Конечно, часть энергии теплородов ушла, на подъем механодракона, но сила взрыва двадцати элементов все равно поразила Ронье до глубины души.

Как правило, для управления элементом нужен свободный палец, так что даже сильнейшие заклинатели не могут создать больше десяти элементов за раз. Поговаривали, что управлявший Церковью Аксиом Верховный старейшина мог использовать для этого пальцы ног, создавая за раз по двадцать элементов, а Первосвященница Администратор повелевала сотнями при помощи своих волос, но Ронье не довелось увидеть своими глазами ни того, ни другого.

И даже если она, будучи рыцарем, так поразилась силе взрыва, то что говорить об обычных горожанах, пришедших к собору ради зрелища. После оранжевой вспышки, похожей на появление второй Солус, на землю обрушился оглушительный грохот. Зрители закричали и закрыли лица руками.

Впрочем, каким бы ярким и впечатляющим ни был этот огненный шар, взрыв небоевых теплородов никак не мы навредить людям, находящимся в сотне мерой под ними.

Постепенно зрители снова начали приходить в себя и увидели, что вернувшаяся на место верхушка Центрального собора скрылась в облаке плотного дыма.

Фейерверк получился в разы ярче новогоднего, запущенного с этой же площади два месяца назад. Несомненно, все собравшиеся затаив дыхание ждали ответа на вопрос: что случилось с Верховным мечником, который находился внутри стального дракона? Ронье тоже думала лишь об этом и смотрела вверх широко раскрытыми глазами, держа сжатые кулаки перед грудью.

— К…

«Кирито!» — хотелось закричать ей, но Асуна вдруг хлопнула её по плечу и сказала:

— Не волнуйся.

Как только этот спокойный, лишённый и капли волнения голос достиг ушей Ронье, из облака дыма вывалилось нечто чёрное. Человек.

Весь материал, из которого состоял механодракон, испарился во время взрыва и превратился в ресурс пространства, однако на серой одежде падающего человека не было даже следов гари.

Вдруг человек развёл руки в стороны. Ткань на рукавах расплылась и перетекла назад, превращаясь в тонкие крылья, как у дракона.

Пару раз взмахнув ими, человек замедлил падение и остановился прямо в воздухе.

Заклинание полёта погибло вместе с Первосвященницей, и это тоже было не оно. Человек превратил свою одежду в крылья с помощью Инкарнации и переписал законы мира, причислив себя к летающим существам.

Лишь одному человеку было такое под силу. Смотревшие в небо зрители загудели и наконец разразились громогласными аплодисментами.

Хотя эксперимент с полётом механодракона в целом закончился неудачей, Кирито всё равно улыбался и махал зрителям руками, плавно опускаясь к земле. Ронье тоже хлопала в ладоши изо всех сил, глядя на него. Шли годы, а Кирито по-прежнему претворял в жизнь свои безумные идеи, приводящие к невероятным результатам.

Вдруг Ронье поняла, что, несмотря на свою улыбку, она не в силах остановить слёзы, вновь подступившие к глазам. Быстро сморгнув непрошеную влагу, девушка помолилась в глубине души: «Пусть эти дни длятся вечно».

В старой иерархии семья Арабель обладала самым низким, шестым, аристократическим рангом.

Они жили отнюдь не в роскоши. У них не было личных владений, потому что они полагались лишь аристократам старших рангов, так что доход семьи Арабель состоял только из жалования отца, командира взвода имперской гвардии, да небольших выплат за ранг. Им было бесконечно далеко как до аристократов первых-вторых рангов, которые каждый месяц собирали со своих крепостных столько налогов, что могли вовсе не работать, так и до семей крупных купцов, владевших магазинами в центре столицы.

Тем не менее детство Ронье было счастливым, ведь её окружали жизнерадостная и хозяйственная мать, строгий, но добрый отец и братишка-непоседа.

Единственное, что её расстраивало, — вечера в доме их родственников, аристократов четвёртого ранга. Отец был выходцем из той семьи (четвёртым сыном), однако дед Ронье скончался, когда та была совсем малюткой, и его место занял старший сын (приходившийся Ронье дядей). Вся семья как на подбор состояла из заносчивых аристократов. Ронье терпеть не могла, когда богато разодетая тётя с иронией хвалила старое платье её матери, поэтому каждый раз капризничала и заявляла, что не хочет идти к ним в гости.

После подавления Мятежа четырёх императоров система аристократии подверглась изменениям. Отменили как личные владения, так и ранги. Ежемесячные выплаты решили на время сохранить, но всех аристократов обязали вступить во вновь созданную армию мира людей.

Для старых властных семей это было равносильно катастрофе, однако Ронье считала, что всё наконец-то встало на свои места. Прошли времена, когда одно только знатное происхождение давало человеку гордое звание генерала или советника. Теперь важные должности будут занимать сильные, умные люди, имеющие опыт и авторитет.

Иначе говоря, все семьи аристократов стали равны между собой.

За исключением двух.

Поскольку Ронье и Тизе оказались единственными на всю Центорию рыцарями-учениками, к семьям Арабель и Штринен отношение было особым.

В прошлом месяце Ронье впервые посетила родной дом, будучи рыцарем-учеником. Она целый год не видела отца, мать и младшего брата и те радушно встретили её. Особенно обрадовался ей брат, который успел поступить в Академию мечников Северной Центории. Он попросил у Ронье меч, чтобы подержать в руках, но не смог его вытащить из ножен — и даже вызвал на поединок в армрестлинг, но не смог сдвинуть руку девушки и на полсана. Когда они вдоволь наигрались, отец расспросил Ронье о жизни в соборе, а мать накормила как всегда превосходным ужином. День и вечер прошли замечательно…

Но на следующее утро в гости пришли все три старших брата отца в компании своих родственников, причём не просто так, а с немыслимо роскошными подарками для Ронье.

Иначе говоря, они предложили ей замужество.

Однажды настанет день, когда Ронье будет повышена до звания полноправного рыцаря единства. В былые времена рыцари были доблестными защитниками Церкви Аксиом, их уважал и чтил весь мир людей. Хотя сейчас Церковь превратилась в Совет, отношение людей к рыцарям нисколько не изменилось. Наоборот, благоговения стало только больше, ведь многие рыцари героически пожертвовали собой ради победы в Войне двух миров.

Вероятно, дядям и тётям пришла в голову мысль: рыцарь в семье — это сразу и престиж, и доход. У кого были сыновья подходящего возраста — сватали за них. У кого не было сыновей — предлагали наследников из семей близких родственников. Они так долго расхваливали женихов, складывая перед Ронье гору биографий, что девушка невольно поразилась тому, как много кандидатов они подобрали.

«Самое важное Призвание любой женщины, рыцарь она или нет, — это рожать и воспитывать детей, — твердили родственники. — Говорят, даже командир рыцарей единства сейчас растит своего малыша. Значит, и тебе это пойдёт на пользу. Советую нашего мальчика. Нет, лучше нашего! Нет, нашего!..»

Однажды Кирито по секрету рассказал кое-что Ронье и Тизе.

Первосвященница старой Церкви Аксиом искала во всех империях самых искусных мечников и заклинателей и превращала их в рыцарей единства. Однако каждый рыцарь проходил через запретный ритуал синтеза, который отнимал у них воспоминания о прошлой жизни и внушал им, что они призванные с небес воины.

Слушая увещевания дядь и тёть, Ронье невольно подумала, что Первосвященница, при всей кошмарности её Методов, выстроила действительно рациональную систему управления рыцарями.

Ронье изо всех сил боролась с желанием призвать священным заклинанием облако дыма и, укрывшись в нём, сбежать. Она терпеливо объясняла, что даже жена-рыцарь не может увеличить аристократические выплаты или дать семье личные земли. Однако родственники отказывались верить, а под конец даже высказали предположение, что сама Ронье, должно быть, живёт в достатке и роскоши. Тут отец девушки не выдержал и прогнал гостей, спасая дочь.

Но, даже будучи благодарной отцу, Ронье продолжала раздумывать на эту тему.

Хотя на словах он всегда хотел, чтобы его дочь вышла замуж за того, кого по-настоящему любит, но в душе наверняка мечтал как можно скорее увидеть собственных внуков. Очевидно, её родители начали волноваться с тех самых пор, как дочь примкнула к рыцарям единства. Если бы не война, Ронье благополучно окончила бы академию мечников и вышла бы за второго-третьего сына знатной семьи, который бы стал наследником семьи Арабель.

И раз этого не случилось, им хотелось, чтобы дочь просто нашла себе мужа и родила от него детей.

Отчасти Ронье хотелось исполнить желание родителей, чтобы успокоить их. Но на обратном пути из дома в собор она без конца повторяла про себя: «Простите меня, папа и мама. Скорее всего, я никогда не выйду замуж и не рожу детей. Человек, которого я люблю, никогда не ответит на мои чувства».

Когда Тизе перестала плакать, к розарию уже постепенно подкрадывался закат.

Рыжеволосая голова лежала на плече у Ронье, словно Тизе выжала из себя всё, что у неё только было.

— Прости… — наконец хрипло обронила она, бездумно глядя на заходящую Солус. — И спасибо.

— Нет. — Ронье покачала головой. — Это ты меня прости, Тизе. Я… совсем не понимала, что ты чувствуешь. Просто хотела, чтобы ты была счастлива рядом с господином Ренли…

— Ничего. Мне и самой этого чуточку хочется. — Тизе глубоко вдохнула и продолжила более уверенным голосом: — Я скажу господину Ренли, чтобы он немного подождал. Возможно, время ничего не вылечит… но у меня есть предчувствие.

— Предчувствие?

— Ага. Когда я увидела механодракона господина Кирито… мне показалось, что скоро опять что-то случится и всё изменится.

Слова Тизе заставили Ронье вновь вспомнить тот миг, когда серебристая машина взмыла в голубые небеса. Глядя на это, Ронье ощутила небывалое воодушевление. Это и правда было предчувствие каких-то грандиозных изменений.

— Да… мне тоже так кажется, — прошептала Ронье, и Тизе медленно кивнула.

Какое-то время они молча сидели на каменной скамейке. Через несколько минут послышался звон колокола, отбившего пять часов, и Тизе выпрямила спину.

— А что насчёт тебя, Ронье? — неожиданно спросила она, взглянув на подругу.

— Э-э… Что насчёт меня?

Яркие глаза Тизе моргнули, на её лице появилась полуулыбка.

— Ты смогла донести свои чувства до господина Кирито?

— Ч… что ты такое говоришь?! — невольно воскликнула Ронье, поёжилась и замотала головой. — Я на такое не пойду… и не могу пойти. Пусть всё остаётся как есть, меня это устраивает.

— Ты так говоришь, потому что меня стесняешься? Перестань, — невозмутимо ответила Тизе, так что Ронье пришлось тщательнее подбирать слова:

— Дело не в этом, меня и правда всё устраивает. У него ведь… есть госпожа Асуна. И ещё госпожа Алиса, которая рано или поздно вернётся в этот мир. И генерал Сэрлут из армии мира людей… И, возможно, госпожа Фанацио…

— Ну ты даёшь, Ронье. — Тизе удручённо вздохнула. — Господин Кирито не станет жениться на ком попало. И кстати, он сейчас главнее даже императоров, так что, в соответствии с основным законом Империи, у него может быть… сколько там, три жены? Четыре?

— Т-ты же знаешь, что господин никогда так не сделает! — вновь закричала Ронье и вскочила со скамейки, надеясь спрятать своё покрасневшее лицо. — Серьёзно, хватит обо мне! Думай лучше о своей жизни, Тизе! — выпалила она и отвернулась.

Подруга нарочито громко вздохнула, тоже встала и подошла к Ронье.

— Ну, сам господин Кирито тебе такого точно не предложит… Ладно, Ронье, пойдём обратно. Наши дракончики уже проголодались.

— Ага, я и сама собиралась это предложить, вот только… — Ронье посмотрела на живые изгороди с обеих сторон. — Тизе, ты знаешь, как отсюда выйти?

— Откуда я могу знать, если всю дорогу ревела?

Девушки переглянулись и дружно вздохнули в глубине огромного розария.

Даже сам Верховный мечник и ещё более отважная Вторая мечница вытаращили глаза и ахнули, услышав эту новость.

Кирито закрыл глаза, чтобы почтить память убитого, затем отложил нож и вилку в сторону и встал из-за стола:

— Асуна, Фанацио, возьмите армию и городскую стражу под личный контроль. Пусть занимаются только рутинной работой и относятся к этому происшествию как к заурядному случаю. Где сейчас гоблин?

Вопрос Кирито был обращён к юноше, который доставил сообщение.

— Мне сказали, его уже отвели в тюрьму в здании городской стражи Южной Центории! — ответил младший рыцарь, не вставая с колена.

— Понял. Спасибо за доклад!

Договорив, Кирито повернулся, слегка прошуршав чёрной одеждой, и быстрым шагом направился к выходу. Наконец оправившись от потрясения, Ронье вскочила со своего места и крикнула через весь круглый, стол:

— В-верховный мечник, я пойду с вами!

— Хорошо, спасибо, — согласился Кирито после секундных раздумий. — Ты не против, если мы немного срежем путь?

— A-а… что? Хм…

Ронье нахмурилась, но всё равно побежала к Кирито. Как именно он собирался срезать путь, если Центральный собор и без того находится в самом центре столицы? Достаточно лишь спуститься по главной лестнице и выйти на юг, чтобы оказаться в Южной Центории — бывшей столице Южной Империи Сазеркройт. Здание городской стражи, как и другие важные учреждения, находится прямо на идущем от собора главном проспекте, так что дорога туда должна быть прямой, словно стрела…

Кирито ответил на её вопрос не словами, а действиями. Он без малейших колебаний направился не на юг, к дверям, а на восток, к балкону.

Ронье тоже вышла за ним, и перед ней раскинулся вид с двадцатого этажа.

«Неужели он…» — успела подумать она, но Кирито уже обнял её за талию.

— Прости, — послышался голос.

Не успело у Ронье даже сердце ёкнуть, как раздался причудливый свист, а мир перед глазами окутала прозрачная, зелёная пелена.

Она едва не вскрикнула, когда её тело оторвалось от пола, и уже через миг они оба разогнались до безумной скорости. Собор остался позади, а улицы огромного города приближались с каждым мгновением. Сказать, что они летели быстро, — ничего не сказать; даже драконы двигались в воздухе в разы медленнее. Но Ронье не чувствовала ветра: сфера из обработанных ветрородов надёжно защищала её, а постоянно высвобождающиеся ветророды за спиной толкали вперёд с чудовищной силой.

«Во всём Андерворлде один только Кирито может вот так летать с помощью ветрородов», — подумалось Ронье, когда они уже приземлились после стремительного полёта.

Пелена перед глазами исчезла с ещё одним странным звуком. Поборов головокружение, Ронье открыла глаза и увидела перед собой огромное — если не сравнивать с собором, конечно, — здание из песчаника. Его красный цвет и шершавая поверхность всегда считались характерной особенностью архитектуры Южной Центории.

У главного входа на каменной лестнице стояли двое стражей в тяжёлых доспехах. Они держали алебарды наготове, явно встревоженные неожиданным явлением. Кирито побежал прямо к ним.

— Кто идёт?! — выкрикнули стражи, скрещивая алебарды.

— Мы из Совета мира людей! — крикнула в ответ Ронье из-за спины Кирито, стараясь придать своему голосу уверенности.

Взгляды стражей остановились на застёжках плаща с эмблемой рыцаря единства. Поскольку Ронье пока была лишь учеником, под эмблемой не красовался порядковый номер, но, к счастью, форма и без того произвела должное впечатление. Стражи вытянулись по стойке «смирно» и громко стукнули алебардами о пол.

Кирито пробежал между стражами, Ронье вошла в здание следом за ним. Она запоздало заметила, что Верховный мечник не взял с собой ни меча, ни эмблемы, ни даже чёрного плаща. На нём были лишь толстые хлопковые штаны и холщовая рубаха — разумеется, чёрные. Трудно винить стражей за то, что они не узнали его.

Кирито просачивался между работниками, не замечая их подозрительных взглядов. Он двигался прямиком к лестнице вниз, словно уже знал, что гоблина держат именно там.

А может, и правда знал, потому что где-то на полпути вниз Ронье услышала пронзительный голос гоблина:

— Я же сказал! Я ничего не делал! Ничего не видел!

— Не ври нам, получеловеческое отродье! — зычно крикнул кто-то, послышался глухой удар.

Второй подземный этаж занимала тюрьма, полная тускло блестящих чёрных решёток. Но, проходя между камерами, Ронье видела внутри в основном пыль. Ими давно не пользовались, и ничего удивительного, ведь в мире людей почти не бывает преступников, а редкие мелкие нарушения совершаются по чистой случайности, так как уложить в голове огромный Кодекс Запретов и основной закон Империи невозможно. По крайней мере, так было до сего дня…

Коридор заканчивался помещением для допросов — просторной комнатой без решётки. В полумраке стоял простой стол, на котором лежал грудью юный горный гоблин.

Сзади его прижимал к столу крепкий страж. Напротив стоял мужчина в капитанской форме с занесённым над головой обнажённым клинком.

— Посмотрим, будешь ли ты и дальше грязно лгать, если отрубить тебе руку!

Меч зловеще сверкнул в свете свечей.

«Прекратите!» — собиралась крикнуть Ронье…

Но вдруг раздался громкий звон. Из меча капитана посыпались искры, словно кто-то ударил по нему незримым клинком. Оружие вылетело из руки и упало возле дальней стены.

Кирито использовал Инкарнационный клинок — один из секретных приёмов рыцарей единства, — при этом продолжая мчаться вперёд. Он не остановился, пока не влетел в помещение для допросов и не крикнул:

— Хватит! С этой секунды Совет мира людей всецело берёт это происшествие под свою ответственность!

— Что-о?!

Таращившийся на улетевший клинок капитан перевёл взгляд на Кирито, багровея на глазах. Аккуратно подстриженные усы задрожали, и казалось, мужчина вот-вот закричит, но вдруг он заметил эмблему на плече Ронье.

Капитан тут же изменился в лице и побледнел. Он упал на колено вместе со своим подчинённым и низко поклонился — не столько Кирито, сколько Ронье.

На самом деле жители Центории часто так реагировали на неё, но она до сих пор не могла к этому привыкнуть. В конце концов, чуть больше года назад она была всего лишь кадетом, потом вступила добровольцем в армию защитников, приняла участие в Войне двух миров и как проклятая тренировалась размахивать клинком, пока неожиданно не стала рыцарем-учеником. Девушка пока не свыклась со своим званием и не научилась вести себя подобающе.

«Если бы он хотя бы оделся как положено, обошлось бы без недоразумений!» — удручённо подумала Ронье, следя за действиями Кирито. Прямо сейчас он, одетый как заурядный горожанин Центории, обнадёживающе кивал дрожащему юному гоблину и ласково обращался к нему:

— Как тебя зовут?

Какое-то время гоблин быстро моргал жёлтыми глазами. Наконец он тихо выдавил:

— Мяла.

— Мяла? Судя по перьям, ты из клана Забурилы на Пильных холмах?

Гоблин решительно кивнул. Качнулись сине-жёлтые перья, прижатые ко лбу кожаным ремешком.

— Ясно. Меня зовут Кирито, я председатель Совета мира людей.

Преклонившие колени стражи вздрогнули, а Мяла вытаращил глаза.

— Кирито!.. — воскликнул юный гоблин. — Я знаю это имя! Ты белый иум, победивший Забурилу в ловле раздражуков!

«Чем он только не занимался!» — мысленно поразилась Ронье, но не подала виду.

Кирито невозмутимо кивнул:

— Я до сих пор храню вашу медаль почётного сотника. Значит, так, Мяла. Сначала я выслушаю этих стражей, затем тебя. Никто тебя за твои слова не накажет, так что успокойся и говори всё, что знаешь.

Хотя Ронье удалось выпросить у Кирито разрешение сопровождать его, главные сложности были ещё впереди.

Она ещё никогда не бывала в Обсидии, столице мира тьмы, и никогда не была единственной спутницей Кирито в его путешествиях. Не представляя даже, к чему готовиться, Ронье бегом вернулась из мастерской в свою комнату на двадцать втором этаже и разложила перед собой одежду и прочие личные вещи. Муки выбора прервал внезапный стук в дверь.

— Заходи! — громко выпалила Ронье, уверенная, что это Тизе, и подбежала к двери. — Ты как раз вовремя, мне нужна помощь со сборами!..

Она резко распахнула дверь, но увидела перед собой не рыжеволосую подругу, а жемчужные одежды и каштановые волосы, обрамляющие прекрасное лицо.

— Ой… Госпожа Асуна!

Ронье второпях попыталась исполнить рыцарское приветствие, но Асуна остановила её взмахом изящной руки и мягко улыбнулась!

— Прости, что отвлекаю от важной работы, Ронье, но не могла бы ты кое-куда сходить со мной?

— А… Разумеется, куда угодно, — согласилась Ронье и направилась следом за вышедшей в коридор Асуной.

Будь она кадетом Академии мечников Северной Центории, после такого неожиданного визита «элитного курсанта» её бы вскоре прижали к стенке где-нибудь на заднем дворе общежития со словами: «Кажется, ты в последнее время наглеешь». И хотя в соборе такого случиться, конечно же, не могло, Ронье всё равно немного робела перед Асуной.

Дело было даже не в том, что эта девушка занимала пост Второй мечницы в Совете мира людей, и не в том, что она пришла в Андерворлд из другого мира. Настоящая причина была настолько личной, что Ронье не могла ей ни с кем поделиться.

Асуна пришла в этот мир один год и три месяца назад, в разгар Войны двух миров.

Отряд-приманка, в котором состояли Ронье и Тизе, попал под удар армии мира тьмы, которой командовал император Вектор, и едва не был разгромлен ещё до того, как успел сыграть свою роль. Ронье и самой пришлось сразиться с чёрным рыцарем, который проник в тыл их отряда. Но когда враг выбил меч из её руки и она уже приготовилась к смерти, в битву вмешалась Асуна.

Она парила на фоне чёрных небес, ослепительно сияющая и как две капли воды похожая на богиню мироздания Стейсию с картины в доме Арабель и с фрески в академии мечников. Асуна подняла рапиру, блестящую всеми цветами радуги, и создала в земле огромный разлом, отправив в преисподнюю чёрного рыцаря, пытавшегося убить Ронье. Увидев настолько божественную мощь, Ронье окончательно поверила, что Асуна — это и есть воплощение богини Стейсии.

Позднее выяснилось, что Асуна, а также сам Кирито (и тот рыцарь, с которым сражалась Ронье, и император Вектор) — жители Реалворлда. Но даже сейчас, когда прошло уже больше года с той битвы, Ронье по-прежнему мысленно благодарила и боготворила Асуну.

С другой стороны, она чувствовала в груди лёгкое покалывание, когда оставалась с ней наедине, ведь весь Андерворлд уже признал, что именно Асуна — вторая половинка Кирито. Она даже пришла в этот мир с одной-единственной целью — вытащить Кирито из комы, в ко торой он тогда находился.

