Все люди — неудачники. Ник не сомневался ни секунды в истинности этих слов. Чуть позже поймёте почему, а сейчас он крался по тёмному лабиринту в попытках найти хоть чего-то съестного. С тех пор как у него не осталось средств на существование, находиться в подземном городе стало невозможно.

Дорога вела в ту сторону, куда нормальный человек никогда не отправится в одиночку, но у него не оставалось выбора. С тех пор как Ник попал в этот мир младенцем, прошло восемнадцать лет. Долгих и полных бессмысленного страдания.

Спёртый воздух давно стал чем-то привычным, и его ноздри улавливали малейшее дуновение свежих потоков. Это может быть как магия здешних мест, так и усиленная циркуляция за счёт тяги с поверхности. Только вот никто ещё не выбирался из подземного города туда, где светит солнце.

Под ногами что-то хрустнуло. Ник передвигался практически на ощупь — денег на магические очки или линзы ночного видения у него никогда не было. Цены на них кусались, а стоит тебе родиться бедняком в напрочь закастованном обществе, как можно забыть о любых социальных лифтах наверх. Твоя участь — жить на окраине Андервуда.

Это подземный город размером с Лондон или Москву, откуда он собственно и дал дёру. Такие дела.

Хрустели кости давно сдохшей крысы. Сказать честно, сеть тоннелей и пещер вокруг Андервуда достаточно хорошо просматривалась и освещение там добротного качества, но, то место, где Ник находился сейчас, называлось Мёртвой дорогой. У них были разные названия и дорог этих, а точнее, огромных пустынных тоннелей, было несчётное множество.

Все они тянулись от Андервуда в разные стороны, словно расползающаяся сеть дендритов. Почему-то из школьного курса биологии помнились только они. Разветвлённые отростки нервной клетки. Странное сравнение, но с голодухи в голову лезет всякая чушь, и Ник уже начал воспринимать окружающие пещеры как единый организм, что, разумеется, было не так. Это просто груды камня.

Со стен непрерывно капала вода то тут, то там. Этот звук может сводить с ума непривычного обывателя с поверхности, но для него уже стал родным. Как стрекот летних цикад у тех же японцев. Просто фон.

Если с водой тут было всё просто, то вот с едой большие проблемы. Ник никогда не любил есть траву, но в создавшейся ситуации он стал вынужденным вегетарианцем. И не ради здорового образа жизни — а чтобы просто не сдохнуть. Как-то ещё выручали грибы, но иногда хотелось вкусного, сочного, жареного мясца. Чтобы жир от каждого укуса тёк по губам, и картошечки…

Он шумно сглотнул слюну и посмотрел на заурчавший живот. Этот дикий зверь требовал еды, но что поделаешь — в город Ник вернуться не мог, иначе его попросту убьют парни Глока. Он задолжал им денег и не отдал. В таком случае у заёмщика оставался один хороший способ получить наличность обратно — залог.

Дело в том, что им являлся сам Ник. Точнее, его тело. И нет, это никакое не рабство, просто его бездушно пустят на колбасу. В буквальном смысле. Есть некоторые, скажем так, гурманы, что готовы хорошо платить за такой «деликатес».

При одной мысли, что его подадут в запечённом виде с яблоком во рту, Ника передёргивало. Надо же, ещё остались силы мысленно шутить. Новый мир, новые правила, но разум и воля старые. И просто так сожрать себя они не дадут.

«Они, — хмыкнул заплутавший спутник, — говорю о себе во множественном числе, это диагноз, парень».

Так что дороги назад нет. Но он направился сюда не только потому, что сильно хотел кушать (что может показаться нелогичным в пустынных тоннелях). Местные расплачивались между собой валютой, но больше всего ценилась емировая руда. Она основа всего в этом мире — магический катализатор.

Она дарила жизнь всему Андервуду: использовалась для очистки воздуха, добычи воды, в выращивании растений и животных — и это только самое основное. Спектр её применений огромен.

«Вот бы достать пару кусочков, и можно было бы погасить долг, а там уже улица прокормит. Не пропаду», — думал Ник и шагал дальше. На поясе висел самодельный молоток. В правой руке он держал древко копья с заострённым наконечником. Это был кусок хитина огромной поверженной твари. Лёгкий, прочный и смертоносный в умелых руках. Увы, не в его — воинскому искусству Ника никто не обучал.

Его вторая мать с отцом давно погибли. Каких-то чувств к ним он не испытывал. Обоим всегда было всё равно, где Ник и чем занимается. Вопрос пропитания встал перед ним в раннем возрасте, и добывать еду приходилось в одиночку. Либо с местной пацанвой, ватагами нападая на торговцев и разносчиков. Иногда воровали, иногда приходилось убивать. Жизнь заставила.

Однако сейчас он не обманывался — если на него нападёт из темноты тварь, навряд ли он что-то сможет ей противопоставить. Тело худое, мышц почти нет — одни жилы. Костяшки кулаков так выпирали вперёд, что казалось под кожу зашили персиковые косточки. Так он их отбил в постоянных драках.

Опять про еду. Воспоминание про нежную мякоть волосатого персика тут же ворвались ему в мозг.

Жёлтый сладкий сок стекал по подбородку при каждом укусе, капал на пальцы.

Постепенно добираешься до косточки, где фрукт уже с вкраплениями красных волокон…

Это невозможно.

Ник присел на колено от спазма, скрутившего желудок. Проклятое воображение всегда было его другом, но сейчас оно совершенно некстати подкидывало образы давно забытой еды. Такой дорогой сердцу. Местная жратва — полный отстой.

Он переждал приступ и снова встал, вытирая холодный пот. Надо идти дальше. В прошлой жизни у него было отменное здоровье. Может, поэтому он подспудно и знал, к чему надо стремиться? Спорт давно стал частью его жизни. Той жизни. В этой ситуация обстояла иначе. Всё решали калории.

Прошлых интенсивных тренировок по единоборствам он не мог проводить, но базу при возможности делал, чтоб совсем уж не превратиться в доходягу. Так получилось, что его отец был тренером по самбо и Ник не смог отвертеться от этой части мужского образования.

Они отрабатывали приёмы, занятия в партере стали ритуалом, ударную технику тоже поставил отец — для «расширения кругозора». В общем, до восемнадцати лет у Ника не было и свободной минутки на себя. Учёба и тренировки вытеснили всё. Со сверстниками почти не общался.

Тогда он негодовал и даже бесился с бесконечных тренировок, но позже, когда начал жить один, понял, какой подарок преподнёс ему батя.

Ник отогнал мысли о прошлом мире. Тем более, и там у него давно не осталось родителей. Царствие им небесное. Знали бы они, в какую задницу он угодил… Хотя даже лучше, что не знают.

Пол постепенно из сухого превращался в грязное месиво. Здесь вода капала активней и «зарослей» сталактитов на потолке становилось всё больше. Тоннель был просторным — метров семь в ширину.

Так далеко он ещё не забирался, но слышал, что колонизаторы преодолевали узкие проходы, увеличивая радиус просвета. Отчаянные мужики. Впрочем, каждый в этом мире пытался урвать собственный кусок. Вот и они надеялись найти подходящий сухой каменный карман, где можно разбить ферму или даже целый город.

Ему же с простой заострённой палкой думать об этом не пристало. Сапоги тут же стали тяжёлыми от налипшей грязи. Чувство, что кто-то рядом, привычно для пещер. Здесь всегда таится в расщелинах или на потолках какая-нибудь дрянь.

Инстинкты, слух, осязание, обоняние — всё обострялось, особенно на Мёртвой дороге. В пути он уже недели три. Сегодня Ник шёл где-то двадцатый час по его прикидкам.

К сожалению, старенькие заводные часы давно вышли из строя, но он продолжал их с собой таскать по привычке — подарок от единственного друга. Которого уже нет.

Вообще, у него мало друзей. Он не знал почему, но что в том, что в этом мире не получалось заводить знакомств. Вот был бы он ушлым торагшом-впаривателем, не остался бы без крова. Работы тут непочатый край, но Ника она раздражала.

Какое-то подспудное отвращение к дельцам поднималось изнутри, и он не мог перебороть себя, чтобы влиться в эту сферу. Там нужно было обманывать, обвешивать, обкрадывать людей. Нет, Ник не ханжа и сам воровал, но то было ради выживания, а не для наживы.

В общем, не срослось.

Иногда по пути попадались отходы или мусор прошлых экспедиций. Путешествовать в одиночку считалось самоубийством, но ему ничего другого не оставалось. Ник всё поставил на этот поход. В углах копошились слизни. В пещерах их много водится — они способны пробираться в щели и прятаться там, изменяя форму тела.

Сейчас массивные личинки жрали помёт летучих тварей, в основном мышей. Набрасывались на него словно детишки на леденцы. Ник давно привык к этой безобидной фауне. Ну как безобидной… Сами те никогда не нападали, но некоторые виды способны выделять концентрированную кислоту, что проедает даже камень.

Пока их не трогаешь, не полезут к тебе, но не стоит обольщаться — эти любители мертвечины вмиг переварят тело, стоит двинуть копыта в пути. Хочешь спрятать труп — утилизируй через кислотных уродцев. Они были похожи на гигантских кольчатых личинок белёсого цвета.

То, что Ник сейчас заострил на них внимание, не случайно. Популяция летучих мышей, а с ней и вся экосистема просто так не селятся в проходах. Это означало, что дальше где-то пещерный пузырь со всевозможной живностью.

К сожалению, не все твари пригодны в пищу. Точнее, почти никакие. Что можно, одомашнили уже в Андервуде и окрестностях. Иначе бы он не испытывал такого сосущего голода.

Возможно, впереди безобидная зона с травоядным сектором, но это и может быть ареал хищников, где добычей станет уже он. В любом случае выбора нет. Используя копьё как посох, Ник двинулся дальше, внимательно прислушиваясь и всматриваясь в темноту.

Отпечаток эволюции наложил свой след на человеческий род, и радужка глаза приспособилась к отсутствию света. Не настолько, чтобы видеть всё чётко, но общие очертания вполне различимы. У него был с собой светильник — мешочек с химикатами. Стоит высечь искру, и смесь медленно начинала тлеть.

Для полноценного огня требовалось сухое топливо, либо емирова руда, что усилит выделение энергии. Большой плюс Андервуда в том, что там сухо и тепло. В туннелях с этим туго.

