<p>Наталья Александрова</p> <p>Проклятие призрачного воина</p>

Сима открыла глаза и тут же снова их закрыла. Ей захотелось немедленно умереть. Свет резал глаза хирургическим скальпелем, в ушах бухало, как будто кто-то забивал сваи в сухую каменистую почву, а во рту было сухо и мерзко, как в пустыне Гоби после праздника.

Так. Приехали.

Сима попыталась сосредоточиться и понять для начала хотя бы две вещи: где она находится сейчас и что делала накануне.

Для того чтобы ответить на первый вопрос, ей пришлось снова открыть глаза. Это было трудно, мучительно, но необходимо, и она с этим справилась.

Перед глазами все плыло и покачивалось, как после долгого катания на карусели, но невероятным усилием воли она все же сумела остановить это кружение и поняла, что находится не у себя в спальне.

Если бы она была в своей спальне, то прежде всего увидела бы висящую на стене картину, которую купила в Барселоне, – женщина в черной юбке, с розой в густых черных волосах. Знойная брюнетка сидела на балконе, перед ней стоял стакан чего-то холодного, и брюнетка как раз собиралась из него пить. Но увидела кого-то знакомого внизу, на площади под балконом, и забыла про напиток.

Сима с новой силой ощутила, как дерет пересохшее горло, и дико позавидовала знойной брюнетке. Хоть бы воды простой глоточек…

Однако вместо картины с брюнеткой был черный экран телевизора, на котором висела ее собственная юбка, рядом стояла ваза из голубого стекла, купленная в Праге. Ваза вроде бы на месте, но вот юбка… Сима в принципе была девушкой аккуратной, мама с детства вдолбила ей несколько постулатов. И один из них был такой: если живешь с мужчиной, в квартире должен быть относительный порядок. Ничто так не способно вывести мужчину из себя, как валяющиеся посреди комнаты вещи. Никаких рваных колготок на кухонном столе и чашек с недопитым кофе возле компьютера. То есть мужчина-то может где угодно оставлять свои чашки и разбрасывать по всей квартире грязные носки, это он считает в порядке вещей. Но от тебя такого не потерпит. Может, и не сбежит немедленно, но зачем, спрашивается, провоцировать человека на скандал? Так что твои трусики могут повиснуть на настольной лампе только в том случае, если мужчина сорвет их с тебя в порыве страсти. И то утром поскорее нужно их убрать.

Сима не во всем была согласна с мамой, но все же в памяти кое-что отложилось. Поэтому, когда они начали жить с Сережей вместе, старалась поддерживать в квартире относительный порядок.

Так что юбка на телевизоре – это явный перебор.

Сима сделала над собой еще одно усилие и поняла, что находится у себя дома, но не в спальне, а во второй комнате – той, которая в зависимости от желания и потребностей минуты играла роль гостиной, или кабинета, или столовой.

То, что она была дома, – это хорошо. Но почему не в спальне?

И тут вчерашний вечер начал понемногу проступать в памяти, высовывая из темноты то один свой уголок, то другой.

Она вспомнила, как пыталась открыть дверь своими ключами, как ключ долго не попадал в скважину, а потом связка вообще упала на пол. Она опустилась на четвереньки, чтобы ее поднять, и в этот ужасный миг дверь квартиры открылась и на пороге появился Сергей.

Кажется, он очень удивился, увидев, как она ползает по лестничной площадке. Кажется, он что-то сказал и попытался втащить ее в квартиру. Но Сима от него ожесточенно отбивалась, непременно желая найти ключи, причем найти сама, чтобы доказать Сергею, что вовсе не пьяна…

Так.

Главное слово было произнесено – пусть и только мысленно.

Она вчера дико напилась. И сегодня мается жутким похмельем. Отсюда – сухость во рту, звон в ушах, и комната кружится, как будто Сима катается на карусели.

Очень красиво. Но хуже всего было то, что вчера Сергей видел ее такой. Перед Симиными больными глазами всплыло его лицо – выражение сначала удивленное, потом такое брезгливое, а потом просто злое. Ну, правильно. Что может быть отвратительнее, чем пьяная в хлам баба?

Но как она умудрилась так напиться? И самое главное – где?

Сима сжала зубы, оттолкнулась руками и рывком села на диване. Голова взорвалась невыносимой болью, так, что она вскрикнула. Телевизор поехал куда-то в одну сторону, журнальный столик – в другую. Сима схватилась за диванную подушку, закусила губу… Но боль неожиданно отступила, и мебель встала на место. Остался только звон в ушах – ну, это семечки.

Теперь вчерашний вечер стал не таким загадочным. Кажется, она смогла бы ответить на вопрос: «Где?»

Сима вспомнила, что накануне ходила на встречу одноклассников. Прошло десять лет со дня окончания школы, и не в меру активная Ленка Голубовская обзвонила всех, кого смогла найти, заказала зал в ресторане и провела огромную организационную работу. Пришли почти все – Ленкиной энергией учителя восхищались еще в школе. Одноклассники Ленку не слишком привечали – уж больно была настырна, как говорят, легче уступить, чем объяснить, что не хочешь… Но в данном случае Ленкино упорство сыграло положительную роль – она не принимала никаких отказов, вот и явился на встречу почти весь класс.

Ресторан оказался новый, Сима в нем до того не была. Места много, сначала все сидели за столом, потом танцевали и общались. Погуляли, в общем, на славу…

Да, но насколько Сима помнила, она вчера не так уж много пила… кажется, бокал вина и два легких коктейля… или три… но, как бы то ни было, результат налицо.

Сима спустила ноги на пол и застонала.

Комната снова поплыла перед глазами, шум в ушах усилился.

– Сережа! – жалобно позвала она.

Ей не хотелось, чтобы Сергей видел ее в таком жалком состоянии, но прийти в себя без посторонней помощи она просто не могла.

Однако на ее призыв никто не отозвался.

Ну ясно – Сергей дуется на нее после вчерашнего… В общем-то, он прав, но ей было так плохо, что срочно требовалась помощь. В конце концов, для чего нужен близкий человек? Чтобы пожалеть в горькую минуту, как говорила Симина бабушка.

Однако Сергей не явился на Симин зов. Или она позвала его слишком тихо и он просто не услышал?

Сима предприняла еще одну попытку, но поняла, что такой слабый и сиплый голос не услышишь даже в двух шагах, а не то что из другой комнаты. Что он там делает? Спит? Слушает музыку в наушниках? Чатится в Интернете?

Ничего не оставалось, как полагаться на свои силы.

Она вцепилась в спинку стула, оперлась на нее и встала.

Ну как же ей было худо!

С трудом переставляя ноги, Сима добрела до двери, выбралась в прихожую и попятилась, увидев перед собой какое-то жуткое привидение. Лицо серое, черные круги под глазами, всклокоченные волосы – вылитая ведьма из фильма ужасов!

И тут до Симы дошло, что это – ее собственное отражение в зеркальной дверце стенного шкафа… Не может быть… Она даже оглянулась, чтобы выяснить, не стоит ли кто сзади. От такого простого действия голова снова взорвалась болью, и до Симы дошло, что никого здесь больше нет, что в зеркале отражается она собственной персоной.

Сима вяло порадовалась тому, что Сергей не услышал ее призыва и не видит ее во всей красе. Впрочем, вчера она, должно быть, тоже выглядела не самым лучшим образом. В глубине души шевельнулись слабые ростки стыда. Ну это же надо так напиться! И главное – с чего ее так повело? С бокала вина и двух коктейлей? Нет, кажется, их было три.

Первый коктейль она выпила, как только вошла в зал ресторана. Это Ленка Голубовская так распорядилась – коктейли стояли на столике у входа, и она зорко следила, чтобы все пили. Она сказала, что это называется «приветственный фуршет». От Ленки ведь так просто не отстанешь. Сима не помнила, какой был коктейль – что-то разноцветное, приторное, с бумажным зонтиком. И вдруг будто воочию увидела, как Вадик Пугачев попробовал свой коктейль, тихонько поморщился – бурда, мол, – и поставил бокал на столик. И она, Сима, последовала его примеру. Стало быть, тот, первый, коктейль можно не считать. Но что было дальше? Пока что в голове стоял полный туман.

Налюбовавшись на свою неземную красоту, Сима кое-как доковыляла до ванной. Для того чтобы открыть дверцу душевой кабинки, ей понадобилось минут семь и все силы, что остались в организме. Впрочем, их почти не осталось.

Сима зажмурилась и пустила только холодную воду, потом, когда терпеть стало невозможно, открыла горячую. Таким образом она наказывала себя за безобразное поведение накануне.

Контрастный душ сделал свое дело, и через двадцать минут она почувствовала себя гораздо лучше. Из зеркала на нее смотрела несчастная, бледная, больная физиономия, но все же больше похожая на человека, а не на маску к Хеллоуину. Теперь она могла показаться перед Сергеем, а если бы он сварил ей чашку крепкого кофе, какой умеет варить только он, Сима почти стала бы человеком…

Она кое-как подсушила волосы, надела розовый халатик, в котором ее бледность была не так заметна, и выбралась из ванной.

Встав на пороге, она снова позвала:

– Сергей! Сережа!

И опять ей никто не ответил.

Держась за стенку, она добрела до кухни.

Там Сергея не было. Не было и обычных признаков его утреннего присутствия – не пахло свежемолотым кофе и тостами, не урчала включенная микроволновка…

– Сергей! – повторила Сима жалобно. – Серенький! Ты что, все еще на меня сердишься?

Вопрос был риторический.

Мало того что она накануне приползла домой буквально на бровях, сейчас в ее памяти всплыли такие детали вчерашнего вечера, что Сима покраснела до корней волос. Она вспомнила, как ползала на площадке в поисках ключей, как Сергей тащил ее в квартиру, а она вырывалась и орала что-то несусветное.

Другой мужик бросил бы такую заразу на холодном полу, чтобы протрезвела к утру, но только не Сергей. Он всегда стеснялся соседей. Точнее, никого не хотел пускать в свою жизнь. Так и говорил Симе: с соседями ни в какие отношения не вступать. Скажешь «здрасте» у лифта и пошла себе по своим делам. С детками не сюсюкать, собачек не гладить, мужикам глазки не строить, с тетками про погоду не разговаривать, дворничихе замечаний не делать. Если какие проблемы – пускай ко мне обращаются, я разберусь. Сима на такие слова только кивала – квартира его, хозяин – барин, ей эти соседи ни к чему совсем…

Так что никак он не мог оставить ее на лестнице в пьяном виде, притащил в квартиру. А там Сима окончательно сошла с катушек. Она смутно помнила, что упрекала Сергея в чем-то, потом заливалась пьяными слезами, потом… потом, кажется, ее долго тошнило в туалете… Какой кошмар!

Так что если Сергей на нее дуется, его вполне можно понять…

Сима трясущимися руками налила воду, включила кофеварку, подставила чашку.

Конечно, это будет не такой кофе, как тот, что варит Сергей, но в ее состоянии выбирать не приходится… Ей бы взбодриться, а то сил совсем нет. Ну, это надо же было так нажраться…

Пока готовился кофе, она добрела до спальни, чтобы попросить прощения за вчерашнее. Сделав жалобное и виноватое выражение лица, толкнула дверь, заглянула внутрь…

И замерла в растерянности.

Сергея в спальне не оказалось. Больше того, их кровать вообще не была расстелена, как будто в ней никто сегодня не спал.

Это было совершенно непонятно.

Может быть, Сергей просто ушел на работу и не стал будить ее из обычного человеколюбия?

Бред! Ведь сегодня воскресенье, они потому и назначили встречу одноклассников на субботу, чтобы после нее можно было спокойно выспаться! Не веря себе, Сима взглянула на календарь, что висел на стене у двери. Так и есть, сегодня воскресенье, так что ни о какой работе не могло быть и речи. Сергей работал в обычной коммерческой фирме, у них не бывало авралов и сверхурочных.

Сима в полной растерянности еще раз обошла квартиру, хотя и понимала, что смысла в этом никакого – квартирка у них не такая большая, чтобы в ней можно было потерять человека, две комнаты, кухня и ванная.

Вернувшись на кухню, она выпила чашку кофе.

О том, чтобы что-то съесть, не могло быть и речи, организм протестовал, но кофе без сахара и сливок пошел хорошо, Сима немного приободрилась и попыталась обдумать ситуацию.

Для начала она взглянула на часы. Стрелки показывали четверть десятого. Судя по тому, что за окнами проступала тускло-серая демисезонная хмарь, а не глухая ночная темнота, четверть десятого утра. Стало быть, проспала она недолго. Да ведь и явилась-то домой не очень поздно.

Ресторан работал до последнего посетителя, однако девчонки что-то засобирались рано, не было еще и одиннадцати. Возможно, этому способствовала Ленкина неумеренная активность, всем до зубовного скрежета надоел ее громкий голос и бесцеремонные манеры.

Голубовская ловила всех на выходе и заставляла допивать все те же коктейли. Деньги, мол, уплачены, так зачем же добру пропадать? И снова Сима смутно вспомнила, что не допила свой коктейль, потому что чувствовала, что сильно опьянела. Кажется, она бросила стакан на пол, и он разбился. Ну да, Борька Галкин еще вляпался в липкую лужу и посмотрел на Симу злобно.

Стало быть, этот коктейль тоже можно не считать. А тогда с чего же ее так повело? Сколько ни задавай себе этот вопрос, ответа все равно не получишь.

Сима вздохнула и еще раз оглядела спальню.

Сергея не было дома – с этим фактом приходилось примириться. Причем, судя по состоянию постели, он дома и не ночевал.

То есть, конечно, можно предположить, что он встал рано утром, застелил постель и куда-то ушел, но это полностью меняло Симины представления о мире. Сергей никогда в жизни сам не стелил постель, на этот счет у него был какой-то собственный заскок. Если этого не делала Сима – постель оставалась незастеленной до самого вечера. А уж представить, что он стал бы делать это в такую рань в воскресенье… нет, это просто невозможно!

Приходилось признать, что он ушел из дома. Ушел, чтобы не оставаться с ней под одной крышей. Уж очень отвратительно Сима выглядела вчера ночью. Да и вела себя не лучше. Вот он и ушел, чтобы ее не видеть.

Куда ушел? Это вопрос.

Сима повалилась на кровать, прямо на шелковое покрывало, чего раньше не позволяла делать даже Сергею, и уставилась в потолок – белый и чистый. Дом был новый, ремонт делали недавно.

– Куда он мог пойти? – спросила Сима потолок. – И главное, у кого он ночевал?

На потолке ничего не было написано. Сима напрягла память и с удивлением констатировала, что она понятия не имеет, куда же мог пойти ее близкий мужчина. Родители у него далеко, причем, кажется, осталась только мать, а отец умер. Или родители развелись, мать уехала не то на Украину, не то в Белоруссию, а отец остался в далеком небольшом городе. Сима понятия не имела в каком.

Сергей рассказывал о себе неохотно, а ей-то это зачем? Вот братьев и сестер у него точно не было. А насчет друзей…

Сима подумала и с удивлением поняла, что она не может вспомнить близких друзей Сергея. То есть, конечно, были у него приятели, они встречались в ресторанах и клубах, но Симе было ясно, что знакомства эти у Сергея шапочные, он вообще легко сходился с людьми, правда, домой никого не любил приглашать, мой дом, говорил, – моя крепость, тут мы будем отдыхать, а если с друзьями пообщаться, то для этого есть рестораны и все такое прочее. Не было у него друга закадычного, такого, как у Симы подружка Ирка.

Вспомнив про Ирку, Сима тяжко вздохнула. Ирка в прошлом году вышла замуж за финна, да ладно бы еще в Финляндии с ним жила. Тогда можно было бы на выходные к ней съездить. Так нет, финн оказался какой-то нетипичный, беспокойный, вечно его мотало по свету. Сейчас, кажется, в Новую Зеландию намылился.

Сима повернулась и улеглась поудобнее. Да, звонить приятелям не имеет смысла, в конце концов, это даже неудобно, Сергей потом ей выскажет. Она и сама понимала, что незачем посвящать всех в то, что они поссорились. Мало ли где он ночевал? Да хоть в гостинице…

Сима подавила в зародыше мысль, что Сергей сейчас у какой-нибудь девицы. Это маловероятно, он такими делами не увлекается. Они живут вместе почти год, и налево он за это время не ходил, это точно. Вообще, до этого они ни разу даже сильно не ругались. Не было у них скандалов с криками, битьем посуды и хлопаньем дверью. Сергей, как уже говорилось, тщательно следил, чтобы соседи ничего не узнали, а если скандал, то вся лестничная площадка будет в курсе. Да и не было у них повода скандалить. Сима не истеричка, на пустом месте сцену не устроит. А по мелочи она старалась сдерживаться.

Сергей не любил, когда она ходила куда-то одна и поздно возвращалась. А куда ей ходить, если закадычная подружка Ирка умотала аж в Новую Зеландию? Ну, зайдут с девочками после работы в кафе, если у кого праздник какой, или в баню всей компанией. На фитнес, конечно. Так ведь это ж не ночью.

А вечерами если и ходили куда, то вместе. Исключая вчерашний вечер.

Сима села на кровати и застонала в голос. Ну что же это такое? Ну как ее угораздило вчера так напиться? И выпила-то всего ничего – бокал вина за ужином, и еще коктейли. Но два из них можно исключить – от этой сладенькой бурды только расстройство желудка может быть, да и то Сима не допила, так что получается совсем мало.

От тяжких мыслей Симу отвлек телефонный звонок. Она встрепенулась и бросилась в гостиную. Телефон стоял у них там, и трубка, что удивительно, была на месте.

– Да! – Сима схватила трубку. – Сережа? Слушаю!

– Ну ты даешь, подруга, – посмеивалась на том конце Ленка Голубовская. – Ну я на тебя просто удивляюсь!

Сима молчала, до того сильно было разочарование. Она-то надеялась, что это звонит Сергей.

– Чего тебе? – не слишком вежливо спросила она Ленку, когда молчание уже стало неприличным.

Ленка, надо сказать, ничуть не смутилась, это чувство ей вообще не было знакомо.

– Ну ты даешь! – повторила она. – Пришла вся расфуфыренная, хвасталась, как у тебя все хорошо, и замуж собираешься за своего Сереженьку, а сама тут же с Борькой Галкиным закрутила.

– С Борькой? – поразилась Сима. – Я?

– Ну не я же, – фыркнула Ленка. – Ну, мы все прямо обалдели, когда вы с ним в баре обжимались!

– В баре? – переспросила Сима. – В каком баре?

– Слушай, что ты все спрашиваешь, как попугай! – рассердилась Ленка. – Что, так напилась, что не помнишь ничего?

– Ага… – Сима была в плохом состоянии, поэтому слишком поздно вспомнила, что нельзя вступать с Ленкой ни в какие разговоры, вообще нельзя говорить лишнее. Она вцепится как бульдог, выспросит все, вызнает, потом введет всех знакомых в курс дела. А если специально попросишь не говорить про это никому, то еще хуже получится. Причем еще в школе известно было, что делает это Ленка не по злобе и зависти, а по врожденной тупости и толстокожести. Ну не понимает человек простых намеков, не приемлет никаких тонкостей.

– Ну, я не знаю… – Ленка сделала вид, что глубоко задумалась. – Рассказывать тебе или нет… хотя, знаешь, лучше все заранее узнать, чтобы готовой быть.

– К чему? – Сима вышла из ступора и решила взять себя в руки.

С Ленкой нужно держаться твердо, иначе такого наговорит…

– Ну, народ-то всякий попадается, – сказала Ленка, – позвонят твоему хахалю, да и сообщат про Борьку.

– Да что сообщат-то? – не выдержала Соня. – Что я с ним в том баре трахалась, что ли?

Ей уже все надоело. Надоел Ленкин пронзительный голос, который ввинчивался прямо в мозг, отчего боль, ушедшая куда-то вглубь после душа, вновь вылезла на поверхность. Надоело чувствовать себя несчастной и виноватой.

В конце концов, ну что такого случилось? Ну выпила она лишнего, ну вид, конечно, у нее был неважнецкий, но ведь не каждый же день она напивается в зюзю! Вот если бы Сережа пришел такой, так разве стала бы Сима убегать из дома? Конечно, противно, но она сначала уложила бы его спать, а утром ждала бы наготове со стаканом апельсинового сока, или таблеткой аспирина, или что там еще помогает. И всячески бы ему сочувствовала, а уж потом поругала бы немного для порядка. А он взял и сбежал в неизвестном направлении.

– Ну не то чтобы трахались, но со стороны могло так показаться, – невозмутимо заметила Ленка Голубовская. – Он уж так тебя обхаживал, а ты не против была. Вот мы и подумали, что ты насчет хахаля своего наврала все, либо вообще его нет, либо он полное барахло, которое не жалко на Борьку Галкина сменять.

Сима вспомнила Борьку. Толстый, неопрятный, нахальный, и еще все время безобразно потеет. Да, в этом вопросе она не могла с Ленкой не согласиться.

И с чего ее вдруг потянуло общаться с Борькой? Она еще со школы его терпеть не могла.

– И все видели? – убито спросила она.

– Да вы не скрывались, – в Ленкином голосе не было злорадства, просто констатация факта. – Да и ушли вместе…

– Вместе? – ахнула Сима. – Ну уж нет, ночевала я точно дома!

– Бекасик, ты что, и правда ничего не помнишь? – недоверчиво спросила Ленка.

Это Симу так в школе звали, Бекасиком, от фамилии Бекасова. Симе тогда это даже нравилось, лишь бы не по имени. Сима еще ничего, а вот полное…

И поскольку Сима молчала, Ленка продолжала развивать животрепещущую тему:

– Слушай, это плохо. Ведь пили-то немного, а тебя так развезло. У тебя в роду алкоголиков не было?

– Да отстань ты! – озверела Сима. – Скажи лучше, когда все разошлись? Ты на входе стояла, всех коктейлями поила, должна знать.

У нее в голове возникла очень нехорошая мысль. Неужели Борька Галкин увязался за ней и Сергей его видел? А если Ленка не врет и они обнимались с Борькой (о большем Сима боялась и думать), то в этом случае Сережа вполне мог психануть и уйти.

– Ну, сначала девчонки пошли – Вера, Соня, вся их компания, потом Вадик Пугачев повез Алку Емельянову домой на такси, они в одном доме до сих пор живут, потом парни понемногу потянулись, еще машину ловили долго.

– А я?

– А ты вроде с Борькой… хотя нет, – оживилась Ленка, – ты уже лыка не вязала и стакан с коктейлем опрокинула ему на ботинок. Он прямо озверел – ботинки, говорит, дорогущие, итальянские. Ну, ты его знаешь, он на дорогой одежде помешан, дай волю – будет все наизнанку носить, чтобы фирма видна была. Хотя сидит все на нем как на корове седло.

«Точно», – согласилась Сима, с удивлением обнаружив в Ленке Голубовской некоторую здравость суждений.

– В общем, Борька пошел в туалет ботинок отмывать, а ты куда-то слиняла, – продолжала Ленка. – Я еще задержалась, когда рассчитывалась, чаевые там… в общем, выхожу – и никого наших нет. Хоть бы подождали, спасибо сказали.

Сима тотчас подумала, что Голубовская до того всем за вечер надоела, что все сбежали от нее с радостью.

– Чего тогда врешь, что мы с Борькой вместе ушли? – спросила Сима.

– Извини… – удивленно ответила Ленка. – А ведь и правда я сейчас вспомнила про ботинок… А ты как домой добралась?

– Молча, – буркнула Сима и отключилась.

Она положила трубку, и тут наконец ее озарило. Что она мучается зря? Нужно позвонить Сергею и выяснить, где он и что с ним. Что-то он ей скажет. А она попросит прощения, так, глядишь, все утрясется, и он вернется.

Сима побежала в прихожую. Мобильника в сумке не было. Не было его и в карманах пальто. Не валялся он на столике под зеркалом. И на кухне его не было, и в гостиной, и в спальне.

Сима вытряхнула содержимое сумочки прямо на пол. Косметичка, кошелек, пачка салфеток, какие-то бумажки, новые колготки (взяла в ресторан на всякий случай – вдруг те, что на ней, поползут, так чтобы настроение не портить). Еще ручка, купон на скидку в косметическом магазине… пудреница почему-то валялась отдельно.

Мобильник как в воду канул. Приходилось признать, что Сима его потеряла. Оставила в ресторане или посеяла по дороге. Да как она голову нигде не оставила, растяпа несчастная!

Ну ладно. Номер Сергея она помнила наизусть. Сима набрала нужные цифры. Ответил любезный женский голос, который сообщил, что данный номер выключен или находится вне зоны действия сети.

Так. Отключил телефон, чтобы она почувствовала всю глубину своего падения.

Голова болела невыносимо. Сима нашла в ящике кухонного стола обезболивающие таблетки и выпила сразу две. Ящик обратно шел туго, она толкнула сильнее и прищемила палец. Выступили слезы. Сима плюхнулась на стул и заревела в голос.

Через некоторое время боль в голове снова спряталась поглубже, Сима напилась холодной воды и легла спать.

Проснулась она, когда за окнами снова были сумерки. Шел дождь, капли уныло сползали по стеклу. Сима прислушалась к себе. Голова не болела, только стоял в ушах легкий звон и хотелось есть.

В холодильнике не было даже яиц, только кусок засохшего сыра и банка рыбных консервов. Обычно они ездили в супермаркет по субботам, но вчера Сима просидела полдня в парикмахерской, красоту наводила к походу в ресторан. Черт бы побрал этот ресторан! Черт бы побрал этих одноклассников! Черт бы побрал эту Ленку Голубовскую, которой неймется. И зачем только Сима пошла на этот вечер?

Вместо хлеба нашлись только сухарики, которые Сима ела, когда хотела сбросить пару килограммов. Теперь хотелось хлеба с маслом и кусок колбасы на него положить потолще.

Сима вздохнула и открыла морозилку. Пачка замороженных шампиньонов, какой-то шпинат (что с ним делать?) и – слава тебе господи! – блинчики с творогом. Сима сунула блинчики в микроволновку и перевела дух.

Она съела все пять штук. После чашки кофе настроение улучшилось, и Сима снова набрала номер Сергея. Ответ был тот же. Все еще обижается, подумала она с раздражением, не хочет с ней знаться. Ну и ладно.

Делать ничего не хотелось. Сима взяла себя в руки и наложила на лицо питательную маску, потом вымыла голову и подпилила сломанный ноготь. Нужно было сходить в магазин, но Сима решила этого не делать. В конце концов, выключить мобильник – это уже слишком. Но между делом она все время прислушивалась, не поворачивается ли ключ в дверях, не звонит ли телефон.

Никто больше не звонил. Сергей не появился даже к ночи. Сима долго лежала без сна на широченной кровати, которую они купили совсем недавно.

Неужели с ним что-то случилось? А что? Выскочил ночью в растрепанных чувствах, вполне могла машина сбить. Или дали чем-нибудь тяжелым по голове и ограбили. Увезли в больницу, а она, Сима, не нашла ничего лучшего, чем спокойно дрыхнуть весь день, вместо того чтобы обзванивать больницы!

Не может быть, тут же возразила она себе. Сергей – сильный, крепкий, спортом занимается, в зал ходит, он не пьяный был, не больной. С троими запросто справиться может. И от машины увернется.

Слегка успокоившись, Сима заснула.

Утром погода не порадовала, так что Сима, собираясь на работу, надела темную куртку с капюшоном и брюки. Она не в банке работала, форма одежды у них простая. Офис обычный, посетители не ходят, так что дресс-код демократичный.

Еды в доме не было никакой, так что Сима решила выйти пораньше, чтобы заскочить в кафе возле работы. Там подавали сытные завтраки: кашу, блинчики или сырники, еще булочку и кофе. Отчего-то есть хотелось как никогда.

«Это нервное», – подумала Сима.

Уже в прихожей она хватилась ключей. Их не было в сумке, не было на столике под зеркалом, не было на кухне.

Время поджимало, Сима металась по квартире, кляня на чем свет стоит себя и вообще всех. Куда могли деться ключи? Ведь Сима помнила, как она доставала их из сумки, пыталась открыть дверь, потом они упали на пол, она ползала, стараясь поднять их, и тут открылась дверь, вышел Сергей. Он с трудом втащил ее в квартиру, а ключи…

Сима распахнула входную дверь. Вот они, ключи, завалились между ковриком и порогом. Оттого никто из соседей их не заметил. Сима подняла ключи и удивилась. Чего-то не хватало, связка была легкой. Вот два ключа от квартиры, вот один – от общей двери на лестницу, вот – таблетка домофона…

Так. Нет ключей от машины.

Машину купили три месяца назад, новенький синий «пежо». Сергей оформил ее на Симу, сказал, что так удобнее. Сима не возражала, хоть Сергей ездил на ней гораздо чаще, так что до работы ей приходилось добираться на метро. Но в субботу… в субботу она ведь поехала в ресторан на машине. Сима только сейчас об этом вспомнила. Захотелось похвастаться перед одноклассниками, машина-то и правда ее, по крайней мере по документам. Сказала, что Сергей подарил якобы на помолвку. Она приехала на машине и собиралась совсем не пить. Но Ленка буквально влила ей в глотку тот дурацкий коктейль, так что Сима решила оставить машину на стоянке у ресторана и взять такси.

Но тогда куда же делись ключи? Потеряла? Или Сергей рассердился и снял со связки? Дескать, раз ты так себя ведешь, машины больше не получишь.

Тут Сима взглянула на часы и помчалась на работу.

Она опоздала минут на пять. Все бы ничего, но у входа Сима нос к носу столкнулась с шефом. Утром в понедельник шеф был злой и невыспавшийся, поэтому глянул на нее волком и выразительно постучал по часам. Сима сделала виноватое лицо и проскочила вперед.

– Опаздываешь, Симона, – проскрипел шеф ей вслед, – неорганизованная ты и расхлябанная.

Сима скрипнула зубами на ходу. Ведь знает же, как она ненавидит свое имя. Тоже родители удружили – Симона. Любой человек, услышав, как ее зовут, тут же делал дурашливое лицо и пел: «Симона! Девушка моей мечты!» До чего же Сима ненавидела эту песню. Друзья и знакомые уже привыкли, называли ее только Симой. А шеф нарочно все делал, хотел ее позлить.

В кафе зайти она не успела, но, разумеется, об утреннем кофе нечего было и думать, хотя секретарша Сашенька тотчас понесла шефу дымящуюся чашку. Сима уселась на свое рабочее место и только тут вспомнила про Сергея. Утром домой он не явился, но на работе должен быть!

Она набрала номер. Телефон по-прежнему был выключен. Разрядился? Или он занес ее номер в черный список? Что за черт, тут же поправилась Сима, ведь она звонит ему не со своего мобильника.

Беда в том, что рабочего телефона он ей не давал, велел звонить на мобильный. И действительно всегда был на связи. До сегодняшнего дня. Вернее, до вчерашнего.

До обеда Сима еще два или три раза набирала телефон Сергея, но он по-прежнему не отвечал. Сима волновалась, вертелась на стуле и отвечала невпопад. В обед она не выдержала и решила съездить к Сергею на работу. Она отпросилась у начальника, сказала, что ей нужно к зубному. Шеф посмотрел на нее странно и протянул:

– К зубному, говоришь? Ну, поезжай, Симона. Все равно от тебя сегодня никакого прока…

Сима не стала раздумывать над его словами. Остановила маршрутку и поехала к офисному центру «Дублон», где располагалась контора Сергея.

На первом этаже центра находилось небольшое кафе, где они с Сергеем несколько раз встречались: посидят, выпьют кофе, а потом едут по делам. Дела в основном были хозяйственные. То кровать покупали, то Сима присмотрела материал на занавески и хотела, чтобы Сергей одобрил. За то время, что они жили вместе, Сима многое улучшила в его квартире. Сергей редко с ней спорил.

Сейчас на всякий случай Сима заглянула в это кафе, но не увидела там ни одного знакомого лица и подошла к стойке дежурного, возле которой были вывешены названия расположенных в «Дублоне» фирм. Среди них имелась и фирма Сергея. Она называлась «Оптикон». Сергей говорил, что занимается оптическим оборудованием. Говорил он о работе мало, да Сима и не расспрашивала – что там интересного?

– Мне нужно в фирму «Оптикон», – сказала Сима дежурному.

– Вас ждут? – осведомился тот, равнодушно взглянув на нее.

Она ответила невразумительным мычанием, которое при желании можно было принять за утвердительный ответ. Дежурный снял трубку, набрал номер «Оптикона» и сообщил:

– Тут к вам женщина пришла…

Он что-то послушал и спросил Симу:

– Это вы им звонили?

– Ну да… – Сима вспомнила, как бесконечно названивала Сергею, и для верности кивнула.

– Она! – сообщил дежурный в трубку.

Выслушав ответ, он повернулся к Симе и кивнул:

– Поднимайтесь на третий этаж, вас там встретят.

Сима прошла мимо стойки, дождалась лифта и поднялась на третий этаж. По дороге она думала, что сейчас все наконец прояснится. Судя по тому, как быстро ее пропустили, в фирме будет все просто. Она найдет Сергея, но не станет ничего говорить при посторонних. Сергей будет недоволен. Она придумает какую-нибудь причину – ключи забыла или еще что. Сергей проводит ее, и тогда она попросит у него прощения, они объяснятся, и все станет как прежде…

Возле лифта Симу встретила взволнованная девушка лет двадцати с небольшим. Высокая и стройная, выше Симы сантиметров на десять, но при этом она каким-то непостижимым образом умудрялась смотреть на нее снизу вверх.

– А мы думали, что вы приедете только к двум, – проговорила девица, нервно сжимая руки. – Пойдемте, Николай Васильевич вас ждет… – и она зацокала каблучками влево по коридору.

– Николай Васильевич? – переспросила Сима, с трудом поспевая за своей провожатой. – А кто это такой – Николай Васильевич?

– То есть как? – Девица замедлила шаги и удивленно покосилась на нее. – Директор наш, Николай Васильевич Слезкин… вы ведь с ним хотели встретиться по вопросу контракта на пятьсот единиц…

– Я? Вообще-то нет, – возразила Сима. – Я к вам совсем по другому вопросу…

– Как по другому? – опешила девица. – Вы же Нина Николаевна?

– Вовсе нет, вообще-то я Симона…

– Ничего не понимаю! Вы нам звонили по поводу крупного заказа…

– Да нет, я не звонила, я по личному делу. Мне нужен ваш сотрудник, Сергей Вяхирев.

– Вяхирев? – переспросила девица, перестав нервничать, и взглянула на Симу сверху вниз, что было вполне естественно при ее росте. – Не знаю такого…

– Что значит – не знаете? – Сима почувствовала неприятный укол под ребрами.

– Не знаю – значит не знаю!

– Ну, вы, наверное, недавно здесь работаете, – неуверенно проговорила Сима, – не всех знаете…

Неприятное чувство под ребрами разрасталось, Сима знала уже, что ее ожидает что-то плохое.

– Третий год. – Девица с любопытством взглянула на Симу. – Но, может быть, он работает не в центральном офисе, а в одном из филиалов… вы на всякий случай спросите про него у Марины Васильевны, она у нас занимается кадрами. Она-то всех сотрудников знает.

Выяснив, что Сима не важная заказчица, девица успокоилась, перешла на ты, и в то же время в ее голосе и манерах проступила некоторая теплота.

Сима спросила у провожатой, где найти эту Марину Васильевну. Та показала ей на дверь, мимо которой они как раз проходили:

– Вот здесь, ее стол сразу справа от двери.

Сима поблагодарила девушку и толкнула дверь, за которой оказалась большая комната, разгороженная пластиковыми перегородками на отдельные кабинки. В каждой кабинке стоял стол с компьютерным терминалом и телефоном. На стене висел большой цветной чертеж какого-то сложного агрегата, над которым красовался лозунг: «Наша забота – хорошая погода в вашем доме!»

«Какое отношение оптика имеет к погоде?» – подумала Сима, но у нее не было желания долго раздумывать на эту тему.

Справа от двери, в такой же кабинке, как остальные, сидела строгая женщина лет сорока. К ней-то и направилась Сима.

– Вы – Марина Васильевна?

– Да, – ответила та сухо и, внимательно оглядев Симу, показала ей на стул. – Присаживайтесь.

Сима присела на краешек стула и растерянно проговорила:

– Вообще-то я…

– Подождите, – оборвала ее женщина, перелистывая какие-то бумаги. – Ну, что я вам могу сказать… вот вы пишете в своем резюме, что у вас пять лет работы по нашему профилю. Как это может быть, если вы только два года назад закончили обучение?

– Но постойте… – робко попыталась вклиниться Сима. – Я ничего такого…

– Не перебивайте! – одернула ее кадровичка. – Я еще не закончила! Вот тут вы пишете, что свободно владеете двумя языками… но вы не уточнили, какие языки имеете в виду. Вот до вас к нам пришел один соискатель, он написал в резюме, что владеет тремя языками, а потом выяснилось, что он имел в виду русский, украинский и суржик, и то русским и украинским он владеет только со словарем…

– Извините, Марина Васильевна, – перебила ее Сима, – вы меня с кем-то перепутали.

– Что значит – перепутала? – фыркнула та. – Вы ведь Мухоловкина? Вы прислали нам резюме…

– Да нет, я не присылала вам никакого резюме, я вообще по другому вопросу!

– По какому еще вопросу? – женщина взглянула на Симу подозрительно.

– Я разыскиваю одного вашего сотрудника, Сергея Вяхирева, и мне сказали, что вы должны знать, где он находится…

– У нас нет такого сотрудника, – отчеканила Марина Васильевна.

– Что значит – нет?.. – пролепетала Сима, теряя почву под ногами. – Может быть, вы посмотрите…

– Раз я сказала – нет, значит, его нет! – повторила женщина. – Я пока что не в маразме и точно знаю, кого принимала к нам на работу. Сотрудника по фамилии Вяхирев у нас нет и никогда не было!

– Но этого не может быть… – лепетала Сима. – Но он мне говорил… и я с ним здесь встречалась…

– Не знаю, кто вам что говорил, и не хочу знать! – перебила ее Марина Васильевна. – Но я вам лично говорю, что вы отнимаете мое время, а оно стоит очень дорого! – Она потянулась к телефону, сняла трубку и громко, с раздражением проговорила: – Охрана? Сколько раз я вам говорила, чтобы вы не пускали в фирму посторонних! Да? Меня это не интересует! Если это повторится, я подниму вопрос перед руководством! Все! – Она швырнула трубку и снова подняла глаза на Симу: – Вы все еще здесь?

Сима вышла из комнаты и медленно пошла по коридору. Ноги ее плохо держали, в ушах стучали молоточки. Она была совершенно растеряна, выбита из колеи.

Выходит, Сергей вовсе не работал в этой фирме! Да не может быть, ведь она точно помнила, как он называл эту фирму – «Оптикон». Выходит, он ее обманывал?

Но почему? Зачем? За что?

Нет, этого не может быть! Наверняка это какая-то глупая ошибка, какая-то путаница… Эта кадровичка настоящая ведьма, она нарочно все наврала Симе. Ей просто завидно, что Сергей, такой умный и интересный, принадлежит Симе, а у нее небось вообще никого нет, с таким-то характером.

Сима спустилась на первый этаж, но тут силы ее совершенно оставили.

Чтобы немножко передохнуть, набраться сил и привести мысли в порядок, она зашла в кафе и села за свободный столик.

Невольно вспомнила, как сидела здесь же с Сергеем.

Казалось, это было невероятно давно, в какой-то другой жизни. Он смотрел на нее ласково, держал ее руки в своих ладонях и говорил какие-то ничего не значащие, но наполненные внутренним смыслом слова… ей казалось тогда, что все у них хорошо, а будет еще лучше – у нее будет семья, настоящая семья… Не сейчас, конечно, но потом, когда-нибудь… Возможно, таким мыслям способствовала покупка кровати и вообще хозяйственные хлопоты.

И вдруг оказалось, что все это было ложью…

– Эй, ты чего сидишь такая кислая? – раздался рядом с Симой знакомый голос, – Можно я к тебе подсяду или ты хочешь страдать в одиночестве?

Сима подняла взгляд.

Рядом с ее столиком стояла та высокая девица, которая встретила ее возле лифта. В глазах у нее читалось сочувствие пополам с обычным женским любопытством.

– Садись, – едва слышно проговорила Сима и вяло махнула рукой.

– Что, не нашла своего приятеля? – бодрым голосом спросила девица, опустившись на свободный стул. – Да плюнь! Мужики все козлы! Только и норовят переспать и смыться! Если каждый раз такую трагедию разыгрывать – никаких нервов не хватит! Меня, кстати, зовут Алена, – представилась она запоздало.

– Это не каждый раз… мы с ним почти год знакомы… – слабым, бесцветным голосом произнесла Сима.

– Да ты что? Правда, что ли?! – воскликнула Алена. – Ну, тогда это что-то особенное!

К их столику подошла официантка.

– Вам что принести? – осведомилась она оживленным голосом. – Есть будете или худеть – кофе лакать без сахара?

– Нет, лично я сегодня ем! – решительно заявила Алена. – Принеси мне, Лариска, «крок-мадам», чашку капучино с шоколадом и… и вишневый штрудель. Гулять так гулять! И ей то же самое, а то, видишь, какая она бледная! Ей надо силы поддержать!

Сима попыталась вяло возражать, но ее мнение не приняли в расчет.

Официантка удалилась, и Симина соседка снова приступила к разговору.

– Нет, ну надо же – почти год! Но ты тоже хороша, – спохватилась она. – За целый год ничего про мужика не узнала! Что, он тебе совсем ничего о себе не рассказывал?

– Почему не рассказывал? Мы с ним здесь иногда встречались, в этом кафе. Он мне про вашу фирму рассказывал, про оптику всякую… я в этом вообще-то ничего не понимаю, но он…

– Про какую еще оптику? – переспросила Алена удивленно. – При чем здесь оптика?

– Как при чем? У вас же фирма оптикой торгует, даже называется «Оптикон»!

– Это он тебе сказал? – фыркнула Алена. – Ну дает мужик! Да мы никакого отношения к оптике не имеем! «Оптикон» – это оптовая торговля кондиционерами!

– Кондиционерами? – переспросила Сима.

Теперь все встало на свои места – сложное устройство на стене и рекламный плакат про погоду в доме…

Но каков Сергей! Выходит, он все это время обманывал ее и даже не знал, чем на самом деле занимается фирма «Оптикон»…

Но ведь она своими глазами видела, как он выходил из лифта, проходил мимо охранника…

Значит, он работал (и возможно, продолжает работать) в какой-то другой фирме, расположенной здесь же, в этом офисном центре… а название «Оптикон» просто прочитал на стене, среди других фирм, и наплел ей с три короба, зная, что она не станет его проверять.

Принесли заказ. «Крок-мадам» оказался двойным горячим бутербродом с ветчиной и сыром. Сима вспомнила, что сегодня еще ничего не ела и набросилась на еду, как волк на ягненка.

– Так-то лучше, – сказала Алена, когда они перешли к штруделю и кофе. – А то сидишь, как моль бледная, и горюешь. Ты честно скажи: не беременна?

– Да вроде нет… – неуверенно ответила Сима.

– Денег он у тебя не занимал?

– Нет…

– Ну, тогда наплевать и забыть! – обрадовалась Алена. – А ты адрес его домашний знаешь?

– Да нет его там! – Сима опомнилась и решила не вываливать незнакомому человеку всю подноготную.

– Тогда забудь!

– Слушай… – сказала Сима на прощание, – все же мне кажется, что он в этом бизнес-центре работал. Только не у вас, а в другой фирме. Ты поспрашивай там у девочек в курилке или еще где… Вяхирев Сергей, такой интересный…

– Ну, если интересный, – оживилась Алена.

– Только тебе по росту не подходит. – Сима забеспокоилась было, но потом махнула рукой – будь что будет. Дала Алене номер мобильного и, только выйдя на улицу, вспомнила, что телефон потеряла.

Она безнадежно опоздала с обеда и, оправдываясь перед шефом, забыла, что отпрашивалась к зубному врачу. Он, видно, тоже забыл, потому что долго плясал на ее косточках, называл безответственной и недисциплинированной личностью, потом перевел дыхание и сказал, что работы у них навалом и пока Сима ее не сделает, домой не пойдет, он сам лично проверит.

Все в офисе знали, что шеф разводится с женой, поэтому домой не торопится. Пришлось Симе остаться после работы, и домой она притащилась только после девяти.

Сима подошла к двери квартиры и услышала, как за этой дверью истерично захлебывается телефон.

Сердце ее заколотилось от волнения.

Это Сергей! Наверняка это звонит Сергей! Он заставил ее помучиться, заставил прочувствовать свою вину, но в конце концов простил и теперь звонит, чтобы сказать об этом…

Сима вытащила ключи, нашла на связке нужный и трясущейся от волнения рукой попыталась вставить его в замочную скважину. Ключ никак не попадал в скважину, а телефон все звонил и звонил…

Наконец ей удалось открыть дверь, и она бросилась к телефону…

Но ровно в ту секунду, когда она вбежала в комнату, звонки прекратились.

– Черт, черт, черт! – Сима выдохнула сквозь сжатые зубы и сжала кулаки. Ну что за невезение? Что стоило Сергею подождать еще минуту, даже полминуты?

Она пыталась успокоиться, внушить себе, что он позвонит снова, – и сама себе не верила…

Тут она вспомнила, что в спешке оставила входную дверь распахнутой. Этак ко всем ее неприятностям еще и квартиру обчистят!

Вернулась в прихожую, закрыла дверь, заперла на все замки и отправилась на кухню – сделать себе что-нибудь поесть.

Есть хотелось до умопомрачения, но когда она открыла холодильник, в нем, как в старой песне, была «зима, пустынная зима». Сима так устала после работы, что сил тащиться в супермаркет не было. Единственное, что ей удалось найти, – это одинокое яйцо и засохший кусочек сыра. Сыр-то ладно, он уже несколько дней лежал, а вот яйцо откуда взялось? Вчера его здесь не было. Или она не заметила?

Сима решила не поддаваться сомнениям. Яйцо так яйцо, пусть хоть из воздуха взялось!

Она взбила его с мукой и солью, вылила на сковородку и посыпала сверху тертым сыром. Еще несколько минут – и у нее будет чудесный омлет…

И в эту минуту снова зазвонил телефон.

Сима бросилась к нему, уронив по дороге стул, схватила трубку и закричала в нее:

– Сережа, Серенький, прости меня! Я сама не понимаю, как со мной такое случилось! Ты же знаешь, я никогда…

– Гражданка Бекасова? – раздался в трубке сухой недоброжелательный голос.

– Что? – растерянно переспросила Сима. – А, да, это моя фамилия…

На глазах у нее выступили слезы: все ее надежды на примирение с Сергеем рассыпались в прах.

– Нехорошо, Симона Андреевна! – продолжал неизвестный. – Разве можно так?

Этот человек еще что-то говорил, но его слова не доходили до Симы. Они были совершенно не важны. Важно было только то, что звонил не Сергей…

– Вы меня не слушаете, Симона Андреевна! – пробился к ней в голову занудный голос.

– А… да… извините… – Сима сделала над собой усилие и вслушалась в его слова. – Что вы сказали?

– Я сказал, что ваша машина, государственный номер… находится на штрафной стоянке по адресу улица Партизанская, дом семнадцать. И еще, Симона Андреевна, ваша машина была найдена в сильно поврежденном состоянии. Грубо говоря, разбита в хлам. Так что вы где-то совершили ДТП. В общем, вам надлежит явиться в ГИБДД, там выяснят все обстоятельства аварии, и после оплаты штрафной стоянки вы можете забрать свою машину…

Сима растерянно поблагодарила собеседника (впрочем, за что его было благодарить?) и повесила трубку.

Ко всем ее неприятностям прибавилась еще одна.

Впрочем, совершенно неудивительно, что в том состоянии, в каком Сима была в субботу, она разбила машину… удивительно другое – как в таком состоянии она решилась сесть за руль?

Она тупо смотрела перед собой, вспоминая злосчастную вечеринку. Но сколько ни думала, сколько ни напрягала память – никак не могла вспомнить, с чего так напилась. Собственно, выпила она только один бокал вина да еще один коктейль с Борькой Галкиным… правда, у коктейля был какой-то странный вкус и запах…

Запах!

Сима почувствовала запах дыма, доносящийся с кухни.

Она бросилась туда и увидела дымящуюся сковороду, на которой чернели бесформенные угольки – все, что осталось от ее замечательного омлета… Сима схватила сковородку голыми руками, обожглась, выронила ее прямо на пол. Сковорода глухо звякнула о плиточный пол, угли разлетелись по всей кухне.

– Черт! – закричала Сима, тряся рукой. – Черт, черт, черт!

Рука стремительно краснела, еще и волдыри будут. Сима открутила до упора холодную воду и сунула руку под кран. Народное средство, помогает от ожогов.

В это время раздался дверной звонок.

Сима бросилась к двери, едва не растянувшись на скользком полу.

Сердце у нее колотилось, во рту пересохло от волнения. В голове звучала одна мысль: «Он вернулся! Сергей вернулся!»

Ничего не говоря, ничего не спрашивая, она щелкнула замком, распахнула дверь и выкрикнула пересохшим ртом:

– Сережа, Сереженька…

И тут же осеклась.

На пороге квартиры стоял вовсе не Сергей, а крепко сбитая коренастая тетка лет шестидесяти в красном берете с матерчатой розой.

– Вы кто? – растерянно пролепетала Сима, невольно попятившись.

– Агент Жмуркина, – ответила тетка, энергично протискиваясь в квартиру.

– Агент? – переспросила Сима.

В ее памяти всплыли американские фильмы, в которых фигурировали агенты ФБР в строгих отглаженных костюмах и прочие «люди в черном». Тетка ничуть не была на них похожа. Разве что энергией, которую она излучала.

– Да, я агент, – ответила тетка агрессивно и оттеснила Симу от дверей. – А вот вы кто, извиняюсь? И на каком основании находитесь в помещении?

– Как это – на каком основании? – Сима попыталась остановить нахальную тетку, но это было все равно что пытаться остановить разогнавшийся товарный состав.

Тетка шла вперед, стреляя по сторонам глазами, и планомерно теснила Симу в глубину квартиры.

– Вот интересно! – Сима повысила голос. – Вломилась в мою квартиру и еще вопросы задает! Я сейчас милицию вызову…

– Полицию, – хладнокровно поправила ее загадочная особа.

– Один черт! – Сима взяла трубку телефона и собралась было набрать номер, но перехватила радостный взгляд тетки и замешкалась.

– Что ж вы не звоните, гражданка? – процедила та. – Мне полиция не помеха, а очень даже наоборот. Они мне помогут установить вашу личность и выяснить, на каком основании вы здесь находитесь!

Отчего-то Сима передумала звонить. В лице ее неожиданной гостьи была такая непоколебимая уверенность в своих силах и своей правоте, что ей стало страшно. Нет, Сима в последние дни была не боец, это точно. Слишком много на нее навалилось – встреча в ресторане, уход Сергея, на работе шеф смотрит косо, да еще и машину разбила в хлам.

– Да в чем, наконец, дело? – пробормотала она подавленно. – Кто вы такая? Что вам нужно?

Тем временем они уже переместились на кухню. Там сильная струя воды попала на грязную посуду в раковине, и все лилось теперь на пол. На полу и так было грязновато, теперь еще и лужа получилась.

Загадочная тетка и бровью не повела, а уселась на стул с таким видом, как будто собиралась провести здесь не один год. Сима закрутила кран и осталась стоять на пороге кухни, ожидая ответа.

– Кто я такая – я уже сказала: агент Жмуркина. А нужно мне, гражданка, чтобы вы пригласили арендатора. Я с ним буду вести разговор, а не с вами.

– Арендатора? – переспросила Сима. – Вы имеете в виду владельца квартиры? Но Сергея сейчас нет… он уехал… по делам…

– Ах, по делам? – в голосе и взгляде Жмуркиной промелькнула врожденная подозрительность. – Ну, если по делам, тогда ладно. Тогда вы вместо него объясните, почему нарушаете договор. Вот сегодня какое число?

– Что? – Сима захлопала глазами, пытаясь понять странную логику этой ужасной тетки. – При чем здесь сегодняшнее число? Ну, положим, двенадцатое…

– Вот именно! – Жмуркина подняла палец, подчеркивая свои слова. – А по договору арендатор должен оплачивать жилое помещение до третьего числа! В противном случае агентство имеет полное право расторгнуть договор! Что мы сейчас и сделаем!

– Какое агентство? – переспросила Сима. – Какой договор? О чем вы вообще говорите?

– Агентство недвижимости «Золотой ключик»! – отчеканила Жмуркина. – А договор – вот этот! – И она торжественно выложила на кухонный стол несколько машинописных листов, соединенных скрепкой.

Пытаясь найти в этом безумии хоть какой-то смысл, Сима схватила договор и принялась читать.

«Агентство недвижимости “Золотой ключик”, в дальнейшем – Арендодатель, и гражданин Вяхирев С. А., в дальнейшем – Арендатор, заключили настоящий Договор…»

Сима пропустила какие-то громоздкие и неуклюжие юридические обороты и перешла к следующему абзацу, где перечислялись права и обязанности сторон (у Арендатора были в основном обязанности), а дальше сообщалось, что предметом договора является аренда квартиры по такому-то адресу.

Смысл договора постепенно начал проясняться. Но от этого ей стало совсем плохо.

Адрес квартиры был указан именно тот, который Сима привыкла уже считать своим. Адрес той квартиры, которую она уже почти год старалась украсить и обжить. Квартиры, в которой она в данный момент находилась.

Кое-как дочитав до конца и увидев внизу подпись Сергея и синюю печать агентства, она подняла глаза на Жмуркину.

– Вы что, хотите сказать, что Сергей снимал эту квартиру?

– Само собой! – удовлетворенно проговорила тетка и сложила руки на груди. – Оплата своевременно не поступила, так что освобождайте квартиру в двадцать четыре часа!

– Но я… – лепетала Сима. – Но мне… что мне делать? Куда мне деваться?

– А это уж, гражданочка, не мое дело! – отчеканила Жмуркина, забирая договор. – Освобождайте квартиру, иначе я буду принимать меры! В соответствии с действующим законодательством!

– Но, может быть, я найду деньги и сама заплачу…

– Нет, гражданочка! – Глаза Жмуркиной блестели, видно было, что Симино унижение доставляет ей удовольствие. – Ничего вы не заплатите! У нас договор с гражданином Вяхиревым – так? Если бы он заплатил, тогда еще может быть, а поскольку его нет – то и разговора нет. Оплата своевременно не поступила, в связи с чем договор расторгается. У меня уже новый договор на руках, арендатор внес аванс, и через три дня должен въехать, а нам еще квартиру надо в порядок привести!

С этими словами Жмуркина оглядела кухню и поджала губы:

– Запустили квартиру, запустили! С вас еще, по-хорошему, компенсацию нужно взять…

– Какую еще компенсацию?

– Известно какую – за ненадлежащее состояние…

Жмуркина вышла из кухни, оттеснив Симу плечом, и быстро обошла всю квартиру, заглядывая в углы, поджимая губы и недовольно бормоча:

– Запустили, запустили…

Кровать в спальне была не застелена, на стуле валялись Симины колготки и лифчики, было душно, потому что Сима забыла открыть форточку, убегая утром. Да еще по всей квартире воняло горелым.

В целом квартира производила плохое впечатление, но сейчас Симу волновало не это. Она брела за Жмуркиной, опустив голову и думая, что делать.

Уходя из спальни, она спохватилась:

– Но здесь же много наших вещей… моих вещей… вот эту кровать, к примеру, я сама купила!

– Купила – забирай! – ответила Жмуркина, не моргнув глазом. – Кровать в договоре не упомянута и личные вещи тоже. Только имей в виду – чтобы через двадцать четыре часа здесь никаких ваших вещей не было! Что останется – перевезем на свалку, транспортные расходы за ваш счет, по повышенным расценкам!

– Почему по повышенным?

– Потому что за срочность!

Жмуркина обошла всю квартиру и вернулась в прихожую. Там она остановилась и отчеканила:

– Значит, двадцать четыре часа! Иначе мы будем принимать меры!

Дверь за ней с грохотом захлопнулась.

Сима вернулась на кухню, села и тупо уставилась на следы огромных ботинок Жмуркиной на грязном полу.

Сергей говорил, что это его квартира. Говорил не один раз, разрешал ей наводить уют, покупать вещи.

Однако Сима никогда не видела никаких документов. Все это лежало у Сергея в столе, и он запрещал Симе трогать его бумаги. Даже квитанциями на оплату всегда занимался сам. Значит, он ей врал. И, наверное, не только в этом.

Сима вспомнила, как он был строг насчет соседей. Не вступать ни в какие разговоры, если какие проблемы – он сам решит. Теперь ясно почему: он боялся, что от соседей Сима узнает, что квартира не его. Но какая, в конце концов, ей разница? Сима же не из-за квартиры стала с ним жить, а потому что они полюбили друг друга…

Тут же в голове возникли некоторые сомнения. Насчет любви, может, тоже все вранье.

Врал же он ей насчет работы…

Она вспомнила сегодняшнее посещение фирмы «Оптикон», насмешливые взгляды сотрудников фирмы, как хамски говорила с ней кадровичка, и снова почувствовала пережитое тогда унижение.

Ладно, заново переживать свои унижения – это занятие бесконечное, ему можно предаваться в свободное время, а сейчас ей нужно решить, что делать.

В первую очередь – куда переселиться. Потому что агент Жмуркина явно не шутит, и через двадцать четыре часа она вернется, и вернется не одна. А у Симы не было никаких прав на эту квартиру, так что ее выпрут со скандалом. Значит, Симе меньше чем за сутки нужно было найти новое жилье…

Впрочем, почему обязательно новое? Ведь у нее же была своя комната. Правда, расположенная в дремучей коммуналке, в ужасном районе возле Обводного канала, но это все же крыша над головой, а в ее положении особенно выбирать не приходилось.

Комната когда-то принадлежала Симиной бабушке, и там жила вся семья. Потом Симиному отцу дали отдельную квартиру, бабушку взяли с собой, но комнату оставили. Потом умер отец, и бабушка пережила своего сына ненамного, но комнату на Обводном успела переписать на Симу. Через два года Симина мать вышла замуж, и муж уговорил ее продать квартиру и купить дом за городом.

Сима к тому времени закончила учебу и нашла работу. В коммуналку возвращаться не хотелось, она снимала квартиру вдвоем с подругой, той самой Иркой, которая потом вышла за финна. А потом она познакомилась с Сергеем. И до сегодняшнего вечера думала, что ей повезло. Точнее, до вчерашнего.

