5 апреля 1943 года была занята конечная оборонительная позиция севернее Кубани. Южнее реки правый фланг 17-й армии смог еще раньше занять предусмотренный для обороны рубеж, протянувшийся от Новороссийска через станицу Крымская к селу Киевское, и повсюду отразил попытки противника в ходе разведки боем прощупать нашу оборону.

Только под Новороссийском в начале февраля 1943 года наши войска потерпели неудачу: находившийся юго-восточнее города противник пересек Цемесскую бухту, ширина которой составляла в этом месте около 4 километров, и сумел закрепиться на западном берегу бухты южнее города, смяв находившиеся там слабые посты немецкого сторожевого охранения. Несмотря на все усилия, немецким войскам так и не удалось сбросить противника назад в море; более того, русские смогли продвинуться к горе Мысхако, находившейся примерно в 6 километрах юго-западнее города, и только здесь они были наконец остановлены (см. карту 3).

Почти ежедневно противник атаковал с воздуха не только застрявшие в грязи колонны немецких войск и активно поддерживал атаки своих сухопутных сил, но и постоянно совершал налеты на немногочисленные немецкие аэродромы, на перевалочный порт Тамань и на постепенно оживавшую паромную переправу через Керченский пролив. С наступлением темноты советские летчики сбрасывали в Керченский пролив мины, что значительно затрудняло морское сообщение с портом в Керчи, так как снова и снова приходилось очищать Керченский пролив от мин. Кроме того, из-за раскисших в весеннюю распутицу полевых аэродромов действие немецкой истребительной авиации было сильно ограничено.

В такой сложной общей обстановке 7 февраля 1943 года остатки штаба 9-й зенитной дивизии взяли на себя командование всеми частями зенитной артиллерии, имевшимися в составе 17-й армии[10].

Зенитная дивизия получила следующее задание: вместе с военной авиацией – состоявшей сначала всего лишь из 2 ослабленных авиационных групп истребительной авиации и 1 авиационной группы пикирующих бомбардировщиков – взять на себя защиту немецких войск на поле боя от налетов вражеской авиации; при этом особое внимание следовало уделить противовоздушной обороне таких перевалочных портов, как Керчь, Тамань, Анапа и Темрюк, а также зенитному прикрытию паромной переправы через Керченский пролив и аэродромов на Кубанском плацдарме и в Крыму. Но сначала наибольшее внимание уделялось защите Керченского пролива от налетов вражеской авиации.

Однако имевшиеся в нашем распоряжении зенитные силы, предназначенные для выполнения этого задания, были в самом начале довольно слабыми. Во время отступления из Кавказских гор вместе с 17-й армией вышли 2 полностью моторизованных зенитных артиллерийских дивизиона сухопутных войск (275-й и 279-й), каждый из которых состоял из 2 тяжелых и 1 легкой зенитной батареи; 2 полностью моторизованных легких зенитных артиллерийских дивизиона, легкий 86-й зенитный дивизион (20-мм зенитных пушек) и легкий 89-й зенитный дивизион (37-мм зенитных орудий), в состав каждого из которых входили по 3 легкие зенитные батареи, а также лишь частично моторизованный тяжелый зенитный артиллерийский дивизион (164-й резервный), состоявший из 3 тяжелых (88-мм) и 2 легких (20-мм) зенитных батарей, затем 2 отдельные легкие зенитные батареи, которые во время отступления были выведены из состава своего зенитного артиллерийского дивизиона.

На берегах Керченского пролива уже были задействованы 9 тяжелых и 5 легких зенитных батарей, из которых 2 легкие батареи прикрывали порт и аэродром Тамани. 2 тяжелые зенитные батареи (одна со 105-мм, а вторая с 128-мм зенитными орудиями) были задействованы против военно-морских сил противника у южного выхода Керченского пролива и из-за слишком большого удаления от Керчи не могли быть использованы для зенитного прикрытия Керченского порта и паромной переправы через Керченский пролив. Еще несколько зенитных батарей были дислоцированы под Феодосией, у Севастополя и на крымских аэродромах.

Если бы авиация противника правильно воспользовалась сложившимся положением и совершала планомерные налеты на паромную переправу через Керченский пролив, имевшую слабое зенитное прикрытие, а также на слабо защищенную передовую, то ввиду слабости немецкой истребительной авиации воздушная обстановка могла бы стать для немецких войск просто угрожающей. При подобном обострении воздушной обстановки могло быть поставлено под вопрос удержание Кубанского плацдарма силами 17-й армии, особенно в том случае, если бы противник смог согласовать по времени и месту свои воздушные налеты с наземными операциями своих сухопутных войск.

Другая серьезная опасность могла исходить от вражеских военно-морских сил, если бы они подвергли атакам немецкие грузовые суда и паромную переправу в Керченском проливе, что могло полностью парализовать снабжение 17-й армии, находившейся на Кубанском плацдарме.

Ясно осознавая сложившееся положение, 10 февраля 1943 года командование вермахта отдало приказ провести операцию «Морская змея» и в ускоренном темпе направить 9-й зенитной дивизии существенное подкрепление. С территории Германии по железной дороге предстояло перебросить 7 тяжелых и 2 легких зенитных артиллерийских дивизиона, а также 2 зенитных прожекторных дивизиона. Несмотря на сложные условия железнодорожного движения на территории России, действительно удалось за 10–12 дней переправить в Крым большую часть выделенного подкрепления. Всего прибыло 23 тяжелых и 6 легких зенитных батарей, а также 8 зенитных прожекторных батарей.

Эти силы позволили создать ударную группировку зенитной артиллерии по обе стороны Керченского пролива и существенно усилить противовоздушную оборону над полем боя на Кубанском плацдарме. Правда, состояние дорог и переправа через Керченский пролив значительно замедлили введение в действие подкреплений, направлявшихся на Кубанский плацдарм.

В начале марта 1943 года, когда прибывшее в Крым подкрепление еще не было доставлено в прифронтовой район на Кубанском плацдарме, имевшиеся зенитные части были распределены следующим образом:

Из зенитных подразделений, имевшихся в распоряжении 9-й зенитной дивизии, лишь зенитные дивизионы, отступавшие вместе с 17-й армией из района Кавказа, были хорошо обучены и имели богатый боевой опыт, они уже успели хорошо зарекомендовать себя в боях на Восточном фронте. В отличие от них, новые зенитные соединения, прибывшие из Германии и вошедшие в состав 9-й зенитной дивизии, имели лишь опыт отражения воздушных налетов авиации западных союзников. Поэтому надо было срочно передать этим новым соединениям опыт ведения боевых действий в условиях Восточного фронта, особенно в борьбе с наземными целями, чтобы успешно решать задачи, стоявшие перед зенитной артиллерией в прифронтовом районе, где главное – это борьба против авиации противника и участие в наземном бою.

Поэтому, несмотря на рост числа воздушных налетов вражеской авиации в районе Керчи, немедленно началось обучение прибывших зенитчиков, чтобы быстрее подготовить их к выполнению новых заданий. В почти необитаемой местности на Керченском полуострове были организованы ускоренные курсы по обучению личного состава дивизии стрельбе по наземным целям боевыми снарядами. Для этого с позиций были сняты несколько легких и тяжелых зениток.

Кроме того, зенитные батареи обучались стрельбе во взаимодействии с визуальной воздушной разведкой. С самолета в море сбрасывались цветные надувные плоты, входящие в комплект аварийного оборудования самолетов, учебной батарее передавались примерные координаты этого цветного пятна в море, и батарея начинала пристрелку по этому пятну во взаимодействии с воздушной разведкой, которая корректировала огонь батареи.

Проведенные в штабах стрельбы из личного огнестрельного оружия и из автоматического оружия дополнили пехотную подготовку прибывших на фронт военнослужащих. Так за относительно короткий срок удалось обучить прибывших зенитчиков ведению боевых действий и против наземных целей, что было для них в новинку, но благодаря огромной самоотдаче и усердию они блестяще справились с этим. Вскоре представилась возможность проверить полученные в ходе обучения навыки в бою.

После завершения обучения личного состава прибывших из Германии зенитных батарей на Керченском полуострове состоялись учения на местности с применением боевых боеприпасов, которые проводились вместе с румынскими соединениями, чтобы обучить зенитчиков навыкам маневренного боя в незнакомой местности. Эти меры казались нам тогда особенно важными, в том числе и потому, что в ближайшее время ожидалась высадка вражеского десанта на побережье Крымского полуострова. В этом случае зенитные батареи были бы единственным резервом тяжелого вооружения не только в районе Керчи, но и на территории всего Крыма.

Как уже указывалось выше, в прифронтовом районе перед зенитной артиллерией стояли две задачи: противовоздушная оборона поля боя и участие в наземном бою, что само по себе не являлось чем-то абсолютно новым. Такое разнообразное применение зенитной артиллерии предусматривалось уже в тех уставах и наставлениях для зенитных войск, которые были разработаны еще в мирное время. Во время проведения тренировочных стрельб все действующие части обучались этому. Так, например, в легионе «Кондор», в Испании, использование в наземном бою задействованных там зенитных батарей, как тяжелых, так и легких, позволило добиться поразительных успехов.

Во время Польской кампании 1939 года и особенно Французской кампании 1940 года подразделения зенитной артиллерии, приданные соединениям сухопутных войск, успешно прошли боевое испытание при частом применении в наземных боях: при штурме железобетонных и бронированных ДОТов, в уличных боях в городах, а также и в открытом поле. Здесь зенитные батареи доказали свою исключительную маневренность и эффективность прежде всего в борьбе с вражескими танками.

С другой стороны, перед командованием зенитными артиллерийскими частями стояла задача постоянно находить правильное соотношение при использовании зенитной артиллерии в наземном бою и при зенитном прикрытии поля боя, не забывая о том, что главной задачей этого рода войск является борьба с авиацией противника. В наставлениях по боевой подготовке зенитчиков, составленных еще в мирное время, содержалось директивное указание, доказавшее свою целесообразность и во время войны, а именно что зенитная артиллерия должна быть задействована в наземных боях только в исключительных случаях, когда на каком-то участке фронта складывается критическая обстановка. При этом следует заметить, что для зенитчиков было само собой разумеющимся в таких случаях немедленно приходить на помощь попавшим в трудное положение воинским частям сухопутных войск и использовать свои превосходные зенитные орудия в наземном бою.

С удовлетворением можно констатировать, что наставления по стрелковому делу, касающиеся борьбы с вражеской авиацией, с которыми зенитная артиллерия вступила во Вторую мировую войну, до сих пор себя полностью оправдали. Благодаря дальновидному руководству генерала Рюделя, долгие годы занимавшего должность начальника воздушной обороны страны и инспектора противовоздушной обороны в Имперском министерстве авиации, основные принципы стрельбы легких и тяжелых зениток по воздушным целям без существенных изменений были сохранены и во время войны. Главными принципами для легких и тяжелых зениток, всегда приводившими к успеху, остались: своевременное открытие огня в быстром темпе и сосредоточенный огонь как можно большего количества орудий по одной воздушной цели или одной войсковой части противника.

С другой стороны, нет никакого сомнения в том, что такое разнообразное применение зенитной артиллерии, как против воздушных, так и наземных целей, предъявляло высокие требования к умениям и навыкам личного состава и особенно к мастерству офицеров. И здесь нельзя не сказать о том, что такой высокий уровень подготовки личного состава этого еще довольно молодого рода войск был достигнут далеко не везде.

Чрезвычайное увеличение численности действующих частей зенитных войск при мобилизации – в три и даже в пять раз – и продолжавшееся в первые годы войны формирование новых крупных воинских частей зенитной артиллерии неизбежно привели к снижению уровня боевой подготовки зенитчиков.

Поэтому совершенно естественно, что при обучении зенитчиков, особенно на территории рейха, главное внимание уделялось отражению воздушных налетов бомбардировочной авиации союзников. К тому же часть офицеров, в том числе и старших возрастов, пришла в зенитные части не из артиллерии, поэтому вначале им были незнакомы основные принципы ведения огня по наземным целям. Они не настолько хорошо владели пристрелкой, ведением наблюдения, стрельбой с использованием значений, полученных в результате расчетов, чтобы максимально эффективно использовать отличные 88-мм зенитные орудия.

Поэтому при учебных стрельбах на Керченском полуострове необходимо было изучить эти основные артиллерийские принципы: пристрелку, ведение наблюдения, стрельбу на поражение и тому подобное. Новобранцы были поражены исключительной меткостью своего оружия, в том числе и легких зениток, и очень быстро овладели необходимыми навыками и умениями.

При этом особенно эффектными были стрельбы из 88-мм зенитных орудий снарядами, разрывавшимися у самой поверхности земли. Отличные дистанционные взрыватели с часовым механизмом, установленные на таких тяжелых зенитных снарядах, продемонстрировали, что ими можно было вести снайперскую стрельбу. Во время показательных стрельб были использованы снаряды с низко расположенной точкой разрыва, предназначенные для отражения атак наземного противника, находящегося на расстоянии около 120 метров от зенитного орудия. Это наглядно продемонстрировало зенитчикам разрушительное осколочное действие их снарядов, поражающих большие площади.

Похожим образом проходили занятия и с использованием легких зенитных орудий. Стрельба по точечным целям, находящимся на большом и на минимальном удалении, показала отличную меткость и высокую эффективность этих скорострельных легких зениток при стрельбе по незащищенной живой силе противника, а также высокую чувствительность взрывателей ударного действия, которые срабатывали уже при соприкосновении с травяным покровом. Цель этого обучения заключалась в том, чтобы зенитчики прониклись доверием к своему оружию и чтобы благодаря этим «лучшим зениткам в мире» у них появилось гордое чувство превосходства над противником. И поставленная цель была достигнута.

Все эти меры по обучению новобранцев были направлены главным образом на то, чтобы превратить заново сформированную 9-ю зенитную дивизию в сплоченный коллектив, способный сохранить славный боевой дух бесстрашной старой 9-й зенитной дивизии, уничтоженной в Сталинграде. Бои последующих месяцев вплоть до самого конца в Севастополе показали, что этот боевой дух был сохранен и в новом воинском соединении.

Наряду с упомянутыми выше мероприятиями по боевой подготовке прибывших зенитчиков были приняты не менее важные меры социального обеспечения военнослужащих зенитных подразделений, разумеется, насколько это позволяла сделать сложившаяся обстановка и наши ограниченные возможности. Имеет смысл остановиться на этих мерах подробнее, так как они в значительной мере влияют на формирование микроклимата в коллективе, если, конечно, применять их правильно.

Для военнослужащих воинских частей, находящихся на фронте, важнейшей мерой социального обеспечения был и остается регулярный отпуск с выездом на родину. Для любого фронтовика он является самой желанной наградой за его ратный труд. В обстановке, сложившейся весной 1943 года, военнослужащие зенитных подразделений, вышедших с боями с Северного Кавказа, чувствовали себя особенно ущемленными в этом отношении. Многие из зенитчиков не видели свою родину уже почти два года. Давно не получали отпуска с выездом на родину и военнослужащие тех дислоцированных в Крыму зенитных частей и подразделений, которые вошли в состав 9-й зенитной дивизии в феврале 1943 года. Тем не менее, несмотря на напряженную боевую обстановку на Кубанском плацдарме и на трудности железнодорожного сообщения с Германией, командованию дивизии удалось ускорить процесс отправки своих бойцов в отпуск с выездом на родину. При этом командованию 9-й зенитной дивизии очень пригодились дружеские отношения, налаженные с командованием авиационных частей. Поскольку летчики постоянно совершали регулярные полеты в Германию для доставки необходимых запчастей для своих самолетов, то нередко они прихватывали с собой и отпускников-зенитчиков, которым не удалось достать место в воинских эшелонах, следовавших на родину.

Кроме того, в Ялте был оборудован дом отдыха 9-й зенитной дивизии, предназначенный для военнослужащих, выздоравливающих после ранения, и прочих заслуженных солдат и офицеров дивизии, нуждавшихся в отдыхе, но не имевших права на отпуск с выездом на родину. Каждые две недели в этот санаторий, расположенный в неповторимой по своей красоте местности

Южного Крыма, прибывали очередные партии зенитчиков, чтобы поправить здоровье, снять нервное напряжение и отвлечься от монотонности будней на заболоченной местности Кубанского плацдарма или в унылых степях Крымского полуострова. Интересные лекции о полуострове и населяющих его людях, о богатой на события истории Крыма, начиная с глубокой древности, когда здесь появились первые греческие поселения, вносили желанное разнообразие в жизнь отдыхающих зенитчиков и давали пищу уму.

Отдельные подразделения проявляли инициативу и устраивали в местах своей дислокации музыкальные вечера, посвященные исполнению народных песен и танцев, что позволяло поднять настроение солдатам, находящимся вдали от любимой родины. Коллектив одной из зенитных батарей, которая занимала огневую позицию под Новороссийским, под командованием своего энергичного командира, капитана Шуберта, сумел даже инсценировать первую часть «Фауста» Гёте. Зенитчики выучили роли и из подручного материала сами сшили себе сценические костюмы! Очевидно бессмертный дух «Фауста» Гёте еще никогда не возрождался при таких необычных сопутствующих обстоятельствах! И хотя эта знаменательная театральная постановка многократно прерывалась сигналами воздушной тревоги и огнем зениток, она навсегда осталась в памяти тех, кому посчастливилось видеть ее тогда.

Мы рассказываем здесь об этом для того, чтобы показать юному поколению немцев, что становой хребет старого германского вермахта формировала не только отличная боевая подготовка военнослужащих, но и внутреннее духовное единение между офицерским и рядовым составом, осознание того, что во всем следует поддерживать друг друга. Мы хотим также показать, что каждый офицер должен был ценить это духовное единение и всегда стараться ставить его выше обычной солдатчины, чтобы найти путь к сердцу своих солдат, с которыми ему предстояло делить все опасности и лишения войны. Там, где нет такого духовного единения, подразделение, часть, соединение всегда будут оставаться ненадежными и в час опасности не выдержат натиска противника и будут разгромлены.

Поэтому, если только боевая обстановка позволяет, кроме материальных благ, офицеру никогда не следует забывать и о мерах социального обеспечения. Опыт показывает, что эти меры были и всегда будут важной составной частью управления войсками. При этом интуиция и творческая инициатива командира подразделения, части, соединения всегда укажут верный путь.

Подчиненность 9-й зенитной дивизии устанавливалась следующим образом: в оперативном отношении зенитная дивизия подчинялась I корпусу зенитной артиллерии, командование которого находилось при штабе группы армий «Юг», и была придана 17-й армии лишь «для взаимодействия с ней». Отсюда вытекала необходимость тесного взаимодействия со штабом 17-й армии, которое благодаря достигнутому взаимопониманию всегда осуществлялось без осложнений и в атмосфере полного доверия.

Командир дислоцированного на Кубанском плацдарме зенитного полка хорошо зарекомендовавший себя в боях полковник Шёттль умел образцово исполнять пожелания штабов отдельных армейских корпусов на плацдарме по сосредоточению огня, правда, только в тех случаях, когда вышестоящее командование 17-й армии не указывало 9-й зенитной дивизии основные районы сосредоточения огня зенитных частей. Следует отметить, что во время оборонительных сражений весны и лета 1943 года эти районы сосредоточения огня зенитной артиллерии довольно часто менялись.

При такой подчиненности и территориальном задействовании 9-й зенитной дивизии в составе 17-й армии стоящие перед ее штабом задачи соответствовали задачам, за решение которых обычно отвечал начальник зенитной артиллерии армии. Для решения этих задач в распоряжении штаба 9-й зенитной дивизии имелись в первую очередь ее собственные зенитные подразделения, в то время как все прочие наземные средства ПВО соединений сухопутных войск, военно-морских сил и авиационных баз подчинялись 9-й зенитной дивизии лишь тактически или, со своей стороны, просто были «вынуждены взаимодействовать» с ней.

Само собой разумеется, что желание командования 17-й армии взаимодействовать с 9-й зенитной дивизией прежде всего было направлено на зенитное прикрытие войск на поле боя и в прифронтовом районе, особенно на направлении главного удара сухопутных сил противника и его авиации. Другим важным требованием армейского командования была защита путей подвоза от воздушных налетов авиации противника, и здесь речь шла прежде всего о Керченском проливе, который был особенно уязвим при ударах с воздуха.