Ронье ощущала глубину любви Кирито и Асуны даже в пустяках: в непринуждённом разговоре у залитого светом окна, в передаче солонки во время еды, в долгой нотации на тему очередной выходки Верховного мечника…

Ронье не собиралась вставать между ними. Когда однажды —— скорее всего, в не столь отдалённом будущем — они сыграют свадьбу, она поздравит их от всего сердца.

И всё же… ей казалось, что покалывание в ее груда не исчезнет, сколько бы времени ни прошло.

Ронье думала об этом всё время, пока они шли по коридорам и спускались по лестницам. Когда Асуна наконец остановилась, Ронье едва не врезалась носом в её спину.

С трудом избежав столкновения, она осмотрелась и поняла, что Вторая мечница привела её к дверям арсенала на третьем этаже собора.

Когда-то эти двери, украшенные барельефами Солус и Террарии, разрешалось открывать лишь Верховному старейшине и Первосвященнице. Сейчас посетить арсенал мог любой желающий, нужно было лишь вписать своё имя в журнал перед дверями, но что-либо выносить, разумеется, не разрешалось.

Асуна пролистала страницы из льняной бумаги — этот материал из волокон снежного льна в последнее время вовсю заменял в столице традиционный пергамент из овечьей шкуры — и взяла в руку ещё одно недавнее изобретение — заправленную чернилами медную ручку. Вписав своё имя, она без колебаний открыла двери. Близился вечер, и других посетителей в арсенале не было. Тихий полумрак приветствовал их.

Асуна положила обе ладони на стеклянную колбу возле входа и зачитала священное заклинание:

— Систем колл, дженерейт люминос элемент.

Когда внутри колбы зажглись десять светородов, Асуна оставила на стекле только один палец и создала ветрород. Под его давлением светороды разбежались по проложенным вдоль стен трубкам, осветив весь арсенал.

Как и бумага с медными ручками, светородные трубки (и светородные фонари в мастерской) — изобретения Кирито и Асуны. В отличие от факелов и масляных фонарей, они не могут вызвать пожар и светят ровным белым светом. Правда, даже будучи запертым в трубке, светород постепенно выпускает в стекло всю свою энергию и гаснет, поэтому заклинателю приходится время от время создавать новый. Так что, хотя в полном заклинателей соборе светородные трубки могут полностью вытеснить масляные фонари, распространить их в Центории пока что не выйдет.

Как только вспыхнули десять светородов, весь арсенал наполнился таким ярким сиянием, что даже у уже бывавшей здесь Ронье перехватило дух.

Пространство, сравнимое по размерам с главным залом тренировок академии, было заставлено рядами разноцветных доспехов, а на высоких стенах висели всевозможные мечи, копья и топоры. Некоторые из них были божественными артефактами, которые вручаются лишь старшим рыцарям единства, но глаза Ронье не могли отличить их от остального оружия.

— Тут всегда такая красота… — восхищённо обронила Ронье.

— Это точно, — кивнула Асуна. — Впрочем, часть снаряжения мы отдали Лине, то есть генералу Сэрлут, чтобы им пользовалась армия. Кроме того, Кирито хочет продать большую часть арсенала и пустить деньги на поддержку отдалённых от Центории деревень и мира тьмы, но Дюсольберт и остальные члены Совета, конечно же, выступают против.

— Да-а, их будет тяжело переубедить, — только и смогла ответить Ронье, слегка погрустнев.

Она своими глазами видела голодающих детей горных гоблинов и прекрасно понимала, как сильно миру тьмы нужна такая поддержка. Но в то же время в её ушах вновь раздались недавние слова Кирито: «Если ничего не сделать, рано или поздно снова вспыхнет война». Ронье невольно задумалась о том, что не хочет терять этот драгоценный арсенал, ведь, если пророчество Кирито сбудется, для неё важнее всего будут безопасность собственной семьи в Центории, рыцарей и учителей собора и, разумеется, Тизе.

Асуна хлопнула застывшую Ронье по плечу, весело улыбнулась и сменила тему:

— Итак, госпожа рыцарь-ученик Ронье Арабель. Какие у вас сейчас полномочия относительно снаряжения?

— А, что?! 3-зачем вам это знать, госпожа Асуна?!

— Просто скажи.

Она не могла возражать под пристальным взглядом второго по силе мечника мира людей. Ронье вспомнила, что и сама давненько не проверяла свои полномочия.

«Что, если они уменьшились?» — задумалась она, рисуя в воздухе символ и стуча пальцами по своей правой руке.

Появилось тускло светящееся окно Стейсии, отображавшее важнейшие характеристики человека, — Кирито называл их «личными данными». Это настолько секретные сведения, что правила хорошего тона разрешали подсматривать характеристики других людей только в исключительных случаях. Асуна отступила на шаг, чтобы не нарушать приличий, и Ронье зачитала число, горевшее после слов «Object Control Authority»:

— Э-э, тридцать девять…

— Ух ты, ничего себе! Это почти столько же, сколько у номерных рыцарей! — воскликнула Асуна, улыбаясь. — В таком случае…

С этими словами она ушла к дальней стене и начала по очереди вызывать характеристики висевших у окна одноручных мечей, не похожих друг на друга ни цветом, ни оформлением. Наконец она выбрала четыре, взяла по два в каждую руку и положила на стол возле себя.

— Вот у этих тридцать восьмой и тридцать девятый уровни приоритета. Выбирай, какой тебе по душе, Ронье.

Асуна сделала настолько неожиданное предложение, что Ронье потеряла дар речи.

Оружие тридцать девятого уровня — это, конечно, не божественные артефакты, но по меньшей мере шедевры кузнечного Дела и практически волшебные мечи. Все предложенные Асуной клинки сверкали изысканными украшениями и были отполированы до зеркального — с поправкой на разные оттенки металла — блеска. Даже Круг четырёх мечей, подчиняющийся лично Фанацио, пользовался обычными рыцарскими мечами, поэтому Ронье, будучи всего лишь учеником, не могла принять такой подарок.

— Госпожа Асуна… я так не-могу!

Но как только Ронье замахала руками и замотала головой, Асуна хихикнула:

— Ты мне этими жестами слегка напоминаешь Кирито.

— Что?.. П-правда?

— Хи-хи, Ронье, не надо так стесняться. Фанацио разрешила мне так сделать, но главное — ты настоящий герой, прошедший недавнюю войну до конца.

— Но… — Ронье потупила взгляд и вновь покачала головой. — Всё, что я делала, — пряталась, пока вы, господин Ренли, другие солдаты и пришедшие на помощь воины Реалворлда защищали меня… Даже когда тот чёрный рыцарь творил с Кирито ужасные вещи, я ничем не смогла помешать ему.

— Ты глубоко заблуждаешься. — Асуна бесшумно шагнула навстречу Ронье и мягко обняла её обеими руками.

Ронье вздрогнула, считая себя недостойной такого отношения, но тепло Асуны и сладкий аромат жасминовых духов быстро растопили её напряжение.

— To, что Кирито не пострадал, пока не мот двигаться, — заслуга в первую очередь твоя, Тизе и Алисы. Поэтому для меня вы настоящие герои… и я буду вечно вам благодарна.

— Госпожа Алиса… — прошептала Ронье, и на её глазах сами собой выступили слёзы. — Интересно, как она сейчас…

— Радуется жизни в Реалворлде, — твёрдо ответила Асуна после небольшой паузы. — Всё-таки она — наша надежда на связь двух миров. И я уверена… однажды мы снова встретимся.

На миг Асуна обняла Ронье ещё крепче, затем отпустила и улыбнулась:

— А теперь выбирай меч и помни: он будет защищать не только тебя, но и Кирито.

Этот довод крыть было нечем.

Ронье вновь посмотрела на предложенные Асуной мечи. Все они были одноручными, прямыми, с тонкими клинками и рукоятями. Очевидно, Асуна при выборе учитывала не только полномочия Ронье, но и ее телосложение.

Совсем недавно Кирито в результате кропотливых исследований сделал открытие: у сильного — с уровнем приоритета выше тридцатого — оружия и снаряжения есть не только очки Жизни, как показывается в окне Стейсии, но и другие, скрытые, характеристики. Например, они могут даровать человеку повышенную устойчивость к яду, усталости или заклинаниям и помогать создавать определённые элементы. Встречались и менее банальные прибавки вроде ускоренного восполнения Жизни или возможности видеть в темноте. Кирито говорил, что встречается даже снаряжение с очень странными способностями — например, повышающее дружелюбность собак.

Более того, он выяснил, что божественные артефакты, дарованные рыцарям единства Первосвященницей Администратор, все как один обладали скрытыми прибавками к тем стихиям и заклинаниям, которые давались рыцарям лучше всего. Это значит, что Администратор знала о характеристиках снаряжения и рыцарей намного больше, чем сообщается в окне Стейсии. Лучшие заклинатели собора изо всех сил пытаются разгадать секрет заклинания, способного проявлять скрытые характеристики, но Кирито полагал, что эти поиски займут ещё очень много времени.

Несомненно, у четырёх мечей перед глазами Ронье тоже есть различные прибавки, незаметные для невооружённого глаза. Возможно, она смогла бы отчасти их проявить, если бы по очереди вооружилась каждым из них, попыталась прочитать различные заклинания и посмотрела на скорость восстановления собственной Жизни после пробежки вокруг собора, но на это не было времени: путешествие начиналось уже утром.

Ронье застыла истуканом, пытаясь понять, как же выбрать правильный меч. Вдруг из памяти всплыл тихий голос: «Когда-то и мне этот меч казался слишком тяжёлым. Какое там сражаться, я едва мог даже поднять его».

Эти слова принадлежали элитному курсанту Юджио, бывшему наставнику Тизе. Он произнёс их, когда полировал свой прекрасный бело-голубой меч. Рядом сидел элитный курсант Кирито, с улыбкой смотревший на друга и корпевший над своим чёрным мечом. На столе стояли кофильский чай и свежеиспечённые медовики, наполняя комнату сладким ароматом.

С тех пор прошло уже почти два года. В то время Тизе и Ронье были младшими кадетами, только-только поступившими в Академию мечников Северной Центории. Среди ста двадцати кадетов двенадцать лучших становятся пажами, и Тизе с Ронье повезло сдать вступительные экзамены достаточно хорошо, чтобы оказаться в их числе. Однако когда девушки получили деревянные мечи пятнадцатого уровня из платинового дуба, они поняли, что не могут с ними управиться, и обратились к своим наставникам с вопросом о том, как правильно использовать тяжёлые клинки.

Юджио с лёгкостью поднял «Голубую розу», которая несмотря на изящество и тонкость, была намного тяжелее даже железных двуручных мечей, и продолжил:

— Вообще, по всем правилам достаточно просто иметь уровень полномочий выше уровня приоритета меча, и он сразу перестанет быть слишком тяжёлым. Но мне кажется, что отношения между мечом и мечником невозможно описать одними лишь цифрами. Даже если уровень меча намного ниже твоего, когда ты обращаешься с ним пренебрежительно и берёшь в руку без должного уважения, в ответственный момент он откажется тебе помочь. Мне кажется, что раньше я не мог пользоваться этим мечом, потому что мне не хватало любви к нему, а не полномочий.

— Любви… к мечу?

Ронье и Тизе смутились, потому что никогда не слышали ничего подобного.

Они родились в семьях шестого ранга — самой младшей аристократии, поэтому родители не жалели денег на обучение дочерей фехтованию в надежде, что они когда-нибудь получат четвёртый ранг и больше не будут бояться судебного права старших аристократов. Когда во время изнурительных тренировок девушки ломали деревянные мечи, родители не только не злились, но даже с радостью покупали им новое оружие. Вот почему меч стал для них воплощением мечты, но не собственной, а родительской, а также символом оков, которые связывали их с выбранным родителями будущим. Из-за этого они не сразу поняли, как можно любить меч.

Юджио мягко улыбнулся и продолжил:

— Не только к мечу. Одежда, обувь, тарелка, даже элементы священных заклинаний — что угодно может откликнуться на зов, если связаться с ним душой. И люди тоже.

Тут в монолог вмешался Кирито, до тех пор молча полировавший «Ночное небо» (правда, тогда он ещё называл свой меч «тот, который чёрный»):

— Во-во, — поддакнул он с хитрой улыбкой. — Мы с Юджио тоже связаны душами, поэтому он обязательно простит меня, если я съем его медовик.

— Прости, Кирито, но, как только ты это сделаешь, наша связь порвётся.

Ронье и Тизе невольно рассмеялись, выслушав этот разговор. И только заливаясь смехом, Ронье наконец начала понимать, что пытался сказать Юджио.

После этого девушки получили разрешение заведующей общежитием и каждый день забирали мечи к себе в комнату после тренировок, чтобы залечивать их царапины и тщательно полировать. Прошло совсем немного времени, прежде чем девушки научились в совершенстве обращаться с деревянными мечами.

Ронье очень хотелось, чтобы изнурительные, но весёлые деньки в академии продолжались вечно. Но уже через полтора месяца Юджио и Кирито взялись за «Голубую розу» и «Ночное небо» и накинулись на элитных курсантов, чтобы защитить Тизе и Ронье. За это Церковь Аксиом схватила их и бросила в темницу. Они благополучно сбежали, бросив вызов Церкви, одолели сильнейших рыцарей единства и даже умудрились свергнуть Первосвященницу Администратор, единоличную правительницу мира людей. Однако эта битва стоила Юджио жизни.

Ронье вспомнила слёзы Тизе и её слова о том, что она хочет вновь увидеть своего наставника, и едва удержалась от того, чтобы не расплакаться самой. Борясь с собственными чувствами, она протянула руку.

Не мечник выбирает меч, а меч — мечника. Любой клинок станет ей верным другом, если она будет любить его и вкладывать в него душу.

Рука Ронье, будто заколдованная, потянулась к третьему слева мечу с чёрной, словно волосы Кирито, рукоятью и тускло-серебристой гардой. Ладонь ощутила жёсткую, ещё не притёртую к руке кожу рукояти, но Ронье знала, что при тщательном уходе она быстро станет ей как родная.

Ронье вдохнула, выдохнула и медленно подняла меч.

Какой тяжёлый! Вес металла распределился по пальцам, запястью, предплечью и плечу, пронизывая всё тело.

Но это была приятная тяжесть. Ронье сразу почувствовала, что при должной любви этот меч станет для неё таким же привычным, как некогда тренировочный меч из платинового дуба и армейский клинок, с которым она прошла через два вооружённых конфликта.

Ронье крепко сжимала рукоять правой ладонью, левой поддерживая клинок. Пока она пропитывалась ощущениями от нового меча, раздался мягкий голос Асуны:

— Этот тебе подойдёт?

Ронье уверенно кивнула. Вторая мечница забрала остальные мечи и вернула их на стену. Затем обошла стол и встала слева от Ронье.

— Думаю, тебе лучше самой выбрать ему имя. Когда придумаешь, приходи в администрацию и запиши его в реестре снаряжения рыцарей.

— Хорошо… — ответила Ронье слегка растерянным голосом, потому что ей никогда ещё не давали снаряжение требующего регистрации уровня.

Впрочем, она сразу кивнула, поняв, что это часть ее долга как хозяйки меча. В былые времена Первосвященница Администратор создавала, ломала, дарила и отбирала божественные артефакты по своему усмотрению, но теперь всё снаряжение собора состояло на строгом учете.

Асуна с улыбкой кивнула в ответ и бросила взгляд на левое бедро Ронье:

— Что насчёт старого меча? Если хочешь вернуть его армии, я могу отправить его завтра в штаб полевой почтой.

— А-а… Ах да…

Ронье не ожидала этого вопроса и не сразу нашлась с ответом.

Не покидавший левого бедра армейский меч находился в её собственности: в его окне Стейсии виднелся значок «Р» означающий, что Ронье его хозяйка, — однако устав армии мира людей гласил, что оружие лишь выдаётся солдатам в пользование. Если оно стало ненужным после выдачи нового, его следует вернуть.

Этот практичный меч с коричневой оплёткой и рукоятью не мог похвастаться какими-либо украшениями, хотя на самом деле был создан из кройтовской стали Южной Империи и обладал внушительным двадцать пятым уровнем. Это оружие стоило отнюдь не дёшево и благодаря бережному уходу Ронье сохранило внушительный запас Жизни.

На самом деле Ронье должна была сдать его год назад, когда стала рыцарем-учеником, ведь ей полагалось оружие из арсенала рыцарского корпуса, но тогда замену оружия пришлось отложить, потому что все были заняты другими насущными проблемами. Из-за этого Ронье и Тизе продолжали по сей день пользоваться привычными армейскими мечами.

Но теперь, когда Вторая мечница вручила Ронье новый меч, срок службы прежнего должен был подойти к концу. И всё же…

Ронье коснулась рукояти старого меча, продолжая держать новый в правой руке.

— Я тебя прекрасно понимаю, сказала Асуна, кивнув. — Я сама очень досаждала Кирито тем, что не хотела расставаться со своим первым мечом.

— Что?! — Ронье потрясённо уставилась на Вторую мечницу. — Вы тоже, госпожа Асуна? Это было в Реалворлде?

— Мм, не совсем. Давным-давно мы с Кирито вместе сражались в другом мире, не похожем на Реалворлд и Андерворлд. Вернее, это Кирито учил меня сражаться, потому что я тогда ничего не знала.

— Неужели даже богоподобная госпожа Асуна начинала с такого?..

— Именно, потому что я никакая не богиня, а такая же человеческая девушка, как и ты, Ронье, — с улыбкой ответила она.

Тем не менее Ронье невольно прищурилась от ослепительной красоты Асуны.

— А… что стало с вашим первым мечом, госпожа Асуна? — спросила она.

Асуна опустила взгляд на свою руку, словно вспоминая, как в ней лежала рукоять первого клинка.

— По совету Кирито я переплавила его в ингот… в слиток металла, — ответила она, вновь посмотрев на Ронье. — Затем он стал частью нового меча. Кирито сказал, что так я сохраню клинку душу. Он бывает очень сентиментальным, когда дело касается мечей.

— Ха-ха… Да, это так на него похоже.

Девушки пересмеивались и дальше, пока Асуна не сказала:

— Но мой ответ тебе никак не поможет… Нельзя просто взять и переплавить принадлежащий армии меч, да и новый у тебя уже есть…

— Ничего, ваши слова помогли мне решиться. Я верну старый меч армии, — ответила Ронье, положила новый меч на стол, сняла прежний с пояса вместе с ножнами и протянула Асуне.

— Ты уверена? Думаю, если ты попросишь Лину, она разрешит тебе оставить меч у себя…

— Нет, я уже решила. Я ещё раньше поняла, что этот меч стал для меня слишком лёгким… Наверняка есть человек, которому он нужнее.

— Хорошо. Тогда я отправлю его завтра в штаб утренней почтой.

Асуна бережно взяла армейский меч и повесила его справа на пояс. С другой стороны она носила божественный артефакт «Блистающий свет», и, хотя Ронье назвала свой старый меч лёгким, два клинка — это всегда внушительная тяжесть. Тем не менее Асуна обошла стол так, словно мечи ничего не весили, взяла чёрные кожаные ножны с серебристой отделкой и протянула их Ронье.

Та приняла их с благодарным поклоном, убрала в них новый клинок и пристегнула застёжкой к поясу. Пока Ронье привыкала к новой тяжести, Асуна вдруг выпрямилась и посмотрела на неё пронзительным взглядом:

— Ронье. Я доверяю тебе Кирито.

— А… Х-хорошо! — слегка запнувшись, выпалила Ронье и исполнила рыцарский жест. — Клянусь именем рыцаря-ученика Ронье Арабель, я буду защищать Верховного мечника ценой собственной жизни!

— Ценой жизни, пожалуйста, не надо, — с улыбкой ответила Асуна, исполнив ответный жест. — Конечно, мне бы хотелось, чтобы вы оба вернулись целыми и невредимыми, но если Кирито прикажет тебе бежать — делай, как он говорит.

Ронье поняла, что за этими словами скрывалась истинная боль, которую девушка прятала в своём сердце, и спросила, пока не решаясь опустить руку:

— Госпожа Асуна, вам на самом деле хотелось отправиться с Кирито самой?

— Да, немного, — ответила Асуна шутливым тоном, хотя наверняка сказала чистую правду.

Но не успела Ронье что-либо добавить, как Вторая мечница покачала головой:

— Нам с Кирито пока нельзя обоим покидать Центорию. Каждый день появляется множество требующих обсуждения вопросов, к тому же старая знать по-прежнему недовольна тем, что решения принимает Совет…

— Простите, мне правда очень жаль… — ответила Ронье, невольно опустив голову.

Асуна недоуменно моргнула, улыбнулась и помотала головой:

— Тебе не за что извиняться, Ронье.

— Но я… тоже из семьи аристократов и до того как стать пажом Кирито, никогда не сомневалась в том, что миром людей должна править знать…

— Ваши с Тизе отцы выполняли важную работу в городской страже и правительстве, не так ли? Они не опустились до уровня старших аристократов, которые сутки напролёт развлекались и заставляли людей трудиться на личных угодьях.

Ронье молча поклонилась, на этот раз с благодарностью.

В старом имперском замке на холме, недалеко от Центрального собора, по-прежнему находилось имперское правительство и штаб имперских городских стражей. Отец Ронье, как и до войны, служил там взводным.

Изменилось лишь то, что теперь над ним не было корпуса имперской гвардии, а большую часть обязанностей штаба взяло на себя командование армии мира людей во главе с генералом Сольтилиной Сэрлут. В будущем городские стражи четырёх Империй должны были окончательно войти в состав объединённой армии, а саму армию ждали сокращения, ведь угроза вторжения со стороны мира тьмы, по сути, сошла на нет. Ронье не была уверена, что отец не потеряет работу после этих преобразований.

Будучи ответственным человеком, он наверняка продолжит прилежно работать после внутренних перестановок или назначения на кабинетную должность. Ронье не сомневалась, что он точно не станет вести себя как старшие аристократы, которые без конца жаловались на жизнь и даже не пытались всерьёз работать, хотя им дали должности в армии мира людей после лишения личных земель и огромных нетрудовых доходов.

И тем не менее в душе отец Ронье — а может, и она сама — наверняка продолжал считать себя аристократом, стоящим над простолюдинами. И поскольку прошедшее через поколения сословное деление по-прежнему остаётся в умах семьи Арабель, между ней и родами старших аристократов нет принципиальной разницы.

— Госпожа Асуна, не лучше ли…

Ронье еле удержала себя от того, чтобы высказать пришедшую в голову мысль.

«Не лучше ли было упразднить не только ранги, но и всю знать в принципе?»

Она не могла произнести эти слова, потому что стремилась к должности рыцаря единства — самой привилегированной в мире людей. С другой стороны, Ронье не могла отказаться от своих амбиций. В её жизни была лишь одна мечта — вступить в прославленный орден и получить номер, серебристый доспех и ездового дракона, чтобы до конца жизни прислуживать Кирито.

Асуна наклонила голову в ожидании конца фразы.

— То есть… — Ронье покачала головой. — Я хотела сказать, не лучше ли было и Тизе предложить выбрать себе новый меч? Она тоже до сих пор пользуется армейским…

— Конечно, как раз поэтому я выпросила разрешение и для неё.

— Огромное вам спасибо.

«Надеюсь, Тизе тоже перелистнёт страницу в своей жизни с помощью нового оружия», — подумала Ронье и вновь решила, что не ей о таком говорить.