С утра Сима не пошла на работу – отпросилась до обеда, чтобы собрать хоть какие-то вещи, пока ее не выставили на улицу. Вредная секретарша тут же перевела ее звонок на шефа, и он рычал в трубку не хуже медведя, выгнанного из берлоги посреди зимы. Сима клятвенно обещала, что все непременно отработает, но шеф сделал вид, что не слышит, и бросил трубку.

На то, чтобы сложить все вещи аккуратно, не было времени.

Свои вещи Сима упаковала в два чемодана и сумку, а то, что в них не поместилось, – в пару картонных коробок. В другие такие же коробки кое-как покидала вещи Сергея. Насколько она поняла, почти вся его одежда осталась дома. И бритва, и мелочи.

Сима выгребла из ящиков письменного стола все бумаги. Ага, вот он, договор аренды на квартиру. Все точно, не наврала вредная Жмуркина, закончился в прошлом месяце. И Сергей его не продлил. Что же это значит?

Сердце Симы нехорошо заныло. Не мог же он просто забыть про договор?

Из документов ничего важного больше не было, только пачка квитанций по оплате: за квартиру, за свет, за телефон. Еще бумаги на машину. Эти Сима взяла с собой. Были еще какие-то бумажки, она их просто бросила в коробку. Мелькнула мысль оставить все как есть, пускай потом Сергей сам во всем этом разбирается. Но привитая мамой аккуратность взяла свое. Сима перевязала коробки и прошлась по квартире. Картинку с девушкой на балконе жалко было оставлять, и вазу из голубого стекла она тоже решила забрать.

Также скатала покрывало с кровати, она столько времени искала подходящее по цвету к стенам. Все остальное – посуда, занавески – было куплено на деньги Сергея, пускай остается.

Сима уныло посмотрела на чашки из сервиза. Как она радовалась, когда вытащила Сергея в магазин. Как он смеялся, глядя на ее довольную улыбку. Какая разница, говорил, из чего пить. Сима долго читала ему лекцию о культуре быта, о том, что все должно быть красиво, наконец Сергею это надоело, и он повел ее в кафе.

Внезапно Сима почувствовала такую слабость, что едва дошла до табуретки. «Что вообще происходит? – думала она. – Отчего более-менее налаженная жизнь полетела в тартарары? Куда делся Сергей?» Теперь Сима поняла, что он ушел из дома вовсе не из-за того, что она безобразно напилась.

Для чего он ей врал? Для того, заключила она, чтобы однажды вот так уйти, исчезнуть из ее жизни. Чтобы его невозможно было найти. На работе нет, квартира не его, мобильный телефон отключил или вообще купил новый – и все, нет человека.

– Но зачем? – вслух спросила Сима. – Зачем он это сделал? Если я ему мешала, то зачем он вообще позвал сюда жить?

Вместо ответа снова раздался телефонный звонок. Не ожидая ничего хорошего, Сима потащилась в прихожую.

– Гражданка Бекасова? – раздался на том конце официальный мрачный голос.

– Да, я… – упавшим голосом ответила Сима. Ей показалось, что сейчас скажут что-то ужасное про Сергея. – Что, что случилось?

– Машина «пежо» темно-синего цвета за номером… вам принадлежит?

– Да что же это такое! – заорала Сима. – Что вы звоните все время? Сказала же, что заберу машину, когда смогу! А сейчас у меня другие дела! Нет времени совсем!

– Вы на меня не кричите, я при исполнении! – еще больше посуровел собеседник. – Вашу машину видели на месте преступления. Так что не нужно со мной в таком тоне разговаривать!

– Ка-какого преступления? – оторопела Сима.

– Значит, завтра в одиннадцать ноль-ноль вам надлежит явиться в сорок седьмое отделение полиции, комната двадцать третья, к капитану Щеглову.

– Но я не могу! – хриплым голосом сказала Сима, представив, что скажет шеф. – Я работаю.

– Не советую уклоняться, – прогудел голос, – очень не советую. Лучше явитесь вовремя. В противном случае наряд пришлю, в наручниках на допрос привезем!

– Да что случилось-то? – в отчаянии крикнула Сима. – Что там с машиной?

– Вот приходите и все узнаете, – получила она равнодушный ответ, после чего в трубке послышались короткие гудки.

– Этого только не хватало! – Сима взглянула на часы и увидела, что время неумолимо бежит к обеду.

Теперь следовало выбросить из головы все мысли о полиции, о пропавшей машине и срочно придумать, где оставить то, что она не сможет увезти с собой.

Впрочем, эту проблему она решила довольно быстро.

У них в доме имелся просторный подвал, в котором разместился небольшой фитнес-клуб с тренажерным залом. Сима туда время от времени захаживала, чтобы сбросить лишние килограммы и заодно избавиться от стресса, и между делом подружилась с Викторией. Рослая, крепко сбитая девица с черными вьющимися волосами, она работала там тренером и по совместительству завхозом.

Сима позвонила Виктории и вкратце описала свое незавидное положение. Само собой, она не стала говорить, что Сергей пропал, сказала только, что он уехал по делам за границу, а тут их неожиданно выселяют из квартиры.

– Ну, дела! – Судя по голосу, Виктория удивилась и искренне расстроилась за подругу. – Так тебе что – жить негде? Этот вопрос можно решить…

– Да нет, у меня есть комнатенка… – заверила ее Сима. – Вот только нужно где-то пока сложить наши вещи. Ненадолго, пока не устроюсь на новом месте. У вас в подвале вроде есть кладовка?

– Да не вопрос! У нас тут есть большая подсобка, и двери мы всегда запираем, когда уходим, так что можешь не переживать, не пропадут ваши вещички…

– Ты не волнуйся, я их скоро заберу!

– Да держи сколько угодно, у нас тут места полно!

Сима поблагодарила отзывчивую девицу, та даже вызвалась помочь ей перенести коробки в подвал и через несколько минут действительно пришла. Вдвоем они управились за полчаса, и Сима с грустью оглядела опустевшую квартиру.

– Я тебе даже кофе не могу предложить, – вздохнула она. – Кофеварку убрала…

– Бог с ним, с кофе! – отмахнулась Вика. – Ты скажи, у тебя правда есть где жить? А то можешь пока у меня перекантоваться… мы с Вадиком временно разбежались, так что я тебе вполне могу выделить спальное место.

– Есть, есть! – успокоила ее Сима. – Но все равно большое спасибо, ты настоящий друг.

И тут опять зазвонил телефон.

Сима, как и накануне, бросилась к аппарату, но теперь не ждала от звонка ничего хорошего. Вряд ли это Сергей – скорее, вчерашняя Жмуркина проверяет, освободила ли она квартиру. Или снова эти, из полиции, неймется им…

– Вы же дали мне двадцать четыре часа! – выпалила она в трубку. – Не беспокойтесь, я уже уезжаю…

– Это Симона? – раздался в трубке мужской голос.

– Да, – ответила Сима растерянно. – А это кто?

Надо сказать, что голос был приятный, хорошего, звучного тембра, и совершенно незнакомый.

– Я подвозил вас на машине в ночь с субботы на воскресенье, – ответил незнакомец.

– Что? – Симона совершенно растерялась. – Я не понимаю… ничего не понимаю…

– Я вас подвозил, – повторил мужчина, – а потом нашел у себя в машине ваш мобильный телефон… ну вот, я вам и звоню, чтобы его вернуть. Извините, что я не сразу это сделал, но сперва я его не заметил, он завалился между сиденьями… а потом услышал звонок и нашел его. Ну вот, и собрался позвонить…

Сима тупо смотрела перед собой. События той кошмарной ночи предстали перед ней в другом свете.

Значит, она не на своей машине вернулась домой с той злополучной вечеринки. Значит, у нее хватило ума поймать такси. Но свою машину она все же умудрилась благополучно разбить… Ну ясно – таксист довез ее от места аварии до дома. Хорошо, что нашелся мобильный – в нем все ее телефоны… конечно, таксист попросит за него денег, а с деньгами у нее напряженка…

Тут в ней взыграла подозрительность, и Сима спросила:

– А как вы меня нашли?

– Очень просто, – ответил незнакомец. – Я просмотрел записную книжку вашего телефона и нашел там запись «дом». Вот и позвонил по этому номеру, и, как видите, не ошибся…

– Действительно… а как вы узнали, как меня зовут?

– Как? – водитель негромко рассмеялся. – Да вы же мне сами сказали. Вы еще жаловались на своих родителей, которые дали вам такое экзотическое имя…

– Правда? – Симе стало стыдно: она ровным счетом ничего не помнила о той ночи.

– Конечно, – подтвердил ее собеседник и деликатно добавил: – Вы вообще-то были немножко навеселе, я предлагал проводить вас до квартиры, но вы наотрез отказались. Я уж не стал настаивать, но подождал, пока вы войдете в подъезд.

– Да? Спасибо… – Сима почувствовала, как покраснела, и порадовалась тому, что собеседник ее не видит.

– В общем, я хочу отдать ваш телефон, – напомнил ей мужчина. – Хотите, встретимся сегодня в обед? Знаете итальянское кафе «Тоскана» на улице Гончарова?

– Да, знаю… – Сима вспомнила кафе, мимо которого пару раз проходила – кружевные занавески, яркая вывеска.

– Давайте встретимся там в час.

– Хорошо… – Сима хотела спросить, сколько он хочет получить за возврат телефона, но отчего-то язык не повернулся. Вместо этого она спросила: – И часто у вас пассажиры что-нибудь забывают?

– Что? – переспросил мужчина. – А, нет, не часто… честно говоря, первый раз такое…

Сима еще что-то невнятно пробормотала и повесила трубку.

Как неудобно встречаться с человеком, который видел ее в ту ужасную ночь… хотя, конечно, таксистам и не такое случается видеть! Такая уж у них профессия…

Вика стояла в дверях и внимательно смотрела на подругу.

– Интересный? – спросила она.

– Кто? – Сима опять смутилась, сама не понимая почему.

– Тот, с кем ты сейчас разговаривала.

– Понятия не имею. – Сима пожала плечами, но тут же зачем-то добавила: – Но голос приятный. А как ты догадалась, что я говорю с мужчиной?

– Ну, знаешь! – Вика развела руками. – Тут большого ума не надо! Когда женщина разговаривает с мужчиной, у нее это на лице огромными буквами написано!

– Это таксист, – начала зачем-то объяснять Сима, – я у него в машине мобильник забыла, вот он и звонил… не знаешь, сколько в таких случаях платят?

– Вадик мой как-то по пьянке паспорт в такси забыл, так с него бомбила взял сотку баксов. Ну, думаю, за телефон примерно столько же попросит. А что ж ты прямо не спросила?

– Ну как-то постеснялась…

– Зря! – Вика прищурилась. – А почему сказала, что не знаешь, как он выглядит, если в его машине ехала?

– Ой, не спрашивай! – Сима снова покраснела. – Я в таком виде была… сама понимаешь, если телефон умудрилась потерять!

– Ну ты даешь! – Вика рассмеялась. – Такая тихая, приличная девушка… Правду говорят – в тихом омуте черти водятся!

Тут у нее зазвонил телефон, Виктория достала его и недовольно проговорила в трубку:

– Сейчас приду! Я инвентарь получаю… ну все, все, через пять минут!

Закрыв дверь за Викторией, Сима посмотрела на часы. До назначенной встречи оставалось часа полтора. Она взглянула на себя в зеркало. Конечно, не так ужасно, как в воскресенье, но все же она была не в лучшей форме. Бледная, кожа тусклая, хотя и в салоне недавно была, но от такой жизни поплохеет… и одета так себе, а все остальные вещи уже убрала в чемодан…

Тут же Сима подумала, что собирается не на свидание, а всего лишь на встречу с таксистом. А он видел ее в таком виде, что страшно представить. Так что нечего комплексовать, нужно ехать как есть. Вот только денег у нее маловато…

Сима пересчитала наличность и решила, что может выделить за возврат телефона не больше пятидесяти долларов. Может быть, таксист согласится на такую сумму?

Она не хотела опоздать и в итоге пришла в итальянское кафе минут на пять раньше назначенного срока. Кафе было более чем приличное, оформленное в стиле настоящей деревенской траттории. Не то чтобы Сима бывала в тосканских тратториях, но примерно так она их представляла по книгам и фильмам.

Вдоль стен стояли резные шкафы с удивительно красивыми керамическими тарелками и кувшинами, с потолочных балок свисали связки душистых трав и дикого чеснока. Посетителей было немного – должно быть, это местечко не из дешевых. Два-три столика занимали солидные деловые мужчины, неспешно обсуждавшие за ланчем серьезные дела, еще несколько – неизбежные в таких местах ухоженные женщины, убивающие время между косметологом и фитнесом, лениво ковыряясь в чем-то низкокалорийном.

Сима вздохнула – вид у девиц был потрясающе безмятежный. Никуда не торопятся, деньги не считают. Пожить бы этак хоть немножко…

Симу усадили за столик возле окна в зале для некурящих, и расторопный официант тут же положил перед ней меню, вложенное в красивую папку темно-зеленой тисненой кожи. Заглянув в меню, Сима расстроилась: цены были такие, что ей захотелось тут же сбежать отсюда как можно дальше.

«Ох уж этот таксист, – подумала она, мысленно пересчитывая наличность. – Мало того что хочет содрать с меня деньги за телефон, так решил за мой счет пообедать в таком дорогом заведении! Ну, этот номер у него не пройдет – пускай сам за себя платит!»

Официант все еще стоял возле столика, и Сима мрачно сказала:

– Я жду своего… знакомого, мы сделаем заказ позднее.

– Может быть, вы хотите пока чего-нибудь выпить?

– Воды, – процедила Сима.

– С газом, без газа?

– Без газа!

Официант наконец исчез, но появился ровно через минуту и поставил перед Симой какую-то удивительную бутылку синего полупрозрачного стекла, сделанную в форме статуи козлоногого сатира с какого-то римского фонтана.

Ловко отвернув сатиру голову (это оказалась пробка), официант наполнил Симин бокал, при этом проговорил тоном заправского экскурсовода:

– Вода «Аква рустико», уже семьсот лет добывается из единственного источника на севере Тосканы, принадлежащего старинному княжескому роду Монтефиоре, отличается исключительной чистотой, богата полезными минералами… в год из этого источника поставляется не более тысячи таких бутылок…

Сима представила, сколько стоит бутылка такой воды, и пожалела, что не заказала обычный кофе. Видя, что официант не сводит с нее глаз, она сделала глоток.

Вода как вода. Холодная, чистая. Но официант явно чего-то ждал, и она изобразила восторг. Только тогда он оставил ее в покое.

Сима уставилась в окно, на парковку, где стояли машины посетителей – дорогие, новые, сверкающие иномарки. Как раз в этот момент на парковку въехала очередная машина – серебристый «ягуар». Даже на фоне машин здешней публики этот автомобиль казался убийственно красивым и возмутительно дорогим.

Дверца «ягуара» распахнулась, и из него появился мужчина.

Этот был не мужчина, а воплощенная мечта – лет сорока, с темными, чуть тронутыми сединой волосами, с лицом мужественным и в то же время мальчишеским. Одет он был просто, но элегантно – свободные брюки из мягкого серебристо-серого вельвета, серый свитер ручной вязки, мягкие светло-коричневые мокасины. Куртка висела на руке – что там добежать двадцать метров, замерзнуть не успеешь. Несмотря на кажущуюся простоту, а скорее благодаря ей, было ясно, что все эти вещи созданы известным дизайнером и куплены в дорогом магазине.

Сима вздохнула, представив, как этот убийственный красавец подсядет к одной из беззаботных ухоженных девиц, поцелует ее в щеку… А она ждет жуликоватого таксиста, который хочет нажиться на ее рассеянности…

Как это все же несправедливо!

Тут Сима вспомнила, что потеряла телефон вовсе не по рассеянности, а оттого что выпила лишнего, и окончательно расстроилась. Сама виновата, нечего было пить!

Дверь кафе открылась, красавец вошел в зал.

Сима окинула взглядом одиноких посетительниц, пытаясь угадать, кто из них та счастливица, к которой он подсядет. Но из ее попытки ничего не вышло. Почти все присутствующие женщины с явным интересом уставились на вошедшего, но ни одна не проявила характерной радости узнавания. Оставалось ждать, куда он сядет.

Красавец оглядел зал и направился в ту сторону, где сидела Сима.

Это было странно – здесь, в этой части зала, не было ни одной скучающей одинокой женщины. Все они сосредоточились в той части кафе, которая предназначалась для курящих.

Это всегда удивляло Симу – богатые дамы, тратящие уйму времени и денег на свою внешность, все как одна курят. Казалось бы, все знают о вреде курения, а вот поди ж ты…

Красавец уверенно шел между столиками, неотвратимо приближаясь к Симе. Все женские взгляды были прикованы к нему. И Сима, разумеется, тоже смотрела на него как зачарованная, так кролик, наверное, смотрит на голодного удава. А он подходил все ближе, ближе и наконец остановился прямо возле нее.

Все женщины, которые до этого не отрываясь следили за этим красавцем, теперь остановили взгляды на Симе, чтобы посмотреть, к кому он шел, – и во всех этих взглядах проступило откровенное недоумение.

Да и сама Сима удивилась. Что же это творится? Такого просто не может быть! По всем законам природы такой красавец не может обратить на нее внимание! Разве только если она поставит свою машину на его парковочное место…

Так, может, она заняла его столик? Столик, за которым он сидит каждый день?

Сима хотела уже возмутиться: ведь на столике не было таблички «зарезервировано», и вообще, ее усадил сюда метрдотель!

Но прекрасный незнакомец не собирался ее прогонять. Напротив, он смотрел на нее с каким-то странным выражением печальной нежности, как будто потерял что-то бесконечно ценное и вот теперь снова нашел.

Да нет, не может быть! Наверняка ей это показалось.

Тем временем незнакомец, взглянув на часы, проговорил мягким, как вельвет, голосом:

– Здравствуйте, Симона! Извините, я немного опоздал, но вы понимаете, всюду пробки…

Это было похоже на сон, а сон имеет неприятную особенность кончаться в самый неожиданный момент.

– Здрасте… – пролепетала Сима севшим от волнения голосом. – А вы кто? Мы с вами знакомы?

На лице красавца проступило удивление, сменившееся смущением.

– Я Кирилл, – проговорил он, чуть заметно улыбнувшись. – Я вам звонил… мы с вами договорились встретиться здесь…

– Вы?! – Сима вытаращила на него глаза. – Так это вы подвезли меня той ночью?

– Вообще-то да…

– Ужас какой! – воскликнула Сима, заливаясь краской. – А я думала, это просто какой-то таксист…

– Нет, я не таксист. – Кирилл снова чуть заметно улыбнулся. – Можно я сяду?

– Ой, конечно, извините… – Сима окончательно смутилась.

Она представила, как выглядела той ночью, и ей стало совсем плохо. Но с чего этому супермену пришло в голову подвезти незнакомую пьяную девицу?

– Я не таксист, – повторил мужчина, устроившись за столом напротив Симы, и снова взглянул на нее с тем же странным, печальным и нежным выражением. – Я просто проезжал мимо ресторана, увидел вас… вы махали рукой, безуспешно пытаясь остановить какую-нибудь машину, ну, я и остановился…

«Что-то слабо верится, что я той ночью так хорошо выглядела, чтобы такой мужчина обратил на меня внимание!» – в смятении подумала Сима.

Он словно прочитал ее мысли и продолжил:

– У вас был такой вид… все проезжали мимо, и я подумал, что вас нельзя оставлять на улице…

Тут что-то в словах Кирилла задело ее сознание.

– Вы сказали, что подсадили меня возле ресторана? – переспросила она. – Какого?

– Новый ресторан на Бассейной… как же он называется? Кажется, «Робинзон». А вы что, не помните, откуда ехали?

– Помню… – Сима опустила глаза в стол.

Что он себе позволяет? Намекает, что она вообще ничего не помнит про ту ночь?

Но вообще-то, честно говоря, так и есть. Если она не запомнила даже, что ее подвозил такой умопомрачительный красавец – о чем уж тут говорить!

Но позвольте… «Робинзон» – тот самый ресторан, где они встречались в субботу. И если Кирилл подвозил ее от самого ресторана…

– А докуда вы меня довезли? – подозрительно спросила Сима, чтобы окончательно прояснить вопрос.

– Докуда? – переспросил Кирилл. – Докуда вы сказали. Вы как сели ко мне в машину, так и сказали: Школьная улица, дом восемь, квартира двадцать три. Я сначала даже подумал, что вас лучше от греха подальше действительно довести до самой квартиры, но вы, когда подъехали к дому, сразу же поставили меня на место – сказали, что Сергей вас ждет и будет недоволен, если вы появитесь не одна… и еще пальцем мне погрозили, вот так! – Он очень смешно ее передразнил, а Сима еще больше расстроилась.

Значит, она и про Сергея ему успела рассказать… Интересно, а что еще она ему наболтала?

Тут, деликатно прервав их разговор, возле столика появился официант.

– Вы определились с заказом? – спросил он, обращаясь в первую очередь к Кириллу.

– Мне, пожалуйста, мясо по-тоскански и деревенский салат, – ответил Кирилл, не заглядывая в меню. – А вы, Симона, что-нибудь выбрали?

– Кофе, – проворчала она, вспомнив здешние цены.

– Совсем не хотите есть? – Кирилл взглянул на нее удивленно. – Неужели вы, как все сейчас, помешаны на похудении?

– Да нет. – Сима передернула плечами и неожиданно для самой себя ляпнула: – Здесь такие цены… я себе не могу позволить…

Она тут же смущенно замолкла, но отчасти была довольна своей несдержанностью: уж очень шикарно выглядел этот Кирилл, пусть до него дойдет, что не все такие богатенькие, как он, не все могут по будням обедать в таком дорогом месте.

– Ну, неужели вы думали, что я позволю вам платить? – проговорил Кирилл с обидой в голосе. – Я вас пригласил и, разумеется, заплачу…

– Мне неудобно, – пробормотала Сима, – мы с вами почти незнакомы…

– Глупости. – Кирилл повернулся к официанту: – Для дамы принесите салат из рукколы с козьим сыром и филе морского языка с суфле из брокколи.

Официант беззвучно удалился, а Кирилл обратился к Симе:

– Извините, что выбрал за вас, но мне кажется, вам это понравится. Здесь это готовят очень вкусно, и калорий совсем немного, если вас это беспокоит. Хотя, мне кажется, вам об этом можно не думать.

И он снова бросил на нее тот самый взгляд, полный печальной нежности…

Сима ничего не ответила от смущения. Вместо этого вернулась к своей прежней, недодуманной мысли.

Если этот сказочный принц по непонятному капризу вез ее от ресторана до самого дома – значит, она не садилась за руль своей машины? Но кто же тогда ее разбил? И как ее машина оказалась на том месте, про которое говорил полицейский? На месте какого-то преступления.

– Значит, вы точно везли меня от ресторана «Робинзон» до самого дома? – на всякий случай уточнила она.

– Ну да, – подтвердил Кирилл в недоумении.

– Вы в этом уверены?

– Конечно. – Кажется, он немного обиделся на такие расспросы и добавил: – Я же был трезвый и все хорошо помню.

Он тут же смутился (что было довольно неожиданно для такого уверенного в себе человека) и проговорил:

– Извините, я вовсе не намекал на то, что вы…

– Да ладно вам. – Сима горько улыбнулась. – Чего уж там… я представляю, как ужасно тогда выглядела. Вы только не подумайте, – спохватилась она, – что со мной такое часто случается… у нас была встреча выпускников, и со мной что-то такое случилось… я сама не понимаю! Вроде и пила-то совсем немного…

Кирилл посмотрел на нее недоверчиво, и она неожиданно разозлилась:

– Да, хотите верьте, хотите нет, но я выпила всего один бокал вина и не представляю, что со мной случилось… и вообще не понимаю, почему я перед вами оправдываюсь!

– Вам вовсе незачем оправдываться! – горячо проговорил Кирилл. – Совершенно незачем! Я вас ни в чем не обвиняю, наоборот… – И снова в его глазах промелькнуло то самое выражение печальной нежности.

– Что значит – наоборот? – переспросила Сима.

– Ничего… я не знаю… – Он смешался и тут же нашел выход из положения. – Я вообще-то принес ваш телефон…

Он полез в карман и выложил на стол Симин многострадальный мобильник.

– Вот он…

Сима мельком взглянула – так и есть, телефон разрядился, что совершенно неудивительно.

– Спасибо вам! – спохватилась она. – Большое спасибо! Я без телефона не могу, а новый покупать… – она помрачнела.

Официант принес салаты. Симе не очень понравился козий сыр, но она сделала вид, что в восторге. Скучающие одинокие дамы бросали на них завистливые взгляды. Сима передвинула свой стул, чтобы их не видеть, выпила водички и задумалась.

Судя по всему, этот Кирилл захотел вернуть ей телефон просто из любезности. Непонятно, с чего такой альтруизм, но один положительный момент в деле имелся – Симе не придется расставаться с пятьюдесятью долларами. И еще обед в приличном ресторане за его счет. Правда, этот козий сыр так противно пахнет… Ладно, не будем придираться.

О чем бы с ним поговорить… Спросить, чем занимается, неудобно, он может подумать, что Сима положила на него глаз. Прямо поинтересоваться, с какой целью он подсадил ночью пьяную девицу и довез ее до дома, унизительно. Может, он просто хороший человек и любит делать добрые дела.

Сима взяла себя в руки и посмотрела на своего визави без всякого кокетства, просто приветливо. Задала вопрос про ресторан – действительно похож он на простую итальянскую тратторию или нет. Кирилл оживился, он-то в Италии бывал много раз. Поговорили об итальянской кухне, потом перешли на французскую. Сима была в Париже всего неделю, Кирилл же очень забавно описывал свои многочисленные путешествия по Франции. Кто бы сомневался!

За приятной беседой они съели горячее, которое понравилось Симе гораздо больше, затем выпили кофе. Сима взглянула на часы и похолодела – время обеда давно прошло, шеф ее просто разорвет на мелкие кусочки. А ведь еще и завтра отпрашиваться с утра. Ко всем ее неприятностям не хватало еще потерять работу, а именно это и случится.

– Я вас подвезу! – Кирилл правильно понял паническое выражение ее лица.

Ехать было недалеко. В машине Сима нервничала, мучительно думая, что бы такое наврать шефу. Или сказать правду? Муж пропал? Сказать, что Сергей сбежал, потому что Сима расхлябанная, несобранная, недисциплинированная и вообще ничего не умеет. С квартиры прогнали? Не поверит, Сима сама же всем растрепала, что квартира у Сергея своя, еще советовалась с сотрудниками насчет мебели и занавесок. В полицию вызывают? Лучше про это вообще молчать…

По всему выходило, что правду говорить нельзя, лучше действительно что-нибудь сочинить.

– Симона… – Кирилл остановил машину возле ее офиса.

– Ой, да не зовите меня так, с детства свое имя ненавижу! – машинально сказала она. – Зовите как все – Симой…

И тут же прикусила язык. Если она так сказала, стало быть, надеется на продолжение их знакомства? Что он про нее подумает, ведь она сама той ночью наболтала ему про Сергея – ждет, волнуется, будет недоволен. Ага, ждет. Если бы волновался, мог бы приехать и забрать ее из этого треклятого ресторана. Тут Сима вспомнила, что сама взяла машину, и едва не застонала в голос. Еще и с машиной теперь неприятности!

– Сима, – сказал Кирилл, посмотрев на нее с прежней печальной нежностью, – рад, что сумел вам помочь. Если будут какие-то проблемы, обращайтесь ко мне. Вот, – он сунул ей в руку прямоугольник с золотым обрезом.

– Спасибо вам! – сказала Сима смущенно и помчалась в офис, втянув голову в плечи, потому что на эту голову сейчас прольется град упреков и ругани.

В лифте она разжала кулак и посмотрела на визитку: «Ремизов Кирилл Георгиевич, фирма «Ремдекс», генеральный директор».

«Ого, “Ремдекс”, – мимоходом подумала Сима. – Крупнейшая интернет-компания, ее все знают, кто с компьютером дело имеет».

Двери лифта открылись, и – надо же было так не повезти! – Сима буквально нос к носу столкнулась с шефом. Очевидно, он ждал лифта и вот дождался Симу.

– Здрасте, Олег Иваныч! – пискнула Сима, думая, как было бы хорошо хоть ненадолго стать невидимой.

– Бекасова! – От злости шеф вспомнил ее фамилию, и это был плохой признак. Обычно он называл всех сотрудников по имени и на ты, а по фамилии только в одном случае – когда вызывал подчиненного в свой кабинет, чтобы официально сообщить ему об увольнении.

– Бекасова! – загремел он, выволакивая Симу из лифта. – Ты что это себе позволяешь? Ты думаешь, для тебя закон не писан? Все люди как люди, а она целый день обедает!

– Я не целый… – лепетала Сима.

– Тебе, может быть, у нас работать надоело? – шумел шеф, наступая на Симу. – Так ты прямо скажи, если так!

– Мне не надоело… – блеяла Сима. – У меня просто… просто трудный период.

– Чего? – Шеф окончательно притиснул Симу к стене. – Что ты там бормочешь?

Совсем близко перед Симой оказались его глаза, белые от злости. Ей показалось, что сейчас он ее ударит. Да что же это такое? Она неловко взмахнула рукой, пытаясь заслониться, и совершенно случайно попала шефу по очкам.

– Ой! – Сима прижала руки к щекам в полном ужасе.

Теперь – все, теперь ее вышвырнут вон. Интересно, позволят хотя бы забрать с рабочего места туфли и красивую чашку с цветами, которую ей подарили сотрудники на прошлый день рождения?

Шеф водворил очки на место и посмотрел на Симу спокойно и очень нехорошо. Все кончено, поняла она, шеф принял решение. Ну и ладно, она не станет его умолять. Нужно быть гордой.

Сима выпрямилась, пригладила волосы и холодно сказала:

– Позвольте пройти!

Шеф осознал, что они с Симой стоят в недопустимой близости, и отступил в сторону. В эту секунду у Симы из рук выпала визитка. Шеф поймал ее на лету и, посмотрев, медленно произнес:

– Симона… это что такое?

– А что? – Сима обернулась на ходу.

– Симона, вернись немедленно! – закричал шеф.

– Да что случилось, Олег Иваныч? – Сима подошла ближе, опасливо глядя на шефа. Хотя чего ей теперь бояться?

– Откуда у тебя это? – прорычал он.

– А что…

– Отвечай! Где ты это взяла?

– Ах, это… – Сима начала кое-что понимать. – Это мне дал Кирилл.

– Кирилл? – страшным голосом переспросил шеф. – Ты хочешь сказать, что господин Ремизов, владелец крупнейшей интернет компании в России, для тебя просто Кирилл?

– Ну да. А что такого? – Сима пожала плечами. – Мы недавно познакомились, он мне свою визитку и дал.

– И ты молчала? Да я все ноги стоптал, все телефонные трубки изгрыз, чтобы добиться от них ответа. Если нам удастся разместить у них рекламу – это же такая удача будет! А меня все футболят по инстанциям! А тут выход на самого главного! Симона, ты должна помочь фирме.

– Ну, я не знаю… – Сима решила поломаться. – Это неудобно. Человек ко мне со всей душой, а я его будто использую…

Но шеф зарычал так страшно, что Сима испуганно скакнула прочь, пообещав на бегу, что попробует.

Вечером Сима отправилась на Обводный канал.

Ее комната находилась в мрачном кирпичном здании позади старых провиантских складов. Сима не была здесь года два, и за это время кое-что в окрестностях этого дома изменилось, только знакомый антикварный магазинчик остался на прежнем месте – в полуподвале соседнего дома. Во дворе перед домом снесли несколько гаражей, и на их месте появилась авторемонтная мастерская, перед которой стояли ожидающие ремонта машины. На капоте одной из них умывался бывалый рыжий уличный кот с разодранным ухом. Рядом курил парень в зеленом промасленном комбинезоне. Он тоже был рыжий, и вообще они с котом были чем-то похожи.

На двери подъезда появился кодовый замок, но кто-то из жильцов уже подложил под притолоку дощечку, так что дверь не закрывалась, и Сима проникла в подъезд без проблем.

Она поднялась на третий этаж и остановилась перед хорошо знакомой дверью.

Насколько она помнила, на этой двери прежде была целая гроздь звонков с именами многочисленных жильцов. Но теперь все эти украшения исчезли, и на их месте красовался один-единственный звонок, без всякой надписи. Однако, прежде чем звонить, Сима попробовала открыть замок собственным ключом.

Как она и опасалась, ключ не подошел, и ей все же пришлось позвонить.

Вскоре из-за двери донеслись шаркающие шаги, и недовольный мужской голос прохрипел:

– Проваливай туда, откуда пришел, пока я не вышел и не спустил тебя с лестницы!

Сима испуганно попятилась, однако тут же догадалась, кому принадлежит этот голос, и проговорила в дверь:

– Дядя Тимоша, это я!

– Что еще за я? – донеслось из-за двери. – Я никого не приглашал! Говорю – проваливай!

– Это я, Сима!

За дверью воцарилось недоверчивое молчание, потом брякнул глазок, потом заскрежетали замки, дверь распахнулась, и на пороге возник пожилой, но весьма крепкий мужичок в поношенной тельняшке и тренировочных штанах. Об его ноги терся крупный черный кот с белоснежной манишкой. Оба пристально уставились на Симу. Наконец на лице мужичка проступило радостное узнавание.

– Симона, девушка моей мечты! – пропел он дурным голосом и прижал Симу к себе. – Ты как здесь оказалась? Вспомнила старика, решила проведать? Ну, заходи, чай будем пить! У меня особенный есть, тонизирующий! Маша с Байкала привезла!

– Маша? – переспросила Сима. – Вроде бы, насколько я помню, вашу жену звали Лидия…

– Лида?! – Мужичок засмеялся. – Так это когда было-то! Вот вспомнила! С Лидой мы давно уж расстались, после этого Галя была, а потом уж Маша… но, правда, с ней мы тоже уже расстались. Понимаешь, интересы у нас оказались разные… духовные запросы… ты же знаешь, у меня натура разносторонняя, а Маша – она кроме домашнего хозяйства ничем не интересовалась…

Тимофей Иванович Кочетков, Симин сосед по коммунальной квартире, действительно был весьма разносторонним человеком. Когда-то давно, еще в советские времена, он работал в закрытом НИИ, как тогда говорили, в «почтовом ящике». Как и многие коллеги по институту, увлекался горным туризмом – видимо, романтика дальних странствий, крутые отроги, песни у костра и прочие сомнительные, на Симин взгляд, удовольствия давали ему иллюзию свободы, которой так не хватало на работе, и способствовали романтическим отношениям. Так что после очередного похода Тимофей развелся с первой женой Ниной и женился на молодой туристке Елене. При этом с Ниной каким-то непостижимым образом умудрился сохранить хорошие отношения.

Когда их институт развалился и сотрудникам перестали вовремя платить зарплату, вторая жена Елена бросила туризм, развелась с мужем, занялась своей внешностью и вышла замуж за одного из первых бизнесменов, как их тогда называли, кооператора. С Тимофеем она не ссорилась, объяснив ему, что в этом решении нет ничего личного. Тимофей тоже не очень расстроился. Он вспомнил о своем хобби и устроился инструктором по туризму в какую-то маленькую турфирму. Заодно женился на Оксане, которая работала в этой турфирме бухгалтером. Платили ему немного, а через несколько лет фирма вообще разорилась, и ему снова пришлось менять работу. При перемене работы бухгалтер Оксана тоже ушла на второй план.

К счастью, у Тимофея были золотые руки и весьма разносторонние интересы. В то сложное и напряженное время многие увлеклись мистикой и всевозможными тайными знаниями. Тимофей такой ерундой не интересовался, но пристроился в фирму, которая делала амулеты из поделочных камней – от сглаза, для приворота и для успеха в делах. Тимофей освоил профессию камнереза. В процессе обучения его приворожила восточная девушка Зульфия, на которой он, недолго думая, женился. Амулеты у Тимофея получались очень качественные, действенные, но владелец этой фирмы что-то не поделил с влиятельной якутской группировкой, которая подминала рынок амулетов под себя, и однажды утром его нашли в офисе с несколькими огнестрельными ранами. Прямо на трупе валялись несколько амулетов – от дурного глаза и от вражеских козней. Судя по всему, они ему не помогли.

Восточная девушка Зульфия исчезла в неизвестном направлении, прихватив часть готовых амулетов, видимо, в надежде, что они помогут ей начать новую жизнь.

Тимофей решил, что эта сфера деятельности чересчур опасна, и переквалифицировался в восточные целители. Еще в бытность инструктором по туризму он освоил спортивный массаж, а в дополнение к нему обучился у знакомого бурята нескольким заклинаниям, которые тот выведал у своего дедушки-шамана.

На этом поприще Тимофей добился больших успехов: приоделся, купил кое-что из мебели и женился на разбитной массажистке Ирине. Он уже подумывал о том, чтобы поменять свою комнату в коммуналке на отдельную квартиру (конечно, с доплатой), но тут на его пути снова возникла влиятельная якутская группировка, которая теперь подминала рынок альтернативной медицины.

Тимофею доходчиво объяснили, что заклинания якутских шаманов гораздо действеннее, чем бурятские, после чего он пару недель пролежал в больнице с множественными переломами и решил снова сменить профиль. На этот раз Тимофей перешел работать в автосервис.

Пока он лежал в больнице, массажистка Ирина освоила эротический массаж и переехала в загородный дом одного из клиентов, солидного, процветающего бизнесмена. Тимофей по этому поводу не слишком расстроился, потому что в больнице успел познакомиться с Лидией, которая лежала в той же больнице с переломом левой руки.

В это время их с Симой пути разошлись, и она не знала, как в дальнейшем развивалась карьера Тимофея и какие виражи совершила его бурная личная жизнь.

– Вообще, дядя Тимоша, я не в гости пришла, – сообщила Сима с тяжелым вздохом. – У меня неприятности, и придется какое-то время здесь пожить.

– А что? Живи! – Тимофей развел руками. – Я не возражаю, даже веселее будет! Остальные-то соседи все разъехались. Комната твоя в порядке…

Сима прошла по темному коридору, открыла ключом дальнюю дверь и вошла в комнату.

Когда-то в этой комнате жила ее бабушка, и Симе казалось, что здесь все еще незримо присутствует ее душа и пахнет чудесными бабушкиными пирожками. Симина бабушка пекла замечательно, и когда внучку привозили к ней, она первым делом надевала на Симу маленький передник и строго говорила:

– Ну, Симсимка, сейчас мы с тобой будем тесто месить…

И они месили с бабушкой тесто, готовили начинку, ставили противень с пирожками в духовку, а пока те пеклись, бабушка показывала ей старинный фотоальбом в малиновом бархатном переплете с серебряными застежками.

В этом альбоме хранились удивительные фотографии, словно тронутые туманом времени, – дамы в шляпках с вуалями, господа в смешных сюртуках…

Бабушка смотрела на этих людей как на хороших знакомых и рассказывала Симе истории из их жизни так, как будто эти истории случились только вчера.

Потом она спохватывалась, восклицала в притворном ужасе, что пирожки, наверное, сгорели, и бежала на кухню. Пирожки у нее никогда не подгорали, они получались румяные, с чудной ароматной корочкой, и бабушка с внучкой пили чай из больших темно-синих чашек с этими пирожками и с удивительным маковым печеньем, какого Сима не пробовала больше нигде и никогда.

Когда бабушка умерла, выяснилось, что она оставила свою комнату Симе, и Сима, которую тогда обуяло стремление к самостоятельности, переехала в нее. Хотя, признаться, и выбора-то у нее особого не было. Не переезжать же к матери в загородный дом к черту на кулички?..

И вот она снова стояла в этой комнате…

Прежде бабушкина комната казалась ей очень большой и красивой, полной каких-то таинственных уголков, где можно было так замечательно прятаться. Теперь же она видела, что эта комната не так уж велика, очень запущена, а все, что в ней есть красивого, – это высокая печка в синих голландских изразцах.

Мебель была старая и самая простая – шкаф, комод, диван с продавленными пружинами. На стене висело мутноватое зеркало в деревянной раме, кое-где проеденной жучком. Когда Сима жила здесь, она только-только начинала работать, у нее не было денег на то, чтобы сделать хоть какой-то ремонт и сменить обстановку. Теперь с деньгами обстояло еще хуже.

В общем, картина складывалась безрадостная.

Она оказалась в мрачной коммуналке, с работы ее чуть не уволили, да еще и полиция проявляла к ней нездоровый интерес…

Не успела Сима как следует себя пожалеть, как в дверь деликатно постучали.

– Симона! – донесся из коридора голос Тимофея. – Ты там жива?

– Я в порядке, дядя Тимоша! – ответила она недовольно. Ну что такое, даже погоревать спокойно не дадут!

– А если жива, так приходи ко мне чай пить! У меня к чаю сырники есть, очень вкусные.

Сима неожиданно почувствовала зверский голод. Да что же это такое? Обедала же сегодня в итальянском ресторане с Кириллом! Наелась под завязку, а вот поди ж ты, такое чувство, что сто лет голодала. Нет, определенно, это нервы. Надо брать себя в руки, а то можно и растолстеть. Но это потом, с завтрашнего дня, а пока почему бы не выпить чаю с Тимофеем? По прежним временам она помнила, что характер у соседа хороший, легкий, и нужно с самого начала установить с ним добрососедские в буквальном смысле отношения…

Сима причесалась, улыбнулась себе в бабушкино зеркало и отправилась к Тимофею.

За годы, что она его не видела, комната Тимофея очень изменилась. Видимо, каждая из его многочисленных жен оставила здесь какой-то след, частицу себя.

Сима помнила календарь с видами Фудзиямы (память о турфирме и бухгалтере Оксане), помнила сибирского божка из красивого сиреневого камня (из тех времен, когда Тимофей был камнерезом), помнила восточный коврик, оставшийся после свободолюбивой женщины Востока Зульфии. Но теперь здесь было много новых необычных вещей – на столе стоял странный кристалл на подставке, внутри которого искрился и переливался таинственный свет, с ним соседствовал чугунный чертик с нахально высунутым языком. На стене висела яркая расписная маска с серебристыми бубенчиками, а рядом с ней – совсем непонятный предмет: красный бархатный вымпел с надписью золотыми буквами: «Победителю седьмого чемпионата УВДЛО по СС».

– А что это такое? – удивленно спросила Сима, показав на вымпел.

– А, это Галя забыла, – отмахнулся Тимофей.

– Что, еще одна жена?

– Ну да…

– А что такое «УВДЛО по СС»?

– Это чемпионат Управления внутренних дел Ленинградской области по стендовой стрельбе.

– Ух ты! – восхитилась Сима. – Так она отлично стреляла?

– Ну, не то чтобы она… – Тимофею явно захотелось сменить тему, и он, достав из холодильника миску с какими-то необыкновенными котлетами, смущенно проговорил: – Вот, угощайся… Извини, что холодные… это котлеты по-киевски, очень вкусные, не сомневайся, Люся приготовила…

– А вы что-то говорили про сырники, – напомнила Сима, которая опасалась есть котлеты неизвестного происхождения.

– Ах да… сырники… – Тимофей снова нырнул в холодильник и достал оттуда еще одну миску. – Нет, это не сырники… это перцы фаршированные… ты любишь перцы? Люся их замечательно готовит… просто пальчики оближешь…

– Перцы? – удивленно переспросила Сима. – А как же обещанные сырники?

– Да были они где-то здесь… – Верхняя часть Тимофея снова скрылась в холодильнике, и на этот раз он появился сразу с двумя мисочками. – А вот тут салаты. Хочешь салат? Вот этот – с креветками и авокадо, а этот – какой-то особенный, называется уолдорфский, а что в него входит – хоть убей, не знаю…

– Дядя Тимоша, а что это у вас столько всяких разносолов? – поинтересовалась Сима. – У вас что, праздник какой-то был? День рождения?

– Да нет, Сима! У меня теперь каждый день праздник! – При этих словах лицо Тимофея почему-то перекосилось, как от зубной боли. – Понимаешь, Симона, Люся, она повар… повар от Бога, то есть очень любит готовить. И она меня непрерывно кормит… и обижается, если я не ем. Сперва мне это нравилось, а потом… Сима, ну хоть ты-то поешь, у тебя организм молодой, растущий…

При этом он продолжал непрерывно выставлять на стол миски, тарелки и блюда со всевозможной едой. Появились, наконец, и обещанные сырники.

Сима оглядела все это кулинарное великолепие, и рот ее наполнился слюной.

Она положила на свою тарелку один салат, другой…

– Вот еще буженину попробуй, – оживился Тимофей. – Буженину она очень хорошо готовит. А вот это – рыба под маринадом… огурчиков непременно возьми…

Неожиданно возле стола материализовался черный котище и сел, преданно уставившись на миску с рыбой. Поскольку хозяин на его взгляд не отреагировал, кот отчаянно мяукнул и повис на лапах, зацепившись когтями за край стола.

– Эй, тезка! – Тимофей топнул ногой. – Совесть имей!

Кот немедленно прошипел, что совесть – слово греческое, коты его не понимают.

– Я что сказал? – Тимофей положил на блюдечко солидный кусок рыбы и поставил перед котом. – И по полу не валяй, а то Люся ругается.

– А что это вы его тезкой называете?

– А он Тимоша, так что тезки мы и есть. Ты кушай, кушай…

– Очень вкусно! – проговорила Сима с набитым ртом.

– Еще бы не вкусно! – грустно вздохнул Тимофей. – Она, Люся-то, ведь шеф-поваром работает в ресторане. Ресторан называется «Холодец», специализируется на традиционной русской и советской кухне.

– Так это же здорово! – проговорила Сима, пытаясь понять грусть в голосе Тимофея.

– Да, поначалу мне тоже очень нравилось, но пойми, Симона, – он понизил голос, – это ведь каждый день! Каждый день – ты можешь представить? Ты еще вот этот рулетик попробуй…

Сима нацепила на вилку розовый рулетик и отправила его в рот. Он оказался неожиданно острым, и, чтобы погасить пылающее во рту пламя, Сима схватила со стола стаканчик с чем-то зеленоватым и выпила одним глотком.

И вот тут-то у нее словно запылали все внутренности.

Сима выпучила глаза и попыталась вдохнуть.

– Ох ты, Симоночка, запей! – подскочил к ней Тимофей и поднес к губам стакан холодной воды.

Сима сделала несколько больших глотков и пришла в себя.

– Что это было? – проговорила она, отдышавшись.

– Хреновуха, – гордо сообщил Тимофей. – Я ее сам готовлю. Под такую закусь – то, что надо, только пить ее нужно осторожно, вдумчиво, а я тебя не успел предупредить… все-таки семьдесят градусов…

– Сколько? – испуганно переспросила Сима.

– Семьдесят, – повторил Тимофей. – Я-то привычный, а у тебя организм молодой, растущий, на алкоголь не такой прочный… ты закусывай, закусывай, закуска-то отличная…

Неожиданно комната вокруг Симы плавно закачалась, как палуба корабля, и на нее нахлынуло чувство острой жалости к себе.

Что она здесь делает? Пьет какую-то атомную хреновуху в компании пожилого многоженца… и ничего у нее нет – ни семьи, ни приличного жилья, ни работы, можно сказать… Хотя как раз с работой пока дело обстоит ничего себе. Шеф будет ее обхаживать на предмет звонка Кириллу, а когда уверится, что она не станет ему звонить (еще не хватало!), то выгонит взашей.

– Ты чего загрустила? – всполошился Тимофей. – Хочешь, еще немножко выпей… она, хреновуха, настроение очень поднимает… стресс снимает…

– Что-то не замечаю… – вздохнула Сима. – Скорее наоборот… и вообще, я решила больше совсем не пить. Ни капли!

Чтобы подчеркнуть свои слова, она ударила кулаком по столу. Тарелки и салатницы подскочили, стаканчик с хреновухой чуть не опрокинулся.

– Завязала? – сочувственно переспросил Тимофей. – А что, со здоровьем проблемы?

– Да нет, со здоровьем вроде все в порядке, но вот совсем нельзя мне пить! – пожаловалась Сима. – Тут на днях такое со мной случилось… и выпила-то вроде совсем немного, а ничего не помню – где была, что делала… из-за этого меня милиция в подозреваемые записала, а я и сказать ничего не могу – не помню… то есть полиция… – поправилась Сима.

– Полиция, говоришь? – переспросил Тимофей, и в голосе его зазвучал живейший интерес. – Так что там с тобой случилось? Ты расскажи, может, я чем смогу помочь…

– Вы? – Сима недоверчиво взглянула на соседа – на его непрезентабельный вид, на поношенную тельняшку…

Но в то же время – то ли под действием удивительной хреновухи, то ли по какой-то другой причине – ей неожиданно захотелось излить перед Тимофеем душу.

И она рассказала ему все – или почти все.

Про то, как отправилась на встречу выпускников, как по глупости взяла свою машину, как неожиданно напилась и как потом узнала, что машина найдена разбитой вдребезги, а полиция считает ее причастной к какому-то серьезному преступлению.

– К какому? – оживился Тимофей. – Чего у них там стряслось?

– Не знаю, завтра туда пойду, в сорок седьмое отделение, – отмахнулась Сима.

– Ну ладненько, – сказал Тимофей, вставая, – иди уж, поспи, а то носом клюешь. А завтра, как выяснишь подробно в полиции, в чем они тебя подозревают, тогда и будем думать, как выкрутиться.

Сима прошла к себе. Накатила вдруг такая слабость, что не было сил даже разобрать вещи. Она нашла в шкафу полотняные простыни, еще бабушкины, и ее же старое одеяло. В шкафу пахло пылью и сухими цветами. Сима плюхнула белье на диван и провалилась в сон.

Спала она плохо, пружины не только впивались в тело, но еще и ужасающе скрипели, когда Сима пыталась повернуться. Звук был такой, как будто товарный поезд экстренно тормозит. Еще все тело чесалось от жестких простыней, которые все время сползали. Бабушка отчего-то очень не любила пододеяльники.

Сима ворочалась всю ночь, вздрагивая от скрипа и с тоской вспоминая свою новую кровать с ортопедическим матрацем. И кружевное постельное белье, и шелковое покрывало…

Странно как: с ней столько всего случилось, а она почему-то жалеет о мелочах. А важно ведь то, что ее бросил Сергей. Бросил внезапно, когда ничто в общем-то не предвещало…

«Не может быть, – думала Сима, – я не верю… Все-таки с ним что-то случилось».

«Ага, случилось, – издевательски заговорил противный внутренний голос. – А то, что он все врал по поводу квартиры и работы, – это как тебе? Ведь не просто на вечеринке языками зацепились да и разошлись, почти год вместе жили! Разве так поступают?»

Сима повернулась на другой бок и заткнула уши, чтобы не слышать противный голос, но он все зудел и зудел, ввинчиваясь в мозг. Сима встала, включила свет и поискала у бабушки на полке, нет ли чего почитать. Под руку ей попалась только книжка с непонятным названием «Исландские саги».

«Ну и хорошо, – подумала Сима, – быстрее засну».

В то время, когда Норвегией правил конунг Хакон Длиннобородый, к югу от Трандхейма, в долине Сурнадаль, жил на хуторе Конец Шхеры человек по имени Торбьерн Бледный. У него была жена Тордис и трое сыновей. Одного звали Торкель, другого – Скегги, а третьего, младшего из всех, Эгиль.

И жил на острове Сакса человек по имени Бард Драчун. Он разъезжал по стране и вызывал на поединок всякого, кого встретит. А был он очень сильный боец, и к тому же берсерк, то есть во время битвы приходил в священную ярость, и не было ему равных. Вот раз зимой приехал он на хутор Конец Шхеры. А в то время на хуторе был только старший из братьев – Торкель. Бард Драчун сказал Торкелю:

– Выходи биться со мной или отдай мне отцовский хутор, а вдобавок к нему свою жену по имени Турид.

Торкель сказал, что это будет позор для него, и вышел сражаться. Вот они сразились, и Торкель пал, лишившись жизни.

Бард Драчун посчитал, что завоевал и землю, и жену, но в это время вернулся на хутор брат Торкеля Эгиль. Эгиль сказал Барду, что, покуда он жив, тот не получит ни хутор, ни женщину, и стал готовиться к поединку с Бардом.

Тут сказала свое слово жена Торкеля Турид:

– У старого колдуна, который живет на черном болоте, есть меч по имени Серый Коршун. Колдун дорожит этим мечом, ибо может тот меч указывать спрятанные сокровища. Еще есть у этого меча такое свойство: кто возьмет его в руки, непременно победит своего врага, кем бы тот ни был. Попроси этот меч у колдуна, он тебе не откажет.

Эгиль отправился на болото, где жил старый колдун.

Колдун встретил его на пороге своей избушки и спросил Эгиля, зачем тот пришел.

– Ко мне редко приходят, – сказал колдун. – А если и приходят, то только женщины. Они просят иногда, чтобы я приворожил какого-нибудь мужчину, или помог зачать ребенка, или увеличил приплод стада. Мужчины ко мне никогда не приходят. Колдовство – не мужское дело. Что тебе нужно от меня?

– Я знаю, старик, что у тебя есть славный меч. Меч, который приносит своему хозяину победу в любой схватке.

– Ты смелый и сильный воин, – сказал колдун. – Ты можешь победить любого врага своим собственным мечом. Для чего тебе связываться с колдовством?

– Меня вызвал на битву Бард Драчун. Он уже убил моего брата и хочет отнять его жену и отцовский хутор. Он могучий воин и берсерк. Я могу сразиться с ним, но если он победит и меня, и моего брата, он заберет и женщину, и землю. А я этого не хочу.

– Хорошо, – ответил колдун, выслушав его слова. – Так и быть, я отдам тебе этот меч. Тебе он и вправду нужен. Но тебе придется заплатить за него дорогую цену.

– Я отдам тебе все, что ты захочешь, старик. Все, кроме той женщины и отцовского хутора. Только дай мне меч, чтобы я смог победить убийцу брата.

– Я стар, и женщина мне ни к чему. И землю твоего отца я тоже не хочу отбирать – мне нравится жить здесь, на болоте, и делать то, что я делаю. Но я хочу, чтобы за этот меч ты отдал мне десять лет своей жизни.

– Пусть будет по-твоему, старик. Если Бард Драчун убьет меня завтра утром – я потеряю не десять лет жизни, а все годы, которые мне остались. Так что это хорошая сделка.

– Пусть будет так! Пойдем со мной, смелый человек! – проговорил колдун и повел Эгиля в самую глубь болота.

Они шли тайной тропой, которую никто не знал, кроме старого колдуна, и скоро пришли к маленькому островку посреди зыбучих болот. На этом островке стояло большое старое дерево. Листья его давно опали, ветки высохли и скрючились, и сухое дерево стояло посреди болота, как одинокий старик.

Старый колдун подошел к нему, поклонился и сказал:

– Здравствуй, старший брат!

Сухое дерево задрожало и согнулось, как будто поклонилось старому колдуну.

– Я пришел к тебе, старший брат, чтобы взять у тебя меч, который ты хранишь по воле духов земли!

Дерево снова вздрогнуло, покачнулось, и по его коре побежали новые трещины, подобные глубоким морщинам на лице старого человека. Ствол покачнулся и заскрипел, как будто застонал недовольным голосом. Небо над болотом потемнело, а по воде прошла мелкая рябь, хотя воздух был неподвижен.

– Не гневайся, старший брат! – проговорил колдун. – Я прошу у тебя меч не для себя, а для этого храброго воина. Завтра утром ему предстоит схватка с врагом, который хочет отнять у него землю предков. Я обратился к духам воды и к духам неба, и они велели мне помочь ему. Так что прошу тебя, старший брат, отдай мне твой меч!

Небо над болотом потемнело еще больше, и вдалеке прогремел гром.

Старое дерево качнуло своими сучьями, протянуло их к колдуну, как костлявые мертвые руки. Ствол заскрипел еще громче, и теперь этот скрип казался не просто недовольным – в нем звучали настоящие ярость и гнев.

Колдун немного отступил, но остановился на краю островка, поднял над головой руки, обратил свое лицо к небу и запел волшебную песню на языке духов. Эгиль стоял у него за спиной, не в силах пошевелиться. Он был уже не рад, что пришел к колдуну со своей просьбой.

Как только колдун запел песню, сухое дерево убрало от него сучья и замерло, как бы в страхе прислушиваясь к волшебному пению. Небо над болотом стало еще темнее, и гром гремел все ближе и ближе. По темной болотной воде пошла крупная рябь, тут и там на ее поверхности лопались большие пузыри.

Колдун пел все громче и громче.

Небо над болотом совсем почернело, тучи ворочались, как огромные медведи. Гром гремел все ближе и ближе. Тут и там болотная вода расступалась, и из нее показывались корни деревьев, словно жадные руки мертвецов.

Колдун шагнул вперед, взял в руку каменный нож и начертал на коре сухого дерева священные руны.

И в то же мгновение тучи над болотом раскололись, и яркая молния ударила в старое дерево, как священный молот Тора. Старое дерево вскрикнуло, как смертельно раненный воин, раскололось надвое, и в самом сердце его вспыхнуло синее пламя.

Эгиль, который не сводил глаз с дерева, попятился в страхе, но колдун повернулся к нему и проговорил:

– Не бойся, воин! Духи отдали тебе меч, который много лет хранил мой старший брат. Подойди и возьми его.

Эгиль подошел к расколотому дереву. Он увидел, что синее пламя, пылавшее в его сердцевине, понемногу угасло, а на его месте из дерева виднеется рукоятка меча. Сам меч покоился в сердцевине мертвого дерева, как ребенок покоится в утробе матери.

Эгиль схватил рукоять и попытался выдернуть меч из мертвого дерева.

Рукоятка была горячей, как будто ее раскалили в адском пламени. Эгиль вытерпел боль и дернул меч, сколько хватило его сил. Меч не поддавался, как будто мертвое дерево держало его своими деревянными руками.

– Отдай мне меч, старик! – крикнул Эгиль и дернул за рукоять еще сильнее.

В сердце дерева раздался мучительный стон, но меч все еще не поддавался.

Эгиль вспомнил хутор своего отца, вспомнил, как красив он ранней осенью. Вспомнил Турид, жену своего брата, вспомнил, как она смотрела на него, когда он вызвался на бой с Бардом Драчуном.

– Ты отдашь мне меч, мертвое дерево! – воскликнул он и дернул за рукоять с нечеловеческой силой.

И расколотое дерево вскрикнуло от боли и отпустило меч, а Эгиль поднял этот меч над своей головой.

И тут же с темного грозового неба спустился огромный серый коршун. Он сделал большой круг над головой Эгиля и сел на расколотое дерево.