Как правило, в вопросе задействования зенитной артиллерии штабу 9-й зенитной дивизии всегда удавалось быстро добиваться взаимопонимания с командованием 17-й армии. Это происходило при личном контакте – оба штаба оперативного руководства размещались поблизости друг от друга – или по телефону. Установление тесного контакта между штабами облегчалось тем обстоятельством, что между многими штабными офицерами существовали приятельские отношения.

Несколько сложнее обстояло дело с вопросом взаимодействия на среднем командном уровне, со штабами армейских корпусов и дивизий сухопутных войск. Понятно, что эти штабы рассматривали зенитные артиллерийские части, задействованные в районе их дислокации, как «свои собственные» и желали использовать их по собственному усмотрению на определенных участках фронта. Но в большинстве случаев и здесь командиру дислоцированных в таких районах зенитных полков удавалось пойти навстречу пожеланиям армейских командиров и обеспечить сосредоточение огня на соответствующем участке фронта, если районы задействования зенитной артиллерии позволяли использовать ее также и против наземных целей.

Однако гораздо сложнее было решать эту проблему при возникновении критических ситуаций, особенно когда собственная артиллерия и противотанковая оборона армейских частей и соединений были сильно ослаблены и обстановка становилась критической. Тогда, не обращая внимания на действия авиации противника, некоторые командиры местных воинских частей пытались привлечь не подчиняющиеся им зенитные батареи исключительно для стрельбы по наземным целям, в том числе и при смене позиций. В этих случаях возникала опасность, что зенитная артиллерия, используемая не по назначению, будет бессмысленно загублена. Перед командиром конкретного зенитного полка в такой ситуации стояла трудноразрешимая проблема, как найти правильный баланс использования зенитной артиллерии между обеспечением зенитного прикрытия поля боя и участием в наземном бою. Теперь, оглядываясь назад, можно сказать, что в общем и целом удавалось избегать серьезных трений при возникновении таких критических ситуаций (которые действительно не были редкостью) или же быстро устранять их на благо соединений и частей сухопутных войск, ведущих тяжелый бой.

Если же зенитные подразделения находились в «прямом подчинении» армейской части и соединения, а не были «предназначены для взаимодействия» с нею, то это должно было бы предполагать, что основные принципы применения зенитной артиллерии и сведения об этом относительно молодом роде войск уже стали общим достоянием вермахта. Однако далеко не везде дело обстояло именно так, и об этом нельзя не упомянуть. В период бурного развития вермахта до 1939 года понятие «взаимодействие всех родов войск на поле боя» просто еще недостаточно созрело. Тем не менее общее желание добиться успеха в отражении наступления противника, как на земле, так и в воздухе, помогало устранять возникающие трения, особенно в тех случаях, когда успех зенитных батарей в наземном бою и в сбивании вражеских самолетов доказывал целесообразность выбранного способа задействования зенитной артиллерии.

Подчиненность 9-й зенитной дивизии командованию люфтваффе, а в данном случае I корпусу зенитной артиллерии, который, в свою очередь, был тесно связан со штабом группы армий (в описываемое время – группы армий «А»; с начала апреля 1944 года и до конца боев в Крыму (12 мая 1944 года – группы армий «Южная Украина»), ограничивалась основополагающими предписаниями по тактическому применению зенитной артиллерии. Зенитная дивизия подчинялась I корпусу зенитной артиллерии и в административном отношении, что было связано с пополнением личного состава, со снабжением боеприпасами для зенитных орудий, автомобильным транспортом и средствами связи, в то время как продовольствие, горючее, боеприпасы для стрелкового оружия, средства ближнего боя и подрывные средства должны были предоставлять сухопутные войска.

Предписания командования I корпуса зенитной артиллерии по тактическому применению наряду с противовоздушной обороной поля боя и прифронтового района требовали обеспечить зенитное прикрытие коммуникаций через Керченский пролив, а также обязывали выполнять задачи по осуществлению противовоздушной обороны и для двух других составляющих частей вермахта: люфтваффе и кригсмарине (военно-морских сил). При таком положении становилось неизбежным, что не вся огневая мощь зенитных подразделений могла быть использована в интересах 17-й армии: так, обеспечение противовоздушной обороны аэродромов постоянно требовало отвлечения значительных сил зенитной артиллерии. Однако и такое использование зенитной артиллерии приносило немалую пользу самой 17-й армии, так как сохранение авиации, взаимодействовавшей с соединениями 17-й армии, могло найти свое выражение в полноценной поддержке наземных войск силами люфтваффе.

Похожим образом обстояло дело и с обеспечением противовоздушной обороны баз военно-морского флота. Противовоздушная оборона морских путей, по которым осуществлялось снабжение, была для 17-й армии вопросом жизни и смерти, так же как и зенитное прикрытие относительно малочисленных формирований торпедных катеров, которые постоянно держали в страхе противника на море.

Из сказанного вытекает, что командир 9-й зенитной дивизии, являвшийся одновременно и начальником зенитной артиллерии 17-й армии, должен был находиться в тесном контакте не только со штабом армии и подчиненными ему штабами корпусов и дивизий, но и со штабами действовавших в Крыму авиационных частей и соединений кригсмарине. Такое взаимодействие можно было обеспечить только в ходе регулярных посещений собственных зенитных частей на передовой и в прифронтовом районе, а также штабов подразделений сухопутных войск, кригсмарине и люфтваффе. Благодаря своевременно принимаемым мерам зенитчикам было необходимо всегда соответствовать изменениям в наземной и воздушной обстановке, а также требованиям, предъявляемым к подразделениям противовоздушной обороны. При этом предвидение развития обстановки уже гарантировало пятьдесят процентов успеха.

Вся работа штаба зенитной дивизии была подчинена решению этих разнообразных задач, описанных выше. Наряду с постоянным контактом со штабами трех видов (составных частей) вермахта, осуществляемым с помощью офицеров связи или технических средств связи, в первую очередь вопрос заключался в том, чтобы ежечасно составлять текущий обзор воздушной обстановки, необходимый для выполнения главной задачи – зенитного прикрытия воздушного пространства над полосой армии. Благодаря наличию в зенитной дивизии хорошо оснащенного технически батальона авиационной связи в период позиционной войны на Кубанском плацдарме, а позднее и в Крыму, можно было по телефону или по радиоканалам постоянно получать свежий обзор воздушной обстановки, своевременно распознавать направления главного удара вражеской авиации, а также замечать подозрительные полеты самолетов противника в нашем тыловом районе, например над Крымскими горами в районе Ялты (снабжение партизан!).

Во время ежедневных обсуждений обстановки в штабе дивизии особое внимание уделялось донесениям воздушной разведки, действовавшей во всей полосе армии. При этом наряду с постоянным отслеживанием воздушной обстановки старались критически оценивать успехи, достигнутые истребительной авиацией и зенитными батареями, которые обеспечивали противовоздушную оборону в соответствующем районе. Число вражеских самолетов, сбитых нашими истребителями и зенитной артиллерией, всегда должно было находиться в благоприятном соотношении к числу прорвавшихся самолетов противника. Так, если противник терял менее десяти процентов своих самолетов (а при участии истребителей люфтваффе требование было еще более жестким), надо было проводить расследование, чтобы понять, в чем заключалась наша ошибка.

Как правило, это происходило не в форме длинных докладов, а в результате коротких (часто совершенно неожиданных) посещений зенитных частей, задействованных в соответствующем районе. В распоряжение командира 9-й зенитной дивизии был предоставлен легкий многоцелевой двухместный самолет «Физелер Fil56 Шторьх», что позволяло ему или его доверенным лицам быстро появляться даже в самых отдаленных уголках обширного подведомственного района и поддерживать тесную связь как с подчиненными ему зенитными частями, так и со штабами подразделений сухопутных войск. Это было особенно удобно при пересечении Керченского пролива, так как без такого самолета дорога занимала бы много времени и все зависело бы от работы паромной переправы.

Кроме немедленных сообщений о налетах вражеской авиации и боевых действиях против воздушных целей, а также сообщений о важных изменениях обстановки, произошедших в ходе наземных боев, в установленные часы утром и вечером штабы всех трех зенитных полков подробно докладывали в штаб дивизии о произошедших событиях по отдельности. В этих докладах давался не только обзор боевой деятельности полка против воздушных и наземных целей, но и содержалась информация о потерях, расходе боеприпасов и состоянии зенитных орудий.

Штаб зенитной дивизии видел одну из важнейших своих задач в том, чтобы своевременным подвозом боеприпасов обеспечивать бесперебойное функционирование зенитной артиллерии и поддерживать ее, особенно в основных районах обороны. Во время оборонительных боев на Кубанском плацдарме, а позднее и в Крыму забота о наличии достаточного запаса боеприпасов постоянно стояла на первом плане. Боеприпасы для зенитных орудий, частично поступавшие по морю в Севастополь из румынского порта Констанца, а частично доставлявшиеся по железной дороге, складировались в соответствующих районах задействования зенитной артиллерии.

Кроме того, в случае нарушения поставок зенитных боеприпасов по морю – ведь вражеский Черноморский флот мог в любой момент перейти к активным действиям – или при длительном нарушении железнодорожного сообщения жизненно необходимо было постоянно иметь под рукой достаточные запасы боеприпасов, запасных частей и другого технического имущества зенитной артиллерии и зенитных приборов. Правда, далеко не всегда хлопоты командования зенитной дивизии о больших запасах боеприпасов находили отклик у командования люфтваффе, отвечавшего за снабжение зенитной артиллерии; тем не менее на случай неблагоприятного развития обстановки командованию 9-й зенитной дивизии удалось создать в Севастополе значительные запасы боеприпасов для зенитных орудий. Позднее эта предусмотрительно принятая мера полностью себя оправдала.

Пополнение разнообразной материальной части зенитной артиллерии и зенитных приборов – стволов зенитных орудий разного калибра и лафетов, электрических кабелей, радиолокационных станций, приборов управления огнем и т. п. – так же как и положение с боеприпасами, являлось предметом ежедневных совещаний, которые начальник штаба проводил со специалистами по технической части. При решающем значении, которое имела сложная материальная часть зенитной артиллерии для успешного выполнения поставленной боевой задачи, в обсуждении этих вопросов постоянно принимал участие и командир дивизии.

Наряду со снабжением запчастями большое внимание уделялось восстановлению материальной части зенитной артиллерии и зенитных приборов на принадлежащих зенитной дивизии пунктах выдачи и ремонта зенитного оборудования, где неустанно трудились опытные механики и оружейники, что позволяло отказаться от заказа некоторых запчастей на родине. На этих ремонтных базах производился ремонт зенитного вооружения сухопутных войск и военно-морских сил, а также легких зениток, которыми были оснащены румынские воинские части.

Если это было возможно, то автомобили ремонтировались в имевшейся у дивизии собственной ремонтной мастерской. Опираясь на собственный опыт, необходимо подчеркнуть, что не следует оставлять контроль и заботу об этих «тыловых службах» исключительно исполнительным органам. Командиру дивизии никогда не помешает личное знакомство с работой этих служб, чтобы при необходимости оперативно вмешаться и оказать им необходимое содействие. Высокая оценка нелегкого повседневного труда ремонтников в этих тяжелейших фронтовых условиях и постоянная забота командира о материальной части способствуют успеху и в боевой деятельности такого относительно молодого специфического рода войск, оснащенного сложным оборудованием, как зенитная артиллерия. Никогда не следует недооценивать эти кажущиеся мелочи, особенно в войсках, оснащенных высококачественным, сложным оборудованием. А какие современные войска не оснащены в наше время сложным оборудованием и приборами?

Из-за больших расстояний в зоне подчинения зенитной дивизии и несмотря на наличие личного самолета, командир дивизии был вынужден иногда целыми днями отсутствовать на своем рабочем месте в штабе дивизии. В таких случаях всей текущей работой занимался начальник штаба, отлично зарекомендовавший себя майор Франц Кайзер. С другой стороны, и начальник штаба всегда имел возможность на автомобиле или самолетом добраться до отдельных зенитных полков или до штабов армейских соединений, чтобы, как говорится, самому быть в гуще событий и постоянно держать руку на пульсе.

Если позволяла обстановка, то работа в штабах прерывалась и совершался объезд отдельных воинских частей. Поэтому для сопровождения командира дивизии или начальника штаба часто направлялись штабные работники, в том числе и делопроизводители, которые благодаря таким выездам на фронт могли не заниматься составлением пространных отчетов. К таким посещениям отдельных зенитных частей часто привлекались врач дивизии и интендант, чтобы прямо на месте все проверить, подбодрить личный состав и оживить работу за письменным столом.

Перед 9-й дивизией стояли очень разные задачи, которые она должна была решать имеющимися у нее силами: зенитное прикрытие поля боя, защита портов и важного моста через Кубань у города Темрюк, противовоздушная оборона Керченской паромной переправы и судоходства в Керченском проливе, противовоздушная оборона военно-морских баз в Крыму и мест стоянки пароходов служб снабжения и быстроходных десантных барж и, не в последнюю очередь, зенитное прикрытие аэродромов на Кубанском плацдарме и в Крыму, на которых базировались разные по численности авиационные соединения и части люфтваффе. В такой ситуации командование зенитной артиллерией старалось путем постоянной передислокации имевшихся в его распоряжении слишком слабых зенитных сил отражать воздушные налеты и наземные атаки противника на Кубанском плацдарме, а также поддерживать контратаки немецких войск в наземном бою.

Поскольку прибывшие с территории рейха зенитные подразделения были в основном стационарными или лишь частично моторизованными, то для каждой такой передислокации приходилось просить командование армии выделить транспортные части, предназначенные для транспортировки зенитных батарей. Такие транспортные части были оснащены главным образом автомобилями повышенной проходимости и обычными армейскими грузовиками, с помощью которых можно было шаг за шагом осуществлять передислокацию зенитных батарей. Однако при острой нехватке средств тяги одновременная передислокация всех зенитных батарей была невозможна. Следовательно, если бы обстановка на фронте сложилась таким образом, что нужно было бы срочно отступать, то большая часть стационарных зенитных батарей неизбежно оказалась бы в критическом положении. Эта забота постоянно угнетала командование 9-й зенитной дивизии во время всего периода боевых действий на Кубанском плацдарме, а позднее и в Крыму.

Как уже кратко упоминалось выше, немецкие войска на северном фланге Кубанского плацдарма, севернее реки Кубань, заняли предусмотренную для них окончательную позицию только 5 апреля 1943 года. Противник преследовал отходившие войска буквально по пятам и сразу же пошел в атаку по обе стороны от крупной автомагистрали Краснодар – Темрюк восточнее станицы Курчанская, надеясь с ходу прорвать нашу оборону. Однако это наступление поначалу удалось повсюду отбить.

Но 14 апреля противник снова атаковал наши позиции на этом участке фронта, и теперь уже более крупными силами, чем прежде. В ходе кровопролитных боев, продолжавшихся четыре дня, нашим войскам снова удалось успешно отразить все атаки. На поле боя остались сорок подбитых вражеских танков[16].

Налетавшие волнами крупные соединения штурмовой авиации Советов активно поддерживали эти атаки. Тем не менее немецкие истребители и зенитные батареи сумели нанести противнику чувствительные потери, подбив немало советских штурмовиков.

В конце апреля, после провала немецкого контрнаступления у горы Мысхако, противник предпринял первую попытку прорыва на центральном участке фронта Кубанского плацдарма, в районе станицы Крымская. При этом зенитные батареи, подбившие в наземном бою 1 мая 1943 года около 15 советских танков и сбившие несколько самолетов противника, внесли существенный вклад в успешное завершение этого оборонительного боя. Но на этом сражение не закончилось, с короткими перерывами оно продолжалось до 18 мая.

2 мая в районе севернее станицы Крымская, у села Киевское, сложилось критическое положение, когда противнику неожиданно удалось преодолеть заболоченную местность между реками Кубань и Адагум, считавшуюся непроходимой. Малочисленные немецкие посты боевого охранения, занимавшие позиции на этом участке фронта, были смяты, и только брошенные в бой ударные резервы сумели оттеснить назад противника, который, к нашему удивлению, смог перебросить через болото даже свои танки. Однако, как выяснилось позже, это был только отвлекающий маневр: главный удар наносился в районе станицы Крымская. 4 мая немецкие войска отступили из этого выступающего на восток изгиба фронта и оставили станицу Крымская.

Когда 18 мая бои временно стихли, выяснилось, что в общем и целом противник лишь незначительно продвинулся вперед, понеся при этом очень большие безвозвратные потери. Было подбито 159 танков; кроме того, Советы потеряли 173 самолета, которые были сбиты немецкими истребителями и зенитчиками[17]’[18].

14 мая во время немецкой контратаки в плен попали 650 красноармейцев.

Зенитная артиллерия внесла в этот успех в обороне свой существенный вклад. Она не только сбила немало самолетов противника над полем боя или отогнала их своим заградительным огнем, но и активно вмешивалась в наземный бой, поддерживая своим прицельным огнем сухопутные войска. Для укрепления фронта обороны за предшествующие недели на Кубанский плацдарм были переброшены несколько тяжелых и легких зенитных батарей. Кроме того, положение с боеприпасами для зенитной артиллерии улучшилось настолько, что во время сражений смогла полностью проявиться огневая мощь тяжелых и легких зениток. К тому же во время этих оборонительных сражений хорошо зарекомендовала себя еще одна мера, предпринятая командованием зенитной дивизии, которая означала значительное артиллерийское усиление фронта, испытывавшего большое напряжение.

Часть тяжелых зенитных батарей, прибывших в феврале в 9-ю зенитную дивизию с территории рейха, имела шесть 88-мм зенитных орудий вместо общепринятых четырех. Благодаря изъятию из таких батарей двух лишних орудий было сформировано одиннадцать так называемых «зенитных батарей особого назначения», которые и были переброшены на Кубанский плацдарм для укрепления обороны. По согласованию с начальниками артиллерии армейских корпусов эти зенитные батареи особого назначения были задействованы на основных участках фронта обороны. Они получили следующее задание: по указаниям начальников артиллерии усиливать общую мощь артиллерийского огня при полном использовании своей максимальной дальности действия (13,5 километра) и боевой скорострельности (около 15 выстрелов в минуту).

Кроме того, будучи задействованными на соответствующих участках фронта, они должны были стать главной сдерживающей силой при танковых прорывах противника. Следовательно, здесь речь шла не об известных зенитных боевых группах, которые в 1941 и 1942 годах с успехом действовали против вражеских танков на Восточном фронте, а о зенитных батареях, имевших в своем составе по два тяжелых 88-мм орудия и задействованных главным образом в наземных боях[19].

Небольшое число орудий в таких зенитных батареях особого назначения полностью компенсировалось их высокой скорострельностью и большим расходом боеприпасов.

Начальники артиллерии армейских корпусов были очень рады такому усилению и со своей стороны оказывали зенитным батареям особого назначения всестороннюю поддержку. Обучение ведению наземного боя, начавшееся еще в феврале 1943 года сразу же после прибытия пополнения, и здесь принесло свои плоды. Зенитные батареи особого назначения были задействованы на передовой вплоть до начала июля 1943 года и произвели в этот период около 55 000 выстрелов почти исключительно по наземным целям[20].

Огневая поддержка столь метко стрелявших с расстояния более 13 километров 88-мм зенитных орудий нашла высокую оценку командования воинских соединений сухопутных войск. Этим мощным зениткам удалось подбить и целый ряд вражеских танков.

Из-за отсутствия измерительных приборов и приборов управления артиллерийским зенитным огнем эти зенитные батареи особого назначения, как правило, не использовались против воздушных целей, то есть эти батареи не могли решать двойную задачу, как прочие зенитные батареи в прифронтовой полосе, работавшие как по воздушным, так и по наземным целям.

Примечательно, что эти зенитные батареи особого назначения при ведении так называемого «огня с ближней дистанции» по вражеским самолетам также не раз добивались успеха. Такой огонь с ближней дистанции предусмотрен только по вражеским штурмовикам, атакующим непосредственно саму зенитную батарею на бреющем полете. При этом каждое зенитное орудие самостоятельно, без измерительных приборов и приборов управления огнем, наводится на вражеский самолет и начинает стрелять в режиме непрерывного огня заранее подготовленными снарядами, дистанционные взрыватели которых установлены примерно на 600 метров. При этом случаи многократного поражения воздушных целей доказали, что такой огонь может оказывать на самолеты противника не только отпугивающее воздействие. Огонь с ближней дистанции хорошо зарекомендовал себя и при отражении воздушных налетов на тяжелые зенитные батареи. Но его всегда нужно тщательно готовить заранее, чтобы он мог начаться внезапно.