Когда девушки вышли из арсенала, светороды уже почти погасли. Колокол отзвонил семь часов вечера.

Асуна записала время выхода из арсенала в журнал и ушла вниз по лестнице, сказав, что ей нужно зайти в кабинет общего отдела на втором этаже. Оставшись одна, Ронье посмотрела на почти чёрное небо через окно напротив арсенала и медленно выдохнула.

В академии, где ей не удалось прожить и полугода, правила гласили, что к семи часам кадет должен закончить ужинать, и если он не успел это сделать без уважительной причины, то ляжет спать голодным. Разумеется, в Центральном соборе таких правил не было, и Великая столовая на десятом этаже предлагала горячее питание вплоть до закрытия в девять часов вечера. И если кто-то всё равно не успеет, он может взять коробку с готовым ужином на кухне по соседству.

Сегодня выдался напряжённый, полный суматошной беготни день, и Ронье должна была сильно проголодаться, но она почему-то не направилась сразу в столовую, а вернулась к себе в комнату.

Обычно она добиралась до двадцать второго этажа на автоматическом подъёмнике, но сегодня пошла по лестнице, чтобы поскорее привыкнуть к весу нового меча.

Около двух лет назад Кирито и Юджио, сбежавшие из темницы под собором, поднялись по лестнице на пятидесятый этаж с перерывами на битвы с рыцарями единства. Конечно, следов тех битв уже не осталось, но Ронье всё равно бежала со всех ног, представляя, что идет по их стопам, и к двадцать второму этажу немного запыхалась.

Прошла по коридору, открыла дверь справа и оказалась у себя в комнате. Вернее, поскольку Ронье пока ещё была учеником, она жила в этой комнате вдвоём с Тизе, но подруги внутри не оказалось. Решив, что она, должно быть, ужинает, Ронье пересекла гостиную и вошла в свою спальню.

По удивительному стечению обстоятельств их покои делились на гостиную и две спальни точно так же, как в своё время комната Кирито и Юджио в общежитии элитных курсантов, но с поправкой на больший простор. Детская, которую Ронье занимала в родном доме перед поступлением в академию, была вдвое меньше этой Спальни. Сначала Ронье чувствовала себя некомфортно в этом просторном помещении, но потом уставила его понравившейся мебелью, оформила по своему вкусу и создала для себя уютное гнёздышко.

В стене справа от входа было окно с видом на Восточную Центорию, слева от него — кровать и комод, справа — столик. Слева от входа, напротив окна, крепилась стойка для оружия, такая же, как в арсенале. Ронье сразу подошла к ней, сняла меч с пояса и повесила. Чёрная кожа гармонично вписалась в интерьер, состоявший из тёмно-коричневой мебели.

— Я хорошо подумаю и выберу тебе подходящее имя, — прошептала она клинку, затем сняла серый доспех и повесила на другую стойку справа от меча.

В теле сразу появилась лёгкость, захотелось прыгнуть в постель, но Ронье остановила себя. Завтра предстояла длинная дорога, а она до сих пор не собрала поклажу.

Кирито попросил её уложиться в одну стандартную среднюю рыцарскую сумку, так что Ронье предстояло выбирать очень тщательно. Как девушке, которой в этом году исполнится семнадцать, ей хотелось взять с собой побольше сменной одежды, однако она едет не развлекаться, а защищать Кирито, так что в первую очередь в сумку нужно положить лекарства и катализаторы заклинаний. Придётся перебрать запасы катализаторов и сходить на склад за теми, которых осталось мало. Но сначала…

— В ванну бы… — прошептала Ронье, взяла сменное бельё и вышла из комнаты.

Жилые помещения в соборе занимали этажи с двадцатого по тридцатый. На каждом этаже была своя ванная комната, и, как правило, Ронье и Тизе ходили именно туда. И всё же иногда — особенно накануне поездки за пределы Центории — Ронье хотелось понежиться в другом месте.

Она прошла по коридору до северного края этажа, где находился подъёмник. Подняла богато украшенный рычаг на самый верх, чтобы он указал на девяностый этаж, нажала на металлическую кнопку и высвободила несколько ветрородов в баке под платформой. Диск пришёл в движение, и Ронье начала быстро подниматься.

Лишь спустя почти полминуты подъёмник начал замедляться. Когда он пристыковался к этажу, Ронье открыла металлическую дверь.

Короткий коридор привёл её к развилке. Прямо перед ней с потолка свисала белоснежная занавеска, на которой вычурным почерком, чередовавшим толстые и тонкие линии, было выведено: «Баня».

Эту занавеску повесили здесь по желанию Верховного мечника Кирито, а надпись сделала Ронье, но никто не понимал, для чего она. Знать могла только Вторая мечница Асуна, но она в ответ на вопросы лишь загадочно улыбалась и хранила молчание.

Ронье недоумевала каждый раз, когда видела эту занавеску с разрезом посередине. Девушка приподняла ткань, прошла дальше и оказалась перед развилкой. Коридор уходил налево и направо, и в проходах свисали такие же занавески.

Справа была синяя, на ней красовалась белая буква М. Слева красная, с буквой Ж.

Смысл этих букв был очевиден — в отличие от необходимости рисовать их на занавесках, — так что Ронье смело направилась в сторону «Ж». Вскоре коридор завернул направо и привёл её в просторное помещение.

Ряды полок разделяли комнату, словно стены. На плетёных стульях вдоль стены сидели три заклинательницы в тонких восточных халатах и сушили волосы. Заметив Ронье, они начали вставать, но та торопливо замахала руками, останавливая их.

Женщины вновь опустились на стулья, вежливо кивнули и поприветствовали Ронье:

— Добрый вечер, госпожа рыцарь.

— Рада вас видеть, госпожа рыцарь.

— Добрый вечер, — ответила им Ронье, уважительно кланяясь, и быстро ушла в противоположную часть комнаты.

Оказавшись в тени полок, она наконец-то смогла выдохнуть. Конечно, Ронье уже не первый день была рыцарем-учеником, но никак не могла привыкнуть к тому, что взрослые женщины начинали заискивать при виде неё. Ей казалось, что, даже став полноправным рыцарем, она никогда не научится держаться с достоинством командира Фанацио.

Быстро раздевшись, Ронье сложила все свои вещи и сменное бельё в корзину на полке, прикрылась маленьким белым полотенцем и открыла стеклянную дверь в конце комнаты.

Наружу тут же повалили клубы белого пара. Ронье торопливо шагнула вперёд и закрыла за собой дверь.

Когда туман развеялся, глазам Ронье открылось неизменно завораживающее зрелище.

Огромное помещение перед ней занимало почти половину девяностого этажа. И пол, и колонны были из белого мрамора, а южная и восточная стены — из сплошного стекла, через которое открывался вид на ночную Центорию. Уже поэтому здесь было роскошнее, чем даже в тронных залах свергнутых императоров, но сильнее всего поражали немыслимые объёмы горячей воды, к которой спускались ступени.

Сорок меров с юга на север, двадцать пять с запада на восток. По два мера ширины приходилось на дорожки, проложенные вдоль двух сторон бассейна глубиной один мер. Если посчитать объём, то перед Ронье находилось восемьсот семьдесят четыре кубических мера воды, а в более привычных лирах результат впечатлял ещё сильнее: восемьсот семьдесят четыре тысячи. Более того, точно такой же — только в зеркальном отражении — бассейн находился по другую сторону каменной стены, куда вёл коридор «М», так что объём можно было умножить ещё на два.

Так выглядела «Великая купальня», которую Кирито называл самым роскошным местом во всём Центральном соборе.

До Войны двух миров сюда могли приходить лишь тридцать рыцарей единства, причём центральной стены не было, так что зачастую греться в двойном бассейне можно было в полном одиночестве. Но после преобразований «Великую купальню» открыли для всех заклинателей и работников собора, а также разделили на две части, чтобы ей одновременно могли пользоваться и мужчины, и женщины.

Вот и сейчас в бассейне перед Ронье находилось около двадцати человек, но благодаря сравнимым с озером размерам купальня совсем не казалась переполненной. Тем не менее Ронье дошла по бортику до свободного от людей юго-восточного угла и попробовала прозрачную воду пальцами ног. Сначала та показалась горячей, но тело быстро привыкло к температуре. Ронье сошла в воду по каменным ступеням и села на самую нижнюю.

Когда она погрузилась по шею, то ощутила свободу, недоступную в скромных ванных жилых этажей.

— Ох… — невольно вырвалось у неё.

— Да-а, большие ванны — это здорово.

— Это точно… — не задумываясь согласилась Ронье и тут же вытаращила глаза.

Она и не заметила, как слева к ней кто-то подсел. Туман над водой слегка развеялся, и из него появилось лицо. Увидев его, Ронье слегка подпрыгнула на месте.

Прилипшие к коже коричневые волосы длиной по шею, большие голубые глаза. Девочка, сидевшая на одну ступень выше Ронье, была такой маленькой, что выглядела лет на десять, но все знали, что она далеко не такая жизнерадостная, как может показаться.

— Д-добрый вечер, госпожа Физель. — Ронье поздоровалась с девочкой так же настороженно, как заклинательницы в раздевалке здоровались с ней.

— Я же сказала, не называй меня госпожой. — Девочка шлёпнула рукой по воде. — Тем более что ты меня старше.

— Но… вы ведь полноправный рыцарь единства…

— Тьфу, мы об этом уже раз сто говорили.

Девочка вытянула ноги, всплывая на поверхность, и начала бить по воде ступнями. Во время Войны двух миров она, Физель Синтесис Твенти Найн, была рыцарем-учеником, однако уже имела свой порядковый номер. Когда всё улеглось, её повысили до полноправного рыцаря единства. Ей изготовили серебристые доспехи по её размеру и дали дракона Химавари. В основном она занималась разведывательными полётами над миром людей.

— Я давно вас не видела, госпожа Физель. Вы опять были на задании? — спросила Ронье.

Физель погрузилась в воду по самый нос и кивнула:

— Угу, мы следили за реваншистами гвардии Западной Империи, а то они в последнее время как-то странно ведут себя. Кстати, Линель до сих пор там, а я вернулась лишь ради доклада и за припасами.

— Спасибо, что вы так стараетесь. Западный император Ардарес Весдарат V — единственный, чьи останки так и не нашли… Как думаете, это как-то связано с вашей задачей?

— Мм, тётя Фанацио использовала «Высвобождение воспоминаний» и камня на камне не оставила от его замка. Император уже тогда был дедушкой и не мог пережить такой взрыв, но некоторым людям хочется верить, что он ещё жив, — ответила Физель, пуская пузыри при каждом слове.

Несмотря на своё ребячливое поведение, она говорила далеко не как десятилетняя девочка. Впрочем, можно ли судить о возрасте Физель по её внешности вопрос спорный. Она родилась и выросла в соборе вместе со своей напарницей — рыцарем единства Линель Синтесис Твенти Эйт. Ни та, ни другая не проходили через ритуал синтеза, но когда Первосвященница Администратор назначила их рыцарями-учениками, то зачем-то наложила на них заклинание заморозки Жизни, не став дожидаться, пока их запас станет больше. Другими словами, с тех самых нор эти девочки не старели… вернее, не взрослели.

Почему-то от этой мысли Ронье всегда хотелось крепко обнять Физель и Линель, но она никогда этого не делала, и то, что они старше её по званию, — лишь одна из множества причин. Ещё будучи учениками, они убили двух рыцарей, которые когда-то имели их номера; однажды парализовали Кирито и Юджио отравленными клинками и собирались отрезать им головы; а в Войне двух миров лично убили большую часть гоблинов, прорвавшихся в тыл армии защитников мира людей. С этой парочкой было связано множество ужасных слухов, и, хотя Ронье не боялась общаться с ними даже с глазу на глаз, она всегда помнила о том, что с этими девочками можно говорить только с подобающим почтением.

— Кстати, Ронье.

— А, да? — Ронье мигом выпрямила спину, услышав своё имя.

— Я уже всё слышала. — Физель хитро улыбнулась, всё ещё покачиваясь на воде. — Ты собираешься составить компанию Кирито, когда он полетит в Обсидию, не так ли?

— Ой, а-а, я…

На самом деле их с Кирито вылазка в мир тьмы — секретная, но утаить что-либо от лучшей разведчицы собора совершенно невозможно.

— Да, это так, — смирившись, призналась Ронье.

— Можешь привезти мне в подарок мешочек тайных снадобий гильдии чёрных магов?

— Я… постараюсь…

— А-ха-ха, да шучу я, шучу. — Беззаботно улыбнувшись, Физель пересела на ступеньку повыше и посмотрела в окно.

Ронье последовала её примеру и увидела во мраке россыпь звёзд — городские огни Восточной Центории. Многие дома в этом секторе столицы традиционно строились из дерева, а фонари были сделаны из дерева и бумаги, что придавало освещению мягкость.

Вдалеке, в семистах пятидесяти килорах, высились Великие восточные врата. Ещё в двух с лишним тысячах килоров находилась Обсидия, столица мира тьмы. В академии учили, что это название на древнем священном языке означает «город чёрного камня», но даже преподаватель не мог сказать, почему Обсидия так называется.

«Может, я пойму это, когда увижу её своими глазами? Неужели я и правда побываю так далеко?» — всплыли в голове Ронье запоздалые мысли.

— Когда ты там будешь… — пробормотала Физель, и Ронье вновь посмотрела на маленькую, но старшую по званию девочку.

— Да?..

— Мм… Вообще, война уже закончилась, и я, наверное, слишком осторожничаю, но…

Рядом не было других людей, а шум вырывающейся из стены воды не дал бы кому-либо подслушать этот разговор, но Физель всё равно приблизилась к Ронье и перешла на шёпот:

— В Обсидии не зевай и будь внимательна.

— Хорошо…

— Хотя пять рас мира тьмы заключили мирный договор, они до сих пор соблюдают право сильного. Самый сильный у них — это главнокомандующий Искан, сторонник мира, к тому же ему помогает госпожа Шета. Внешне кажется, что они могут легко обуздать своих людей, но… даже в нашем мире, связанном Кодексом Запретов, основным законом и так далее, всё равно находятся лазейки и хитрые толкования, которыми всякие злодеи пользуются в своих целях. Право сильного гораздо мягче Кодекса, так что в мире тьмы могут скрываться злодеи ещё опаснее.

От слов Физель Ронье показалось, что вода вокруг вдруг стала холоднее. Она невольно вздрогнула, но тут Физель вытянула правую руку и похлопала Ронье по голове:

— Прости-прости. Я не хотела тебя пугать.

— Нет, ничего страшного. Я обязательно запомню ваши слова.

— Ну-ну. К твоему возвращению нас тоже должны освободить, так что можем пригласить Тизе и поздравить друг друга с успешно выполненной работой.

— Да, конечно! — Ронье кивнула.

Физель широко улыбнулась и встала:

— Ладно, мне пора идти.

Помахав рукой, девочка убежала, громко шлёпая по мраморному полу босыми ногами. Ронье ещё раз поклонилась ей.

Физель — двадцать девятый рыцарь единства. Тридцатым была Алиса Душистая Олива, ушедшая в Реалворлд в конце Войны двух миров. Тридцать первый номер имел Эльдриэ Морозная Чешуя, который погиб, защищая Алису. Эти два номера навечно останутся за ними, так что, когда Ронье и Тизе станут полноправными рыцарями, одна из них будет тридцать вторая, другая — тридцать третья.

С одной стороны, Ронье не могла дождаться этого дня, но с другой — она начинала задыхаться, когда думала о нём. Скорее всего, она пока чувствовала себя неготовой, ведь по фехтованию, мастерству заклинателя и силе духа она не могла тягаться не только с Ренли и другими старшими рыцарями, но и с маленькими Физель и Линель.

Шаг за шагом.

Пусть она идёт к цели медленно, зато уверенно. Если каждый день закалять тело и оттачивать остроту ума, рано или поздно она обязательно добьётся своего.

— Ронье Синтесис Сёрти Три… — прошептала она, опомнилась и посмотрела по сторонам.

Никто вроде бы не мог её услышать, но Ронье всё равно стало так стыдно, что она с головой ушла под воду и пускала пузыри, пока у неё не закончился воздух.

Ронье и окончательно проснувшаяся Тизе вместе дошли до мастерской за собором. Второй прототип механодракона уже стоял на мостовой перед дверями.

В отличие от устремлённого в небо первого прототипа, эта машина стояла на трёх ногах, прямо как в мастерской. Приглядевшись, Ронье заметила, что эти ноги заканчиваются не когтями, как лапы настоящих драконов, а колёсиками.

Возле головы механодракона уже стояли Кирито, Асуна, Фанацио, Садоре и ещё один человек — ровесница Ронье в рабочем костюме из мастерской. Она держала руки на машине и читала какое-то заклинание. Как только Ронье расслышала слова для призыва ветрородов, она тут же наклонила голову к подруге, которая несла её сумку:

— Слушай, Тизе, это, случайно, не…

— А, угу, это она. Девушка, которая управляла подъёмником, пока его не сделали автоматическим.

— Ого… Она такая миленькая.

— Я тоже так считаю, но говорят, что ей на самом деле примерно столько же лет, сколько господину Дюсольберту.

— Ничего себе…

Они разговаривали, остановившись неподалёку от остальных. Вскоре Кирито заметил их и помахал рукой:

— Эй, Ронье, Тизе! Идите сюда!

— А… конечно, доброе утро!

— Доброе утро!

Девушки поздоровались и подошли ближе.

Даже в предрассветном: полумраке выкаченный наружу второй прототип механодракона казался намного больше, чем Ронье себе представляла. В его кабине появилось второе кресло, крылья машины были ничуть не короче, чем у настоящего-дракона, а размеры сопел поражали воображение. Второй прототип был чуть ли не в полтора раза крупнее первого и растянулся в длину до семи меров.

Ронье начала нервничать при одной мысли о том, что ей предстоит лететь на этой штуке, но она сама вызвалась сесть во второе кресло машины, поэтому не могла идти на попятную. Стараясь не думать о трагической гибели первого прототипа, Ронье ещё раз поклонилась Кирито и Асуне:

— Извините, мы задержались.

— Ничего, до пяти часов ещё десять минут. — Колокол пробил полпятого уже давно, но Кирито с лёгкостью определил текущее время. — Спасибо, что вызвалась защищать меня, — добавил он с улыбкой, бросив взгляд на новый меч на левом бедре девушки.

— А… конечно!

«Я отдам за вас жизнь, если потребуется», — хотела сказать она, но вспомнила вчерашний разговор с Асуной и выбрала другие слова:

— Я буду стараться!

И хотя это прозвучало по-детски, Кирито и Асуна улыбнулись и кивнули.

Ронье поздоровалась с Фанацио и Садоре, затем забрала у Тизе свою сумку. Та была до отказа набита припасами и сменной одеждой, и Ронье задумалась о том, где именно будет лежать этот тяжёлый груз во время полёта.

— Кирито, я наполнила его ветрородами, — раздался вдруг за спиной голос.

Ронье и Тизе одновременно обернулись. Голос принадлежал девушке-оператору, и Ронье вновь залюбовалась тонкими чертами её прекрасного лица, которое гармоничнее смотрелось бы в сочетании не с формой мастерской, а с одеждой священницы или даже платьем аристократки.

— Спасибо за помощь, Эйри.

Девушка по имени Эйри молча поклонилась Кирито и отошла к Садоре. В следующий миг колокола собора начали играть мягкую пятичасовую мелодию, а Кирито хлопнул в ладоши.

— Ну что ж, пора бы нам вылетать! Ронье, дай свою сумку.

Ронье вложила сумку в протянутую руку, Кирито открыл небольшой люк на боку механодракона и бросил вещи туда — видимо, в грузовой отсек. Увидев, как её сумка исчезла внутри машины, Ронье крепко обнялась с Тизе. Им даже не понадобилось ничего говорить, Ронье лишь мысленно произнесла: «Я скоро вернусь» — и услышала в ответ беззвучное: «Главное, возвращайся живой и здоровой».

Ронье разжала объятия, посмотрела подруге в глаза, кивнула и подошла к Кирито, который ждал у носа механодракона. Мечник жестом велел ей подниматься по приставленной лестнице, и Ронье робко послушалась. Сверху открылся вид на овальную кабину и два кресла.

Спинка переднего была сложена, так что Ронье смогла протиснуться к заднему, правда, сняв с пояса клинок. Кресло было сделано очень просто — из кожи, натянутой на металлическую раму, однако создатели не поскупились на дорогую мягкую кожу больших краснорогих быков, так что сидеть было на удивление удобно.

Вскоре Кирито тоже взобрался по лестнице, поднял спинку своего кресла и сел в него. Садоре убрал лестницу, и Кирито дёрнул за один из рычагов. Стеклянный купол опустился и защёлкнулся.

Ронье нервно сглотнула, чувствуя, как колотится её сердце.

Цукигакэ пока слишком маленькая, чтобы летать, но Ренли, Физель и Линель не раз катали девушку на своих драконах Кадзэнуи, Химавари и Хинагэси. Конечно, первые пару раз было страшновато, но уже скоро наслаждение полётом наперегонки с ветром пересилило страх. Ронье считала, что у неё уже нет предубеждений относительно полётов, но, сидя в металлическом драконе, да ещё и внутри, а не верхом, чувствовала не столько радостное предвкушение, сколько беспокойство. Более того, этот дракон не умеет махать крыльями. Как же они собираются взлетать и, что ещё важнее, садиться?

Ронье невольно вздрогнула, вновь вспомнив взрыв первого прототипа, и вдруг задумалась кое о чём.

— А… можно спросить, Кирито?

— Хм? Что такое? — расслабленно отозвался Верховный мечник со своего места.

— Этот дракон тоже летает с помощью теплородов? — поинтересовалась Ронье, нагибаясь к нему.

— Конечно.

— Но если мы поднимем шум в такой ранний час, жители Центории до смерти перепугаются и будут возмущаться.

— Это точно… — согласился Кирито и перешёл на сложный для понимания язык: — Но условий для правильного горизонтального взлёта у нас нет, потому что не хватит длины взлётно-посадочной полосы. Так что со взлётом и посадкой второго прототипа придётся немного хитрить.

— Хитрить?.. О чём вы?

Кирито в ответ лишь усмехнулся, глядя через плечо, и крепко сжал пару железных рукоятей перед собой. Его руки тускло вспыхнули, и Ронье невольно ахнула.

Это светились не элементы, а сила воли Кирито, способная влиять напрямую на законы мироздания. Другими словами, это был свет Инкарнации.

Стальной механодракон вздрогнул, словно оживая. В следующий миг Ронье ощутила, как они поднимаются над землёй.

Она тут же посмотрела наружу. Серые камни и машущие руками Тизе и Асуна постепенно уменьшались. Сила Инкарнации Кирито подняла в воздух огромную машину.

Ронье помахала земле на прощанье, понимая, что Кирито не обманул её насчёт хитрости. Постепенно они набирали скорость, и люди на земле превратились в точки. Наконец те исчезли в утреннем тумане, было видно только белую стену собора и розарий к северу от мастерской.

Ронье опустила руку, посмотрела вперёд и увидела бескрайнее предрассветное небо. Она заметила, что горизонт постепенно окрашивается в оранжевые тона, и от красоты у неё захватило дух.