– Не зря я привел тебя к своему старшему брату, – проговорил колдун. – Не зря я позвал на помощь духов. Не всякий богатырь сумел бы выдернуть заколдованный меч из сердцевины дерева. Для этого мало человеческой силы. Ты сумел это сделать – значит, в твоей душе таится великая мощь. Ты овладел священным мечом, и небо послало тебе серого коршуна. Серый Коршун – имя этого меча, и серый коршун, который сидит на мертвом дереве, – это душа меча. Отныне этот коршун будет сопровождать тебя, будет следить за тобой и помогать в трудную минуту. Тебя ждет большая победа и трудная судьба. Бери этот меч, он сослужит тебе великую службу. Только помни, Эгиль, какую цену ты заплатил за него: ты отдал за него десять лет своей жизни.

– Я это помню, и я всегда отдаю свои долги!

И Эгиль взял меч по имени Серый Коршун и вернулся на хутор своего отца.

Сима заснула на полуслове, уронив книгу на пол, и в результате встала утром с больной головой и намятыми боками.

Сима вошла в отделение полиции и огляделась.

Прямо напротив входа за невысоким деревянным барьером сидела молодая женщина с коротко стриженными темными волосами, в форме с сержантскими нашивками. Она читала книгу в глянцевой обложке. При появлении Симы дежурная отложила книгу, выжидающе взглянула на посетительницу и раскрыла журнал учета.

– Мне к капитану Щеглову! – сказала Сима, подойдя к барьеру.

– Фамилия? – строго осведомилась женщина в форме.

– Моя? – глупо переспросила Сима.

– Свою я знаю, – в голосе дежурной прозвучало явное неодобрение.

– Бекасова… – промямлила Сима. Она почувствовала себя удивительно беспомощной. Вся обстановка отделения показалась ей мрачной и угрожающей, как будто ее с самого начала считают в чем-то виновной. Сима попыталась взять себя в руки. В конце концов, она не сделала ничего плохого, а значит, ей нечего бояться…

«Ага, нечего бояться…» – заговорил внутри все тот же противный голос. Вчера ночью он говорил гадости про Сергея, а сегодня перешел к общим вопросам, решил поучить ее жизни.

«Машина-то разбита, – зудел голос. – Кто это сделал, если ты была в стельку пьяная и за руль не садилась? А доказать ничего не можешь».

Дежурная провела ручкой по странице журнала, нашла нужную запись и снова взглянула на Симу:

– Паспорт!

Сима трясущейся рукой достала документ и положила его на стойку.

Дежурная проверила паспорт, вернула его Симе и пододвинула к ней журнал:

– Распишитесь вот здесь!

Сима поставила автограф в нужной строчке.

– Двадцать третий кабинет, на втором этаже! – сообщила ей дежурная и вернулась к чтению книги.

Сима поднялась на второй этаж.

В коридоре перед нужной ей дверью на металлическом стуле сидел рослый человек с большими красными руками. Он качал головой и поскуливал, как будто у него болит зуб.

– Вы к Щеглову? – спросила его Сима.

Тот отрицательно помотал головой и жестом показал Симе, чтобы она заходила.

Сима пожала плечами и робко постучала.

За дверью послышался грохот, потом раздался глухой голос:

– Войдите!

Сима оказалась в узкой и длинной комнате, заставленной шкафами и стеллажами с огромным количеством картонных и пластиковых папок. В дальнем конце комнаты, у окна, стояли, один напротив другого, два громоздких письменных стола, тоже заваленных папками и исписанными листами бумаги.

За одним столом сидел, углубившись в документы, долговязый мужчина лет тридцати с небольшим, в сером свитере с вытянутыми на локтях рукавами. За другим столом никого не было, зато на полу перед ним ползал какой-то человек в клетчатом пиджаке. Он собирал рассыпанные по полу папки – должно быть, они только что обрушились со стола. Именно этот грохот Сима услышала из коридора.

– Я к капитану Щеглову! – проговорила Сима, растерянно переводя взгляд с одного обитателя кабинета на другого.

Тот, что сидел за столом, показал ей рукой на второго.

Сима уже решила, что здесь изъясняются только знаками, но тут человек, ползавший по полу, подал голос.

– Минуточку! – пропыхтел он, собирая последние папки.

Прижав их к груди, он поднялся и положил папки на угол стола, где и так уже громоздилась изрядная кипа.

Симе показалось, что папки сейчас снова рухнут на пол, но этого не произошло.

Мужчина обошел письменный стол, сел за него, расчистил перед собой крошечный участок поверхности и, пристально уставившись на Симу, не без гордости представился:

– Я – капитан Щеглов.

Теперь и Сима смогла его разглядеть.

Капитан был неопределенного возраста. Ему можно было дать и тридцать пять лет, и сорок, и даже пятьдесят. Весь какой-то потертый, помятый и неухоженный – от мятого клетчатого пиджака до редеющих бесцветных волос, вряд ли знакомых с парикмахером.

– Нехорошо, Коноплева! – проговорил он, разглядывая Симу. – Вы знаете, что бывает за дачу ложных показаний? Не знаете? Так я вам объясню! Дача заведомо ложных показаний – это триста седьмая статья…

– Но я не Коноплева! – перебила его Сима.

– Как не Коноплева? – Мужчина бросил взгляд на стол, как будто это он ввел его в заблуждение. – А кто же вы?

– Я Бекасова.

– Бекасова? – переспросил капитан и принялся тасовать листки у себя на столе. Наконец нашел нужный и снова уставился на Симу: – Нехорошо, Бекасова! – Он сделал небольшую паузу и показал на стул: – А вы садитесь, садитесь!

Сима осторожно опустилась на краешек стула: как и всё в этом кабинете, он не внушал ей доверия. Казалось, в любую секунду его ножка может подломиться.

– Нехорошо, Бекасова! – повторил капитан и забарабанил пальцами по столу. – Очень нехорошо!

Сима молчала, не зная, что ответить, и капитан снова заговорил, перегнувшись через стол и сверля ее взглядом:

– Где вы были вечером десятого ноября?

– Это в субботу? – уточнила Сима. – В субботу вечером я была на встрече одноклассников, в ресторане «Робинзон».

– Вот как? – Капитан что-то пометил в блокноте и взглянул на своего соседа: – Ты слышал, Войтенко? «Робинзон»!

Тот в ответ проворчал что-то невразумительное, не отрываясь от своих бумаг. Капитан Щеглов снова уставился на Симу:

– Это кто-нибудь может подтвердить?

– Очень многие! – оживилась Сима. – Все мои одноклассники, персонал ресторана…

– Проверим, – проворчал капитан, снова что-то пометил в блокноте и задал следующий вопрос: – В какое время вы оттуда ушли?

– Примерно в половине двенадцатого, – ответила Сима не совсем уверенно. – Может, чуть позже… но не позднее двенадцати, потому что к двенадцати все уже разошлись, это точно.

На этот раз капитан нарушил собственное правило. Он потер руки и проговорил:

– Очень хорошо! Это вполне согласуется…

– Да что случилось-то? – не выдержала Сима. – В чем дело? Вы мне, наконец, скажете?

– Много чего случилось, – загадочно проговорил капитан и добавил: – Случилось тяжкое преступление, подпадающее под статью сто шестьдесят первую Уголовного кодекса…

– Какую? – тупо переспросила Сима.

– Сто шестьдесят первую! – повторил капитан. – Грабеж! Причем с отягчающими обстоятельствами!

Сима почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

– Дать вам совет, Бекасова? – проговорил капитан неожиданно мягким, задушевным, почти отеческим тоном. – Хороший совет и совершенно бесплатный.

Сима растерянно молчала, и он продолжил:

– Я вам очень советую во всем чистосердечно признаться! Вы сэкономите и нам, и себе много времени. Кроме того, если вы поможете следствию, я постараюсь тоже вам помочь, поговорю с судьями, и вам дадут минимальный срок…

– Но за что? – опомнилась Сима. – За что мне дадут срок? Я ничего не делала!

Капитан помрачнел, забарабанил пальцами по столу и повторил свою излюбленную присказку:

– Нехорошо! Нехорошо, Бекасова! Если вы не хотите помочь следствию – следствие тоже не пойдет вам навстречу! Правильно я говорю, Войтенко? – обратился он за поддержкой к своему соседу по кабинету.

Тот в ответ только одобрительно фыркнул, не поднимая головы и не отрываясь от своих папок.

Капитан снова принялся рыться в бумагах, наконец что-то нашел, вытащил из стопки и с торжествующим видом положил на стол перед Симой.

Сима опасливо взглянула. Перед ней была фотография – довольно нечеткая, расплывчатая, черно-белая, но на ней можно было разглядеть машину. Причем Симе показалось, что это не просто машина, а ее собственная, ее «пежо».

– Машина… – слабым голосом пролепетала Сима. – Кажется, похожа на мою…

– Похожа? – насмешливо переспросил капитан и положил перед ней второй снимок.

Как и первый, этот снимок тоже был черно-белым, но гораздо крупнее. На нем отчетливо виднелась задняя часть машины с номером. И номер был тот самый, номер Симиного «пежо».

– Ваша машина? – зловещим голосом проговорил капитан, сверля Симу взглядом.

– Мо… моя! – робко подтвердила Сима.

– А вы знаете, где и когда сделаны эти снимки?

– Понятия не имею!

– Поздно вечером десятого ноября. И сделаны они были на месте преступления.

– Ка… какого преступления? – спросила Сима, чувствуя, как от страха покрывается холодным потом.

– Еще раз советую вам сделать чистосердечное признание! – проговорил капитан отеческим тоном. – Позднее это вам уже не поможет… когда вы будете изобличены…

– Но все же, в чем вы меня обвиняете? – спросила Сима, кое-как справившись со своим голосом.

– В ночь с десятого на одиннадцатое ноября двумя неизвестными был ограблен ювелирный магазин «Империал», – сурово отчеканил капитан. – Грабители были в масках, но, судя по всему, один из них был… то есть была женщиной, – при этих словах капитан очень выразительно посмотрел на Симу. – Камеры в магазине они сумели отключить. Но вот эти фотографии сделаны камерой наружного наблюдения рядом с местом преступления! Там недавно открылась стоматологическая клиника, и буквально за день до этого они поставили камеру, а преступники про нее не знали, оттого и прокололись. И как вы видите, на этих снимках – ваша машина! Так что в ваших интересах признаться и назвать своего соучастника! Или соучастников…

– Но я уже сказала вам, что в тот вечер была на встрече выпускников… меня там многие видели…

– Преступление совершено около двенадцати часов, так что вы вполне могли на машине добраться от ресторана до ювелирного магазина! Это совсем близко, на машине минут десять, от силы пятнадцать, да еще ночью, когда пробок нет. У нас есть свидетель, который сообщил, что вы приехали в ресторан на своей машине, на том самом «пежо», который зафиксирован камерой!

– Да, я приехала на машине, и этого не скрываю, но я не садилась за руль после встречи! Я выпила и добралась до дома на такси… то есть на частнике…

– Вот как? – Капитан посмотрел на нее недоверчиво. – А машину оставили просто так, на улице?

– Ну да… я не хотела садиться за руль в нетрезвом состоянии… вы же понимаете… Она осталась на стоянке у ресторана…

Сима чувствовала, что ее оправдания звучат неубедительно, голос дрожит, и капитан Щеглов ей не верит ни на грош.

– Это правильно. – Капитан снова забарабанил пальцами по столу. – Водить машину в нетрезвом состоянии нельзя. Но это только ваши слова. Это кто-нибудь может подтвердить?

– Да… – выпалила Сима, но тут же замолчала.

Она хотела сказать, что ее слова может подтвердить Кирилл, который той ночью довез ее до дома, но тут же подумала, что он наверняка не захочет идти в полицию ради малознакомого человека. И к тому же ей самой будет очень неприятно начинать знакомство с такой затруднительной просьбы.

Мало того что он первый раз увидел ее вдрызг пьяной, так теперь еще она хочет привлечь его свидетелем в деле об ограблении! Хорошенькое мнение о ней у него составится! Ничего себе, подвез девушку, сделал доброе дело!

Сима тут же подумала, что это мелочь, ерунда по сравнению с преступлением, в котором ее обвиняют, но все равно не могла заставить себя назвать имя Кирилла. Иногда бывают такие ситуации, когда стыд, нежелание предстать перед кем-то в негативном свете оказываются сильнее страха, порой даже сильнее страха смерти. Еще ей мог бы помочь Сергей – он знал, когда она явилась домой. Наверное, это было вскоре после двенадцати. И где он, Сергей? Куда подевался, хотелось бы знать? Если сказать капитану, что ее близкий человек пропал, это вызовет еще большие подозрения.

– Так может кто-нибудь подтвердить ваши слова? – повторил вопрос капитан.

Сима все еще мрачно молчала, и капитан по-своему расценил ее молчание.

– Никто не может, – констатировал он с явным удовольствием. – Так я и думал!

– Вы меня арестуете? – спросила Сима тусклым, безжизненным голосом.

– Пока что нет, – ответил капитан с сожалением. – Но никуда не уезжайте, Симона… Андреевна, – прежде чем назвать ее отчество, капитан незаметно заглянул в свой блокнот, – у нас наверняка появятся к вам вопросы…

– Да, но меня как раз сейчас выселили из квартиры, – спохватилась Сима. – Я переехала по другому адресу…

Она продиктовала капитану свой новый (точнее, старый) адрес, дала номер мобильного телефона и только тогда с тяжелым сердцем покинула кабинет.

В коридоре ее охватила такая слабость, что пришлось плюхнуться на стул рядом с тем самым мужиком с огромными красными руками. Мужик не обратил на нее внимания, он по-прежнему тихонько раскачивался и подвывал.

В эту минуту послышался шум, визг и крики, и двое крепких молодых людей в форме провели мимо вертлявую женщину, которая, извиваясь, выдиралась из их рук и едва ли не царапалась.

– Пустите меня! – орала она. – Вы не смеете!

Короткие высветленные волосы вились у женщины мелкими колечками, узкие губы были накрашены слишком яркой помадой, из-под короткой не по сезону юбки торчали костлявые коленки.

Полицейские втолкнули женщину в кабинет, дверь при этом осталась приоткрытой.

– Нехорошо, Коноплева, – тут же послышался въедливый голос капитана Щеглова, – очень нехорошо. За дачу ложных показаний статья полагается.

– Какие это я давала ложные показания? – визгливо закричала женщина.

– А такие, – спокойно ответил капитан. – Вы показали, что вчера, в понедельник, двенадцатого ноября, пришли домой вместе с коллегой по работе Вячеславом Хрипуновым, чтобы в спокойной обстановке поработать над каким-то отчетом. И вот, когда вы пили на кухне кофе, в квартиру неожиданно ворвался ваш муж и с порога начал скандалить, поскольку приревновал вас к Хрипунову. Вы пытались что-то объяснить, утихомирить мужа, но он впал в ярость и ударил Хрипунова по голове чугунной сковородкой.

Сима невольно прислушивалась к разговору, мужик рядом с ней перестал стонать и вытянул шею.

– Далее вы показали, что от страха потеряли сознание на час или два, а когда очнулись, то обнаружили Хрипунова на полу без признаков жизни, а ваш муж в стельку пьяный находился в спальне. Вы вызвали полицию и «скорую помощь».

– Ну да, все так и было, – подтвердила женщина.

– Нехорошо, Коноплева, – завел прежнюю песню капитан Щеглов, – нехорошо вводить следствие в заблуждение. За ложные показания статья полагается.

– Они не ложные! – взвизгнула женщина, но капитан рявкнул, чтобы не перебивала.

– После опроса свидетелей следствие выявило совершенно другую картину, – заговорил Щеглов сухо. – Во-первых, Вячеслав Хрипунов приходился вам не только коллегой по работе. У вас с ним была давняя связь, об этом все сотрудники были в курсе.

– Они врут! – закричала женщина. – Они все мне завидуют и врут из зависти!

– Во-вторых, – невозмутимо продолжал капитан, – Хрипунов неоднократно жаловался своему приятелю, что вы ему надоели хуже горькой редьки и что он мечтает эту надоевшую связь разорвать.

– Неправда! – снова взвизгнула женщина. – Никак не мог он такого говорить!

– Прекратите, Коноплева, – устало сказал капитан. – Значит, далее, ваш начальник заявил, что ни с каким отчетом он вас работать не посылал, стало быть, вы с Хрипуновым пришли к вам домой, чтобы окончательно выяснить отношения.

– Ну и что? – заявила женщина. – Если и так? А муж все равно его убил сковородкой.

Тут мужик рядом с Симой скрипнул зубами и пробормотал неприличное ругательство.

– Муж ваш, Коноплева, тут совершенно ни при чем, – вполне человеческим голосом заговорил капитан Щеглов. – Он виноват только в том, что такую отвратительную личность в вас не разглядел. Мало того что вы, Коноплева, ему регулярно рога наставляли, так еще и под убийство подвести захотели!

– Я все как есть вам рассказала… – теперь женщина очень ненатурально всхлипнула.

– Угу, вранье сплошное. На самом деле было так. Вы с Хрипуновым поссорились, и вы в пылу скандала ударили его сковородкой по голове. А когда он упал, вы испугались и решили свалить все на мужа. Вы спрятали тело Хрипунова в одной комнате, а мужа встретили на кухне. Накормили обедом и напоили. Он со смены пришел, уставший был, его и развезло от водки.

– Да что бы мне было с одной бутылки-то! – возмутился мужик с красными руками.

– Так вы и есть Коноплев? – тихонько ахнула Сима.

– Угу, я и есть… – угрюмо кивнул он. – Только она небось чего-то в водку мне подсыпала, одна бутылка, да еще с закуской меня бы нипочем не взяла.

– А вы вызвали полицию и изложили им свою версию, – продолжал в кабинете капитан Щеглов.

– Не было этого! – завизжала Коноплева. – Я на своем стоять буду, ничего не докажете. Мое слово против слова этого пьяницы! Это мы посмотрим, кому суд поверит!

– А вот тут вы ошибаетесь, Коноплева, – вкрадчиво сказал капитан. – У нас доказательства имеются, из самого, можно сказать, верного и надежного источника.

– Какого источника…

– А любовник ваш, Вячеслав Хрипунов!

– Но он же…

– Мертвый? И снова вы ошибаетесь! Жив Хрипунов, хоть и в тяжелом состоянии, голову вы ему прилично проломили. Но сегодня утром пришел в себя и кое-что рассказал следователю.

– Ну какая же стерва! – Мужик с красными руками распахнул дверь и ворвался в кабинет. – Ну какая же стерва! Под убийство меня подвести захотела! Гадюка, кобра, гюрза эфиопская!

Послышался визг женщины, крики и грохот. Сима встала и побрела прочь.

Она вышла из здания и глубоко вдохнула холодный сырой воздух. На часах было обеденное время. Если сейчас поехать на работу… но сил никаких не было. А пошли они все куда подальше! Ее в ограблении обвиняют, а она начальника боится!

Оба Тимофея были дома. Кот спал на диване в подушках, его хозяин смотрел по телевизору спортивную передачу.

– О, Симона! – обрадовался Тимофей. – Ну как там, в полиции?

Вместо ответа Сима тяжко вздохнула.

– Ты садись, – засуетился Тимофей, – садись и покушай! Люся с утра наготовила и на работу ушла. У них ресторан с двух открывается, но повару пораньше надо прийти. Сегодня у них в ресторане день узбекской кухни, так что плов будем кушать.

С этими словами Тимофей вытащил из духовки приличных размеров котелок. Потом выложил на блюдо круглые дымящиеся штуки, напоминающие пельмени, только очень большие.

– Это манты. А вот в этой кастрюле – лагман.

– Это что же такое? – удивилась Сима. – Кажется, что-то военно-морское?

– Военно-морское – это флагман, а лагман – блюдо восточной кухни! – важно объявил Тимофей. – Вроде как суп, только очень густой. Не бойся, я его уже пробовал, и, как видишь, жив-здоров. И вообще, Люся плохого не приготовит.

Через некоторое время Сима почувствовала, что если съест еще хоть крошечку, то просто лопнет.

– Вот теперь рассказывай! – велел Тимофей.

Сима рассказала ему про капитана Щеглова и про ограбление ювелирного магазина, про то, что капитан уговаривал ее сознаться и грозил санкциями. Но после сытной еды настроение у нее улучшилось, все казалось не таким страшным, и Сима, посмеиваясь, рассказала про случай Коноплевых.

– Это ж какие бабы попадаются сволочные! – поразился Тимофей. – Ну, там все в порядке, давай про твои дела говорить. Значит, грабители приехали на дело на твоей машине, так? А ты ее оставила у ресторана и с тех пор не видела, так?

– Так… – Сима покаянно наклонила голову. – Черт меня дернул взять машину.

– Погоди! Получается, что кто-то тебя там специально напоил, а потом украл ключи от машины. Потому что если без ключей, то это не каждый сможет сигнализацию отключить, опять же стоянка у ресторана, небось охранник сидит.

– Вроде бы был охранник, – неуверенно сказала Сима и тут вспомнила про ключи.

Когда она не обнаружила на связке ключей от машины, думала, что их снял Сергей. Но ведь ее ключи так и валялись всю ночь с субботы на воскресенье на лестничной площадке между ковриком и порогом, если бы Сергей снял ключи от машины, то он связку бы так не оставил, непременно занес бы в квартиру. Но про исчезновение Сергея она никому не расскажет, еще не хватало, чтобы все над ней смеялись – мол, так мужику осточертела, что сбежал в чем есть, роняя тапки, не взяв ни рубля, ни рубахи…

Сима тут же подумала, что это не так, что жили они с Сергеем неплохо, она не давила на него, не устраивала сцен, не требовала дорогих подарков. Верила всему, что он скажет, не проверяла по мелочам, не читала эсэмэски в мобильнике, а если он задерживался или опаздывал на их встречу, не дулась, не кривила губы, не шипела сквозь зубы и не глядела весь вечер сычом. В общем, вела себя с Сергеем вполне прилично. То есть это она так считала, а что думал об этом Сергей, она не знала.

«Какая я дура была, – внезапно со злостью подумала Сима. – Развесила уши, все на веру принимала. Не велел с соседями общаться – я так и делала. Не велел о работе расспрашивать, дескать, хочу отдохнуть, не желаю голову загружать – я, как послушная собачка, кивала: как скажешь, дорогой. Вот и получила!»

– Кто-то у тебя ключики там, в ресторане, попер, – задумчиво сказал Тимофей, не обращая внимания на Симино молчание.

– Не помню… – вздохнула Сима. – Ничего не помню! Как пришла – помню, у Ленки Голубовской платье такое жуткое – помню, а потом как отрезало! И самое главное, дядя Тимоша, – закончила она с горьким вздохом, – пила-то я совсем немного, кажется, всего один бокал вина да полтора коктейля, а память совершенно отбило! Вот ничего не помню – как провалилась! Выходит, совсем мне нельзя пить, ни капли, а то в следующий раз вообще могу убить кого-нибудь…

– Часто с тобой такое бывает? – осведомился Тимофей.

– Да вы что! – возмутилась Сима. – Вот честное слово, в первый раз! Да я вообще-то этим делом не увлекаюсь…

Это была чистая правда, Сима относилась к спиртному не то чтобы равнодушно, но спокойно. Тем более в последний год, когда они жили с Сергеем, Сима не то чтобы задумывалась о свадьбе, но кто ж его знает? Они об этом не говорили, но все же… А если жениться, то потом ведь рожать нужно. И Сима решила меньше пить и совсем не курить, чтобы не травить свой организм. И с чего ее так развезло в том ресторане, непонятно. Хотя… в свете того, что она узнала сегодня в полиции… Этот самый Коноплев, которого жена пыталась подвести под убийство, утверждал, что с одной бутылки он бы не заснул как мертвый. И выяснилось, что так оно и есть, жена подсыпала ему что-то в водку. Так может, и ей что-то подсыпали в спиртное? Вот только что, и главное – кто?

– Чем же тебе помочь? – задумчиво проговорил Тимофей. – Кого бы к этому делу подключить?

– Да чем вы можете помочь! – воскликнула Сима, снова взглянув на соседа. Но поняв, что ее слова прозвучали обидно, поспешно добавила: – Да я и не жду никакой помощи, я вам про это просто так рассказала, поделиться с кем-нибудь хотела…

– Это ты правильно сделала, что поделилась, – одобрил ее Тимофей. – Несчастья не нужно в себе держать, вредно это. Но вот насчет того, что я тебе ничем не могу помочь, – это ты зря. Ты по внешности не суди. У меня некоторые возможности имеются.

– А, это Галя, что ли? – догадалась Сима, взглянув на вымпел победителя в стрелковых соревнованиях. – Ах, ну да, она же в полиции работает!

– Сама-то Галя уже нигде не работает, она с работы ушла, семейный очаг, так сказать, хранит. Да и когда работала, она не в таких чинах была, чтобы серьезную помощь оказать. Она простой секретаршей в отделении служила.

– А кто же тогда?

– А вот как раз ее муж…

И Тимофей рассказал, что Галя, одна из его прежних жен, то ли третья, то ли четвертая, работала секретаршей в полиции. И очень приглянулась своему непосредственному начальнику, майору. Настолько приглянулась, что он стал за ней очень серьезно и упорно ухаживать. Причем Галя, отчасти добродетельная, а отчасти просто умная, дала понять своему начальнику, что не пойдет на банальную интрижку типа «шеф и секретарша».

А к тому моменту семейная жизнь Гали с Тимофеем как раз приближалась к своему закономерному финалу. Когда они развелись (причем сохранили самые лучшие отношения), майор сделал своей секретарше предложение, и они благополучно вступили в брак. То ли этот брак благотворно повлиял на майора, то ли просто вышестоящее начальство наконец оценило его незаурядные способности, только после женитьбы его служебная карьера резко пошла в гору. Вскоре его перевели на более высокую должность с присвоением очередного звания подполковник, а еще через пару лет заместитель начальника управления перешел на повышение в Москву, и Галин муж занял освободившееся место. Опять-таки с присвоением очередного звания – на этот раз полковник.

– Так что сейчас он бо-ольшой начальник в полиции! – закончил свой рассказ Тимофей, немного подумал и добавил: – Однако к такому человеку лишний раз обращаться не стоит, лучше приберечь его на самый крайний случай. А я лучше тебя отправлю к Лидии…

– К Лиде? Лиду я помню… А чем она-то мне может помочь? Насколько я помню, она учительницей в школе работала. Или у нее тоже муж какой-то крутой?

– Нет, Лида замуж больше не вышла. Но и в школе она тоже не работает. Кстати, там, в школе, все и началось…

Началось все, собственно, с того, что все учителя в той школе, где работала Лидия, и даже завуч Тамара Васильевна, не могли понять, почему на ее уроках царит мертвая тишина. Во всех других классах, у всех других учителей ученики бесились, куролесили, стояли на голове, но стоило войти в класс Лидии, как там немедленно наступала гробовая тишина и воцарялся идеальный порядок.

Завуч Тамара Васильевна провела эксперимент: направила Лидию в знаменитый седьмой «Б», который двух учителей за год довел до инфаркта, а одного – до клиники нервных болезней. Но даже с этим кошмарным классом Лидия успешно справилась. Тогда Тамара Васильевна решила раз и навсегда разрешить эту педагогическую загадку и пришла на урок Лидии в седьмом «Б».

Лидия не делала ничего особенного. Не кричала на детей, не показывала им вместо учебных пособий порнофильмы (а кое-кто из ее завистников доходил и до такого предположения). Она просто встала перед классом и спокойно сказала:

– Дети, сидите тихо и слушайте. Сегодня мы будем проходить правила пунктуации в сложносочиненных предложениях…

И дети сидели и слушали. Больше того, сама Тамара Васильевна не могла пошевелиться – до самого звонка она как зачарованная слушала о соединительных, противительных и разделительных союзах. И только звонок вывел ее из транса. Тогда-то и Тамара Васильевна, и сама Лидия поняли, каким мощным даром внушения обладает скромная учительница.

Тамара Васильевна, разумеется, решила использовать талант подчиненной для решения школьных проблем. А главной проблемой школы, по ее мнению, была мама Павлика Синегузова.

Сам Павлик был личностью на редкость гнусной. Внешне настоящий ангел: десятилетний мальчик с большими голубыми глазами, длинными густыми ресницами и фарфоровым личиком, на котором легко выступал нежный румянец. Каждому, кто видел его впервые, непременно хотелось погладить Павлика по головке и угостить конфетой.

При второй встрече это желание не появлялось, потому что Павлик, как всякий ребенок, любил конфеты и мороженое, но гораздо больше любил делать окружающим мелкие и крупные пакости.

Учительнице французского языка, интеллигентной старушке Амалии Эдуардовне, он подложил в карман дохлую мышь. Старушка полезла в карман за платочком – и ее увезли из школы на машине «скорой помощи». Строгому физкультурнику Пал Палычу Павлик перед пробежкой на два километра насыпал в кеды мелких гвоздей. Даже самой Тамаре Васильевне он как-то раз засунул в сумочку резиновую перчатку с водоэмульсионной краской.

Что же касалось других учеников – здесь его фантазия была неисчерпаемой.

Когда тихая и скромная Наташа Кистеперова пришла в школу в новой хорошенькой шапочке с красивым помпоном, Павлик поймал кота школьной уборщицы Мурзика и умудрился надеть на него Наташину шапочку, да еще так крепко ее завязал, что несчастный кот целый час не мог от нее избавиться. В результате Павлик добился сразу нескольких целей: Мурзик носился по школе и прилегающей территории, страдая морально и физически и оглашая окрестности душераздирающими воплями; уроки были безнадежно сорваны; и наконец, хорошенькая Наташина шапочка превратилась в грязную тряпку, пригодную только на то, чтобы вытирать пыль с лестничных перил.

Другой девочке, круглой отличнице Верочке Бубенцовой, он напакостил еще больше. На уроке художественного творчества (был такой в их школе) детям задали на дом сделать кукольный дом. Старательная и способная Верочка создала настоящий шедевр из картона и бумаги. В ее доме были кресла и диванчики, платяной шкаф и письменный стол из нескольких спичечных коробков, и даже картины висели на стенах. Верочка принесла свой шедевр в школу в большом пакете, всю дорогу она несла этот пакет бережно и аккуратно, чтобы ничего не повредить. Но на перемене перед уроком подлый Синегузов вылил в ее пакет мыльный раствор из набора для выдувания мыльных пузырей. В результате Верочкино изделие размокло и слиплось, превратившись в бесформенный комок грязного картона. Верочка горько плакала, а Павлик хихикал от удовольствия.

Характерной способностью Синегузова было умение свалить свои подвиги на кого-нибудь другого. Этому, конечно, очень способствовала ангельская внешность Павлика. Мало того что он успешно проворачивал свои каверзы, так еще и получал дополнительное удовольствие, глядя, как за них отдувается кто-то другой.

Некоторое время все это сходило ему с рук. Но, как говорил один известный философ, рано или поздно количество переходит в качество, и скоро уже вся школа знала о его художествах. Павлик же тем временем расцвел махровым цветом, и его каверзы день ото дня становились все масштабнее. С этим что-то нужно было делать, потому что педагогический процесс прекратился, и весь коллектив школы переключился на борьбу с Синегузовым и ожидание его новых пакостей.

Вот тут-то и вышла на первый план мама Павлика. Сначала учительница русского языка Варвара Петровна попыталась поговорить с мамой Синегузова на родительском собрании и убедить мамашу, что с подлыми наклонностями мальчика нужно что-то делать, пока они не переросли во что-то большее. Но в ответ мамаша заорала, что учительница из зависти хочет опорочить ее чудного мальчика, что это ей не сойдет с рук и что она, мамаша, примет свои меры и, если понадобится, подаст на учительницу, а заодно и на весь педагогический совет в суд за клевету.

Дело не ограничилось угрозами, и вскоре несчастная Варвара Петровна получила повестку.

На следующем этапе к делу подключилась сама Тамара Васильевна. Она была человеком опытным и попыталась убедить госпожу Синегузову, что их школа не подходит Павлику, что он очень способный мальчик и ему будет лучше в специальной частной школе, где много таких же способных и одаренных детей. Однако упорная мамаша ответила, что эта школа ей больше подходит по своему расположению и что она и пальцем не пошевелит, чтобы куда-то перевести своего вундеркинда, но если его продолжат травить и обижать, она не оставит от школы камня на камне. А в довершение намекнула на особые возможности своего мужа.

– Я его пока не подключала, – проговорила мамаша Павлика многообещающим тоном. – Но если это сделаю, вам всем не поздоровится!

Тамара Васильевна по своим каналам выяснила, что Синегузов-старший всего лишь муниципальный депутат, но когда о нем начинали расспрашивать более подробно, все заметно пугались и говорили, что с этим человеком лучше не связываться – это может быть опасно для жизни и здоровья.

Так что всей школе пришлось терпеть художества Павлика Синегузова и только мечтать о том, что его родитель переберется на повышение в Москву и уедет туда вместе со своим семейством.

Вот какой была обстановка в школе к тому моменту, когда Тамара Васильевна узнала о необыкновенных способностях Лидии.

Завуч поговорила с преподавательницей, и та согласилась провести очередное родительское собрание в классе, где учился Павлик Синегузов. Тем более что Варвара Петровна после столкновения с его мамашей слегла с нервным расстройством.

Мамаша Синегузова, явившись на собрание, разинула пасть и собралась было заорать на училку…

Но Лидия тихим, убедительным голосом проговорила:

– Послушайте, уважаемая Анжела Ивановна, что я вам скажу…

Синегузова с лязгом захлопнула пасть, выпучила глаза и замерла, внимательно слушая учительницу.

И та совершенно спокойно объяснила ей, что для начала Павлика следует хорошенько выпороть, а затем серьезно и обстоятельно заняться его воспитанием.

И мамаша сделала все, что ей велела странная учительница.

Павлик орал как резаный, но мать с каменным лицом порола его отцовским ремнем. Звукоизоляция у них в квартире была отличная, а отец Павлика не вмешивался в воспитание сына и вообще редко бывал дома. Поэтому через неделю Павлик стал как шелковый, успеваемость у него повысилась, и психологическая атмосфера в школе стала вполне приемлемой.

Тамара Васильевна вздохнула с облегчением и подумала о том, чтобы натравить Лидию на чиновников из роно… Но тут сама Лидия осознала, что с такими способностями может добиться гораздо большего, чем скромная зарплата учительницы.

Отец одного из учеников работал в крупном коммерческом медицинском центре, и вскоре Лидия поменяла работу.

Теперь она внушала алкоголикам отвращение к спиртному, а состоятельным дамам, желающим похудеть, давала соответствующую установку. Платили ей за это не в пример больше, чем в школе.

Сима с интересом выслушала рассказ Тимофея об одной из его бывших жен, но под конец спросила с недоумением:

– А мне-то она чем может помочь? Немножко похудеть, конечно, не повредит, но сейчас у меня есть более насущные задачи. Или вы считаете, что мне уже пора серьезно бороться с алкоголизмом?

– Да нет, я совсем о другом! Ты же говоришь, что не помнишь, что с тобой было на той вечеринке в ресторане?

– Ну да, полный провал в памяти!

– Ну так вот, а Лидия может тебя загипнотизировать, и ты под гипнозом вспомнишь все, что там с тобой случилось. Бывает, люди под гипнозом вспоминают даже то, на что не обратили внимания, то, чего совсем не заметили…

– Ну, я не знаю…

В первый момент Сима испугалась. Ей показалась дикой мысль о том, что кто-то будет копаться в ее голове, как в сундуке со старыми вещами. Вообще, гипноз казался ей чем-то странным и подозрительным. Кроме того, она не была уверена, что на нее этот самый гипноз подействует. Где-то она читала, что некоторые люди к нему нечувствительны.

Но потом вспомнила посещение полиции, вспомнила угрожающий тон капитана Щеглова и обвинения, которые он ей готов был предъявить, – и согласилась.

– Ладно, – вздохнула она. – Может быть, хоть пойму, с чего меня так развезло. Вдруг мне все-таки что-то подсыпали в вино…

Тимофей тут же схватил телефонную трубку и набрал номер бывшей жены.

Сима стояла близко к нему и могла слышать весь разговор.

Сначала из трубки доносились длинные гудки. Затем раздался щелчок, и Сима услышала женский голос, который медленно говорил:

– …Четыре, пять, шесть… ваши веки становятся тяжелыми… семь, восемь, девять… ваши глаза слипаются…

Сима вдруг почувствовала, что ее неудержимо потянуло в сон, и широко зевнула. Но тут голос в трубке, совершенно не меняя интонации, проговорил:

– Это ты, Тимофей? У тебя все в порядке? Десять, одиннадцать, двенадцать… вы погружаетесь в глубокий спокойный сон…

– У меня – да, – ответил Тимофей. – Ты меня знаешь, у меня всегда все в порядке.

– А тогда чего звонишь? Ты же знаешь, что я работаю… тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…

– У меня-то порядок, а вот одна моя хорошая знакомая… ей бы очень нужно с тобой пообщаться!

– Тимофей! – голос в трубке немного изменился. – Ты что, снова жениться собрался? С Люсей разводишься?

– Да нет, это совсем не то, что ты думаешь! Это соседка моя, она у меня, считай, на глазах выросла. Я к ней почти по-родственному…

– Знаю я тебя! – хмыкнули в трубке. – Ну ладно, если по-родственному… Ей что, похудеть срочно нужно? К свадьбе, что ли? Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать…

– Да нет, тут совсем другая история. У нее провал в памяти, так нужно его, так сказать, освежить…

– Временная амнезия? Ну ладно, пускай приезжает. Я ее сегодня могу принять, примерно через час. У меня «окно» будет, одну клиентку усыплю и смогу с твоей протеже поработать… Девятнадцать, двадцать, двадцать один…

– Вот, Симона, – наставительно сказал Тимофей, закончив разговор, – станешь с мужем разводиться – не ссорься окончательно. Мало ли как жизнь обернется. Не плюй, как говорится, в колодец, и без тебя есть кому туда плюнуть.

– Да у меня и мужа нет, с кем я разводиться-то стану? – пригорюнилась Сима.

Но сосед велел ей не расслабляться, а собраться и ехать к Лидии. Она человек занятой, ждать не станет.

Через час Сима подъехала к аккуратному особнячку, прячущемуся за облетевшими деревьями, над входом в который красовалась скромная надпись: «Медицинский центр “Новая жизнь”». Рекламная тумба, стоящая на дорожке неподалеку, поясняла профиль медицинского центра: «Освобождение от алкогольной, наркотической и игровой зависимости. Избавление от лишнего веса. Избавление от шопоголизма».

– Чего только не бывает! – проговорила Сима, прочитав последние слова, и вошла внутрь.

В холле было прохладно и тихо, как в церкви. Прямо против входа ее встретила приятная молодая женщина в безупречно отглаженном белом халате.

– Вы к нам первый раз? – спросила она вполголоса, как будто боялась нарушить торжественную тишину.

– Первый, – чистосердечно призналась Сима.

Она хотела добавить: «И последний», но воздержалась.

– Какие у вас проблемы? – продолжала ее допрашивать женщина в белом. – Лишний вес? Шопоголизм? Что-нибудь другое?

«Неужели я так растолстела после кормежки у Тимофея, что мне пора кодироваться от лишнего веса? – испуганно подумала Сима. – Да нет, не может быть!»

– Другое! – сказала она решительно. – Вообще-то мне назначила Лидия Борисовна, она меня ждет.

– Ах, Лидия Борисовна! – в голосе дежурной послышалось уважение, граничащее с восторгом. – Проходите, пожалуйста! Второй этаж, кабинет номер двадцать один…

Сима поднялась на второй этаж, свернула направо и подошла к двадцать первому кабинету. Перед ним с мрачным и озабоченным видом прохаживалась женщина лет сорока, очень худая и бледная. Она нервно сжимала руки и что-то бормотала себе под нос.

– Вы к Лидии Борисовне? – вежливо спросила ее Сима.

– Да! – резко бросила незнакомка и вдруг воскликнула с истерическим надрывом в голосе: – Не ходи к ней! Возвращайся домой!

– Почему? – растерянно поинтересовалась Сима.

– Вот какой у тебя размер? – спросила незнакомка и чуть склонила голову набок. – Сорок шестой?

– Вообще-то сорок четвертый! – обиженно возразила Сима.

– Ну, так чего еще тебе надо? У меня вот был сорок шестой… с половиной… ну, и решила я похудеть.

Женщина заломила руки в трагическом жесте, воздела глаза к потолку и голосом, полным душевной муки, воскликнула:

– Зачем я это сделала? Зачем я пришла сюда?

– А что с вами случилось? – спросила заинтригованная Сима.

– Ах, не спрашивай! – воскликнула собеседница. – У меня было все… хороший муж, достаток… дети выросли… жить бы и жить…

Она замолчала, снова заломив руки. Сима терпеливо ждала продолжения. Наконец незнакомка всхлипнула и снова заговорила:

– Стукнула мне круглая дата… не спрашивай сколько, все равно не скажу, даже под пыткой. Ну, и решила я сделать себе подарок. Все время смотрела я на всяких моделей в журналах и по телевизору – худые все, как велосипеды, зато одежда сидит классно. Ну, думаю, чем я хуже? Решила сбросить килограммов пять ко дню рождения. Похудеть со своего сорок… шестого с половиной размера до настоящего сорок шестого. А то и до сорок четвертого. Вот, думаю, подруги удивятся! – Она снова сделала паузу, на этот раз не такую продолжительную. – Дуры мы, бабы! – выдохнула она наконец с большим чувством. – Все нам неймется! Живешь хорошо – и живи, ничего не меняй… так нет же, своими руками себе могилу копаем!..

Сима опасливо попятилась, потому что заметила в глазах своей собеседницы мрачный огонь.

– Пришла я сюда, к этой самой Лидии Борисовне, – продолжала женщина с надрывом. – Записалась к ней с трудом, за большие деньги, да еще и по знакомству. Она ведь очень популярная, женщины к ней в очередь стоят. Ну, пришла к ней. Лидия всего-то со мной минут десять поговорила и выпроводила из кабинета. Я от нее иду и думаю – за что такие деньги заплатила? За бесполезный разговор? Дай, думаю, хоть в кафе зайду, чашечку кофе выпью да пирожное съем, все какое-то удовольствие! Зашла в кафе, посмотрела на витрину с пирожными – и тут же представила, что с этими пирожными в желудке происходит, как они перевариваются, как в жир у меня на боках превращаются… и тут же бегом на улицу, пока меня наизнанку не вывернуло. И так с тех пор и живу. Есть почти ничего не могу, только немножко зеленого салата да пару кислых яблок, а от всего остального меня выворачивает… похудела, правда, здорово – килограммов на пятнадцать, только счастья от этого никакого, наоборот… у меня раньше цвет лица был замечательный, кожа как персик, а сейчас ты видишь? – Женщина подошла к свету. – Возвращение живых мертвецов! Скоро трупные пятна проступят! Самое главное, муж от меня ушел. Ты, говорит, была женщина моей мечты, а превратилась в швабру! А мужчина не собака, на кости не бросается! Главное, к кому ушел?

– К кому? – с интересом переспросила Сима.

– К подруге моей закадычной! У которой, между прочим, пятьдесят второй размер!

– Да, это крах!

– Еще какой! Так что я сюда пришла требовать, чтобы Лидия Борисовна сделала все, как раньше было…

– Ну, мужа-то она вряд ли вернет…

– Мужа не вернет, так хоть поесть смогу по-человечески! Одного только боюсь… – Женщина опасливо понизила голос: – А ну как Лидия не рассчитает силы, и я начну толстеть, как раньше худела? Растолстею до шестьдесят четвертого размера – что тогда делать?

Сима ничего не успела ответить: дверь кабинета приоткрылась, оттуда выглянула девушка в белом халатике и проговорила:

– Кто здесь Бекасова? Заходите, Лидия Борисовна вас ждет!

– Не ходи туда! – воскликнула незнакомка. – Не делай такой глупости!

Но Сима уже вошла внутрь.

Кабинет у Лидии Борисовны был самый обычный – как у простого врача в платной клинике. Никаких магических предметов, никаких хрустальных шаров или карт Таро, простая современная мебель. Да и сама Лидия не произвела на Симу особого впечатления. Она ожидала увидеть жгучую брюнетку с пылающим взором, а перед ней сидела довольно невзрачная блондинка средних лет в голубом костюме. Правда, глаза у нее были красивые и выразительные, но в них не было ничего демонического. К тому же они прятались за стеклами очков.

– Присядьте, – сказала Лидия, едва Сима подошла к столу, и осмотрела ее с интересом. Видимо, осмотр ее удовлетворил. Она откашлялась и спросила: – Это про вас Тимофей говорил?

– Ну да, – ответила Сима, отчего-то чувствуя неловкость.

– Как он вообще?

– Да нормально… такой же, как всегда… – Сима пожала плечами. Вообще-то, она пришла сюда не для того, чтобы обсуждать Тимофея. С другой стороны, Лидия уделяет ей свое время, а ее время дорого стоит, так что можно и немного подыграть…

– И как у вас – серьезно? – задала Лидия следующий вопрос.

– Да что вы! – Сима всплеснула руками. – Да ничего такого! Он мне просто сосед, почти как родственник… я у него на глазах росла… я его и называю дядя Тимоша…

– Ну-ну, – Лидия поморщилась. – Не хочешь, не говори. Но я Тимофея знаю, он тот еще жох…

– Да уверяю вас, это не тот случай!

– Ладно, проехали! – Лидия постучала по столу карандашом. – Он говорил, тебе нужно что-то вспомнить?

– Да… я недавно была на встрече выпускников и там выпила… в общем, и выпила-то совсем немного, а ничего не помню. Так вот хорошо бы…

– Ладно, ты только скажи, с чего все началось.

– Ну, приехала я в ресторан, вошла, сразу у дверей меня встретила Ленка Голубовская и подала коктейль… довольно противный, так что я и половины не выпила…

– Хорошо, попробуй это представить.

Сима представила холл ресторана и Ленку в безвкусном длинном платье… Жуть!

Лидия тем временем сняла очки.

Без очков ее глаза оказались еще больше и выразительнее, и они, как магнит, притянули Симин взгляд. Лидия придвинула к себе метроном, качнула его и начала монотонно считать:

– Один, два, три, четыре…

«Глупость какая, – думала Сима, прислушиваясь к монотонному голосу и ровным ударам метронома. – И как это на кого-то действует? Ну, я-то к этому совершенно невосприимчива».

– Пять, шесть, семь… – считала Лидия.

«Зря я сюда приехала», – подумала Сима и вдруг увидела глупое смеющееся лицо Ленки Голубовской. Та что-то говорила, смешно разевая рот, но Сима ничего не слышала. Зато видела все так ясно и отчетливо, как никогда в жизни.

Она заметила хлебную крошку, прилипшую к Ленкиной губе, и неаккуратно пришитую бретельку ее платья…

«А Ленка заметно растолстела, – подумала Сима машинально. – Вон как на ней платье ужасно сидит… нет, нужно худеть!»

Ленка снова что-то говорила и совала в Симину руку бокал с коктейлем. Сима послушно взяла бокал и шагнула вперед. Все вокруг нее казалось удивительно, непривычно ярким, цвета и краски пылали, как в тропиках, а люди двигались плавно, как в замедленной съемке или как рыбы в коралловых зарослях. Точнее, не люди и вещи вокруг Симы стали удивительно яркими и отчетливыми, а ее зрение таинственным образом обострилось, стало удивительно четким и объемным, как будто Сима вооружилась просветленной оптикой.

Сима пригубила коктейль, почувствовала его тошнотворный приторный вкус и поставила бокал на свободный столик. Рядом с ней появился Вадик Пугачев, на его лице тоже проступило отвращение, он что-то сказал и поставил свой бокал на тот же столик, они обменялись понимающими взглядами.

В следующий момент Сима оказалась в толпе одноклассников. Она что-то говорила, вертела на пальце ключи от «пежо». Лица вокруг нее слились в однообразную говорящую и смеющуюся массу, из которой вдруг выделилось лицо Катьки Селиверстовой – неожиданно трезвое, внимательное и настороженное.

Сима удивленно пригляделась к ней, но Катька уже пропала в толпе.

Зато рядом с Симой возник Борька Галкин. Сейчас он казался особенно неприятным – маленькие глазки тонули в жирных щеках, толстые губы противно топырились, дорогой итальянский пиджак был усыпан перхотью.

«Надо же, – отстраненно подумала Сима, – я всегда замечала, какой он неприятный тип, но чтобы настолько…»

Борька же обхаживал Симу с непонятным упорством, не замечая, что он ей неприятен, или делая вид, что не замечает.

Сима попыталась отделаться от него – и наконец ей это удалось. Она немного поговорила с Вадиком, потом с Алкой Емельяновой.

Потом все оказались за столом. Рядом с Симой сидел Вадик Пугачев, а Алка напротив, он что-то говорил Симе, а сам все смотрел на Алку, потом налил в бокал красного вина. Налил всем – Симе, Алке, еще Верочке, которая сидела по левую руку от него. Ленка Голубовская встала и с глупым видом что-то громко говорила. Сима переглянулась с Алкой и хихикнула, прикрывая лицо салфеткой.

Когда все поднялись из-за стола, Сима снова заметила Борьку. Он разговаривал в углу с Селиверстовой, причем разговор у них был серьезный, напряженный, значительный – не обычная пустая болтовня. Неожиданно Сима поняла, что этих двоих что-то связывает, что-то серьезное.

«Надо же, – подумала она отстраненно, – и Борька кому-то сумел понравиться… хотя, кажется, здесь что-то другое… Вот у Алки с Вадиком Пугачевым точно что-то есть, ишь как он на нее смотрит».

Не успела она это подумать, как Борька снова возник рядом с ней. Схватил Симу за локоть, чуть не силой привел в бар, заказал бокал «Маргариты».

Он опять что-то говорил, оттопыривая толстые губы, потом показал Симе на что-то за ее спиной…

Сима повернулась и не увидела ничего интересного. Зато краем глаза заметила в зеркале за стойкой бара Борькино отражение. Он быстро провел рукой в воздухе над ее бокалом и что-то в него незаметно уронил. На поверхности бокала вскипели пузырьки.

Сима взяла бокал в руку. На голубоватой поверхности коктейля таяли последние пузырьки.

«Не пей! – мысленно воскликнула Сима. – Он подсыпал тебе какую-то дрянь!»

Но рука сама поднесла бокал к губам, и Сима сделала большой, жадный глоток.

Она поняла, что может только смотреть и думать, но не в состоянии ничего изменить. Все происходит так, как происходило на злополучной вечеринке.

Сима допила коктейль и увидела в Борькиных глазах тщательно скрытое удовлетворение. А в следующее мгновение в том же зеркале она увидела Катьку Селиверстову и заметила, как они с Борькой обменялись многозначительными взглядами.

Борька тем временем потащил ее танцевать, чуть не силой вырвав у нее из рук сумочку и положив в кресло в углу.

Танцевал он ужасно, то и дело сбивался с ритма, безобразно потел и все время что-то говорил, хвастливо пыжась, вытягивая толстые губы трубочкой. Перхоть сыпалась на Симино платье.

Сима с трудом терпела, озиралась по сторонам, думая, как бы спастись от Борьки под вежливым предлогом. Бросив взгляд в угол зала, она снова увидела Селиверстову. Катька стояла возле того кресла, куда Борька бросил Симину сумочку. Вот она воровато оглянулась по сторонам, потянулась к креслу…

Но тут Борька, тяжело дыша, развернул Симу, и она потеряла Селиверстову из вида.

Наконец танец закончился, Сима перевела дыхание. Галкин отпустил ее и, как-то сразу утратив к ней интерес, смешался с толпой.

Сима подошла к креслу, взяла свою сумочку. Замок оказался расстегнут. Возможно, она просто забыла ее закрыть.

Возможно.

Сима отправилась в дамскую комнату, поправила прическу, подправила макияж. При этом, разглядывая в зеркале свое отражение, увидела в глазах какой-то нехороший мутный отблеск.

«Что он подмешал мне в коктейль?» – снова подумала она.

Сима снова с кем-то разговаривала, с кем-то танцевала. Пить больше не пила – она и так чувствовала себя отвратительно. Впрочем, после того, что произошло в баре, в этом не было ничего удивительного.

Люди начали понемногу расходиться. Вдруг рядом с Симой снова появился Галкин. В руке у него был бокал с чем-то приторно-розовым, и он чуть не силой сунул его в Симину руку.

Сима не хотела больше пить и собралась было поставить бокал на столик, но Борька вдруг, как бы нечаянно, толкнул ее под локоть.

Сима дернулась, бокал наклонился, и его розовое содержимое выплеснулось на Борькины итальянские ботинки.

Борькино лицо перекосилось, губы вытянулись больше обычного, маленькие глазки запылали от гнева, он начал выкрикивать беззвучные ругательства.

«Что он так бесится? – отстраненно подумала Сима. – Ведь сам же меня толкнул…»

Галкин продолжал бесноваться, потом развернулся и бросился по коридору в сторону туалета.

Сима проводила его растерянным взглядом и вдруг, благодаря своему обостренному зрению, увидела, что в коридоре он свернул не налево, где располагались туалеты, а направо – к двери, на которой висела табличка: «Не входить».

«Он подстроил это нарочно, чтобы сбежать! – сообразила Сима. – Да только зачем? Он мне и на фиг не нужен…»

Она решила, что пора уходить, и направилась к выходу, но вдруг услышала монотонный голос:

– Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять… Просыпайтесь!

Сима снова сидела в кабинете Лидии Борисовны, а сама Лидия смотрела на нее с профессиональным интересом:

– Ну как, вспомнили, что хотели?

– Да, – отозвалась Сима взволнованно. – Большое спасибо… вы мне очень помогли.

– Ну идите, – Лидия почему-то вздохнула, – Тимофею привет передайте.

На улице давно стемнело. Сима ехала в метро и думала. Теперь было ясно, отчего ее так развезло. Борька подсыпал ей что-то в бокал с «Маргаритой». Потом отвлек танцами, а Катька в это время вытащила из ее сумки ключи от «пежо».

Сима, конечно, не была специалистом, но знала, что на ограбление нельзя брать собственную машину – мало ли кто-то увидит или камера засечет. Очевидно, они хотели угнать что-то подходящее, но ведь это не так просто. А тут Сима, можно сказать, своими руками ключи отдала, тетеха несчастная. Нужно было гнать от себя Борьку взашей, она его еще со школы терпеть не могла.

Тут Сима поймала взгляд женщины, которая сидела напротив. Взгляд был испуганный. Неужели Сима разговаривала вслух? Нет, скорее, у нее все было написано на лице. Сима тут же навесила на лицо отстраненное выражение и закрыла глаза.

Так, с Борькой все более-менее ясно. Все знали, что парень он противный и подловатый, еще в школе ребята били его за то, что таскал по мелочи деньги и вещи. Но Катька Селиверстова… Что Сима ей сделала плохого? Да ничего, просто им нужна была ее машина.

Стало быть, эти двое работали на пару. Говорил же капитан Щеглов, что грабителей было двое, предположительно, одна из них – женщина. И как они дошли до жизни такой? Надо же – ограбить ювелирный магазин! С ума сойти!

А что она вообще знала про Катьку? В школе они не дружили, как-то так сложилось, что были в разных компаниях. Сима не то чтобы была поглощена учебой, но твердо знала, что после школы будет поступать в институт, потому что без образования дорога только в продавщицы или в официантки. Катька же училась плохо и о будущем, надо полагать, думала мало. После окончания школы они с Симой почти не виделись. Но Сима знала, кто ей поможет, кто все про всех знает, а самое главное – охотно этими знаниями поделится.

На кухне Сима застала только полную румяную женщину, возившуюся у плиты. Тимофей, надо полагать, уже спал, сытый и довольный.

– Добрый вечер. А вы, наверное, Люся? – спросила Сима с опаской.

Кто ее знает, эту повариху! Еще разозлится, что Сима ест ее еду, или, того хуже, приревнует к своему Тимофею. Вон Лидия же приревновала. Хотя при чем тут Сима, если он на этой Люсе женат?

– О, привет! – Женщина всплеснула руками. – Пришла? Ужинать будешь?

– Ой, да я еще от обеда не отошла, – честно призналась Сима.

– Тогда чаю!

И тут же перед Симой была поставлена большая чашка горячего крепкого чая и целое блюдо свежеиспеченных булочек с корицей. А рядом уже появилась корзиночка с песочным печеньем и какие-то восточные сладости.

– Эклеров еще хотела испечь, – сказала Люся, – давно эклеров не делала, но это долго, так что только в выходной уж соберусь. Ты кушай, кушай! А то Тимофей сладкое не очень…

«Бежать, – думала Сима, с тоской глядя на выпечку. – Бежать отсюда, иначе через какое-то время я просто не смогу выйти из этой квартиры, в дверь не пролезу».

Однако пришлось все же съесть и булочку, и печенье, чтобы не обижать Люсю.

У себя в комнате Сима, отдуваясь, плюхнулась на диван и набрала номер Ленки Голубовской. Та ответила сразу, хотя и заныла тут же, что уже поздно, а ей завтра на работу.

– Не тяни время, – посоветовала Сима, – говори быстро, что ты знаешь про Катьку Селиверстову.

Надо отдать должное Ленке, она не стала спрашивать, за каким чертом Симе нужна Катька Селиверстова в двенадцатом часу ночи, а добросовестно стала вспоминать.

– Ну, что я знаю… После школы пошла Катька работать, то есть не сразу, год еще проболталась. Родителям лапшу на уши вешала про курсы какие-то, а сама жила в свое удовольствие. В конце концов отцу это надоело, он ее на работу устроил в офис. Только она там недолго проработала, не то сама уволилась, не то начальник ее выгнал за лень и хамство. Катька ведь за словом в карман не лезет, это еще со школы все помнят. – Ленка перевела дыхание и продолжила: – Отец тогда велел матери Катьки денег ей не давать, так она по соседям занимала, а им потом отдавать приходилось. В общем, терпение у отца лопнуло, снял он Катьке квартиру, за полгода вперед заплатил и сказал, что все, дальше пускай сама. Ну, тогда она решила за счет мужиков устраиваться. Видела я ее с одним как-то. Морда наглая, но машина приличная. Да только не срослось у них, бросил он Катьку, пришлось ей на работу устраиваться продавщицей, больше-то никуда не брали. Так с тех пор вроде работала где-то, а уж в подробностях не знаю. Она, знаешь, с одноклассниками не очень откровенничает, хвастаться-то нечем. Хотя мы в школе не то чтобы дружили, но общались.

– Да ну? – удивилась Сима.

– Ага, даже отдыхать ездили в деревню к ее сестре двоюродной.

– А с Борькой Галкиным она как? – осторожно спросила Сима.

– С Борькой? – заволновалась Ленка. – Ты что-то знаешь? Мне говорили, что их вместе видели, но я не поверила. Борька же противный такой, а Катька вообще-то интересная… Хотя ты вот тоже с Борькой весь вечер…

– Ладно, пока, подруга, спасибо за информацию. – Сима поскорее отключилась.

