Лида привыкла всегда все успевать, быть первой на работе и дома, но однажды после ссоры с мужем она приходит домой, а там пусто. Муж пропал вместе с дочкой, и его телефон не отвечает…
Лида всегда была спорая и скорая, в руках все горит. У нее и вес маленький ― чтобы в любой момент легко вскочить и побежать делать дела. Дел этих всегда невпроворот. Она любит составлять списки, а больше всего ― вычеркивать из списка сделанное дело, но вместо него сразу появляется новое. Белка в колесе.
"Великий Оптимизатор" ― так ее в шутку босс прозвал. Лида отмахивалась от этого прозвища, но в глубине души немножко им гордилась. Ей нравилось работать, и на всех работах ее всегда ценили. Пока другие с утра еле-еле раскачиваются, позевывают, пьют чай по полчаса, жалуются на пробки, она успевает кучу задач переделать. Если рабочий день начинается в девять ― значит, в девять ноль ноль ты уже должен сидеть на рабочем месте и работать, а не влетать в офис, запыхавшись, и не губы мазать в туалете или обсуждать прошедшие выходные.
Лиду недавно повысили до начальника отдела. Еще бы ― производительность у нее что надо, документы все по папочкам, на рабочем столе чистота и порядок. На нее всегда можно положиться, с ней отдел стал сдавать всю отчетность вовремя. Во многом благодаря тому, что она продолжала многое делать сама, доделывать и переделывать за своими нерадивыми сотрудниками. И некоторые особо ленивые из них начали этим пользоваться. Лида пыталась быть построже, но все равно все возвращалось к тому, что ей проще сделать самой, чем ждать, пока кто-то другой сделает в два раза медленнее и не так, как ей надо.
Босс на планерках всегда ставил ее ставил в пример как прекрасного сотрудника и на всех праздниках во время поздравительных речей подчеркивал ее незаменимость для компании. Но она чуяла, что дальше, до зама директора, ее не повысят. Будь Лида руководителем, она бы, конечно, многое по-другому организовала, и это бы только на пользу компании пошло. Но ей почему-то не дают подняться выше, опасаются ее ретивости. Ладно, в конце концов, кроме работы, у нее еще семья есть, ею тоже надо заниматься, а иначе все развалится.
Муж Витя у нее конечно… Порой она думала: ну как меня угораздило? Всегда терпеть не могла медлительность, а мужа именно такого и выбрала. До рождения ребенка еще как-то терпимо было, временами даже мило. Успокаивающе он на нее действовал. Она прибежит с работы, и дождаться не может, когда он придет. Витя приходит, они ужинают, она уже поела и тарелку за собой моет, а он еще жует, а потом он ложится на диван. Он на кухне диван поставил. Лида моет за ним тарелку, и рассказывает, рассказывает ему все свои рабочие новости и переживания, а он в телефоне копается и слушает, иногда угукает. Потом она немного полежит с ним, уткнувшись в его теплый мягкий бок, пока не вспомнит, что цветы не политы или блузка не поглажена. Вскочит, поделает дела, а там уже и спать пора. Глядь, а Витя уже перебрался на расстеленный диван в комнате и похрапывает.
Но как дочка Сонечка родилась, так все больше муж стал ее раздражать. У тебя ребенок родился, он плачет, хочет есть, в туалет, у него колики и так далее ― давай пошевеливайся, младенец ждать не будет! Разорется так, что всем соседям мало не покажется. Конечно, Лида первая всегда к кроватке подскакивала ― от Вити пока дождешься, так быстрее самой. Но когда совсем вырубалась от усталости, то совала ему дочку в руки, и он как-то худо-бедно справлялся. Сонечка с отцом даже легче и крепче засыпала, чем с матерью. Первый год жизни Сонечки был самым кошмарным, потом стало полегче, когда в полтора года она пошла в садик, и Лида смогла вернуться на работу, чему была очень рада. Сейчас дочке уже четыре года.
Со скоростью реакции у Вити, конечно, беда. Оставлять их двоих надолго, пока дочка маленькая, Лида все еще боялась, ― нет уверенности, что он вовремя спохватится, если что-то случится. Вот недавно было подтверждение ее страхам.
