. А я, после смерти родителей, простил её за все мелкие обиды, что между нами были. Только рассказать ей об этом не смог. Ей было неинтересно слушать. А ещё, её манера поведения сводилась к тому, чтобы выбесить всех вокруг, и она в этом преуспевала. Но и это я внутренне принял. Но внешне не собирался хоть сколько-нибудь сдерживаться!

Машина подъехала к клубу, водитель с пониманием улыбнулся. Сделал какой-то непонятный мне жест рукой, на что я ответил:

— Ага. Деньги списались, всего вам доброго — сказал я любителю экзотов.

Впрочем, личное дело каждого. Работники в клубе тоже сами выбрали стать модификантами. Это столь же незаконно, но гораздо более безопасно, чем вступать в банду. По причине незаконности экзотов, отдельно стоящее двухэтажное здание выглядело абсолютно нормально, как любой клуб-ресторан в городе. Даже получше многих забегаловок своего класса. Ну ещё бы, сюда даже аристо заглядывают иногда.

Я зашёл внутрь. На первом этаже было много народу, по большей части азиатской внешности. У нескольких я заметил плохо спрятанное оружие — по традиции, криминальные структуры держатся кучно. Нехорошо. Если… Хотя, на самом деле, «когда» всё пойдёт не так, многие посетители не станут держаться в стороне от драки.

Среди всего этого колорита сидел одинокий молодой человек в белом мундире. Он держал спину прямо, как будто ему за шиворот вставили палку, а на боку у него висел компактный пистолет-пулемёт, совершенно открыто. Юноша поднял на меня глаза, и у меня внутри всё похолодело. Клановая принадлежность этого парня была абсолютно очевидна, а как Рейтары ловят тех, к кому у них есть вопросы я прекрасно знал. Однако, парень лишь немного кивнул мне головой и вернулся к еде.

Я прошёл через зал и поднялся на второй этаж. Там располагалось несколько уединённых комнат и консьерж, который приветливо улыбнулся мне, тут же поинтересовавшись, чего я хочу.

— Я пришёл к Эрике Андерсен.

— Тоже? Эм, я хотел сказать, что она сейчас занята. И будет занята до конца рабочего дня. Приходите завтра.

— Ага. А чем она занята?

— Начальство передо мной не отчитывается, молодой человек.

— Боюсь, ты неправильно меня понял.

Я поднял пакет повыше, достал оттуда пистолет, скривился, сказал, что это не то, пошарил в пакете рукой и не нашёл то, что искал. На самом деле, мне нужно было просто показать консьержу — сухонькому старичку — огромную пушку.

— Короче, я её брат. Можешь как-то передать ей, что я хочу её видеть?

— Господин, поверьте мне, лучше не надо устраивать стрельбу.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаете. Она разговаривает с боссом, магом из клана…

— Ну, с ним я тоже хочу поговорить. Ты меня проведёшь, или мне начинать пробиваться?

— Ох, если ставить вопрос таким образом…

У Ньянгов очень свободные нравы. К Рейтару, а уж тем более к Грозному меня бы всё равно не пустили.

Мы прошли по коридору, и консьерж постучался в одну из дверей. Она почти моментально открылась.

— Какого хрена? — спросил пухлый, кругломордый парень в халате.

— Вас очень хотел видеть вот этот человек. — консьерж указал на меня и шмыгнул прочь, пока не случилось что-нибудь нехорошее.

— Какого хрена? — он повторил вопрос, уже глядя на меня.

— Такого. Я Джеймс Андерсен, вассал Императора. У тебя работает мой человек. Я думаю, нам с тобой нечего делить, поэтому я сейчас просто заберу Эрику и не стану больше отвлекать тебя от дел.

— Джеймс, Джеймс, что-то знакомое… А, это ты угнал у отца варана?

— Возможно.

— Где деньги, Джеймс?

— Какие деньги?

— Варан исчез по твоей вине, значит ты должен за него заплатить. Так делают дела аристократы, если ты не знаешь.

— Я знаю, что ты врёшь. У тебя нет оснований меня обвинять. А теперь отойди.

Услышав мой голос, Эрика подошла к нам, и сейчас испуганно выглядывала из-за плеча Ньянга.

— Ты так и остался простолюдином. — надменно протянул маг — Ты думаешь, что мы живём по закону, но не знаешь, что закон возможен лишь для тех, кто обладает правом сильного. И это не про тебя.

Он ударил меня быстро, но не в полную силу. Я отлетел к стене, ударился головой и выронил пакет.

— На тебя даже не нужно тратить энергию! — усмехнулся он — Очень мило с твоей стороны, я не хочу ломать тобой этот бордель.

С этими словами он, нарочито медленно, присел и протянул руки к моей голове, схватил её и начал выкручивать вправо. Я чуть пришёл в себя, ударил аристо кулаком в пухлый живот, но он этого даже не заметил. В шее стало больно, а он продолжал давить.

Аристократы делают модификантов далеко не только потому, что им лень воевать и вообще как-то работать. Маги превосходят свои творения во всём, и в честном бою у модификанта нет шансов на победу. Даже при серьёзном численном перевесе, маг скорее всего выйдет победителем просто потому, что может выдержать гораздо больше попаданий, чем модификант. Но вот если маги будут драться между собой, наличие союзного модификанта может иметь решающее значение…

Когда Эрика выстрелила в первый раз, маг лишь слегка дёрнулся и ослабил нажим, но она тут же выстрелила снова. Он продолжал смотреть мне в глаза ненавидящим взглядом, когда его голова взорвалась. Эрика продолжала стрелять, сбросив тело её бывшего босса с меня, и не успокоилась, даже когда в пистолете закончились патроны. Тело отлетало всё дальше, и ей пришлось сделать несколько шагов. Я ошарашенно смотрел на сестру, лёжа у стенки.

После десятого выстрела она опустила оружие и выдохнула. Наклонила голову, будто рассматривая свои туфли, и навела пистолет на меня.

— Ты что сделала? — спросил я.

— То, что давно должна была сделать.

— Ты убила аристократа. — я всё ещё игнорировал смотрящий на меня ствол.

— Тогда, может не стоит останавливаться на достигнутом? — она обернулась ко мне, и изготовилась стрелять мне прямо в лоб.

— Эрика, за что ты меня так ненавидишь? — с искренним недоумением спросил я.

— Что теперь будет, Джеймс?

— Ну, я лично собираюсь выжить. А ты вроде как должна мне помогать.

— Выжить? Как? — она указала на забрызганный кровью коридор.

— Понятия не имею! Теперь точно придётся платить Ньянгам штраф за убийство, но сначала нужно выбраться из клуба. У вас есть запасной выход?

— Да…

Эрика перестала целиться в меня и сделала шаг назад, давая пространство чтобы я встал на ноги. Помогать мне она даже не подумала. Я забрал сумку с когтями, и мы прошли несколько шагов дальше по коридору. Тут она снова остановилась, развернувшись ко мне.

— Штраф? За убийство аристо полагается смертная казнь! — она смотрела на меня, как на дурочка.

— У них свои законы, сестрёнка. — я развёл руками.

— У вас! — гневно крикнула она — Всё из-за тебя! Меня казнят, если я не смогу тебя защитить, и всё равно казнят, потому что я убила его!

В этот момент где-то впереди дзынькнуло, затем лязгнули двери лифта, и Эрика, не прекращая сверлить меня взглядом, выстрелила по коридору, поверх моего плеча. Я оглянулся, и увидел, что на моя телохранительница записала на свой счёт ещё один безголовый труп.

— Но, ты же убила его, а не меня. Значит, давай будем выбираться.

Эрика сморщилась, кивнула, развернулась и пошла в другую сторону.

— Ты куда?

— На лифте из подвала сейчас приедет вся охрана. Проще пробиться через ресторан.

В холле перед служебными помещениями нас уже ждала импровизированная фортификация, из стола, уложенного перед выходом с лестницы, и нескольких автоматчиков, спрятавшихся за ним. Они открыли огонь на подавление, и идущую впереди Эрику проткнуло насквозь трижды. Она присела, дважды выстрелила и кувырком укатилась назад, я же сразу поспешил скрыться за стеночкой.

— Ты как?

— Ничего серьёзного. Две минуты на восстановление сил, и я перестреляю их всех! — она снова входила в то безумное состояние ярости, в котором расстреливала Ньянга.

С дальней стороны коридора послышались шаги.

— Нет у нас двух минут.

— Это твои проблемы. — фыркнула Эрика.

— Ну, ты сама этого захотела.

Я залез в сумку, нацепил один коготь, направил в него энергию и начал резать пол. Быстро прошёл одну линию спереди, повторит то же самое сзади, и сказал сестре:

— А теперь держись!

Чиркнул когтем у себя за спиной, обнял девушку свободной рукой, и резанул когтем за спиной у неё. Пол потерял всякую опору, и мы рухнули на первый этаж. Я прижимал Эрику к себе, а она вырывалась, поэтому моя голова оказалась перед падением где-то на уровне её груди. Упав, я оказался на ней сверху, а она развела в стороны ноги, пытаясь выбраться из-под меня.

— Эрика? — услышал я за спиной.

В зале все посетители забились по углам, и стояли возле окон, готовые выпрыгнуть на улицу, когда станет жарко. Только один гость невозмутимо продолжал есть пирожное чайной ложечкой — Рейтар в белом мундире. Сейчас он замер, не донеся десерт до рта, и с удивлением смотрел на нас.

— Кто это? — спросил он.

— Мой брат! А теперь помоги нам?

— Я знаю, что он твой брат! Почему вы…

— Это не то, что ты подумал! — взвизгнула она — Маркус! Мне правда нужна твоя помощь!

— Ох, хорошо.

Пока они беседовали, я встал и надел второй коготь.

— Нам нужно выбраться из клуба. — озадачил я неожиданного союзника.

— Хорошо.

Несколько бандитов отошли от шока и направили на нас стволы, но под взглядом Рейтара резко передумали стрелять, сделали вид, что проверяют оружие. Сам Маркус встал, подошёл к стойке и положил на неё бумажку.

— Это действительно самое пикантное заведение в городе. — озвучил он свой отзыв, а в этот момент затемнённая панорамная витрина рассыпалась, пропуская в зал боевой мотоцикл. Когда механизм остановился, Рейтар уже был в шаге от него, и запрыгнул в седло за секунду.

— Ну, что встали? — крикнул он, приподнимая мотоцикл над полом.

— В люльку! — сослала меня Эрика.

У мотоцикла послушно разложилась люлька, а моя сестра прильнула к спине Рейтара, усевшись позади. Я запрыгнул в транспорт, и мы рванули прочь, избегая дорог и тротуаров.

Пролетая над деревьями, мотоцикл заставлял их пригибаться, как от сильного ветра, хотя я не слышал никакого пропеллера, создающего воздушную подушку под нами. Двигались мы не слишком быстро, петляя дворами, так что я мог смотреть за тем, что происходит. И видел, что моя сестра явно без ума от этого Маркуса. Мы остановились в парке, на маленькой романтичной поляне.

— У вас тут свидание? — поинтересовался я.

— Не твоё дело! — воскликнула Эрика.

— Нет, не совсем. — ответил Маркус.

— Что значит… — Эрика, немного успокоившаяся в полёте, снова начала закипать.

— Я пришёл сказать, что нашу роту отправляют на учения, через три дня.

— Три дня? — девушка не могла поверить.

— Но мы всё равно не сможем больше видеться. Наш командир пропал. — Рейтар покосился на меня.

— Я никому не скажу. Слово аристократа.

Маркус едва заметно улыбнулся. Надо полагать, он знал цену слова аристократа гораздо лучше, чем я.

— Это не тайна. Уже нет. Раз прошло столько времени, а его броня и мотоцикл не подают сигналов, значит он убит, или ещё хуже… Скоро будет объявлено чрезвычайное положение, и начнутся полномасштабные поиски. Тогда всё станет общеизвестно.

— Ты будешь его искать?

— Обязан вернуться в расположение через час, и оставаться там до распоряжения капитана. Но капитана у нас больше нет, значит нужен новый. Ритуалы инициации займут время, а дальше мы уедем на учения. Это серьёзные боевые учения на отдалённой заставе. Гарнизон не был на ротации полтора года, и вероятно, мы пробудем там столько же.

— Я… — начала Эрика.

— Не нужно. У тебя своя жизнь. Может быть потом, когда клан отпустит меня на пенсию… Мы ведь теперь оба не стареем.

— Золотые слова. Я благодарю тебя, Маркус Рейтар, от имени…

— Просто Маркус. Я обычный модификант, а не аристократ. Стороннему человеку может быть незаметно, ведь в братстве мы все равны. Зато, видали как те придурки испугались? Куда им, простолюдинам, против настоящего мага! — он засмеялся, и я поддержал.

— Ну, не нужно затягивать прощание. Я тебя потому благодарил, что не хотел задерживать.

— Да, так и есть. — он сел на мотоцикл и уехал, на колёсах, а не по воздуху.

— Какая же ты у меня сволочь, братик. — вздохнула Эрика, глядя вслед своему любовнику.

— Не без этого. А теперь давай озаботимся сменой одежды, и, как тебе этот пистолет?

— Он работает.

— Что, других достоинств нет?

— Нет. Он ужасен.

— Ну, значит купим что-то более подходящее. Нам ещё с Ньянгами расплачиваться, так что лучше не экономить на средствах заработка.

— Хах, можно забрать тебя из банды, но банду из тебя — никогда.

— Ты правда так считаешь?

— Конечно. Ты чёртов уголовник, Джеймс. И всегда им был.

Учитывая, что в банде я был несколько часов, не считая пяти месяцев на побегушках, когда я просто общался с ребятами, не зная подробностей их дел, слова Эрики я воспринял как комплимент.

— Но чем аристо отличается от бандита, кроме размера дохода?

— Наверное, ничем.

— Значит, всё идёт по плану.

На выходе из парка ко мне подошёл городовой. Худой, но круглолицый, он был одет в форму, очень похожую на ту, что носили рейтарские полицейские, только раскрашена она была в зелёный и золотой — цвета клана Хоу Ньянг.

— Вы не знаете, что произошло в клубе «Мандаринка»? — зашёл он издалека.

— Оперативно. — скривился я.

— Я задал вопрос, как законный представитель клана, молодой человек. — городовой сделал максимально суровое выражение на лице.

— Ага, видал я ваш закон.

— Я буду вынужден применить силу, если…

— Вот только попробуй! — я выставил перед собой гербовый кулон — Убийство там произошло, понял? Я убил оборзевшего аристократа, который донимал мою сестру. А теперь — не мешайся.

— Это ваши официальные показания, господин Джеймс Андерсен? — городовой проверил кулон каким-то прибором, и теперь знал моё имя.

— Да, это официальные показания. А теперь исчезни.

— Хорошо. Но если позволите — просьба: попросите свою модификантку спрятать пистолет, у службы сейчас напряжённый период, и может возникнуть… недопонимание.

— Уже возникло. — сказал я и прекратил разговор.

Отойдя от городового на несколько шагов, я сказал сестре:

— Ты ведь собиралась стрелять в меня, а не в него?

— Да. Прости, пожалуйста…

— Прости? Ты говоришь «прости»?

— Говорю. — она насупилась.

— Вот, так и надо. Так поступают взрослые девочки, когда косячат.

— Я старше тебя!

— Всё равно, я тебя прощаю. Да и ты бы не выстрелила.

— А вот и нет.

— Я не верю, что ты убила его просто так. Это было не обязательно, достаточно просто ранить. Кажется, он заслужил быт убитым. Но разве я заслужил?

— Ты… Да! Нет! Не беси меня!

— Это работает в обе стороны, сестрёнка.

Она сделала вид, что обиделась, и я перевёл разговор на более практичные темы:

— Городовой прав, мы выглядим так, как будто побывали на мясобойне и мельнице. Где нам купить что-нибудь приличное?

— У меня все деньги на оплату квартиры уходят — отвлечённо заметила Эрика.

— Здесь пятьсот тысяч. Ну, чуть меньше.

— Сколько?

— Пятьсот. Думаешь, этого хватит, чтобы расплатиться с Ньянгами?

— Нет, это всего лишь недельный оборот Мандаринки. А у них только клубов таких десятки…

— Я понял. Ну, так, где нам продадут то, что нужно?

— В фактории, конечно же. — снисходительно ответила она.

Клан Кракен не владел землями в городе, лишь выкупал для себя небольшие участки, где располагал свои фактории. Они, как своего рода щупальца, опутывали все города в Империи. Там продавали что угодно и кому угодно, за исключением модификаций. Никакой выгоды от создания незаконных модификантов они извлечь не могли, и не занимались этим. Зато записаться в клан можно было без особых проблем, только билет этот в один конец. Кракены встраивали в своих слуг яркие отличительные черты, которые невозможно ни заменить новой косметической модификацией, ни уничтожить травмами.

Клан Кракен своих не бросает.

Они всегда выкупают или отбивают пленных, у бандитов, у кланов, у варваров — неважно. Если Рейтарам понадобилось двое суток, чтобы понять, что что-то не так, а потом начать массовые репрессии, то Кракены действовали бы тоньше и быстрее. Ссориться с ними мне хотелось меньше всего.

Фактория в центре города выделялась на общем фоне каменных зданий. Едва ли она действительно была деревянной, но снаружи её покрывали доски. Не очень высокое здание напоминало корабль, поставленный на корму: было пузатым и остроносым. Словом, Кракены делали всё, чтобы показать свою инаковость и презрение к имперским нормам.

Всё это не помешало им разместить на первом этаже своего «корабля» модный бутик. Эрика уверенно прошагала к стенду с туфлями, и начала выбирать, что ей больше нравится. Пробежавшись глазами по ценникам, я не увидел ни одного ниже тысячи рублей. Туфли, стоимостью в месячный заработок продавца в магазине…

Пора отучаться думать о деньгах так.

В очередной раз сменив одежду, я дожидался Эрику в примерочной. Она уже подобрала себе парадный наряд — поразительно быстро для настоящей «принцессы». Размеров для модификантов её типа существовало немного, но с фасоном она определилась как-то быстро. В примерочной же она одевалась в гимнастический костюм и кроссовки. Чёрный, с белыми полосками, он плотно обтягивал её фигуру. Стройные ножки, узкая талия, упругая грудь четвёртого размера, и лицо, слегка заострённое, с прямым носом, голубыми глазами и каштановыми волосами. Не понимаю, почему она называет меня приёмным, по-моему, фамильное сходство налицо!

— Сейчас нам всё упакуют, пойдём подберём мне оружие.

Минуя кассу, мы отправились на этаж выше.

— Как ты считаешь, мне стоит купить пушку для себя?

— Ну, разве что решишь из неё застрелиться. Или если не боишься, что тебе её в задницу вставят.

— Странные у тебя фантазии.

— Разве? После всего, что я видела, это даже нельзя назвать чем-то экзотическим.

— Я к тому, что может быть тебе понадобится помощь? Кого-нибудь добить, например?

— Ты, похоже, привык к своим простолюдинским бабахам и слабым модификантам. Я же не раз наблюдала за тем, как тренируется пятое поколение, и поверь, им не нужна помощь.

— А шестое? Ты уже пробовала свои новые силы?

— Силы? Мне хватило сил застрелить мага! Но вот умения… — Эрика смущённо замолчала.

Это был крайне интимный момент для каждого модификанта. Вместе с энергией они получают способы управления ею, а также техники боя, но знать и уметь — разные вещи. Поэтому модификантам приходится тренироваться и участвовать в учениях, если речь идёт об армейских подразделениях кланов. Насколько хорошо модификанту удастся применить полученные знания на практике зависит от человека, подвергающегося модификации, а не от мага, который её осуществляет. И в бою Эрика звёзд с неба не хватала, наоборот — поймала три пули, никого не убив в ответ. Кажется, она была этим сильно раздосадована.

Мы прошли вдоль длинных стеллажей с оружием самого разного калибра, веса и габаритов. Эрика вообще не обращала на него внимания, я же вовсю глазел по сторонам, стараясь не отставать. Дотопав до кассы, она попросила у продавца пару «Эр-Эм-два-Соня». Продавец кивнул и удалился на склад, откуда вскоре вернулся с небольшим чемоданчиком.

— Вам нужны патроны? — спросил он, отдавая товар Эрике.

— Нет. — ответила сестра.

— Я понял. Тогда, не могли бы вы показать своё удостоверение?

— Эм… А в чём проблема? — вмешался я.

— Если это оружие покупает кто-то не из клана Рейтар, то нужно записать имя покупателя. Или доплатить за анонимность.

— А сколько?

— Минуту… — продавец вгляделся в цифры на экране кассы — Триста тысяч рублей.

— Сколько?!?

— Ох, это общая сумма за все ваши покупки. Анонимность будет стоить вам всего двадцать тысяч.

— В десять раз дороже пистолетов? — переспросила Эрика.

— В клановом магазине Рейтар они обойдутся вам ещё дешевле, если для вас важно именно это.

— Хорошо, тогда запиши на меня. — я протянул продавцу герб.

Повернувшись к сестре, я натянул на лицо милую улыбку и поинтересовался:

— Умница моя, объясни, как ты умудрилась набрать тряпья на двести семьдесят восемь тысяч меньше чем за десять минут?

— Что сказать, я быстрая. — отшутилась она.

Продавец вернул мне кулон, и Эрика спросила у него:

— У вас есть какой-нибудь полигон?

— Тренировочный зал этажом выше. Есть абонемент на месяц за три тысячи, или можно арендовать за двести пятьдесят рублей в час.

— Да, запиши нам часок — сказала она, и лёгким бегом поскакала к лестнице.

— Эрика! Мы ещё вернёмся к этому разговору! — крикнул я вслед сестре.

— Господин, всё готово. Как будете оплачивать? — неизменно вежливо напомнил о себе продавец.

Я вздохнул, и полез в карман за карточкой. Тяжело быть аристократом.

Полигон занимал весь этаж сужающегося к вершине здания. Он состоял из двух частей, разделённых ограждением высотой мне по пояс. В ближней стояло несколько стоек со спортивным инвентарём: скакалки, эспандеры, гантели. Ещё здесь была беговая дорожка и боксёрская груша на верёвочках. Но это только для разминки. Всё самое интересное расположилось во второй половине зала.

Полностью обшитая деревом, она была абсолютно пустая, как огромный вольер для собаки. Вместо ламп, в той части зала светились сами доски, лишний раз напоминая, в чьих владениях мы находимся. Рядом с калиткой были стенд и пульт управления. На стенде была написана инструкция по использованию полигона. Все шесть кнопок пульта были подробно описаны. Пять из них, с гербами великих домов, предлагали стандартные боевые задачи, которые клан ставит перед своими модификантами, и нормативы, в которые нужно уложиться для получения соответствующей оценки, а шестая — скрещенные мечи. Она имитировала бой в городе, с хаотично появляющимися противниками и опасностями окружения, а для завершения испытания нужно пройти полигон насквозь. Наивысшая оценка давалась за завершение боя через три минуты после старта, низшая — через десять минут после старта.

Эрика подошла к пульту управления и нажала на кнопку с гербом Рейтар. Из пола поднялась фигура человека, нарисованная на широкой доске. В следующую секунду девушка вскинула пистолет-пулемёты и прострелила в голове рисунка две дырки на месте глаз, а потом повесила оружие на пояс. Расстояние было около пяти метров, но скорость, с которой она это проделала, впечатляла.

Сестра улыбнулась, заметив моё удивление. Глядя на меня, она ещё раз взялась за пистолет, стрельнула в мишень и разнесла её в щепки! Я смотрел на это разинув рот.

— А теперь не моргай — сказала Эрика, и, нажав на кнопку с мечами, рыбкой прыгнула через ограждение.

Кажется, ещё в полёте она начала стрелять, и ещё две деревянные мишени на другом конце полигона разлетелись щепками. Приземлившись, она тут же сделала перекат, уклоняясь от падающего на неё мешка с чем-то белым. Эрика рванула вперёд, на бегу стреляя по сторонам, я очень запоздало обратил внимание, что там тоже взорвались какие-то манекены. Прямо перед ней поднялась металлическая мишень, Эрика остановилась на полсекунды и расстреляла её с двух рук, оставив по центру метрового круга дыру шириной сантиметров тридцать. За промедление полигон тут же наказал её ещё одним мешком, от которого она ушла почти танцевальным шагом в сторону. Подходить к стене тоже оказалось опасно — из паза появился длинный брус, закреплённый с одной стороны, и попытался сбить Эрику с ног. Она перебила его выстрелом и прошла мимо. Следующие несколько шагов она уничтожала манекены в момент их появления — вот только что просвистела деревяшка, а вот на её месте уже рассеивающееся облако белой энергии от попадания магической пули.

Дойдя до противоположной стороны, она забежала несколько шагов по стене, прыгнула, сделала в воздухе сальто и прошлась «колесом» возвращаясь обратно ко входу. Остановившись в метре, она в очередной раз направила на меня ствол и крикнула:

— Ты ещё кто такой?

Рядом со мной кто-то звонко поаплодировал.

— Ух ты! Просто, вау, это было великолепно! — сказал он. Это был юноша примерно моего возраста, чуть выше меня, с мертвенно-бледной кожей, рыжий, с пушком на подбородке. Одет он был в кожаные куртку и штаны, а на поясе носил небольшой топорик.

— Знаю. А теперь назови своё имя!

— Ингвар Кракен. Третий сын главы дома Орла, и представитель клана в этом скучном заведении. — он протянул мне руку в приветственном жесте.

— Джеймс Андерсен — я подал ему правую, а левую опустил в сумку с когтями.

— Держишь ухо востро, да? — спросил он, не отпуская руки.

— Простая аристократическая вежливость. — сдержано ответил я и разорвал рукопожатие.

— Да забей, мне все эти игры ни в одно место не упёрлись. Более того, я здесь проездом.

Эрика поднялась к нам, аккуратно обходя островок белого порошка на полу полигона.

— Тогда, рад с тобой познакомиться, Ингвар. — сказал я.

— Блин, клёво ты мой полигон разнесла! Не засекала время? — он переключился на Эрику.

— Девять и сорок две сотых секунды.

— Ништяк! Я меньше, чем за минуту пройти не могу! Тебя надо на обложку каталога ставить, продажи будут во! — он развёл руки на максимальную ширину.

— Хе-хе, спасибо. Но ведь торговля модификациями запрещена…

— Ой, да ладно, а я костями варана не торгую?

— А ты торгуешь?

— Неофициально. Правда, боюсь, что не смогу ничего продать прямо сейчас, после того как придурки из дома Дракона продолбали живую ящерицу, отец запретил отдавать товар, во избежание недопониманий. Но мы можем заключить сделку.

— Эм, да я не в этом смысле спрашивал. Хотел узнать, сколько может стоить вот это? — я вытащил левую руку из сумки с уже надетым когтем.

Вот тут Ингвар офигел по-настоящему. Он несколько раз открывал и закрывал рот, но ничего кроме хрипов из себя выдавить не смог.

— Бесценно. — наконец вымолвил он.

— А сколько ты бы попросил за позвонок?

— Нет, это во всех смыслах бесценно! Ты не сможешь такое продать, они же до сих пор живые! В чужих руках они будут жечь также, как обычная кость варана. Но если ты сможешь их передать, они слишком крутые, чтобы их можно было купить за деньги! Чёрт, Джеймс, похоже и правда лучше дружить с тобой, чем против тебя. Да и чувак ты прикольный…

— Хочешь выведать, где я их взял?

— Ха, так это известно! Где взял, там больше нет. А можно увидеть их в деле?

— Я не умею красиво двигаться, если ты об этом — я указал рукой на последствия выступления Эрики — Я просто бью в морду, когда эта морда того заслуживает, и всё.

— Блин, ты действительно клёвый! Все ходят вокруг да около, а ты сразу — когтями в рыло, и всё! Давай устроим тренировочный поединок.

Не дожидаясь моего согласия, он пошёл к ограждению, снёс его своим телом без видимых усилий, а обломки полетели вслед за ним. Ингвар водил руками над кучами щепок и металлической стружки, пока шёл к центру полигона, и они включались в кружащийся вокруг мага вихрь. Последним присоединился дым от закуренной им сигареты.

Сначала у вихря появилась вторая ножка, потом обе они истончились, образуя длинные девичьи ножки. Перемешанная с песком щепа дробилась на ещё более мелкие кусочки, и застывала в форме человеческого тела. В районе груди вихрь крутился особенно долго, тщательно прорисовывая сиськи. Дальше вихрь разделился на три части, и сформировал голову и руки.

Передо мной стояла трёхметровая кошкодевочка из дерева, покрашенная в белый цвет. Она погладила себя по ушкам, подняла лапки и мяукнула. Я наклонил голову на бок, чтобы посмотреть на создавшего эту куклу колдуна, и кошкодевочка повторила моё движение. Ингвар показал мне большой палец, явно довольный своей работой.

— Ну, давай! Будет весело! — крикнул мне маг.

— Тебе нужно тренироваться, Джеймс — подтолкнула меня Эрика.

Я фыркнул, достал из сумки второй коготь и приладил его на место. Кошкодевочка выпустила железные коготочки из пальчиков, которых на каждой лапке было всего три. Милое личико с неестественно большими глазами показало зубки, совсем не милые, острые и угрожающие.

Я напал первым, целясь размашистым ударом в длинную ногу голема. Она перепрыгнула меня, взлетев почти под потолок, и приземлилась у меня за спиной, толкнув лезвиями под лопатку. Я отлетел на несколько метров, но устоял на ногах, сделав несколько нелепых шагов спиной вперёд. Раны горели болью, но совсем не долго, а вот рубашка превратилась в лохмотья. Я снова пошёл в атаку, неспеша, короткими шагами, в расчёте на то, что удар удастся перехватить и тут же контратаковать когтями.

Когда голем взмахнул ногой мне на встречу я был готов, и отбил пинок в сторону, глубоко погрузив когти в его «тело». Нога тут же осыпалась крошевом, а я стал развивать успех — вонзил в живот твари сначала одну перчатку, а потом и вторую. Но ей почему-то это никак не повредило! В ответ она схватила меня за плечо, и занесла руку, чтобы ударить по голове. Я протащил когти сквозь труху и, не останавливая движение, отрезал держащую меня руку, лишь в последний момент уклонившись от удара.

Я попытался напасть на голема сзади, отрубить вторую ногу и найти уязвимое место, но не смог поднять руку и размахнуться. Боль в плече только усиливалась, застилая всё вокруг красной пеленой. Проигрывать ещё и Кракену совершенно не хотелось, и я начал искать хоть какие-то преимущества, которые позволят мне завершить бой быстрее, чем я потеряю сознание от боли.

Кракены считались самыми слабыми бойцами. Они не служили в имперской армии, лишь нанимались в неё на особые должности. Чаще всего — завхозами и палачами. Немалую роль в пренебрежительном отношении к ним со стороны остальных кланов играло то, что маги редко сражались собственноручно, выставляя вместо себя своих големов. Проблема в том, что големы вообще не собирались умирать, пока маг их подпитывает, как ни кромсай их тела. Но я уже кое-что знал о магии, о том, как она помогает сражаться модификантам. Вероятно, тут та же схема, только без опоры на человеческий скелет. Переключившись на магическое зрение, я увидел пронизывающие кошкодевочку нити энергии. Она не была соединена с Ингваром, а ещё она уже вернула себе ногу, и шла добивать меня. Насмерть, наверное, не убьёт, но проигрывать будет больно. Ещё больнее, чем сейчас. Моё плечо всё это время сжимала отрубленная лапа, в которой между тремя ярко очерченными магией лезвиями трепетало серое ядро. По мере приближения большого сгустка, находящегося между грудей кошкодевочки, ядрышко стабилизировалось, а хватка усиливалась.

Я пронзил его когтями, и лапа развалилась. Голем же начал драться в полную силу — приблизился одним прыжком и пронзил меня лезвиями в грудь. Кошкодевочка медленно начала поднимать меня, скрипя железками по рёбрам. Такой боли я ещё не испытывал, когда всё внутри разрывается тремя тонкими клинками. Она подняла меня на уровень глаз, и я из последних сил положил ей руку на грудь. Раскрытая ладонь проскользила по шершавой «коже» голема, а я почувствовал тонкую плёнку, отделяющую меня от средоточия магии. Сквозь угасающее от боли сознание я начал сгибать пальцы, и когти легко проткнули барьер, а моя ладонь проскользнула внутрь. Неожиданно сознание прояснилось, боль чуть отступила, и я сжал руку сильнее.

— Ня! — весело сказал голем и рассыпался прахом.

Я упал с небольшой высоты, и ко мне подбежала Эрика. Она перевернула меня на спину, стряхнула прах с груди, и удивлённо уставилась на меня. Мои порезы успели зажить. Ингвар шумно затянулся, и запалил ещё одну сигарету, взамен сгоревшей до самых губ.

Я поднялся, и оглянулся на то место, куда осыпалась отрезанная лапа. Там лежала древесная стружка, белая краска из мешков и три кое-как заточенных осколка расстрелянной Эрикой мишени. А рядом со мной — кучка праха. К тому же чувствовал я себя превосходно, разве что чуть-чуть колотило от пережитого.

— Ты это чем её так? — спросил Ингвар, спешно докуривая вторую сигарету.

— Секрет, так сказать, клана. — уклончиво ответил я.

— Неплохо, неплохо. Но боюсь, долго ты с такими секретами не протянешь.

— А что не так?

— Да всё просто отлично! Даже слишком. Понимаешь, когда ты сможешь проворачивать такие фокусы не с учебным големом, а с низкоранговым магом, все кланы начнут ходить вокруг тебя и задаваться вопросом: «Куда это делить? Вот куда это делить???»

— Эм, кажется, по закону я должен буду вступить в один из кланов, чтобы усилить его магическое наследие.

— А остальные только рады будут, если ты усилишь магическое наследие конкурента, так получается?

— Нет, наверное, они огорчатся. — нарочито серьёзно предположил я.

— Ну и представь, Хасаги и так печальные, а тут ещё и ты к Грозным уйдёшь, им на огорчение. Не проще ли убить тебя прежде, чем кто-то другой сможет извлечь из тебя пользу?

— Проще. Но я слышал одну поговорку, она звучит так: «Если ты такой умный, почему ты такой честный?».

— Потому что никто не сравнится по мощи с величайшим из кланов, разумеется! А если и сравнится, то лично мне наплевать. В эти игры пусть дом Ворона играет. А дом Орла будет делать то, что уже делает, при любой власти.

— Интересные у вас порядки. Вам совсем плевать на имперский закон?

— Почти.

— Тогда, может мне проще всего записаться в Кракен, ничего не дожидаясь?

— О, разумеется, нам плевать на законы «об устройстве кланов», «О магическом наследии» и «Об иерархии слуг Императора», который ставит вассалов на одну ступень ниже правителя, и определяет статус великих кланов как вассалов. То есть, юридически ты равен целому клану, и закон запрещает союзы, поглощения и прочие изменения одним вассалом другого. Было бы даже забавно нарушить этот закон, и посмотреть, как Воронов стучат за это по шапке. Но помимо законов имперских, есть законы магические, Джеймс. А они запрещают брать в клан фиктивных членов. Ты можешь вступить как маг или модификант, но в обоих случаях ритуал инициации тебя убьёт. Требование к тому, чтобы ты достиг определённого могущества появилось не на ровном месте, и в первую очередь оно невыгодно для клана, который сейчас у власти. Вдруг тебе взбредёт в голову проигнорировать их щедрое предложение, когда силой тебя будет уже не застваить? Нет, Джеймс, я не могу на это согласиться.

— Ингвар, а ты же Кракен? Подскажи, как можно по-быстрому заработать? — сказала Эрика, едва дотерпев, когда аристо закончит лекцию.

— Тебе, или твоему клану? — хитро улыбнулся он.

— Клану. — соврала Эрика.

— Ну, я ещё не слышал, чтобы хоть у кого-то был прототип модификанта шестого поколения, а тут вдруг сразу увидел в деле. И лично я готов заплатить за него сто миллионов рублей, это более чем в трое больше максимального штрафа за убийство аристократа.

— Не вариант, Ингвар, моя сестра не продаётся. Несмотря на то, что она постоянно говорит всякие глупости.

— Ну почему же? Всё правильно сказала. То, что Кракены торгаши — это стереотип, но по большей части правдивый. Кстати, мне бы не помешал высокопоставленный партнёр в одном неприятном дельце… Интересует?

— Да. — коротко ответил я.

— Тогда, пойдёмте в мой кабинет, обсудим всё предметно.

На самом верху, в носу «корабля», находилась на удивление просторная комната. Названная кабинетом, она больше походила на бар и курительный салон. Ингвар прошагал за стойку, а нам предложил занять стулья возле неё.

— Так вот, это — гиперкуб. — он выложил на стойку кубик размером с игральную кость — и я хочу, чтобы ты пронёс его на борт одного левиафана. Разумеется, не бесплатно.

— А почему ты не можешь пронести его сам?

— Так я же из дома Орла. У меня искать будут, и не успокоятся пока не найдут.

— Искать? У аристо? — удивилась Эрика.

— Нашей доблестной армии нужен кто-то, кто умеет чинить драккары, которые они закупают у дома Дракона. Проблема в том, что контракт бессрочный и на дальних рубежах Империи. Надо ли говорить, что среди Кракенов нет очереди из желающих его подписать?

— Ты это к чему? — не уловил я.

— К тому, что «бессрочный» не значит вечный, и когда гарнизон заставы уходит на ротацию, сменяется и главный големист. А на его место решил записаться я. Поэтому, через три дня я отправляюсь вместе с экспедиционным корпусом и новым гарнизоном заставы, на борту величественного флагмана «Император Василий Первый».

— Да, что-то такое я уже слышал. Значит, долгая служба вдали от этого рассадника аристократов?

— Слышал? Удивительно. Но, предупреждая дальнейшие вопросы о гиперкубе, поясню: все ведь знают, что у моего дома артефактов древности — как у дурака фантиков. В то, что я подписал контракт без тайных мотивов, они не верят, и правильно делают. Поэтому у меня куб будут искать, и не успокоятся, пока не найдут.

— Этот куб опасен? — спросила Эрика.

— Да с чего бы вдруг? Он же древний, значит — надёжный.

— Может быть, ты, такой таинственный, из него бомбу сделаешь. — не унималась Эрика.

— Нет, куб с моими скрытыми мотивами не связан. Куб — это для души, если так можно говорить о маге.

— Ну а почему он тогда запрещён? — удивился я.

Ингвар положил на куб палец, и сунул руку в открывшийся перед ним портал. Оттуда он достал бутылку с простой этикеткой, которую тут же откупорил, и разлил содержимое по бокалам, которые сами выползли из-под стойки. Я взял предложенную мне выпивку, отхлебнул и чуть не сблевал.

— Что… это… — выдавил я.

— Это не «что», это «зачем» — сказала Эрика, опрокидывая бокал в себя. Она даже не поморщилась.

— Ну, Джеймс, научишься, не переживай. — утешил меня Ингвар.

Маг ещё раз наполнил все три бокала из бутылки, и я осторожно пригубил жидкость. На сей раз пошло легче. Запах у неё был чуть кисловатый, а вкус — очень терпкий, с почти незаметной кислинкой. Я проглотил первую порцию, и меня снова скрутило. Ингвар и Эрика заржали, глядя на мои страдания. Я с трудом проглотил всё, что втянул в рот, и под конец действительно пошло легче.

— Отрава какая-то — пробормотал я.

— Это из грибного отвара. Прикольный вкус, правда?

— Вкус ещё терпимый, но когда глотаешь — блевать хочется.

— Странно, у меня вроде довольно слабенькая — удивился Ингвар.

— Это амброзия, Джеймс. Магический стимулятор для тела. Делает веселье веселее, еду — вкуснее, а секс — приятнее. Помогает расслабиться, короче. — сказала Эрика.

Я замахнул весь бокал залпом, и стиснул зубы покрепче. На стойке остались вмятины от пальцев, которыми я за неё цеплялся, но напиток удалось сдержать. Когда я поднял глаза, Эрика показалась мне ещё более милой, более того, она приветливо улыбалась, а не хмурилась.

— А ничего так торкает. Налей-ка ещё! — сказал я.

— Ну так что, возьмёшь куб? За, скажем, пятнадцать процентов?

— Ты так и не пояснил, почему он запрещён?

— Потому что все понимают, что я в нём повезу. — Ингвар развёл руками. — А торговля амброзией в армии запрещена. Так что? Пятнадцать процентов, и по рукам?

— Думаешь, будут хорошо покупать? Это очень дорогая амброзия. — заметила Эрика.

— Солдат там полтора года с дежурства не отпускали, они с одной стороны на стенку лезут, а с другой — при деньгах. В отличии от вас.

— А меня-то на борт возьмут?

— Каждый маг — это большое усиление для войска. Отказать тебе просто не смогут, но вот большого жалования не жди. Впрочем, ты ведь не из-за денег так быстро решил убраться из города?

— Ну, правосудие-то меня где угодно догонит. А вот озлобленные родственники нет. Да и кроме них недоброжелателей хватает. Думаю, исчезнуть на год-другой будет весьма разумно. Кстати, я повезу куб за двадцать пять процентов с продаж.

— А ты хваткий парень, Джеймс! По рукам, я согласен. А теперь ещё по одной?

— Да! — воскликнул я, радостный от того, как ловко смог решить все свои проблемы.

После второго бокала что-то происходило, но что именно — я запомнить не смог. Ингвар точно предложил продолжить в другом месте, и мы пошли…

Обычное похмелье было мне хорошо знакомо. После амброзии ощущения были совершенно иные. Во-первых, воспоминания оказались перепутаны. Я помнил, что несколько раз умер, например. Или это был не я? Совершенно точно не я, потому что сейчас я живой. Ритм музыки в клубе и вспышки света переходили в стук сердца и мерцание внутри отмирающих глаз. Стало быть, мы пошли в клуб… Веселье вернулось. На мне ползала какая-то модификантка с шестью руками. Чёрт, куда этот Кракен нас затащил?

Рядом развлекалась Эрика, но когда я посмотрел на неё, то увидел огромного мужика с куском мяса в руках. Он бежал ко мне с расширенными от ужаса глазами, но за ним никто не гнался. И я очередной раз умер.

Это не было ощущением. Как может чувствоваться факт смерти? Когда тело умирает, оно не может ничего чувствовать. Но, как будто далеко, где заканчивается пространство, на камне появилась насечка: тело, которое ты занимал, мертво.

Ещё несколько попыток собрать расплывшиеся мозги в кучку позволили мне понять, что я вспоминал части одного и того же воспоминания о смерти, но так и не смог собрать его полностью. Зато открыл глаза.

Тело, которое раньше запросто обходилось без воды сутками и заживляло глубокие раны за считанные секунды, словом, проявляло чудеса выносливости, сейчас ощущалось полностью разбитым. Глаза, и те быстро закрылись, Мне пришлось снова концентрировать внимание на веках, чтобы они поднялись. Постепенно, я смог вернуть их к нормальному состоянию, и принялся шевелить пальцами рук и ног, чтобы выгнать из них слабость.

— О, ты проснулся. — услышал я бодрый голос Эрики — А я уж думала придётся тебя через грузовой люк на борт поднимать.

— Сколько мы выпили?

— В первый день, или во второй?

— Даже так?

— Да мы бы и третий прогуляли, просто Ингвару нужно сдать дела в магазине.

— А почему я себя так плохо чувствую?

— Да разве это плохо?

— А ты ещё и чужие чувства улавливать умеешь?

— Нет, зачем?

— Так откуда тебе знать, насколько мне плохо???

— Передозировка амброзией похожа на ритуал инициации модификанта, только в разы легче. От амброзии не выгорают мышцы и нервные окончания, как минимум. А сознание не взрывается, сортируя новые и старые воспоминания. Хотя в голову она тебе всё же ударила, судя по всему.

— Мне вспоминается какой-то бред.

— Бред? Это были самые простенькие экзоты!

— Нет, не про экзотов. Хотя это было крайне мерзко.

— Ну кому ты врёшь, братик?

— Ага, скажи ещё, что знаешь меня лучше всех на свете.

— Не тебя. Экзотов.

— Вот об этом я и говорю. Работа, работа, а семья — да ну её нахрен.

— Так! Мы опаздываем. Раз ты теперь ходячий, можно не ждать окончания погрузки. А то привозить бессознательное тело офицера при коллегах немного позорно. Поздороваешься с сослуживцами заодно.

Она технично съехала с темы. Однако, раз уж я решил сбежать из города, нужно этим и заниматься, а не выяснять отношения с сестрой. Так что, я выяснил, что мы находимся в отеле возле порта, заселились вчера вечером, в составе Эрики и одного полутрупа, не способного к самостоятельному передвижению. Денег осталось около ста тысяч, зато появилось несколько больших чемоданов с багажом. Когти и прочее оружие были спрятаны в гиперкуб, который висел на цепочке между сестрёнкиными титьками. Перепроверив их и артефакт, я отменил заказанный Эрикой грузовик и вызвал элитное такси. С позёрами жить — по-позёрски дурить. Вообще-то пятьсот метров до порта можно было пройти пешком. Другой вопрос, что отправка намечалась не из пассажирского терминала, а просто с полосы, то есть, нужно будет проехать ещё и по территории порта, а это ещё несколько километров.

Через десять минут подали машину — с низкой посадкой, большими колёсами и нарисованными на красном капоте клыками. Несмотря на всю обтекаемость и миниатюрность, в машине было четыре места. Водитель вопросов не задавал, плавно тронулся с места и неспеша поехал к выезду с парковки.

Здание порта было достаточно большим, но расположенные прямо за ним ангары его затмевали. Дорога обходила их по широкой дуге, а дальше, на сколько хватало глаз, тянулось серое бетонное покрытие.

Пока мы объезжали ангары, створки одного из них распахнулись, и из него начало выныривать нечто титаническое. Сначала показался гигантский череп, похожий на человеческий, но набранный из множества костяных пластинок. За ним выползла спина, круто уходящая вверх, с двумя железными пушками по бокам, и одной трубой из непонятного кристаллического материала по центру.

— Ух ты… — выдохнула Эрика.

Громадина выползала из ангара всё время, пока мы ехали мимо, так что я успел увидеть её сбоку. Было заметно, что при всех своих габаритах она летает, а не лежит на земле. Ниже всего висела маска в виде черепа, а к хвосту просвет становился больше. На спине тварь несла целый дом, лишь немного уступающий ангару в ширине. Верхний кристалл тянулся почти до конца надстройки, а держалась вся эта конструкция на гигантских рёбрах, явно навешенных поверх туши и чужеродных ей, но не похоже, чтобы она испытывала хоть какой-то дискомфорт от вонзившихся в неё костей. Всё это величественное зрелище разворачивалось в полной тишине.

Знаменитый осадный линкор, мощнейшая боевая машина, созданная человечеством. Хотя, его не столько создали, сколько приручили. Я знал, что под всеми этими конструкциями скрыто живое, и более того — бессмертное существо. Посмотрев на левиафан магическим зрением, я увидел, что он передвигается верхом на облаке золотистой энергии, чем-то напоминающим ту, что была у варана. Выше — множество толстых серых линий, в тех местах, где находятся рёбра, а ещё выше — только отдельные точки, висящие в глубине надстройки.

Наконец, мы въехали на плац и покатились вдоль разграничительной линии. Левиафан, кажется, летел следом. Мы припарковались подальше от линии, и стали ждать. Чуть поодаль от нас стояло несколько байкеров в парадных доспехах, выкрашенных в белый рейтарский цвет, а за ними — Ингвар со свитой и двумя големами.

Левиафан очень медленно проплыл по плацу, остановился и опустил рампу. Но на погрузку никто не торопился. В это же время к нам по дороге мчались несколько чёрных машин. Две обычные впереди, и одна огромная сзади. Двигались они очень быстро и громко. Не прошло и минуты, как они резко затормозили перед рампой левиафана. Рейтары запрыгнули на мотоциклы, и пристроились в хвост чёрной автоколонны. Эрика вышла из машины и открыла мне дверь, каким-то чудом удержавшись от очередной идиотской выходки. Из большой машины выпрыгнули два амбала — один постарше, другой помоложе.

Оба были одеты шикарно, в красные рубахи с золотой вышивкой, и чёрные брюки со «стрелками». Тот, что постарше отошёл от машины на несколько шагов, а младший побежал к нам.

— Андерсен? Что ты здесь делаешь?

— Решил записаться на защиту своей родины. Это проблема?

Парень обвёл взглядом остальных аристократов, вылазящих из транспорта, и сказал:

— В армии проблемы бывают только с высокопоставленными мудаками. Твой местнический статус на одном уровне с моим, а в последний момент записываются только мудаки.

— Жаль, что экспедицию комплектуешь не ты, Кирилл. — старший Грозный подошёл к нам и похлопал своего родственника по плечу. Все аристократы собрались возле него, и он начал вещать.

— Итак, на боевую практику выдвигаются Маркус Рейтар, во главе полной роты, Ясуо Хасаги, с двумя полками модификантов, Шин Хоу Ньянг со свитой, Ингвар Кракен со свитой, Кирилл Грозный с командно-ударной машиной, и Джеймс Андерсен со свитой… И ещё день назад троих из вас в этом списке не было. Чувствую, вы как следует повеселитесь в пути и на службе. И всё же, Родина доверила вам лучший из своих кораблей. Постарайтесь его не просрать, господа наследнички.

Техника начала грузиться в левиафан, и старый аристократ замолчал, чтобы не перекрикивать рык двигателей. Похоже, эта блестящая чёрная машина поедет с нами, на дальнюю заставу. Они что, ездят в бой на таких глянцевых, почти что гламурных штуках?

Сзади налетел порыв ветра и сбил меня с ног. Я собрал все силы в кучку, вскочил как распрямившаяся пружина, и ударил стоящего передо мной Ясуо под дых. От силы удара он отлетел на одного из самураев своей свиты, и они повалились вместе.

— И это всё, что ты можешь? — спросил я.

Он не ответил, а я переключился на магическое зрение, опасаясь новой атаки магией. Внутри Ясуо и его дружков клубились энергетические вихри красного цвета, в которые втягивался окружающий воздух, но у Ясуо с этим были какие-то проблемы, его вихрь как будто угасал и раскручивался вновь.

— Магу воздуха не хватает воздуха? Какая ирония…

Хорошо, что я наблюдал за ним магическим зрением, потому что после моих слов он перестал задыхаться, а его вихрь стал мощнее в несколько раз. Ясуо взмахнул рукой, и если бы я не пригнулся, поток энергии попал бы мне в голову.

— Прекратить! — пророкотал стоящий с важным видом старик. Он был готов пустить в ход магию, чтобы разнять нас, как и Маркус, целящийся одной рукой в меня, другой в Ясуо.

— Это оскорбление! Он должен ответить! — проверещал Ясуо.

— Ты напал на меня. — парировал я.

— Я не виноват, что ты настолько мелкий, что тебя ветром сдувает!

Маркус демонстративно кашлянул. Как и многие бойцы Рейтар, он был ещё меньше меня. Старик же наоборот, был настолько огромен, что выходил за пределы человеческой природы. Моя макушка не доставала ему даже до середины живота. Рядом с ним высокий качок Ясуо выглядел мелко.

— Да мне плевать кто из вас первый начал! Нельзя использовать магию против своих! Ты можешь сколько угодно его ненавидеть, но сейчас вы оба на службе у Империи. — пояснил старший.

— Но он…

— Молчать! — перебил Ясуо младший Грозный. Он подошёл с Шином, Ингваром и их свитами — ты уже заработал вахту вне очереди, Хасаги!

— А ты чего раскомандовался, Грозный? Или тебя сразу начальником экспедиции назначили?

— А вахты распределяет капитан левиафана! — поддержал его Ингвар.

— Было принято решение организовать вас в отдельное войсковое соединение под единым командованием — пояснил старший Грозный.

— Наша империя находится на пороге войны, и в такое время ей нужны самые сплочённые и боеспособные армии. Неподчинение будет караться по законам военного времени — объяснил свои полномочия самозванный командир.

Кажется, он собирался объявить о своей должности в более парадной обстановке, но сейчас оказался посреди неорганизованной толпы, которая очень подозрительно на него смотрит. Техника как раз закончила погрузку, и младший Грозный приказал нам тоже подниматься на борт. Я чуть было не пошёл к рампе, но для нас был отдельный вход — летающая платформа с перилами, которую спустили с левиафана. А от движения в неправильную сторону меня удержала чья-то рука.

Я обернулся, и увидел отошедшего на шаг Ньянга. Кажется, этого назвали Шин, но то ли они все на одно лицо, то ли он действительно был похож на расстрелянного Эрикой начальника. На этот раз азиат вёл себя максимально учтиво, он поклонился мне, и протянул небольшой свиток, не говоря ни слова. После этого, с таким же вежливым поклоном, он ушёл вслед за остальными.

Я, ничего не понимая, развернул свиток и увидел следующее:

«Ознакомившись с неопровержимыми доказательствами, а также признательными показаниями обвиняемого, суд признал Джеймса Андерсена в организации убийства Ли Хоу Ньянга. Приняв во внимание интересы обеих сторон, суд назначил Джеймсу Андерсену наказание в виде штрафа в 10 миллионов рублей. Ввиду незначительности чина покойного, взыскание компенсации возлагается на ближайшего родственника — Шина Хоу Ньянга, наследника главы клана».

Когда суд успел узнать интересы моей стороны я не понял, но в любом случае, сумма была назначена минимальная, а выплачивать её предлагалось не Имперской канцелярии, а этому расшаркивающемуся азиату. Опять же, как он одновременно наследник главы клана и ближайший родственник низкого чиновника? Что у них там с иерархией творится? Тут явно какой-то обман. Нужно быть осторожнее с этим парнишкой.

Тем временем, перед платформой образовался затор. Ингвар не зря беспокоился — его заставили сдать все древние артефакты перед тем, как подняться на борт. Он снял с пальца кольцо и кинул его старшему Грозному, нагло игнорируя предложенную младшим шкатулку.

— Я знаю, как достопочтенный клан Грозных относится к чужой собственности, так что считайте это подарком. — сказал Ингвар, распростёршись в поклоне.

Младший схватил его за горло и поднял на уровень своих глаз:

— Ты считаешь, что правила это для всех остальных, а тебе и без них неплохо живётся? Ну так сейчас ты на моём корабле, птенчик. — он разжал руку.

Ингвар не задыхался, ни в руке гиганта, ни после того, как его отпустили. Похоже, ему совершенно не обязательно было дышать.

— Я сказал сдать ВСЕ древние артефакты. — настаивал командир.

Големы, похожие на обмазанных глиной людей, дружно показали средние пальцы в ответ. Кулаки самопровозглашённого «командира» покрылись молниями, и он швырнул по плазменному шару в каждого голема. Те тут же рассыпались, превратились в холмики придорожной пыли. Из одного Грозный достал гиперкуб, точно такой же, как у меня. Он упаковал его в шкатулку и сказал, что вернёт главе клана Кракен. Ингвар лишь рассмеялся, как и Маркус с Шином: главы у клана Ингвара не существует, так что юридически Грозный только что конфисковал гиперкуб в свою пользу.

Мы взлетели на платформе вверх, и только теперь я почувствовал, насколько левиафан всё же огромен. Оставшийся на земле трёхметровый гигант стал точкой, а вдалеке виднелись высотные дома города. Внутри корабль был настолько большим, что в коридоре можно было идти по двое, и не тереться друг о друга плечами. Хотя, я бы с удовольствием потёрся об Эрику. Интересно, а у нас что-нибудь было, когда мы напились этой магической дряни?

По пути на мостик я улучил минутку, чтобы поговорить с сестрой.

— В клане Рейтар много Маркусов?

— Конечно. Но это тот самый, который помогал нам сбежать.

— Он же не маг!

— Видимо, вместо Ульриха капитаном назначили его. Сделали магом.

— Похоже, ты не очень этому обрадовалась.

— Теперь я ему не ровня. И вообще…

От необходимости продолжать фразу её избавил скрип тяжёлых дверей, отделяющих мостик от коридора. Капитан корабля раздавал последние распоряжения, и как только Грозный уселся на установленный посреди зала трон, мы поплыли вперёд. Я наплевал на любые приличия, и подошёл к панорамному окну поближе. Отсюда казалось, что мы летим очень быстро. Я переключился на магическое зрение, и увидел стремительно приближающуюся стену красной кипящей энергии. Она вызывала у меня какой-то иррациональный, беспричинный страх. Перед тем, как столкнуться со стеной, везущий на своей спине корабль магический зверь впервые подал голос. Он исходил не из-под маски, а от ярко светящегося центра туши, и был полон страха и отчаяния.

Ингвар встал рядом и подмигнул мне. «Ничего не бойся. Держись меня.» — прошептал он.

— Эй, уроды! Вам кто-то разрешал гулять по мостику? — проревел Грозный.

— Началось — тихо сказал Ингвар.

Стену, видимую только магическим зрением, я пересёк, уклоняясь от не слишком точно пущенной молнии. Да, в поездке расслабиться мне не дадут. Впрочем, когда было иначе?

Несмотря на грозный нрав, самодуром наш «командир» не был. Я абсолютно уверен, что он мог отправить меня чистить корабельный гальюн, хоть мы и вышли из ангара меньше часа назад, а потому вся надстройка была надраена до блеска.

Вообще, работы на боевом корабле хватало. Шина отправили в лазарет, осваиваться. Команда левиафана целиком состояла из модификантов, обычные медики им помочь не смогут. Ну а чем зарабатывает клан Хоу Ньянг все понимали. Магическая медицина давалась им лучше всего. Ингвара навечно сослали в генераторную, чему он был несказанно рад. Маркусу Грозный приказал проверить пушки и боевые галереи, тот фыркнул, но подчинился. Ясуо с момента нашей перепалки сохранял непроницаемое выражение лица, и на приказ заняться постановкой щитов только коротко кивнул, и вышел. Я остался перед Грозным один, даже Эрику кто-то из команды увёл обживать выделенную мне каюту.

— А с тобой что делать, Андерсен? Что ты умеешь? — высокомерно бросил мне командир.

— Я прибыл сюда, чтобы учиться — уклончиво ответил я.

— Мне бы не помешала помощь с генераторами — вежливо предложил Ингвар.

— Ты всё ещё здесь, голубок? Бегом к месту несения вахты!

Ингвар глубоко вздохнул, посмотрел на сидящего на троне юнца как на дурака и медленно, разделяя каждое слово, сказал:

— Генераторы. Нужно. Обслуживать. Круглосуточно!

— С этим может справиться любой из нас. — Грозный оставался непреклонен.

— Да. Но вы мне там нахрен не нужны, ваше высочество. Так понятно? — свои слова Ингвар сопроводил всплеском магии, сделавшим трон под Грозным големом. Ожившая мебель сбросила седока вниз так метко, что он упал не только с сидения, но и с возвышения, прямо ко мне под ноги.

— Свободны — процедил «командир» сквозь зубы — Убрать это кресло с мостика, немедленно!

Все повскакивали со своих мест, но капитан тихо кашлянул в кулачок, и команда вернулась к своим задачам. После он вежливо проводил нас к лестнице вниз, а сам пошёл отдавать распоряжение о демонтаже трона.

— Лихо ты его — подбодрил я Ингвара, когда мы остались одни.

— Ха, Джеймс, на корабле эта имперская морда может выпендриваться сколько угодно, но внизу, на спине монстра, там у него власти нет и быть не может. Это мой мир, и таких как я. Скоро ты поймёшь почему.

По винтовой лестнице мы спускались несколько минут, и остановились перед массивной деревянной дверью в стальной, как и остальной корабль, раме. Как я потом узнал, это вообще единственная лестница и дверь на корабле, все остальные коммуникации осуществляются через летающие платформы и магические завесы. Засовы почему-то запирали дверь снаружи, но стоило Ингвару коснуться их, как они сразу же уползли. Ингвар толкнул дверь всем телом и провалился в пустоту, что открылась за ней.

Я подошёл к краю и увидел ярко освещённую меховую поляну. Черный мех покрывал всё пространство до горизонта, уходящего в бесконечность. В нескольких метрах впереди виднелись зачёсы, уходящие в светящееся белым небо. Ингвар валялся прямо перед входом, утопая в мягком пуху.

— А запах! Чувствуешь? Так пахнет свобода.

Я принюхался. В комнате разливался приятный тонкий аромат на грани чувствительности, лимонная нотка во всём этом чёрно-белом великолепии.

— Здесь красиво.

— Правда? Я боялся, что это место покажется тебе адом.

— Мы на спине левиафана?

— Да. Снаружи он весь закрыт кораблём, который должен быть величественным и угрожающим, но на самом деле это милая волшебная зверушка, просто размером с дом и летучая.

— Уютно — сказал я, усевшись рядом с Ингваром, и погладил мягкую шерсть.

— Отлично, просто отлично. Как бы я хотел увидеть, как магия наполняет эту траву, поднимается по кустам и пронизывает облака…

Я переключился на магическое зрение. Высокое небо и бесконечный горизонт тут же сжали меня в тиски, резко приблизившись. Помещение всё ещё было просторным, но уже не бескрайним. Меховушки тускло светились золотистым, а на потолке, в некоторых плитках виднелись редкие прожилки. Стенами служили магические завесы, с контурами проходов, также затянутыми золотистой энергией. А ещё тут было темно как в подвале. То, что, я видел прежде было иллюзией, которую создавала магия этого существа.

— Я вижу. Только это не трава, а мех, и сверху стальной потолок со странными прожилками.

— Зануда… Подожди, ты видишь, как заряжаются плиты? Ты что, действительно видишь магию?

— Ну да, что тут такого?

— Обычно для этого нужна целая лаборатория с кучей оборудования. Никому не говори об этой способности, даже своей служанке. Со временем все поймут, что ты из себя представляешь, но лучше бы тебе успеть понять всё о них первым.

— А ты, значит, будешь хранить мою тайну?

— Ты же хранишь мою. Кстати, где она? Я бы сейчас накатил грамм двести.

— Гиперкуб у Эрики, в каюте. И мне от твоего грибного отвара так хреново с утра было, что до сих пор не очень.

— Не от отвара, а от амброзии, её хоть из воды можно гнать — фыркнул Ингвар.

Повисло неловкое молчание.

— А зачем мы сюда пришли?

— Чтобы прийти. Этого вполне достаточно.

— Не самая тяжёлая вахта.

— Ха, я уверен, что этот Железный Гомосек из Рейтар предпочёл бы каждый ствол на корабле ватной палочкой прочистить, чем провести здесь часок. Каждый видит свою картинку, понимаешь?

— Да, наверное. Тут всё наполнено магией. И всё же, почему тут кто-то должен находиться?

— Ты мне скажи. Я-то потоки не вижу. Просто замечено, что если поставить мага рядом с генератором, он работает стабильнее. Как будто ему страшно одному в темноте.

— Левиафану или генератору?

— Обоим. Вообще, здесь должно быть несколько модификантов, но с такими нагрузками они всё равно не справятся, даже если смогут непрерывно поддерживать ритуал. У нас всё-таки флагман.

Меховая спина под нами затряслась, а потом пространство несколько раз радостно взвизгнуло.

— О, с караваном встретились. Левиафан приветствует своих собратьев.

— Пойду посмотрю на них.

— Там не на что смотреть, те же самые маски и корабли. Только ещё скучнее нашего.