Однако Ник берёг запасы розжига. Если попадётся руда, то согреется вдоволь, а пока и так сойдёт. Плотная одежда из кожи саламандры хорошо хранила тепло и защищала от влаги. Правда, с открытыми участками типа кистей рук и лица приходилось туго — они больше всего мёрзли.

Перчатки не сильно помогали, на голове он ничего не носил — плотный слой чёрных волос защищал от холода. На удивление они у него хорошо росли. Пришлось даже обкарнывать их часто ножом. Местные скупщики с радостью платили за эти патлы, ведь проблема облысения среди знати остро стояла. Все носили парики.

Как-то так вышло, что волосы на голове здесь — признак статусности. Большая часть жителей окраин лысые, но иногда рождались и такие как он с густой шевелюрой. Это не раз выручало его и позволяло прокормиться в голодные годы.

Через пару километров грязь везде была безобразно раскидана. Есть места в пещерах, куда не ступала нога человека. Так вот, если взглянуть на пол там, то он был очень красив. Земля, словно плитка, гладко выстилала поверхность дороги. Лёгкая коричневая корка торчит сверху нетронутая. А где-то узор из пупырышек или рыхлая грязевая пена застыла в своём первозданном виде. Эти места по-своему завораживают.

Ничего такого впереди не было. Прежде чем туда ступить, Ник нагнулся потрогать следы. Людские. Очень много отпечатков ног, а кое-где и спины. Видно, что большая экспедиция. Примерно тут и закончился их путь. Ник посмотрел по сторонам и решил облазить округу. Мало ли, вдруг слизни не всё переварили? Обычно они лакомятся только органикой.

Впереди воздушный поток менялся. Должно быть дальше шла развилка. Он облазил углы с укрытием из сталагмитов. Там валялся полупереваренный металлический кусок брони, нож без ручки, треснувший хитиновый щит со страшной вмятиной и фляга. Кожу с неё слизняк слизал, и теперь она пузато торчала из грязи и манила своей отполированной стороной.

Ник снял перчатку и с чавкающим звуком достал находку. С неё комьями спадала земля. Вытерев её наспех, отвинтил крышку и нюхнул. Настойка. Судя по всему, крепкая. Желудок опять заурчал. Не лучшая идея сейчас глотать пойло, но он порядком продрог и хуже всё равно уже не будет.

Тепло приятно разлилось по всем членам. В животе как огонь развели. Нервы снизили градус тревожности. Там оставалась примерно половина. Он пристроил её на поясе и, пройдя чуть дальше, нашёл вполне пригодный для сражений меч. Правда, без ножен, их, увы, «слизали».

Он бы и сам не отказался пожевать кусок кожи. Хоть что-то закинуть внутрь.

Подумав немного, оставил копьё прислонённым к стене и дальше уже пошёл с мечом. Пришлось обмотать тряпкой черенок, чтобы не держаться за металл. Такая себе затея, но поражающая сила клинка выше, чем у копья. Им можно не только колоть, но ещё и резать.

Пройдя метров сто Ник действительно увидел развилку и понял, что отряд шёл в этом месте организованно. Отпечатки ног показывали неспешный ход каравана. Скорее всего, на них напали сверху. Он невольно поднял взгляд на потолок. Ни черта не видно. Высота тут метров десять точно.

Устало проморгавшись, он повернул направо, в сторону, откуда пришли люди. На это его подтолкнула природная наблюдательность. В этом месте на стенах он увидел едва заметные сколы. И кровавые пятна.

Спустя часа два его догадка подтвердилась — тварь, что убила людей, была ранена. Посреди общей когорты следов стали видны большие, размером с автомобильную покрышку углубления. Они уже успели набраться водой и превратились в импровизированные озёрца.

Ник решил идти до конца. Была надежда, что тварь ещё жива, и он добьёт её. В этом мире колдовать могли лишь те, кто убивал монстров. Считалось, что воины и маги через их уничтожение впитывали в себя души. Чем сильнее противник, тем лучше душа.

Руду он уже точно не найдёт — ему скоро кирдык. Съестное недели две как закончилось. Снова отхлебнул из фляги и, положив меч на плечо, упрямо двинулся дальше. Не в его правилах сдаваться. Если он убьёт тварь, то благодаря магии сможет вернуть долг. Шанс, что его послушает Глок призрачный, но это лучше, чем сдохнуть с голоду в бесчисленных тёмных проходах.

У существа было четыре конечности и, судя по всему, длинный хвост, который иногда возюкал по грязи и сшибал сталагмиты. Чем дальше он шёл, тем больше было крови в воде и за её пределами. Сейчас Ник ни о чём другом больше не думал — внутри играл первобытный азарт.

Однако дорога всё не прекращалась и, казалось, у твари была какая-то неестественная выносливость. Чтобы не забыть путь назад, он делал мечом метки на стенах. Лабиринт петлял всё чаще, и общий диаметр уменьшался, потолок стал намного ниже.

Нужно было поспать, но Ник понимал, что если сейчас уснёт, то не факт, что догонит раненого врага, а треклятые слизни его просто растворят. Получится, что весь путь пройден зря, а это поражение ему ох как не нужно. Так что только вперёд.

Через три часа фляга опустела и начала болеть голова. Следы петляли из стороны в сторону, будто зверь качался туда-сюда.

Здешние биоритмы отличались от тех, что на поверхности. Сутки длились сорок восемь часов. Тридцать шесть часов бодрствования и двенадцать на сон. Так что в переводе на земное время его путешествие заняло полтора месяца.

Поэтому Ник был так измождён. Приходилось иногда останавливаться, чтобы отдохнуть и размять уставшие стопы. Наконец, среди общих привычных звуков пещерного мира, Ник уловил чуждый, выбивающийся из колеи. Сиплое грозное дыхание.

Это, конечно, напугало его, но и вместе с тем взбодрило — тварь ещё жива! Однако при приближении на него, будто удавка, медленно накатывал страх. Глаза расширились, сердце стало чаще биться, а волосы на руках и голове встали словно локаторы. Весь хмель тут же выветрился.

В любой момент он готов был сорваться назад, но страх голодной смерти вытеснил всё. Даже это ненормальное чувство холода по спине. Дичайшая аура угрозы. Клокочущие звуки всё ближе, трясущимися руками Ник достал реагенты, высек искру кремнём и осветил туннель. Впереди метрах в трёхстах проход загораживала огромная туша.

Сглотнув, он двинулся дальше, держа в перчатке импровизированный факел. Мешочек был из огнеупорной кожи, так что не страшно. Чуть что он быстро потушит огонь, закрыв доступ к кислороду.

По мере приближения он понял, что тварь на последнем издыхании — иначе бы уже бросилась на него. На таком расстоянии шансов скрыться нет. Ноги чавкали по грязи.

В отблесках света показалась старая выцветшая чешуя. Когда-то она была чёрного цвета. Туша вздымалась и опускалась, свёрнутая в клубок. Очень похожа на саламандру — предмет охоты местного мужичья. Правда, души у тех никакие и единственная для них возможность извергать пламя — нажраться емировой руды. Обычно они делали это в брачный период, чтобы найти самку.

Экземпляр, что лежал на полу, в сотни раз превосходил размерами ящерок, похожих на простых собак. Самым страшным было протискиваться между могучим телом и стеной, чтобы добраться до головы. Единственный способ убить эту зверюгу — пробить мозг.

С горем пополам Ник оказался на другой стороне и увидел целую шоблу кислотных слизней. Они боялись подходить ближе. Он посвятил в их сторону и увидел, что дальше вся дорога была усеяна ими. Ждали как падальщики.

По книжкам ещё из старой памяти воображение нарисовало ему дракона. Только морда напоминала варанью. От неё ужасно смердело. Перехватив меч поудобней, Ник сделал шаг вперёд. Кровь была повсюду. Не верилось, что люди смогли ранить такую махину, скорее всего, на неё ослабшую набросился другой хищник.

На коже были страшные отверстия с мясом наружу. Вдруг глаз открылся. Ник чуть не бросился в сторону слизней. Но голова не поднялась, а всë око было покрыто мутной белой пеленой. Да он слепой!

«Как я уже говорил, все люди — неудачники».

Меч воткнулся в белок глаза размером с увесистый мужской кулак и погрузился внутрь по самую рукоять. Пасть неожиданно открылась, и Ник понял, что этой глубины недостаточно.

«Надо было оставить копьё», — пронеслось в мозгу.

Его мотнуло в сторону, тварь начала привставать, но вместо того, чтобы убежать, Ник протолкнул сталь дальше, вместе с кулаком. Мешочек с огнём, отлетел в сторону, и теперь на стены бросалась тень чудовища и вцепившегося в чешую человека.

Люди — неудачники, потому что все рано или поздно умрут. То есть проиграют смерти. Это запрограммированный конец. Но подыхать сегодня Ник не собирался, поэтому рука вошла ещё глубже, по локоть.

Чешуйчатая морда приподняла его в воздух.

— Сдохни, неудачник! — заорал он зачем-то громадной ящерице, будто она могла его понять.

Меч вошёл по самое плечо, и голова резко упала в грязь. Рука хрустнула. Ник почувствовал, как в него вливалась тёплым потоком магическая сила. Это длилось около минуты. Он стоял с закрытыми глазами, и лишь чувство голода вернуло его к реальности, а проклятые слизни уже целой колонией набросились на поверженного гиганта.

— Пошли на хер! — он пнул ближайшую личинку, но та словно тупая свинья, хлюпнула и поползла к месту окольным путём.

Кислота растворила чешуйчатый слой, и вдруг в голове что-то щёлкнуло. Первобытный инстинкт. Одна рука у него работала всё хуже и начала опухать. Когда растворилась грудная клетка, Ник кинулся разрубать падальщиков налево и направо.

Они в панике отхлынули от этого места. Впереди виднелся красный комок сердца, размером с винную бочку. Мясо чудовищ ядовито, их ни в коем случае нельзя употреблять в пищу. Многие так отправлялись на тот свет, но в данный момент всё вытеснил Голод. Он чувствовал чудовищный и всепоглощающий Голод.

Ник открыл глаза и с удивлением осмотрелся. Его тело забилось в трещину шагах в ста от места, где подох пещерный дракон.

Руки покраснели и на удивление не от холода — с этим как раз всё было в порядке. Они были испачканы в засохшей крови. И вся одежда тоже. Ник не носил плащ на себе, тот всегда был в свёрнутом состоянии за спиной в виде небольшого рулона.