С момента образования Кубанского плацдарма воздушная обстановка постоянно обострялась. Этому способствовал не только существенный рост числа налетов вражеской штурмовой авиации на позиции немецких войск. Очень неприятным оказалось применение противником в прифронтовой полосе и при налетах на позиции зенитных батарей фосфорных бомб, которые мгновенно поджигали обширные участки местности и вызывали у наших бойцов болезненные и долго не заживающие ожоги.

Авиация противника заметно активизировала свою деятельность и в прифронтовой полосе. Советы снова и снова пытались разрушить важнейший мост через Кубань у города Темрюк, но им так и не удалось добиться здесь успеха. Напротив, благодаря размещению здесь, на направлении главного удара, легких и тяжелых зенитных батарей удалось сбить немало вражеских самолетов.

Значительно возросла интенсивность и мощь воздушных налетов вражеской авиации на город Тамань, на паромную переправу через Керченский пролив, на порт Керчь, а также на аэродромы и военно-морские базы в Крыму. Но и здесь зенитной артиллерии и истребительной авиации люфтваффе удалось поразить множество воздушных целей.

Вскоре район Керчи приобрел для нас еще большее значение благодаря крупному строительному проекту. В самом начале лета 1943 года северо-восточнее Керчи началось строительство подвесной канатной дороги через Керченский пролив, которая была призвана облегчить снабжение плацдарма на Кубани зимой, когда Керченский пролив покрывался льдом и судоходство прекращалось. Кроме того, эту канатную дорогу можно было бы активно использовать и в течение всего года для бесперебойного снабжения плацдарма всем необходимым. Очевидно, что немецкое Верховное командование рассчитывало удерживать здесь позиции еще долгое время и все еще рассматривало плацдарм на Кубани в качестве исходного пункта для новых крупномасштабных наступательных операций.

Кроме строительства канатной подвесной дороги началась подготовка к возведению через Керченский пролив дамбы. В середине этой дамбы планировалось построить мост для обеспечения судоходства между Азовским и Черным морями. Значительная концентрация рабочей силы, строительных материалов и строительной техники потребовала усиления противовоздушной обороны этой строительной площадки, так как противник постоянно пытался воздушными налетами своей бомбардировочной авиации разрушить возводимые строительные объекты. (Канатная подвесная дорога проработала всего лишь несколько недель и после эвакуации немецких войск с Кубанского плацдарма была взорвана.)

Наряду с воздушными налетами, происходившими преимущественно в дневное время, с начала марта 1943 года противник перешел также и к ночным воздушным налетам на Тамань и особенно на портовые сооружения и учреждения служб тыла и снабжения в самой Керчи. Для усиления противовоздушной обороны в ночное время сюда была переброшена эскадрилья ночных истребителей под командованием опытного летчика, обер-лейтенанта Мангольда. Благодаря передислокации в район Керчи дополнительных зенитных прожекторных батарей здесь была обеспечена деятельность ночной истребительной авиации по целям, освещенным прожекторами[22].

И хотя здесь не было разнообразных средств связи и прочей техники, необходимой для обеспечения действия ночных истребителей, как это происходило на территории рейха, тем не менее силами тяжелой зенитной артиллерии во взаимодействии с ночными истребителями удалось организовать эффективную ночную противовоздушную оборону Керчи и прилегающего района. Когда зенитные прожектора держали вражеский самолет в световом конусе, тяжелые зенитные батареи вели по нему огонь до тех пор, пока ночной истребитель, прилетевший в этот район с позиции ожидания, не сообщал по радиосвязи, что готов к атаке. Тогда все зенитные батареи внезапно прекращали огонь, и ночной истребитель шел в атаку на цель. Нам удалось добиться того, что с момента прекращения зенитного огня до атаки ночного истребителя проходило менее одной минуты. Действуя подобным образом, до середины июня 1943 года наши зенитчики и летчики люфтваффе сбили ночью 59 самолетов противника, причем двадцать из них сбили ночные истребители, а остальные были уничтожены огнем тяжелых зенитных батарей. После этого противник стал по ночам избегать района Керчи.

Довольно неприятными для прифронтовой полосы и для оживленного по ночам движения грузового транспорта были беспокоящие налеты вражеской авиации, которая бомбила коммуникации и подвергала их обстрелу из своего бортового оружия. Эти беспокоящие налеты легких ночных бомбардировщиков русских, ставшие широко известными на всем Восточном фронте, были особенно частыми на Кубанском плацдарме. Но и здесь экспромт помог сильно ограничить такие «булавочные уколы» противника. Для этого были приняты следующие меры: поскольку без мощных прожекторов обоих зенитных прожекторных дивизионов, дислоцированных в районе Керчи, обойтись было невозможно, у легких зенитных батарей забрали выделенные им зенитные прожектора меньшего диаметра (60 см) и расставили их в определенном порядке вокруг города Темрюк. Зенитные прожектора были расставлены здесь таким образом, что возник новый район действия ночной истребительной авиации. После этого противник стал обходить и этот район стороной. Кстати, здесь удалось с помощью одних только зенитных прожекторов сбить два вражеских самолета. Очевидно, за штурвалами этих машин сидели неопытные или плохо обученные пилоты, которые, будучи ослепленными ярким светом прожекторов, потеряли управление своими боевыми машинами и разбились.

Особая заслуга 129-го авиационного батальона связи, входившего в состав 9-й зенитной дивизии, заключалась в том, что в рекордно короткий срок были проложены линии проводной связи и налажена радиосвязь, необходимая для действия ночной истребительной авиации во взаимодействии с зенитными прожекторными дивизионами и зенитными батареями. Несмотря на тяжелые условия местности и неукомплектованность подразделений, связисты всегда обеспечивали бесперебойную связь, в очередной раз проявив себя с наилучшей стороны.

После того как наступательные действия противника в районе западнее станицы Крымская пошли на убыль, на Кубанском плацдарме установилось временное затишье. Однако уже в середине июня противник снова активизировался в районе лагун, на северном фланге плацдарма. Советы попытались высадить десант на берег Азовского моря, чтобы окружить наши войска, находившиеся в том районе. В ходе завязавшихся ожесточенных боев отлично проявила себя немецкая штурмовая авиация, оказавшаяся особенно эффективной в борьбе с вражескими торпедными катерами и быстроходными десантными баржами.

Здесь следует упомянуть, что самый результативный пилот пикирующего бомбардировщика люфтваффе, полковник Ганс Ульрих Рудель, прославившийся впоследствии благодаря своим успешным атакам вражеских танков (за время войны на его счету оказалось 519 уничтоженных танков и САУ противника), именно здесь совершил свои первые успешные боевые вылеты и атаки точечных целей, в данном случае торпедных катеров. По настоянию Руделя на его «Штуку» Ю-87 дополнительно установили две пушки калибра 37 мм, которые доказали свою исключительную эффективность в борьбе с бронетехникой противника. По словам Руделя, при атаке катеров он мог видеть на воде следы попадания снарядов, выпущенных из бортового оружия его самолета, что позволяло ему постоянно улучшать свою меткость.

Когда в конце июня 1943 года фронт стабилизировался, а 17-я армия получила соответствующее подкрепление штурмовыми орудиями, противотанковыми пушками и боеприпасами, вышестоящее командование приказало снять с передовой 88-мм зенитные батареи особого назначения. Командиры соединений сухопутных войск лишь с большой неохотой смирились с потерей этих мощных зенитных орудий, доказавших свою эффективность и в наземных боях. К тому же эти боеспособные подразделения со своими отличными орудиями и большим запасом боеприпасов как нельзя лучше подходили для решения стоящих перед ними задач. Однако постоянно обострявшаяся воздушная обстановка сделала неизбежным возврат этих зенитных орудий к исполнению их главных обязанностей – обеспечению зенитного прикрытия поля боя.

Таким образом, начавшиеся 16 июля 1943 года новые мощные атаки противника в районе станицы Крымская пришлось отражать уже без зенитных батарей особого назначения. Но и в ходе этих боев, продолжавшихся вплоть до 22 июля, противнику почти не удалось продвинуться вперед, во всяком случае, он не смог прорвать оборонительный рубеж и разгромить немецкие силы, оборонявшие плацдарм на Кубани. За неделю боев Советы вновь потеряли много танков. Значительно активнее действовала в эти дни и штурмовая авиация противника. Истребительная авиация люфтваффе и зенитные батареи 9-й зенитной дивизии сбили совместными усилиями около 120 самолетов противника, большую часть из которых составляли советские штурмовики Ил-2.

Тем самым зенитные части, задействованные в полосе 17-й армии, в период с 7 февраля 1943 года, с момента принятия на себя командования новой 9-й зенитной дивизией, по 23 июля 1943 года сбили в общей сложности 224 вражеских самолета днем и 39 машин ночью[23].

Большая часть вражеских самолетов была сбита в прифронтовой полосе, и тем самым была оказана существенная помощь нашим наземным войскам, ведущим тяжелые бои с превосходящими силами Советов. Не считая бесспорно сбитых вражеских самолетов, упавших на землю или в близлежащее море, что и было подтверждено после тщательной разведки местности, множество советских самолетов, получивших серьезные повреждения, по всей видимости, смогли дотянуть до своих аэродромов, однако мы убеждены в том, что они были уже абсолютно непригодны для дальнейшей эксплуатации[24]. Кроме того, следует высоко оценить эффективные действия зенитной артиллерии по зенитному прикрытию поля боя, когда плотный огонь зенитных батарей заставлял вражеские бомбардировщики сбрасывать свой смертоносный груз где попало, а не на позиции немецких войск. В ходе этих совместных боевых действий зенитные части и подразделения 9-й зенитной дивизии образовали настоящее боевое содружество с соединениями и частями 17-й армии, которое успешно выдержало все испытания.

В течение знойного, сухого лета 1943 года 17-й армии пришлось еще раз напрячь все свои силы, чтобы в период с 7 по 12 августа отразить массированные атаки противника, имевшего подавляющее преимущество в живой силе и боевой технике. И на этот раз на направлении главного удара Красной армии снова оказалось село Молдаванское.

Однако испытанные в боях дивизии сухопутных войск и тесно взаимодействовавшие с ними зенитные соединения 9-й зенитной дивизии уже настолько хорошо «сработались» при ведении оборонительных боев, что и на этот раз фронт устоял, и противник не смог прорваться ни на одном участке. Не смогли изменить положение ни воздушные налеты крупных соединений советской штурмовой авиации, ни мощные танковые атаки, ни глубоко эшелонированные атаки стрелковых соединений Красной армии, которые сосредоточенным огнем поддерживала вражеская артиллерия.

(Нашей разведкой на данном участке фронта были обнаружены 17 вражеских стрелковых дивизий и два крупных танковых соединения.)

Но фронт устоял! После этого на Кубанском плацдарме на какое-то время установилось относительное затишье.

В начале сентября 1943 года германское Верховное командование решило оставить выдвинутый вперед Кубанский плацдарм, который, как планировалось ранее, мог бы послужить хорошей исходной позицией для нового наступления немецких войск в данном районе. 17-я армия должна была отойти за Керченский пролив. Благодаря этому маневру удалось высвободить значительные силы, которые теперь можно было рационально задействовать на других участках Восточного фронта, находившегося под постоянно растущим давлением со стороны противника.

Уже в начале сентября 1943 года началась подготовка к эвакуации немецких войск с Кубанского плацдарма, который они храбро обороняли в течение нескольких месяцев, отбивая яростные атаки непрерывно наседавшего противника, имевшего к тому же подавляющее преимущество в живой силе и военной технике[26].

Но прежде чем начался отвод войск с Кубанского плацдарма, под Новороссийском разгорелись тяжелые бои, проходившие с переменным успехом[27].

В ночь с 9 на 10 сентября 1943 года после мощной артиллерийской подготовки противник высадил десант в порту Новороссийска (см. карту 3). Немецкие войска тотчас бросились в контратаку, и противник потерял несколько десантных катеров, однако ему все же удалось закрепиться в порту. Благодаря своевременно проведенным контратакам, предпринятым в последующие два дня, в ходе которых противник потерял значительное число десантных катеров и много оружия, он был снова выбит с территории порта и из восточной части города. При этом нам удалось захватить много пленных[28].

14 сентября была отражена очередная мощная атака Советов у селения Молдаванское, в ходе этого боя были выведены из строя 32 вражеских танка. Очевидно, противник узнал о намерении немецкого командования отвести свои войска с Кубанского плацдарма и теперь пытался своими атаками сорвать запланированную упорядоченную эвакуацию 17-й армии.

Успешное завершение оборонительных боев под Новороссийском и у села Молдаванское настолько стабилизировало положение на фронте в полосе 17-й армии, что в ночь с 14 на 15 сентября 1943 года можно было без помех со стороны противника начинать запланированную поэтапную эвакуацию войск с Кубанского плацдарма. При этом немецкие войска, выходившие из боя, отводились на заранее подготовленные позиции. Немецкие войска планомерно отходили от одного оборонительного рубежа к другому, предварительно захватив с собой всю военную технику и имущество[29] и взорвав все важные для противника мосты и сооружения. Была взорвана даже недавно проложенная узкоколейная полевая железная дорога, и все говорили, что врагу не достанется даже ни одного гвоздя. Да и сама местность, изрезанная озерами, с обширными болотами и множеством мелких рек и ручьев, благоприятствовала такому поэтапному отводу войск, который происходил в период с 15 сентября по 9 октября 1943 года.

25 сентября в районе северо-западнее Анапы возникла критическая ситуация, когда танки противника ворвались на позиции арьергарда, не имевшего противотанкового оружия, и натолкнулись на батарею 89-го легкого зенитного дивизиона. Один из взводов этой зенитной батареи был буквально раздавлен гусеницами советских танков; к сожалению, при этом возникли прискорбные потери в живой силе, зенитных орудиях и автотранспорте.

Очевидно, командование противника было сбито с толку искусной сдачей Таманского полуострова 3 октября 1943 года и упорядоченным отходом немецких войск на север (см. карты 4 и 5). Вражеские соединения, начавшие 4 октября наступление на Таманский полуостров, наткнулись здесь на пустоту.

На северном фланге обороны Кубанского плацдарма 27 сентября 1943 года был оставлен район устья Кубани севернее города Темрюк. Дислоцированные в этом районе немецкие войска получили приказ с 27 сентября по 6 октября удерживать узкую косу между Азовским морем и вытянутым пресным озером, лиманом Ахтанизовский, расположенным между городом Темрюк и станицей Ахтанизовская. Именно в этом районе неприятель попытался помешать упорядоченному отходу немецких войск, неожиданно высадив десант на эту узкую косу[31]. В ночь с 29 на 30 сентября противник перешел вброд и переправился на лодках (со стороны Темрюка) через мелкий Ахтанизовский лиман (максимальная глубина которого не превышала полутора метров) и высадился на берег южнее станицы Голубицкая, примерно в 2 километрах позади немецких передовых постов боевого охранения (т. е. восточнее Голубицкой на южном берегу косы. – Ред.). Сначала русские не встретили здесь никакого сопротивления со стороны немецких войск. Но к нашему счастью, в этом районе находилась легкая зенитная батарея (2-я батарея испытанного в боях 86-го легкого зенитного дивизиона), которая со своими 20-мм зенитками на самоходных лафетах имела большой опыт борьбы с воздушными и наземными целями. Звуки высадки вражеского десанта были хорошо слышны в эту непроглядную осеннюю ночь, однако сначала положение было неясным. Дислоцированная неподалеку легкая батарея артиллерии сухопутных войск дала в темноту несколько залпов беспокоящего огня. Приготовившись к открытию огня, взводы 2-й батареи 86-го легкого зенитного дивизиона заняли свои позиции.

На рассвете выяснилось, что под прикрытием живых изгородей и густых кустов противник сумел в отдельных местах приблизиться к одному из взводов 2-й батареи 86-го легкого зенитного дивизиона на пятьдесят метров. Вероятно, проведя ближнюю разведку, это можно было бы выяснить еще и ночью. Но теперь, не теряя времени, взвод тотчас открыл смертоносный огонь с ближней дистанции, остальные взводы 2-й зенитной батареи активно поддержали его огнем своих 20-мм зениток. Затем командир 2-й батареи, капитан Боде, приказал, не прекращая огня, повзводно перейти в наступление на десант противника.

Почти до полудня продолжался этот бой, в который через несколько часов вступила немецкая пехотная рота, а затем и несколько штурмовых орудий, подоспевших на помощь зенитчикам. Противник потерял около 300 бойцов убитыми, 8 лодок и большое количество тяжелого пехотного оружия. В руки к немцам попали более 80 пленных. Те красноармейцы, которые пытались бежать через мелкий лиман, были уничтожены метким огнем 20-мм зениток. Такого успеха удалось добиться на удивление малой кровью: немецкая сторона потеряла 1 бойца убитым и 10 ранеными[32],[33].

Как и было приказано, косу удалось удержать до 6 октября 1943 года.

Карта 6 дает наглядное представление о своеобразных условиях местности в тыловом районе Кубанского плацдарма: обширные болота и поросшие камышом залитые водой низины, изрезанные рукавами рек и речушек, мелкими озерами и водоемами, часто простираются на 5–6 километров. Эти заболоченные низины незаметно переходят в мелкие озера, также заросшие камышом. И только местные жители знают, как переходить такие озера вброд. Можно предположить, что во время высадки вражеского десанта у станицы Голубицкая кто-то из местных жителей провел красноармейцев тайными тропами через эту заросшую камышом и испещренную озерами болотистую местность. Над этими болотами и озерами возвышаются крутые берега, высота которых достигает в некоторых местах 80 метров. С них открывался отличный обзор окрестностей, если, конечно, противник не скрывался в густых зарослях камыша, похожих на джунгли.

Умело используя эти заболоченные, испещренные озерами участки фронта, немецкое командование провело эвакуацию своих войск с Кубанского плацдарма. Такой сложный рельеф местности не позволил противнику, несмотря на его подавляющее преимущество в живой силе и военной технике, смять немецкие арьергарды.

Эпизод боя у станицы Голубицкая был упомянут здесь не только потому, что он служит ярким примером действий энергичного, самостоятельно принимающего решения командира зенитной батареи, но также и потому, что он наглядно демонстрирует возможность разнообразного применения легких зенитных орудий на самоходных лафетах. Так же как здесь, у станицы Голубицкая, легкие зенитные орудия на самоходных лафетах подтвердили свою высокую огневую мощь и мобильность во время бесчисленных сражений во Французской кампании и в боях на Восточном фронте. Под командованием своих энергичных, инициативных командиров они многократно отлично зарекомендовали себя во время сопровождения танковых частей и соединений, защищая их от воздушных налетов, а также при подавлении таких наземных целей, как транспортные средства, пулеметные гнезда, живая сила противника и т. и., как в уличных боях, так и в сражениях в открытом поле. Их метко прозвали «штурмовыми орудиями маленького человека»! Часто дело заходило так далеко, что командирам приходилось даже тормозить и придерживать своих подчиненных, чтобы ограничить слишком самостоятельную «борьбу» таких самоходных зенитных батарей. Но вот в борьбе против танков такое оружие было бессильно, и тогда приходилось уклоняться от боя, используя большую мобильность легких зенитных орудий на самоходных лафетах и особенности рельефа местности.

Поэтапный отвод войск продолжался без задержек. Однако 7 октября 1943 года, бросив в бой крупные танковые соединения, противник попытался прорвать позиции немецких арьергардов на холмистой местности западнее станицы Ахтанизовская. В ходе ожесточенного боя было подбито 28 вражеских танков, и позиции все-таки удалось удержать. В течение следующей ночи немецкие войска упорядоченно отошли на заранее подготовленные отсечные позиции[34].