— Да я и за городом ни разу не был.

— А вот на Пустошь посмотреть стоит. Она прекрасна.

Ингвар встал и побрёл куда-то к горизонту, а я вернулся в корабль. Дверь сама закрылась за мной с неприятным скрипом деревянных засовов. Я сделал пару шагов по лестнице, и с удивлением отметил, как легко они даются. Все последствия амброзии выветрились за десять минут на спине левиафана. Я бодро поднялся до самого верха, и столкнулся лицом к лицу с Маркусом в экзоскелете. Тот сначала испугался и отскочил, но потом узнал меня и рассвирепел.

Меня спасло только то, что драться Маркус умел не лучше моего, то есть никак. От удара кулаком по лицу я ушёл шагом в сторону, оказавшись одновременно в коридоре.

— Слушай, я понимаю, что это уже традиция, но всё же, за что ты меня так? — спросил я.

— За что? Ты ещё спрашиваешь? Давай, доставай свои когти, и покончим с этим! — он взял в руки пистолет-пулемёты.

— Нет у меня никаких когтей! — сказал я чистую правду. Когти остались в гиперкубе, что было большой ошибкой.

— Ульрих погиб от когтей костяного варана, но никакого варана рядом не было! Зато был ты!

— Разве вы не нашли остальные кости? — удивился я.

— Мотоцикл и броню Ульриха украли. Мы не знаем, как именно ты его убил!

— Да? А что же вы в суд не обратились? Мне тут уже один штраф прислали.

— То, что я видел на твоих руках когти, не примут как доказательство в суде.

— Да? А может вы просто не хотите рассказывать, почему в городе появилась опасная тварь, и объяснять, для чего Ульрих её искал? Он подробно обрисовал мне перспективу, когда пытался свесить на меня грязную работу.

— Это клевета! — сказал Рейтар, ненадолго задумавшись.

— Прозвучало не очень уверенно. Маркус, послушай, ты ведь на самом деле не хочешь меня убивать, мы вместе сражались за Эрику…

Он выстрелил, но без магического заряда. Живот взорвался болью, но я устоял на ногах, только привалился к стене.

— Ульрих был мне боевым братом. Не кровным. А ты убил его, и я это докажу — он хотел пройти мимо, но поравнявшись со мной наклонился и тихо прошептал:

— Никогда не рассказывай о том, что мы сражались на одной стороне. Погубишь нас обоих. И Эрику заодно.

Он плюнул мне под ноги и пошёл прочь, громко топая железными подошвами. Я смотрел ему в след и ничего не понимал. Похоже, его больше интересует не кровная месть, а сохранение обстоятельств побега из притона в тайне.

— Господин Рейтар, стойте! — вдруг крикнул кто-то со стороны мостика.

Завеса пропустила в коридор высокого крепкого японца в форме, не похожей на ту, что носила команда. Те носили синие мундиры с белыми вставками — цвета клана Грозных. на вестовом же была кроваво-красная рубаха, подпоясанная чёрным шёлком, мешковатые серые штаны и ботинки с окованными железом носами, притом пластины сходились под таким острым углом, что напоминали острие меча.

— Для вас срочное приказание от командующего! — протараторил он — а вы господин Андерсен?

— Да.

— Ох, какое счастье что я вас нашёл. Приказание касается и вас в том числе.

— Ну, я слушаю — сказал подошедший к посыльному поближе Маркус.

— Генерал Грозный приказывает вам провести разведку местности впереди, так как левиафаны долгое время стояли лагерем, и о них может стать известно противнику.

— Генерал? Противник? Кирилл там совсем с ума сошёл?

— Не могу знать, господин Рейтар! Мне приказали довести распоряжение до вас и господина Андерсена!

— А я тут при чём?

— Генерал решил пойти вам навстречу в вашем стремлении начать учёбу как можно скорее, и потому намерен прикреплять вас ко всем текущим задачам подразделения! Господин Андерсен, у вас есть денщик? Было бы крайне продуктивно прикрепить его к штабу.

— У меня есть… горничная. И я не буду отправлять её к этому амбалу.

— Мне не нужен этот урод. Пусть «генерал» Грозный засунет себе свой приказ в…

Треск молнии заглушил точный адрес.

— Куда засунуть? — переспросил ввалившийся в коридор Грозный.

— В стол его себе убери — гнев Маркуса немного спал.

— Знаешь, я ожидал чего-то подобного от придурка Кракена, или отморозка Ньянга, но ты? Маркус, в чём проблема? Я чего-то не знаю?

— Нет никакой проблемы. Джеймс, поднимайся. У нас найдётся резервный байк для тебя.

Я не стал продолжать отпираться. По пути в ангар, пока мы ехали вниз на летающей платформе, Маркус пробубнил несколько слов в закрытое забрало.

— Как всё это не вовремя — пожаловался мне Маркус, открыв лицо.

— Всё, тебя отпустило? Ты снова нормальный парень, а не бешеный аристо?

— Я этого не хотел.

— Никто не заставлял тебя стрелять. Между прочим, ты мне всю одежду испачкал!

— Я не про тебя. Ты подумал, что я извиняюсь?

— Нормальные люди так делают.

— Аристо не извиняются. Я не хотел становиться командиром, не хотел лезть во все эти интриги, но ты убил Ульриха, а я был его заместителем. Для нас боевое братство это не пустые слова. Мы служим пожизненно, а дети клановых принцесс и вовсе с рождения. У нас нет другой семьи, кроме роты.

— Он был тебе как отец?

— Ульрих? Не знаю. Мне сложно переносить наши отношения на нормальные семьи. Наверное, я больше уважаю прошлого командира, которого сменил Ульрих. Но теперь рота подозревает тебя в убийстве одного из нас, Грозный хочет, чтобы я с тобой нянчился, а наше с Эрикой будущее уничтожено. Но самое страшное, что всё это — только начало переполненной дерьмом жизни аристо, а твоя смерть уже ничего не изменит.

— Прости… Я не хотел рушить тебе жизнь, если от этого станет легче.

— Да нихрена! — выругался Маркус, и захлопнул забрало экзоскелета.

Вот почему для него так важно, чтобы никто не знал о наших с ним похождениях. Рота не станет его слушаться, если узнает, что он помогал кровному врагу. Наверняка о моих когтях уже ходят слухи, не более достоверные, чем все прочие, ведь Ингвар утверждал, что использовать их так, как я — невозможно. Хорошо, что Рейтарам нужны хоть какие-то доказательства перед казнью, однако их отсутствие не мешает им заранее ненавидеть меня.

В ангаре нас уже ждали четверо бойцов клана Рейтар, сменивших церемониальные доспехи на белые ветрозащитные комбинезоны. Каждый из них положил руку на оружие, увидев меня. Маркус подошёл ближе и стал объяснять им боевую задачу, но кажется, они слушали в пол уха и постоянно косились на меня.

— Задача ясна? Высаживаемся через две минуты. — громко сказал Маркус.

Они не отреагировали, и теперь уже точно, все как один, смотрели на меня.

— Что-то непонятно? Осуществляем боевое десантирование! — повторил он с нажимом. Бойцы тут же расслабились, потеряли ко мне интерес и направились к закреплённым у стены байкам.

— Господин Андерсен, этот байк — для вас! — крикнул мне крайний боец, указав на стоящий рядом мотоцикл. С виду он ничем не отличался от остальных. Высотой мне чуть ниже пояса, выкрашенный в уже надоевший мне блестящий белый цвет клана Рейтар, с длинной, но мягкой седушкой. На руле было несколько дисплеев, каждый из которых показывал нечто невыразительное, а на самом большом по центру трёхмерные фигуры перетекали одна в другую, то усложняясь, то упрощаясь. В целом байк производил впечатление наглухо запаянной коробочки, к которой прилепили колёса. Из вооружения я заметил только закреплённые по бокам корпуса пулемёты. Ни кнопок, ни вращающихся регуляторов, ни других элементов управления я не заметил.

— Он исправен?

— Неисправный байк снижает боеспособность роты, а это недопустимо — заверил меня Маркус.

Больше поводов отказаться от смертельной поездки я не нашёл. Модификанты выкатили байки на середину ангара, а Маркус трансформировал экзоскелет в мотоцикл. Секунды утекали, и вот рампа уже начала открываться. Я взялся за руль мотоцикла и покатил его к остальным. Они уже разбились на пары и приготовились ехать. Я даже не знал, как завести эту штуку. Только теперь я понял, что все движки, которые я видел — бесшумные, хотя в воспоминаниях они рычали на все голоса, а под нагрузкой ревели как раненые звери.

Я встал рядом с Маркусом, и попытался забраться на байк. Тот упал, больно придавив мне ногу. Было решительно непонятно, как удерживать эту тяжеленую хрень вертикально, пока она стоит на месте. Маркус легко поднял байк одной рукой, и поставил его вертикально. Падать тот больше не собирался, несмотря на то что его никто не держит.

— Это боевая машина, с магическим двигателем. На нём как на гражданском мотоцикле ездить не получится — сказал один из бойцов, без ехидства и других пренебрежительных интонаций, как будто правда хотел мне помочь.

— Первая шеренга, старт! — скомандовал Маркус.

Рампа успела открыться настолько мало, что в просвет была видна только узкая полоска неба. Тем не менее, первая пара мотоциклистов резко сорвалась с места, и все пятьдесят метров до рампы только набирала скорость. По опускающейся плоскости они взлетели как по трамплину, и выпрыгнули навстречу облакам, которые отсюда выглядели совсем близкими.

— Вторая шеренга, старт!

Три секунды, и вторая пара байкеров-камикадзе сорвались в пропасть высотой в целый левиафан.

— Третья шеренга, старт! — скомандовал Маркус, и мой байк устремился вперёд. Сам Рейтар гнал рядом, но ближе к трамплину ускорился и выскочил вперёд меня. Я пригнулся, опасаясь задеть макушкой за потолок ангара, и зажмурился от ужаса, за мгновенье до того, как твёрдая поверхность подошла к концу. Я ощутил себя летящим вперёд, и от этого становилось только страшнее.

А ведь это — идеальная месть. Маркус сразу задумал расшибить меня при высадке. Вот почему они так успокоились, когда услышали про боевое десантирование.

Вот только хрен ему! Я открыл глаза, переключился на магическое зрение, и стал всматриваться в байк, пытаясь понять, как сами Рейтары планировали выжить после такого самоубийственного трюка.

Открыв глаза, мне показалось, что я попал в облако сизого, мутно-жёлтого тумана, а время замедлилось. Сердце стучало спокойно и размеренно, а сознание было ясным и собранным. Первое, что я отметил — все мои ощущения обманчивы. Время не замедлялось, просто после прыжка с трамплина на огромной скорости я поднимался очень плавно. Маркус уже развернулся в полёте на сто восемьдесят градусов и наблюдал за мной, потихоньку опускаясь.

Наверное, ему было забавно смотреть как я весь скукожился и зажмурился, разве что не трясся от страха. Вот только страха больше не было. Тело полностью подчинилось разуму, а разум искал выход из ситуации, возбуждение и страх лишь мешали ему. Желтоватый туман наблюдался только магическим зрением, обычное показывало ясное небо, зелёную траву с редкими кустиками, и две колонны летящих навстречу мне левиафанов, по три корабля в каждой. Первые мотоциклисты уже ехали по крыше следующего за флагманом корабля.

Грузовые корабли сильно отличались от военного. У ближайшего, например, вместо маски было наклонное стекло, за которым стояли длинные столы, накрытые белыми скатертями, и роскошные стулья с резными спинками возле них. Весь остальной корабль вообще не имел острых углов, покатая крыша серебристого цвета блестела почти как зеркало, а бока были полностью закрыты, без имитации впивающихся в тушу костей.

Как ни странно, жёлтый туман не сужал, а наоборот раздвигал границы магического зрения, настолько, что сосредоточиться на байке становилось проблематично. Однако я заметил соприкасающиеся щиты левиафанов, по которым я сейчас и скользил. Значит, до приземления мне ничего не грозит. Но вот дальше байк встанет на крышу «круизного» левиафана, и я не смогу сдвинуть его с места, если Маркус снова не заставит его ехать самостоятельно. А после следующего прыжка щиты кончатся, и вот тогда я точно разобьюсь.

Байк был создан специально под модификантов клана Рейтар, так что имел полностью магическое управление. Тоненькие нити белой энергии давно прилепились к моим ногам, но их точное предназначение оставалось загадкой. Вообще, энергетическая структура этого мотоцикла была гораздо проще чем у тех, которые пилотировали Маркус или Ульрих. Там металл был обвязан энергией настолько плотно, что всё сливалось в сплошной клубок, здесь же я мог видеть отдельные блоки.

Самым странным и чужеродным элементом показалась блямба на руле, которая к тому же не просматривалась обычным зрением. Нити от неё тянулись куда-то под меня, по-видимому — к двигателю. Ещё две аккуратно перерезали нити, тянущиеся от переднего колеса к моим ногам. Колесо было опутано энергией гуще всего, также, как и вынесенное далеко за корпус заднее. Я привстал, и понял, что сижу на третьей такой же штуке, только больше и ещё плотнее. Двигателей у мотоцикла оказалось два, и нити от блямбы тянулись к заднему.

Очевидно, что эту штуку поставил Маркус, когда поднимал байк. Я аккуратно восстановил нити, ведущие к переднему колесу, и на пробу дал в них немного энергии. Байк тут же перекосило, и если раньше я опускался параллельно земле, то теперь падал на заднее колесо. Маркус не просто так перерезал те нити, это была защита от дурака. Но ничто не помешает внутреннему дураку погубить меня! Так, хорошо, если покрепче вцепиться в руль и посильнее сжать ноги, я смогу удержаться и на одном колесе, тем более что энергия, текущая к центральному «колесу», помогает удерживать байк ровно, он не упадёт, даже если с него слезть.

Касание крыши было очень мягким. Я прибавил мощности на двигателе и догнал Маркуса на краю щита, лихо проехав всю дорогу на заднем колесе. Не то, чтобы я так задумывал, просто байк отказался вставать на оба. Энергетические линии подкинули нас лучше любого трамплина, а когда мы снова стали опускаться вниз, подхватили и стали замедлять падение. Видимо, в этом и есть его защитная функция, замедлять то, что прилетает сверху. Впереди на линии щита я увидел замятие, и когда долетел до него, меня ощутимо тряхнуло, а энергии в центральное «колесо» стало уходить больше.

Значит, все три магических двигателя отвечают за положение в пространстве, если добавить мощности на центральном, байк полетит, а передний и задний задают направление и обеспечивают скорость. Вот только пробовать полетать возле щита левиафана явно не стоит. Непонятно, как он отреагирует на мощную магию, а судя по тому, как меня тряхнуло на небольшом замятии, он запросто может размолоть меня в кровавую кашу, или вышвырнуть куда-нибудь далеко.

На крыше третьего левиафана я рискнул ослабить стабилизирующий двигатель, и чуть не перевернулся назад, но мне удалось продавить байк вперёд и поставить его на оба колеса. До прыжка за пределы каравана оставались считанные секунды, теперь я либо смогу заставить мотоцикл лететь, либо разобьюсь, если хоть где-то ошибся.

И я выбрал беспроигрышный, как мне казалось, вариант. Оторвавшись от крыши, меня сильно толкнуло вниз, чуть ли не до середины корабля. Но левиафан — столь огромная конструкция, что до земли оставалось ещё несколько десятков метров, и она стремительно приближалась. Я просто влил в центральное «колесо» столько энергии, сколько туда влезло, и хоть и опустился на землю последним, колёсами не коснулся даже травы, доходившей остальным до подмышек.

— Встань на землю, клоун. Мы тут не второсортные принцессы, чтобы нас летающим байком впечатлять — фыркнул один из модификантов.

Маркус не стал дожидаться, пока я найду нужное количество энергии, чтобы держать байк на колёсах, и рванул вслед за левиафанами, отклоняясь немного влево. Караван удалялся достаточно быстро, несмотря на внушительные размеры. Но Рейтары ездили ещё быстрее! По такой высокой траве мне было боязно пешком ходить, мало ли, какая ямка попадётся, а они гнали на полной скорости. С другой стороны, потерять устойчивость эти байки не могут, так что можно позволить себе хорошенько разогнаться.

Догоняя товарищей, я отбил себе всю задницу, прежде чем понял, что можно ещё немного усилить стабилизацию, и ехать, едва касаясь земли. От этого страдала скорость, так как на каждой кочке я отправлялся в непродолжительный полёт, на несколько метров теряя сцепление с дорогой, но и Рейтары не сильно торопились. На то, чтобы обогнать караван у нас ушло десять минут, а затем мы устремились к виднеющемуся на горизонте холмику.

Маркус приказал добавить ходу, и мне пришлось почти полностью отключить стабилизатор. На меня и так смотрят косо, а если я буду проявлять слабость — у таких взглядов появятся веские основания. Трясло сильно, но я ведь не железный. Я круче. Сколько это тело ни бей, оно всё равно регенерирует, так что потерпеть можно.

На холме мы оказались через двадцать минут, и стояли там в течении часа, пока караван нас не догнал. За это время мы осмотрели окрестности, по наиболее подозрительным участкам постреляли из пулемётов, которые на самом деле оказались автопушками, стреляющими гранатами, а не пулями, а под конец я решил посмотреть вокруг ещё и магическим зрением. На пределе видимости, в стороне от маршрута каравана, я заметил движущиеся золотистое пятно, и связавшись с Грозным, мы получили приказ проверить моё, как я выразился, предчувствие.

Мы снова обогнали левиафанов, проскочили под самой маской флагмана, и поехали к цели. Угрозы для каравана она не представляла, однако в рамках учебного сценария, её назначили «скоплением сил противника», которое нам нужно было уничтожить. Я скривился: если разведчикам дают задания по уничтожению, значит армия собирается больше нападать, чем обороняться.

Рейтары заметили цель раньше, чем она заметила нас. Я видел только вытянутый цилиндр, а они, скорее всего, и того меньше, но по команде Маркуса все байки кроме моего синхронно подпрыгнули метра на три, и дали залп из автопушек по направлению предполагаемого противника. Все снаряды взорвались в едва заметном углублении, положив траву в радиусе сотни метров, а само место попадания было перепахано небольшими кратерами.

Вот только цилиндр лишь ярче засветился от такого заявления с нашей стороны. Рейтары из-за своего маневра чуть приотстали, так что на пустое пространство я выскочил первым. Змея, присыпанная землёй от разрывов, среагировала моментально, броском в мою сторону, и продолжай я двигаться с той же скоростью, я бы точно оказался в её пасти. Кстати, место там хватило бы и для меня, и для байка. Я давно понял, что миниатюрность здесь не в почёте, но зверьё било все рекорды по размерам.

Я отключил механический двигатель и дал много энергии на переднее «колесо», что снова поставило мой мотоцикл на дыбы, но остановило за секунду и что-то около десяти метров. Змея же щёлкнула челюстями прямо перед корпусом байка.

— Мясо! — услышал я возглас сзади.

— Мясо, мясо, МЯСО!!! — поддержал его хор голосов.

А в следующую секунду на змея обрушился настоящий шквал огня, с обеих сторон, Рейтары стреляли из ручных пистолет-пулемётов. Ярко светящиеся пули отскакивали от её чешуи, но наносили гораздо больше ущерба, чем гранаты немагических автопушек. Змея дёрнула хвостом, и рванула вперёд, чтобы развернуться. Но я всё ещё был перед её мордой, и она была совсем не против прихватить меня с собой!

Я дал ещё больше энергии на передние колесо, и открывающаяся пасть как будто на стену натолкнулась. Она завизжала, дёрнулась ещё сильнее и взлетела, но моё колесо всё равно было выше, так что она просто подцепила меня мордой. Теперь ничего не мешало ей открыть пасть на полную, а я, наоборот, начал падать прямо к ней в рот.

— Изнутри её бей! — крикнул кто-то особо остроумный из модификантов.

Они перестали стрелять и наблюдали за нашим противостоянием с расстояния. Я перевёл энергию с переднего колеса на заднее, и падение прекратилось. Мне даже почти удалось спрыгнуть со змеиного черепа, но тут тварь решила, что теряет на противостояние со мной слишком много времени, и оставила попытки меня проглотить. Вместо этого она завершила разворот, и стрелой полетела прочь от стаи напавших на неё «хищников».

Когда байк настолько устойчив, что вообще не может упасть, это вроде бы хорошо. Разумеется, при том условии, что ты не идиот и не забрался на гигантского мясного монстра из пустоши. И спрыгнуть бы с байка прочь, но змея летит так быстро, что я почти наверняка сломаю себе шею, а уверенности в том, что такие переломы заживают у меня нет. Конечно, я умудрился регенерировать треть мозга, но было это давно и не правда.

Рейтары меня не бросили, ну, или хотели добыть мясистую змею, но вот змея точно не хотела, чтобы её кто-то добывал, так что гнала что есть мочи. А силёнок у неё было предостаточно, она светилась почти так же ярко, как левиафан. Я попытался взлететь, хорошенько зарядив центральное колесо, но магия, обеспечивавшая змее полёт, продолжала тащить меня вместе с монстром. Немного помогали резкие всплески на переднем и заднем колесе, они прижимали змею к земле и немного замедляли, но вырваться всё же не могли. Наверное, можно было бы съехать вбок, но в магическом смысле «колёсам» было плевать, в какую сторону я поворачиваю руль, а ослаблять устойчивость чтобы наклонить байк целиком я побоялся.

Рейтары скрылись в травяном море, а змея долетела до торчащих из земли скал, и забилась под одну из них. Ну, меня наконец-то освободило. Я замер на небольшом уступчике, о который чуть не разбился, когда змея уходила под землю.

Я выдохнул, глубоко вдохнул и ещё раз выдохнул. Ну, вроде бы я это пережил, и оно правда закончилось. Состояние холодной ярости, которое помогло мне высадиться с левиафана и освоить управление байком за считанные минуты, куда-то улетучилось, и теперь меня потряхивало от пережитого, а стук сердца заглушал все звуки вокруг.

Я приходил в себя не больше минуты, но змея собралась с мыслями ещё быстрее. Память у неё была, наверное, как у рыбки — на четыре секунды. Или кто-то посвятил её в тонкости политики нашей разведгруппы, и она знала, что Рейтары сделают всё, чтобы не успеть ко мне на помощь. В любом случае, когда я уже собрался спасаться бегством, из-под камня высунулась заинтересованная острая морда.

— Ну и чем мне тебя убивать? — пожаловался я морде.

Она собиралась ответить, открыла рот пошире, и я зажал магическую «гашетку», заставляющую автопушки стрелять. Гранаты взрывались всего в паре метров от меня, если не улетали вглубь змеиного пищевода, от чего у монстра случались небольшие вздутия. Корпус байка раскололся в нескольких местах, от него отваливались железки, а у меня пошла кровь из носа и ушей, но змея передумала делать мне «кусь». Байк теперь состоял из двух ничем не связанных между собой частей, но не разваливался, удерживаемый стабилизирующим полем центрального «колеса» и всё ещё тянущимися через пустоту магическими нитями. Для него этот бой точно последний.

Я дал энергии на все «колёса» не жалея — всё равно я понятия не имел, сколько у меня осталось энергии в резерве, да и есть вероятность умереть раньше, чем она кончится. Зато прыжок вышел что надо — я улетел на соседнюю скалу. Для нового залпа я решил слезть с байка и прицелиться вручную, чтобы точно попасть в основание скалы и обрушить её на ту подземную нишу, в которой змея спрятала свой хвост. Пушки протрещали несколько раз и замолкли. А, ну да, магии на бесконечные патроны видимо не завезли. Стрелять напрямую энергией умеют только сами Рейтары, а не их военная техника.

От скалы всё же откололся камень больше моего роста, и ударил змею по башке. Кажется, она от этого даже не наклонилась. Змея готовилась к броску, так что я на всякий случай перепрыгнул на третий камень, который был совсем уж маленьким и низким, и очень вовремя — скала, на которой я только что стоял взорвалась. У меня только что восстановились уши, но от звукового удара, которым тварь раздробила скалу, я снова оглох, а ещё уши заболели так, что я свалился с байка и схватился за них.

Это была магическая атака! Какое-то слишком опасное мясо получается. Байк окончательно развалился. Змея же решила не рисковать, и сначала оглушить меня, а только потом глотать. Двигалась она очень быстро, я заметил только падающую на камень тушу, и дёрнулся в сторону. Удар пришёлся мне по левому боку, и похоже, опять был подкреплён магией, потому что меня отбросило, а не придавило. Рука и плечо просто исчезли, хотя визуальный осмотр показал их наличие. Совсем не больно, но это и плохо. Болит — значит скоро регенерирует. Шуршание чешуи по камушкам вот уже слышно, а уши почти прошли.

От безысходности я побрёл к россыпи самых крупных камней — хоть стукну тварь напоследок. Шуршание, шипение, и… падение? Я сделал ещё шаг, камни прокрутились и обрушились, а надо мной промелькнула огромная туша змеи. Похоже, я провалился в её логово. В логовах змей ведь должны лежать человеческие скелеты с дыркой в черепе? Я подождал, пока восстановится содранная при падении кожа, и переключился на магическое зрение. Похоже, змея меня потеряла.

А вот на одной из костей скелета я заметил что-то, сверкающее всеми цветами радуги, переплетающимися и меняющимися. Это был прорезиненный напульсник, который почему-то не сгнил вместе с остальной одеждой бедолаги. Ну, не голый же он получил здесь дырку в черепе? Впрочем, понятно почему — эта вещь содержит в себе магию, при том непохожую ни на какую из ранее виденных.

— Ну и что, всё что-ли? А труп где? — заговорил сверху один из модификантов.

— Какой труп? Мясо его проглотило, я сам видел.

— А само мясо?

— Приходится выбирать, что для вас важнее. Вы выбрали погубить невиновного, и упустили добычу — рыкнул на подчинённых Маркус.

— Да уж, были бы у него когти, он бы мясо сразу разделал.

— Вот чего ты начинаешь, Маркус? Иногда несчастный случай на охоте — это несчастный случай на охоте, а не заказное убийство!

— Но добычу вы всё равно упустили. Всё, возвращаемся. И чтобы я больше не слышал нытья про Ульриха, понятно?

Рейтары действительно упустили мясо. Змея в очередной раз продемонстрировала свой интеллект — спряталась от охотников под землю, и нашла чем там поживиться. Магическим зрением я видел, как она целенаправленно ползёт ко мне. Рука и плечо всё ещё не восстановились, а выскочить сейчас наружу значит подставиться под пять рейтарских пистолет-пулемётов. Я поднял с пола странную магическую штуку, и надел её на запястье. Она была эластичной, легко растянулась, чтобы пролез кулак, и плотно обтянула руку, когда встала на место.

Змея приближалась неспеша, попросту пробивая для себя новый тоннель. Я всё ещё не чувствовал никакой магической связи с артефактом, когда змеиная морда продавила стенку, увидела меня и зашипела. Вот теперь точно всё.

Я швырнул в пасть твари, которую не повредила пятисекундная очередь из скорострельной автопушки, обычный булыжник. Получилось даже забавно — она его сожрала, замерев на месте, пока закрывала рот и заново разводила свои огромные челюсти. Я усмехнулся. Булыжник-то был самый обычный, но почему-то за ним потянулись нити от странного напульсника. Я бросил змее череп прошлого владельца артефакта, но это её совсем не отвлекло. Она быстро учится.

Мои нити наконец-то сумели привязаться к браслету, и тот, как будто исчез, слившись с моей кожей. Но думать об этом было некогда, я сначала взорвал проглоченный змеёй булыжник, а потом разогрел череп на несколько тысяч градусов. Это пришлось змее не по вкусу, она зашипела, зашкворчала как поджариваемый стейк, стала биться головой о своды тоннеля, так сильно, что задрожала земля. Я швырнул в змею ключицей скелета, и она пробила её насквозь, от глаза до стенки тоннеля в нескольких метрах дальше.

Каждая атака браслетом получалась не такая, как предыдущая. Вот только дохнуть змея наотрез отказывалась. Она успокоилась, и попыталась ретироваться, но я догнал её и ударил кулаком сверху. Голова с грохотом упала на пол, а я перепрыгнул через неё и встал сбоку, обрушил следующий удар на основание черепа. Она всё ещё была жива, хотя магия сопровождала каждый мой удар.

А сам я тоже слабел. Но я был уверен — если не добью тварь, она оклемается первой, и тогда точно меня съест, поэтому бил снова и снова, пока она не потускнела. А следом за ней потускнело и моё магическое зрение. Я успел сесть на землю, а потом провалился в беспамятство.

Девичьи руки нежно гладили меня по голове, когда я открыл глаза. Эрика сидела на стуле рядом со мной, и гладила меня. Она заметила, что я очнулся, и начала спускаться ниже, к шее и закрытой одеялом груди. Это было приятно, а сестра и не думала останавливаться. Она откинула одеяло, провела руками по животу, и задержалась в районе паха.

— Ну что, победитель одноглазого змея? Как самочувствие? — ехидно спросила она.

Ответить я не смог. Я вообще не мог пошевелиться, и даже тело не реагировало на нежные прикосновения. Мне удалось открыть рот, но сил не хватило не то что на слова, но даже на то, чтобы закрыть рот обратно. Эрика прекрасно понимала, в каком я состоянии, а потому расстегнула две верхние пуговицы на своей чёрно-белой кофточке горничной, и отодвинула ворот рубашки в стороны, обеспечивая наилучший обзор. Она ещё немного погладила меня по низу живота, наслаждаясь моей беспомощностью.

— И куда только вся твоя озабоченность делась, братик?

Я злобно посмотрел на неё, а потом закрыл глаза и притворился мёртвым. Получилось очень натурально.

— Эх, ладно. Чего не сделаешь для почти что родственника?

Она ткнула мне в губы чем-то тёплым и металлическим. Ложкой с бульоном, как оказалось. Бульон оказал на меня прямо-таки живительное действие, немного подержав его во рту я смог изменить положение головы и проглотить эту вкусную водичку.

— Что произошло? — с трудом промямлил я.

— А вот это, Джеймс, правильный вопрос. И ответить на него можешь только ты. Рейтары нашли тебя без сознания рядом с мясом, и привезли сюда.

— Они хотели меня убить.

— Но не убили, как видишь. И до такого состояния тебя довели не они, они так попросту не умеют.

— Ты на чьей стороне вообще? Они бросили меня с тварью один на один, и смотрели как она меня убивает.

— Я на своей стороне, что бы ты себе ни воображал. Особенно в этой ситуации. И мне важно, чтобы ты дожил до вступления в клан, потому что я за тебя головой отвечаю. Буквально. А значит, тебе не нужно обвинять элитную роту клана Рейтар в том, чего ты не сможешь доказать, потому что ты не переживёшь суда поединком, который потребует клан. Но самое главное — ты не должен убить сам себя тем неведомым способом, которым довёл себя до такого!

— Справедливо. Но я правда не знаю. Может, змее удалось меня как-то отравить? У неё ядовитая кровь?

— Нет. У неё вообще нет яда и клыков. Это мясо, а не кость.

— Что это значит?

— Чем ценна тушка существа. Кто-то накапливает энергию в мясе, а кто-то концентрирует в костях. У мяса, как правило, нет шансов против человека, владеющего магией. А кости, наоборот, настолько опасны, что их можно использовать и после смерти носителя. Как твои когти.

— Так это змеиный бульон?

— Да. И даже не спрашивай, чего мне стоило его приготовить.

— Получилось вкусно.

— Ну ещё бы! Это же как амброзия, только лучше и без последствий. Универсальное лекарство.

— А почему тогда его было сложно достать?

— Потому что мясо подадут сегодня к ужину. А это — из того куска, который один из поваров украл для себя. Он хотел попробовать мясо хотя бы раз в жизни, но я сказала, что есть ещё кое-что, что он может никогда в жизни не попробовать… — она многозначительно развела ноги, демонстрируя мне свои трусы под короткой юбкой.

— Ты, похоже, готова всю команду трахнуть, кроме меня.

— Ха, поверил. Да продал он мне его, за три бутылки амброзии. И ещё одну я спёрла, так что Ингвару про четыре скажешь.

— Это всё очень интересно, но бульон-то остывает.

— А ты после него действительно прям ожил. Может, не стоит тратить такую полезную штуку на такого бесполезного брата?

— Эрика!

— Пошутила я, пошутила! На, кушай скорее.

Она скормила мне ещё ложек пять, прежде чем я смог есть сам. Эрика тем временем подготовила новый комплект одежды, и сказала, что это — последний. Дальше придётся выбирать, у кого попросить форму. Ещё сестрёнка застегнула свою одёжку и поправила юбку, чтобы та закрыла полоску голой кожи между чулками и трусиками. Злюка. Она что, думает я брошусь её насиловать, как только восстановлю силы? Я ещё не настолько отчаялся.

Раз уж наш «командир» плотно взялся за моё образование, нужно поскорее спрятаться, пока меня не отправили на ещё более самоубийственное задание. На корабле укромных мест либо нет, либо мне их не найти, так что я пошёл к Ингвару на спину левиафана. Заодно и про артефакт спрошу, раз уж он — мой добровольный консультант по магии.

По корабельному времени было утро, то есть провалялся без сознания я всего одну ночь. Ингвар спал, начесав под голову меховой валик, а его ноги полностью зарылись в шерсть волшебной зверушки.

— Ингвар, подъём!

— Иди нахрен… — промямлил он сквозь сон.

— Да я только что оттуда.

— Джеймс? Ладно, ты можешь не ходить.

Я прилёг в метре от него и расслабился, глядя в матово-белый потолок. Ингвар отсонивался ещё минут десять. Когда мне наконец стало скучно валяться просто так, он проснулся, оглядел себя, щёлкнул пальцами и из меха выкопалась его одежда. Штаны подбежали к ногам и бодро заползли по ним до самой задницы, а рубашка и куртка наделись сзади. Потом одежда приподняла тело мага, и окончательно встала на место. Сапоги Ингвар надевать не стал, отослав их обратно в угол жестом пальцев на ноге.

— Ух ты.

— Может, молнии и сильнее големов, но вот так они не умеют. Доброе утро, добытчик.

— С пробуждением, Ингвар. Тут уже скоро полдень, вообще-то.

— Да ладно, главное ужин не проспать, верно? Ну давай, рассказывай, как душил одноглазого змея.

— Да почему одноглазого? У неё оба были.

— Не знаю, когда Рейтары голову принесли, на месте одного дырка была.

— А, ну это я ближе к концу ей выбил. И да, шутка была тупая ещё когда я услышал её впервые.

— Шутка… Какие уж тут шутки, если Грозный тебе одноглазую змею на герб хочет поставить.

— Себе пусть ставит, генерал хренов. У него разве есть право выбирать мне герб?

— Нету. Но это не мешает ему всерьёз хотеть сделать такое. Интриган из него так себе, но ты всё равно будь внимательнее, а ещё лучше — вообще ничего не подписывай.

— Ингвар, ты видишь эту штуку у меня на запястье? — перевёл я тему разговора.

— Нет. Там что-то есть кроме одежды.

— Пока я дрался со змеёй, она разнесла стоящий посреди пустоши камень, и открыла под ним тоннель. Я провалился в него, и нашёл там…

— Тихо! — он повернулся к ближайшему проходу в магической завесе, и закричал — А ну свалили к хвосту, бездельники!

— Модификанты? — спросил я.

— Да. Я, конечно, умею чинить экстракторы, но далеко не всегда здесь дежурит Кракен, да и мне откровенно лень этим заниматься. Но сейчас всё отлично, так что они бездельничают.

— Так вот, я нашёл напульсник, переливающийся магией всех цветов, надел его, и ничего не произошло. Но потом змея снова нашла меня, и напульсник стал помогать мне в бою. Так я змею кулаком и забил. А ещё глаз броском кости выбил, да.

— Хм. Если бы эту историю рассказал мне кто-то другой, я бы подумал, что он стебётся, но ты ведь ничего не знаешь о доме Орла, верно?

— Верно.

— Нас считают чудаками, так как наша версия появления кланов и магии несколько расходится с общепринятой. Мы не рассказываем историй о славных предках, что были столь могущественны, но всё равно сдохли. Мы считаем, что раньше люди имели гораздо большую численность и занимали земли от горизонта до горизонта. Они долгое время выживали без магии, как существуют сейчас обычные люди в городах.

— А как же они с монстрами справлялись? Их же без магии не одолеть.

— Так не было никаких монстров. Ну, или магии у них тоже не было, и люди могли на них охотиться. Потому что оружие у них было ещё лучше нашего, и машины они умели делать такие, какие нам и не снились.

— Да ну, бред какой-то.

— Бред? Это не бред, это самая настоящая клевета! Представляешь, что Рейтары не изобретали огнестрел, а Хасаги лишь адаптировали механический двигатель под магию? Про Грозных сказать, так вообще измена родине получится!

— Хорошо, какое отношение моя штука имеет к вашим легендам?

— А самое страшное, что магия появляется раньше кланов. Как и модификанты. Но вся древняя цивилизация погибла в большой войне всех со всеми. Так вот, в наших легендах, древние модификанты воевали как раз такими браслетами или перчатками. У них не было традиции, усиливающей определённое направление магии, поэтому они владели всеми. Но без оружия они вообще не могли сражаться, в отличии от современных.

— Значит это — неопровержимое доказательство вашей правоты? — спросил я, указывая на невидимый окружающим напульсник.

— Да как бы… Все в курсе, что наша версия до-клановой истории наиболее истинная, и доказательств у нас предостаточно. Специализация нашего дома — поиск магических артефактов древних. Но нам важнее продать их, а не доказать всем какие мы офигенные, так что пусть сами придумывают, откуда у нас эти штуки.

— Значит, любой может разжиться чем-то древним, просто копнув землю в лесочке за городом?

— Ага, побегай по Пустоши с лопатой, я поржу. Тайные знания дома направляют нас в наиболее перспективные места обитания древних. Без них получить что-то древнее можно только чудом. Кстати, поздравляю, чудо произошло.

— Ты знаешь как этим пользоваться?

— Нет, такие штуки мне не попадались, ни живьём, ни в виде описаний. Я могу позвонить домой, когда телефоны заработают, а пока… Скажи, что ты видишь? — он потёр моё запястье пальцем.

— Она как будто целиком состоит из магии, а обычным зрением её больше не видно.

— Если я прав, и это оружие до-клановых модификантов, то оно должно включать в себя все известные виды магии. Ты различаешь их по цветам?

— Да. У тебя чёрная, у левиафана и других животных золотистая, как воздух, а у Рейтар — белая.

— Забавно. Но идея такая — раз она умеет работать с любой магией, значит ты можешь создавать боевых големов как Кракен.

В этот момент кто-то мягко потрогал меня за плечо.

— Ня? — спросила подошедшая сзади кошкодевочка.

Я повернулся к ней и встал в какое-то подобие боевой стойки, прикрывая лицо руками и широко расставив ноги. Она облизнула свою лапку, покрытую чёрной шёрсткой, и потёрла себя по лицу. Ингвар заржал, и не мог успокоиться минут пять. Когда смех немного его отпускал, он или пародировал мою боевую стойку сам, или смотрел, как это делает кошкодевочка, после чего загибался от нового приступа дикого хохота.

— Не смешно — пропыхтел я, тоже борясь со смехом, так заразительно веселился Ингвар.

— Это не боевой голем, Джеймс — сказал Кракен когда немного успокоился, но потом снова прыснул.

Кошкодевочка обняла его, и так они простояли целую минуту, почти неподвижно. Я рассмотрел её получше — одежда на ней была обычная, человеческая, но по фигуре сидела идеально, обтягивая тело голема как латексный костюм танцовщицу. В одежде было немного магии Ингвара, гораздо меньше, чем в его собственной, но этого хватало, чтобы она прилипала к телу как вторая кожа. Открытыми оставались только лицо и шея, покрытые густо зачарованной кожей, а под одеждой магическим зрением я видел «набивку» этой плюшевой игрушки. Она целиком состояла из шерсти левиафана. Волосы брюнетки тоже были сделаны из шерсти гигантского волшебного зверя.

У голема были лапки, но с магическими захватами, так что по функциональности эти лапки превосходили человеческую кисть. Несмотря на заверения Ингвара о мирном предназначении кошкодевочки, она была в несколько раз мощнее той, с которой я дрался. Ещё бы, её сделали не из мусора, а из меха самого могучего волшебного зверя в мире.

— В ней магии раз в десять больше, чем в той, с полигона.

— А, ну да. Наверное, она может разорвать тебя на мелкие кусочки, если я прикажу. Только ты потом всё равно регенерируешь. У неё нет магических боевых конструкций, и я ни за что не буду их добавлять, иначе она потеряет свою мягкость. Ты только потрогай! Я её позвал просто похвастаться.

Кошкодевочка отлипла от Ингвара и обняла меня. Это действительно было самое мягкое и плюшевое, что мне доводилось трогать. Даже мягче изначального левиафана.

— Когда-то у меня был котёнок из такой шерсти, но мне не хватило сил о нём заботиться, и он рассыпался прямо у меня на руках. — грустно произнёс Ингвар, а кошкодевочка обняла меня крепче. Я положил ей руки на спину, и прижал к себе её пышную грудь.

— Я бы тоже завёл себе питомца.

— В таком случае не советую тебе тренироваться на кошках.

— Да? А на ком тогда?

— Возьми кого не жалко. Злюку свою, например.

— Она и так неплохо сражается.

— Тогда практикуйся на себе.

— Что, если я рассыплюсь в прах, не жалко будет?

— Не рассыплешься. Из собственного мяса проще всего делать големов, оно же твоей энергией и так под завязку наполнено.

— А это не опасно? У меня руки не окаменеют, если я поставлю в них эти, как ты их назвал?

— Боевую магию? Ну, некоторые неприятности могут случиться, может быть даже придётся конечность отрезать. Или проще, используй вместо кулаков свои когти!

— Так ими я и так могу кому угодно навалять.

— Да ладно? Представь, что они на тебе, и попытайся меня коснуться.

Магия хлынула в руки и ноги Ингвара, и от тычка пальцем в живот он ушёл шагом вбок.

— Забудь про осторожность! Я не отвечаю, просто уворачиваюсь.

Я прыгнул вперёд, и пролетел мимо цели, которая снова неуловимым подшагом перетекла в сторону. От взмаха моей руки Ингвар ушёл нырком, а когда я обернулся, он уже стоял в пяти метрах от меня.

— Шустро.

— Да не особо. Это всего лишь возможности тела, использованные с максимальной эффективностью. Даже модификантов можно разогнать сильнее, если поставить такую задачу.

— А если бы на твоём месте был кто-нибудь из Хоу Ньянг?

— Эти вообще монстры по части скорости. Я только отдаю приказы големам, которыми являются мои руки и ноги, но я воспринимаю информацию и принимаю решения не быстрее тебя. А они ускоряются полностью, и могут даже от магических пуль уворачиваться.

— Ну допустим. И как мне заставить артефакт превратить моё тело в голема?

— Снежа, иди сюда. Будешь нашим ненаглядным пособием.

Кошкодевочка подошла к хозяину и жалобно мяукнула.

— Ну, ну, не бойся. Я уверен, Джеймс очень способный ученик.

И он стал наполнять энергией её руки и ноги. Я попытался повторить, и у меня неожиданно начало получаться. Вот только артефакт остался незадействованным. Однако, сообщать об этом Ингвару я не стал, даже мне было очевидно, что он сейчас выдаёт мне пусть маленькую и незначительную, но всё же тайну клана. Одно дело, когда магию творит древний артефакт, непостижимым для нас обоих образом, и совсем другое — когда я понимаю весь процесс в деталях и могу повторить собственной магией. Наверное, после такого я стал бы обязан вступить в его клан.

Ноги-големы сильно затрудняли передвижение, а руки становились крайне неуклюжими. Но сейчас я учился создавать големов, а не управлять ими. Тем более, что големы вообще-то двигаются сами по себе, а у Снежки — странное имя для брюнетки, но не мне Ингвара судить — даже какие-то проблески сознания бывают: мяукает она тогда, когда считает нужным, а не по команде.

Мы отлично провели время, как следует посмеялись, пока я учился удерживать энергию в конечностях и из-за этого падал, или когда гладил Снежку непослушными руками, а она жалобно мяукала. Я и не заметил, как наступил вечер, тем более, у меня только стало получаться держаться вертикально и не терять ни одного из магических големов в теле.

— А управлять ими совсем просто. Вернее, это очень кропотливый и нудный процесс, но есть способ его автоматизировать. Ты ведь уже получал знания по энергетической связи?

— Да, конечно. — я не стал уточнять при каких обстоятельствах, да и Ингвар говорил об этом как о чём-то совершенно обыденном.

— Я не специалист по модификации, так что энергетическую связь нам придётся устанавливать по-другому. Мне ничего не хочется в тебя вставлять, особенно в естественные отверстия, но ты можешь установить связь со Снежкой, а я передам энергию.

— Связь? В каком смысле?

— Ну, она привыкла к тебе за сегодня, так что я думаю у вас всё получится.

— Ты предлагаешь мне присунуть твоему голему?

— Что? Конечно нет! Я ещё не доделал… Но в любом случае — нет! Просто сделай так, чтобы она расслабилась и доверилась тебе. Ну, можешь поцеловать в губы, если тебе так легче будет. Только пожалуйста, без слюней.

Я подманил к себе кошкодевочку и стал гладить. Голова, ушки, лицо. Она по-кошачьи вытянула подбородок, и я стал гладить его пальчиками. Мне тоже было симпатично это милое и счастливое существо. Кажется, это я расслабился и доверился ей, а не наоборот. Связь установилась, и лицо красавицы расплылось, потеряло резкость. Ингвар отправил мне энергию, и от неё меня слегка мутило. Голова стала слишком тяжёлой, я наклонился, и почувствовал губки Снежи.

Защитная дверь с грохотом отворилась, и я услышал голос Эрики.

— Ну наконец-то! Я весь корабль обыскала! Ты вообще собираешься идти на банкет? И какого хрена вы тут делаете?

— Учимся — коротко ответил Ингвар.

— То есть он ещё и не умеет?

Я закатил глаза. Эрика — злюка.

— Нет, серьёзно? Ты учился целоваться на големе Кракена? — не переставала пилить меня Эрика.

— Это не то, о чём ты подумала.

— Да как не то? Я же видела, как ты целовал эту кошкодевочку!

— А хоть бы и так? Может мне следовало приказать тебе обслужить меня по полной, как безвольному голему? Я — твой клан, и кроме меня у тебя не может быть ни закона, ни смысла существования! — я остановил её, развернул лицом к себе, а с последними словами со всей силы ударил кулаком рядом с её головой, от чего в толстом металле, отделяющем лестницу от остального корабля, образовался ровный глубокий кратер, как будто я бил по воде. Без артефакта тут явно не обошлось.

— Т-ты правда учился у Кракена магии?

— Нет! Это само получилось! Пойдём уже! — я всё ещё злился, но сумел совладать с голосом, и наполнить фразу сарказмом, чтобы вырвавшаяся правда была воспринята так, как мне выгодно.

Эрика привела меня в каюту, где на кровати были разложены какие-то странные тряпочки, ремешки и блестяшки. Отбросив стеснение, Эрика торопливо стянула с себя спортивный костюм и осталась в одном белье.

— Ну и зачем ты перед этим всю кровать хламом закидала?

— Дурак! У нас на счету каждая секунда! Нельзя опаздывать на банкет, а ты ещё ни разу не надевал свою оболочку! — она подошла к одной из кучек, и стала сноровисто цеплять тряпки на себя.

Я снял футболку и джинсы, и тоже подошёл к «одежде». Что это такое я не мог даже представить. Глядя на Эрику, понятнее не становилось. Всё ещё хаотичный набор цветных тряпочек, держащийся на теле строго вопреки гравитации и логике. Я нашёл в кучке что-то напоминающее носок, и стал его надевать. Он сопротивлялся.

— Куда? Это же наплечник!

— Это какой-то мусор, Эрика. Откуда он тут вообще взялся?

— Мы купили его в бутике Кракенов. — она удивилась моему вопросу.

— Это они стоили в сто раз дороже твоего оружия?

— Положение обязывает, братик. Ты — вассал Императора, и выглядеть должен соответственно.

— Как бомж, вылезший из мусорки? — я приложил к груди штуку, похожую на банановую кожуру, и она там прилипла.

— Да не туда! А выглядеть ты должен так, чтобы у Рейтар латы от зависти заржавели.

— Дай-ка угадаю, вот это надевается на голову? — я взял кусок ткани, отдалённо напоминающий трусы, только из одного слоя.

— Нет, это нагрудник. К нему ещё подключаются, так, где они…

— Я всё ещё не понимаю за что такая цена.

— Оболочка — это магический артефакт. Питается магией носителя, поэтому даже на теле без неё не удержится.

— Это я заметил. А липучка — противная.

Я отлепил от себя «кожуру» и бросил её обратно на кровать. Эрика не стала рассказывать про одежду дальше, а просто напялила на себя всё, что лежало и «включила» наряд. Секунду я видел только стоящий против яркого света силуэт. Эрика как будто стала ещё меньше ростом, за спиной у неё появились переливающиеся прозрачные крылышки, на голове — диадема, а туловище покрыл тесный белый корсет с золотистыми вставками. На талии расположился широкий пояс, переходящий в чуть более широкую юбку, а ноги укрыли плотные белые колготки. Ещё появились сапожки из позолоченной мягкой кожи. К ремню Эрика «примагнитила» пистолеты, как и почти всё рейтарское снаряжение измазанные белой краской.

— Подожди, ты говорила про банкет? Или мы пойдём на утренник?

— Образ махо-сёдзе сейчас самый популярный! К тому же будет о чём с Ясуо поговорить, это его клан придумал такой дизайн.

— О да. «Ясуо, давай поговорим не о том, почему ты хочешь меня убить, а о том, во что нарядилась моя телохранительница». Он с радостью поддержит тему.

— Хватит препираться, давай вот это — на голень… — она подала мне какой-то ремешок.

— Подожди, а меня он тоже в ЭТО превратит?

— Нет, на мальчиках оно не так красиво смотрится. Я думаю, у тебя будет синяя рубашка, белый пиджачок и обтягивающие брюки.

— Слушай, если я в этом на людях появлюсь, меня точно головой в унитаз макнут. Ногами, потому что руками трогать противно.

— Ладно, можешь придумать что-то более подходящее. Всё равно все будут смотреть в основном на меня! — она покружилась, приподнимая юбочку и демонстрируя трусики.

Следуя инструкциям Эрики, я верно разместил все элементы магического костюма, и с удивлением отметил, что он нашёл общий язык с артефактом-напульсником. Пришло время первого запуска, и ничего не получилось.

— Ты умеешь ставить магическую защиту? — спросила Эрика.

— Нет, а почему ты спрашиваешь?

— Этот костюм настраивается на владельца, чтобы никто не мог поменять на тебе одежду в самый неподходящий момент. Но он не сможет соединиться с тобой через защиту.

Похоже, опять придётся устанавливать энергетическую связь. Мда, с големом как-то попроще было. Морально приготовившись довериться дорогой магической одежде непонятно чьего производства, я всё же переключился на магическое зрение, и заметил множество свисающих энергетических нитей. Мотоцикл сам опутал меня и влез куда нужно, но он — боевой механизм, а этой одёжке, по-видимому, нужно приглашение. Я сделал что-то вроде вдоха, и нити растворились в моём теле.

— Получилось! Теперь попроси силу у лунной призмы, и можно идти. — прощебетала Эрика.

Сейчас я был одет в просторный чёрный балахон, свисающий со всех сторон, и ничего больше. Следовать совету сестры и активировать заложенную в костюм программу я не стал — едва ли удастся развидеть то, что он мне покажет. Даже если такая одёжка и правда в моде — идут они нахрен со своей модой!

А чёрный цвет определённо был мне к лицу. Я решил использовать его в качестве основного, разве что решил сделать его более глянцевым, отражающим свет. Магия, связывающая хаотичные куски ткани и ремешки воедино, показалась мне очень забавной, и я решил показать её всем, раз уж они лишены такого зрелища. Там, где протянулись энергетические нити я разместил неоново светящиеся фиолетовые ленты. Ещё я сделал себе воротник на достаточно большом удалении от шеи, с красной подсветкой для лица, как будто моя голова висит над сгустком какой-то красной, агрессивной энергии. Ещё подогнал костюм по фигуре, не сильно в обтяжку, но без провисаний, а сапоги сделал из воронёной стали, вернее из непонятно чего, но с такой формой и цветом.

— Ну как? — спросил я сестру.

— Неплохо, наверное. Вроде бы. Нам уже пора, а мне срочно нужно попудрить носик, поднимайся на крышу корабля без меня. Я догоню. — Эрика скользнула за магическую завесу, отделяющую санузел от каюты.

Я фыркнул, ещё раз обругал сестру злюкой, и пошёл на банкет в гордом одиночестве. Добиться от сапог металлического звона при ходьбе не получилось, но всё равно выглядел я внушительно. Пока не оказался рядом с другими аристо, которые все выше меня, даже Маркус, за счёт шлема.

На крыше уже стоял Ясуо, но меня он проигнорировал, и я смог насладиться видом на Пустошь в лучах заката. Кажется, я начинаю понимать, почему Ингвар видит её на спине левиафана. Это действительно красиво.

— Хой! — рявкнул за спиной хриплый голос.

Там стоял высокий мужчина и рядом с ним — низенькая женщина. Они оба были одеты в кожаные плащи, а лица их были бледными как у покойников. Снежку я узнал сразу, а вот её хозяин был сам на себя не похож. Он не дышал, и только что приладил на место выпавшую после крика челюсть. Одежда под плащами на них была такая же чёрная и кожаная, а из кармана Ингвара торчала тряпка, скомканная столь аккуратно, что это всё ещё выглядело небрежно, но вывешивало герб клана Кракен — череп со щупальцами, и скрещённые под ним кости.

— Клёвый прикид. — продолжил хрипеть Ингвар.

— Ага, у тебя тоже — неуверенно ответил я, всё ещё пребывая в шоке от увиденного.

— Поцелуетесь на другом корабле. Не нужно делать это у меня на глазах — рявкнул стоящий на краю корабля Ясуо.

— Простая аристократическая вежливость, Ясуо. Клану Хасаги про неё что-нибудь известно? — ответил Ингвар.

Но продолжать обсуждать одежду он не стал, взял Снежку за лапку, и повёл к краю корабля. Сам Ясуо был одет в синюю рубаху, распахнутую на груди, и мешковатые серые штаны. На поясе у него висела катана в ножнах, а в руках он держал дудочку.

— Известно — проворчал Ясуо и поклонился Ингвару заученным движением.

Я догнал удаляющуюся парочку и пошёл рядом. У самого края корабля я чуть замешкался, но Ясуо начал заранее играть на дудочке, и сделав шаг в пустоту, Ингвар был подхвачен ветром, который перенёс его на соседний корабль так аккуратно, что ему не пришлось отпускать лапку голема. А вот меня немного помотало, хотя я летел всего-то в метре позади. Ясуо сопровождал нас чуть поодаль, но его мелодия, подчиняющая себе ветер, звучала громко и красиво.

Это был тот самый левиафан с панорамным стеклом вместо маски. В банкетный зал мы влетели прямо через широкий люк в крыше, плавно опустились на пол, все кроме Ясуо, который резким порывом полетел к Маркусу, беседующему с каким-то амбалом в малиновом пиджаке. Ещё в зале стояло несколько человек, которых я видел на мостике, все в кафтанах или пышных бальных платьях. Рейтары припёрлись всей ротой, и сейчас лениво прогуливались вдоль стола с закусками, все двадцать человек. Их парадные латы так бряцали, что я подумал, будто они исполняют гимн своего клана, а не просто копаются в деликатесах.

Шин Хоу Ньянг сидел в роскошном кресле, как будто кто-то навалил на ни в чём не повинную мебель груду бочек. Он был одет в чёрную рубаху с белой жилеткой, от чего ещё больше становился похож на панду. На каждом из его широко расставленных бочкоподобных бёдер сидело по полуголой девушке в зелёном вечернем платье. Каждая из них носила такое количество пирсинга с нефритом, что при всей открытости платья кожи почти не было видно. Нефритовые пластинки покрывали их спины подобно чешуе, а на груди кольца складывались в редкую кольчугу, инкрустированную нефритом. У одной из них в носу было вставлено толстое кольцо из того же зелёного камня, а у второй уши растянуты серьгами до самых плечей.

— Рассаживаемся, господа! — прогрохотал голос Кирилла Грозного из центра зала. Там было пусто, но если Ингвар может говорить без участия голосовых связок, то почему бы и Грозному не провернуть что-то подобное. Я ждал его появления во главе центрального стола, накрытого на шесть персон, но туда пришёл амбал в малиновом пиджаке. По левую руку от него встал Маркус, по правую — Ясуо. Я хотел было сесть рядом с Рейтаром, но Шин мягко отодвинул меня и плюхнулся на это место сам. Ингвар уже сел рядом с Ясуо, и мне оставалось только сесть напротив амбала. Грозного я признал в нём сильно не сразу, однако висящий на золотой цепи в палец толщиной герб не оставлял сомнений — это наш «командир». Герб у Грозных представлял из себя сноп молний, зажатый в орлиной лапе, и красовался на каждом из левиафанов. У флагманского он был на рампе, а у остальных — на бортах.

Кирилл Грозный только открыл рот, как в зал через крышу влетела фиолетово-чёрная комета, и с грохотом приземлилась на пол. Летела она не то, чтобы слишком быстро, но очень зрелищно. Когда влетевшая девушка замерла, стоя на одном колене, все взгляды были устремлены на неё. Она подняла лицо, а потом выпрямилась во весь свой небольшой рост. Это была Эрика.

Вместо бело-золотого легкомысленного наряда она сделала себе нечто, похожее на мой костюм, только ленты были расположены красивее и подчёркивали её идеальную фигуру.

— Я не опоздала? — извиняющимся тоном спросила она.

— Что эта модификантка себе позволяет? — воскликнул Ясуо.

— Заткнись — весомо оборвал его Грозный — Такая красота всегда приходит вовремя. Могу я пригласить вас к нашему столу?

Он махнул рукой, и к нам подбежал слуга с тарелкой и столовыми приборами. Место для Эрики он сервировал рядом с Грозным.

— Эй! Ну-ка тащи всё это сюда! — окликнул я слугу.

— Андерсен? Ах да, это же вы добыли мясо. — гигант ухмыльнулся, и обратился к слуге:

— Делай как он говорит.

Я хотел высказать всё, что думаю об оказанной мне «милости», но Эрика сжала мне плечо до хруста костей, и я промолчал.

— Ты переоделась — шепнул я ей, пока слуги наполняли бокалы и расставляли закрытые колпаками блюда.

— А? Ну да, кажется.

— Почему? Ты ведь убеждала меня, что твой прикид — самый модный!

Она отвернулась и запыхтела.

— В этом тебе гораздо лучше. — продолжил я.

— Знаю — коротко бросила она в ответ.

— Эрика, я не очень хорошо тебя знаю, но уверен, что дуться — это не естественное твоё состояние.

— Просто, мне вдруг показалось, что ты… Что мода после сегодняшнего вечера поменяется, вот.

— Я придумал новое направление в одежде? Да ну, брось, неужели никто не додумался совместить эти цвета?

— Конечно додумался! Просто давно и неправда.

— То есть, ты никогда не видела?

— Видела, конечно! Я разбираюсь в моде лучше тебя, поэтому, просто поверь. Нет времени объяснять. — она очаровательно улыбнулась.

И если я действительно ничего не понимал в моде, то в Эрике я кое-что понимал.

— Значит, мы будем законодателями моды вместе.

Эрика снова резко отвернулась и засопела, но вскоре расслабилась, когда слуги сняли с подносов колпаки. У неё на тарелке лежал хорошо прожаренный кусочек с зеленью и гарниром из овощей, а вот у меня… Я посмотрел в тарелки остальных аристо, но там было примерно то же самое.

Большой круг сырого мяса, чуть розоватого, вообще без прожилок и других вкраплений, зато поверх него — рисунок соусом, изображающий клановый герб. Вот только вместо моих стрелочек, расходящихся во все восемь направлений, у меня был нарисован длинный прямоугольник с округлым кончиком, а в нём — небольшое пустое пространство. Фаллический символизм рисунка был очевиден, даже если не знать, как он называется.

Никто не удивился поданному угощению. Мясо не резалось ножом, а Ясуо чуть не забился в припадке истерического хохота, когда сначала разглядел рисунок, а потом увидел, как я пытаюсь распилить еду столовым ножиком. Сам он подкинул свой кусок с тремя закручивающимися в спираль полосами соуса, взялся за катану, а в следующую секунду на тарелку осыпались аккуратно нарезанные кубики. Ингвар достал какой-то древний нож, и стал резать мясо им. У Маркуса из перчатки вытянулось короткое лезвие, и он стал подрезать круг с краешка, отправляя тонкие ломтики себе в рот второй рукой. Шин скрутил из мяса рулет и кусал его зубами, распахивая рот не хуже, чем наше мясо при жизни. У Эрики вообще не возникло проблем, как будто ей подали другое животное.

Грозный распростёр гигантскую, в пол-тарелки, ладонь над мясом, и стал одновременно резать и поджаривать его молнией. Он часто посматривал на меня и ухмылялся.

Я посмотрел на мясо магическим зрением, и понял, что оно светится с той же интенсивностью, что и мёртвая змея, а вот у Эрики — гораздо тусклее. Краем глаза я заметил, что Ингвар сейчас состоит из нескольких почти не связанных между собой энергетических пятен, таких же обособленных, какие он запускал в Снежку для демонстрации. При этом они начинали жить своей жизнью, и вспомнив, как кошкодевочка играла с собственной рукой, мне в голову пришла идея, как не просто нарезать мясо, но и выйти из положения достойно.

Сначала я направил энергию по краям и оживил полоски, длиной около десяти сантиметров, положил руки рядом с тарелкой, и сделал усилие, противоположное тому, каким удерживал энерго-големов в своём теле. Если бы я сделал такое с собой, то лишился бы пальца, или ноги, даровав им самостоятельную, пусть и не долгую, жизнь. Оживлённые ленты также отделились от мяса, и заползли на мои руки, не касаясь фиолетовых полосок, как я им и приказал. Когда они доползли до локтя, я проглотил сначала первую, а потом и вторую.

Опасения по поводу того, что разжевать мясо не получится оказались напрасными, оно буквально таяло во рту, стекая внутрь чистой энергией. И это пьянило. Не только чувство могущества, которое поднялось сразу после нескольких «капель», это было похоже на волну, что сметает все запреты и нормы приличий. Волна не давила на мозг, просто приносила возможности, и уносила страх. Да, у меня есть магия, и я не побоюсь ей воспользоваться. Это напоминало состояние спокойствия и собранности, в котором я пребывал, спасаясь от падения с корабля во время десантирования.

Я оживил то мясо, на котором был намазан белый соус, и отправил его через весь стол, автору этой шутки. Но не мне одному энергетическая подпитка придала храбрости. Грозный решил толкнуть речь.