Ночью она снова ворочалась на неудобном диване и просыпалась от ужасного скрипа пружин. Еще живот болел от обжорства, и Сима с тоской думала, что скажет ей завтра шеф по поводу прогула. Пришлось применить проверенное средство – бабушкину книгу.

На следующее утро, едва взошло солнце, Бард Драчун пришел на то место, где он собирался сразиться с Эгилем. Был он велик ростом и могуч, и лицо его было свирепо, как у раненого медведя.

Эгиль уже поджидал его, и в руках у него был меч по имени Серый Коршун.

– Ты и вправду хочешь сразиться со мной? – спросил его Бард Драчун насмешливо. – Нетрудной будет эта схватка, недолго она продлится. Послушайся моего совета: отступись, уходи прочь. Ты слишком молод, чтобы умереть. Оставь мне землю своего отца и жену своего брата, а я за это оставлю тебе твою молодую жизнь.

– Это было бы позором для меня, – отвечал Эгиль. – Не будем тратить слова попусту. Начнем битву.

Бард Драчун огляделся, увидел светлое небо над головой, море, виднеющееся вдали, и проговорил:

– Хорошее утро для битвы!

– Хорошее утро для того, чтобы умереть одному из нас, – отвечал ему Эгиль.

Он бросился вперед и ударил Барда своим мечом. Бард встретил удар щитом, и щит выдержал этот удар, и меч Эгиля соскользнул, не причинив никакого вреда.

– Ты прав, – проговорил Бард, – это хорошее утро, чтобы умереть. И недолго тебе осталось ходить по земле.

С этими словами он ударил Эгиля своим огромным мечом. Эгиль подставил под удар щит, и щит его раскололся пополам.

– Хороший удар, – похвалил Эгиль, отбросив остатки щита, и двумя руками схватил рукоять своего меча. – Мне будет легче сражаться, этот щит был чересчур тяжел!

– Битва будет совсем легкой, – сказал Бард и снова ударил Эгиля своим мечом.

На этот раз меч Барда скрестился с мечом Эгиля и отскочил от него с громким лязгом.

– Где ты взял такой хороший меч? – спросил Бард, отступая. – Он и правда хорош!

– Его имя – Серый Коршун, и скоро он отведает твоей крови! – ответил ему Эгиль и бросился вперед.

– Какое бы имя ни носил твой меч, сегодня он поменяет хозяина! – воскликнул Бард и встретил удар Эгиля своим щитом.

И его щит тоже раскололся надвое, и обе половинки щита упали на землю.

– Вот я уже взял часть твоей земли, – сказал Бард, показав на землю, покрытую его расколотым щитом.

– Я подарю тебе еще немного, – отвечал Эгиль. – Как раз достаточно для того, чтобы похоронить твои останки.

И сражались они еще недолго, и Эгиль поразил Барда своим мечом, и тот упал на землю и умер.

Так Эгиль сохранил землю своего отца, а после посватался к Турид, вдове своего брата, и женился на ней. И взял он в приданое за Турид имущество своего брата и стал богатым человеком.

К утру Сима наконец заснула крепко и, встав, как ни странно, свежей и бодрой, поняла, что нужно идти к капитану Щеглову.

Сказано – сделано. Соседи еще спали, даже кот не вышел в прихожую, а в кухню Сима не заходила. Капитан Щеглов Симу по телефону сразу же узнал и согласился принять. Она обещала ему рассказать, кто ограбил ювелирный магазин. Возможно, он решил, что Сима хочет прийти с повинной.

В полиции все было как раньше, та же девушка оформила ей пропуск и уткнулась в ту же самую книгу в яркой глянцевой обложке. В коридоре перед кабинетом номер двадцать три стояли два пустых стула, но на этот раз никто не маялся перед дверью.

Сима потянула дверь на себя и заглянула внутрь:

– Можно?

Никто ей не ответил. Узкая неудобная комната была все так же заставлена видавшей виды мебелью и завалена папками, только теперь капитан Щеглов сидел за столом и что-то писал, а другой сотрудник, долговязый худой тип, что-то сосредоточенно искал на шкафу, роясь среди пыльных папок.

Сегодня на Щеглове был другой пиджак, не в клеточку, а из ворсистой ткани, но такой же поношенный.

– Нехорошо, Бекасова, – начал капитан в своей излюбленной манере, но вспомнил, что Сима пришла к нему по собственной воле, и сменил пластинку. – Ну, – сказал он и даже попытался приветливо улыбнуться, – что вы можете мне сообщить по делу о драке в ночном клубе?

– Какой драке? – оторопела Сима. – Какой ночной клуб? Я по делу об ограблении ювелирного магазина!

– Ах да… – Капитан переложил на столе папки. – Вы… Бекасова Симона Андреевна.

– Да, это я…

– А кто же у меня проходит по ночному клубу? Ах, это свидетельница Кулик.

– Жанна Кулик еще из больницы не вышла, – откликнулся долговязый сосед Щеглова по кабинету. – У нее после той драки два ребра сломаны и легкое сотрясение мозга.

– Ах да, это я перепутал, фамилии похожи. – Капитан Щеглов смущенно хрюкнул. – Так я вас слушаю.

– Понимаете, я вспомнила, отчетливо вспомнила тот вечер в ресторане, – начала Сима. – И могу в подробностях рассказать, как все было!

– С чего это вы вспомнили? – Капитан смотрел недоверчиво. – То говорили, что выпили много и не помните, как домой добрались, а то вдруг в подробностях…

Сима вовсе не собиралась рассказывать ему про гипноз. Во-первых, это вызвало бы еще большее недоверие, а во-вторых, не следовало вмешивать в это дело Лидию. Еще затаскают ее по допросам.

– У меня такая особенность организма, – заторопилась она. – Сначала ничего не помню, а потом начинаю правильно питаться, витамины там, прогулки на свежем воздухе, организм восстанавливается, и я все вспоминаю.

– Свежий воздух – это полезно, – согласился Щеглов и посмотрел на заваленный папками подоконник, из-за которого не было никакой возможности открыть окно.

Сима откашлялась и рассказала капитану о том, как прошла встреча в ресторане, как Борька Галкин подсыпал ей что-то в «Маргариту», а Катька Селиверстова вытащила у нее из сумочки ключи от машины, и как Борька потом нарочно себя облил коктейлем, чтобы скрыться из ресторана незамеченным.

– А я вышла после всех, ребята думали, что меня Борька проводит, никто и не остался. Меня бомбила ночной подобрал и до дома довез… – Сима запнулась, встретив недоверчивый взгляд Щеглова.

– Интересную историю рассказываете, Бекасова, – хмыкнул он. – Прямо кино. Детективный сериал.

– При чем тут детективный сериал? – Сима ощутила сильнейшее желание схватить капитана за обтрепанные лацканы пиджака и трясти долго, так, чтобы голова моталась из стороны в сторону, а с лица стерлась эта скептическая улыбочка.

– Я рассказываю, что помню, – угрюмо сказала она. – А если вы не верите, то…

– А почему я должен вам верить? – Капитан даже привстал с места. – С какой радости? Что вы мне тут наговорили? Подсыпали ей что-то, ключи украли! А где доказательства, я вас спрашиваю? Что вы мне можете предъявить, кроме воспоминаний? Машина ваша? Ваша! Женщину на месте ограбления камера видела? Видела!

– Но не меня же! Сами говорили, что женщина была в маске! Почему вы так уверены, что это была я?

– Кабы я был уверен, вы бы, Бекасова, уже в камере сидели, – устало сказал капитан Щеглов. – Ладно, подождите пока в коридоре.

Сима вышла, осторожно прикрыв за собой дверь, но оставив маленькую щелочку, и не села на стул, а осталась стоять рядом.

– Ну, Войтенко, что ты об этом думаешь? – спросил Щеглов соседа по кабинету.

– Гонит, – ответил тот спокойно, – лапшу тебе вешает, зубы заговаривает. Уж больно складно у нее получается, небось придумала все, чтобы от себя подозрения отвести.

– Так-то оно так… – Послышался шум падающих папок, крепкое словцо, потом скрип стула.

– Что ты ищешь? – спросил Войтенко.

– Да вот, что-то мне показалась фамилия знакомая, Селиверстова… – с кряхтением ответил Щеглов. – Где-то был у меня список сотрудников этого ювелирного магазина… ага, вот он. Так, сейчас, конечно, она там не работает, но вот год с небольшим назад Селиверстова Екатерина Викторовна… так-так, работала пять месяцев, уволилась по собственному желанию. А что это значит?

– Значит, есть связь… – протянул Войтенко. – Звони директору магазина, может, он что вспомнит про эту Селиверстову.

Сима отпрыгнула от двери и набрала номер Ленки Голубовской. Поминутно оглядываясь, она задала ей шепотом несколько конкретных вопросов и получила такие же четкие ответы, хоть и произнесенные удивленным голосом.

– А тебе зачем? – в конце концов спросила Ленка.

– Потом все расскажу, слово даю! Спасибо тебе! – И Сима поскорее нажала кнопку отбоя, тем более что капитан Щеглов уже стоял в дверях и манил ее к себе.

– Ну, что я могу сказать вам, Бекасова, – начал он, – работала когда-то Селиверстова в том магазине, уволили ее. Но скандалы никому не нужны, поэтому директор велел ей по собственному желанию увольняться. Характеризует ее плохо, ленивая, грубиянка, вечно все путала и забывала. Но за пять месяцев могла многое про магазин выяснить – как сигнализация отключается, как замки открываются. Мы вообще-то сразу подумали, что грабители были люди сведущие, вполне мог кто-то раньше в том магазине работать. Так часто бывает – уволится человек, выждет какое-то время и идет на кражу или ограбление.

Сима посмотрела на капитана очень выразительно – а чего ж ты меня подозреваешь, если я в том магазине никогда не работала, даже близко к нему не подходила?

– Однако пока все это одни разговоры. – Капитан не отреагировал на ее взгляд. – Доказательств никаких. Если я эту Селиверстову на допрос вызову, она от всего отопрется. Обыск устраивать – так она небось в квартире ничего не держит, на это ума хватит. Они ведь теперь затаятся, будут вести жизнь праведную, выждут несколько месяцев, а то и полгода, потом только начнут ценности реализовывать. А до тех пор спрячут награбленное подальше. В сейф не положат, в лесу не зароют – мало ли кто найдет… а уж куда, это сказать трудно.

– А в деревне где-нибудь у родственников? – заикнулась Сима.

– Может такое быть, – Щеглов пристально поглядел на Симу, – ежели в глубокой глуши и хозяйство большое, там никто не найдет.

– Деревня Плотицыно Псковской области! – отбарабанила Сима. – У нее там сестра двоюродная живет, Росомахина Татьяна.

– Проверим… – протянул капитан и отвел взгляд. – Идите пока, Симона… Андреевна, я вас еще вызову.

Сима выпросила у него оправдательную бумагу для шефа и ушла.

А капитан Щеглов посоветовался с Войтенко и решил, что к начальству выходить с таким материалом еще рановато, как бы не нагорело. А поскольку завтра был у него выходной, то он решил съездить в деревню Плотицыно, так сказать, неофициально, благо оказался у него в этой деревне хороший знакомый.

Иван Васильевич Щеглов подъехал к ухоженному зеленому домику и остановился. За забором из такого же зеленого штакетника темнели голые ветки кустов, возле крыльца ярким пятном выделялась чудом уцелевшая растрепанная хризантема.

Капитан опустил стекло со своей стороны и посигналил.

Дверь домика открылась, на крыльце появился приземистый человек в форменных милицейских штанах и сером свитере домашней вязки. Поглядев из-под руки на гостя, он недоверчиво проговорил:

– Ты, что ли, Василич? Правда, что ли, приехал?

Иван Васильевич Щеглов и Василий Иванович Кукушкин познакомились несколько лет назад на курсах повышения квалификации среднего командного состава тогда еще милиции. Были они чем-то похожи – оба мрачноватые, дотошные, хозяйственные. У обоих не очень ладилась карьера – не умели они вовремя подладиться к начальству. Учитывая похожие имена и отчества, шутники на курсах чего только ни придумывали на их счет. Чаще всего кто-нибудь с невинным видом спрашивал, не братья ли они, а другой шутник отвечал: «Нет, они не братья, они просто однофамильцы». Самым безобидным их прозвищем было Два капитана. Впрочем, капитаны на это ничуть не обижались.

– Конечно, я! – отозвался Щеглов. – Что, так сильно изменился, что ты меня не узнаешь?

– Ну, не то чтобы сильно…

– Так можно к тебе заехать или так и будешь меня держать на дороге?

Хозяин открыл ворота и отступил в сторону. Щеглов заехал на участок, поставил машину на свободное место, вышел из нее и протянул руку старому приятелю:

– Ну, здорово, деревенский детектив! Как жизнь? Как здоровье? Как настроение?

– Да не жалуюсь, – отозвался хозяин и поднялся на крыльцо.

– Заходи, Василич! – проговорил он, отворяя двери. – Только ноги вытирай, а то на дворе грязно.

Щеглов зашел в сени, огляделся и проговорил с легкой завистью:

– Хорошо у тебя, Иваныч! Тихо, спокойно… не то что у нас в городе. Вот уволюсь к чертям, переведусь к вам в область… Возьмете?

– Мы-то возьмем, да вот ты вряд ли захочешь. Это тебе у нас только с непривычки понравилось, а если подольше поживешь – волком взвоешь! Зимой по дорогам не проехать, половина домов нежилая, печку натопишь и сидишь в тепле, а на улицу нос высунуть страшно… это сейчас такая осень теплая, вон сирень снова в почках… Самое главное – скука у нас смертная, только и приходится разбирать ссоры между соседями из-за сбежавшей курицы. Самым громким преступлением за последний год была кража двух мешков комбикорма…

Василий Иванович проницательно взглянул на городского коллегу и спросил:

– Скажи мне правду, Василич, – зачем ты приехал?

– Я же тебе сказал по телефону – рыбку половить, за грибами в лес сходить… или ты мне не рад?

– Рад-то рад, да только чувствую, что не просто так ты приехал… за грибами! Какие грибы в ноябре? Да и рыба сейчас почти не ловится… признавайся честно – какое у тебя дело?

– Ничего-то от тебя не скроешь, Василий Иваныч! – вздохнул Щеглов. – Твоя правда, есть у меня к тебе дело. У вас ведь проживает Татьяна Алексеевна Росомахина?

– Есть такие Росомахины, – проговорил деревенский детектив. – Федор и Татьяна. А что они такое натворили, что ими в самом Питере заинтересовались?

– А что ты об этой самой Татьяне можешь сказать? – вместо ответа задал Щеглов новый вопрос.

– Баба как баба, – Кукушкин пожал плечами, – хозяйство у нее в порядке… огурцы она, правда, солит не очень, соли перекладывает, а так все как у всех. Муж, Федор, мужик тихий, почти непьющий… ну, Татьяна зато очень разговорчивая, за них обоих разговаривает. Ну все-таки, что они такое натворили?

– Ну, Иваныч, ты же сам знаешь порядок – тайна следствия и все такое…

– Порядок-то я знаю, но и ты меня пойми – я тут за все и за всех отвечаю. Если кто набедокурил – значит, я недоглядел, мне и надо разбираться… опять же, я Татьяну много лет знаю, с самого ее малолетства, и не думаю, чтобы она могла что-то учудить. Тем более в Питере – она там и не была лет пять…

– Да не беспокойся, она сама ничего не сделала, – успокоил его Щеглов. – Мне с ней просто поговорить надо. Она может на одно серьезное дело свет пролить…

– Ну, если просто поговорить – так пойдем, прямо сейчас и поговорим. Они сейчас дома должны быть. – Кукушкин посмотрел на стенные часы с кукушкой, и в его взгляде промелькнула родственная теплота.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому, что сейчас передача по телевизору идет… эта… как ее… вток-шоу. «Ты мое все» называется. Про любовь и брак. Бабы наши ее непременно смотрят, как с ума посходили. И Татьяна, само собой, не исключение.

– Так не стоит, наверное, ее от этой передачи отрывать, – засомневался Щеглов. – Она будет не в духе и плохо пойдет на контакт.

– А потом она может куда-нибудь уйти. Нет, лучше сейчас – эта передача минут через сорок заканчивается, так что пока мы дойдем, в самый раз будет.

Через полчаса Два капитана подошли к дому Росомахиных.

Дом этот был побольше того, где обитал капитан Кукушкин, и выкрашен веселой оранжевой краской. На участке никого не было, и Василий Иванович сам открыл калитку, вместе с коллегой поднялся на крыльцо и постучал в дверь.

– Кого там принесло? – раздался из-за двери недовольный женский голос.

– Открой, Татьяна, это я, участковый Кукушкин! – громко проговорил Василий Иванович.

На мгновение за дверью наступила настороженная тишина, затем дверь распахнулась, и появилась женщина приятной полноты в синей вязаной кофте. На лице ее было нетерпеливое недовольство и раздражение, как будто ее оторвали от чего-то важного. Однако, оглядев гостей, женщина испуганно спросила:

– А что случилось-то, Василий Иваныч? Мой, что ли, чего натворил? Ну, я ему покажу!

– Да нет, Татьяна, не беспокойся, Федор тут ни при чем. У нас не к нему, а к тебе дело. Вот коллега мой, Иван Васильевич, из самого Питера приехал о чем-то с тобой поговорить.

– Со мной? – Было видно, что Татьяна успокоилась. – А это очень срочно?

– Ну, я долго ждал, еще немножко подожду, – вступил в разговор капитан Щеглов. – Вы пока досмотрите свою передачу. Там ведь недолго осталось?

– Минут десять, – призналась Татьяна, взглянув на часы, и тут же бросилась в дом, бросив через плечо: – А вы заходите, располагайтесь…

Два капитана вошли в дом, предварительно вытерев ноги о домотканый коврик.

В парадной комнате вовсю работал большой плазменный телевизор. На экране несколько нанятых актеров старательно делали вид, что на глазах у зрителей устраивают свою личную жизнь. Татьяна сидела перед самым экраном, горячо сопереживая происходящему. Неподалеку от нее тихий затюканный мужчина чинил утюг. В дальнем углу комнаты девочка лет восьми играла в куклы.

Мужчина, охотно оторвавшись от своей работы, потянулся навстречу гостям:

– Здрасте, Василий Иваныч! Вы к нам по делу или просто так? Может, угоститесь чем-нибудь?

– Федор, сиди, когда тебя не спрашивают, занимайся своим делом! – прикрикнула на мужа Татьяна, не отрываясь от телевизора. – Люди не к тебе пришли. Кому ты нужен?! Люди со мной поговорить хотят…

– Да я что? Я ничего… – промямлил Федор и снова погрузился в ремонт утюга.

Через несколько минут шоу закончилось, Татьяна оторвалась от экрана и повернулась к гостям:

– Ну, вы извините, что я вас плохо принимаю… я просто эту передачу всегда смотрю, особенно когда Шуру и Валю показывают. Очень я за их судьбу переживаю. Василий Иванович, вы с холоду рюмочку выпьете? У меня и закуска хорошая есть, огурчики своей засолки… и товарищу вашему предложите…

Она мигнула мужу, и Федор послушно, хотя и с оживлением во взоре, направился в сени.

Кукушкин выразительно взглянул на городского коллегу – не забыл ли тот, что он говорил о Татьяниных пересоленных огурцах, и ответил за обоих:

– Извини, Татьяна, мне твои огурцы, конечно, очень нравятся, но сейчас мы при исполнении, на службе то есть. Поэтому водку пить не положено. Вот если чайку – это другое дело!

– Федор, слышал, что Василий Иваныч сказал? – окликнула Татьяна мужа, в то же время ловко накрывая на стол. – Не ходи за огурцами, печенье неси!

Федор с явным разочарованием ушел в другую комнату и вскоре вернулся оттуда с полным блюдом домашней выпечки.

Вскоре все уже пили чай.

Выпив первую чашку, капитан Щеглов отказался от второй и обратился к Татьяне:

– Татьяна Алексеевна, у вас ведь в городе есть двоюродная сестра…

– Катька-то? – фыркнула Татьяна. – Да она что есть, что нет. То годами не приезжает, а то вдруг прикатила, вся расфуфыренная, подарков навезла…

– А когда конкретно она приезжала?

– Когда приезжала? – Татьяна задумалась, потом просветлела лицом. – Ну как же, как раз Рита с Валерой объяснились… значит, в понедельник это было.

– Вот как? В понедельник? – переспросил Щеглов. – Подходящий день… А она вам ничего про себя не рассказывала?

– Катька-то? – Татьяна снова фыркнула. – Да разве она что по делу скажет? Только и знала, что хвастаться – какую она себе машину скоро купит да куда отдыхать поедет… Как будто мне это интересно! Мало ли кто что говорит – сейчас-то у нее ни семьи, ни жилья приличного, и машинка самая захудалая… А что у кого завтра будет – то никому не известно! Может, она до завтра-то и вовсе не доживет – кирпич с крыши свалится, и все! Она еще передо мной нос задирает! – Татьяна окинула взглядом комнату и приосанилась: – У меня, по крайней мере, семья хорошая, муж, хозяйство, а у нее – только и есть то, что на ней…

– А она вам ничего на хранение не оставила? – поинтересовался Щеглов.

– Нет. – Татьяна в недоумении покосилась на капитана. – А что она могла оставить? Что у нее такое есть?

– Вот это я и хотел бы узнать… – капитан задумчиво огляделся по сторонам.

– Нет, ничего! – повторила Татьяна. – Подарков, конечно, навезла, да все ерунду разную – мне вон набор для СПА, – она показала на несколько ярких флаконов и коробок, – маска очищающая, скраб для тела, соли ароматические для ванны… у меня и ванны-то нет, зачем мне эти соли? Маска очищающая! – Татьяна усмехнулась. – Да после того, как я в огороде наломаюсь, только сил и хватает до телевизора доползти! А Федору что подарила? Набор для бритья – лосьон, крем… Да хорошо, если он вообще побреется! На черта ему этот лосьон?

– Лучше бы бутылку привезла! – подал голос Федор, но тут же замолк под суровым взглядом жены.

– Ну, Кристинке, конечно, куклу подарила… – Татьяна покосилась на дочь. – Лучше бы из одежды что-нибудь! Знает же, как на ребенке все горит, да как быстро она из всего вырастает! Вон зима скоро, а у нее куртки теплой нет… и из ботинок зимних выросла… и куклу-то привезла какую-то страшную!

– Неправда! – раздался в углу возмущенный голос девочки. – Она не страшная! Она очень красивая! Это братц! Ты ничего не понимаешь! Вон она какая красивая!

В доказательство своих слов девочка подошла к взрослым с куклой в руках.

– Что… что это? – растерянно проговорил капитан Щеглов, уставившись на куклу.

Кукла сверкала и переливалась, как новогодняя елка. Вокруг ее шеи в несколько раз было обернуто ожерелье из ограненных синих камней, на тоненьких ручках, как браслеты, красовались перстни с крупными бриллиантами и изумрудами.

– Что это? – повторил Иван Васильевич тихим голосом, чтобы не напугать Кристину.

– Стекляшки какие-то! – пренебрежительно проговорила Татьяна. – Видно, у девчонок выменяла…

– И ничего не выменяла! – возразила Кристина.

– И ничего не стекляшки! – в тон ей проговорил капитан Щеглов и, вытащив из кармана сложенный вчетверо листок, принялся читать по нему с выражением: – Ожерелье из белого золота с сапфирами… вот оно! Перстень с изумрудом в полтора карата… вот он! А этот – с бриллиантом, карат с четвертью…

– Платина… сапфиры… полтора карата… – замороженным голосом повторяла Татьяна. – Кристина, где ты это взяла?

– Да, Кристиночка, где ты это взяла? – повторил за ней капитан.

Кристина молчала, надувшись.

– Кристина, отвечай немедленно дяде: где ты все это взяла?

– Нашла… – неохотно проговорила девочка.

– А где нашла? А там еще есть? – продолжал расспросы Иван Васильевич.

– Там еще полно! – гордо ответила Кристина. – Там таких штучек видимо-невидимо! Всем хватит! Я немножко Анфисе дала… поменяла на чупа-чупс…

– На чупа-чупс?! – в ужасе воскликнула Татьяна.

– Кристиночка, – ласково, стараясь не спугнуть девочку, продолжил Щеглов, – покажи мне, пожалуйста, где ты это нашла. И где там еще есть такие штучки.

– А вы мне чупа-чупс купите?

– Обязательно! – пообещал капитан.

– И мороженого?

– И мороженого!

– Тебе нельзя мороженого, – вмешалась в переговоры Татьяна. – У тебя недавно горло болело!

– А сейчас больше не болит!

– Кристиночка, ну покажи нам, где это!

Кристина покосилась на мать, увидела ее многообещающий взгляд и со вздохом поплелась к двери.

Взрослые, не дыша от волнения, последовали за ней.

Выйдя из дома, Кристина направилась к сараю, где стояли клетки с кроликами.

– Я сюда зашла на кроликов посмотреть, – сообщила Кристина, – а тут один кролик выскочил…

– Как это выскочил? – строго осведомилась Татьяна. – Я ведь тебе не велела клетки открывать!

– Ну, мамочка, я только на минутку!

– Ладно-ладно, – прервал капитан Щеглов назревающую семейную сцену. – Ты показывай…

– Ну вот, он выскочил, – продолжила Кристина, – и побежал вон туда, в угол…

Она прошла в темный угол сарая, где стояли мешки с комбикормом.

– Вот сюда он залез… – Кристина отодвинула один из мешков, и капитан увидел за ним глубокую щель в стене, в которой виднелся край кожаного чемоданчика.

– Ну вот, тут я его и нашла… – призналась девочка. – Стала кролика вытаскивать и достала этот чемоданчик…

– Это Катькин чемоданчик! – подала голос Татьяна. – Он у нее с собой был, когда она приехала. А когда уезжала – не помню…

Прежде чем открыть чемоданчик, Щеглов внимательно оглядел его снаружи. Замки были открыты, точнее, почти оторваны.

– Я их гвоздиком подковырнула, – сообщила Кристина, – интересно же было, что там внутри…

– Я тебе потом покажу – интересно! – пообещала ей Татьяна.

– Вы ее не наказывайте, она нам очень помогла, – попросил капитан и откинул крышку чемоданчика.

Сарай затопило сияние.

В чемоданчике лежали серьги и ожерелья, перстни и браслеты с драгоценными камнями.

– Вот ведь стерва Катька! – выдохнула Татьяна. – Спрятала и ничего мне не сказала! Откуда у нее это?

– Из ювелирного магазина «Империал», который она ограбила со своим сообщником, – ответил капитан Щеглов. – А то, что вам ничего не сказала, это для вас очень хорошо, в противном случае вы попали был под суд за хранение краденого!

– Вот ведь стерва! – повторила Татьяна. – Сестра называется! А я-то к ней по-хорошему…

– Кристиночка, – мягко обратился Щеглов к девочке, – ты сказала, что что-то отдала Анфисе? Кто эта Анфиса? Нам очень нужно, чтобы она все вернула!

– Анфиса – подруга моя! – ответила Кристина. – И я ей всего-то два колечка дала… Что вам, жалко? Вон здесь как много!

– Кристина! – строго прикрикнула на дочь Татьяна.

– И я не просто так дала, я на чупа-чупс поменяла, а чупа-чупс уже съела…

– Я вам сколько угодно куплю этого самого чупа-чупса! – пообещал Иван Васильевич.

– Даже пять штук купите? – недоверчиво уточнила Кристина.

– Да хоть десять!

– Десять? – Кристина посмотрела на капитана с явным сомнением. – Ну, если десять, тогда конечно…

– Ну, что я вам могу сказать, Симона Андреевна… – Сегодня капитан Щеглов просто лучился радостью и добросердечием. – Относительно деревни Плотицыно вы были совершенно правы. Гражданка Селиверстова спрятала награбленное у своей двоюродной сестры Татьяны Росомахиной, причем сестра ничего не знала. Там девчонка очень шустрая попалась, нашла схрон.

Капитан, посмеиваясь, рассказал про кроликов и про десять чупа-чупсов.

– Так что преступники арестованы и под давлением неопровержимых улик во всем признались. Поскольку с их машиной какая-то накладка вышла, они решили взять вашу. Если бы все нормально прошло, они поставили бы машину на ту же стоянку у ресторана «Робинзон», вы бы утром ее забрали, и никто ничего не узнал бы. А так новая камера машину засекла, они запаниковали, Галкин был за рулем и в нервах врезался в столб. Подельница очень на него за это сердита.

– Что им будет? – спросила Сима.

– Суд решит, – капитан Щеглов пожал плечами, – но мало не дадут. Да еще есть подозрения, что это не первое ограбление, следователь сейчас над этим работает.

– Ну надо же, в одном классе учились… – Сима вздохнула, потом вспомнила, каким противным был Борька в школе, и выбросила обоих своих одноклассников из головы, так им и надо.

– Так что благодарю вас, Симона Андреевна, за содействие следствию, – официальным тоном сказал капитан Щеглов, а потом осведомился более мягко, что может для Симы сделать.

– Мне бы с ГИБДД разобраться, – попросила она. – Надо же машину чинить.

– Сделаем! – улыбнулся капитан. – У Войтенко там брат служит, он вам поможет.

Выйдя на улицу, Сима взглянула на часы и решила ехать прямо в ГИБДД, потому что было неизвестно, когда еще шеф ее отпустит. Он и так кипел, но справки от капитана Щеглова делали свое дело.

Брат капитана Войтенко оказался веселым толстым мужиком, настолько непохожим на своего родственника, что Сима даже засомневалась, в ту ли комнату она попала. Оказалось, все точно, брат уже был в курсе и подготовил все документы для страховой компании.

Денег, что характерно, не взял ни копейки. Сима рассыпалась в благодарностях и поскакала в страховую. И там все решилось быстро и без проволочек, Сима даже удивилась. Но позвонила с работы секретарша Сашенька и поинтересовалась, где это Симу носит с утра, а то Олег Иваныч уже четыре раза спрашивал.

– Я по делу! – буркнула Сима. С Сашкой у них отношения были так себе.

– А он еще спрашивал, как там дела с Ремизовым? – нахально спросила Сашка. – Ты ему обещала устроить встречу…

«Вот с чего это шеф секретарше все рассказывает? – в раздражении подумала Сима. – Спит она с ним, что ли?..»

Но вслух ничего не сказала.

Однако придется звонить Кириллу, а не то шеф просто снимет с нее скальп и подвесит его в кабинете на люстру. Как раз есть повод – Сима расскажет ему всю историю с ограблением, пускай не думает, что она регулярно напивается в ресторанах.

Мелькнула грустная мысль, что господин Ремизов вообще о ней не думает, забыл благополучно о ее существовании, но Сима эту мысль подавила в зародыше. Достала визитку и с замиранием сердца набрала номер. И вот пожалуйста, долгие гудки, а потом ничего! Ладно, попробуем позже.

Сима махнула рукой проезжающей маршрутке, уселась в уголок и прикрыла глаза. Все-таки нужно что-то делать с бабушкиным диваном, так жить нельзя, она совершенно не высыпалась и чувствовала себя разбитой. Перед глазами уже побежали яркие разноцветные полосы, и музыка у водителя стала тихой и почти неслышной, как вдруг в сумочке Симы зазвонил мобильный телефон.

Это Кирилл! Сима взглянула на дисплей.

Номер на нем был совершенно незнакомый.

Сима нажала кнопку ответа и поднесла телефон к уху. Из него слышался какой-то ровный шум, сквозь который доносился чей-то приглушенный голос, почти шепот, такой тихий, что Сима не могла понять ни слова.

– Кто это? – спросила она недоуменно. – Кто это говорит? Я вас совсем не слышу!

Голос в трубке стал чуть громче.

– Это Алена! – разобрала Сима с трудом.

– Алена? Какая Алена? Говорите громче, я вас очень плохо слышу! Видно, связь плохая!

– Я не могу громче говорить! – прошелестело в трубке. – Это Алена, мы познакомились в центре «Дублон»!

Тут Сима вспомнила второй день после исчезновения Сергея, когда она пришла искать его на работе и познакомилась с приятной девушкой. Ее и правда звали Алена, и она обещала поспрашивать о Сергее в других фирмах. Сима, правда, не очень надеялась, что дело пойдет дальше обещания, но вот, поди ж ты, Алена ей сама позвонила!

– О, привет, Алена! – проговорила она бодро. – Что, неужели тебе удалось что-то узнать?

– Удалось! – чуть слышно ответила Алена. – Ты не поверишь! Ты просто не поверишь!

– Не поверю во что? – переспросила Сима, и сердце ее забилось от волнения – неужели Алена и правда что-то узнала о Сергее? Неужели его можно найти?

– Я не могу сейчас говорить! – прошептала Алена. – Никак не могу! Давай встретимся завтра в том кафе, на первом этаже «Дублона»! В двенадцать часов…

– Но скажи хотя бы… – начала Сима, – в какой фирме он… название скажи!

– Я… мне нужно визитки заказать, – быстро сказала Алена.

– Какие еще визитки? – оторопела Сима, но из трубки уже неслись короткие гудки.

– Ну вот, только заинтриговала! – проговорила Сима, раздраженно глядя на телефон. – Теперь до завтрашнего дня придется мучиться неизвестностью…

Вечером Тимофей объявил, что у Люси в ресторане день грузинской кухни. По этому поводу в квартире стояли упоительные ароматы, а Тимофей метал на стол закуски. Были тут и баклажаны с чесноком и грецкими орехами, и лобио, и сациви двух видов, потом настал черед горячих хачапури по-имеретински, а завершила все огромная порция удивительно вкусного шашлыка.

Сима съела все с удовольствием и без напряжения, очевидно привыкла. И угрызений совести не испытывала, и в зеркало на себя не смотрела. Впрочем, в прихожей не было зеркала.

– Слышь, Симона, – озабоченно сказал Тимофей, поглаживая своего тезку, уютно умостившегося у него на коленях, – ты поздно не очень-то ходи. Тут, понимаешь, у нас странные вещи творятся. Женщины молодые пропадают.

– Ой, да что это вы такое говорите, дядя Тимофей! – Сима была сытая и спокойная.

– А вот и то, – он смотрел серьезно, – не хочу тебя пугать, но мимо Громовского кладбища не думай ходить, чтобы дорогу срезать. Себе дороже выйдет.

– Да разве оно еще существует? – удивилась Сима, вспоминая рассказы бабушки.

Громовское кладбище располагалось неподалеку, но с детства Симе запрещали к нему приближаться. Кладбище было очень старым, на нем давно уже никого не хоронили.

– Еще до войны запретили подхоранивать, – поддакнул Тимофей. – Ворота закрыли, а потом уж забор потихоньку сломался, деревья выросли – ужас какие высокие… Мы, бывало, мальчишками туда бегали, истории страшные рассказывали – про Черную руку, про Одноногого капитана. Как-то случайно Кольку Семушкина, приятеля моего, в склепе заперли, он там чуть не рехнулся. Здорово батя тогда меня выдрал, с тех пор мы это кладбище стороной обходили. Ну, место там глухое, могилы старые проваливаются. А власти, видно, забыли о нем, никто там ничего не делает. И вот, понимаешь, в последнее время случаи стали происходить… – Тимофей сделал выразительную паузу и продолжил: – Месяца два назад женщина пропала – тут по улице нашей через три дома жила. С утра ушла на работу в аптеку, свекровь вечером ей позвонила – ты где, спрашивает? Ужин греть? Еду, говорит, уже в маршрутке. Ну, ждут, ждут – нет ее, ужин остыл уже, потом волноваться начали. Звонят – мобильник выключен. Так и не нашли. Участковый наш по квартирам ходил, спрашивал: может, кто видел? Я даже имя запомнил Устименко Марина Викторовна. Получается, что сошла она с маршрутки и решила мимо кладбища дорогу срезать, там переулочек такой вдоль забора идет.

– Ну и что?

– Ну и все, с тех пор никто ее не видел. Как в воду канула Марина эта. Или как сквозь землю провалилась. Тут люди думают, что выскочили эти, с кладбища, да и затащили ее туда.

– Кто – эти?

– Да черт их знает, – с досадой сказал Тимофей, – не то бомжи озоруют, не то нечистая сила. Какое-то там по ночам движение, огни горят, и вроде как стоны раздаются. Я сам не слышал, дворничиха Зинаида рассказывала.

Сима с трудом вспомнила дворничиху Зинаиду – вечно полупьяную бабу с синяком под глазом. Синяки аккуратно чередовались – то слева, то справа.

– А третьего дня еще одна девица пропала, – сообщил Тимофей, – из соседнего дома. Так же все мимо кладбища ходила, вот и пропала. Так что, Симона, я тебя серьезно предупреждаю – не ходи там. Лучше уж крюк сделать, чем, как эта Жанка, жизнь молодую закончить. Убьют и закопают в старую могилу, никто не найдет. Муж ее, Степка Кулик, уж извелся весь…

Сима машинально задумалась, где она недавно слышала это имя – Жанна Кулик, но тут же отвлеклась на другое.

– А что же вы, дядя Тимофей, жену свою Люсю не бережете? Вон она как поздно с работы возвращается.

– А ее подвозят прямо к подъезду, – отмахнулся Тимофей, – директор так распорядился.

Но случилось так, что прознали братья Барда Драчуна, что Эгиль убил их родича. Они жили на мысу Флордесс к северу от Трандхейма и часто выходили в море за добычей. Они набрали людей и отправились в долину Сурнадаль, чтобы отомстить убийце своего брата. Вот приехали они, числом сорок, к хутору Конец Шхеры и подожгли ночью все постройки. А все спали, как водится, в одном помещении: и Эгиль, и жена его Турид, и брат Эгиля Скегги, и сыновья, и все его люди. Вот проснулся Эгиль среди ночи и увидел, что дом его горит. А в спальном покое стоял большой жбан с кислым молоком. Взял Эгиль козлиную шкуру, окунул ее в жбан и потушил огонь возле стены. Потом пробил эту стену и выбрался наружу, и с ним брат его Скегги, и еще двенадцать человек. Под завесой дыма убежали они в горы и спрятались там. Двадцать же человек сгорели в доме, а братья Барда Драчуна думали, что сожгли всех.

Эгиль и брат его Скегги со своими людьми отправились к своим родичам, собрали сорок или пятьдесят человек, застали братьев Барда Драчуна врасплох и сожгли в доме вместе с их людьми.

После этого продали свою землю, купили корабль и отправились в море, чтобы избежать мести.

И вот плыли они на восток, к мысу Дюри, и встретили там людей ярла Эйнара, которые собирали плату за землю. Эгиль и Скегги направились им навстречу, убили их и забрали у них большую добычу. Потом вышли в море и отправились дальше от берегов, чтобы не нашел их ярл Эйнар и не отомстил за своих людей.

И когда вышли они в море, Эгиль поднял над головой меч по имени Серый Коршун, и меч этот зазвенел, словно запел боевую песню. И сказал Эгиль брату своему и остальным людям:

– Вот меч мой Серый Коршун, он не раз выручал меня в бою и спасал мою жизнь. И вот теперь этот меч звенит в моих руках, словно поет. Да только не могу я разобрать слова этой песни.

И тогда подошел к нему старый человек по прозванию Буи Толстый, который служил отцу Эгиля и отцу его отца. И был тот Буи сведущ в колдовстве.

– Я слышу песню твоего меча, – сказал Буи Эгилю. – Серый Коршун велит нам плыть на восток, в те края, где еще никто не бывал. В тех краях ждет тебя слава и богатство.

И поплыли Эгиль и брат его Скегги со своими людьми на восток, и достигали они каменистого мыса, который назывался Конец Земли. И перед тем мысом увидели корабль, а на носу корабля стоял человек большого роста в дорогих доспехах и с ним двадцать или тридцать человек. И когда его корабль сблизился с кораблем Эгиля, этот человек спросил:

– Кто вы такие и зачем плывете в эти места?

– А кто ты сам такой, чтобы задавать нам вопросы? – ответил ему Эгиль.

– Я – Бьорн Черная Туча. И я оберегаю мыс Конец Земли, чтобы ни один корабль не проплыл дальше его и ни один человек не узнал, что за земли лежат к востоку!

– А я – Эгиль, сын Торбьерна Бледного, и не тебе меня остановить, Бьорн!

Тогда Бьорн Черная Туча поднял свой меч, а был тот меч такой огромный, что носили его за Бьорном три человека.

– Посмотрим, смогу ли я остановить тебя, Эгиль, сын Торбьерна!

И, взяв свой меч, Бьорн перепрыгнул на корабль Эгиля и стал сражаться с его людьми. И увидел Эгиль, что человек этот – берсерк, и неведом ему страх смерти, и сила его велика. Тогда поднял он свой меч по имени Серый Коршун и вступил в схватку. И случилось так, что Бьорн Черная Туча пал мертвым. И Эгиль с братом перебили его людей, и потопили его корабль, и поплыли дальше на восток от мыса Конец Земли. И плыли они так много дней, и приплыли в такие места, где прежде никто из викингов еще не бывал.

Плыли они днем и ночью, ибо в тех местах ночью светло, как днем. Плыли много дней, и еще много дней, и люди на корабле начали роптать, ибо подошла к концу вода и еда, так что приходилось кормиться только той рыбой, какую случалось поймать.

– Следует нам повернуть назад, – сказал Скегги, – ибо здесь нет ни людей, ни добычи.

Но Эгиль не согласился с братом.

Он поднял над головой свой меч по имени Серый Коршун, и меч зазвенел, как прежде.

– Мой меч не велит нам сворачивать с выбранного пути! – сказал Эгиль, и корабль поплыл дальше на восток.

Наконец впереди показалась земля. Была та земля каменистая и бесплодная, и жили на ней дикие люди. Одежду свою они шили из звериных шкур и рыбьей кожи, и не было у них мечей и щитов, а только луки со стрелами и гарпуны, чтобы ловить рыбу.

Эгиль пристал к берегу и сошел на него со своими людьми.

Те люди, что были на берегу, сильно перепугались и убежали, бросив свое добро. Люди Эгиля собрали много рыбы, и ягод, и другой еды, утолили свой голод, набрали пресной воды и отправились дальше.

И плыли они так еще много дней, и снова люди начали роптать.

– К чему нам плыть дальше? – говорили они Эгилю. – Все равно в этих местах нет ничего хорошего, и не найдем мы здесь ни славы, ни богатства. Пора нам повернуть назад!

Но Эгиль снова поднял над головой свой меч по имени Серый Коршун, и меч зазвенел, как прежде. И тогда Эгиль направил корабль дальше на восток.

И плыли так еще долго, и снова кончились у них припасы. Увидели они опять на берегу диких людей в звериных шкурах и снова пристали к берегу. И на этот раз, увидев викингов, дикие люди разбежались, и викинги стали собирать оставленную еду. Но тут дикие люди вернулись, и было их очень много. И стали они стрелять в викингов из своих луков, а стрелы у них были с двойным наконечником из рыбьей кости, и когда летели, издавали те стрелы свист, от которого люди глохли, и нападал на них от того свиста страх.

И некоторых людей Эгиля дикие люди ранили, а одного или двоих убили. И тогда люди Эгиля забрали своих раненых, и вернулись на корабль, и поплыли дальше, не успев запасти достаточно еды и не набрав пресной воды.

И люди Эгиля роптали все громче и говорили, что не хотят больше плыть на восток, в эти дикие земли.

Но тут Эгиль увидел большую и широкую реку, впадающую в море, и повернул корабль в устье этой реки.

– Здесь мы хотя бы сможем набрать пресной воды, – сказал он своим людям. – А если повезет, и какой-нибудь еды раздобудем. Здесь должны быть какие-нибудь люди.

Проплыли они недолго по той реке и набрали пресной воды, но еды не раздобыли. А потом Эгиль увидел на берегу круглую хижину из звериных шкур и сошел на берег. Вместе с ним сошли брат его Скегги и еще два человека. Все вместе подошли они к хижине из шкур и, подняв полог, вошли внутрь.

Посреди той хижины горел огонь в очаге, а перед огнем сидел очень старый человек в одежде из звериных шкур, с нарисованными на лице знаками. На левой его щеке был знак птицы, на правой – знак дикого зверя, а на лбу – знак человека.

– Здравствуй, старый человек! – сказал ему Эгиль. – Мы плыли по морю на восток и приплыли в твою страну. У нас кончилась еда. Поможешь ли ты нам?

Старый человек посмотрел на Эгиля и сказал:

– Здравствуй, человек моря! Я ждал тебя, духи земли и духи воздуха сказали мне, что ты придешь сегодня. Садись к моему огню!

Эгиль и его люди расселись возле очага.

– У тебя есть меч, человек моря, – проговорил старый человек. – Это непростой меч. В этом мече живет душа одного из богов. Я хочу увидеть его и узнать, какое будущее ждет тебя.

Эгиль вынул из ножен свой меч Серый Коршун и подал его старому человеку.

Тот положил руки на меч, и закрыл глаза, и замолчал, словно бы к чему-то прислушиваясь.

Эгиль и его люди тоже молчали, ожидая, что скажет им старый человек. Наконец он открыл глаза, отдал Эгилю его меч по имени Серый Коршун и проговорил:

– Ты получил этот меч от моего младшего брата, который живет в далекой стране, на краю черного болота. Я услышал сейчас голос своего брата. Он сказал мне, что ты принесешь моему народу много несчастий, человек моря. Много крови, много горя.

– Значит, ты не окажешь мне и моим людям гостеприимства?

– Отчего же, человек моря? Принять гостя – это священный закон. Кроме того, бесполезно спорить с судьбой. Что предначертано, то и случится, что бы мы ни делали. Так что не беспокойся, человек моря, я накормлю тебя и твоих людей.

И старый человек дал Эгилю сушеное мясо, и рыбу, и ягоды, и лепешки, и жбан пива.

Эгиль поблагодарил старого человека, и поел сам, и люди его поели, и взяли достаточно еды с собой, чтобы накормить тех, кто остался на корабле.

Прежде чем уйти, Эгиль спросил старого человека, что это за страна и кто в ней правит.

– Эта земля называется Тери-Маа, – отвечал тот. – Мой народ зовут вепсами, или, по-другому, чудью, а правит нами вождь по имени Рапакиви. Имя его значит на нашем языке «гнилой камень». Он велик и могуч, как каменная скала, но сердцевина у него гнилая, и он не сможет противостоять своей судьбе.

– Где мне найти этого вождя?

– Тебе не придется его искать. Вождь сам найдет тебя, – отвечал старый человек. – Он слышал о вас, люди моря, от жителей берегов, вдоль которых вы плыли, и придет со своими людьми, чтобы увидеть вас собственными глазами. Знай, человек моря: судьбу не нужно торопить, все люди сами идут навстречу своей судьбе.

Эгиль поблагодарил старого человека за гостеприимство и вернулся на корабль. Его люди поели, и выпили крепкого пива, и сделались пьяны. Только Эгиль не пил пива, потому что боялся подвоха от жителей той земли.

На следующий день была суббота, чему Сима несказанно обрадовалась – хоть на два дня передохнуть от злобных взглядов, которые бросал на нее шеф.

Удачно ускользнув от Люси, которая с утра пораньше уже возилась на кухне, без четверти двенадцать Сима уже сидела в кафе, где назначила ей встречу Алена. По выходным некоторые фирмы в бизнес-центре «Дублон» работали, так что кафе было открыто.

Официантка выглядела какой-то подавленной, говорила сухо, односложно. Сима решила, что у нее дома неприятности. Она заказала чашку кофе американо и теперь пила его маленькими глоточками. Есть ничего не хотелось после вчерашнего их с Тимофеем грузинского ужина.

В кафе заходили сотрудники разных фирм, пили кофе, ели, болтали, уходили. Алены среди них не было.

Сима взглянула на часы. Они показывали уже пятнадцать минут первого.

Перехватив недовольный взгляд официантки, Сима заказала еще одну чашку кофе и уставилась на дверь.

Поток посетителей стал гуще – в кафе пошли люди с улицы: мамы с детишками, студенты, но Алена все не появлялась. В какой-то момент Симе показалось, что она увидела ее в дверях, но, приглядевшись, поняла, что обозналась.

«Видно, закрутилась на работе, – подумала Сима. – А может, просто забыла, что договорилась встретиться со мной…»

Она допила вторую чашку кофе и снова взглянула на часы. Было уже тридцать пять минут первого.

Сима решила подождать до часу.

Официантка вытирала соседний столик и, повернувшись к Симе, спросила:

– Ждешь, что ли, кого-нибудь?

– Да с подругой договорилась, а она что-то не идет… договаривались на двенадцать…

– Закрутилась, наверное…

Официантка внимательно взглянула на Симу, и на переносице у нее появилась складка.

– А я ведь тебя тут видела! – проговорила она странным тоном. – Кажется, на прошлой неделе…

– Ну да, – кивнула Сима. – Мы как раз с той подругой, которую я жду, и разговаривали. Аленой ее зовут…

Официантка вдруг побледнела, поднесла руку к губам и проговорила неживым голосом:

– Так ты Алену ждешь? Не жди, не придет она.

– Что значит – не придет? – удивленно переспросила Сима. – Почему не придет? Заболела, что ли?

– Хуже, – выдохнула официантка и села за столик.

– Что значит – хуже? – в Симином голосе прозвучала растерянность.

– Ты с ней давно знакома? – Официантка смотрела на Симу с сочувствием. – Близко дружили?

– Да не то чтобы близко, – честно призналась Сима. – Да что случилось-то?

– Умерла Алена. – Официантка опустила глаза.

– Как умерла? Почему умерла? Не может быть! Я с ней только вчера разговаривала!

– Убили ее вчера, – ответила официантка упавшим голосом. – Я ее и нашла…

– Вчера? – растерянно повторила Сима.

– Да, вчера, часов в семь…

«Почти сразу после того, как она мне позвонила!» – сообразила Сима, но вслух ничего не сказала.

– Я уже собиралась кафе закрывать, – продолжила официантка взволнованным голосом, – зашла в туалет… а она там лежит… юбка задралась, лицо багровое, язык вывален – ужас! Я так заорала, что, наверное, на всех этажах слышно было! Славик прибежал, охранник наш, он уже полицию вызвал…

– Выходит, задушили ее? – предположила Сима.

– Ну да, задушили… так полицейский и сказал, который ее первым осматривал…

На щеках официантки выступили красные пятна, в глазах появился лихорадочный блеск – видимо, она заново переживала вчерашнее потрясение.

– Ты представь, зашла бы я туда на несколько минут раньше, так, может, не ее, а меня задушили бы… – Она вздрогнула, представив такой поворот событий. – Полицейские меня еще долго допрашивали: что видела, что слышала, не заметила ли кого подозрительного… А что я могла заметить? Я тут весь день кручусь, как белка в колесе, – подай, принеси, приготовь, – когда мне замечать?

Сима подумала, что тут официантка скромничает – она замечает все, что только можно.

Официантка же все говорила и говорила, словно никак не могла остановиться, словно потоком слов она пыталась защититься от страшного воспоминания.

– Главное, непонятно, из-за чего ее убили… денег у нее особых не было, да и откуда у девчонки большие деньги… теперь вообще страшно на работу ходить!

– Ты же знаешь, какое сейчас время, – вставила реплику Сима. – Сейчас бывает, наркоман из-за пары сотен может человека убить, лишь бы на дозу наскрести.

– Да что ты говоришь! – отмахнулась от ее слов официантка. – Сюда наркоману не войти, Славик за этим внимательно следит. И потом, если бы это и правда наркоман был, так он бы золото забрал, а у нее и сережки остались, и колечко на пальце… точно тебе говорю, не из-за денег ее убили. И полицейский тот тоже сказал – убийство, мол, не с целью ограбления…

– Постой! – вспомнила Сима. – Ты сказала, что у нее юбка была задрана. Так, может, ее… того… изнасиловали?

– Нет, этого тоже не было, полицейский сразу сказал.

– Тогда что же выходит – маньяк у вас здесь завелся?

– Я и говорю… – Официантка трагически понизила голос: – Страшно на работу ходить!

Тут кто-то из посетителей ее окликнул:

– Я долго буду ждать свой пирог? Вы его что, сами печете?

– Иду уже! – недовольно проговорила официантка и вернулась к работе.

Сима вышла из кафе в страхе и растерянности.

Несчастную Алену убили почти сразу после того, как она ей позвонила. Мотив убийства был непонятен – так, может, ее убили из-за того, что ей удалось узнать, когда она наводила справки о Сергее?

Да нет, ерунда… Что уж такого она могла выяснить, чтобы из-за этого ее надо было убить?.. Но с другой стороны, Сергей ведь исчез. Как не было.

Вот именно. Сима даже остановилась, осознав эту мысль: он исчез из ее жизни, а самое главное – из ее мыслей, как будто не жили они вместе почти год. Ведь не неделю, не месяц были знакомы, а целый год.

И что? Сима уже не помнила, как они жили, о чем разговаривали, какие строили планы. Секс? Был секс, а как же. И вроде бы все было неплохо. Не ссорились, не ругались, посуду не били, Сима вообще человек неконфликтный. Отдыхать пару раз ездили, в кино, в рестораны ходили. А больше и вспомнить было нечего.

В глубокой задумчивости Сима шла по улице, и вдруг впереди нее в толпе мелькнул знакомый силуэт. Она вздрогнула и присмотрелась внимательнее.

Да, тот же разворот плеч, та же походка, та же форма головы… Сергей! Это он!

Человек в черном пальто быстро шел по улице, не глядя по сторонам.

Симино сердце пропустило один удар, потом бешено заколотилось. Знакомая фигура скрылась в толпе. Сима бросилась вперед, расталкивая прохожих и не обращая внимания на возмущенные окрики.

Она снова увидела знакомый силуэт, теперь уже ближе, и прибавила шагу. Человек, похожий на Сергея, поправил волосы… это был такой знакомый жест, что у Симы пропали последние сомнения. Еще полминуты, и она догонит его…

Но в это время к тротуару подкатил автобус, его двери распахнулись, проглотив часть толпы, и Сергей – или кто-то удивительно похожий на него – тоже вошел в передние двери.

Перед Симой оказались задние двери автобуса, они уже начали закрываться – и она вскочила на подножку.

Автобус тронулся, и Сима начала протискиваться вперед, беззастенчиво расталкивая пассажиров.

На полпути ее перехватил кондуктор. Точнее, перехватила – это была крепкая краснолицая тетка лет пятидесяти.

– Девушка, у вас карточка? – строго спросила она, перегородив Симе дорогу.

– Нет…

– А тогда приобретаем билет!

Сима достала кошелек, заплатила, взяла бумажный квадратик билета.

В это время автобус снова остановился, выпустил часть пассажиров, впустил новых. Сима выглянула в окно, чтобы проверить, не вышел ли тот, кого она пыталась догнать. Не увидев его на улице, снова принялась протискиваться к передней двери.

Наконец она увидела перед собой спину в черном пальто. Знакомый разворот плеч, знакомый затылок…

Она протянула руку, дотронулась до плеча и робко, неуверенно проговорила:

– Сергей!

Мужчина обернулся.

Это был не Сергей – незнакомое смуглое лицо, густые усы, очки в тонкой золотой оправе.

– Вы что-то хотели? – голос тоже был незнакомый, низкий и хрипловатый.

– Извините… – пробормотала Сима, чувствуя, как краснеет. – Извините, я приняла вас за своего знакомого…

– Ничего страшного, бывает! – Мужчина улыбнулся, но глаза за стеклами очков не улыбались, они оставались холодными и безразличными.

– Извините… – повторила Сима.

Мужчина отвернулся, протиснулся к выходу и на следующей остановке вышел из автобуса.

Сима проследила за ним взглядом, думая, как она могла так обознаться.

Вернувшись домой – точнее, в коммуналку, которую она пока не могла назвать своим домом, – Сима погрузилась в безрадостные размышления.

Алена, малознакомая девушка, которая вызвалась порасспрашивать в разных фирмах о Сергее, была убита. Может быть, ее смерть никак не связана с этими расспросами, но отчего-то Сима не верила в то, что это случайное совпадение. А еще эта встреча на улице… она приняла за Сергея какого-то совершенно постороннего человека! Неужели у нее начинается психическое расстройство?

В дверь ее комнаты постучали. Это был Тимофей, который позвал ее ужинать. Сима пообещала прийти через несколько минут, и как раз в это время зазвонил ее мобильный телефон.

Сима схватила телефон, взглянула на дисплей… Номер на нем был совершенно незнакомый.

Она вспомнила, что вчера ей так же позвонила Алена и чем это кончилось. Первым ее побуждением было не отвечать на звонок, но потом она подумала, что нельзя прятать голову в песок, как страус, нельзя прятаться от проблем. Вдруг это важный звонок, который поможет ей разобраться в ситуации?

Она нажала кнопку и поднесла телефон к уху.

– Это Симона? – раздался в трубке мужской незнакомый голос.

– Да, это я, – осторожно ответила Сима. – А вы кто?

– Вы меня не знаете, – проговорил собеседник. – Я знакомый Сергея Вяхирева…

Сима хотела забросать незнакомца вопросами – где Сергей, что с ним, давно ли этот человек его видел, – но осторожность взяла верх, и она промолчала, ожидая продолжения.

– Мы с Сергеем знакомы с детства, вместе учились, – продолжил незнакомец. – Я сегодня приехал в Питер, хотел с ним увидеться, но его телефон не отвечает… а мы с ним так давно не виделись…

Сима едва сдержала вздох разочарования – она-то думала, что этого человека прислал Сергей, что сейчас он передаст ей что-то важное. Вдруг ему плохо, вдруг он попал в аварию или в какой-то криминал… Но нет, похоже, что этот незнакомый тип сам хотел что-то узнать про Сергея. Интересно, ему-то это зачем?

– Он в командировке, – проговорила Сима, порадовавшись, что не наболтала лишнего, а в следующую секунду спохватилась: – А откуда у вас мой телефон?

– Сергей дал, – ответил незнакомец, не задумываясь.

– Но вы же сказали, что давно с ним не виделись!

– Совершенно верно, не виделись давно, но по телефону-то мы разговаривали!

– Понятно, – протянула Сима, хотя ей это объяснение показалось не слишком правдоподобным.

Для чего Сергею понадобилось давать ее номер телефона совершенно незнакомому человеку? Ну ладно, допустим, это и правда его друг. Но отчего Сима ничего о нем не знала? Она, конечно, многого не знала про Сергея, однако как-то это странно насчет номера телефона. И для чего Сима нужна этому типу? Он тоже ищет Сергея, это ясно. Но вот с какой целью…

– А надолго он уехал? – спросил мужчина.

– Недели на две.

– Ох, как неудачно! – в голосе незнакомца явственно прозвучало разочарование. – А я здесь буду только несколько дней… Симона, а мы с вами не могли бы встретиться?