И вот планомерно проведенный отвод войск с Кубанского плацдарма подошел к своему логическому завершению: предстояло упорядоченно отойти с последней позиции и произвести посадку арьергардов на транспортные суда и быстроходные десантные баржи. Однако этот последний этап эвакуации войск с плацдарма представлял наибольшую трудность[35]. Чтобы облегчить выполнение этого сложного маневра, было необходимо в последние ночные часы перед выводом арьергардов из боя (в ночь с 9 на 10 октября) обеспечить нашим арьергардам мощную огневую поддержку. И такая огневая поддержка была обеспечена в районе восточнее поселка Ильич с помощью сосредоточения там большого числа приспособленных для этого минометов. Там же, у поселка Ильич, в ночь с 9 на 10 октября 1943 года последнее зенитное соединение 9-й зенитной дивизии, отлично взаимодействовавший с сухопутными частями 86-й легкий зенитный дивизион был успешно эвакуирован с Кубанского плацдарма вместе с последними немецкими арьергардами[36].

Обеспеченные транспортными средствами и полностью моторизованные зенитные батареи сопровождали поэтапно отходившие сухопутные дивизии вермахта на всем пути их следования и постепенно были переправлены на запад. Стационарные зенитные батареи, не имевшие собственных транспортных средств, были заблаговременно поэтапно эвакуированы с Кубанского плацдарма и вместе с зенитными батареями, еще раньше установленными под Керчью, значительно усилили зенитное прикрытие этого участка Керченского пролива.

По пожеланию командования 17-й армии часть тяжелых зенитных батарей была установлена восточнее Керчи на берегу Керченского пролива таким образом, чтобы благодаря максимальной дальности действия своих орудий, составлявшей более 13 километров, они могли вести огонь по наземным целям на Таманском полуострове, находившемся в 5 километрах перед последними немецкими арьергардами, окопавшимися на берегу пролива южнее поселка Ильич.

Обрушив на противника шквал огня, эти батареи в течение двух часов выпустили около 3000 снарядов с ударными взрывателями и тем самым позволили немецким арьергардам оторваться от наседавшего противника, погрузиться на суда и эвакуироваться с Таманского полуострова. Вся эта операция прошла без сучка и задоринки. На рассвете 10 октября, когда соединения противника вышли на противоположный берег Керченского пролива, эти тяжелые зенитные батареи уже были передислоцированы на другой участок фронта[37].

Поэтапный отвод войск с Кубанского плацдарма, происходивший без существенных сбоев (см. примеч. выше), несмотря на постоянное давление со стороны противника, имевшего подавляющее преимущество в живой силе и военной технике[38], заслуживает того, чтобы войти в военную историю в качестве примера планомерного, упорядоченного отхода войск, прижатых к морскому проливу. При этом хорошо зарекомендовавший себя в ходе многих сражений Второй мировой войны штаб 17-й армии под командованием генерал-полковника Эрвина Енеке и его отличного начальника штаба, генерал-майора Риттера фон Ксиландера, продемонстрировал высочайшее мастерство при управлении войсками и организации работы штаба армии.

Тяжелые дни ожесточенных боев на Кубанском плацдарме были позади, на плацдарме осталось множество могил павших там боевых товарищей из подразделений всех родов войск. Несмотря на огромные потери в живой силе и технике, несмотря на отвагу, проявленную красноармейцами в тяжелейших боях, противнику так и не удалось разгромить 17-ю армию на Кубанском плацдарме. По собственной воле немецкое Верховное командование отдало своевременный приказ покинуть плацдарм на Кубани, и 17-я армия без какой-либо спешки сумела осуществить планомерный и поэтапный отвод своих войск. По сведениям Акселя Бухнера[39], за эти месяцы кровопролитных сражений на Кубанском плацдарме противник потерял наряду с необычайно высокими безвозвратными потерями 1045 танков и 2280 самолетов[40]. Можно с полной уверенностью утверждать, что немалая доля подбитых вражеских танков и сбитых самолетов пришлась на зенитные батареи 9-й зенитной дивизии.

Штурмовая авиация противника постоянно наносила мощные удары по позициям арьергардов 17-й армии, оставлявшей Кубанский плацдарм, однако при этом она все время наталкивалась на массированный зенитный огонь мобильных тяжелых и легких зенитных батарей, прикрывавших позиции арьергардов. За время боев на Кубанском плацдарме туда были стянуты 16 тяжелых и 21 легкая зенитная батарея. Тем самым по сравнению с началом боев на плацдарме огневая мощь зенитной артиллерии почти удвоилась. Из них только 4 тяжелых и 13 легких зенитных батарей имели собственный автотранспорт, остальным приходилось при передислокации обращаться к соответствующим транспортным батареям зенитных войск. Поэтому во время эвакуации немецких войск с Кубанского плацдарма такие зенитные батареи, не имевшие собственного автотранспорта, приходилось отводить заблаговременно. Необходимость в этом возникла также и по той простой причине, что требовалось существенно укрепить противовоздушную оборону Керченского пролива. Приходилось учитывать и тот факт, что авиация противника наверняка будет совершать еще чаще, чем до сих пор, налеты на Керченскую паромную переправу, активность которой в последнее время значительно возросла, что наверняка не могло остаться незамеченным разведкой противника

Для дальнейшего усиления противовоздушной обороны Керченского пролива в последние четыре дня эвакуации немецких войск с Кубанского плацдарма на быстроходные десантные баржи типа «Зибель» были установлены еще две легкие зенитные батареи. Эти баржи с установленными на них зенитками постоянно курсировали в Керченском проливе, обеспечивая зенитное прикрытие паромной переправы. Благодаря своим сравнительно небольшим размерам эти быстроходные баржи оказались очень сложными целями для авиации противника.

Кроме того в последние дни эвакуации был отдан приказ на раннее открытие заградительного огня и для легких зенитных батарей, которые теперь начинали стрелять с максимальной дальности. Согласно инструкции, легкие зенитные батареи должны были дожидаться, пока самолеты противника войдут в так называемую «благоприятную зону поражения». Но теперь предпочтение отдавалось преждевременному открытию заградительного огня, чтобы отогнать вражеские самолеты от переправы. В данном случае рекомендовалось не жалеть снарядов. Так удалось значительно снизить эффективность действия вражеской авиации при налетах на Керченскую переправу и на скопления автотранспорта и военной техники, неизбежные при эвакуации войск и военной техники с плацдарма. Тем самым в основном была устранена главная опасность с воздуха.

Эвакуацию наших войск с Кубанского плацдарма осложняло также то обстоятельство, что на восточном берегу Керченского пролива почти не было ни деревьев, ни кустов, которые можно было бы использовать для маскировки. Чтобы снизить потери от воздушных налетов бомбардировщиков и штурмовиков противника, немецким войскам оставалось только зарываться в землю и рассредоточиваться. Стоит отметить, что и возросшая активность немецкой истребительной авиации в период эвакуации 17-й армии с Кубанского плацдарма в значительной мере способствовала уменьшению угрозы воздушного нападения.

А вот поведение противника на море вызывало удивление. Во время продолжавшейся несколько недель эвакуации немецких войск с Кубанского плацдарма советский Черноморский флот, несмотря на свое превосходство, ни разу не атаковал Керченский пролив и не попытался высадить десант, чтобы помешать эвакуации со стороны моря. Можно предположить, что советское командование хотело сохранить свой Черноморский флот в целости и сохранности как фактор силы, чтобы использовать его в политических целях при дальнейшем развитии войны.

В противном случае тесное взаимодействие Черноморского флота с советскими сухопутными частями во время сражений на Кубанском плацдарме было бы совершенно естественным и доставило бы немецкой стороне довольно крупные неприятности. При более тесном взаимодействии своих военно-воздушных и военно-морских сил противник был бы в состоянии значительно осложнить паромное сообщение в Керченском проливе или даже полностью парализовать его. А так немецкой авиации береговой обороны и соединениям сторожевиков военно-морских сил удалось полностью прикрыть Керченский пролив.

Особой заслугой немецких военно-морских сил явилось обеспечение бесперебойного снабжения Кубанского плацдарма в течение нескольких месяцев 1943 года. Для транспортировки войск и грузов использовались разнообразные самоходные десантные баржи. Несмотря на атаки штурмовой авиации противника, они неустанно сновали по Керченскому проливу, обеспечивая подвоз боеприпасов, горючего, военной техники и пополнения на плацдарм и вывозя с плацдарма раненых и больных.

Во время эвакуации немецких войск с Кубанского плацдарма эти быстроходные десантные баржи типа «Зибель» отлично справились с поставленной перед ними задачей. После окончания эвакуации большой караван таких барж под прикрытием истребителей люфтваффе и в сопровождении двух легких зенитных батарей, установленных на десантные баржи, в состав которых входили несколько зенитных взводов, вооруженных 37-мм зенитными орудиями, проследовал вдоль южного берега Крыма в Севастополь. Во время одного из воздушных налетов на этот караван огнем 37-мм зениток были сбиты две вражеские машины. Следует отметить, что и этот медленный караван, к нашему удивлению, ни разу не подвергся нападению со стороны моря и благополучно прибыл в порт назначения.

И после эвакуации с Кубанского плацдарма 17-я армия опять оказалась на важном с оперативной и политической точек зрения участке Восточного фронта и тотчас приступила к инженерному оборудованию позиций и местности для обороны Крыма. На Крымском полуострове были дислоцированы пять немецких пехотных дивизий: 50, 73, 98, 111 и 336-я, а также две бригады штурмовых орудий. Кроме того, в Крыму находились 7 румынских дивизий, при этом 3 кавалерийские дивизии были частично моторизованы. В распоряжении командования 17-й армии оказались два штаба немецких корпусов, XXXXIX горнострелкового армейского корпуса и V армейского корпуса, а также штаб I румынского горнострелкового армейского корпуса. Сразу после эвакуации с Кубанского плацдарма 8 немецких дивизий были переброшены на другие участки Восточного фронта.

С неослабевающим вниманием и озабоченностью командование 17-й армии следило за развитием обстановки в полосе примыкавшей к ней 6-й немецкой армии, занимавшей позиции севернее Азовского моря.

(После разгрома 6-й армии Паулюса в Сталинграде 6-я армия была сформирована заново на южном участке Восточного фронта на основе армейской группы «Холлидт», под командованием генерала пехоты Холлидта. – Пер.)

Командование 17-й армии понимало, что если противнику удастся оттеснить немецкие войска к Днепру и за Днепр, то 17-я армия будет отрезана от своих наземных коммуникаций. Тогда наряду с фронтом на Керченском проливе ей придется оборонять протяженный Северный фронт Крыма. И хотя можно было надеяться, что и тогда снабжение армии, по крайней мере морским путем, продолжится, но с учетом малочисленности сил, оставшихся в составе армии, положение неминуемо осложнится.

После эвакуации с Кубанского плацдарма командование 9-й зенитной дивизии имело в своем распоряжении 13 зенитных артиллерийских дивизионов и 2 зенитных прожекторных дивизиона, которые насчитывали 28 тяжелых и 27 легких зенитных батарей, а также 8 зенитных прожекторных батарей. Эти зенитные подразделения предназначались для обеспечения противовоздушной обороны поля боя, аэродромов, военно-морских баз и портов Феодосия, Севастополь, Евпатория и Ак-Мечеть, а также для временного зенитного прикрытия города Геническ, расположенного на берегу Азовского моря напротив окончания косы Арабатская стрелка, и важного железнодорожного узла Джанкой.

При этом командование 9-й зенитной дивизии должно было постараться избежать распыления своих зенитных подразделений. Сосредоточению сил и средств зенитной артиллерии следовало отдавать предпочтение перед разнообразными желаниями и обоснованными требованиями армейского командования обеспечить зенитное прикрытие их соединений. Так, например, город Симферополь, место пребывания штаба 17-й армии и различных служб снабжения, остался без какого-либо зенитного прикрытия. К тому же дело осложнялось еще и тем, что только 4 тяжелых и 12 легких зенитных батарей благодаря наличию собственного автотранспорта были полностью моторизованными. Для передислокации большого числа прочих зенитных батарей приходилось своевременно отдавать приказ о направлении в их распоряжение соответствующих транспортных средств. Тем самым была исключена одновременная передислокация всех зенитных батарей и быстрое сосредоточение всех сил и средств зенитной артиллерии на направлении главного удара противника. Когда же неожиданно потребовалось создать новый оборонительный рубеж в северной части Крыма, то ускоренная переброска туда зенитной артиллерии оказалась крайне затруднена.

Четко осознавая сложившееся положение, командование 9-й зенитной дивизии тотчас приняло ряд новых временных мер: на случай возникновения кризисной ситуации были конфискованы предназначенные для выполнения сельскохозяйственных работ тяжелые тракторы и тягачи, имевшиеся в небольшом количестве в некоторых деревнях и селах Крыма.

Еще одной временной мерой стало формирование так называемого «зенитного бронепоезда». Для этого по запросу командования 9-й зенитной дивизии в его распоряжение было предоставлено несколько железнодорожных товарных вагонов, которые были оснащены двумя тяжелыми 88-мм зенитными орудиями и несколькими счетверенными 20-мм зенитными установками. Боковые стенки вагонов были укреплены двойными толстыми досками, между которыми заливался бетон. Этот зенитный бронепоезд стоял в полной боевой готовности на железнодорожной станции села Владиславовка.

Этот обладающий большой огневой мощью зенитный бронепоезд планировалось направлять в сторону Керчи или, если противник атакует северный оборонительный рубеж Крыма, перебрасывать его через Джанкой в северном направлении или на северо-запад в сторону Перекопа. В этом случае зенитный бронепоезд должен был использоваться преимущественно для подавления наземных целей и для борьбы с вражескими штурмовиками. Для поражения воздушных целей оба 88-мм зенитных орудия должны были вести так называемый «огонь с ближней дистанции», который уже многократно отлично зарекомендовал себя в предыдущих боях. Во время учебных стрельб в безлюдной степи экипаж зенитного бронепоезда смог значительно повысить эффективность стрельбы по наземным целям. Даже трудно было предположить, какое большое значение будет вскоре иметь эта временная мера.

Что же касается военной авиации, то в распоряжении командования 17-й армии остались две авиационные группы истребителей (около 100 самолетов), одна авиационная группа пикирующих бомбардировщиков (40–50 машин), несколько ночных истребителей и самолетов-разведчиков.

Во второй половине октября 1943 года положение 6-й немецкой армии, занимавшей позиции севернее Азовского моря, значительно ухудшилось. Соответственно увеличилось значение, которое придавалось обороне Крыма на Перекопском перешейке и на переходах через Сиваш в районе Чонгарского полуострова. В распоряжении осуществлявшего командование в этом районе штаба немецкого XXXXIX горнострелкового армейского корпуса сначала не было ни одной немецкой дивизии, а лишь несколько румынских соединений со слабой артиллерией, а также несколько добровольческих подразделений. Зенитный артиллерийский дивизион, задействованный в районе Джанкоя для обеспечения противовоздушной обороны этого крупного железнодорожного узла, оказался единственным артиллерийским резервом, имевшим большое значение для обороны всего северного участка обороны Крыма. Правда, в этом случае пришлось бы лишить железнодорожный узел зенитного прикрытия.

С другой стороны, именно в это время значительно выросло значение зенитного прикрытия этого важного железнодорожного узла. Для обеспечения мобильности этого зенитного артиллерийского дивизиона в Джанкой были направлены части зенитной транспортной батареи и проведена разведка позиций на Чонгарском полуострове, а также в районе села Ишунь и Перекопского перешейка.

Кроме того, можно было задействовать зенитный бронепоезд, который находился в распоряжении штаба 17-й армии и в полной боевой готовности стоял у села Владиславовка на так называемой Парпачской позиции. Это были старые советские оборонительные линии, созданные Красной армией еще в 1941 и 1942 годах, которые теперь были частично снова восстановлены. Предполагалось, что в случае высадки советского морского десанта в районе Феодосии Парпачская позиция, находящаяся на Парпачском перешейке, в самом узком месте, отделяющем Керченский полуостров от Крымского, сможет надежно прикрыть Керченский полуостров.

24 октября 1943 года положение резко обострилось, когда поступило сообщение о прорыве вражеских танков в полосе обороны 6-й армии в районе Мелитополя, расположенного в 120 километрах северо-восточнее Чонгарского перешейка, находящегося севернее Джанкоя.

В совершенно равнинной степной местности западнее Мелитополя следовало ожидать быстрого продвижения танковых соединений противника в направлении низовья Днепра. Тем самым могла возникнуть серьезная опасность для наземных коммуникаций 17-й армии. В этом случае командование 17-й армии ожидало приказа германского Верховного командования на ускоренную эвакуацию с территории Крымского полуострова, так как при отводе южного фланга Восточного фронта за Днепр удержание Крыма уже не имело бы большого значения. Конечно, по-прежнему оставались упомянутые выше политические причины, по которым германское Верховное командование могло бы решить, что удержание Крыма все еще является необходимым. С другой стороны, слишком поздняя эвакуация 17-й армии с Крымского полуострова в любом случае стала бы трудным мероприятием. Расстояние от Керчи до Перекопского перешейка составляет более 250 километров, а от Перекопа до района, находящегося за Днепром, еще не менее 85 километров. Кроме того, оперативный район между Перекопом и Днепром был сильно сужен из-за близости моря, что ограничивало свободу маневра отступающих войск.

Для эвакуации войск штаб 17-й армии разработал подготовительную операцию «Михаэль», которая предусматривала быстрый отвод войск из Крыма через Перекоп к нижнему течению Днепра. При этом речь должна была идти о напряженном состязании с противником в скорости продвижения войск. Вся операция «Михаэль» базировалась на том, что соседняя 6-я армия сможет удерживать свои позиции до тех пор, пока 17-я армия не перейдет через Перекопский перешеек и одновременно не отразит все удары наседающего противника, стремящегося в Крым через Керчь.

Но поскольку опыт показывал, что германское Верховное командование в большинстве случаев отдавало приказы на отступление поздно или только тогда, когда отступать было уже слишком поздно, командующий 17-й армией генерал-полковник Енеке решил действовать самостоятельно. В первой половине дня 26 октября 1943 года, когда поступило сообщение о дальнейшем ухудшении положения 6-й армии и стало ясно, что 17-я армия может быть отрезана уже через несколько дней, а возможно и часов, штаб 17-й армии отдал приказ о начале операции «Михаэль». Эвакуация должна была начаться вечером 27 октября 1943 года. Всем командирам предписывалось дождаться окончательного решения, но подготовку к эвакуации следовало начинать немедленно. Штаб 17-й армии несколько затянул с принятием окончательного решения, и оно было принято только 28 октября. Согласно не подлежащему отмене приказу по армии эвакуация должна была начаться вечером 29 октября.

Операция «Михаэль» предусматривала поэтапный отвод войск: вечером 29 октября вывод войск из Керчи и в ночь с 29 на 30 октября отход на Парпачскую позицию; 30 октября отход к наивысшим точкам перевалов Крымских гор и эвакуация с Южного берега Крыма, за исключением Севастополя, который следовало по-прежнему удерживать.

Еще вечером 28 октября южный фланг 6-й армии оставил город Геническ, расположенный на берегу Азовского моря в его западной части. Дислоцированные в том районе зенитные подразделения 9-й зенитной дивизии были отведены на Чонгарский полуостров для укрепления находившихся там малочисленных румынских постов боевого охранения. Вообще в северной части Крыма сложилась такая обстановка, что зенитные батареи представляли собой почти единственные артиллерийские силы слабых постов охранения, занимавших там позиции.

Недостаточная мобильность зенитных батарей не позволяла быстро перебросить их на Перекопский перешеек. Тем не менее к утру 30 октября удалось передислоцировать на Перекопский перешеек две тяжелые зенитные батареи. Они заняли позиции на северном краю Татарского (Турецкого) вала, чтобы при необходимости отразить атаку передовых отрядов советских танковых частей. Зенитный бронепоезд также выдвинулся через Джанкой в сторону Армянска.

Когда в течение дня 30 октября на Перекопе действительно появились первые советские танки, то они сразу же попали под прицельный огонь 88-мм зенитных орудий. Очевидно, что сначала речь шла только о головных разведывательных дозорах советских танковых частей, которые пытались прощупать немецкие позиции 31 октября и 1 ноября[55]. На ровной как стол местности вражеские танки были видны как на ладони. Мощные 88-мм зенитки встречали их прицельным огнем еще на дальних подступах к своим позициям, вынуждая повернуть назад, или же подбивали вражеские машины, рискнувшие продолжить движение.