— Наша империя, основанная моими предками, всегда ценила в людях способность отстаивать свои убеждения даже перед лицом самой смерти. Так завещали моему клану предки, и они помнили об этом, когда объединяли кланы в непобедимую силу, что захватила весь мир. И сейчас пришло время отправиться дальше. — он сделал паузу. Мясной «червячок» прополз уже около половины стола, никем не замеченный.

— Не долго осталось окраине империи быть окраиной. Мы — та сила, что расширит не только границы власти наших кланов, но и само представление о покорных человечеству землях! Пустошь расцветёт сотнями городов…

Ингвар тихо прыснул в кулачок с оттопыренным средним пальцем. Он быстро посмотрел на меня, потом на ползущее к Грозному мясо, а потом на самого оратора.

— Кракен? Тебя забавляет воля нашего императора? И разве не об этом твой клан твердит с окончания прошлой войны?

Ингвар демонстративно сделал глубокий вдох, прежде чем ответить.

— В этом мясе так много энергии, что меня заклинило. Правда, я не могу это убрать. — он показал Грозному средний палец.

— Ну так спрячь, и учти, что ты не сможешь прятаться под кораблём вечно.

— Да я правда не знаю, как так вышло! Продолжайте, я уже почти готов отдать жизнь за империю.

Грозный, как и все остальные аристо, предпочли сделать вид что не уловили сарказм в словах Ингвара. Я же был сосредоточен на управлении големом, вообще не предназначенным для действий на расстоянии. Но ползание — дело нехитрое, так что я пока что справлялся.

— Вам не может быть об этом известно, но мы столкнулись с врагом невероятно могущественным, врагом экзистенциальным. Ему не нужны ваши богатства, не нужна ваша служба, договориться с ним невозможно. Очень скоро он явит себя, и тогда мы либо будем готовы, либо исчезнем. Это не имперские амбиции, и не прихоть Императора Василия, даже если вам кажется иначе — он злобно посмотрел на Ингвара. В это время мясо с неприличным рисунком доползло до руки Грозного, и стало забираться на неё.

— В эти непростые времена спасти нас может только одно… — он начал театральную паузу, и опустил глаза вниз, посмотреть на ползушее по его руке мясо.

— Андерсен! — громогласно закончил речь Грозный.

— Не правда! Я в спасители человечества не записывался!

— Что ты себе позволяешь?

— А ты? Мне нравился мой старый герб, а эту висюльку можешь на лоб себе прилепить! Шин уже готов помочь, правда?

Ньянг беззвучно хохотал, держась за бочкообразный живот. Он отмахнулся от моего предложения, но смеяться не перестал.

— Я не люблю дерзких, Андерсен. А то, что мне не нравится, как правило долго не живёт.

— В очередь, Кирюша, Ясуо ещё с прошлой недели стоит.

— Такой же клоун как Кракен. Но знаешь, в чём отличие между вами? При всех недостатках, Ингвара есть за что уважать. Он может быть не согласен ни со мной, ни с Императором, но верен своему клану, и готов отстаивать свои убеждения до конца. Ну а что насчёт тебя? Ты готов умереть за свой, если так можно выразиться, герб?

— Да!

— Тогда я вызываю тебя на поединок. Проиграешь — сменишь герб на одноглазого змея. И больше никогда не посмеешь со мной спорить.

— Оскорбление снова сойдёт этому выскочке с рук? Законы чести требуют смерти! — заверещал Хасаги.

— Дурак ты, Ясуо. Тем и ценен. Нас может спасти только единство, а Андерсен доказал, что от него есть польза в бою. Мы не должны убивать друг друга, это понятно?

Ясуо промолчал.

— Я принимаю твои условия. И если наш поединок не будет смертельным, то как определяется победа? — сказал я.

— Проигрывает тот, кто первым потеряет боевую форму.

С этими словами Грозный начал светиться синим, пиджак на нём вспыхнул и моментально сгорел вместе с рубахой и штанами, оставив гиганта в одних лишь синих трусах. Следом на пол стекла золотая цепь, не выдержав жара превратившегося в плазму мага, а вот герб как будто прилип в центре груди. У Кирилла и раньше были короткие волосы, но теперь он остался полностью лысым. Его голос шёл будто со всех сторон:

— Я надеюсь на достойное сопротивление, Джеймс Андерсен.

Он и раньше был нечеловечески высок, но в боевой форме стал ещё выше. Я не доставал ему даже до пояса. Он отошёл от столов на площадку для танцев, и Ясуо стал воздвигать воздушный барьер между ним и зрителями. Я создал големов в конечностях, и приготовился нападать. Терять мне совершенно нечего, другой возможности завоевать уважение Грозного у меня не будет. Как бы к нему ни относились остальные аристо, реальная власть в его руках всё же есть.

Купол над нами замкнулся, отсекая все посторонние звуки, и я бросился в атаку.

Грозный не стал дожидаться пока я добегу и стукну его по ноге — а выше я просто не доставал — он шагнул мне навстречу и чуть не снёс меня взмахом руки. Я видел кулак, летящий мне навстречу, но ничего не мог с этим поделать. Зато могли големы! Моё тело само нырнуло вперёд и в сторону, чтобы перекатом пропустить удар над собой, и почти не теряя скорости ударить гиганта в голень.

Я попал куда целился, раздался громкий треск, и моя рука погрузилась во что-то склизкое. Оставаться в зоне досягаемости гигантских кулаков я не собирался, так что големы исполнили ещё один перекат, и я встал в боевую стойку метрах в трёх, почти на противоположном конце импровизированной арены.

Пока Грозный разворачивался, припадая на ушибленную ногу, моей руке становилось всё жарче. Плазма «налипла» на неё, и не желала отваливаться, тогда я резко махнул рукой по направлению к противнику, и комок с кулака слетел. Древнее оружие снова сработало случайным образом, его нити мелькали так быстро, что я не успевал понять, как оно действует или уловить какие-то закономерности. Единственное что я понял — когда я хочу крушить, оно делает «крушить». А что ещё нужно от оружия?

Плазменный шар пробил Грозного насквозь, но даже не замедлил. Он продолжал бежать на меня с дыркой в груди, и вообще не собирался останавливаться. Уклоняться я решил в сторону травмированной ноги, и прыжком с места преодолел целых два метра, вот только этого оказалось категорически недостаточно. Мой противник был слишком быстр для своих размеров, а ещё у него были нечеловечески длинные руки. Удар предплечьем сбил меня с ног, как будто это была не жидкая плазма, а железная труба. Да и боль просто взвыла внутри.

Големы продолжали исполнять приказ на уклонение. Упав, я тут же оттолкнулся от пола, встал и отбежал как можно дальше. Хорошо что Грозный игнорирует не все законы физики, и после такого бега ему нужно гасить инерцию.

Вдох. Выдох. Кровь.

Рёбра были сломаны, и пробили лёгкие. А Грозный проломил стенку Ясуо, и чуть не сбежал от меня. Эрика у меня за спиной закричала:

— Джеймс! Джеймс! Джеймс!

— Джеймс! — поддержало её несколько голосов из толпы.

Скорее всего это были фантомы, созданные Ингваром, а также сам Кракен, но скоро они скандировали моё имя десятками голосов почти в унисон. Я боялся выпустить из виду Грозного, ведь големы будут уклоняться только если я вижу от чего, и задаю направление куда. Я сплюнул на пол остатки крови изо рта, и пошёл на встречу гиганту, приближающемуся неспешным шагом. Рёбра регенерировали.

Теперь я понимал, что никакого преимущества в скорости у меня нет. А Грозный понял, что закончить бой быстро у него не получится. Нас разделял всего один шаг, когда мы одновременно стали двигаться на пределе скорости. Он попытался подойти ко мне вплотную и провести короткий, почти без замаха удар кулаком в живот, а я наоборот, подпрыгнул и пнул его по голове с разворота. На голове осталась вмятина, а сам Кирилл был дезориентирован, его неуклюжее хватательное движение я использовал для того, чтобы оттолкнуться, перелететь через него и повиснуть на его плече.

Пока он пытался сбросить меня, я несколько раз погрузил руку туда, где у человека должны быть почки, и вырвал оттуда несколько сгустков плазмы. Грозный рассвирепел, и бросился на пол, подминая меня под свою тушу. Я не успел вовремя среагировать, оттолкнулся руками и полетел прочь, но туша опустилась на ноги раньше. Руку, пытающуюся меня схватить, я отбил, а ноги вышли сквозь тело гиганта с тем же отвратительным треском, что и при первом ударе.

Я сам не заметил, как его согнутая нога упёрлась мне в бедро, и понял, что она там была только когда летел со сломанной ногой подальше от Грозного. Голем в этой ноге распался, и я спешно создал его заново, пока мне не засчитали поражение. Вдруг они могут их как-то отслеживать? Но и для оппонента наша стычка не прошла даром. Он уменьшился чуть ли не вполовину, и сейчас был немного выше меня. Выглядел он при этом всё ещё весьма внушительно и… грозно. Что-то в его осанке, лице, взгляде пугало меня до дрожи. Вот теперь игры точно кончились.

Грозный напал сам, простейшим ударом кулака по лицу, и големы уклонились без прыжков и перенапряжения, а потом провели контратаку, в солнечное сплетение и ухо, но оба удара не достигли цели. От одного он ушёл тем же наклоном, что и я, а вторую руку перехватил и зажал. В следующую секунду он дёрнул меня так, что я потерял равновесие, а моя рука в захвате сломалась. Рухнул я тоже на неё, ещё сильнее раздвигая кости.

Я зарычал, откатился от попытки Кирилла растоптать меня, поднялся и встал в защитную позицию. Если он хочет не просто махать кулаками, а использовать всякие приёмчики, то у меня есть чем его удивить. Тем более что голем в сломанной руке сохранился, и я всё ещё могу драться ею, пусть и рискуя потерять сознание от боли.

Грозный подошёл снова, и провёл серию ударов, блоков и пинков с моими големами. Я просто защищался и контратаковал, когда это было безопасно, но от столкновения наших рук почти ничего не происходило. Усталость навалилась внезапно, а следующий удар смёл бой блок и пришёлся в лицо. Я отлетел на несколько метров, и рухнул на пол.

Толпа притихла. Я почувствовал, как меня сзади хватает что-то мягкое, но сильное, и пытается поднять.

— Сдаёшься? — проревел Грозный.

Я ничего не ответил. Пока он ждёт, добивать меня никто не будет, и я решил посмотреть, кто же пытается мне помочь. Это была Снежка, голем Ингвара.

— Няя-ааа… — протяжно и жалобно мяукнула она.

Её бездонные синие глаза смотрели внутрь меня. Когда мы встретились взглядами, я снова ощутил посылку энергии от Ингвара.

«Грозные — единственный клан, практикующий искусство ближнего боя. По нашим данным это изменённое под их возможности древнее единоборство под названием «Самбо». Предлагаю проверить, работают ли наши контрприёмы против живого Грозного»

Кажется, я мог не принимать эту посылку с весьма сомнительным, по мнению отправителя, содержимым, но тело решило иначе. Ему было всё равно откуда брать энергию, и мне стало чуть лучше. С кошкодевочкой я переглядывался всего пару секунд, а потом она подкинула меня, я выровнялся и сразу же побежал в атаку. На сей раз я знал, что будет делать Грозный, и ещё больше знали големы. Каждая попытка поймать меня в захват или провести удар заканчивалась для Кирилла не просто неудачей, но и болезненной ответкой. Когда он в отчаянии снова попытался задавить меня массой, я отскочил, и понял, что мне снова нужно управлять своим телом, потому что тупой таран — это совсем не приём из боевого искусства.

Я сделал вид, что прыгаю в одну сторону, но вместо этого завалился в другую, упёрся руками в пол и провёл мощнейшую подсечку, от которой плазменная нога Грозного загнулась в обратную сторону. На пол он упал уже в телесной форме, с безвольно болтающейся ступнёй.

— А зачем мне сдаваться? — спросил я, прежде чем рёв толпы заглушил все звуки.

Первой ко мне подлетела Эрика, и придвинула своё лицо близко-близко к моему, как будто хотела поцеловать. Она спрятала наши губы ладонями, и мне в пот ткнулось что-то мягкое, но нисколько не женственное. Оно ещё и протискивалось вперёд! Это оказался кусок мяса, и моё тело снова наполнилось энергией. А Эрика сообразительная — раз помог бульон, поможет и это. Она отлипла от меня и игриво облизнулась, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что поцелуй состоялся. Снежа напрыгнула сзади и повисла на мне, мяукая каждые несколько секунд.

Тяжёлая рука легла мне на плечо, и одобрительно похлопала по нему, а потом её обладатель двинулся дальше, к пострадавшему Грозному. Это был Шин Хоу Ньянг. Он быстро, но больно вправил ногу Кирилла, и тот сам подошёл, чтобы пожать мне руку.

— Это был честный бой — объявил он — Я не буду тебя ни к чему принуждать, просто подумай о том, что другой Империи у тебя нет.

И он был, чёрт возьми, прав. Какие бы проблемы ни тянул за собой статус аристократа, это всё равно лучше, чем быть никем, на службе у чужого клана.

Культурная программа на этот вечер оказалась довольно насыщенной — модификантки Ньянга спели зажигательную песню на незнакомом мне языке, а после в зал зашло человек сто, не меньше, накачанных азиатов, и исполнили умопомрачительно сложный танец во всех трёх измерениях. Они не умели летать, но прыгали так часто и легко, что в воздухе тоже постоянно что-то происходило. Все они были одеты в красное, и сильно похожи на Ясуо.

Грозный больше не толкал пафосных речей, и атмосфера за столом как-то разрядилась, Эрика поддерживала беседу, а я просто наслаждался покоем.

На следующий день после банкета Грозный раздал нам переговорные устройства из кости добытой мною змеи. Я немного удивился, как ему удалось сделать артефакты из не очень подходящего материала, но их характеристики расставили всё по местам. Дальность связи — в пределах щита флагманского левиафана, пользоваться могут только маги, а через месяц они превратятся в камень. Но нам лететь ещё семь дней, а на заставе работают телефоны, так что для наших нужд вполне пойдёт.

Сами левиафаны имели другую систему связи, привязанную к щитам, и сообщения можно было получать только в отсеке управления защитой корабля. Для дежурящих повсюду служащих из команды это больших проблем не несёт, они всегда могут передать важное сообщение куда нужно с посыльным. Аристократы же — вольные птицы, никто кроме Ингвара не находился на своей вахте постоянно, но к нему никто спускаться не хотел.

Когда вечером костяшки вдруг заговорили, мы с Ингваром аж подскочили, а упавшая с коленей Кракена Снежа возмущённо някнула, заглушив половину сообщения.

— … на мостик!

— Тфу, блин! Как её заглушить? — Ингвар покрутил в руке змеиный позвонок.

— Не думаю, что Грозный настолько глуп, чтобы использовать эти штуки по пустякам. Нам же не объяснили, как в них говорить.

— Повторяю: всем явиться на мостик! — снова заголосили артефакты.

— Ой. А левиафан то остановился — Ингвар втянул голову в плечи.

— У нас должно быть сколько угодно энергии! Нас же тут двое!

— Значит проблемы не у нас. Вернее, как раз-таки у нас, в смысле у меня и тебя.

— Почему?

— Левиафаны бессмертны, но иногда могут слегка приуныть. Если долго ходят, это случается чаще. Энергоотдача падает, и движки глохнут.

— Придётся дежурить на ещё одном левиафане?

— Ага. Скука смертная, как ты понимаешь. Но я-то не пропаду! — он погладил кошкодевочку по голове.

— Кстати, ты доделал то, что хотел? — я указал на голема.

— Без нас не начнут, но пойдём уже, вдруг всё ещё хуже, чем я думаю. — Ингвар технично проигнорировал мой вопрос.

Несмотря на то, что мы среагировали оперативно, и поднялись по лестнице быстрым шагом, на мостике уже собрались все аристо. Висело напряжённое молчание, только капитан корабля предложил нам занять места за круглым столом. Напротив Грозного посадили Ингвара, но все взгляды всё равно были направлены на меня. Ясуо достал дудочку, и в несколько коротких трелей накрыл нас плотным куполом. Кирилл только этого и ждал.

— На «Вечнозелёном» отказали генераторы. Ремонт займёт не больше получаса, но команда утверждает, что их снова выбьет менее чем за сутки. В этой связи нам придётся организовать постоянное дежурство на их левиафане, чтобы не замедлять продвижение каравана.

— Мы можем вывести его из состава конвоя — предложил Маркус.

— Нет! — воскликнул Ясуо, и потянулся за катаной.

— Тихо. Я понимаю твоё беспокойство, Ясуо, но это мой конвой и корабль моего клана. Кракена я отсюда не отпущу. Можешь договориться с Шином о посменном дежурстве. По двенадцать часов.

— Есть ещё ты. — возразил Грозному Ясуо.

— О, ну да. Гордость превыше всего. Может, расскажете, что происходит на самом деле? — спросил я.

— «Вечнозелёный» перевозит пехотный полк, целиком состоящий из модификантов клана Хасаги. Там едет тысяча человек, в бою это серьёзная сила, так что я не позволю бросать корабль. Снижение скорости каравана тоже недопустимо. Но Ясуо почему-то не хочет допускать тебя на корабль с войсками его клана, настолько, что готов сам спуститься на спину левиафана.

— Кирилл. Давай на чистоту. С каких пор ты стал параноиком? — перебил Грозного Ингвар.

— У нас есть основания полагать, что произошла диверсия.

— Это тоже паранойя.

— У меня есть приказ Императора считать территорию, по которой мы едем враждебной. Не имеет никакого значения, реальная угроза либо учебная, я буду действовать согласно воле Императора.

— Ты вообще видел на чём перемещается по пустошам мой клан? Любого левиафана достаточно, чтобы гарантировать себе безопасность, а у тебя тут мощнейший корабль имперского флота! Император приказал тебе игнорировать здравый смысл?

— Нет. Есть секретная часть приказа, которую я не могу озвучить даже вам.

— Чёрт, ладно. Предположим, что вы с Императором оба разумны. На чём основано предположение о диверсии?

— На приказе Императора.

— А когда вы последний раз поили левиафана в «Вечнозелёном»?

— Три месяца назад.

— Во! Дело раскрыто. Отправляй Рейтар искать родничок, а эти пусть на камень-ножницы бумага дежурства делят. — Ингвар указал на Ясуо и Шина.

Шин вытянул вперёд кулак, хитро улыбаясь. Ну да, что бы ни выкинул Ясуо, он поставит побеждающую фигуру, с его-то скоростью.

— Нельзя исключать диверсию. Поступим так: Джеймс побудет на спине «Вечнозелёного» до тех пор, пока мы не найдём воду для левиафана, а Ясуо будет сторожить генераторы со стороны корабля. Маркус, распредели своих людей, чтобы прочесать окрестности, приступаете прямо сейчас. Все свободны. — сказал Грозный тоном, не терпящим возражений.

Ингвар похлопал меня по плечу и пошёл на выход первым, но не успел:

— А вас, Кракен, я попрошу остаться.

Ингвар нахмурился, но остановился.

Ясуо повёл меня на крышу, чтобы перенести по щитам на нужный корабль. Мы шли молча и очень быстро, а летели ещё быстрее. Ясуо не хотел, чтобы меня кто-то видел.

— А что ты видишь на спине левиафана? — спросил я его по пути.

— Неприличный вопрос.

— Что, даже не станешь устраивать истерику и вопить об оскорблениях? Не интересно без публики?

— Поцелуй меня в зад, Андерсен. Ты — невоспитанное животное, недостойное даже служить модификантом, но воображаешь себя равным аристократу. Ты — монстр, и преступление против человечества.

— Что за бред ты себе напридумывал, Хасаги?

— Бред? Я знаю, о чём недоговаривает Грозный. И знаю, откуда ты появился. Император использует тебя, чтобы…

Он неожиданно замолчал.

— Чтобы что? — заинтересованно спросил я.

— Я тебе не скажу. Никогда.

— Да ну? А мне казалось, что такие чмошники во втором поколении как ты только об этом и могут говорить. О том, как злой Император отогнал их от власти, и теперь собирается уничтожить весь мир.

— Не пытайся понять, тебе не хватит на это мозгов. — Ясуо сплюнул.

— Бедненький-оскорблённенький Ясуо! А может, Грозный не просто так подозревает диверсию на корабле? От такой обиженки как ты только и ждёшь предательства.

— Быдло. — Ясуо толкнул меня на лестницу.

Мы как раз дошли до спуска к левиафану, и порыв ветра сбил меня с ног и отправил катиться вниз. На этом Ясуо посчитал разговор оконченным, а свою манеру общения — безупречной. Мне же после падения пришлось несколько минут регенерировать ссадины, прежде чем спуститься до деревянной двери.

«Вечнозелёный» и правда был слегка зелёным. Как море, настоящее меховое море! И ему было грустно. Это чувствовалось, хотя он и не стонал. Магическим зрением я увидел, что плиты на потолке покрыты золотистыми прожилками гораздо гуще, чем на флагмане, а сама энергия течёт с пульсацией, то больше, то меньше. На моих глазах пульсация начала затухать, заторы стали образовываться реже, ток выровнялся. А левиафан зарычал, так яростно, что я чуть не выскочил обратно в корабль. Казалось, он меня сейчас съест.

Магическое зрение отключилось. Из темноты вышел человек с катаной в одной руке, и светящимися кольцами вокруг другой. Потом появились ещё руки, с пистолет-пулемётом и молниями. Он стоял на границе видимости, пряча лицо в тени и выставляя напоказ оружие.

Я шагнул ему навстречу.

Человек не приблизился. Он по-прежнему прятал лицо в тени. Я побежал на него, но расстояние сохранялось.

Я наклонился и погладил мех.

— Ты сам меня боишься.

В ответ левиафан снова зарычал, а человек оказался в шаге от меня. Теперь я видел его лицо. Оно было похоже на моё как две капли воды, только хмурилось и скалилось. Нижние руки исчезли, а оружие в верхних сменилось на когти.

— Проваливай! — сказала моя копия.

Её голос звучал отовсюду, как крики левиафанов. Я переключился на магическое зрение, и увидел вокруг особенно плотный туман. Он был похож на тот, что снаружи, но внутрь корабля такой туман не проникает. Значит, его производит сам левиафан.

— Что с тобой случилось?

— Просто исчезни, я не хочу никого видеть! — в голосе аватара левиафана звучали истерические нотки.

— Ха, я могу сделать так, что исчезнешь ты. — сказал я и снова переключился на магическое зрение.

На сей раз оно продержалось чуть дольше. Я и сам не замечал, как возвращаюсь к обычному. Переключение требовало от меня волевого усилия, а обратный переход происходил вообще без эффектов, я не чувствовал спада напряжения, или нестерпимого желания моргнуть. А моргать, при всей моей регенерации, было нужно. Я задумался также о том, что кроме мяса за всю поездку ничего не ел, и не испытывал особых неудобств по этому поводу. И до сих пор не знаю, где на корабле туалет. Или это называется «гальюн»?

Тренировать магическое зрение тут было очень удобно. Как только оно отключалось, вокруг сразу же становилось темно, и начинала верещать моя копия. И это до сих пор было жутко. Один раз она проткнула меня когтями, так я чуть с жизнью не попрощался. Конечно, если бы левиафан мог мне навредить, он бы давно это сделал. Но было страшно, больно и вообще я чуть не впал в панику. Когда копия попыталась провернуть этот трюк во второй раз, когти просто прошли сквозь меня, как и полагается иллюзии.

Поддерживать изменённое восприятие становилось всё легче, а призрак всё сильнее сходил с ума. Тяжело видеть, как твоё тело сначала теряет возможность осмысленно двигаться, потом — связно изъясняться, истончается и умирает, даже если наблюдаешь эти стадии по несколько секунд. Последний раз я держался не меньше получаса, так долго, что мне раньше наскучило наблюдать прожилки на потолке и золотистые стены, чем способность выключилась. Вернее, я просто уснул.

На следующий день я проснулся от дующего в лицо ветра и яркого света. Слева от меня раскинулась бескрайняя Пустошь, а справа плыл левиафан. Впереди, на горизонте, от земли и до облаков клубился белый пар. Это что, тот «родничок», который приказали найти нашим разведчикам? Или просто очередная иллюзия от «Вечнозелёного»?

Магическим зрением я увидел множество нитей, тянущихся ко мне. Большинство из них проходили по моему телу и стекались к браслету, и ещё несколько входили в браслет напрямую. Отлично, снова происходит то, чего я не понимаю. Когда я отключил магическое зрение, картинка сменилась на сине-зелёное меховое море и редкие облачка на небе. Я снова попытался привязать свои нити к другим, и это получилось. На браслете появилась стрелочка, от одной из нитей левиафана ко мне. Коснувшись её пальцем, я снова увидел Пустошь и приближающийся «лес облаков».

То есть они умеют показывать то, что происходит снаружи? Или скорее наоборот, это мой браслет умеет смотреть «глазами» левиафана. Эрика говорила, что эти летающие пушистики очень древние, как и мой браслет. Раз сами левиафаны сражаться не умеют, значит они могли возить тех, кто пользовался такими же браслетами как мой. А то, что сама зверушка небоевая не подлежит сомнению, иначе на флагмане не висело бы столько оружия. Кстати, а по кому им собираются стрелять? Ни разу не слышал, чтобы у империи был внешний враг.

Краем глаза я заметил идущего по крыше корабля человечка. Магия тут же дала увеличение и сфокусировалась на нём. Эрика разбежалась, подпрыгнула выше своего роста и полетела вперёд, подхваченная сомкнутыми щитами левиафанов. Приземляясь на крышу круизного левиафана, она сделала кувырок и побежала дальше. Повинуясь моим не очень тайным желаниям, ракурс сменился и показал кувырок во всех необходимых подробностях, с заглядыванием под юбку. Она была одета в форму горничной, но вместо колготок надела чулки и стринги. Мне показалось, что левиафану тоже понравилось то, что мы увидели. Вообще, он сегодня был гораздо более спокойным и добродушным чем вчера.

После кувырка сестрёнка побежала к правому борту, и подпрыгнула ещё выше, чем в прошлый раз. Левиафан уже сам подстроил ракурс и весь полёт сопровождал её, глядя под юбку.

— А как твоему родичу весело за Ингваром наблюдать…

Осматривать собственный корабль левиафан не стал, он ему не нравился даже когда по нему бегают горничные в стрингах. Тот же самый жёсткий и окончательный отказ последовал на предложение заглянуть внутрь корабля.

Я зачесал мех поудобнее и стал ждать Эрику. Она появилась минут через десять, свежая и довольная, как будто бешеного бега и прыжков не было. Она зашла, зажмурившись и зажав уши, и начала громко орать:

— Маркус нашёл поле гейзеров! Потерпи ещё полчаса, и мы будем на месте!

— А зачем ты уши закрыла? — задал я глупый вопрос, который она не услышала.

— Я оставлю тебе плавки на лестнице, и найду свободную каюту! Буду ждать наверху! — сказала Эрика и начала пятиться.

Я подскочил и опустил её руки.

— Ты чего?

— Ааааа! Нет, нет, братик, зачем…

— Да что случилось?

— Ну, я же спустилась на спину взбесившегося левиафана, и теперь он будет сводить меня с ума. Ясуо вообще-то должен был тебя сменить, но он — такая мразь… Подожди, а почему тут так тихо? А! Нет, нет, это иллюзия! Джеймс! Джеймс, иди на мой голос, это Эрика, а не призрак! Я помню, как ты дрался с големом в тире! — она всё ещё не открывала глаз.

— Это я и есть! Разве призраки могут делать так? — я положил ей руку на грудь.

Она открыла глаза, посмотрела на меня, потом на руку, огляделась вокруг и сказала:

— А я думала тут тентакли повсюду будут.

— Так ты рада или разочарована? — я примостил и вторую руку тоже.

— Извращенец! Прекрати! — она толкнула меня обеими руками, достаточно сильно, чтобы я упал, но явно не изо всех своих сил. Падая, я схватил её за руки и утянул следом за собой на мягкий мех.

— Мне всё равно страшно — сказала она, лёжа на мне — кажется, что он смотрит.

— А если бы не смотрел? — сказал я, точно зная, что левиафан смотрит.

— Но ведь он смотрит.

— Ты ему понравилась. Может, ему это передалось от меня?

— Может быть. Мы как будто плывём по морю, да?

— Магия не даёт тебе коснуться спины левиафана. В ней можно утонуть, если очень постараться. Нужно лечь поудобнее, и позволить ей течь вокруг тебя. Попробуй, а я помогу. — сказал я, гладя её по лицу и шее.

— Нет уж, извращенец. Вот, надевай плавки, а я пойду распускать слухи о том, как ты тут героически страдал целую ночь.

Она достала мужские купальные трусы из гиперкуба, бросила их на моё лицо и оттолкнулась от моих рёбер, чтобы подняться на ноги.

— А тентакли тут всё-таки есть — сказала она перед тем, как выйти за дверь.

Через полчаса караван остановился, и я вышел в корабль. Какой-то слуга из команды направил меня к пассажирскому трапу, пока все вокруг суетились. Снаружи я увидел, что наш левиафан целиком зашёл в облако пара, а внизу уже снуют солдатики в красных рубашках. Они растягивали по земле шланги, от нескольких открытых листов обшивки корабля.

Неужели в городе так мало питьевой воды, что не хватает напоить нескольких левиафанов? Один из шлангов начал наполняться водой, и я увидел, что она светится серой, дымчатой энергией. Похоже, дело тут вовсе не в воде, а в том, что она с собой несёт.

— Джеймс! Ты идёшь? — крикнул мне Ингвар из тумана.

Я пошёл на голос, и вскоре рассмотрел идущих по влажным камням Ингвара, Маркуса, Кирилла и семенящую за ними Снежу. У голема в руках был поднос со стаканами, а Рейтар и Грозный тащили в руках по бутылке. Снежу ещё и переодели в костюм горничной. Удивительно, как Ингвар не додумался до этого раньше, Эрика будет просто в ярости, когда увидит кошкодевочку.

Мы подошли к кратеру с кипящей водой. Грозный смело сунул в неё руку, зачерпнул немного, отпил, поморщился и пошёл дальше. В нескольких метрах рядом в небо выстрелила струя воды. Здесь было влажно и жарко, а по пути нам попалось ещё несколько гейзеров. Следующая большая лужа Грозному понравилась, хотя и не кипела. Вода в ней была тёплой, как парное молоко.

— Где потерялся этот Ясуо? — спросил Кирилл, стягивая с себя одежду.

— Нам больше достанется — философски заметил Маркус.

— Ты сюда пить пришёл что-ли? А, я понял. Твой парень надел на тебя пояс верности? — пошутил Ингвар.

— Слушай, Кракен, а почему ты считаешь, что я гомосексуалист? — Маркус пребывал в расслабленном настроении, и так просто выходить из него не собирался.

— Ну, всех кроме тебя я с женщинами видел, а ты только со своими братьями тусуешься. — честно ответил Ингвар.

— А ты думал у них осьминог на гербе просто так? Ингвар повсюду свои щупальца раскидал! — подтвердил слова Кракена Кирилл, раздевшийся до своих жароустойчивых трусов, и готовящийся прыгнуть в воду.

— Нет на мне никакого пояса верности. — Маркус тоже снял свой белый ветрозащитный костюм, демонстрируя пёстрые купальные плавки — И вообще, это личное, ясно тебе?

Грозный подпрыгнул, сделал в воздухе полтора оборота, и плюхнулся лицом в воду, подняв такую тучу брызг, что долетело даже до стоящей поодаль Снежи. Она возмущённо някнула, но вода её не намочила — Ингвар предусмотрительно защитил её от влаги. Я тоже снял мокрую одежду, и сел на край кратера, опустив ноги в воду.

— Ждёшь команды, Кракен? К употреблению амброзии приступить немедленно!

Ингвар разделся, а Снежа подала Грозному стакан. Он набрал около трети воды из лужи, а остальное долил из своей бутылки.

— Ну, за горячие источники! — сказал он и залпом осушил стакан.

Маркус тоже скользнул в воду, немного поплавал, и подгрёб к краю, открывать свою бутылку. Ингвар столкнул меня и плюхнулся следом. Я не доставал ногами до дна, начал тонуть, но потом сориентировался и стал грести. Через несколько секунд я настолько освоился, что развернулся и направил тучу брызг Ингвару в лицо.

Он ответил тем же, но я ушёл под воду, и брызги попали в Маркуса. Тот наиграно удивился, скорчил страшную морду, и плеснул водой в Ингвара. Я всплыл чуть в стороне, наблюдая за их противоборством, и уже хотел присоединиться, когда мне на голову вдруг полилась вода. Это Грозный, опираясь ногами на дно поливал меня из сложенных ковшиком рук. В следующую минуту мы уже хаотично брызгались во все стороны, обтекали и смеялись.

Потом Маркус пригласил всех на дегустацию, и сам разлил красное вино по стаканам, добавляя всего по нескольку капель воды. В магическом зрении его вино было гораздо жиже чем поило Грозного, но вода делала его гуще. Сама вода была чуть солёной, и прилива энергии от неё не наблюдалось. А вот от амброзии всё стало ярче, вкуснее и проще.

— Маленькими глоточками, чтобы раскрылся букет! — воскликнул Маркус, глядя как Кирилл опрокинул стакан с вином также как предыдущий.

— Кислятина и есть кислятина. Но амброзия хороша, этого у вас не отнять.

— Сухое красное, алхимически идентичное!

— Традиции, друг мой, хороши до определённого предела. Косорыловка жуткая, Грозный прав. — сказал Ингвар.

— Да что ты с ним делал, когда все ушли? С чего вдруг вы начали соглашаться друг с другом? — спросил я Кирилла.

— Не напоминай. Это никак не связано. И вообще, где моя амброзия? — ответил вместо него Ингвар. Упоминание вчерашнего его сильно огорчило.

— У Эрики. Она должна была уже прийти…

В тумане зашевелились тени, а потом к нам вышел Ясуо, две модификантки Ньянга, Эрика и ещё десяток химэ в юкатах. Чуть поодаль прошла толпа из членов корабельных экипажей, которые тоже решили воспользоваться вынужденной остановкой в столь приятном месте.

Грозный набрал из лужи полный стакан, слил его в бутылку, хорошенько взболтал и разлил получившуюся смесь по стаканам. Эта пошла гораздо тяжелее, чем кислое вино Маркуса, хотя вкуса почти не имела, и больше всего была похожа на воду.

— Ну что, готовы к настоящей амброзии? — спросил Ингвар.

— Нет! — хором ответили все, кроме меня.

— Вам же хуже. Злючка, наливай. — бросил Эрике Кракен.

Эрика и Снежа рассматривали друг друга. Кошкодевочка в точности копировала мимику и движения моей горничной. Она сложила руки под грудью, подошла на шаг ближе, попыталась посмотреть на голема наклонившись влево, а потом придвинулась вплотную к её лицу и зарычала, показывая зубы. Это кошкодевочка повторять не стала. Вместо этого она подвинулась ещё ближе, и поцеловала оскалившуюся Эрику в губы.

— Да! — выразил своё одобрение Грозный.

— Как мило — пропищала химэ, которую он уже во всю тискал.

Эрика совершенно не терялась на фоне стройных модификанток, созданных специально для красоты и секса. Сестрица неуверенно погладила ласковую кошкодевочку по спине и разорвала поцелуй. Она отдала мне гиперкуб и пошла переодеваться.

Я достал бутылку, и передал её Ингвару, а куб повесил на шею. Тот просушил стаканы, заставив всю влагу выползти из них, и налил по половинке каждому. В мой стакан он сразу долил воды, и если другая амброзия от добавления жидкости становилась гуще, то эта наоборот, разбавилась. Как уже было замечено, подготовиться к такой выпивке невозможно, но эффект превзошёл все ожидания. Секунд десять я думал, что меня разорвёт изнутри, но потом стало так хорошо, как никогда прежде.

Эта амброзия действительно была похожа на мясо, давала ощущение силы, ясности, уверенности. Эрика лупила Ингвара ладошками, он кричал и делал неуклюжие попытки уворачиваться, приводившие к тому, что удары приходились в самые мясистые части его тела. Вскоре к «избиению» присоединилась и Снежа, а когда им надоело дурачиться, Ингвар с Эрикой выпили по целому стакану неразбавленной кракенской амброзии. Химэ старательно игнорировали меня, а модификанток Ньянга развлекали Ясуо и Маркус.

Похоже, я чужой на этом празднике жизни.

Но унывать после такого количества выпитой магии оказалось физически невозможно. Я решил переплыть кратер, противоположный берег которого терялся в тумане и на пол пути меня догнала Эрика.

— Шумно у них там — она плыла на спине, опустив ноги под воду.

— Да. А мне вот стало интересно, насколько большой этот кратер.

— Ты не боишься потеряться?

— Я вижу левиафанов даже отсюда.

— Сквозь туман?

— Не глазами. Кажется, у нас установилась энергетическая связь с «Вечнозелёным». — соврал я.

— То есть он всё ещё смотрит за нами?

— Его еле видно. На другом берегу совсем исчезнет.

— Уверен?

— А есть смысл выяснять? Мы можем потеряться и блуждать здесь часами.

— Нет. Это опасно, поплыли назад.

— Не бойся. Если потеряемся — будем идти в одну сторону, и вскоре туман закончится. Со мной не пропадёшь!

— Ох, братик, некоторые вещи остаются неизменными. Видимо, настырность у тебя в крови, а не мозгах. Но учти, если что-то случится — сам будешь виноват!

— Хорошо. А теперь на перегонки? — я поплыл, не дожидаясь ответа.

Эрика перевернулась и стала помогать себе руками, но я старался изо всех сил, и выбрался на берег первым. Сестрёнка вытянула из воды руку, и я помог ей выбраться. Её руку я так и не отпустил, а повёл её к груде камней, валявшихся возле гейзера. Она вырвалась, пробежала вперёд и прислонилась к высокому камню, спиной ко мне. Одной рукой она теребила завязочку трусиков на талии, а вторую томно заломила себе за голову.

Хорошо, когда тебя понимают без слов.

Я расстегнул её лифчик, и дёрнул один из бантиков трусиков, а второй Эрика развязала сама. Потом она повернулась, выхватила у меня бельё и попросила открыть гиперкуб. Она убрала туда купальник, и достала пистолет-пулемёты.

— Эй, зачем это? Если не хочешь, так и скажи, я не буду тебя заставлять.

— А как тогда мне заставлять тебя? — она провела стволом по моей груди, и засунула его под резинку плавок — Почему ты до сих пор в одежде?

Я стянул с себя трусы и закинул их в куб, но это тоже был обманный маневр, чтобы достать когти. Стоило мне их коснуться, как упаковка на тонких костяных лезвиях порвалась, и я стряхнул её одним взмахом. Я стоял перед Эрикой с широко расставленными когтями и полностью голый.

— Варвар! Не надо! Я сдаюсь! — она подняла руки с оружием вверх, но не бросила пушки.

Я пошёл на неё, она отступила, и так продолжалось, пока она снова не упёрлась в камень. Мне показалось, что это не тот же камень, что в прошлый раз, но я не придал этому значения. А вот Эрика придала.

— Холодный! Это… — она не стала заканчивать фразу, а просто выстрелила в камень, передвинувшийся на несколько метров, пока мы были увлечены друг другом.

Энергетические выстрелы не только не превратили кусок скалы в щебень, но и вообще, как будто исчезли не долетая. У камня выделились руки и ноги, он достал из какой-то щели на бедре обсидианово-чёрный меч и прыгнул на меня. Я отскочил от выпада, и контратаковал когтями, вспоров каменному человеку плечо и нарушив его маскировку. Быстрым ударом он сбил меня с ног, и отбросил к Эрике, которая тут же продолжила стрелять с двух рук сразу. Он приблизился двумя длинными прыжками, и снова попытался рубануть меня мечом. Я кувыркнулся назад, и обсидиановый клинок ушёл глубоко в камень.

Без маскировки враг выглядел как покрытый чешуёй мужчина, двухметрового роста и с таким же чешуйчатым капюшоном, скрывающим лицо. Но чешуя не была его одеждой, она болталась вместе с куском мяса, который выворотили мои когти. Эрика стала стрелять только одной рукой короткими очередями, в раненое плечо чешуйчатого. Он как раз подставил его, вытаскивая из камня свой меч. Это его отвлекло, и я спешно создал боевых големов внутри себя.

Чешуйчатый двигался так быстро, что Эрика не успела увернуться, и он ударил её кулаком в живот снизу, а когда её подбросило, шибанул вторым сверху, по голове. Я рванул к ней, не позволяя врагу прикончить Эрику. Он отбил одну руку, но вторая вошла ему прямо в бок. Он захрипел, дёрнулся и соскочил с когтя, при этом его капюшон слетел с головы, демонстрируя на редкость уродливую рожу. Я атаковал когтями в прыжке, и не попал — он ушёл кувырком к своему мечу. На сей раз он справился с ним быстро, но разворотил при этом камень до самого берега кратера.

Сильный гад.

Но змея была посильнее, и где она теперь? Он почему-то убрал меч обратно в складки чешуи на бедре, и бросился на меня с голыми руками. Вернее, сделал несколько шагов и исчез. А вернулся только тогда, когда ударил меня кулаком в висок, то есть через полсекунды. Это был не просто удар, а какая-то магическая атака, которую браслет попытался отразить, но не справился. Я понял, что лежу на спине, не чувствую ни рук, ни ног, а чешуйчатый уже заносит надо мной меч.

Зато големы остались целы. Я приказал им уклониться, подняться, и настучать уроду по голове, и они начали исполнять мою волю. Я легко успевал увернуться, но на мою защиту бросилась Эрика, и приняла удар мечом вместо меня. В следующее мгновение чешуйчатый получил когтями по лицу, его глаз остался насаженным на коготь, а челюсть повисла на одном желваке. Он выдернул из Эрики меч и бросился бежать, на ходу убирая его в складку. Я хотел выстрелить ему в след, но он свернулся клубком и покатился, за секунду полностью скрывшись в тумане.

— Джеймс…

Эрика получила глубокую рубленную рану по нижней части груди и животу.

— Не бойся. Сейчас, ты ведь тоже регенерируешь…

— Нет… Джеймс, я умираю. Не вини себя. Мы обязаны были попробовать.

— Не придумывай, ты же супер-элитный боевой модификант! Это просто царапина!

Я посмотрел на неё магическим зрением и увидел, что края раны почернели, но не тем цветом, каким я виду магию Ингвара, а каким-то другим, абсолютно чёрным, цветом пустоты.

— Останься со мной. До конца. — она протянула ко мне руку.

Я взял её, сжал покрепче, присел и накрыл рану рукой с браслетом. От него рвануло множество нитей, Эрика закричала от боли и потеряла сознание. Но полоски тьмы оказались внутри серого кокона, а её сердце стало биться ровнее.

— Никакого конца! Держись, я отнесу тебя на корабль!

Нельзя упустить шанс. Сам я для спасения Эрики больше ничего сделать не могу. Стрельбу точно слышали на другой стороне кратера, но к бою они не готовы, а с голыми задницами сюда не побегут. Я не могу столько ждать.

А что они будут делать, когда придут мне на помощь? С собой у них только магия, и её должно быть достаточно. Но в медотсек отправили Шина, как специалиста по модификантам. Вот кто мне нужен. И сейчас он на корабле! Я не видел его среди развлекающихся на источнике. Мне нужно вернуться на флагман.

Я осторожно поднял Эрику на руки, зафиксировал её тело так, чтобы рану не сдавливало при каждом шаге, и переключился на магическое зрение. Левиафанов хорошо видно, но я никогда не пытался смотреть с такого расстояния. Рассыпанные в воздухе капельки воды с серой энергией магическому зрению только помогали. Я видел суету на другом берегу кратера, и стайку светящихся точек вдалеке. Одна из них должна быть нужным мне кораблём. С такого расстояния они все одинаковые, проклятье!

Их всего шесть. А левиафанов семь. Я посмотрел по сторонам, и увидел ещё один яркий шар с чёрными прожилками, ползущий вдоль границы тумана. Это всего метров триста. Кажется, этот левиафан патрулирует периметр, и не нуждается в питье, значит он и есть флагман. Но чёрные прожилки? Не важно, я уже потерял три секунды.

Рванул с места и на пределе скорости тела, даже быстрее. Големы не должны допускать повреждения моего тела, но если им приказать держать максимум, и ещё немного добавить от себя… Да, я порву себе жилы, но пусть ноги хоть отвалятся, я должен спасти Эрику. Держать её в безопасном положении было крайне неудобно, от нагрузки руки болели чуть меньше ног, а спина грозила разорваться на три части, но какая разница, если расстояние до спасения стремительно сокращается?

Вынырнув из тумана, я понял, что не ошибся. Впереди ползла огромная туша флагмана. До корабля было ещё метров сто, а боевая галерея на нижней части декоративной обшивки находится на высоте, настолько превосходящей мой рост, что мне точно не допрыгнуть. С галереи меня заметили, и взяли на прицел несколько пулемётчиков. Сверху мелькнул человек в белом комбинезоне, а в следующую секунду пулемёты перестали в меня целиться. Корабль останавливался мучительно долго, едва ли не столько же, сколько я к нему бежал.

Поднимаясь на платформе, я спрятал когти в гиперкуб, и правильно сделал. Нас встретило сразу трое бойцов из роты Маркуса. Один из них попытался забрать у меня Эрику, но после моего взгляда передумал.

— Где медик? — спросил я сквозь боль от перегруженных мышц торса.

Они расступились, а один пошёл внутрь корабля.

— Быстрее!

Мы побежали по коридорам. Много поворотов, два спуска, один подъём… Да и коридоры стали заметно уже, в некоторых мне приходилось держать Эрику за подмышки, чтобы её голова не стучалась об стену. Медотсек находился в конце длинного коридора со множеством ответвлений, а вместо магической завесы его прикрывала массивная стальная дверь. Повинуясь нажатию на рычаг, она открылась наружу, боец распахнул её передо мной и отошёл.

Я уложил Эрику на стоящую около стены кровать и пошёл искать медиков. Внутри медотсек был разграничен привычными завесами. Здесь стоял знакомый запах больницы, но не той, в которой я очнулся после избиения, а какой-то другой, привычной и в то же время страшной. Я обошёл все комнаты, но не нашёл никого — ни пациентов, ни обслуги. Иногда я поглядывал вокруг магическим зрением, но завесы перекрывали и его. Зато я понял, что стены тут сделаны из плит, похожих на потолок над спиной левиафана, только вместо прожилок тут сплошное полотно. Похоже, медотсек это бронецитадель внутри корабля.

Запах больницы то усиливался, то ослабевал, и на втором круге я установил его источник — небольшой закуток, замаскированный завесами так, что без магического зрения не найти. Однако проход в завесе был открыт. Шин сидел в узкой комнатке полтора на три метра, а перед ним стоял стол, зеркало, бутылка и рюмки. Запах спирта здесь был особенно резким.

— О, смотри. Твой убийца пожаловал — сказал Шин зеркалу, а в следующую секунду пробил его кулаком.

— Шин, мне нужна твоя помощь. Я очень сожалею о том, что произошло с твоим братом…

— Братом? Не было у меня никакого брата — он стряхнул кровь с руки на пол, и наполнил рюмку из бутылки.

— Ты пьян? — с ужасом спросил я.

Амброзия не пьянила, хоть и вызывала куда более жёсткое «похмелье» чем алкоголь. Но осознавать, что единственный доктор на корабле напился и впал в неадекват, когда был нужнее всего…

— Да! Да, чёрт возьми, и я могу это себе позволить!

— Эрика умирает! Её ранил покрытый чешуёй урод…

— Это та самая прототип, которая пристрелила Ли? — перебил меня Ньянг.

— Моя служанка, гибридный модификант, да. Её нужно спасти, как ценную боевую единицу.

— Да, прототип — это дорого. Охренеть как дорого! Настолько дорого, что папаше пришлось проглотить свои амбиции, и оставить её в живых. А он знаешь какой? А, ничего ты не знаешь. — он замолчал и залил в себя ещё рюмку.

— Ты в состоянии проводить операции? Её регенерация не работает.

— Какая разница? Ты настолько не шаришь в трансчеловеческой анатомии, что всё равно не поймёшь, что я делаю. Ты и сейчас не понимаешь. На, выпей! — он наполнил рюмку и предложил её мне.

Я без колебаний вылил её себе в рот. Ничего более отвратительного я в жизни не пробовал. Поборов желание выплюнуть жгучую горькую жидкость, я её проглотил. Это был чистый спирт, и очень слабенькая амброзия на его основе. Но регенерация устранила все последствия химического ожога за пару мгновений. И только сейчас я заметил, что порезы на пальцах Шина до сих пор кровоточат.

— У тебя проблемы с регенерацией?

— Не больше, чем у тебя с мозгами! Я её отключил.

Хватит. Я взялся за гиперкуб, вызвал «окно» под правую руку и надел наспех скинутый туда коготь. Шин видел, как смертоносные острия приближаются к его шее, но ничего не предпринимал.

— Приведи себя в порядок и помоги Эрике.

— Ты угрожаешь мне? Как будто я мало для тебя сделал?

— А что ты сделал? — мне казалось, что он просто издевается надо мной, стоит и злорадствует.

— Чего ты хочешь, Шин? — спросил я, не переставая угрожать ему когтями.

— Ха. Ты первый человек в мире, который задаёт мне этот вопрос. Я хочу, чтобы ты и дальше сохранял эту простоту и честность, неподобающую аристократу. Чтобы ты жил свободным, раз уж для меня это невозможно. Это, и небольшую услугу сверху. Глупо было бы не воспользоваться твоим положением.

Я убрал лезвия от его горла. Маг явно протрезвел, и его рука зажила — он ощупал ей шею.

— Быть аристо — значит извлекать выгоду даже из уткнувшихся в горло вараньих когтей. На самом деле, я в долгу перед твоей горничной. Никто не позволил бы моему отцу вырастить двух наследников. Он сделал нам одинаковые лица чтобы не путаться, и просто смотрел кто из нас будет сильнее. А в конце мне бы пришлось убить Ли. Только на самом деле наоборот — это он убил бы меня.

— Хватит болтать, время уходит.

Когда мы подошли к кровати Эрики, там уже стоял Грозный. Он не терял времени на поиск Шина, а просто ждал, перебирая нанизанные на нитку позвонки змеи. Он прикрыл наготу моей сестры простынёй с соседней кровати, и на ней уже проступило кровавое пятно. Я откинул его, обнажив сестру до пояса.

— Почему она не регенерирует? — начал допрос Грозный.

— На другой стороне кратера прятался человек. Он был весь покрыт чешуёй и его было совсем не видно.

— Чем нанесена эта рана? — спросил Шин очень удивлённым голосом.

— Я не знаю, как это называется. У него был меч, с клинком из чёрного камня. Он рубил им булыжники, но меч не ломался. И мне кажется, он умел пользоваться магией.

— Варвар с хроноклинком? — переспросил Шин.

— Ньянг! Занимайся раненой!

— Я залечил рану на теле, но это не помогло.

— Собери всё, что сможешь узнать! А ты расскажи, как всё было в мельчайших подробностях!

Грозный выглядел крайне взволнованным. Слова Шина снова заставили шевелиться мою панику.

— Что такое «варвар»? — настойчиво спросил я.

— Удобный инструмент, который собирает для нас все ништяки Пустоши. Они не связаны законами об экзотических и нечеловеческих модификациях, поэтому иногда выглядят странно. — сказал Шин вместо того, чтобы заниматься Эрикой.

— Ньянг! — одновременно крикнули на него мы с Кириллом.

— Не надо на меня орать! Я подключил жизнеобеспечение, теперь мне нужны записи рейтарских архитекторов об этом прототипе, и всё что есть у Кракенов по хроноклинкам.

— Нет, по обоим вопросам. Андерсен, за мной! — Грозный развернулся и пошёл к двери. Я остался стоять:

— Что значит «нет»?

— Я не могу приказать кланам выдать часть своих тайн. А тебе нужно составить подробный протокол о случившемся…

— Ты правда думаешь, что я буду заполнять бумажки, пока моя сестра умирает?

— Если произошло то, чего я боялся, то именно этим ты и будешь заниматься!

— Хватит говорить намёками. Объясняй всё прямо сейчас, или я пойду искать Маркуса.

— Хорошо. Император считает, что среди варваров появился некий вождь, который объединяет племена вокруг себя. Варвары ненавидят нас, потому что по сути являются нашими рабами. Восстания происходят постоянно, но сейчас всё серьёзно. Об их вожде мало что известно, и ещё меньше рассказали мне. Есть версия, что он намерен не просто вырезать все кланы, но и покончить с самой магией.

— Это тебе Бесогон рассказал? — прыснул Шин. Сказанное Грозным его почему-то сильно насмешило.

— Советник Императора по тайным делам Никита Грозный! По прозвищу Бесогон. И неужели ты думаешь, что Императору он рассказывает тот же бред, что и кланам?

— Но звучит одинаково.

— Тем меньше я хочу повстречаться с кошмаром из видений моего дядюшки!

Кирилл вышел из медотсека, и потащил меня за собой. На мостике он передал меня неприметному мужичку, одетому в форму корабельной команды, и он около часа выспрашивал у меня все подробности произошедшего. Караван за это время построился и улетел достаточно далеко, чтобы пар от гейзеров и горячих источников скрылся из виду.

Когда допрос закончился, я спросил, где можно найти Маркуса, но мне ответили, что Рейтар сам заходил к Эрике, и Шин спросил обо всём сам. Нужных данных Маркусу никто не давал, а запросить их получится только с заставы. Это ещё двое суток пути…

Я пошёл за информацией к Ингвару.

Впервые, его в первой комнате не оказалось, и я зашёл в соседнюю. Чёрные нити, опутавшие корабль, начинались именно отсюда. Я спешно отключил магическое зрение, и моим глазам открылась весьма странная картина.

Ингвар сидел в гнезде, свитом из меха левиафана, спиной ко мне, и не двигался. В паре метров от него, возле заросшей той же шерстью металлической трубы стояла Снежа, а вокруг неё отбивали поклоны четыре маленьких человечка. Их ноги от ступней до колен были покрыты мехом, но другого цвета, а ростом они должны были быть не больше метра.

— Няяя — испугано протянула Снежа, когда я вошёл.

— Не бойся, моя милая, не бойся. Это просто перестраховка.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— А, Джеймс. Проходи, устраивайся поудобнее. Скоро тебе придётся дежурить тут вместо меня.

— Кто это? — я указал на человечков.

— Обслуга оборудования.

— В смысле — это вообще люди?

— Ну да. Им подсаживают шерсть левиафана, чтобы они не сходили с ума, и уменьшают рост, потому что раньше оптимальной для насыщения плит считалась высота метр двадцать.

— Разве закон разрешает такое?

— Не-а. Не разрешает. Но без них ничего не полетит, так что никто про закон не вспоминает.

— Так зачем ты своей магией весь корабль опутал?

— Так уж и весь?

— Я не присматривался. Снаружи хорошо видно.

— Ну, хоть какие-то хорошие новости. Как там Эрика?

— Плохо. Я пришёл поговорить о ней.

Ингвар терпеливо слушал, пока я во всех подробностях описывал оружие варвара.

— Хроноклинок, значит. Это плохо. Суть магии, содержащейся в подобных артефактах в том, что нанесённые им раны не заживают. Они нарушают магическую структуру человека, и проще пережить отрубание головы, чем порез этой штукой.

— Но Эрика не умерла!

— Наш дом предполагает, что это оружие рассчитано на убийство очень сильных магов, которых в любом случае не получится прикончить одним ударом. Раны как правило не глубокие, в тело мага такой клинок входит гораздо хуже, чем в камень или железо. Они ослабляют цель, как яд, только вместо отравы используют само Время.

— Значит, её можно вылечить?

— Конечно. Нужен либо тот самый клинок, которым нанесена рана, либо его ножны. Ещё можно подумать о том, где он добыл столь дорогой и редкий артефакт. Варвары покупают их у кланов, но нам известны как минимум три клинка, которые не были найдены домом Орла. Те варвары выкопали их сами, или купили очень далеко, куда не дотягиваются даже наши «щупальца».

— Получается, производить их тоже больше не умеют?

— Надеюсь, что нет. Это было бы перебором. Если мы нарвёмся на сотню варваров с таким оружием, нас уже ничего не спасёт. В древние времена такие клинки производили массово, и нам известно три разных типа зачарования. И ещё с десяток уникальных. Соответственно, если Эрику ранили типовым древним клинком, я смогу узнать, как это вылечить. Говоришь, он почти не имел украшений?

— Да.

— Тогда медики в госпитале справятся, можешь не сомневаться.

Карлики тем временем закончили свой ритуал, и Снежа подскочила к Ингвару, очень испуганная и печальная.

— Так всё-таки, что ты тут делаешь?

— Превращаю корабль в голема, навроде того, в которых летают по Пустоши все члены моего клана. Левиафанов на всех не напасёшься.

— А разве так можно?

— Сильнейшие маги клана могут. Но далеко не все принадлежащие Кракену левиафаны носят на себе живые корабли. Это слишком сложно, тяжело и опасно.

— Знаешь, я тоже не в восторге от всей этой армии и дисциплины, но может не стоит ломать корабль, в котором мы едем?

— Ха! Как будто это моя идея. Грозный вчера приказал, параноик хренов.

— И как нам это поможет?

— Ну, около часа этот корабль сможет сражаться так, как не дано ни одной машине. А потом все системы, во главе с левиафаном, сдохнут. И меня за собой прихватят, скорее всего.

Он замолчал, погладил Снежу, и огляделся по сторонам.

— Ну, чего свои мохнатые уши развесили? Идите следующий ритуал готовьте! — рявкнул он на модификантов.

— А зачем тебе Снежа?

— Слышал легенду об Анамнезис?

— Нет, конечно же.

— Это сказка про основателя клана Кракен, и про его сестру. Об их приключениях много историй… Вернее, о приключениях основателя и его живого корабля. Он поселил в него дух своей сестры, чтобы спасти её от смерти. Вот только с людьми больше ни у кого такой фокус не получился, так что это не более чем сказка. Но Снежа — совсем другое дело. Левиафан дал не только шерсть, но и частичку своей энергии. Такое ни за какие деньги не купишь. Пока она мне доверяет, я могу управлять любыми системами, питающимися от левиафана. Скажу честно — меня с самого начала посещала мысль угнать корабль и перейти в дом Ворона, но жизнь пирата мне не интересна. А теперь Грозный сам предложил. Но он просит гораздо больше, чем я смогу удержать… И Снежа это понимает. — он взъерошил её волосы между ушей, а она прижалась к нему плотнее.

— Кажется, она настроена решительно.

— Да. Левиафан готов пожертвовать собой, чтобы спасти нас. В этом есть и твоя заслуга.

— Жизнь Эрики зависит от того, сможем ли мы добраться до госпиталя в срок.

— Тогда, нам предстоит много работы.

Разумеется, левиафаны бессмертны, но не думаю, что зелёный гигант согласился бы пойти на возрождение ради меня.

Ингвар не стесняясь пользовался моим магическим зрением, чтобы наблюдать результаты проводимых ритуалов. Сначала я перепроверил всё, что он успел оплести до меня, и помог заделать слабые места, а также проникнуть нитям глубже в механизмы.

Пулемёты на бортах теперь могли стрелять по команде Ингвара как пулями, так и магией, подобно оружию Рейтар. Собственно, это и достигалось с помощью рейтарского артефакта, на который подавалось огромное количество энергии от левиафана.

Когда пришла пора проверить щит, я натолкнулся на Ясуо. Без свидетелей он не был так агрессивен, но всё равно не хотел, чтобы я находился рядом с его механизмами. Словесные аргументы, подкреплённые крепко сжатыми кулаками, убедили его не мешать мне. Он пытался шутить над тем, как я хожу с умным видом вокруг сложных артефактов, но делал это настолько неумело, что вызывал не злость, а жалость.

Башенные пушки и главное орудие были очень просты в энергетическом плане, но пока я их обследовал, любое неосторожное движение заканчивалось магическим ожогом — столь мощные потоки энергии в них входили. Ожог был похож на употребление амброзии, только хорошо не становилось, а неприятные ощущения тянулись ещё дольше. И хоть я касался энергетических нитей пальцами, боль расходилась по всему телу.

Прикасаться к нитям меня вынуждало то, что иначе я не мог разглядеть чёрные линии Ингвара. В одной из пушек они обрывались на самом входе в башню, а он об этом ничего не знал. Пришлось проверять трижды, и в итоге я так нахватался за мощные энергопроводы, что почувствовал себя так же плохо, как после схватки с вараном. Меня мутило до самого возвращения вниз. Передохнуть не получилось — Ингвар как раз затеял самый сложный ритуал, который должен был дать ему контроль над гравитационными движками.

Выглядели они как колёса на рейтарских байках, только крупнее раз в десять, и располагались они штабелями по пять колёс спереди и сзади, и ещё по два на углах корабля. На серединах бортов располагалось всего лишь по одному, и если те стояли вертикально, то эти лежали, вмонтированные в пол. Как я уже разобрался, эти штуки создают мощный импульс в определённом направлении — так мотоциклы могут прыгать, ехать в любом направлении и даже полноценно летать. Левиафан выполняет роль главной подъёмной силы и стабилизатора, но сам никуда не летает, без корабля эти древние существа похожи на пушистое облачко.

Сейчас караван двигался с максимальной для грузового левиафана скоростью около шестидесяти километров в час. До встречи с варваром мы держали скорость в сорок, чтобы не перегружать двигатели, так как остальные левиафаны делятся энергией гораздо менее охотно. Дежурных магов на них нет, да и не рассчитаны они на такое.

На флагмане же не было задействовано и трети мощности. По подсчётам Ингвара получалось, что некоторое время мы сможем идти с той же скоростью, что и рейтарские мотоциклы, а потом — чуть медленнее, при весе в несколько тысяч раз больше. И всё же, мы не были настолько напуганы, чтобы бросить грузовики и пойти на прорыв. Там в трюмах летят наши основные войска — полк модификантов Хасаги. А ещё запас провизии, без которой на заставе начнётся голод. К тому же, если у корабля погибнет левиафан, нам понадобятся другие звери для буксировки надстройки, поэтому защищать караван мы будем до последнего.

Покончив с двигателями, я вернулся на спину Левиафана. Снежа спала в специальной капсуле, которую приволокли модификанты пока меня не было, а Ингвар перекусывал тушёнкой из стеклянной банки без этикетки. Я всё ещё не чувствовал голода, и решил спросить мага об этом.

— Пропуская через себя энергию, тело меняется. Мы чувствуем голод, когда энергии мало, а её чаще всего хватает. К сожалению, заполниться под завязку можно только свежим мясом, а это — так, не столько еда, сколько самообман.

— А твоя связь с левиафаном разве не должна тебя подпитывать?

— Если бы всё было так просто. Он слишком могуч, а Снежа в отрыве от него — слишком слаба.

— На «Вечнозелёном» мой браслет как-то соединился с левиафаном, и стал показывать вокруг не эту иллюзию, а то, что происходит снаружи.

— Ну вот, ещё одно доказательство в пользу древнего происхождения твоей находки. Видимо, они с левиафанами созданы в одно время, и проблему с иллюзиями они решали не личной дружбой мага и зверя, а надёжной магией. Хотя я справлюсь с любым левиафаном, и это не хвастовство.