– Встретиться? – переспросила Симона. – Но зачем? Мы ведь с вами совсем не знакомы! Я даже не знаю, как вас зовут.

– Меня зовут Павел, Павел Сычов.

– Извините, мне это имя ничего не говорит. Сергей его ни разу не упоминал, – твердо сказала Сима.

– Вот как? – Симин собеседник был явно расстроен, но предпринял еще одну попытку. Теперь в его голосе зазвучали просительные нотки: – Я понимаю ваше недоверие, но я так давно не видел Сергея, а в детстве мы с ним очень дружили… я хотел бы поговорить о нем, узнать, как он сейчас живет, чем занимается… познакомиться с вами – ведь вы для него так много значите…

Сима молчала, переваривая эту странную просьбу. Знал бы он, что Сима для Сергея ничего не значит, раз он исчез так внезапно, а до этого сделал все, чтобы Сима не смогла его отыскать.

Однако она не стала ничего говорить, и собеседник предпринял еще одну попытку достучаться до нее:

– Я понимаю, что это звучит странно, но я один в малознакомом городе, мне не с кем поговорить. Мы могли бы просто посидеть в кафе… это не займет много времени…

– Нет, извините! – решительно отрезала Сима. – У меня нет времени. Я взяла работу на дом, а потом хочу пораньше лечь.

– Но, может быть… – принялся канючить Павел, но Сима не стала его слушать.

Она нажала кнопку отбоя и выключила телефон – на тот случай, если он снова станет ей звонить.

Переодевшись и приведя себя в порядок, она отправилась ужинать.

– Сегодня – все греческое! – объявил Тимофей торжественно.

Так и оказалось. На столе был салат – с помидорами, брынзой и тремя видами перца, маринованные маслины, такие огромные, что Сима издалека приняла их за сливы, еще какие-то тушеные овощи, жареная рыба, а на горячее – мусака.

– Дядя Тимофей, вы же говорили, что Люсин ресторан специализируется только на советской кухне… – усмехнулась Сима. – А тут Греция…

– Ох, Симона, я на тебя просто удивляюсь, – вздохнул сосед. – По-твоему, в Союзе греков, что ли, не было? Под Одессой или под Керчью их полно! Да там все рыбы по-гречески называются – ставрида, кефаль, скумбрия!

– Молчу! – Сима съела маслину. – Больше не буду!

Тимофей торжественно вытащил жаровню из духовки. Мусака оказалась обычной мясной запеканкой с картошкой, сверху – подушка расплавленного сыра, но все было очень вкусно.

– Ох, дядя Тимофей, разбалует меня твоя Люся, – вздохнула Сима, сыто отдуваясь.

Тимофей тоже вздохнул своим мыслям.

Ночью было все спокойно, даже диванные пружины вели себя пристойно, или же Сима уже притерпелась. Однако под утро ей приснилась Алены – с жутким синим лицом, выпученными глазами и вываленным языком. Сима проснулась в холодном поту.

«Так жить нельзя, – сказала она себе. – Нужно выяснить, из-за чего убили Алену, иначе я не смогу спокойно спать. Если ее смерть не имеет никакого отношения к тому, что она пыталась выяснить о Сергее, тогда я все забуду. Если же нет – получается, что это я втравила Алену в этот кошмар, и тогда надо что-то делать. Но вот что?..»

Проворочавшись еще минут сорок, Сима решила вновь наведаться в центр «Дублон» и выяснить, нет ли там фирмы, к которой имеют отношение последние слова Алены насчет визиток. Вряд ли она сболтнула об этом просто так, скорее, это был намек.

На следующий день Сима пришла на работу одной из первых.

Шеф явился поздно и тут же вызвал ее к себе.

– Симона, – начал он, едва она появилась на пороге его кабинета, – тебя устраивает твоя работа?

– Более-менее, – ответила Сима уклончиво. Она помнила, что шеф обращался к ней по имени только тогда, когда был чем-то недоволен, и ждала, к чему свернет их разговор.

– Значит, нравится, – проговорил шеф, хотя она сказала нечто другое. – А если нравится, ты должна делать для нашей фирмы все, что в твоих силах. По-моему, это очевидно.

– Я делаю, – мрачно ответила Сима.

Шеф надулся, забарабанил пальцами по столу и наконец выдавил то, ради чего ее пригласил:

– Ты поговорила с господином Ремизовым?

– Нет еще, – честно призналась Сима и тут же приврала: – Он уехал на несколько дней в Лондон. Как только вернется, я с ним поговорю.

– Хорошо, я на это очень надеюсь, – проговорил шеф, посмотрел на нее строго и нехотя бросил: – Ладно, можешь пока идти.

Сима умудрилась выскочить с работы пораньше – с тем, чтобы проехать в центр «Дублон» и выяснить там кое-что. Но не успела она пройти и сто метров, как ее окликнули из серой машины, припаркованной возле тротуара.

Высокий мужчина с густыми сросшимися бровями захлопнул дверцу и заступил ей дорогу.

– Симона, постойте! – воскликнул он, схватив ее за локоть.

– Кто вы? – испуганно проговорила Сима, попытавшись вырваться. – Что вам от меня нужно?

Она завертела головой, но знакомых лиц вокруг не было, а незнакомые прохожие равнодушно обтекали их, как река обтекает застрявшую на отмели корягу.

– Я звонил вам вчера, – сказал мужчина. – Меня зовут Павел. Павел Сычов. Я друг детства Сергея.

«Надо же, какой настырный! – подумала Сима. – Я же ясно дала ему понять, что не хочу с ним встречаться, а он не отстает… Интересно, как он меня нашел?»

– Сергей говорил мне, где вы работаете. – Мужчина ответил на ее невысказанный вопрос, как будто прочитал ее мысли, и добавил с мягкой, просительной интонацией: – Давайте зайдем в какое-нибудь кафе, посидим… я не отниму у вас много времени!

Сима снова огляделась по сторонам. Ей казалось, что на них обращают внимание.

Наверное, стоит зайти с ним, в самом деле, в кафе, а то иначе не отвяжется! Есть же такие люди, про которых говорят – лучше отдаться, чем объяснить, что не хочешь.

– Вы же все равно куда-то собирались – поесть, выпить кофе… – наступал Павел.

Сима вовсе не собиралась никуда заходить, ей нужно было спешить по делу, а что касается еды, то после Люсиных разносолов она на другую еду и смотреть не могла. Но ведь препираться с ним посреди улицы тоже не дело.

– Ладно, – решилась Сима, – пойдемте сюда, – и она шагнула к двери небольшого уютного кафе, в котором не раз бывала.

Несмотря на час пик, в кафе было тихо и малолюдно.

Они заняли столик в углу, к ним тут же подошла официантка и положила меню.

– Я буду только кофе! – сразу же заявила Сима. Она и так чувствовала, как набирает вес на угощениях Тимофея.

Павел тоже заказал кофе, и официантка ушла.

– Извините меня, Симона… – начал Павел, проводив официантку взглядом. – Может быть, я проявляю излишнюю настойчивость, но я так долго ждал встречи с Сергеем…

– Я же сказала вам, – недовольным тоном перебила его Сима, – Сергей уехал, и его не будет по крайней мере две недели.

– Да, да, я помню! Но он… он перед отъездом ничего для меня не передавал?

– Абсолютно ничего! – раздраженно ответила Сима. – Я же говорила вам – я никогда не слышала от него вашего имени!

Надо сказать, Сергей вообще очень редко говорил с ней о своем прошлом. Точнее, вообще не говорил. Сима пыталась пару раз спросить, но он всегда переводил разговор на другую тему. Сейчас Сима понимала, что он делал это нарочно, ловко уходя от ответа. Удивительно, как Сима не замечала этого раньше. Да раньше как-то ни к чему было.

– Жаль! – Павел вздохнул. – Жаль, что он вам так мало рассказывал. А ведь мы с ним в детстве были такими близкими друзьями! Скажите, Симона, у него сохранились какие-нибудь детские фотографии? Я бы очень хотел на них взглянуть! Буквально одним глазком!

Сима удивленно молчала. Она не могла понять причины такой настойчивости, и от этого ее раздражение только росло. Надо же, свалился откуда-то, как снег на голову, и вяжется к ней с какими-то дурацкими вопросами!

И вот ведь что интересно – за целый год, что они прожили с Сергеем, она ни разу не видела никого из его друзей, да что там – даже не слышала о них, а как только Сергей исчез, так этот друг появился, словно чертик из табакерки!

Сима еще раз с грустью подумала, как мало она знала о Сергее.

– Понимаете, – продолжал Павел, по-своему истолковав ее настороженное молчание, – мои родители рано умерли, и у меня не сохранились старые фотоальбомы, а мне так хотелось бы увидеть хоть что-то из того времени, словно привет из прошлого! Ведь мы с Сережкой часто фотографировались вместе…

«Странно, – думала Сима, присматриваясь к своему собеседнику, – с виду этот Павел – жесткий, решительный человек, не похоже, чтобы он был таким сентиментальным. Старые фотографии! Привет из прошлого! С ума сойти!»

А Павел все не унимался, продолжал говорить, заглядывая Симе в глаза:

– Только представьте – увидеть самого себя в детстве, это все равно как вернуться в те времена!

Все это начинало Симе очень не нравиться. Этот тип казался ей очень подозрительным. Ну кто поверит, что ему нужны детские фотографии? Тут большого ума не надо, чтобы сообразить: ему нужно от Симы что-то другое. Причем очень нужно, в противном случае не стал бы он так Симу обхаживать. Или он держит ее за полную дуру? Может, Сергей ему так Симу охарактеризовал?

В душе вспыхнула обида и злость. За что Сергей с ней так? Что плохого она ему сделала?

Сима прикрыла глаза, чтобы ее собеседник не смог ничего в них увидеть, а сама следила за ним из-под ресниц очень внимательно и вдруг перехватила встречный взгляд, быстрый и настороженный. Настоящий Павел словно выглянул из-под маски восторженного болтуна, чтобы проверить, как она реагирует на его слова. Она поняла, что он тщательно обдумывает и рассчитывает каждое свое слово, как ход шахматной партии.

Вот, оказывается, как. Сима не знала, чего от нее хочет этот тип, но явно не детских фоток в песочнице.

– Да нет у него никаких фотографий! – отрезала Сима, чтобы закрыть эту тему. – Сергей вообще очень не любит фотографироваться! У меня даже нет наших общих снимков. Меня он фотографирует, а сам – ни в какую!

– Вот как… – На лице Павла промелькнуло какое-то странное, неопределенное выражение – то ли разочарование, то ли удовлетворение, и он снова оживился: – Надо же, а в детстве мы часто фотографировались! Помню, как его отец сфотографировал нас на катке. Дело было перед самым Новым годом, нам тогда было по десять лет…

– На катке? – переспросила Сима и внутреннее напряглась.

Сергей мало говорил о своем прошлом, но все же упоминал, что родился и вырос в маленьком южном городе возле Каспийского моря. Там и зимы-то не бывает, откуда же каток?

Хотя, может быть, Павел имел в виду каток для роликовых коньков…

– Надо же, а со мной Сергей никогда не ходит на каток, – проговорила Сима с наигранной обидой. – Я думала, он совсем не умеет кататься на коньках!

– Умеет, еще как умеет! – заверил ее Павел. – Мы и в хоккей играли, он был лучшим нападающим!

Сима ничего не сказала, никак не показала своего удивления, только снова внимательно взглянула на Павла. И опять увидела, что за его оживлением и разговорчивостью прячется что-то совсем другое. Он как будто напялил маску рубахи-парня, а там, под этой маской, прятался другой человек – осторожный, внимательный, опасный.

Официантка принесла им кофе, и Павел ненадолго замолчал.

И Сима молчала, пытаясь понять, что же происходит. Наверняка этот Павел все врет, он не был знаком с Сергеем. Взять хотя бы прокол с катком и хоккеем… Хотя, возможно, это Сергей врал ей о своем детстве – ведь наврал же он ей о работе и о квартире…

Нет, возразила себе Сима, может быть, Сергей ей много врал, но его детство действительно прошло в маленьком южном городке, жарком и пыльном. Когда-то давно, они еще даже не жили вместе, Сима решила заглянуть в его паспорт. То есть она его и раньше видела, но теперь решила внимательно изучить. Ей вдруг пришло в голову проверить, не был ли Сергей женат.

Странно, значит, она уже тогда подозревала его во лжи?

Сима вспомнила, как дрожащими руками листала бордовую книжечку, то и дело оглядываясь на спящего Сергея и думая, как оправдать свой поступок, если он проснется. К счастью, Сергей не проснулся, а она узнала о нем удивительно мало. Нет, он не был женат. И родился он в городе Южноводске Астраханской области. Потом она нашла этот городок на карте, он действительно находился на берегу Каспийского моря – жаркий, пыльный, маленький провинциальный городок на границе Европы и Азии, по улочкам которого бродили ишаки и верблюды…

Вот и все, больше в паспорте не было никаких отметок – ни жены, ни детей. Что ж, тогда это ее порадовало.

– Симона, вы меня не слушаете? – вторгся в ее воспоминания голос Павла.

«А может, он вовсе и не Павел… – отстраненно подумала Сима. – Если он все врет, может быть, и зовут его иначе…»

– Так что вы на это скажете? – настойчиво повторил ее собеседник.

– Что? – переспросила его Сима. – Простите, я задумалась…

– Я предлагаю отвезти вас домой. Если вы меня пригласите к себе, мы можем еще немного поговорить… вы не представляете, как это для меня важно!

Нет, ну какой нахал, уже в гости намыливается! А может, он псих? Тогда надо с ним помягче, а то еще набросится…

– Домой? – задумчиво повторила Сима. – Я даже не знаю…

– Соглашайтесь! – не отступал Павел. – Вы же знаете, как неудобно в часы пик ехать общественным транспортом!

«Вот интересно, – подумала Сима, – откуда он знает, что я без машины? Выходит, он за мной следит?»

– Хорошо, – проговорила она решительно. – Договорились. Только я на минутку оставлю вас, приведу себя в порядок, подкрашу губы…

Сима встала и даже заставила себя улыбнуться этому типу как можно приветливее, потом взяла сумочку и направилась к двери, за которой находился туалет. Но за этой дверью она прошла дальше, мимо подсобки, где и наткнулась на уборщицу-таджичку, которая уставилась на нее с неодобрительным удивлением и забубнила:

– Нельзя сюда! Нельзя!

– Если нельзя, но очень хочется, то можно! – возразила ей Сима и толкнула дверь.

Оказавшись во дворе позади кафе, возле мусорных контейнеров, она быстро пересекла двор и вышла на соседнюю улицу.

При этом Сима невольно вспомнила встречу выпускников, когда Борька Галкин точно так же сбежал, сделав вид, что вышел в туалет. Только гад Борька удрал с преступной целью, чтобы ограбить магазин, да еще и подставил ее, Симу, а она сейчас сбежала от явно подозрительного и опасного типа…

Сима остановила первую попавшуюся маршрутку, чтобы поскорее уехать из опасного района. Через несколько кварталов вышла и пересела на другой маршрут, на котором доехала уже до Обводного канала.

Маршрутка высадила ее возле антикварного подвальчика, откуда до ее подъезда оставалось всего метров двадцать. Сима машинально огляделась и увидела на другой стороне улицы знакомую машину: серый приземистый седан с тонированными стеклами. Темные стекла не позволяли ей разглядеть, кто сидит внутри, но Сима не сомневалась, что там ее новый знакомый – фальшивый друг Сергея Павел. Его машина, точно.

Вот и приехали.

Значит, зря она от него убегала. Он прекрасно знает, где она живет. Но это уже переходит всякие границы, он ее преследует.

Сима секунду простояла в замешательстве, а потом спустилась в подвальчик.

Дверной колокольчик негромко звякнул, и старик-антиквар выглянул из задней комнаты.

– Это вы? – проговорил он, уставившись на Симу поверх очков. – Чем я могу вам помочь?

Сима огляделась по сторонам.

По стенам магазинчика были аккуратно развешаны старые сабли, шпаги и шашки. Наверняка тут были и другие виды холодного оружия, но Сима в них совершенно не разбиралась и не знала их названий – разве что слышала или читала в книгах, но не смогла бы отличить палаш от эспадрона или кинжал от кортика. В глазах у нее зарябило от блестящих клинков, богато украшенных рукоятей и ножен.

– У вас какие-то неприятности? – проговорил антиквар, вопросительно глядя на Симу.

– Почему… почему вы так подумали? – спросила она, невольно покосившись на дверь.

– Вы живете рядом, – охотно ответил старик. – Я уже несколько раз видел, как вы проходите мимо. Но вы ко мне никогда не заглядывали, и это неудивительно: я занимаюсь исключительно холодным оружием, а девушек вроде вас такие вещи не интересуют. Вот если бы у меня были ювелирные изделия – тогда другое дело. – Антиквар сделал паузу, как будто ждал возражений, но они не последовали. – А сейчас вы ко мне зашли, и у вас такой вид, будто вас кто-то преследует. Поэтому я и решил, что у вас проблемы, и предложил вам свою помощь.

Сима с сомнением посмотрела на старика. Он грустно улыбнулся и добавил:

– Вы наверняка подумали: какую помощь может оказать этот старый хрыч? Ему самому скоро сиделка понадобится.

– Нет, я ничего такого не подумала! – горячо возразила Сима. – Я вовсе не…

– Не смущайтесь, я прекрасно сознаю свой возраст и не переоцениваю свои силы. Но старость – это не только минусы, но и плюсы. Я давно здесь живу и знаю все входы и выходы, все проходные дворы и тайные переходы. И если вы хотите попасть к себе домой так, чтобы никто вас не увидел, я вам помогу.

– Правда? – Сима снова оглянулась на дверь, на этот раз не скрывая своих опасений.

– Правда! – Старик улыбнулся и, поманив ее за собой, зашел за прилавок и открыл дверь в служебное помещение.

Сима опасливо последовала за ним.

Они оказались в комнате, заставленной какими-то ящиками, коробками и сундуками. На этих сундуках, как и в магазине, лежали сабли и палаши, шпаги и эспадроны. Но они были в значительно худшем состоянии – заржавленные, зазубренные клинки, ободранные ножны, эфесы с облезлой позолотой. Видимо, старый антиквар только собирался приступить к их реставрации.

В подсобке было полутемно и пахло чем-то резким и незнакомым – может быть, ржавчиной или металлом, а возможно, просто временем.

Старик обошел один из сундуков и снова поманил Симу.

Она опасливо приблизилась к нему и, приглядевшись, подумала: «Черт его знает, что у него на уме. Не такой уж он и старый, и довольно крепкий… никто не видел, как я сюда зашла… ударит по голове и положит в один из этих сундуков… черт его знает, что у него там лежит…»

Но антиквар не собирался бить ее по голове, а отдернул портьеру, закрывающую часть стены. За ней оказалась низкая полукруглая дверь, обитая железными полосками. Старик достал из кармана ключ, вставил его в замочную скважину, дверь с ревматическим скрипом открылась.

Оттуда потянуло сыростью и холодом, как из подвала.

– Идите туда, – проговорил антиквар, отступив в сторону. – Поднимитесь по лестнице, потом поверните налево. Пройдете еще двадцать шагов, подниметесь еще по одной лестнице и попадете прямо в свою квартиру.

– Но там же совсем темно! – испуганно проговорила Сима, заглянув за дверь.

– Держите! – Старик протянул ей фонарик. – Он вам пригодится. Потом, если захотите, можете вернуть, а можете и не возвращать. У меня есть еще один.

Сима поблагодарила его, включила фонарик и шагнула в темноту.

Дверь за ее спиной захлопнулась, замок лязгнул.

Вокруг была сырая холодная темнота, из которой фонарик вырывал конус бледно-голубого света.

Сима направила луч фонаря вперед и увидела перед собой каменные ступени, поднимающиеся в темноту. Ступени были выщербленные и неровные, казалось, по этой лестнице десятки лет никто не ходил. Вспомнив слова антиквара, она начала осторожно подниматься, освещая каждую ступеньку, чтобы не свалиться и не переломать ноги.

Подъем занял не много времени. Лестница закончилась, и Сима оказалась в темном каменном туннеле, уходящем в темноту. Выбора не было, и она пошла вперед.

Вдруг из темноты до нее донесся тихий шорох, напоминающий топот сотен маленьких лапок… Сима вздрогнула и остановилась. Неужели здесь есть крысы? Крыс она боялась до судорог, до истерики. Да и кто, скажите на милость, их не боится?

Она направила луч фонаря вперед, туда, откуда доносился подозрительный шорох, и успела заметить, как в голубоватом свете мелькнули маленькие серые тени. Мало того, она услышала недовольный писк потревоженных грызунов.

Сима закусила губу и застыла. Она уже горько пожалела, что послушалась антиквара и сунулась в этот подземный ход.

Вернуться?

Но антиквар уже запер потайную дверь, ей придется долго стучать в нее и ждать, пока он откроет. И еще неизвестно, услышит ли он ее. Наверняка давно ушел в магазин, куда звуки из подсобки не доносятся, да и слышит он плохо в силу преклонного возраста. Значит, придется долго стоять в темноте, среди крыс… нет, лучше уж идти вперед, старик говорил, что здесь совсем недалеко…

Кстати, вот интересно – откуда он знает, где она живет?

Только сейчас Симе пришел в голову этот вопрос – и ей стало еще более неуютно.

Как бы то ни было, нужно идти вперед, прочь из этого отвратительного подземелья! Однако ноги приросли к сырому каменному полу. Сима с ужасом осознала, что она не может двигаться. Однако, постояв так минуты три, она ощутила, как холод поднимается вверх. Было такое чувство, что она превращается в камень, как принцесса из сказки.

«Какие сказки? – опомнилась Сима. – Тут можно реально отдать концы, никакой волшебник не поможет!»

И Сима пошла вперед, громко топая и поводя перед собой фонариком, чтобы распугать четвероногих обитателей туннеля.

Очень скоро Сима оказалась перед развилкой. Два одинаковых туннеля уходили влево и вправо. Антиквар говорил, что ей нужно идти налево, что левый туннель очень скоро приведет ее домой.

Сима осветила фонариком левый коридор… И в это мгновение прямо у нее над головой раздался отвратительный писк, и ей на плечо упало что-то маленькое и живое, крошечные коготки сквозь одежду вонзились в кожу…

Она не то чтобы поняла, но инстинктивно почувствовала, что ей на плечо спрыгнула с потолка крыса. Сима завизжала, как пароходная сирена, и понеслась вперед, не разбирая дороги, задыхаясь от ужаса и отвращения…

Пробежав так несколько минут, она наконец осознала, что давно уже сбросила крысу, или та, испугавшись ничуть не меньше ее, сама спрыгнула с ее плеча. Сима замедлила шаги, перевела дыхание и посветила перед собой – всего в нескольких шагах туннель заканчивался и наверх вела новая лестница.

Ну да, кажется, антиквар так и говорил – вскоре после развилки будет лестница, которая приведет ее домой…

Сима почувствовала прилив сил. Совсем скоро она будет дома, путешествие по мрачному подземелью останется в прошлом… сырая темнота, крысы – все это будет позади… Жалкая комната в коммуналке казалась ей теперь раем, образцом домашнего уюта.

Сима бодро вскарабкалась по лестнице и увидела у себя над головой каменную плиту, из-за которой пробивался узкий луч света. Она уперлась в эту плиту плечами, поднатужилась и сдвинула ее в сторону. В открывшееся отверстие хлынул свежий сыроватый воздух, пропитанный ароматом земли и прелых листьев, и тусклый вечерний свет. Сима поднялась еще на одну ступеньку, высунула голову наружу и огляделась.

Это точно была не ее квартира. Она оказалась внутри продолговатого каменного ящика, а рядом с ней лежали какие-то кости. Дальше из-за каменных стенок ничего не было видно. Наверху, над головой, со скрипом раскачивались голые ветки деревьев, а еще выше, над ними, тускло розовело вечернее небо.

Сима поднялась еще немного и заглянула за каменные стенки.

То, что она увидела, ей совсем не понравилось.

Вокруг тянулись ряды покосившихся, полуразрушенных надгробий, среди которых тут и там росли кривые старые деревья.

Сима поняла, что оказалась на каком-то заброшенном кладбище, а каменный ящик, в который вывел ее подземный ход, – это саркофаг.

Но тогда… тогда кости, которые она потревожила, выбираясь из подземелья, – это рассыпавшийся от времени человеческий скелет.

По Симиной спине пробежали ледяные пальцы страха. Первым ее побуждением было выскочить из саркофага и убежать прочь с кладбища. Но потом она увидела, что совсем рядом горит маленький костерок, возле которого, ссутулившись, сидят два человеческих существа. Людьми их можно было назвать только с натяжкой: страшные, заросшие до глаз густой клочковатой щетиной, облаченные в пестрые лохмотья… в довершение к этому пламя костра отбрасывало на их лица багровые отсветы, делая их похожими на первобытных чудовищ из ночного кошмара.

Сима застыла, в ужасе глядя на этих страшных бродяг, вспомнила, что рассказывал ей Тимофей о заброшенном Громовском кладбище, о происходящих там страшных и непонятных вещах, о пропадающих женщинах, и поняла, что именно в этом жутком месте и оказалась.

Она недобрым словом помянула старого антиквара – небось нарочно отправил ее в этот подземный ход!

Один из бродяг держал над огнем заостренный прут, на котором жарился кусок мяса. Бродяга принюхался, отрезал ножом маленький кусочек и попробовал его.

– Готово, кажись! – проговорил он страшным хриплым голосом и, цыкнув зубом, захихикал: – Помнишь, Костыль, как эта баба от нас убегала?

Второй бродяга не ответил. Он вдруг насторожился, завертел головой и проговорил:

– Ты ничего не слышал, Хрящ? Вроде шумнул кто-то…

Сима поспешно втянула голову в саркофаг и замерла.

– Да кому здесь быть? – отозвался первый бродяга. – Сюда давно уж никто не суется! А ежели кто и зайдет – так нам же лучше! – и он сипло засмеялся.

– Ну что, давай, что ли, есть!

Страшные типы, которых невозможно было назвать людьми, придвинулись ближе к костру и жадно схватили прутья с мясом. Сима почувствовала, что сейчас окочурится от страха и отвращения.

«Людоеды… – мелькнула в голове сумасшедшая мысль. – Они затаскивают женщин на кладбище, а потом их едят. Вот откуда мясо… Ой, мне плохо!»

Она без сил свалилась на дно саркофага, прижав руки ко рту, чтобы унять подступившую тошноту.

Сима твердо знала, что вылезать из саркофага нельзя ни в коем случае. Но и сидеть в нем долго тоже невозможно – в лучшем случае она заработает воспаление легких. А в худшем эти двое почувствуют присутствие человека и… лучше об этом не думать. Причем Симе все равно, люди это или нелюди, и так и так спасения от них не будет.

Оставался единственный вариант: возвращаться в подземелье.

Ей стало еще хуже при мысли о темных подземных коридорах, об обитающих там крысах… но эти два кошмарных существа были реальной и серьезной опасностью, а крыс в конце концов можно отпугнуть. Уж не столько их там, чтобы съесть ее живьем!

Стараясь не шуметь, Сима спустилась по каменной лестнице и задвинула за собой плиту, снова оказавшись в темноте.

Включив фонарик, Сима пошла назад по туннелю. Спереди до нее доносился крысиный писк, и, чтобы заглушить его и преодолеть страх, Сима громко запела.

В голову не лезло ничего, кроме песенок из детских мультфильмов, и она затянула:

– Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету… тем, кто дружен, не страшны тревоги, нам любые дороги доро-оги!

В тишине подземелья ее голос звучал слабо и жалко, ничуть не прибавляя бодрости, в довершение ко всему откуда-то сверху ему издевательски вторило эхо.

Впрочем, очень скоро Сима пришла к той развилке, возле которой на нее свалилась крыса.

Осветив расходящиеся коридоры и приглядевшись к ним, она поняла, что прошлый раз с перепугу побежала не в ту сторону: антиквар велел ей идти налево, а она повернула направо… так что старик не виноват, она сама все перепутала!

Впрочем, делать выводы было еще рано.

Сима повернула налево и пошла по коридору, который оказался суше и ровнее прежних. Пройдя по нему несколько метров, она снова увидела лестницу. Только не каменную, а железную, сильно проржавевшую, но еще вполне крепкую.

Сима поднималась по ней несколько минут и наконец оказалась перед небольшой железной дверцей.

К счастью, эта дверь была не заперта.

Сима толкнула ее, шагнула вперед и оказалась в тесном пыльном чуланчике. Осветив его фонарем, она увидела со всех сторон глухие стены и остановилась в замешательстве.

Снова тупик!

Пришла ночь. Все люди Эгиля спали, и сам Эгиль начал засыпать. И ему привиделось, что из болот, окружающих то место на берегу, где стоял его корабль, поднялись страшные болотные духи, похожие на диких зверей, и окружили корабль со всех сторон, и напали на спящих викингов. И самый страшный болотный дух, похожий на медведя, навалился на Эгиля и стал его душить.

Тут Эгиль проснулся и увидел, что из-за деревьев на берегу выходят люди, одетые в звериные шкуры, со звериными мордами вместо лиц – у кого волчья морда, у кого морда рыси или росомахи. А позади этих людей едет на огромном лосе могучий богатырь в медвежьей шкуре, в шапке из медвежьей головы и с огромным топором в руках.

И окружили эти люди корабль Эгиля, и направили на спящих викингов стрелы своих луков, и собирались их убить.

Тогда встал Эгиль, поднял свой меч по имени Серый Коршун и сказал громким голосом:

– Достойно ли великого вождя нападать на спящих? Сразись со мной, Рапакиви, если ты достаточно отважен! Или ты боишься меня? Боишься моего меча?

– Я никого не боюсь! – отвечал ему богатырь на лосе. – Я не боюсь ни людей, ни зверей, ни призраков! Я своими руками убил десять медведей – мне ли бояться тебя, человек моря? Я сражусь с тобой, и все увидят, какого цвета у тебя кровь!

– Мы сразимся с тобой, Рапакиви! – ответил Эгиль. – Но скажи своим людям, что, если я одолею тебя в честной битве, они не тронут моих людей, и дадут мне и моим людям вдоволь еды и воды, и позволят нам вернуться в свои края.

– Пусть будет так, – согласился вождь вепсов. – Но этого не будет, потому что я убью тебя своими руками, как убил десять медведей, и тогда мы перебьем всех твоих людей и заберем всю добычу, какая есть у тебя на корабле!

– Пусть будет так, – согласился Эгиль, и поднял свой меч по имени Серый Коршун, и начал битву с вождем вепсов.

Они бились все утро, и вождь Рапакиви сражался, как раненый медведь, и наносил Эгилю своим боевым топором один удар за другим. Но и Эгиль сражался мужественно, и не отступал, и отбивал удары своим щитом и мечом по имени Серый Коршун.

Они бились до полудня, и ни один из них не мог одолеть другого. Вождь вепсов расколол своим топором щит Эгиля, но тот одним мечом отбивал его выпады и сам наносил удар за ударом.

Солнце уже стояло в зените, а битва все еще не кончилась. Вождь вепсов, богатырь Рапакиви, искрошил щит Эгиля своим топором, но Эгиль продолжал сражаться, отбивая удары мечом.

Воины вепсов стояли позади своего вождя, следя за битвой. И люди Эгиля, проснувшись от хмельного сна, тоже следили за схваткой, криками подбадривая своего вожака.

И тут в небе над воинами появился огромный серый коршун. Он сложил крылья, упал, словно камень, и ударил клювом вождя вепсов в темя, и Рапакиви покачнулся и опустил свой топор. И тут же Эгиль вонзил в его грудь свой верный меч по имени Серый Коршун. Вождь вепсов упал на колени, обагрив мох своей черной кровью. Но он снова поднял голову и проговорил:

– Неужели ты думаешь, человек моря, что меня так легко убить? Когда я еще лежал в колыбели, надо мной пропел свою священную песню самый великий шаман. Эта песня – как самая крепкая броня, она защищает меня от смерти. Эта песня даровала мне пять жизней. Так что тебе придется убить меня пять раз, человек моря! Посмотрим, как это тебе удастся!

– Может быть, у тебя и пять жизней, – отвечал ему Эгиль, – но голова-то у тебя одна!

И, сказав это, он выдернул из раны свой меч по имени Серый Коршун, взмахнул им и отсек голову вождю вепсов.

Голова Рапакиви покатилась по земле, вращая страшными глазами, а тело грянулось оземь.

И вышел вперед старый вепсский воин, снял с головы кожаный шлем и сказал, обращаясь к Эгилю:

– Ты победил нашего вождя, человек моря, ты победил великого воина Рапакиви. Мы давали ему клятву верности, но теперь его нет, и наша верность принадлежит тебе. Теперь ты – наш вождь, человек моря, а мы – твои верные слуги. Повелевай нами по своему разумению, мы исполним любой твой приказ!

И остальные воины склонили головы в знак того, что признают Эгиля своим вождем.

И стал Эгиль вождем вепсов, и правил ими со славой. Все соседи боялись и уважали его и не смели нападать на землю вепсов. Но дружинники Эгиля роптали – не было у них хорошего дела, не было славных схваток и богатой добычи. И однажды решил Эгиль повести свое воинство в соседнюю страну, чтобы взять там богатую добычу.

Пошел Эгиль со своим войском через леса и болота, и на берегу большой реки увидел он старого колдуна, того, что отдал ему меч по имени Серый Коршун.

– Здравствуй, старый человек! – сказал Эгиль колдуну. – Давно я тебя не видел! Что привело тебя в эти края?

– Здравствуй, Эгиль! – отвечал ему колдун. – Меня привела сюда судьба. Помнишь ли ты наш договор?

– Помню, старый человек! Ты дал мне этот меч и сказал, что возьмешь за него десять лет моей жизни.

– Вот и пришло время. Судьба привела меня сюда, чтобы получить эту плату.

– Что ж, все мы должны исполнять то, что предначертано судьбой. Раз мне суждено умереть сегодня – пусть будет так, только об одном я тебя прошу: меч по имени Серый Коршун верно служил мне и стал мне настоящим другом. Пусть его похоронят вместе со мной.

– Да будет по-твоему! – согласился колдун и сказал смертное слово, и Эгиль пал мертвым.

И дружинники Эгиля выкопали для него могилу, и похоронили его, и положили рядом с ним в могилу меч по имени Серый Коршун, и водрузили на могилу каменную плиту. И колдун высек на этой плите священные руны, чтобы никто не потревожил покой великого воина.

«Снова тупик? – подумала Сима. – Но этого не может быть! Ведь сюда ведет подземный коридор, и лестница, и дверь – наверняка все это сделано не для того, чтобы попасть в этот чулан без дверей и окон!»

Сима постучала по стенам. Слева и справа звук был глухой, тихий, но впереди стена отозвалась гулким эхом. Значит, за ней пустота.

Сима поводила по этой стене лучом фонаря, потом для верности ощупала стену рукой – и почти сразу наткнулась на незаметный в темноте выступ. Сдвинула его вправо – и стена с негромким скрипом отошла в сторону, открыв проход.

Сима протиснулась в него – и кусок стены сразу же встал на место. При этом от неожиданности она выронила фонарь, и он тут же погас.

«Только этого мне не хватало! – подумала Сима в отчаянии. – И самое главное – куда же я теперь попала?»

Она завертела головой и увидела, что откуда-то спереди пробивается слабое подобие света. Сима двинулась на этот свет и вдруг ударилась головой обо что-то железное. Раздался гулкий протяжный звук. Сима попятилась, протянула вперед руку и нащупала жесткий округлый бок. Это ей что-то смутно напомнило…

Осторожно обходя железный предмет, она сделала еще шаг вперед и на этот раз наткнулась на две узкие прогнутые доски… Теперь стало немного светлее, и Сима смогла разглядеть, что это такое.

Это были старые детские лыжи. Ее собственные лыжи, на которых она каталась лет пятнадцать назад.

Обернувшись, Сима поняла, на что только что налетела с таким грохотом. Это было висящее на стене старое оцинкованное корыто. А рядом с корытом, точнее, прямо под ним стояла дореволюционная швейная машинка немецкой фирмы «Зингер». Машинка ее покойной бабушки. Очень, кстати, хорошая вещь.

Сима любила в детстве следить, как бабушка шила. У машинки был ножной привод и чугунная станина, сама же машинка была расписана золотистыми фигурами драконов и сфинксов. Сима с бабушкой сшили на этой машинке множество платьев и разных принадлежностей для кукол.

И тут Сима сообразила, где она оказалась. Она действительно попала в их с Тимофеем квартиру, только не в прихожую, не на кухню и не в коридор, а в кладовку, где были свалены старые ненужные вещи.

Если бы не усталость и не пережитый только что стресс, Сима расхохоталась бы. Но ей в любом случае полегчало, она протиснулась к выходу из кладовки, выбралась в коридор… И налетела на Тимофея.

Он стоял перед дверью с толстой деревянной скалкой в руках и уже занес эту скалку для удара… Внизу, возле Тимофеевой ноги в клетчатой домашней тапке, отирался кот.

– Дядя Тимоша, не бейте, это я! – взвизгнула Сима и отскочила в сторону, наступив на кота.

Кот мяукнул злобно и отскочил в другую сторону.

– Симона?! – недоверчиво воскликнул сосед, вытаращив глаза. – Это правда ты?

– Да я, я! – заверила его Сима. – Вы что, не узнали меня?

– Правда ты, – удостоверился Тимофей. – Значит, богатой будешь… А я слышу, кто-то в чулане шебуршится… думал, кто это туда залез… мало ли… – Он покосился на скалку, а затем насупился и спросил: – А что ты там делала?

– Лыжи свои старые искала, – честным голосом ответила Сима. – Думала, подойдут они мне или нужно новые покупать.

– Лыжи? – недоверчиво переспросил Тимофей. – Зачем тебе лыжи? Еще и снега-то нет!

– Ну нет – так будет, знаете ведь поговорку: готовь сани летом, а что-то там зимой…

Тимофей переглянулся с котом. Кот Тимоша, зализывая отдавленную лапу, ответил ему взглядом, полным недоверия, – гонит, мол, тебе девушка, видали мы таких, ни на грош не верю.

– Лыжи! – повторил Тимофей. – А как ты вообще сюда прошла? Я тебя не видел!

– Да я вошла в квартиру тихонько, не хотела вас беспокоить…

– Да? – в голосе и взгляде Тимофея по-прежнему чувствовалось недоверие. – И давно ты здесь?

– Примерно полчаса.

– А я тому мужику сказал, что тебя нет.

– Какому мужику? – настороженно спросила Сима.

– Да приходил минут двадцать назад какой-то мужик, спрашивал про тебя.

– А как он выглядел? – взволнованно спросила Сима.

Ей вдруг пришло в голову, что это был Сергей, что он объявился и разыскивает ее.

– Как выглядел? – Тимофей на мгновение задумался. – Обыкновенно выглядел. Высокий, плечистый, волосы темные и брови такие, сросшиеся, – он дотронулся пальцами до переносицы.

Не Сергей. Павел. Павел со своими подозрительными вопросами. Павел, который непонятным образом проследил ее до этого дома и даже нашел квартиру. И внаглую приперся прямо сюда.

– Знакомый, что ли? – поинтересовался Тимофей.

– Знакомый, – неживым голосом подтвердила Сима.

– Так я же не знал, что ты дома… я сказал – нет тебя, и когда будешь, не знаю. Что-то он мне не понравился…

– Вы все правильно сделали, дядя Тимоша! Очень правильно! И если он еще раз сюда придет – то же самое говорите: что меня нет и неизвестно, когда буду. А лучше вообще гоните его в шею, это такой нахал… достал уже совсем!

– Да это я запросто… ежели в шею – это я с удовольствием! – Тимофей хитро улыбнулся и добавил: – Ну а если все правильно, так тогда давай ужинать. Люся опять столько всего наготовила, мне одному нипочем не справиться! Сегодня – день украинской кухни! Сидай, дивчина, туточки, сидай, дюже просим!

Ошеломленная Сима уселась за стол, где уже стояло блюдо с нарезанными салом и селедкой.

– Горилку будешь? – спросил Тимофей.

– Упаси боже! – Сима замахала руками, вспомнив хреновуху.

– А я приму трошечки, под такую закусь.

Тимофей выпил, крякнул залихватски, после чего поставил перед Симой огромную тарелку дымящегося борща. Борщ был красный и наваристый, пах упоительно. К борщу полагались настоящие пампушки с чесноком. После борща были поданы котлеты по-полтавски. Потом были вареники с грибами и картошкой, потом мясные рулетики, которые Тимофей называл кручениками, а от сладких блинчиков Сима отказалась, потому что у нее уже не было сил. Она пошла к себе, миновав по пути кота Тимошу, который с урчанием расправлялся в углу кухни с мясом из борща.

Только на следующий день Сима вспомнила, что из-за подозрительного типа, представившегося другом детства Сергея, она так и не добралась до бизнес-центра «Дублон» и не выяснила, куда же ходила в день своей смерти Алена. И решила сделать это сегодня, в обеденный перерыв – благо начальник теперь сквозь пальцы смотрел на ее бесконечные отлучки, считая, что она старается для его пользы, окучивая Кирилла Ремизова. Шеф приставил следить за ней свою секретаршу, и судя по тому, как Сашка вела себя с Симой, у них с начальником точно сложились неформальные отношения.

– Ты куда это?

Они столкнулись с Сашкой в туалете, где Сима красила губы.

– Пойду прогуляюсь, – ответила Сима, – по телефону позвоню, а то здесь вечно мешают, разговоры чужие слушают.

– Надо больно! – прошипела секретарша раздраженной кошкой, но Сима уже ушла.

По дороге до «Дублона» она вспоминала свой последний разговор с Аленой.

Сима спросила Алену, в какой фирме она наткнулась на следы Сергея, а та сказала, что хочет сначала кое-что уточнить, и добавила, что собирается заказать визитки… Наверняка это было не случайно, наверняка та фирма, которую она хотела проверить, занималась оперативной полиграфией и среди прочего изготовлением визиток.

Войдя в холл «Дублона», Сима направилась к стойке дежурного охранника:

– Я хочу заказать несколько рекламных буклетов. Не подскажете, куда мне можно обратиться?

Охранник взглянул на список фирм, вывешенный на стене, и сразу же нашел нужную:

– Вот, есть фирма «Ундервуд», на третьем этаже. Там делают такие вещи.

Сима взяла у него временный пропуск и поднялась на третий этаж.

Приемная фирмы «Ундервуд» была довольно тесной, и все свободное место в ней занимали образцы изделий. Причем в основном это были не визитки и календари, а самые разные предметы, украшенные портретами заказчиков и прочими изображениями. Здесь были кружки и тарелки с фотографиями, шариковые ручки и блокноты, сувенирные бутылки с шампанским и другими напитками, футболки с изображениями собак и их хозяев и многое, многое другое.

Сотрудники фирмы не ограничились такими образцами, они использовали все предметы, находящиеся в офисе, с целью ненавязчивой рекламы своих полиграфических возможностей. Так, девушка-приемщица пила кофе из кружки с собственным портретом, на кофеварке был изображен крупный портрет молодого мужчины в очках (вероятно, директора фирмы), и даже на ксероксе размещалась цветная фотография йоркширского терьера – наверняка не случайного, а принадлежащего кому-то из сотрудников.

– Чем я могу вам помочь? – осведомилась приемщица, увидев Симу.

Прежде чем ответить, Сима подошла к ней поближе и увидела, что девица сочетает приятное с полезным: она не только пила кофе, но и покрывала ногти ярко-розовым лаком из пузырька, на котором тоже имелся ее крошечный портрет.

Приближаясь к стойке приемщицы, Сима думала, что бы такое заказать, чтобы не потратить слишком много денег и вместе с тем получить повод для дополнительных расспросов.

И тут она вспомнила любимую кружку Сергея – большую, фарфоровую, на которой были изображены какие-то странные серовато-голубые пятна. Когда Сима спросила, что это такое, Сергей ответил, что эту кружку он сделал на заказ и что на ней изображена лунная поверхность в районе Моря Дождей.

Пд влиянием мгновенного порыва Сима ответила:

– Я хочу заказать у вас кружку с изображением лунной поверхности.

– Лунной поверхности? – Девица насторожилась и посмотрела на нее так, как будто ждала продолжения.

– Да, с изображением лунной поверхности в районе Моря Дождей, – кивнула Сима.

– Одну минутку… – Девица сняла трубку внутреннего телефона и, прикрыв ее ладонью, что-то быстро проговорила. Затем положила трубку и подняла глаза на Симу: – Проходите, Михаил Романович вас примет.

При этом она указала на дверь в глубине офиса.

Подходя к двери, Сима чувствовала себя очень неуверенно: она помнила, что Алена погибла после посещения этой безобидной с виду фирмы. Как бы и ей не попасть в ловушку…

Однако очень хотелось разузнать хоть что-то о Сергее, да и поздно было играть отбой.

Под заинтересованным взглядом приемщицы она повернула ручку и шагнула вперед.

Сима не знала, чего ждать, и была готова к любым неожиданностям – даже к тому, что Михаил Романович, который так быстро согласился ее принять, окажется на деле пропавшим Сергеем Вяхиревым. Ведь было что-то такое подозрительное с этой фирмой, что раскопала несчастная Алена. За что и пострадала. Неужели Сергей причастен к смерти Алены? Так или иначе Сима надеялась все узнать.

Но ничего подобного не произошло.

За письменным столом посреди небольшого, скромно обставленного кабинета сидел мужчина лет сорока с заметно редеющими волосами, в мятом пиджаке и серой рубашке без галстука и смотрел на Симу внимательным взглядом. Ей показалось, что он видит ее насквозь.

– Здра… здравствуйте, Михаил Романович! – робко проговорила она, пересекая кабинет и приближаясь к столу.

– Присаживайтесь! – хозяин кабинета слегка привстал и показал Симе на черное кожаное кресло перед столом.

Сима села и сложила руки на коленях, как прилежная ученица. Она ничего не говорила и ждала, когда заговорит Михаил Романович, надеясь, что он подскажет ей линию поведения.

– Итак, – произнес он, когда молчание сгустилось, как сахарный сироп, – что же у вас случилось?

– Случилось? – переспросила Сима.

– Ну да, естественно! – Михаил Романович слегка нахмурился. – Раз вы обратились в нашу фирму – значит, у вас что-то случилось. Без особой надобности к нам не приходят, учитывая цены на наши услуги… ну, и все остальное.

Тут Сима поняла, что попала в частное детективное агентство. Непонятно было только, почему эти детективы так маскировались, зачем скрывались под вывеской оперативной полиграфии. Обычно детективные агентства стараются как можно шире сообщать о себе, чтобы заполучить как можно больше новых клиентов.

– Так все же, что у вас случилось? – повторил Михаил Романович. Было видно, что он начинает терять терпение, так что, если Сима хотела что-то узнать, ей следовало срочно придумать правдоподобный повод для своего визита.

И тут она вспомнила одну из историй, которые накануне рассказывал ей Тимофей.

– Подруга у меня пропала, – сообщила Сима после недолгих колебаний. – Ушла с работы, а до дома не дошла…

– Подруга? – переспросил Михаил, придвигая к себе блокнот. – А имя у этой подруги имеется?

– Конечно, – заторопилась Сима. – И имя, и все прочее… Устименко Марина, Марина Викторовна… работала она в аптеке, и вот примерно месяц назад ушла с работы, села в маршрутку – и все, больше ее никто не видел! А мы с ней так дружили, так дружили… – В подтверждение своих слов Сима очень натурально всхлипнула, а затем продолжила, понизив голос для драматического эффекта: – Главное, жила она на набережной Обводного канала и ходила к дому мимо Громовского кладбища. И когда торопилась, срезала дорогу через кладбище. Даже поздно вечером. Я ей, бывало, говорю: не ходи там, Маринка, там место нехорошее! Про это кладбище чего только не рассказывают… прямо, знаете, как в фильме ужасов… а она, Марина, только отмахивалась! И вот теперь пропала… – Сима снова громко, натурально всхлипнула.

– Громовское кладбище, говорите… – протянул Михаил Романович. – В окрестностях этого кладбища действительно бывали разные неприятные инциденты…

– Вот-вот! – подхватила Сима. – Я ей так и говорила: не ходи, Маринка, место нехорошее… ты женщина молодая, интересная, а там инциденты всякие ходят, без определенного места жительства…

– Только вот что я хочу вам сразу сказать, – перебил ее Михаил Романович, – мы вам ничего не можем гарантировать. Знаете, сколько людей пропадает в нашей стране каждый год?

– Откуда же мне знать? – Сима уставилась на него честным взглядом.

– Около тридцати тысяч человек! Вы только вдумайтесь в эту цифру. Тридцать тысяч! И большинство так никогда и не находят. Так что мы не гарантируем, что найдем вашу подругу…

В это время на его столе ожил интерком, и раздался озабоченный голос секретарши:

– Михаил Романович, к вам пришел Мангустов… он хочет с вами переговорить…

Сима оживилась: если хозяин кабинета выйдет, чтобы пообщаться с неизвестным Мангустовым, она сможет быстро осмотреться у него в кабинете, а возможно, даже заглянуть в его компьютер, и – чем черт не шутит – вдруг ей удастся найти какие-то следы Сергея…

Но ее надеждам не суждено было осуществиться.

Михаил Романович нажал клавишу интеркома и сухо проговорил:

– Пусть Мангустов подождет, ты же знаешь – у меня клиент!

Он снова взглянул на Симу, заметил разочарование на ее лице и добавил, по-своему истолковав это выражение:

– Мы не гарантируем, что найдем вашу подругу, но, со своей стороны, сделаем все возможное.

– Только вот что, Михаил Романович, – смущенно проговорила Сима, – дело в том, что денег у меня не слишком много…

– Покажите мне того, у кого их слишком много! – усмехнулся глава фирмы. – Но я вас понял и попытаюсь придумать бюджетный вариант расследования… – Он побарабанил пальцами по столу, глядя на экран компьютера, и наконец сообщил: – Вашим делом займется новая сотрудница Тамара Синякова. Она работает в нашей сфере недавно, и ей не помешает дополнительная практика. Но вы можете не беспокоиться и не думать, что мы хотим вас, так сказать, нагреть – Тамара хоть и не очень опытная, но весьма способная девушка, и я не сомневаюсь, что она сделает все от нее зависящее, чтобы найти вашу подругу. – Он набрал номер на своем мобильном телефоне и проговорил строгим, начальственным голосом: – Тамара, даю тебе новое задание. Поговори с клиентом…

Пока Сима договаривалась с детективом о встрече, на столе начальника снова ожил интерком.

– Михаил Романович! – проговорила секретарша. – Мангустов очень спешит! Он сказал, что если вы с ним сейчас не поговорите…

– Хорошо-хорошо! – Михаил Романович достал из ящика стола конверт из плотной желтой бумаги с логотипом в виде стилизованных букв «У» и «В» в правом верхнем углу и протянул его Симе:

– Вот наш типовой договор, просмотрите и подпишите, если у вас нет возражений. Потом передадите Тамаре. А сейчас извините, мне действительно некогда!

Сима спрятала конверт в сумку и вышла из кабинета.

Через сорок минут она сидела на скамейке под пальмой и ждала молодого детектива Тамару.

Пальма была, разумеется, ненастоящая. Она росла, если можно так выразиться, в ряду таких же искусственных пальм в центральной галерее большого торгово-развлекательного центра. Кроме пальм, здесь имели место несколько фонтанов и огромная стеклянная колонна, внутри которой струились и переливались потоки света.

Детектив назначила здесь встречу новой клиентке, так и сказав по телефону: на скамейке под третьей от входа пальмой.

И вот теперь Сима смотрела на проходящих мимо молодых женщин, пытаясь угадать, которая из них Тамара.

Мимо нее проходили самые разные персонажи – гламурные девушки с нарисованными загадочными лицами, озабоченные молодые мамаши с колясками разных конструкций, деловые девицы из близлежащих офисов. Но все проходили мимо, не задерживаясь.

Вскоре рядом с Симой на скамейку села тщедушная девочка в потертой кожаной куртке, с такой же потертой кожаной сумкой на плече и массой тусклых серебряных колечек во всех доступных местах, от носа и бровей до пупка.

Сима недовольно покосилась на нее – вот ведь заняла место, а у них с Тамарой должен состояться конфиденциальный разговор, не предназначенный для чужих ушей.

– Девушка, – обратилась она к незнакомке, – вообще-то у меня здесь назначена встреча. Вы не могли бы пересесть на другую скамейку? Вам ведь, наверное, все равно…

– Мне не все равно, – огрызнулась девица, брякнув колечками в носу. – Неизвестно, что нас всех ждет, учитывая перспективы глобального потепления…

– Что? – переспросила Сима, и тут до нее дошло, что девица произнесла пароль, который ей сообщила по телефону Тамара. – Так вы Тамара? Извините, я…

– Отзыв! – потребовала девица, пристально и подозрительно уставившись на Симу.

– Ах, ну да… – Сима с трудом вспомнила телефонный разговор и неуверенно проговорила: – Выбросы углекислоты разрушительно действуют на мировую экономику…

– На экологию, – поправила ее девица и протянула руку. – Привет, да, я Тамара.

Рука была маленькая, тощая, с обгрызенными ногтями. Сима опасливо пожала ее.

– Ну, рассказывай – что у тебя случилось! – Тамара достала из сумки ноутбук, включила его и склонила голову набок, уставившись на Симу пристальным немигающим взглядом.

Сима подумала, что, если бы и в самом деле хотела разыскать пропавшую Марину Устименко, вряд ли обратилась бы к этой девице. Уж очень несерьезный, подозрительный у нее был вид. С другой стороны, если она хотела узнать, как Сергей был связан с детективным агентством и чем на самом деле занимался, – нет ничего лучше такой неопытной, недалекой девчонки. А до пропавшей Устименко, откровенно сказать, ей не было никакого дела. Тем более что Сима примерно представляла, куда та делась, учитывая тех двух жутких типов с Громовского кладбища. Сима вздрогнула, представив, что сделали эти монстры с несчастной Мариной. Ужасная смерть, но, в конце концов, они даже не были знакомы…

– Ну, рассказывай! – поторопила ее Тамара и демонстративно взглянула на часы.

Часы были большие, мужские, и нелепо смотрелись на тощем Тамарином запястье.

– Подруга у меня пропала, – повторила Сима проверенную легенду, – Устименко Марина Викторовна. Работала в аптеке, жила на набережной Обводного канала. Месяц назад возвращалась с работы, из маршрутки позвонила свекрови, сказала, что уже подъезжает, – и все, больше ее никто не видел и не слышал. А там, где она из маршрутки выходит, заброшенное старообрядческое Громовское кладбище, так про него всякие нехорошие разговоры ходят…

– Про разговоры не надо, это мне неинтересно, – перебила ее Тамара, которая записывала Симин рассказ в компьютер. – А вот ты лучше скажи: почему она из маршрутки свекрови позвонила? Почему свекрови, а не мужу? Зачем вообще из маршрутки звонить? Это что, так у них постоянно было заведено?

– Ну, я не знаю… – протянула Сима. – Свекровь – женщина пожилая, волнуется… вроде бы она сама звонила…

– Ну-ну! – отозвалась Тамара и застучала по клавишам.

Сима искоса взглянула на нее и подумала, как бы навести разговор на других сотрудников агентства, чтобы ненавязчиво выяснить, не была ли Тамара знакома с Сергеем.

– А ты давно в этом агентстве работаешь? – начала она издалека.

– А что? – Тамара подозрительно взглянула на клиентку. – Думаешь, я не справлюсь? Да это мы еще посмотрим, кто здесь лучший!

– Да я ничего такого не имела в виду, – смешалась Сима. – Я просто хотела…

Договорить она не успела: в этот самый момент у Тамары в кармане призывно зазвонил мобильный телефон. Она выхватила его, как пистолет, поднесла к уху, словно собиралась застрелиться, и проговорила:

– Да, Михаил Романович! Хорошо, Михаил Романович! Поняла, Михаил Романович! – Повернувшись к Симе, Тамара выпалила: – Шеф вызывает! Но я все равно узнала у тебя, что хотела, мне понадобится немного времени для работы. Встретимся завтра в это же время, в «Акульем гроте», возле третьего аквариума от входа.

После этих слов ее точно ветром сдуло.

– Эй! – крикнула Сима ей вслед. – Я тебе должна договор отдать! И что это такое – «Акулий грот»?

Но Тамары и след простыл.

А насчет «Акульего грота» Симу очень скоро просветила уличная реклама. Огромный рекламный щит, который она увидела из окна маршрутки, сообщал, что так называется новый развлекательный комплекс для детей и взрослых, где находится самый большой аквариум в стране и где каждый день проводится шоу «Кормление акул».

Утром, как только Сима открыла дверь офиса, на нее налетел шеф и бросил угрожающе:

– Зайди ко мне!

Сима беспомощно огляделась по сторонам, но поймала только злорадный взгляд секретарши Сашеньки. Нет, ну что плохого ей Сима сделала?

Шеф сидел за столом и глядел волком.

– Ну, – сказал он вроде бы спокойно, – и как у тебя обстоят переговоры с Ремизовым? Дал он добро на нашу рекламу?

– Понимаете… – замялась Сима.

– Симона, ты что, шутки со мной вздумала шутить? – взревел шеф раненым медведем.

– Олег Иваныч! – Сима сделала умоляющее выражение лица и даже сложила руки на груди, как будто просила пощады. – Олег Иваныч, ну я же не виновата, что он по телефону не отвечает! Звонила я ему уже несколько раз, а его нет! Может, человек в отпуск уехал в такую глушь, что и связи там нет!

– Ага, – деревянным голосом произнес шеф, – в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов…

– Почему в Саратов? – удивилась Сима.

– Ты мне зубы не заговаривай! – загремел шеф. – И макаронные изделия на уши не вешай! Ишь, выдумала, что у нее сам Ремизов в знакомых ходит! Говори быстро: откуда сперла его визитку?

Совершенно некстати Сима представила, как будет выглядеть шеф с макаронами на ушах, и едва не задохнулась от подступившего смеха. Слава богу, со стороны это выглядело так, как будто она старается сдержать горькие рыдания. Шеф был человек отходчивый, вот и сейчас быстро смягчился:

– Ну ладно, Симона, ты это… прекрати. Не надо слез. Что, он тебя бросил, что ли? И номер твой в черный список занес? Ну, дело житейское, с кем не бывает. Что ему с тебя? У него таких небось сорок штук под ногами валяется…

– И вовсе не бросил! – возмутилась Сима. – У нас с ним и не было ничего, просто знакомые…

– Ага, знакомые, – шеф снова засверкал глазами, – так я и поверил. Вот что, Симона, если ты думаешь, что можешь безнаказанно меня дурить, то вот тут ты ошибаешься. Так что пиши заявление об уходе, с завтрашнего дня, вот!