В этих боевых столкновениях особенно отличился зенитный бронепоезд: неоднократно совершая смелые вылазки по железнодорожной ветке, ведущей через Татарский вал на северо-запад, его зенитчики сумели подбить в эти критические дни 24 вражеских танка. Отличный командир зенитного бронепоезда, лейтенант Мур, оправдал высокие ожидания командования 17-й армии и 9-й зенитной дивизии от этого мобильного резерва, обладавшего большой огневой мощью. И в дальнейшем, вплоть до отступления в Севастополь, этот зенитный бронепоезд прекрасно зарекомендовал себя, о чем будет рассказано ниже. Его командир честно заслужил свой Рыцарский крест. Замечательный экипаж бронепоезда, в том числе и бесстрашные железнодорожники, также получил свои заслуженные награды.

Здесь, на Перекопском перешейке, был достигнут не только тактический успех. И с оперативной точки зрения задержка противника у северного входа в Крым имела решающее значение.

30 октября показалось, что общая обстановка немного разрядилась: у поселка Аскания-Нова, расположенного севернее Сиваша, полным ходом шло танковое сражение. Сообщение об успешном развитии немецкого контрнаступления в полосе 6-й армии свидетельствовало о том, что, возможно, еще удастся исправить общее положение на этом участке фронта [56]. Но, вероятно, это казавшееся благоприятным развитие событий было переоценено германским Верховным командованием, чем, возможно, и объяснялось оставление 17-й армии в Крыму. Однако выяснение всех истинных причин принятия Верховным командованием такого решения, пожалуй, следует отложить на более поздний срок, предоставив военным историкам возможность ознакомиться со всеми доступными документами.

Однако на Перекопском перешейке и на участке фронта в районе Сиваша по-прежнему сохранялась напряженная обстановка. Более того, двигаясь с севера, противник перешел через Сиваш, и его малочисленные передовые отряды 2 ноября вышли к железнодорожной линии Джанкой – Перекоп восточнее села Воинка. И хотя в последующие дни удалось оттеснить на север эти поначалу довольно слабые передовые отряды противника, в течение нескольких последующих месяцев Советы прочно удерживали в своих руках плацдарм на крымском берегу Сиваша вокруг населенного пункта Чигары, примерно в 20 километрах северо-восточнее села Воинка.

На Татарском (Турецком) валу занимали позиции разношерстные соединения, обладавшие низкой боеспособностью. Они держали здесь оборону против наступавших при поддержке танков пехотных формирований противника. И хотя вражеские атаки были не очень решительными, но они повторялись снова и снова. Командир немецкого XXXXIX горнострелкового корпуса, обладавшего командной властью в этом районе, генерал горнострелковых войск Рудольф Конрад, описывает положение, сложившееся здесь к вечеру 3 ноября 1943 года, как критическое и очень серьезное[57]: «Совершенно измотанный, сильно ослабленный из-за больших потерь и почти небоеспособный гарнизон защитников Татарского вала 4 ноября вряд ли сможет отразить очередную атаку противника. Смена медленно подходившими частями немецкой 50-й пехотной дивизии возможна только через 48 часов. Сдача Татарского вала и отступление на озерное дефиле в районе села Ишунь может привести к таким катастрофическим последствиям, что сейчас нужно всеми силами стараться удержать Татарский вал. Любая поддержка со стороны перебрасываемой сюда зенитной артиллерии будет очень кстати. Гарнизон защитников Татарского вала (ширина фронта составляет почти 10 км) состоит в том числе из: одного «шахтерского батальона» (украинцы), одного немецкого батальона, одного батальона, сформированного из военнослужащих служб снабжения 4-й горнострелковой дивизии (оставшихся в Крыму после перевода дивизии в состав 6-й армии) и одного румынского батальона. Все эти подразделения не отличаются сплоченностью, ослаблены из-за больших потерь и совершенно измотаны…»

В такой критической ситуации, которая могла решить судьбу всей 17-й армии и Крыма, вступление зенитной артиллерии в наземный бой было совершенно естественным. В то время как с 30 октября зенитный бронепоезд постоянно находился в действии, неустанно курсируя по железнодорожным путям и подавляя огнем своих легких и тяжелых зенитных орудий бронетехнику и живую силу противника, а две первые тяжелые зенитные батареи вели бой на Татарском валу (они оказались первым и единственным тяжелым вооружением защитников вала), 1 ноября был поднят по тревоге и форсированным маршем отправлен в район Армянска 86-й легкий зенитный артиллерийский дивизион, задействованный в районе Феодосии. Вспоминая эту передислокацию, командир одной из зенитных батарей отмечал позднее, что дивизион одним махом преодолел 260 километров, двигаясь днем и ночью через Симферополь, Джанкой и Воинку. 2 ноября этот испытанный в боях дивизион был уже в районе Армянска, и его огневая поддержка оказалась как нельзя кстати.

Здесь противник прорвался через Татарский вал в его центральной части и продвинулся до окраины Армянска, где и был остановлен. Очевидно, советское командование не распознало всей выгоды своего положения. При более решительных действиях своего командования противник мог бы уже 2 ноября глубоко вклиниться в Крым в этом районе, тем более что в его распоряжении были танки. Не может быть никаких сомнений в том, что значительные потери в танках, понесенные ранее от огня зенитного бронепоезда и обеих тяжелых зенитных батарей, произвели на противника такое сильное впечатление, что он не решился развить свое наступление, как оказалось, к счастью для 17-й армии.

Огонь орудий 86-го легкого зенитного дивизиона также способствовал в значительной мере тому, что удалось остановить продвижение вражеской пехоты. Такая поддержка помогла разношерстным подразделениям удержаться на Татарском валу, пока в последующие дни прибывавшие в полном составе соединения 50-й пехотной дивизии не приняли этот участок фронта.

Активные действия со стороны противника на Татарском валу и в районе Сиваша продолжались, а тем временем немецкий оборонительный рубеж постепенно укреплялся. В эти дни значительно возросла активность и вражеской штурмовой авиации. Но удобный для наступления момент был уже упущен, и противник так и не смог воспользоваться возможностью осуществить прорыв на тот момент довольно слабого оборонительного рубежа. Зенитные батареи, задействованные здесь ранее, а также вновь прибывшие подразделения зенитной артиллерии постоянно старались выполнять возложенную на них двуединую задачу: защищать поле боя во время воздушных налетов и принимать участие в наземных боях, поддерживая пехоту.

При этом следует отметить, что, как и во время сражений на Кубанском плацдарме, и здесь тяжелые зенитные батареи успешно использовались для отражения налетов советской штурмовой авиации. Идя навстречу пожеланиям немецких воинских частей, сражавшихся на передовой, тяжелым зенитным батареям было разрешено сбивать вражеские штурмовики на высотах до двухсот метров над позициями немецких войск. Пехотинцы охотно мирились с взрывами зенитных снарядов на малой высоте у себя над головой, так как плотный купол зенитного огня надежно защищал их от налетов вражеской авиации.

Здесь можно привести несколько характерных примеров успешного участия зенитных батарей в наземных боях на Татарском валу[58]:

8 ноября 1943 года 1-я батарея 257-го тяжелого зенитного артиллерийского дивизиона доложила о 109 красноармейцах, погибших от огня орудий дивизиона во время атаки в районе Армянска.

86-й легкий зенитный дивизион, который через несколько дней после прибытия в район Армянска был направлен в изрезанный бухтами район Сиваша для поддержки контратаки румынских соединений, отлично справился с поставленной перед ним задачей. 7 ноября 3-я батарея 86-го зенитного дивизиона отразила вражескую атаку на лишенной укрытий местности, на поле боя осталось около 250 убитых красноармейцев. Собственные потери этого эффективно сражавшегося легкого зенитного дивизиона оказались несущественными.

Гораздо менее счастливой оказалась судьба 3-й батареи 257-го тяжелого зенитного артиллерийского дивизиона, задействованной под Армянском для поддержки контратаки немецких войск. И хотя ей удалось подбить 5 вражеских танков, но 3 ноября в результате прямых попаданий она потеряла 3 бойцов убитыми, 22 ранеными, а также 3 орудия. Ровная как стол местность оказалась не очень пригодной для использования относительно высоких 88-мм зенитных орудий.

4 ноября зенитный бронепоезд, которому до этого постоянно везло, получил прямое попадание из пушки тяжелого вражеского танка, и его пришлось временно отвести в Джанкой. Но поскольку важные вагоны бронепоезда не были повреждены, уже через несколько дней он снова был готов к действию.

Тем временем в ночь с 10 на 11 ноября противник попытался высадить десант на Чувашский (Литовский) полуостров, находящийся в 14 километрах северо-восточнее Армянска (карта 10), и совершить охват восточного фланга Татарского вала. И здесь из-за своей нерешительности противник так и не смог развить первоначальный успех: 11 ноября испытанной в боях 2-й батарее 86-го зенитного дивизиона под командованием капитана Боде, которая еще 30 сентября 1943 года пресекла попытку высадки десанта у станицы Голубицкая, и здесь удалось добиться такого же успеха. Вовремя заметив вражеский десант, батарея самостоятельно атаковала его из своих 20-мм зенитных орудий на самоходных лафетах, вводя в бой один взвод за другим при эффективной огневой поддержке других взводов. Противник поспешно отступил, на берегу осталось около 130 убитых красноармейцев, несколько лодок было потоплено, 25 красноармейцев попали в плен. В качестве трофеев было захвачено много стрелкового оружия.

В то время как 17-я армия все еще была занята устранением опасности, грозившей ей на севере Крымского полуострова, на Керченском полуострове возник еще один очаг напряженности. Здесь в конце октября[59]1943 года противник высадил десант в нескольких местах изрезанного бухтами берега в районе северного входа в Керченский пролив и, как всегда, упорно сражался за эти пока еще небольшие плацдармы. Однако прежде чем удалось ликвидировать эти плацдармы или, по крайней мере, пресечь дальнейшее «просачивание» противника в глубь территории Керченского полуострова, южнее Керчи, на слабо охраняемом берегу Керченского пролива, длина которого составляла более 35 километров, возник новый очаг напряженности.

Рано утром 1 ноября 1943 года противнику удалось высадить малочисленный десант примерно в 30 километрах южнее Керчи. Румынская воинская часть, обеспечивавшая боевое охранение в этом районе, сумела огнем своих противотанковых пушек потопить один из десантных катеров неприятеля. Сложилось впечатление, что и здесь речь шла о небольшой десантной операции, похожей на те, что были проведены противником севернее Керчи[60]. В действительности же это был всего лишь отвлекающий маневр, чтобы этой же ночью скрытно высадить более крупный морской десант в районе поселка Эльтиген, находившегося в 14 километрах южнее Керчи. В 2.30 ночи дальнобойная артиллерия противника внезапно открыла шквальный огонь через Керченский пролив, ширина которого составляла в этом месте около 15 километров, по поселку Эльтиген и его окрестностям. Одновременно с этим от 20 до 30 советских бомбардировщиков нанесли бомбовый удар по поселку Эльтиген и районам побережья, расположенным южнее этого поселка. Из-за отсутствия зенитных прожекторов дислоцированный здесь 89-й легкий зенитный дивизион не смог обеспечить зенитное прикрытие этого района. Вскоре после начала артиллерийской подготовки под прикрытием тумана к

Эльтигену приблизилось большое число вражеских десантных катеров, барж и других плавсредств. Высадившийся на берег противник опрокинул слабые румынские посты охранения, занял Эльтиген и вскоре захватил плацдарм до 3 километров по фронту и от 400 до 800 метров в глубину. И хотя в предрассветных сумерках 89-й легкий зенитный дивизион, занимавший позицию на западной окраине Эльтигена, смог уничтожить 10 советских десантных катеров и поджечь еще целый ряд лодок и рыбацких шхун, однако из-за бегства румынских постов охранения ему удалось только задержать противника. Резервные немецкие части, подошедшие еще до полудня, не позволили советским десантникам продвинуться еще дальше и расширить свой плацдарм[61].

В начале ноября 1943 года 17-я армия оказалась в критическом положении: севернее и южнее Керчи противник закрепился на западном берегу Керченского пролива, а местным резервным частям никак не удавалось снова сбросить его в море. Зная советские методы ведения боевых действий, можно было ожидать, что в ближайшее время вражеские силы начнут «просачиваться» через редкие немецкие линии охранения. У северного входа в Крым, на Татарском (Турецкому) валу, и во многих местах протянувшегося почти на 60 километров участка фронта на берегу Сиваша противник предпринимал одну атаку за другой. В районе Армянска и севернее села Воинка русским удалось осуществить глубокие вклинения, для ликвидации которых имевшихся там сил было недостаточно.

Расстояние по прямой между этими двумя участками фронта, районом Керчи и Татарским валом, составляло более 240 километров. Протяженность дорожного сообщения была значительно больше, а пропускная способность одноколейной железной дороги между Керчью и северной частью Крыма довольно низкой. Тем самым быстрая переброска резервов (так называемое «оперирование на внутренней линии») была почти невыполнимой.

Командование 17-й армии могло принять соответствующие контрмеры, только прибегнув к занимающей много времени передислокации сил и средств, что исключало момент внезапности. Но чтобы создать армейский резерв в достаточном объеме, сначала нужно было до конца прояснить положение дел под Керчью и на северном участке Крымского фронта.

В такой напряженной обстановке оперативная свобода действий 17-й армии была крайне ограничена, и оставалось лишь надеяться на то, что справиться с кризисом помогут пользующиеся полным доверием командования испытанные в боях боевые части, всегда отличавшиеся своей смелостью и отвагой.

В то время как блокирование нового вражеского плацдарма у поселка Эльтиген сковывало значительные силы 17-й армии, противник смог ощутимо укрепиться на плацдарме северо-восточнее Керчи[62]. Утром 11 ноября на этом плацдарме впервые вступили в бой вражеские танки, с помощью которых противник сумел расширить свой плацдарм до 8 километров в глубину и до 5 километров по фронту. В ходе ожесточенного боя было подбито несколько советских танков, при этом 3 танка вывели из строя зенитные батареи. Этот плацдарм позволял противнику иметь удобную исходную позицию для наступления в глубь Керченского полуострова более крупными силами[63], а также русские могли сосредоточить здесь свою артиллерию, необходимую для поддержки такого наступления. Тем самым значительные силы дислоцированного здесь немецкого V армейского корпуса (командир корпуса генерал пехоты Карл Альмендингер) оказались связанными на этом участке фронта.

Положение 17-й армии существенно осложнилось: в районе Керчи и на северном участке Крымского фронта, на берегу Сиваша и на Татарском (Турецкому) валу, противник занял удобные позиции, с которых в подходящий момент мог перейти в решающее наступление на позиции 17-й армии в Крыму. В такой ситуации командование армии приняло решение ввести противника в заблуждение относительно своей слабости и контрударами местного значения попытаться ликвидировать вражеские вклинения, но при этом для экономии слабых резервов атаковать только на тех участках фронта, где имелись шансы на успех.

Сначала это произошло на Сивашском фронте, где начиная с 27 ноября румынским и немецким силам постепенно удалось оттеснить на север части противника, прорвавшиеся через Сиваш севернее села Воинка. Однако в ходе продолжавшегося несколько недель ожесточенного сражения наступавшим здесь воинским частям немецкой 336-й пехотной дивизии и румынским соединениям (при эффективной поддержке батарей 86-го легкого зенитного дивизиона)[64] так и не удалось окончательно отбросить противника за Сиваш. Противник по-прежнему удерживал плацдарм на Чонгарском полуострове в 20 километрах севернее села Воинка. Кроме того, несмотря на постоянный беспокоящий огонь немецкой артиллерии и непрекращающиеся воздушные налеты пикирующих бомбардировщиков люфтваффе, советские саперы, работая в течение нескольких недель только по ночам, смогли навести через мелкий Сиваш, ширина которого составляла в этом месте около двух километров, дамбу, пригодную для движения автомобильного транспорта. Этим достижением советских саперных войск нельзя было не восхититься[65]. Длинные осенние ночи, частые туманы и трудные условия для ведения наблюдения на этой равнинной местности, к сожалению, не позволяли эффективно мешать возведению этой дамбы.

К началу декабря 1943 года положение 17-й армии прояснилось настолько, что уже можно было задуматься о планировании новых наступательных операций. Командованию 17-й армии предстояло сделать выбор, что же предпринять в первую очередь: разгромить вражеские позиции на Татарском (Турецком) валу у Армянска, чтобы вернуть себе полный контроль над этим валом; отбить у противника Чонгарский полуостров; атаковать протяженный вражеский плацдарм севернее Керчи, оттеснив противника к морю, или же, наконец, ликвидировать Эльтигенский плацдарм.

При проведении любой из этих наступательных операций для достижения полного успеха 17-й армии пришлось бы задействовать значительную часть своих и без того ограниченных резервов – прежде всего двух ослабленных бригад штурмовых орудий. При этом не стоило рассчитывать на переброску значительных свежих сил морским путем, хотя стоит отметить, что отдельные малочисленные группы пополнения перевозились и по морю. Таким образом, командованию армии оставалось рассчитывать только на свои силы и экономить буквально на всем.

Поскольку при проведении наступательных операций против первых трех целей следовало ожидать затяжных боев с неизбежными большими потерями и поскольку, помимо этого, у 17-й армии не было танковых соединений, необходимых для нанесения мощного контрудара, штаб армии решил атаковать Эльтигенский плацдарм противника.

Что же касается намеченного контрнаступления на Эльтигенский плацдарм, то шансы на успех были здесь самыми большими, а положение противника, который не мог расширить свой плацдарм, самым тяжелым. Противник мог снабжать свой плацдарм лишь через Керченский пролив, ширина которого составляла в этом месте около 15 километров, и только по ночам, да и то это было связано с большими трудностями, так как лишь отдельным десантным баржам и торпедным катерам удавалось прорваться к десантникам. Русские пытались обеспечить своих десантников всем необходимым по воздуху, сбрасывая грузы на парашютах с транспортных самолетов, совершавших полеты в дневное время. Однако вскоре им пришлось отказаться от этого, так как значительная часть таких самолетов была сбита плотным огнем немецкой зенитной артиллерии.

14 декабря[66] после тщательной подготовки и при поддержке артиллерии румынские и немецкие войска атаковали Эльтигенский плацдарм и разгромили значительные силы противника, находившиеся там. Осмотр захваченного вражеского плацдарма подтвердил высокие потери противника в живой силе и военной технике. Среди прочего здесь были обнаружены 80 сожженных десантных катеров, много стрелкового оружия и 15 самолетов, сбитых огнем зенитной артиллерии, а также большое количество убитых красноармейцев[67].

В ночь перед немецким наступлением на Эльтигенский плацдарм произошел примечательный инцидент[69]’[70].

В то время как мощная наступательная группировка 17-й армии занимала исходные позиции перед южным флангом вражеского плацдарма, чтобы ударом с юга на север смять фронт противника, на северном фланге Эльтигенского плацдарма находились лишь слабые румынские посты боевого охранения. Под покровом ночи и, вероятно, воспользовавшись потерей бдительности находившихся здесь румынских постов охранения, вражеская боевая группа, насчитывавшая несколько сот человек (1500 человек. – Ред.), просочилась сквозь эти посты и, никем не замеченная, устремилась по открытой местности на север.

Западнее поселка Камыш-Бурун советские десантники внезапно натолкнулись на взвод легкой зенитной артиллерии; часовые этого зенитного взвода были захвачены врасплох, а спящие боевые расчеты уничтожены в своих окопах, прикрытых плащ-палатками, так и не успев оказать нападавшим никакого сопротивления. Шум короткого боя смолк так же внезапно, как и возник. Часовые, охранявшие тяжелую зенитную батарею, располагавшуюся поблизости, так ничего и не поняли в кромешной темноте и не смогли найти никакого вразумительного объяснения возникшего шума. Словно ночные призраки, советские десантники растворились в темноте.

На рассвете эта вражеская боевая группа, вооруженная лишь легким стрелковым оружием, добралась до горы Митридат, возвышавшейся над Керчью, захватила врасплох находившиеся здесь наблюдательные пункты[71], разгромила их и заняла круговую оборону на этой горе.

На подходе к южным предместьям Керчи часть десантников из этой боевой группы повернула на запад и натолкнулась на дислоцированную в этом районе легкую батарею 279-го зенитного артиллерийского дивизиона сухопутных войск, которая немедленно открыла огонь. В завязавшейся перестрелке 14 десантников погибли, а 27 человек, в том числе и женский медико-санитарный персонал, были взяты в плен.