Они втроем в выходной день пошли в парк на прогулку. Витя, конечно, идти никуда особо не хотел, но Лида настояла ― погода теплая, надо идти гулять. Сонечка впереди ехала на самокате. Лида зорко следила, чтобы она далеко не уезжала. Но вот дочка, несмотря на мамины предостерегающие крики, все-таки вырвалась вперед, разогналась и бах! в поребрик врезалась со всей дури, и растянулась на траве (хорошо, что не на асфальт приземлилась!). Лида в три прыжка уже была рядом с ней, ребенок только успел воздуха в легкие набрать, чтобы завыть.
— Тише, тише, Соня, я же тебе говорила, ну куда так торопишься, осторожней надо быть!
Она ощупала дочкины конечности, убедившись, что ничего не сломано. И тут, наконец, на самой высокой ноте дочкиных завываний, к ним подошел папаша. Он как шел, так и шел, даже шага не прибавил, когда Сонечка навернулась.
— Ты что, не видишь, ребенок упал, а ты свою задницу еле тащишь! ― взорвалась Лида.
— Ну упала и упала, с кем не бывает, ― невозмутимо ответил Витя и легко поднял Сонечку на руки, ― ничего страшного. Чего ревешь? Жива же, здорова.
— Больно, папа, ― пожаловалась Сонечка.
— Ну, в следующий раз не будешь так разгоняться. Сейчас мороженое купим, и всё пройдет.
Сонечка мгновенно успокоилась.
— А если в следующий раз она на дорогу выедет и под колеса попадет? Ничего страшного, ага, она чуть все кости не переломала, но папашу нашего это не волнует!
— Ну, не переломала же. Здесь пешеходная зона, и возле дорог мы не катаемся, да, Соня?
Девочка кивнула и напомнила про мороженое. Витя понес ее на руках в сторону ларька с мороженым, а Лиде только и оставалось, что схватить злосчастный самокат и, все еще психуя, идти за ними.
Она долго на Витю злилась и с ним не разговаривала после того случая, а потом рутина повседневных дел, как обычно, затянула Лиду, и было уже не до выяснения отношений, и обида вскоре забылась.
Зато другой скандал, который устроил, к изумлению Лиды, сам Витя, забыть было невозможно. Был обычный вечер, Лида и Сонечка были в хорошем настроении, потому что у Сонечки в детском саду прошел утренник. Лида, отпросившись с работы, сбегала на него и осталась довольна выступлением Сонечки. Хоть та и прочитала стихотворение с запинками, что немного расстраивало, ведь дома они так долго его учили, но зато платьице у нее было просто прелесть, не зря Лида на "Вайлдберриз" заказала семь штук, чтобы из них выбрать самое красивое. Лида уже приготовила ужин и что-то напевала себе под нос, когда вернулся с работы Витя.
Дочка кинулась к папе, пока он раздевался.
— Папа, у нас сегодня плаздник был!
— Да ты что, какой праздник?
Сонечка призадумалась: она точно не знала или забыла.
— День осени, ― высунувшись с кухни, подсказала Лида.
— Ничего себе, и что вы там делали? ― спросил Витя.
— Тансевали, пели и еще собилали листики!
— Это у них такая игра была, кто больше листиков осенних соберет, ― пояснила Лида, ― а еще, Сонечка, что ты делала?
— Что? ― растерялась девочка.
— Ты читала…
— Стихотволение!
— Правильно, дорогая, а теперь расскажи его папе.
Девочка вновь растерянно замолчала, мучительно пытаясь припомнить начало.
— "Ходит осень в нашем парке…" ― напомнила Лида.
— Да дай ты ей время самой вспомнить! ― буркнул Витя.
— "Ходит осень в нашем палке,
Далит осень всем подалки:
Бусы класные — лябине,
Фалтук лозовый — осине,
Зонтик желтый — тополям,
Флукты осень далит нам."1 ― бодро продекламировала Сонечка.
— Молодец, доча, ― Витя наклонился и чмокнул ее в щечку, ― а что там еще интересного было?
— Прикинь, с ее группы мальчик Владик описался прям при всех и разревелся, хотя уже большой такой, я представляю, как его матери стыдно было… ― начала рассказывать Лида, но Витя вдруг грубо ее перебил:
— Я с дочерью разговариваю, что ты лезешь вечно! Я ей задал вопрос, что было интересного, что ОНА запомнила, а не ты!
— Ну так описавшийся Владик и был самым интересным, ― не удержалась Лида.