Когда механодракон поднялся примерно до девяностого этажа — то есть до «Великой купальни», — он сначала остановился, затем начал двигаться вперёд. Ускорение было плавным и скользящим, совсем не таким, как у хлопающего крыльями настоящего дракона. Не было никаких звуков, кроме глухого свиста ветра. Вряд ли жители Центории вообще заметят этого дракона, если только не посмотрит в рассветное небо.

Исчез один из поводом для беспокойства, но Ронье нашла другой:

— Кирито, вам хватит сил двигать такую большую машину с помощью одной только Инкарнации? — спросила она, говоря в спинку кресла.

На секунду она испугалась, что может нарушить концентрацию Кирито, однако он ответил обычным голосом:

— Ну на какое-то время. Но до границы мира людей я вряд ли выдержу…

— II-понятно…

Ренье вновь поразилась невероятной силе воли Верховного мечника.

Будучи рыцарем-учеником, Ронье тоже изучала Инкарнацию, но испытывала трудности с тренировками — и со стоянием на одной ноге на тонком штыре, и с удержанием созданных элементов при помощи силы воли, и даже просто с сидением на одном месте в полной сосредоточенности.

Впрочем, даже Фанацио, Дюсольберт и другие старшие рыцари могли только передвигать предметы не крупнее кинжала при помощи Инкарнационной руки и метать невидимые снаряды при помощи Инкарнационного клинка. Запредельной силой Инкарнации обладает один только Кирито, способный самостоятельно сдвинуть с места огромного механодракона с двумя пассажирами.

— И даже силы вашей Инкарнации недостаточно, чтобы преодолеть Границу мироздания?.. — прошептала Ронье, и Кирито с улыбкой кивнул.

— Возможно, мне всего лишь не хватило мастерства… но даже если так, мне одному за стеной делать нечего. В будущем туда должны быть либо регулярные рейсы на больших механодраконах, либо какое-то подъёмное устройство в духе тех, что работают внутри собора. Жители Дарк Территории, нет, всего Андерворлда должны свободно попадать туда и обратно.

Ронье, как обычно, опешила, когда Кирито предложил приделать подъёмник к Границе мироздания, ведь никто не мог даже измерить её высоту.

Посмотрев наружу, она увидела, что механодрахон уже покинул Восточную Центорию. Внизу раскинулись слегка припорошённые снегом поля и луга. Пока, что пейзаж напоминал о зимних морозах, но в марте начнётся посевная, и уже скоро земля вновь покроется зеленью.

Представив себе возрождение природы, Ронье задала следующий вопрос:

— Скажите, Кирито… почему нельзя просто разрешить жителям Дарк Территори селиться в мире людей вместо того, чтобы всеми правдами и неправдами штурмовать Границу мироздания? У нас много неосвоенных земель, на которых найдётся место и для полей, и для деревень…

На этот раз Кирито ответил не сразу. Наконец спереди послышался шёпот:

— Вот бы все в мире людей думали как ты, Ронье…

— Что? О чём вы говорите?

— Да так… В общем, дело такое. Прямо сейчас, по моим оценкам, в мире людей живёт где-то восемьдесят две тысячи человек. По последним данным, в мире тьмы примерно столько же. Площадь мира людей — около одного миллиона семисот семидесяти тысяч квадратных килоров, из которых больше половины — леса и неосвоенные равнины. Так что, Ронье, я тоже считаю, что, даже если население мира людей вырастет вдвое, земли хватит всем.

— Что?.. — Ронье изумилась, но не из-за основной темы разговора. — Неужели в мире тьмы всего восемьдесят тысяч жителей?! И несмотря на это, император Вектор собрал армию из пятидесяти тысяч бойцов?..

— Да, всё так и есть. Фанацио, конечно, говорила, что в мире тьмы солдатами становятся все, кто на это способен, но это всё равно ужасно, Правда, я уверен, что этот обычай тоже появился из-за бесплодной земли Дарк Территори. В их мире можно выжить, только сражаясь друг с другом за ресурсы.

Кирито замолчал и откинулся на спинку кресла. При этом он, видимо, немного расслабился, потому что механодракон начал дрожать, но машина быстро успокоилась.

— Вот и в мире людей есть свои порядки и обычаи, сложившиеся за триста лет. В том числе предрассудки о том, что в мире тьмы живут ужасные чудовища, которые хотят перелезть через Краевой хребет и похитить весь скот и детей. С тех пор как началась торговля, туристов и путешествующих между мирами купцов становится всё больше, но изменить многовековые традиции намного сложнее. Даже если ограничить людей новыми законами и запретами, мы не избавим их от страха и заблуждений…

В голосе Кирито слышалась глубокая досада, и Ронье не знала, что ему ответить.

Даже могучий мечник, способный поднять в небо стального дракона с помощью Инкарнации и победить Первосвященницу Администратор и императора Вектора, не обладает божественной силой. Он родился в другом мире, но он такой же человек, как и Ронье, — страдающий, сомневающийся, ищущий лучшие решения.

Вставший несмотря на все раны и спасший Андерворлд от полного уничтожения, Кирито никогда не принимал прилюдных почестей и даже сейчас продолжал сражаться ради этого мира. Он стремился к согласию между мирами людей и тьмы — подвигу, который до него не смог совершить никто. Ронье очень хотела помочь ему, но терялась даже при мысли о том, какой трудной будет эта дорога, и не могла найти слов поддержки.

Она не задумываясь вызвалась отправиться в это путешествие вместе с Кирито, но теперь начала сомневаться. Будет ли от неё в мире тьмы хоть какая-то польза?

— Но знаешь, Ронье, я рад, что ты летишь со мной, — вдруг сказал Кирито, словно уловив чувства девушки. — Меня там дети очень пугаются, когда видят впервые.

— А… Это правда?

— Понимаешь, слухи иногда начинают жить своей жизнью… Да и после таких битв это, наверное, было неизбежно… — Кирито вздохнул и заговорил уверенным тоном словно пытаясь прогнать свои чувства: — Ладно, Центория уже позади, пора переключаться с Инкарнации на элементы.

— А хорошо! — Ронье бодро кивнула и спросила: — Что мне делать?..

— Думаю, тебе стоит подключиться к элементам, как во время испытаний первого прототипа. Скажи, если что-то пойдёт не так.

— Как прикажете! — выпалила Ронье, и Кирито показал ей большой палец.

Затем он крепче сжал рукояти перед собой и прочитал священное заклинание:

— Систем колл, дженерейт термал элемент.

Руки Кирито вспыхнули красным, и внутри полых рукоятей появились теплороды. Инкарнация Кирито погнала их внутрь баков в самом сердце механодракона.

Даже Инкарнации Верховного мечника было не под силу управлять одновременно огромным механодраконом и маленькими элементами. Машина вновь затряслась. Ронье не задумываясь нагнулась и схватила Кирито за плечи.

Она не смогла выговорить заклинание, но почувствовала, как вокруг постепенно успокаиваются бушующие потоки священной энергии. Механодракон выровнялся, а все десять теплородов благополучно достигли бака.

— Спасибо, Ронье. — Кирито похлопал Ронье по руке, медленно вдохнул и прошептал: — Дисчардж.

Теплороды внутри бака одновременно высвободили свою энергию, которая превратилась в мощное пламя и вырвалась из дракона под собственным давлением. По пути пламя смешалось с ветрородами, наполнявшими другой бак. Давление воздуха сжало поток настолько, что пламя из сопел полетело прямо, словно огненный луч настоящего дракона.

У Ронье перехватило дух, когда мощное ускорение вжало её в спинку кресла.

Снаружи быстро проплывали облака. Пожалуй, по чистой скорости этот полёт всё же по мог сравниться с ветрородным прыжком Кирито от Центрального собора до здания городской стражи Южной Центории, зато прямо сейчас механодракон двигался без помощи Инкарнации. Другими словами, сильный и специально обученный заклинатель мог управлять механодраконом, прямо как Кирито.

Ронье на. секунду задумалась о том, что именно это, а вовсе не покорение Границы мироздания — действительно важная задача. Мысль вылетела из головы, когда в тесной кабине раздался оглушительный грохот. Ронье изо всех сил вцепилась в раму кресла и закричала:

— А… Кирито! Как быстро летит механодракон?!

— Хм, хороший вопрос, — отозвался Кирито расслабленным голосом. — Драконы рыцарей единства летают не быстрее ста двадцати килоров в час, а при полёте на длинные дистанции их средняя скорость не выше восьмидесяти. А у нас сейчас, наверное, все двести пятьдесят…

— Ой… Мы летим вдвое быстрее дракона?!

— Думаю, если выжать из машины всё возможное, то и триста будет. Но Садоре попросил не поднимать мощность выше четырёх пятых.

С этими словами Кирито показал пальцем на один из дисков перед собой. Стрелка на нём колебалась на некотором расстояний от правой границы.

— Триста килоров в час… — прошептала Ронье, но не смогла представить такую скорость и покачала головой.

Ей было ясно лишь одно: если механодракон будет и дальше лететь так быстро, то они попадут в казавшуюся бесконечно далёкой Обсидию уже через полдня. И в этом мире нет никого, кто смог бы навредить механодракону, который летит на такой скорости и высоте.

Ронье вновь засомневалась, будет ли от неё польза в этом путешествии, Она уже понемногу привыкала к тряске.

Полёт над Краевым хребтом и в алых небесах Дарк Территори занял около пятнадцати часов. Несмотря на два перерыва, у Ронье уже ныли и спина, и кое-что пониже, Наконец Кирито указал вперёд:

— Вон, уже видно.

Ронье выглянула из-за его плеча и увидела в ночной тьме далёкий свет. Сначала он казался лишь расплывчатой точкой, но постепенно превратился в россыпь многочисленных огней.

— Это… и есть Обсидия, столица мира тьмы? — хрипло спросила Ронье у Верховного мечника. — Вы ведь там уже были, да?

— Ага, но всего один раз, да и сам визит был неофициальный, поэтому мне не удалось погулять по замку и городу.

— Боюсь, и сейчас не удастся…

Расслышав сожаление в голосе Ронье, Кирито замотал головой и улыбнулся:

— Да уж, на этот раз мы не просто с неофициальным визитом — Искана даже не предупредили, что мы летим в гости. Но даже в таких условиях можно найти возможности.

— Возможности?

Ронье свыклась с нехорошим предчувствием, частенько возникающим у неё во время путешествий с Кирито, и вновь посмотрела наружу.

Механодракон сбросил скорость до половины, а впереди за огоньками проступили очертания города. В отличие от аккуратно разделённой на части Центории, в огнях Обсидии не было никакого порядка. Они напоминали полумесяц, огибающий огромную чёрную скалу, нависающую над городом, словно копьё.

На скале тоже было много огней — должно быть, это и есть замок Обсидия, некогда дворец императора Вектора, Долгие годы ушли на то, чтобы вырезать из огромной скалы настоящий замок, и поговаривали, что его внешний вид впечатляет не меньше Центрального собора Церкви Аксиом… но в вечернем сумраке Ронье с трудом могла разглядеть даже его очертания.

— Осталось килоров десять… пора переключиться на Инкарнацию и сажать машину, — сказал Кирито.

— Что? Мы приземлимся вдали от города? — переспросила Ронье.

— Ага. Разумеется, если мы сядем на этой махине в городе или замке, поднимется большая шумиха, — ответил Кирито, снова крепко сжал рукояти, которые называл штурвалом, и с помощью Инкарнации постепенно потушил бушующие в баке теплороды. Грохот в кабине поутих, затем вовсе исчез.

Тяга пропала, дракон начал снижаться, и Кирито уверенно подхватил его Инкарнацией. Во время перерывов они уже отработали посадку, но Ронье все равно нервничала и крепко вцепилась руками в кресло.

«Как вернёмся в Центорию, попрошу приделать и к заднему сиденью какие-нибудь рукояти, чтобы было за что держаться», — подумала она, испытывая чувство быстрого снижения — такое же, как на подъёмнике в соборе, только гораздо сильнее. Наконец механодракон остановился, слегка стукнувшись о землю, и Кирито с удовольствием потянулся, подняв руки.

— Поздравляю, Ронье. Дальше летим без машины.

Ноша Кирито была тяжёлой: два меча, небольшой кожаный мешок, внушительная сумка и Ронье, но он в мгновение ока перенёс их на десять килоров при помощи ветрородного заклинания полёта. По его словам, десять килоров — это и есть предел для ровного полёта в бедном на священную энергию воздухе Дарк Территори.

В полёте Ронье неизбежно пришлось прижиматься к Кирито, и поначалу её сердце забилось чаще, однако Верховный мечник держал её под мышкой, словцо ещё одну сумку, и это заставило пульс девушки вернуться к обычному ритму.

Они приземлились на широкую дорогу, ведущую в город. Камни под ногами были основательно стёрты людьми, полулюдьми и повозками, которые наверняка вовсю пользовались этой дорогой при свете дня, но шёл уже одиннадцатый час вечера, так что вокруг никого не было.

Поскольку Ронье в такое время обычно давно уже лежала в постели, стоило её ногам коснуться твёрдой поверхности, как на неё сразу навалились чудовищная усталость и сонливость. Но она резко замотала головой, ведь именно сейчас её работа телохранителя начнётся по-настоящему.

Но стоило об этом подумать.

— Ну что, идём искать ночлег? — предложил Кирито, пристёгивая «Ночное небо» слева к поясу.

— Э-э… — Ронье быстро заморгала. — Неужели мы не пойдём в замок?

— Он уже закрыт, да и Искан наверняка лёг спать. Если пробраться внутрь в такой час и попасться на глаза стражникам, они решат, что мы пришли убить их правителей.

— Это точно…

Они пролетели половину Андерворлда, чтобы разобраться в деле загадочного убийцы, отнявшего жизнь Ядзена и попытавшегося свалить вину на Мялу. Будет глупо, если после таких усилий их самих примут за преступников.

— Я поняла. Но где мы найдём гостиницу, в которой два постояльца из мира людей не вызовут подозрений?

 Не успела Ронье договорить, как Кирито запустил руку в свой кожаный мешок и достал оттуда что-то маленькое. Ронье прищурилась и разглядела в полумраке небольшую закрытую склянку из тех, в которых обычно хранят мази.

— Заранее прошу прощении, Ронье, — сказал Кирито, открывая бутылку, и зачерпнул содержимое пальцами.

Ронье недоуменно наклонилась к стеклянке, чтобы рассмотреть её, и вдруг…

— Ай!

Кирито вдруг начал наносить загадочное вещество ей на лицо. Ронье вскрикнула и от испуга застыла на месте, а Кирито принялся старательно растирать мазь обеими руками. Пройдясь по щекам, лбу, ушам и подбородку девушки, Кирито отступил на шаг, изучил лицо Ронье взглядом и кивнул:

— Ага. сойдёт.

— Ч-что это вообще такое?..

Ронье потрогала щёку, но пальцы не ощутили даже следов мази. Кирито лишь усмехнулся в ответ, вновь зачерпнул мазь и намазал на своё лицо. Его кожа — не настолько белая, как у родившихся в Нолангарте Ронье и Тизе. но в целом такая же, как у большинства жителей мира людей, — начала темнеть прямо на глазах.

Всего за несколько секунд лицо Кирито окрасилось в цвет кофильского чая. Он стал похож на выходца из Сазеркройта или даже мира тьмы… и, подумав об этом, Ронье всё поняла.

— А… вы замаскировали нас под местных жителей?

— Да-да. У нас с тобой и так волосы тёмные, а благодаря зимней одежде достаточно закрасить одно только лицо, и нас никто не узнает.

Лишь тогда Ронье осознала, что её лицо тоже изменило цвет. Она ощупала свои щёки, и Кирито усмехнулся:

— Не волнуйся, тебе очень идёт.

Ронье почувствовала, что краснеет.

— Н-надеюсь, это смывается? — спросила она нарочито обиженным тоном, пытаясь скрыть смущение.

— Конечно! — Кирито торопливо кивнул. — Аптекарь Куткония сказала, что оно через восемь часов само пройдёт.

— Вы бы предупредили… Из чего оно вообще?

— Я так понял, лучше нам этого не знать, — пробормотал Кирито, снова протянул руку и поправил растрепавшиеся волосы Ронье.

Он посмотрел на восток, в сторону въезда в город. Будь они рядом с Центорией, отсюда бы виднелись большие ворота и посты стражи, но у Обсидии ничего подобного не было. Возле дороги постепенно становилось всё больше зданий, и она перетекала в городскую улицу. Никакой стражи Ронье не увидела.

— Думаю, пока, что такой маскировки хватит, но если кто-то спросит, откуда мы… то по легенде будем му… нет, лучше братом и сестрой, пришедшими из Фальдеры в поисках работы.

Ронье убрала руки от щёк и переспросила, услышав незнакомое слово:

— A-а… что такое Фальдера?

— Город людей в тридцати килорах к юго-западу отсюда.

На самом деле Ронье ещё хотелось уточнить, что за «му» собирался сказать Кирито, но она сдержала своё любопытство и кивнула:

— Хорошо. Давайте уже пойдём.

Ронье накинула на голову капюшон плаща и достала свой пока ещё безымянный меч из лежащей на земле сумки. Она повесила его на пояс и уже потянулась рукой к сумке, но Кирито опередил её.

— А… Давайте лучше я сама понесу.

— Нет-нет, иначе будет не похоже, что мы брат и сестра. Брат ведь должен носить вещи своей сестренки.

Вновь улыбнувшись, Кирито пошёл по дороге с кожаным мешком за левым плечом и сумкой Ронье в правой руке. Не найдя, что возразить, Ронье пошла следом, ломая голову над тем, как к нему лучше обращаться внутри города.

Чем дальше они шли по ночной улице, тем светлее становилось вокруг и тем больше людей и полулюдей проходило мимо, Ронье ощущала одновременно спокойствие и волнение.

Она впервые в жизни увидела Обсидию и узнала, что почти все здания в ней построены из чёрного камня, а деревьев и водоёмов практически нет. По сравнению с Центорией город производил гнетущее впечатление, зато фонари на стенах и столбах излучали красный, жёлтый и фиолетовый свет даже ночью, создавая ощущение постоянного праздника.

— Что горит в этих фонарях? — спросила Ронье, и Кирито не задумываясь ответил:

— Камни, которые добывают в горах неподалёку. Один камень размером с кулак горит дней десять.

— Ого, как удобно.

— В мире людей они продавались бы за большие деньга, но больно они капризные. Их нужно держать под водой, иначе начинают светиться, так что везти их на большое расстояния очень трудно…

За разговорами они продолжали двигаться вперёд, вскоре спереди повеяло оживлением. Улица привела их на небольшую площадь, по периметру которой стояли ларьки с едой, а за столами в центре ели и пили мужчины.

Примерно половину из них составляли темнокожие мужчины, а остальные — орки и гоблины, при этом разные расы сидели за разными столами. Ронье невольно задумалась о том, что даже после того, как пять рас мира тьмы заключили мирный договор, между ними всё равно сохранилась неприязнь.

— То, что они хотя бы начали выпивать на одной площади, — уже большое достижение, — сказал Кирито, будто прочитав её мысли. — Смотри, вон там, кажется, гладиаторы разговаривают с орками за соседним столом.

— А, и правда… Они даже чокаются…

Гладиаторы, несмотря на февраль сидевшие с практически голыми торсами, что-то прокричали и протянули свои деревянные кружки. Орки за соседним столом охотно стукнулись о них своими.

— Во время Войны двух миров армия орков пришла на помощь гладиаторам, когда тех почти истребили в бою, — пробормотала себе под нос Ронье, наблюдая за столами у входа на площадь. — Говорят, с тех пор орки стали как богиню почитать Зелёную Мечницу, которая их возглавила.

Ронье не видела эту девушку по имени Лифа лично, но уже знала, что она тоже жительница Реалворлда и младшая сестра Кирито.

На смуглом лице Кирито промелькнула болезненная тоска, по затем Верховный мечник кивнул:

— Да… Только благодаря Лифе мы смогли так быстро с помириться с миром тьмы. Именно поэтому я должен защищать наш мирный договор любой ценой.

— Конечно… — ответила Ронье, чувствуя, как внутри неё снова появляется ощущение глубокого беспокойства, о котором она старалась не думать.

— Ну ладно. Кирито вдруг хлопнул её по спине. — Время, конечно, позднее, но давай поужинаем, а то походные пайки мне осточертели.

— А… Н-неужели здесь?

— От этих ларьков ведь так замечательно пахнет… Если бы я мог устоять перед вкусной едой, Фанацио и Дюсольберту не приходилось бы ругать меня каждый день.

Приведя отчасти логичные, отчасти нелогичные доводы, Кирито поправил свою ношу и шагнул на площадь.

Ронье пришлось последовать его примеру, и действительно, запах еды быстро напомнил ей о пустом животе. На площади было всего шесть ларьков, но она не смогла с первого взгляда понять, кто что продаёт.

Обычно Ронье в такие минуты бесконечно ломала голову, пока у Тизе не заканчивалось терпение и она не принимала решение сама. Но подруги рядом не было, так что Ронье краем глаза посмотрела на Верховного мечника, надеясь на его решимость.

— Те шашлычки выглядят здорово… но сейчас как-то не время для такой еды. Может взять суп с лапшой?.. Или лучше пирожки из ларька напротив?.. — без конца бормотал Кирито.

Ронье с улыбкой вспомнила, что он тоже в таких вопросах полагался на Юджио. Затем в её голову пришла кое-какая мысль, и Ронье потянула Кирито за плащ:

— Подождите. Прежде чем мы пойдём покупать себе ужин, скажите: вы не забыли взять местные деньги?

На лице Кирито появилось изумление, постепенно переросшее в отчаяние.

В мире людей в хождении монеты четырёх номиналов: золотые в тысячу ший, серебряные в сто, медные в десять и железные в одну. Вернее, существовали еще платиновые монеты в десять тысяч ший, но ими пользовались разве что государство и важные купцы во взаимных расчётах, до обычных людей и младших аристократов они никогда не доходили.

Для Ронье деньгами всю сознательную жизнь были именно шии, но в Дарк Территори, разумеется, никто не пользовался монетами с эмблемой Церкви Аксиом и профилем богини Стейсии. Значит, тут должны быть какие-то свои деньги.

Похоже, Кирито осознал это лишь сейчас.

— Мы в соборе совсем не пользуемся деньгами, вот я и забыл… — Он разочарованно опустил плечи.

— Судя по вашим словам… вы даже шии с собой… не взяли?

Кирито кивнул с видом провинившегося ребёнка. Ронье молча смотрела в глаза Верховного мечника, не зная, как реагировать.

Ронье всегда на всякий случай носила с собой монету в тысячу ший, пришитую к изнанке пояса, но в этом городе она всё равно бы не помогла. Постепенно Ронье осознала, что их ожидают и другие неприятности, и обратилась к Кирито:

— Слушайте, но ведь это означает, что мы и гостиницу…

— Угу, снять не сможем, — подтвердил он, для чего-то придав голосу драматичность.

Ронье вздохнула, стоя почти вплотную к Верховному мечнику, и спросила:

— Что, если бы мы заселились куда-нибудь без денег? Как бы мы расплачивались?