– Да ради бога! – Сима перестала бояться и даже ощутила некоторое облегчение. – Что я, работы не найду, что ли? За такие деньги, что вы платите…

– Да тебе и этих много! – заорал шеф. – Ни фига же не делаешь!

– А вы на меня не орите! – Сима тоже повысила голос. – Я у вас больше не работаю, так что, будьте добры, держите себя в руках!

Шеф даже не нашелся что ответить, только выпучил глаза и открывал рот в бессильной ярости. В это время у Симы зазвонил мобильник, и она мельком взглянула на номер, чтобы сбросить звонок, – шеф терпеть не мог, когда в его присутствии разговаривали по личным делам. Номер… номер не был забит в память телефона, но, несомненно, был Симе знаком.

Она поднесла трубку к уху.

– Это Симона?

– Выключи немедленно! – рявкнул шеф, но Сима махнула ему рукой, чтобы заткнулся, и заворковала в трубку:

– Кирилл, дорогой, как я рада вас слышать…

Шеф еще больше выпучил глаза и с размаху плюхнулся в кресло, которое ему подарили сотрудники на прошлый день рождения. Кресло было жутко дорогое, супернавороченное, обитое мягкой кожей цвета топленых сливок. В магазине уверяли, что в него встроен специальный портативный компьютер, который подстраивает все параметры под человека, сидящего в нем, что оно саморегулируется и даже слегка массирует спину. Так что сидеть в нем – одно удовольствие, совершенно не устаешь в течение рабочего дня, и в голове, которая удобно покоится на подголовнике, возникают только самые умные мысли и креативные идеи.

Возможно, кресло и умело принимать форму начальственного зада, однако компьютер в нем был очень чувствительный, то есть немедленно реагировал на малейшее движение сидящего в нем человека. Также в кресло была встроена так называемая защита от дурака: то есть, чтобы в него не упало что-нибудь случайное, к примеру со шкафа, кресло могло мигом откатиться в сторону.

Сейчас, поскольку в кабинете сгустилась атмосфера, кресло было наготове, и как только компьютер почувствовал, что в кресло собирается плюхнуться что-то большое и тяжелое (а шеф весил под сто килограммов), то мигом дал команду отступать. Кресло дернулось в сторону, и шеф с размаху сел на пол.

Удар был необычайно силен. Люстра под потолком жалобно зазвенела хрустальными подвесками, карандаши и ручки брызнули в стороны, папки с важными бумагами рухнули на пол, и удержалось только пресс-папье в виде автомобиля БМВ (копия машины шефа, даже номер тот же), которое опять-таки подарили сотрудники на позапрошлый день рождения.

– Симона, у вас что-то случилось? – обеспокоенно спросил Кирилл.

– Нет-нет, это рабочие мебель двигают, – спокойно ответила Сима. – А я вам звонила…

– Я знаю, в противном случае никогда не посмел бы навязываться… – перебил ее Кирилл.

Ну какой же он щепетильный, с некоторым неудовольствием подумала Сима, такая скромность при его положении выглядит нарочитой.

– Я хотела с вами поговорить, – начала она, тщательно подбирая слова, чтобы не сказать ничего лишнего. – Дело в том, что та история с моей пропавшей машиной разъяснилась. Там такой криминал… если вам интересно…

– Конечно, интересно! – Симу порадовал энтузиазм в его голосе. – Симона, я могу пригласить вас на… на обед?

Сима готова была поклясться, что он хотел пригласить ее на ужин, но в последний момент передумал, потому что ужин предполагает продолжение общения в неформальной обстановке. Нет, ну просто удивительная скромность!

– Разумеется, там и поговорим, – весело сказала она.

Шеф поднялся с трудом, ошалело глядя вокруг на последствия своего падения и потирая пятую точку.

– Я закажу столик на завтра в ресторане «Масло». Часов в шесть вас устроит?

– Я вообще-то до шести работаю… ах да, кажется, уже нет… устроит, встретимся там!

– Симона, – начал шеф хрипло, – ты не забыла, что тебе нужно…

– Мне нужно вещи собрать и заявление написать по собственному желанию, – сказала Сима злорадно.

Но шеф только замахал руками, потом оглянулся опасливо и аккуратно сел в подкатившееся кресло.

– Иди уж работай, – выдохнул он и отвернулся.

В приемной томилась секретарша.

– Что там у вас произошло? – приступила она к Симе.

– А ты у него спроси, – ответила Сима. – Кофе ему не давай, он и так перенервничал, лучше чайку сладкого. Если есть – мятного, мята успокаивает…

И ушла, печатая шаг, так что Сашка даже не успела крикнуть ей вслед, чтобы не лезла не в свое дело.

Не успела Сима дойти до рабочего места, как у нее в сумочке снова зазвонил мобильник. В первый момент Сима решила, что это снова Кирилл, но на этот раз номер на дисплее был действительно незнакомый. Сима с опаской поднесла телефон к уху, от незнакомых абонентов она уже не ждала ничего хорошего.

Из трубки донесся такой же незнакомый грубый голос:

– Это насчет машины!

– Какой машины? – переспросила Сима, мысли которой в это время были где-то далеко.

– Синий «пежо»! – рявкнули в трубку. – Твой, что ли?

– Мой, – опомнилась Сима. – Вы из автомастерской, что ли?

– Нет, из морга! – ответил механик и захохотал собственной шутке. – Твоему «пежо» самое место в морге! Ладно, это я так, починим мы его. Приезжай к нам, я тут тебе кое-что отдать должен…

– Мне вообще-то некогда…

– Мне тоже некогда! – рявкнул механик. – Если через час не приедешь, я тут все твое барахло выкину к чертям, у меня своего хлама столько – девать некуда!

– Ладно, я приеду… – пролепетала Сима, прежде чем механик отключился.

На самом деле она обрадовалась, что хоть что-то сдвинулось с ремонтом машины – ей до чертиков надоело пользоваться общественным транспортом. Впрочем, сейчас без него было не обойтись. Сима едва досидела до конца рабочего дня.

Автомастерская находилась недалеко от Обводного канала, на Тринадцатой Красноармейской улице. Сима вышла из маршрутки и огляделась в поисках другой, которая шла бы в нужном направлении.

Подходящей маршрутки не было, но из-за поворота неторопливо выехал троллейбус.

Сима втиснулась в него в заднюю дверь и уцепилась за поручень. Троллейбус был набит, публика в нем ехала усталая и раздраженная. В какой-то момент Сима заметила, что возле нее отирается невзрачный мужичонка в надвинутой на глаза серой кепке. Он притиснулся к самому Симиному боку, потом передвинулся чуть вперед.

Вдруг тетка, сидевшая на ближнем сиденье, вылупила глаза и заголосила:

– Девушка, он в твоей сумке копошится!

Сима обернулась и увидела только, как мужичок в кепке проталкивается к выходу. Сумка у нее действительно была расстегнута.

– Что ты стоишь, как ворона? – не унималась тетка. – Держи его! Удерет же!

– Да где там! – подхватил толстый мужчина средних лет. – Он уже выскочил! Теперь черта с два его поймаешь! Раньше ловить надо было, пока он тут копошился! С поличным надо брать, с поличным! Вот же некоторые – стоит, как ворона, глазами хлопает, ничего вокруг не замечает! Надо же следить за своими вещами!

«Ну вот, – подумала Сима, – мне же еще и досталось!»

– А много ли украл? – продолжала тетка, в голосе которой звучало не столько сочувствие, сколько здоровое любопытство.

Сима заглянула в сумку. Кошелек она предусмотрительно положила во внутренний карман, мобильный телефон воришка, как ни странно, не тронул. На первый взгляд, единственное, что пропало из сумки, был желтый конверт с договором из детективного агентства, Сима специально таскала его в сумке, чтоб не потерялся в дебрях коммунальной квартиры или кот не разодрал.

Троллейбус остановился на углу Тринадцатой Красноармейской, Сима вышла и какое-то время стояла на остановке, пытаясь разобраться в происшедшем.

Странный карманник украл у нее конверт с договором. Само по себе это не создавало никаких проблем – договор типовой, при желании его легко восстановить. Но зачем вообще этот конверт понадобился вору?

Сима пожала плечами и решила подумать об этом на досуге, а пока сделать хоть что-то полезное – переговорить с хамоватым механиком из автомастерской.

Тринадцатая Красноармейская улица была застроена по большей части бывшими каретными сараями, в советские времена переоборудованными в автомастерские и гаражи. Найдя нужную мастерскую среди вереницы таких же, Сима зашла внутрь.

Тут было полутемно, пахло бензином и машинным маслом, вокруг валялись детали автомобилей и стояли сами машины, находящиеся в разной степени ремонта. Возле одного из разбитых автомобилей крутился долговязый парень в синем комбинезоне, который громко и грубо разговаривал с кем-то по телефону.

– А мне это по барабану! Машина твоя, ты и думай! А твои проблемы меня не касаются!

Сима узнала его – именно обладатель этого голоса недавно ей звонил. Закончив разговор, механик повернулся к ней и набычился:

– А ты что здесь делаешь? Здесь не музей, здесь просто так гулять нельзя!

– Вы мне только что звонили, – ответила Сима, сделав ударение на местоимении «вы».

Механик намека явно не понял.

– Я тебе звонил? – спросил он, почесав в затылке. – Красный «ауди», что ли?

– Синий «пежо».

– А! – механик тряхнул головой. – Что ж ты сразу не сказала? Пошли, я тебе все отдам…

Они прошли вглубь мастерской, и Сима увидела свою многострадальную машину. Разбитый «пежо» стоял с таким несчастным и одиноким видом, что Сима чуть не расплакалась.

– Не боись, – проговорил парень, увидев ее лицо, – починим мы твою машинешку, будет бегать как новенькая!

– Хотелось бы поскорее! – вздохнула Сима.

– Это уж как выйдет! – Парень огляделся по сторонам. – Куда же я его положил?..

Он подошел к железному шкафчику, открыл дверцу.

– Я, когда машину твою осматривал, – продолжил он, повернувшись к Симе спиной, – на всякий случай заглянул под сиденье. Бывает, хозяева там что-нибудь забывают, а к нам потом претензии… помню, один мужик от жены заначку под сиденьем прятал, так пришел потом с нами разбираться… а мы-то при чем? Может, это жена нашла! – Парень захохотал, чтобы у Симы не оставалось сомнений, как все обстояло на самом деле.

Отсмеявшись, он повернулся и протянул Симе большой конверт из плотной желтой бумаги.

Сима вздрогнула. В первый момент ей показалось, что это – тот самый конверт, который у нее только что украл карманник. Такого же желтого цвета, и в правом уголке такой же логотип – «У» и «В»…

Но потом она заметила, что этот конверт помят и запачкан машинным маслом. Видно, уже давно переходил из рук в руки, и руки эти были не слишком чистые…

Перед Симой возникла целая вереница вопросов.

Во-первых, как этот конверт оказался под сиденьем ее машины?

Ну, положим, на этот вопрос можно найти ответ. Этой машиной пользовалась не только она, гораздо чаще на ней ездил Сергей – он-то и спрятал конверт под сиденьем. Но тогда становилось ясно, что он действительно был связан с частным детективным агентством, которое Сима только что посетила.

Второй вопрос: почему троллейбусный вор украл у нее конверт, не тронув лежавший рядом с ним мобильник? Не потому ли, что действовал не по своей воле? Не потому ли, что ему поручил это кто-то, кто охотился именно за этим конвертом, за конвертом Сергея, и считал, что этот конверт у нее, у Симы?

У нее были и другие вопросы, но прежде всего хотелось открыть конверт и ознакомиться с его содержимым. Может быть, тогда она сможет найти ответы? И даже поймет, куда и почему исчез Сергей?

Однако Сима совсем не хотела открывать конверт при механике, а потому, поблагодарив его, отправилась домой, благо отсюда было совсем недалеко.

Выйдя на улицу, Сима опасливо огляделась по сторонам. Теперь все вокруг казались ей подозрительными. Ей мерещилось, что прохожие как-то странно на нее смотрят, провожают ее взглядами, шепчутся за ее спиной.

Сима подняла руку. Тут же возле нее остановилась машина, но водитель тоже показался ей подозрительным, и Сима отпустила его. Таксист пожал плечами, сказал в ее адрес что-то неодобрительное и уехал.

На всякий случай Сима спрятала желтый конверт за пазуху и быстро зашагала в сторону дома.

На этот раз она подходила к нему не с той стороны, как обычно, и вскоре поравнялась с оградой Громовского кладбища. На город уже опускались ранние осенние сумерки, и заброшенное кладбище казалось особенно мрачным и зловещим. Поднялся ветер. Он раскачивал голые ветви деревьев, и они отзывались на его прикосновения жалобным и унылым скрипом.

В какой-то момент Симе привиделось, что среди могил кто-то ходит. Кусты возле ограды раздвинулись, и между ними промелькнуло человеческое лицо. Впрочем, назвать его человеческим можно было только с натяжкой – заросшее до самых глаз клочковатой бородой, покрытое коркой грязи, опухшее… казалось, это не живой человек, а оживший обитатель одной из могил.

Сима вспомнила жуткие рассказы о Громовском кладбище, то, что видела сама, когда по ошибке оказалась в склепе, и бросилась наутек. Ведь предупреждал же Тимофей, чтобы она обходила это кладбище стороной!

Она сама не заметила, как добежала до своего дома, взлетела по лестнице, трясущимися руками открыла дверь.

Только оказавшись в квартире и закрыв дверь на все замки, Сима почувствовала себя в безопасности.

– Симона, это ты? – донесся до нее голос Тимофея.

– Я… – ответила она односложно и поскорее юркнула в свою комнату – ей сейчас не хотелось ни с кем ни встречаться, ни разговаривать.

Отдышавшись и успокоившись, Сима достала желтый конверт, открыла его и вытряхнула на стол содержимое. Это оказались фотографии – штук десять новых, недавно отпечатанных крупных цветных снимков, и еще три небольшие, старые, выцветшие от времени.

На всех новых фотографиях был изображен один и тот же человек. Он шел по улице, садился в машину, разговаривал по мобильному телефону, кого-то ждал, встречался с другими людьми, о чем-то спорил… в общем, жил своей жизнью.

И Сима знала этого человека. Не то чтобы хорошо и близко, но достаточно, чтобы не сомневаться, кто это такой.

Это был Кирилл Ремизов. Глава крупной интернет-компании. Человек, который подвез ее на своей машине в ту злосчастную ночь после вечера выпускников. Человек, чья визитная карточка лежала у Симы в сумочке. Человек, который пригласил ее завтра на обед в дорогущий ресторан «Масло».

Но еще интереснее обстояло дело с тремя старыми, выцветшими фотографиями. На первой из них стояли рядом три человека – двое молодых мужчин и девушка. Мужчин Сима узнала: один – все тот же Кирилл Ремизов, второй… второй – Сергей, Сергей Вяхирев, с которым Сима прожила вместе почти год и о котором, как выяснилось, ничего не знала. И Кирилл, и Сергей на этой фотографии были очень молоды, им можно было дать чуть больше двадцати.

Между ними на снимке стояла такая же молодая девушка – красивая, стройная, с живыми выразительными глазами и улыбкой, прячущейся в уголках губ.

Это был классический любовный треугольник. Кирилл и Сергей косились друг на друга с плохо скрытой ревностью, а девушке эта ситуация явно доставляла удовольствие. Она буквально купалась в обожании и соперничестве своих спутников. И эта девушка тоже показалась Симе очень знакомой.

В первый момент она мучительно пыталась вспомнить, где могла ее видеть… но тут бросила взгляд на висевшее в простенке зеркало – и все поняла.

Незнакомка на фотографии была очень похожа на нее, на саму Симу.

Тут многое стало понятным, как будто все вокруг озарила ослепительная вспышка молнии.

Сима вспомнила странный пристальный взгляд, который время от времени бросал на нее Кирилл во время их недолгой встречи в ресторане. Он смотрел на нее с затаенной нежностью и удивлением, потому что видел в ней черты своей давней, но незабытой любви. Потому и подсадил ее на улице – пьяную, растрепанную, что даже в таком виде заметил это сходство…

На следующей фотографии никто не позировал. Было видно, что фотограф щелкнул просто так, наудачу. Кадр оказался слегка смазан по краям, но разглядеть ту самую девушку, что стояла с двумя приятелями на первом снимке, был можно. Молодых людей на снимке не было, зато был средних лет крепкий коренастый мужчина, про которого сразу можно было сказать, что он имеет отношение к спорту. Литые мышцы, загорелое лицо без морщин – здоровый, в общем. Мужчина был одет в спортивный костюм, на кармашке приколот какой-то блестящий значок. Но главное – то, как он смотрел на девушку. Пристально, просто пожирая ее глазами. Сима даже поежилась, не хотела бы она, чтобы на нее так смотрели. Девушка ничего не замечала, отвернувшись и, надо думать, наблюдая за чем-то, что осталось за кадром.

Оставалась еще одна, последняя фотография – такая же старая и выцветшая. Сима придвинула ее к себе. На ней вообще не было людей, лишь густые кусты непонятного вида, ствол дерева с вырезанной надписью: «НС» – и кусок каменного ящика – не то цветник, не то заброшенное надгробие… Еще какая-то железная палка с перекладиной торчала из кустов, внизу – грязно-голубое пятно, а на заднем плане не то беседка, не то еще что-то, не разобрать.

– А что это у тебя? – послышался сзади голос.

Сима вздрогнула и выпустила фотографию из рук.

– Фу, напугали как! – Она повернулась к неслышно вошедшему Тимофею. – Вы бы хоть постучали…

– Да я вроде стукнул, да ты не ответила… я пришел тебя на ужин звать… – Тимофей шарил любопытными глазами по снимкам. – Ой, а это у тебя откуда?

Его палец указывал на последний снимок.

– А что, это место вам знакомо?

– А как же! – Тимофей повертел фотку в руках и поднес ближе к свету. – Это же Громовское кладбище. И место я точно знаю!

– Да откуда? Сами же говорили – сто лет уже на то кладбище никто не ходит!

– А вот видишь буквы на березе: «Н» и «С». Так это друг мой Колька вырезал еще в детстве. Николай Семушкин.

– Это за которого отец вас выдрал? – развеселилась Сима.

– Точно, выдрал, – вздохнул Тимофей, – до сих пор помню, а тогда неделю сидеть не мог. Но вообще-то за дело, потому что Колька потом целый год заикался и ночью вскакивал. Вон в углу кусок того склепа виднеется, купца Синерядова. Там мы Кольку и заперли, идиоты малолетние. Ты мне, Симона, вот что скажи: у тебя неприятности?

– С чего вы взяли? – нахмурилась Сима.

Но Тимофей смотрел строго:

– А с того, что вроде бы мы с тем делом про ювелирный магазин разобрались, а ты не то чтобы успокоилась, а еще больше нервничаешь. Так говори быстро, что у тебя еще стряслось?

– И сама не знаю. – Сима опустила голову. – Вот что, дядя Тимофей, можете меня завтра подстраховать? Я в ресторане встречаюсь с одним человеком, – она кивнула на фотографии, – так нужно, чтобы вы там тоже были и за ним понаблюдали. Если что…

– Понял, – решительно сказал Тимофей. – Если что, подхожу – и сразу в пятак, без предупреждения.

– Ну, до этого дело не дойдет, но на всякий случай…

Тимофей отправился накрывать на стол, а Сима наскоро перебрала свои туалеты – ресторан «Масло» был очень дорогим, туда ходила продвинутая публика, и не хотелось выглядеть Золушкой на балу, причем в тот момент, когда ее карета уже превратилась в тыкву, мыши разбежались, а вместо платья оказалась дерюга.

Сегодня у Люси в ресторане был день белорусской кухни. Сима едва поклевала картофельные оладьи, иначе драники, обильно политые сметаной, картофельные пирожки с мясом, опять-таки политые сметаной, а также блюдо со смешным названием «Белорусская копытка» – картофельные котлетки в виде копытца, с жареным луком и салом. Сима не очень любила картошку во всех видах, к тому же успела примерить все платья и сильно огорчилась. Самое дорогое, на которое она сильно рассчитывала, было тесно, на другом она обнаружила подозрительное пятно на подоле, а третье, конечно, налезло, но только потому, что было свободного покроя.

Кот Тимоша тоже был не слишком доволен белорусской кухней – мяса мало, разве что сметаны перепадет.

– Значит, дядя Тимофей, встреча назначена в шесть, а вы приходите чуть позже, чтобы выбрать столик поближе. Меня уж не проглядите, а если меня не будет, то Кирилла на той фотографии запомнили?

– А как же, – ответил Тимофей. – Не волнуйся, теперь его личность узнаю.

– Да, вот еще что… – Сима неуверенно замолчала. – Ресторан дорогой, в простой одежде могут не пустить. – Она очень выразительно посмотрела на тельняшку с оторванными рукавами, в которой Тимофей щеголял дома.

– Да ты за кого меня держишь? – насупился сосед. – Думаешь, Тимофей Кочетков в приличном ресторане никогда не был? Ясное дело, не в тельнике пойду. Есть у меня костюмчик, на свадьбу его надевал.

У Симы не повернулся язык уточнить, на которую именно свадьбу.

– Чего встали? – Десятник Никита Ерофеев подбоченился и грозно насупил брови.

Работники у него были все как один вепсы, по старому – чудь белоглазая, люди тихие, послушные, богобоязненные и трудолюбивые, так что до этого дня с ними не было никаких неприятностей и работа подвигалась на удивление споро. Но теперь они, вместо того чтобы работать, стояли вокруг какого-то камня и что-то озабоченно лопотали по-своему.

Никита работал на рытье большого канала, который должен был обойти вокруг всего Санкт-Петербурга, дабы осушить его болотистые земли и иметь возможность отводить воду во время частых наводнений. Платили на этой работе хорошо, а если успеют выкопать канал к сроку, подрядчик обещал выставить большое угощение, так что Никита подгонял своих вепсов.

– Чего встали? – повторил он, спрыгнув в яму. – Работать надоть, а то сами знаете, что будет, ежели в срок не поспеете! Давно батогов не пробовали?

– Никак не серчай, господин Никита! – затянул, сняв шапку, старый степенный вепс, хорошо говоривший по-русски. – Мы могилу откопали, тут мертвый человек лежит, никак нельзя дальше копать, никак нельзя, а то мертвый человек осерчает!

– Мертвый человек? – Никита выпучил глаза. – Да плевать я хотел на этого мертвяка! Если к вечеру вон до той отметки не дойдете, будете все биты!

– Никак нельзя на мертвого человека плевать! – нудил старик. – Мертвый человек – сильно большой, великую силу имеет. Если осерчает, большая беда будет!

Никита оглядел вепсов. Они стояли вокруг него, уставившись в землю, вроде бы послушные и незлобивые, но один черт знает, что у них на уме. Стукнут по голове лопатой, да и зароют здесь же, в этой яме. На словах-то они христиане, а давно ли своим богам молились? Свояк Никиты Ермолай ходил с коробом по вепсским деревням, говорил, они у себя в лесу щучьей голове молятся…

Никита шагнул вперед, чтобы посмотреть, из-за чего разгорелся весь сыр-бор. Вепсы расступились, и десятник увидел на дне ямы замшелую каменную плиту, на которой едва виднелись какие-то знаки – то ли буквы, то ли просто рисунки, высеченные на камне в давние времена и почти неразличимые.

– Где ж тут мертвый человек? Я только камень вижу…

– Это не простой камень, господин Никита, – рассудительно ответил ему старик. – Не простой, а могильный. На камне этом старыми знаками надпись сделана, значит, под этим камнем мертвый человек похоронен. Не простой человек, сильно большой…

– И что же теперь делать? – недовольно проговорил Никита, сдвинув шапку на лоб и почесав затылок. – Что же теперь, вся работа встанет из-за этого вашего мертвяка? Что же теперь, канал в другую сторону копать прикажете? Так и доложим государю императору – мол, тут у нас чудь белоглазая какой-то старый камень откопала, так теперь никак нельзя канал вокруг Питербурха копать, надоть в другую сторону!..

– Не серчай, господин Никита! – повторил вепс. – Зачем в другую сторону? Я Ваську, племянника своего, послал за нойдом… Васька парень шустрый, скоро вернется…

– За кем?! – вытаращил Никита глаза.

– Нойд – знахарь, по-вашему. Он все знает. Мы люди темные, старые буквы не понимаем, нойд придет, старые буквы прочитает, скажет, что за человек тут похоронен и что с ним делать надо. Как нойд скажет – так и сделаем…

– Нойд! – повторил Никита, в сердцах швырнул шапку на землю и топнул по ней сапогом. – Нойд какой-то у них все решает! А я, значит, ничего не решаю! И подрядчик, господин Дормидонтов, купец первой гильдии, тоже ничего не решает!

Никита плюнул себе под ноги, опасливо покосился на вепсов и отошел в сторону.

Скоро появился племянник старого вепса Васька. Следом за ним шел неприметный старичок с белыми прозрачными глазами, в лаптях и холщовой домотканой рубахе, с котомкой за спиной. С виду простой бродяга или нищий, побирающийся Христа ради по церковным папертям. Правда, для нищего бродяги непривычно чистый и аккуратный. Подойдя к яме, старик спрыгнул в нее не по возрасту ловко. Вепсы при виде этого старичка оживились, принялись низко ему кланяться, что-то почтительно забормотали.

Никита стоял в сторонке и удивлялся. Вот ведь до чего дикие люди, настоящие язычники!

По Никитиному разумению, человек был достоин уважения в такой степени, насколько серьезно он выглядел. Недаром говорят, что встречают по одежке. Скажем, чистого господина в сюртуке и начищенных сапогах надлежит уважать куда больше, чем сиволапого мужика в армяке и лаптях, а офицера в расшитом золотом мундире, с саблей на боку, следует уважать еще больше. Не говоря уже о каком-нибудь важном генерале или об архиерее в сверкающем облачении. Но эти дикари кланяются какому-то нищему старичку, словно он генерал или архиерей!

Старичок тем временем не спешил подходить к злополучному камню. Он снял свою котомку, развязал ее и достал оттуда какую-то чудную одежду, которую тут же и надел.

Это была долгополая хламида из звериных шкур, отороченная по краю мехом и расшитая разноцветным бисером, вроде тех одежек, какие надевают деревенские парни на Святки. Кроме этой нелепой хламиды, знахарь напялил шапку из рысьей шкуры, с нашитыми на нее когтями и зубами.

И тут Никита удивился сильнее прежнего, потому что в диковинном и странном своем одеянии нищий вепсский старик удивительно преобразился – словно был это уже не жалкий деревенский побирушка, а важный, значительный и могущественный человек, пожалуй что поважнее самого архиерея.

Переодевшись, старый знахарь подошел к каменной плите, опустился перед ней на колени, как в церкви перед иконой, склонился над камнем и долго, внимательно его разглядывал. Потом принялся осторожно гладить его руками, как будто это был живой человек, потом что-то тихо, неразборчиво забормотал на своем языке, словно молился или разговаривал с камнем.

Остальные вепсы сгрудились вокруг и стояли в полной тишине, глядя на нойда.

Наконец знахарь поднялся и заговорил на вепсском наречии, обращаясь к своим соплеменникам.

Рабочие молча его выслушали и после взволнованно заговорили между собой.

– Ну и что теперь? – спросил Никита у старого вепса, который стоял чуть в стороне от остальных. – Что сказал ваш знахарь?

– Нойд сказал, что здесь похоронен великий богатырь, вождь и повелитель нашего народа. Вроде царя…

– Ты, старик, того… поаккуратнее! – не выдержал десятник. – Как это можно – какого-то дикаря сравнивать с его императорским величеством?

– Сам он был не нашей крови, пришел издалека, из-за моря, но правил нашим племенем много лет…

– Да мне-то что за дело до этого? – в сердцах перебил его Никита. – Что теперь делать? Как работу продолжить?

– Сейчас нойд будет говорить с мертвым вождем. Дух вождя скажет нойду, что нужно сделать.

На этот раз знахарь достал из котомки какую-то медную штуковину наподобие кадила, кожаный кисет и старое железное огниво. Взял из кисета щепоть сухой травы, насыпал в чашу кадила, высек огонь и зажег траву.

Над кадилом поднялась тоненькая струйка голубоватого дыма, расползлась по сторонам, заколыхалась на ветру, принимая странные, причудливые формы.

Никита почувствовал незнакомый, удивительный запах, похожий на тот, что стоял в лавке, где торгуют чаем и разными заморскими пряностями. От этого запаха голова у него слегка закружилась, в глазах потемнело, потом, наоборот, все вокруг стало необыкновенно ярким и крупным, как будто к глазам десятника поднесли увеличительное стекло, какое видел он у немца-архитектора.

Самое же удивительное происходило с голубоватым дымом, который поднимался над кадилом старого колдуна. Этот дым принял форму высокого человека, могучего воина в темных доспехах, с мечом в руке. Призрачный воин приоткрывал рот, словно что-то говорил, но Никита ничего не слышал.

Однако, хотя он и не слышал речь призрака, перед глазами у него проходили странные и непонятные видения. Видел он холодную каменистую землю на севере, суровых людей, вооруженных большими двуручными мечами и боевыми секирами. Видел длинные, низкие корабли с драконьими мордами на носу, плывущие вдоль безлюдных берегов. Видел горящие избы, убегающих людей, видел их рты, разинутые в безмолвном крике, видел пятна крови на снегу…

Старый же колдун внимательно слушал беззвучную речь призрачного воина, словно понимал каждое его слово, и время от времени отвечал на незнакомом языке.

Так прошло несколько минут – и трава в кадиле колдуна догорела, дым растаял, призрачный воин исчез.

Некоторое время нойд молчал, и все вепсы стояли вокруг него в почтительном безмолвном ожидании. Никита хотел уже нарушить эту тишину – в конце концов, ему нужно было продолжать работу! – но тут сам нойд заговорил.

Он говорил по-вепсски, и Никита не понимал ни слова.

Наконец нойд замолчал, и только тогда старик вепс, хорошо говоривший по-русски, перевел его слова десятнику:

– Нойд говорил с мертвым человеком, он просил у него разрешения потревожить его могилу. Мертвый человек был сильно недоволен, но нойд его уговорил…

– Вот спасибо-то! – крякнул десятник.

– Только непременно нужно похоронить его в другом месте, – продолжал старик. – В таком, где его никто не потревожит. И непременно нужно перенести его вместе с надгробием и вместе с каменным гробом, в котором покоятся его кости, и гроб ни в коем случае нельзя открывать, чтобы не потревожить останки…

– Вот ведь морока-то! – вздохнул Никита, прикидывая, сколько людей понадобится для такой работы и сколько времени она у них займет. А еще ведь надо придумать, куда этого древнего язычника похоронить – ведь не согласятся вепсы закопать его на каком-нибудь пустыре, а хоронить язычника на христианском кладбище не положено.

Никита вспомнил, что неподалеку, к югу от русла будущего канала, купец-старообрядец Громов, заботясь о спасении души, купил участок земли под кладбище. Громов держал часть подряда по строительству канала, значит, был заинтересован в том, чтобы работа шла без задержек. Может быть, удастся уговорить его похоронить на новом кладбище вепсского вождя?

Одна только заминка – вождь этот наверняка язычник, и набожный купец не позволит хоронить его в освященной земле…

Но старый вепс разрешил его сомнения. Он сказал, что покойный вождь был христианином, в доказательство чего показал высеченный на надгробии крест.

С этим Никита и отправился к Громову.

На его счастье, старообрядец был неподалеку, следил за разгрузкой подвод с бутовым камнем. Внимательно выслушав десятника, он надолго задумался, потом спросил своего неизменного спутника, конторщика Епифана, убежденного старовера и большого знатока религиозных вопросов.

Епифан также выслушал Никиту и ответил уверенно, что раз вепсский вождь похоронен в давние времена, значит, жил он задолго до еретика Никона с его бесовскими нововведениями. Значит, веровал он по-старому, по-настоящему. Значит, как ни крути, – он истинный христианин, считай – старовер, и вполне достоин того, чтобы похоронить его на старообрядческом кладбище.

А учитывая, что он был человек не простой, а какой ни на есть государь, так от его захоронения будет новому кладбищу не только не урон, а напротив – большая честь и слава.

Громов обрадовался и позволил Никите похоронить мертвого богатыря в своей земле. И даже выделил ему телегу с лошадью, чтобы скорее закончить с этим делом.

Никита вернулся к вепсам и сообщил им радостную весть.

Землекопы аккуратно обкопали каменный саркофаг, подняли его на ремнях.

Саркофаг был необыкновенно тяжел, и десять человек с трудом вытащили его из ямы.

Никита смотрел, как вепсы с трудом тащат каменный гроб, и вдруг в голове у него зародилась догадка.

Не зря старый нойд говорил, что мертвеца следует перехоронить вместе с его гробом, не зря он подчеркнул, что гроб ни в коем случае нельзя открывать.

Не иначе, в этом гробу спрятаны сокровища древнего князя! То-то так тяжел этот каменный ящик…

Вепсы тем временем взгромоздили саркофаг на телегу и довезли до Громовского кладбища. Там над покойником сперва прочитали христианскую молитву, а потом нойд отпел его по-своему, и удовлетворенные вепсы наконец вернулись к работе.

Ресторан «Масло» назывался так вовсе не потому, что все блюда готовились там на оливковом масле. Или на сливочном. Или еще на каком-нибудь, более экзотическом. Нет, имя ресторану дали картины. Очень приличные копии великих картин, написанных исключительно маслом. Картины висели везде – в холле, в большом зале и в двух банкетных, поменьше. Картины были разные – портреты, пейзажи и натюрморты, большие и маленькие, жанровые сценки и этюды.

На стоянке у ресторана машин было немного, как видно, посетители, предпочитая основательно изучить винную карту, домой уезжали на такси. Тимофей Кочетков решительно пересек парковку и подошел к стеклянной двери, за которой маячил представительный швейцар с каменным выражением лица. При виде Тимофея он не сделал никаких попыток дверь открыть.

Что ж, Тимофей Кочетков был человеком не гордым, мог и сам себя обслужить.

– И куда? – швейцар разлепил плотно сжатые губы. – Неясно, что ли, что это вход для гостей? А тебе, дядя, нужно со двора.

– Нет уж, мне как раз нужно сюда! – сказал Тимофей. – Потому как я – самый настоящий гость.

Швейцар пренебрежительно хмыкнул и сложил руки на груди, как Наполеон.

– Гость, значит? – спросил он.

– Ага, – безмятежно ответил Тимофей. – Имеете что-то против?

Швейцар взглядом показал, что он много чего имеет против, однако открыто хамить не стал.

– У вас ресторан? – спросил Тимофей.

– Ресторан, – не мог не согласиться швейцар.

– Люди обедают?

– Ну, обедают, – снова пришлось согласиться швейцару.

– Ну так отойди в сторонку, дай пройти, я тоже пообедать хочу.

– Ну, настырный какой! – в голосе швейцара проявились вполне человеческие нотки. – Дядя, да ведь пивка попить тебе дешевле встанет вон там, через дорогу!

– Спасибо, конечно, за заботу, – решительно сказал Тимофей, – но мне сюда надо.

– Ладно, сейчас позову Алину Дмитриевну, она все решит. – Швейцар отвернулся с видом Понтия Пилата, который умывает руки.

– А кто это?

– А это метрдотель, вот с ней и разговаривай.

В холле уже появилась высокая худая женщина с неприязненно поджатыми тонкими губами. На ней был серый сугубо деловой костюм и очки без оправы, из-за которых глаза ее, и так небольшие, казались еще меньше.

– Тощевата для метрдотеля она что-то, – вполголоса сказал Тимофей, – солидности настоящей нету. Опять же очками своими всех посетителей распугает.

Швейцар согласно хмыкнул и тут же испуганно огляделся по сторонам.

– В чем дело? – холодно спросила женщина, приблизившись.

– Да вот, Алина Дмитриевна, этот гражданин хочет в ресторане пообедать… – швейцар указал на Тимофея.

– Мест нет! – сказала женщина, не разжимая губ.

– Как это – мест нет? – Тимофей вылупил на нее глаза. – Как это нет, когда целый зал пустой?

Швейцар, стоя в дверях, вполне успешно перекрывал обзор, Алина Дмитриевна же была вполовину его худее, так что через просвет Тимофей мог видеть зал. Зал и правда оказался пустоват, только несколько столиков было занято. Ага, вон и Симонка сидит напротив того парня и головой вертит – его, Тимофея, ждет.

Если при виде презрительно поджатых губ Алины Дмитриевны Тимофею захотелось плюнуть на все и уйти из ресторана, обозвав эту ведьму неприличными словами, то сейчас он взял себя в руки. Так не пойдет, Симона на него надеется, он не может ее бросить.

– Мест нет, – повторила метрдотель ледяным тоном, – ничего не могу для вас сделать.

– Можете, – не согласился Тимофей, – поищите по залу, авось и найдется местечко. А я пока тут подожду.

Тимофей переглянулся со швейцаром, и тот едва заметно ему подмигнул – мол, не тушуйся, дядя, стой на своем, приструни эту стерву сушеную!

В это время с улицы подошли двое мужчин, один – постарше, с внушительным животом, второй – помоложе и покрепче. Сразу видно – бизнесмен средней руки пригласил нужного чиновника пообедать. Сам бы он сюда обедать нипочем не пошел – этак и в трубу вылететь недолго, но чиновник уже привык к дорогим ресторанам, не в забегаловку же вести, себе дороже обойдется.

Алина Дмитриевна посторонилась, те двое прошли в холл, и Тимофей просочился за ними, поскольку швейцар замешкался, за что удостоился от Алины Дмитриевны змеиного взгляда.

Гардеробщик принял от тех двоих одежду, Тимофей тоже снял куртку и, не торопясь, пригладил волосы перед зеркалом. Он увидел, как Алина Дмитриевна зловеще блеснула очками на швейцара, но не стала пререкаться с Тимофеем при посетителях. Тех-то она приветствовала любезной улыбкой. Вернее, только пыталась улыбнуться приветливо, но у нее это плохо получилось. Во всяком случае, бизнесмен едва заметно поморщился, проходя мимо. Чиновник никак не отреагировал, он Алину просто не заметил.

– Проходите, – процедила Алина Дмитриевна, когда те двое вошли в зал.

Тотчас к ним устремился солидный официант и проводил к заказанному столику.

Тимофей услышал краем уха, как Алина Дмитриевна шипит швейцару, что она с ним потом разберется.

– А я что? – громко возмущался швейцар. – Как было велено, я вас позвал!

– Тихо ты! – цыкнула Алина Дмитриевна и захлопнула дверь в холл, едва не наподдав Тимофею под зад.

Поскольку зал ресторана был почти пуст, Тимофей выбрал самый удобный столик, откуда он мог прекрасно видеть Симону и ее собеседника. Но едва он расположился, к нему подошел молодой официант и сквозь зубы процедил:

– Этот стол заказан.

– Что-то я не вижу… – начал было Тимофей, однако официант поставил посредине стола табличку «Заказано».

– Пересядьте, пожалуйста, вон туда! – и он показал на стол, расположенный под лестницей, ведущей на второй этаж.

– Почему именно туда? – осведомился Тимофей, постепенно накаляясь. – Мне тот стол не нравится!

– Остальные столы заняты, – отрезал официант.

Тимофей хотел было высказать парню все, что он думает конкретно о нем и о порядках в ресторане в целом, но вспомнил, что находится здесь, чтобы подстраховать Симону, и поэтому ему нельзя поднимать шум и привлекать к себе внимание.

Тимофей встал и послушно пересел под лестницу, решив, однако, что ни официанту, ни остальному персоналу это даром не пройдет.

Официант швырнул перед ним меню и хотел было уйти, но Тимофей остановил его:

– Эй, любезный, кто так стол накрывает?

– А в чем дело? – удивленно осведомился парень.

Как уже говорилось, жен у Тимофея было столько, что он и сам иногда в них путался. Нынешняя – Люся – была классным поваром, так что Тимофей прекрасно разбирался в еде. А до этого была Маша, которая интересовалась только домашним хозяйством, по телевизору смотрела исключительно передачи «Школа ремонта» и «Спросите мастера», а на сон грядущий предпочитала почитать книжки типа «Советы хорошей хозяйке». Хуже всего было то, что Маша зачитывала эти советы вслух. Тимофей с ней и развелся именно из-за того, что ему осточертели все эти вопросы – как правильно накрыть на стол и что нужно положить в меховые сапоги, чтобы за зиму их не съела моль и они не пахли нафталином.

Сейчас все пригодилось, и Тимофей помянул Машу про себя добрым словом.

– Ресторан у вас вроде бы приличный, – начал он, – стол должен быть накрыт в три стекла, и приборы должны лежать по порядку – справа рядом с тарелкой столовый нож, потом рыбный, потом закусочный, слева вилки в таком же порядке, ручки приборов должны быть в двух сантиметрах от края стола, а тут что творится?

– Что? – растерянно переспросил официант.

– От края стола до ручек три сантиметра! – возмущенно проговорил Тимофей. – А ножи? Кто так кладет ножи? Они повернуты лезвием от тарелки! Безобразие! А салфетка? Салфетка должна быть сложена корабликом, а ты ее просто швырнул на стол! Вот так! – Тимофей ловко свернул салфетку. – Ладно, свободен, подойдешь через пять минут, когда я буду готов сделать заказ!

Официант, удивленно хлопая глазами, отошел от стола.

Тимофей раскрыл меню. Цены в этом ресторане не просто кусались – у них была хватка, как у породистых бультерьеров. Тимофей крякнул, но решил не ударить лицом в грязь. Пусть он пробьет брешь в своем бюджете, но поставит на место эту наглую компанию!

Он поманил официанта согнутым пальцем и распорядился:

– Значит, так. Сперва подашь мне салат «нисуаз», но только чтобы яйца не куриные, а перепелиные. Потом, пожалуй, простой луковый суп. Как главное блюдо я, пожалуй, возьму баклажаны по-гасконски – хочется чего-нибудь полегче, а на десерт – конечно, крем-брюле, только настоящее крем-брюле! Насчет кофе я пока подумаю. Все понял?

– Все понял, – отозвался официант, постепенно проникаясь уважением к странному клиенту. – «Нисуаз» с перепелиным яйцом, луковый суп, гасконские баклажаны, крем-брюле…

– Настоящее крем-брюле! – напомнил Тимофей. – А то я тебя знаю…

– Не беспокойтесь, – ответил официант с легкой обидой. – У нас все настоящее!

Он удалился, а Тимофей пригляделся к Симоне и ее спутнику.

Пока у них вроде все было в порядке – они разговаривали вполголоса и разглядывали фотографии.

Сима не хотела начинать трудный разговор сразу же. Она едва дождалась, когда они сделают заказ, ей было все равно, что есть. Откровенно говоря, после Люсиных разносолов у нее вообще не было аппетита – видно, наелась на сто лет вперед. Кирилл, видя ее полное равнодушие, заказал что-то, не глядя в меню.

Сима выпила водички, откашлялась и коротко рассказала ему всю историю про ограбление ювелирного магазина и вероломство своих одноклассников.

– Ну надо же… – протянул он.

– Не подумайте, что мы дружили, – заторопилась Сима, – этого Борьку Галкина я еще в школе терпеть не могла, противный тип, поэтому и не удивлена, что он дошел до такого. Так что вот: я не напиваюсь в ресторанах и вообще веду себя прилично.

– Понятно, – улыбнулся Кирилл и снова посмотрел на нее тем самым взглядом – чуть нежным, чуть печальным.

Сима тяжко вздохнула. Вот ведь такой симпатичный мужчина, а невозможно быть с ним откровенной. Как он связан с Сергеем? И кто ему та девушка, которая так похожа на Симу?

– Кирилл, – Сима решительно отодвинула тарелку, – я вас прошу ответить на мой вопрос откровенно. Это очень важно.

– Я готов, – он чуть помедлил перед ответом, но глаз не отвел.

– Почему вы подсадили меня той ночью в машину? Только не говорите, что я вам понравилась – пьяная, растрепанная, да еще и несла какую-то чушь. Элементарная осторожность подсказывает, что вы должны проноситься мимо таких девиц на сверхзвуковой скорости.

За столом установилось долгое молчание, так что официант подскочил и глянул вопросительно, но Сима резко махнула рукой, чтобы отвалил немедленно.

– Ну, так я жду…

– Вы очень похожи на одну девушку… – неохотно признался Кирилл.

– Вот на нее? – и Сима выложила на стол одну из старых фотографий, найденных в желтом конверте.

Ту, на которой удивительно молодые Кирилл и Сергей стояли рядом с красивой, кокетливой девушкой.

Сима бросила на стол фотографию, как картежник бросает на зеленое сукно козырную карту, решающую исход игры. И фотография сыграла, как козырной туз. Лицо Кирилла побледнело, губы задрожали, глаза расширились, казалось, что он постарел на десять лет.

– Откуда… откуда у вас эта фотография? – проговорил он внезапно охрипшим голосом и протянул руку, чтобы забрать снимок.

Сима накрыла фотографию ладонью, придвинула к себе и ответила настороженно:

– Я расскажу вам… я расскажу вам все, что мне известно. И отдам вам эту фотографию. Но только сначала вы скажете мне, что связывало вас с Сергеем и этой девушкой.

– С Сергеем? – удивленно переспросил Кирилл. – Кто такой Сергей?

– А как зовут этого человека на снимке?

– Дима… Дмитрий Ракитин.

– Дмитрий Ракитин? – протянула Сима. – А я знала его как Сергея Вяхирева. Впрочем, я ждала чего-то подобного. За последние дни я узнала о нем много неожиданного.

– Вот как? – взгляд Кирилла затуманился, он опустил голову и продолжил: – Когда-то мы были друзьями, очень близкими друзьями… – Он помолчал недолго, видимо мысленно переносясь в прошлое, и снова заговорил: – Это было давно… пятнадцать лет назад. Я тогда был молод, мы все были молоды, вся жизнь у нас была впереди. Мы с Димкой познакомились в спортивной секции. Мы занимались фехтованием…

Кирилл и Дмитрий занимались у знаменитого в то время тренера Алексея Ивановича Костенко. Алексей Иванович подготовил многих известных спортсменов, один из его давних учеников был чемпионом Европы, двое – чемпионами России.

Правда, об Алексее Ивановиче ходили какие-то подозрительные слухи – кто-то говорил, что у него были романы с молодыми спортсменками, кто-то – что он связан с криминалом, но Кирилл и Дима к сплетням не прислушивались, а сам тренер не раз повторял, что врагов нет только у бездарей и неудачников.

Он держался со своими учениками не как учитель и наставник, а как старший друг, проводил с ними праздники, часто приглашал их к себе на дачу, в дачный поселок Мухино.

Алексей Иванович занимался со своими воспитанниками не только техникой фехтования и физической подготовкой. Много внимания он уделял их психологическому настрою.

– Люди делятся на две категории, – часто говорил он. – Одни рождены победителями, другие – побежденными. Победителей меньше, гораздо меньше, но только они чего-то добиваются в этой жизни. Им принадлежит все – деньги, власть, слава, красивые женщины… когда ты выходишь на поединок – неважно, на боксерский ринг, на теннисный корт, на татами или на площадку для фехтования, пусть даже садишься за шахматную доску, – ты должен почувствовать себя победителем! И тогда непременно выиграешь. Это чувство важнее, чем техника, важнее, чем физическая форма. Без него вы ничего не добьетесь! Ходит легенда, что сотни лет назад один скандинавский мастер выковал меч. И у этого меча было одно свойство: всякий, кто брал его в руки, непременно побеждал в поединке, даже если противник был гораздо сильнее. Так вот что я вам скажу: это, конечно, легенда, но, как и во всякой легенде, в ней есть зерно истины. Викинг, который брал в руки этот заколдованный меч, был уверен в своей победе – и поэтому побеждал! Вот и вы, выходя на бой, представляйте, что у вас в руке меч викинга, – и победа будет вашей!

Кирилл и Дмитрий выступали ровно, побеждали на отборочных соревнованиях, на городских чемпионатах. Казалось, их ждет блестящее будущее. Тренер немного выделял Кирилла, но Дима не очень ему уступал. Между ними, конечно, было неизбежное в спорте соперничество, но оно ничуть не мешало их дружбе. По крайней мере, так до какого-то времени казалось Кириллу.

Но тут у Алексея Ивановича появилась новая воспитанница – Дина Русакова.

Ее сразу все заметили, все выделили – яркая внешность, отличные физические данные, а главное – какая-то сила, энергия, которую она излучала.

– Динка – прирожденный победитель! – на первом же занятии сказал о ней Алексей Иванович. – Она далеко пойдет! Посмотрите, какой у нее точный удар!

И действительно, очень точный, болезненный удар она нанесла Кириллу.

Увидев ее, он буквально задохнулся, потерял дар речи и понял, что эта девушка – его судьба, его жизнь.

Он даже стал хуже выступать – мысли его были далеки от спорта, он думал только о ней, о Дине.

– Кирилл, о чем ты думаешь?! – кричал на него тренер. – Ты пропускаешь удар за ударом! Где ты витаешь?

Кирилл начал ухаживать за Диной. Ей эти ухаживания нравились, но она играла с Кириллом, как кошка с мышью, то приближая его, то отдаляя от себя.

А Дмитрий, заметив, что происходит с другом, тоже начал осаду девушки. Должно быть, в нем все же жила какая-то ревность, ему хотелось того же, чего хотел Кирилл.

И тут подтвердилась правота Пушкина: чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей…

Дина явно предпочитала Дмитрия. Может быть, слишком сильные, неуправляемые чувства Ремизова пугали и настораживали ее, а возможно, она хотела просто позлить, подразнить Кирилла, заигрывая с его лучшим другом…

Поздней осенью Алексей Иванович праздновал свой день рождения и пригласил любимых учеников на дачу. Кирилл, Дмитрий, Дина, разумеется, тоже приехали. Дина весь вечер танцевала только с Дмитрием, смеялась его шуткам, глядела в его глаза. Дима много пил, слишком громко говорил, слишком громко смеялся, на глазах у всех лапал Дину, и ей это, кажется, нравилось. Кирилл попытался поговорить с ней, но сделал только хуже: Дина откровенно посмеялась над ним и посоветовала выйти на улицу освежиться.

Гости разъехались рано. К одиннадцати часам, кроме хозяина дома, остались только Дина, Дмитрий и Кирилл.

– Мы останемся ночевать, – прямо сказала Дина Кириллу. – А ты ехал бы домой, скоро уйдет последняя электричка!

Оставаться после таких слов было унизительно, и Кирилл ушел, напоследок хлопнув дверью.

Однако, немного отойдя от дачи, он вернулся, но не вошел в дом, а ходил вокруг него, мучаясь ревностью и злясь на самого себя. Скоро окна в доме погасли, но Кирилл все ходил и ходил вокруг, растравливая себя, представляя, что там сейчас происходит.

Только под утро он ушел на станцию и уехал на первой утренней электричке.

Кирилл жил тогда у своей пожилой тетушки. Она никогда не была замужем, своих детей не имела и обожала племянника со всей силой невостребованного материнского инстинкта. Тетушка не ложилась спать, пока Кирилл не вернулся, воображая себе всякие ужасы. А увидев его – измученного, мрачного, не стала ничего спрашивать, только молча налила ему горячего чая и отправила в постель.

На следующее утро Кирилл проснулся поздно, с больной головой и в отвратительном настроении. К счастью, день был выходной. Он принял душ, выпил чашку крепкого кофе и решил, что нужно жить дальше, смирившись с потерей любимой девушки и предательством лучшего друга.

Где-то посреди дня ему позвонила знакомая по секции и спросила, не видел ли он Дину.

– Мы с ней собирались в театр, у меня билеты пропадают, а ее нигде нет.

– Почему ты у меня спрашиваешь? – грубо ответил Кирилл. – Я-то тут при чем?

– Ну… я думала…

– Думала? А ты это умеешь? – и он бросил трубку.

Весь день прошел в невыносимых душевных и физических мучениях. Тетушка ни о чем не спрашивала, только поглядывала на него грустно. Она знала про несчастную любовь племянника и очень ему сочувствовала. Ночью Кирилл почти не спал, а наутро у них в квартире появился незваный гость: сотрудник милиции – мужчина средних лет, весь какой-то потертый и потрепанный.

Он сообщил, что Дина Русакова исчезла, и спросил, не знает ли Кирилл что-нибудь о ее местонахождении.

Кирилл ответил, что последний раз видел ее позавчера вечером на даче у тренера. Там было много народа, и все видели Дину.

– Это совпадает с показаниями других свидетелей! – сообщил милиционер, сверившись со своими записями. – Все говорят, что вы оставались на даче одним из последних. Когда вы оттуда уехали?

– Около одиннадцати, на последней электричке, – не задумываясь, ответил Кирилл.

Он совершенно не хотел рассказывать этому постороннему человеку, что всю ночь шатался вокруг дачи, умирая от ревности.

– На последней электричке, – записал милиционер в блокноте. – Точное время я проверю по расписанию… может быть, у вас билет сохранился?

– Без билета я ехал, – ответил Кирилл. – Касса была уже закрыта, а контролеры в такое время не ходят.

– Без билета, – записал милиционер. Затем повернулся к тетушке Кирилла и спросил: – Когда ваш племянник вернулся домой?

– Около двенадцати, – не моргнув глазом, ответила преданная тетушка. Она считала, что Кирилл не мог сделать ничего плохого, и если он сказал, что уехал на последней электричке – значит, у него имелись на то серьезные причины.

– Вы уверены? – уточнил милиционер.

– Уверена! – твердо заявила тетушка.

– Хорошо. – Милиционер закрыл блокнот и встал. – Возможно, я вас еще приглашу, чтобы уточнить кое-какие детали. Так что пока никуда не уезжайте.

– А я и не собираюсь! – заверил его Кирилл.

Когда дверь за милиционером закрылась, тетушка взглянула на племянника с затаенной грустью и тяжело вздохнула.

– В чем дело? – Кирилл вопросительно уставился на нее. Он знал, что такие тетушкины вздохи означают серьезное волнение.

– Кирюша, скажи мне честно – ты не сделал ничего плохого?

– Не сомневайся! – И Кирилл, которому хотелось хоть перед кем-нибудь излить душу, рассказал, как любимая девушка разбила ему сердце, как он целую ночь кружил возле дачи, изнывая от ревности и вынашивая планы мести…

– Не мог же я это рассказать милиционеру! – закончил он свою исповедь.

– Не мог, – согласилась тетушка. – Но теперь, Кирюша, мы с тобой должны твердо держаться первых показаний, иначе у тебя могут быть большие неприятности.

Тетушка в таких вещах разбиралась – она двадцать лет проработала секретарем в суде.

– Ты думаешь, что Дина… что с ней что-то случилось? – испугался Кирилл.

– Все может быть, – тетушка не отвела взгляда, – ты должен быть готов к худшему. И имей в виду: я не позволю этой девчонке испортить твою жизнь.

– Ты никогда ее не любила, – вспыхнул Кирилл.

– Боюсь, что это уже неважно, – вздохнула тетушка.

А события тем временем развивались стремительно.

Дина так и не появилась ни дома, ни в институте, где она училась, ни на тренировках. Милиция занялась ее делом более основательно. Через общих знакомых Кирилл узнал, что, когда милиционер опрашивал Дмитрия, тот заявил, что после ухода Кирилла они с Диной поссорились. Дмитрий, который и так был пьян, еще выпил и заснул, а когда утром проснулся – Дины уже не было. Он бросился за ней на станцию, но и там ее не застал, и тогда уехал в город один.

Тренер подтвердил, что Кирилл ушел из дома вечером, пытаясь успеть на последнюю электричку, и добавил: «Дима с Диной остались, и я, чтобы не мешать ребятам, ушел спать. А когда наутро проснулся, никого из них уже не было».

Все это показалось милиционеру весьма подозрительным, и он пригласил Дмитрия в отделение милиции для более подробного разговора, чтобы прояснить некоторые несоответствия, но тот не явился и вообще исчез. Тут сомнения на его счет превратились в серьезные подозрения, и Дмитрия Ракитина объявили в розыск по обвинению в убийстве Дины Русаковой.

– Розыск ничего не дал, – закончил Кирилл свой рассказ. – И с тех пор я ни о нем, ни о Дине ничего не слышал. Что касается Дины – какое-то шестое чувство подсказывает мне, что ее давно уже нет на свете. А вот Дмитрий… – лицо Кирилла помрачнело, кулаки сжались.

– Еще вопрос. – Сима протянула ему вторую фотографию. – Я так понимаю, это ваш тренер?

– Ну да, он, Алексей Иванович. – Кирилл поднес снимок к глазам. – Надо же, как он на нее смотрит… Значит, он тоже… а мы и не замечали тогда.

– Кто-то все же заметил, раз сфотографировал его в такой момент, – проговорила Сима.

– Вот как все обернулось… – Кирилл надолго затих, а когда справился с собой, добавил: – А теперь появляетесь вы… мало того что вы удивительно похожи на Дину, так еще приносите эти фотографии. Так что вся эта история снова ожила в моем сердце…

Он на мгновение прикрыл глаза, словно преодолевая боль, а затем проговорил:

– Я вам рассказал все, что вы хотели. Даже больше, чем я собирался рассказывать. Так что теперь вы просто обязаны рассказать мне свою часть истории.

– Должна. – Сима решительно тряхнула волосами. – Слушайте!..

Через несколько минут официант принес Тимофею салат. Тимофей потыкал в него вилкой и строго спросил:

– Это что?

– «Нисуаз», как вы заказывали, с перепелиным яйцом!

– Вижу, что с перепелиным! А какой салат вы сюда положили?

– Как – какой? – растерялся парень. – Обыкновенный листовой салат… свежий…

– Свежий! – передразнил его Тимофей. – Еще бы не хватало вчерашний за такие-то деньги! В «нисуаз» полагается класть рукколу, а у вас обычный, который французы называют «батавия»! Дикие вы люди! А чем вы его заправляли?

– Маслом и уксусом…

– Понятно, что не майонезом! Уксус-то какой? Похоже, что яблочный, а нужен бальзамический…

– Но я же все-таки не повар… – попробовал оправдаться официант.

– Вижу, что не повар! И на кухне у вас тоже не повар работает! Ладно, свободен, можешь идти, и передай вашему повару, чтобы он хоть луковый суп постарался не испортить!

Официант испарился, а Тимофей, довольный произведенным впечатлением, приступил к еде.

Салат, хоть изготовленный не по всем правилам, был неплох.

Едва Тимофей разобрался с ним, появился официант с дымящейся плошкой лукового супа.

Тимофей уставился на суп, как будто ему принесли блюдо жареных тараканов.

– Это что? – спросил он удивленно.