— Я это к тому, что можно попробовать получать от левиафана ещё что-то.

— А ты пробовал наоборот?

— Что ты имеешь в виду?

— Твоё магическое зрение. Ты говорил, что перестаёшь видеть иллюзию, когда включаешь его. Но что, если сделать наоборот, и заставить левиафана смотреть магическим зрением? Нам бы очень пригодилось хорошенько осмотреться.

— Можно попробовать.

Установить связь через Снежу не составило труда — хватило почесать кошкодевочку под подбородком. Непослушный браслет очень долго не хотел реагировать на связь, но в итоге всё же сработало. Потребовалось сосредоточиться на желании увидеть то, что происходит снаружи, и отрешиться от красоты чёрного моря меха, которое мне показывал левиафан.

Ингвар тоже смог подстроиться под этот сигнал, и теперь осматривал караван глазами, насколько позволяла дальность. Когда мне наконец удалось переключиться на магическое зрение, оно было столь чётким, будто я касался каждого предмета, который осматриваю. У всех левиафанов я смог различить оттенки свечения, увидел спрятавшихся по норам хищников Пустоши, напуганных проходом каравана, и держащихся на расстоянии в несколько километров от нас. Кроме стайки каких-то чёрных тараканов, которые тащились за нами следом, очень близко к замыкающему ряду левиафанов.

— Ингвар, а на пустоши чёрные тараканы водятся?

— Конечно.

— А зачем они за кораблями ползают?

— Ползают? Мы вообще-то несёмся как сумасшедшие. И я никого не вижу.

— Может, это невидимые хищники?

— Невидимыми умеют становиться хамелеоны. Они слишком медленные, чтобы догонять добычу…

— О нет. — дошло до меня то, что должно было быть очевидным.

Я рванул в корабль и стрелой взлетел по лестнице. На мостике шла напряжённая работа — ориентироваться на пустошах очень сложно, а нам сейчас нужен кратчайший курс. Грозный возвышался в центре командной рубки. Он так и не решился заново установить себе трон.

— Нас преследуют! — крикнул я, как только перешагнул завесу.

— По данным внешних камер всё чисто.

— В пятиста метрах за дальним рядом. Я думаю, они используют ту же маскировку, что и тот варвар на горячих источниках.

— Надеюсь, у тебя есть основания это озвучивать. Я прикажу Маркусу десантировать роту в полном составе, чтобы проверить. А теперь возвращайся вниз, Ингвару может потребоваться помощь.

Рота десантировалась даже раньше, чем я спустился. Десять мотоциклов с люльками, таких же, как у Маркуса в день, когда мы встретились впервые. Водитель с пистолет-пулемётами, и стрелок с плазменной пушкой, и сам Маркус во главе строя. Спрыгивая с кораблей, они дали веерный залп из автопушек, туда, где находился предполагаемый противник. Часть снарядов как будто исчезла. Рейтары осознали это не сразу. Они потеряли почти половину высоты, прежде чем включили полёт и стали обходить преследователей с флангов.

Несколько долгих секунд ничего не происходило, а потом из ниоткуда появились четыре баллисты, похожие на те, что делали в оружейной мастерской.

— Скорпионы! — удивлённо сказал Ингвар.

Баллисты размещались на летающих платформах. Они замерли, сделали по выстрелу, и помчались дальше, не обращая внимания на зажимающих их Рейтаров. Байки заняли удобную позицию сзади-сбоку, и начали стрелять из всего, что есть. Плазменные шары заставляли воздух кипеть, но врезаясь в деревянные платформы бессильно гасли. Пули вообще не наносили урона. Баллисты начали перезаряжать сами себя, и снова выстрелили с расстояния двести метров до левиафана. Я только что заметил, что они сосредоточили огонь на «Вечнозелёном».

Рейтары были вынуждены опуститься на землю и преследовать баллисты. Маркус указал рукой на одну из платформ, и вся стрельба полетела в неё. Плазменные пушки перегрелись от слишком частой стрельбы, но платформа сначала потеряла ход, а потом взорвалась, расшвыривая по Пустоши горящие щепки. Трава от такого жара моментально высохла, начался пожар.

Пока Рейтары объезжали огненную преграду, оставшиеся три баллисты выстрелили прямой наводкой по левиафану, и корабль рухнул.

— Они его убили… — протянул Ингвар.

— Ясуо, отключить щиты! Двигатели, полный ход! Отправьте разведчикам сигнал покинуть бой и возвращаться на флагман! — закричал Грозный из артефакта.

— Какого хрена?

— Мы бросаем конвой. Спасаемся бегством.

— Но здесь ведь других варваров нет! Мы уже уничтожили одну баллисту! Рейтары и сами их размажут!

— Слишком просто. На «Вечнозелёном» нечего грабить, там только полторы тысячи злобных модификантов и провизии на пару дней. Мы чего-то не понимаем.

Я посмотрел вокруг и ничего нового не увидел.

— Других врагов нет.

Последние звуки потонули в треске столь громком, будто порвалось само пространство. Уши быстро регенерировали незначительные повреждения, и я снова подключился к левиафану с магическим зрением. От главного орудия к небольшой точке прямо по курсу всё ещё тянулся синий шлейф. Мне страшно было предположить, сколько энергии пропустила через себя пушка, но цель, по которой она стреляла всё ещё двигалась.

Я переключился на оптическое зрение и дал максимальное увеличение. По полосе Пустоши, оплавленной до состояния стекла, шла огненная фигура. В одной руке она несла огненный меч, почти в свой рост длиной, а вторую держала внизу, с растопыренными пальцами, оканчивающимися длинными горящими кинжалами.

Гулко ухнули башенные пушки, и через несколько шагов фигуру накрыло двумя разрывами. Когда вздыбленная земля улеглась, нам открылась ещё более ужасающая картина. Человек в чёрных доспехах с фиолетовыми прожилками, и обсидиановым мечом в руке шёл прямо по воздуху сквозь кратеры, неудержимый как сама смерть. Разрывы сбили с него пламя, и теперь стало видно, что у него не было шлема. Длинные чёрные волосы полоскались в потоках кипящего воздуха, стремящегося заполнить вакуум, оставшийся после магических взрывов.

Его вытянутое лицо с длинными, острыми скулами лишь немного покраснело от ветра. Спокойствие и уверенность застыли на нём.

— А-аа-активировать протокол «Анамнезис»! Командование переходит Ингвару Кракену! — в голосе Кирилла звучала паника.

— Оставить посты! Собраться возле арсеналов! Если это наш последний бой, мы продадим свои жизни подороже! — Ингвар говорил отовсюду.

Корабль сделал крутой вираж, и поплыл обратно к брошенному конвою. Он остановился, левиафаны жались к сбитому кораблю, и вышедшему из него полку модификантов. Только один из «скорпионов» остался цел, и сейчас постреливал навесом с почтительного расстояния, тщетно пытаясь пробить сомкнутые щиты кораблей. Рейтар нигде не было видно.

Полк строился напротив кучки варваров, стоящих на выжженной земле. Из-за холмов к ним уже шли подкрепления, несколько сотен людей и человекоподобных монстров. Из открывшейся рампы нашего корабля десантировалась огромная чёрная машина, с кристаллической пушкой на крыше и двумя похожими в спонсонах. Всё это оружие выстрелило разом, по шагающему человеку в доспехах. Молнии попали в цель, но гореть вокруг неё было уже нечему. Кирилл высунулся из двери и добавил ещё одно заклинание, молнию, падающую сверху.

«Если он задержит это чудовище достаточно долго, мы разобьём варваров и уйдём на выживших левиафанах» — услышал я мысль Ингвара, обращённую ко мне.

Грозный уходил под углом к нашему курсу, заставляя преследующего нас разрываться между двумя направлениями.

Башни перезарядились, и Ингвар выстрелил одной по кучке варваров, высадившихся из летающих платформ, а второй по склону холма, где бежало больше всего нападающих.

Они готовили эту засаду.

И всё же, из-за того, что они начали слишком рано, у нас появлялся шанс. Скорпион отправил очередную костяную стрелу прямо в маску нашего корабля, но щиты, заново поднятые Ингваром, замедлили её и опустили под носовые гравитационные движки.

«Мой клан продал им эти орудия» — с тоской поведал мне Ингвар.

Все варвары переключились на наступающий флагман. Мы приказали команде вооружиться, а я надел когти. Я хотел было присоединиться к одной из контрабордажных групп, но Ингвар меня остановил: зарядка главного орудия требует слишком много ресурсов, и в одиночку ему не справиться. Он и без того был на пределе, лишь немного отдохнув после превращения корабля в голема.

Ясуо спрыгнул с корабля и полетел к своим людям. Те приветствовали его боевым кличем, и сорвались в атаку, впилившись растянувшейся толпе варваров в бок. Вооружённые мечами и копьями, они напирали с бешеной силой, залетая внутрь вражеского «построения», и разя своим заряженным магией оружием. Варварам пришлось отвечать на такое нападение, и мы смогли обойти их, оставить сражение в тылу, и выйти навстречу подкреплениям. Всё решалось сейчас: или мы сможем их перебить прежде, чем дойдёт неубиваемый рыцарь, или этот бой станет последним не только для нашего корабля.

Ингвар начал разворачиваться к бегущим бортом с пулемётами. Я ещё раз оценил ситуацию вокруг. Я надеялся, что после уничтожения транспортников, взрыва снаряда от башенной пушки, и сотен ударов пеших модификантов во главе с Ясуо, оставшиеся за кораблём варвары наконец-то сдохнут, но жестоко ошибся. Полуголые, не то одетые в звериные шкуры, не то вросшие в них, варвары продолжали размахивать короткими хроноклинками, убивая наших пехотинцев десятками. Конечно, они понесли потери, но их всё ещё было достаточно много. И они как будто ждали, пока мы повернёмся к ним бортом — девять человек мощными прыжками вышли из боя и побежали к нам.

Пулемёты не успели по ним пострелять, они подошли слишком близко, но что они собрались делать под брюхом корабля мне было непонятно. Ингвар перебросил на этот борт отряд, возглавляемый Шином.

Грозный удирал по полю, развернув все пушки назад и стреляя по перезарядке. Опалённые островки тянулись за ним через каждые сто метров. Преследователь догонял его, создавая порталы. Чтобы открыть себе проход, он останавливался на несколько секунд. Этого времени Грозному хватало, чтобы объехать выходной портал и отстреляться по неподвижному преследователю, но получалось так, что он убегал от него в сторону основного сражения. Чтобы уклониться от очередного портала, ему пришлось лететь просто назад, к кораблю.

Снежа жалобно мяукнула.

«Нам пробили борт. Абордаж начался.»

Все лифты и завесы сражались на стороне команды: коридоры должны были казаться бесконечными, а проходы между этажами работали только тогда, когда вели в ловушку. Нападающих удалось разделить на три группы, и ни одна из них не могла продвинуться вглубь корабля, блуждая по пустым коридорам со смертельными сюрпризами.

Маневр наконец-то завершился. Пулемёты выкосили то, что не умерло после выстрела башенной пушки, и в рядах наступающих образовалась широкая брешь. Ингвар продолжил разворачиваться, чтобы въехать в прорыв кормой, одновременно делая выстрел из главного орудия. Только что вышедший из портала рыцарь получил мощнейшее попадание, и не смог удержаться на ногах. Он плюхнулся в расплавленную землю как в лаву, и скрылся из виду.

«Ещё три-четыре выстрела и добьём. Если сами раньше не развалимся» — Ингвар не питал несбыточных надежд.

Варвары набегали на борта корабля под непрерывным пулемётным огнём, та трава, что ещё не сгорела и не легла от взрывов, была завалена трупами. С пятидесяти метров они начали кричать какое-то заклинание. В магическом зрении оно было похоже на корабельные щиты, и люди взмыли в воздух, следуя за нитями магии.

«Наивные» — Ингвар послал мне образ двух колёс-двигателей, вмонтированых по бортам.

Варварам оставалось лететь считанные метры до борта корабля, когда движки включились, и отбросили их очень далеко, хаотично разбросав в секторах обстрела пулемётов. По склону дальнего холма к нам бежал последний отряд варваров, и внезапно, они начали падать. Наши пулемёты замолчали, давая перезарядиться питающим их артефактам, но пули всё равно косили нападающих. Стоило варварам оставить возвышенность, как её заняли наши Рейтары, отступившие в самом начале!

— Мы побеждаем! — радостно крикнул я.

В ответ на меня навалилась тревога и страх, а левиафан показал мне, как застывшую корку пробивает когтистая латная перчатка.

Большую часть войска варваров составляли такие же как у нас модификанты, которые гибли сотнями с обеих сторон, почти не меняя расклад сил. За следующую минуту мы выкосили огнём пушек и пулемётов почти всю живую силу противника, но и сами потеряли весь полк пехоты, кроме горстки воинов, забравшихся обратно в лежащий на земле корабль. Ясуо нигде не было видно.

Ингвар заставил левиафана показать ситуацию внутри корабля. Почти все пробравшиеся абордажники были мертвы, мы видели, как окутанные магией кулаки Шина пробивают варвара с длинными антеннами на голове и хвостом за спиной. Наш «пухляш» выскочил на него из-за угла, скрытого завесой, на сверхскорости, и остановился только тогда, когда один кулак застрял в позвоночнике, а второй — в кишках. Шину ещё пришлось уворачиваться от укола хвостом, и добавлять удар по роже варвара — настолько тот оказался живуч.

Последний живой абордажник оказался самым умным. Он быстро понял, что им морочат голову и стал прорываться сквозь стены, не дожидаясь встречи с Ньянгом в узких, изобилующих поворотами коридорах. Два взмаха обсидиановым клинком сверху вниз, один поперёк, и надрезанный металл он отгибал руками. Всё это время он блуждал, не имея ориентиров, но как только его меч отскочил от заколдованных плит медотсека, стал двигаться в одном направлении. К лестнице.

«Джеймс, останови его».

Ингвар показал мне точку, в которой его можно будет перехватить и маршрут, как до неё добраться. Я создал големов на ходу, и по лестнице поднимался уже не совсем сам, перескакивая через пол пролёта. Едва коснувшись ступеньки я прыгал снова, и так до самого верха.

Перед тем, как перейти в корабль я успел заметить, как с одного борта подходит пять варваров, непробиваемых для пулемётов. Видимо Шина Ингвар перебросит к ним.

Я слышал, как огромный варвар раздвигает металл, пробираясь ко мне. Рост его был не самым высоким — сантиметров на десять пониже Грозного, но весил, наверное, килограмм пятьсот. И всё это были мышцы. Мне же лучше — их проще рвать когтями, чем желеподобную плазму, или неживое тело голема.

Он появился с особенно отвратительным звуком, после всего лишь одного разреза металла, раздвинув тонкую переборку между отсеками ладошками. Меч в его руках выглядел зубочисткой, да он и держал его как боевой нож. Рукоять плохо помещалась в лапу, что тоже обнадёживало — скорее всего варвары раскопали древний склад со стандартным оружием, и мы обязательно вылечим Эрику. Я поманил варвара когтями, и он ломанулся на меня.

Насколько шустрыми бывают такие гиганты я уже знал. Этот был ещё быстрее Грозного, но всё же мои големы давали мне некоторое преимущество в маневре. И когти. Его тело никак не было закрыто, и я выбрал изматывающую стратегию боя. Магическое зрение не выявило никаких особо уязвимых точек, просто яркая золотистая туша.

Больше всего я боялся получить рану обсидиановым клинком, так что держался на таком расстоянии от варвара, что он не мог наносить порезы глубже двух сантиметров. После десятка безуспешных выпадов, когда его ноги и руки покрылись густой сеткой рваных ран, он понял, что всё пошло не по плану. Сообразительный варвар, догадался за считанные секунды. Но в бою на таких скоростях секунда равняется вечности. Он рванул в угол, и я побоялся его перехватывать. Нас разделило расстояние в десять метров. Как загнанный зверь, волосатый дикарь в набедренной повязке рычал, глядя как я спокойно стою и жду. Передышка была полезна и для меня — големы рвали моё тело перенапряжением не хуже врагов, но оно быстро восстанавливалось, и я чувствовал лишь лёгкую усталость.

У варвара всё обстояло гораздо хуже. Порезы не кровоточили, но и не заживали, а его энергетическое свечение стало тускнеть.

— Что ты такое? — испугано проговорил он.

— Сам не знаю.

Я стал медленно надвигаться на него. Поджав все когти, кроме одного, я ждал, пока у варвара сдадут нервы и он попытается меня зарезать. Големы двигались с учётом возможности уклонения в любое мгновение. Я шёл на неоправданный риск, но мне хотелось закончить тут поскорее. Трудно было доверять големам, но даже когда нас разделяло меньше одного шага я не дёрнулся, пока враг не сделал выпад мечом. Его запястье было толщиной со ствол молодого дерева, и всё же, я ушёл с линии удара и рубанул по нему одним когтем, в надежде отрезать кисть. Это был полный успех.

Вот только у противника тоже получилось всё, что он задумал. Выпад был обманкой, рассчитывал он не на древний артефакт, а на грубую силу. Он схватил мою голову в охапку, и прижал мои руки обрубком своей, чтобы я не мог освободиться.

Сначала я оглох, от слишком сильного сжатия черепа, потом почувствовал, как глаза с жуткой болью выдавливаются из орбит и ослеп. Единственное, что у меня оставалось — это чувство, как стальная балка вдавливает мои руки в живот, как когти режут её, но не могут преодолеть слишком твёрдую кость, мои пальцы скользят по мокрой от пота коже, но не могут ухватиться, и мне не хватает сил освободиться.

«О, братик, похоже ты потерял лучшую треть мозга»

«Ты не предал меня»

«Я прошла через это трижды ради тебя!»

Галлюцинации умирающего мозга показывали мне Эрику, надменную, заплаканную, сильную и горделивую.

«Не вини себя. Мы обязаны были попробовать»

Эти слова она сказала перед тем, как впала в кому. А сейчас умираю я. И опять по своей вине. Из последних сил я переключился на магическое зрение — ему не нужны глаза, и понял, что почти полностью срезал мясо с кости варвара. Вместе со зрением вернулась способность ясно мыслить, хоть кости черепа и вдавливались в мозги всё глубже. Странно, что он не раздавил мой череп как перезревшую ягоду. Я немного покрутил руку, и она выскользнула из захвата. Голем не нуждался в дополнительных приказах, и начал действовать быстрее, чем мой сдавленный мозг осознал свою удачу. Когти проткнули руку варвара, хватка ослабла, а сам гигант настолько потускнел, что стал серым.

Внезапно я почувствовал себя ещё лучше, боль ушла, вернулось зрение и слух. Как будто и не было никакого боя, да и с кем? От варвара осталась только кучка пепла и кость, которую я держал в руке, и та вскоре просыпалась сквозь пальцы. Я почесал шею и стёр с неё собственную свернувшуюся кровь. Стряхнул такую же коросту с плеч, и с сожалением посмотрел на жирные капли, упавшие на пол. Надеюсь, это были не самые важные кусочки мозгов. А в прошлый раз у меня на регенерацию после таких повреждений ушло несколько суток…

Времени на размышления не было. Нам нужно зарядить главное орудие трижды, отбить все попытки абордажа, и сделать это прежде, чем Ингвар упадёт без сил. Я подобрал хроноклинок и спустился вниз. Ситуация за время моего отсутствия изменилась в худшую сторону. Пять абордажников были снаряжены и организованы гораздо лучше, чем предыдущая группа. В дополнение к обсидиановым мечам они носили одноручные арбалеты с одним зарядом, а перевязи с болтами они сняли и связали ими свои пояса. Теперь никакие иллюзии не могли разделить их, и устроив засаду на одного, приходилось вступать в бой со всеми, а это означало верную смерть для команды корабля.

Модификанты Грозных не сдавались. Нападая из засад, они пытались уязвить варварских магов электрохлыстами, а также энергетическими щитами в паре с когтями, окутанными молниями. Я видел, как двое напали на хвост цепочки абордажников, и пусть один модификант успел ударить всего один раз, поймав арбалетный болт, его товарищ так отхлестал двух варваров хлыстами, что они загорелись. Не то, чтобы магам был страшен огонь, но теперь им было не за что привязываться, а потому, когда в дело вступили модификанты со щитами, им удалось оттеснить этих двух варваров, а одного отбросить прямо на Шина, который быстро превратил голову врага в кровавое месево.

Снаружи дела шли ещё хуже. Отброшенные Ингваром летуны снова сгруппировались и пошли на нас. Ясуо бросил им на перехват последних своих пехотинцев, а сам полетел к кораблю, как будто собрался помочь нам отбить абордаж. Встав на самой большой горе трупов, он обнажил катану, и надрезал ей свою ладонь. Поднялся сильный ветер, и тяжёлые кровяные капли полетели над полем боя, закручиваясь в красные вихри, втягивая в себя всё больше пролитой крови, крови союзников и врагов.

Там, где проходили эти вихри, мёртвые поднимались и шли в атаку на последних варваров на поле боя. Мертвецы успевали сделать не больше одного удара, но Ясуо поднимал всё больше и больше трупов. Многие мертвецы всё ещё сжимали оружие, которым сражались при жизни, а варвары сами являлись живым оружием. На какой-то момент враги полностью скрылись под горой трупов, и у меня снова появилась надежда, но потом, в яркой вспышке взрыва, все они разлетелись или сгорели, а вихри затихли.

Ясуо упал, но его тут же подхватил Маркус, подъехавший с ротой пока мертвецы пытались отомстить за свою смерть. На ногах осталось всего трое варваров. Маркус сделал несколько выстрелов вместе с ротой, но этого не хватило. Варвары продолжали стоять. Я видел лица Рейтар в этот момент. Стрелки из плазменных пушек улыбались обугленными губами, регенерация уже не справлялась с жаром орудий, вся их магия уходила на перезарядку пушек. Они всё ещё стреляли, и ни один из них не надеялся пережить этот бой.

Маркус колебался. Он дал ещё несколько очередей, и только когда варвары побежали на них отдал последний приказ, который я прочитал по его губам:

— Стоять на смерть!

Сам он развернулся и поехал к корме флагмана, эвакуируя себя и Ясуо.

Шин тем временем связал боем оставшихся четырёх абордажников. Он не жалел союзных модификантов, две его странные девушки, почти не узнаваемые без килограммов нефритового пирсинга, лупили обгорелого мага, умело уворачиваясь от его клинка, а сам Шин наносил удары то одному, то другому варвару, подставляя под ответные удары бойцов из корабельной команды. Долго это продолжаться не могло, и пусть большая часть защитников носили щиты, отбрасывающие нападающего при контакте.

Модификантки Ньянга растерзали своего противника, и сам Шин убил ещё одного, его голова просто взорвалась, не выдержав удара мага. Команда отбросила оставшихся двух варваров, и они разделились, понимая, что проиграли. Шин отправил всех за одним, а сам погнался за другим. Его охватил азарт, который и стоил ему жизни. Легко догнав убегающего, он сломал ему ногу и впечатал в стальную переборку так мощно, что она прогнулась. Безоговорочная победа, вот только варвар успел перезарядить свой арбалет на бегу. Выстрел в упор, и костяной болт с зазубренным оперением скрылся в объёмном животе Ньянга. Из последних сил он проломил врагу голову, а потом рухнул на него. Глаза Шина закрылись.

Все, кроме Ингвара потеряли из виду рыцаря в чёрно-фиолетовых доспехах, и очень зря. Он держал его на линии стрельбы главного орудия корабля, а Грозный вовсю мчался к нам. Машина перестала даже отстреливаться. Корабль перезарядился, и мы тут же выстрелили. Рыцарь знал, что уклониться от молнии невозможно, а потому принял разряд грудью, но вместо того, чтобы снова несколько минут барахтаться в расплавленной земле, создал портал прямо у себя под ногами. Он упал, и оказался прямо под маской корабля. Ингвар медленно двигался вперёд, и не успел среагировать на телепортацию. Движки ударили по рыцарю и отбросили его вперёд. Кажется, он ещё и перекатился, чтобы отлететь туда, куда ему нужно.

В лобовое стекло несущегося к кораблю танка!

В полёте рыцарь выставил вперёд меч, не оставляя машине шанса на спасение. Стекло осыпалось внутрь, а Грозный попытался то ли затормозить, то ли отбить импульсом двигателей летящее в него тело, из-за чего машина резко остановилась, клюнула носом землю. Сам Кирилл вывалился наружу, и тут же вскочил на ноги, переходя в боевую форму. Следом упал рыцарь, всё ещё не оправившийся от попадания и удара гравитационного поля.

Грозный начал жарить его непрерывными потоками молний, срывающихся с пальцев, а тот попытался закрыться мечом. Кирилл пинком выбил оружие из ослабшей руки, и сильно ударил стоящего на четвереньках врага кулаком по затылку. Атаку магией он при этом не прекратил, так что у рыцаря посыпались искры из глаз, буквально.

Но он не рухнул. А следующий удар перехватил, оттолкнул Грозного от себя и посмотрел на него кроваво красными глазами с едва заметными чёрными точками зрачков. Кирилл встал в стойку из «самбо». Мимика у его лица в боевой форме отсутствовала, так что он имел самый героический вид. Броня рыцаря отрастила лезвия и на второй перчатке. Я ни разу не видел, чтобы он бегал, до этого момента. Такие мелочи как вес доспехов или жёсткость сочленений явно не могли ему помешать, он просто считал пробежки ниже своего достоинства. Но сейчас он нёсся с такой скоростью, что мне было сложно за ним уследить.

И всё же Грозный отбился. Теперь уже он едва стоял на ногах, но всё же стоял. Раны на его плазменном теле не были видны, но точно присутствовали. Рыцарь подошёл к нему, и ударил в лицо кулаком. Грозный ответил ему тем же. Только сейчас я понял, что этот неубиваемый чёрно-фиолетовый рыцарь на целую голову ниже нашего Кирилла. Они обменялись ещё несколькими прямыми ударами, и Грозный упал на спину. Рыцарь склонился над ним, и надел на Грозного ошейник. Тот тут же вышел из боевой формы и остался лежать без движения.

Рыцарь подобрал меч и шагнул в портал.

Последние три варвара безуспешно пытались добить оставшихся Рейтар. Они попытались с наскока зарубить трёх мотоциклистов, но те перепрыгнули атакующих и обстреляли их в спины. Мотоциклисты выстроились двумя линиями и поочерёдно вели огонь, не более чем с одной машины одновременно, давая остальным отдохнуть. Но вот, один из байков вместо прыжка сильно накренился — отказал задний двигатель — и тут же был разрезан напополам. Стрелку вместе с люлькой отрезало ноги выше колен, а водитель покатился по земле. К нему подскочил другой варвар, замахнулся, и тут же получил длинную очередь из пистолет-пулемёта в лицо.

Но модификант выдохся, и это были простые пули. Оружие щёлкнуло несколько раз вхолостую, и варвар разрубил Рейтара пополам, от головы до паха. Рота отомстила за смерть товарища, по варвару выстрелили все, разом, не жалея энергии, и разбитое пулями лицо не успело регенерировать. На землю упал обугленный множественными попаданиями плазмы череп.

Ещё трое стрелков вспыхнули как факелы от такого перенапряжения. Их всадники отстегнули люльки и поехали в атаку на двух оставшихся варваров, по земле, с нерабочими грав-движками и без стабилизаторов. Они умели ездить и на механических байках. Одному, самому отчаявшемуся из них, отрубили голову, когда он пытался протаранить варвара своим весом, а два других успешно уклонились, и даже порезали врага боевыми ножами. Раны получились неглубокими и тут же затянулись, но это дало остальным передышку.

Ингвар развернул корабль и башенные пушки так, чтобы стрелять за корму, и накрыл убегающую баллисту, выпустившую весь боезапас вникуда. Рыцаря нигде не было видно. Я понадеялся, что он испугался нашего главного орудия и отступил. Теперь осталось только подобрать оставшихся союзников и подготовиться к эвакуации. Маркус пристроился к корме корабля, он быстро нас догонял. Ингвар начал открывать рампу, давая Рейтару возможность запрыгнуть, и в этот момент в нескольких метрах за кормой открылся портал.

Рыцарь бежал прямо на Маркуса, а Рейтар набирал скорость. До столкновения оставалось ещё несколько секунд, когда Маркус взлетел, сбавил скорость, но продолжил набирать высоту. Рыцарь бессильно взмахнул мечом в нескольких метрах под летящим мотоциклом, а Ингвар распахнул рампу ещё шире и сдал назад, навстречу Маркусу.

Но противник не собирался сдаваться так просто, он кинул меч вслед улетающему байку, и оцарапал кончиком лезвия заднее колесо. Потеряв мощность, мотоцикл накренился, и с него упал Ясуо, да и Маркус замедлился слишком сильно. Он уже не сможет долететь до корабля быстрее врага.

«Другого выхода нет»

Ингвар принял тяжёлое решение. Корабельные двигатели переключились на полный вперёд, нас сильно дёрнуло, и левиафан пролетел пятсот метров за десять секунд. Одновременно с этим мы разворачивались главным орудием к Маркусу и рыцарю. Я понимал, что Ингвар будет стрелять, даже если рыцарь прикроется нашим другом как живым щитом, и не осуждал его. Оставалось только надеяться, что мы не проехали над поверженным Грозным.

Абордаж давно был отбит, и Шина уже несли в медотсек, туда же спрячутся остатки команды. Если что-то и переживёт неизбежное разрушение корабля, то это его бронецитадель. Идея подобных сооружений состоит в том, чтобы выдерживать выстрел из главного орудия корабля сопоставимого класса, а наша пушка, до недавнего времени, считалась абсолютным оружием.

Маркус приземлился, трансформировал байк в экзоскелет и закрывал собой Ясуо, понемногу приходящего в себя после падения. На поднятие армии мертвецов он отдал почти все свои силы. Рыцарь снова не стал использовать меч, всё ещё валяющийся где-то неподалёку.

Рейтар правильно понял наш маневр, и когда рыцарь побежал в атаку, он просто схватил в охапку Ясуо и прыгнул подальше в сторону. И снова, треск разрываемого молнией пространства, прямое попадание без шанса на спасение. Инерция не позволила рыцарю утонуть в расплавленной земле, он увяз по колено и упал лицом в кипящую грязь. Маркус тут же дал короткую очередь по его спине, а Ясуо поднялся и стал обходить рыцаря сбоку, с катаной наголо.

Решающий бой. Если они смогут продержаться до перезарядки корабельного орудия, победа будет наша. Рыцарь снова ушёл порталом из расплавившейся земли, и оказался как раз между Ясуо и Маркусом. Рейтар всадил в него три особо мощных одиночных пули, каждая из которых оставила вмятины на кирасе. Ясуо подлетел и рубанул сверху вниз, по незащищённой голове, но попал только по плечу, оставив глубокую зарубку в наплечнике. Он хотел ударить ещё раз, но замер с занесённой для удара катаной. Рыцарь крутанулся и подцепил Хасаги лезвиями на перчатке.

Маркус выпустил лезвия и перешёл в ближний бой. Экзоскелет провернул хитрый финт, и одно из лезвий проникло в подмышку доспеха. Там оно и сломалось. Рыцарь вышвырнул Ясуо подальше, положил руку с когтями на голову низкорослого Маркуса и поставил его на колени. Тот ещё раз резанул его лезвием под колено, но тщетно. Рыцарь содрал с Рейтара горжет экзоскелета и нацепил на его место ошейник. Маркус замер. Рыцарь легонько кольнул его когтем в грудь, и он упал, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Такой же ошейник получил загибающийся от ран в животе Ясуо.

Целых пятнадцать секунд он потратил на поиски своего меча, а потом встал напротив левиафана, смиренно ожидая нашего выстрела. Снежа зарычала рядом со мной, а когда замолчала, после мгновения тишины раздался грохот выстрела главного орудия. Рыцарь снова принял удар, упал в портал, и вылетел из него в нескольких метрах перед маской корабля. Воздух вокруг него кипел, неприкрытая латами плоть пузырилась и слезала, но двигался он быстро и точно, как никогда прежде.

Погасил инерцию падения кувырком, крепко встал, оттолкнулся и прыгнул, держа над головой меч. Он взлетел очень высоко, так высоко, что Ингвар не успел сбить его двигателями, и запрыгнул прямо в рот черепа. Накопившаяся за время путешествия пыль вспыхнула, и изо рта черепа вылетел сноп пламени. Механически маска была самой тонкой частью корабля, так что вскоре рыцарь прорубился внутрь. Он не стал искать путь на мостик, или охотиться за выжившими членами команды, он пошёл прямо к левиафану.

Проломив палубу, он спрыгнул вниз, и повторил это несколько раз, пока не оказался на спине. Я перепроверил големов, поправил когти, и понял, что совсем не боюсь того, что должно случиться. Я слишком часто вступал в бой, не имея шансов на победу. Это вошло в привычку.

И всё же, ожидание было невыносимым. Тянулись минуты, а враг всё не приходил. Но ведь мы сидим почти на загривке левиафана, метрах в пятидесяти от маски! Ингвар, как на зло, молчал. Я не выдержал, и шагнул через завесу в комнату с дверью в корабль. В меховом море я никого не увидел, но переключившись на магическое зрение обнаружил, что рыцарь сидит в углу на коленях, так чтобы видеть все входы, и испускает тусклый свет.

Его красивое лицо успело регенерировать, а доспехи — очиститься до глянцевого блеска. Оставленная катаной Ясуо зарубка на наплечнике заставила волнистые фиолетовые подтёки передвинуться, стала уродливым чёрным шрамом на прекрасном доспехе. Волосы рыцаря отрастали медленно, казалось, будто его голова посыпана пеплом. Меч он держал на коленях перед собой, а глаза его были закрыты. Я просто приказал големам бесшумно подойти и проткнуть череп когтями.

На последнем моём шаге рыцарь открыл глаза. Я уже расставил руки, чтобы молниеносным движением податься вперёд и вонзить когти чуть выше ушей, но враг ударил прежде, чем я успел дать големам новую команду. Короткое движение навстречу, и удар в грудь, почти без замаха. Мои руки сцепились в замок за его затылком, и когда толчок отбросил меня, когти полоснули по коже щёк и шее.

Пытаясь вдохнуть, я с ужасом смотрел как царапины затягиваются, не оставляя даже шрамов.

— Я могу спасти её — сказал рыцарь, глядя на меня.

— Что? Кого?

— Твою ведьму. Ты ведь тот самый мальчишка с когтями варана? Отдай мне корабль, и я помогу ей.

— Это не мой корабль… В смысле, ты врёшь, ты всех убил, я не верю тебе!

— Кораблём управляешь не ты? Да, теперь, я вижу, ты слишком слаб. Сдавайся.

— Да пошёл ты. — я поднял когти к лицу, встал в боевую стойку.

— Но кто? Василий не мог отправить с вами сильного мага. Юный Кракен?

Почему-то я не решился прервать рассуждения незнакомца.

— Зачем тебе это? Почему ты просто не дал нам уйти, когда мы бросили груз?

— Груз? Ах да, другие левиафаны. Мои воины заберут его позже. Не трать моё время, мальчик. Твой друг умирает, а ты не даёшь мне его спасти.

— Спасти? Ты погубил всех нас!

— Я никого не убил, вы нужны мне живыми. Все, кроме тебя.

— Ну так чего же ты ждёшь? — я поманил его ладонью.

Он встал, сделал шаг ко мне, и, кажется, улыбнулся. В следующую секунду он сорвался на бег, но не ко мне, а в сторону завесы, отделяющей нас от Ингвара и Снежи. Я побежал за ним. Магия, разделяющая пространство под кораблём, развеялась едва столкнувшись с его мечом, но почти сразу же восстановилась, сомкнувшись на моей голени. Я упал, едва не лишившись ноги, изогнулся, ткнул завесу когтем и высвободился. Големы продолжили бег, не обращая внимания на то, какую боль доставляет мне повреждённая нога. Рыцарь остановился между Ингваром и закрытой капсулой, и я вогнал ему один коготь под рёбра, а второй в хребет, проткнув и помяв доспехи. Он закричал от боли, вонзил меч в спину левиафана, отпустил его, схватил меня той же рукой и перебросил через себя.

— Да ты всё никак не уймёшься!

— Мне больше нечего терять.

В глазах рыцаря мелькнул страх, быстро сменившийся яростью. Он соединил свои перчатки и резко их разомкнул, превращая кончики пальцев в длинные лезвия. Он подпрыгнул, ухватился за потолок и с размаху ударил меня ногами, но я увернулся и успел рубануть его под коленку, в брешь, оставленную лезвием Маркуса. На шерсть левиафана упали капли крови, из ран на спине рыцаря. Он сильно ослаб, последнему выстрелу не хватило совсем немного, чтобы его добить. Значит, придётся разбираться мне.

Нас вдруг сильно тряхнуло.

Я оглянулся на меч, а затем на его хозяина. Сделал шаг назад, и он бросился на меня. Меч ослабляет левиафана! А рыцарь будет его защищать, пока не станет слишком поздно. Размышления стоили мне глубоких порезов на плече — я попытался уйти прыжком назад, поближе к мечу. Я отступил ещё от нескольких выпадов, и когда левиафан снова зашатался, взялся за рукоять меча, пользуясь секундной передышкой. Он зашёл в плоть волшебного зверя не меньше, чем на метр, и застрял в ней.

Я потянул меч вверх, и чуть не лишился руки: рыцарь ударил по ней когтями. Я вовремя увидел атаку, и руку убрал, а сам ударил его в грудину, в область сердца. Когти соскользнули по толстой броне, а я получил пинок в живот и отлетел на несколько метров. Рыцарь рванул следом, пытаясь прижать меня к левиафану и не дать убрать меч. Я перекатился, вскочил на ноги и пошёл в атаку на него.

Он попытался парировать мой первый удар, и потерял два лезвия на левой руке, зато смог распороть мне бок и заставить отступить. Сместившись чуть в сторону, теперь он стоял прямо между мной и мечом.

— Знаешь, я всё же не хочу тебя убивать, хоть ты и не из клана.

— Зачем? Зачем ты напал на караван?

— Всё очень просто: я хочу подчинить себе магию, а вы мне поможете.

Левиафан снова вздрогнул и застонал.

Он просто тянет время. Я направил на рыцаря когти правой руки, прямо в его сердце. Отставил ногу назад для мощного рывка с места, вложить весь свой вес, всю скорость, и узнать, выдержит ли потрёпанная кираса ещё один удар, даже если он будет стоить мне жизни. Видя мои приготовления, выцарь ухмыльнулся. Оставалось только объявить, что использую супер-мега ультимативный удар с пафосным названием, например «Разрыватель Сердец».

— Только не говори мне, что я уже мёртв. — сказал он с издёвкой.

Я промолчал. Ничего не получится, если отвлекусь хоть на секунду. Тем более что отчасти удар уже достиг цели. Он поверил, что я буду бить правой.

Сорвавшись с места, я приказал големам подпрыгнуть за метр до рыцаря. Он сместится и сделает выпад когтями, чтобы я не попал туда, куда уже бил и напоролся на его лезвия, и тем самым подставится под настоящий удар левой сверху. Он тоже будет стоить мне жизни, но так я смогу попытаться забрать врага с собой, а возможно, ослабить достаточно чтобы он стал «серым» и поглотить его.

Подпрыгнув, я почувствовал, как в живот входят лезвия. Боли ещё не было, она не успела дойти по напряжённым, как стальные тросы, нервам. Я видел пробоину в наплечнике, и направил туда один коготь, поджав все остальные. Наплечник не выдержал, и я пропорол плечо до самых рёбер, надрезав верх кирасы. Все кости, соединяющие держащую меня руку с остальным скелетом, оказались перерезаны, а магические связи — разорваны. Я упал и скорчился от боли, а рука рыцаря повисла плетью.

Левиафан начал гудеть грустную мелодию, прощаясь с жизнью. Ингвар очнулся, встал со своего места и подошёл к капсуле. Она открылась, и он вытащил из неё Снежу.

Ингвар держал кошкодевочку на руках и плакал. Снежа мяукнула и погладила Ингвара по щеке. Движения давались ей с трудом, милые треугольные ушки уже рассыпались, но она попыталась подбодрить своего создателя:

— Ня плач…

Рыцарь встал за его спиной, и замер.

Ингвар прижал Снежу к себе, и не отпускал, пока она полностью не рассыпалась. Это продолжалось несколько долгих минут. Я забыл о боли, и просто смотрел, как Ингвар прощается с любимым существом.

Рыдания Ингвара прекратились. Он обернулся, и с перекошенным от злобы лицом закричал на рыцаря:

— Ненавижу! Это всё из-за тебя! Она погибла из-за тебя!

Он бил его кулаками по лицу, стучал по кирасе и выкрикивал проклятья. Рыцарь продолжал спокойно стоять. Кажется, у Ингвара совсем не осталось энергии, чтобы подкрепить свою ярость чем-то более существенным. Я подумал, что он сошёл с ума от горя. Когда он устал бушевать, рыцарь одной рукой обвернул вокруг его шеи какие-то бусы из костей, и опрокинул на шерсть левиафана.

— Цель оправдывает средства.

Таков был его ответ. Он забрал меч и пошёл к выходу в корабль, когда песнь левиафана прервалась, и мы рухнули на землю. Волшебный зверь умер, не выдержав разрыва со своим хозяином, Ингваром. Корабль упал с высоты около пяти метров, и крепления этого не выдержали. На плечи рыцаря рухнул весь потолок, и ударил его огромным весом. Падение потолка прекратилось только в полуметре от спины мёртвого левиафана.

Я полностью восстановился и пополз к оглушённому рыцарю. Он тоже приходил в себя, но очень медленно. Я включил магическое зрение, и ужаснулся тому, во что превратился левиафан. Красная, будто бы кипящая энергия, искала выход, постепенно угасая. А рыцарь светился всё ещё ярко, но не так, как прежде. Он потерял почти всю свою силу!

В первую очередь я выколол ему глаза, и отполз в сторону от того места, где он мог меня видеть. Ежесекундно глядя то на его руки, то на уткнувшийся в череп коготь, я понемногу усиливал давление, чтобы ослабить его, но не убить. Кость продержалась недолго, и по мере проникновения когтя в мозг, рыцарь слабел всё быстрее. Наконец, я не выдержал и положил руку ему на лицо. Энергия хлынула в меня, слишком мощная, слишком грубая, но я терпел.

Просто убить такую сволочь мало. Нужна компенсация, пусть и такая незначительная. Но от поглощения его энергии мне становилось только хуже. Я чуть не упал, стоя на четвереньках, мир плыл перед глазами, голова кружилась. Просто для большей устойчивости я обхватил его лицо двумя руками, не заботясь о том, как мой коготь его изуродует.

Это продолжалось целую вечность, пока Ингвар не начал тормошить меня, лежащего на груде праха.

— Вставай! Нужно уходить! Иллюзии скоро станут совсем невыносимыми!

Вокруг всё было в дыму, а руки и ноги скрывались в чёрной воде. Из тумана выползали черви, выкатывались жуткие шары плоти, оставляющие за собой кровавый след. Я восстановил магическое зрение, и понял, что левиафан истаял на несколько сантиметров, и карлики-модификанты теперь могут ходить не нагибаясь.

— Меч! Ты подобрал его меч?

— Он исчез, вместе с пустыми доспехами. Они видели, но боялись подойти. Похоже, они повредились умом. — Ингвар указал на карликов.

— А ты как? Держишься?

— Держусь, сам не знаю за что. Нужно выбираться. Ты видишь выход?

— Там…

Дверь оказалась закрыта несколькими засовами с другой стороны. Ингвар надеялся, что она сломается при падении, но не сильно, всё же, это особая, аварийная дверь, ограждающая магию левиафана от неподготовленного экипажа корабля. В потолке я заметил отсутствующую плиту, над двумя чёрными скалами. Мы подошли к ним.

— Это что, треугольные уши? — спросил я Ингвара, когда мы подошли ближе.

— Не знаю. Я вижу сотни рук мертвецов, тянущихся ко мне, а когда кто-то из них смотрит мне в глаза, я вижу там Снежу. — он протянул руку в пустоту, но тут же отдёрнул её.

— Быстрее, Джеймс, это не просто видения!

Я зацепился за край плиты, подтянулся, и обнаружил, что спину зверя от корабля отделяет метровый слой металла, аккуратно закреплённого на балках. Между плитами оставался зазор около трёх сантиметров, и мне пришлось снять когти, чтобы они не цеплялись. Выбравшись в корабль, я крикнул Ингвару вниз:

— Чисто!

— Да наплевать! Я не вижу, где эта чёртова дыра, и еле передвигаюсь! Кажется, моё тело разваливается.

— Не может такого быть! Ты же не голем.

— Уверен?

— Нет.

— Вот и я нет. Дай мне руку, попробую подтянуться.

Я лёг на пол и свесил руку. Ингвар ухватился за неё, не очень крепко, и общими усилиями мы подняли его тушку в корабль.

— Ох. Здесь полегче. Всё равно нельзя останавливаться. Подъёмники не работают, придётся карабкаться дальше.

По пути, прорубленному рыцарем, мы поднимались целых полчаса. Ингвару становилось хуже. Он нащупал у себя на шее бусы, и обессилено привалился к стене.

— Ошейник из костей варана. Если его не снять, я помру дня через два. Он запрещает любую магию, даже ту, что поддерживает тело.

— Мы найдём способ его снять.

— Невозможно. Только вместе с головой, но я не из тех, кто это переживёт, и уж точно не посреди Пустоши. Или его снимет тот, кто надел.

— Он мёртв.

— Я бы на это не рассчитывал. Невозможно пережить выстрел из главного калибра корабля. Мы вогнали в него четыре, а от первого он даже не почесался.

— В любом случае, не надо умирать раньше времени. Два дня — это мало, но… Эрика сказала мне, перед тем как впасть в кому: «Мы обязаны были попробовать».

— Да. Наверное, она права. Команда позаботится о ней, да и до медотсека сейчас не добраться. Нужно подогнать другой левиафан, чтобы починить двигатели, и всё остальное…

Впереди я увидел свет. Мы подошли к прорубленному в маске проходу. Я вышел из корабля и чуть не упал от увиденного.

— Джеймс, это ещё иллюзии, или там правда люди внизу?

— Варвары, несколько тысяч. И деревянные летающие корабли.

Ингвар засмеялся, жутким, истерическим смехом.

— Кто ж их всех хоронить будет? — спросил он у Пустоши.

Пустошь не ответила. Не прошло и пяти минут, как нас взяли в плен.

После того, как меня вырубило магией на корабле, я очнулся от того, что меня схватили за футболку и поднимают. Футболка, изорванная когтями бессмертного рыцаря, не выдержала такого отношения к себе и порвалась, а я упал. Вокруг заржали десятком голосов.

— Поднимайся, падаль!

На меня кричал высокий широкоплечий мужчина, одетый в чёрную кожаную куртку, с вышитыми на ней белыми косточками узорами, и похожие по стилю штаны. Из-за спины у него торчала третья рука, с перепончатым крылом, натянутым по тыльной стороне. Чуть поодаль, за его спиной, стояло два арбалетчика в набедренных повязках, и оба целились в меня. Я покрутил головой, и увидел, что окружён вооружёнными варварами со всех сторон.

Ещё, рядом со мной стоял Шин Ньянг в парадном костюме, делавшим его похожим на панду. Трёхрукий устал ждать, и подошёл вплотную, попытался смачно пнуть меня под рёбра, но я дёрнул его за ногу, на которую он опирался. Варвар шлёпнулся на землю и пнул воздух над собой. Его товарищи заржали ещё раз, громче прежнего. Шин тоже позволил себе немного похихикать. Я встал, готовый защищаться, а трёхрукий, помогая себе дополнительной конечностью, отскочил за своих арбалетчиков.

— Всё, выдвигаемся.

Он зашагал к вырубленному в скале зданию, и мы с Шином были вынуждены последовать за ним, подгоняемые угрозами арбалетчиков. Зайдя в здание, мы спустились в подвал, а затем и в естественные пещеры. Здесь было темно и холодно, но сухо. Несмотря на то, что я был голым по пояс, а шли мы долго, я совсем не замёрз, хоть и чувствовал окружающую температуру. Пройдя через узкий лаз, мы попали в тёплую, хорошо освещённую пещеру, разделённую на комнаты полотняными ширмами.

Впереди одна из «комнат» открылась, выпуская девушку небольшого роста, с угольно-чёрными волосами, одетую в строгий костюм с юбкой до колена. Девушка увидела конвоиров и замерла в проходе. Когда мы прошли мимо, она пристроилась следом, ни слова не говоря. Мы прошли эту пещеру насквозь, и свернули в искусственно прорубленный тоннель, позволяющий идти только по двое. Передние арбалетчики не стали поворачиваться к нам лицами, и Шин чуть замедлил ход. Я понял, чего он хочет — выстрелить в нас смогут только двое, а если мы первыми выбьем арбалеты у них из рук, то вообще никто.

К таким же выводам пришла следующая за нами девушка.

— Не надо… Пожалуйста… — скромно попросила она.

Конвоиры злобно на неё зарычали. Они-то были совсем не прочь подраться. Я резко передумал лезть на арбалеты. Шин тоже.

Коридор закончился чисто символической, но всё же дверью. Перед ней арбалетчики выстроились воль стен, а трёхрукий вежливо постучался, и через пару секунд открыл её. Сам он зашёл первым, потом загнали Шина и меня, следом зашла девушка и полезли арбалетчики. Мы оказались в большой пещере, от которой ширмами была отделена комната со столом и несколькими шкафами. В углу замерли чёрно-фиолетовые доспехи со всеми повреждениями, которые мы смогли нанести во время битвы за караван, а рядом на специальной подставке покоился меч.

Сам рыцарь сидел за столом, перед ним лежала бумажная книга.

— Свободны. — сказал он арбалетчикам. Те стали пятиться из комнаты.

— Шаман, тебя тоже касается. — обратился рыцарь к трёхрукому.

Все молчали, пока дверь не закрылась за Шаманом, и молчание затягивалось. Рыцарь смотрел на нас, а я сравнивал его с девушкой. Было между ними какое-то сходство, не только в одинаковом, совпадающем до оттенка, цвете волос и глаз, но и в лице — те же самые длинные скулы, прямой нос, высокий лоб.

— Ли Хоу Ньянг, я полагаю? — наконец нарушил молчание хозяин кабинета.

— Меня зовут Шин — ответил Ньянг.

— Правда? Не хотелось бы начинать наши отношения с бессмысленного вранья. Например, я абсолютно честно предлагаю тебе сделку: ты помогаешь мне изучить магию твоего клана, а я беру тебя на службу.

— Не смешно. — мрачно ответил Шин.

— Ты, должно быть, не правильно понял. Я знаю, что вы просто используете магию, не вдаваясь в подробности. Иначе, выпытать всё что нужно не составило бы труда. Должно быть, ты напуган сражением так же, как остальные, и считаешь меня главным врагом империи. Не стану отрицать, это правда. Но ты — не Империя, и даже не клан, юный Шин. Ты всего лишь пешка в их руках. Они хотели, чтобы ты сражался за них, создавал для них крепости и города, а сам довольствовался тем, что находишься на стороне победителя. Побед у Империи больше не будет. Я же предлагаю тебе нечто большее. Знания, и силу, которую они дают. А взамен — просто дружеское общение с этой прекрасной девушкой, и выполнение её маленьких просьб. — он замолчал, выжидающе глядя на Шина.

Черноволосая красавица чуть смутилась, когда рыцарь упомянул её.

— Стать подопытным у ведьмы? Нет уж, спасибо. — Шин рванулся к двери, намереваясь пробить её и пробиться к спасению.

Он уже замахнулся, когда сквозь дверь на него выпрыгнула крупная кошка с кисточками на ушах и очень коротким хвостом. Передними лапами она опрокинула Шина, вцепилась ему в грудь и уселась на него сверху, когда он упал.

— Спасибо, Венди. Думаю, ребята Шамана не были бы столь деликатны, и превратили бы его в подушечку для иголок.

«Деликатная» рысь втянула коготочки, и из ран стала обильно течь кровь. Рыцарь подошёл с ошейником в руке, но надел его не на животное, а на Шина. Рысь он погладил по голове, и она исчезла.

— Вот теперь можешь бежать. Как набегаешься — возвращайся к Венди. Свободен! — он собственноручно вышвырнул истекающего кровью Шина за дверь.

Рыцарь тем временем вытащил из кармана штанов второй ошейник, и посмотрел на меня.

— Ну а с тебя чего взять? У тебя имя-то есть, для начала?

— Джеймс Андерсен. И ты уже взял. Мои когти, костюм и…

В горле встал комок, который я проглотил усилием воли.

— … и горничную. — закончил я.

— На самом деле, я очень щедрый человек, и предложу тебе те же условия, что и остальным. И даже больше. Ты создан для исследования магии, и я помогу тебе осуществить своё предназначение. А это — он указал на ошейник — я приберегу. Венди, проводи его.

Рысь снова появилась в комнате, потёрлась о ногу хозяйки, и игриво посмотрела на меня. Я поёжился, играть с этой киской не хотелось. Венди не стала давать мне никаких указаний, просто вышла из комнаты не закрывая дверь. Пришлось последовать за ней, чтобы успокоить оскалившуюся рысь. Дверь закрылась сама собой, когда животное вышло из комнаты. Мы несколько раз повернули по тоннелям и проходам внутри разграниченных тряпками пещер, поднялись по крутому склону, и вышли на скальное плато, от которого тянулся мостик к огромной металлической коробке. Магическим зрением я опознал в ней бронецитадель нашего корабля. Значит, его всё же разграбили, как и остальные левиафаны…

По снабжённому перилами мостику мы зашли внутрь. Эрика лежала там же, где её оставил Шин — в главном отсеке, в углу, около магической завесы. Здесь они почему-то работали, как и жизнеобеспечение, не дающее Эрике умереть.

— Я… сожалею. — сказала Венди.

— Да, это полезно.

— Мы можем всё исправить.

— Ага. Твой босс уже предлагал, но, когда узнал, что я не могу ему ничего дать — попытался меня убить.

— Можно ли обвинять хищника в стремлении к добыче? — она почесала свою рысь за ушком.

— Вот только не надо метафор и философии. Лучше сразу назови свою цену.

— Я просто помогу тебе вылечить её. Бесплатно. Даже наоборот.

— Ты совершенно не умеешь торговаться.

— Можешь меня научить. А взамен я научу тебя лечить такие раны.

— Я к тому, что из тебя каждое слово вытягивать приходится.

— Мне не нужно тебя уговаривать. Ты уже согласен. И ты тоже не умеешь торговаться. Получается, будем учиться вместе? — она улыбнулась уголками губ, впервые за всё время.

— Хорошо. Что нужно делать?

— Расскажи, как вы собирались лечить её, если бы не попали в плен.

— Шин просил узнать о мече, которым была нанесена рана, и узнать, как именно её модифицировали.

— И он бы её вылечил?

— Нет. Он собирался передать её медикам на заставе.

— Она модификант? — продолжила сыпать вопросами Венди.

— Да.

— Интересно, интересно. Да, наверное, полноценной ведьмой её называть нельзя, но очень близко к этому…

— Может, уже приступим?

— Да, можно. Я продолжу изучение её тела, а ты можешь добыть меч. Потом вместе подумаем, зачем он нужен.

— То есть? Ты не знаешь как такое лечить?

— Конечно нет! Мы раньше просто добивали раненых хроноклинками.

— Но, ты же обещала помочь!

— Я обещала научить тебя как вылечить подругу. И сказала, что будем учиться вместе. — Венди смутилась.

— Да в смысле? Это так не работает! Вы служите какому-то бессмертному козлу, ходите с древними артефактами, у тебя рысь прыгает сквозь двери, а всех моих друзей вы лишили магии. Какого хрена вы хоть что-то не знаете?

— А вы летаете на гигантских кораблях, и делаете много… разных… Вот эту одежду, и другое, из металла и даже из людей! И всё равно ничего не знаете! — она разозлилась, топнула ножкой и отвернулась.

— Венди… — я коснулся её волос. Она дёрнулась, но не стала отстраняться — я даже не знал о вашем существовании до вчерашнего дня. И мне всегда было немного страшно от того, что меня не учили магии. И я готов работать вместе, если другого выхода нет, просто… Вчера был слишком тяжёлый день.

— Три.

— Чего?

— Твоё вчера было три дня назад. — она повернулась и засопела.

— Ему что, нужно три дня, чтобы воскреснуть? Где-то я уже слышал такое…

— Ты что-то знаешь про Кая?

— Я говорил о твоём боссе, который только что надел на моего друга ошейник. Его зовут Кай?

— Нет. Он называет себя этим именем, но врёт. Кажется, это какая-то шутка, называть себя Кай Вечный. Так что тебе известно?

— Вероятно он связан с Императором Василием, но это только предположение. Ещё, в пылу боя, он сказал мне, что хочет уничтожить магию. Это тоже шутка?

— Нет. Это странно. Не обсуждай Кая ни с кем, кроме меня. И мы не говорили о нём, если что. Всё, иди за мечом.

Я пошёл к выходу, но Венди окликнула меня.

— Стой! Присядь. — попросила она, когда я оглянулся.

Я удивился, но сделал как она говорит. Передо мной тут же возникла рысь, и лизнула меня в лицо. Это было очень неожиданно.

— Фу! — я утёрся рукой, очередной раз вспомнив про разорванную футболку. Шаман ведь бросил её на той полянке, где я пришёл в себя? Хоть платочков из неё сделаю.

— А ей понравилось — услышал я напоследок.

Снова идти через подземелья мне не хотелось. По скальному плато я спустился к родничку, что бил из каменной россыпи в небольшую заводь и дальше утекал ручейком в Пустошь. Трава и редкие холмики до самого горизонта — вот всё, что я видел с возвышенности. Гора, возле которой располагался лагерь варваров, была совсем не высокой, но дальше уходила целая горная цепь с высокими белыми пиками.

Родничок наталкивал на мысли о побеге. На пробу я опустил ноги в заводь, и понял, что вода холодная, но тело всё равно не замерзает. Проверив её магическим зрением, я узнал, что она почти прозрачная, очень бедная энергией. Вот только куда бежать? За три дня нас могли увезти за сотни километров от того места, которое было в сутках пути от госпиталя… Проще говоря, я не знал где мы были, и тем более не знаю где нахожусь сейчас.

Карт Пустоши не было даже на кораблях, или они состояли по большей части из белых пятен. Расстояния здесь просто огромны. А ещё Пустошь вовсе не пуста, и левиафанов используют не потому, что они хорошо летают. Их боятся хищники. Но достаточно отойти от каравана метров на пятьсот, и уже можно познакомиться с настоящими хозяевами Пустоши — хищниками. И пусть я смог справиться с гигантской змеёй, она была одна, и это далеко не самый опасный зверь.

Я помылся, постирал штаны, и побрёл дальше. За склоном начинался палаточный лагерь. Шатры стайками теснились друг к другу, круглые, реже — прямоугольные, брезентовые. Среди них сновали варвары, хотя, скорее — варварши. Я заметил это ещё на корабле, нападали только мужчины. А вот с нашей стороны модификанток хватало, женщин было около трети, как в пехотном полку, так и в корабельных командах.

Большинство варваров не отличались от людей, за исключением того, что все были очень крупными и поджарыми. Ну ещё бы — в условиях Пустоши людям просто не выжить, значит они все как минимум модификанты, а их внешность регулируется магией. Я немного поплутал между шатрами в поисках варвара, который умеет становиться невидимым, и не увидел его. Ожидаемо. Я забыл спросить у Венди, где искать этого разведчика, но сильно сомневаюсь, что она знает. Возле большой прямоугольной палатки меня окликнул Шаман.

Он подошёл, провёл пальцами по моей шее и улыбнулся.

— Похоже, ты сделал правильный выбор.

— Коснёшься меня ещё раз — пришибу.

— Может и пришибёшь, ха-ха. А может, наоборот. Но раз Кай решил не надевать на тебя ошейник, значит опасности ты не представляешь.

— У него была возможность оценить мои боевые навыки.

Шаман хотел что-то ответить, но осёкся, и сменил тему:

— Твои друзья живут здесь. Если они тебе ещё друзья, ха-ха — сказал он, и ушёл, нарочито обойдя меня по дуге.

Я зашёл в палатку. Здесь стоял тяжёлый запах болезни, а по углам расположилось четыре кровати. Грозный еле помещался на своей узкой койке, не приспособленной под его рост. Шин разделся до трусов, и сделал себе повязку на разорванную рысью грудь из своей жилетки. Выглядел он чуть лучше Грозного. Ясуо сидел на кровати и медитировал, но, когда я вошёл, он стал смотреть на меня с бессильной злобой, пытаясь прожечь глазами. Лучше всех себя чувствовал Маркус, собирающий из россыпи деталей, уложенной в большой ящик, механизмы покрупнее, все непонятного назначения и разного вида.

— Ты был прав, Шин. — сказал Маркус, глянув на меня.

— Я тоже рад вас всех видеть — сказал я. Все промолчали.

— А где Ингвар?

Снова молчание.

— Да что с вами не так!? — не выдержал я.

— С нами — всё в полном порядке, предатель. — процедил Ясуо.

— Что? С чего ты это взял?

— На тебе нет ошейника, значит ты предатель. — пояснил Шин.

— О. видимо, надо было попросить, чтобы надели? Я понятия не имею, почему он так решил.

— А ты не слышал? Он хочет, чтобы мы помогли ему изучить тайны кланов.

— Ещё один… Я и есть клан, или вы забыли?

— Нет, не забыли. И мы все рано или поздно сдадимся, но ты? Ты, должно быть, был только рад предать империю. — прорычал Маркус.

— А, так ты собираешь эти штуки не для себя? Получается, ты начал работать на варваров ещё раньше.

— Иди ты к чёрту, Джеймс. Нам не дают еды, если мы не работаем, а что мы сделаем без магии? — выкрикнул Ясуо.

— Так значит, Маркус у вас наоборот герой и кормилец? А я так, чужак и выскочка, которого можно во всём обвинить? — я подошёл к Ясуо.

— Ну? Оттолкни меня! Ударь меня, как тогда, в городе, как на корабле, давай!

Ясуо сплюнул на землю.

— Ты боишься. Ясуо, ты всегда был ничтожеством, с магией или без. Окажись ты на моём месте, ты, не задумываясь отрезал бы мне голову. Ну так вперёд! Ты ненавидишь свой клан так же сильно, как ненавидишь меня, предай их ради обещанной силы!

Последняя фраза была лишней. Очень лишней.

— Ты за этим сюда пришёл. — мрачно сказал Шин.

— Нет. Я пришёл узнать, как дела у моих друзей, и до сих пор не вижу здесь Ингвара!

— Кракен… Нет клана, связанного с варварами теснее. Его вывезут отсюда, если он попросит, потому его держат отдельно. А за нас никакого выкупа не будет, и надеяться нам не на что. — сказал Маркус.

На этом я молча развернулся, и вышел из палатки. Фраза о еде натолкнула меня на мысль, где искать нужного мне человека. Конечно, разграбив левиафаны варвары должны были получить годовой запас провианта, но это для модификантов. Маги же, имея такую возможность, ни за что не откажутся от свежего мяса, наполненного энергией. При всей паранойе Грозного, охоту нам разрешили по первому требованию, значит и здесь охотники регулярно доставляют дичь.