Авантюристы все имели такие. Он был одновременно и плащом и спальным мешком, внутри которого гораздо теплей, чем если спать на голой земле. Ремешок от рулона наискось продевался через грудь так, что в бою не вызывал особого дискомфорта. Незаменимая штука.

Богачи могли позволить себе набивать его мехом внутри, чтобы теплее спалось, но тогда он увеличивался в размерах — это слишком большая роскошь для Ника. Ненужная блажь.

Однако сейчас он заснул как раз таки на земле. Это могло грозить воспалением лёгких, или, чего доброго, застудил бы мышцы — как потом идти дальше? А у него даже пальцы не замёрзли с ушами! Странно.

Встав, он протиснулся из своего укрытия и вышел наружу в тоннель. Слизни, понятное дело, давно уже всё расщепили и попрятались. Найдя вырастающий из земли сталагмит, Ник смочил об него руки и стал отирать кровь. Одежда подождёт, а вот кожу надо держать в чистоте — мало ли какая зараза пристанет?

Когда по ощущениям он понял, что отмылся, то принялся за лицо. Закончив водные процедуры, Ник пошёл к месту так называемого «сражения». Неподалёку валялся его меч, но уже без тряпок на ручке — их тоже сожрали слизни.

«Ну, хоть без оружия не остался».

Снова присобачив тряпьё к ручке, он порыскал взглядом в поисках того самого оброненного мешочка с реактивами, но, увы, его умяли санитары подземелий. На удивление голода не было. Он вспомнил прошлое событие и содрогнулся.

В здравом уме Ник бы никогда не стал есть такую дрянь. И что на него нашло? Объяснить сложно. Не привыкнув по чём зря рефлексировать, он решил действовать. Нужно было думать, что делать дальше.

Душа твари впиталась и, по всей видимости, Ник мог теперь колдовать. Это проверенная информация. Он сто раз слышал, как при убийстве гораздо меньших монстров маги получали прибавку в силе.

Значит, теперь он мог вписаться в дело к Глоку. Тот искал себе людей со способностью к магии. Ник сжал и разжал кулак. Наивность из него выбивали все эти восемнадцать лет только так. Нужно всё равно добыть немного руды. Как залог. Глок без этого даже разговаривать не станет. А раз так — нечего тут рассиживаться.

Он взял меч и бодро двинулся назад по коридору, узнавая свои метки. Через несколько часов вышел к той самой развилке. В прошлый раз он повернул по следам направо, теперь пойдёт налево. Туда, где не была изведана территория.

Ник привык доверяться своей чуйке, вот и сейчас было ощущение, что впереди ждёт вознаграждение. Туннель расширялся, и на стенах стали заметны дикие «гирлянды» — это растение вроде смеси плюща, лианы и мухоловки. Оно крепко цеплялось за стены и буйно росло там, где хватало летающих насекомых для пропитания.

Ему приходилось рассматривать их вблизи. Крохотный чашеобразный лист выделял люминесцентный секрет, на который слетались крылатые любители сладенького. Он был очень липким и бедняги намертво попадались в ловушку. Когда наступала «ночь» лист сворачивался в трубочку и переваривал улов, питая всю гирлянду. Разные виды светились разным цветом в своё время суток, но сейчас не об этом.

Если на пути встретилась гирлянда, то значит, рядом есть пещерный карман с растительностью и живностью. Приободрённый Ник пошёл дальше, проведя рукой по стене. Влажность вокруг резко снизилась — её тоже забирало хищное растение, так как селилось и на потолке.

Сейчас была пещерная ночь, потому синий свет мягко ложился со всех сторон на дорогу. Зрение больше не приходилось напрягать. Надо признаться, он порядком устал от темноты.

Кое-где маленькими кустиками виднелись прожилки травы. По всем законам биологии ничего подобного в подземельях не должно существовать, но переменная под названием емировая руда всё переворачивала с ног на голову.

Её ещё любили называть «минерал жизни». Её присутствие в породе провоцировало буйный рост всего вокруг: травы, кустарников и даже деревьев. Иногда такие оазисы жизни были настолько большими, что возникало чувство, что ты не под землёй, а просто заблудился в лесу посреди ночи.

Вот и сейчас Ник зашёл через маленькую заросшую арку в образовавшуюся лакуну жизни. Потолок здесь уходил далеко ввысь и там сейчас светились синие «звёзды», что освещали подземный лес. Он начинался не сразу, метров через двести и бесконечно уходил вдаль.

Воздух здесь был свежее — тоже действие емировой руды. Ступая по непривычной для него мягкой земле с травяным покрытием, Ник зашёл вглубь. Он знал, что надо найти дерево побольше и попытаться копать там — чем крупнее растение, тем активней струилась вокруг него жизнь. А значит, руда рядом.

Взяв курс ближе к левой стене, он вошёл в густые кроны, и там темноты снова стало больше. Лес преимущественно еловый, но тут были и другие породы с мелкими листочками и колючками, приспособленные к недостатку света.

К сожалению, Ник не знал их названий, да и вообще впервые за здешнюю жизнь разом увидел столько дерева — оно само по себе очень дорогое. И не потому, что востребовано для строительства. Скорее наоборот, проигрывало другим материалам.

Слишком быстро сырело, недостаточно прочное, трудновосполнимое. Однако это не мешало богачам из центра обивать им свои дома изнутри и наслаждаться древесными нотками. Так в Андервуде пахли деньги.

Довольно скоро он вышел на открытый от деревьев участок и с удивлением увидел озеро. Что-то новое. Из отражения на него смотрел худощавый угловатый силуэт человека, загнанного в угол, но не сдавшегося. Синий свет не мог передать карих оттенков глаз, но зато отлично подчёркивал широкие скулы и квадратный упрямый подбородок их владельца.

За время путешествия Ник порядком зарос, и борода клоками торчала то тут, то там. Увы, она не росла у него как у нормальных людей ровно, а какими-то островками. Он был похож на китайского монаха, которому в случайном порядке пришпилили пучки длинной бородки. Причём не там, где они должны расти.

Из-за того, что он постоянно хмурился, лоб прочерчивала ранняя морщина, а брови разрослись, как у чёртова филина. Разительное отличие от его прошлого облика. Тогда ему не пришлось дожить до тридцати. Интересно при таком образе жизни, сколько лет ему уготовано?

Рассматривая водную гладь, он увидел, как быстро проплыла рыба размером с ладошку и скрылась в водорослях. Запомнив местоположение озера, Ник обогнул его по краю и снова углубился в лес, примерно представляя, где сейчас крона самого большого увиденного им дерева.

Спустя полчаса он был там и копал, к своему стыду, мечом, так как походной лопатки у него с собой не было. Иногда помогал самодельным молотком. Это не так легко, как кажется на первый взгляд, но земля здесь была здоровая — не та грязь, что снаружи. Она рыхлая, тёмная, будто зерновой кофе или чёрный рассыпчатый творог. А пахучая…

При воспоминании о старых продуктах ему взгрустнулось, но это настроение улетучилось, когда он, наконец-таки, после двух часов копки нарыл, что искал — зелёный минерал. Ближе к центру его цвет был ярче, а внешняя оболочка напоминала обычный серый камень. Ему попался кусок, размером с крупное яблоко. Хороший улов.

Надо признать, копаясь в земле, он порядком устал и хотел было опять пойти к озеру обмыться и вернуться сюда, но покой нарушил глухой рык за спиной. Кожа покрылась гусями, то есть стала гусиной, а мысли чертовски путались, потому он припустил со всех ног, держа меч позади себя, а кусок драгоценной породы в другой руке.

Ближе к озеру Ник споткнулся, но тут же встал отпружиненный от земли и протянул руку с мечом вперёд. С холодным оружием он плохо обращался, можно сказать никак, но тут выбора не оставалось. Мать-природа станет его первым учителем.

На землю спрыгнула дикая кошка-альбинос и оскалила пасть. Хвост яростно мотался туда-сюда. Она рычала на вторгнувшегося в её владения человека и бросалась с разных сторон, останавливая атаку перед самым мечом. Одной ногой Ник в таком мельтешении наступил в воду. Это заставило его отвлечься и сместить взгляд вниз.

Большего зверю и не надо было. Он тут же снёс его ударом лапы с острыми когтями. Боль пришла только потом. Сейчас Ник просто почувствовал толчок и распластался на траве, выронив своё последнее спасение. Клинок был безнадёжно далеко, а кошка уже вторым прыжком запрыгнула сверху и устремила пасть к шее.

Ник успел выставить руку с металлическим наручем, и хищник тут же сжал её зубами. Трудно в такой ситуации не запаниковать, но он справился. Даже смог каким-то чудом достать молоток с пояса и ударил им в рельефные бугры мускулов — только для стокилограммового хищника это несущественный тычок.

Понимая, что его сейчас загрызут, Ник не нашёл ничего лучшего, как закричать на бледнокожую хищницу. Первобытный гневный ор. Когда надо он тоже может рычать. Не сдохнет он тут. Сначала ничего не происходило, и наруч вот-вот вместе с рукой намеревался оторваться. Челюсти крепко его сжимали, а голова бешено вертелась из стороны в сторону.

Хищник разорвал бы его когтями, но когда дыхалка от крика уже заканчивалась, лесной хозяин или хозяйка отскочила вбок. Лицо Ника покраснело от напряжения, а голос почти осип.

Он тут же встал, опьянённый яростью.

— А-а-а-ааа! — заорал на неё и, как ни странно, та как испуганный котёнок вдруг поджала хвост к земле и втянула голову в плечи.

Он осмелился и сделал пару шагов вперёд, замахнувшись окровавленной рукой. Этого было достаточно, чтобы она развернулась в сторону зарослей и тут же умчалась. Ник слышал, как кошка запрыгнула где-то впереди на дерево и поползла вверх, шумно царапая ствол.

Что за херня?

Вскоре всё опять стихло. Сердце перестало стучаться как свихнувшийся мотор, и он успокоился. Руки, правда, нервно тряслись, но это дело десятое. Сейчас главное, что он жив. Потрёпан, местами покусан, но живой. Боль от клыков и когтей напомнила о себе. Предплечье, левый бок и бедро загорелись от порезов.

«Не повезло тебе брат», — подумал про себя Ник и отыскал отброшенный в сторону кусок емировой руды.

Так хотелось сохранить его целым и расплатиться с долгом, но видно не судьба, придётся договариваться.

Что-то подсказывало, что хищник больше не придёт, но у него разом отпало желание это проверять. Тем более, опять идти на поиски руды. В любой момент там на него сверху могла сигануть эта тварь и снести башку. Надо сворачивать удочки, но для начала решить несколько насущных вопросов.