– Как – что? – переспросил официант. – Луковый суп… наш повар, между прочим, бронзовый призер международного кулинарного конкурса в номинации «Супы»…

– Бронзовый? – язвительно переспросил Тимофей. – То есть из трех участников получил третье место? Не знаю, может, он в молодости для пионерского лагеря гороховый суп с костями хорошо варил, но эта бурда к луковому супу имеет такое же отдаленное отношение, как я к балетному училищу имени Вагановой!

– Но позвольте… – попытался вклиниться официант.

– Не позволю! – прогремел Тимофей. – Вот это сверху что?

– Как – что? Это гренки… гренки с запеченным сыром…

– Гренки! – передразнил его Тимофей. – Кто вашему повару сказал, что луковый суп подают с гренками? Луковый суп подают с крутонами – чувствуешь разницу?

– Да, конечно… – пролепетал окончательно посрамленный официант.

– То-то! – Тимофей попробовал сырную корочку и поморщился: – А сыр какой? Сыр должен быть твердый топлон из Савойи, в крайнем случае – мимолетт из Лилля, а у вас тут обыкновенный пармезан!

– Я передам повару…

– Передай, передай! И скажи ему, чтобы с остальным не напортачил!

Официант скрылся за служебной дверью. Там его уже поджидал директор ресторана Жорж Морисович. Ухватив официанта за пуговицу, Жорж осведомился:

– Что там происходит?

Официант подробно сообщил ему о поведении Тимофея и дословно пересказал все критические замечания.

Жорж Морисович побледнел:

– Так и сказал – топлон или в крайнем случае мимолетт?

– Так точно!

– И на вкус определил, какой сыр мы использовали?

– На вкус!

– Это специалист, профессионал!

Жорж выглянул в зал, внимательно оглядел Тимофея и побледнел еще сильнее.

– Все ясно! – проговорил он трагическим голосом. – Я слышал об этом человеке от Луиджи из «Наполи» и от Ямагучи из «Сегуна»!

– Как? Ведь господин Ямагучи недавно умер…

– Ну да! Он после визита этого типа сделал себе харакири! Это переодетый ресторанный критик из Москвы! Он нарочно приходит под видом полубомжа, проверяет сервис, кухню, а потом печатает разгромные отзывы в самых крутых гламурных изданиях! Если он обругает наш ресторан – все, считай, можно закрываться!

– Что же делать?

– Что мы можем сделать? Пойду на кухню и попрошу Василия, чтобы он постарался, выложился, как на конкурсе… может быть, я ему помогу… А что этот критик еще заказал?

– Баклажаны по-гасконски и крем-брюле.

– Так… с баклажанами придется повозиться, это блюдо сложное, а крем-брюле, слава богу, трудно испортить…

Через полчаса Жорж Морисович с заискивающей улыбкой подошел к сытому Тимофею и осведомился:

– Ну как, вам понравилась наша кухня?

– Про салат и суп я уже все сказал вашему мальчику, – строго проговорил Тимофей. – Баклажаны, честно сказать, неплохие. Умеете, если захотите. Главное, чеснок для шпигования хорошо подготовили – чувствуется рука мастера.

– Мы старались, – Жорж Морисович скромно потупился.

– Но крем-брюле… – протянул Тимофей. – Честно говоря, с крем-брюле вы меня огорчили.

– Как? – вскрикнул директор, бледнея. – Что не так с крем-брюле? Его ведь очень трудно испортить!

– Вот именно! Я тоже всегда так думал! Но вам это удалось! Я заказывал настоящее крем-брюле, специально два раза официанту повторил, что настоящее, а вы прекрасно знаете, что настоящее крем-брюле подают горящим. Или на столе поджигают, или так и вносят – с пламенем. А мне подали обычное крем-брюле, с остывшей корочкой!

Жорж Морисович побледнел еще сильнее, сравнявшись цветом с бланманже, и пролепетал убитым голосом:

– Мерзавец официант! Он не сказал мне, что вы просили настоящее… он сказал просто – крем-брюле… не сомневайтесь, он сегодня же будет уволен!

– Ну, это слишком, – смягчился Тимофей. – Парень молодой, еще может поумнеть… может, отделается выговором или денежным штрафом…

– Нет, он опорочил наш ресторан в глазах такого человека, как вы! Только увольнение!

– Я, конечно, настаивать не могу, вы со своим персоналом сами разберетесь, – протянул Тимофей, и тут глаза его блеснули, – но чего от простого официанта требовать, если метрдотель не на высоте? У вас же все-таки ресторан, а не стоматологическая клиника. Люди поесть приходят, а какая может быть еда, если от одного вида вашего метрдотеля аппетит пропадает?

– Вы так считаете? – Жорж Морисович скосил глаза на Алину, которая снова выговаривала за что-то швейцару. – Да-да, я как-то не замечал… вы открыли мне глаза… Я приму меры.

– Ну, раз уж вы берете все под контроль, то мне пора… рассчитайте меня! – и Тимофей полез за бумажником.

– Нет, вы нам ничего не должны! – запротестовал Жорж Морисович. – Учитывая ваше разочарование, обед за счет ресторана! Это самое меньшее, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину! И вообще, принимать такого человека, как вы, большая честь для нас!

«Какой милый человек, – подумал Тимофей, – а я-то думал, что здесь одни хамы…»

Сима посмотрела Кириллу в глаза и честно рассказала, как примерно год назад познакомилась с Сергеем Вяхиревым, как сблизилась с ним, поселилась под одной крышей. Как в один прекрасный день – то есть в одну далеко не прекрасную ночь – Сергей бесследно пропал, а позже она выяснила, что он вовсе не тот человек, за которого себя выдавал.

– И квартира оказалась не его, и работал он вовсе не там, где говорил, и даже имя у него оказалось ненастоящее! Как я понимаю, настоящее его имя – Дмитрий Ракитин.

– Вот как… – Кирилл смотрел хмуро. – Стало быть, у вас с ним любовь была…

– Ну да. – Сима невольно повысила голос. – А что такого? Он мне нравился…

Она на мгновение задумалась. Это правда: Сергей ей нравился. Симпатичный, нежадный, характер неплохой – не ворчал, не воспитывал, не ревновал попусту.

Впрочем, Сима и не давала ему поводов для ревности. За то время, что они были вместе, ни на одного мужчину и не посмотрела – зачем? Она считала, что от добра добра не ищут. Но вот любовь…

Сима подумала еще немного и поняла, что нет у нее к Сергею никакой любви. Причем не только сейчас, но и раньше не было. И тем не менее Кирилл не имел никакого права так на нее смотреть. С чего это он ревнует? Сима ему никто, просто немного похожа на девушку, которую он любил пятнадцать лет назад.

Ой! Она едва не подпрыгнула на стуле, потому что поняла, за что ее выбрал Сергей. Именно за то, что она была похожа на Дину Русакову. Да что же это такое! С ума они все посходили, что ли? Помешались на этой своей Дине?

Она со злостью посмотрела на Кирилла и встретила его понимающий взгляд. Ну конечно, она сама для них ничего не значит, она только говорящая кукла, манекен.

– Как вам удалось достать эти фотографии? – спросил Кирилл после небольшой паузы.

– Они были спрятаны в машине, в тайнике под сиденьем, – сухо ответила Сима. – В тот вечер, в субботу, я взяла машину без спроса, ничего не сказала Сергею, он бы мне этого не позволил. А я вот захотела похвастаться… Ну, что дальше было, вы знаете…

– Ну да, у вас украли ключи и угнали машину.

– А потом этот урод Борька врезался в столб, и они бросили машину. А Сергей… то есть кто он там есть на самом деле, понятия не имел, куда делась машина. Не искать же ее по всему городу. Так что фотки остались там, мне потом механик из автомастерской их отдал.

Сима хотела рассказать еще про случай в троллейбусе, но решила не отвлекаться. В конце концов, это только ее догадки насчет того, что хотел украсть карманный воришка. Не стала она рассказывать и про Павла. Вовсе незачем одному мужчине расписывать в красках, как тебя буквально преследует другой. Кирилл и так волком смотрел из-за того, что у них с Сергеем были отношения, хотя какое ему, в сущности, дело? Это в тот раз у него приятель девушку увел, Сима тогда еще в школу ходила, так что была абсолютно ни при чем.

– Как вы проникли в то частное агентство?

– Мне одна девушка помогла, она в том центре работала, ну, выяснила приватно, в какой фирме действительно бывал Сергей Вяхирев, я и сунулась туда, сделав морду лопатой.

– Помогло? – прищурился Кирилл.

– Как видите, помогло. – Сима едва сдержалась, чтобы не наговорить ему гадостей.

Плохо было то, что она точно знала: она сама Кирилла совершенно не интересует, он обратил на нее внимание только из-за ее сходства с той, исчезнувшей девицей, как ее… Диной Русаковой. Имя какое-то непонятное, впрочем, не ей критиковать чужие имена. У нее самой такое имечко – всем сто очков вперед даст.

А раз Кириллу на нее наплевать, так и незачем выбалтывать ему все подробности про убийство Алены. Непонятно, что у него на душе. Вот соседу она могла полностью доверять, ишь как распушил всю обслугу, так и бегают вокруг. Молодец все-таки дядя Тимофей, можно на него положиться.

Официант с дальнего конца зала явственно видел, что между этими двумя, что сидят за столиком у окна, пробежала черная кошка. Да что там кошка, целая пантера. И чего людям не хватает? Молодые, интересные, мужик явно богатый, раз в таком дорогом ресторане обедает, бросить он ее хочет, что ли?

– Тут столько моих фотографий, он явно за мной следил… – пробормотал Кирилл. – Но зачем? Мы не виделись пятнадцать лет, я вообще о нем и думать забыл. Судя по всему, он занимался расследованием по поручению агентства, а потом что-то пошло не так… Если он пятнадцать лет был в бегах, стало быть, виновен в смерти Дины.

– Или у него не было тетушки, которая обеспечила бы ему алиби… – процедила Сима.

Какое он имеет право наговаривать на человека, с которым она прожила почти год под одной крышей? Пускай Сергей врал ей во многом, но он не убийца, она бы почувствовала.

Сима ничего не сказала Кириллу, а он посмотрел на нее с болью, как будто она внезапно ударила его под дых. Что-то он был слишком мягким для делового человека.

Однако Сима малость устыдилась. В конце концов, Кирилл не сделал ей ничего плохого.

– Как бы выяснить, что за расследование, кто его заказчик… – протянул Кирилл.

– Это, пожалуй, можно устроить. – Сима решила загладить свои резкие слова. – Есть у меня одна девушка, как раз скоро с ней встречаюсь… Постараюсь кое-что выяснить, а уж если она не сможет, тогда другой вариант задействуем.

Сима имела в виду какую-то по счету бывшую жену Тимофея Галю, которая теперь была замужем за полковником полиции. Она Тимофею не откажет, его все бывшие жены привечают.

Десятник Никита Ерофеев снимал угол неподалеку от Семенцов, у лодочника Селиверстова, который летом держал перевоз через реку Неву, а зимой торговал горячим сбитнем.

Ночью после похорон вепсского вождя Никита долго не мог заснуть. В избе было жарко натоплено, но больше, чем жара, мучили Никиту беспокойные мысли. Он ворочался с боку на бок на тесной койке, и перед его глазами все время вставал каменный саркофаг и то, как бережно вепсы опускали его в землю.

Не иначе как в этом саркофаге спрятаны несметные сокровища!

Вот бы откопать их!

Тогда он, Никита, смог бы бросить опостылевшую работу десятника, купить дом с лавкой и завести свое собственное дело. Торговать, к примеру, скобяным товаром…

Он представил богатый, крытый тесом дом с нарядными наличниками и цветущим палисадником, сдобную дебелую жену, ребятишек…

Проворочавшись так час-другой, Никита все же заснул, но и во сне ему не давал покоя саркофаг мертвого вождя. Ему приснилось, что саркофаг открыт, и он, Никита, перебирает золотые монеты и дорогие каменья, погружая в них руки по локоть…

Никита проснулся от духоты и вспомнил свой сон.

В саркофаге было столько золота, что можно было не то что завести собственную лавку, но выстроить целый завод, стать купцом первой гильдии…

Никак нельзя, напомнил себе Никита, красть у мертвых. Беспокоить покойников, раскапывать христианские захоронения – большой грех.

Но этого мертвяка, возражал он себе, так и так побеспокоили, перенесли его прах на другое место… кроме того, вряд ли он настоящий христианин. Кто их знает, во что верили люди в то давнее время – может, в каких-то своих идолов…

Никита понял, что все равно не сможет больше заснуть, тихонько оделся и вышел на улицу.

Ночь была ясная и холодная.

Никита брел куда глаза глядят и сам не заметил, как оказался возле Громовского кладбища.

Он снова вспомнил свой сон – открытый саркофаг, полный золота и драгоценных каменьев, и неудержимая сила повлекла его к могиле вепсского вождя.

Правда, заходить ночью на кладбище было страшно. Никита был человек несуеверный, он не верил, что некоторые покойники имеют обыкновение по ночам вылезать из могил и нападать на прохожих. Зато слышал от надежных людей, что на этом кладбище нашли приют лихие люди, промышляющие воровством и разбоем.

Но Никите не давали покоя мысли о сокровищах вепсского вождя, и он решил наведаться на погост.

Перед воротами кладбища прохаживался сторож с колотушкой. Вида он был самого безобидного, однако Никита решил с ним не связываться. Он обошел кладбище сбоку, нашел дыру в заборе и пролез в нее.

Ночью кладбище было не узнать. Дорожки, по которым Никита проходил днем, стали теперь почти непроходимыми – они были разрыты или завалены валежником и вели бог знает куда – то в овраг, то в густые, непролазные кусты. По сторонам от дорожек мелькали мрачные тени, на могилах горели странные мерцающие огоньки, словно нечистая сила устраивала там поминки по покойникам.

Никита уже был не рад, что забрел на кладбище. Он повернул назад, чтобы выбраться через прежнюю дыру, но не смог найти это место. Он прибавил шагу – и вдруг кто-то схватил его за ногу…

Никита вскрикнул, рванулся – и что-то треснуло, нога высвободилась. Оглянувшись, он понял, что всего лишь зацепился за корень, протянувшийся поперек дорожки. Он снова пошел быстрее, потом побежал, чтобы убраться прочь из этого скверного места.

Вокруг виднелись в темноте невысокие надгробия. Вдруг среди них Никита увидел жалкую лачугу, а подойдя к ней, понял, что это кладбищенская сторожка. Никита помнил, что от нее совсем недалеко до ворот кладбища.

В сторожке не было ни души, даже дверь не была заперта, но возле порога стоял заступ. Никита взял его, сам не зная зачем, – должно быть, чтобы было чем оборониться от лихих людей, если они и впрямь обитают на кладбище.

Оставив сторожку позади, он снова пошел вперед по дорожке.

По его представлениям, скоро должны были показаться ворота, но их все не было и не было, а тропинка становилась все уже, пока вовсе не исчезла среди кустов.

Никита не хотел признаться самому себе, что пошел не в ту сторону, и упорно продирался в прежнем направлении…

Вдруг снова что-то вцепилось в его одежду, словно проклятое кладбище не хотело его отпускать. Никита рванулся, нога за что-то зацепилась, и он упал лицом в сырую кладбищенскую землю…

Охнул, оперся на ладони и приподнялся.

Теперь он увидел, что упал лицом на холмик свежей земли, насыпанный над недавней могилой. Больше того, он узнал эту могилу. Именно здесь накануне вепсы похоронили своего древнего вождя.

Стало быть, Никита все же отыскал нужное место!

Колебался он недолго. К счастью, в руках у него был заступ.

Поплевав на ладони, Никита принялся за работу. Для него, привычного к тяжелому труду, откопать свежую могилу было проще простого, и через несколько минут заступ уже ударился о каменную крышку саркофага.

Сердце Никиты защемило. Он вспомнил, как дым из кадила вепсского колдуна принял вид грозного воина древних времен. А что как вепсский вождь сам охраняет свой гроб, и, открыв его, Никита столкнется с древним богатырем?

Нет, быть того не может! Все эти байки про оживающих мертвецов, стерегущих свои могилы, про упырей и вурдалаков – не больше чем бабий вымысел.

Никита снова вспомнил свой сон – груду золота и дорогих каменьев, до краев наполняющих каменный гроб… представил, как он разбогатеет, если завладеет этими сокровищами…

Неужели он остановится теперь, когда от богатства его отделяет всего лишь тонкая каменная плита?

Никита вставил заступ в едва заметную щель между краем саркофага и его крышкой, навалился на него.

Крышка не поддавалась – наверное, за сотни лет накрепко приросла к саркофагу.

Никита передохнул и снова всем своим весом навалился на заступ.

Он подумал, что сейчас ему не помешал бы крепкий помощник… но ведь с помощником нужно делиться, а делить такое сокровище он не хотел ни с кем.

Мысль о том, что находка будет принадлежать только ему одному, придала десятнику новые силы. Он ухнул, поднатужился… и каменная плита со страшным скрипом сдвинулась с места.

Дальше дело пошло быстрее, и скоро Никита сдвинул крышку саркофага настолько, что смог заглянуть внутрь.

Он воображал, что увидит сквозь щель сияние золота и самоцветов, но не увидел ничего, кроме трухи и паутины.

Должно быть, подумал он, сокровища лежат в самой глубине саркофага, до них еще нужно добраться.

Он выпрямился во весь рост, снова навалился на заступ. Каменная плита отодвинулась, открыв внутренность саркофага. Никита с трудом поднял ее, чтобы без помех добраться до сокровищ, поставил стоймя возле могилы и заглянул внутрь.

Внутри саркофага не было ни золота, ни самоцветов, а лишь какая-то темная груда, накрытая полуистлевшим саваном.

– Не может быть! – проговорил Никита. – А как же сон?

Он перелез через каменный край и, оказавшись внутри саркофага, сорвал саван. В это мгновение луна выскользнула из-за туч и осветила могилу своим призрачным светом.

В каменном гробу лежали человеческие кости. Череп покоился, словно в чаше, в кованом железном шлеме. Рот его был полуоткрыт, словно мертвец насмехался над жалким человеком, который посмел потревожить его вековой покой.

Никаких драгоценностей в саркофаге не было – только простой боевой заржавленный шлем, да истлевшие остатки одежды, да еще огромный меч, который лежал рядом со своим мертвым хозяином.

– Как же так… – пробормотал Никита, – Но ведь сон… я видел во сне сокровища…

Череп нагло ухмылялся.

Тогда Никита ткнул в его полуоткрытый рот сапогом, чтобы стереть эту ухмылку…

Но тут случилось то, чего Никита никак не ожидал: мертвые челюсти сомкнулись, зажав ногу десятника, как железный медвежий капкан.

Никита попытался выдернуть ногу, но мертвец не выпускал ее. Челюсти сжались еще крепче, Никита почувствовал сквозь сапог их волчью хватку. Он попробовал выдернуть ногу из саркофага вместе с черепом – но не удержал равновесия, споткнулся и упал на мертвеца.

И тут он в ужасе увидел, что над могилой поднимается сгусток темного дыма, как тот, что минувшим днем поднимался над кадилом вепсского колдуна.

Как и тогда, дым сгустился и принял форму могучего воина, но теперь у Никиты не было сомнений, что это – тот самый мертвец, чей покой он необдуманно потревожил.

Никита пытался встать, в то же время сбивчиво бормоча слова молитвы.

– Отче наш… – начал он, но судорога перехватила горло, и продолжить молитву он не смог.

А призрачный великан склонился над могилой, поднял огромный древний меч, который лежал рядом с его останками.

Призрак что-то забормотал на своем языке.

Никита в ужасе смотрел на него, пытаясь разобрать эти слова – и вскоре понял их смысл, хотя не знал того языка, на котором говорил мертвый воин.

– Ты нарушил мой покой, – говорил тот, все выше поднимая свой огромный меч. – Ты нарушил мой покой, надругался над моей могилой – и ты поплатишься за это!

В то же мгновение древний меч опустился.

Никита почувствовал, как все его существо пронзила невыносимая боль – и на этом для него все кончилось. В последнее мгновение перед смертью он увидел красивый дом с резными наличниками, в котором ему уже не суждено жить.

Глаза Никиты погасли, и в ту же секунду каменная крышка саркофага упала, навеки похоронив его вместе с древним воином.

За десять минут до назначенного времени Сима вошла в «Акулий грот».

Длинный полутемный коридор и впрямь был похож на подводный грот – неровные стены в бурых наростах, с потолка свисали искусственные сталактиты, в которые были вмонтированы светильники, озарявшие помещение тусклым зеленоватым светом. Тут и там в стены были встроены большие аквариумы, в которых плавали яркие тропические рыбы и другие удивительные морские создания. Возле этих аквариумов стояли родители с детьми.

Но большинство посетителей толпилось впереди, около двух огромных аквариумов, в которых во всем великолепии было воссоздано подводное царство – обломки скал, коралловые рифы, таинственные гроты, разноцветные водоросли, обломки старинного корабля. И среди всего этого природного великолепия плавали главные актеры этого подводного театра, главные звезды океанариума – огромные акулы и скаты. Мощные серебристые тела подводных хищников плавно изгибались, стремительно проносясь возле толстого стекла, всего в нескольких сантиметрах от зачарованных зрителей.

Сима невольно залюбовалась этим зрелищем, но вовремя вспомнила, зачем сюда пришла. Она отсчитала третий от входа аквариум, где ей назначила встречу Тамара, и увидела перед ним небольшую группу подростков, которые как зачарованные смотрели на морских обитателей.

Тамару в этой группе Сима разглядела не сразу – девушка-детектив не выделялась среди подростков ни ростом, ни телосложением, да и вела себя так же, как они.

– Привет, – вполголоса проговорила Сима, подойдя к детективу. – Ну что, надо тебе говорить про глобальное потепление и экологию или на этот раз обойдемся?

– Не надо, – снисходительно проговорила Тамара, не сводя глаз с аквариума. – Ты только посмотри, какие зубы! Если такая ухватит за руку – мало не покажется!

Сима невольно покосилась на аквариум, где плавала стайка небольших тускло-золотистых рыб с выступающими челюстями, усеянными мелкими острыми зубами.

– Это пираньи, – проговорила Тамара, наблюдая за рыбами. – Вот у кого надо учиться корпоративной дисциплине!

– О чем это ты? – удивленно спросила Сима.

– Друг друга никогда не тронут, – пояснила Тамара. – А стоит к ним в аквариум попасть чужому – в секунду сожрут! Вот это называется сплоченность! – Тем же тоном, не сделав никакой паузы, Тамара продолжила: – Поселок Малиновка под Одессой.

– Что? – недоуменно переспросила Сима. – Какая Малиновка? О чем это ты?

– Ты меня для чего нанимала? – покосилась на нее Тамара.

На какое-то мгновение Сима замешкалась – после разговора с Кириллом Ремизовым она не сразу вспомнила, какой повод придумала для того, чтобы обратиться в детективное агентство. Наконец в ее памяти всплыли имена и подробности.

– Чтобы узнать про свою пропавшую подругу, про Марину Устименко…

– Ну вот, слава богу, вспомнила! – ехидным тоном проговорила Тамара. – Так вот я и говорю, что твоя… подруга жива и здорова, проживает в поселке Малиновка Одесской области. Это на Украине, если ты не знаешь. То есть теперь полагается говорить «в Украине».

– Уж как-нибудь я знаю, где находится Одесса! – фыркнула Сима. – Но как Марина туда попала? Как ее занесло под Одессу?

– О, это интересная история! – оживилась Тамара. – Помнишь, я тебя спросила, почему она из маршрутки звонила свекрови?

– Ну да… но при чем тут свекровь?

– Свекровь-то тут самую главную роль сыграла! У этой твоей Марины свекровь – настоящее чудовище. Изводила ее постоянно, житья не давала, за каждым шагом следила, все время Марине нужно было докладывать, где она находится и что делает. Причем все с самым невинным видом и под самыми благовидными предлогами – мол, я старая больная женщина, очень о тебе беспокоюсь и все такое… – Тамара возвела глаза к потолку, тяжело вздохнула и продолжила рассказ: – В общем, достала ее свекровь хуже горькой редьки. А тут приехал к нам в город давний Маринин знакомый, с кем у нее еще в юности любовь была. Она ведь родом оттуда, из-под Одессы. Ну, слово за слово, старая любовь вспыхнула с новой силой. А Тарас как раз незадолго до того развелся…

– Тарас? – переспросила Сима, с трудом следя за рассказом. – Кто такой Тарас?

– Да друг ее старый! Тарас Ничипоренко его зовут! – Тамара недовольно взглянула на Симу. – Значит, Тарас развелся и позвал Марину замуж. Разводись, мол, тоже со своим уродом и выходи за меня. У меня в Малиновке дом хороший, сад, хозяйство… А Марина ему ответила, что свекровь ее по-хорошему не отпустит, непременно какую-нибудь гадость придумает… вообще извести может, да и Тарасу мало не покажется. Подговорит сыночка своего, чтобы развода не давал, станут они время тянуть, нервы мотать, так что влюбленные света невзвидят. Ну, в общем, придумали они эту историю. Тарас взял напрокат машину. Марина с работы ушла в обычное время, Тарас ее уже ждал в машине, но поехали они не на вокзал и не в аэропорт, а на Московское шоссе. По дороге Марина, как было у них заведено, позвонила свекрови – мол, еду в маршрутке, скоро буду дома. По шоссе они доехали до Твери и уже там сели на поезд до Одессы. И теперь живут там, гусей разводят…

– Ничего себе! – восхитилась Сима, и вдруг в ее душу закралось сомнение: – Послушай, а откуда ты все это знаешь? И как умудрилась всего за один день такую гору информации раскопать?

– Откуда? – Тамара презрительно фыркнула. – Я же тебе говорила – я самая лучшая!

– Ну все-таки?

– Ты не забывай, в каком мире мы живем! – вздохнула Тамара. – Как люди сейчас общаются? По электронной почте, в «Фейсбуке», эсэмэсками… в общем, через разные электронные устройства. А что один человек отправил в Сеть, то другой всегда сможет из Сети выловить. Я начала с того, что нашла электронный адрес Марины Устименко, взломала ее ящик и прочитала почту за последний месяц до ее исчезновения, потом вскрыла базу данных ее телефона, прочла эсэмэски за тот же период. Нашла ее переписку с Тарасом, почитала – надо тебе сказать, очень трогательно! Потом поработала уже с Тарасом, получила доступ к его данным, отследила аренду машины, выяснила, что он сдал ее в Твери. Там же, в Твери, в базе билетной кассы, выяснила, что Тарас Ничипоренко купил два билета на одесский поезд – один на свое имя, другой – на имя Оксаны Меленчук, своей двоюродной сестры…

– А сестра-то откуда взялась? – спросила окончательно запутавшаяся Сима.

– Ну ты даешь! – Тамара покачала головой. – Неужели непонятно? Оксана живет себе спокойно у себя в Украине, а паспорт свой дала брату. На украинской границе пограничники не слишком свирепствуют, на документы смотрят сквозь пальцы, а может, Марина с Оксаной немножко похожи, в общем, так или иначе, они благополучно добрались до Малиновки и, как я уже говорила, разводят гусей.

– А про гусей-то ты откуда узнала? – недоверчиво осведомилась Сима. – Или для красоты придумала?

– Зачем для красоты? Они своих гусей через Интернет продают, знаешь, есть такие сайты, через которые можно купить экологически чистые продукты…

– Ну надо же! – восхищенно протянула Сима. – Отличная работа…

– Только это еще не все, – продолжила Тамара другим тоном. – Я тебе все про Марину рассказала, а вот ты…

– А что я? – забеспокоилась Сима.

– А то, что ты мне все наврала. Ну и Михаилу Романовичу тоже.

– Это ты насчет чего?

– Насчет того, что Марина была твоей близкой подругой. Вранье это. Я же тебе сказала, что просмотрела всю ее почту и всю телефонную базу – и тебя там ни разу не встретила. Ни одного письма – ни от тебя, ни тебе, ни одной эсэмэски. Так что не были вы подругами. На то, что ты Михаилу наврала, мне, честно говоря, наплевать, а вот мне… не люблю, когда меня за дуру держат.

– Твоя правда… – Сима вздохнула. – Не были мы с ней подругами. Честно сказать, я на ее мужа давно уже глаз положила, ну и хотела выяснить – если Марина окончательно пропала, значит, дорога свободна и я могу им вплотную заняться. А если жива и здорова и в любой момент может вернуться, то, сама понимаешь, мне такой геморрой ни к чему…

– Что?! – Тамара уставилась на нее, широко открыв глаза. – На ее мужа? Ну ты даешь! Я этого мужа видела, а самое главное – почту его почитала. Это такой урод, просто слов нет! На рожу страшный, работает в какой-то лаборатории зачуханной, денег получает – гроши! Ну, конечно, говорят – любовь зла, полюбишь и козла, но не в буквальном же смысле! Кроме того, у него мамаша – это отдельная песня, такой монстр, что пора в книгу рекордов записывать… нет, ты как хочешь, а я тебе не верю!

– И правильно делаешь, – вздохнула Сима и решила рассказать Тамаре всю правду. – Только отойдем куда-нибудь, а то эти рыбы меня отвлекают. И лучше бы сесть, а то меня уже ноги не держат…

Рядом с аквариумами стояло несколько скамеек. Девушки сели на одну из них, и Сима приступила к рассказу.

Начала она с того, как пошла на вечер выпускников, как вернулась оттуда в сильном подпитии и как утром проснулась в пустой квартире. Затем поведала Тамаре о том, как стала разыскивать Сергея, как в результате этих поисков выяснила, что он был совсем не тем, за кого себя выдавал, и среди прочего случайно узнала, что он работал на то же детективное агентство, что и Тамара.

– Ну вот я и пришла к Михаилу Романовичу в надежде, что смогу что-то узнать про Сергея, про то, кем он был на самом деле, чем занимался в последнее время. Может быть, это поможет мне понять, почему он исчез. Знаешь, как-то очень не хочется думать, что это только для того, чтобы избавиться от меня. Не хочется думать, что я его так достала своими капризами и претензиями. Тем более что – вот как на духу – никаких особенных претензий я ему не предъявляла. Денег особо не просила – сама работаю, по мелочам не изводила, замуж за него не просилась.

Тамара слушала ее очень внимательно и пристально смотрела строгим немигающим взглядом. Когда Сима замолчала, детектив кивнула и строго проговорила:

– Вот теперь я вижу, что ты говоришь правду.

– Ты мне веришь? – проговорила Сима, порывисто схватив Тамару за руки.

– Верю, – серьезно ответила та. – Только говори тише, а то на нас уже оглядываются.

Сима покосилась на проходящих мимо бабушку с внуком и понизила голос:

– А если веришь – помоги!

– Ладно. – Тамара пожала плечами. – Мне это нетрудно. Если что-то есть у одного человека в компьютере, другой это может узнать. Если, конечно, он не полный кретин… – Она покосилась на Симу и примирительно добавила: – Ты извини, я тебя не имела в виду.

Она достала из сумки ноутбук, открыла его и быстро защелкала клавишами. Через несколько минут удовлетворенно хмыкнула и повернулась к Симе:

– Ну вот, для начала я решила проверить, что в Сети есть про Сергея Анатольевича Вяхирева. Учитывая примерное время и место рождения, я нашла одного подходящего человека с такими данными, но с ним серьезная проблема.

– Проблема? – переспросила Сима. – Какая проблема?

– Такая, что он умер в возрасте девяти лет и похоронен на кладбище города Южноводска. Ты как будто не удивилась?

– Чего-то в этом духе я и ожидала, – вздохнула Сима. – Это насчет настоящего Сергея Вяхирева. А чем все же занимался его двойник в вашем агентстве?

Тамара снова застучала по клавиатуре.

На этот раз она работала дольше, но все же скоро с победоносным видом проговорила:

– Как я и думала, открыть файлы Вяхирева оказалось нетрудно. Пароль примитивный, я его расколола в секунду. Последнее дело, над которым он работал, было вот какое.

Сима уселась поудобнее и вся превратилась в слух. Тамара придвинулась к ней ближе и заговорила вполголоса:

– К нам обратилась молодая женщина, бывшая манекенщица. Она собиралась замуж за какого-то английского лорда, а у тех, ты же понимаешь, очень строгие представления о семейных ценностях. На биографии будущей леди не должно быть ни пятнышка. А у нашей клиентки лет пятнадцать назад при загадочных обстоятельствах пропала сестра. Вот она и поручила нашему агентству разобраться в том старом деле, выяснить, что на самом деле случилось с ее сестрой, жива ли она… ну, понимаешь, чтобы проверить насчет потенциальных скелетов в собственном шкафу.

– Пятнадцать лет назад? – переспросила Сима. – А как фамилия этой заказчицы?

– Русакова. Наталья Русакова – может быть, ты слышала, она довольно известная модель…

– Фамилию я слышала, – взволнованно проговорила Сима, – причем совсем недавно. Только не в связи с модельным бизнесом, а совсем в другом контексте…

И она рассказала Тамаре историю пятнадцатилетней давности, которую услышала от Кирилла, а также упомянула фотографии, которые Сергей прятал в машине. Правда, имя Кирилла предпочла не называть.

– Значит, он сам был причастен к тому давнему делу… – протянула Тамара. – Почему же не отказался от этого поручения?

– Это как раз понятно! Он не хотел, чтобы в этом деле копался другой детектив. Не в его интересах было, чтобы кто-то другой раскопал тайны из его прошлого.

– Ты права! – Тамара наморщила лоб. – Ну-ка, погляжу, что удастся найти про то старое дело… конечно, тогда еще не все было компьютеризировано, но, может, какие-то файлы мне все же удастся раскопать…

Тамара погрузилась в работу.

Сима сидела молча, стараясь не мешать своей новой знакомой, и только следила за изменениями ее лица. Сосредоточенность сменилась разочарованием, потом снова проступила надежда, и наконец Тамара радостно воскликнула:

– Есть! Нашла!

– И что же ты нашла? – спросила Сима с легким оттенком недоверия в голосе.

– Есть файл, на котором собраны материалы по тому старому делу. Вел его капитан милиции Строгачев. На первом этапе расследования рассматривались две версии: убийство Дины Русаковой или ее исчезновение. В качестве основных подозреваемых трое – Кирилл Ремизов, Дмитрий Ракитин и тренер Алексей Иванович Костенко. На даче Костенко по свежим следам провели тщательный обыск, но вот что интересно: результаты этого обыска таинственным образом исчезли из материалов дела и больше нигде не упоминаются. После этого тренера быстро перевели из подозреваемых в свидетели, Кирилл Ремизов предоставил надежное алиби, и единственным подозреваемым стал Ракитин. И тут-то он бесследно пропал, тем самым значительно укрепив эти подозрения. Ракитин был объявлен в розыск, но его так и не нашли, а вскоре дело было закрыто…

– Да, темное какое-то дело… – протянула Сима. – А вот скажи, что-нибудь известно про того человека, который вел это дело? Про капитана Строгачева?

– Думаешь с ним поговорить? – спросила Тамара и добавила, снова стуча по клавишам: – Вряд ли он что-то помнит, а если и помнит – вряд ли захочет с нами разговаривать…

Сима мысленно отметила, что Тамара сказала «с нами». Что это значит? Она тоже заинтересовалась этой историей и хочет принять участие в установлении истины?

Тем временем Тамара оторвалась от компьютера. На лице ее застыло удивление.

– Ты можешь представить – этот капитан Строгачев сразу же после того, как закрыл дело об исчезновении Дины Русаковой, уволился из милиции и перешел работать в службу безопасности коммерческой фирмы «Спортинвест». Эта фирма занималась подготовкой спортсменов на коммерческой основе – арендовала спортивные залы, нанимала тренеров и все такое. И Строгачев до сих пор работает в этой фирме, теперь он начальник службы безопасности, а сама фирма сейчас занимается не только подготовкой спортсменов, но и строительством спортивных сооружений, а это, ты понимаешь, очень большие деньги!

– Ну и что в этом такого удивительного? – недоуменно осведомилась Сима. – Надоело ему в милиции, и денег было мало, вот и ушел в частный сектор…

– Да, в этом нет ничего удивительного, – кивнула Тамара. – Интересно только, кто владелец этой самой фирмы.

– Ну и кто же?

Тамара выдержала эффектную паузу и выпалила:

– Алексей Иванович Костенко!

Сима от удивления утратила дар речи. А переварив эту новость, удивленно проговорила:

– Тот самый тренер, один из подозреваемых по делу об исчезновении Дины Русаковой?

– Он самый, – уверенно ответила Тамара. – И вот еще что мне удалось накопать. В последнее время этого Алексея Ивановича очень часто связывают с каким-то серьезным криминалом. Никаких обвинений ему не предъявляли, но нет-нет да промелькнет его имя в связи с каким-нибудь крупным делом – то торговля наркотиками, то похищение людей, то еще что-нибудь такое же милое…

– Значит, он мафиози?

– Похоже на то. Причем достаточно высокого ранга. Говорят, у него и кличка есть, как у всех криминальных личностей, – Кость.

– Но тогда смотри, что получается. Капитан Строгачев благополучно теряет результаты обыска, исключает Костенко из числа подозреваемых, потом вешает все обвинения на Сергея… тьфу, никак не привыкну – на Дмитрия, который к тому времени бесследно исчез. И сразу после этого переходит на работу в фирму Костенко… причем, я не сомневаюсь, на очень приличную зарплату.

– Я в этом тоже не сомневаюсь.

– Значит, он закрыл это дело по поручению Алексея Костенко!

– Ну вот, ты сама это сказала!

– А Дмитрий тем временем скрылся, где-то долго прятался под именем Сергея Вяхирева, выждал почти пятнадцать лет… а потом решил, что то старое дело уже забылось, и вернулся в наш город.

– Выходит, так, – согласилась Тамара. – Здесь он познакомился с тобой…

– Боюсь, – вздохнула Сима, – что при этом решающую роль сыграло мое сходство с Диной.

– Возможно. – Тамара не стала с ней спорить. – Тем временем он устроился на работу в наше агентство – видимо, за то время, что провел в бегах и под чужим именем, он приобрел некоторый опыт. Во всяком случае, до последнего времени его работа в агентстве была успешной. Но тут случилось неожиданное: сестра Дины заказала новое расследование обстоятельств ее исчезновения, и это расследование поручили Дмитрию… то есть уже Сергею. Ну, тут ему ничего не оставалось, кроме как снова пуститься в бега, пока его не опознали как Дмитрия Ракитина… так что, подруга, можешь не комплексовать – он сбежал не от тебя, а от призрака того старого дела.

– Похоже на то, – согласилась Сима, но вдруг снова вскинулась: – Подожди, но он ведь сбежал не сразу! Он какое-то время занимался этим расследованием и зачем-то сделал кучу фотографий Кирилла Ремизова…

– А ведь правда, – согласилась Тамара и снова полезла в компьютер.

Через несколько минут она сообщила:

– Ты права, он получил задание за неделю до того, как скрылся. И знаешь, что он делал эту неделю?

Вопрос был риторический, Сима не стала на него отвечать, она ждала продолжения. Которое незамедлительно и последовало:

– Если судить по компьютеру, эту неделю, помимо всего прочего, он узнавал все, что можно, о компьютерной фирме «Ремдекс». Залезал на их сайты, смотрел годовые финансовые отчеты… ты что-нибудь понимаешь? Зачем ему это было нужно? У него земля под ногами горела, а он что – собирался акций прикупить?

– Не то чтобы все понимаю, но догадываюсь. Знаешь, кому принадлежит эта компьютерная фирма?

– Могу проверить… – Тамара снова потянулась к компьютеру.

– Не надо, не трать время! – остановила ее Сима. – Я тебе и так скажу. Владелец контрольного пакета акций этой фирмы – Кирилл Ремизов.

– Опаньки! – воскликнула Тамара. – Знакомые все лица!

– И что это значит? – задумчиво проговорила Сима. – Почему он начал наводить справки о фирме Кирилла?

Ей пришло в голову, что Сергей… то есть Дмитрий что-то знал про Кирилла. Что Кирилл не все ей рассказал. Ведь он сам признался, что алиби у него тогда было фальшивое, что он не вернулся в город на последней электричке, а бродил всю ночь вокруг дачи…

Может быть, он только прикидывается невинной овечкой, а на самом деле убил Дину?

Симе стало тошно от этой мысли.

Только что она пережила разочарование в близком человеке, только что узнала, что Сергей был не тем, за кого себя выдавал. Так, может, и у Кирилла свой скелет в шкафу?

Сима сама удивилась, насколько расстроила ее эта мысль. Казалось бы, кто ей Кирилл? Что их связывает? Черт их там разберет, кто виноват в убийстве! Но Сергея, то есть Дмитрия, она все же знала больше года, а этого Кирилла всего несколько дней…

– Кажется, я догадываюсь, в чем дело, – прервала Тамара ее грустные раздумья.

– В чем? – в голосе Симы невольно прозвучала надежда.

Впрочем, она тут же угасла: наверняка Тамара пришла к тем же выводам, что и она.

– Я думаю, Сергей, или Дмитрий, называй его как хочешь, понял, что надо удирать, пока его не связали с тем давним делом. Но для того, чтобы получить новое имя, скрыться надежно и с комфортом, нужны были деньги, и деньги немалые. И тут ему на глаза случайно попалась какая-нибудь информация о фирме «Ремдекс», он узнал, что ее владелец – его старый знакомый, и решил припугнуть его, пригрозив, что вытащит на свет то старое дело, и потребовав за молчание денег. Вот он и стал узнавать о Ремизове все, что можно…

– Похоже на то, – проговорила Сима, обдумав эти слова.

Такое объяснение показалось ей более вероятным, чем первое, и больше ей понравилось – в этой версии Кирилл ни в чем не был виноват и не обманывал ее…

Но тут же мелькнула другая мысль: если Тамара права, если Сергей действительно хотел шантажировать Кирилла, то почему не довел этот замысел до конца? Почему исчез, ничего не потребовав у старого знакомого?

Или все-таки потребовал, и Кирилл заплатил ему, но ничего ей не сказал? Не может быть. Он так удивился, когда увидел те фотографии.

Впрочем, кто она такая, чтобы ей все докладывать?

В эту минуту у нее зазвонил телефон.

Это был Кирилл. И очень кстати. Надо было срочно наладить с ним отношения, ведь они так плохо расстались, а Симе необходимо еще о многом его расспросить.

– Кирилл, – защебетала она, – представляете, я как раз сейчас о вас думала!

Голос Кирилла звучал смущенно:

– Надо же, какое удивительное совпадение – я тоже думал о вас. Поэтому и позвонил.

– Представляете, Кирилл, я мучительно придумывала повод, чтобы вам позвонить, – и тут вы мне звоните… но теперь я так же мучительно придумываю повод, чтобы с вами увидеться. Может быть, вы мне поможете? Может, мы вместе придумаем такой повод? Или встретимся безо всякого повода?

«Не переигрываю ли я?» – запоздало подумала Сима, но слово, как известно, не воробей…

– Давайте! Только… – спохватился вдруг Кирилл, – я сейчас должен навестить одного человека… я с ней уже договорился, и неудобно будет отменять…

«Ну вот, получи, что заслужила! – Сима почувствовала, как у нее портится настроение. – Нечего было так разливаться! Он тебе ясно дал понять, что вовсе не жаждет встречи. Да еще и намекнул на то, что у него назначено другое свидание… да что там намекнул! Прямо сказал, что это женщина!»

– А впрочем, мы с вами можем пойти к ней вместе! – продолжал тем временем Кирилл.

– Вместе? К ней? – переспросила Сима. – Нет, что вы!

– Это моя тетя, – пояснил собеседник. – Ну, помните, я вам про нее рассказывал! Тетя вам понравится, она очень милая старушка!

– Ах, тетя! – Сима почувствовала, как у нее на лице расцветает глупая улыбка. – Ну, если тетя… я согласна, всегда мечтала познакомиться с вашей тетей!

– Так-так, – произнесла забытая Тамара, – ну, подруга, ты даешь! Времени даром не теряешь. Не успела одного потерять, как уже другого окучиваешь.

– Да брось ты, – вздохнула Сима, – нужно же в этой истории разобраться. Если хочешь знать, я ему и не нужна совсем, я просто на ту его прежнюю любовь похожа…

– Да ладно, – отмахнулась Тамара, – мне-то какое дело.

Тетя Кирилла жила в хорошем, недавно отремонтированном доме недалеко от центра. В подъезде дежурила консьержка, которая поздоровалась с Кириллом по имени-отчеству, – как поняла Сима, он часто навещал свою родственницу и он же купил ей эту квартиру.

– Я предлагал тете переехать ко мне, в загородный дом, – пояснил Кирилл, входя в лифт, – но она ни в какую – хочет самостоятельности, и вообще привыкла жить в городе.

Подойдя к двери, Сима услышала доносящиеся из-за нее звуки фортепьяно.

Кирилл позвонил, музыка прекратилась, раздались приближающиеся шаги и старый, но звучный голос:

– Иду-у, иду-у!

Дверь открылась, и на пороге появилась старушка в белой кружевной блузке, заколотой у горла брошью с камеей, с аккуратно уложенными голубоватыми волосами и легким слоем розовой помады на губах.

– Кирюшенька, это ты! – Старушка умильно сложила руки. – И с девушкой! Как хорошо!

– Это Симона, очень славная девушка, – представил Кирилл свою спутницу.

– Не сомневаюсь. – Старушка посторонилась, пропуская гостей в квартиру, и внимательно посмотрела на Симу.

– А мы ведь раньше встречались, – проговорила она неуверенно.

– Вряд ли, – ответила Сима, – я бы это запомнила.

Старушка проводила гостей в комнату и усадила на диван.

Комната была просторная и светлая. На стене висела картина – букет полевых цветов в простом глиняном кувшине, на самом видном месте стояло немецкое пианино.

– Сейчас мы будем пить чай! – объявила хозяйка дома.

– Тетя, я сам накрою, – предложил Кирилл.

– Ни в коем случае! Я что, по-твоему, такая дряхлая развалина, что не могу самостоятельно поставить чайник?

– Нет, тетя, я этого не говорил, я просто хотел…

– А если не говорил, так сиди, как положено гостю!

Старушка удалилась на кухню, но вскоре вернулась и села к инструменту.

– Симона, – обратилась она к гостье, – как вы относитесь к старинным романсам?

– Ну как вам сказать… – Сима замялась. – Скорее хорошо…

Старушка кивнула, положила руки на клавиши и запела тоненьким, чуть надтреснутым голоском:

Моя душечка, моя ласточка, Взор суровый свой прогони. Иль не видишь ты, как измучен я?! Пожалей меня, не гони!

– Тетя, может, не надо? – взмолился Кирилл. – Симона у тебя первый раз, пожалей ее…

– Да что вы, Кирилл… – смутилась Сима. – Пусть ваша тетя поет, мне нравится…

– Вот видишь, Кирюша, – оглянулась тетушка. – Ей нравится! Я же сразу поняла, что она – очень милая девушка! – И продолжила:

Не лукавьте, не лукавьте! Ваша песня не нова. Ах, оставьте, ах, оставьте! Все слова, слова, слова…

– Тетя! Я умоляю! – не выдержал Кирилл. – Я тебя очень прошу, не надо!

– Ну хорошо, хорошо! – Старушка резко захлопнула крышку пианино и встала, обиженно проговорив: – А тому юноше очень понравилось, как я музицирую! Он меня слушал целый час, я ему спела и этот романс, и «Не уходи, побудь со мною», и «Темно-вишневую шаль»…

– Юноше? Какому юноше? – строго спросил Кирилл. – Ты мне ничего не рассказывала!

В глазах старушки мелькнул испуг, как будто ее поймали на каком-то неблаговидном поступке, но в это время из кухни донесся свист.

– Ой, чайник вскипел! – в голосе тетушки прозвучала плохо скрытая радость. – Сейчас мы будем пить чай!

Через несколько минут тетушка снова появилась с чайником. Поставила на стол три чашки розового немецкого фарфора, вазочку с конфетами и другую – с домашним печеньем. Разлив чай, она пригласила гостей к столу.

Сделав первый глоток, Кирилл пристально взглянул на тетушку и строго проговорил:

– Тетя, не думай, что я забыл. Какого это юношу ты тут принимала?

– Что? – Старушка уставилась на племянника невинным взором. – О ком ты говоришь? Какой еще юноша? Кирюша, я не в том возрасте, чтобы принимать юношей…

– Вот именно! – прервал ее Кирилл. – И не надо делать вид, что ты все забыла! Ты только что проговорилась, что целый час пела ему «Темно-вишневую шаль» и «Очи черные», и он все это безропотно слушал! Тетя, колись!

– Я не говорила ничего подобного! – возмущенно возразила старушка. – Я никогда не пою «Очи черные»! Это не мой репертуар! «Темно-вишневая шаль» – это да, но не «Очи черные»!

– Ну, может, ты пела что-то другое, но он слушал тебя целый час – и о чем это говорит?

– О том, что у него хороший вкус и приличное воспитание! В отличие от многих моих знакомых…

– Нет, тетя! Это говорит о том, что он – мошенник! Я много раз тебе говорил, что существуют мошенники, которые специализируются на обеспеченных старушках вроде тебя!

– Он не мошенник! – возмущенно перебила его тетушка. – Неужели ты думаешь, что я не в состоянии отличить мошенника от приличного человека? Может быть, я стара, но еще не в маразме! И вообще, зачем ты начал этот разговор при… при девушке?

– Это не я, это ты его начала. И я за тебя очень беспокоюсь. Скажи, чего от тебя хотел этот «приличный человек»? Он хотел тебе что-нибудь продать? На что-то тебя уговаривал?

– Нет, ничего подобного!

– Но чего он от тебя хотел? Зачем вообще пришел?

– Он очень просил ничего тебе не говорить… – смущенно пролепетала старушка.

– Тем более! Неужели тебя это не насторожило? Ясно же, почему он просил не говорить это мне – чтобы я не помешал его афере! Чтобы я не помешал тебя облапошить!

– А вот и нет! – проговорила старушка, поджав губы. – Вовсе не потому! Как плохо ты думаешь о людях! Просто он хотел, чтобы это было для тебя сюрпризом…

– Что – это? – продолжал настаивать Кирилл.

– Книга… он пишет о тебе книгу.

– Книгу?

– Вот именно! Ведь ты, Кирюша, очень известный, можно даже сказать – выдающийся человек. Разумеется, публике интересно знать, как ты добился успеха! Каким ты был в молодости, как достиг своего теперешнего положения…

– Вот как? – Кирилл строго взглянул на старушку. – Тетя, если кто-то хочет обо мне писать, он должен сначала обсудить это со мной. Иначе никак нельзя. А ко мне никто не обращался…

– Ну, не знаю… – тетушка явно смутилась. – Может быть, он просто не успел…

– Тетя, что он у тебя спрашивал? Что ты ему рассказала? Мне это обязательно нужно знать!

– Да не волнуйся, Кирюша! – старушка делано засмеялась. – Я не выдала ему никаких твоих коммерческих тайн! Я их просто не знаю… да он ни о чем таком и не спрашивал, его интересовала в основном твоя юность и молодость. Он говорил, что это – для первой части книги, где будет рассказано, как формировался твой характер…

– Молодость? – настороженно переспросил Кирилл. – А конкретно о чем вы говорили?

– Ну как… – тетушка замялась. – Я рассказывала ему о твоем увлечении фехтованием… это ведь тебе очень много дало – правда? Фехтование сформировало твой бойцовский характер…

– Еще о чем?

– Ну, ты понимаешь, он спрашивал о твоей личной жизни в то время… он говорил, что такие вещи очень интересуют читателей… что это очень способствует популярности книги… поэтому его очень заинтересовала история с Диной…

Старушка вдруг взглянула на Симу, и на ее лице отобразилась напряженная работа мысли, как будто она что-то безуспешно пыталась вспомнить. Кирилл не обратил на это внимания – он побледнел и резко спросил:

– Зачем ты обсуждала это с посторонним человеком?

– Ну, Кирюша, не обижайся! Он же просил рассказать ему какую-нибудь романтическую историю, вот я и…

– И что ты ему рассказала?

– Ну рассказала, как ты переживал… как ты пропадал в ту страшную ночь, как вернулся рано утром – бледный, измученный, на тебе просто лица не было…

– Тетя! – вскрикнул Кирилл и покосился на Симу. – Тетя! Ты сказала ему, что я тогда вернулся утром?!

Старушка заморгала, закусила губу и уставилась на племянника с видом нашкодившего ребенка.

– Ах, ну да… – пролепетала она. – Я никому не должна была этого говорить… но, Кирюша, это было так давно… вряд ли это сейчас кому-то интересно…

– Очень даже интересно! Ты ведь сама сказала, что я – заметный человек! Наверняка этот твой гость решил меня шантажировать, а ты дала ему отличный материал…

– Ох, Кирюша, ну почему ты всегда так плохо думаешь о людях? Это был очень, очень приличный молодой человек!

– Да-да, мы это уже слышали! Он завоевал твои симпатии тем, что целый час слушал твое пение…

– Не только слушал! – гордо проговорила старушка. – Он записывал меня на магнитофон! Он сказал, что у него есть знакомый продюсер, который любит старинные романсы и хочет выпустить пластинку, на которой пожилые люди вроде меня исполняют романсы! Я могу прославиться, Кирюша!

– Так он еще и записывал все на магнитофон?! – воскликнул Кирилл, схватившись за голову. – Он записал все, что ты рассказала? И про то, что я тогда вернулся утром?

– Кажется, да… – старушка снова смутилась. – По-моему, он как включил магнитофон, так и не выключал его…

– Ох, тетя, тетя! – вздохнул Кирилл. – Я ведь тебя просил… ты ведь всегда была умной и осторожной, а тут… я никак не ожидал от тебя такого легкомыслия!

– Прости меня, Кирюшенька! – жалобно проговорила старушка. – Прости, я доставляю тебе столько неприятностей! Но ты ведь помнишь, сколько мне лет…

– Ладно, тетя, не переживай, ты знаешь, что я не могу долго на тебя сердиться!

– Я должна тебе еще кое-что сказать…

– Что еще?!

– Я показывала ему альбом с твоими старыми фотографиями, детскими и более поздними…

– Ну, показывала альбом – это еще не преступление. Если он это терпеливо вынес – значит, так ему и надо. Сам виноват.

– Да, но после этого одна фотография пропала. Та, где вы с Димой и Диной. Сначала я подумала, что она куда-то завалилась, но так и не нашла ее. А теперь, после того, что ты мне сказал, я думаю, может быть, это он ее взял…

Вдруг Кирилл снова нахмурился.

– Тетя, – проговорил он настороженно, – а как выглядел этот твой… юноша?

– Ну, как… обыкновенно, – старушка пожала плечами. – Говорю же тебе – очень приличный молодой человек… ты знаешь, он мне показался знакомым…

– Знакомым? – переспросил Кирилл. – Ты говоришь, что он был молодой… а насколько молодой?

– Ну, примерно твоих лет…

– Ага, а ты назвала его юношей!

– Ну, для меня все, кто моложе пятидесяти, – юноши… но Сереже не было еще и сорока…

– Сереже? – переспросил Кирилл. – Что же ты не сказала, что он назвал свое имя?

– А ты не спрашивал!

– Он представился Сергеем? – подала голос Сима. – А он не похож на этого человека? – и она показала единственную фотографию Сергея Вяхирева, которую нашла в памяти своего телефона.

– Да, это он, это Сергей, – уверенно проговорила старушка и вдруг пристально уставилась на экран телефона. – Я все время думала – кого он мне напоминает? А теперь, когда я увидела эту фотографию, до меня дошло – он похож на твоего друга, Диму… Ты помнишь Диму?

– Еще бы мне его не помнить! – Кирилл многозначительно переглянулся с Симой.

– И вы… – Старушка перевела взгляд на девушку. – Я думала, почему ваше лицо показалось мне знакомым? А теперь вспомнила ту давнюю историю и поняла – вы очень похожи на Дину! Вы знали Дину? Хотя что я говорю? Откуда вы могли ее знать?

– Я ее не знала, но мне уже говорили о нашем сходстве!

Сима вытащила те фотографии, что рассматривали они с Кириллом в ресторане.

– Вот она! – обрадовалась тетушка. – Вот эта была в альбоме!

– А эта?

– Нет, эта не моя… – тетушка рассматривала второй снимок. – Да это же Дина! А вот этот человек… я не знаю, кто он, но он ее вожделеет.

– Что-что? – Сима едва скрыла улыбку, уж больно слово было старорежимное.

– Да-да, такой взгляд может быть у мужчины, который страстно и тайно желает ее! Вот послушайте, – тетушка блеснула глазами, – я много лет проработала секретарем в суде. И было однажды такое громкое дело. Судили одного человека за убийство из ревности. Убил он не жену и не любовницу, а мужа этой женщины.

– Какой женщины? – Сима невольно заинтересовалась.

– Той, которую любил много лет. Они были знакомы еще со школы, в одном классе учились. Или в параллельных, я уж не помню точно, но он ее любил с самого детства. Так подруги рассказывали, и учительница бывшая. Классный руководитель. В общем, любил, но без взаимности. Он и взрослым неказист был, а в детстве и вовсе заморыш. Все документы через меня проходили, я фотографии видела.

Сима перехватила взгляд Кирилла, брошенный на часы, и поняла, что им пора уходить. Но старушка ударилась в воспоминания и разошлась не на шутку.

– В общем, девушка его не отличала, но и ни с кем из одноклассников особенно не дружила. И только в последнем классе случилась у нее любовь – ну, как обычно это бывает. Гуляния, провожания, разговоры до утра и все такое прочее. Конечно, все в школе про это знали. А этот-то, которого судили, в любви ей признавался еще раньше, но она его всерьез не приняла, отшутилась. И вот, когда любовь-то случилась с другим мальчиком, этот ей не то чтобы угрожал, но сказал – дескать, если не мне, то никому ты не достанешься. Ну, снова никто всерьез его не воспринял. Эти двое школу заканчивали и должны были в один институт поступать. И буквально после выпускного вечера парень выбросился с девятого этажа.

Тетушка остановилась перевести дух и посмотрела на Симу. Та правильно поняла ее взгляд и ахнула.

– Но про все это стало известно через много лет. То есть тогда посчитали этот случай самоубийством – у парня проблемы были в семье, с отчимом отношения не складывались. Ну, у кого их нет, проблем-то? Девушка, правда, про этого типа рассказала – дескать, преследовал и угрожал. Но он алиби предоставил – дома был весь вечер. В общем, отец той девушки был военный, ему как раз перевод предложили в другой город, он и уехал со всей семьей. А этот, несчастный влюбленный, жил тихо-мирно, только опять-таки на суде выяснилось, что приезжал он в тот город и с той девушкой встречался, домогался ее, в общем. Она тогда замуж вышла тоже за военного и укатила с ним в секретную военную часть, да так, что и концов не найти. И лет двадцать промоталась с ним по горячим точкам да по отдаленным гарнизонам, а туда, сами понимаете, так просто не приедешь. И вот прошло двадцать лет, у женщины этой уже детей двое, старший школу закончил, тут мужа переводят в наш город. Они и приехали. Она уж думала, что все позади – все-таки столько времени прошло. Тут-то все и началось.