— Ну, система бы достала нужную сумму из инвентаря… — пробубнил Кирито что-то непонятное и вновь окинул взглядом ларьки, словно до сих пор не желал сдаваться.

Наконец его взгляд остановился на огромном замке, устремлённом в ночное небо.

— Выхода нет. Придётся пробраться в замок в надежде, что Искан ещё не спит…

«Вы же сими говорили, что нас могут принять за убийц!» — подумала Ронье и набрала полную грудь воздуха, чтобы высказать эту мысль.

Вдруг над парой шепчущихся у края площади гостей города нависла огромная тень.

Ронье еле остановила руку, потянувшуюся было к клинку, и подняла голову. Возле неё стоял огромный мужчина где-то мер девяносто санов ростом.

Обнажённый мускулистый торс, обтянутый проклёпанными ремнями, медная кожа и бесчисленные шрамы выдавали в нём гладиатора. Лицо под взъерошенными волосами казалось красным даже в свете пёстрых фонарей: мужчина явно был навеселе.

— Чего такое, паренек? Нет денег на еду?

Впрочем, по крайней мере в голосе незнакомца не были враждебности, так что Ронье немного расслабилась. Кирито тем временем обречённо кивнул и ответил голосом изголодавшегося человека — который, скорее всего, ему даже не пришлось отыгрывать:

— Да… так и есть. Мы с сестрой пришли из Фальдеры в поисках работы, но у нас закончились все деньги.

— О, вы из Фальдеры? У меня отец оттуда, — ответил великан.

У Ронье душа ушла в пятки; что, если он сейчас ударится в воспоминания о городе, о котором она знала одно только название? К счастью, итого не случилось. Великан всего лишь похлопал Кирито по плечу рукой такой огромной, словно он носил кожаные перчатки, и добродушно предложил;

— Давайте я нас угощу, земляки.

— Нет-нет, мы не…

Разумеется, Кирито почувствовал себя неловко и попытался отказаться, но гладиатор подтолкнул в спину. Кирито нехотя пошёл во площади, и Ронье направилась следом.

Гладиатор привёл их к самому маленькому и тёмному из шести ларьков. Его хозяин со скрывающей почти всё лицо чёлкой что-то мешал длинным половником в видавшей виды кастрюле. С козырька ларька свисали выцветшие занавески с надписью в уголке: «Обсидианские варева». Видимо, это было название ларька.

— Тут лучшая еда на площади! Правда, ни один из моих товарищей со мной не согласен, — заявил пьяный гладиатор и расхохотался.

— Э-э… — У Кирито дёрнулся глаз, и он попятился назад. — Что-то мне тут не нравится…

— Все первый раз так говорят. Ну, если думаешь, что я тебя обманываю, то сначала попробуй. Эй, хозяин, дай-ка мне три.

Гладиатор вытащил из подвешенной к поясу мошны три медные монеты и уронил их на тёмную деревянную стойку. Если медь в мире тьмы ценится так же, как в мире людей, то загадочное обсидианское варево стоит десять ший за порцию. Это очень дёшево даже для простой уличной еды.

Хозяин ларька без единого слова поставил на стойку три миски, налил в них содержимое кастрюли длинным половником и положил рядом три деревянные ложки. Затем он молча забрал медные монеты и вернулся к работе.

Гладиатор не обратил никакого внимания на неприветливость хозяина — либо привык, либо был слишком пьян, — взял по миске в каждую руку и протянул Кирито и Ронье. Отказаться было уже невозможно, и Ронье, поблагодарив, приняла миску.

Внутри был густой коричневый суп — иначе и не скажешь. Наверняка в нём были какие-то ещё продукты, но непрозрачный бульон не давал разглядеть, что именно в нём варили.

Гладиатор тем временем взял в руки свою миску и усадил Кирито и Ронье за свободный столик. Решившись, Ронье взяла ложку.

Она зачерпнула немного жидкости, по густоте напоминавшей жаркое, которое варили три дня подряд. Подув на ложку, она взяла её в рот. Сначала было невыносимо остро, но тут же разлилась кислинка. Постепенно раскрылись горечь и густой, сложный вкус, а в конце — лёгкое, но длительное сладкое послевкусие.

— Что это за странный вкус, Кирито? — тихо спросила она у Верховного мечника, который уже попробовал варево и задумчиво смотрел на ложку.

— Да, это однозначно… суп медленной варки, причём на удивление неплохой. Я бы даже сказал, подозрительно вкусный…

— Что?.. Неужели вы уже пробовали эту еду?

Кирито посмотрел на Ронье, будто только что очнулся от своих мыслей, и замотал головой:

— А, нет-нет, не пробовал… Просто в городе, в котором я когда-то жил, было место, где подавали нечто похожее. Кажется, даже повар выглядел почти так же, но это не важно… Густые супы, которые я уже пробовал, есть было почти невозможно — в них ужасно спорили друг с другом острота, кислинка, горечь и сладость. А у обсидианского варева вкус зрелый, доведённый до ума. Не знаю, как ещё описать эту мягкость и полноту…

— О, паренёк, да ты, оказывается, разбираешься! — Уже успевший съесть треть своей порции гладиатор от души хлопнул Кирито по спине. — Говорят, этот суп варится ещё со времён основания Обсидии — вот уже двести лет в него постоянно подливают бульон и добавляют продукты. Такого даже в мире людей нигде нет, ха-ха-ха!

— Ещё бы… — Кирито кивнул; на его лице появилось непонятное выражение.

— Что, двести лет?! — не сдержала изумления Ронье. — Но как можно так долго сохранять еде Жизнь?! Обычно супы портятся дней за пять даже зимой…

— За это скажи спасибо хозяину. — Гладиатор стукнул себя в грудь с такой гордостью, словно тот мужчина был ему родным отцом. — Он каждый день ни на шаг не отходит от ларька и постоянно следит за огнём, чтобы суп не остыл и не пригорел. Так что если никогда не снимать суп с огня, Жизнь у него не тратится. Разумеется, я поэтому питаюсь только у него… Думаю, во всём мире тьмы — да что там, во всём Андерворлде! — он единственный повар, способный на такое.

— Каждый день?.. — Ронье потрясённо перевела взгляд на ларёк.

Неприветливый хозяин продолжал мешать варево, не поднимая головы и не показывая лица.

— То есть у него самого заморожена Жизнь и он стоит тут уже двести лет?.. — поинтересовалась Ронье.

Гладиатор несколько раз посмотрел на ларёк и свою миску с таким видом, будто впервые всерьёз задумался об этом. Наконец он покачал головой:

— Ну что ты, он ведь тебе не легендарная Первосвященница мира людей. Наверное, это у них семейное дело.

— Да, наверное, — согласилась Ронье.

Затем она выловила кусок чего-то, плававший в миске, и боязливо положила себе в рот. Это оказалось мясо какой-то птицы, которое развалилось от первого укуса, наполнив рот насыщенным вкусом. Ронье показалось, что если бы она пристрастилась к странным, сложным приправам этого блюда, то тоже не смогла бы без них жить.

Кирито распробовал суп раньше, чем она, поэтому в два счёта расправился со своим угощением.

— Ох, можно с чистой совестью сказать… что это было вкусно.

Удовлетворённо выдохнув, он выпрямился, повернулся к гладиатору и низко поклонился:

— Спасибо тебе, добрый человек. Мы никогда не забудем твоей доброты и когда-нибудь отплатим за неё.

— Да ла-адно вам. — Гладиатор, который уже давно доел, пьяно улыбнулся и кивнул. — Конечно, я был бы очень рад, если бы вы нашли тут работу и начали хорошо зарабатывать. Вы бы тогда смогли есть обсидианское варево и даже меня бы угостили, но… — Великан вытер лицо кулаком и продолжил уже без улыбки: — Думаю, вам обоим сейчас будет очень трудно устроиться в Обсидии.

— Да? Неужели? Тут ведь даже в такой час полно людей. Мне кажется, в городе кипит жизнь.

— Кажется, ага. Но в действительности всё дело в том что горожан становится больше. И я думаю долго это не продлится…

Гладиатор вздохнул и купил у проходившего мимо гоблина бутылочку сомнительного алкоголя. Отхлебнув из бутылки, великан поморщился и протянул её Кирито.

Тот не решался, но потом всё-таки взял, тоже отпил и зашёлся ужасным кашлем. Когда Кирито пришёл в себя и вернул бутылку гладиатору, тот усмехнулся и продолжил:

— Эту гадость гонят равнинные гоблины, недавно поселившиеся рядом с городом. На вкус — мерзость, зато дёшево, так что дела у них идут в гору. А вот у городских трактиров доходы падают, и торгово-промышленная гильдия кипит от возмущения. До войны они бы отправили наёмников напасть на поселение гоблинов и всех там убить, но теперь им мешает мирный договор…

— То есть полулюди переезжают в Обсидию и отнимают работу у людей?

— Не только полулюди, людей тоже становится больше… Вот таких, как вы, — ответил гладиатор, пожав плечами, затем посмотрел в ночное небо. — Может, не мне об этом говорить, ведь я тоже перебрался из Фальдеры, но… в мире тьмы земля бедная. С древних времён людей и полулюдей мучают голод и жажда. Даже последняя война Эпохи железа и крови, если разобраться, начиналась с конфликта за озеро…

Кирито и Ронье молча кивнули, потому что мало знали об истории мира тьмы. Снова хлебнув дешёвого пойла, гладиатор тихо продолжил:

— Сами знаете, наши предки смогли выжить в мире тьмы только благодаря легенде о том, что когда-нибудь врата в мир людей откроются и мы переселимся туда, на сказочно плодородные земли.

Ронье невольно напряглась, услышав эти слова, но гладиатор ничего не заметил.

— Вы, наверное, до службы в армии пока не доросли и не знаете, какое было воодушевление год назад, когда вернулся император Вектор и заговорил о нападении на мир людей. Всем казалось, что легенда наконец-то сбудется… Но рыцари единства оказались сильнее, чем о них рассказывали… И никто не ожидал, что появятся армии из другого мира. Мы даже не успели сообразить, что к чему, когда императора убил какой-то мечник из мира людей и война закончилась…

Ронье скосила взгляд на «какого-то мечника», который сидел с выступившим на лбу холодным потом и выражением лица ещё более озадаченным, чем после обсидианского варева. Гладиатор поставил локоть на стол, подпёр подбородок и продолжил, даже не подозревая, с кем разговаривает:

— Если бы война не закончилась, расы мира тьмы могли бы навсегда исчезнуть. Поэтому я не жалуюсь на мирный договор… но, с другой стороны, мы потеряли надежду на плодородную землю. Вот почему гоблины, орки и молодые люди стекаются в Обсидию: они думают, что тут жизнь хоть немного получше. Столица, конечно, большая, но в ней нет работы для всех. Людей-то ещё могут взять в рыцари… правда, и ты, и твоя сестрёнка для этого слишком тощие…

Пьяные глаза гладиатора постепенно слипались. Заметив это, Кирито решил, что пора заканчивать этот разговор, и поклонился.

— Огромное тебе спасибо за всё. Обсидианское варево было прекрасным… однажды я обязательно верну должок.

— Ага… удачи вам обоим…

После этих слов гладиатор уснул. Кирито и Ронье осторожно встали из-за стола, чтобы не потревожить его.

Окинув взглядом площадь, Ронье заметила, что гоблины и орки уже разошлись и даже от компании гладиаторов осталось лишь несколько вдрызг пьяных мужчин, Ларьки один за другим закрывались, и только продавец обсидианского варева продолжал помешивать в кастрюле. Похоже, он действительно проводит за работой все дни и ночи напролёт.

— Ну что, пора бы и нам искать ночлег, — пробормотал Кирито, потягиваясь.

— Но как мы за него заплатим? — торопливо спросила Ронье. — Вряд ли мы найдём людей, которые согласятся оплатить нам ещё и гостиницу.

— Как-нибудь выкрутимся.

Усмехнувшись, Кирито направился к восточному выходу с площади. Ронье пришлось пойти следом.

Чем ближе они подходили к центру города, тем больше вокруг становилось прохожих и разноцветных фонарей.

Но после разговора с гладиатором Ронье чувствовала в ярком свете протест против бесплодия земли, а в шуме толпы — зреющее в людях недовольство.

Кирито избавил их от безденежья на удивление разумным способом: продал в придорожном магазине припрятанный в кармане нож, заодно выяснив у торговца, где в городе можно подешевле переночевать. Они вновь двинулись в путь, но Верховный мечник вёл себя тише, чем обычно, так что Ронье обратилась к нему весело, хотя и чуть понизила голос:

— Значит, местные деньги называются ве́ками, да? Интересно, один век примерно равен по стоимости одной шие?

— Хм? А, ну, наверное. И это значит, что десять веков за обсидианское варево — и правда дёшево…

— Значит, вы бы хотели попробовать его снова?

— Да уж, от моего бывшего пажа ничего не утаишь.

К Кирито наконец вернулась бодрость духа. Он погладил Ронье по волосам, затем указал вперёд, на здание по правой стороне:

— Кажется, это и есть та гостиница, которую советовал торговец.

Над входом в чёрное каменное здание виднелась железная табличка с тремя буквами священного языка «INN» прямо как у гостиниц миря людей. При виде этого здания в груди Ронье зародилось смутное беспокойство, но она так и не сумела выразить его словами.

— М? Что-то не так, Ронье? — недоуменно спросил Кирито.

— Нет, ничего, — Ронье замотала головой.

— Ясно… Сегодня был трудный день, — давай ляжем пораньше.

Кирито поправил свою ношу и подошёл к двери под вывеской.

К счастью, в гостинице принимали постояльцев даже посреди ночи. Хозяйка, человеческая женщина сорока с чем-то лет, почти полминуты оценивала Кирито и Ронье с искренним подозрением в глазах, но не стала ставить под сомнение легенду о брате и сестре, пришедших из Фальдеры в поисках работы.

Но даже Кирито не предвидел, что придуманная им история сыграет с ними другую злую шутку. Хозяйка выпалила: «Раз вы брат с сестрой, будете спать в одной комнате!» — и, не желая слушать никаких возражений, выделила им комнату на втором этаже, при этом потребовав приготовить с каждого по сто ве́ков за ночлег.

— Чтобы к десятичасовому колоколу вас здесь не было! Печь уже потушили, так что помыться тёплой водой нельзя. Хотите в ванной — идите в общественную баню недалеко отсюда. Если скажете, что ночуете у меня, вам сделают скидку!

Проявив этой речью свой то ли скупой, то ли добродушный характер, хозяйка ушла вниз по лестнице. Ронье растерянно стояла на месте, пока не раздался виноватый голос Кирито:

— Как же… неловко перед тобой, Ронье. Я гнался за дешевизной, и вот что получилось…

— Ничего, вы не виноваты…

— Я прилягу где-нибудь на улице, эта комната будет целиком твоя.

— Что значит «где-нибудь»?..

— На крыльце или в парке — в общем, для себя одного я найду местечко. Отдыхай, набирайся сил, завтра с утра приду.

С этими словами Кирито попытался выйти через окно, но Ронье успела схватить его за плащ и остановить.

— Н-не вздумайте! Если будете подражать гладиаторам в такой мороз, точно простудитесь!

Ронье обвела комнату взглядом. В ней была простенькая кровать и диван на двоих — такой маленький, что даже у Ронье с него свисали бы ноги, но это не помешает ей уснуть на нём.

— Я буду спать на диване, а вы ложитесь на кровать!

— Э-э, п-подожди, но… разве Кодекс Запретов и основной закон Империи не запрещают неженатым мужчине и женщине спать в одной комнате?

— Нет таких запретов. Есть только на поцелуи… и ещё на…

— И на что? — Кирито вопросительно посмотрел на Ронье и приблизил к ней ухо.

Та схватила его за плечи и изо всех сил оттолкнула к кровати.

— Ч-что бы там ни гласили законы, вы Верховный мечник мира людей, а я рыцарь единства, хоть и ученик, так что на нас они не распространяются!

— У-уо!

Кирито поскользнулся и приземлился на кровать, на пятую точку. Ронье немедленно развязала шнурок на плаще Кирито и сняла его, затем стянула с парня обувь и без лишних слов уложила его спать. Когда она накрыла его одеялом до подбородка и похлопала по груди, Верховный мечник с усмешкой сказал:

— Ведёшь себя прямо как заботливая мамочка, Ронье.

— А… П-простите, моя мама всегда так делала, когда я была маленькой.

— Ясно… Надеюсь, я когда-нибудь увижу твоих родителей… — пробормотал Кирито, глядя в потолок.

Ронье вспомнилась её поездка домой в прошлом, и она еле успела заставить себя остановиться, прежде чем воскресила в памяти толпу родственников, пришедших с предложениями о замужестве.

— Да, я уверена, они были бы рады, — сказала Ронье и мысленно добавила: «Особенно мой младший брат».

Кирито улыбнулся в ответ и закрыл глаза. Всего через несколько секунд он мирно засопел. Хотя он не подавал виду, но наверняка вымотался после перелёта на три тысячи килоров.

Убедившись, что Кирито спокойно спит, Ронье с облегчением вздохнула, сняла свой плащ и не без труда потушила камень в фонаре (вспомнив, что его надо погрузить в воду).

Она села на диван у стены, аккуратно поставила на пол обувь и улеглась. Как она и думала, её ноги немного свесились с края, но плащ из лучшей овечьей шерсти Западной Империи должен надёжно защитить её от холода.

Ронье тоже сразу почувствовала сонливость, но не поддалась ей и посмотрела на лицо Кирито, освещённое смотрящими в окно городскими огнями.

«Что, если он и правда придёт ко мне домой?» — начала фантазировать она, но вдруг кое-что осознала.

Наверняка семья Кирито — это не только младшая сестра Лифа. В Реалворлде, куда вернулась Зелёная Мечница, живут родители Кирито, а может, и другие братья и сёстры. Однако Кирито никогда не рассказывал о них.

Хочет ли он вернуться домой?

Скорее всего, да. Даже Ронье, жившая в одном городе со своей семьёй, иногда скучала по родителям и брату.

Но Ронье не осмеливалась задать ему этот вопрос. Вдруг он ответит, что хочет рано или поздно вернуться домой? Ронье не знала даже, может ли он попасть в Реалворлд.

И что это вообще за место?

Участвовавшие в Войне двух миров жители Андерворлда относились к людям Реалворлда — о котором не знали ничего, кроме названия, — со страхом и отвращением, а вовсе не с теплотой. Ронье разделяла эти чувства. От одной мысли, что в том мире живут красные рыцари, погубившие как армию тьмы, так и армию защитников, её охватывал леденящий ужас.

Но в то же время Реалворлд — родина Кирито, Асуны и всех тех мечников, которые пришли на помощь армии защитников.

Возможно, что в Реалворлде, как и в Андерворлде, есть как хорошие, так и плохие люди. Но пока что Ронье не хотела, чтобы двери между мирами открылись вновь.

Интересно, что успела увидеть и почувствовать рыцарь единства Алиса, отправившаяся в тот мир? Настанет ли день, когда они ещё раз встретятся и Ронье сможет услышать её рассказ?..

От этой мысли Ронье вновь посетило странное чувство, как при первом взгляде на вывеску этой гостиницы. Однако девушка уже не могла бороться с тяжестью собственных век и уснула, лёжа на диване в незнакомом городе.

Вновь покрасившись в цвет кофильского чая с помощью мази и расплатившись с хозяйкой, они вышли на городские улицы, освещённые уже не светящимися камнями, а алыми утренними лучами.

Идти до замка пришлось больше пяти килоров, но для Ронье время пролетело незаметно: она наслаждалась экзотическими пейзажами.

Постепенно дорога становилась шире, а здания вокруг — богаче. Однако прохожих встречалось гораздо меньше, и среди них уже почти не попадались полулюди.

Наконец они добрались до полноводной по меркам мира тьмы реки, через которую был перекинут каменный мост. На другом берегу виднелись ворота и дорога в гору, ведущая прямиком к поразительно острым обсидиановым скалам замка.

Кирито остановился перед мостом, и Ронье тихо спросила:

— Вы уже решили, как именно мы войдём в замок?

— Гм… — Смуглолицый Верховный мечник задумчиво склонил голову. — Не думаю, что нас пропустят, даже если поверят, что мы из мира тьмы… Но если запрыгнуть сразу на вершину, нас увидят все часовые…

— То есть вы ничего не придумали?

— А, нет-нет! — резко возразил Кирито. — У меня ещё есть козырь в рукаве!

С этими словами Кирито схватил Ронье за руку и повёл влево по тропинке вдоль реки. Постепенно мост скрылся из виду, и Ронье начала волноваться: уж не собирается ли Верховный мечник переходить реку вброд и взбираться по скалистому холму, чтобы проникнуть в замок незамеченным?

Кирито остановился там, где река немного расширялась, сложил сумки на землю и вновь окинул взглядом замок. Вернее, его можно было с чистой совестью назвать башней, поскольку чёрная гора имела лишь триста меров в ширину, зато вдвое больше в высоту. Со стороны города замок был тщательно отшлифован, и его многочисленные окна и колонны ярко блестели в лучах утреннего солнца, однако задний склон никто не обрабатывал, если не считать большой выступающей террасы — видимо, площадки для драконов.

Кирито вдруг поднял руку и направил ладонь на верхушку замка. Растопыренные пальцы беспокойно двигались, будто что-то нащупывая.

— A-а… Что вы делаете?.. — спросила Ронье, чувствуя, как внутри неё нарастает зловещее предчувствие.

Но Кирито не ответил. Ещё секунд пять он стоял с протянутой рукой, затем довольно кивнул и свёл пальцы вместе. Он занёс ладонь над головой, словно клинок, отвел назад левую ногу и согнул колени. Ронье, вытаращив глаза, смотрела, как ладонь окуталась белым свечением и тихо загудела.

Кирито не читал заклинаний, а значит, использовал тайную силу рыцарей единства — Инкарнацию, влияющую напрямую на мироздание. Но, как правило, Инкарнация незаметна невооружённым глазом. Сколько же усилий надо вложить, чтобы она излучала свет и издавала звук?

— Фх-х! — выдохнул Кирито, опуская ладонь и с невероятной силой рассекая ею воздух.

Белый свет улетел вперёд; словно одно из «Крыльев» Ренли. Всего миг понадобился клинку, чтобы пролететь килор с липшим и врезаться в перила небольшого балкона возле вершины замка. Натренированным глазом Ронье заметила, как вниз полетел маленький обсидиановый осколок, отколовшийся от перил.

— А!.. Ч-ч-что вы делаете, Кирито?! Вы же повредили замок!

Разумеется, она была поражена, увидев, что Инкарнационный клинок пролетел целый килор, но ещё больше испугалась последствий и сразу вцепилась в чёрный плащ Верховного мечника. Кирито невозмутимо выпрямился и спокойно ответил:

— Этот скол исчезнет, как только его замажут пепельной пастой… Да это сейчас и не важно. Вон, смотри.

Кирито вновь поднял руку, и Ронье послушно перевела взгляд. Кто-то как раз выбежал на балкон, пострадавший от Инкарнационного клинка Кирито. Разумеется, Ронье не могла разобрать лицо с такого расстояния, но стройная фигура однозначно была человеческой. Заметив скол на перилах, человек свесился через край и посмотрел вниз.