Ник проворно снял с себя повреждённую одежду. Повезло, что она ещё из прочной кожи саламандр — иначе этот бледный тигр или кто там был, точно бы его порвал на лоскуты. А так обошлось несколькими разрезами в местах сочленения одежды и парочкой дырок.

Он ступил в воду и быстро промыл раны, морщась от холода. Повреждённые части тела щипали. После этого он взял в руки самородок емировой руды и поочерёдно прислонял к пораненным местам.

Туда тут же устремлялись восстанавливаемые на ходу кровеносные сосуды, лоскуты кожи и срастающееся мясо. Меньше минуты и на месте раны оставался только белый след — пигментация восстановится позже, а так даже шрамов нет.

С каждым использованием камня тот постепенно таял в руке, словно мыло под струёй воды, и капал зелёной пыльцой на землю, растворяясь ещё в воздухе. Камень жизни не зря так называли. Это было универсальное средство исцеления.

Вот только никто в Андервуде не стал бы так лечить больных. Слишком расточительно и Ник это понимал. К сожалению, выбора у него не было. Он не лекарь с магической лабораторией и широчайшим гербарием из целебных растений — ему банально нечего усиливать. Нужна чистая исцеляющая энергия.

Через несколько минут он был как новенький и шустро одевался, с досадой сетуя, что теперь в герметичный костюм будет попадать влага. Приведя себя в порядок и даже смыв с одежды остатки драконьей крови, Ник задумался. Ему ведь ещё и назад топать, а этот путь не близок.

Когда шёл сюда, у него был какой-никакой собранный наспех запас еды, а сейчас он точно знал, что по пути оазисов не будет. Камень истрачен больше чем наполовину. Тяжело вздохнув, он плюнул на всё и пошёл краем озера подальше от того места, где распугал всю рыбу.

Удочки не было, но имелось кое-что получше. Намного круче всяких червячков или любой другой наживки. А именно прославленный камень жизни. Стоило ему аккуратно опустить его в воду, как туда тут же хлынули озёрные обитатели.

Руда излучала потоки живительной силы, и все хотели прикоснуться к ней.

Ник выбрасывал на берег белых раков, чтобы они не мешались, и искал рыбу покрупнее. Наконец, ему такая попалась, и уловками он выманил её на берег. Поразительно, как живность теряла разум при виде емировой руды.

Топорщащийся длинный гребешок плавника на всю верхнюю часть тела намекал, что это был ёрш. Без разницы. Вся речная рыба костлявая, так что страдать так страдать. Размерами он был сантиметров тридцать пять в длину. Отличная добыча.

Разделывать сразу не стал. Оттащил подальше от берега и прижал коленом к земле, а руку с зажатым камнем жизни прислонил к жабрам. Снова посыпалась зелёная пыльца, и рыба стала увеличиваться в размерах, постепенно наращивая мышцы и кости.

Из вполне стандартной она превращалась в рыболовное чудо, за которое рыбаки как шпагами сражались бы на удочках, чтобы только сфотографироваться рядом. Больше метра в длину. Хватит. Камня почти не осталось. Так, обмылок. Но всё равно можно продать.

Ник подбросил его в ладони и прикинул, что на отсрочку Глоку в самый раз. А вот в первозданном виде закрыл бы весь долг.

Парочкой ударов меча он снёс рыбе голову и подождал, пока тело перестанет трепыхаться. Внутренности оставил возле берега, а вот мясо уже принялся нарезать кусками. Голод победил, и он не стал разводить костра. Набил себе брюхо сочным рыбьим мясом и расслабил пояс.

Место оказалось злачным. Мысли пришли в порядок, и Ник задумался. Может, всё-таки стоит пойти и ещё накопать чудо-руды? Та кошка испугалась чего-то. Так как он всё ещё жив, вариант с другим хищником отметался.

Желание поправить своё бедственное положение и чувство самосохранения боролись между собой и, наконец, победила сила бабла. Ему очень нужны были деньги. Что толку возвращаться пустым?

Далее он поступил так — вывернул свой плащ наизнанку, промыл его и накидал внутрь рубленого мяса ерша. Срезал только сочные куски со спины. Набил этот мешок настолько, чтобы не затруднял в походе.

Затем кинул внутрь остаток камня — это позволит рыбе долго не протухать. Емирова руда использовалась в походах, как своеобразный консервант. Мясо не гнило и сохраняло свежесть. Ну а сам камешек испарялся медленно. Главное — не сжимать его сильно рукой, иначе запуститься процесс использования.

Не все звери могли его активировать, лишь чудовища враждебные человеку. Те, чьи души маги поглощали для своего усиления.

Ник отрубил рыбе хвост и затем завязал мешок с запасами мяса. Его надо было куда-то спрятать. В общем, он не нашёл ничего лучше, как залезть на дерево и подвесить груз. Затем вернулся, взял меч, огромный хвост и пошёл в сторону леса. Туда, где выкопал руду.

Сказать, что у него тряслись все поджилки — ничего не сказать. Инстинкты вопили ему бежать отсюда, но упрямая человеческая воля ломала свои же установки и заставляла передвигать ноги.

Шаг за шагом и вот он уже идёт по старому следу. Ник бросал взгляды на стволы деревьев, ища те, что поцарапаны и, наконец, увидел. Кошачий альбинос пялился на него красными глазами сверху.

Понимая, что он совсем поехал кукухой, Ник сглотнул и произнёс тихо.

— Кис-кис.

Положив хвост возле дерева, Ник отбежал шагов на тридцать и увидел, как кошка грациозно спрыгнула с большой высоты и подошла понюхать подношение. Затем они снова встретились взглядом. Долго смотрели друг на друга и та, видимо, сказав про себя — живи, чёртов кожаный мешок, и схватила добычу в зубы. Ещё секунда и хищница скрылась в кустах, шурша где-то далеко впереди.

«Пронесло», — смахнув пот со лба, подумал Ник и на ватных ногах пошёл обратно к огромному дереву. Ещё предстояла долгая копка. Лишь бы новых соседей не появилось.

Он упал на колени, принялся рыть и нервно прислушиваться, но, кажется, всё было в порядке и вскоре он впал в тот самый азарт золотоискателя.

«Никогда не думал, что это настолько подстёгивает нервы», — удивлялся он сам себе и раз за разом отбрасывал землю за спину. Ник прошёлся с двух сторон и достал лишь пару маленьких камешков, размером с детский пальчик.

Да уж, негусто. Ещё он заметил, как пожухли еловые иголки и стали чаще на него сыпаться. Источник жизни, что давал прошлый большой камень, пропал, и это грозило дереву увяданием. Власти Андервуда держали такие оазисы под контролем — иначе ушлые людишки бы всё раскопали и разворовали, не оставив камня на камне.

Минералы жизни тоже росли — не так быстро, как хотелось бы, но им для этого нужны были такие вот большие площади и богатство флоры и фауны. Тут всё взаимосвязано. Ник не знал как — не его ума дело, но иначе бы богачи не стали устраивать такие заповедники-фермы для роста заветной породы.

Они не выгребали всё подчистую, а как с грибами — срезали аккуратно лезвием ножку, чтобы потом вырос новый. Это разумно. Но не все готовы были мириться с таким контролем территорий, потому что руда — это власть. Это сила и деньги. С ней любые проблемы можно решить.

Лечение, выращивание растений и животных (считай бесконечный источник пищи), военный потенциал… Однако всё упиралось в конечность ресурса. Поэтому все зоны, что близ Андервуда, находились под жесточайшим контролем государства, а всяким ушлым дельцам туда вход закрыт. Они рисковали жизнью в поисках счастья и отправляться в дальние походы.

Ник понимал, что напал на золотую жилу и сейчас в его силах кардинально поменять свою жизнь. Больше не придётся прозябать на окраинах подземного города и думать о пропитании. Можно сосредоточиться на более приятных вещах. В прошлом мире он неплохо зарабатывал и знал ценность деньгам.

И получалось у него это, потому что были навыки. Правда, его профессия пока мало приносила дивидендов. В мире магии аэрокосмические инженеры не нужны — да и куда тут лететь? Как же он скучал по небу.

Этот оазис может стать пропуском в новую жизнь. Надо только всё грамотно распланировать и в темпе вальса. С этими мыслями Ник перешёл на другую нетронутую сторону и вонзил молоток в землю.

Часа через три перед ним лежала горка зелёных камней. Двадцать пять штук. Можно было бы продолжить, но он устал. Этого на первое время хватит. Потом ещё раз сюда вернётся уже подготовленный.

Он рассовал руду по карманам и отправился к мешку с рыбой. Обратный путь займёт также месяца полтора (это в пересчёте на обычные сутки), так что он не может тащить слишком большой груз. Емирова руда была очень дорогой. На добытые запасы в трущобах можно было безбедно прожить лет пять, если чутка сэкономить, но он не собирался просто так гнить в этом богом забытом месте.

Перед тем как вышел из пещеры, Ник ещё раз оглянулся на прощанье и шагнул в туннель. Когда гирлянды остались позади, и всё заволокло темнотой, его чувства вновь обострились и автоматически завелись в боевой режим. Теперь ему было что терять. Глупо после такой удачи подохнуть от нелепой случайности.

Шаг за шагом он протопал порядка шестнадцати часов, и устало устроился в относительно сухом укрытии, подложив под голову мешок с рыбой. Кажется, после того как съел то сердце, в нём что-то поменялось. Он ещё и тогда заметил — перепады температур еле улавливались.

Сейчас Ник лежал на мешке, и холод совсем не беспокоил. Изнутри конечности постоянно согревал какой-то источник энергии. Биологическая печка? Вопрос только в том, конечно ли это явление? Нужно ли подкидывать «дровишек» в топку?

Честно говоря, сейчас он так устал, что было плевать.

Факт наличия такой способности интересен. Всё можно было объяснить магией. Точные цифры тут не рулят. Хватит и того, что это крайне удобно в походе.

Снова тёмное утро, слякоть и дорога обратно. С каждым днём его мешок становился легче, и он стал экономить запасы еды. К сожалению, разжечь огонь так и не получилось, даже с использованием руды.

Что-то не так с ним. Вроде бы впитал сильную душу, а магии по-прежнему ноль, как ни старался экспериментировать. Он в ней мало шарил, а самостоятельно убивать даже слабейших монстров не мог — слишком опасно, да и снаряжения нормального не было. Как вернётся в Андервуд, найдёт себе учителя за бабки и разберётся во всём. Да, так и поступит.