За первым палаточным лагерем расположился второй, отделённый от него широкой ровной площадкой, со скошенной и вытоптанной травой. С той стороны, где поляна упиралась в горы был вход в пещеру. Отсюда меня повели к Каю и Венди. Сейчас здесь лежала туша, размерами напоминавшая слона, а формой — облако. Вокруг неё собралось человек тридцать-сорок, если считать за людей покрытых шерстью обладателей звериных морд. Все они переругивались между собой, и торопили разделывающих тушу охотников, но в драку не лезли.

Один молодой антропоморфный волчонок попытался пролезть к мясу над головой добычи, и получил древком копья промеж ушей и больше не лез, хотя я сомневаюсь, чтобы ему это хоть как-то навредило. Вероятно, его интересовал сам процесс.

Охотник вырезал из туши первый большой кусок, килограммов на пять, и протянул его толпе. Кусок тут же покинул его руки и сам собой полетел в сторону, а через пару секунд проявилась причина такого полёта — его утащил чешуйчатый уродец с непропорционально огромной челюстью, скрывавшийся в невидимости. Никто не попытался его остановить, наоборот, все ржали над оконфузившимся охотником. Делёж добычи продолжался, подходили новые люди, уже более человекообразные, но я уже не смотрел.

Покрытые чешуёй варвары встречались и раньше, но ни один из них не был иссиня-чёрным. В отличии от этого. К тому же, когда он оглядывался по сторонам, что я понял — у него только один глаз. От нападения по дороге меня удержал только один факт: при нём не было меча. Пришлось проводить до шатра.

Я встал с противоположной от входа стороны, и стал готовиться. Да, у меня украли когти, но невидимый браслет остался при мне. Потеребив ткань шатра, я понял, что она вовсе не так проста, как кажется. Тонкая, но плотная и устойчивая к разрывам, укреплённая магией для того, чтобы не столько сдержать хищников Пустоши, сколько замедлить и лишить элемента внезапности, а дальше жилец сам разберётся. Но я-то не просто хищник.

И вновь, стоило мне достаточно сильно захотеть разрушить преграду, древнее оружие превратилось в нужный инструмент. Я прорезал ткань одним взмахом, почти беззвучно, и внезапный порыв ветра загнул новый вход внутрь шатра. Я скользнул следом. Чешуйчатый повернулся навстречу залетевшему ветерку с ножом в руке, и увидел меня.

— Что ты тут делаешь? — удивился он.

Я ответил ударом ноги в челюсть.

Големов пришлось создавать на ходу, но они вполне неплохо привязались к браслету. Так же, как в бою с Грозным, у меня появился слабенький щит, и ударные конструкции на кулаках и ступнях. Когти, как оружие антимагическое, не давали браслету действовать в полной мере.

Получив по морде, чешуйчатый опрокинулся, перекатился и посмотрел единственным глазом сквозь меня. Я снова пошёл в атаку, пока он не задействовал невидимость. Драться варвар умел не лучше меня, так что просто встретил меня хуком слева, который я принял лицом, в обмен на мощный удар под дых. Чешуя, покрывавшая его тело, была очень острой, и я повредил кулак, до костей и глубже, но и сами чешуйки пострадали. Теперь он от меня не скроется. Я резко отступил, а враг попытался воспользоваться магией и дезориентировать меня.

В прошлый раз это едва не стоило мне жизни, но сейчас эффект не сработал, поглощённый щитом. Я отступал, чтобы осмотреться, ведь меч я до сих пор не увидел. Он стоял рядом с дырой, которую я проделал, на подставке, рядом с походной перевязью. Попытка чешуйчатого уйти в невидимость завершилась тем, что я перехватил его, ориентируясь по пятну повреждённых чешуек, на пол пути к оружию, ударом по ногам. Я почти не задумывался над тем, что делают големы, единственный приказ, единственная мысль что у меня сейчас была — месть.

И они отомстили. Схватили с подставки хроноклинок и ввели его в основание черепа. Враг затих, и только теперь я понял, что произошло. Да, месть свершилась. Но поймут ли меня варвары, когда увидят, что я сделал? Мой взгляд упал на мясо, и я почувствовал почти неодолимый голод. Да, главный недостаток этого древнего оружия — огромный расход энергии, не ограниченный ничем. Можно сжечь самого себя, пытаясь победить врага. Ещё один аргумент в пользу версии, что им пользовались модификанты, у Рейтар до сих пор есть возможность сгореть, но цель уничтожить.

Я съел всё, что нарезал чешуйчатый, и ещё пару ломтиков, которые отрезал сам. Голод отступил, пришло приятное чувство силы и ясности ума. Я подошёл к разрезу на шатре, и принялся подбирать способ зашить его. Восстанавливать браслет тоже умел, но получилось это только один раз, с Эрикой. Мне больно было вспоминать, и всё же, нити быстро вытянулись, проникли в ткань и сформировали похожий кокон, заштопав таким образом прореху. Я восполнил потери ещё одним мясным ломтиком, надел походные ножны, и взял труп варвара в руки.

Так проще.

Я убил его, чтобы забрать всё, что у него было. Не очень-то благородно, но я уверен — знакомо каждому. Я не просил их забирать меня из империи, сколь бы чужой она мне ни была. Теперь, я либо завоеватель в своём праве, которого придётся признать равным, либо мертвец. Как же мало это отличается от жизни среди имперской аристократии…

Я принёс тело на ту же поляну, где охотники разделывали тушу. Большая часть варваров уже получили своё, и разошлись, но оставшиеся с удивлением уставились на меня. Я кинул труп на землю и поставил на него ногу. Первым ко мне подскочил Шаман.

— Эй, какого хрена?

Я ударил его по лицу, и ответил обступившей меня полукругом толпе:

— Он ранил мою боевую подругу, ведьму Эрику! Я отомстил!

— Кто ты, и из какого племени? — уважительно спросил охотник, вышедший вперёд. Под его взглядом Шаман стушевался, и утёк.

— Я Джеймс Андерсен, свободный человек, родом из Империи.

— Пленник Кая?

— Свободный человек, такой же как вы. Мои отношения с Каем вас не касаются.

— Такой же как мы? Тогда по какому праву ты убил Красавчика? — выкрикнул кто-то из толпы.

Мне было очень сложно не заржать от прозвища чешуйчатого. Он был редкостным уродом и до замены челюсти, а уж когда ему поставили эту «замену», не подходящую по размеру, и затянули кожей одну глазницу, он стал вообще ужасен.

— Каждый клан, каждое племя с чего-то начинается. Нас было двое, я и Эрика. Он нанёс ей тяжёлую рану, и я отомстил. Забрал себе его жизнь и имущество, как плату за ущерб племени.

— А племя убитого? — спросил меня охотник.

— Я готов поговорить с ними.

— Так нету ведь никого! — выкрикнули с другой стороны толпы.

Охотник задумался. Вызвавшись вести переговоры, он поставил себя в крайне затруднительное положение. Я вообще не понимал, на каких основаниях эти люди живут на одной территории, и рассчитывал исключительно на наглость и общечеловеческий страх перед демонстрацией силы, которую я и являл. То есть да, вот такой я, ростом на полторы головы ниже самого мелкого из них, но с ногой на трупе — демонстрация силы. Охотник явно знал об этом объединении чуть больше, и это его только путало.

— Тогда я предлагаю принять его племя в общину — охотник просиял, найдя идеальное, по его мнению, решение.

Никто не возразил. Вернее, все промолчали. Тогда охотник вернулся к туше, отрезал кусок мяса и вручил его мне. Кусок был заметно меньше и хуже того, что увёл Красавчик, но сейчас это был символ, а не еда. Я с благодарностью принял его. Охотник улыбнулся ещё шире, и я понял, что не зря заподозрил в его поведении подвох.

— Ну а теперь поговорим об оплате…

Как ни странно, охотник попросил у меня имперские деньги. Хотя, чего странного, они же с Кракенами торгуют. Охотник, вон, сам в тонко выделанную кожу одет, не хуже, чем Ингвар носил. Но денег у меня и на корабле не было, а когти и гиперкуб у меня и так отобрали. Пришлось пообещать, что отработаю. Надо будет обсудить этот вопрос с Венди.

Труп забрали и унесли, а меня оставили в одиночестве. Ух. Я думал, помру от страха, или впаду в истерику. Похоже, энергетическое насыщение на сей раз прошло очень быстро. Я посмотрел на кусок мяса, и ничего не почувствовал. Похоже, хватит. Зато пришла очередная дурацкая идея, как влезть в авантюру сопоставимого масштаба. И чем дольше я обдумывал эту мысль, тем больше преимуществ видел.

Среди варваров удалось натурализоваться гораздо быстрее, чем среди имперцев, с которыми я, между прочим, всю жизнь прожил. И всё же, по-настоящему переходить на их сторону было бы крайне опрометчиво. Побег — это вопрос времени, слишком уж стрёмный этот их Кай, вознамерившийся уничтожить магию. Но с подобными фантазиями ещё можно смириться, будь ты хоть десять раз бессмертный, магия — она повсюду, и один человек с горсткой сторонников не кажется значительной силой в мире, наполненном такими чудесами. Просто милые тараканы в голове, почему нет, если Кай может себе такое позволить?

Проблема в том, что он хочет странного лично от меня. А значит — побег. Правда я никуда не убегу без Эрики, но этот вопрос уже решается. Бежать нужно не «откуда», а «куда». И куда? В империю, куда ещё-то? Порвутся штаны — останусь с голой задницей, а новые только у имперцев покупать. Так не проще ли избавиться от посредников? И вот тут можно вспомнить, что аристократия считает меня предателем. А ещё слухи о том, что будущий император Василий тоже на некоторое время исчез, а потом убил предшественника. И возвращаться в империю сразу не захочется. Меня же просто прибьют, ведь они точно осведомлены о Кае и его враждебности к империи.

Зато если сбежать всем составом… Всё равно могут казнить. Всех или только меня, но всё же, шансы гораздо выше. Ну и надо как-то сделать так, чтобы они все меня защищали. В любом случае, быть своим для обеих сторон очень выгодно, да и если честно… Не такие они и плохие, какими хотят казаться. Даже Ясуо, он просто напуганный мальчишка. В смысле — он мудак, но он свой мудак. А Шин так и вовсе оказался классным парнем. Итак, я решил им помочь.

Быстро отыскав палатку, в которой их поселили, я не стал ничего говорить, просто отрезал немного мяса и отдал его Шину, а сам подошёл к Грозному. Кирилл больше не дрожал и не метался по слишком короткой кровати, он просто лежал без сознания. Он сильно похудел, лицо осунулось, одежда стала как будто велика. Ингвар говорил, что ошейник блокирует магию и из-за этого тело начинает умирать. Судя по состоянию остальных, чем сильнее изменено тело, тем больше оно страдает от ошейника. Маркус вот вообще особых проблем не испытывает.

Извлечь энергию из мяса ошейники не помешали. У Шина зажили следы от когтей рыси, а Кирилл, после нескольких кубиков, повернулся на бок и уснул. Ясуо я дал нож и всё оставшееся мясо, пусть распределит как сочтёт нужным. Может хоть немного перевоспитается, если займётся полезным делом. В том же напряжённом молчании я покинул палатку.

Венди всё ещё сидела возле Эрики. Казалось, она впала в какой-то транс, держа руку моей сестры в ладонях. На моё присутствие она не реагировала, и питомца её нигде не было видно. Я ждал несколько минут, но ничего не происходило. Наконец, я решился потормошить её за плечо. От моего прикосновения она выгнула спину, и сделала такое довольное лицо, что я захотел погладить её, чужую, но вполне красивую девушку. И погладил. Она прильнула ко мне, чтобы продлить прикосновение, от чего мне стало совсем неуютно — нельзя с ней сближаться! И тем более здесь.

Венди вздрогнула, очнулась и оттолкнула меня, с такой силой, что я отлетел и больно ударился об стену, а надо мной тут же нависла оскаленная морда рыси.

— Это что такое было?

— Я изучала твою подружку. Энергетическая связь, чтобы понять, как она устроена. — Венди тут же успокоилась, а рысь исчезла.

— Успешно?

— Она почти открылась, а потом связь прервалась, когда ты начал меня лапать.

— Я принёс меч.

— Да, это хорошо. А как у вас в империи происходит инициация?

— Чего?

— Ну, как люди разделяются на колдунов, ведьм и слуг?

— В империи я слышал только про аристократов и модификантов.

— А она?

— Модификант.

— Значит, слуга. Как она стала такой?

— Точно не знаю. Это было в больнице, там, где лечат людей… Кажется, её тело наполнили энергией несколько раз, и это было очень больно.

— Очень странный ритуал, но очень действенный. Жаль, что ты не знаешь подробностей. Мы давно изучаем ритуалы инициации, и мне было бы проще, если бы я знала как это происходит.

— Кажется, это одна из самых охраняемых клановых тайн.

— Понятно. Может, ты можешь ещё как-то мне помочь?

— Я же меч принёс.

— Да, я помню. Сейчас он бесполезен, твоя слуга умрёт, если мы вторгнемся в её энергетическое тело. Оно слишком сложное.

— Можешь попробовать ещё раз посмотреть в трансе?

— Да.

Венди снова взяла руку Эрики, спрятала её ладошку в своих, почти таких же миниатюрных, закрыла глаза, а я включил магическое зрение. Ведьма в нём казалась светло-коричневым, пушистым шариком, а Эрика — белым контуром на тусклой кровати. Остальная мебель была видна слабее, но всё равно гораздо отчётливее обычного. Пушинки Венди стали сыпаться внутрь контура, равномерно заполняя его, и в какой-то момент я перестал понимать, кто из них где — они как будто лежали рядом, трёхмерные и сделанные из пуха, с одинаковым белым свечением. Я вернулся на оптическое зрение, подтащил стул к Венди, и стал лёгкими прикосновениями гладить её по спине.

Не прекращая двигать руками, я снова переключился на магическое. Теперь было заметно, где Венди, а где Эрика. Фигурка ведьмы не изменилась, а вот на второй появилось больше деталей. На груди появилась пустая полоска, а внизу живота текстура стала резче, появились странные, противоречащие анатомии, но всё же различимые полоски, состоящие из более мелких штрихов. Они переплетались между собой в спирали, а из спиралей было сплетено что-то вроде корзинки. У левиафана я научился управлять детализацией магического зрения, и сейчас попытался приблизить картинку, но это ничего не дало — я просто стал лучше видеть расплывшиеся участки.

Венди засопела, и отодвинулась от меня. Изображение резко вернулось к белому контуру. Я отметил, что он определённо стал чуточку ярче.

— Улыбаешься как дурак — Венди ткнула меня в лицо пальцем.

— Ты забыла добавить «братик»!

— Да, кажется… — она снова стала спокойной и сосредоточенной.

— Никогда не видела подобного. Такие долгие остаточные эффекты связи, и такая сложная структура… Мне не хватит чувствительности, чтобы её прощупать.

— И что делать? Получается, мы никогда не сможем узнать то, что нужно?

— Да, сейчас эта задача неразрешима. Мы многое откладывали на потом, чтобы вернуться с новыми знаниями. Прости, но я не могу даже предположить, когда мы сможем вернуться к твоей слуге, и сколько у неё осталось времени.

— Вот, значит, как. — задумчиво протянул я.

— И я не смогу уделять много времени для поисков выхода из тупика, в котором мы оказались. У меня теперь так много подопытных. — она виновато опустила глаза и пошла к выходу.

— Останься!

Она остановилась, и выжидающе посмотрела на меня.

— Выход есть. Выход всегда есть, даже если тебя съели…

— У тебя был такой опыт? Опиши в подробностях, как это было?

— Нет, нет, не совсем. Однажды меня чуть не съела змея, но сейчас не об этом. Я просто… не доверяю тебе?

— Это можно понять.

— Что это за место? Кто такой Кай? Что связывает тебя с ним?

— Как много вопросов. Начнём с того, что я — изгой, и никто кроме него меня не примет. Меня боятся, сначала как ведьму из культа Симбиоза, а потом как ту, кто может залезть к тебе в голову пока ты спишь. Но Кай ценит мои навыки. Наши интересы совпадают — у него есть вопросы к магии, а мне нужны хоть какие-то ответы. Можешь шутить про кошачье любопытство, но я знаю, что у людей так тоже случается. Но я не во всём согласна с Каем, например, я понятия не имею, зачем ему понадобилась твоя ДНК. Но я взяла образец.

— Подожди, что такое культ Симбиоза, и при чём тут шутки про кошек?

— Культ, в котором ведьма и её зверь становятся единым существом. Это сложная магическая практика, но окружающие видят только культ, предписывающий нам подчиняться нашим питомцам.

— А у тебя рысь, то есть, кошка. Так она — твой питомец, или наоборот?

— Всё сложнее.

— Это личное? Ладно. Ты так говоришь, будто готова предать Кая в любой момент.

— Мне нужны ответы, и он позволит мне их получить. Или нет. С ним нельзя быть уверенной ни в чём, он… ненадёжен. И он мне не нравится, в любом случае!

— Правда? А вы с ним похожи. Сначала я подумал, что ты его дочь.

— Нет, не похожи. — она засопела. Врёт, но скорее себе, чем мне.

— Так кто он такой?

— Я всё ещё не знаю! — она фыркнула, очень по-кошачьи — Ты уже спрашивал!

— Но ты рассказала не всё.

— Хорошо, он тот, кто живёт в этих пещерах уже много лет. Здесь водится много полезной дичи, а сами пещеры очень глубокие и протяжённые. В глубине встречаются редкие самоцветы. Ещё здесь, чуть дальше, есть город. Не настоящий город, но по площади и количеству жителей не меньше.

— Тогда почему это не настоящий город?

— Потому что нет фильтров. Все имперские города и аванпосты прикрыты ими.

— А фильтры?

— Фильтруют энергию, тем самым отпугивают хищников. Там, где мало энергии, не бывает добычи, поэтому они не ходят за фильтры. Для них города — то же самое, что для нас Пустошь.

— О, понятно. Ну, некоторые всё же заглядывают — я вспомнил варана, у которого «позаимствовал» когти — Значит, Кай построил тут свою резиденцию, и рядом с ней — не-город?

— Да. Однажды я пришла в город, а потом перебралась сюда.

Я глубоко задумался. Впрочем, о чём? Мне нечего терять, кроме последних штанов и иллюзорной чести аристократа. Ведь свою свободу я уже «выгодно» обменял на сраную юрту и кусок мяса. Ну, хоть мясо было отличное…

— На месте Кая, я бы приказал тебе втереться ко мне в доверие, и выведать все секреты, которые у меня, как у мага, в любом случае имеются. Это проще, чем пытать меня ошейником, верно? Я даже сомневаюсь, что он на меня подействует, ведь я ношу кости варана на магических креплениях, что вроде бы невозможно. К слову, о секретах — я не знаю, как у меня получается сражаться когтями. И да, я начну ими делиться. Не только потому, что попал в безвыходное положение, но и потому, что готов рискнуть. Если тебе нужны ответы, я буду давать их тебе, а не Каю. И посмотрю, что из этого выйдет.

— Ты придумал, как помочь Эрике? — догадалась она.

— Да. Я могу видеть магию. Это сложно объяснить… Однажды, я сказал, что вижу, как энергия левиафана растекается по кораблю, и мой собеседник всё понял.

— Это невозможно.

— Он был такого же мнения, и советовал не рассказывать об этом умении даже друзьям. Но дело в том, что, когда вы с Эрикой стали как будто одинаковые, и она смогла почувствовать меня через тебя, твоя шерсть выстроилась в спирали, из которых было сплетено её тело. А спирали состояли из более мелких нитей, которые я не смог разглядеть подробно.

— Моя… шерсть? — Венди разозлилась.

— Энергия. Она похожа на пушистую шёрстку кремового цвета. Я не знаю, как всё это назвать, просто описываю что вижу.

— Это напоминает трёхуровневую магическую структуру. Значит, ты не смог разглядеть?

— Нет.

— Я когда-то пыталась сделать фокусирующую линзу для энергии, чтобы направлять энергетическую связь туда, куда мне нужно. — она замолчала.

— И что? — поторопил я любопытную ведьму.

— Я скорее щупаю, чем смотрю. Я не смогла понять, как обрабатывать самоцвет, чтобы получилась линза. Нужно, чтобы меня кто-то направлял.

— Я могу попробовать.

— Да, это само собой. У меня нет нужного материала, чтобы делать новую линзу, а старые уже не пригодны.

— Ну да, не могло же всё быть так просто…

— Ничего сложного. Камень есть в этих пещерах, нужно всего лишь за ним сходить.

— А это опасно?

— Смертельно. — сказала она, и улыбнулась.

Венди сказала, что подготовится к походу сама, а мне порекомендовала заняться организацией своего быта в лагере. Я не стал уточнять, что уже обзавёлся не только собственностью, но и обязательствами. Ещё очень обрадовался, что меня не посылают одного непонятно куда, принести неизвестно что. Со мной как минимум пойдёт Венди. В тайне я надеялся на отряд человек в двадцать, с несколькими сильными магами и десятком слуг-модификантов.

Напрасно. Дело в том, что Кай не очень управлял варварами, в том смысле, что они были согласны идти за ним в бой, который сулит богатую добычу, а вот лезть в пещеру, под предводительством жуткой ведьмы… В целом, тоже могли бы, но самые злобные и воинственные сейчас ушли в город, заниматься тем, ради чего живут — продажей трофеев. Среди оставшихся в лагере хватало умелых воинов, но острым желанием пойти и присвоить себе чужие ништяки они не страдали. Или не наслаждались, тут уж как посмотреть. Как следствие, Кай мог бы им приказать примкнуть у экспедиции Венди, но его приказ был бы торжественно проигнорирован, а его лидерский авторитет подорван.

В итоге, любопытной стесняшке было предложено найти добровольцев самостоятельно, под нулевой бюджет. Да, сам Кай был не просто жадным, но ещё и бедным. Усугублялось положение тем, что отсутствие богатств приходилось скрывать.

А самое страшное — нам нужен был не просто боец, а тот, кто умеет копать. Не в смысле рыть землю лопатой, а так, по несколько тонн породы за минуту просеивать. Ничего невозможного для мага в этом не было, вот только никакого реестра способностей в лагере не велось, да и непонятно, кто из известных магов сейчас доступен.

Хотя один надёжный вариант у Венди всё же был. И снова, он звучал, как провокация. Ведьма пришла ко мне в шатёр, и, после краткого описания положения, предложила кандидатуру Ингвара Кракена. Подходит идеально — сильный боец, может оживлять и передвигать камни, отлично мотивирован на любые действия, предполагающие снятие ошейника, вот только одно «но».

После гибели Снежи он скорее умрёт, чем поможет этим варварам.

И свою позицию он неоднократно доказал. В ошейнике ему становилось очень плохо часов за шесть, а после суток он окончательно переставал подавать признаки жизни, и ошейник приходилось снимать. А без ошейника он лез в драку, как только приходил в себя, и Кай уже дважды избивал Ингвара до полного истощения энергетических ресурсов, но ему было всё равно. Он будто не слышал, когда с ним пытались поговорить. Венди предложила мне убедить его поучаствовать в нашем походе. По сути, убедить смириться и начать работать на врагов. А никаких доказательств, что Венди ставит свои интересы выше приказов Кая у меня нет. Сам-то я готов рисковать, но убедить Ингвара будет непросто.

Уже поздним вечером мы с Венди пошли в темницу, где содержали Ингвара. Под землёй, в холодной части пещеры, за железной решёткой, он сидел, прислонившись к неровной стенке естественного грота, и дымил сигаретой. Это был единственный свет в пещере. Перед входом Венди забрала у меня меч, и повесила надо мной летающий фонарь. В полной темноте я видел плохо, но вполне сносно, однако лишённое магии тело Ингвара не смогло бы меня разглядеть без подсветки.

— Что, игра продолжается? — спросил Ингвар, когда я подошёл к решётке.

— Какая игра?

— В доброго и злого варвара. Два дня меня били по морде, а теперь дали закурить сигаретку. Мой любимый сорт, кстати.

— Тебя били?

— Ну, первым, конечно, бил я, но всё равно неприятно. А ты неплохо устроился, как я погляжу.

— Ты хотя-бы не начинай. Мне уже рассказали, какой я предатель и вообще нехороший человек.

— А ты не такой?

— Нет.

— Ну ладно. Только зачем ты в таком случае пришёл?

— Уговаривать тебя воевать на стороне варваров против империи, конечно же.

— А, это можно. Правда, я уже говорил, что не очень хочу переходить в дом Ворона, но что поделать…

— Не понял, ты сейчас шутишь, или серьёзно?

— И то, и другое. А что тебя удивляет?

— Мне говорили, что ты кидаешься в драку, как только с тебя снимают ошейник, и не успокаиваешься, пока не истратишь все резервы энергии.

— Так сменить сторону мне никто не предлагал. Были идиотские предложения помочь с развитием магии клана, в обмен на полное сотрудничество, а это, согласись, не совсем то же самое, что сменить дом.

— Кракены что, воюют с империей?

— Наоборот. Дом Ворона дружит со всеми, и всегда готов помочь. За небольшую плату, разумеется. Кланы и империя заказывают одни услуги, варвары — другие, а в итоге все в выигрыше. Все кто выжил, конечно же.

Он глубоко затянулся, и выпустил дым так, чтобы он прошёл через подсвеченное фонарём пространство.

— Скучно. Из сложностей — только определить, когда наниматель собирается тебя кинуть, чтобы кинуть его первым. Вороны ничего не ищут, ничего не меняют. А представь, как изменится мир, если отыскать технологию производства хроноклинков? Эти оборванцы разжились несколькими десятками, и уже так поверили в себя.

— Да, это будет иметь последствия… И знаешь, сейчас мы ищем способ вылечить Эрику, и на самом деле, мне нужна твоя помощь в этом.

— Джеймс, я… Мне трудно тебе отказать, но пойми меня правильно. А лучше, просто подумай о том, что ты делаешь на самом деле.

— Я пытаюсь спасти свою сестру, пусть и не родную.

— Но для этого тебе нужно будет узнать, как клан Рейтар проводит модификацию, и не обычную, а шестого поколения, прототипом которого является Эрика. Ещё понять, как именно зачарован хроноклинок. Я не утверждаю, что после этого ты или кто угодно другой сможет повторить такие чары, и на клинке, и на человеке, но исключать такую возможность нельзя. Представь себе армию таких, как Эрика, вооружённых клинками, убивающими сильнейших магов современности одним ударом!

— А во главе армии бессмертный и хитрый психопат, мечтающий уничтожить магию — мрачно добавил я.

— Так что, когда приступаем? — спросил вдруг Ингвар.

— Но, как же… Мы что, будем помогать Каю захватить мир? После всего, что он с нами сделал?

— Вот именно после этого, и будем. У нас просто нет других способов отомстить.

— Ты имеешь в виду…

— Знания это просто знания. А как их использовать — решим мы.

— А получится?

— У меня — точно нет. Но ты же смог научиться создавать простеньких големов. Ну и император на что-то рассчитывал, когда создавал тебе подобных. А ещё я в тебя верю так же, как верила Эрика и… Снежа.

Он скрыл лицо в густой тени и затаил дыхание, произнеся это имя. Молчание тянулось минутами. Сигарета в руках Ингвара погасла, недокуренная, ненужная. Единственное, что смущало меня в плане Ингвара, была его очевидность. Втереться в доверие и предать, что может быть проще? Венди высказывает схожую позицию, а мне сразу хочется ей доверять.

Но, с другой стороны, Кай пытается контролировать хаос. Неудивительно, что у него это не получается, и все делают что считают нужным. Да и потом, призрачный шанс отомстить это лучше, чем никакого. В идеале, конечно, Кая нужно убить. И можно с уверенностью сказать, что ожидание без действий ничего не даст.

— Когда? — наконец заговорил Ингвар.

— Завтра утром.

— Значит, сейчас вечер? Я совсем потерял счёт времени.

— Уже ночь. Ты сможешь заснуть?

— Нет. У меня скоро внутренности начнут переставать работать, одна за другой.

— Я могу что-то сделать?

— Без ошейника меня не удержать, так что…

— Постараюсь найти для тебя что-нибудь питательное к утру. Держись.

Ингвар кивнул, наклонившись к свету, и я ушёл. Венди искренне обрадовалась тому, что мне удалось уговорить его, что выразилось в лёгкой улыбке.

Будильников в этом мире не было, да и вообще не очень понятно, как варвары измеряли время. Я лично спал, пока жутко недовольная Венди не выволокла меня из палатки за ногу. Солнце уже во всю светило.

— Эй! А если бы у меня трусов не осталось? — спросил я, когда увидел, что за монстр вырвал меня из жилища.

— Это было бы познавательно. Для имперского аристократа, ты выглядишь миниатюрным. Ты такой везде? Это был твой осознанный выбор?

— Венди! Мы ещё не настолько близко знакомы. — я встал и вернулся в юрту, где нацепил последние штаны и перевязь с мечом за плечи. Мда, видок что надо, настоящий повелитель подземелий, с широкими кожаными ремнями, перекрещенными на груди.

Кстати о груди, цепочка с моим гиперкубом была немного длинновата для Венди, так что сам артефакт прятался в аккуратной ложбинке между её упругими прелестями. Её грудь немного уступала Эрике размером, но смотрелась красиво, несмотря на больший рост ведьмы. Сегодня Венди надела обтягивающий комбинезон из эластичной ткани, с застёжкой — молнией, а постоянно норовящие закрыть лицо волосы собрала в косичку. Интересно, а для неё быть такой мелкой — это осознанное решение? Спрашивать я не стал.

— Это мой гиперкуб? — уточнил я.

— Да.

— Может, вернёшь мне когти?

— Они у Кая, как и подвеска с гербом.

— Понятно. Ну, хоть не пропали.

— Мы всё равно попробуем сделать тебе новые, как только появится свободное время.

— А разве охотиться на костяных варанов не опасно?

— Думаю, я смогу заставить кого-нибудь из них добыть нам эту кость. — она обвела рукой лагерь.

— Отличная мысль. Мне как раз никого из них не жалко.

Венди смутилась и не стала отвечать. Мы прошли через обжитую часть пещер и остановились перед дверями, отделявшими её от остального подземного комплекса. Одного из встреченных в пещерах слуг Венди отправила с сообщением, так что ждать пришлось не очень долго, вскоре появился Кай, несущий на руках труп Ингвара. Бледный, с тёмными пятнами на лице и руках, одетый в свою обычную кожаную куртку, штаны и берцы, и совершенно не живой.

— Мудрое решение, Джеймс. — поприветствовал меня Кай. — Как я слышал, ты зарезал одного из моих бойцов, и забрал себе его меч вместе с жилищем?

— Я отомстил. — ответил я, дерзко взглянув Каю в глаза.

— Да, если бы он не увидел левиафаны на поле гейзеров, у вас был бы шанс проскочить. Но на самом деле, его заслуги тут нет, ведь это я направил его к гейзерам.

— Так ты следующий. — пообещал я.

— К сожалению, у меня нет на это времени. Вот, держите. — он бросил Ингвара на пол, и снял с него ошейник — Венди, постарайся не потерять субъектов, я могу неправильно это понять.

Он удалился, а Венди фыркнула. Я наклонился к Ингвару и пощупал пульс, его не было. Пока я вопросительно смотрел на ведьму, меня неожиданно схватили за руку. Ингвар открыл глаза и уже был готов бить меня кулаком, но передумал, увидев лицо.

— Ты живой?

— В некотором смысле.

— Выглядишь паршиво.

— Спасибо — саркастично ответил он.

Ну, раз шутит, значит действительно Ингвар, а не зомби из его двойника.

Дверь из тонкого листового металла представляла собой чисто символическую преграду. За ней начинался длинный коридор, уходивший в совсем непроглядную тьму, а магическим зрением я увидел за дверью пустоту, которую невозможно описать словами. Это нечто гораздо более страшное, чем просто темнота, казалось, что оно затягивает меня, и мне никогда не вернуться, если я сделаю хоть шаг по этому коридору.

— Что там? — спросил я у Венди.

— Нечто похожее на городские энергетические фильтры. Вытянут энергию из любого существа, если включатся. Пока будем идти — не пользуйтесь магией.

— Ага. Было бы чем… — проворчал Ингвар.

— Можешь не беспокоиться, мясо прибежит само.

— Джеймс, а это вообще кто?

— Помощница Кая, ведьма, изгнанная из культа Симбиоза. Она умеет чувствовать энергию почти так же, как я умею её видеть.

— А я думал ты уже новую бабу подцепил. Типаж вполне соответствует.

— Ингвар! — крикнул я на него одновременно с Венди.

Рядом с ним появилась оскалившаяся рысь. Не долго думая, он погладил её под подбородком, а она откусила Ингвару палец.

— Нет, тебя определённо тянет ко всяким злючкам — философски произнёс Ингвар, глядя на лишившийся верхней фаланги указательный палец.

— А тебя — к кошкам.

— И что в этом плохого? — удивился Ингвар.

— Хватит! Нам нужно идти.

Коридор был разделён на две части. Несколько метров по прямой и поворот состояли как будто из пустоты, дальше — ещё одна дверь и маленькая комнатка, в которую мы втроём едва поместились. Выход в последнюю контролируемую варварами часть коридора закрывала тяжёлая дверь, прочно вмурованная в стену, толщиной в двадцать сантиметров. Венди одной рукой убрала засов, такой же железный и мощный как дверь, и начала её открывать. Магия давала её телу силу, но не вес, так что ей пришлось очень часто семенить ногами, чтобы двигать преграду. Она открыла узкую щель, и просочилась в неё. Я пролез следом, и навалился на дверь снаружи, чтобы дать пройти более крупному Ингвару.

Закрыв за собой дверь, мы прошли ещё метров десять по тёмному коридору, и оказались в тёмной, холодной пещере. Венди повела нас к той стороне, где был уклон вниз. После нескольких шагов она зажгла ручной фонарь, и стало немного проще идти.

Как и обещала Венди, свежее мясо нашлось уже в следующей камере. Только оно не бегало, а лежало и понемногу растворялось. От туши доносились хлюпающие звуки, но рядом с ней никого не было. Вернее, мы никого не увидели, когда Венди посветила на неё обычным фонарём. Зато магическим зрением я увидел зелёный кокон на восьми паучих лапках, переступающих с места на место вокруг мёртвого червяка.

— Что это? — спросила Венди.

— Не знаю. Зелёный паук какой-то.

— Эй, что за рассуждения? Это мясо! — резюмировал Ингвар, подбегая к мёртвому червяку. Он положил на него руки, и грязная грубая кожа разошлась, открывая взору голодного сочную мякоть.

Ингвар тут же начал есть. Паук аж подскочил от такой наглости, на коконе открылось несколько ярко-синих глаз, а с другой его стороны сформировалось острое зелёное жало. Я прыгнул вперёд, и рубанул по воздуху мечом. Тварь легко перескочила через клинок и Ингвара, приземлилась за его спиной и вонзила жало в его шею. Ингвар, кажется, этого вообще не заметил, только неодобрительно покосился на мои неуклюжие движения. Я махнул мечом над ним, и тварь снова легко уклонилась, остановившись в нескольких шагах от нас. Ни убегать, ни нападать она не собиралась, просто смотрела на нас множеством синих глаз без зрачков.

— Где оно? — спросила Венди.

Я показал пальцем. Она направила туда фонарик, и свет не встретил никакой преграды.

— Двигается?

— Нет.

Свет вдруг изменил цвет, а паук совершил очень резкое, физически невозможное движение, но от луча увернулся. Венди тоже что-то заметила, и махнула в сторону существа рукой. Рысь обрушилась на кокон, отогнав его ещё дальше, но повисев на нём пару секунд кошка упала на пол, а паук перестал стоять на земле лапками и взлетел, прикрыв глаза.

— Нехорошо. — прокомментировала ведьма.

— Тебе знакомы такие существа?

— Нет. Оно всё ещё не пытается напасть?

— Нет, просто парит под потолком.

— Кстати, а что мы ищем? — Ингвар наконец счёл возможным прервать жевание мяса хоть ненадолго.

— Любой хрусталь. На самом деле, вам просто нужно меня охранять, только я смогу определить, подходит он или нет.

— Может быть, вернёмся и подождём, пока оно уйдёт? Мне категорически не нравятся монстры, которых невозможно убить. — сказал я.

— Но, там ведь тоже такой есть! — ответил Ингвар и засмеялся.

— Кай не монстр. Мы не сможем вернуться назад, если существо последует за нами. От его присутствия включится защита, и убьёт нас вместе с ним.

— Понятно. Тогда, если вы не хотите подкрепиться, предлагаю идти дальше — сказал Ингвар.

На вид он стал более человеком — трупные пятна ушли, лицо осталось бледным, но не как у покойника. Венди зашагала дальше по пещере, я двинулся за ней. Впереди наметился тупик, но наша проводница шла уверенно, и спрыгнула в дырку в полу. Снизу послышался недовольный визг, а потом и крик Венди:

— Быстрее сюда! Мне нужна помощь!

Я спрыгнул следом, не задумываясь ни секунды

Я приземлился на что-то мягкое, и тут же упал. Венди подбежала и отбросила пинком тварь, что уже приметилась укусить меня за ногу. Я попытался встать, и стоило мне совсем немного освободить монстра, на которого я упал, как он укусил меня в плечо. Я вскрикнул от боли, инстинктивно рванулся в сторону, и чуть не попал под падающие с потолка камни.

Ингвар решил сделать два дела одновременно — вооружиться и спрыгнуть вниз, поэтому превратил в големов пол под собой. Повисшую у меня на руке тварь, похожую на собаку, придавило камнем, несколько раз, но она только крепче в меня вцепилась.

Я закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, поднять целую руку и вытащить из заплечных ножен меч. Это было не так просто сделать, ведь ножны у меня походные, а не боевые, а клинок длинный, почти «полуторный». Рукоять приходится перехватывать, и всё это время меня грызла сильная пасть с острыми зубами.

Первое, что я увидел, когда открыл глаза — это ещё одна пасть, собирающаяся вцепиться мне в лицо. Я ткнул мечом перед собой и насадил на него атакующую «собаку». Она сдохла, даже не захлопнув пасть. Я стряхнул её с меча, и отрубил расплющенную големом часть вытянутого тела псины, повисшей на моей руке.

Кажется, прямо сейчас никто не собирался меня кусать, так что я решил немного постоять в стороне, регенерировать и оценить ситуацию.

Вокруг Ингвара кружило несколько тварей, но нападать они не решались — камни перекатывались вокруг него постоянно, не позволяя собакам прыгнуть, не напоровшись на преграду. Сам он кинул небольшой булыжник, и перебил лапу одной из тварей. Об неё споткнулось ещё две, упали, но быстро поднялись и оттащили раненую в сторону.

Венди отбивалась от двух, точнее от трёх тварей. Две атаковали саму ведьму, а третью на мелкие лоскутки разодрала рысь. Обычно ловкие и быстрые, рядом с Венди они двигались будто пьяные, пошатываясь и падая на ровном месте. От всех прыжков и укусов она легко уклонялась.

У этих собак не было шерсти, хвостов, глаз и ушей, да и морды были скорее крысиные, чем собачьи. Но отсутствие хвостов и длинные лапы не позволяли назвать их крысами-переростками. Пасть, лапы и длинное тощее туловище — вот всё, из чего они состояли.

Я подошёл и добил раненую тварь. Она попыталась извернуться, встать на трёх лапах и укусить меня за ногу, но я не дал ей так просто сделать ещё одну дырку в моих штанах, рассёк ей позвоночник и отопнул обратно под ноги хищному хороводу. Как только об неё снова споткнулись, я подскочил и в два взмаха меча уменьшил поголовье врагов до пяти тварей.

Ингвар бросил ещё один камень, и разорвал пещерную гончую — я решил называть их именно так — напополам, окатив всё вокруг мясом и кровью.

— Сам будешь мне одежду чистить! — возмутился я таким грязным приёмом друга.

— Ха! Да делов-то! — Ингвар махнул рукой в мою сторону, и мои штаны ожили.

Они начали мелко трястись, от чего мне стало очень щекотно, и я чуть не промазал по подбежавшей кусаться гончей. Меч снял ей верхнюю часть черепа, но она выжила, и чуть не перекусила моё запястье. Она бы точно отгрызла мне руку, если бы не сдохла от раны через пару секунд. Ингвар закончил колдовать, и камни разлетелись от него, как будто ими выстрелили из пушки. Три ближайших твари получили по несколько камней и взорвались, забрызгав Ингвара с ног до головы, а мне в лицо прилетел череп гончей.

Однако, грязь совсем не липла к моим штанам, а та, что уже была на ткани — стремительно покидала её. Ингвар стряхнул кровь с глаз и губ, и заявил:

— Чисто!

В этот момент рысь появилась над последней тварью, вцепилась когтями в её бока и откусила голову от позвоночника.

— Чисто. — подтвердила Венди.

— Чисто… Если паука не считать — подтвердил я.

— Он всё ещё здесь?

— Да, по потолку бегает, близко не подходит.

— Оставим ему эти трупы. Быстрее, пойдёмте отсюда. — позвала нас Венди.

Новой добычей паук не заинтересовался. Он упорно продолжал следовать за нами на почтительном расстоянии. Иногда Венди просила меня сказать, где он и направляла туда свою рысь, но каждый раз безуспешно. А один раз рысь вообще не явилась, чем напугала Венди до дрожи.

Заходя в новую пещеру, мы доходили до центра, и Венди начинала поиски. Она садилась на колени, опускала на землю ладони и впадала в транс, а мне с Ингваром запрещала использовать магию в это время. Не то, чтобы я правда мог это делать, но сообщать ей об этом не спешил.

Пещеры были длинными и узкими, но разделялись отчётливо — не то подземная река, которая по каким-то причинам местами превращалась в ручеёк послужила тому причиной, не то остатки человеческих построек, уничтоженные внешне, но сохранившие общую планировку. Мы прошагали несколько километров, прежде чем Венди нашла нечто, заслуживающее внимания.

Она ткнула пальцем в стену и приказала Ингвару снять два метра породы в глубину. Пока она ждала, что камни начнут расступаться, Ингвар оживил кусок стены около самого пола, и аккуратно поставил его ведьме на ногу. Она вскрикнула, убрала ногу и отошла подальше, чтобы не мешать. Копал он и правда быстро, заставляя камни отделяться от монолитной скалы и укатываться прочь. Я присмотрелся к стене, и увидел впереди дымчатые пятна, к которым целенаправленно шёл Ингвар.

— Хватит. Они нам не подходят, идём дальше — сказала вдруг Венди, когда до пятен оставалось несколько сантиметров.

— Подожди. Там ведь и правда что-то есть, что-то магическое. Давай посмотрим! — сказал я. Ингвар же не переставал копать.

— Это может быть опасно. К тому же, над нами до сих пор висит паук?

— Нет. Он ушёл! — обрадовался я.

— Ага. Без него сразу дышать легче стало — улыбнулся Ингвар.

— Ты же не дышишь — удивилась Венди.

— Правда? Ой, точно. Ну, не дышать без него тоже легче, чем с ним. — сказал он, и несколько раз глубоко вдохнул.

Нет, Ингвар и раньше изображал из себя живой труп, но я думал, это такая шутка, трюк, обман… Похоже, быть мёртвым для него более естественно, а притворяется он как раз живым. Хотя, чему удивляться, между некромантией и созданием големов разница не очень-то велика, особенно если он может сделать голема из чего угодно.

Из проёма тем временем выкатился каменный поднос на миниатюрных колёсиках, на котором покоилось несколько мутных кристаллов. Магическим зрением я видел внутри них тёмно-серую ячеистую структуру, с большими пустотами между образующими линиями. Ячейки представляли собой что-то вроде пирамидок, поставленных одна на другую.

— Это мусор. Можно идти дальше. — фыркнула Венди.

— Как они выглядят, Джеймс?

— Тёмно серые, сделанные из пирамидок.

— Три или четыре грани?

— Три — ответил я Ингвару, ещё раз взглянув на кристаллы.

— Ты и такое можешь видеть? — восхитилась Венди.

— Ну да, а что такого?

— Цвет. Обычно энергию представляют монохромной, бесцветной. А у меня какой цвет? — спросил Ингвар.

— Чёрный. Почти такой же, как у кристаллов.

— О. Я думала, что ты шутил, когда говорил, что я похожа на коричневый комочек шерсти — Венди засмущалась ещё сильнее обычного и отвернулась, вместе с единственным источником света.

— Долго она может обижаться? Мне нужно минут пятнадцать — спросил меня Ингвар.

— Для чего? — ответила вопросом на вопрос Венди.

— Сделаю постоянного голема. Будет ходить за нами и громко топать.

— Ценное свойство. Выдвигаемся немедленно.

— Кажется, у неё нет чувства юмора. Вот зачем она тебе такая нужна? — сказал мне Ингвар.

— А ты ревнуешь что-ли?

— С чего бы вдруг? Или на самом деле ты тайная кошкодевочка, которая маскируется под странного аристократа?

— Нет. Но тебе не нравятся все девушки, которые оказываются рядом со мной. Эрика у тебя злюка, Венди — скучная…

— Да я же по дружбе, чтобы тебе сиськи глаза не перекрывали, и ты знал на что идёшь!

— Я вообще-то здесь и всё слышу — тихо сказала Венди.

— И с чего ты взял, что у меня были такие намерения? Эрика моя сестра, если что!

— А Венди — враг. Но ты прыгнул её спасать не задумываясь, даже меч из ножен не достал!

— Я… Мы просто делаем общее дело, вот я и… Так, тебе нужно было пятнадцать минут тишины? Приступай, я послежу за периметром.

— Джеймс… Спасибо. — прошептала мне в след Венди.

Я остановился в десяти метрах. Примерно такую же позицию заняла Венди на противоположной стороне от Ингвара. На друга я старался не смотреть, хоть и интересно было, чего он такое решил смастерить.

Прошло ощутимо больше пятнадцати минут, но Ингвар всё не заканчивал работу. Вообще, когда стоишь и смотришь в темноту, за которой лишь голые стены и уходящие в бесконечность тоннели, время как будто останавливается. Венди посадила рядом с Ингваром рысь, а сама делала вид, что не интересуется процессом создания голема.

То, что получилось Ингвар назвал «метательная рука». Оружие мощное, но требующее огромных затрат энергии, оно выглядело действительно похожим на кулак с очень небольшой имитацией предплечья. В ударной части кулака расположилось несколько кристаллов, заполненных чёрной энергией под завязку. Применялось банально — магическим импульсом швырялось во врага, потом снова подхватывалось магией, и снова летело к цели. Дальность действия — метров двадцать, летит не очень быстро, магические преграды преодолевать не умеет, но если всё же попадёт — мало не покажется. В целом — отличная монстробойная штука, а нам только это и нужно. Ещё Ингвар прикарманил два кристалла с каким-то другим наполнением, для того чтобы драться в ближнем бою.

Мы двинулись дальше.

В следующей камере мы нашли подземное озеро, то есть очень широкую промоину, резко уходящую вниз, наполовину заполненную водой. Тоннели скорее всего тянулись и дальше, с такими же сужениями-расширениями, как там, где мы шли, но Венди в воду лезть отказалась, да и я не был уверен, что смогу обходиться без кислорода дольше обычного человека. Здесь Венди пребывала в трансе особенно долго, а потом предложила попробовать пробиться выше. Пещеры ведь тут повсюду.

Возвращаться назад было особо некуда, ведь нам не встретилось ни одной развилки после спуска вниз. Ингвар явно подумывал о том, чтобы зайти в воду и сбежать, но для этого ему бы пришлось отбиваться от Венди, тем самым ставя меня в безвыходное положение. Мы так и не приняли решение, когда услышали приближающиеся шаги.

Венди посветила в проход фонариком, и я увидел здоровенного саблезубого тигра с костяным гребнем на спине, и костяными пластинками на морде. Он бежал к нам, а следом за ним семенил наш старый знакомый, почти что дружелюбный сосед, кокон-паук. Он подгонял тигра жалом, но тот вряд ли это замечал, потому что сильно ускорился, когда увидел впереди добычу.

Тигр громко зарычал, и я не услышал слова Венди, просто достал меч и встал перед бегущим зверем.

— Рысь призови, может он ей как самкой заинтересуется! — напутствовал ведьму Ингвар.

Венди ждала от меня ответа, но я не слышал вопрос, а времени переспросить не осталось. Тигр прыгнул, а я сделал перекат и снова попытался достать паука. Тот как раз забирался на потолок, направив все глаза на тигра, так что атака получилась очень неожиданной. И всё же, тварь была так быстра, что я лишь чиркнул кончиком меча по лапке. Тем временем тигр прыгнул на Ингвара и получил метательную руку прямо в морду.

От удара, подкреплённого магией, одну костяную пластину с его морды начисто сорвало, а вторая раскололась. Тигр упал. Венди наконец-то призвала своего питомца, и рысь принялась грызть заднюю лапу монстра, пока тот неуклюже дёргал ими в воздухе, пытаясь подняться. Чёрные нити опутывали его ярко-золотую голову и тонули в тусклой лужице, оставшейся на месте сорванной пластины.

Паук отбросил лапу, и забрался в верхнюю точку пещеры. Ингвар уже шёл добивать тигра, а рысь вцепилась когтями в пол, не давая врагу двигать лапой. Я тоже направился к лежащему хищнику, чтобы добить, но тут паук впервые решил поучаствовать в бою. Вместо множества маленьких глазок он раскрыл один огромный, шире, чем весь его энергетический кокон в свёрнутом состоянии. Этот большой синий глаз формировался постепенно, и я успел заметить, что он вытекает из какого-то кристалла, похожего на те, что добыл Ингвар, но несоизмеримо более сложного.

Когда глаз паука раскрылся, с тигра исчезли чёрные нити, а рысь оторвалась от пола от мощного движения его ног, и безвольной куклой полетела в стенку. Ингвар ударил тигра кулаком в глаз, увернувшись от передних лап, но в следующую секунду зверь уже вскочил, протаранил Ингвара и удрал подальше от меня.

Рысь валялась у стенки без признаков жизни, а Венди пыталась что-то сделать, размахивая руками, но магия не действовала. Перелетев через тигра, Ингвар упал на спину, перевернулся на живот и встал на четыре конечности, но не удержался и снова рухнул на живот. Похоже, я остался единственным бойцом.

На тигра атака паука тоже действовала, но не так мощно. Он только чуть помедлил, оценивая ситуацию, и этого времени мне хватило, чтобы создать големов для управления телом. Рискованное решение, но своими силами мне точно с тигром не справиться. Паук, судя по всему, агрессивно подавляет магию, но не любую — тигр вот почти не страдает.

Я попытался воспользоваться заминкой хищника и ткнуть его мечом в морду. Он припал к земле, вынуждая меня сделать ещё шаг вперёд, но големов так просто не провести, они получили строгий приказ — между мной и тварью всегда должно быть смертоносное лезвие.

Тигру под моим натиском пришлось отползать и крутиться, он почему-то совсем не хотел касаться воды. Но я делал выпады таким образом, чтобы прижать его к преграде, так что очень скоро он оказался у стены. С удивлением я отметил, что рысь оклемалась и приготовилась к новому броску. Я гнал тигра прямо на неё, и он не мог себе позволить смотреть, куда отступает. Прыгнула она на его спину, соскользнула с костей и впилась когтями в бочину, одинаково далеко от передних и задних лап. Тигр подпрыгнул от неожиданности, свернулся клубком вокруг рыси и попытался её укусить, но я тут же рубанул ему по плечу, и стал осыпать его градом ударов по всем незащищённым костями местам.

Перед смертью тигр успел несколько раз полоснуть когтями по животу моей маленькой героической помощницы, и проткнуть клыками шкуру на спине. Убедившись, что хищник сдох, я посмотрел на паука. Он поймал мой взгляд, и начал рассеивать свой глаз, восстанавливать кокон и ждать момента, когда снова сможет устроить нам подлость.

Венди наконец-то смогла отозвать рысь, а Ингвар встал.

— Вы как? — спросил я.

— Терпимо — продребезжал Ингвар. Он снова забыл включить дыхание, а магия, которой он в такие моменты разговаривал, дала сбой.

— Мы в порядке. Хочется есть. Добыча — прорычала Венди.

— Да, вот это похоже на ведьму из культа симбиоза — Ингвар восстановил голос и дыхание.

Венди достала из куба нож и пошла разделывать тигра.

— Что произошло? — спросил я.

— Големы перестали слушаться, и стали распадаться. Так даже ошейник не душит, как это.

— На меня и тигра особо не повлияло. А что с Венди? Она на себя не похожа.

— Наоборот, она должна так вести себя всегда. Это ведьма питомец рыси, а не наоборот. Кстати, ты ей очень нравишься, раз она с тобой разговаривает.

Венди нарезала мясо полосками, и принесла его к нам в ладошках, сложенных ковшиком. Первую полоску она взяла зубами, и втянула в рот, подавая пример. Когда я потянулся за мясом руками, она отдёрнула его, и улыбнулась. Пришлось принять правила игры и взять угощение зубами. Ингвар хмыкнул и пошёл сам брать мясо из туши.

— Венди, нам нужно выбираться отсюда.

— Нет. — ответила она с уверенностью.

— Паук всё ещё здесь, и он разумен. Нельзя рисковать!

— Вот поэтому мы и не можем вернуться. Неспроста он попался нам так близко от коридора. Он использует его, чтобы ослаблять добычу. Он хотел завести нас в засаду тигра, но мы не пошли назад, и он пригнал его к нам, чтобы мы ранили зверя, и погибли в бою с ним. А потом паук сожрал бы нас всех вместе с тигром. — сказала Венди.

— Что это за паук?

— Не знаю. Думаю, все кто его видел не выжили, чтобы о нём рассказать. Он подавляет магию, нам очень повезло, что у нас есть хроноклинок и умелый боец.

— Я пользовался магией. А ещё, мне кажется, он за нами наблюдает, какими-то странными глазами.

— Где он сейчас?

— Вон там, наверху.

Она призвала под пауком рысь и заставила её прыгать, пытаться его достать. Я отметил, что порезанную мечом лапку он не восстановил, и держался на семи оставшихся. Чем выше прыгала рысь, тем больше у паука открывалось «глазок». Как только я сообщил об этом, Венди отозвала питомца.

— Он видел, как я на него нападаю, и как Ингвар создаёт големов. Он изучил нашу магию, и смог вмешаться.

— И что делать? — спросил я.

— Похоже, кроме твоего меча его ничто не пугает. Но он не даст тебе подойти. Поэтому, мы просто продолжим поиски.

— И будем ждать, пока он натравит на нас ещё какую-нибудь дрянь? Нет уж, спасибо, я так просто сдаваться не собираюсь. — сказал Ингвар.

— И что? — спросила его Венди.

— Мы ведь под землёй? Поверхность там, рано или поздно мы выберемся. — Ингвар ткнул пальцем вверх.

— Да, я согласна. Приступай, я соберу всё ценное с тигра. Джеймс, наблюдай за пауком.

Ингвар сам не поверил, что его наглость сработала. Он подобрал магией несколько камней, встал на них, и стал ронять камни из потолка, закатывая их под себя, поднимаясь как на лифте. Потолок оказался толстым, и Ингвар поднялся до самого верха, но так и не пробился в следующий зал. Паук удрал подальше и сейчас висел над водой, лениво наблюдая за магом.

— Ой… — услышал я сверху.

В следующую секунду Ингвар спрыгнул со своей башни и осыпал её в воду, а сам побежал прочь.

— Там! Сверху! Что-то большое, оно копает навстречу!

Венди побежала следом, без возражений, и только я смотрел, как заворожённый, на рассыпающийся потолок и гигантского жука, протискивающегося через узкую дырку. Его жвала хищно щёлкнули, и я побежал следом за друзьями.

Подхватить свой метательный снаряд Ингвар успел, прямо на бегу запустил его в жучиную морду, а тварь даже не почувствовала. Ещё бы, там одна голова чуть ли не с меня размером, а общая высота — метра четыре. В длину я даже предположить не смог, насколько этот жук был огромен.

И впереди всех драпал конечно же наш дружелюбный сосед паук. Он убегал всё дальше, позабыв о нашем существовании, и вскоре скрылся из виду. Узкий проход между камерами задержал жука, но ненадолго.

— Стойте! Нужно заставить его сбросить скорость перед проходом! — крикнул я.

У меня сложилось отчётливое понимание, что продолжать бежать значит умереть уставшим.

Ингвар разбросал камни, вытащенные из стены, по пещере. Это не только не замедлило насекомое, но даже наоборот, ускорило. Мне следовало догадаться, что любой уважающий себя монстр больше десяти тонн весом обязан уметь летать. Поле перекатывающихся камешков он перелетел, не касаясь лапками пола. Эти лапки больше походили на стволы деревьев, а его полёт вызывал почти такой же трепет, как надвигающийся корабль с левиафаном внутри.

Увернуться было просто некуда, поэтому я залёг, и почувствовал как меня корёжит, тянет в разные стороны и вдавливает в камень. Теперь я убедился в том, что жук не просто длинный, а слишком длинный. Когда давление ушло, я открыл глаза и понял, что ослеп, а под пальцы потекло что-то мокрое. Вдох дался мне с трудом, боль во всём теле усилилась из-за того, что в лёгкие попала кровь, и теперь я пытался её выхаркать.

Но жук оказался не просто неудержимым сверхбронированным хищником, а ещё и долбаным акробатом! Он взлетел повыше, и перевернулся в воздухе, снова повернувшись к нам жвалами. Лучше бы глаза не регенерировали, потому что сейчас их будут поедать.

Ингвар вытащил меня из лужи крови и оттащил в прокопанный при добыче кристаллов грот, бросил меня внутрь, а сам побежал отвлекать жука. Он снова запустил в него метательную руку, чем заслужил самое пристальное внимание монстра, ведь на этот раз она вызвала скрип и хруст хитина.

Я улыбнулся сквозь боль — эта битва напомнила мне противостояние огромного корабля и бронированного рыцаря, Ингвара и Кая. А ещё пришла хорошая идея — подрезать жука сбоку, забраться внутрь и разрезать там всё, до чего смогу дотянуться.

Венди тоже попала под пролёт жука, но регенерировала быстрее, я потерял её из виду, когда смотрел за разворотом монстра. Жук погнался за Ингваром, отступившим на россыпь своих камней-големов, активно перебирая лапками. Наступив на них, он потерял равновесие, и хитиновая пластина, прикрывающая его спину, ударилась об стену передо мной. В камне осталась глубокая зарубка, а меня обдало щебнем. Я пошевелил запястьем, проверяя его подвижность, достал меч, и опираясь на стенку подошёл к монстру. Он уже собирался в новую атаку, когда я вставил меч между верхней пластиной и защитой брюшка. Жук дёрнулся и мне оставалось только покрепче вцепиться в меч и стену, чтобы подрезать его внутренности.

Почувствовав клинок внутри панциря, жук замер, а следом я увидел яркую фиолетовую вспышку. Меч заклинило слишком туго, и я решил его вытащить, чтобы посмотреть откуда произошла вспышка. Неужели жук научился колдовать?

Нет. Это Венди, излучающая фиолетовое свечение, запрыгнула ему на загривок и пробила дырки в хитине, прикрывающем голову. Сейчас она погрузила руки под пластину и пыталась её сорвать. Жук упал на пузо и начал скрести лапками себя по голове, пытаясь дотянуться до ведьмы, но из-за мощной защиты поднять конечности высоко он не мог.

Я не собирался отсиживаться просто так, и начал рубить ближайшую ко мне лапку по суставу. Меч с прямым клинком, даже невероятно острым, это скорее колющее оружие, а укреплённый магией хитин отлично держал удар. И всё же, раза с пятого, мне удалось проделать небольшую дырочку, из которой на меня брызнул ихор. Мерзкая жижа, заменяющая насекомым кровь, она так отвратительно пахла, что тело подвело меня, меч выпал из руки, а я отполз, попытался счистить мерзость с лица, но вместо этого меня вырвало прямо на руки. Желчь и желудочный сок вышли из меня, я уже забыл, когда ел что-то кроме высокоэнергетического мяса, усваивающегося в обход желудка.

Я ощутил новые рвотные позывы, но смог их подавить. Стряхнув с себя грязь, я понял, что ихор крайне ядовит, и тело потихоньку очищается от яда изнутри. Жук заверещал, стал непрерывно щёлкать и скрежетать, а потом резко взлетел, поднялся к самому потолку, и ударился об него. Рядом со мной приземлилась Венди, всё ещё окутанная фиолетовым свечением — она спрыгнула с взбесившегося жука и упала на все четыре конечности. Я поднял меч, и приготовился снова рубить жука.

А вот жук почему-то не хотел, чтобы я его рубил.

— Отвлеки его! — услышал я крик Ингвара.

Венди взмахнула рукой, и отправила рысь прямо на морду летающего жука, а Ингвар рванул к нам. Втроём в маленьком гроте стало совсем тесно, а Ингвар ещё и три ростовые фигуры начал составлять из камней. Жук не спешил нападать, и переключившись на магическое зрение, я понял почему.

Он перестраивал своё тело, приспосабливаясь под узкие пещеры. Его почти плоская спина сложилась двумя треугольниками, уменьшив ширину почти на метр, а длинное тело разломилось на три сегмента, не считая головы со жвалами. Лапки стали меньше, тоньше и многочисленнее — добавилось две пары на заднем, самом большом сегменте, и одна на переднем. Таким образом, у жука теперь полноценный набор из шести лапок сзади, две по центру и четыре возле самой головы.

Наклонившись, хитиновые пластины спины и брюшка проникли друг в друга, так что щелей по бокам больше не было. Между собой сегменты связывались толстыми магическими нитями, сплетёнными в канаты.

Ингвар тем временем вставил в угловатые каменные фигуры новые, очень мелкие и почти бесполезные кристаллы, и вывел их из укрытия. Жук среагировал мгновенно, погнался за убегающими големами, а мы, не сговариваясь, побежали за ним. Жук притормозил, чтобы сожрать первого голема, и мы с Ингваром прыгнули ему на спину.

Не сбавляя темпа, Ингвар побежал дальше, а я решил сначала проверить изменивший расположение хитин на прочность. Пластины встали как острые скаты крыши, и теперь стыки стали самыми толстыми местами панциря, а как следует ударить в середину ската стало невозможно. Я процарапал мечом короткую бороздку, углубил её и навалился на меч всем весом, вставив острие в брешь. Клинок медленно стал погружаться внутрь, и тут жук со всего хода ударился об стену пещеры.

Я чуть не выронил меч и сломал спину, упав на заострённый хитин. Такой боли я ещё не испытывал — она не была сильной, скорее наоборот — лёгкое покалывание, в которое превратилось всё моё тело ниже середины груди. А потом жук взбрыкнул, меня подбросило, и боль стала просто невыносимой! Я едва не потерял сознание. Из последних сил мне удалось создать в руках големов, и приказать им уложить тело вдоль треугольных выступов, а не поперёк.

Агония длилась почти бесконечно, но Ингвар за это время успел только преодолеть задний сегмент и перепрыгнуть на средний. Я сам не понял, как удержал в руке меч, и теперь спешно создавал големов для управления ногами и туловищем. Действовать пришлось полагаясь исключительно на интуицию, раньше я никогда не создавал големов в том, чего не чувствую. Энергетические структуры ощущались очень необычно, наверное так Ингвар чувствует находящихся под его прямым контролем големов.