Витю это взбесило еще больше, он сжал челюсти, но потом легонько развернул Соню и подтолкнул ее к детской:
— Иди, поиграй, зайка.
Сонечка убежала, и тогда Витя наехал на Лиду. Он медленно надвигался на нее, багровея и выплевывая обвинения: что она, Лида, никому и слова не дает сказать, вмешивается в его общение с дочерью и со всеми остальными, перебивает и постоянно лезет со своим мнением, что от нее не продохнуть, что у него уже голова взрывается от ее мельтешения перед глазами и замечаний по всякому поводу… Лида вжалась в подоконник. Она его никогда таким не видела. Но сдаваться не собиралась.
— Ну, раз я такая плохая, тогда сам готовь, убирай и занимайся воспитанием дочери! Свалил все на меня, приходишь на все готовенькое, еще и недоволен!
— Вот и приготовлю! ― Витя решительно распахнул дверцу холодильника. ― И нормальный ужин сварю, если ты не будешь постоянно под руку мне говорить.
— Да пожалуйста! ― поджав губы, выпалила Лида и вылетела из кухни.
У Лиды бурчало в животе, но она не совалась на кухню целых полтора часа, пока Витя там что-то кашеварил. Когда же он объявил на весь дом, что ужин готов, она с гордым видом наложила себе в тарелку свою еду, которую приготовила до этого, и ушла в комнату. Вообще-то прием пищи перед телевизором она не одобряла и призывала всю семью кушать как положено, за обеденным столом, но сейчас она была такая злая, что сама нарушила свое правило.
Весь вечер и на следующее утро они молчали, Витя сказал только, что сам соберет и отвезет Соню в сад. Лида нервно поглядывала на часы: они нещадно опаздывали, и он, конечно, надел дочке не те штаны, но она сдерживалась изо всех сил и не сказала ни слова. Весь день у нее на работе было скверное настроение, и она даже забыла дать пару ценных указаний своим подчиненным. Вечером у нее после работы был маникюр, и Витя должен был забрать Соню из сада, она говорила ему об этом еще два дня назад, но помнит ли он? На всякий случай она ему написала: "У меня ногти в полшестого, забери Соню". Ответ пришел через двадцать две минуты: "Я помню".
"Не забудь ей дать витаминку, и долго мультики не давай смотреть. Ужин в холодильнике. И яблоко ей почисти, она мало фруктов ест", ― написала Лида. Ответа не последовало.
С беспокойным сердцем она отсидела два часа на маникюре (Господи, почему так долго?!) и понеслась домой. Стало тревожно, когда она не увидела на парковке их машины. Но мало ли, может, мест свободных не было, и он в другом месте припарковался. Она зашла в подъезд, поднялась и постучала в дверь. В ответ тишина. Открыла дверь своим ключом. Они уже давно должны были вернуться! Лида набрала номер мужа, но трубку никто не взял.
Лида присела на пуфик, лихорадочно перебирая в уме разные варианты того, куда они могли поехать. К матери Вити? Она позвонила свекрови, но та ничего не знала и распереживалась еще пуще самой Лиды. Еле удалось кое-как ее успокоить и отключиться.
Лида позвонила воспитательнице, и та подтвердила, что Сонечку забрал папа, все было нормально. "Не могу до него дозвониться, может, они к кому-то в гости пошли", — нервно хохотнула Лида, чтобы объяснить свой звонок воспитательнице. Но это не могло быть правдой ― муж у нее не самый компанейский человек, с родней, кроме мамы, особо не общается, да и с мамой весьма скудно. К кому-то из своих мужиков-друзей пошел вместе с дочкой? Зачем бы это ему?
У Лиды был номер только одного его друга, Саньки, но тот тоже не взял трубку (совпадение или нет?). Зашла во "ВКонтакте", нашла там еще пару его приятелей, написала им в личку, но они были не в сети. Написала его коллеге не всякий случай тоже, тот был в сети и сразу ответил, что Витя сегодня ушел пораньше, чтобы дочку забрать, и вообще вроде все нормально было.
Набрала в очередной раз Витин номер ― после пары секунд молчания механический голос сказал, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Да что ж это такое-то?! Телефон, видимо, сел из-за множества звонков ― свекровь наверняка тоже названивает.