Через месяц ему попался первый отряд людей. Слово за слово и разговорились. Он представился липовым именем и поделился информацией, где ходить безопасно. Само собой, в том месте, откуда он пришёл, водилось много тварей и все они кровожадные до жути. Лучше туда не идти.

Пять парней жевали растительный аналог табака — жижу. Тут тоже имелись свои вредные привычки. Эта дрянь вызывала привыкание и сжигала слизистую желудка, но дураки всё равно её жевали и сцеживали харчками тёмно-бурую слюну на пол.

Ударили по рукам, и каждый пошёл своей дорогой. Ник не дичился людей, но при возможности старался не болтать лишнего. В одиночестве он видел слишком много плюсов, чтобы бездарно его разменивать на пустой трёп.

Спустя ещё пять дней Андервуд был совсем рядом. Ник уже прошёл мимо парочки ферм с емировой рудой, привлекая к себе пристальные взгляды. Авантюристы, что отправлялись за кордон, считались тут местными героями, сумасшедшими, звёздами, прощелыгами и отбитыми на голову идиотами в одном флаконе. Потому всегда были источником сплетен.

На них даже делали ставки — выживет/не выживет, найдёт ли оазис или снова вернётся ни с чем, сколько человек погибнет в походе. Да, да, вы не ослышались, такой цинизм в местных тотализаторах в порядке вещей.

Ник понимал, что всё это цвело и пахло по одной причине — никто не любил рисковать своей жизнью и многие боялись признаться себе в том, что они обыкновенные трусы, запертые в подземной клетке. А вот наблюдать, как рискуют другие, и смаковать страшные детали для них было крайне увлекательно.

Ник не мог сдерживать отвращения от этой радости в глазах, когда всякая шваль упивалась смертью авантюриста, словно оправдывая свою никчёмность.

«Я же говорил», — радостно брызгал слюной такой умник, познавший дзен. — «Всё это до добра не доводит, а вот сидел бы дома, был бы цел. Всё им денег мало, нажраться никак не могут», — истекал желчью плебей.

Слухи в Андервуде разлетались, как горячие пирожки и Ник понимал, что весть о его возвращении быстро дойдёт до Глока. А ещё он осознавал, что не может войти в город с таким количеством руды — её просто отберут.

За восемнадцать лет пацаном он успел облазить весь пригород и знал хорошие нычки. На расфасовку кладок с рудой по разным местам ушло шесть часов. Ник порвал на себе остатки тонкой рубашки и изолировал камни от контакта с землёй — иначе в этих местах чрезмерно «заколосится» жизнь. А ему не нужно такого палева.

Себе оставил лишь два камня — один для Глока, а второй на житьё бытьё. Заночевал по-походному и на следующий день уже ступал через монументальную андервудскую арку, испещрённую архитектурными изысками. Обвивающая столпы всякая дрянь в виде монстров ползла далеко вверх, а на месте пересечения по центру сиял зелёным светом огроменных размеров камень жизни.

Этот самородок емировой руды, словно топливо в стержнях атомного реактора, питал весь мегаполис. Таких камней всего было четыре, но Ник слышал, что из-за расширения границ, планируется установка пятого.

Само собой, минералы поменьше тоже были разбросаны по периметру. Их тщательно охраняла стража.

Первое, что бросается в глаза при входе в Андервуд — это потолок. Так как сейчас был подземный день, он весь был усеян гирляндой бледно-жёлтого цвета. Освещение в мегаполисе было почти как на поверхности.

Администрация города позаботилась о пропорциях гирлянд. Дневных было больше чем синих ночных, чтобы не отвлекать жителей чрезмерным светом. Но на улицах имелись и стандартные столбы с фонарями вдоль дорожек. Центр был очень хорошо освещён в ночное время, а вот окраины таили в себе опасность.

Ник медленно спускался по широченной лестнице и думал, как бы смыть этот чёртов въевшийся запах рыбы. Окружающие морщили с него нос. Да и сам он порядком загрязнился — не помешает сходить в баню откиснуть, но сейчас главное…

— Ник? — раздалось сзади то, чего он боялся больше всего — голос Глока.

Звали мужика как пистолет в старом мире, и характер у него был ни к чёрту — мог взорваться на ровном месте. Сейчас главное — вырулить.

— Какими судьбами? — Ник обернулся к нему, будто не должен тонну денег, а просто разговаривает с соседом по лестничной клетке.

— Что ты сказал?

Глок был вормлингом. Это пограничная раса между людьми и червями. Да и такое есть в Андервуде, а ещё крысолюды — но те совсем отбитые, к ним лучше не соваться.

Позади заёмщика стояли ещё шесть парней того же племени. У всех морды как у бульдогов и это не в переносном смысле. Кожа вормлингов толстая, свисает складками будто гармошка, на ней никогда не растут волосы, лишь жёсткая кабанья щетина на подбородке.

Ник не стал убегать и подошёл к ним, держа меч на плече — это не ускользнуло от бешеных зрачков Глока. Он сморщился, когда запах рыбы достиг ноздрей и тут же выпалил.

— Рыбачок, когда деньги отдашь?

Свита постепенно обходила с боков, пока что был полукруг, но скоро возьмут в кольцо.

— Я достал всю сумму. Нужно только обменять.

— Вот как? — с любопытством наклонил голову вбок предводитель вормлингов. — А там ещё проценты, проценты, дружище.

Ник сжал зубы и решил, что хрен с ним — пускай забирает и катится восвояси.

— Будут тебе проценты. Скажи своим лбам, я не люблю, когда мне в спину дышат. Не убегу я, — после обернулся к крайнему, что позволил себе сделать ещё один шаг в сторону тыла, и угрожающе снял меч с плеча.

Глок поджал жирную нижнюю губу, прикидывая, верить должнику, или нет, но потом кивнул парням, и те прекратили свой манёвр. Кажется, ситуация его даже немного повеселила.

Ник с ним иногда пересекался ещё в детстве — тот мальчишек сам не нанимал, приходил его человек и платил старшему. Ну а дальше они выполняли задание за свои копейки.

Однако вышло так, что пришлось отмудохать одного зазнавшегося червячка, и это оказался жополиз Глока. Свидетели подтвердили его неправоту, и тогда этот поступок сошёл с рук, но матёрый вормлинг всё запомнил. С тех пор при каждой встрече он с хитрецой подмигивал, будто у них есть общая тайна, и проходил мимо.

Но жизнь так сложилась, что неожиданно понадобились деньги. Ни один честный кредитор не выдал бы их восемнадцатилетнему мальчишке, но Глок не относился к честным. Ещё и страху наводил на окраины. Местный, мать его, дон Червиконе.

— Хорошо, идём, сразу отдашь.

Он положил тяжёлую руку на плечо Ника, и вся компания двинулась в сторону скупщика емировой руды. Он не говорил, что добыл именно её, но коммерческий, а вместе с ним и криминальный нюх Глока сразу же обо всём догадался.

— Много нарыл? — дружески спросил он его.

— Да так, одна пустая порода, — небрежно обронил Ник. — Есть сносный кусок, вот шёл как раз к тебе.

— Это хорошо, хорошо, — обсасывал губу Глок. — Я знал, что ты честный малый, да парни?

Сзади раздался гогот. Один из них, заигравшись, ударил носком в пятку при ходьбе. Поднырнув под руку Глока, Ник прописал с ноги в пах зазнавшемуся уроду и замахнулся мечом.

— Никки, — грозно раздалось сзади.

Сплюнув, развернулся обратно, и все снова продолжили путь по дорожке, полной колдобин. Тот парень сам нарвался, поэтому Глок всë спустил на тормозах, но в глазах на миг блеснуло раздражение. Ник знал, что вормлингу любопытно, как были добыты деньги, потому раньше времени его не трогали.

Шагах в десяти стоял отходный колодец — туда сбрасывали нечистоты и весь мусор. Иногда чуть-чуть людей. Он был очень глубоким и уходил на сотни метров вниз на совершенно другой уровень пещер. Туда, где водятся одни лишь падальщики и где от смрадного воздуха можно двинуть кони.

Вместо многоэтажек то тут, то там располагались монументальные сталогматы. Это сросшиеся за десятки тысяч лет сталактиты и сталагмиты. Выглядело всё это добро как небоскрёб, соединённый с потолком. Внутри обитали жильцы.

Такие муравейники пользовались спросом у бедноты — там можно было дешево снять комнату или койко-место. Вокруг тянулись наружные лестницы и металлический каркас разветвлённых проходов.

«Строились» такие сооружения следующим образом. В уже готовом сталогмате потихоньку растапливали камень кислотой от слизней. Последних разводили на фермах как раз для таких вот архитектурных целей. Умельцы давили на кислотную железу и контролировали её секрецию, а дальше дело рук и никакого волшебства.

Полость со временем выжигали, обустраивали и заселяли жильцов. Получался довольно уютный сухой многоэтажный дом.

Но были и покосившиеся халупы из говна и палок. Кто-то притаскивал гигантские панцири поверженных монстров и селился в них. Каждый выкручивался как мог. Были и простые дома из камня, но там уже обитал «средний» класс бедняков, где от одного вида Ника пренебрежительно воротили нос.

В такой вот буржуазный домомик они и вошли. Ничего примечательного, обычная двухэтажная коробка. Из-за высокой концентрации емировой руды в хранилищах помещение не отсырело, и воздух здесь был чище, чем на улице.

Они ввалились в прихожую, где за стойкой стоял полнокровный мужчина, к которому медленно подкрадывалась старость. Это был чистый человек, без признаков мутаций и даже со своими волосами. Хоть и седыми. Видно было, что они предмет его гордости — аккуратно уложены в пробор, напомажены так, что каждая прядка блестела ухоженным жгутиком.

Впереди них был ещё один клиент. Рослый, широкоплечий мужик, очевидно, тоже вернувшийся недавно из похода. Перед скупщиком лежал зелёный камень с ноготок.

— Мне край надо, отец, подкинь побольше деньжат, — пробасил воин, просунув большие пальцы под широкий саламандровый пояс.

— Исключительно без вариантов, — отказываясь, покачал головой торговец. — Видишь тут скол? А здесь концентрация совсем плохенькая, нет, нет и нет, забирай, что даю.

— Акхм, — медленно выдохнул рослый мужик и задумался.

— Какие-то проблемы? — спросил его Глок, показывая, что мы, вообще-то, в очереди стоим и ждём.