Я встал, опираясь на меч, и осторожно пошёл вперёд. Я не успею пробить дырку в панцире жука, он сбросит меня раньше. Может, ближе к голове будет тоньше, или хотя бы устойчивее? Я пошёл вперёд, а жук понял, что его обманули, и настоящая добыча сейчас гонится за ним в самоубийственной попытке победить.

Он резко затормозил, и сегменты стукнулись один о другой, как шарики на верёвочках. Последний голем пробежал ещё несколько метров и рассыпался. Инерция швырнула меня вперёд, и я чуть не слетел с сегмента в промежуток между ними. Здесь хитин образовывал полусферу, из которой, как волосы из человеческой головы, росли энергетические нити, связывающие тело жука воедино.

Я взмахнул мечом, чтобы разрезать их все, но разрезал лишь воздух. Да, а вот когти, наверное, справились бы. Хроноклинок вообще плохо пробивает магически укреплённые ткани, и режет только материальные объекты, а не магию. Однако, попробовать стоило. Ингвар уже почти перебрался на головной сегмент, когда жук приподнялся и прокрутил центральный на полный круг, а потом со всего размаха рухнул на упавшего мага.

— Ингвар! Нет!

Я ударил мечом по полусфере, но он отскочил, как палка от толстой резины. Зато некоторые нити намотались на мою руку. Магическим зрением я видел, что чёрный силуэт Ингвара ещё двигается и пытается выбраться, хотя мне казалось, что острые хитиновые выступы должны были разрубить его пополам.

Жуку очень не понравилось, что я залез рукой в его тело, и он как будто напряг нити, стал дёргать задний сегмент вперёд-назад, пытаться стряхнуть меня резкими прыжками, но тщетно — я уже лежал, и изо всех сил цеплялся за нити. Тогда он поднял зад совсем высоко, чтобы точно уронить меня вперёд, и в этот момент, прямо сквозь поднимающее многотонный сегмент левитационное поле пробежала Венди, и ударила по единственной лапке среднего сегмента. Жук потерял точку опоры и его зад рухнул, подбросив меня чуть ли не на метр. Я снова упал на острый хитин, но жуку от этого было больнее, ведь отправив меня в полёт он помог мне натянуть намотавшиеся на руку нити до предела. При падении я бы точно соскользнул, не врежься мне острый хитин в грудину.

Похоже, он лишился контроля над задним сегментом, а я намотал побольше нитей на руку, и затянул потуже. Это уже ощущалось физически, сильно пульсировал браслет, и моя энергия быстро уходила в него, но если получится вывести чуть ли не половину объёма жучиного тела из строя, это оправданная жертва.

Монстр подумал о том же, и решил сделать всё, чтобы не потерять задний сегмент. Нити подтащили его к центральному и хитин начал срастаться. Мне стало гораздо легче тянуть нити на себя, я встал, и вырвал их окончательно. Энергетические связи погасли, а жук снова начал взлетать, с головы и дальше. Не дожидаясь, пока панцирь подо мной встанет вертикально, я спрыгнул сам.

Венди достала Ингвара из-под жука, он был очень сильно помятым, мясной мешок и ни единой целой кости.

— Не люблю, когда плющит. С девушкой из-за этого расстался, хотя она потяжелее была, и скакала на мне подольше — сказала лепёшка голосом Ингвара.

— Бежим, бежим, БЕЖИМ!!! — воскликнул я, глядя как Венди стоит и смеётся над шуткой.

Жук снова перестраивался, а мы покинули пещеру по узкому тоннелю, всего метра полтора в ширину, и все пять — в длину. Огромная масса камня, но я не строил иллюзий — монстра тоннель не удержит.

— Да сколько можно?!? — в дальнем углу этой короткой пещерки притаился сбежавший паук.

— Паук продолжает охоту? — спросила Венди.

— Да.

— Прогони его, он напуган. Мне нужно подготовиться. — сказала она.

— А мне — собраться. С мыслями, понимаешь? — заявил лежащий около неё Ингвар.

Теперь я понял, почему дальнобойное стрелковое оружие тут используют только простолюдины. Этого мага хоть на кусочки разорви, всё равно выживет, восстановится и каждому обидчику припомнит.

Паук шугнулся быстро, но я сильно сомневался, что надёжно. При моём приближении он спрыгнул на пол и убежал в следующую пещеру. Ингвар поднялся с пола и начал колдовать ловушки в проходе и камнях, которые жуку придётся пробивать. Венди как будто окуклилась в своём фиолетовом свечении, ну а я заново создал големов, убедившись, что тело полностью регенерировало.

Проламываться сквозь тоннель монстр начал где-то через минуту. Я насчитал три мощных взрыва ловушек Ингвара, и ещё несколько раз услышал отвратительный скрежет клиньев из магически укреплённого камня, столкнувшихся с хитином.

— Я не могу пробиться сквозь панцирь сзади. На голове он должен быть потоньше, попробую пробить её мечом. — сказал я Ингвару.

— Тогда я нападу сзади. — ответил Ингвар и спрятался в углу пещеры.

Жук появился стремительно, расшвыривая камни как пушинки. Он стал похож на черепаху с красноватым отливом панциря, и двумя хитиновыми отростками по бокам головы. Ножки полностью скрывались за защитой, а сам панцирь практически лежал на земле, срывая кочки как бульдозерный отвал. Увидев нас, он выпустил из панциря чёрные шипы, заряженные энергией сильнее остального хитина. Теперь нечего было и думать о том, чтобы запрыгнуть на жука сверху. Уязвимых мест я просто не нашёл. В обычном зрении панцирь тоже окрасился в красный, а шипы — в чёрный, так что жук стал похож на божью коровку с бивнями, трёхметровой высоты и примерно такой же ширины.

Атаковать жука было возможно только туда, где у него пасть, так как сверху голову закрыла особенно толстая хитиновая пластина, а с боков мешали бивни, или шипы панциря. Я побежал ему на встречу, в надежде воткнуть меч в почти не бронированный рот прежде, чем жук отбросит меня бивнями. Он уже повернул голову для большего замаха и сбавил ход. Когда нас разделяло всего два шага, он резко ускорился, и мотнул головой, направляя сокрушительный удар по моим ногам. Я подпрыгнул, выставив вперёд меч, и со всей скорости влетел в жучиную морду. Хитин на ней оказался действительно тоньше, и меч успешно его пробил, осталось только поглубже вставить, и не давать вытекать ядовитому ихору.

Ногами я нашёл какую-то опору, и налёг на меч, погрузив клинок почти до половины. А потом моя опора начала двигаться, а ногу пронзило болью. Я понял, что встал на маленькую ложноножку, которыми жук подталкивает пищу ко рту, и сейчас он жуёт мою ногу! Пока я ещё мог её контролировать, я перенёс на неё весь свой вес и сильнее вдавил рукоять меча. Голем в ноге перестал существовать, и дальше мне приходилось самому удерживать её в пасти чудовища, чтобы вонзить меч до конца. И снова я смог победить жука — оставалось ещё немного, когда он откусил мою ступню вместе с частью голени, а потом сбросил меня с морды.

Я немного ударился об стену, и пополз подальше от схватки. Жук развернулся. Став круглым, он мог крутиться как угодно и двигаться в любую сторону. Он захотел меня добить. Ингвар наконец выбрал момент для удара, и метательной рукой сколол с панциря один из шипов, но вместо развития успеха он побежал спасать меня.

Кровь, хлеставшая из обрубка ноги, уже остановилась, а Ингвар поднял с земли отколовшийся шип, на бегу смял его как пластилин, и присев рядом со мной прилепил эту странную массу к моей ноге.

— Голема создай! Быстрее!

Жук, немного запутавшийся в направлениях угрозы, понял, что вся добыча стянулась к одной стеночке, и побежал к нам. Я создал голема в повреждённой ноге, а в следующую секунду был вынужден уклоняться от врезавшегося в стену жука. И не успел. Но кажется, он больше целился в Ингвара, а тот скакнул на несколько метров в сторону и снова скрылся из виду за жучиной тушей.

Я продолжил ползти, не очень понимая, что делаю. Жук быстро меня догнал, и прижал к земле бивнем. Я смог извернуться, но шансов на спасение не было, теперь я просто лежал и ждал, когда он подойдёт и начнёт меня есть. И как будто этого было мало, на потолке я заметил паука, уже раскрывшего свой кокон, готового формировать антимагический «глаз».

Но жук медлил. Он двигался вперёд так медленно, будто был привязан, он тянулся ко мне, но не доставал. Паук на потолке начал составлять светящийся сгусток, но не такой, как в прошлый раз, а шестигранный и другого цвета. Он заполнялся снизу вверх, как будто в вечной ночи пещеры всходила фиолетовая луна.

Жук вдруг взвизгнул, отлетел и перевернулся лапками кверху.

Позади него стояла огромная рысь. Она подцепила панцирь снизу и тянула за него, не давая жуку добить меня, а потом отбросила его! Вокруг рыси разгоралось знакомое фиолетовое свечение. Жук убрал шипы внутрь панциря, и заново выпустил их по одной стороне, переворачиваясь на лапки. Он побежал на рысь в атаку, но она не стала встречать его удар, а просто исчезла, и появилась у него за спиной. Это напомнило мне, как Кай гнался за колёсным танком Грозного. Рысь снова подцепила панцирь и стала поднимать жука вверх. Оторвав его от земли на несколько сантиметров, она напрыгнула на него, и под панцирем оказались обе её лапы.

Фиолетовая луна разгорелась ярче, и рысь становилась сильнее. Она рвала мягкое подбрюшье жука, заливая пол ихором. Морда рыси оказалась совсем близко к его шипам, и он отстрелил их, пронзая гигантское животное насквозь. Рысь взвизгнула, но продолжила потрошить жука, а он убрал все шипы, и возвращал их один за другим, сразу же запуская в питомца нашей ведьмы. Из неё хлестала кровь, оба глаза превратились в тёмные провалы, несколько дыр образовалось в груди, с выходными отверстиями в боках.

Она умерла там же, где стояла, с лапами под жуком. Фиолетовое свечение никуда не делось, но двигаться она перестала, даже дёргаться от новых попаданий.

Магический свет паука чуть изменился, как будто чёрные тучи пробежали по луне. Я почувствовал прилив сил, и встал, совершенно позабыв об откушенной ноге. Ингвар подошёл к жуку сбоку и ударил его кулаком, в котором зажал кристалл. Панцирь хрустнул. Я запрыгнул на него сверху, оттолкнувшись от пола с такой силой, на какую раньше был не способен. Ступня, сделанная из отломанного шипа, совсем не скользила по хитину. Я сам не заметил, как бесформенная масса превратилась в точную копию утраченной конечности и срослась с моим телом.

Ингвар ударил ещё раз, и проломил полусферический панцирь, выбил из него большой кусок, и взял его в руки, чтобы выбросить. Нити ещё связывали обломок с остальным хитином, и вдруг из него появился длинный острый шип, пронзивший Ингвара насквозь. Маг упал и больше не двигался.

Я закричал, преодолел оставшееся расстояние до головы, свесился с неё и вытащил свой меч, а потом загнал его обратно. И снова. И снова! Я вбивал клинок раз за разом, не обращая внимание на ихор, брызжущий мне в лицо, и на попытки тела очиститься от него. Кажется, раз десять я воткнул меч в жука уже после того, как он умер.

Магический свет прекратился, и я почувствовал неодолимую усталость. Рядом лежал Ингвар, избавившийся от шипа в груди, но без признаков жизни. Венди плакала, свернувшись клубочком рядом с уменьшившейся рысью.

А сверху на нас поглядывал настоящий победитель в этой схватке — паук.

Он спрыгнул с потолка, восстановил кокон, и выпустил из него жало, но гораздо толще обычного. В нём был спрятан кристалл, из которого он испускал магический свет. Кристалл имел невероятно сложную внутреннюю структуру, и состоял как будто из мельчайших пузырьков, плотно прижатых друг к другу.

Паук подошёл к Венди, направил кристалл на неё и приступил к трапезе.

Венди дёрнулась и обмякла, когда луч из кристалла упал на неё. Я потянул меч из трупа жука, но сил не хватило. Не удалось даже встать, нога задеревенела, перестала слушаться. И я пополз.

Паук вытягивал из Венди фиолетовую энергию, а я ничего не мог сделать. Нас разделяло несколько метров, но мне казалось, что я не смогу преодолеть их никогда. Я полз из последних сил, скатился с панциря, ударился головой о камни, и продолжил ползти, почти ничего не видя. Осталось только магическое зрение, и я видел, как Венди слабеет.

Долго, слишком долго.

Я дополз до паука, без сил и оружия. Он переступил лапками, но от добычи не оторвался. И тогда я сделал единственное, что ещё мог — просто схватил рукой кристалл. Я не мог ни вырвать его, ни сломать, но надеялся сделать хоть что-то.

Паука вдруг начало жёстко корёжить. Вытягивающий из Венди энергию луч погас, кокон попытался снова спрятать кристалл внутрь себя, а лапки — унести его подальше от меня, но я вцепился в него мёртвой хваткой. Нити из браслета проникли в кристалл, и по всему телу разлилась боль, как будто в каждую клеточку воткнулась иголочка, а потом по ней пустили воду под огромным давлением. Меня разрывало изнутри, и в голове осталось только две мысли — о боли, и о том, что нужно любой ценой удержаться.

А потом осталась только боль.

В какой-то момент я понял, что у меня пытаются забрать кристалл. Из моей груди вырвался стон, а рука сама отодвинулась подальше от чужих пальцев. Стоп, пальцы? Только сейчас до меня дошло, что мои глаза закрыты, а магическое зрение не активно. Да и боль вроде слегка поутихла. Чьи-то ладошки погладили меня по груди и плечу, стали потихоньку смещаться к сжимающей кристалл руке. Я открыл глаза, и увидел Венди, сидящую рядом со мной.

— Очнулся. — она погладила меня по щеке.

— Паук мёртв? — спросил я.

— Кроме тебя его никто не видит. Отдай мне кристалл, он отлично подойдёт для линзы.

— Почему?

— У него двенадцатигранная ячейка, или даже больше.

— Нет, подожди. Кажется, я достал этот кристалл из паука. Я что, потерял сознание?

— Да. После того, как меня… то есть мою рысь ранило шипами, я ничего не могла больше делать, навалилась усталость. Ингвар спас её, то есть меня, закрыл раны хитином. Мы смогли восстановиться.

— А сам Ингвар?

— Спит. Сказал, что последний раз он отдыхал ещё на корабле, не считая обмороков. Сейчас снова утро, мы начали поход чуть больше суток назад.

Рядом с собой я обнаружил ножны с мечом, а в углу виднелась груда хитина. Пол пещеры был чистым, а стены ровными, значит тут драки не было. По-видимому, меня нашли целого, но без сознания, с кристаллом в руке, который я продолжил сжимать. Руку свело судорогой, и я разжал её, перехватив кристалл в другую.

— Что ты планируешь делать?

— У нас есть носилки, вдвоём мы сможем поднять их наверх. Если выйдем прямо сейчас, через полчаса будем в лагере.

— И ты столько времени нас сторожила, вместо того чтобы позвать на помощь?

— Нет. То есть да, но не только. Возвращаться слишком рискованно из-за паука.

— Всё же, не доверяешь. Знаешь, я был готов пожертвовать собой ради тебя. Да и ты себя не щадила, но почему? Потому что отступать некуда?

— К чему ты спрашиваешь?

— Я уже не переживу твоего предательства. Дай мне мой меч. — попросил я.

Она подняла ножны, протянула мне рукоять, а потом сняла защиту с клинка.

— Это глупо — сказала Венди.

— Я знаю. Но сейчас ты должна сделать выбор и рассказать мне, откуда у тебя эта фиолетовая магия.

Я положил острие на её плечо. Не знаю, смог бы я рубануть ей по шее, если бы она ответила отказом, или нет. Сил бы точно хватило.

— Это моя магия. Моя, а не моей рыси. И научил меня Кай.

— Ты благодарна ему?

— Да.

— Тогда почему ты собираешься помочь нам бежать?

— Ты хочешь сбежать? Когда?

— Это не важно — я сильнее прижал лезвие к её плечу.

— Нет важно! Кай уверен, что ты влюблён в Эрику, а я убедилась, что Эрика любит тебя. И если ты готов её бросить… — она наклонила голову к мечу и убрала от меня руки.

«Если ты готов бросить любимую, то лучше убей меня прямо сейчас»

— Я не брошу её. И тебя.

— Тогда мы сбежим, все вместе. — прошептала она.

Я ощутил прикосновение чего-то мягкого и пушистого, всем телом. Похоже, Венди только что призналась мне в любви. Я не мог сомневаться в искренности её чувства, она разделила его со мной, и я ответил взаимностью.

Не сговариваясь, мы убрали меч в ножны и легли рядышком. Подушкой мне служила длинная хитиновая пластина, так что места хватило. Я держал Венди за руку, и у меня почему-то не промелькнуло даже мысли о том, чтобы углубить контакт. Сейчас нам было хорошо и без этого.

Наверное, для Венди было очень важно, что ей просто доверяют. Изгоями просто так не становятся. Она всюду была чужой, или полезной зверушкой, как максимум. Видел ли в ней человека кто-то, кроме меня?

Некоторое время спустя проснулся Ингвар. Он подошёл, хмыкнул, и стал осматривать мою ногу.

— Срослась.

— В смысле, у меня теперь навсегда хитиновая ступня?

— И половина голени. Мда, перехода между хитином и кожей почти незаметно. — он достал нож и ткнул меня в пятку.

— Эй! Больно!

— Правда? А почему? Там же мяса нет, она цельнохитиновая.

— Что это за нож? — вмешалась Венди.

— Твой, из гиперкуба. Кстати, зачем ты всю амброзию из него вытащила?

— Как ты в него залез!?!? — Венди одновременно разозлилась и удивилась.

— Это мой гиперкуб, если что. И вообще, ты в курсе из какого я дома?

— Смотри, он регенерирует! А если вот так? — она призвала рысь, чтобы та царапнула меня по верхней стороне ступни.

— Ай! Да вы что, с ума посходили? Что за ножной фетишизм?

— Что это? — удивилась Венди.

Я не стал пояснять, ожидая ответа на свой вопрос. После нескольких неловких секунд Венди соизволила объяснить причину такого интереса.

— Это не голем, это новая часть твоего тела. Если отбросить очевидную невозможность такого явления, это очень похоже на то, как ты получил когти. Нужно понять, почему так происходит.

— Кажется, она стала такой, когда паук усилил созданных мною големов.

— Ты умеешь создавать големов? — снова удивилась Венди.

— Да, я его научил. Трудно было поверить в то, что он видит магию, вот и решил убедиться.

— Тогда я вообще ничего не понимаю. Он что, сросся с големом? — спросила она у Ингвара.

— Эм… Ну, если только… Джеймс, какая у тебя была ступень, когда мы познакомились?

— Говорят, что вторая. Как это узнать?

— Точно не знаю, специалисты по модификации проводят какие-то магические замеры специальными артефактами… Но в случае со второй и третьей ступенью есть заметная разница в физической силе.

— Что нам это даст, если мы узнаем? — спросила Венди.

— Наиболее значительные изменения тела возможны только при переходе на более высокую ступень. Так что это могло бы всё объяснить.

— Я проверю — кивнула Венди, и потащила меня назад, туда, где был бой и осталось множество раздробленных камней.

— Ага, развлекитесь там как следует! А я пока братика твоей ноге сделаю. — крикнул нам в след Ингвар.

— Это он так про голема из хитина — пояснил я Венди. Как Ингвар любит работать с редкими материалами я видел ещё на спине левиафана.

— У него ужасное чувство юмора — ответила она.

— В том и смысл! — сообщил Ингвар, непонятно как подслушавший наш разговор.

Штаны на удивление мало пострадали в драке, надо будет только постирать и сравнять длину штанин. Я спрятал кристалл в карман.

Для начала Венди предложила мне поднять камень чуть меньше меня размером, выломанный жуком из прохода между пещерами. Это был кусок скалы, очень широкий, лежащий «на боку». Я взялся за верхний край и неожиданно легко поставил его вертикально. Потом ведьма предложила мне разбежаться и в прыжке достать до потолка. Я и раньше мог подпрыгнуть выше своего роста, но теперь это давалось гораздо легче. Я упал с пяти метров, плашмя на пол, и после нескольких секунд боли, засмеялся.

Да, я определённо стал сильнее.

Физическая сила мало что значит в мире, где запросто можно регенерировать оторванную голову, но это всё равно чувствовалось чертовски приятно.

— Нужно провести тест на выносливость — сказала Венди, снимая комбинезон.

Она подсветила своё тело фиолетовой аурой, от чего её бледная кожа приняла странный, но очень притягательный оттенок, а карие глаза сверкнули в темноте. Как призрак она подошла ко мне, голая и потусторонняя. Мне казалось, что я не смогу коснуться её, что рука пройдёт сквозь неё, но вместо этого я почувствовал мягкую кожу и горячее тело.

Я сел, а она запрыгнула на мои бёдра и впилась мне в губы. Я ответил на поцелуй.

Через несколько часов, я лишь немного устал, но Венди сказала, что на сегодня достаточно. Да, большую часть времени, пока я занимался её киской, на нас смотрела её кошка. Вернее, рысь. Я был доволен проведённым «опытом». Мои многострадальные штаны пережили многое, но не страсть миниатюрной ведьмы. Я с трудом отыскал их в тёмной пещере, и забрал из кармана кристалл. Держа его в руке, я понял, что ещё одну способность я испытать забыл.

Я переключился на магическое зрение и увидел кристалл совершенно по-новому. Структура усложнялась всё больше, пока я на него смотрел. Раньше это было похоже на хаотичный набор шариков в стакане, но теперь я видел, что это плотно подогнанные друг к другу многогранники, полые внутри. И пустые. Я почувствовал, что могу их заполнить, протянул к ним магические нити, и внезапно, шарики потекли по ним внутрь меня. Кристалл растаял за несколько секунд.

— Кажется, у нас проблемы. — сказал я одевающейся Венди.

— Какие?

— Я кристалл сожрал.

— Да, я тоже люблю поесть после секса. Подожди, что ты сожрал?

— Кристалл. Тот, из которого ты хотела сделать линзу. Я не знаю как это вышло. — я виновато опустил глаза в пол.

— Джеймс, посмотри на меня.

Я поднял глаза, и она подошла ближе, взяла меня рукой за подбородок, оттянула пальцем моё веко, и что-то проворчала.

— Ну, какую абсолютно невозможную хрень я сотворил на сей раз?

— Никакую. Ты сделал линзу, как я и хотела, самым известным и классическим способом.

— Поясни.

— Артефакты делаются с помощью закладывания материала в живое существо. Например, есть птицы, которые могут оценить энергетическую ценность добычи с расстояния в несколько километров, и если подсадить в неё кристалл, то можно в некотором объёме получить птичью способность внутри кристалла. А для извлечения артефакта птицу придётся убить.

— То есть, если вынуть у меня глаза, ими можно будет видеть магию?

— Если вынуть у тебя глаза, то они регенерируют! Для изъятия артефакта носителя нужно убить. Кай уже так делал. Как думаешь, он помнит, какого цвета у тебя были глаза?

— В смысле, он подсаживал кристалл в человека, а потом его убивал?

— В колдуна! В очень сильного пироманта. Хотел огненными лучами из глаз стрелять, чтобы его ещё сильнее боялись. Как будто иллюзий, реагирующих на произнесение его прозвища, было мало…

— Значит если он узнает…

— То ты труп. У Кая седьмая ступень, он бессмертен и помешан на магии.

— А от кого он узнает?

— О твоих способностях он уже знает, нужно же мне было объяснить, что мы будем искать в пещерах. Кстати, он сам рассматривал такой вариант, но я его отговорила, потому что у нас во-первых нет достаточно качественного кристалла, а во-вторых, мы слишком мало знаем о способности видеть магию, и не сможем её надёжно извлечь.

— И что получается?

— Постарайся не смотреть ему в глаза. А ещё лучше вообще не показывайся. Не думаю, что твои голубые глаза нравились Каю также, как мне, может быть не заметит, что они стали ярко-зелёными.

— А ещё я кажется стал лучше видеть. И магическое зрение усилилось.

— Это возможно. Я видела максимум десятигранный кристалл, а твой был ещё лучше. Чем больше граней, чем больше ячейка похожа на шар, тем лучше. На артефакты подходят кристаллы от пяти граней, но в некоторых случаях можно использовать и три, как это делал твой друг.

— Давай проверим как это работает на твоей магии?

Она немного смутилась, как будто я предложил нечто ещё более извращённое и неприличное, чем то, что мы делали несколько минут назад, но потом согласилась.

Сначала она установила со мной энергетическую связь, давая заново рассмотреть то, что я уже видел. Пушистое кремовое облако на самом деле оказалось скоплением маленьких частиц, которые свободно летали, повинуясь воле ведьмы, и могли проходить сквозь любые объекты, в том числе сквозь друг друга. Этой магией она «щупала» то, что ей интересно, искала кристаллы и формировала из неё рысь. Чем больше она её использовала, тем сильнее передавала контроль над собой животному.

Но рысь была невероятно умна, для кошки, конечно же. А ещё по характеру очень сильно отличалась от спокойной и стеснительной Венди. Кроме того, я понял, что в симбиозе быстрее развивается животное, а не человек, именно поэтому оно главнее. Магия давалась им легче, естественнее. Монстры вообще не разумны, но магию использовать могут, а тут способности животного целенаправленно развивают, подкармливают и направляют. У людей с этим гораздо сложнее. Я понял это, когда Венди начала показывать свою собственную магию.

«Фиолетовая» магия сама по себе была какой-то неполноценной, требующей дополнительных инструментов для получения преимущества. В основном, она добавляла физическую силу и защиту от вражеского колдовства. Предполагается, что у такого мага в руках будет хроноклинок, а на теле — сверхпрочная броня. Если этого будет недостаточно, чтобы добежать до врага и вставить ему обсидиановый клинок туда, где не светит солнце, а потом вытащить его через горло, можно использовать что-то вроде телепортации. На этом магические способности Кая заканчивались.

Кстати, хроноклинок у Венди был, пару дней. Потом Кай его отобрал, пока она не порезала проходящего мимо варвара или саму себя. Он ожидал от неё «кошачьей грации» и «тигриной свирепости», но получалось у ведьмы нечто, что он назвал «стиль слепой обезьяны». Учиться Венди после этого продолжила, потому что могла усиливать этой магией свою рысь, чьи зубы и когти являлись мощным магическим оружием.

Когда Венди снова активировала ту способность, которую использовала во время секса, я увидел, как в её коже появляются нити, похожие на сеточку. Она объяснила, что чем плотнее сетка, тем больше расход энергии, увеличение силы и защита от магии. То есть, пули Рейтар продырявят её тело, но только на физическом уровне. Кроме того, она скорее всего не почувствует боли, потому что эта магия позволяет управлять чувствительностью. И не только в сторону понижения ощущений…

Размышляя о том, какие перспективы открывает такая магия, я понял, что Кай научился ей там же, где достал такое огромное количество древнего оружия. Если у кланов маг это самодостаточная боевая единица, то за счёт асимметрии можно достичь гораздо большего в отдельных моментах, а недостатки прикрыть специально для этого изготовленными артефактами. Проблема только в том, что сейчас их слишком дорого и сложно делать. Получается, что Кай в полном обвесе будет сильнее равного по уровню развития магу из кланов.

Научиться использовать эту магию оказалось совсем не сложно — структура «сеточки» передаётся через энергетическую связь, а дальше нужно только распространить её по телу. А вот на это уже нужны длительные тренировки — по началу удаётся покрыть только небольшой участок кожи на шее, со спины. Правда, у меня была одна мысль, как облегчить процесс, или хотя бы автоматизировать тренировки, с помощью той энергетической конструкции, через которую я управляю големами.

В соседней пещере что-то взорвалось, и мы побежали туда.

Ингвар сидел на полу, скрестив ноги, а к нему приближалась тёмная фигура с человеческими ногами и бесформенным телом. Фигура шла медленно, щёлкая хитиновыми подошвами по каменному полу, и когда подошла ближе, я разглядел, что она тащит на вытянутых руках тушу большого кабана, килограмм сто пятьдесят весом. Взрывом кабану оторвало голову, а в остальном это был молодой, поджарый самец в самом расцвете сил.

— Ээээ, ну в общем, голос я ему сделать не успел, а научить его шутить похоже совсем невозможно, так что пусть молчит. А кабанчик вовремя подскочил, я как раз думал на ком из вас лучше испытать оружие. — ответил на наш немой вопрос Ингвар.

Пока мы убеждались, что я перешёл на третью ступень, он создал себе постоянного голема, да ещё и раздобыл еду. Я был максимально доволен, и всерьёз хотел предложить остаться в этих пещерах жить. Но потом вспомнил про Эрику и не стал говорить глупость. Хотя, после того как мы её вылечим, можно будет подумать об этом ещё раз.

Голем был высоким, худым и шипастым. Вместо лица у него была глянцевая пластина, отражающая свет фонаря Венди, а тело имело ту же красноватую расцветку, что и жук, поделившийся своей бронёй для создания голема. Шипов было много — на плечах, коленях, на кончике каждого пальца красовались целые кустики острых иголок, а для боя он мог трансформировать обе руки в шипы тех же масштабов, что были у жука. Единственное что не нравилось Ингвару — отсутствие нормальных кристаллов для более долговечного оружия. Руки-копья было невозможно зачаровать насовсем, потому что они сделаны из того же материала, что и остальной голем. Поэтому магический удар у них одноразовый, зато мощный, взрывной.

Подкрепившись, Венди спросила, как Ингвар намерен прятать голема. Он понимал, что не сможет взять его с собой, ведь по возвращении на него снова наденут ошейник. Пришлось шипастого усыпить и закопать, чтобы никто не сожрал. Мало кто из местных обитателей сломает себе зубы об хитин, если этот хитин не сопротивляется.

Возвращаться было грустно. Даже Венди расстроилась, хотя ей не наденут ошейник, и не выгонят жить в шатре посреди лагеря непонятных варваров. Кажется, она действительно привязалась к нам.

Выходя из тоннеля, Венди взяла Ингвара за предплечье, чтобы встречающие нас слуги не так боялись враждебного аристократа в полной боевой мощи. Была уже поздняя ночь, но Кай пришёл через десять минут, одетый в свою чёрно-фиолетовую броню. Я отметил, что все повреждения с доспеха исчезли.

Кай надел на Ингвара ошейник, и осмелевшие слуги потащили его в камеру. Удивительно, но Ингвар не вырывался и не нападал на своего обидчика. Едва ли эта перемена была обусловлена созданием нового голема, его сердце всё ещё разбито. Но теперь у него есть надежда на месть, значит есть ради чего жить.

Меня вежливо проводили к выходу из пещер, и подсказали, как найти нужную палатку. Кажется, за время моего отсутствия она не стала более пустой и неуютной, хотя подставку для ножен кто-то всё же спёр. Да и правильно, всё равно я не рискну оставлять меч так далеко от себя. Я сделал из ремешка петлю на руку, и завалился спать. Теперь, когда мне ничего не угрожало, вся усталость навалилась разом.

Как следует отдохнуть мне не дали. Я проснулся от того, что кто-то связывает мне руки и ноги верёвкой.

Я попытался отдёрнуть руку, но её тут же перехватили. Хватка у ночного похитителя была стальная, он притянул вторую мою руку к схваченной, и намотал на них кожаный ремень, удерживая две мои руки одной своей. При этом он был достаточно деликатен, чтобы не вонзить в меня свои когти. Выглядел похититель как человекоподобный волк, а помогал ему мой знакомый, охотник, который принял меня в варвары.

— Ты только не кричи, у Руса слух очень чуткий — сказал мне охотник.

Волкоголовый оскалился, и наклонился поближе ко мне, демонстрируя острые длинные зубы. При этом он отпустил мои руки. Я оскалился и зарычал в ответ. Он чуть отстранился и засмеялся. Его морда оказалась как раз над моими руками, и я, сцепив ладони в замок, ударил его в подбородок изо всех сил. Варвар отлетел, а я увидел, что ножны он с меня снял и положил себе за спину, когда начинал меня связывать. Теперь меч лежал всего-то в метре от меня. Я катнулся, схватился за рукоять и скинул с клинка ножны.

— А ну пошли вон отсюда!

— Эй, спокойно, мы же просто пошутили! — сказал волкоголовый, прижав уши.

— Парень, ты оружие-то положи. Мы тут в своём праве, так что не надо сопротивляться. — охотник был совсем не впечатлён лежащим на земле мной, пусть и с хроноклинком в ненадёжно связанных руках.

— Кто ты такой, чтобы мне указывать?

— Я принял твоё племя в общину, разве ты забыл?

— Это я помню. С чего ты взял, что можешь заявиться ко мне среди ночи без приглашения, и уйти живым? — я аккуратно подцепил ремень, связывающий ноги, и разрезал его.

— С того, что за тобой должок.

— Это я тоже помню. Обещал отработать, и отработаю.

— Так у тебя два дня было, что-то ты не явился.

— Я работал на Кая эти два дня. Можешь у его помощницы спросить.

— У симбиотки? Нет уж, спасибо. — фыркнул Рус.

— Кай — великий человек, все свободные люди Пустоши обязаны верно служить ему и помогать во всех начинаниях. Община живёт по своим законам, и ты тоже должен их соблюдать.

— Ты чего такой душный? Я тебя спрашиваю, какого хрена ты припёрся среди ночи и попытался меня связать? — я поднялся на ноги и направил меч охотнику в грудь.

— Ладно, ладно, не делай резких движений. Сейчас я тебе всё объясню. В Цитадели узнали, что Кай захватил не только богатую добычу у имперцев, но и несколько живых аристократов. Вот и подвеска твоя, гербовая, да и одёжку мои друзья в цитадели нашли подходящую…

— Ты бредишь? — прервал я охотника.

— Он хочет, чтобы ты выступил на арене в Цитадели и победил. — пояснил Рус — Соглашайся быстрее, бой назначен сегодня, а нам ещё ехать, и тебя в товарный вид приводить.

— Так, и сколько ты планировал мне заплатить за участие?

— Я бы отдал тебе все призовые, что за намёки! Я — честный человек!

— А призовых мне, как имперскому пленнику, не полагается, верно?

Варвары ничего не ответили, только Рус снова захихикал.

— Мы теряем время! Соглашайся, или твой долг перед общиной удвоится! — рявкнул Охотник.

— Хорошо. Обсудим мою долю в пути. Да, и отправьте к Венди слугу, чтобы она знала куда я отправился.

Рус, только что стоявший передо мной, метнулся вперёд так быстро, что я разглядел лишь смазанную тень. Он обошёл меня кругом, мягко взял сзади в захват и развязал мои руки, после чего отпустил. Охотник поднял ножны и передал их мне.

— Меч тебе не понадобится, но можешь взять его с собой — сказал он.

Маленькая деревянная лодочка с двумя скамейками, на одной из которых едва умещались два здоровенных варвара, а на другой сидел я, оторвалась от земли, выровнялась и поплыла по воздуху в Пустошь.

Плавно тронувшись с места, она понемногу ускорялась, и уже через минуту неслась так же быстро, как рейтарский байк. Ни вёсел, ни парусов у неё не было, и даже привычных «колёс» антигравитационных движков я не нашёл. Через дерево проходило множество нитей, но уловить хоть какую-то закономерность я не смог.

Цитаделью варвары называли свой «как бы город», находящийся в нескольких сотнях километров от лагеря Кая. В отличии от городов Империи, он не имел щитов, а потому был вынужден бороться с хищниками, приходящими из Пустошей. В лагере эта проблема тоже присутствовала, но не так остро — горы естественным образом отпугивали зверьё с равнин, а собственных хищников сдерживали фильтры в пещере и старания варваров.

Но до Кая в горах варвары селиться не рисковали. Да и Венди ошибалась, когда говорила, что Кай причастен к возникновению Цитадели — на самом деле, она почти ровесница империи, или даже старше. Суть в том, что это именно цитадель — укрепление внутри укрепления, настолько мощное, что пережило цивилизацию, построившую его, долгие годы запустения и столетия под властью варваров. Хотя, варвары как раз чинили цитадель как могли.

Рус высказал мнение, что в затею с нападением на караван бойцы из Цитадели вписались только ради энергетически заряженных бронеплит, отделяющих корабль от левиафана. Никакой ненависти между варварами и империей не было, а редкие грабежи происходили в обе стороны. Но сейчас Кай продвигал антиимперские настроения, что не очень устраивало некоторые племена.

Да, а ещё в Цитадели скучно. Из развлечений, кроме амброзии и химэ, только драки, но если сцепятся два мага, то разрушения могут быть очень масштабными, поэтому драться нельзя. Но очень хочется! И вот для этого есть Арена. На ней решается большая часть споров, проводятся турниры и зрелищные поединки.

Себастьян — так звали охотника — решил подзаработать на ставках. Он организовал моё выступление на арене, за что уже должен получить хорошую сумму, а сам поединок должен показать превосходство свободных людей пустоши над имперцами. Убедить организаторов в исходе поединка было не сложно: описания моего роста и телосложения вполне хватило. Правда, никто не знает моих магических способностей, но так даже интереснее.

Ну а сам Себастьян был уверен, что равного мне бойца просто не существует — ещё бы, я ведь убил самого Кая. Как он только об этом узнал… Впрочем, у него повсюду глаза, уши и загребущие лапы. Таким образом, он поставит на мою победу, и сорвёт просто огромный куш, ведь жители Цитадели разогреты до предела, им кажется, что не сегодня, так завтра они пойдут и захватят Василон, закидав всех защитников шапками. Да, захватят столицу, вместе со всеми кланами и императором.

Здесь я понял, что все кланы в курсе о варварах и привыкли делить с ними жизненное пространство. Не удивлюсь, если именно варвары снабжают закованные в бетон города Империи провизией, а самих аристократов — мясом с Пустошей. Потому бредни Грозного об угрозе со стороны соседей казались остальным аристо столь неправдоподобными, а Кая никто кроме клана Грозных не воспринял всерьёз — мало ли они видели вождей, объединяющих десятки племён во имя великой цели? Скорее всего, они сами привели половину таких вождей к власти, и когда услышали о Кае, у них возник только один вопрос: «Мальчик, ты чей такой наглый?».

А вот захват каравана — это уже серьёзное заявление. В ближайшее время стоит ожидать ответный удар Империи. Придётся постараться, чтобы успеть освободиться из плена до того, как на горизонте появятся имперские военные корабли.

— А кто сильнее, свободные или имперцы? — задал я провокационный вопрос варварам.

— Ха! Имперцы считают, что они самые сильные, варвары считают также. А мне плевать, я со всех свою долю возьму — ответил Себастьян, выделив пренебрежительное «варвары» по отношению к соплеменникам.

— Это ты так думаешь, потому что у тебя племени нет, Себастьян. А мы, вервольфы, точно знаем, что никого круче нас нету. Вы тут все — отсталые аборигены, а мы — пришельцы с далёкой планеты Фенрис, настоящие Космические Волки. — сказал Рус.

— Что, правда? — переспросил я.

— Конечно правда. — заверил меня Себастьян — Также как то, что они происходят из Великого Леса, где жили с начала времён, и были там самыми страшными хищниками, а потом расплодились и ушли в Пустоши. Рус вообще не умеет врать, у него на это мозгов не хватает.

— А что это за точка на горизонте? — спросил вдруг Рус, вместо ответа на шпильку.

— Летит что-то — предположил я.

— Пусть летит. Вокруг полно дичи, а мы невкусные. — проворчал Себастьян.

— Да в смысле? Нужно остановиться и переждать! — рявкнул Рус.

— Тогда мы опоздаем!

— Ну и ладно, жизнь всяко дороже! — сказал я.

— Вы чего испугались? Нас тут три сильных колдуна, кто нам вообще страшен? В худшем случае лодку потеряем. — Себастьян оставался невозмутим.

Минут через десять Рус опознал приближающуюся точку:

— Это мантикора! Тормози!

— Да больно мы этой мантикоре нужны!

— Она твою лодку одним плевком сожжёт!

— А ты нам на что? Поставим тебя на четвереньки, на спину залезем, и ещё быстрее домчимся! — Себастьян захохотал, а Рус обиделся.

Варвары напряжённо молчали, а я смотрел на мантикору. Существо с кошачьей головой и пышной гривой летело на мощных кожистых крыльях, а хвост был поднят вверх и изогнут, как у скорпиона. Блестящее жало показалось мне похожим на кристалл, и я решил приглядеться получше, ведь нам всё ещё нужен материал для линзы. Кай не дурак, и объяснение подвижек в лечении Эрики нужно самое правдоподобное, если я не хочу, чтобы он забрал мои глаза вместе с жизнью.

Но это был не кристалл. Чем дольше я всматривался, тем сильнее мне казалось, что мантикора смотрит на меня. Кончик хвоста мантикоры светился от наполнявшей его энергии, но сам являлся обычной костью. Казалось, с него может в любую секунду сорваться самая настоящая молния.

Хищник пролетел над нами, не прельстившись столь мелкой добычей. Крыльями мантикора почти не махала, но летела быстрее нашей лодки. Я продолжал её рассматривать, заново тренируя магическое зрение. Теперь мне нужно было не просто поддерживать его бессрочно, но и фокусироваться в определённой точке. Я выбрал кончик хвоста мантикоры в качестве такого объекта. Не рассматривать же мне морду Руса, пристальным не моргающим взглядом зелёных глаз!

Внутри мантикоры нити пришли в движение, и от хвоста энергия как будто отхлынула, прошла через всё тело и вырвалась из пасти. Я переключился на оптическое зрение, как раз вовремя, чтобы увидеть последствия плевка мантикоры. Быстро растекающаяся жидкость повалила траву на склоне невысокого холма, а посреди лужи бурлящей кислоты стоял олень с ветвистыми рогами. Его шкура тоже плавилась, но он не собирался так легко сдаваться, и побежал на другую сторону холма. Мантикора снизилась для нового плевка, и я стал всматриваться в «плевательный механизм», ожидая новой атаки.

Сначала сформировался сгусток, кажется, из внутренних жидкостей монстра. Я видел это как открывшуюся в плотном плетении полость, через которую в следующую секунду устремилось множество нитей. Они сформировали направляющие, проходящие через всё тело, и заполнили полость тугим клубком. Сразу после этого мощный импульс энергии из хвоста вышиб получившийся снаряд из магического ствола.

Мантикора вздрогнула и промахнулась.

— Что… за… чёрт… — медленно протянул Себастьян, глядя как мантикора бесится в воздухе, набирает высоту и начинает кружить над нами.

Я видел чуть больше. Встретившись взглядом с мантикорой, я увидел страх в её глазах. Она была не из тех хищников, что упускают добычу, но олень ускакал, и всё только лишь потому, что я её напугал. Себастьян очень удивился такому поведению мантикоры. Поднимаясь по спирали, она снова отдалилась и стала парящей над нами точкой. Расстояние не позволяло мне разглядеть всё как следует, но я понял, что она заряжает свой хвост. Зачем?

С ясного неба, перед самым носом лодки, ударила молния.

Точно! Она будет стрелять! Нельзя помешать охоте такого монстра и остаться безнаказанным. Но как она почувствовала мой взгляд? С другой стороны — логично, иначе паук, попавшийся нам в пещере, был бы абсолютным хищником, изучая всех встреченных зверушек с расстояния и потом убивая одним ударом. Нет, монстры точно должны иметь от этого какую-то защиту.

— В сторону! — крикнул я, глядя как прямо по курсу в небе формируется молния. Себастьян так резко повернул вправо, что я чуть не свалился.

— Проклятье! Теперь прятаться бесполезно! Чем ты так разозлил мантикору, Рус?

— Ничего я не делал!

— Левее! — заорал я, почти одновременно с волкоголовым.

Себастьян вцепился в скамейку покрепче и повернул лодку почти на девяносто градусов, боком к разряду, и сумел избежать попадания. Рус не был к такому готов, и слетел со скамейки. Я отметил это краем глаза, и попытался схватить пролетающего мимо варвара. От резкого поворота мы почти остановились, но тут же рванули вперёд. Мне удалось поймать Руса за ногу, но головой он нырнул за борт и сильно стукнулся об землю. Когда мы начали двигаться, он десяток метров волочился мордой по камням, и только потом я смог его поднять.

Рус завыл от боли.

Я перебросил его через свою голову, чтобы вернуть в лодку. Он сгруппировался, но недостаточно — опускаясь он снова ударился головой о скамейку.

— Направо! — успел я крикнуть Себастьяну о направлении следующего удара.

Лодка вильнула, но молния прошла слишком близко. Себастьяну опалило всё лицо, а мне — левую руку и грудь. Охотник свалился со скамейки, и лодка стала терять ход. Мантикора такого не ожидала, и следующие две молнии ударили одновременно справа и слева, но в нескольких метрах перед носом.

Пора брать управление на себя.

Разобрать хоть что-то в хитросплетении нитей лодки я не надеялся, просто положил на скамью руку с браслетом и приказал ему установить связь. Тот, неожиданно, послушался и справился с этим очень быстро, протянув десяток нитей к разным местам лодки. Я почувствовал её также, как голема, и судорожно рванул вперёд, уклоняясь от очередной молнии.

Теперь лодка подчинялась моим командам. Мне показалось, что она летит даже быстрее, чем под управлением Себастьяна, и я решил попросту сбежать от озлобленной мантикоры. Направив в лодку больше энергии, я увеличил ход, и следующая молния ударила за кормой. Однако, я чувствовал, что поворот будет сопровождаться очень большой потерей скорости, и решил продолжать ехать прямо, несмотря на то что направлялся совсем не туда, куда мы держали курс изначально. Впереди начинался крутой подъём, но как раз на это летающей лодке было всё равно.

Мантикора промахнулась ещё несколько раз, и стала снижаться, намереваясь перехватить лодку на вершине холма. Молнии она больше не метала, но скорость набрала просто огромную. Я направил в лодку ещё больше энергии, и едва не потерял над ней контроль. Вернее, её собственная система управления сдохла, но лодка всё ещё оставалась големом, и я мог командовать ей как прежде, просто произошла небольшая заминка.

Себастьян очнулся первым. Его глаза всё ещё были полностью белыми, не успели восстановиться после вспышки, но он каким-то образом понимал, куда мы движемся.

— Стой! Поворачивай! Туда нельзя! — крикнул он.

— Она снижается! Мы сможем её убить, если она сядет!

— Не сядет! Там…

В этот момент лодка перевалила через гребень холма, и мы увидели большое облако пыли, движущееся через пустошь.

— Только не они! — взвизгнул поднявший голову Рус.

Мантикора прошла в метре над нами, чуть не задев мою голову лапой, и резко ушла вверх. Такой нагрузки её крылья не выдержали, и она упала на оставшийся позади склон холма. Я сбавил скорость, и стал разворачиваться.

— Не успели. — сказал Себастьян и сплюнул за борт.

Из пылевого облака на нас выскочило несколько мотоциклов и ржавых машин, а ещё оттуда загрохотали пулемёты. Тяжёлая пуля попала мне в грудь, и я упал на днище лодки.

После нескольких судорожных попыток вдохнуть с разорванной грудной клеткой я смог собраться с силами и создать внутренних големов. Это никак мне не помогло, просто немного отвлекло мозг от сигналов о скорой смерти от нехватки кислорода. Я продолжил создавать големов дальше, полностью покрывая ими всё тело. Наконец, невозможность вдохнуть перестала меня беспокоить, и я осторожно высунулся из лодки. Себастьян развернул энергетический щит между нами и пулемётами, усевшись на своё прежнее место, но лодка всё равно оставалась без управления. Рус залёг рядом со мной, прижав уши.

Пыль начала понемногу оседать, и я увидел три грузовика длинной метров по двадцать, с несколькими турелями на крышах кузова. Вокруг них стояло несколько мотоциклистов, багги и одна роскошная белая машина, сохраняющая ослепительный блеск даже в пылевом облаке, которое поднимали колёса грузовиков.

К нам ехал низко сидящий драндулет, когда-то выкрашенный в белый, но сейчас в основном ржавый, две багги и три байка. Байки были крупнее, чем у Рейтар, а вместо автопушек у них под рулём торчали гарпуны. Все байки были одноместными. Багги же направляли на нас стволы разномастных орудий — у одной повозки на крыше торчал безумного вида шестиствольный пулемёт, с не менее безумным стрелком за ним, у другой ствол горел, а стрелка видно не было, а на третью зачем-то нацепили настолько длинный и тяжёлый ствол, что он чуть не перевешивал машину, а позади ствола сидело целых два варвара, с трудом цепляющихся за отведённое им место.

Всё их оружие пока что молчало. С грузовиков тоже прекратили стрельбу, увидев магический щит.

— Ну просили же тебя, не надо туда ехать. — грустно произнёс Себастьян.

— Да что такое? Кто они?

— Вальгалла!!! — перебил Себастьяна крик из вырвавшейся вперёд машины.

Я посмотрел на источник звука. Дверь машины открылась, и из неё высунулся варвар в грязной полумаске, закрывающей нос и рот. Он крикнул что-то ещё, а потом взялся рукой за крышу, вытащил из салона ноги и подтянулся, оказавшись на крыше полностью. Теперь было видно, что он одет в трусы с подтяжками из металлических лент, а за спиной у него подвешен длинный арбалет, с плечами гораздо шире, чем у стрелка.

Варвар встал на одно колено, направил на нас арбалет и вставил в него тяжёлую стрелу, почти без оперения, с длинным тонким наконечником. Целился он мучительно долго, нас разделяло всего метров пятьдесят, а он всё никак не стрелял. Я оглянулся, вспомнив про укрывшуюся за холмом мантикору, но там было пусто. Машина неслась прямо на нас, и я приказал лодке вильнуть в сторону и остановиться. До столкновения с машиной оставалось всего десять метров, когда мы ушли с встречного курса. Машина промчалась мимо, недовольно сигналя.

На гребне холма она остановилась, а остальные варвары подъехали к нам и взяли в полукольцо. Арбалетчик наконец выстрелил, и стрела сорвалась, как крылатая ракета, с белыми вспышками и дымом. Мантикора поднялась выше, и теперь была видна не только стоящему на возвышении стрелку, но и мне. Она летела изо всех сил, но стрела была быстрее. Как бы она ни пыталась петлять, стрела летела за ней. За считанные секунды они пролетели больше километра, так далеко, что почти превратились в точки, но закончилось всё падением мантикоры с небес.

Арбалетчик махнул рукой, и багги поехали забирать добычу. Он встал в полный рост, а водила подвёз его к нам.

— Так-так-так… Что это тут у нас? — арбалетчик шумно вдохнул, спрыгнул на капот, а потом и на землю.

Лодка опустилась на высоту около полуметра над землёй, примяв траву. Себастьян и Рус молчали.

— Эй, ты кто такой? — спросил я у арбалетчика, положив руку рукоять меча, скрытого бортом.

— Кто я такой? — он ещё раз шумно вдохнул — Нет, это ты кто такой?

— Ну, вот и поговорили.

Я прыгнул на незнакомца, который был одного роста со мной, и в полёте ударил его рукоятью меча по лицу. Он упал, лишившись тряпочной полумаски, а я приземлился рядом, обнажил меч и опустил лезвие на металлическую полоску, готовый пронзить сердце варвара в любой момент.

Окружившие нас мотоциклисты тут же выхватили… брызгалки. Их оружие было железным, но внешне напоминало детские игрушки с баллонами для воды.

— Джеймс, убери меч. Мы сдаёмся, не стреляйте. — проскулил Рус.

— Испугался водички, блохастый?

— Водички? Это фосфороные бластеры, Джеймс. Ожоги неделями не заживают, если от боли не помрёшь. — фыркнул Себастьян.

— А ты чего замолчал? Я всё ещё жду ответа на свой вопрос!

Лежащий на земле варвар пошарил руками вокруг, нашёл маску и приложил её к губам. С внутренней стороны к ней было приклеено какое-то устройство с мундштуком, при дыхании через который и получался тот характерный звук. Но говорить стрелок похоже не собирался. Я опешил от такой наглости. Нет, предположим, меня обольют белым фосфором и сожгут, но он-то погибнет ещё раньше!

— Господин, отпустите мастера! Мы — Драконы Пустоши, племя свободных людей… — начал было подбежавший к нам водитель из тачки арбалетчика.

— Молчи, туша! — рыкнул на него «мастер».

Я пошевелил мечом так, чтобы водитель это увидел.

— Пожалуйста, не надо! Мастер хороший, вы обязательно договоритесь!

— Вальгалла! — крикнул один из мотоциклистов, и выстрелил в ослушавшегося приказа «тушу».

Струя вылетела из брызгалки с яркой вспышкой, и короткой белой полоской пролетела к водиле. Он вскрикнул, но тут же замолчал, потому что мясо на его грудной клетке, и без того скудное и сухое, превратилось в вонючий белый дым. Он упал и несколько секунд катался по земле, поджигая траву и распространяя клубы белого дыма. Я закашлялся, и чуть не проткнул невозмутимо лежащего под мечом варвара. Он лишь ещё раз затянулся через устройство на маске. Остальные принюхивались к ядовитому дыму, с блаженством на лицах. Вонь белого фосфора перебила запах горелого мяса, а я снова почувствовал себя отравленным, как будто наглотался жучиного ихора.

Когда дым рассеялся, а мотоциклисты вышли из фосфорного угара, арбалетчик затянулся и провозгласил:

— Забудьте его!

— Мы забудем! — хором ответили варвары.

— Ну что, договариваться будем? — напомнил я о себе.

Смелости у меня поубавилось. Я не знал кем был сожжённый водила, но демонстрация возможностей термального оружия меня впечатлила.

— Сейчас дракон приедет, с ним и поговоришь — на сей раз арбалетчик затянулся после реплики, а не перед ней.

К нам действительно ехала белая машина. Очень неторопливо, почти со скоростью пешехода. Все напряжённо смотрели на неё, пока она катилась последнюю сотню метров. Машина остановилась возле оцепления из мотоциклистов, и из неё тут же выскочил ещё один маленький сухонький человек в чёрной рубашке и штанах. Он подбежал к двери и открыл её, давая выйти огромному трёхметровому негру.

Вернее, его кожа была цвета угля, а черты лица — европиоидными. Он был закован в массивную броню чёрного цвета, с зелёными чешуйками поверх металла. В одной руке он держал молот, больше меня длиной и весом, а во второй — двуствольную пушку, нижняя часть которой напоминала укороченный автомат. Сверху же располагались баллоны и ствол, как у мотоциклистов, только раза в два больше.

— Я — Гефест, повелитель Пустоши, и вождь племени Драконов! — проревел он, и выдохнул струю дыма с тем же шумом, что и арбалетчик.

— А я Джеймс. Джеймс Андерсен, первый в своём племени. Твои люди были невежливы, Гефест.

Я понятия не имел, как разговаривают варвары, когда сталкиваются на Пустоши, особенно если один из них излучает столь плотную ауру пафоса, что даже рядом стоять душно. Но как-то объяснить, почему я держу меч над сердцем его человека, было нужно в любом случае. Гефест несколько раз шумно вдохнул, а потом очень долго выдыхал густой белый дым, и только после этого продолжил говорить:

— А как ты вообще тут оказался, Джеймс?

— Мимо проезжал.

Пока я ждал следующую реплику вождя, вернулись багги. Между двумя машинами натянули сетку, и погрузили на неё труп мантикоры, а третья, с длинной пушкой, подпирала добычу сзади.

— Решил покататься с друзьями по пустоши, и чуть не погиб от мантикоры? Неразумно. Предположу, что ты посмел охотиться в моих землях, и потерпел неудачу. За это я объявляю войну твоему племени!

— Вальгалла!!! — снова заорали мотоциклисты, пока их вождь занимался производством дыма. Стрелять в меня они и не думали.

— Племя Драконов непобедимо, поэтому я милостиво приму ваше поражение, и не стану брать цену кровью.

— Чего он говорит? — спросил я у Себастьяна, не осилив перевод с пафосного на человеческий.

— Денег он хочет, что непонятного? — проворчал Себастьян — Давай уже соглашайся, мы ещё можем успеть.

— Можешь выкупить у меня пленного — предложил я Гефесту.

— Его? Погибнуть от хроноклинка, в руках вождя племени — большая честь. Мы запомним его имя.

— Я — Арчер! — крикнул лежащий пленник, чуть не насаживаясь на мой клинок. Он даже дымом затянуться забыл, так ему не терпелось принести себя в жертву.

— Да вы что, с ума тут все посходили? — я развёл руки, убрав меч от Арчера — Вы чего в свой дым подмешиваете, что такие обдолбанные ходите? Взяли человека сожгли просто так, теперь хотите, чтобы я ещё одного проткнул! Что не так с вами со всеми?

Мотоциклисты удивились, посмотрели друг на друга, потом на своего вождя. Тот сначала стоял, как будто собирается лопнуть от напряжения, а потом уронил молот и заржал, иногда взрываясь дымными облачками.

— Ты — тот самый Кай? — спросил меня Гефест, когда просмеялся.

— Почему?

— Ведёшь себя как бессмертный, вот почему.

— А твои люди? Они готовы умереть просто так, лишь бы ты мог с пафосной рожей ходить.

— Они знают, ради чего стоит жить, и ради чего не жалко погибнуть.

— Ну так я тоже знаю. — сказал я, подойдя к вождю на расстояние вытянутой руки, глядя ему в глаза снизу вверх, из-за разницы в росте, но с вызовом и дерзостью.

И он мне поверил.

— Ты тоже непобедимый, как настоящий Дракон. Невозможно победить того, кто готов умереть за своё племя, запомните эту мудрость!

— Мы запомним! — прокричали мотоциклисты.

— Ну а ты что молчишь, Джеймс? — спросил меня вождь.

— Я запомню.

— Мы запомним — эхом отозвались Себастьян и Рус.

— Эй, как там тебя? Проследи за добычей, и помоги моим гостям разместиться. Вы ведь не откажетесь от приглашения?

— Вы направляетесь в Цитадель? — впервые встрял в разговор Себастьян.

— Да, туда.

— Мы с радостью примем ваше приглашение, вождь Гефест. — сказал я.

Навигация в Пустоши — дело очень непростое. Нужно обойти стороной особенно крупные скопления хищников, а также любые леса — от них вообще нужно держаться за километр, а лучше за пять, чтобы даже видно не было — и не встретиться с другими путешественниками, потому что хищника страшнее человека на самом деле нет. Себастьян умел делать это на каком-то невероятном уровне, как будто сама Пустошь показывала ему дорогу. А может и правда показывала, что-то магическое в его таланте навигатора точно было.

Колонну Драконов не направлял никто, поэтому головной грузовик изнутри напоминал корабельный мостик на нашем флагмане. В грузовик я заглянул по ошибке, предполагая, что мы поедем именно на нём. Лодку Себастьян с Русом несли над головой, объявив её сломанной. Охотнику хватило ума не уточнять, что сломалась она несколько раньше, чем остановилась, и не допытывать меня каким образом я ею управлял.

Наш сломанный транспорт разрешили закинуть на крышу замыкающего грузовика. Меня Гефест пригласил в свою машину, а остальные рассосались кто куда. Мои спутники залезли в развалюху Арчера, который выглядел немного расстроенным. Минут через десять караван снова отправился в путь.

Грузовики были запредельно мощными, и столь же тяжёлыми. По сравнению с лодкой, мы еле ползли, со скоростью около восьмидесяти километров в час. Украдкой я глянул на Гефеста магическим зрением. К своему удивлению, я увидел под бронёй нечто, похожее одновременно на Эрику и на рейтарский байк: металлические органы под модифицированной плотью. Но структура того и другого была на порядок проще. У меня уже почти не осталось сомнений в том, кто «крышует» данное племя. Вождь уложил свою пушку в специальную нишу и зафиксировал её защёлками, а молот поставил рядом с собой. Он действительно оказался больше меня, в машине вождя я мог стоять не нагибаясь.

— Расскажи мне о своём племени — попросил Гефест.

— Знаешь, я на самом деле имперский аристократ.

— Ты меня обманул?

— Нет. Я сказал, что я первый в своём племени, в том смысле, что я его основатель. У Драконов Пустоши есть основатель?

— Конечно. Он был могущественным воином, и под его началом наше племя завоевало всю Пустошь. Но однажды он покинул нас, чтобы мы доказали, что достойны считать себя его потомками. С тех пор мы ищем его во всех уголках этого мира, и находим подсказки, приближающие нас к нему.

— В Василоне, в рейтарском квартале искали? — не выдержал я.

Гефест всё это время почти не дымился, но услышав мои слова, начал шумно вдыхать. Он оглушительно шипел секунд тридцать, а потом столько же выдыхал ядовитый фосфорный дым, заполнив им весь салон. Я закашлялся.

— Я не расслышал. Повтори?

— Я сказал, что желаю вам удачи в ваших поисках. — прокашлял я.

— Да, это правильно. Мы… уважаем клан Рейтар, потому что считаем их хорошими воинами, но не любим, когда нас сравнивают. Мы красим нашу технику в белый потому, что наш основатель ездил на машине из чистой платины.

Я не стал продолжать разговор, потому что иначе точно спросил бы, откуда Драконы вообще берут технику. Даже внутри Империи кроме Рейтар её используют только Грозные, и то по причине своего главенствующего положения. Все остальные кланы вынуждены либо обходиться без неё, либо строить из дерева, как Кракены. Не считая гражданских автомобилей, конечно же. Но понять вождя можно, Себастьян ведь обрисовал политическую ситуацию на Пустоши, так что заявлять о своей связи с имперским кланом ему не очень выгодно, даже в беседе с таким как я.

Рассказывать сказки и утверждать, что владеешь всей Пустошью — это что-то вроде правил приличия для варваров, Рус ведь тоже озвучивал подобные утверждения. А вот Себастьян — нет, хотя у него оснований так говорить явно побольше, чем у Руса. Да, и из какого он племени? Щиты и ориентирование на местности было бы очень полезно изучить. Вот только Себастьян стать подопытным точно не согласится. Но может кто-то из его соплеменников будет более покладистым?

К середине дня мы добрались-таки до Цитадели.

Сначала исчезла буйная растительность, покрывавшая бескрайние поля на протяжении всего пути, сменившись скошенными лугами со сгнившим сеном. Потом на горизонте наметилась выпуклость, а земля стала выжженной, с застывшими потёками лавы, как будто мы приближались к вулкану. Но каменные расплавы, наоборот, текли к Цитадели, а не от неё.

Проехав ещё немного, я увидел две высокие деревянные башни, соединённые длинным мостиком, и оформленные в декоративную арку. На каждой башне стояло по гигантскому осадному арбалету, направленному на Пустошь. Если какой-то хищник всё же решится поохотиться в Цитадели, его ждёт большой сюрприз…

Проехав под аркой, колонна остановилась. До Цитадели оставалось не меньше километра, и дорога шла под уклон. Отсюда, с наивысшей точки на почти плоском ландшафте, древнее укрепление смотрелось особенно хорошо. Пока подручные Гефеста договаривались со стражей «ворот» о проезде дальше, я любовался чудом древней фортификации.