Узнал этот тип, что она в нашем городе, явился к ним в дом, да и убил мужа ножом. Тот и ахнуть не успел. Я, говорит, тебя предупреждал – не мне, так никому.

– Кошмар какой! – невольно сказала Сима.

– Я к чему это все рассказала… – заторопилась тетушка. – Этот тип на суде ничего не говорил, только молчал и смотрел на женщину. Именно с таким выражением, как вот этот человек смотрит.

– Это наш тренер, Алексей Иванович Костенко… – медленно проговорил Кирилл.

– Вот оно что…

– Постойте! – встрепенулся Кирилл и сдвинул снимки в сторону. – А это что такое?

– Это еще одна фотография, она тоже в том конверте была. Это часть Громовского кладбища.

– Откуда ты… вы знаете? – Кирилл смотрел недоверчиво.

«От верблюда», – захотелось ответить Симе, но она сдержалась.

– Мне один человек сказал, он эти места хорошо знает, – ровным голосом сказала она. – С детства в том районе жил, на кладбище часто бывал. Это вот – склеп богатых купцов Синерядовых, а на этой могиле и надписи нет…

– А это что? – Кирилл вырвал у нее из рук фотографию и впился в нее глазами. – Вот это внизу, на палке железной привязано?

– Это, надо думать, остатки креста… – Сима попятилась, испугавшись горячечного блеска его глаз.

– Да вот это, ниже! – рявкнул Кирилл, так что Сима вздрогнула. – Лупа в этом доме есть? – Он не глядя протянул руку, и тетушка тотчас вложила ему в руку лупу в старинном футляре.

Кирилл бросил футляр на пол, уставился в лупу и, побледнев, протянул хриплым голосом:

– Не может быть, не может быть…

– Что, что такое? – закричали хором тетушка с Симой.

– Кирюша, ты сядь, выпей водички… – засуетилась тетушка. – Может, тебе валерьянки накапать?

– Она там, – сказал он, отведя Симину руку со стаканом. – Дина там, в этой могиле. Это ее шарф.

– Да откуда ты можешь знать?! – воскликнула Сима.

– Этот шарф я ей подарил незадолго до того треклятого дня рождения тренера. – Кирилл закрыл лицо руками.

– В бутике купил, кучу денег ухлопал… – прошептала Симе на ухо тетушка.

– Откуда он взял эту фотографию? – спросила Сима.

Никто ей не ответил.

Кирилл вскочил и побежал в прихожую.

– Куда ты? – Тетушка беспомощно посмотрела на Симу, и та кинулась за Кириллом.

– Я должен попасть туда… – бормотал он, – я должен убедиться, что она там…

– Ты с ума сошел! – как-то незаметно они перешли на ты. – Там же опасно, на кладбище этом! Там люди пропадают!

Тут же она вспомнила, что насчет пропавших женщин все оказалось неправдой. Первая, Марина Устименко, просто сбежала от свекрови и постылого мужа. А вторая, из соседнего дома, Жанна Кулик, вместо работы отправилась в ночной клуб. Там в драке ей двинули по глупой голове и сломали два ребра. Из больницы она боялась позвонить мужу, потому что все бы раскрылось, а муж уже неоднократно предупреждал ее насчет гулянок и грозил разводом. Сима вспомнила, что фамилию Кулик упоминали ее знакомые капитаны Щеглов и Войтенко. От них она и услышала эту волнующую историю.

Но все же нет дыма без огня, люди зря болтать не станут, что-то на этом кладбище было нечисто.

– Кирилл, я с тобой! – решительно сказала Сима, сообразив, что его все равно не переубедить. – Только подожди минутку!

Она скрылась за дверью ванной и, пустив воду, набрала номер Тимофея.

– Дядя Тимофей, – шепотом заговорила Сима, – тут такое дело. Нужно через твою бывшую жену Галю к полковнику полиции обратиться…

Тимофей сразу уразумел суть и дал ей Галин номер, сказав, что введет ее в курс дела, а если что понадобится, то пускай Сима сама звонит. На том и порешили.

По дороге Сима уговорила Кирилла заскочить в магазинчик, где торговали спиртным, и купила литровую бутылку водки.

– Пригодится, – усмехнулась она.

Кирилл только рукой махнул – делай как знаешь.

– Ну вот, скоро мы уже будем дома! – Молодой человек в поношенной студенческой шинели с поднятым воротником опасливо огляделся по сторонам.

Его спутница, стройная барышня в каракулевом полушубке, вцепилась в его локоть и прошептала:

– Господи, только бы пройти мимо этого кладбища! О нем рассказывают такие страшные истории…

– Со мной вы можете ничего не бояться, Шурочка! – Бывший студент приосанился и поправил фуражку, вглядываясь в осенний сумрак. – Согласитесь, что сегодняшний вечер был особенно хорош. Стихи, которые читал господин Гумилев…

Договорить он не успел: из-за кладбищенской ограды выскользнул бесформенный белый силуэт и перегородил им дорогу.

Барышня, взвизгнув, прижалась к своему спутнику:

– Валентин, мы погибли! Это они, это «призраки»…

По Петрограду давно уже ходили слухи о банде «призраков», которые прятались на городских кладбищах и нападали оттуда на поздних прохожих, завернувшись в саваны. Говорили, что «призраки» отличаются особенной жестокостью.

– Не бойтесь, Шурочка… – проговорил бывший студент, сжимая плечи барышни, но голос его дрожал и не внушал ей уверенности.

– Бежим! – шепнула Шурочка и, резко развернувшись, бросилась назад.

Валентин побежал за ней, но не успели они сделать и десяти шагов, как перед ними словно вырос из-под земли второй грабитель в развевающемся саване.

– Куда побежали, голуби? – крикнул он страшным голосом и хрипло расхохотался.

Шурочка завертела головой и увидела, что слева к ним приближается третий «призрак».

Сейчас она смогла рассмотреть его как следует: здоровенный детина, с головой завернутый в длинную грязную простыню. На месте глаз были прорезаны дырки, вокруг грубо намалевано подобие мертвой головы.

– Стойте, господа хорошие! – рявкнул первый грабитель. – Мы вам ничего плохого не сделаем. Если, конечно, вы нам все сами отдадите.

– Вы грабители? – едва слышно промолвила Шурочка.

– Нет, мы не грабители! – гордо ответил второй «призрак». – Мы – экспроприаторы! Мы экспроприируем ваши ценности в пользу мирового пролетариата!

– У нас нет никаких ценностей…

– А это мы сейчас проверим! – «Призрак» шагнул к барышне, протянул руки и добавил: – Даже если у вас нет этих самых ценностей, шубка у вас, барышня, больно хороша! Подарю ее своей марухе – вот она будет довольна! Не все вам, барам, в мехах ходить…

– Убери от нее свои грязные руки! – истерично выкрикнул Валентин и загородил собой спутницу.

– Ишь, как расхрабрился! – Грабитель вытащил из-под савана большой мясницкий нож и махнул им перед лицом Валентина. – А вот мы посмотрим, барчук, какого цвета у тебя кровь! Правду говорят, что голубая, али врут?

В этот страшный момент из осеннего мрака донесся переливчатый свист.

– Никак милиция, – крикнул один из «призраков». – Атас! Смываемся, хлопцы!

Из бокового переулка, топая тяжелыми сапогами, выбежали несколько вооруженных людей.

«Призраки» метнулись к ограде Громовского кладбища, перемахнули через нее и скрылись среди могил.

Милиционеры, пробежав мимо ночных прохожих, бросились на кладбище вслед за бандитами.

– Здесь им нас нипочем не найти, – шептал бородатый верзила в крестьянском армяке, деловито сворачивая саван. – Не пойдут они на кладбище… побоятся…

– Да кабы так! – возразил ему крепкий коренастый мужик в поношенном матросском бушлате. – Вон, глянь, перелезли уже через ограду! Сейчас здесь будут!

– Хватит трястись, цуцики! – оборвал их третий член банды, тощий вертлявый тип с быстрыми опасными глазами и с золотой фиксой, явно самый опасный и самый авторитетный член банды. – Хватит трястись и хватит болтать! Вон они, уже сюда идут, волки позорные! Спрячемся сюда, в этот склеп – здесь они нас не найдут!

Он осторожно, стараясь не скрипнуть, приоткрыл кованые воротца и проскользнул в склеп какого-то купца.

– Ох ты, страсть какая! – прошептал бородатый, мелко крестясь. – С детства упокойников не люблю…

– Что ж тогда к нам в банду пошел? – хмыкнул «матрос», пролезая в склеп следом за вожаком. – Что ж тогда в саване людей пугаешь?

– Саван – это одно, а настоящий упокойник – совсем другое! – проворчал бородач, но все же протиснулся в склеп.

Милиционеры, опасливо оглядываясь по сторонам, прошли в нескольких шагах от склепа.

– Проверить бы, – проговорил один из них, стволом маузера показывая на склеп.

– Да брось ты, Петров! – остановил его второй. – Нет их там. А ежели есть, лучше туда не соваться. Стукнут тебя свинчаткой по черепу, и пискнуть не успеешь. Лучше пойдем отсюда, все равно не найдем их, а скоро уже совсем стемнеет.

Петров опасливо поглядел на склеп, но спорить не стал – ему и самому не хотелось соваться в опасную темноту.

Скоро шаги милиционеров затихли в дальнем конце кладбища.

– Слава те господи! – Бородатый бандит перекрестился и облегченно выдохнул. – Кажись, убрались ироды… пойдем отсюда, братцы, не могу я тут находиться рядом с упокойниками…

– Обожди еще минутку, – остановил его «матрос». – Может, они недалеко ушли…

– Да ушли, ушли!

– Обожди! – резко оборвал его главарь. – Тут, кажись, кое-что интересное рисуется.

– Что еще? – испуганно просипел бородач.

– А вот гляньте-ка, цуцики, какая могилка интересная! – Он показал на видневшуюся в углу склепа замшелую каменную плиту с едва различимыми, полустертыми надписями на каком-то незнакомом языке.

– Да что ты там такое углядел? – пробормотал бородач. – Идтить надобно отсюда, пока упокойники не рассерчали…

– Усохни, плесень! – зашипел на него главарь. – Кажись, нам козырная карта выпала!

– Об чем это ты, Щербатый? – заинтересовался «матрос». – Никак это та самая могила?..

– Она, не иначе! – Главарь сверкнул в полумраке фиксой. – Аскольдова могилка…

Среди окрестных жителей уже давно ходил слух, что на Громовском кладбище в незапамятные времена был похоронен какой-то древний варяжский князь по имени Аскольд и что вместе с ним в той же могиле были схоронены его драгоценности.

Распространению этой легенды ничуть не мешало то, что настоящий князь Аскольд правил со своим братом Диром очень далеко от этих мест, в Киеве, где и был убит князем Олегом, и там же похоронен, а также то, что не только Громовское кладбище, но и сам город Петербург основали куда позднее легендарных времен варяжского княжения.

Обитатели окрестностей старого кладбища свято верили, что на этом кладбище схоронены несметные сокровища, но на них наложено заклятие, оттого никто и не может их найти.

– Аскольдова могила? – недоверчиво проговорил бородач и снова истово перекрестился. – Неужто правда? – Тут же на лицо его набежала тень, и он замотал головой: – Никак, Щербатый, ты ее открыть собираешься?

– А кто же мне помешает? – Главарь зло покосился на бородача. – Уж не ты ли, Митяй?

– Креста на тебе нет! – вскинулся бородач. – Это же какой грех – могилу разворошить, упокойника потревожить!

– Крест на мне есть. – Бандит вытащил через ворот серебряный крестик и предъявил его подельнику. – А только мне это без разницы. Тут, может, на большие тыщи товара лежит, а я его так оставлю? Не бывать тому!

– Окстись, Щербатый! – взмолился бородач. – Одумайся! Нельзя мертвого грабить! Живых – это с нашим удовольствием, а мертвых – нипочем нельзя!

– Вот оно как? – Щербатый страшно оскалился, шагнул к бородачу и прошипел: – Тебе, хряк деревенский, большие деньги и правда ни к чему, а мне они очень даже пригодятся! Уж я знаю, на что их потратить! Делиться с тобой я так и так не хотел, а вот могилку открыть ты мне поможешь! Вон ты какой здоровенный!

– Не буду! – залепетал бородач. – Христом Богом прошу – не заставляй меня! Грех это большой!

– Будешь! Еще как будешь! – Щербатый достал из-за пазухи наган, направил его в живот подельника. – А ну, работай, скотина сиволапая! Работай, если не хочешь пулю схлопотать!

Крестьянин испуганно попятился, но Щербатый щелкнул курком и ткнул наганом ему под ребра.

Бородатый снова перекрестился, вполголоса забормотал молитву, на негнущихся ногах подошел к старой плите и опустился перед ней на колени. Достав из-за голенища большой нож, он вставил его в щель с краю плиты и нажал на рукоятку.

Кончик ножа с жалобным звоном отломился.

– Ну вот, только ножик свой испортил! – проворчал бородач. – Может, отпустишь меня, Щербатый?

– Сделаешь свое дело – отпущу! – Главарь снова ткнул крестьянина в бок стволом нагана. – Давай открывай!

Бородач вздохнул, вставил в щель обломок ножа и снова нажал на рукоятку. Наконец плита с жутким скрипом поползла в сторону. Открылась темная внутренность саркофага, густо затканная липкой паутиной.

– Ну вот, можешь, если захочешь! – проговорил главарь. – Ладно, проваливай, дальше я и сам управлюсь!

Крестьянин медлил, тогда Щербатый снова ткнул его в бок наганом:

– Я сказал – проваливай!

Бородач неловко поднялся и вышел из склепа, крестясь и оглядываясь через плечо.

– Это ты правильно Митяя прогнал, – подал голос бандит в матросском бушлате. – На двоих делить сподручнее, чем на троих. Гораздо сподручнее.

– На двоих? – Щербатый покосился на сообщника и зло ощерился: – Кто тебе сказал, что я с тобой собираюсь делиться?

– Кто сказал? – «Матрос» сунул руку в карман. – А разве мы с тобой не товарищи?

– Гусь свинье не товарищ! – процедил Щербатый и направил на сообщника наган. – Катись отсюда колбаской, покуда жив! Большие деньги делить ни с кем не надо!

– А ведь не будешь ты стрелять, – задумчиво проговорил «матрос». – Тут легаши поблизости шатаются, услышат выстрел, и придется тебе не на двоих делиться, а все им отдать, да вдобавок жизнь свою молодую!

– А ты проверь – буду я стрелять или не буду! – прошипел Щербатый и, сплюнув сквозь зубы, щелкнул курком нагана.

– А и проверю! – отозвался «матрос». – Что же не проверить? Очень даже можно проверить!

Внезапно он выдернул руку из кармана и бросил в лицо Щербатому горсть махорки. Щербатый схватился за лицо, закашлялся, а «матрос», воспользовавшись его замешательством, шагнул вперед и в сторону. В другой его руке словно ниоткуда возникла опасная бритва, он взмахнул ею в воздухе и одним неуловимым движением перерезал Щербатому горло.

Главарь захрипел, изо рта его и из раны на горле хлынула черная кровь, колени подогнулись, и он упал на сдвинутую каменную плиту.

– Вот и проверил! – проговорил «матрос», оттаскивая тело главаря в сторону. – Правильно ты сказал, Щербатый, – большие деньги ни с кем делить не надо!

Он перевел дыхание, опустился на колени перед приоткрытым саркофагом, сдвинул плиту дальше. Заглянув внутрь, протянул было руки, чтобы собрать густую паутину, сплошным серебристым саваном закрывавшую внутренность саркофага, но в это время за спиной у него послышался негромкий скрип.

– Кто здесь? – прошептал «матрос» и настороженно оглянулся.

Больше ничего сказать или сделать он не успел, потому что ему в висок ударил влетевший в склеп тяжелый булыжник. Череп треснул, как расколотый орех, и бандит завалился на сторону, как мешок картошки. Глаза его подернулись белесой пленкой, рука еще мгновение шевелилась, как будто хотела что-то ухватить, но скоро и она замерла.

Как только бандит перестал шевелиться, в склеп вошел бородач.

Оглядев тела своих мертвых сообщников, он истово перекрестился и пробормотал:

– Упокой, Господи, их грешные души!

Потом, немного помедлив, плюнул на окровавленный труп Щербатого и проговорил сквозь зубы:

– Ишь, чего удумал! Делиться он со мной не хотел! Деньги, мол, мне не нужны! Это тебе они теперь не нужны, да и раньше ты их на всякие глупости тратил. А мне большие деньги в хозяйстве очень даже пригодятся… – Он мечтательно вздохнул и добавил: – Корову куплю, а то и двух, лошадь… а может, и землицы прикуплю. Лужок, что возле леса, оченно бы мне пригодился! Мне бы то поле хорошо округлить…

Крестьянин поплевал на ладони, крякнул и поднял плиту, закрывавшую старинный саркофаг, прислонил ее к стене склепа и наклонился над открытой могилой.

Каменное вместилище по самые края было заткано паутиной. Митяй сгреб паутину ладонями, сдвинул в сторону. Под паутиной оказался рваный, давно истлевший саван. Мужик и его откинул.

Под саваном лежали, перемешавшись, кости двух человек – словно два покойника схватились не на жизнь, а на смерть за право покоиться в этом саркофаге. Впрочем, применительно к мертвецам выражение «не на жизнь, а на смерть» звучало более чем двусмысленно.

На голове одного из мертвецов красовалась заржавленный боевой шлем, рядом лежал огромный меч.

И никакого золота, никаких драгоценных камней!

– Как же так… – забормотал крестьянин, машинально обшаривая каменный гроб, словно надеясь найти хоть какую-нибудь завалявшуюся монетку. – Как же так… да не может этого быть! Люди же зря говорить не станут…

Он перелез через край саркофага, чтобы сподручнее было его обшаривать, опустился на колени…

Однако приходилось признать очевидное – могила была пуста, ничего ценного в ней не находилось.

Митяй наткнулся рукой на рукоять меча и приподнял его. Может быть, хоть это взять? В крестьянском хозяйстве всякое железо пригодится. В конце концов, можно пойти к Ваське-кузнецу, он перекует эту штуковину на лемех для плуга или еще на что-нибудь полезное. И возьмет недорого.

Митяй посильнее потянул меч за рукоять, но тот не поддавался.

Вдруг лунный луч заглянул в открытую дверь склепа, упал на могилу и осветил лицо древнего воина.

Крестьянину показалось, что череп мертвеца усмехнулся злой, кривой ухмылкой.

– Свят, свят, свят… – забормотал Митяй и попробовал перекреститься, но рука не послушалась его и повисла как плеть.

В ту же секунду изо рта мертвеца поднялось облачко, подобно тому, как на морозе дыхание белесым облачком вырывается изо рта прохожих. Это облачко поднялось выше, выросло, сгустилось и приобрело очертания человеческой фигуры – высокого воина в темных доспехах.

Митяй хотел броситься наутек, но ноги не слушались его, они словно приросли к земле, точнее, к основанию каменного саркофага.

А призрачный воин стал еще больше, склонился над дрожащим от страха крестьянином и поднял свой меч.

– Ты нарушил мой покой, несчастный! – прогремел его голос. – Ты посмел потревожить мою могилу! За это ты заплатишь высокую цену – свою жизнь!

– Отче наш… – забормотал несчастный крестьянин, но дальше не смог продолжить – теперь уже и голос не слушался его.

А призрачный богатырь поднял меч еще выше – и опустил его на незадачливого грабителя.

Словно молния, пронзила тело Митяя страшная боль.

В последнюю секунду привиделся ему новый крепкий хлев, а в нем – две сытые, гладкие коровы. А напротив хлева – конюшня, и в ней – две лошади, одна каурая, а другая серая в яблоках… а вдалеке, возле леса, – лужок, его лужок…

Больше он ничего не увидел и упал мертвым на дно саркофага.

В ту же секунду каменная крышка упала на саркофаг и закрыла его от посторонних взглядов.

Луна спряталась за облака, и склеп погрузился в густую, вязкую темноту.

Кирилл остановил машину возле самой кладбищенской ограды, заглушил мотор, но еще несколько минут молча сидел, не решаясь выйти из машины.

– Прости, – сказал он наконец, повернувшись к Симе, – прошло столько лет… мне казалось, что все это давно забыто, но сейчас воспоминания вдруг обрушились на меня, как снежная лавина. Мне нужно было какое-то время, чтобы справиться с этим, но теперь я готов.

– Как скажешь, – Сима пожала плечами. – Это твои воспоминания… ты захотел прийти сюда…

Кирилл вышел из машины, помог выйти Симе, и они направились вдоль ограды.

На город опускались ранние осенние сумерки.

Ворота кладбища были закрыты, на них висел ржавый замок.

– Ну вот, – проговорила Сима с затаенным облегчением, – мы опоздали, теперь сюда не попадешь…

Ей вовсе не хотелось в сумерках бродить по заброшенному кладбищу, о котором ходило столько страшных историй.

Правда, теперь она знала, что слухи о пропавших женщинах были сильно преувеличены, но все равно в душе оставался какой-то неприятный осадок.

Кирилл, однако, был сильно разочарован. Он повертел замок и даже попытался открыть его валявшимся поблизости ржавым гвоздем, но безуспешно.

Вдруг Сима заметила две бредущие вдоль забора фантастические фигуры – облаченные в пестрые, изодранные лохмотья, заросшие до глаз бородой, опухшие от многолетнего пьянства, они брели, волоча мешки, набитые пустыми бутылками и банками из-под пива.

Сима узнала их – это были те самые бродяги, на которых она наткнулась, когда попала на кладбище через подземный ход. Правда, теперь они не казались ей такими страшными – просто два старых бомжа, возвращающиеся с ежедневного обхода в свое логово с сомнительными трофеями…

– Тише! – Сима схватила Кирилла за руку и оттащила его в густую тень. – Смотри, эта парочка обитает на кладбище. Если кто и знает, как сюда попасть, так это они!

Действительно, бомжи неторопливо прошли мимо ворот, остановились неподалеку от них, огляделись по сторонам. Один из них ухватился за ограду и потянул ее на себя.

Часть ограды сдвинулась с места, открыв проход, достаточно широкий для человека. Бомжи протиснулись на кладбище, втащили мешки с добычей и поставили ограду на место.

Выждав несколько минут, Сима с Кириллом подошли к тому месту, где бомжи пробрались на кладбище, и быстро нашли незакрепленную часть ограды. Кирилл отодвинул ее в сторону, помог протиснуться Симе, пролез за ней и поставил решетку на место.

Они оказались на кладбище, среди заброшенных могил и покосившихся надгробий.

Сумерки сгущались, и старые могилы казались особенно зловещими. Ветер с тоскливым скрипом раскачивал деревья, в сухой траве что-то шуршало. Сима невольно вцепилась в рукав Кирилла, вглядываясь в окружающую их враждебную темноту.

Вдруг в этой темноте мелькнул тусклый огонек, кусты зашевелились, и за ними послышалось жуткое завывание, которое перешло в страшный хриплый хохот.

– Что это было? – испуганно проговорил Кирилл.

И тут Сима шагнула вперед, вглядываясь в темноту.

– Куда ты? – Кирилл попытался остановить ее. – Пойдем отсюда скорее!

Но Сима только отмахнулась от него и громко крикнула:

– Эй, вы, чучела огородные! Выходите, мы вам не сделаем ничего плохого! Наоборот – выпить дадим!

В кустах снова что-то зашуршало, но затем наступила тишина.

– Выпить! – повторила Сима. – Хорошей водки!

Тут же кусты раздвинулись, и из них на дорожку выбрался один из бомжей.

– Водки? – проговорил он мечтательно. – Правда дадите настоящей водки?

– Куда ты пошел, Хрящ?! – донесся из кустов хриплый голос его приятеля. – Мы так не договаривались! Мы их напугать должны! Ты должен выть…

– Да иди ты… в склеп! – отмахнулся Хрящ от приятеля. – Она мне водки обещала! Я уже одиннадцать лет настоящей водки не пробовал! Даже одиннадцать с половиной!

– Ты, Хрящ, чересчур доверчивый! – послышалось из кустов. – Знаешь ведь, что бесплатная водка бывает только в мышеловке!

– Зато ты больно умный! В общем, ты как хочешь, а я за водку на все согласен!

Из кустов выбрался второй бомж с тлеющим факелом в руке, недоверчиво уставился на Симу и спросил:

– Что это вы водку кому ни попадя раздаете?

– Мы не кому ни попадя, – возразила Сима. – Мы только достойным.

– А мы самые что ни на есть достойные! – оживился Хрящ. – Я вот, к примеру, в советские времена был токарем шестого разряда…

– Прежние заслуги не в счет! Засчитываются только нынешние!

– Я тебе говорил, Хрящ, – прохрипел второй бомж, – ничего она не даст, только зря время потратишь! У нее, может, и водки никакой нет – одни только разговоры!

– А вот и есть. – Сима показала бомжам горлышко бутылки.

– Правда водка! – Хрящ умильно облизнулся и шагнул вперед. – А какие заслуги засчитываются?

– А вот ты это кладбище хорошо знаешь? – поинтересовалась Сима.

– Обижаешь! Я это кладбище знаю как все свои несколько пальцев. Тут вот, к примеру, могила купца первой гильдии Михрюткина, а вон там – провизора Свиристеева…

– Это хорошо, – одобрила Сима его познания. – А вот посмотри на эту фотографию. Узнаешь место – получишь водку.

– Всю бутылку? – недоверчиво уточнил Хрящ.

– Всю, всю, не сомневайся!

Бомж опасливо приблизился к Симе, и она показала ему фотографию из конверта Сергея – ту, на которой был изображен фрагмент кладбища.

– Ну, это я точно знаю! – оживился Хрящ. – Это вон там, за склепом купцов Синерядовых… Хочешь – отведу вас туда?

– Отведи, – обрадовалась Сима. – Тогда точно получишь свою бутылку!

– Обманет, – подал голос недоверчивый Костыль. – Пускай бутылку вперед даст, иначе не соглашайся!

– А я не такой, как ты! – возразил другу Хрящ. – Я не утратил веру в людей, даже несмотря на то, что они мне сделали! – И он уверенно зашагал по ночному кладбищу.

Сима с Кириллом пошли за ним, опасливо оглядываясь по сторонам. Костыль плелся позади, замыкая шествие.

Вокруг, среди мокрых кустов и старых скрюченных деревьев, темнели надгробия староверов, простые плиты из темного камня и богатые склепы с колоннами и резными фронтонами.

– А зачем вы нас пугали? – поинтересовалась Сима, нагнав Хряща.

– Как – зачем? – Бомж посмотрел на нее с сожалением. – Понятно же! Мы всех пугаем, кто сюда по ночам приходит, чтобы неповадно было. Нам тут лишние люди ни к чему. Сама посуди, где лучше – в отдельной квартире или в коммуналке? Сейчас мы с Костылем тут как господа – в тишине и покое, а ежели будут всякие посторонние шляться… а вот мы и пришли, куда ты хотела! – И бомж показал направо.

Там среди кустов возвышался каменный склеп с коваными воротцами, возле них – несколько старых надгробий. Шагнув чуть влево, Сима действительно узнала место на фотографии.

Она повернулась к Кириллу:

– Ну вот, мы пришли. Это то самое место…

– Э, постой! – забеспокоился Хрящ. – А как же насчет моей водки?

– Не волнуйся, вот твоя бутылка! – Сима протянула бомжу обещанное вознаграждение.

Он радостно подбросил бутылку и исчез в кустах вместе со своим закадычным другом.

Кирилл стоял с мертвым, опустошенным лицом. В руке у него была старая фотография, и он переводил взгляд с нее на могилы.

– Эй, ты как?! – окликнула его Сима.

– Вот здесь, на этом кресте, был завязан Динин шарф, – проговорил Кирилл, как будто проснувшись, и показал на старое надгробие – каменный саркофаг, над которым возвышался покосившийся железный крест.

Сима тоже узнала этот саркофаг: это в него она выбралась по подземному ходу из лавки антиквара.

Кирилл тем временем опустился на колени перед саркофагом, расчистил каменную крышку от опавших листьев и вдруг взволнованно проговорил:

– Посмотри!

Сима наклонилась над плитой, взглянула через плечо Кирилла и увидела нацарапанные на камне буквы: ДР.

– Дина Русакова! – воскликнул Кирилл. – Она здесь похоронена!

– Да с чего ты взял? – попыталась возразить Сима. – Мало ли почему на камне нацарапали буквы! Это могила какого-то старовера, видишь, тут выбито его имя…

– Я знаю, я чувствую! – Кирилл не слушал ее. Он схватил валявшуюся рядом с могилой какую-то железяку и, подцепив ею крышку саркофага, пытался сдвинуть ее в сторону.

– Не надо! – вскрикнула Сима. – Не тревожь мертвых! Не нарушай их покой!

– Я должен! – перебил ее Кирилл. – Я должен увидеть своими глазами… я должен узнать правду!

Он навалился на рычаг – и каменная плита со скрипом сдвинулась в сторону.

Сима увидела каменный ящик, и на дне его – смутно белеющие человеческие кости. Те самые, которые она потревожила, выбравшись из подземного хода.

Кирилл смотрел внутрь саркофага – и лицо его было страшно. Сима заглянула через его плечо, и ей стало нехорошо. В прошлый раз, в темноте, она не разглядела как следует, а сейчас, хоть и в сумерках, было ясно видно, что останки принадлежат женщине. Длинные темные волосы хорошо сохранились. Сима вздрогнула – волосы были такого же цвета, как у нее. Еще были видны остатки одежды – кажется, серый плащ, нитки от свитера или платья.

– Кто это? – прошептала Сима, увидев, как по щеке Кирилла ползет слеза.

– Это она, Дина, – ответил он тихо. – Этот плащ был на ней в тот день… значит, Дина действительно похоронена здесь, в чужой могиле на заброшенном кладбище…

– Там еще что-то есть. – Сима запустила руку в саркофаг и достала маленький блестящий предмет.

Это был значок в виде двух скрещенных шпаг, под которыми стояли две золотистые цифры: 20.

– Где-то я видела такой значок… – неуверенно проговорила Сима и вдруг вспомнила, где именно. На одной из старых фотографий.

Точно такой же значок был приколот на лацкане пиджака тренера Алексея Ивановича Костенко.

Кирилл молчал. Сима повернулась к нему и увидела, что он смотрит на значок. Смотрит в ужасе, как на ядовитую змею или на гранату с выдернутой чекой.

– Значит, это он… – проговорил Кирилл бесцветным голосом. – Значит, это тренер убил Дину…

В эту минуту за спиной Кирилла раздался тихий насмешливый голос:

– Ну вот, молодцы, вы его нашли! Честно говоря, я не был уверен, что у вас это получится!

Сима обернулась на голос – и увидела рослого седого человека в длинном черном пальто. Его лицо показалось ей знакомым. Приглядевшись, Сима поняла, что это – человек со старых фотографий, тренер Алексей Иванович Костенко. На вид ему было прилично за пятьдесят, но выглядел он стройным и подтянутым, как юноша.

За спиной бывшего тренера стояли еще двое – одного из них Сима сразу узнала: это был Павел, который обращался к ней под видом давнего друга Сергея Вяхирева, второй был пожилой, но крепкий, примерно такого же возраста, как Костенко, но более грузный и приземистый, с красным одутловатым лицом.

– Это вы… – Кирилл смотрел на бывшего тренера так, как будто увидел привидение. – Значит, это вы…

– Да, – снова заговорил тот. – Это я. Ты удивлен?

– Удивлен? – переспросил Кирилл. – Нет, это слово здесь не подходит… я потрясен… больше чем потрясен. Я верил вам… верил, как никому другому…

– Ты всегда был идеалистом, – тренер усмехнулся. – А идеалистам, мой дорогой, не место в этой жизни.

– Так это вы… – снова и снова повторял Кирилл. – Я просто не могу в это поверить…

– Хватит! – резко оборвал его Костенко. – Ты мне надоел своим нытьем! Да, это я – понял? – Он перевел дыхание и продолжил: – Дина мне всегда… нравилась, в ней было что-то особенное, какая-то чертовщинка. Она была удивительной женщиной, достойной большего, чем ты… или твой дружок. Той ночью, когда ты ушел, а Дима выпил лишнего и заснул, я предложил ей изменить свою жизнь в корне. Предложил ей новую жизнь, большое, яркое будущее. Любая женщина на ее месте с радостью приняла бы мое предложение…

– Какое еще будущее?! – закричал Кирилл. – Мы уже тогда знали, что ты, старый черт, если с девчонкой не переспишь, никакой дороги ей в спорте не дашь! А Дина небось не захотела, так ты ее…

Тренер тяжело вздохнул, как будто и сейчас эти воспоминания мучили его, и продолжил:

– Я предложил ей многое, но эта дурочка не согласилась, она стала отбиваться… не знаю, как это получилось – кажется, она просто упала и ударилась головой… но я понял, что она мертва.

– Врешь все, сволочь! – застонал Кирилл. – Ты не случайно ее убил!

– Ну да, да! – заорал в ответ Костенко. – Это она вам, идиотам, могла динамо крутить! То одному, то другому глазки строить. А со мной такой номер не прошел! – Он помолчал, потом снова перевел дыхание и заговорил глухо, с усилием выталкивая слова: – Нужно было что-то делать с телом – не мог же я из-за нее сломать свою жизнь! У меня были большие планы… Мы с Димкой положили ее в багажник машины и привезли сюда…

– С Димкой? – в ужасе воскликнул Кирилл. – Он… он помогал вам избавиться от трупа?

– Представь себе – да!

– Я не могу в это поверить!

– А придется… – Костенко усмехнулся и добавил: – Конечно, мне пришлось немножко схитрить. Когда этот придурок проснулся, он ничего не помнил из того, что было накануне. Он ведь не просто перепил – я подсыпал ему кое-что в вино, чтобы он не помешал нам с Диной в нужный момент… Он-то всерьез думал, что если она тебя отшила, то тут же с ним в койку уляжется! И конечно, устроил бы ей сцену, если бы не заснул. В общем, мне легко удалось его убедить, что это он убил Дину. Он к ней полез, она отбивалась, он ее толкнул… Случайно, в общем, убил, не хотел…

Тренер ненадолго замолчал, словно перенесся в прошлое, затем продолжил:

– Он был в истерике, хотел сейчас же идти в милицию с чистосердечным признанием, но меня это не устраивало. Мне не нужно было, чтобы милиция крутилась у меня на даче. Мне вообще было не нужно лишнее внимание к моей персоне. Поэтому я убедил его, что не стоит из-за ошибки молодости ломать всю свою жизнь, расписал ему, как скверно жить на зоне, и пообещал помочь. Так что это не он помогал мне избавиться от трупа – это я ему помогал! – Тренер сухо засмеялся. – А потом, когда он все же попал под подозрение, я помог ему скрыться, достал новые документы… в этом мне, конечно, помог мой друг в милиции, – Костенко покосился на одутловатого мужчину, – так что все сложилось отлично, за исключением одной мелочи.

Тренер сделал знак Павлу, и тот отобрал у Симы значок и передал своему хозяину. Костенко положил значок на ладонь и снова заговорил:

– На следующий день я заметил, что потерял этот значок, но сначала подумал, что обронил его где-то на даче. Все там перерыл, но так и не нашел… потом уже сообразил, что потерял его здесь, на кладбище, но не стал и пытаться искать – это все равно что искать иголку в стоге сена. Даже хуже… Впрочем, ничего страшного не случилось, никто меня не подозревал, и значок этот нигде не всплыл, так что я успокоился. И пятнадцать лет не вспоминал о том деле, жил спокойно.

– Спал тоже спокойно? – с ненавистью спросил Кирилл. – Во сне она к тебе не приходила?

– Нормально спал, – отмахнулся бывший тренер, – это ты у нас всегда слишком чувствительным был, а спорт, он знаешь, слабаков не любит. Так что ничего бы ты в спорте не добился.

– Да я с тех пор про спорт и думать не могу!

– Ну, кому что, – нехотя согласился тренер. – Слышал я про тебя, кое-чего в жизни ты добился.

– Вы не отвлекайтесь, – угрюмо буркнул Кирилл, – рассказывайте дальше.

– И то верно, времени-то у нас маловато, – согласился Костенко, и Сима вздрогнула: куда они торопятся? Что они собираются с ними сделать? Неужели убьют? Кажется, так и есть, иначе не стал бы этот тип тут так распинаться, все про себя рассказывать.

– Значит, все было тип-топ, я свои дела разворачивал, но тут в нашем городе снова объявился Димка Ракитин – конечно, под другим именем. Видно, решил, что за давностью лет все забылось и никто его не узнает. И не придумал ничего лучшего, как устроиться на работу в детективное агентство! Видно, была у него какая-то задумка. Должно быть, не давало ему прошлое покоя! А тут ему как раз поручили расследование Дининой смерти… Надо же было такому совпадению случиться. Начал он снова копать, проверять все обстоятельства того давнего дела, нашел старые фотографии – и, должно быть, догадался, как все было. Может, вспомнил кое-что, кое-что сопоставил. Или просто захотел денег с тебя, лоха, срубить. Это я как раз понимаю. Но, сам посуди, мне оно надо – чтобы та история на свет вылезла? Сунулся он в полицию, чтобы то давнее дело найти, а там, само собой, у моего человека остались верные люди. Тут же ему сообщили про Димку! Ну, я с ним, само собой, разобрался. Правда, не удалось с ним как следует поговорить – мои орлы поспешили, убили его раньше времени, так что я не успел выяснить, что именно он раскопал. Знал, что есть у него какие-то фотографии, но мы не нашли их.

– Ага, и подослали ко мне Павла под видом старого друга Сергея! – подала голос Сима. – Но я его сразу вычислила – такой дурак, пробы ставить негде!

– Сама больно умная! – окрысился Павел.

– Говорил я тебе, Кость, – вставил бывший мент, – нужно брать девку за жабры. Свезли бы ее в тихое место, допросили как следует, нажали…

– Ага, вы уже на Ракитина нажали! – рассердился бывший тренер. – И что вышло? Только круги по воде пошли!

– А зачем вы убили Алену? – спросила Сима. – Она-то здесь была совершенно ни при чем!

– Алену? – недоуменно переспросил тренер. – Какую еще Алену?

– Да это девчонка, которая стала у меня под ногами путаться, – неохотно пояснил Павел. – Пришла в агентство, стала вопросы задавать насчет Сергея Вяхирева… ну, я с ней и разобрался…

– Разобрался! – передразнил его тренер. – Сколько раз я тебе говорил, чтобы не было лишних жмуриков! Аккуратно хоть дело сделал, следов не оставил?

– Кость, – подал голос одутловатый краснолицый тип, стоявший за спиной бывшего тренера, – хватит разговоры разговаривать, нужно здесь заканчивать.

– Тебя не спросил! – огрызнулся Костенко, но тут же смягчился: – Извини, Строгач, сам знаю, что пора, но вспомнил прежние времена, расчувствовался…

Видимо, это была шутка, понятная всем троим, – и Павел, и бывший мент дружно рассмеялись.

– Расчувствовался… – повторил бывший мент, вытирая выступившие от смеха слезы. – Чтобы Кость расчувствовался!

– Ладно, повеселились – и будет! – проговорил тренер. – Ну все, Кирюша, вспомнили давние времена – и хватит, пора заканчивать вечер воспоминаний. У нас еще дел полно. – Он повернулся к Павлу и приказал: – Кончай их. Тут место хорошее, никто не услышит. Тут их и похороним. Здесь столько жмуриков зарыто, что еще двоих никто не заметит.

– Эй, вы что это задумали? – вскрикнула Сима и огляделась по сторонам.

– А на что это похоже? – зло усмехнулся тренер. – Жалко мне тебя, конечно, уж больно ты на Динку похожа, но ничего не поделаешь – за излишнее любопытство всегда наказывают!

Павел шагнул вперед, вытащил из наплечной кобуры пистолет с навинченным на ствол глушителем.

– Сделай же что-нибудь! – прошептала Сима, не поворачивая головы к Кириллу, но тут же поняла, что сделать ничего нельзя.

– Вот видишь, – наставительно сказал Костенко, – ты такой умный, крутой и богатый, а сейчас ляжешь тут, как самый нищий бродяга. Против лома, дорогой мой, нет приема!

Вдруг в кустах позади троицы бандитов раздался жуткий, душераздирающий вой, а с другой стороны в кустах замелькали тусклые блуждающие огоньки. Видимо, бомжи решили отплатить Симе добром за бутылку водки.

– Черт! – Павел отвернулся от Симы с Кириллом и выстрелил в кусты.

Оттуда донесся дикий хриплый хохот.

– Что за хрень… – Бывший тренер тоже вытащил пистолет и принялся наугад стрелять в темноту.

– Быстрее! – прошипела Сима, схватила Кирилла за руку, согнулась и нырнула в открытый саркофаг.

– Куда ты?.. – растерянно пробормотал Кирилл. – Они нас здесь сразу найдут…

– Это мы еще посмотрим! – Сима отодвинула кости, нащупала каменную плиту, закрывающую лаз подземного хода, и поползла в темноту.

Кирилл без лишних слов последовал за ней, догадавшись закрыть за собой проход.

– Осторожно, здесь лестница! – предупредила его Сима.

И вовремя – Кирилл чуть не скатился в темноте по крутым ступеням.

– Подожди, сейчас мы добудем свет…

Сима нашарила в кармане мобильный телефон, на ощупь нажала кнопку.

Бледное свечение дисплея отвоевало у темноты кусочек пространства – крутую лестницу и начало уходящего в таинственную мглу туннеля.

– Откуда ты узнала про этот подземный ход? – спросил Кирилл, когда они спустились и отошли от лестницы метров на двадцать.

– Это долгая история, я расскажу ее тебе как-нибудь на досуге, – отмахнулась Сима. – А сейчас главное – не заблудиться… Вот развилка. Кажется, сейчас нам нужно повернуть налево…

Вдруг у них за спиной послышался шум, ругань и громкие голоса:

– Они где-то здесь! Не могли они далеко уйти!

– Черт, – прошептала Сима, – наши друзья тоже нашли вход в подземелье! Нам надо затаиться!

Она увидела в стене небольшое углубление и юркнула в него, втащив за собой Кирилла.

Шаги и голоса в туннеле неотвратимо приближались, по стенам метался луч фонаря.

Сима вжалась в холодную стену и задержала дыхание. Кирилл прижался к ней, и вдруг Симино сердце забилось, как пойманная птица. Ей показалось, что этот стук разносится на весь туннель и выдаст их бандитам…

«Что со мной? – подумала она растерянно. – Сейчас совсем неподходящий момент для таких эмоций… видимо, это нервное…»

– Тут развилка, – послышался голос Павла. – Куда они пошли?

– Вон, справа что-то мелькнуло!

Луч фонаря пробежал по стене в полуметре от беглецов и переместился правее, шаги медленно удалились и стихли в темноте.

Кирилл пошевелился, но не спешил выбираться из ниши.

– Сима, – проговорил он тихим, прерывающимся от волнения голосом, – я давно хотел тебе сказать…

– Ага, ты хотел сказать, что я очень похожа на твою старую любовь, – проворчала Сима.

– Нет, дело совсем не в этом! – горячо возразил Кирилл. – Совсем не в этом… Ты так помогла мне, теперь я могу…

– Ладно, поговорим об этом в более подходящей обстановке, – перебила его Сима. – Сейчас нам нужно скорее уходить, пока наши друзья не вернулись. Но прежде одно дело… только бы здесь телефон работал…

Она нажала на мобильнике несколько кнопок и, когда ей ответил женский голос, шепотом проговорила адрес:

– Громовское кладбище, могила поблизости от склепа купца Синерядова. Там два бомжа болтаются, они покажут… – Не дожидаясь ответа, она отключилась. – Идем быстрее, тут много крыс, – обратилась она к Кириллу и с удовлетворением отметила, как тот вздрогнул.

– Туннель заканчивается, – проговорил Павел, направив вперед луч фонаря. – Впереди ступеньки…

Бывший тренер оттолкнул его в сторону и первым поднялся по каменной лестнице. Отодвинув плиту, выбрался наверх, отряхнул одежду и огляделся. Он оказался в большом склепе, рядом с древнем надгробием, на каменной плите которого были высечены загадочные письмена.

Вслед за шефом из подземелья выбрались Павел и бывший капитан милиции.

– Черт, где это мы? – Строгачев нахмурился, настороженно осматриваясь.

– Да все на том же кладбище, – ответил ему босс.

– А где эти двое?

– Далеко уйти они не могли… – Костенко подошел к кованым дверям склепа и подергал их. – Здесь заперто… наверняка они спрятались внутри склепа… – Он снова огляделся по сторонам и уставился на древнее надгробие. – Смотрите-ка, а эту плиту не так давно отодвигали… я знаю, они не успели убежать и прячутся здесь, в этой могиле! Эй, голубки, вылезайте, папочка пришел!

Никто не отзывался.

– Павел, ну-ка, помоги мне…

Вдвоем с подручным Костенко сдвинул каменную крышку саркофага и поставил ее стоймя, прислонив к стене склепа.

Внутри саркофага никого не было – только человеческие кости, полуприкрытые истлевшим саваном, и несколько скелетов, сваленных один на другой, словно мертвецы боролись за право владеть этой могилой. Несомненно, один из них – древний воин в заржавленном шлеме – вышел победителем в этой борьбе. Рядом со скелетами лежал огромный меч, почти нетронутый безжалостным временем.

– Тут никого нет, – разочарованно проговорил Павел.

– Никого, – подтвердил Костенко, склоняясь над могилой. Древнее оружие притягивало его, как могучий магнит. Положив руку на рукоять меча, он повторил: – Никого. – И вспомнил старую легенду о мече викинга, дарующем своему владельцу победу в любом поединке.

Бывший тренер невольно взглянул на древнего воина, словно собирался попросить у него разрешения взять меч. И вдруг ему показалось, что безгубый рот черепа скривился в издевательской ухмылке.

Костенко хотел что-то сказать, но губы не слушались его, он лишился дара речи.

Изо рта мертвеца поднялось белесое призрачное облачко, поднялось к потолку склепа, сгустилось и приобрело очертания человеческой фигуры – могучего древнего воина в темных доспехах.

Костенко хотел убежать, но ноги не слушались, словно его внезапно разбил паралич.

А призрачный воин стал еще больше, склонился над дрожащим от страха человеком и поднял свой меч двумя руками.

– Ты нарушил мой покой, несчастный! – Тренеру показалось, что голос прогремел, заполнив весь склеп, хотя на самом деле этот голос звучал только в его голове. – Ты посмел потревожить мою могилу! За это ты заплатишь мне своей жизнью!

– Это не по понятиям, – наконец залепетал бывший тренер, – это надо перетереть…

Но призрачный воин не слушал его. Он поднял меч еще выше – и опустил его на человека, посмевшего потревожить его покой.

Словно черная молния, тело бывшего тренера, а ныне крупного уголовного авторитета пронзила невыносимая боль – и он провалился в вечную, бездонную тьму.

Уже мертвым он упал на дно саркофага, а точнее, на перемешанные внутри него человеческие кости, и крышка саркофага тут же закрылась, поставив точку в бурной судьбе бывшего тренера.

– Что это было? – испуганно проговорил Павел, глядя на саркофаг. – И где Кость?

– Не знаю, что это было, – ответил ему бывший капитан Строгачев. – Не знаю и не хочу знать. И понятия не имею, куда делся Кость. Я не желаю здесь больше оставаться ни одной минуты, мне всей этой чертовщины надолго хватит! – Он подошел к дверям склепа и подергал их. – Черт, заперто! Ну-ка, Паша, открой!

Павел выстрелил в замок, и дверь распахнулась.

– Поехали отсюда… – проговорил Строгачев, выбираясь из склепа.

Вдруг его осветил яркий луч прожектора, и усиленный мегафоном голос прокричал:

– Вы окружены! Положить оружие! Руки вверх!

– Это еще что? – зло процедил бывший мент. – Да вы, козлы, знаете, на кого руку подняли?

– Отлично знаем, Строгачев! Я за тобой давно слежу, на тебе столько крови – за двадцать лет строгого режима не отмоешься!

– Это кто тут такой смелый? – Бывший капитан прикрыл глаза от яркого света.

– Полковник Тимофеев! – ответил ему уверенный голос, послышались твердые шаги, и возле склепа появился могучий мужчина с широкими плечами и огромными ладонями.

– Чтоб тебя… – выругался Строгачев. Настроение у него резко ухудшилось – об этом полковнике ему часто приходилось слышать, и он знал, что тот не робкого десятка…

– Я давно встречи дожидался, – сказал полковник гулким басом. – А теперь, голубчики, прикрывать вас некому, так что приготовьтесь, белый свет не скоро увидите.

Павел бросил пистолет и первым протянул руки.

– Что там за шум наверху? – проговорил Кирилл, прислушиваясь.

– Кажется, бывшая жена дяди Тимофея сделала все, что обещала…

– Какая жена? Какой Тимофей? – переспросил Кирилл.

– Да ладно, потом как-нибудь расскажу, а сейчас нам нужно поскорее уходить отсюда, пока телефон окончательно не разрядился. Кажется, от этой развилки нужно повернуть налево…

Сима уверенно зашагала по туннелю, освещая дорогу бледным светом дисплея.

Вскоре туннель закончился и перед ними показались каменные ступеньки.

– И куда мы на этот раз попадем? – спросил Кирилл.

– В один маленький антикварный магазинчик…

Сима открыла дверь, и они оказались в подсобке антикварного магазина.

– Как ты узнала про этот путь?.. – начал Кирилл, но тут же понял, что задает слишком много вопросов, и замолчал.

Сима прошла через подсобку, толкнула следующую дверь и наткнулась на старого антиквара. В руке у него был тяжелый бронзовый подсвечник на три свечи, дрожащее пламя которых рассыпало по стенам магазина таинственные блики.

– Я ждал вас, – проговорил старик, отступая в сторону.

– Ждали? – удивилась Сима. – Откуда вы могли знать?..

– У меня свои источники информации, – антиквар чуть заметно улыбнулся. – Не спешите, выпейте со мной чаю. Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

– Чаю? Почему бы и нет! – Сима повернулась к Кириллу. – Ты не против?

Что-то подсказывало ей, что здесь, в этом магазинчике, им ничто не угрожает, и вообще – все плохое закончилось. Так почему бы не выпить чаю с этим милым стариком? Почему бы не послушать, что он хочет им рассказать?

Судя по всему, старик действительно ждал гостей: на круглом старинном столике красного дерева был сервирован чай на три персоны: три чашки хрупкого мейсенского фарфора, заварной чайник, серебряная сахарница, вазочка с конфетами.

Антиквар указал гостям на кресла с резной спинкой и подлокотниками в виде львиных лап, сам сел в такое же и разлил чай.

Сима бережно взяла хрупкую чашку и поднесла к губам. Чай был цвета расплавленного золота, терпкий и ароматный. Она сделала глоток – и почувствовала, как на нее опускается удивительный покой. Так в один из ранних дней зимы опускается на заждавшийся город первый снег – легкий, невесомый, тающий на губах…

Сима вздрогнула, сбросив таинственное очарование момента, и подняла глаза на антиквара.

– Вы ждали нас. Вы что-то хотели нам рассказать.

– Город у нас молодой, – начал старик издалека, – ему совсем недавно исполнилось триста лет…

– Разве это мало?

– Смотря с чем сравнивать. Есть на земле города, которым и две, и три тысячи лет. Но и в этих местах люди жили задолго до основания Петербурга. Разные люди – славяне, шведы… Но больше всего здесь было вепсов. Это были мирные земледельцы, бедные и незлобивые. Иногда для обороны от опасных соседей племена вепсов заключали союзы и избирали себе вождя. Существует легенда, что однажды, в девятом или десятом веке, в эти края из норвежских земель прибыл знатный скандинавский воин со своей дружиной. Он победил вождя вепсов и занял его место. А помог ему в этом волшебный меч, дарующий своему владельцу победу над любым врагом. Несколько лет викинг властвовал над здешними племенами и держал в страхе соседей, но скоро смерть настигла его. Похоронили вождя здесь, на том месте, где потом проложили русло Обводного канала, а вместе с ним похоронили и его меч. Много лет спустя при рытье канала землекопы-вепсы наткнулись на его могилу. Они перенесли саркофаг с прахом своего древнего вождя на новое место – на Громовское кладбище. При этом перезахоронении присутствовал вепсский шаман – нойд, который следил за тем, чтобы никто не посмел открыть саркофаг, никто не прикоснулся к останкам вождя, и провел положенный магический ритуал, чтобы умиротворить покойника. Прах викинга упокоился на новом месте, но вскоре среди строителей канала распространился слух о том, что на Громовском кладбище зарыты несметные сокровища древнего властителя, и искатели кладов стали тревожить старые могилы. И часто тот, кто отправлялся на поиски этого сокровища, не возвращался назад – тогда-то и поползли по городу слухи, что на Громовском кладбище творятся страшные и таинственные дела, что там исчезают люди…

– Эти слухи сильно преувеличены! – проговорила Сима.

– Как и любые другие, – кивнул антиквар. – Но, как говорится, нет дыма без огня, и несколько человек действительно пропали на кладбище. Видимо, древний вождь оберегает свой покой. И сегодня еще один человек не вернулся с этого кладбища…

– Бывший тренер! – догадалась Сима.

– Да, именно он.

– Ну, кто-кто, а этот вполне заслужил такую смерть! – подал голос Кирилл.

– Судьба иногда ведет человека окольными путями, – проговорил антиквар, – но в конце концов приводит туда, куда следует.

– И все же, откуда вы все это знаете? – не выдержала Сима.

– Я умею слушать, – ответил антиквар. – Большинство людей слушает только самих себя – и поэтому не слышит ничего, а я умею слушать время, умею слушать тишину, умею слушать других людей… Вот и сейчас я слышу, что вы устали и вам больше не хочется слушать болтовню старого антиквара…

– Да что вы, ничего подобного… – возразила Сима.

Но старик улыбнулся:

– Не бойтесь, я ничуть не обижаюсь.

– Но я хотела спросить… – Сима не могла уйти, не выяснив все до конца. – Эту фотографию Громовского кладбища… ведь это вы дали ее Сергею?

– Да, конечно. Он приходил сюда, мы поговорили.

– Неужели он рассказал вам про ту давнюю историю? – удивилась Сима.

– Я ведь говорил вам, что умею слушать. И могу помочь человеку вспомнить даже то, что он видел во сне. Эту фотографию я сделал пятнадцать лет назад. И думал, что случайно, но теперь знаю, что не бывает ничего случайного, все было предопределено. Этот человек… вы называете его Сергеем… он все понял и сказал, что если и виноват, то вину свою искупил, пятнадцать лет живя под чужим именем – без друзей и родных. Он оставил мысль о шантаже, он хотел встретиться с вами, Кирилл, и рассказать вам все. Просто поговорить.

– Но не успел… – закончила Сима.

– Да, – согласился антиквар, – к сожалению, его нашли раньше.

– Мы пойдем. – Сима встала и направилась к дверям.

– Я тебя отвезу! – Кирилл поспешил за ней.

– Не надо, мне тут близко, я пешком дойду! – не оборачиваясь, ответила Сима.

Она была ужасно зла. Зла на них на всех. Ей до чертиков надоела вся эта история и чужая трагедия, в которую ее впутали против воли. Разве она виновата, что похожа на убитую девушку? А эти двое видели в ней только тень Дины, даже этот злодей, бывший тренер, и тот сказал, что она ужасно похожа на убитую.

– Я провожу! – Кирилл взял ее под руку.

Сима дернулась было, но решила не устраивать скандала, а то они до утра не разберутся. Больше всего ей хотелось оказаться сейчас у себя и поужинать с Тимофеем. Тогда, может, и настроение поднялось бы.

– До свидания, – сказала она, стоя у своего подъезда. – Всего тебе хорошего…

– Постой, я не могу так просто тебя отпустить! – всполошился Кирилл. – Сима, ты мне так помогла… Что я могу для тебя сделать?

– Сделать? – сдавленно прошипела Сима и делано рассмеялась: – Ах да! Чуть не забыла. Мой шеф очень давно пытается разместить у вас рекламу нашей фирмы. А его все маринуют, ни да, ни нет не говорят, так вы бы, господин Ремизов, распорядились, чтобы этот вопрос решили поскорее. Желательно в положительном смысле.

– Хорошо, – медленно проговорил Кирилл, – я распоряжусь. И… это все?

– А что еще? – Сима пожала плечами. – Мы в расчете!

– В расчете? – Он продолжал топтаться у подъезда.

Сима наконец потеряла терпение и заорала:

– Слушай, просто удивительно, каким образом ты умудрился такую фирму создать! Ну пойми же ты, что вся эта история мне осточертела! Ах, как она похожа на Дину, просто одно лицо! Один едва из машины не выпал, другой вообще любовницей сделал. Год проваландался! Да я знать не знала вашу Дину, понял? Если она вас динамила, то я-то тут при чем? Для чего на мне-то отыгрываться?

– Да кто же… – начал Кирилл.

Но Сима не дала ему договорить:

– Все, я пошла. Принимаю твои благодарности за то, что помогла тебе разобраться с тайной твоего прошлого, но все это мне вот уже где!

– Постой! – Кирилл схватил ее за руку, причем так сильно, что Сима и не попыталась вырваться. – Я вовсе не за это тебе благодарен, а за то, что ты мне жизнь спасла. Там, на кладбище, когда в саркофаг затянула. Ты – смелая и умная, с бомжами договорилась, в детективное агентство проникла. И крыс не боишься.

– Боюсь, – Сима невольно засмеялась.

– Сима, поедем куда-нибудь, посидим, поедим… – жалобно протянул Кирилл. – Я не хочу расставаться.

– Ой, в таком виде! – испугалась Сима. – Слушай, пойдем к нам. У дяди Тимофея еды всегда прорва!

– Откуда?

– А вот увидишь!

Услышав шум, Тимофей вышел в прихожую. Кот по обыкновению отирался рядом.

– Дядя Тимоша, я гостя привела, и мы очень голодные! – крикнула Сима с порога.

– А еды нету, – хмуро ответил Тимофей, – я с Люсей развелся.

– Как это? – Сима обалдело захлопала глазами.

– Она за директора ресторана замуж выходит. Говорит, у них общие интересы, – вздохнул сосед. – Так что из еды только пельмени магазинные.

– Давайте пельмени! – оживился Кирилл. – Только побольше!