— Похоже, у кого-то сегодня они будут, — буркнул гигант и смахнул с прилавка монеты, а затем покинул помещение, заставив вормлингов разойтись в стороны.

— Слушаю, — чуть приподняв пухлый подбородочек, произнёс мужчина.

Ник прошёл вперёд и выложил на прилавок один кусок, вторым светить перед Глоком не хотел. В другой раз и в другом месте обменяет. Здесь территория червяка и все скупщики под ним. Сразу доложат, а сидеть потом в пыточной мафиози он не собирался. Ведь всем интересно, где это столько руды лежит.

Загребастые ручонки тут же схватили самородок, на глаз оценщик нацепил увеличительное стекло и внимательно изучал минуты две каждую трещинку.

— Что скажешь? — спросил позади Глок.

— Хорошее качество, — словно нехотя произнёс хозяин, придраться не к чему и придётся платить всю сумму.

Он положил камень в металлическую коробку и пошёл вместе с ним в другое помещение. Через минуту материализовался с деньгами.

— Четыреста экоинов, — на стол скользнули длинные стопки монет десятками и пятёрками.

Повернувшись к Глоку, Ник кивнул на деньги.

— Триста с процентами хватит? — вообще сумма была в двести пятьдесят, но все четыреста будет жирно для него отдавать.

— Хех, — подойдя к деньгам, сказал Глок и взял одну монетку в руку.

Он жестом подозвал телохранителя и продолжал тереть экоин пальцами.

— Мне кажется, такая сумма может вскружить голову столь молодому человеку, — заботливо произнёс он, наконец. — Будет надёжней, если ты отдашь их мне… Хм… На хранение, — найдя нужное слово, плотоядно улыбнулся тот.

— Хорошо, — Ник пожал плечами и отошёл в сторону, приглашая забрать деньги.

Когда коричневые ручонки Глока уже готовы были присвоить заработанное, Ник ладонью ударил по монетам, так что они полетели в лицо криминальному авторитету, а сам схватил полстолбика и ринулся наружу.

Взмах меча и вормлинги разбежались в стороны, опасаясь наткнуться на лезвие. Выбив дверь с ноги, он припустил по улице, чувствуя затылком, как позади сопят разгневанные преследователи.

Что-что, а бегать в этом мире ему приходилось часто, и от этого всегда зависела жизнь. Ведь могли не только поколотить или отругать, но и отбить жизненно важные органы. То же самое случилось с его единственным другом Шмидтом. Парня так отделали, что ничего не помогало. Ссал кровью и медленно загибался. Помимо всего прочего, обострилась и болячка с лёгкими.

Жили они вдвоём и друг за друга всегда были горой. Хочешь не хочешь, а совсем уж одиночкой в Андервуде не проживёшь. Ну и как-то так получилось, что Ник прикипел к мальчишке. Научил драться и брал везде с собой. Только вот недоглядел.

Пришлось идти на авантюру с долгом и влезать во всю эту историю. Камень жизни он купил, только подсунули ему дрянной. Такой же вот скупщик-урод. Емировой руды не хватило, чтобы вылечить Шмидта и вскоре он умер, а Ник остался в долгах как в шелках.

Меч он также держал в правой руке — выбрасывать ни в коем случае не собирался. Была ещё надежда скрыться под шумок. Ребята Глока вооружены, как правило, ножами и кастетами. Навряд ли они на него станут тратить магию. Слишком мелкая сошка. Но всё равно каждый раз ждал спиной обжигающего хлыста огня.

По пути врезался плечом в какого-то деда и огрёб целое лукошко отборного мата.

— Прости отец! — бросил Ник через плечо и перепрыгнул через оброненную сумку с костями под варку.

Равновесие-то он удержал, да вот темп сбавил из-за этого. Пришлось свернуть не туда, куда планировал, и давать кругаля. Эту территорию он знал как свои пять пальцев — впереди ничего хорошего не ждало. Так и есть.

Группа парней обрабатывала плотно сбитого парнишку по почкам, а тот защищался локтями как мог. Да что же это творится? С дыхалкой у него лады, вот, правда, после изнурительного путешествия устал малёхо. Отдохнуть бы недельки полторы и можно махаться.

— Ща как у**у! — заорал он, размахивая мечом на ходу, крик словно электричеством ударил малолетних бандитов, но один из них слишком долго тупил — пришлось навершием набить ему шишак на лбу, бедолага отлетел в сторону. — Чо стоишь, чапалах ждёшь?

— Чего?

Ник обернулся и увидел, как в проход между домами уже бегут вормлинги, сверкая выкидными ножами.

— Понял, — без лишних слов сказал парень, и они вдвоём дали дёру в надежде скрыться от преследователей.

— Сюда, — оба ворвались в магазин-панцирь с широченным загнутым входом на всю стену и, сбрасывая на ходу стеллажи с синтезированными фруктами и овощами, старались ими перегородить дорогу преследователям.

Всем, кто пытался их остановить, Ник показывал меч, и это остужало пыл разгневанного персонала. Некрасиво получилось, но своя жизнь дороже. Они вывалились с противоположной стороны, где была зона с мусорным контейнером.

— Помоги, — положив меч на землю, скомандовал он, и оба принялись толкать тяжёлый железный ящик на колёсиках в сторону двери, пока не перегородили её. — Вперёд, — с той стороны уже стучались и орали, что им звиздец, Глок всех найдёт.

Речь была очень пылкой и недоброжелательной, но дослушивать её Ник не стал. Пока эти дебилы возятся, надо успеть скрыться. Парень на удивление не бросил его и бежал вместе пару кварталов, пока они не решили, что всё, пора остановиться.

Его спутник был лысым, ладно скроенным, с мощными предплечьями и немного женственным лицом, никак не вязавшемся с телосложением. Длинный прямой нос, голубые глаза, полные губы. Вот у Ника они маленькие. Короче, парень был смазлив.

Тут сказывалась разница в питании — видно, что с этим он не испытывал проблем.

— Ганс, — протянув руку для пожатия, представился он.

— Ник, — на секунду они оценивали друг друга пока, наконец, не прозвучал справедливый вопрос. — Чего им от тебя надо было?

— Да так, мелочи, — почесал затылок Ганс. — А вот вормлинги это серьёзно, колись, Глоку задолжал?

— Не твоё дело, — решив дальше не разговаривать с ним, Ник махнул рукой. — Давай, мне в другую сторону.

— Да стой ты, — Ганс схватил его за локоть.

— Отпусти, — спокойно сказал Ник.

— А то чт… — красавчик не успел договорить, как моментальным броском оказался на мостовой. — Ух, как ты это сделал?

— Магия, — поднимая меч, ответил он спутнику и пошёл дальше.

Надо было успеть забрать вещи из каморки в сталогмате до того как туда нагрянет Глок — там был запас одежды, инструменты и личные вещи, которыми он дорожил.

— Грубовато как-то, — встав с земли, сказал Ганс.

— В самый раз для того, кто вопросом отвечает на вопрос.

— Ой, да ладно, — закатил глаза собеседник, но хватать его за руки больше не рисковал, а просто полубежал сбоку, пытаясь заглянуть в лицо. — Ты серьёзно?

Ник уже пожалел, что спас этого идиота. Не хотел палить место жительства и куда пойдёт дальше. Затеряться в Андервуде можно легко, главное — не натыкаться на знакомые лица. Видимо, молчание для этого типа мучительно, поэтому он ответил на тот самый первый вопрос.

— Да девчонка там у одного за мной увязалась ну и я…

Ник посмотрел на него презрительно.

— Вот только не надо, — помахал он пальцем. — Я говорил ей — это добром не кончится, но дурочка мне прохода не давала.

— И ты её трахнул?

— Фу, — сморщился Ганс. — Как можно так грубо говорить о любви? Я обожаю женщин, — не затыкался он, — но с ними либо ты самый счастливый хрен во всём подземье, либо не знаешь, куда от них спрятаться.

— Это ты ещё женат не был, — в полуулыбке хмыкнул Ник.

— А ты что был? Да какой тебе женат, чего несёшь? — насмешливо спросил Ганс.

— Впрочем, ты прав, не к слову сказал, — легко согласился он, чтобы не развивать эту тему.

Дальше они некоторое время шли молча.

— Здесь живёшь? — спросил спутник, кивая на почти стоэтажный сталогмат, расширенный у основания — оттуда валом входил и заходил народ, словно в метро.

Был грузовой подъёмник типа лифта, и туда набивалась куча людей, но попасть в него нереально, поэтому Ник пошёл по лестнице, на свой пятидесятый этаж. Он редко тут бывал, перебиваясь где попало, но шмотки хранил у знакомых, с которыми иногда делил ночлег. Они были обязаны ему жизнью, да и в целом неплохие люди.

Поднимались долго. Такая нагрузка для него привычна, впрочем, как и для Ганса. Это в порядке вещей для всего подземного города. Механизмы тут были, но проблемы с топливом тормозили прогресс. Администрация активно искала решение, а дело стояло на месте. Впрочем, как обычно у всех политиков.

Дома никого не оказалось.

«Это даже к лучшему», — подумал он про себя и открыл ключом массивную дверь. Внутри царил кисловатый запах немытых вещей — ещё одна причина, по которой ему не нравилось тут ночевать. В маленькой комнате ютилось от шести до восьми человек. Переступая через тюфяки, он прокрался к углу, где лежал его рюкзак.

Ник как знал и загодя держал его наготове.

— Уходим, — бросил он Гансу и второпях закрыл дверь.

Лестница то и дело покачивалась из стороны в сторону в некоторых местах. Отсюда, сверху Андервуд казался большим термитным гнездом. Повсюду виднелись такие же слепленные временем и природой гиганты-многоэтажки. Одинаковые по сути, но по форме всегда уникальные. Где-то шире, где-то уже, у одних есть боковые «пристройки», другие, наоборот, стёсаны человеком для красоты.

Говорят, сейчас готовился проект искусственного сталогмата. Многим не хватало жилья, а ждать тысячи лет никто не хотел. Впрочем, в прошлой жизни ситуация была примерно той же на рынке недвижимости.

— Вот они! — крикнул голос снизу и Ник понял, что они чутка не успели.

— Чёрт, — он остановился и увидел, как снизу к ним бежали агрессивно настроенные парни Глока.

Быстро соображая, что делать, он сунул рюкзак Гансу.

— Прибереги пока, идём наверх.