В то время как противник неожиданно захватил вершину горы Митридат, находившуюся в тылу немецких войск, оборонявших Керчь, вплотную к восточным предместьям города, где занимали позиции лишь слабые немецкие посты охранения, приблизились передовые отряды противника с вражеского плацдарма, значительно расширившегося с 17 ноября. Возникло критическое положение, которое могло привести к потере Керчи. К тому же значительные немецкие силы были заняты контрнаступлением на Эльтигенский плацдарм. В течение дня удалось вытеснить противника с горы Митридат. Советские десантники «просочились» в руины предместий Керчи, а затем отошли в направлении порта. Когда стемнело, прорвавшиеся к порту десантные катера противника забрали большую часть оставшихся в живых десантников. Остальные попали в плен[72].

Это была отчаянно смелая операция противника, мужеству которого следует отдать должное. В то же время для немецкого командования эта внезапная вылазка была поучительной, так как она еще раз продемонстрировала, насколько непредсказуемым может быть поведение коварного противника, хорошо ориентирующегося на местности. Кроме того, это свидетельствовало о том, что следовало проявлять большую бдительность, чем это продемонстрировали румынские и немецкие посты боевого охранения, задействованные в районе Эльтигенского плацдарма.

Вскоре после успешного контрнаступления немецких войск на Эльтигенский плацдарм днем 16 декабря в пасмурную погоду несколько вражеских торпедных катеров атаковали порт в поселке Камыш-Бурун. Эту атаку поддерживали пять вражеских штурмовиков типа Ил-2. При этом огнем легкой и тяжелой зенитной артиллерии был сбит один штурмовик, в то время как зенитчики 89-го легкого зенитного дивизиона, занимавшие позиции в порту, прямым попаданием уничтожили один из торпедных катеров противника, который взорвался прямо у них на глазах.

Смысл этой вражеской вылазки так и остался непонятен. Шла ли здесь речь о своеобразной «операции возмездия» военно-морских сил Черноморского флота за потерю Эльтигенского плацдарма, или такой оказалась реакция командования Черноморского флота на обвинения в проявленной им бездеятельности?

Полный успех операции по ликвидации Эльтигенского плацдарма не мог ввести в заблуждение командование 17-й армии относительно серьезности положения, сложившегося в Крыму. Если снабжение армии и переброска незначительного пополнения личного состава морским путем все еще продолжались, то на пополнение имевших большое значение бронетанковых соединений уже можно было не рассчитывать. Поэтому теперь командование 17-й армии могло планировать только контрудары местного значения. И здесь речь могла идти лишь о возврате контроля над Чонгарским полуостровом, находившимся в районе Сиваша. На данный момент у командования было недостаточно сил для ведения более масштабных боевых действий, например, для того чтобы сбросить в море крупные силы противника, занимавшие плацдарм севернее Керчи.

Однако после тщательной разработки плана контрнаступления на Чонгарский полуостров и проведения штабных учений штаб армии был вынужден отказаться от проведения этой операции. Командование опасалось, что это будет связано с потерей значительной части незаменимых в данной ситуации штурмовых орудий и с большими потерями в живой силе. Это контрнаступление пришлось бы проводить против уже хорошо окопавшегося, упорного противника, имевшего мощную артиллерийскую поддержку с другого берега Сиваша (см. карту 11). Это неминуемо привело бы к многодневным ожесточенным боям, исход которых оставался неясен, но наверняка эти боевые действия сопровождались бы большими безвозвратными потерями.

С другой стороны, приближающаяся зима была причиной новой заботы: если при установлении холодов, несмотря на большое содержание соли в его воде, Сиваш все-таки замерзнет, то слабые посты боевого охранения, занимавшие позиции на этом участке фронта протяженностью около 60 километров, вряд ли сумеют отразить атаку противника, проведенную по льду замерзшего Сиваша. Тогда противник вырвется в открытую степь, и его танковые соединения будет уже не сдержать. В этом случае будет невозможно избежать расчленения армии и предотвратить ее неминуемую гибель. Поэтому штаб 17-й армии решил отказаться от проведения дальнейших наступательных операций. Было принято решение продолжить инженерное оборудование оборонительных рубежей, особенно тыловых позиций и укрепрайона вокруг Севастополя.

Основная идея заключалась в том, чтобы путем инженерного оборудования позиций подготовиться к неминуемой в обозримом будущем эвакуации из Крыма. Чтобы облегчить отход в Севастополь и обеспечить последующую эвакуацию войск с территории Крыма, было решено возвести целый ряд промежуточных оборонительных рубежей.

Руководствуясь этой основной идеей, командование 17-й армии тщательно готовило эвакуацию с Крымского полуострова, разрабатывая операции по эвакуации отдельных соединений и проводя штабные учения. Командиры всех воинских частей получили тщательно разработанный план отхода к Севастополю и последующей эвакуации из Крыма морским путем. В случае необходимости планировалось передать по радиосвязи ключевое слово, и тогда этот план приобретал характер приказа.

Зима оказалась на удивление мягкой, во всяком случае, Сиваш так и не замерз, чего все так опасались осенью. В декабре 1943 года и вплоть до второй половины января 1944 года боевая деятельность в районе Сиваша и на Татарском (Турецкому) валу велась относительно вяло. Немецким войскам удалось повсеместно удержать свои позиции и даже существенно укрепить их.

В течение зимы 1943/44 года достойной внимания была вражеская пропаганда с помощью листовок, которые разбрасывались с самолетов. При этом стоит отметить, что противник обращался в этих листовках к каждой немецкой дивизии, дислоцированной в Крыму, индивидуально. Это происходило путем перечисления фамилий командиров отдельных подразделений и их дискредитации с целью посеять недоверие. Затем перечислялись фамилии военнослужащих вермахта, которые во время разведывательных поисков якобы живыми и здоровыми попали в руки противника (по всей видимости, солдатские книжки этих военнослужащих оказались в руках Советов).

9-я зенитная дивизия тоже удостоилась чести такого «персонального обращения», состоявшего из смеси угроз и соблазнов, сулящих прекрасную жизнь в русском плену. К сожалению, ни одна из этих листовок не сохранилась.

Часто происходили воздушные налеты вражеской бомбардировочной авиации на различные участки фронта и на прифронтовую полосу, а также на аэродромы. Истребители люфтваффе и батареи зенитной артиллерии регулярно сбивали вражеские машины. Находившаяся на северо-западе Крыма небольшая военно-морская база Ак-Мечеть (ныне Черноморское), являвшаяся также важной перевалочной базой снабжения, тоже нередко становилась целью налетов небольших групп вражеской штурмовой авиации, которые каждый раз теряли по нескольку машин, сбитых огнем зенитной артиллерии.

В это же время порт Ак-Мечеть стал ареной одного интересного инцидента.

Средь бела дня в порт на полном ходу влетел торпедный катер, и только здесь стало ясно, что это вражеское судно. Осознав свою ошибку, экипаж катера развернул судно и попытался снова скрыться в открытом море, так и не открыв огонь по немецким судам, стоявшим в порту. Легкие автоматические 20-мм зенитные пушки лишь с некоторым запозданием открыли ураганный огонь и потопили вражеский катер. Спасенные немецкими катерами русские матросы на допросе признались, что отстали от своего соединения, потеряли ориентировку и подумали, что находятся у другого, противоположного участка берега Каркинитского залива, который к этому времени уже был занят советскими войсками. Вот такая навигация с ошибкой на 180 градусов.

10 января 1944 года противник усилил давление с плацдарма, расположенного севернее Керчи. Русские попытались охватом со стороны моря и атаками с ограниченной целью передвинуть свои позиции вперед. В общем и целом немецким войскам удалось удержать свои позиции, однако возросшая боевая активность на этом участке фронта вынудила командование 17-й армии держать здесь в постоянной боевой готовности свои резервы, а также стянуть сюда крупные силы артиллерии, в том числе и зенитной. Зенитные батареи постоянно принимали активное участие в боевых действиях, нанося по противнику огневые удары и особенно ведя огонь по таким трудно поражаемым мелким целям, как торпедные и десантные катера противника, приближавшиеся к берегу Керченского полуострова (см. карту 9а)[75].

И хотя часто повторяющиеся воздушные налеты немногочисленных групп советских бомбардировщиков и штурмовиков на аэродромы и железнодорожный узел Джанкой не наносили этим объектам существенного ущерба, однако немецкому командованию приходилось выделять для обеспечения их зенитного прикрытия значительные силы зенитной артиллерии, которой и без того не хватало для обеспечения противовоздушной обороны обширной территории Крыма.

В конце января и в начале февраля 1944 года на Перекопском перешейке снова стало неспокойно, хотя и не было заметно, что противник собирается перейти здесь в серьезное наступление. И март не принес никаких существенных изменений обстановки. Однако положение могло в любой момент резко ухудшиться, если бы превосходящие силы противника одновременно начали бы крупномасштабное наступление на Крым со своего плацдарма севернее Керчи и с северного участка Крымского фронта.

17-я армия использовала выигрыш во времени для инженерного оборудования и дальнейшего усовершенствования позиций вокруг Севастополя, а также для пополнения запасов продовольствия и боеприпасов в этом укрепрайоне. Ускоренными темпами продолжалось инженерное оборудование местности и создание оборонительных сооружений под Керчью, на Парпачской позиции и на озерных дефиле юго-восточнее Татарского (Турецкого) вала. Примерно в 20 километрах севернее Симферополя поперек степи была наскоро сооружена так называемая оборонительная «Линия Гнейзенау», представлявшая собой отсечную позицию с траншеями полного профиля и противотанковыми рвами и перекрывавшая основные дороги, ведущие к городу.

Командование 17-й армии нисколько не сомневалось в том, что прошедшие относительно спокойные зимние месяцы скоро сменятся весенним штурмом, который станет для армии тяжелейшим боевым испытанием. Было очевидно, что германское Верховное командование не планирует начать эвакуацию немецких войск из Крыма, а неоднократные настойчивые требования командования 17-й армии так и не были удовлетворены. Поэтому армии оставалось лишь сделать все возможное, чтобы как можно лучше подготовиться к наступающим тяжелым временам.

13 и 16 марта 1944 года авиация противника довольно крупными для условий Восточного фронта силами появилась над Феодосией, в налете на город принимали участие от 35 до 40 машин. Они атаковали порт и зенитные батареи при сильном вертикальном эшелонировании (то есть рассредоточении воздушных судов по высоте) от 50 до 1800 метров. Портовые сооружения получили незначительные повреждения, отдельные зенитные батареи понесли потери среди личного состава, некоторые зенитные орудия были выведены из строя. Тем не менее во время этих двух бомбардировок огнем зенитчиков было сбито 9 вражеских машин.

И штурмовая авиация противника активизировала свою деятельность над полем боя, так что командование 9-й зенитной дивизии снова было вынуждено рекомендовать своим подразделениям, в том числе и тяжелым батареям, открывать заградительный огонь заблаговременно и на большом удалении от воздушных целей, а также низко над позициями наших войск.

1 апреля произошел еще один воздушный налет на Феодосию, в котором участвовали 32 вражеских бомбардировщика, атаковавших при умелом вертикальном эшелонировании от 100 до 2000 метров. Но и на этот раз нашей зенитной артиллерии удалось сбить 3 машины противника. Результаты в 10 процентов сбитых машин, достигнутые во время каждого из этих трех налетов на Феодосию, были хорошими средними показателями. Если авиация противника теряла при каждом налете около 10 процентов своих бомбардировщиков, и это без учета повреждений, наверняка полученных другими машинами, то такое достижение зенитной артиллерии могло считаться вполне удовлетворительным, тем более что из-за плохих погодных условий истребители люфтваффе не смогли принять участие в отражении этих атак. Если же в бой вступали немецкие истребители, то в этом случае процентное отношение сбитых машин противника всегда было значительно выше.

4 и 6 апреля 1944 года около 35 советских бомбардировщиков атаковали аэродром Каранкут под Джанкоем, применив такой же самый хитроумный способ атаки – сильное вертикальное эшелонирование от 20 до 2000 метров. 4 апреля не удалось сбить ни одной вражеской машины, но 6 апреля был достигнут полный успех: 4 самолета сбили зенитчики и 12 машин уничтожили немецкие летчики-истребители.

Во всяком случае, эти воздушные бои принесли уверенность в том, что и при ожидаемом вскоре крупномасштабном наступлении на Крым можно будет наносить авиации противника ощутимые потери и обеспечить зенитное прикрытие собственных войск, насколько это позволят ограниченные возможности нашей зенитной артиллерии и истребительной авиации. После успехов, достигнутых на Кубанском плацдарме и в Крыму при отражении налетов авиации противника, а также после успешного участия в наземных боях, зенитные войска с полной уверенностью в своих силах готовились к предстоящим сражениям за Крым и Севастополь.

8 апреля 1944 года при мощной поддержке артиллерии, танков и штурмовой авиации противник перешел в наступление сначала на Татарском (Турецкому) валу. Из вражеских танков, прорвавшихся в первый же день наступления в районе Армянска, 20 машин были подбиты противотанковыми пушками сухопутных войск, еще 6 танков были уничтожены огнем зенитных батарей. Уже в первые часы сражения были сбиты 3 вражеских штурмовика. Однако, несмотря на упорное сопротивление немецких войск, противнику удалось продвинуться вперед между Армянском и морской бухтой, расположенной к западу от него. В результате этого прорыва левый фланг фронта, проходившего по Татарскому (Турецкому) валу, был вынужден отступить в район южнее селения Кула.

86-й легкий зенитный дивизион, занимавший здесь исходную позицию в качестве мобильного резерва 50-й пехотной дивизии, сражавшейся в районе села Ишунь, 8 и 9 апреля был успешно задействован у селений Деде и Кураевка, находившихся на левом фланге этой медленно отходившей дивизии. Дивизиону удалось сбить несколько вражеских самолетов и нанести пехоте противника большие безвозвратные потери.

8 и 9 апреля зенитный бронепоезд неоднократно выдвигался по железнодорожной линии в направлении Армянска, где активно использовался против прорвавшихся танков противника и для подавления вражеской пехоты. При этом огнем с ближней дистанции бронепоезд сбил 2 вражеских самолета, но 9 апреля в результате прямого попадания авиабомбы в вагон с боеприпасами бронепоезд получил серьезное повреждение, и для ремонта его пришлось на один день отвести с передовой.

9 апреля имевший подавляющее преимущество противник, сломив сопротивление отважно сражавшейся 50-й пехотной дивизии, продвинулся в направлении озерного дефиле у села Ишунь. Татарский (Турецкий) вал был окончательно потерян, и вечером немецкие войска заняли тыловую отсечную позицию на озерном дефиле северо-западнее села Ишунь.

В результате продолжавшегося натиска противника с севера, с Сивашского фронта, положение XXXXIX горнострелкового корпуса, державшего оборону на северном участке Крымского фронта, стало угрожающим (см. карту 11). Здесь 9 апреля противник перешел в наступление с плацдарма на Чонгарском полуострове в направлении села Каранки. Начало этому наступлению противник положил еще 8 апреля ударом во фланг румынских соединений, которые оборонялись на Чонгарском полуострове у села Каранки. Но сначала Советам пришлось пересечь узкое и мелкое Айгульское озеро, протянувшееся с северо-запада на юго-восток.

8 апреля, а также в первой половине дня 9 апреля дислоцированная здесь 10-я румынская дивизия все еще продолжала храбро сражаться и даже бросалась в контратаки, неся при этом тяжелые потери. Однако потом, около полудня 9 апреля, румынские войска внезапно прекратили сопротивление и обратились в паническое бегство. Проследовав через село Каранки и восточнее Айгульского озера, они поспешно отступили на юг.

Еще 8 апреля, когда четко обозначилось давление со стороны противника, в этот район была переброшена одна из батарей 86-го легкого зенитного дивизиона. Она сразу же вступила в бой и эффективным огнем поддержала румынские контратаки. Батарея надежно прикрыла румынские войска от налетов вражеской штурмовой авиации и сбила несколько машин противника, и в наземном бою зенитчики нанесли Советам большие безвозвратные потери.

9 апреля эта батарея оказалась ангелом-спасителем для попавшей в беду тяжелой зенитной батареи, занимавшей позицию у села Каранки и не имевшей достаточно транспортных средств для эвакуации своих орудий. Но сначала эти батареи совместными усилиями отразили несколько атак противника на открытой местности. Затем с помощью тягачей 86-го легкого зенитного дивизиона удалось поочередно перевезти орудия этой тяжелой зенитной батареи на тыловую позицию, находившуюся в нескольких километрах южнее.

В то время как к вечеру 9 апреля 50-я пехотная дивизия отошла на озерное дефиле у села Ишунь, на этом участке фронта можно было сэкономить силы. Утром 10 апреля две другие батареи 86-го легкого зенитного дивизиона, задействованные в полосе обороны 50-й пехотной дивизии, были переброшены в район южнее села Каранки и восточнее Айгульского озера. Эти «штурмовые орудия маленького человека» сразу же вступили в бой! Временами им приходилось держать оборону в одиночку, и они снова смогли остановить противника и разбить его. Наконец в течение дня 10 апреля сюда подошли ударные резервы 111-й пехотной дивизии и штурмовые орудия, чтобы восстановить контроль над узким озерным дефиле восточнее Айгульского озера, потерянный в результате отступления румынских частей. Однако, несмотря на отличное взаимодействие между 86-м легким зенитным дивизионом и ударным батальоном, так и не удалось отбросить назад превосходящие силы противника. Более того, к вечеру 10 апреля Советы продвинулись еще дальше на юг и приблизились к железнодорожной линии Джанкой – Перекоп. Еще восточнее 10 апреля противник продолжил наступление на Джанкой, преодолевая слабое сопротивление отступавших в панике румынских частей.

До вечера 11 апреля в ходе ожесточенных боев, проходивших с переменным успехом, удалось удержать район вокруг села Большая Магазинка. Однако, имея подавляющее преимущество, противник мог повернуть на запад и атаковать с тыла позиции на межозерном дефиле у села Ишунь. Кроме того, русским удалось продвинуться еще дальше в направлении Джанкоя, и к полудню 11 апреля они ворвались в этот важный железнодорожный узел и перевалочный пункт. Дислоцированные здесь зенитные батареи смогли подбить 11 советских танков, но им так и не удалось окончательно остановить противника. Задействованный под Джанкоем армейский резерв, горнострелковый полк «Крым», сформированный из оставшихся маршевых батальонов горнострелковых дивизий, которые осенью 1943 года были выведены с Крымского полуострова, сражался здесь против превосходящих сил противника до последнего бойца. После кровопролитного боя были потеряны и все зенитные батареи, занимавшие позиции под Джанкоем.

В первой половине дня 11 апреля зенитный бронепоезд снова выдвинулся на железнодорожную ветку Новоалександровка – Джанкой и смог обстрелять соединения противника, наступавшие севернее этой железнодорожной линии на восток. При этом было выведено из строя несколько вражеских танков, однако бронепоезд, разумеется, не мог долго сдерживать противника, имевшего подавляющее преимущество в живой силе и военной технике.

Кстати, во время этих тяжелых оборонительных боев 8 апреля 1944 года на северном участке Крымского фронта отлично зарекомендовали себя офицерские дозоры дислоцированного в том районе штаба 42-го зенитного полка. Эти офицерские дозоры, оснащенные автомобилями и рациями, были очень мобильны, их короткие, но частые донесения об обстановке позволяли командованию постоянно иметь четкое представление о текущем положении дел на передовой. Эти донесения передавались по радиотелефону в штаб 42-го зенитного полка или же по радио в штаб 9-й зенитной дивизии. Со своей стороны командование дивизии передавало их в штаб 17-й армии, чтобы дополнить картину складывающейся обстановки или подтвердить донесения, уже имеющиеся у командования армии.

Итак, противник взломал северный фронт Крыма на Перекопском перешейке, обошел цепь озер у села Ишунь, прорвал Сивашский фронт и вышел на просторы Крымской степи. Поскольку такое положение сложилось уже к 10 апреля, а сил для коренного перелома ситуации не было, командование 17-й армии приказало 10 апреля начать упорядоченный отход к Севастополю. При этом надо было любой ценой сдерживать наседавшего с севера противника до тех пор, пока V армейский корпус не сможет преодолеть около 240 километров, отделявших Керчь от Севастопольского укрепрайона, чтобы оказаться здесь раньше русских. Положение обострилось до предела, и каждый офицер и солдат 17-й армии знал, что на карту поставлено все.