Лида взглянула на часы ― полдевятого вечера. Она так и сидела на пуфике в прихожей, лишь стянув с себя ботильоны и плащ. Через сколько часов можно подавать заявление о пропавших без вести в полицию? Погуглила. Вроде как можно не ждать трое суток или сколько там, а сразу звонить.
Встала, на нетвердых ногах пошла в кухню, поставила чайник. Хотела пойти в комнату, переодеться в домашнее, потом подумала, что могут приехать полицейские для уточнения информации ― неудобно как-то будет их в халате встречать. Осталась в рабочем офисном костюме. Осушила залпом чашку чая и налила еще одну. Достала из холодильника и пожевала холодную сосиску. Подумала, что у нее нет свежих распечатанных фото мужа и дочки для розыска. Наверное, электронные подойдут? Села на кухонную табуретку. "Ладно, я подожду еще часик. Нет, часик не смогу, полчаса. И звоню в полицию. Пусть делают что-то, ищут. Я не могу тут одна сидеть и ждать. Мало ли что могло случиться! А вдруг они…"
Череду страшных картинок с автокатастрофами, нападением бандитов и агрессивных собак, обрушением крыши в магазине и даже похищением Сони ее собственным отцом, чтобы сбежать с ней заграницу подальше от нее, Лиды, вдруг прервало дерганье ручки входной двери и шкрябанье ключа. Лида вздрогнула и ринулась открывать.
За дверью оказались Витя и Соня: мокрые, красные и счастливые.
— Мы в парк заехали на каруселях покататься, сегодня последний день его работы перед закрытием на зимний сезон, и скидки на все аттракционы. Ух, как мы покатались, да, Соня?
— Да, мама, там такая была большая калусель с лошадками и слониками и зеблами, я выбрала лошадку и на ней каталась, а еще мы с папой катались на машинке и влезались в длугую машинку… ― тараторила Соня.
— А ты чего бледная такая? ― Витя наклонился и чмокнул жену в щеку.
— Телефон, ― только и смогла выдавить она.
— Блин, я его в машине забыл, когда мы в парк приехали, а потом он у меня сел. Мы еще под дождь попали под конец. Ну, я печку-то включил в машине, но может, Соню в ванне горячей искупать на всякий случай? Ты не замерзла, Сонь?
— Не-а, а еще папа мне купил шалик, мам, смотли! ― она подергала за веревочку, показывая маме блестящий гелиевый шар в виде сердечка.
Лида кивнула и улыбнулась дочке. Пока Витя снимал верхнюю одежду и обувь с Сонечки и раздевался сам, она все молчала и улыбалась. Наконец, Витя заметил ее заслезившиеся глаза.
— Ты чего, нормально все?
— Да, нормально. Вы голодные?
— Ну вообще-то нет, ― смущенно признался Витя, ― мы там, если честно, в кафешке поели.
— Да, и папа мне еще сладкую вату купил!
— Тсс, мы же договаривались, что это секрет! Мама говорит, что много сладкого нельзя. Мы не голодные, но чаю горячего бы попили.
— Да, хорошо, ― прошелестела Лида и пошла в кухню, чтобы снова поставить чайник.
— Лид, точно все нормально у тебя? Тебя как будто пыльным мешком по голове ударили.
Она выдохнула и рассмеялась, щелкая кнопкой чайника.
— Точно-точно. Все хорошо. У меня все хорошо. Может, я тут медитацией занималась, а вы меня прервали.
— Это ты-то ― медитацией? Не похоже на тебя, там же надо молча долго и неподвижно сидеть. Давай я тебе лучше большое колесо построю, как для белки, чтобы лишнюю энергию выбрасывать. И заодно с помощью твоего бега можно будет телефоны заряжать.
— Ха-ха, очень смешно. Не хочу колесо.
— А что хочешь? ― Витя обнял ее сзади, пока она клала чайные пакетики в чашки.
— Хочу лежать перед телевизором, обниматься, есть чипсы и смотреть тупую комедию, ― призналась Лида.
— О, это я всегда готов! Тем более, завтра выходной. И у меня кое-где припрятаны чипсы, ― признался Витя.
Они почти поцеловались, когда в кухню зашла Сонечка.
— Ну где чай-то, я пить хочу!
— Иди мой руки, а потом чай! ― весело ответил Витя. Они взяли чашки: он две большие и Лида одну маленькую, и пошли в комнату устраиваться перед телевизором.
Стихотворение И. Винокурова