До Кирито и Ронье было больше килора, но им негде было укрыться. Взгляд человека на балконе остановился на них…

И незнакомец поднёс правую руку ко рту. Когда Ронье догадалась, что он засвистел, на большой террасе снизу появился серый дракон, расправил крылья и взлетел. Он быстро поднялся вверх, обогнув замок, и остановился возле балкона. Человек тут же прыгнул дракону на спину и направил его прямиком к Ронье и Кирито.

— О нет, т-т-т-только не это! Нас заметили!

— Причём быстро, но этого и следовало ожидать.

— Как вы можете вести себя так спокойно?! Нам нужно бежать!..

Ронье продолжала тянуть Кирито за плащ, но тот вдруг схватил её за руку и поставил перед собой. Дракон тем временем продолжал стремительно снижаться.

«Значит, мне придётся исполнить мой долг как телохранителю!» —  подумала Ронье, хватаясь за рукоять нового меча.

Секунды через три серы и дракон резко затормозил, громко хлопнув крыльями, и наездник ловко спрыгнул с его спины, умудрившись приземлиться на каменистый берег совершенно бесшумно. Плащ с капюшоном, та ком же, как у Кирито и Ронье, не позволял разглядеть лицо.

У незнакомца не было оружия, но собственный дракон мог быть лишь у высокопоставленного чёрного рыцаря. Ронье стояла перед Кирито и была готова выхватить клинок в любую секунду.

Однако затем серый дракон тоже приземлился — на этот раз без оглушительного удара о землю не обошлось, — вытянул длинную шею и по очереди обнюхал Ронье и Кирито. Затем заурчал и потёрся вытянутой мордой о щёку Кирито.

— Что?.. — оторопела Ронье от этой картины.

Ей рассказывали, что драконы мира тьмы такие же гордые, как и их сородичи из мира людей. С ними очень тяжело подружиться, и они не станут так доверительно относиться к человеку, которого видят впервые.

Лишь тогда Ронье обратила внимание на бесчисленные шрамы от копий на серой чешуе дракона.

— А… Неужели это…

Но не успела Ронье договорить, как Кирито почесал подбородок дракона обеими руками и сказал:

— Да-да, Ёиёби, я тоже по тебе скучал. Как тебе тут живётся?

Разумеется, Ронье не забыла эта имя, ведь так звали легендарного дракона, который самоотверженно сражался в Войне двух миров, не отступив ни на шаг даже перед огромной армией, красных рыцарей. Но этот дракон принадлежал не чёрному рыцарю Дарк Территори, а рыцарю единства мира людей — не менее легендарной личности и обладательнице прозвища Безмолвная.

— Н-неужели вы… госпожа Шета? — робко спросила Ронье, вновь переводя взгляд на фигуру в плаще.

— Кирито… и Ронье, — отозвалась наездница, снимая капюшон обеими руками. — Что вы здесь делаете?

Шета Синтесис Твелв.

Рыцарь единства, уступающий по старшинству лишь Фанацио и Дюсольберту. Непревзойдённая мечница, о которой ходит не меньше слухов, чем о предыдущем командире — Беркули Синтесисе Ване.

Первосвященница вручила ей божественный артефакт «Чёрная лилия», сказав, что ничто в мире не устоит перед этим клинком. И действительно, во время Войны двух миров Шета в одиночку, но не хуже целой армии сражалась с сильнейшими гладиаторами, а потом и с огромным войском красных рыцарей. Однако после войны она решила покинуть Центральный собор и поселилась в замке Обсидия на правах полномочного посла мира людей.

Другими словами, именно с ней Кирито и Ронье должны были поговорить в первую очередь, хотя Кирито, конечно, вызвал её довольно странным способом. Ронье казалось, что он ударил по замку Инкарнационным клинком, просто надеясь на удачу, и им очень повезло, что первой его выходку заметила именно Шета.

Однако Ронье не стала расспрашивать Кирито об этом и лишь затаив дыхание следила за разговором.

— Прости, что напугал, Шета. Не знал, как ещё вызвать тебя… — Кирито тоже снял капюшон и виновато почесал голову.

Шета в ответ кивнула, и на её красивом лице появилась напряжённая полуулыбка.

— Напугал — это точно. Когда я поняла, что кто-то дотянулся до нас Инкарнационным клинком с другого берега реки, то подумала, что это воскрес командир Беркули.

Как и прежде, тон Шеты был не по-женски деловым, но Ронье показалось, что за прошедшее время её ответы стали длиннее, а голос — мягче.

— Но как ты догадался, что я именно там? — спросила Шета, и Кирито пожал плечами.

— Оттуда отчётливее всего веяло опасностью.

— Я была уверена, что отключила ауру мечника. — Шета недовольно поморщилась. — Видимо, мне ещё долго этому учиться, раз ты почуял меня с такого расстояния.

Ронье наконец осознала, что всё-таки Кирито метнул Инкарнационный клинок не наугад. Перед этим броском он что-то пытался нащупать вытянутой рукой — видимо, искал Шету. Поиск ауры — сложное искусство, и Ронье бы так ни за что не смогла. Но при этом…

— Извините, Кирито, но если вам под силу даже почуять человека с такого расстояния, то зачем вы подражаете ребёнку, бросающему камни в окно друга? — вставила она, не подумав.

— О? — Кирито обернулся и усмехнулся. — Что, Ронье? Тебя так мальчики погулять звали?

— Я о своём прошлом даже не заикалась!

— Или ты сама стучала в окна камнями?..

— Н-неужели неясно, что я никогда так не делала?! — отчаянно возразила Ронье и вдруг заметила на губах Шеты сдержанную, но уверенную улыбку.

— Дорога была долгой и трудной, да? — обратилась она к Ронье. — Отдохните пока в замке.

Шета рукой подала Ёиёби знак, и та пригнулась. У дракона не было седла, но как раз благодаря этому на его спине могли уместиться три человека.

Ронье села впереди, Кирито — сзади, а Шета — посередине. Когда все разместились, прошедший через множество битв дракон разбежался и легко взлетел, ничуть не испугавшись веса двух артефактных мечей и трёх человек.

Громко захлопав крыльями и стремительно набрав высоту, Ёиёби взяла курс на верхние этажи замка. Такой полёт не мог остаться незамеченным, но часовые прекрасно знали, что это дракон полномочного посла, и не поднимали тревогу.

Минуты через две Ёиёби долетела до балкона, позволила наездникам спешиться, что-то коротко прогудела и вернулась на свою площадку. Когда её огромное тело скрылось из виду, Ронье подошла к обсидиановым перилам и отыскала на них след от Инкарнационного клинка. Как она и боялась, скол был не меньше сана глубиной.

«Ну всё, нас точно отругают…» — подумала она, невольно отводя взгляд. Но тут она обратила внимание на открывающийся с балкона пейзаж и воскликнула, совсем забыв о беспокойстве:

— Ух ты… Вот это да!

Вся Обсидия была перед ней как на ладони. Если улицы Центории расходились от собора прямыми лучами, то Обсидия казалась беспорядочным нагромождением домов, но как раз благодаря этому выглядела живой и процветающей.

— Вон там город прямо в несколько слоёв построен… Ой, а это же арена? Смотрите, Кирито, какая она большая! — Ронье показывала пальцем на город, забыв обо всём на свете.

Вдруг за спиной раздался голос Шеты:

— В городе много и других интересных мест. Я бы предложила вам погулять по ним в свободное время, но…

Ронье обернулась, а Шета внимательно посмотрела на Кирито:

— Вы ведь пробрались сюда не просто так, верно? Что-то произошло в Центории?

— Именно, — Кирито кивнул и выпрямил спину. — Госпожа полномочный посол Шета, я обращаюсь к вам с просьбой о немедленной встрече с главнокомандующим Исканом.

Удивительное по меркам мира тьмы разнообразие ярких и мягких красок наполняло комнату возле балкона. Бледно-розовые стены и потолок, нежно-жёлтые занавески, ярко-зелёный ковёр. В огромном камине вместо дров горели красные камни и давали такой жар, что Ронье мигом вспотела бы, если бы не сняла верхнюю одежду.

«Это комната госпожи Шеты? Не знала, что у неё такой вкус…» — подумала было Ронье, но тут же поняла, что комната принадлежит не рыцарю единства.

Шета подошла к маленькой, длиной около мера, кроватке, стоявшей прямо напротив камина, и на её лице появилась нежная улыбка.

Затем она молча подняла руку и жестом попросила Ронье и Кирито подойти. Ронье приблизилась, стараясь двигаться бесшумно, и заглянула в кроватку. Внутри спал младенец, накрытый белоснежным одеялом.

На вид малышке было месяца три. Тёмно-рыжие волосы казались мягче ваты, нос, рот и слегка сжатые в кулачки ладошки были совсем крошечными.

Ронье вспомнила рассказы о дочери рыцаря единства Шеты и чемпиона гладиаторов Искана и шёпотом спросила:

— Как её зовут?

— Лизетта, — с гордостью ответила Шета, мельком взглянула на Кирито и пояснила: — «Ли» — это в честь Зелёной Мечницы Лифы.

— Надо же… Я и не знал, — прошептал Кирито и улыбнулся, глядя на рыжеволосую малышку.

Секунд через двадцать нежную тишину нарушили звук открывающейся двери и мурлыкающий голос человека, растягивающего слова:

— Ли-иза-а, по-ора пи-ить молочко-о-о…

В комнату вошёл молодой мужчина с подносом в руках. Под торчащими во все стороны огненно-рыжими волосами виднелась простая серебристая диадема. Несмотря на зиму, мужчина был лишь в тонкой хлопковой рубашке, укороченных штанах и сандалиях. На обнажённых плечах и руках, покрытых бесчисленными шрамами, бугрились мышцы. Именно эти шрамы, а также отсутствие правого глаза выдавали в нём ветерана войны.

Тем не менее лицо мужчины было в разы счастливее, чем даже у Кирито после съеденного медовика, и Ронье невольно разинула рот от удивления.

В следующую секунду одноглазый мужчина заметил возле кровати Кирито и Ронье. Улыбка постепенно угасла, густые брови непонимающе нахмурились, взгляд заскользил от Шеты к гостям и обратно.

Кирито поднял руку и поздоровался, не дав мужчине что-либо сказать:

— Привет, Искан. Давно не виделись.

— Ты… К-к-кирито, это ты?! — Левый глаз чемпиона гладиаторов и главнокомандующего войсками мира тьмы Искана едва не выскочил из орбиты. — Что у тебя с цветом рожи?! То есть, тьфу, что ты здесь делаешь?! Очередное заседание в следующем месяце!

— Да так, возникло одно срочное дело. Прости, что без приглашения.

— Ничего, я тебе всегда рад… То есть нет-нет-нет, погоди.

Лоб Искана прорезала глубокая морщина. Шета осторожно придвинулась к мужу и забрала у него поднос, но чемпион гладиаторов будто не заметил этого и глухо прорычал:

— Кирито, ты ведь всё слышал, да?..

— Что именно? А, ты про «молочко-о-о»? Да уж, ты у нас теперь совсем отцом стал, ха-ха-ха.

— Я тебе дам «ха-ха-ха»! Прости, но, если ты это слышал, я тебя просто так не отпущу. Придётся выбить эти воспоминания из твоей башки! — воскликнул Искан, сжимая правую руку в кулак.

Мощная рука вспыхнула прозрачным пламенем.

— А, К-к-к-кирито…

Ронье растерялась, не зная, стоит ли бросаться на защиту. Вдруг Кирито отодвинул её от себя рукой, встал напротив Искана и поднял левую ладонь:

— Ладно, давай!

— Ура-ра! — издал Искан клич и оттолкнулся от пола.

Глаза Ронье не смогли уследить за его кулаком, но он оставил в воздухе длинный красный след, заканчивающийся в ладони Кирито. Прогремел настоявший взрыв, едва не сорвавший занавески. Несмотря на чудовищную силу удара, Кирито лишь немного отклонился назад, но устоял и благополучно остановил кулак Искана своей ладонью.

Чемпион гладиаторов и Верховный мечник так и замерли, не убирая рук. Наконец Искан поднял голову и ухмыльнулся:

— Похоже, ты по-прежнему в хорошей форме, Кирито.

— Ты тоже, Искан.

Пока они грозно скалились друг на друга, Шета сокрушённо качала головой. Ронье вновь подошла к кровати и заглянула в неё, уверенная, что грохот разбудил малышку, но Лизетта продолжала мирно спать, несмотря на шум. Возможно, этого и стоило ожидать от дочери сильнейшего рыцаря и сильнейшего гладиатора.

Искан выставил прибежавших на шум стражников за дверь и занёс в комнату ещё пару стульев, поставив их напротив дожидавшихся у окна Кирито и Ронье. Стражники, конечно же, подозрительно покосились на гостей, но успокоились, как только главнокомандующий сказал: «Не волнуйтесь, потом объясню». Возможно, помогло право сильного, возможно — авторитет Искана.

Как только стражники ушли, колокол пробил девять часов. Малышка в кровати проснулась, словно по команде, и начала хныкать. Шета взяла её на руки, села с ней на стул и начала поить молоком из бутылочки, сделанной из фивового ореха, которыми пользуются и в мире людей.

Когда фивовый орех поспевает, он становится пустым и прозрачным, как стеклянная бутылка. Его чашечка после срывания выглядит как сосок, легко пропускает воду и долго сохраняет упругость, По легенде, эти орехи создала богиня земли Террария как раз для того, чтобы кормить младенцев. Правда, в последнее время Ронье начала сомневаться в этих легендах, ведь, скорее всего, этот орех придумала никакая не Террария, а люди из Реалворлда. Она смотрела на мерно глотающую Лизетту, погружённая в свои мысли, пока Шета не подняла голову.

— Хочешь покормить?

— А можно?

— Конечно.

Шета протянула ей младенца. Ронье обхватила малышку левой рукой, правой взяла бутылку и поднесла её к маленьким губкам. Серые, как у матери, глаза Лизетты секунду изучали Ронье, но затем малышка вновь начала пить. Ронье уже доводилось несколько раз кормить Берче в соборе, но теперь ощущения были совсем другие — скорее всего, потому что она прижимала к себе девочку.

— Я хотела бы кормить её только своим молоком, но у гладиаторов есть свой традиционный секретный милк.

Слова Шеты привлекли внимание Искана, который сидел напротив Кирито за небольшим столом и обменивался с ним новостями.

— Ага! Дети, которые его пьют, никогда не простужаются и вырастают сильными и с крепкими костями!

Слово «милк» заимствовано из священного языка, но уже прочно вошло в быт не только здесь, но и в мире людей. Так называли подогретую до температуры тела смесь для кормления младенцев на основе молока коровы или овцы с добавлением других компонентов. Точные составы милка зависят от местности и даже семьи и передаются из поколения в поколение, поэтому Шета не зря назвала его секретным. Многие матери разделяли её стремление кормить детей только своим молоком — и, возможно, это действительно лучше всего, — но без милка и фивовых бутылок растить детей в семьях постоянно работающих крестьян и купцов было бы в разы сложнее.

Как бы там ни было, Лизетте гладиаторский милк явно был по вкусу: она мигом выпила всю бутылку и тихо рыгнула. Её взгляд стал сонным, и, когда Ронье отдала малышку Шете» та вновь уложила дочь спать.

Когда Шета закончила и села за стол, то будто превратилась из матери в рыцаря.

— Итак, что случилось? — спросила она.

Кирито кивнул и рассказал об убийстве, произошедшем в Южной Центории два дня назад.

Сначала Искан и Шета слушали молча, но дружно ахнули, как только речь зашла о подозреваемом — горном гоблине Мяле. Впрочем, они не стали перебивать и терпеливо дослушали рассказ о том, как Кирито и Ронье покинули мир людей на своём «драконе» и прибыли в Обсидию накануне ночью.

— Понятно… Да уж, подкинули тебе работы, сочувствую, — участливо сказал главнокомандующий, но Верховный мечник покачал головой:

— На самом деле я сначала думал послать к тебе гонца… просто, когда он вернётся с твоим ответом, пройдёт уже целый месяц.

Прямо сейчас сообщение между Центорией и Обсидией осуществляется через конных гонцов, маршрут которых проходит через десять городов и станций. Дорога в одну сторону занимает аж две недели, причём на территории мира тьмы на гонцов могут напасть огромные монстры.

— Да уж… Эх, найти бы, куда подевался череп-передатчик… — вздохнул Искан.

Кирито печально кивнул. Ронье недоуменно моргнула:

— Простите, а… что такое череп-передатчик?

— А, я и сам узнал про него только после войны» — ответил ей Кирито. — В Войне двух миров у императора Вектора был божественный артефакт, с помощью которого он отдавал приказы Искану и остальным маркизам. Тот состоял из одного большого черепа-передатчика и десяти маленьких черепов-приёмников. Всё, что сказано в череп-передатчик, сразу же раздаётся из черепов-приёмников, как бы далеко они ни находились.

— Сразу же?! — Ронье вытаращила глаза. — Получается, с таким артефактом больше не понадобятся ни письма, ни почтовые лошади?!

— Именно… Правда, голос передаётся только от передатчика к приёмникам, так что для полноценного диалога одного комплекта будет мало, — пояснил Кирито.

— И что самое важное — после войны передатчик и приёмники куда-то потерялись, так что мечтать об этом всё равно бесполезно, — добавил Искан, вздохнул и махнул рукой. — Да и главное не это, а убийство в мире людей. Быть такого не может… все, кто ходит гулять в мир людей, связаны мирным договором пяти рас мира тьмы, а также письменным запретом на грабежи и разбой от имени главнокомандующего армией мира тьмы — то есть меня. Я каждый из них подписываю лично. Покуда у нас существует право сильного, во всём мире тьмы мои приказы может нарушать только один человек.

«И это, разумеется, вы сами», — догадалась Ронье, но вдруг Шета поправила:

— Двое.

— Ладно, двое, — поморщившись, согласился Искан.

Кирито улыбнулся, но тут же вновь принял серьёзный вид.

— Да, я с тобой согласен. Более того, из нашего арсенала исчез кинжал, которым Мяла якобы убил гостиничного уборщика. Скорее всего, это на самом деле была недолговечная сталеродная подделка… кстати, об этом догадалась Ронье, а не я.

— Ого, ты себе тоже способных учеников нашёл.

— Я не то чтобы ученик…

Кирито озадаченно наклонил голову, а Ронье задумалась о том, как описать их нынешние отношения. Впрочем, она почти сразу отогнала эту мысль и подняла руку:

— Знаете, я с тех пор ещё немного подумала… Оружие было настолько точной копией, что даже Мяла сначала принял его за клинок горных гоблинов. Поэтому мы предположили, что в этом деле могут быть замешаны чёрные маги, но… — Прервавшись, Ронье посмотрела сначала на Шету, потом на Искана. Набравшись смелости, она продолжила: — Что сейчас вообще происходит в гильдии чёрных магов?

Муж и жена переглянулись. Ответить решил Искав:

— Кхм… На самом деле я собирался подробно доложить от этом на следующем совещании… К моему стыду, мы понятия не имеем, что сейчас творится в гильдии магов.

— Как это понимать? — Кирито нахмурился.

— После гибели Ди Ай Эль от руки Зелёной Мечницы место главы гильдии заняла Кей Ю Ви. Но даже я, ничего не понимающий в чёрной магии, вижу, что ей не хватает авторитета.

— Даже из меня лучше заклинательница, чем из неё, — пояснила Шета.

— Мы навели справки, кто такая эта Кей, и выяснили, что при жизни Ди она занимала лишь десятую строчку во внутренней иерархии гильдии. То есть все старшие к маги пропали без вести.

— В битве у Великих восточных врат погибли две тысячи чёрных магов, — напомнил Кирито. — Возможно, они были в их числе?

— Я так не думаю… — нахмурившись, возразил Искан. — Эти женщины цепляются за жизнь не хуже легендарных монстров. Даже Ди дожила бы до наших дней, не вздумай она сразиться с Зелёной Мечницей. Чёрные маги слишком хитры, чтобы сразу десять сильнейших из них погибли в той битве.

Искан вновь посмотрел на Ронье и подытожил:

— Короче, есть у меня подозрение, что та гильдия чёрных магов, которая состоит в Совете пяти рас, — на самом деле пустышка. По-настоящему сильные маги до сих пор могут прятаться где-то в подполье. А насчёт того, могли ли они участвовать в убийстве на территории мира людей… Как там тебя, Ронье? Признайся, ты ведь и сама в это не веришь?

— Да. Я не могу с полной уверенностью этого отрицать, но… это было бы слишком странно. Если за убийством стоит подпольная гильдия чёрных магов, им бы не понадобилось создавать фальшивый клинок с помощью сталеродов — они без труда достали бы и настоящее гоблинское оружие…

— Вот именно, — пробормотал Искан. — Сами гоблины очень дорожат своими кинжалами с клановыми клеймами, но на самом деле это оружие отливают в огромных количествах. Украсть или прикупить парочку можно в любое время.

Кирито согласился:

— Если настоящему преступнику хотелось свалить вину на Мялу и испортить отношения между мирами людей и тьмы, он бы постарался для верности использовать настоящий кинжал… Но если убийца не смог достать гоблинский клинок… получается, он на самом деле из мира людей?

— В таком случае вопросов становится ещё больше, — заметила Шета, прищурив раскосые глаза. — Законы мира людей намного строже, чем мира тьмы. Любое убийство — это прямое нарушение Кодекса Запретов. Другими словами, если уборщика убил кто-то из мира людей, то этот человек не подчиняется Кодексу Запретов.

Кирито и Ронье одновременно кивнули.

На это же указала Фанацио, когда они обсуждали случившееся вместе с Советом. Даже рыцари единства, не связанные Кодексом Запретов, не могут единолично принять решение об убийстве ни в чём не повинного горожанина.

Кирито вздохнул и покачал головой, всем своим видом показывая, что на эти вопросы у него пока нет ответа. Искан молча кивнул, ненадолго погрузился в раздумья, а затем хлопнул могучими ладонями и сменил тему:

— Ладно, я понял, что у вас случилось. Увы, похоже, что мне придётся на время запретить все поездки в мир ладей…

— Ага… Пока что мы сдерживаем распространение слухов в Центории, но, если убийства продолжатся, Совет не сможет это скрыть. Мы собираемся на время закрыть Великие восточные врата и как можно быстрее вернуть домой всех жителей мира тьмы, — с искренним сожалением произнёс Кирито и продолжил ещё мрачнее: — Но что касается Мялы, который сейчас находится под стражей в Центральном соборе… Его мы, увы, пока что отпустить не можем. Возможно, он знает что-нибудь важное, и, возможно, у убийцы были причины свалить вину именно на него. Мяла — он из клана Забурилы на Пильных холмах. Ты не мог бы…

— Да, я отправлю к Забуриле посланника с объяснениями, — согласился Искан, глядя в окно, затем снова посмотрел на Кирито. — С теми, кто, ходит в мир людей развлекаться, всё понятно… Но что насчёт торговцев из мира людей? Некоторые постоянно проживают в Обсидии.

— Хм, что же с ними делать… — пробормотал Кирито, складывая руки на груди.