Они развернулись и снова застучали ногами по лестнице. Каждые двадцать этажей вокруг сталогмата были огромные круговые площадки искусственного и естественного происхождения. Эдакие зоны встреч и отдыха для постояльцев, чтобы не спускаться каждый раз вниз. В них были оборудованы магазинчики со съестным, одеждой, мелочёвкой для дома. Имелись даже собственные бары и бордели, приносящие неплохой доход.

В общем, все подобные этажи сдавали в аренду торговцам. В этой зоне под страхом смертной казни была запрещена любая магия, и сей факт давал им призрачный шанс отбиться. Мордобои тут вещь привычная.

Они как раз двигались в сторону такого притона. Четверо вормлингов уже забежали на площадку. Один из них взял за грудки первого встречного и грозно придвинул свою мешковатую морду к испуганному пацану. Тот указал пальцем прямо на нас.

— Зачем мы сюда идём? — спросил Ганс. — Мы можем выйти с другой стороны.

— Не можем, — огрызнулся Ник, зная, что тот выход, скорее всего, уже перекрыт.

Расталкивая людей, к ним быстрым шагом двинулась четвёрка противников. Бар, куда они пришли, был без входной двери — просто навес. Она и не нужна была — заведение работало круглосуточно.

— Привет, Ник, — раздалось слева — ничего серьёзного просто местный алкаш, любивший погутарить с ним за жизнь. В детстве Ник от него много чего узнал, но, когда тот начал повторять свои истории по четвёртому-пятому разу, стало не очень интересно.

— Привет, — бросил он на ходу и прошёл к стойке, ища взглядом знакомое лицо.

— Что опять неприятности, Ник? — добродушно поприветствовал его вышибала.

Он протянул ему руку здороваясь. Лапа у мужика была медвежья. Звали его Ллойд и у него были подвязки с полицией — то ли кум, то ли двоюродный брат работал там крупной шишкой, поэтому атаковать магией, тут мало, кто рисковал. Ну а если не сдерживался, то проходил курс молодого орла. Для местных в пределах нормы, когда кто-то вываливался из сталогмата и разбивался. Даже специальную разметку сделали: падать здесь.

— Есть чутка, — он жестом попросил недоумевающего Ганса отдать ему рюкзак и вручил Ллойду вместе с мечом. — Посторожишь?

— Только давай не как в прошлый раз, — поморщился вышибала с татуированными по локоть руками. Сейчас на нём была майка-алкашка, здесь всегда душно. Ещё бы — столько пропойц собиралось. — Ленни, — крикнул он кому-то в толпе, — убери столы, пожалуйста.

— Ник вернулся? — раздался голос в ответ, все с любопытством стали искать взглядом виновника, а когда поняли, что происходит, радостно завопили и застучали кружками по столам.

Вормлинги протиснулись сквозь образовавшийся круг краснощёких работяг и оказались в самом центре.

— На тебе двое справа, — сказал он Гансу.

— Ты серьёзно? — как-то неуверенно спросил он.

— Ясно с тобой всё, — Ник настроился на тяжёлый бой.

«Так и знал, что окажется сопляком».

Если упадёт сейчас, то забьют ногами, ни в коем случае нельзя падать.

— Господа, вы кого-то ищете? — спросил их Ллойд, держа рюкзак за плечом.

Старший из четвёрки трепыхнул кожей на щеках и показал в нашу сторону пальцем.

— Этого пацана, мы от Глока.

— Да нам до п***ы, — зазвучал голос слева.

— Если ты такой смелый, выйди сюда и покажись, — огрызнулся тот же вормлинг, в ответ никто ничего не сказал, — то-то же, — презрительно хмыкнул бандит.

Градус враждебности нарастал, но Ллойд в своей манере пытался всё перевести в эдакое шоу. Это как раз им и нужно было.

— Вы можете забрать его, только чур, без ножичков. Эту гадость давайте убирайте. Тут вам не подворотня.

Вокруг одобрительно закивали, хотя по сути бар ничем от неё не отличался. Здесь даже опасней, но все присутствующие считали это место святым. Элитным. А себя, естественно, потомственными джентльменами со своим кодексом.

Главный вормлинг обернулся к товарищам, и ножи быстро спрятали. Местная алкошня затаила дыхание.

— Чего это они? — спросил сбоку Ганс, всё-таки не зассал.

— Не знаю, — ответил Ник и размял шею перед дракой.

— ПОНЕСЛАСЬ! — гаркнул на всю глотку Ллойд.

Всех словно прорвало, и постояльцы заорали как посаженные на цепь псы, разбрызгивая слюни и топорща бухие глаза. Пена от пиваса летела во все стороны, но для Ника звуков больше не существовало, он плавно двигался в стойке, держа руки чуть впереди, кулаки в полусогнутом состоянии словно приглашали к нападению.

А вот Ганс сорвался вперёд и, недолго думая, врезался в корпус ближайшего противника, повалив его на землю. Дурачку тут же прилетел пинок в бок от стоящего рядом союзника, но тот всё же успел закрыться локтем.

Ник разбежался и, подпрыгнув, толкнул одного «червя» ногой. Тот качнулся и, споткнувшись, полетел на задницу. Второй соперник колхозным ударом хотел сразу завершить дело, но не тут-то было. Ник поднырнул под руку и пробил мощный удар в печень.

Поц сразу рухнул. Удар коленом в сопатку и добро пожаловать в нокаут. Сотряс ему точно обеспечен. Тот первый, что упал, уже реабилитировался и пошёл в клинч, желая задушить мощными заскорузлыми руками — такими в самый раз орехи щёлкать.

Но как только он схватил его за рукав, Ник резко потянул противника на себя, затем сместил корпус и за счёт силы инерции отправил дурачка через плечо на пол и, не дав опомниться, ударил в кадык. Тут не до техники безопасности, ноги бы унести.

Вокруг восторженно визжала толпа. Кто-то кричал, что усыновит Ника в случае победы, другие просили быстро не заканчивать, третьи поливали пивом уже валяющихся вормлингов и презрительно харкали в них.

Главный из тех четырёх понял, что что-то не так, и попытался улизнуть. Ганс вцепился в последнего и не отпускал, получая тумаки.

— По лицу не бей, с*ка, я слишком красивый для синяков! — сопел он, клинчуясь лёжа на спине и пытаясь не дать противнику выпрямиться.

Смыться вормлингу не дали, так что вскоре он побежал в отчаянии на Ника и промахнулся первым ударом, затем вторым, а потом получил мощный лоукик в колено, заверещал и словил в зубы прямой джеб. Когда бьёшь вормлингов всегда странное чувство — кулак, будто в тесто попадает.

Кровь потекла у преследователя по подбородку, а сам он зашатался, но не упал. Заматерелый чёрт, но серия боковых ударов вкупе с отбитой ногой довершили дело, и он отправился отдыхать на пол. В уличной драке, если противник упал — его надо добивать. Не испытывая угрызений совести, Ник обрушался на врага ногами. Четверо на двоих как-то тоже нечестно, а ему надо сделать так, чтобы уроды не смогли их преследовать.

Толпа скандировала: «Ник! Ник! Ник!» и восторженно орала, чествуя кровь, пот и насилие.

— Тебе помочь? — спросил он у возюкавшегося Ганса.

— Нет, я справлюсь, — раздался пыхтящий голос.

Вокруг продолжали орать, но больше уже смеялись с двух бедолаг, что копошились в партере.

— Моя бабка бы уделала его одной грыжей, что ты там возишься, сопляк?

— Пхаха… — захрюкал кто-то рядом.

— Дави ему глаза, буээ.

— Да иди ты на хер, — это уже сказал тот, на кого блеванули.

В рядах окруживших их мужиков назревал массовый мордобой.

— Спасибо, — прокричал он Ллойду, забирая портфель и клинок.

— Как же без тебя скучно было, ты бы знал, — заулыбавшись во все зубы, сказал вышибала.

Ник ему ничего не ответил, проворно вдел лямки и махнул рукой на прощание. Разбежавшись, ударил ногой в башку последнему вормлингу. Его даже добивать не пришлось: пара последователей Диониса взяли бедолагу под руки и, гогоча, швырнули в дерущуюся толпу.

— Идём, — Ник протянул ладонь потрёпанному Гансу и они, уворачиваясь от летящих металлических кружек, пробрались к спуску, откуда пришли.

На отдалении стояли жители муравейника и наблюдали за сценой массовой драки. Согбенные старики, молодые мамы, дети, подростки, группы молоденьких женщин. Кто-то осуждающе, кто-то с любопытством, ну а другие со справедливым раздражением, когда же это всё закончится и можно будет культурно отдохнуть.

— Я гляжу, ты тут местная звезда, — прокомментировал позади Ганс.

— Скажешь ещё, — спокойно отреагировал Ник, минуя очередной пролёт.

— Нет, ну а всё же — кто ты такой?

— Я уже говорил, просто Ник.

— Да ты у нас крепкий орешек, да Ник? — ухмыляясь, продолжал трепаться Ганс.

— Можешь проверить, — без какой-либо агрессии ответил он отметеленному красавчику.

После некоторой паузы, когда они уже покинули стоэтажный сталогмат и двигались в восточную часть города, Ганс задумчиво спросил.

— А научишь меня также драться?

— Что предложишь в ответ? — Ник не собирался его учить, да и цели сейчас как бы другие: нужно обменять камень жизни на экоины и забурится где-то в благополучном районе, пока не стихнет шумиха.

— На мечах также умеешь? — спросил он вдруг, показывая подбородком на клинок, что приходилось таскать без ножен.

— Не-а, — просто ответил Ник.

— Ну, тогда по рукам?

Он даже остановился о неожиданности и вновь присмотрелся к несуразному Гансе.

— Ты будешь учить меня фехтованию?

В его вопросе, видимо, было столько скептицизма, что собеседник огрызнулся.

— А что не похоже, что я умею?

— Нет уж, — отмахнулся Ник, — обойдусь как-нибудь, — в парне что-то такое виднелось да, но он не профессиональный воин, что, впрочем, скоро и подтвердилось.

— Ну ладно, не я — отведу тебя к своему учителю. Я у него единственный ученик. Признаться, колотит он меня ещё как. Я бы не отказался от соперника своего уровня.

А вот это уже заставило Ника задуматься.

— Идём, будет весело, — расплылся в улыбке новый знакомый. — Он мировой мужик, и комнату тебе сдаст.

Последнее окончательно его убедило, и Ник согласился.

— Хорошо, веди к своему сенсею.