Это был столь огромный купол, что охватить его взглядом не удавалось. Я понимал, что для города такая площадь всё равно крохотная, но рядом с ним даже корабль-левиафан смотрелся бы мелким. Внутри купола — сотни тысяч людей, это целая вселенная для варваров, живущих племенами по тридцать, или может быть сто человек. Купол стоял на дне котлована, чьи склоны были явно искусственными, с резкими уклонами и широкими плато. Эта земля тоже была оплавлена, но не закаменела, и местами пробивались чахлые кустики. Цитадель за столетия ушла под землю почти полностью, а потом варвары её откопали. Из всего, что я видел, единственная дорога, полого спускающаяся к куполу, лежала впереди нас, но с других сторон могли быть и другие.

Драконы договорились со стражниками, и колонна неспешно тронулась с места. Грузовики потихоньку сползли к куполу и заехали внутрь ангара, вместе с эскортом, построившимся в парадную формацию. Машина остановилась, и Гефест удержал меня от того, чтобы я выскочил, не дожидаясь пока его слуги откроют дверь. Он выбрался первым, с молотом в руке, а потом вышел я. Себастьян уже бежал к нам.

— Быстрее, быстрее, мы ещё успеваем! Я заказал тебе костюм, не отставай! — крикнул он мне.

— А лодка? — удивился я.

— Рус займётся, не переживай. Ну чего ты стоишь? — Себастьян уже пробежал мимо.

Я попрощался с Гефестом, который то ли в шутку, то ли от избытка чувств сломал мне все кости при рукопожатии. Я побежал за Себастьяном, желая оказаться как можно дальше от трёхметрового варвара в доспехах.

Оживлённые коридоры, лестницы и «быстрые спуски» привели нас в огороженный добротными деревянными панелями закуток, лавку портного. Себастьян молотил по двери кулаком, пока та не открылась, после чего дружелюбно поздоровался с хозяином заведения и чуть ли не ворвался внутрь. Я вошёл следом.

В лавке было светло и просторно. Себастьян встал посреди комнаты, и хотел что-то сказать впустившему нас человеку, но тот просто указал на примерочную. В этот момент полог упал, и мы увидели трёх варваров с арбалетами, нацеленными на нас.

— Ты опоздал, Себастьян — сказал один из них.

— Семён? Что ты тут делаешь? — ответил Себастьян арбалетчику.

— Я тебе за что деньги плачу? А? Почему о перехвате каравана я узнаю, когда этот караван продавать приезжают?

— Семён, я… У меня не было связи я не мог…

— А шмотьё значит, ты заказать смог. Так дела не делаются, Себастьян.

— Эй, давайте все успокоимся. Что тут вообще происходит?

— Вопросы здесь задаю я! А ты, стало быть, пленный имперский аристократ? Джеймс Андерсен, со Звездой Хаоса на гербе? Не похоже, чтобы ты тут был по принуждению. Предатель!

Похоже, этот человек знает обо мне больше, чем я сам. Опять. Вообще, осведомлённость Семёна несколько напрягала, даже сильнее чем его взведённый арбалет.

— Я всё верну, хочешь? Вдвое больше верну! — запричитал Себастьян.

— Это тебе нужны были деньги, Себастьян. А мне нужна информация. Что ты можешь мне предложить?

— Кай притащил ваш боевой корабль в лагерь, разобрал и изучает вместе со своей ведьмой…

— А то я не догадался! Впрочем, не важно. Твой труп послужит примером для остальных. Убить обоих! — отдал команду Семён.

Себастьян сразу понял, кто стоит перед ним, и чем всё закончится. С самого начала он готовил какую-то магию и тянул время. Я лихорадочно переключался с магического зрения на обычное, пытаясь понять, чем опасны арбалетчики помимо своего стрелкового оружия. У одного из них было два заряженных арбалета, а сам он был модификантом. Этот будет только стрелять. Остальные были похожи на Кирилла Грозного в магическом плане, но гигантизмом не отличались. В арбалеты у них было заряжено что-то убойное, поэтому я создал големов заранее, и когда враги начали стрелять, я ушёл с линии огня моментально.

Себастьян свою задумку завершить не успел. Он взмахнул руками по направлению к арбалетчикам, когда Семён только произносил приказ. Я не увидел, что он сделал, потому что в этот момент магическое зрение не использовал. Хотелось верить, что не просто поставил перед собой магический щит — арбалеты ведь используют только потому, что они такие вещи отлично пробивают.

А я чуть не допрыгался. Если бы маг-арбалетчик не решил вдруг выпустить болт выше моей головы, он бы точно меня задел, после того как я отпрыгнул. С чего он вообще вздумал стрелять куда угодно, только не по мне? Особо порадовал модификант. Он выстрелил в плечо стоящего рядом с ним, и только Семён попал куда целился, в Себастьяна.

Я выхватил меч, и двумя быстрыми движениями порезал обоих врагов, повредившихся рассудком. Меч входил в их тела легко, модификанта я вообще разрезал на два куска, а маг уже точно не боец.

Семён оглянулся, бросил арбалет и стал разворачиваться ко мне, спешно входя в боевой режим. Одежда на нём загорелась, а ноги стали оставлять тлеющие следы. Он направил мне руку в лицо и стал пятиться. Слишком медленно, я привык, что все противники движутся быстрее меня. Но големов такие мелочи совсем не смущали, цель обозначена, и они будут её рубить, пока я не отдам новую команду.

Мощная молния ударила меня в лицо и ослепила. Жгучая боль расползалась по всей голове, усиливаясь при каждом вдохе через сожжённый нос. Я даже не представлял, что настолько часто дышу! Но големы продолжали своё дело. Взмах рукой, выпад, и тишина. Только стоны Себастьяна слышались через пульсацию боли.

Рана, нанесённая магией, заживать не торопилась. Если бы Семён выжил, он мог бы сейчас делать со мной что угодно, а я лишь отмахивался бы от него вслепую. Хозяин лавки, похоже, сбежал.

— Себастьян, ты как? — промямлил я обожжённым ртом. Больно, но речевых големов я создавать не умел. Охотник разобрал своё имя, и ответил:

— Джеймс? Ты убил опричников?

— Кого?

— Эти уроды продались имперцам за тайны магии, и делают для них грязную работу.

— А ты продался этим уродам. — заметил я.

— Они платили, а я рассказывал о жизни в лагере. Не думал, что всё закончится вот так.

— Но ты ведь ещё жив. Да, и зачем тебе деньги вообще? Не похоже, что ты просто жадный.

— Жив, пока ещё. Игла почти полностью растворилась, так что осталось мне не долго. А деньги… Знаешь, я прекрасно понимаю тех, кто идёт к имперцам на службу. Маг-самоучка — это не Лилит или Кай. Это слабаки вроде меня, о которых и вспоминать-то противно.

— То есть тебя могут научить магии за деньги?

— Магии нельзя научить! То, что ты делаешь, когда колдуешь, для твоего соплеменника, да даже для брата-близнеца может не иметь никакого смысла! — выпалил Себастьян — Но имперцы умеют делиться крохами своего могущества, за огромную плату.

— А что значит маг-самоучка?

— Обычный колдун или ведьма. Если у твоего племени нет собственных ритуалов, магия всё равно найдёт выход. Я умею видеть тропы на Пустоши и насылать на врагов морок, но никто из моего племени не может также. А в бою я бесполезен, могу только убегать, со скоростью не прошедшего инициацию подростка!

— Ты отлично помог мне разобраться с этими опричниками.

— Без меня ты бы провозился чуть дольше — проворчал он.

— А что за Лилит?

— Ведьма, гладиатор. Это с ней ты сегодня дерёшься. Но вот она сильна, в отличии от меня. Таких самоучек один на половину Пустоши.

Себастьян замолчал. Я ещё около минуты стоял и слушал его дыхание. Стоны прекратились, вопреки его словам о скорой смерти, он регенерировал, как и я — медленно, но верно. Я отметил, что Себастьян считает Кая просто сильным самоучкой, хотя это очевидно было заблуждением. Зрение вернулось минут через пять. Я осмотрел поле боя.

Рядом с Себастьяном валялся опричник Семён, чья отрубленная рука укатилась к стенке. Он был голым, а пол под ним обуглился, но не загорелся. Лавочник забился в угол и тихонько слушал наш разговор. К нему у меня ещё будут вопросы. Сама лавка почти не пострадала — полки были забиты мешками с товаром, а на дальней стене висели образцы одежды. По большей части — кожаные куртки в кракенском стиле, но были и более элегантные тканевые рубашки, жилеты, пиджаки.

— Эй, хозяин! Ну-ка, приберись здесь! И кровать для раненого организуй — крикнул я лавочнику. Я не боялся, что он сбежит, или позовёт на помощь — у него были все возможности сделать это раньше.

Себастьяна подстрелили в грудь. Тонкая деревянная стрела выпала из затянувшейся раны, но на ней не было наконечника. Я снял заряженный арбалет с модификанта и аккуратно вытащил из него болт. К деревянному стабилизатору была приклеена очень тонкая игла, добытая из какого-то монстра с Пустоши. Похоже, она втыкается в цель и растворяется в ней, оставляя всё самое неприятное внутри.

Лавочник указал мне на второй этаж, где располагалось его жилище и мастерская. Я поднял Себастьяна, уложил его на кровать и стал осматривать. Охотник всё ещё был жив, и даже в сознании, но почему-то молчал. Я присмотрелся к дырке в рубахе и тому, что было за ней. Энергии в теле Себастьяна было совсем немного, а плоть выглядела обычной, человеческой, серого цвета. Кажется, лучше его больше не трогать, иначе рассыплется прахом, как другие смертельно раненые при контакте со мной.

Возник соблазн ударить его кулаком и посмотреть, что из этого получится, что будет, если я поглощу его энергию? Но Себастьян не заслуживал такой участи. К тому же, тот клубок золотистых нитей, что расползался по телу мага, меня немного пугал. Поглощать его не хотелось совершенно.

— Ну и что ты на меня так смотришь? — спросил Себастьян.

— Думаю — ответил я.

— Странное ощущение. Как будто меня изнутри щекочут. Но думать тут не о чем, это игла из костей варана. От неё нет ни защиты, ни спасения. Мне не хватило сил справиться с Семёном, и теперь я умру.

— Больно? — спросил я, нажимая на затянувшуюся рану.

— Вообще ничего не чувствую. Там всё как будто чужое.

Мои игры в доктора ожидаемо ничего не дали. Это магическое ранение, и разбираться с ним нужно магическими средствами.

— Эх, была бы тут Венди…

— Забудь. Даже не думай меня спасать! Эти иглы хуже ошейников, они убивают магию. А без магии мне жизнь не нужна. Иди, ты ещё можешь успеть на арену. Заберёшь себе все деньги за бой — прохрипел он.

Однако, меня уже было не остановить. Не в том смысле, что я решил спасти охотника любой ценой, в конце концов, в его теперешнем положении виноват только он сам, а в плане того, чтобы изучить действие костей варана на мага. Я знал, что они были антимагическими, поэтому я мог резать когтями магов и магически укреплённые предметы, но как они режут обычный металл или камень? Игла на болте совсем не выглядела прочной, и тем не менее, воткнувшийся в потолок снаряд прошил его насквозь и сейчас торчит в мастерской портного. А ещё, с каких пор он вызывает паралич?

Портной вытащил из лавки последний труп, когда я спустился обратно.

— Мне нужно то, что заказал Себастьян, и плевать я хотел, оплачено оно или нет. Скажи спасибо, что я не забрал твою крысиную жизнь.

Портной принёс чёрную рубаху, узкие чёрные штаны из эластичного материала, и жилет насыщенно зелёного цвета. Шутовской наряд какой-то! Но, ходить в одних трусах мне уже надоело. Это даже не набедренная повязка, которая неплохо смотрелась бы вместе с ремнями от ножен. С другой стороны, Рус вообще голый ходит, в одной лишь шерсти, так что, варвары за внешний вид особо не переживают.

Волкоголовый появился как раз когда я закончил одеваться.

— Клёвый прикид, Джеймс. У тебя теперь лучшие тряпки во всём лагере!

— Что с лодкой?

— Отнёс в «Барбариканум», недалеко отсюда. Сказали посмотрят, к вечеру может быть сделают. А что?

— Нас здесь ждали трое Грозных с арбалетами.

— Кто? Что за Грозные?

— Ну, опричники.

— А, такие светящиеся и с молниями из задниц? Которые сейчас под крыльцом мёртвые лежат?

— Они. Но Себастьяна подстрелили, и мне нужно понять чем именно, чтобы его спасти — сказал я часть правды.

— А чем? Где Себастьян?

— Он наверху. Вот такая же стрела была — я протянул ему извлечённый из арбалета болт.

— Ого. Мда. Ну, пойду попрощаюсь. Себастьян немного странный, но на самом деле хороший. Ты на него тоже не злись, для него это важнее чем кажется.

— Что это за стрела-то?

— Обычный болт с иглой из кости варана. Такие в любом «Барбарикануме» есть. Дорогие, правда, но зато самые лучшие.

— Подожди, как ты сказал? Что-то знакомое.

— Кракенская оружейная мастерская. Они по всей пустоши раскиданы. Говорят, даже в империи есть.

— Ага, есть. Только такими болтами там не торгуют.

Рус пошёл к другу, а я направился в «Барбариканум». Переодевшись, я стал похож на местного жителя. Прохожие часто носили жилеты разных цветов. Среди них трудно было найти людей одинакового роста и телосложения, но таких гигантов как в Василоне почти не попадалось. Больше всего было китайцев, а может японцев. Различить их можно было только по клановой атрибутике, которую варвары не носили. Однако, когда я спрашивал дорогу, мне оба раза сначала рассказывали, как пройти в ближайший бордель с имперскими химэ, и только потом — к торговцу оружием.

Цитадель изнутри была застроена двухэтажными секциями — деревянными перегородками между бетонными перекрытиями купола. Никакого искусственного солнца тут не было, улицы освещались висящими на потолке фонарями. Здесь повсюду шла оживлённая торговля, некоторые лавки имели стеклянные витрины, или открытые полки с товарами. Продавали таким образом в основном еду, сувениры и прочие мелочи.

Спросив дорогу во второй раз, я также поинтересовался, где можно купить амброзии, раз уж прохожие так охотно предлагают развлечения, но мой собеседник немного замкнулся, погрустнел и сказал, что ближе к центру купола есть несколько баров, а ему пора бежать. Похоже, с амброзией тут всё очень непросто.

Добравшись до нужной лавки (от борделя, три секции влево и за поворотом), я сразу попросил продавца позвать кого-нибудь из аристо. Вся лавка была украшена вороньими черепами и крыльями, так что я уже предполагал, какой дом ею владеет. Вышедший ко мне человек носил плащ из чёрной кожи, тёмные очки, и как будто этого мало — был негром. Сплошное тёмное пятно.

— Здравствуйте, ваше превосходительство. С кем имею честь? Граф? Барон? Боярин? — обратился ко мне негр.

— Хватит паясничать, ворона. Я — Ингвар Кракен, из дома Орла.

— Но, ты же просил позвать аристо, вот я и пришёл, как аристо.

— Да круто получилось, не оправдывайся! — сказал я и заржал. Проклятье, что за клан шутов…

— Чего хотел-то, благородный?

— Да я тут, по Пустоши туда, сюда, гляжу, а мимо варвар с когтями костяного варана на руках пробежал.

— Гонишь!

— Да нет. Своими глазами видел, как он этими когтями других варваров режет, и камни тоже, если под удар попадают.

— Ты говорил с ним?

— Он ничего не знает, просто использует и всё. Сам ведь знаешь, как это с магией бывает.

— Хм. Знаешь, Ингвар, как любил говорить мой батя, херня случается. Мне доводилось видеть и более странные вещи.

— А мой батя говорил, что, если ты чего-то не понимаешь, значит нужно подумать ещё раз. Посуди сам, допустим он эти когти нашёл, как артефакт какой-то, или ещё хуже — сделал. Такие вараны в древности не водились, значит артефакт свежий. Нужно научиться делать такие же, пока кто-нибудь другой когти на рынок не вывел, и поставки кости у нас не переманил.

— Я расскажу об этом старшему. У нас тут совсем слабый преобразователь стоит, постоянно стрелы кончаются.

— Да тут другое что-то, точно тебе говорю!

— Ну как другое? Если не расплавить кости мощной энергией, к ним же прикоснуться нельзя, больно, и регенерирует еле-еле. — негр посмотрел на меня как на дурачка.

Вот оно! Значит, кости используются не в чистом виде.

— Может быть, он после расплавления что-то делает?

— Чтобы они не впитывались ему в руки? Да ну, я бы знал, если бы так можно было.

— А можешь дать мне структуру, которая заставляет иглы растворяться? Я сам поэксперементирую, раз у вас такая загруженность.

— Так стандартная структура. Как ты без неё стрелы для себя делаешь?

— У меня не стандартная. И не надо рассказывать, какой я извращенец, ты и на половину глубины к правде не приблизишься.

— Ну хорошо, на — он взял со стола кружку и передал мне. Магическим зрением эта кружка не просматривалась, значит оружейник меня обманул.

— Спасибо. А структуру-то дашь?

— Ха, ну ладно. — он коснулся кружки ещё раз и сделал из неё голема. Я затаил дыхание, ожидая что она сейчас взорвётся, как некоторые поделки Ингвара, но на сей раз негр сделал всё без обмана.

— Удачи тебе, ворон.

— И тебе, орёл. Бывай.

Я вышел из магазина, и пошёл обратно к Себастьяну. Мне не хватало воздуха, хотелось прыгать от радости и утирать пот рукавами. До сих пор не верилось, что мой обман удался. Такого волнения я не испытывал никогда прежде.

Рус сидел рядом с Себастьяном, когда я поднялся наверх.

— Ты чего припёрся? — начал он.

— Я же говорю, Себастьяна нужно спасать.

— Джеймс, ты, видимо ещё совсем молодой, да? Думаешь ты первый, у кого друга костяной иглой ранили? Нет никакого противоядия! А ты давно должен быть на арене, бой так-то никто не отменял. У меня денег на ремонт лодки нет, а Кай взбесится, если узнает, что ты сбежал. И на спине я тебя обратно не повезу, не надейся.

— То есть ты так можешь?

— На арену я тебя тоже не повезу! Я не собака, чтобы на мне ездили!

— Да не, я просто так интересуюсь. А арена подождёт, там без меня не начнут.

— Хотя, если вывезти тебя прямо на песок, под рёв толпы…

— Рус! Не отвлекайся. Я не собираюсь на тебе ездить, как бы эпично это ни выглядело. Разве нам за эпичность платят?

— Что не отвлекайся? От чего?

— Себастьяна спасать надо. Просто отдай мне стул и не мешай.

— Жопошник ты, Джеймс. Лучше бы последнюю волю его исполнил, а не головой об стенку стучался.

Я проигнорировал ворчание Руса и приступил к делу.

Себастьян всё ещё был в сознании, но говорить уже не мог. Убедившись, что «пациент» не умрёт в ближайшие пять минут, я начал разглядывать кружку. Магия внутри неё пришла в движение, и устремилась ко мне, как будто кружка решила посмотреть на меня в ответ. Я выронил керамическую угрозу и потерял фокусировку. Стукнувшись об пол, кружка не разбилась, а голем внутри снова замер. После нескольких попыток разобраться, я научился смотреть магическим зрением без фокусировки, не давая голему активироваться, но отчётливо наблюдая его структуру. Она и правда была очень простой.

Во-первых, он нуждался в активаторе, то есть внешней подпитке энергией. Эту энергию он также умел передавать на материал внутри которого создан, так что это теперь самая прочная кружка в мире.

Я подумал, что ни одной кошке теперь не дано её разбить, а потом вспомнил про рысь Венди, и решил взять кружку с собой, чтобы узнать кто кого — магическая кошка, или магическая кружка.

Во-вторых, передача энергии сопровождалась расширением голема. Внутри стрелы это действовало так: при выстреле магия активировала голема, и он начинал отдавать расплаву вараньих костей энергию, обеспечивая болту несколько мгновений абсолютного пробивания любой защиты. После попадания он вступал в контакт с энергией мага, распространяя антимагическое вещество по его телу, и это тело начинало отмирать, но очень медленно, ведь на голема антимагия костей тоже действовала. Это сначала жуткая боль, и потеря способности колдовать, затем паралич, затем смерть, если раньше не зарежут.

Носить такие болты нужно с осторожностью, не допуская их контакта с магией. Вот поэтому нельзя выплавить что-то похожее на мои когти и резать ими всё что угодно — для этого нужна магия, а при контакте с магией они становятся смертельным ядом.

Теперь осталось только убрать разрастающийся клубок из Себастьяна. Для этого нужно направить расширение голема вовне. С кружкой у меня это получилось, я пересадил его в огромные портняжные ножницы, найденные в тумбочки у кровати, не сложнее, чем приказывать собственноручно созданным големам. Но никакую связь с Себастьяном установить не получалось, а ввести в него своих големов не получалось — они сразу же контактировали с вараньей антимагией и рассеивались.

И тут меня осенило. Можно же зачаровать кристалл, чтобы он приказал голему впитаться в него, вместе с блестящими золотыми антимагическими частицами! Да… Осталось только раздобыть кристалл…

— Рус, а тут артефактами торгуют?

— Да, ближе к центру и на пару этажей выше. Но тут дорого, лучше так мастера поискать.

— Да мне не артефакты нужны, а материалы для их создания.

— Кристаллы, что-ли? Забудь, я же просил, забудь об этом! Нужно жить дальше, мы все смертны…

— Ага, кроме Кая. Но всё же, если я прям уверен, что сработает, только кристалла не хватает, где мне его раздобыть?

— Всё равно нигде. Сырые кристаллы просто так не продают. Я мог бы поспрашивать, и через несколько дней купить что-нибудь слабое, но дорогое… Себастян бы справился лучше, у него связей больше. Только поставщиков ты точно не сможешь убедить в том, что твоё безумие может его спасти.

— Значит, сейчас идём к артефакторам, а после — на арену. У меня есть план.

— О, ну наконец-то. А я думал, ты никогда за ум не возьмёшься.

Рынок Цитадели гудел так, что Рус заходил на него прижав к голове уши и прикрыв их ладошками. Потолки тут были ниже, и все секции получались одноэтажными. Вернее, понятие секции тут было совсем уж растяжимым — каждый магазин брал себе столько территории, сколько мог позволить, а денег у владельцев хватало. Сами деньги в Цитадели использовались имперские, но не бумажные, как в городе, а металлические. Сочетание тонкой штамповки монет и магического наполнения обеспечивало неплохую защиту от фальшивок, а номиналы у монет были заоблачными. Мелкие же операции осуществлялись за «бумагу». На верхнем рынке бумагу не принимали даже торговцы едой. Да и из еды предлагалось в основном свежее сырое высокоэнергетическое мясо.

В порядках цен я так и не удосужился разобраться: денег-то у меня до сих пор было не больше, чем у Руса — мозгов. Всё, что я понял из его объяснений, что монеты — хорошо, бумага — тоже хорошо, но мало. Впрочем, оперировать конкретными цифрами я и не собирался.

Артефакторы сидели под большой общей вывеской «Всё могущество», но у каждого мастера был свой отдел. Здесь было на удивление тихо — стены были звукоизолирующими, а многочисленные посетители не орали как обезьяны в брачный период, пытаясь перекричать продавцов, использующих магию чтобы быть громче всех. Тут все разговаривали вполголоса, а то и шёпотом, ведь артефакты — дело куда более интимное, чем поход в бордель с экзотическими модификантами. Своевременно использованный артефакт может спасти жизнь, так что лишним людям ни к чему знать о свойствах представленного товара. Большую часть торговли составляла работа под заказ, и принимать их могли только сами мастера. Профессиональных продавцов же сюда просто не пускали.

Я направился в ближайший отдел, где не было покупателей. В нём торговала симпатичная девушка с кошачьими ушками на голове и большими голубыми глазами. Увидев Руса, она прижала уши, и почти зашипела, но обратилась ко мне приветливым, дружелюбным тоном.

— Чем я могу вам помочь?

— Ох, к сожалению, у нас с другом нет таких денег, чтобы купить ваши чудесные товары. А вообще, я тоже мечтаю о таких же прелестных ушах как у вас.

— А я-то как сожалею, что у вас денег нет! — честно сказала ведьма — Но уши всё равно не купить, с ними нужно родиться.

— Но, у вас же накладные. — настаивал я, осмотрев собеседницу магическим зрением.

— Не правда… — ведьма смутилась.

— А деньги у меня скоро появятся, я знаю где заработать. И ушки хочется, совсем как живые! Можно погладить? — я протянул к ней руку.

— Они живые! Нельзя! Кто ты такой вообще?

— Моё имя Джеймс, Джеймс Андерсен. Бывший имперский аристократ и вождь племени свободных людей.

— Вождь без денег?

— Монеты не растут в Пустоши, поэтому я прибыл сюда. Я знаю, как заработать.

— И как?

— Я буду участвовать в боях на арене. Сегодня у меня поединок с какой-то Лилит, знаете про такую?

— Это лучшая ведьма арены, она ни одного боя не проиграла. Плохой у тебя план, аристо.

— Пока не проиграла. Император Василий изгнал меня, потому что боялся моего могущества, а народ империи называл меня Воплощением Хаоса, чьё пришествие было предсказано в далёкие времена… — понесло меня.

— На арене нельзя использовать атрефакты, и в долг я ничего не продаю! — моё очарование на ведьму не подействовало, а Рус, кажется, проникся.

— Мне не нужны артефакты, чтобы победить Лилит. Я просто смотрю, на что можно потратить мой выигрыш. Но если вы не готовы сделать для меня такие же ушки, прощайте.

Я вышел в коридор, и спросил у Руса:

— Ну как, думаешь она заинтересовалась?

— А ты правда этот… из пророчества?

— Не знаю. Мне сказали об этом один раз, и скорее всего в шутку. Какая разница, главное, чтобы хоть кто-нибудь из них поставил на меня.

— Ага, только поторопиться надо. Мы должны были прийти на арену час назад.

— Тогда, не будем терять время.

Я повторил представление в пяти отделах, так же с явлением чудес и упоминанием пророчества. К пафосным речам артефакторы были привычные, им регулярно приходится иметь дело с вождями вроде Гефеста, так что сумасшедшим меня никто не посчитал. Ну а после боя, если хоть кто-то поставит на меня деньги, я сразу же стану самым своим и желанным гостем, которому можно продать любые вещи, какие он попросит. Я надеялся разжиться-таки парой кристаллов.

Осталось только выиграть бой.

На арену мы опоздали на два часа. Однако, зрители не скучали. Я предъявил знакомому Себастьяна свой герб, и он пошёл заново согласовывать поединок с распорядителем и Лилит.

Я не был уверен в своей победе. Лилит в бою использовала тёмные энергетические сферы, которыми легко могла проломить стену Цитадели, даже на магически укреплённых участках. Немного утешало то, что на арене не принято биться на смерть.

По пути сюда я уже пробовал воспроизвести ту штуку, которой мантикора плевалась кислотой, но получилось не совсем то. Монстр отправлял в полёт энергетический снаряд, а у меня зарядить его не получалось, только выстрелить. По магическим меркам — детский сад, ни управлять полётом, ни возвращать снаряд после удара, ничего. Ожидая начала поединка, я попытался разобраться со вторым своим козырем, фиолетовой магией Кая.

Сейчас я мог только призвать ту минимальную «сеточку» на загривок, которой меня научила Венди. У меня физически не было времени на долгие тренировки, чтобы я смог распространить её дальше, но в моей задумке подружить данную магию с големами неожиданно появился прогресс. Изначально, у них нет ничего общего, кроме сложности управления, так что, если автоматизировать создание фиолетовой структуры, можно легко покрыть ей всё тело вообще без тренировок. Но это невозможно, ведь центр управления големами её не воспринимает.

Зато теперь у меня есть голем, предназначенный для распространения любой дряни по всему телу! Осталось только решиться использовать его на себе. Но и этого я сделать не успел — пришло время выходить на арену.

Бои проходили на самом верхнем этаже Цитадели, под куполом, слишком покатым чтобы быть настоящей вершиной циклопического сооружения, но притворяющимся таковой. В промежутках между осветительными приборами виднелись серые полосы древнего бетона, а яркость света с непривычки слепила. Форма арены была самая простая — круг диаметром около пятидесяти метров, по краям — восходящие трибуны, на противоположной стороне — тёмный проход, из которого появится мой оппонент.

Первой объявили Лилит — непобедимую чемпионку, которой предстоит надрать задницу имперскому выскочке. Из тени вышла стройная женщина с острыми эльфийскими ушами, заметными даже с такого расстояния. Одета она была в кожаный топик и миниюбку, а в руках держала пару кинжалов. Я тут же начал всматриваться в неё магическим зрением, но увидел только множество иссиня-чёрных шариков, хаотично перемешивающихся между собой, образующих человеческую фигуру. Уши же были накладными, как и у артефакторши, с которой я сегодня разговаривал.

А вот с того, кем объявили меня, я был несколько озадачен.

— Злобный имперский оккупант, враг всех свободных людей Пустоши, Сын главы клана, Шинэма Хоу Ньянг!

И вот тут я понял, что одет почти также, как Шин на банкете, только жилетка зелёная. То есть, нефритовая, кланового цвета Ньянгов. Вспоминая количество азиатов в Цитадели, становилось очевидно, что если Василоном правят Грозные, то Цитаделью — Ньянги. Но, разумеется, не напрямую. Получается, Себастьян втянул меня в национально-освободительную борьбу, да ещё и на стороне колонизаторов! Ему то наплевать, он работает со всеми, кто готов платить, а мне в этой империи ещё жить. И далеко не всем кланам понравится моё сегодняшнее выступление, вне зависимости от результата.

Меня подтолкнули в спину, чтобы я скорее выходил.

Лилит подпрыгнула, сделала в воздухе сальто и замерла в нескольких сантиметрах над песком. Красивая. Красные волосы, собранные в длинную косу, и глаза, не то карие, не то красные, большие и чувственные. Полный ненависти взгляд и хищный оскал добавляли её образу пикантности. Но красота была далеко не главным её оружием. Она взмахнула рукой, и на меня обрушился шарик, тяжёлый и как будто острый. Я побежал на неё, надеясь ударить кулаком с древним браслетом, но расстояние предстояло не маленькое.

Лилит ещё раз кинула в меня шаром, но големы были готовы, и как только она начала повторять своё движение, со всего разбегу сделали кувырок, почти не потеряв скорости. Шар упал за моей спиной. Нас разделяли считанные метры, когда я вспомнил, что настоящие гладиаторы никогда не побеждают быстро, а значит Лилит пока что просто играется со мной, как кошка с мышкой.

Я высоко подпрыгнул, чтобы провести обманный удар по голове, и настоящий — ногой в живот, но Лилит взмахнула рукой и меня отбросило в стену арены. Камень проломился, из него посыпался такой же песок, что покрывал арену. Он отлично впитывает кровь…

А кровь лилась отовсюду. Удар переломал мне все кости, и в нескольких местах кожа лопнула. Но это был обычный бросок, так что регенерация уже работала на полную, восстанавливая меня для новой атаки. Лилит медленно поплыла ко мне на своей левитации. Я увидел, что она отбросила не только меня, но и оба своих шарика, один из которых лежал совсем рядом со мной. Я протянул руку и взял его. Ладонь тут же резануло болью, и я решил приглядеться, чем в меня вообще стреляют. За чёрной оболочкой скрывалась яркая золотистая энергия, чистая как у всех монстров Пустоши. Она рвалась наружу, острыми лезвиями впиваясь мне в руку.

Стоп.

Это магический снаряд, и он у меня в руке! Я направил полностью восстановившуюся конечность на Лилит, и создал подсмотренную у мантикоры «плевательницу». Шарик взлетел над моей рукой и укатился к плечу. Лилит удивилась, и перестала сокращать дистанцию, ожидая что я сделаю дальше. Я же дождался, пока тело регенерирует полностью и бросил шарик в неё. Летел он гораздо быстрее, чем когда она запускала его по мне, и попал прямо в грудь, уничтожив часть кожаного топика. Между её большими упругими холмами образовалось голое пространство, разодранное и кровоточащее.

Лилит разозлилась.

Она метнула в меня ещё один шарик, и тут же магией подхватила оставшийся, почти развеявшийся. Первый шарик сбил меня с ног, когда я только поднялся, а второй опустился прямо на нижнюю часть живота, оставив столь же неприличное кровавое пятно на моей одежде. Толпа ревела и улюлюкала от такого представления. Лилит повела плечами, привлекая внимание зрителей к своим регенерировавшим прелестям. Те завизжали ещё громче.

Ведьма совсем потеряла осторожность, и подлетела поближе. Сейчас или никогда! Я одновременно создал фиолетовую защиту и распространяющего голема. Такой же эффектной подсветки, как у Венди, у меня не получилось, но тело почти полностью потеряло чувствительность. Мне больше не было больно от разбитых костей таза и распоротого брюха, только в движениях чувствовалась какая-то скованность.

Я медленно пошёл на Лилит.

Она усмехнулась, и кинула шар прямо мне в лицо. Он отскочил, как мячик. Тогда она полетела назад, забрасывая меня всё новыми и новыми снарядами, каждый из которых от меня отскакивал. Под градом ударов вся моя одежда превратилась в лоскуты и упала в песок. Я чувствовал, как магия касается меня и расходится вибрацией по всему телу. Я шёл очень медленно, но пройдя под непрерывным обстрелом тридцать метров, устал так, будто шёл целый день.

Чем лучше защита, тем больше расход энергии. Ещё пара секунд, и я свалюсь от изнеможения.

Лилит выпустила несколько волн энергии перед собой, пытаясь оттолкнуть меня как прежде, но лишь сорвала с меня последнюю одежду, и выбросила её вдаль. Отскочившие от меня сферы, отброшенные волнами, ударили снова, но тоже не смогли меня остановить. Она перестала убегать, вместо этого взлетела повыше и подняла все лежащие на арене шары. Они стали кружиться вокруг меня, разгораясь ярче, напитываясь энергией, чтобы нанести по-настоящему сокрушительный удар. Я остановился, и с места прыгнул на парящую под куполом ведьму. Все сферы разом устремились ко мне.

Наверное, я прыгнул слишком сильно, но нечеловеческая точность големов сейчас была мне недоступна, пришлось их убрать, чтобы не мешали распространению защиты. Зато, когда в меня стали врезаться сферы, я не полетел вниз, куда они меня и толкали, а сумел допрыгнуть до Лилит. На песок мы упали вместе.

Она начала вырываться, попыталась вонзить мне в руку кинжал, но смогла только оцарапать. Похоже, это оружие она носила больше для красоты и образа опасной эльфийской ведьмы, а всерьёз использовать — не умела, иначе метила бы в горло. Я сгрёб её руки в охапку и прижал к земле. Последним рывком, на исходе сил, я подтянул к себе её голову и просто стукнул кулаком в лоб. Череп ведьмы выдержал, но сознание она потеряла. Толпа затихла, а я остался совсем без сил, магия рассеялась. Но это была победа.

И совершенно плевать, что нет сил подняться.

Рус выбежал на арену, помог мне встать, и выйти из посыпанного песком круга под свист и проклятья. Хорошо хоть настоящего, магического проклятья никто не кинул.

Первые деньги Рус забрал у распорядителя возле служебного выхода из здания с ареной. Небольшой мешочек с монетами, но таких будет ещё много, когда он соберёт все ставки Себастьяна и гонорар от организаторов нашей встречи. Сейчас мы получили лишь стандартную награду гладиатора за победу в шоу. Спустившись на несколько этажей ниже, где цены кусались не так сильно, мы заселились в хорошую гостиницу, не столь роскошную, как на верху, но весьма уютную. Добравшись до номера, я прилёг отдохнуть, и сам не заметил, как уснул.

Рус пошёл собирать деньги, оставив меня одного. Спал я всего два часа, когда меня разбудил грохот слетевшей с петель двери. В темноте коридора я разглядел блеск кинжала, а в следующую секунду убийца уже ворвался в номер. Сил сопротивляться у меня всё ещё не было.

Марина убрала в сейф стойку с магическими сувенирами — слабенькими артефактами с забавными свойствами, вроде цветной подсветки или временной покраски волос, и закрыла лавку. У её партнёра сегодня выходной, так что торговля окончена. Заказов у неё было так мало, что она была готова даже самобросающуюся палку для заходившего сегодня пса сделать, но вместо денег у него были только прохладные истории. А хозяин его — вообще хам! Уши у неё, видите ли, не настоящие. Как он вообще это узнал?

Мысли о том, что он может раскрыть её истинную личность так же легко, как фальшивые ушки, немного пугали Марину. Но она уже почти забыла, от кого прячется, а каждому, кто придёт за ней, придётся встретиться с Яной. Беспокоиться не о чем.

Яна давно должна быть дома. Нужно купить мяса, ведь она приходит с работы уставшей. На самом деле, Марине было не обязательно работать — подружка легко обеспечила бы её, не только необходимыми вещами, но и вообще всем, о чём можно мечтать. И всё же, она не хотела от неё зависеть, а может ей было попросту скучно сидеть дома целыми днями. Да и быть мастером-артефактором это очень интересная работа.

На рынке Марина долго не торговалась, взяла у знакомого продавца свежее, но очень дорогое мясо и поспешила домой. Жилая секция располагалась ниже, и ближе к окружности, так что путь предстоял не близкий. Проходя мимо гостиницы, она чуть не столкнулась со спешащим куда-то варваром. Марина хотела обругать грубияна в след, но оглянувшись, узнала в нём того самого пса, что заходил сегодня в её лавку. Видимо, кто-то всё же бросил палку, и теперь он восторженно за ней гонится. Хорошо хоть не за собственным хвостом посреди улицы, повадки у таких племён самые дикие.

Не желая тратить остроты на животное, она пошла дальше, отметив название гостиницы, куда нельзя заходить ни при каких обстоятельствах, во избежание блох и других паразитов.

— Яна, я дома! — радостно прокричала Марина, в надежде на то, что подруга встретит её и погладит между ушками, как она любит.

Но никто к ней не вышел.

Рабочий день артефакторы заканчивали очень рано — нужно ведь оставлять время на исполнение заказов, так что после двух часов дня почти все расходились, уступая прилавки второй смене. Яна же, зарабатывая огромные деньги, приходила домой и того раньше, а когда она задерживалась, Марина припомнить затруднялась. На самом деле, у неё была беда с кратковременной памятью, но сама Марина считала это проблемой окружающих.

От одиночества Марине стало немного грустно. Тогда она взяла из холодильника бутылку лёгкой рейтарской амброзии, приложилась к горлышку, и пошла нарезать мясо, чтобы покормить подругу, когда та наконец придёт. Яна не заставила себя долго ждать. Она зашла в дверь, сбросила с себя испачканную и повреждённую одежду, и направилась в ванную. Марина подавила в себе желание тоже раздеться и присоединиться к Яне. Почему она не нашла её? Не позвала с собой? Неужели Яна думает, что её вовсе нет дома?

Но тогда она бы подняла вверх дном половину Цитдели…

Марина разозлилась. Хватит! Она не питомец, а лавка уже приносит достаточно денег, чтобы жить с них, и этот доход растёт, хоть и медленно. Вот сейчас, сегодня, она скажет, что хочет быть независимой ведьмой, которой никто не указ!

— Марина, полотенце!!! — раздался крик из ванной.

Но пока не сказала, вот и побежала доставать из пространственного хранилища полотенце. Надо будет придумать, как разместить его прямо в ванной, чтобы не носить далеко… Нет! Переехать, вот что ей нужно. Нельзя это забывать.

В ванную Марину подруга не пустила:

— Не сейчас, Ушастик. Нам нужно будет серьёзно поговорить. Ты приготовила обед?

— Да! — пискнула Марина в закрытую дверь — мне тоже нужно с тобой серьёзно поговорить!

Едва ли Яна её услышала.

Ушастик. Это прозвище она терпеть не могла, но Яне так себя называть позволяла, испытывая от этого какое-то мазохистское наслаждение. О, если бы она могла делать ушки на продажу, она бы стала богата как Ньянги, контролирующие рынок не-человеческих модификаций. Но сделать такой артефакт она могла только для кого-то очень близкого, или даже любимого. В отличии от простых накладок или модификаций, её ушки были живыми, чувствительными, улучшали слух носителя и позволяли «слышать» магию. То есть, определять наличие активной энергии поблизости, за что Яна особенно ценила подарок Марины.

Её острые уши не только придавали ей сходства с существами из древних легенд, но и предупреждали об опасности, когда на арену выходили невидимые противники, или те, чья магия не просматривается глазами. Выступая на арене под псевдонимом Лилит, Яна была непобедима, а её интуиция и чутьё, дополненные невероятной магической мощью, сделали из неё кумира тысяч жителей Цитадели. И во многом это заслуга её Ушастика. Марина одновременно злилась и гордилась, когда Яна называла её этим именем.

Яна вышла из ванной, взяла Марину на ручки и понесла на кухню. Ушастик обиженно смотрела на подругу, и ни разу не приласкала её роскошную грудь по дороге. Сама Марина была аномально плоской для ведьмы, но её сходство с милым молодым мальчиком Яне только нравилось.

— Марин, как насчёт разнообразить нашу жизнь, сексуальную и не только?

— Мы это уже обсуждали, я не умею делать хвосты! — фыркнула Ушастик.

— Да при чём тут это, ты же Ушастик, а не Хвостик. Я хочу привести сюда мужчину. Но ты не бойся, про тебя я тоже не забуду!

— Что? Ты хочешь привести в дом… Кого?

— Мужчину. Сегодня я встретила такого…

— Тебя по голове не били? С тобой всё в порядке? Может, это какой-то яд или феромоны?

— Били… Он был, такой сильный, крепкий, просто неуязвимый! Победил меня одним ударом!

— Пойдём, у моего знакомого с рынка как раз готов лечащий артефакт, он поможет!

— Нет, Ушастик, со мной всё в порядке. А у твоего знакомого есть что-то для поиска людей? Он имперский аристократ, повсюду таскает за собой двуногую собаку, и он такой милый!

Марина надолго замолчала, под напряжённо ожидающим взглядом подруги. Нрав у Яны был бешеный. Если бы Ушастик сказала, что хочет больше самостоятельности, Яна принялась бы допытываться, кто у неё появился, и чем новая подружка лучше неё? А сейчас вдруг такое. Но весь бунтарский дух Марины куда-то испарился. Захотелось прижаться к Яне, обхватить её руками крепко-крепко, и расплакаться. Как будто она моментально забыла, к чему шла так долго.

— Хорошо — с трудом выдавила Марина.

Яна уплетала мясо за обе щёки, поглощая кусочки один за другим, а у Марины будто ком в горле стоял. И даже то, что глотать такое мясо не нужно, её не волновало.

— Ты поможешь его найти?

— Да. Он живёт в гостинице, этажом выше. Вместе с собакой живёт. Но почему…

— Почему что?

— Почему мужчина? Да ещё и с собакой? С чего ты взяла, что ему нравятся женщины, раз он за собой меховую подстилку таскает? Ты с ним разговаривала? Он же имперец, и вообще редкостный придурок!

— Никакой он не имперец, среди них самоучек не бывает. А мальчики мне всегда нравились, ты же понимаешь… Подожди, а почему он придурок? Ты что, знакома с ним? Тоже хочешь его себе? Марина! От тебя я такого не ожидала!

— Ну вот опять. Он просто заходил ко мне в лавку. Или это был другой имперец с собакой, в Цитадели же что тех, что других полно. Я не твоя собственность, Яна. У меня есть прибыльный бизнес, и мне не нравится, когда ты ревнуешь меня к каждому столбу!

— Ах так, значит! Ну всё, я ухожу, не пытайся меня остановить! — Яна выбежала с кухни, хлопнула входной дверью, но через несколько секунд забежала обратно, осознав, что выбежала на улицу голой.

Ушастик подпёрла голову руками и тихонько заплакала. Кажется, всё что она задумала удалось идеально. Только почему от этого так грустно?

Яна подкралась «незамеченной» и положила руки между ушек Марины, легонько задевая чувствительные треугольнички. Приступы бешеной ревности пролетали очень быстро. Ушастик с замиранием сердца ждала, что сейчас подружка приласкает её и сделает вид что никакого разговора не было, что всё останется как раньше. Но…

— Марин, а проводи меня до гостиницы?

Убийца залетел и набросился на меня, не давая встать. Чтобы я не звал на помощь, он начал душить меня мягкой подушкой, а кинжал вонзил мне в бедро.

— Нашла, нашла, нашла! — услышал я, задыхаясь в медвежьей хватке.

Я проморгался, и увидел, что меня душат не одной подушкой, а как минимум двумя. А ещё убийца — женщина. Я поправил пристёгнутый к её поясу кинжал, чтобы он не упирался мне в бедро, и начал исследовать прижавшееся ко мне тело. После такого стресса потискать пышные формы особенно приятно. Обследовав её попу в кожаной миниюбке, я запустил пальцы под одежду. В этот момент девушке надоело, что я дышу ей в сиську, или может она решила показать мне правильность моих действий. Она полезла целоваться. Я впервые посмотрел на её лицо, и с удивлением узнал гладиаторшу Лилит.

Красные глаза смотрели на меня с обожанием, каким-то бешеным, маниакальным. Это был очень долгий, страстный поцелуй, с такими крепкими объятьями, что у меня затрещали рёбра. Я уже обследовал всё, что хотел под юбкой Лилит, и теперь с трудом расстегнул застёжку скользящими пальцами, ведь никаких трусиков под юбкой не было. Она никак не могла от меня оторваться, и я занялся шнуровкой топика, когда в комнату ввалился Рус с дико вопящей женщиной на плече.

Рус звонко шлёпнул её по попе, и она на секунду замолчала. Тогда вервольф счёл нужным объяснить своё появление.

— Зря ты всем рассказал, что у нас сегодня будет много денег. Эта торговка решила нас обокрасть! — он поставил ношу перед собой, и повернул лицом ко мне. Я с трудом выглянул из-за Лилит и увидел продавщицу артефактов с ушками на голове, которую Рус держал за плечи. Лилит прервала поцелуй, глубоко вдохнула и сказала:

— Это Марина, она со мной.

Присутствие Руса и Марины гладиаторшу нисколько не смутило, она ловким движением развязала топик и избавилась от него, после чего прижалась ко мне ещё плотнее.

— Ничего не понимаю. Если вы заодно, то зачем вам наши деньги? Неужели вы не сделали ставку на победу Джеймса? — медленно сказал Рус.

От построения столь длинной логической цепочки, полностью повторяющей рассуждения Себастьяна, его мозги готовы были расплавиться.

— Не было никакого договорняка. Я победил честно — запутал я Руса ещё силнее.

— Победил, мой силач! — томно прошептала Лилит и снова впилась в мои губы.

— Я ничего не понимаю! — казалось, бедный варвар сейчас заплачет — Зачем здесь гладиаторша и эта малышка?

Он зачем-то лизнул Марину между ушей. Она тут же перестала вырываться и обмякла. Кстати, хороший вопрос. Вот только, когда рот занят поцелуем, его слишком сложно озвучить, да и желания особого нет. Вдруг ответ перевернёт ситуацию с ног на голову?

Лилит сорвала с меня одеяло и бросила его в Руса. Я убрал подальше слетевшую с девушки миниюбку, и ещё час ничто не могло остановить страсть остроухой ведьмы. Что делали Марина и Рус на импровизированном коврике, я не смотрел. И не слушал.

Активный отдых помог восстановить магические силы гораздо лучше, чем скучный сончас, поэтому, как только бешенство Лилит пошло на убыль, я выбрался из постели. К этому времени мы остались одни. Я заранее попросил у персонала отеля чистые трусы или набедренную повязку, так что обнаружил в номере и то, и другое. Надел повязку, перевязь с ножнами и посмотрелся в зеркало. Лилит, глядя на меня, глупо хихикнула.

— И всё-таки ты не варвар.

— Сидит не очень, но это трофей — объяснил я свой внешний вид.

— Нет, я не об этом. Ты даже имперца лучше изображаешь, чем варвара. А кто ты на самом деле?

— Я простой монстр, которого все почему-то считают за своего.

— Но ведь ты должен был предъявить распорядителю герб.

— Сумасшедший император раздаёт монстрам гербы, вот и всё объяснение.

— Безумие — это не объяснение. — смутилась Лилит.

— Тогда почему ты сделала всё это?

— А, ну, это… Захотела и сделала, что я, отчитываться перед тобой должна?

— Наверное не должна. Ладно, мне нужно идти. Закроешь дверь, когда будешь уходить из номера. Закрывать сложнее, чем выбивать, но думаю ты справишься.

— Нет! То есть, куда это ты собрался? Я тебя не отпускала.

— Мне нужно найти кристалл для изготовления артефакта, так что я поищу твою подругу Марину, или её коллег, с которыми сегодня договаривался. Ну и Руса найду, деньги же у него.

— Она ушла? Вот ведь зараза! Её я тоже не отпускала.

— Ну я пошёл — сказал я Лилит и вышел в пустой проём.

Ведьма взлетела на левитации, сделала кувырок, спрыгивая с кровати и схватила меня за ногу, когда я уже шагнул за порог. Такой прыти я от неё не ожидал.

— Никуда ты не пойдёшь, мой хороший. Сейчас, ещё пару часов секса, потом поужинаем, и спишь ты теперь у меня.

Я слегка опешил от такого напора. Ошеломление усилило то, что Лилит дёрнула меня за ногу, уронила и подмяла под себя, намереваясь оседлать меня прямо в коридоре. И второго магического поединка с ней я точно не потяну. Да и проблему это не решит, разве что кто-то из нас погибнет. Но убивать остроухую мне не хотелось совершенно, хоть я и понимал всю опасность её страсти.

— Наш с Русом друг сейчас лежит и умирает, а я могу его спасти. Если добуду кристалл и принесу его вовремя. Неужели ты позволишь человеку умереть ради простого перепихона?

— Что? Я для тебя — простой перепихон? — взъярилась Лилит.

Пока я думал, что ответить, гримасса ярости на лице партнёрши сменилась снисходительной улыбкой:

— Я научу тебя ценить каждую минуту, проведённую во мне…

— Я должен спасти друга! — сказал я и использовал всю силу своего тела, чтобы оторвать от себя ведьму.

Я поспешно ретировался, пока Лилит снова не налетела на меня с порывом страсти. За стенкой был обеденный зал, Рус сидел за столиком один, с бутылкой амброзии, на этикетке которой был нарисован осьминог, и лакал выпивку из блюдечка. Ну да, можем себе позволить. Я тоже приложился к бутылке — немного лишней магии моему телу сейчас не помешает, пусть она и не даёт настоящей силы. Остатки усталости исчезли, но чувство могущества не появилось.

— Ну, как амброзия? Настоящая, кракенская! — похвастался Рус.

— Чего? Иди дай в морду тому, кто тебе это сказал. Кракенская раз в десять крепче. Но осьминог похож, да. Кстати, а где Марина?

— Там — он указал на пустой столик в дальнем углу зала — то есть, сейчас придёт. Наверное.

— Ага. Ну а деньги где?

— Вот — он отдал мне мешочек, чуть толще того, какой мы получили на арене.

— Рус, надеюсь ты умеешь считать монеты, и делишь их как договаривались.

— Мы делили апельсин. Много наших полегло. Это Себастьян так говорил. Джеймс, а что такое апельсин?

— Не заморачивайся, Рус, волки такое не едят. Да и любые маги тоже.

— Тогда за что умирать? Но Себастьян говорил так, когда делил монеты, а потом нас иногда били.

— Ну видишь, ты уже всё правильно понимаешь. Ты ведь на самом деле очень умный, Рус. — я погладил его по загривку, а он внезапно укусил меня за руку.

— Не смей надо мной подшучивать!

Тем временем, Марина вернулась за столик. Я стряхнул кровь с регенерировавших пальцев, и пошёл к ней.

— Марина, привет! Как поживает твоя лавка?

— Осторожно, сзади! — ответила мне ведьма с ушками.

— Ты куда побежал, паршивец? Мы не закончили! — ведьма подняла меня магией над полом.

— Да ты минимум пять раз закончила, Лилит!

— По-твоему этого достаточно? И что тебе нужно от Ушастика?

— Я ведь говорил, мне нужны кристаллы чтобы спасти друга! Я даже готов заплатить.

— Марина, дай уже ему, и пойдём обратно.

— Дать? — опешила Ушастик.

— Не надо, просто продай кристалл, а лучше два. — пошутил я. Лилит разозлилась ещё сильнее, перевернув меня вниз головой. Набедренная повязка от этого задралась, так что ведьма быстро перевернула меня обратно.

— Ты уже на других баб заглядываешься, ну как так? Что мне с тобой делать?

— Прекрати меня злить, Лилит. — твёрдо сказал я.

— А что ты собираешься делать с кристаллом? Ты артефактор? — попыталась разрядить обстановку Марина.

Лилит тем временем подплыла к столику полулёжа на своей левитации, и усадила меня рядом с собой в таком же расслабленном положении. Это было гораздо удобнее любого шезлонга, так что я воспринял такой жест как примирительный.

— Да, я тоже своего рода артефактор, ты права. Сейчас я работаю над одним экспериментом, который может спасти моему другу жизнь. Его ранили несколько часов назад, так что стоит поторопиться.

— Ух ты! А посмотреть можно? — воодушевилась Ушастик.

Может, попытаться уговорить её поехать с нами? Уверен, они с Венди подружатся, у них абсолютно одинаково горят глаза, когда речь заходит о новых знаниях.

— Да не нужны тебе друзья кроме меня! — фыркнула Лилит.

— Яна, не начинай. С непривычки это может напугать. — обратилась Марина к Лилит.

— … А на самом деле она хорошая. Почему-то я слышу это о каждом, кто пытается мною воспользоваться. Ну так что, Ушастик? У тебя есть лишний кристалл, а то местные снобы не продают материал свободному художнику с Пустошей.

— Для тебя я Марина Алексеевна, аристо. Да, есть, пойдём скорее. — настроение у артефакторши вдруг начало меняться так же быстро, как у её подруги.

Цитадель не была настолько большим городом, чтобы нуждаться в транспорте, однако мне казалось, что мы передвигаемся слишком медленно. Дом Марины и Яны — именно так звали Лилит на самом деле — находился на том же этаже, что и лавка портного, только с противоположного края купола. И это чуть ниже середины строения, так что идти пришлось целый час.

Себастьян доживал последние минуты.

Я догадывался, что он будет совсем плох, когда мы появимся, поэтому кристалл нёс сам и из рук не выпускал. Я уже имел возможность убедиться, что ни один варвар в здравом уме не станет помогать мне в столь гиблом деле. Увидев Себастьяна, Марина бы просто развернулась и ушла, если бы кристалл был у неё.

Мне же предстояло самое сложное. Когда я поглотил оставшийся от паука кристалл, это произошло совершенно неосознанно. И причин может быть очень много: остаточный эффект от усиленных големов, или от повышения моего ранга, или от секса. Ещё очень может быть, что я получил от паука не только улучшенное магическое зрение, но и некую связь с его останками, как произошло с костяным вараном. Да и древний многофункциональный напульсник не стоит списывать со счетов, он часто подкидывает сюрпризы.

В текущем виде, задача такая: создать поглощающего голема внутри кристалла, имплантировать его в пациента и сделать так, чтобы он остался там навсегда. Но кристалл — это не ножницы, на которых я практиковался. Что, если я сожру его как только начну колдовать? Всё просто — я получу универсальное противоядие внутри себя, а Себастьян умрёт. В любом случае я в плюсе.

Я успокоился, вдохнул поглубже, и создал в кристалле голема. Марина вытаращила на меня глаза, и спросила зачем я испоганил кристалл. Ячейки в нём были восьмигранными, а стоил он две тысячи денариев. Да, у меня наконец-то появились деньги, чтобы их считать. Лилит обычно брала за бой от десяти тысяч, и это было очень много. Марина примерно столько зарабатывала за целый месяц, потому что наценка на артефакты жёстко регулировалась имперцами. Свободным ты можешь бегать по Пустошам, а в Цитадели для варваров никакой свободы быть не может. Я же за свой бой заработал целых пятьдесят тысяч, из которых десять забрал Рус. Мне достался кошель, в котором лежало сорок монет наивысшего номинала, по тысяче денариев в каждой.

Отвлечённые мысли помогали отгородиться от причитаний Ушастика. А сосредоточиться было просто необходимо. Нужно было разглядеть куда можно приладить кристалл к телу Себастьяна, ведь оно, во-первых, светилось как новогодняя ёлка, а во-вторых, совершенно не соответствовало моим представлениям о человеческой анатомии.

Где-то в животе должен был быть желудок, но его не было — вообще никаких полостей, только серые нити, свитые в верёвки, непрерывные до самых ног. А ноги — это такие же верёвки, просто начинающиеся там, где заканчиваются предыдущие. Гениталий не было, однако переключившись на обычное зрение я заглянул охотнику в штаны, и увидел там то, что положено каждому мужчине. Такое несоответствие запутало меня ещё больше.

Верхняя часть тела была покрыта ядом более густо, из-за чего смотреть туда не хотелось. Но вот в груди всё больше походило на человеческое — просматривались мешки лёгких, сердце, и ещё… Стоп, а что там должно быть ещё? Изменяя фокусировку и угол зрения, я насчитал ещё три органа, похожие на тот, что я принял за сердце. Они были разного размера и наполнения. Два были заполнены теми же серыми волокнами, из которых состояло тело, один, тот, что на месте сердца, жёлтой энергией, а четвёртый — тем самым ядом.

Времени на разглядывание и обдумывание оставалось всё меньше. Яд подобрался к наполненному энергией «сердцу», и у Себастьяна начались судороги. Я решил направить кристалл в тот орган, что уже наполнен ядом, ведь он должен впитать его из тела в себя, а там самая высокая концентрация.

Но основная сложность в изготовлении артефактов — это соединить живую плоть и кристалл. Я примерно обозначил что и куда нужно доставить, и браслет даже бросился выполнять приказание, но, когда нити зашли в тело пациента, его начало колотить ещё сильнее, а нити были уничтожены.

— Ты только добьёшь его! Хватит мучать умирающего! Он не переживёт внедрение! — Марина попыталась меня оттолкнуть, но Яна её не пустила, перехватив магией на пол пути.

— Ушастик, у каждого свои недостатки. Страсть к бесчеловечным экспериментам на людях вполне можно понять, не все ведь такие классные от природы, как я или ты. Пусть учится. — сказала она.

Да что они обе понимают!

Себастьян сопротивлялся яду изо всех сил, ему хотелось жить. Не знаю, замедлило ли это процесс распространения, но мне помешало точно. А вот сам яд, хоть и был, по сути, антимагией, не мешал совершенно. И я принял тяжёлое решение. Атаковать. Так, чтобы без самообмана, взаправду ударить Себастьяна кристаллом, зажатым в руке с браслетом. Так нити должны стать более агрессивными, и преодолеть защиту сопротивляющегося из последних сил организма. А дальше нужно будет как-то переключить их в мирный режим, пока они не поглотили моего пациента.

У кристалла была острая верхушка, и я воткнул её в правую сторону груди охотника. Брызнула кровь, Марина вскрикнула, вырвалась из хватки подруги, и ударила меня по голове. Силы хрупкой на вид ведьме было не занимать, я отлетел в стену и чуть не проломил её. Но всё задуманное я осуществить успел! Кристалл медленно всасывался в тело Себастьяна. Марина села рядом с ним на колени и заплакала. Я на неё не обижался. Мои действия и правда выглядели жестоко. Но от маленькой мести всё же не удержался.

Я подошёл к ней и подхватил слезу, катящуюся по её щеке пальцем.

— И слеза девственницы, секретный ингредиент. Только не рассказывай никому. — сказал я Марине и капнул слезу на оставленную кристаллом рану.

В этот момент охотник перестал биться в агонии, а ранка стала затягиваться.

— А как ты узнал, что Ушастик… — начала говорить Яна, но неожиданно замолчала и смутилась.

— Потому что иначе она бы в лепёшку расшиблась, но сделала бы тебе в пару к ушкам волшебный член. — ответил я Лилит.

Яд потихоньку втягивался в обновлённый орган Себастьяна, а сам охотник, немного постаревший, громко захрапел. Марина посмотрела на меня как на чудо, на мессию, чьё появление грядёт согласно пророчеству… Или я говорил, что разрушу мир, а не спасу его? Какая разница, в любом случае я врал. Яна тоже впечатлилась. Рус с нами не поднимался, не хотел видеть друга в таком состоянии. Напоследок я отжал у портного ещё один комплект одежды, десяток трусов, пять рубашек разных цветов и новенькие джинсы, которые портной покупал для себя как запасные и ни разу не надевал. Пришлось, правда, ушить, так как хозяин лавки был потолще, но с этим он справился мастерски. Я запомнил его лавку, а уж он-то меня никогда не забудет. Если понадобится одежда — обязательно загляну ещё раз.

Лилит взяла Себастьяна магией и понесла вниз. Рус заплакал, увидев плывущее по воздуху тело. Когда тело изволило захрапеть, у оборотня случилась истерика. Он подбежал к другу, понюхал его, потом метнулся ко мне, взял меня на руки, попрыгал от радости, столь активно размахивая хвостом, что чуть ли не взлетал на нём как на пропеллере, потом поставил меня на землю и полез целоваться к Марине. Она вяло отбивалась, Рус был раз в десять проворнее неё. Наконец, возбуждение его достигло максимума, и он ускорил себя ещё и магией. Он не стал лезть девушке под юбку прямо здесь, но утащил её в неизвестном направлении.

Лилит предложила переночевать у неё, потому что желания гоняться за бешеной собакой у неё не было ни малейшего желания, а Марина как раз попросила больше свободы. Кроме того, было не очень понятно, что с нашей лодкой, и куда на ней плыть. Себастьяну нужно отдохнуть, прежде чем он сможет отвезти меня обратно в лагерь. Ну и провести ночь с Лилит тоже хотелось, чего таить.

В среде аристо любовь — очень призрачное понятие. Женщин-аристо очень мало, так как размножаются они не естественным путём, и почти все родившиеся в клане девочки остаются модификантками. И судя по существованию ведьм, у варваров размножение происходит более человеческими способами. А значит, чем больше ведьм я смогу к себе расположить, тем больше в моём будущем племени получится детей.

Мы добрались до дома Яны, и она уложила Себастьяна на диване в прихожей, а меня потащила в душ. Одежда на мне долго не жила, но на теле грязь всё же скапливалась, так что я был очень рад помыться. Яна села в углу душевой комнаты и принялась натирать меня магическими сферами, на которые намотала мочалки.

Когда в последовавшем за омовением секс марафоне выдался перерывчик, я потратил его на пристальное изучение тела любовницы магическим зрением, и понял, что у неё вообще нет внутренних органов в человеческом смысле. Её тело именно что состоит из энергетических шариков, гораздо более мелких и плотных, чем те которыми она сражается. Лилит была практически неутомима. Во второй части марафона, возобновившегося, как только я полез проверять её груди пальцами на предмет тех самых миниатюрных сфер внутри, она меня так заездила, что я отрубился.