Совместная деятельность двух миров — это не только гости из мира тьмы, но и караваны торговцев из мира людей. Пока что это не более чем пробные рейсы из нескольких повозок в надежде продать наугад закупленные товары, однако в мире тьмы есть и светящиеся камни, и множество других вещей, неизвестных в мире людей. Крупные торговцы уже почуяли запах наживы и заваливают Совет просьбами об отправке собственных караванов.

— Если за преступлением стоит какая-то шайка, у которой есть люди в Обсидии, то они могут всё сделать наоборот — то есть кто-то убьёт жителя мира тьмы и свалит на одного из приезжих торговцев, — предположил Кирито. — Однако торговцы приезжают сюда в сопровождении опытных стражей и заклинателей, к тому же они связаны правилами, запрещающими произвол. Хочется верить… что так просто ничего подстроить не удастся.

— Я тоже считаю, что торговлю запрещать пока рано, — согласилась Шета. — Караваны привозят множество ценных лекарств и катализаторов, спрос на которые превзошёл все ожидания. На всякий случай я пошлю своих учеников охранять торговцев в Обсидим.

— Учеников? Но тебя же командировали… Ой, то есть отправили сюда без сопровождения, разве нет?

На смуглом от мази лице Кирито отразилось недоумение. Ему ответил Искан со смесью тревоги и гордости в голосе:

— Да, Шета теперь не только полномочный посол, но и почётная наставница чёрных рыцарей.

— П-почётная наставница? Это как?..

— Когда она пришла посмотреть на рыцарей, их молодой командир вызвал её на битву на мечах, и она с лёгкостью победила чужим мечом — причём даже не клинком, а ножнами. Так что теперь у неё есть свой тренировочный зал в штабе чёрных рыцарей.

— Моих учеников можно по пальцам рук пересчитать, зато они очень способные.

— П-понятно… — ответил Кирито, не найдя других слов.

— Надеюсь, ты тоже посетишь мой зал и потренируешь их, — добавила Шета с предельно серьёзным видом.

— Ой, нет-нет, я и сам традиционные стили фехтования толком не освоил. — Кирито так вжался в спинку стула, что едва не поехал по полу вместе с ним.

— Кстати, отличная мысль! — Искан вцепился в плечо Кирито левой рукой. — После них приходи на тренировку гладиаторов. У нас полно тех, кто сомневается в твоём мастерстве, так что пора бы им напомнить о праве сильного.

— Нет-нет, не надо! Я вообще собирался стать гражданским чиновником!

«Эх, из такого ему уже не выпутаться…» — подумала Ронье, глядя на нервничающего Кирито.

Шета и Искан разрешили Кирито и Ронье смыть с себя дорожную пыль и красящую мазь в их личной ванной, затем проводили в гостевые комнаты на том же этаже. Работникам замка неожиданных гостей представили как срочных гонцов из мира людей.

Даже сопровождавшие их стражи не знали, что Кирито — Верховный мечник мира людей, поэтому с подозрением косились на лёгкие, но явно боевые доспехи «гонца». Но стоило им заметить свисающий с пояса меч, как в их глазах появилось уважение. Как ни крути, в мире тьмы божественные артефакты встречаются ещё реже, чем в мире людей.

До полудня Кирито и Ронье отдыхали в выделенных им комнатах, затем пообедали с Исканом и Шетой. Далее большая повозка доставила их прямо в центр города, откуда их повели в штаб чёрных рыцарей и тренировочный зал гладиаторов. Однорукий гладиатор, заместитель Искана, едва не вызвал Кирито на дуэль, но тот начал уверять, что путешествует инкогнито, и в конце концов отвертелся от битвы.

Прогулка по городу продолжилась посещением центрального рынка и арены, но это не значило, что гости мира тьмы позволили себе окончательно расслабиться. Как только выдавалась свободная минута, Кирито и Искан продолжали обмениваться мнениями об убийстве и о перспективах развития отношений между мирами, а Ронье бдительно смотрела по сторонам, стараясь быть достойным телохранителем. Впрочем, с ними сейчас была старший рыцарь единства Шета, которая наверняка могла справиться с любой атакой сама, не полагаясь на чью-либо помощь…

Вдруг Ронье запоздало заметила одну вещь, И во время полёта на Ёиёби, и во время прогулки по городу Шета не носила с собой никакого оружия.

Когда они уже ехали в повозке обратно в замок, Ронье, слегка поёрзав на скамейке, пододвинулась к женщине и спросила:

— Извините, госпожа Шета, вы ходите без меча?

— Да, — ответила она, на секунду задумчиво прищурив глаза. — «Черная лилия» навсегда будет моей первой и последней напарницей.

Ронье промолчала, ещё пока не в силах понять, что означает для рыцаря единства потеря любимого артефакта. Шета прикоснулась к её ладони и слабо улыбнулась:

— Поэтому теперь я не Безмолвная, а Безоружная. Я рада, что так получилось… хотя иногда скучаю по «Чёрной лилии».

— Понятно…

«Этот человек достиг таких высот, которые я не могу себе даже представить», — вновь осознала Ронье разницу между рыцарем-учеником и старшим рыцарем единства. Затем пришёл черёд Шеты задать неожиданный вопрос:

— Этот меч тебе дали совсем недавно?

— А… да. Я даже не придумала ему имя, — подтвердила Ронье и погладила серебристую гарду пальцами.

— Ясно. Наверное, между вами пока нет крепких уз, но это хороший меч, и я прошу тебя беречь его. Помни, что войны заканчиваются, но рыцари единства сражаются всю жизнь.

— Конечно! — выпалила Ронье так громко, что сидевшие напротив Кирито и Искан удивлённо повернулись к ней.

Наконец городские кварталы закончились. Повозка проехала по большому мосту и миновала ворота, возвращаясь в замок по главной дороге.

Пятьсот меров высоты и пятьдесят этажей — это, хоть и много, всё-таки не масштабы Центрального собора, но при этом в Обсидии не было автоматических подъёмников. Иными словами, даже на верхние этажи приходилось терпеливо подниматься по лестнице. Считалось, что это одна из мер для защиты от грабителей.

Вся группа без остановок добежала до сорок девятого этажа, на котором жили Искан и Шета. Муж с женой и Кирито даже не повели бровью, а вот Ронье после подъёма какое-то время тяжело пыхтела. Даже в таких простых вещах ей ещё было куда расти.

Отдышавшись и поблагодарив дождавшихся её товарищей, Ронье вдруг осознала, что они поднялись по лестнице не до самого верха.

— А-а… госпожа Шета, над нами ещё что-то есть?

Вместо посла на этот вопрос ответил главнокомандующий:

— На пятидесятом этаже тронный зал. Я и сам там был всего пару раз.

— Ого… Это там императорский трон? — поинтересовался Кирито.

— А то. — Искан кивнул, поморщившись. — Именно там появился император Вектор чуть больше года назад.

— Можно сходить посмотреть? — попросил Кирито. Глаза его горели любопытством.

— Я-то не против, но… — Искан развёл руками. — Как только Вектор погиб — то есть как только ты его убил, — двери на пятидесятый этаж вновь закрылись и запечатались цепями, которые никак и ничем невозможно разрубить. По легенде, оттуда открывается вид на Краевой хребет и Великие восточные врата, так что я бы и сам туда охотно сходил…

Даже жена Искана, некогда известная своей способностью разрубить что угодно, согласилась с ворчанием мужа:

— Я попробовала взять из сокровищницы меч, но цепи не поддались. Хотя, будь у меня «Чёрная лилия», хватило бы и одного удара.

— Хмм… — протянул Кирито.

Ронье поняла по его голосу, что он хочет попробовать открыть двери с помощью «Ночного неба», и дважды дёрнула его за рукав. Кирито услышал её немую просьбу не ломать цепи и посмотрел на лестницу тоскливым взглядом.

— Ладно, эта экскурсия отменяется, — смирился он.

— Ничего, зато я вам за ужином покажу кое-что интересное, так что не унывайте, — пообещал Искан.

— Будем ждать, — отозвался Кирито.

— Я пойду кормить Лизетту. — Шета отступила на шаг, решив, что разговор окончен. — Увидимся за ужином.

— О, тогда и я пойду. А то я её сегодня только один раз видел.

Искан и Шета ушли, мигом превратившись в заботливых родителей. Кирито помахал, им рукой и вновь посмотрел на лестницу наверх. Ронье молча покачала головой.

— Знаю-знаю. — Кирито усмехнулся. — Ладно, идём в комнаты.

Впрочем, усталость от путешествия сделала своё дело, и Ронье уснула, забыв даже погасить каменный фонарь. Проснулась она от чьего-то слабого вскрика.

За окном была кромешная темнота. По ощущениям, шёл третий-четвёртый час ночи. Ронье навострила уши, не вылезая из постели. Когда она уже собиралась вновь закрыть глаза, решив, что крик ей приснился, из-за двери донеслись встревоженные голоса и топот множества ног.

Ронье спрыгнула на пол и припала ухом к стене. Когда стражники — судя по топоту, это были именно они — умчались в сторону лестницы, Ронье прямо в ночной рубашке высунула голову в коридор, сделав это почти одновременно с Кирито.

Верховный мечник тут же подбежал к ней, глядя сонными глазами.

— Кирито… что происходит?

— He знаю… Похоже, все стражники бегут куда-то вниз… — Пару раз моргнув, чтобы окончательно проснуться, Кирито накрыл плечи Ронье взятым с собой плащом и предложил: — Давай тоже сбегаем.

— Ой… Что? Вы уверены?

— Вдруг сможем чем-нибудь помочь, — пояснил Кирито, хлопая Ронье по плечу, так что ей пришлось согласиться.

— Но если будем путаться под ногами, немедленно вернёмся сюда, хорошо?! — бросила она в спину убегающему Кирито и побежала за ним.

Как только они спустились по лестнице до сорок восьмого этажа, раздался ещё один крик, на этот раз отчётливый:

— Назад!

Несомненно, этот голос принадлежал Искану. Переглянувшись и кивнув друг другу, Ронье и Кирито побежали на юг по коридору. Когда он закончился, повернули направо и увидели распахнутые двери. Судя по обсидиановым створкам, украшенным серебром, за ними находилось что-то важное, но пока что изнутри доносились лишь возгласы стражников, полные страха и ненависти.

Кирито и Ронье на одном дыхании промчались последние двадцать меров и ворвались через двери.

Со всех сторон ударил яркий блеск, так что на глазах выступили слёзы. Толпа стражников держала десяток каменных фонарей, в свете которых сверкали бесчисленные доспехи, оружие, драгоценные камни и статуэтки. Несомненно, этот зал — арсенал… вернее, сокровищница замка Обсидия.

— Чёртовы отродья!.. — вновь раздался голос Искана из-за толпы стражников.

Остановившийся было Кирито тут же перепрыгнул через стоявших с обнажёнными клинками стражников и исчез впереди. Ронье тоже пришлось разогнаться и прыгнуть — прямо в ночной рубашке и плаще.

Айнкрадский стиль, которым владеют Кирито и Асуна, полагается не только на длинные комбинации ударов, но и на быстрый бег и высокие прыжки, поэтому они тоже входили в ежедневные тренировки Ронье. Благодаря им она смогла в один прыжок перелететь через всю толпу. За спиной послышались удивлённые возгласы, но Ронье было не до них.

Впереди в нескольких мерах стояли Искан и Шета в ночной одежде. Напротив них чернели два существа.

Это были настоящие чудовища. В целом они напоминали людей или полулюдей, но отличия начинались уже с неестественной длины шеи и рук. В беспокойно хватающих воздух рыбьих ртах виднелись бесчисленные острые зубы. По обеим сторонам вытянутых голов нашлось место для четырёх пар глаз, на спине — для перепончатых крыльев, а пониже — для длинного хвоста.

— Это миньоны?! — выкрикнул Кирито.

— Разбудили, да? Прости, — бросил Искан, оборачиваясь вместе с Шетой. — Мы не собираемся втягивать гостей во внутренние разборки! Я этих тварей сам одной левой прихлопну!

Сжатый кулак Искана вспыхнул пламенем, но стоявшая рядом Шета вдруг остановила мужа рукой:

— У миньонов ядовитая кровь. Не бей их голыми кулаками.

— Но как я тогда должен… — проворчал Искан.

Миньоны шумно фыркнули, словно поняв разговор своих противников.

Ронье впервые видела этих существ вживую, но немало знала о них. Этих искусственных тварей создавала и использовала гильдия чёрных магов. В битве у Великих восточных врат, первом сражении Войны двух миров, силы тьмы бросили в бой целую армию миньонов, однако командир рыцарей Беркули одолел их с помощью «Полного подчинения» своего божественного артефакта, «Пронзателя времени». Из-за этого неудачного нападения Ронье считала миньонов не более чем летучими мышами — переростками, но вживую эти чудовища выглядели гораздо страшнее. Ростом они были под два мера, а их руки заканчивались чёрными когтями, похожими на длинные ножи.

Кроме того, этих монстров почти не брали заклинания любых стихий, колющие удары и ударно-дробящее оружие. Хорошо работали лишь рубящие удары острыми клинками, но у Искана и Шеты мечей при себе не было.

«Знала бы, захватила бы свой!» — подумала Ронье. Она и Кирито тоже прибежали без оружия.

— Господин главнокомандующий, позвольте нам! — выкрикнул один из стражников за спиной, но Искан упрямо стоял на месте.

Миньоны напротив него тоже лишь угрожающе шипели, будто не собираясь нападать. Неизвестно, какой приказ они получили, но чудовища даже не пытались похитить сокровища, раскиданные вокруг упавших полок.

И кстати, как два миньона забрались в расположенную чуть ли не у вершины замка сокровищницу, не потревожив стражников? Но Ронье сама нашла ответ на этот вопрос. Будучи крылатыми созданиями, миньоны наверняка не поднимались по лестнице, а влетели в окно под покровом ночи. Приглядевшись, Ронье заметила за спинами существ разбитое окно. Выбита была даже железная рама.

И если миньоны способны на такое, то… то…

Озарение вспыхнуло в голове Ронье, словно фейерверк. Кирито рядом с ней тоже шумно вдохнул-.

— С дороги, быстро! — выкрикнул он, выбрасывая правую руку.

Вокруг раскрытой ладони быстро зажглось около тридцати голубых точек. Стужероды.

Увидев их, Шета и Искан немедленно отпрыгнули. Кирито тут же бросил элементы вперёд и высвободил их вокруг миньонов. Обычно сила высвобожденных стужеродов расходится во все стороны равномерно, но сейчас весь холод обволок миньонов, словно его направлял искусный заклинатель. Чёрные тела быстро покрывались инеем.

— Гша-а-а-а-а! — взревели миньоны, выгибая длинные шеи, но даже их рты обледенели в мгновение ока, и существа окончательно замерли.

Но каким бы сильным ни было это заклинание, глиняные тела миньонов не берёт ни жар, ни холод. Временная заморозка почти не уменьшит их запасы Жизни…

Но Кирито, конечно же, не собирался ей ограничиваться.

— Теперь давайте! — коротко скомандовал он, продолжая держать руку перед собой.

— О да! — крикнул в ответ Искан, отталкиваясь от пола.

Шета последовала его примеру.

— Ура-а-а-а! — взревел гладиатор, и его кулак врезался в миньона, находившегося справа.

В следующий миг раскрытая ладонь Шеты опустилась на голову миньона слева.

Через секунду миньон, стоявший справа, разлетелся на мелкие осколки, а тот, что слева, распался на две половинки. Заморозка всё ещё действовала, так что из их тел не вытекло ни капли ядовитой крови.

За спиной послышались ликующие крики стражников, а Искан обернулся с улыбкой, в которой смешались изумление и восхищение.

— Ты ещё безумнее, чем о тебе говорят, Кирито. Мне всегда говорили, что даже сильнейшие заклинатели могут создать лишь пять элементов на одной руке…

— Не время болтать, Искан! — перебил Кирито поток похвалы и продолжил даже напряжённее, чем во время битвы: — Миньоны не пытались ограбить сокровищницу или напасть на нас. Тот, кто прислал их сюда, просто тянул время!

Стоило Ронье услышать это, как её недавняя догадка сменилась ужасом, Лицо Шеты тоже побледнело на глазах.

— О нет… — прошептала она, срываясь с места.

Она пронеслась между Кирито, Ронье и стражами, словно дуновение ветра, и выбежала из сокровищницы.

— Не отставать! — крикнул Кирито и тоже побежал, по пути схватив Искана за его домашний халат в стиле Восточной Империи мира людей.

— Ч-что значит просто тянул время? — озадаченно спросил гладиатор, шлёпая босыми ногами по обсидиановому полу.

— Думаю, заклинатель искал что-то поважнее сокровищ, — мрачно пояснил Кирито.

— Поважнее? — переспросил Искан.

Вдруг он вытаращил свой глаз. Ронье почти услышала, как рыжие волосы на его голове встали дыбом.

— Лизетта… — пробормотал гладиатор имя дочери, и его ступни вспыхнули тусклым светом.

Он оттолкнулся с такой силой, что на полу появилась паутина трещин. Разогнавшись до нечеловеческой скорости, Искан оторвался от Кирито и Ронье, добрался до лестницы спустя всего пару секунд после Шеты и кинулся наверх, перепрыгивая через четыре-пять ступеней за раз. Кирито бежал за ним, почти не касаясь пола.

Ронье изо всех сил старалась не отставать, хотя ноги у неё почти отнимались от ужаса. Когда она добралась до коридора на сорок девятом этаже, остальные уже убежали далеко вперёд, но их топот по-прежнему эхом отражался от стен.

Следуя за звуком шагов, Ронье пробежала перед дверью в детскую комнату, с которой началось её знакомство с замком, и вскоре достигла семейной спальни в самом конце коридора. Она влетела в распахнутые двери и в самую первую очередь ощутила странную вонь.

Горел лишь небольшой каменный фонарь, но даже в полумраке Ронье разглядела двух стражников, лежащих в луже бурой крови перед большим разбитым окном.

Скорее всего, эта вонючая кровь принадлежала миньону. Стражники были живы, но стонали от боли — не то из-за ран, не то из-за яда. Кроме стражников внутри был только Искан.

— Гуд, Гайхол, что случилось?! — крикнул Искан и попытался подойти к луже кропи, но один из стражников замахал рукой:

— Нет, главнокомандующий, не трогайте…

— Когда вы убежали вниз, мы услышали звон бьющегося стекла… — объяснил второй, морщась от боли и досады. — Вошли и увидели чёрное чудовище… Нам удалось его прогнать, но мы не заметили, как в комнате появился чёрный маг. Нас с Гудом ослепили заклинанием, и…

Второй стражник начал тяжело дышать, не в силах продолжать, так что вместо него заговорил первый:

— Чудовище забрызгало нас ядом, и мы уже не могли ничего сделать. Маг забрал из постели госпожу Лизетту, сел на чудовище и улетел в окно… Больше я ничего не видел…

— Понятно… — ответил Искан, скрипнув зубами.

Ронье посмотрела направо и увидела у стены двуспальную кровать, а за ней — маленькую колыбель. Видимо, днём Лизетта спала в солнечной детской, а ночь проводила возле родителей.

Но теперь кто-то похитил эту милую малышку трёх месяцев от роду. Ронье застыла на месте, не в силах осознать ужас происходящего. Вскоре на балконе за разбитым окном появились Шета и Кирито и вернулись в комнату.

— Мы ничего не нашли. Темнородные поисковые заклинания ничего не показали, — прошептала Шета.

— Я тоже ничего не почувствовал, — с досадой признался Кирито, качая головой.

Затем он посмотрел на лежащих стражников, поднял правую руку и окружил её элементами, прямо как в сокровищнице. Правда, на этот раз это были светороды, а не стужероды. Кирито создал примерно десяток, разделил группу элементов на две равные части и направил к стражникам.

Тёплый свет обволок их тела, и большая часть бурой лужи исчезла, словно испарившись от яркого света. Стражники удивлённо ощупали себя и попробовали глубоко вдохнуть. Вдруг они вскочили на ноги и низко поклонились Шете и Искану:

— Господин главнокомандующий, госпожа полномочный посол, мы виноваты в том, что не смогли выполнить наш долг!

— Мы готовы поплатиться жизнями за то, что позволили врагу похитить госпожу Лизетту, которую клялись защищать любой ценой!

Стражники кричали наперебой, пока Искан не положил руки им на плечи.

— Этим вы Лизетту не вернёте. Лучше помогите отбить у врагов нашу дочь.

Несомненно, внутри Искана бушевала ярость, но он выговорил эти слова спокойным голосом и заставил стражников выпрямиться.

— Для начала расскажите, как выглядел этот чёрный маг. Вы видели его лицо? Слышали голос?

— Нет… — ответил высокий стражник по имени Гуд. — На нём был низко надвинутый чёрный капюшон, мы ничего не увидели. Голос тоже мог быть и мужским, и женским…

— Понятно… — Искан прикусил губу.

— Сколько времени прошло между бегством мага и нашим появлением? — спросил Кирито.

— Три… нет, две минуты, не больше, — отозвался упитанный Гайхол.

— Две минуты? — недоверчиво переспросил Кирито и посмотрел в ночное небо за окном.

— Неужели он мог бесследно исчезнуть за две минуты полёта на раненом миньоне? — прошептала Шета, тоже нахмурившись.

Благодаря лекциям о чёрной магии, которые проводит главный библиотекарь собора, Ронье знала, что миньоны летают со скоростью бегущего человека. Казалось бы, за две минуты миньон не мог никуда подеваться, ведь они находились в пятистах мерах над землёй. Возможно, маг-наездник спрятал его заклинанием, но в любом случае если даже Шета не смогла отыскать похитителя, то Ронье и подавно не сможет.

Терзаемая бессилием, Ронье подошла к колыбели. Внутри, конечно же, было пусто, если не считать милой соски и мягких игрушек в виде медведя и дракона. От их вида сердце обливалось кровью, и Ронье чуть было не отвела взгляд, но заметила что-то странное на игрушке в виде дракона и протянула к ней руку.

Пальцы подняли пергамент, скреплённый красным шнурком. Очевидно, это была не игрушка.

— Извините… это было в колыбели… — проговорила Ронье, передавая пергамент.

Искан молниеносно схватил его, безжалостно разорвал шнурок пальцами и развернул. Левый глаз вытаращился, из горла вырвался хриплый стон. Ноги гладиатора подкосились, и он сел на кровать.

Шета забрала пергамент из рук мужа. На лице рыцаря отразилось изумление, и она, прикусив губу, передала послание Кирито.

Ронье встала рядом с ним и пробежала глазами чёрный текст;

Через десять минут, как раз когда колокол пробил шесть часов утра, они вышли в главный зал первого этажа. К тому времени Шета и Искан уже вернулись в замок после похода в гильдию чёрных магов.

Они сразу же встретились и переговорили, но, увы, в гильдии тоже не удалось выяснить чего-либо непосредственно связанного с похищением.

— В штабе гильдии до сих пор не нашли магов, пропавших во время Войны двух миров; эксперименты над миньонами там тоже не ставят, — пересказал Искан. — Я спрашивал как главнокомандующий, так что право сильного не дало бы им соврать.

Шета печально кивнула и добавила:

— Но есть одна вещь… На глиняных залежах, которые принадлежат гильдии, кто-то месяц назад украл большой мешок глины высшей категории.