Отход с северного фронта Крыма XXXXIX горнострелкового корпуса начался в ночь с 11 на 12 апреля 1944 года. Мы располагаем некоторыми документами, в которых идет речь об арьергардных боях 297-й бригады штурмовых орудий капитана Хоппе. Вечером 11 апреля эта бригада вместе с несколькими пехотными подразделениями 111-й пехотной дивизии и прикомандированным 86-м легким зенитным дивизионом под командованием испытанного командира, майора Лёра, была объединена в боевую группу в районе южнее Новоалександровки. Эта боевая группа представляла собой арьергард 111-й пехотной дивизии, находившейся в центре XXXXIX горнострелкового корпуса[79].

Уже вечером 11 апреля эта боевая группа в ходе ряда стремительных контратак на открытой местности в районе восточнее Новоивановки нанесла противнику ощутимые потери и смогла, как говорится, отвести душу. В этих атаках активное участие принял и 86-й легкий зенитный дивизион.

Ночью арьергарды отступили между железнодорожной линией Джанкой – Симферополь и западным побережьем Крыма на промежуточную позицию в районе села Шугур-Джурт. Это степное село находилось примерно в 20 километрах южнее села Ишунь. Если смотреть с востока на запад, то войска отступали в следующем порядке: соединения 10-й румынской дивизии (находившиеся еще восточнее названной железной дороги), немецкие 111, 336 и 50-я пехотные дивизии, а на левом фланге 2-я румынская кавалерийская дивизия, последняя отошла со своих позиций на побережье Черного моря юго-западнее села Ишунь.

12 апреля отход был продолжен до следующей промежуточной позиции в районе села Айбары (Войково), которое находится в 20 километрах южнее села Шугур-Джурт.

Но и с наступлением темноты противник продолжал повсюду теснить наши войска. Тем не менее 297-й бригаде штурмовых орудий вместе с входившим в ее состав 86-м легким зенитным дивизионом, который в таких маневренных боях чувствовал себя в своей стихии, удавалось то и дело контратаковать противника и тем самым прикрывать отход главных сил.

Зенитный бронепоезд, неустанно курсирующий по железнодорожной линии Джанкой – Симферополь, постоянно обстреливал противника, нанося ему ощутимые потери и задерживая его продвижение вперед. Так, например, 12 апреля в голой Крымской степи и на подготовленных позициях удалось задержать превосходящие силы противника и крупное танковое соединение русских и тем самым выиграть время.

Переоценив достигнутый за день успех, вечером 12 апреля в районе села Айбары, прямо в степи, недалеко от немецкого арьергарда приземлились два вражеских самолета. Им крупно не повезло, так как недалеко находились «гусары зенитных войск» из 86-го легкого зенитного дивизиона. Автоматические 20-мм зенитки 3-й батареи этого дивизиона открыли ураганный огонь по только что приземлившимся советским самолетам, которые при повторной попытке взлететь были сбиты. Советские штабные офицеры, так и не успевшие сесть в самолеты, попали в плен. Так что, несмотря на всю серьезность положения, при отступлении происходили и вот такие забавные инциденты[80].

Несмотря на то что отступление проходило в основном по плану, XXXXIX горнострелковому армейскому корпусу все еще грозила серьезная опасность: крупное вражеское танковое соединение[82], которое в полдень 11 апреля ворвалось в Джанкой, вышло тем самым на относительно хорошую и широкую дорогу Джанкой– Симферополь. При смелом командовании это танковое соединение могло бы, двигаясь по дороге и по прилегающей к ней степи, стремительным броском через Симферополь отрезать ХХХХІХ горнострелковый армейский корпус от Севастополя.

В сложившейся ситуации надо было во что бы то ни стало, даже слабыми силами, задержать противника и тем самым выиграть время. Поскольку автомобильная дорога на Симферополь и железнодорожная ветка проходили параллельно друг другу, тут можно было эффективно использовать зенитный бронепоезд. Еще вечером 11 апреля при поддержке отходивших зенитных батарей ослабленные немецкие силы смогли остановить противника у села Курман (Красногвардейское), находившегося примерно в 24 километрах южнее Джанкоя. Противник не воспользовался благоприятной ситуацией, чтобы просто обойти эту маленькую группу по степи, а позволил себе остановиться на достигнутых рубежах. В это время боевая группа 297-й бригады штурмовых орудий все еще сражалась под Новоивановкой, примерно в 40 километрах северо-западнее села Курман, и в этот момент начался отход передовых частей 336-й и 50-й пехотных дивизий, занимавших позиции западнее Новоивановки. Ситуация была критической! Это был классический пример возможности параллельного преследования; сложилось такое положение, которым противник, к счастью, не сумел эффективно воспользоваться. Правда, при этом нельзя исключить, что упорное сопротивление немецких войск в бою за Джанкой настолько измотало неприятеля, что он был просто не в состоянии развить достигнутый успех.

Вечером 11 апреля, когда бои у села Курман были в полном разгаре, на степной железнодорожной станции Сейт-лер (Нижнегорский), находившейся примерно в 30 кило-метрах восточнее села Курман (Красногвардейское), произошла разгрузка эшелона с зенитными батареями, прибывшими из района Феодосии, которые надо было доставить через Джанкой в Севастополь. Теперь эти батареи оказались в голой степи без средств передвижения. Но еще тем же вечером в самый последний момент командованию 9-й зенитной дивизии удалось организовать отправку из Симферополя на станцию Сейтлер нескольких мощных тягачей, чтобы с их помощью перевезти выгруженные зенитные орудия в Севастополь. И эта рискованная операция удалась без помех со стороны противника.

12 и 13 апреля надо было во что бы то ни стало задержать противника, прорвавшегося вечером 11 апреля через Джанкой до села Курман (Красногвардейское), лежащего на дороге Джанкой – Симферополь. И здесь наилучшим образом оправдала себя, пусть и возведенная в спешке оборонительная линия Гнейзенау, проходившая на рубеже села Сарабуз (Гвардейское). Примерно в 16 километрах к северу от этого села, у поселка Биюк-Онлар (Октябрьское), имелась еще одна выдвинутая вперед позиция. Нескольким поспешно собранным соединениям, в том числе отважно сражавшимся моторизованным частям 6-й румынской кавалерийской дивизии, усиленным отдельными зенитными батареями с аэродромов Каранкут и Сарабуз, при поддержке зенитного бронепоезда действительно удалось задержать неприятеля на рубеже села Сарабуз до вечера 13 апреля[83].

Тем самым удалось выиграть время, которое потребовалось соединениям 111, 336 и 50-й немецких пехотных дивизий, а также румынским дивизиям, чтобы форсированным маршем добраться до внешнего обвода северного оборонительного рубежа Севастопольского укрепрайона. Восточный фланг линии Гнейзенау к северо-востоку от Симферополя прикрывали 279-й зенитный артиллерийский дивизион сухопутных войск и 89-й легкий зенитный дивизион, переброшенные сюда из-под Феодосии.

Особенно сильное давление противник оказывал западнее дороги Джанкой – Симферополь, преследуя по пятам арьергарды отходивших дивизий и прорываясь сквозь неизбежные бреши, возникавшие между арьергардами, представлявшими собой всего лишь отдельные боевые группы. Так, в ночь с 13 на 14 апреля 297-й бригаде штурмовых орудий пришлось несколько раз пробиваться с боем через позиции, занятые неприятелем. Во время прорыва через село Авет, занятое противником, 86-й легкий зенитный дивизион ураганным огнем своих 20-мм зенитных пушек на самоходных лафетах прикрывал двигавшиеся вместе с ними штурмовые орудия, которые, в отличие от зениток, как известно, не могут стрелять в сторону от дороги.

Утром 14 апреля 1944 года боевая группа Хоппе отбила у противника переправу через небольшую речку и, преследуемая с обеих сторон неприятелем, устремилась по степи на юг. К полудню боевая группа добралась до передовых позиций Севастопольского укрепрайона. Во время боев в предполье города-крепости Севастополь 86-му легкому зенитному дивизиону удалось подобрать бойцов разгромленного немецкого пехотного взвода, которые в беспорядке отступали по степи[84]. Тем самым зенитчики спасли братьев по оружию от наседавших моторизованных частей противника, ведь для них это был само собой разумеющийся акт фронтового братства.

Одновременно Советы продолжали наступать через Симферополь в сторону Севастополя. При этом на полпути к Севастополю, в районе города Бахчисарай, противник потерпел чувствительное поражение. Комендант города-крепости Севастополь полковник Беец занимал здесь арьергардную позицию с 2 батальонами, 6 зенитными батареями и несколькими штурмовыми орудиями. Подпустив неосторожно следовавшего слишком плотными колоннами противника поближе, полковник обрушил на него шквал огня. Это позволило выиграть почти 12 часов, что имело решающее значение для обороны северного и северо-восточного рубежей Севастопольского укрепрайона[85].

Вечером 14 апреля соединения XXXXIX горнострелкового армейского корпуса, занимавшие северный и северо-восточный оборонительные рубежи Севастопольского укрепрайона, вступили в боевое соприкосновение с противником, в то время как восточный и южный рубежи города-крепости охранялись стянутыми сюда соединениями I румынского горнострелкового корпуса. На этом участке фронта Севастопольского укрепрайона сначала занимали позиции лишь несколько 88-мм зенитных орудий, которые обеспечивали здесь противотанковую оборону до тех пор, пока сюда не подошли долгожданные соединения V армейского корпуса (см. карты 14, 15).

Под Керчью до 10 апреля противник так и не перешел в наступление со своего протяженного плацдарма, находившегося севернее города, так что вечером 10 апреля V армейский корпус смог беспрепятственно оторваться от неприятеля. Этому корпусу предстояло совершить трудный переход протяженностью более 240 километров от Керчи до Севастопольского укрепрайона, где он должен был присоединиться к остальным силам 17-й армии. Только тыловые службы V армейского корпуса могли воспользоваться относительно хорошей дорогой Керчь– Старый Крым – Симферополь – Севастополь. Для главных сил корпуса, которые могли передвигаться по этой дороге лишь позднее, возникала серьезная опасность, так как противник мог атаковать их с севера и отрезать от Севастополя.

С учетом ухудшения положения на северном фронте Крыма железнодорожной линией, ведущей из Керчи через Владиславовку – Джанкой – Симферополь в Севастополь, можно было пользоваться только до десятого и частично до 11 апреля. Мы уже видели, что 11 апреля эта железнодорожная ветка была блокирована противником под Джанкоем, и зенитные батареи пришлось разгружать прямо в степи у железнодорожной станции Сейтлер.

Поэтому командование V армейского корпуса решило отходить по приморскому шоссе, выставив сильное боевое охранение севернее Крымских гор[87]. В это охранение входили в том числе и уже названные 279-й зенитный артиллерийский дивизион сухопутных войск и 89-й легкий зенитный дивизион. Итак, главные силы

V армейского корпуса отходили по Приморскому шоссе под защитой Крымских гор. Для ускорения и облегчения перехода отдельные воинские части были погружены на суда, обнаруженные в порту Феодосии и в других мелких прибрежных населенных пунктах, и переправлены по морю в Балаклаву, южнее Севастополя.

Штаб 17-й армии и командование V армейского корпуса с большой озабоченностью следили за развитием событий в северной части Крыма и за ходом эвакуации войск из района Керчи. При более решительных действиях командования противника отход войск из Керчи был бы поставлен под угрозу. При проходе войск через Крымские горы и при следовании по Приморскому шоссе можно было ожидать стычек с отрядами, которые наверняка постараются разрушить дороги. Теперь действующие в горах банды имели четкое оперативное задание: замедлить отход V армейского корпуса. Можно было с полной уверенностью предполагать, что они поддерживали постоянную радиосвязь с советским командованием.

Зенитные подразделения, занимавшие позиции в районе Керчи и Феодосии, тоже оказались в тяжелом положении, так как для их транспортировки не хватало тягачей. Только 275-й и 279-й зенитные артиллерийские дивизионы сухопутных войск и 89-й легкий зенитный дивизион имели собственные транспортные средства и были полностью моторизованы. Для остальных были предусмотрительно подготовлены сельскохозяйственные тракторы, тягачи и прочие транспортные средства. Когда командование 17-й армии решило отходить в Севастополь, то уже во второй половине дня 10 апреля командиры зенитных подразделений смогли доложить о готовности к эвакуации по крайней мере зенитных орудий. Но с собой они могли взять только небольшую часть боеприпасов, остальное пришлось взорвать прямо на позициях.

К вечеру 14 апреля, когда еще не было полной уверенности в прибытии V армейского корпуса в Севастополь, северный и северо-восточный участки Севастопольского укрепрайона были в основном подготовлены к обороне. Начальник штаба 17-й армии, генерал-майор Риттер фон

Ксиландер, оценил в тот момент положение на северном фронте города-крепости как относительно благоприятное. По его словам, нельзя было не учитывать и скорое прибытие V армейского корпуса; так как передовые части корпуса ожидались уже в ближайшие 48 часов. Но до тех пор надо было любой ценой обеспечить оборону восточных и южных рубежей Севастополя[88].

В последующие дни подразделения V армейского корпуса постепенно заняли свои позиции на восточном и южном внешних обводах оборонительного рубежа Севастопольского укрепрайона.

Стоит отметить, что партизанские банды, действовавшие в Крымских горах, не смогли существенно помешать продвижению воинских соединений V армейского корпуса и упустили свой шанс.

Уже 15 апреля в порту Балаклавы началась выгрузка первых воинских частей корпуса, прибывших морским путем. Зенитное прикрытие порта обеспечивал переброшенный сюда 89-й легкий зенитный дивизион, который во время налетов вражеской авиации сбил в этот день 3 самолета противника.

До сих пор противник вряд ли мог быть полностью удовлетворен ходом своего наступления на Крым. Несмотря на подавляющее преимущество в живой силе и технике[89] (см. следующую главу) и на задействование крупных танковых соединений в степной местности, лишенной естественных препятствий, и несмотря на сложные условия отступления немецких войск из района Керчи, противнику так и не удалось воспрепятствовать упорядоченному отходу 17-й армии в Севастополь и объединению там с силами, эвакуированными из Керчи. При более умелом командовании Советы могли бы отрезать немецкие силы от Севастополя, расколоть их и уничтожить по отдельности. Несомненно, к этой оперативной неудаче противника привели уверенные действия немецкого командования и самоотверженная, грамотно организованная оборона немецких арьергардов[90].

Складывается впечатление, что между соединениями советских сухопутных войск, Черноморским флотом и имевшими подавляющее преимущество советскими военно-воздушными силами не было должного взаимодействия. Если бы военно-морские силы противника держали под обстрелом Приморское шоссе у подножия Крымских гор, высадили десант на побережье и нарушили движение немецких судов вдоль Южного берега Крыма, то это значительно затруднило бы отход V армейского корпуса в Севастополь или сделало бы его вообще невозможным.

Далее, уже в первые дни наступления русские военные корабли были обязаны активно мешать движению наших транспортных судов и быстроходных десантных барж между Севастополем и портами Румынии и Болгарии или полностью блокировать эти коммуникации. Но и этого не было сделано.

Несмотря на хорошие погодные условия, командование вражеских военно-воздушных сил не воспользовалось благоприятной ситуацией. Во время отхода 17-й армии в Севастополь воздушные налеты на редкие дороги, забитые колоннами немецких войск, могли бы привести к существенным задержкам. Такие налеты на Приморское шоссе у подножия Крымских гор и на единственную дорогу с твердым покрытием, ведущую из Симферополя в Севастополь, немецким войскам было бы очень трудно отразить, и последствия могли бы быть просто ужасными. Но, к счастью 17-й армии, советские военно-воздушные силы так и не были применены по назначению.

Точно также в первые решающие дни наступления на Крым не были подвергнуты бомбардировкам портовые сооружения Севастополя. В общем и целом авиация противника ограничивалась лишь непосредственной поддержкой атак на немецкие арьергарды. То, что в последующие дни планомерного наступления на Севастополь неприятель попытался перейти к массированному применению своей авиации, уже не могло изменить мнения, что он упустил хорошие шансы на успех, которые у него были в первые дни отхода немецких войск в Севастополь.

Далее, можно, пожалуй, констатировать, что во время своего наступления крупными силами на Крым советское командование так и не воспользовалось удобной возможностью задействовать свои воздушно-десантные войска, которые уже много лет входили в состав Красной армии. Просторные степи Крыма являлись прямо-таки идеальным местом для выброски парашютистов, и немецкое командование всерьез опасалось этого. Невозможно себе представить, какие широкие тактические и оперативные возможности открылись бы перед противником при выброске десанта в тылу немецкого фронта в первые дни наступления начиная с 8 апреля 1944 года. Здесь мы можем подумать о блокировке озерного дефиле у села Ишунь 8 или 9 апреля, или о выброске десанта южнее Джанкоя 10 или 11 апреля, или о десантировании на Парпачский перешеек у Владиславовки, чтобы отрезать V армейский корпус в районе Керчи, или же, наконец, о выброске десанта в окрестностях Симферополя в сложный период с 8 по 13 апреля. Такое использование воздушно-десантных войск поставило бы немецкое командование в крайне тяжелое положение, а при энергичном проведении операций могло бы даже помешать отходу 17-й армии в Севастополь. К счастью для 17-й армии, противник не решился задействовать в Крыму свои воздушно-десантные войска, хотя и располагал всеми необходимыми средствами и силами.

15 апреля 1944 года показалось, что 17-й армии удастся успешно завершить смелую операцию по объединению в районе Севастополя немецких войск, отходивших с северного фронта Крыма и из района Керчи. Но в тот же день еще до того, как эта надежда переросла в уверенность, наседавший с севера противник при поддержке танков и штурмовой авиации атаковал северный оборонительный рубеж города-крепости. Здесь занимали позиции, предусмотрительно оборудованные еще несколько месяцев тому назад, XXXXIX горнострелковый корпус, а также 111, 336 и 50-я пехотные дивизии, которые были сильно измотаны в ходе арьергардных боев[92]. Этот оборонительный рубеж представлял собой глубокие противотанковые рвы, проволочные заграждения в несколько рядов, хорошо замаскированные пулеметные гнезда, позиции для противотанковых пушек и местами сплошные траншеи, блиндажи и даже отдельные хорошо сохранившиеся железобетонные бункеры и бронированные долговременные оборонительные сооружения. Поэтому, несмотря на поддержку артиллерии, 15 апреля противник так и не смог добиться успеха. Атака была успешно отбита, при этом противник потерял несколько танков, а его пехота понесла большие потери убитыми и ранеными.

Зенитные батареи, установленные на этом участке внешнего обвода Севастопольского укрепрайона, сбили при отражении атаки штурмовой авиации противника 4 вражеские машины. При этом один вражеский самолет был сбит первым же выстрелом из единственного 88-мм орудия, отставшего от своей батареи при отступлении. Весомый вклад в успешное завершение этого первого оборонительного боя на новом рубеже внесли зенитные батареи, подбившие в общей сложности 7 вражеских танков. Тем самым командование армии убедилось в высокой боевой готовности своих соединений к обороне северного рубежа города-крепости.

В то время как наши войска продолжали приводить себя в порядок, подразделения снова собирались в полном составе, налаживалось снабжение боеприпасами и питание, прояснялся порядок подчинения и постепенно начали прибывать в город соединения V армейского корпуса, штаб армии смог наконец получить общее представление о силах и вооружении, имевшихся в его распоряжении, и прежде всего организовать эвакуацию излишних воинских подразделений морским путем.

Эта эвакуация уже шла по заранее составленному плану с самого начала отступления к Севастополю и являлась краеугольным камнем общего планирования со всеми подготовительными мероприятиями. 17-я армия собиралась удерживать Севастопольский укрепрайон лишь столько времени, сколько потребуется на эвакуацию из города-крепости всех немецких и румынских войск. По предварительным расчетам, для этого должно было хватить трех недель. По плану командования 17-й армии именно столько времени надо было удерживать Севастополь, в крайнем случае еще одну неделю сверх этого времени. Тогда при планомерном ведении боевых действий и при налаженной эвакуации морским путем можно было надеяться на то, что действительно удастся осуществить вывод всей армии[93] с Крымского полуострова. Но для этого нужно было в течение трех недель любой ценой сдерживать противника на оборонительных рубежах Севастопольского укрепрайона и только по приказу планомерно отходить на заранее подготовленные промежуточные позиции и удерживать их столько времени, сколько потребуется. Кроме того, нужно было своевременно и постоянно предоставлять в распоряжение эвакуационных служб достаточное количество плавсредств, имевшихся в черноморских портах. Для обеспечения и эвакуации войск решающим был вопрос тесного взаимодействия с немецким военно-морским флотом.