На следующий день Себастьян проснулся раньше нас, и разбудил меня. Он предложил навести на ведьму морок и сбежать, пока она спит и ничего не понимает, но я отказался. Вместо этого, я обнял Яну покрепче, и рассказал охотнику что произошло пока он лежал без сознания. Лилит с интересом слушала, даже когда её в моём рассказе не было. Себастьян мрачнел по мере того, как история приближалась к его спасению. Когда я закончил, он горько заплакал. Странно, обычно счастливый финал вызывает другие эмоции.

— Джеймс… Я навечно в долгу перед тобой, но… Я пойму, если ты захочешь меня убить, я заслужил это.

— После всех усилий, которые я приложил чтобы тебя спасти? Да ну, брось, что такого ты натворил?

— Я…

— ГОВОРИ, ЧЕРВЬ! — крикнула на охотника Лилит, приподнимая его магией за горло.

— Твоя девка… Не знаю её имени… — прохрипел Себастьян.

— Называй меня госпожа Лилит, ничтожество! — продолжала беситься ведьма.

— Другая… Отпусти, нам нужно быстрее…

— Отпусти его, Яна. — сказал я, и погладил любовницу по бедру.

Себастьяна с силой приложило об пол, и он продолжил говорить прямо оттуда.

— У меня был козырь в рукаве, Джеймс. Страховка, на случай если ты захочешь соскочить в последний момент. Если испугаешься Тёмной Ведьмы, или вздумаешь драться не в полную силу.

— Себастьян, у меня тоже терпение на исходе. — поторопил я охотника.

— Ты ведь тоже пленник, Джеймс. За тобой должна была присматривать ведьма с рысью, но она отпустила тебя в лагерь одного.

— И что? У Венди будут проблемы, из-за того, что ты увёз меня из лагеря?

— Конечно. Но она не первый раз навлекает на себя гнев Кая. Я неплохо её знаю, она очень умна и расчётлива, ей ничего не будет.

— Тогда к чему весь этот цирк? — не понимал я.

— А чем Венди надеялась удержать тебя в лагере? Это должно быть что-то очень важное для тебя, и Кай должен знать, насколько ты это ценишь. Я подумал, что это та девка, которую притащили вместе с кораблём.

— Эрика? — я ужаснулся.

— Я рассчитывал, что это она. Ты сделаешь ради неё всё, так ведь? Но суть шантажа в том, что я откажусь везти тебя обратно в лагерь в течении суток, и Кай её казнит, ведь я никого не предупредил, что забираю тебя с собой, и это не побег. А теперь ты сам остался в Цитадели на сутки. Чтобы меня спасти.

Кажется, Себастьяну стало по-настоящему стыдно. Наверное, с ним такое произошло первый раз в жизни. Я попытался встать, но Яна меня не пустила.

— Больше тебя там ничто не держит. Оставайся со мной навсегда! — она набросилась на меня с поцелуями, но я отшвырнул её в соседнюю комнату, пробив её телом стену.

— Себастьян… Есть ли у нас какие-то шансы, что мы успеем в лагерь до того, как Кай казнит Эрику?

— Есть. Если ты заставишь лодку ехать быстрее, как в прошлый раз, и если мы отправимся прямо сейчас.

Меньше, чем через минуту я был готов бежать со смертью наперегонки.

Добежав до мастерской, куда Рус сдал нашу лодку на ремонт, я заметил, что Лилит следует за нами. Я ворвался внутрь гаража, и увидел Руса, разговаривающего с ремонтником в кожаной одежде с гербами клана Кракен. Рус отдал ему деньги и забрал сдачу. Увидев меня, он обрадовался, но, когда зашёл Себастьян, оборотень поджал хвост и опустил уши.

— Расплатился? Отлично! Выезжаем немедленно! — крикнул я ему.

— Нет — промямлил Рус.

— Чего? А, плевать. Просто не мешай мне. — сказал я и направился к лодке.

— Эй, если ты торопишься, я могу открыть заднюю дверь ангара, сразу на Пустошь выйдешь. — предложил мне ремонтник.

— Да, давай. — я запрыгнул в лодку и поднял её над полом.

— Сейчас жди пять минут, там защитный шлюз ещё открывать. — сказал ремонтник и удалился.

В лодку тем временем опустилась Лилит, на своей левитации, и уселась на пассажирскую скамейку.

— Яна, ты классная, и это была лучшая ночь в моей жизни, но остаться ты меня не заставишь. — сказал я ведьме.

— Не важно. Эй, Рус, скажи Марине, что я дарю ей все свои сбережения, она знает, как до них добраться. А я еду с Джеймсом.

Тем временем Себастьян неуклюже пытался забраться в парящую лодку. Я взял его за шиворот и затащил внутрь. Он занял место рядом со мной, чтобы указывать направление.

— Что это значит, Рус? Ты что, не едешь? — спросил он у своего друга.

Рус смутился ещё сильнее, и промолчал.

— А знаешь, если ты правда считаешь, что будешь счастлив с этой ведьмой… Такие чувства стоит ценить и уважать. — продолжил Себастьян.

Я поморщился. Мне совершенно не верилось, что Себастьян научился уважать что-то кроме денег. И даже все его рассказы об обмене денег на магическую силу большого доверия не вызывали. Такие люди просто копят деньги, без какой-либо цели, даже если говорят обратное. Это не более чем самообман. Но вот Рус поверил. И снова, хвост пистолетом, уши торчком, да щенячья радость в глазах. А ещё идиотские шутки:

— Круто! Классно-здорово! Джеймс, я так рад! Я останусь с Мариной! Скажи, а почему из двух подружек ты забрал самую страшненькую?

Я не стал отвечать, просто приложил ладонь к лицу, чтобы не видеть, что произойдёт дальше. Рус, конечно, попытался задать свой вопрос шёпотом, но его пасть и эмоциональное состояние не позволили ему это сделать. Слышала, наверное, вся мастерская, и уж конечно, сама Яна слышала, как её назвали страшненькой. Нет, я не имел ничего против своеобразных вкусов Руса, у каждого своё понятие о женской красоте, но вот у Яны вопросы возникли.

Она выпрыгнула из лодки под рёв сирены, возвещающей об открытии шлюза, в полёте ударила Руса по морде ногой, от чего тот опрокинулся на землю, а потом припечатала обеими ногами в живот, с небольшим магическим ускорением. После она села на него и стала бить по груди кулачком, каждым ударом сминая оборотню рёбра и выбивая из него воздух. Рус выл и скулил так, что мог посоперничать с сиреной в громкости.

Ударив несколько раз, Яна успокоилась, и стала бить реже, наблюдая за тем, как грудная клетка быстро встаёт на место. Она развлекалась с Русом как с плюшевым, а он принимал её игру, корчил рожи и жалобно выл, нещадно переигрывая. Ну да, у наделённых сверхбыстрой регенерацией магов ломающий кости удар — это как дружелюбное похлопывание по плечу. А магию не использовали ни Рус, ни Яна. Думаю, если бы они дрались всерьёз, из такого положения Рус порвал бы непобедимую Лилит без шансов, за доли секунды.

Ремонтник подошёл к нам, и похлопал по борту. Я направил лодку на выход. Яна оглянулась и включила свою левитацию на максимум, подпрыгнула под самый потолок ремонтного ангара и опустилась прямо на своё место, когда мы уже собирались поворачивать к выезду.

Мы поднялись по склону и поплыли над Пустошью. Я набирал скорость постепенно, следуя указаниям Себастьяна. Мы пролетели около километра вдоль цитадели, когда на выжженную землю выбежала стая каких-то животных. В них стреляли с башен, но их было слишком много. Нами монстры не заинтересовались, а вот если бы направление выбирал я — мы бы выскочили прямо на них. Наблюдать за тем, как хищники гибнут под стенами, я не стал. Солнце встало не так давно, и есть шанс, что мы доберёмся в лагерь раньше, чем проснётся Кай.

Подумать только, жизнь человека — моего любимого человека — зависит от спокойного утреннего сна заклятого врага.

До лагеря долетели за полтора часа, и я даже умудрился не перегрузить управляющего лодкой голема. Я долетел почти до скалы, туда, где на серых камнях нетерпеливо дёргала кисточками на ушах одна очень умная рысь. Стоило мне вылезти из лодки, как она появилась около меня, взяла за руку зубами и потянула наверх. Я побежал. Рысь исчезла и появилась на моих плечах, указывая направление лапкой. Но я и без неё помнил, как добраться до корабельного медотсека. Когда он уже был виден, рысь исчезла.

Я помнил, что ей нравится ездить на людях, как и всем животным, ставшим объектами культа симбиоза, но Венди не позволяет ей это делать. Но рысь не слезла бы с меня, если бы срочно не понадобилась хозяйке. Бежать быстрее я уже не мог, но приготовился к самому худшему.

Я открыл тяжёлую дверь и зашёл внутрь. Венди стояла перед кушеткой с Эрикой и отбивалась от трёх здоровенных варваров с арбалетами. Ещё пятеро стояли поодаль и наблюдали за схваткой, в том числе трёхрукий уродец. Они разгромили уже все кушетки кроме той, которую защищала Венди. Стрелять варвары не спешили, но и Венди не пускала в бой свою рысь.

— Достаточно — крикнул трёхрукий.

Венди тремя быстрыми ударами вырубила стоящих перед ней бойцов. Теперь, когда правота была на её стороне, ведьма не стеснялась использовать магию. Остальные варвары сняли с предохранителей арбалеты.

— Я сказал — достаточно! — повторил он, направляя третью руку на Венди.

— А ты мне не указ — рыкнула ведьма в ответ.

— Ну да, ну да. Сначала потеряла пленника, а потом делаешь вид, будто ни при чём. То, что вы позволяете ему разгуливать без ошейника, до добра не доведёт.

— А ты вообще кто такой? — спросил я трёхрукого.

— Я — его голос, его правая рука! — он помахал дополнительной конечностью.

— Ну, хорошо, что рука, а то мог бы и левой пяткой быть. Хочешь быть левой пяткой Кая? — продолжил я.

— Вы тут все сильно умные, как я посмотрю. Не советую испытывать моё терпение дальше.

— Ты без разрешения Кая чихнуть не посмеешь, Шаман — сказала Венди, отдавая оглушённых бойцов их товарищам — а теперь можешь идти и жаловаться на то, что опять оказался бесполезен.

Шаман не стал продолжать обмен колкостями, который проигрывал сильнее, чем его бойцы в драке. Он выскочил за дверь, и закрыл её за собой.

— Ты где был? — накинулась на меня Венди.

— Меня Себастьян похитил.

— Комендант лагеря? Он же на охоту поехал вчера утром.

— Он соврал. Неужели впервые?

— Я волновалась — ведьма чуть смягчилась.

— Боялась, что я правда сбежал?

— Да. Но не верила до последнего. Отправила Младшую тебя искать, но ты был так далеко…

— Чего хотели эти громилы?

— Шаман тебя терпеть не может, вот и решил выслужиться. Обыскал твоё жилище, нашёл там универсальный ключ от лодок, заявил, что ты угнал транспорт и сбежал. Сейчас пытался забрать Эрику, чтобы Кай наказал её за твой побег. Не думаю, что он ожидал меня здесь увидеть.

— А ты как тут оказалась?

— Может… хотела того же, чего и он. — Венди засмущалась, опустила глаза.

Дверь снова открылась, и в медотсек влетела Яна. Она приблизилась к Венди, завела ей под подбородок палец и заставила низенькую ведьму посмотреть себе в глаза, добавив к своему росту левитацию.

— Эта что-ли? Да уж, Рус был прав, красивых девушек кроме меня у тебя не было.

Вместо ответа на спине Яны повисла рысь, а Венди так сильно надавила на её плечи, что новенькая опустилась на колени, всё ещё не касаясь пола. После этого Венди принялась деловито обследовать тело Яны, пока рысь держала её за шею зубами. Она заглянула ей в рот, под подол платья, пощупала грудь и наконец сказала:

— Я не против. Если она будет вести себя поспокойнее.

— Джеймс, беги, я её задержу — прошептала Яна.

— Лилит, познакомься, это Венди. Она ведьма из культа симбиоза, но я её люблю, не нужно её бояться. А это Эрика, моя подруга детства, она мне как сестра. Её я тоже люблю, и сейчас ей нужна помощь, она ранена тем же мечом, который сейчас принадлежит мне. Венди, это Лилит, для друзей — Яна. Она жила в Цитадели и была гладиатором. Когда мы встретились на арене, Лилит меня чуть не убила, но в итоге я всё равно победил. Она влюбилась в меня с первого взгляда, а потом я тоже её полюбил. — я взял руку Яны и вложил её в ладонь Венди.

Стесняшка отозвала рысь, а гладиаторша опустилась на пол. Они долго смотрели друг другу в глаза, не разрывая рук, а потом Венди поцеловала Лилит в лобик и отошла, позволяя ей подняться на ноги. Яна сказала, что будет ждать меня в шатре и ушла.

Я подошёл к Эрике, и положил руку на её тёплый лоб. Как же долго я к этому шёл. Сестра — моё единственное прошлое. От моей жизни больше ничего не осталось — ни в памяти, ни в материи. Внезапное возвышение до аристократа уничтожило всё, чем я был раньше. Зато теперь моё будущее будет хоть как-то отличаться от прошлого. А мне хочется всего и сразу.

— Кай в ярости, Джеймс. — сказала Венди, вырывая меня из приступа ностальгии.

— Чем это нам грозит?

— Результатов он готов ждать сколь угодно долго. Для него важнее лояльность и точность исполнения приказов. Ты ослушался.

— Он не приказывал мне оставаться в лагере.

— Он приказал тебе оказывать мне помощь в исследованиях. А удержать тебя в лагере было моей задачей. Мы оба не справились. Мне трудно предположить, какое наказание он может придумать. Нельзя исключать такого варианта, что он нас убьёт.

— Ты думаешь, мы сможем сбежать?

— Я забрала твои когти. Вот, держи. — она отдала мне небольшой деревянный ящик, в котором лежал пояс и кожаные «ножны» для обеих перчаток.

— К чему ты клонишь? — мне стало немного не по себе.

— Когда ты сбежал, я разозлилась. Но твои чувства ко мне и Эрике… Я понимала, что у твоего побега есть серьёзные причины. А потом стало так пусто и одиноко… Казалось, что ты исчез навсегда. Я действительно пришла сюда, чтобы убить Эрику. Вставить твой коготь туда, где у людей сердце. А вторым пронзить себя. Жить без тебя уже не хочется.

— Венди…

— Не сможем мы сбежать все! Кай узнает. Об этом нельзя говорить в лагере, даже здесь, за магической бронёй нельзя! Нужно действовать быстро. Бери самый большой драккар который сможешь удержать, и лети в любом направлении. С когтями и мечом на Пустоши ты не пропадёшь.

— А как же вы?

— Я сдаваться не собираюсь. Кай жаден, он не захочет лишиться всех своих исследовательских инструментов, которыми считает меня и тебя. А если нет… Я дам тебе время уйти подальше. Но скорее всего он наденет на мою рысь ошейник.

— И что? Думаешь, мне будет лучше одному, на Пустоши, без любимых людей и будущего? Зачем мне такая жизнь?

— Я… У меня есть план. Культ симбиоза живёт в лесах. Их боятся, не зная даже половины всех ужасов, что они творят, но твои когти их заинтересуют. Ты сможешь научиться у них, стать сильнее и вернуться.

— А почему ты ушла от своих? От своего племени?

— Я не уходила. Из леса невозможно уйти, не хочется уходить. Меня забрали.

— Невозможно уйти? Тогда как я вернусь?

— Вернёшься. Ради меня. Ради неё — она положила руку на живот Эрики.

— Однажды я зарезал Кая этими когтями. Надолго его это не остановило.

— Ты знаешь, за что боятся таких как я? — ведьма подошла ко мне ближе и щёлкнула зубами перед моим лицом.

— Ты можешь читать мысли и видеть тайные чувства?

— Никто не называет это так, как ты описал. Могу видеть, нюхать, пробовать. Могу поглощать. Все думают только об этом. Во мне видят хищника, который может съесть саму магию, сущность человека. После такого не регенерировать, не воскреснуть. Даже Кай погибнет, если я его съем. Только сил у меня не хватит. Можно сказать, что я лопну, переполнившись его магией.

— Да уж, этого стоит бояться. А есть ведьмы, у которых симбиоз не с рысью, а с пауком?

— Есть. Они не видят ничего плохого в том, чтобы съесть партнёра, это правда. Только шутки сейчас неуместны! — Венди распалилась.

— Ты просто переволновалась. Всё не настолько плохо, я уверен. К тому же, мы до сих пор не помогли Эрике.

Она была со мной не согласна, но не стала продолжать спорить. Когда она попыталась начать осмотр нашей подруги, у неё не получилось установить связь. Её поглаживания спящего тела Эрики становились всё более эротичными, и меня это заводило. Настроиться на рабочий лад нам удалось только через полчаса обнимашек на холодном полу.

Наконец я смог увидеть, что на самом деле произошло с Эрикой. Принципиальных отличий от ранения Себастьяна не было: такая же чужеродная магия внутри тела. Зато как же сильно отличались их тела! И дело даже не в том, что Эрика — женщина, магическим зрением они оба виделись бесполыми. Разве что, у Эрики была грудь. Женское начало в магическом смысле я видел у Яны и Венди, а сестра в этом плане напоминала кошкодевочку Ингвара.

Если Яна была сделана из шариков, то здесь я видел тончайшие нити, многократно переплетённые между собой. Волокна соединялись в верёвки, верёвки — в канаты, а канаты оплетали скелет. Осматривая её, мне казалось, что она сделана из чистой силы и магии.

На груди была рана. Глянцевые, ровные как лезвие моего меча края, и глубина около пяти сантиметров. Они нарушали плотную структуру канатов, но ни один из них не был полностью перерублен. Наверное, потому она и не умерла сразу. Вокруг раны волокна нарушались ещё раз, но были как будто склеены между собой — последствия моего полевого лечения, устранённые Шином. Однако, полностью срастить их не давала чужая магия, тёмная и неподвижная. Те волокна, что не были рассечены мечом, но повреждены моим браслетом, срослись.

Лечение тоже не должно сильно отличаться от прошлого раза. Вывести чужую магию и дать отдохнуть, модифицированное тело само себя восстановит. Вот только я понятия не имею, как распространяется магия с хроноклинков.

Об этом артефактном оружии можно расспросить двух человек: Ингвара и Кая. Когда я заявил, что придётся пойти к нему и попросить о помощи, Венди сдержала слёзы. С трудом. Я всё ещё не отошёл от плотной энергетической связи с ней, потому знал, что она чувствует. Мне было не легче. Она не верила, что я вернусь от него живым и без ошейника, но и ждать, пока его гнев выкипит, было нельзя. Осадочек у него всё равно останется.

Охранники в пещере пропустили меня к Каю без вопросов, только в спину толкнули для придания ускорения. Оружие — меч за спиной и когти в кармашках на поясе — отобрать даже не пытались. Я сохранил равновесие, но в комнату всё равно влетел очень неуклюже. Кай сидел за столом и подбрасывал мячик. В бою его лицо было спокойно, и только когда он совсем вымотался эмоции стали пробиваться наружу. Сейчас я наблюдал ту же самую отрешенность, и это пугало. Я умею уклоняться от брошенных в мою сторону мячиков, и было бы куда легче, разгроми он весь свой кабинет моей тушкой. Сейчас — только непроницаемая неизвестность.

— Вернулся. — сказал Кай, и снова подбросил мячик.

— Я никуда не сбегал.

— Кому мой комендант на сей раз продался? — неожиданно спросил он.

— Речь идёт о Себастьяне? Опричникам каким-то.

— Второй раз опричникам? Джеймс, ты меня расстраиваешь.

— Они пытались его убить. — пояснил я.

— Бездари. Всё приходится делать самому. Скажи, Джеймс, почему я держу такого как Себастьян на должности коменданта лагеря?

— Потому что варварам ты не указ? — предположил я.

— Нет. Большим авторитетом среди них он не обладает. Однако, его умение налаживать взаимодействие между племенами просто феноменально. К тому же, он охотник. И улови суть: будучи предателем, он всё равно полезен. А что для меня сделал ты, Джеймс?

— Я могу видеть магию — подтвердил я то, что Кай и без меня знал.

— И что мне с этого?

— Я могу научить тебя лечить раны от хроноклинков, и рассказать, как устроен…

— Не интересно. Мне этих игрушек бояться нечего, а боевые модификанты из варваров-слуг всё равно не получатся. — перебил меня Кай.

— В Эрике заложены технологии клана Рейтар. Не думаю, что Маркус согласился делать всё, что ты скажешь, и мне его не переубедить.

— Твой Маркус предпочтёт сдохнуть в ошейнике, но сохранить тайны клана. Только не думай, что так будет всегда. Он сломается, завтра или через десять лет. А вот станешь ли ты полезен хоть когда-нибудь? Сейчас ты живёшь взаймы. И долги — совсем не та вещь, которую я готов ждать вечно.

— Но как же сами методы лечения?

— Ты сможешь сделать ритуалы, которые сработают у любого мага? Всё равно не интересно. У меня тут и так полный лагерь убогих, не хватает только больных.

— Тогда зачем ты приказал Венди заняться Эрикой?

— Чтобы ты мог показать себя в деле. И ты показал.

— И чего ты хочешь от меня теперь?

— Удиви меня. Даю тебе два дня. Не справишься — я тебя раздавлю.

Его рука засветилась фиолетовым, и зажатый в ней мячик лопнул, не выдержав давления пальцев мага.

После такого разговора просить необходимую информацию было бы глупо. Кай из тех людей, что полагают будто им должны все вокруг, и не заморачиваются с правовым обоснованием своих убеждений. Обычно таких быстро убивают, но Кая такие мелочи не пугают. А ещё, мне совершенно неинтересно из кожи вон лезть, чтобы его впечатлить. Значит, нужно подготовить побег на завтра. И успеть вылечить Эрику до этого времени. Не теряя времени даром, я пошёл к Ингвару.

Мне повезло. Кай недавно надел на него ошейник, так что мой друг был в сознании и относительно хорошем настроении. Кроме того, кто-то из местных снабжал его сигаретами, которые он выменивал непонятно на что. Возможно, сказывалось глубокое уважение варваров к клану Кракен. Сигареты Ингвару не нравились, ведь обычно он курил ради тонкого вкуса дыма, а здесь ему набивали какие-то сорняки. Но он всё равно курил: что ещё делать в каменном мешке, ожидая пока тело начнёт умирать, лишённое притока магии?

— Кстати, они немного обезболивают — ответил он мне, когда я спросил о хроноклинках.

— Сигареты?

— Ну да. Узнай у кого-нибудь как их делают, или просто возьми побольше готовых.

— Может быть, принести тебе что-то более действенное? Кажется, мясо помогает от энергетического голодания.

— Ага, после него буду мучаться дольше. Нет уж, мне лучше снотворного найди. А сигареты понадобятся тебе.

— Зачем?

— Ты спрашивал про хроноклинки. Сам я не знаю ничего конкретного, но их изучали, нанося раны слабым монстрам под обезболивающим. Чтобы понимать, как именно работает магия, лаборатория тебе вроде бы не нужна, а подопытных образцов — целая Пустошь.

— Да уж. Пустошь — очень зелёное и живое место для пустоши.

— Это древнее название. Имперцы вкладывают в него несколько другой смысл — земли, где невозможно нормально жить. А когда-то была именно пустошь, выжженная войной с применением самого страшного оружия и боевой магии. Древние руины не сами собой разрушились, это очевидно любому, кто в них бывал.

— Значит, ты предлагаешь накурить какую-нибудь молодую хрюшку и резать её хроноклинком, пока не пойму как это работает?

— Ну да. Можешь какого-нибудь колдуна накурить, если не жалко.

— Кай обманул этих людей также, как пытался обмануть меня. Он не собирается помогать Эрике. Кроме него виноватых нет.

— Обмануть варваров, выступив против империи не сложно. Тебя просто не успели научить считать их врагами. А вот хорошо это или плохо, я судить не берусь.

— В любом случае, мне выгоднее поискать хрюшек на Пустоши. Да, и… Знай, я не брошу тебя здесь, как бы всё дальше ни развернулось.

— Ну и зря. Меня не спасти.

— Посмотрим. А теперь, мне пора.

Я ушёл от Ингвара и поспешил к выходу из пещеры. В лагере я спросил у слуги, где мне найти Себастьяна, и тот отвёл меня в его шатёр. Себастьяна там, правда, не оказалось, но следующий слуга, помогавший самому коменданту в делах, проводил меня на пирс — парковку для летающего транспорта.

Здесь было три драккара, с резными носовыми фигурами, длинными килями и высокими бортами, и множество лодок разных размеров. Ту, на которой мы ездили в Цитадель я не заметил, да и лодки мало отличались одна от другой. Разве что, некоторые были заметно больше. Кажется, в таких даже можно жить, на них есть что-то вроде надстройки. Один из драккаров был перевёрнут вверх дном и стоял на подпорках, а по днищу, ставшему крышей, ползали несколько слуг с водой и тряпками. Себастьян стоял рядом и наблюдал.

— Себастьян, ты же охотник? — спросил я.

— Что? А, привет, Джеймс. Охотиться сегодня не будем, в лагере много дел.

— А если мне нужно на охоту?

— Могу отправить с тобой Руса… Ой. Привык я к нему. Жаль было расставаться.

— Себастьян, кажется, мы друг друга не понимаем.

— А на охоту тебе зачем? — спросил он, когда осознал, в каком долгу передо мной находится.

— Нужно найти не очень сильного монстра, накурить его вашей весёлой травой, чтобы боли не чувствовал, и провести некоторые эксперименты. И твоё участие обязательно.

— Ладно. Когда хочешь начать?

— Сейчас. Кстати, сколько человек нужно, чтобы вести драккар?

— Навигатор, рулевой, и пара колдунов на движки. В крайнем случае можем взять рулевым слугу. Но лучше просто поехать на лодке.

— Да нет, меня интересует драккар. На нём ведь можно безопасно ночевать в Пустошах?

— Безопасно там не бывает, но в целом да, драккар легко обороняется от большинства бродячих тварей одним часовым. Так что, если навигатор не заведёт вас в логово чего-то огромного, монстры опасности не представляют.

И мы запрыгнули на готовый к отправке драккар. Тот стоял на «подставке» из нескольких брёвен, а двигатели не работали. Себастьян хотел завести его с помощью специального магического ключа, но я не дал ему это сделать. К концу поездки я должен уметь управляться с драккаром вообще в одиночку.

Этот корабль, как и все транспортные средства клана Кракен, следовал идее «живого корабля». То есть, при наличии сильного мага, умеющего создавать големов, он должен работать вовсе без участия людей. Модули легко объединяются в единую систему, и остаётся только указывать путь, да и то не слишком часто. В то же время он подходит для варваров, предпочитающих набиться в одну посудину как можно большим количеством народа, и не испытывающих проблем с размещением множества магов на одном корабле. Это аристо начнут выяснять, кто из них круче, а варвары и так знают, что круче всех — вождь. Это, собственно, единственная причина, по которой он является вождём. Поэтому корабль большой — около двадцати метров в длину и пяти в самом широком месте, а его модули могут получать энергию из независимых источников, которыми выступят колдуны.

Себастьян особо не удивился, когда я в одиночку поднял корабль в воздух и вывел за пределы лагеря. Он отговаривал меня только для публики, чтобы слуги не знали о моих талантах, но для меня это уже не имело значения. Охота сводилась к тому, чтобы пролететь километров пять и начать поиск добычи, которая будет от нас прятаться. Крупные монстры не живут возле гор. Я устроил драккару испытания — насколько быстро он может лететь и чего это будет мне стоить, можно ли использовать антигравы для ударов, насколько он заметен при полёте на разных скоростях…

Быстрее драккара может быть только гоночный драккар. Вернее, курьерский. Такие иногда заходят в лагерь, но сейчас нет ни одного. Этот может лететь со скоростью около двухсот десяти километров в час, а на перегрузке — до двухсот пятидесяти. Правда дольше чем на пять минут в таком темпе меня не хватает. А вот обычный полёт почти не утомляет. О полной автоматизации остаётся только мечтать — у меня маловато знаний, но при моём постоянном контроле големы всё делают сами. Постепенно я даже приспособился переключать внимание на другие вещи.

Осмотр показал, что при скорости ниже средней корабль заметен даже меньше, чем многочисленные мелкие твари, дрожащие под его килем. Зато на форсаже он светится как фонарь, привлекая всех заинтересованных в крупной добыче хищников. Аналогичные вспышки происходят при ударах движками. Теперь пора было разбираться с навигацией. Себастьян говорил мне, куда лететь не стоит, и я вёл корабль по этим подсказкам, но как он это узнаёт?

Всё сводилось к тому, чтобы чувствовать концентрацию энергии в пространстве. Люди от неё зависят очень мало, поэтому им невыгодно находиться там, где высокая концентрация приманивает гораздо более восприимчивых монстров. А самая высокая концентрация энергии в лесах. Вернее, наоборот — деревья растут там, где много энергии. Но низкая восприимчивость людей это всё же не полный иммунитет, так что, неосознанно, всем кто идёт по Пустоши хочется направляться туда, где больше энергии. Без навигатора путешествие будет наполнено опасностями и отклонениями от цели. Да и вообще ориентиров здесь не больше, чем в открытом море без компаса. Кстати, о существовании компаса Себастьян не знал.

Моё магическое зрение тут мало помогало. Жёлтый туман, который я давно отвык замечать, не казался мне гуще или жиже, даже когда мы пролетели сквозь место, названное Себастьяном очень опасным. Он слишком медленно менялся, чтобы я мог разглядеть разницу. Тем не менее, на нас никто не напал. Нехотя, мой навигатор признал, что не особо нужен для простого перемещения по Пустоши. Да и аппаратура для удержания курса не очень сложная и большая, на драккаре есть небольшой сундучок с нею. Но совсем другой разговор начинается, когда речь идёт о путешествиях по «густонаселённым» районам Пустоши.

Навигаторы также видят скоростные аномалии вокруг, то есть, могут понять, что рядом идёт чужой караван. Встречаться караванам нельзя: появление в прямой видимости расценивается как нападение. Ездить по Пустоши всем племенем — старая пиратская традиция, не потерявшая актуальность по сей день. Нужно иметь как можно больше сил в наличии — тогда и нападать не захотят, и самому можно атаковать более слабого встречного. Вылететь на одной сраной лодке к каравану Драконов было самоубийством, или добровольной сдачей в плен. Повезло, что удалось договориться, они имели все основания сжечь нас и бросить тела на съедение падальщикам.

Вне зависимости от размеров каравана, которые навигаторам определить очень трудно, пересекаться не принято. Не запрещено — на Пустоши нет никаких законов — просто не принято, и навигаторы стараются подобные приличия соблюдать, гораздо в большей мере, чем их агрессивные, воинственные вожди. Собственно, комнаты с непонятными устройствами нужны именно для этого — поиска и сканирования соседей. Результаты аппаратуры гораздо точнее и объективнее лживых навигаторов.

Не удивлюсь, если левиафанов сопровождали десятки варварских караванов за время нашего полёта, держась за горизонтом, пока не стало слишком поздно.

Дичь бегала под нами всё это время, и когда я отчаялся разобраться в навигации, за которую у Себастьяна отвечал один из «органов», я вдруг понял, что курительной травы мы не взяли. И как теперь экспериментировать, если подопытные будут дохнуть от одного пореза?

Всё оказалось гораздо проще: насылаемый охотником морок может лишать чувствительности, а не дезориентировать. Его влияние на сознание ограничено только воображением и магической мощью Себастьяна, так что заклинание получается слабенькое. Я «посадил» драккар, опустив его почти на землю, но без подпорок. Энергии в главном двигателе хватит часа на три, а потом корабль завалится на бок.

— Видишь суслика? — спросил я Себастьяна.

— Нет.

— А он есть! Вон там спрятался, зараза. Как бы его оттуда достать? — сказал я, направляясь к незаметной отсюда дырке в земле.

Скосив траву взмахом меча, я увидел норку, но она казалась пустой. Я стал погружать в неё лезвие меча, и суслик зарылся глубже.

— Надо было Лилит прихватить, с её магическим захватом.

— Бесполезно. Все, кто не умеет из него вырываться уже умерли.

Я изо всех сил топнул, в надежде спугнуть зверька, и это сработало! Из норки вылетела крыса с мощными лапами, длинными острыми передними зубами и колючим хвостом. Всё это вонзилось мне в ногу, и стало уверенно вгрызаться вглубь. Себастьян кинул на тварь морок, и её хватка от этого только усилилась.

Я запрыгал на одной ноге и свалился. Как назло, монстрик вцепился в «живую» ногу, от чего было ещё больнее. Я стиснул зубы, поднял меч и аккуратно ткнул им лапку «суслика». Тот никак не отреагировал — нечувствительность к боли действовала. Другой рукой я взял её за спину и голову, потянул на себя. Она оторвалась, зажав в зубах кусок моего мяса. Короткое тело и сильные задние лапы, присущее скорее кролику, чем крысе, затрудняли удержание зверька до предела. А ещё хвостом он жалил мне руку!

Я сосредоточился и увидел, как рана нарушила его энергетическое тело, из-за чего одна из лап полностью перестала двигаться, просто моталась вслед за предсмертным буйством зверька. Я ещё раз коснулся тушкой лезвия, и смог проследить момент рассечения, вхождения в тело чужеродной магии, и ответную реакцию тела на неё. А через несколько секунд зверёк вдруг обмяк, сдох.

— Мерзкая тварь. А что такое «суслик»? — спросил Себастьян.

— Не знаю, как объяснить. У этого с сусликом нет ничего общего.

— Тогда почему ты его так назвал?

— Не знаю — честно ответил я.

Действительно, почему? Раньше названия животных из моей памяти совпадали с теми, что используют окружающие, даже если речь идёт об отдалённо похожем монстре. Хотя, мне известно о многих вещах, которые я никогда в жизни не видел, и едва ли видел до амнезии. Чужая память стала мне родной, но её происхождение всё ещё туманно.

Нога заживала долго — тварь имела мощную магию в зубах, так что Себастьян их вырвал и припрятал. Следующей добычей стала змея, не такая огромная, как встреченная мною ранее, но вполне способная проглотить меня целиком. Я встретил её «неожиданный» бросок из засады ударом кулака в нос, и древнее оружие не подвело, оглушило пятиметрового питона надолго.

Я более подробно посмотрел, как Себастьян насылает морок и попытался воспроизвести. Ничего не вышло, зато после третьей попытки, когда я перестал пробовать, нити вдруг сплелись сами собой в точную копию заклинания Себастьяна. Опять браслет шалит. Кинул получившуюся конструкцию в змею, и та сразу же очнулась. Похоже, у меня получилось мощнее, и змея теперь неудержима. Пришлось зарубить её одним ударом. Тогда я попросил Себастьяна использовать на меня все доступные виды морока, и скопировал их один за другим. Отключение боли, зрения, чувства равновесия, слуха и просто «помехи» в мысли — охотник не отличался изобретательностью, но у меня были идеи, как доработать его схемы.

Впервые я смог заставить браслет работать не случайным образом, а целенаправленно. С другой стороны, это первый раз, когда я пытаюсь скопировать заклинание, наблюдая его во всех подробностях.

Эксперименты я продолжил уже в одиночку, Себастьян пошёл в другую сторону — добывать мясо. То, что я убивал хроноклинком сразу же становилось несъедобно. Потребовалось исполосовать пять зверушек разной степени уродливости, одну — даже по-своему милую, чтобы понять, что происходит.

Нити входят в срез, но обратно не возвращаются. Вообще никакая энергия не может покинуть то место, куда была применена магия хроноклинка. И энергоёмкость у этих надрезов чудовищная — они просто вытягивают всё, что есть, а потом исчезают. Чем сильнее энергетическое тело, тем труднее его уязвить хроноклинком. Неудивительно, что он рубил камни, а Эрику лишь слегка поцарапал.

Наверняка есть способы разрушить магические следы, остающиеся на теле жертвы, но мне ничего не приходило в голову. Получается, сейчас Эрика жива только за счёт постоянной подпитки от медотсека, перекрывающей то, что высасывает рана. И всё же, жук не умер, ни от первого пореза, ни от десятого. Даже когда я загнал ему меч по самую рукоять, его это не остановило. Может, более сильные твари могут магию меча побороть? Но проверять не было ни сил, ни возможностей.

И тут мне в голову пришла идея. Очень плохая идея, которая всё равно может сработать! Нужно всего лишь сделать Эрику такой же «слишком сильной» для этого меча. Венди ведь говорила, что у неё почти что четвёртая ступень, и её тело приспособлено принимать огромные объёмы энергии, судя по описаниям процесса модификации. Вот только, где эту энергию взять?

Себастьян зарезал какую-то мясную тушу с рогами и притащил её к драккару. В многообразии монстров не пытались разобраться даже варвары, живущие с ними в постоянной близости. Хотя некоторые, самые опасные виды, названия имели. Рога и большую часть ножек — удивительно тонких для подобной махины — охотник выкинул, а мясо затащил в корабль по откидному борту. Туша была тяжелее Себастьяна раз в пять, но он легко управлялся с ней.

Мы полетели назад.

Скалы, под которыми стоял лагерь, были отличным ориентиром. Я рванул напрямую, и ничего опасного по пути не встретил. Когда мы подлетели совсем близко, я увидел, как на площадке со стороны жилых полян появляется чёрный портал. Из него неспешным шагом вышел Кай, в полном доспехе, настолько тёмном, что казалось будто он окружён чёрной аурой, сквозь которую не может пробиться свет. Но это было не так — фиолетовые прожилки на латах светились очень ярко.

Кай поднял руки к небу, и во все стороны разлетелись волны какой-то магии. Они прокатились по лагерю и дошли до драккара. Мне вдруг стало страшно, я испытал что-то вроде благоговейного трепета перед величием человека, стоящего на скале. «Я возьму то, что принадлежит мне!» — прошептал Кай прямо в мои уши. Наваждение рассеялось так же быстро, как накатилось.

— Понторез хренов! Не может уйти на охоту тихо, как нормальные люди делают, обязательно нужно весь лагерь оповестить! — проворчал Себастьян.

Магия, выпущенная Каем, была похожа на его мороки, но коменданту о таком могуществе даже думать было трудно. Я согласился с его оценкой — тут есть чему завидовать. Лучшего момента для побега не будет. Кай снова создал портал и исчез с плато.

— Себастьян, оставь мясо в драккаре и иди к моей палатке. Найди Лилит, она должна быть там. Отправь её к подножью той горы, к которой лазарет с левиафана припаркован. Сам после этого иди и сделай так, чтобы сегодня ни один драккар, кроме этого, не был на ходу.

— И куда ты собрался бежать? — ответил Себастьян.

— Я не знаю. Кай не даст мне спокойной жизни. Пустошь большая, а руки у Кая короткие, где-нибудь спрячусь.

— Я помогу тебе, с одним условием.

— Себастьян… — начал я.

— Вот не надо! Тебе свободы хочется, а мне нет? Ты будешь пользоваться мной, пока я рядом, потому что долг мой выплатить невозможно. На твоём месте я бы поступил также, и не осуждаю, просто… Сегодня я помогу тебе сбежать, а сам отправлюсь в противоположную сторону. Или можешь резать меня прямо здесь, потому что я без колебаний сдам тебя Шаману.

— Даже так. На самом деле, я боялся, что ты захочешь присоединиться ко мне, и придётся тебя выгонять. Я согласен на твои условия, охотник.

Мы пожали друг другу руки. Я был уверен в его искренности, Себастьян предаст кого угодно, кроме меня. Во всяком случае, ему это не очень выгодно. Охотник чувствует, что терпение Кая в его отношении совсем не резиновое, и скоро лопнет.

Высадив Себастьяна возле первых палаток, я стал обходить лагерь по кругу. Причал был полностью мной проигнорирован, что немного удивило трудящихся там слуг, но что они могли сделать?

Высота плато со стороны лазарета была не очень большой — метров десять, не больше. Драккар получилось поднять на пять, и зафиксировать в таком положении на два часа. Это последние два часа в лагере для меня. Корабль завис правее лазарета, теперь осталось только дождаться Яну. Она появилась минут через десять. Я помахал ей запрыгивать на борт, и она, вместо того чтобы взлететь на левитации, разбежалась, прошлась по отвесной стене, оттолкнулась от неё и рыбкой нырнула через борт. А вот полёт свой она подкорректировала магией, чтобы не просто попасть по мне, но и направить мне в лицо свои «орудийные башни». Мягонькие…

— Яна…

Она не собиралась слушать никакие возражения. Ей было критически важно взять меня после того, как я остался с Венди наедине, доказать, что ни одна женщина не может быть лучше неё. И если я сейчас отвергну её, то кто-то из нас не переживёт следующие пять минут.

— Лилит, я хочу в воздухе. Подними меня на вершину мира! — прошептал я в острое эльфийское ушко.

Она прекратила бой с поясом в шаге от победы, улыбнулась, обняла меня покрепче и рванула вверх. Мы взмыли над драккаром вертикально, и я быстро поправил пояс, чтобы не остаться без штанов и когтей. В полёте я смотрел на неё с обожанием — во всяком случае, пытался передать именно это. На самом деле, мой пристальный взгляд изучал магические процессы, происходящие при полёте. На высоте около ста метров Яна остановилась и поцеловала меня в губы. Я ответил на поцелуй, но потом снова остановил её, когда она попыталась развить ситуацию.

— Нас же весь лагерь видит.

— Не надо смущаться. Ты хочешь в воздухе, этого достаточно. Если им не хватает сил на полёт — пусть завидуют!

Дольше сдерживать её я не мог. Себя тоже. Наверное, нас и правда видел почти весь лагерь.

В воздухе мы провисели минут пятнадцать, а потом Яна опустила меня к лазарету. В её взгляде соседствовали любовь и ревность.

— Ты у меня самая любимая, Яна. Все это видели. А про Эрику вообще никто не знает, например.

— Хорошо, можешь идти — она махнула рукой и пошла прочь.

— Стой! Нам нельзя разделяться. Пойдём со мной.

Она остановилась, поморщилась, но, когда повернулась ко мне её лицо уже переходило в радостную маску. Голосом она решила не пользоваться, чтобы не выдать бушующую внутри неё бурю чувств.

Венди лежала на сложенной из обломков кушетке. Её рысь гоняла по полу неразбиваемую кружку, которую я мимоходом подарил ей перед тем, как отправиться к Каю. Кружка, как пушечное ядро летала из угла в угол, размалывая разгромленную комнату в ещё более мелкие щепки. Ручку рыси уже удалось отломать.

— Ты живой. — констатировала Венди, увидев меня.

— Я согласен на побег.

Венди тут же вскочила, отозвала рысь, чтобы не мешалась, и принялась что-то искать в кармане своего платья.

— У меня есть универсальный ключ, он… потерялся. — Венди сильно расстроилась, осмотрев царящий в комнате беспорядок.

— Не бойся, ключ мне не нужен. Нас ждёт единственный рабочий драккар в лагере.

— Нас? А как же Эрика? Кто будет о ней заботиться пока ты не вернёшься?

— Это не понадобится. Кай мне ничего не рассказал, но Ингвар натолкнул на мысль. Я знаю, как помочь Эрике. Только понадобится энергия. Много.

Венди тут же извлекла из кармана упаковку каких-то капсул в прозрачном чехле.

— Имперцы используют их при создании модификантов. А я Младшую балую… — Венди засмущалась, Яна начала громко ржать.

— Мы сможем залить эту энергию в Эрику?

— Если ты направишь куда нужно, чтобы не повредить её тело, сможем. Но зачем?

— Хроноклинки оставляют магические срезы, вытягивающие энергию из жертвы. Поэтому они не пробивают броню, например стены этого лазарета, и плохо рубят сильных магов. Я видел, как этим мечом резали камни, а Эрику мощным ударом только поцарапало. Нам нужно разрушить чужеродную магию, и ничего умнее грубой силы мы придумать не сможем. Направить на них побольше энергии, чтобы они переполнились, сломались.

— Это очень плохая идея, Джеймс. — ответила Венди, после недолгих раздумий.

— Почему?

— Она может сработать, и тогда откроется новая проблема. Смотри, Кай раздавал эти мечи вождям в обмен на службу их племён, и все принимали их с восхищением. У него их было очень много, столько, что потом подарки стали получать сильнейшие воины племён, а в последнее время их стало столько, что некоторые вооружают ими боевых слуг. Внешний вид их тоже менялся. Вожди получали красивые клинки с узорами, с дополнительными зачарованиями на рукоятях, они были похожи на меч самого Кая. А последние, навроде твоего, это кусок острого камня, один из концов которого обмотан шкурой.

— Это какая-то кость — сказал я, взглянув на рукоять.

— Я это к тому, что Кай научился их делать. Едва ли они используют сложную магию — она требует больших ресурсов и хороших материалов. А такой камень в этих горах не встречается, значит, он его из обычной породы превращает. Да и среди бойцов ходят слухи, что новые мечи слабее старых.

— Говорят, это средство борьбы с сильными магами древности. Якобы, раньше они были гораздо сильнее, чем сейчас. Если это правда, то пожертвовать качеством ради количества вполне логично. — поддержал я Венди.

— Так что, когда мы сломаем, переполним, растворим эту магию, это поможет Эрике. Но это же её убьёт.

— Ну что опять? То мы не знали как подойти, потом не знали, что делать, и вот теперь…!!! — меня переполняли эмоции.

— Твоя сестра — не ведьма, Джеймс. Только почти. Ей придётся постоянно есть мясо, если мы ещё больше усилим её тело. Но даже так она долго не проживёт. Кай проводил такие эксперименты со слугами. Это ещё хуже, чем блокирующий магию ошейник.

Я хотел что-то возразить, но понял, что это бессмысленно. Нужно просто найти другой способ, за полтора часа.

— А что делает меня ведьмой? — с вызовом спросила Яна.

— Странный вопрос. — фыркнула Венди.

— Нет, всезнайка, скажи. Почему я — ведьма, а она — нет?

— Ритуал инициации определяет… — начала Венди.

— Не было никакого ритуала! Я с подругой сбежала из Василона, когда нас хотели схватить ублюдки в чёрных плащах! И мне до сих пор интересно — за что. Чем я заслужила эту магию? Почему меня лишили спокойной жизни? — вокруг Яны начали вращаться боевые сферы. Венди приготовилась защищаться.

— Исток. Всё дело в истоке. — спокойно сказала учёная, глядя в глаза нависшей над ней Лилит.

— Что это? — спросил я.

— То, что обычно называют ритуалом инициации. Но дело не в ритуале. Исток существует сам по себе, а ритуал только позволяет к нему подключиться.

— Общий источник магической силы? — удивился я.

— Не общий. Бесконечное количество разных истоков. Один исток для тысяч людей. Всё это возможно. Мне сложно объяснять, исток не та вещь, о которой можно говорить людским языком.

— Ты так ничего и не объяснила! — голос Лилит стал каким-то чужим, как будто за неё говорила сама магия.

— У некоторых людей есть доступ к истоку. Это определяется генетически, это легко можно предсказать или вывести специально. А ритуал может соединить человека с конкретным истоком. Это и есть тайна, которую силнее всего берегут кланы, и которую хочет узнать Кай. Только это безумие. Исток невозможно постичь, увидеть, изучить. Его нет в человеке, ни физически, ни магически. Но одновременно он есть — у каждого. Он обеспечивает людям приток энергии, ведь мы не можем получать её из окружающего пространства. У Яны этого притока хватит, чтобы ещё больше развить энергетическое тело со временем, а у Эрики уже достигнут предел.

— А если… — начал я.

— Никаких «если»! — твёрдым тоном перебила меня Венди — Это нельзя изменить, никак. Кроме…

— Ну, продолжай. — я ещё раз подтвердил готовность пойти на что угодно, или уцепиться за соломинку.

— Когда я пришла к Каю с докладом о походе в пещеры, он меня выслушал, а потом предложил выпить. После бутылки амброзии он рассказал, что это он сделал Василия Грозного императором. Научил его всему что знал сам, и усилил исток. Кай — сумасшедший самовлюблённый урод, но никогда прежде он не рассказывал такие сказки. Я не поверила. Тогда он сказал, что покажет доказательства, когда подопытные согласятся сотрудничать. Они в его пещере, в сейфе из непроницаемой магии.

— А сейчас его нет в лагере! — воскликнула Яна, потирая руки — ограбим засранца напоследок?

— Это ловушка. — ответил я.

— Тогда, не будем терять времени. — Венди пошла к выходу из лазарета — Яна, пойдём. Не мешай Джеймсу прощаться с сестрой.

Они обе были в дверях, когда я догнал их.

— Мы не будем терять время. Мы пойдём в ловушку прямо сейчас!

Проход в пещеру Кая сейчас охраняло четверо арбалетчиков во главе с Шаманом. Двое по углам, двое в проходе, со взведёнными арбалетами в руках. Шаман сидел в центре комнаты и держал в руке какую-то дубинку. Вид у него был скучающий, но когда мы появились, тот оживился и нацепил на лицо довольную ухмылку. Не выпуская из руки дубинку, он начал хлопать в ладоши двумя оставшимися.

— Ну мне даже интересно, что вы придумали. Зачем вам в кабинет босса, пока его нет в лагере, да ещё и втроём?

Это было чертовски справедливое заявление. Он абсолютно не знал, что мы придумали. А потом рысь откусила ему лицо, вскрыла горло и принялась лакать кровь, оттягивая голову за затылок. Но арбалетчики этого не видели. Они вообще ничего не видели, потому что их глаза застелил морок. Я проткнул тех, что стояли в проходе когтями, а по углам Яна разорвала людей сферами. Это было шумно, они кричали. Но почему-то других слуг Шамана в пещере не было, а остальные побегут докладывать о случившимся коменданту лагеря.

Сейф был прямо в столе Кая. И стола у Кая больше не было — я не стал терять время на осмотр дверцы сейфа, а сразу разбил доски когтями, чтобы вытащить всю конструкцию наружу. Сейф был закрыт, и ничего похожего на магический ключ Венди в обломках стола не обнаружила.

Я взглянул на сейф магическим зрением, и он тут же открылся. Это было странно, но не очень. Всё же, Кай рассчитывал на то, что я доберусь до содержимого. Я только не понял, как он открылся от простого взгляда.

Внутри, на бархатной подложке, в специальном углублении, лежала капсула, похожая на те, которыми Венди кормит свою рысь, только чёрно-фиолетовая, а не белая.

— Как их использовать? — спросил я Венди, демонстрируя находку.

— Просто энергия, которую можно поглощать. Младшая их обычно глотает, и всё.

— У меня поглощение получалось как-то само собой, после победы в бою.

— Значит, победи эту пилюлю. Или отдай мне. — сказала Венди.

Я бросил капсулу в рот и попробовал на зуб. Та не поддалась, и я надавил сильнее. Она взорвалась, весь мир превратился в боль. Умом я понимал, что цели навредить мне Кай не ставил: зачем заморачиваться там, где можно пару раз махнуть мечом. Я открыл глаза и увидел человека, прикованного к стулу. Вокруг было темно, но это явно не кабинет Кая. И не моё зрение — я видел в темноте гораздо лучше.

Воспоминания. Снова чужие воспоминания!

— Ты готов? — с надеждой спросил меня прикованный к стулу.

Я посмотрел на него и понял, что он гораздо крупнее меня, в нём должно быть около двух с половиной метров роста, а его руки толще моей талии. Сидящий передо мной выглядел как типичный Грозный.

В голове пронеслась сложная схема, такая же как структура контроля големов и фиолетовая сетка. Это была магическая схема, и теперь она была мне знакома.

— Да — ответил голос Кая.

Он положил руку на голову Грозного, и использовал ещё одну магическую схему. Она показалась мне какой-то грубой, шершавой, неполноценной. Каю схема тоже не нравилась, но по другим причинам. Он направил в неё магию, и прикованный закричал. Так продолжалось больше минуты, он просто сидел, кричал, но не шевелился.

— Ты можешь умереть. — проинформировал Кай подопытного.

— Продолжай! — выдавил Грозный сквозь крики.

И Кай продолжил. Он не хотел смерти Василия. Все остальные подопытные умерли, и только этот согласился сотрудничать. Честолюбивый и слабый, он сломался очень легко. Пустые обещания силы пленили его разум надёжнее любого ошейника. Ошейник мог снять один человек, а оковы жадности — никто. Кай был очень удивлён, когда удалось добиться реального результата.

На этом воспоминание меркло. Я лишь увидел, что этот человек вернёт Каю всю боль этого и последующих опытов, с процентами. Василий Грозный. Предатель. Вор. Император.

Я резко очнулся от воспоминаний с жутким похмельем. Венди и Яна сидели рядом со мной, а я лежал на кушетке в лазарете. Прошло полчаса с налёта на кабинет Кая. Сам он так и не объявился. Может, я его переоценил, и ловушки не было, или Шаман не справился с её реализацией, погибнув слишком быстро?

— Что произошло? — спросил я.

— Слишком большая ёмкость. С твоей третьей ступенью нужно быть осторожнее, ты едва не лопнул. — сказала Венди.

— Готовь остальные пилюли. Кай не солгал, у него есть схема истока Грозных. И ритуал для его изменения.

— Ты получил воспоминания из энергии?

— Да.

— Обычно такое возможно сделать только через связь.

— Вокруг меня постоянно творится невозможное — я пожал плечами.

— Непонятное, а не невозможное. Я слишком привыкла жить, ничего не понимая. Всё кажется таким невероятным, но на самом деле, ничего особенного. — сказала вдруг Яна.

Я поднялся и взглянул на Эрику. Ничего не изменилось. Я провёл нити от её рта к ране, и продолжил их в другую сторону, туда, где Венди расположила капсулы на подносе для медицинских инструментов. Сначала понемногу, а потом — изо всех сил, я стал переправлять энергию из запасов в тело сестры. Она засветилась белым, покрылась потом, застонала. Больше, ещё больше! Новая упаковка капсул принесла желаемый результат — одна из чёрных полос схлопнулась. Я дожал совсем немного, и вторая тоже исчезла. По телу Эрики растеклось какое-то ужасающее количество энергии. Если остановить поток, она схлопнется следом.

Я сбавил напор и пустил энергию через схему истока. Над Эрикой появился её клон из той самой синей плазмы, в которую превращались Грозные для боя. Теперь настал черёд схемы Кая. Она легко выплыла из воспоминаний, и я стал её исправлять. Или уничтожать — тут нельзя быть уверенным. Только Эрика применение оригинальной схемы не переживёт — она же из другого клана, как минимум, то есть исток у неё другой. Однако, существование племён опричников немного меня обнадёживало — этот источник или заменит, или дополнит существующий, как это происходит с теми варварами.

Полагаться я мог только на зрение и интуицию.

Венди приготовила сразу две, последние упаковки «кошачьего лакомства». Я забрал всю энергию, и направил её в изменённую схему. Ритуал начался, руки живой и электрической Эрики соприкоснулись. Сзади я услышал тихий шелест, а потом — звон подошв по металлическому полу. Яна вскрикнула.

Я даже не сомневался, что это был Кай, вышедший из портала, но не позволил себе отвлечься. И он не пытался отвлечь меня. Энергия кончилась, а ритуал был далёк от завершения. Мне на голову легла рука — мягкая, лёгкая, но большая. И я ощутил почти бесконечный запас, который эта рука давала. Больше, быстрее! Я запустил нити, питающие схему в новый резервуар. Эрика почти слилась со своей копией воедино, оставалось только удержать всё ещё немного времени.

Наконец, всё закончилось.

— Отойди — потребовал Кай.

Я подчинился, не дожидаясь, пока он сдвинет меня силой. К тому же, мне нужно было надеть когти.

— Венди, ты была великолепна. Кажется, он правда влюбился в тебя. — Кай засмеялся.

Одна его рука была голой, перчатка от доспеха лежала на полу. Второй он извлёк из поясной сумки ошейник и потянулся надевать его на Эрику.

Венди стояла в углу и дрожала. Яна пустила волну магии, чтобы отбить руку с ошейником от Эрики, и кинула Каю в голову большую сферу, призывая ещё несколько вокруг себя. Я рванул вперёд, целясь когтями в основание черепа самоуверенного бессмертного, не носящего шлем.

Кай выронил ошейник из перчатки и вдруг ткнул рукой себе за спину, как будто видел, как я приближаюсь. Ошейник он перехватил голой рукой. Мне в живот вошли быстро удлинившиеся лезвия перчатки, но основание черепа я проткнул. Только Кая это не остановило.

— Как глупо — сказал он и взглянул мне в глаза, приложив ошейник к шее Эрики.

— Нет! — прохрипел я.

— А у тебя красивые глаза. Когда я исследовал твою ДНК, у меня получилось, что они должны быть голубыми. — задумчиво произнёс он. Яна ещё раз атаковала его сферами, но они рассеялись, не достигнув цели.

— Не трожь… Эрику…

— Ах да, ошейник! — он снова потянулся, чтобы застегнуть артефакт, но на подушке вдруг появилась рысь и откусила незащищённую бронёй руку.

Кай вскрикнул от боли, отбросил меня к стене, и шибанул рысь лезвиями с перчатки.

— Венди? — в его голосе чувствовалось такое разочарование…

— Джеймс, беги! Помни о моём плане! — крикнула Венди, бросаясь на Кая, окутанная фиолетовым сиянием.

Две… Нет, три сильных ведьмы одновременно атаковали Кая. Эрика очнулась, и запустила в него луч, похожий на выстрел главного калибра левиафана. От Яны поднялся целый рой сфер, и все они обрушились на незащищённую голову. Венди стала наносить мощные удары по броне, от которых она прогибалась, но сам Кай не отлетал.

Я регенерировал и тоже пошёл в атаку. Замешательство первых секунд, после того как Венди выбрала сторону, прошло. Руку Кай заменил чистой магией, и одним ударом отправил Венди в нокаут. Прыгнувшую рысь поймал когтями также, как меня, и быстрым движением нацепил на неё ошейник, предназначенный Эрике. Яна попыталась сбежать и утащить меня, открыла магией дверь лазарета, но в полёте Кай перехватил её за ногу и стукнул об пол. Лилит обмякла. Эрика ещё дважды поразила его лучами по броне, а потом я вонзил в раскалённые пластины когти. Но меня он проигнорировал, разорвал свою поясную сумку и подхватил второй ошейник, выпавший из неё. Эрика выстрелила ещё раз — в голову — но и это не остановило Кая. Он ударил её затылком об стену, и надел ошейник. Сестра в ответ ударила его кулаком в лицо, и он упал, вместе со мной.

— Ха. Ха. Ха! — Кай смеялся совсем не так, как мог бы смеяться человек с пробитыми лёгкими и изрезанным сердцем.

Эрика сползла по стене, а Кай взял меня руками за голову, и заставил посмотреть себе в глаза.

— Хватит меня щекотать. Ты смог улучшить ритуал, и сейчас расскажешь мне — как.

Я не собирался ничего говорить. Но слов он и не ждал — он просто вломился мне в голову через энергетическую связь. Я кинул через неё несколько мороков с галлюцинациями и помехами. Откуда такая связь вообще могла взяться? Я ненавижу его, больше всего на свете! Ответ неожиданно «всплыл» как обычное «чужое» воспоминание, я просто задал вопрос, и память открылась.

Я очутился в просторной спальне, обшитой деревом, в которое были инкрустированы металлические полоски. Они складывались в рисунки, абстрактные узоры, похожие на переплетающиеся в экстазе тела. Я шёл вперёд, недовольный тем, что Василий тянет время и занимается развратом с модификантками, вместо того чтобы выполнять свою часть сделки. Я подошёл к кровати с балдахином, и отдёрнул полог.

— Пора платить по счетам, ученик! — начал я.

Вместо ответа трое магов во главе с Василием кинули в меня молнии. Тело задёргалось в конвульсиях, и я упал.

— Я передумал. — бросил мне Василий.

Не понимая, на что он надеется, я начал восстанавливать своё тело и создавать поглощающую магию структуру, но меня прервал новый разряд. Наплевать, надолго этих клоунов не хватит, и вот тогда…

— Тащите его. Живо!

Следующие воспоминания продолжились уже из моей памяти, я лишь отмечал в них новые детали, о существовании которых даже не подозревал. Комната со светящимися стенами была испытательной лабораторией, в которой разрабатывались энергетические фильтры, вытягивающие магию из воздуха между городом и Пустошью. Нам удалось достичь невероятных успехов, создать мощный активный фильтр… Чем дольше он работал, тем меньше магии оставалось в зоне его действия, даже если она была спрятана в артефактах или телах.

Над столом, к которому был прикован Кай, располагался магоскоп, позволяющий наблюдать магические процессы. Его мощности не хватало, чтобы отследить всю цепочку от Истока до физического тела, но Василий всегда был очень упорным. Его поиски пути развития энергетического тела до полного бессмертия продолжались годами. Он искал мою тайну, мой секрет, и в конечном итоге нашёл… Методом исключения. Секрет был в том, что я с самого начала врал. Когда я обещал ученику бессмертие, я понятия не имел, как его достичь. Но способ, несомненно, существовал. И нужно лишь посмотреть, как я заново прохожу путь, от рождения к бессмертию. И мне удалось направить его по нужному пути, ведь этот способ интересовал и меня самого. Создать копию и посмотреть, что она будет делать. А после оставалось только умереть и перехватить эту копию.

Кай собирался перехватить меня, и точно также изучить под магоскопом. Но всё произошло слишком рано, и я попал к нему в руки слишком слабым. Поэтому он не стал надевать на меня ошейник и позволил заниматься исследованиями, и его ставка окупилась. Я нашёл способ ускорить развитие магии, и Каю осталось лишь завладеть им, чтобы исполнить свой изначальный план.

— Вот так. А теперь ты вспомнишь всё, что делал, шаг за шагом. — сказал Кай.

Я очнулся, и понял, что бой проигран. Венди ранена и лишена магии, Эрика тоже, а Лилит всё ещё без сознания. У меня остался лишь один козырь, и разыграть его нужно грамотно.

— Не торопись. У нас есть всё время этого мира. — сообщил мне Кай. Он достал из хранилища в броне третий ошейник и нацепил его на Яну, удерживая меня лишь одной рукой, состоящей из магии.

— Значит, ты сможешь ещё подождать! — сказал я и запустил пальцы в его магию, чтобы поглотить её. Структура руки быстро нарушилась и распалась, а энергии я получил жалкие крохи, зато я уже был готов действовать.

Выбежав в открытую дверь, я тут же завернул за угол и побежал к краю скалы. Передо мной появился портал, но я успел метнуться в сторону, и когтистая перчатка схватила пустоту. А в следующую секунду я уже летел вниз, постепенно замедляя падение магией полёта. Наконец, мои ноги коснулись палубы корабля. Я тут же подключился к нему и рванул вперёд на максимальной скорости. Кай вышел из портала у подножья скалы, и очень удивился, когда не увидел там моего переломанного тела.

— Ты всё равно вернёшься ко мне. — крикнул он вслед уходящему кораблю.

Я гнал без остановки, оставляя в лапах чудовища всё, что было мне дорого, и понимал, что монстр абсолютно прав. От этого становилось ещё больнее.

Больше книг на сайте — Knigoed.net