— Большой мешок? Насколько большой? — уточнил Кирито.

— Достаточно большой, чтобы сделать трёх миньонов, — поморщившись, ответил Искан. — Гильдия решила разбираться с этим делом сама и ничего не сказала Совету пяти рас… Хотя даже если бы мы знали об этом заранее, то вряд ли предвидели бы сегодняшнюю атаку.

— Месяц назад… значит, это точно связано с происшествием в мире людей… — пробормотал Кирито.

— Стражники, конечно, уже успели нам доложить, но как ваши успехи? — спросил теперь уже Искан.

— Никак… Мы обошли все этажи, начиная с верхнего и заканчивая подземным складом, но ни миньона, ни Лизетты нигде нет. Это невозможно даже списать на потайные комнаты: если они не отрезаны от этажей какой-то по-настоящему мощной преградой, я бы почувствовал врагов даже там.

— Ты в этом разбираешься, так что спорить не буду… Получается, они уже сбежали куда-то далеко?..

Искан взъерошил волосы на своей увенчанной диадемой голове. Шета поймала его руку и бережно обхватила её ладонями.

Воцарившуюся было тишину нарушил грохот, с которым закрылись парадные двери замка. Не только их створы, но и петли были сделаны из чистого обсидиана, поэтому двери закрывались с характерным звуком трущихся друг о друга огромных камней. Этот грохот, напоминающий далёкие раскаты грома, показался Ронже смутно знакомым, и она углубилась в собственные воспоминания.

Да, точно, это было во время испытания первого прототипа механодракона перед Центральным собором. Пытаясь спасти машину, которая летела прямо в вершину собора, Асуна обратилась к силе богини Стейсии сдвинула в сторону верхние пять этажей. Мраморные блоки терлись друг о друга с этим же самым звуком.

Со скрежетом… как от каменной ступки.

— А! Госпожа Шета… — Ронье подбежала к старшему рыцарю единства и взволнованно спросила: — Рядом с вашей спальней есть такие же большие обсидиановые двери, как эта?

— Обсидиановые двери? Нет, все двери вокруг спальни деревянные, а оконные рамы железные.

— А нет ли других механизмов, в которых камень трется о камень?

— Скрежет, который слышал солдат! — воскликнул Кирито после этих слов. — Да, если во внешней стене замка есть потайная дверь, она бы открылась именно с этим звуком, но…

— Ты бы всё равно почуял эту потайную комнату, да?.. — закончил за него Искан, сложил руки на груди и хмыкнул. — И кстати, я ни разу не слышал о каких-то тайниках возле нашей спальни. Да и толку от двери во внешней стене, если до неё никто никогда не доберётся? Кроме кого-то, кто умеет летать, конечно.

— Что, если это… не потайная дверь? — прошептал Кирито и посмотрел в потолок. — Искан, ты же сам говорил, что сорок девятый этаж — это ещё не настоящая вершина замка.

— Ты… намекаешь на пятидесятый? — переспросил главнокомандующий, ахнув одновременно с послом. — Но он надёжно опечатан. Стражи уже убедились, что цепи на месте.

— А снаружи туда не попасть? На пятидесятом этаже нет окон?

— Вроде… были… — Искан неуверенно крутил головой, пытаясь вспомнить. — Когда появился Вектор и десять маркизов пришли к нему на поклон, в тронном зале были огромные окна. Но если посмотреть на замок сейчас, то выше сорок девятого этажа сплошная кладка…

— Потому что окна закрыты, — уверенно заявил Кирито. — Вместе с гибелью Вектора и возвращением печати камни на внешней стене сдвинулись и закрыли все окна. Этаж полностью отсекло от остального замка. А каменный скрежет, о котором говорил солдат, был звуком вновь открывшихся камней.

— Но… но как? — прошептал Искан, чья смуглая кожа бледнела на глазах. — Печать пятидесятого этажа мог снять лишь сам Вектор… Неужели Лизу похитил…

Гладиатор стиснул зубы, боясь закончить фразу. Повисла зловещая тишина, которую нарушил уверенный голос Шеты:

— Нам нужно на пятидесятый этаж.

— Это точно… — согласился Кирито. — Возможно, мы что-то поймём, когда увидим дверь.

Искан кивнул, поборов свой страх.

Они вчетвером вновь взбежали по лестнице без единой передышки. Даже Ронье не запыхалась — видимо, ко второму разу уже привыкла к нагрузке.

На сорок девятом этаже они ненадолго остановились и посмотрели на уходящие вверх ступени. Из полумрака спускался холод и обволакивал ноги Ронье. Возможно, отопление не доходило до верхнего этажа, а возможно, за этим холодом стояло нечто иное.

— Идёмте, — бросил Искан, первым ступив на лестницу.

Остальные последовали его примеру. Почему-то этот пролёт казался длиннее, чем вся остальная лестница вместе взятая, но в конце концов впереди появились огромные чёрные двери. Как им и сказали, створы были скреплены мощной цепью толщиной санов десять, натянутой так туго, что её и покачать было невозможно…

Искан медленно прошёл по короткому коридору, остановился перед дверью и коснулся цепи.

— Ух, холодная! — воскликнул он, отдёргивая руку.

Тем не менее он снова протянул её, крепко сжал звено, согнул колени и потянул, издав боевой клич. Цепь слегка лязгнула, но не поддалась.

— Так и знал. Печать на месте…

Убрав руки с цепи, Искан ощупал чёрные створы, затем приложил к дверям ухо.

— Ничего не слышу… Но если Лиза внутри замка, она должна быть здесь…

Гладиатор отступил на пару шагов, согнул колени и встал в боевую стойку. Крепко сжатый правый кулак окутало пламя. Холодный воздух заискрился от напряжения, и Ронье невольно попятилась назад.

«Неужели он и правда попытается сломать цепи голым кулаком?» — подумала она, но тут вперёд шагнул Кирито. Мечник положил руку на левое плечо гладиатора, даже не вздрогнув перед силой его боевого духа.

— Давай лучше я, Искан.

— Нет… Дай мне попробовать.

— Побереги кулаки для битвы с миньоном и похитителем. Тем более я в таких делах мастер, — непринуждённо заявил Кирито.

Искан медленно выдохнул, опустил руки и повернулся к нему:

— Опять заставляешь под себя подстраиваться. Ладно уж, удачи тебе.

Искан усмехнулся и отошёл к жене.

Кирито встал перед цепью, его правую ладонь окутало тусклым светом, и он тщательно проверил всю цепь. Пройдясь по ней несколько раз, Кирито нащупал пальцем одно место в самой середине.

— Вот тут… есть крошечный, незаметный для глаза надрез. Твоих рук дело, Шета? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да. — Старший рыцарь единства кивнула. — Как я уже говорила, «Чёрная лилия» легко разрубила бы эту цепь.

— Не сомневаюсь. Этот надрез мне пригодится.

Кивнув, Кирито отошёл от цепи на три шага и наконец-то взялся за рукоять меча на левом бедре. Искан и Шета тихо ахнули, когда клинок с мелодичным звоном покинул ножны.

Тускло блестящий божественный артефакт «Ночное небо» был сделан не из стали, а из чёрной древесины. Издалека этот материал напоминал обсидиан замка, но выглядел тщательно отшлифованным, слегка влажным и чудовищно тяжёлым. По словам Кирито, его меч был выточен из ветки огромного кедра, росшего в лесу на границе Северной Империи Нолангарт. Целый год и шесть брусков точильного камня понадобилось Садоре, ныне старшему механику Центрального собора, чтобы создать этот меч, которому суждено было сразиться с клинками нескольких рыцарей единства, победить Верховного старейшину Чуделкина, Первосвященницу Администратор и даже бога тьмы Вектора. Этот легендарный меч буквально спас мир.

Но скорее всего, для победы над печатью мало высококлассного меча.

Можно не сомневаться, что эти цепи наделены неразрушимостью, на манер внешних стен Центрального собора и разделяющих Центорию нетленных стен. Даже обладающая силой богини Асуна может лишь двигать стены собора, но не ломать их.

Не уровень клинка и не мастерство мечника должны разрубить эти цепи, а только чудесная сила Инкарнации, способная переписывать законы мира.

Кирито отступил ещё на три шага, вытянул левую руку вперёд, а правую, с «Ночным небом», отвёл к плечу. Широко расставленные одна перед другой ноги вжались в пол. Мечник глубоко вдохнул и замер в стойке, которой нет ни в одном традиционном стиле фехтования.

Тело вспыхнуло алым, под ногами закружился ветерок. Ронье чуть было не отвернулась, но заставила себя смотреть вперёд.

Постепенно весь свет собрался в мече, и чёрный клинок заблестел алым. Послышался гул, похожий на вой зимнего ветра. Постепенно он усилился и приобрёл металлические нотки, напомнив рёв дракона. Пол и стены начали мелко дрожать от наполнившего воздух напряжения.

— Н… ничего себе! — воскликнул Искан.

— Так это… Инкарнация Кирито? — изумилась даже Шета.

Вдруг охваченные световой бурей чёрные штаны и рубашка Кирито задрожали, словно мираж, и превратились в развевающийся чёрный кожаный плащ. На плечах и груди появились стальные щитки… или Ронье показалось?

— О-о-о! — взревел Кирито, отталкиваясь от пола, и резко выставил вперёд правую руку с наполненным Инкарнацией мечом.

Грохот достиг пика, по стенам побежали тонкие трещины.

До цепи было около пяти меров — слишком много, чтобы дотянуться клинком. Однако меч вдруг начал вытягиваться, превращаясь в алое копьё, и ударил прямо в центр печати.

Вмиг исчезли и звук, и свет, и ветер. Кирито вновь принял прежний вид.

Цепь раскололась ровно посередине, не нарушив гробовой тишины, и бессильно повисла. Мощные створы вздрогнули и издали тяжёлый звук, будто оживая и превращаясь из непреодолимой преграды в дверь.

Кирито упал на колени, и Ронье тут же подскочила к нему.

— Кирито!

Она обхватила его за руку и помогла подняться. Тем временем подбежали Шета и Искан.

— Эй, Кирито, ты в порядке?! — воскликнул Искан.

— Да… — ответил юноша, поднимая руку. — Я скоро приду в себя. Быстрее открывайте… Как только система… то есть мир заметит, что я нарушил его законы, цепи восстановятся.

— Хорошо, — отозвалась Шета, подошла к дверям и толкнула руками обсидиановые створы, украшенные зловещими барельефами.

Они содрогнулись, начиная поворачиваться.

— Открыто, — бросила Шета, оборачиваясь.

— Быстрее! — хрипло приказал Кирито. — Если похититель внутри, он уже заметил, что двери открылись! Я подойду, как только смогу!

— А… ага! — отозвался Искан и пинком распахну огромные двери.

За ними оказался ещё один коридор, но тьма в нём выглядела совсем не такой, как в остальном замке. Повеяло леденящим холодом.

Тем не менее родители Лизетты без промедления бросились внутрь. Уже через несколько секунд они растворились во тьме. Кирито встал, подбадривая себя боевым кличем, и посмотрел на Ронье.

— Идём за ними.

— Хорошо! — Ронье кивнула, подавив в себе беспокойство за Кирито.

На самом деле ей казалось, что перед этим не помешало бы созвать стражников, которые продолжают поиски внизу, но Кирито не зря торопился. К тому же стражники, будучи не самыми сильными мечниками, скорее всего, только помешали бы в битве с сильным чёрным магом.

Надеясь хоть чем-то помочь Кирито, Ронье вытащила из мешочка на поясе зелье, откупорила склянку и протянула ему. Кирито слегка поморщился от горечи, но выпил жидкость залпом и немного порозовел. Поблагодарив, Ронье, он вместе с ней шагнул через двери во тьму коридора.

Ронье показалось, что они прошли сквозь прозрачную пелену. Она поёжилась от холода, а изо рта вырвалось облачко пара, будто здесь и правда не было отопления. Но Ронье забыла и про страх, и про холод, потому что в следующий миг раздался тихий, но отчётливый плач младенца. Ахнув, она переглянулась с Кирито и бросилась бежать.

Коридор завернул влево, за поворотом показались ещё одни распахнутые двери. Из них по-прежнему доносился детский плач.

Ронье не задумываясь бросилась вперёд и оказалась в просторном зале. Вдаль уходила темно красная ковровая дорожка, по обе стороны от неё высились круглые колонны с изваяниями ужасных чудовищ. На стенах излучали голубой свет каменные фонари. Впереди виднелись две ступени, а ещё дальше — роскошное кресло. Должно быть, это и есть тронный зал, в котором появился император Вектор.

В самом центре зала стояли плечом к плечу Искан и Шета. Чуть подальше — расправившее крылья чёрное чудовище. Миньон.

Кто-то стоял возле трона. Он был в накидке с чёрным капюшоном, но края этой одежды расплывались в воздухе, будто дым, не давая рассмотреть очертания. Незнакомец был худым, но высоким. В руке он сжимал блестящий ядовито-пурпурный кинжал, направленный остриём на младенца, которого незнакомец держал в другой руке.

Лизетта тихо хныкала со сморщенным от плача лицом. Она провела в этом холодном зале уже больше двух часов и наверняка потеряла немало Жизни. Ронье хотелось спасти её как можно скорее, но нельзя было действовать опрометчиво. От Шеты и Искана также исходили гнев и беспокойство.

Ронье почувствовала, что глаза похитителя уставились на неё из кромешной тьмы под капюшоном. В следующий миг раздался загадочный голос, словно кто-то заставил зверя или птицу говорить по-человечьи:

— Теперь понятно… Значит, печать разрубил Верховный мечник мира людей? Ты ещё опаснее, чем о тебе рассказывают…

По голосу нельзя было определить ни возраст, ни даже расу. Но кое-что всё-таки прояснилось.

— Ты… мужчина! — воскликнул Искан. — Значит, ты не чёрный маг?!

— Заклинатели в мире людей бывают и мужчинами, — насмешливо ответил похититель. — Почему бы чёрному магу не быть мужчиной?

— Нет уж, я знаю этот клинок… Ты как-то связан с гильдией убийц! — возразил Искан.

— Ты так уверен?.. Этим кинжалом может пользоваться кто угодно. Даже один из гладиаторов, которых ты изгнал из своей гильдии. — Похититель вновь усмехнулся и вдруг перешёл на ледяной тон: — Хватит разговоров. Так и быть, обойдусь без прилюдной казни, но голова Верховного мечника мне всё равно нужна. Посол, немедленно отруби голову Верховному мечнику ладонью, — я знаю, у тебя это хорошо получается. Иначе твоей дочери не жить.

Серая рука, показавшаяся из-под накидки, приблизила кинжал к лицу Лизетты. Спины Искана и Шеты напряглись до предела.

Вдруг раздался звон. Отравленный кинжал отбросило вместе с рукой, а Лизетту окутал белый шар. Похититель едва не выронил младенца, но опомнился и вновь схватил её вместе с шаром.

Разумеется, сама Лизетта ничего не сделала, зато Кирито, стоя возле Ронье, тянул к трону правую руку, окутанную свечением такого же цвета, что и шар. Он защитил малышку барьером Инкарнации.

— Шета! Искан! — воскликнул Кирито измученным голосом. — Я долго не протяну! Спасайте Лизетту!

— Да! — отозвался Искан, и всё его тело вспыхнуло пламенем.

Тем временем мужчина в накидке произнёс какое-то странное слово, и миньон пришёл в движение.

— Бш-ш-ш! — прошипело чудовище, но этот шум потонул в боевом кличе гладиатора:

— Ура-ра-ра-ра-а-а!

Искан бросился вперёд, и его объятый пламенем кулак врезался в живот миньона. Чудовище согнулось, его туловище начало разбухать…

И лопнуло, словно раздутый шар, разбрызгивая во все стороны тёмную кровь. Искан скрестил перед собой руки, защищаясь от ядовитой жидкости.

В следующий миг из-за спины Искана бесшумно выплыла тень. Закрытая мужем от брызг яда, Шета устремилась к трону так быстро, что почти превратилась в серую дымку.

Беззвучный выдох — и она рубанула ладонью. Руку похитителя, в которой всё ещё был пурпурный кинжал, отрубило по плечо. Шета занесла ладонь, чтобы лишить незнакомца второй руки и отобрать у него Лизетту.

Но вдруг что-то сверкнуло под капюшоном — там, где должен был находиться рот.

Метательная игла.

Шета молниеносно вскинула левую ладонь, но как только игла воткнулась в неё, стройное тело рыцаря покачнулось.

Крепче прижав к себе окутанную пузырём Лизетту, мужчина в чёрной накидке практически бесшумно побежал влево, к стене. Но она была сплошной, так что он не мог никуда скрыться.

Или мог?

Мысли пронеслись в голове Ронье одна за другой. И как только они выстроились в логическую цепочку, Ронье бросилась бежать, выхватив клинок.

Похититель мчался прямо к стене, хлопая чёрным плащом. На его груди вспыхнул крупный алый камень.

Вдруг по стене пробежал такой же алый свет. Стена из обсидиановых блоков начала подниматься со звуком трущихся камней… будто кто-то пользовался каменной ступкой.

Похититель, прижимая к себе Лизетту, прыгнул в окно, которое не должно было открыться. Ронье оставалось до него десять с лишним меров. Она не могла настигнуть похитителя в один прыжок.

Но она собиралась заставить себя сделать это любой ценой.

— Ийя-а-а-а-а-а! — выдавила она из себя боевой клич, отталкиваясь от пола и занося меч.

Клинок остановился под точно рассчитанным углом, словно став продолжением руки, и вспыхнул ярким голубым светом.

Тело Ронье ускорилось так резко, словно её подтолкнула незримая рука. Она, в один момент преодолела десять мерой, оставляя в воздухе голубой след.

«Сверхзвуковой прыжок», навык-рывок айнкрадского стиля.

Этому тайному приёму её научил Кирито — иногда называвший его на священном языке «Соник липом», — и с его помощью Ронье отрубила похитителю вторую руку.

В следующую секунду Инкарнационный барьер Кирито исчез, и Лизетта оказалась в воздухе без опоры и защиты.

Потерявший обе руки, истекающий кровью мужчина вновь прыгнул к окну, не думая сдаваться. Возможно, ещё одного удара хватило бы, чтобы убить его, но Ронье решила остановиться и поймать Лизетту.

Похититель выпрыгнул в окно и почти сразу исчез, будто растворился в свете зари. В ту же самую секунду Ронье поймала Лизетту и прижала к груди. Она присела на корточки, положила меч на пол и стала согревать тихо плачущую малышку обеими руками.

— Страшно было, да, Лиза? Но теперь всё хорошо… всё хорошо… — прошептала она, поднеся Лизетту к своему лицу и поглаживая щёку малышки своей.

Постепенно плач утих, а маленькая ручка прикоснулась к щеке Ронье. Слева скрежетало закрывающееся окно, Ронье продолжала обнимать малышку, пока кто-то не постучал по её спине.

Поспав пару часов в своих комнатах и съев простой ужин, Кирито и Ронье покинули замок Обсидия ровно в восемь вечера.

На этот раз не пришлось ни намазывать лица, ни летать с помощью Инкарнации. Шета отвезла их прямо к механодракону на своей Ёиёби.

Даже Шета изумилась, увидев стального дракона, но быстро оценила возможности, которые он открывает. Сказав, что будет с нетерпением ждать того дня, когда стая этих драконов облегчит путешествия между мирами людей и тьмы, рыцарь единства улетела обратно в обсидиановый замок, ставший для неё не только местом работы, но и домом. Кирито и Ронье, в свою очередь, сели в механодракона и устремились на запад.

Когда машину перестало трясти, сидящий в переднем кресле Кирито медленно выдохнул и сказал:

— Кстати, Ронье, «Сверхзвуковой прыжок», которым ты отобрала у похитителя Лизетту, был просто великолепным. Когда ты так здорово освоила его?

— А… нет-нет, я, как бы это сказать, просто забылась и… — Ронье втянула голову в плечи и погладила серебристую гарду меча, стоявшего между креслом и стеной. — Мне кажется, это меч поделился со мной силой. Обычно у меня никогда не получалось прыгнуть на такое расстояние.

— Понятно… У тебя отличный меч.

— Да, — согласилась Ронье и откинулась на спинку кресла.

Механодракон тихо скользил по воздуху. Через окно, защищавшее Ронье от ветра, открывался вид на ночное небо мира тьмы. В отличие от неба над миром людей, здесь оно было почти беззвёздным, зато с самой середины небосвода светил белый полумесяц.

Как бы далеко ни находились друг от друга миры людей и тьмы, их обитатели видели одну и ту же луну…

Задумавшись об этом, Ронье вспомнила о странном чувстве, посетившем её при виде вывески у гостиницы Обсидии и при звуке колокольного звона. Но на этот раз Ронье смогла облечь это чувство в слова.

— А… Кирито.

— М? Что такое?

— Почему… в мирах людей и тьмы одинаковый язык и письменность? Если жители двух миров не общались с самого сотворения Андерворлда, их языки могли стать совсем разными…

Ронье никогда не задумывалась об этом раньше — видимо, не хватало знаний о мирах. Но теперь у неё появилось любопытство, и ей действительно захотелось выяснить причину.

Рождённый в Реалворлде мечник немного подумал и ответил:

— Хороший вопрос… Люди из Реалворлда рассчитывали на конфликт между мирами людей и тьмы, так что разные языки сыграли бы им на руку, ведь если стороны не смогут донести друг до друга свои мысли, то никакого мирного договора не будет. Но вместо этого они намеренно дали им общий язык — а может, не они, а нечто другое. Я пока не знаю почему. Возможно, в надежде, что после победы над неприязнью и войной родится новый мир?..

Слова Кирито были слишком сложными для Ронье. Но она не стала просить разъяснений и задумалась.

Кирито говорил, что луна в ночном небе — такой же шар, как и земля под ними. Вот почему она иногда отражает свет Солус лишь частично, превращаясь в месяц.

И если на луне тоже живут люди, то для них мир, в котором живёт Ронье, тоже кажется ярким полумесяцем в небе.

Говорят ли там на том же языке? Совершают ли жители луны такие же бесконечные ошибки, проливают ли кровь в войнах, живут ли день за днём в надежде на лучшее?

Молчаливый полумесяц в ночном небе вдруг показался Ронье колыбелью для множества жизней, и она протянула к нему руку.

Наконец она дотронулась до рукояти меча.

— Кирито.

— М?..

— Я придумала имя своему мечу. Он будет… «Лунной тенью».

— Понятно. Да, хорошее имя. Уверен, этот меч защитит тебя.

— Да! — с улыбкой кивнула Ронье и смахнула непонятно откуда взявшиеся слёзы.

«Как хочется поскорее увидеть Тизе!» — подумалось ей. Ронье хотелось поскорее рассказать обо всём, что она узнала и о чём подумала в этой поездке, своей лучшей подруге, которая до сих пор не могла выбрать между любовью к покойному элитному курсанту и предложением рыцаря Ренли.

Кирито ускорил механодракона, словно прочитав мысли Ронье, Стальная машина летела всё дальше на запад, освещённая тусклым светом луны.

Рэки Кавахара,

январь 2017 гада

Рэки Кавахара, abec

Sword Art Online. Том 19