Сразу же началась эвакуация раненых и сильно измотанных румынских соединений, потерявших боеспособность. Уже к 19 апреля морским и воздушным путем из Крыма удалось эвакуировать около 50 тысяч человек. Но германское Верховное командование все еще медлило с отдачей приказа на окончательный вывод (остатков) 17-й армии с Крымского полуострова и с разрешением на оставление Севастополя. Все были уверены, что такое разрешение поступит со дня на день, так как для длительной обороны города не было ни сил, ни средств, ни запасов продовольствия и боеприпасов.

Когда в июне 1942 года немецкая армия, насчитывавшая десять с половиной дивизий, под командованием генерал-фельдмаршала фон Манштейна приступила к решительному штурму Севастополя, эта крепость находилась в инженерном отношении в наилучшем состоянии с множеством железобетонных бункеров и бронированных оборонительных сооружений. В крепости имелся достаточный запас боеприпасов и продуктов питания. Ее обороняли семь боеспособных пехотных дивизий, четыре бригады морской пехоты и одна кавалерийская дивизия [95].

Сейчас же в распоряжении командования 17-й армии находились только 5 немецких дивизий, которые были к тому же сильно ослаблены в ходе предыдущих боев и понесли большие потери в живой силе и военной технике[96], особенно не хватало артиллерии и противотанковых пушек. К тому же румынские соединения были в основном уже эвакуированы из Крыма.

Противник наступал с севера силами своего 4-го Украинского фронта, а со стороны Керчи двигалась так называемая Отдельная Приморская армия, всего 2 танковых корпуса, несколькими (тремя. – Ред.) отдельными танковыми бригадами и 30 пехотными дивизиями (а также 2 стрелковыми бригадами и 2 УРами. – Ред.). И вот теперь, имея подавляющее преимущество в живой силе и технике, русские заняли исходные позиции для наступления на Севастополь.

При таком подавляющем преимуществе противника и отсутствии предпосылок для длительной обороны Севастополя 17-я армия могла с полным основанием надеяться, что вслед за самостоятельно принятым командованием армии решением отойти к Севастополю будет получено и разрешение эвакуироваться из города.

Как уже говорилось выше, летом и осенью 1943 года удержание Крыма еще имело оперативное значение для южного фланга немецкого Восточного фронта. Однако уже в марте и апреле 1944 года из-за грозившего с севера охвата немецкие армии оставили оборонительный рубеж на Днепре и отошли за Днестр. Тем самым южный фланг русских войск получил полную свободу маневра, и из Крыма, оставшегося далеко позади русского фронта, ему уже не грозила опасность охвата. Да для этого и сил 17-й армии было бы совершенно недостаточно. Кроме того, к этому времени (10 апреля) и Одесса оказалась в руках противника. Казалось, что имелись все предпосылки для планомерного отступления из Крыма. По мнению командования 17-й армии, теперь Крым потерял свое значение для ведения войны Германией. Однако решение германского Верховного командования заставляло себя ждать, но ведь только после принятия такого решения 17-я армия могла получить в свое распоряжение достаточное количество судов для эвакуации своих соединений. А до тех пор разрешалось использовать имевшиеся суда только для снабжения армии и для эвакуации раненых и тех подразделений, надобность в которых отпала. Так случилось, что 17-я армия потеряла драгоценное время, необходимое для продолжения эвакуации, пока 3 мая 1944 года (здесь мы несколько забегаем вперед) не было принято следующее решение: Германское Верховное командование отклоняет эвакуацию, следует продолжать оборону города-крепости Севастополь до последней возможности!»

Как стало известно позднее, причиной этого с оперативной точки зрения рокового решения, приведшего к тяжким последствиям, были чисто политические соображения, и прежде всего опасение, что это может негативно сказаться на позиции Румынии и в то время еще нейтральной Турции.

В период с 15 апреля по 3 мая 1944 года, когда было принято решение об обороне Севастополя, стало окончательно ясно, что противник был полон решимости не позволить 17-й армии спастись бегством и собирался разгромить ее в Севастополе и его окрестностях. Войска продуктивно использовали каждый час, чтобы укрепить оборонительные рубежи и упорно оборонять город и его окрестности столько времени, сколько потребуется согласно приказу. Однако немецкое командование, штаб 17-й армии ясно осознавали, что оборона Севастополя не может продолжаться бесконечно.

Начиная с 16 апреля активность противника на северном участке Севастопольского фронта постоянно возрастала, планомерно производились массированные артиллерийские обстрелы немецких позиций, и, несмотря на большие потери, вражеская пехота при поддержке танков снова и снова бросалась в атаку. Но все попытки неприятеля прорвать оборону были успешно отражены.

К 22 апреля 7 армейскому корпусу удалось занять предназначенные для него позиции на южном участке внешнего обвода Севастопольского оборонительного рубежа. Неприятельские соединения, которые преследовали V армейский корпус во время его отхода из-под Керчи, удалось задержать благодаря умелому подрыву дорожного полотна на Приморском шоссе. В западной части Крымских гор противник был вынужден продвигаться в направлении Севастополя по бездорожью и потерял много времени.

23 апреля русские попытались мощным танковым ударом прорвать позиции V армейского корпуса и решить исход битвы за Севастополь, но, потеряв 24 боевые машины, были вынуждены отступить. Южный участок оборонительного рубежа города-крепости устоял и на этот раз.

Ослабленной немецкой авиации, двум уже неполным истребительным группам и одной также неполноценной авиационной группе пикирующих бомбардировщиков и нескольким самолетам разведывательной авиации, удалось благополучно перебазироваться на своевременно восстановленные и обеспеченные всем необходимым аэродромы, расположенные на территории Севастопольского укрепрайона. Эти соединения люфтваффе имели огромное значение для обороны города-крепости. Зенитное прикрытие этих жизненно важных аэродромов было поручено подразделениям зенитной артиллерии, осознававшим всю важность полученного задания.

Несмотря на существенные потери зенитных орудий и среди личного состава во время оборонительных сражений и арьергардных боев, 9-й зенитной дивизии все-таки удалось отвести значительную часть своих подразделений вместе с вооружением в город-крепость Севастополь. На территорию Севастопольского укрепрайона было доставлено:

Тем временем противник занял исходное положение для наступления и 27 апреля перешел в атаку по всему фронту Севастопольского укрепрайона, при этом главный удар наносился в районе Сапун-горы и прилегающих к ней высот. В ходе двухдневных кровопролитных боев немецким войскам удалось повсюду отразить яростные атаки противника. Во время танкового прорыва южнее Сапун-горы танки противника были уничтожены согласованным огнем штурмовых орудий и тяжелых зенитных батарей [99].

Однако большие потери противника и полный успех в обороне не могли ввести в заблуждение командование 17-й армии, которое не сомневалось в том, что на этот раз неприятель, вопреки обыкновению, провел пока еще недостаточную артиллерийскую подготовку и поэтому огонь вражеской артиллерии еще не достиг своей полной мощи. Наверняка в самом ближайшем будущем следовало ожидать повторения атаки при гораздо большей эффективности вражеского артиллерийского огня и при более мощной поддержке штурмовой авиации. Вопрос заключался лишь в том, смогут ли недостаточные силы защитников Севастопольского укрепрайона выдержать новый, более мощный штурм неприятеля, а если им удастся отразить первый натиск противника, то как долго они смогут сопротивляться превосходящим силам Советов.

И даже при таком напряженном положении на внешних обводах Севастопольского укрепрайона, о котором командование 17-й армии регулярно информировало высшее командование вермахта, разрешение на планомерную эвакуацию войск из города-крепости все еще не поступало. Германское Верховное командование должно было наконец определиться: или же немедленно перебросить на Севастопольский плацдарм существенное подкрепление (командование армии требовало направить в Севастополь по меньшей мере одну пехотную дивизию, тяжелую артиллерию, штурмовые орудия и гарантировать постоянное пополнение), или же разрешить планомерную эвакуацию войск из города-крепости, уже давно подготовленную штабом армии.

Чтобы добиться наконец определенного решения и самому доложить о сложившемся в Севастополе положении, командующий 17-й армией генерал-полковник Енеке вылетел 28 апреля в Ставку фюрера. Там возникли серьезные разногласия, тем более что обещанные подкрепления могли прибыть в Севастополь не раньше чем через три недели, то есть с учетом состояния дел слишком поздно. Тем не менее, несмотря на устные и письменные контраргументы командующего 17-й армией, лучше владевшего обстановкой, было приказано удерживать город-крепость до последней возможности. Во время обратного полета в Севастополь генерал-полковник Енеке получил приказ не возвращаться в Крым, по возвращении в Германию он был направлен в командный резерв фюрера.

2 мая 1944 года новым командующим 17-й армией был назначен генерал пехоты Альмендингер, бывший до этого командиром V армейского корпуса. К сожалению, и командир XXXXIX горнострелкового армейского корпуса генерал горнострелковых войск Конрад тоже был освобожден от своей должности. Разумеется, эти меры не могли способствовать улучшению положения в городе-крепости.

Если уже эта замена в критической ситуации командующего армией серьезно обеспокоила штабы, занятые напряженной работой, то поступивший 3 мая 1944 года приказ Верховного главнокомандования вермахта: «Стойко оборонять город-крепость Севастополь» – стал для штабов новой нагрузкой. Предусмотренная до сих пор и детально разработанная оборона Севастополя, ограниченная сроком в три недели, теперь приобретала новое значение: оборона города в течение более длительного, неопределенного срока.

Выше уже говорилось о том, что для обороны Севастополя не были созданы необходимые предпосылки относительно имевшихся в распоряжении командования армии сил, особенно артиллерии и штурмовых орудий[100].

Правда, положение со снабжением было до сих пор удовлетворительным. Благодаря предусмотрительности штаба армии были созданы достаточные запасы продовольствия и боеприпасов[101]. Вследствие пассивности советского Черноморского флота и благодаря сопровождению истребителями люфтваффе, успешно отражавшими нерешительные над морем атаки советских летчиков, снабжение Севастопольского плацдарма морским путем было еще вполне достаточным. Но это могло, даже должно было неминуемо измениться, когда противник ужесточит меры против снабжения города-крепости по морю.

И инженерное оборудование позиций в Севастопольском укрепрайоне было выполнено в соответствии с основной идеей командования 17-й армии: ограниченная определенным сроком оборона, поэтапный отход от рубежа к рубежу на заранее подготовленные промежуточные позиции и, наконец, эвакуация последних арьергардов морским путем. И все это было рассчитано примерно на три недели. Так основная боевая позиция полевого типа была вновь оборудована по образцу прежней русской позиции. Находившаяся позади нее оборонительная линия «Николаевка» являлась хорошей опорной позицией при более глубоких вклинениях противника на южном и восточном внешнем обводе Севастопольского укрепрайона. И наконец, последняя оборонительная линия «Херсонес» была оборудована в инженерном отношении как последний оборонительный рубеж при оставлении города-крепости.

Несколько отсечных позиций могли помочь блокировать вклинения превосходящих сил противника, которые были вполне ожидаемы. Однако для стойкой обороны Севастополя в течение продолжительного времени сил было явно недостаточно, да это не позволяло сделать и состояние оборонительных сооружений. Немногие из сохранившихся железобетонных бункеров еще могли использоваться в качестве укрытий для резервов, или же в них могли размещаться перевязочные пункты, но для коллективной обороны они не имели большого значения.

Тем временем отправка в тыл лишних людей продолжалась. Ежедневно на судах снабжения, тоннаж которых составлял почти 600 тонн, и на немногочисленных транспортных самолетах люфтваффе в тыл отправлялись раненые, больные и, прежде всего, военнослужащие румынских подразделений. В период с 20 апреля по 3 мая по морю и по воздуху было отправлено 13 400 немцев и около 29 тысяч румын. Тем не менее к 3 мая 1944 года в городе-крепости все еще оставалось почти 70 тысяч солдат и офицеров, которые ожидали начала предстоящего в ближайшее время решительного штурма Севастополя.

Для описания этих последних боев в Севастопольском укрепрайоне воспользуемся имеющейся в нашем распоряжении итоговой оперативной сводкой начальника штаба 17-й армии генерал-майора Риттера фон Ксиландера, который погиб в феврале 1945 года. Эта оперативная сводка на имя прежнего командующего 17-й армией генерал-полковника Енеке написана 16 мая 1944 года под впечатлением последних дней сражения за город и три дня спустя после окончания битвы за Севастополь.

Сражение за Севастополь закончилось.

Тяжелый и кровавый, но в то же время и увенчанный отвагой и успехами командования путь 17-й армии, пройденный от заснеженных вершин Кавказских гор через Кубанский плацдарм и Крым до Севастополя трагически завершился, хотя такого трагического конца и можно было бы избежать.

Противнику тоже было нелегко следовать за 17-й армией на этом пути и, в конце концов, разгромить ее в Севастополе. Даже если безвозвратные потери, понесенные неприятелем, были гораздо выше потерь немецких и румынских соединений, все равно наши собственные потери оказались достаточно тяжелы и горьки.

8 апреля 1944 года, в день начала решающей битвы за Крым, число состоящих на довольствии во всех немецких и румынских соединениях, задействованных в Крыму, составляло:

В соответствии с замыслом данной книги итоговую оперативную сводку начальника штаба 17-й армии об окончании боевых действий в Севастополе следует дополнить несколькими замечаниями о роли зенитной артиллерии в решающем сражении за город-крепость Севастополь, чтобы извлечь необходимые уроки на будущее и сделать соответствующие выводы.

Хотя численность зенитной артиллерии, отведенной в район Севастополя, сильно уменьшилась, однако оставшимся в распоряжении 9-й зенитной дивизии зенитным батареям удалось еще раз продемонстрировать свою высокую боеспособность.

Первоочередной задачей всех зенитных подразделений дивизии являлось зенитное прикрытие поля боя от налетавшей волнами советской штурмовой авиации. Такие бомбардировки немецких позиций часто продолжались часами, поэтому зенитчики 9-й дивизии делали все возможное, чтобы обеспечить максимальную защиту пехоты, сражавшейся на передовой, и братьев по оружию, неутомимых артиллеристов сухопутных частей.

Кроме того, было очень важно обеспечить зенитное прикрытие транспортных судов службы снабжения, находившихся в портах Крыма и выходивших в открытое море, пока не поднялись в воздух истребители сопровождения транспортных караванов. Также жизненно важным было обеспечение противовоздушной обороны сначала двух аэродромов, а в последние дни одного-единственного аэродрома на полуострове Херсонес. Зенитное прикрытие было особенно необходимо при старте и посадке самолетов, когда их боеспособность была сильно ограничена. В таких случаях только зенитная артиллерия могла прикрыть приземляющиеся или взлетающие машины от атак вражеской авиации.

Большая дальнобойность тяжелых 88-мм зенитных орудий позволяла сосредоточенным огнем таких зениток поддерживать заградительный огонь легких зенитных орудий, задействованных для зенитного прикрытия поля боя и аэродромов. Сухопутные части постоянно просили тяжелые зенитные батареи поддержать их своим огнем на минимальных высотах, чтобы отогнать досаждавшие им вражеские штурмовики.

Однако вражеская авиация активно использовала не только свои штурмовики. Крупные соединения советской бомбардировочной авиации часто бомбили с большой высоты важнейшие порты Севастопольского укреп-района и прилегающие к портам территории.

Зенитной артиллерии приходилось отражать и крупномасштабные, не типичные для Восточного фронта ночные бомбардировки с осветительными ракетами, проводимые русскими по примеру англоамериканцев. Большой урон наносили нашим войскам и участившиеся беспокоящие ночные налеты малой бомбардировочной авиации русских. Для отражения этих ночных авианалетов в нашем распоряжении имелся сохранивший свою боеспособность зенитный прожекторный дивизион. Кроме того, уже в первые дни сражения за Севастополь силами немногих сохранившихся ночных истребителей была организована ночная охота за вражескими самолетами, освещенными прожекторами, по давно испытанному и хорошо зарекомендовавшему себя методу.

Днем эскадрильи немецких истребителей неустанно совершали свои вылеты и успешно противодействовали вражеской авиации, пока 9 мая аэродром на полуострове Херсонес не был окончательно выведен из строя, так как уже было невозможно устранить глубокие воронки от авиабомб и снарядов на взлетной полосе. Так что в последние дни сражения за город-крепость зенитной артиллерии пришлось в одиночку сражаться с вражеской авиацией.

Число воздушных целей, пораженных истребителями люфтваффе и массированным огнем зенитной артиллерии, оказалось значительным. Так, например, 7 мая истребителями было сбито 90 машин противника, а огнем зенитной артиллерии было уничтожено 33 вражеских самолета; 8 мая летчики сбили 46 самолетов противника, а зенитчики поразили 10 воздушных целей[111]. Похожим образом обстояло дело и в предыдущие дни, просто мы не располагаем точными данными на этот счет. Тем не менее, несмотря на большие потери, авиация противника продолжала действовать так же активно, как и прежде. Было заметно, что ради захвата Севастополя противник смирился с большими потерями своих военно-воздушных сил.

Из итоговой оперативной сводки 9-й зенитной дивизии следует, что только за период с 16 апреля по 12 мая 1944 года над Севастопольским укрепрайоном зенитными батареями было сбито 207 самолетов противника.

Кроме того, зенитная артиллерия, тесно взаимодействовавшая с дивизиями сухопутных войск, принимала активное участие и в наземных боях. 127 вражеские танков, ставших жертвой зенитных батарей в период с 16 апреля по 12 мая (причем 72 вражеские машины были уничтожены всего лишь за пять дней, с 8 по 12 мая), свидетельствуют о несгибаемом боевом духе зенитных войск[112]. Об этом же говорят и чрезвычайно большие потери вражеской пехоты, попавшей под огонь легких и тяжелых зенитных батарей.

Большой запас зенитных боеприпасов позволял до последнего дня не экономить снаряды. Когда наши войска отошли на линию «Херсонес», последний оборонительный рубеж перед эвакуацией 17-й армии с Крымского полуострова, и здесь на подготовленных огневых позициях имелся достаточный запас зенитных боеприпасов, чтобы продолжать вести сосредоточенный огонь по противнику. Для стрельбы по наземным целям здесь наконец-то были использованы ценные дистанционные снаряды, которые до сих пор применялись в основном только для поражения воздушных целей. Из боевых сводок мы знаем, что немецкая пехота всегда с ликованием встречала залпы зенитных орудий, снаряды которых разрывались над самой землей и поражали цепи атакующих красноармейцев. Тем трагичнее было осознавать, что только часть этих отважных бойцов, которые с самыми боеспособными соединениями сухопутных войск оказались в арьергардах, удалось эвакуировать с мыса Херсонес, как проникновенно написал об этом в своей итоговой оперативной сводке начальник штаба 17-й армии генерал Риттер фон Ксиландер.

Об ожесточенности сражения за Севастополь и о высоком боевом духе бойцов с красными петлицами на голубовато-серых воинских мундирах свидетельствуют 382 погибших, 1026 раненых и 3849 пропавших без вести зенитчиков 9-й зенитной дивизии, что составило более 50 процентов от боевой численности дивизии перед началом решающего сражения за город-крепость Севастополь. При этом 157 павших, раненых и пропавших без вести офицеров заплатили, как всегда, еще более кровавую дань, чем их храбрые солдаты. Приведенные в приложениях отрывки из приказов по армии и других штабов указывают на то, какую высокую признательность нашло это братство по оружию, отлично зарекомендовавшее себя как в бою, так и в беде.

Спасенные из Севастополя бойцы 9-й зенитной дивизии 13 мая прошли с песней и с гордо поднятой головой по улицам Констанцы. Они уступили превосходящей силе и в тяжелые часы потеряли многих боевых товарищей, но, не сломленные духом, они шагали навстречу новым сражениям…

Сводка вермахта от 24 апреля 1944 года

…В ходе тяжелых оборонительных боев последних дней особенно отличилась зенитная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Пиккерта. За период с 8 по 23 апреля она уничтожила 82 вражеских танка и сбила 105 самолетов противника…

I. Сухопутные войска