Ник думал, что они пойдут в сторону приличных домов, но всё повернулось совсем наоборот — они шли на границу с крысиным округом. С каждым шагом его подозрения росли, а говорливость Ганса по поводу своего учителя, наоборот, скорее отталкивала. Он ждал подвоха, и он его получил.

Это был частный дом на окраине со своей огороженной территорией. Вместо забора торчал всякий хлам: хитиновые части монстров, плоские кости размером со взрослого человека, вкопанные в землю, а также натянутая на металлические штыри старая кожа саламандр. Последнее вообще никак не защищало от посторонних посетителей.

По углам частокола были навалены груды камней в виде башенок. Создавалось ощущение, будто это домик из деревенской вымершей глубинки, где половина мужиков — деды лет под восемьдесят, а вторая нещадно бухает.

Ник сморщил нос — это обычные трущобы, где он провёл большую часть здешней жизни. Что-то не похоже на элитную школу прославленного мастера боевых искусств. Справедливости ради внутри царила чистота. На территории была площадка для боёв и аскетичные тренажёры любого постсоветского двора: турник, брусья, лесенка.

Чуть подальше в кучу свалены железные круги, диски, цепи и прочий хлам, очевидно, служивший снарядами или утяжелителями. Одно лишь только это вернуло в глазах Ника авторитет «школе». Иначе бы он уже припустил куда подальше. Соседство с крысолюдами ему вот вообще не упало.

Они ведь конченые психи.

Сам дом представлял собой двухэтажный вытянутый массив из странного материала. Он уходил горизонтально на несколько секций и заканчивался зашпаклёванным овалом.

— Погоди, это что череп? — Ник ошарашенно стоял, не веря своей догадке.

— Ну да, а что?

— Твой учитель живёт в черепе какой-то монстрюги, серьёзно?

Ганс непонимающе поводил глазами из стороны в сторону и пожал плечами.

— Да какая разница? Идём.

Они зашли внутрь.

— Снимай обувь, — сказал ещё с порога Ганс. — Он не любит, когда дома грязно.

Ник тяжело вздохнул. Эта затея всё больше ему не нравилась, но деваться некуда. Переночует здесь, а под утро смотается, как и планировал, в район чистокровных людей поближе к рынку.

Неприятно это осознавать, но за несколько месяцев странствий он редко снимал свою обувь.

— Не, так не пойдёт, — со слезящимися глазами ответил Ганс. — Давай сначала в душ.

Он забрал всю одежду и вынес на улицу, вскоре вернулся с вёдрами воды и провёл в душевую. Это не то привычное понятие с прошлого мира, а просто подвешенное ведро, которое открывало клапан, если дёрнуть за верёвку. Ганс дал кусок мыла и пошёл наводить марафет. Учителя, слава богу, ещё не было дома. Поэтому Ник избежал неловкой ситуации.

Вода стекала по решёткам под пол. Самодельная канализация. А неплохо он устроился. Большинство жителей ходило в общественные бани, если надо было помыться, или вовсе делали это в больших глиняных сосудах, напоминающих ванну.

Спустя час он был чистеньким, в новой сменной одежде и развешивал своё стираное бельё на сушку. Чистое тело на чистой ткани — небывалые ощущения для голодранца вроде него.

Внутри дома всё было обито непромокаемыми шкурами — хорошая замена линолеума. А спальные комнаты были с «тёплым» полом. Ковёр приятно щекотал ноги. Видно, что хозяин этого места любил комфорт, а то, как трепетно Ганс отмывал каждую соринку, говорило о железной дисциплине.

Сенсея они не дождались. После трапезы Ника сморило в такой уютной атмосфере, и он вырубился на полу в гостевой комнате. Кроватей тут вообще не было. Только спальные мешки.

Он продрых около шестнадцати часов и встал впервые за много дней свежий, без страха, что на него сейчас налетит монстрюга из-за угла и что немаловажно — на мягкой поверхности, а не посреди отсыревших камней.

— Что-то ты много спишь, — ответил ему Ганс, проходя мимо в свою комнату.

С улицы повеяло свежим воздухом. Возможно, неподалёку был установлен куб с емировой рудой. Теперь ясно, почему место такое странное.

Ник ничего ему не ответил и быстро обулся, чтобы выйти на улицу. Справив свои дела, он обнаружил, что одежда высохла, и снял её с верёвок. Учитель так и не пришёл. Ганс принёс пару лепёшек с рыбой и горячий горьковатый отвар. Чаем это назвать сложно. Вещица неплохо бодрила.

— Ну и где он? — Ник задал повисший в воздухе вопрос.

— Скоро будет, — почёсывая шею и улыбаясь, сказал Ганс. — Лучше наслаждайся моментом, — с последней фразой он и вовсе хохотнул.

Неужели такой изверг? Впрочем, Ника мало чем удивишь после уличной школы жизни. Дерьма он повидал знатно. Деньги добывать в Андервуде ребёнку практически невозможно. Но он наловчился, а как подрос — дрался на ставках по всяким пивнухам.

Ллойд иногда выступал его «агентом» и договаривался с другими владельцами баров в сталогматах. Народ любил зрелища, а Ник хорошо рубился врукопашную.

— Может, покажешь пару приёмчиков? — с энтузиастом встал Ганс. — Так хочется иногда проткнуть ублюдков на улицах, но впадлу потом в тюрячку попасть.

Ник его прекрасно понимал и решил, перед тем как уйти, отблагодарить за гостеприимство. Они вышли на тренировочную площадку.

— Твоя задача научится управлять своим равновесием и использовать силу инерции противника, — он не стал уточнять, что показанные приёмы действенны, только если доводишь их до автоматизма в постоянных тренировках. Сейчас Гансу достаточно красочного трюка с подсечкой.

Полетев на землю, тот умудрился удариться затылком.

— Ты в порядке? — спросил его Ник, когда парнишка поглаживал ушибленную голову. — Это уже моя вина, надо было сначала научить тебя правильно падать.

— Лучше научи этого дурака работать, а не бегать по бабам, — раздался сзади мужской недовольный голос и Ник еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть, настолько тихо его владелец подкрался к нему со спины, а ведь он только вернулся с подземной вылазки!

— Учитель, — быстро встав на ноги, Ганс положил руки по швам и склонил голову как японский мальчуган, провинившийся перед старшим.

— Вижу, ты себе нового учителя нашёл, — мы посмотрели друг на друга.

Хозяин этого дома был под метр семьдесят, стоял, скрестив руки, покрытые серой шерстью. Он носил странный головной убор, напоминающий смесь картуза и шляпы. Та часть, что с кепкой была рассредоточена по кругу и, присмотревшись внимательней, Ник понял, что это ни фига не дурацкая панамка, а полноценное оружие. Поля этой штуки были из тонкого лёгкого металла, скорее всего, острого до чёртиков.

— Я Ник, — спустившись, он протянул ему руку.

— Саймон, — его ладонь оказалась крепкой, а пальцы каждый сам по себе представлял отдельное приспособление для убийств, настолько твёрдые, что ими можно делать дырки в местах, где физиологически их не должно быть.

Он не был на вид ни грозным, ни таинственным или воцерковлённым, каким его представлял Ганс. Обычный мужик полукрыса. Правда, без хвоста и вытянутой морды. Почти как человек, только шерсти много во всех местах, в том числе и на лице. Чистым оставалась лишь область щёк, носа, глаз и лба. Всё остальное застилала серая лоснящаяся здоровьем шёрстка.

Теперь понятно, почему Саймон не мог организовать школу ближе к центру — ему просто не позволят без внушительной суммы и связей.

— Ганс, сгоняй разгрузи телегу.

— Да, учитель, я хотел вас попросить…

— Иди, мы сами разберёмся.

Его нос по людским понятиям можно было назвать мышиным — мелкий, вздёрнутый, не хватало лишь длинных торчащих усов. Уши тоже человеческие.

Он взял Ника под руку и повёл в сторону турников.

— Я вижу вы крепкий молодой человек. Должен вас предупредить, обучение в нашей школе считается лучшим в городе.

— П-подождите, — нахмурился Ник. — Какой школе? Тут два человека живут.

— Разве величие определяется количеством? — быстро нашёлся Саймон. — Вы не пожалеете о своём выборе. Какая у вас цель? Очевидно, поступить в академию Душ. В вас сразу виден дворянский дух. Я это ещё издали приметил. Не беспокойтесь — вы получите самые лучшие навыки и удивите своих будущих сокурсников и преподавателей.

— Я как бы, — Ник, конечно, хотел сойти за аристо, но обман тут скорее злую шутку с ним сыграет. Этот тип слишком опасен. Он таких видел в богатых районах, стопроцентно мастер душ, — не из-за этого сюда пришёл, — затем мягко высвободил локоть из цепких объятий сенсея, — и я не дворянин.

— А кто? — на лице фехтовальщика застыла непонимающая улыбка.

— Да в общем-то никто. Я сирота.

— Ганс! — неожиданно заорал учитель и подопечный, гружённый длинной костью, с которой свисали ещё шматы мяса, шустро подбежал с ней на спине и заискивающе посмотрел на злившегося сенсея.

— Ты что за бомжару ко мне привёл? Я похож на владельца приюта? Сиротка, бл***.

— Он полезный, господин Саймон, возьмите его в ученики, прошу вас, я заплачу.

— Ты заплатишь? Такой же минимум, что и за себя? Твой отец за одного-то с трудом рассчитывается, а ты хочешь, чтоб за двоих впрягся?

— Я заработаю, — перехватив под мышку груз, сказал Ганс.

— Не надо, — прервал его Ник. — Я, кажется, и так злоупотребил вашим гостеприимством, пожалуй, пойду.

— Стой Ник, нет, ну господин Саймон, пожалуйста.

— Не надо Ганс, не унижайся перед ним, — положив руку ему на плечо, сказал Ник, а затем пошёл за своими вещами.

— Стой, — раздался металлический голос. — Ты намекаешь на то, что я крысолюд?

— Я разве так сказал? — обернулся к нему Ник, а потом вспомнил, что отличительной чертой крысолюдов считалась необоснованная жадность и стремление набить брюхо, даже если ты уже сыт. Видимо, этот странный тип сторонился сородичей, и любой намёк на родство с ними был для него оскорбителен.

— Нет, ты подумал. Впрочем, знаешь, я хочу посмотреть на тебя. Бери меч, — сказал он, кивая на сарай, где хранился «спортинвентарь» с хитиновыми палками.

— Я не умею фехтовать, — Ник не стал кривить душой. — Затем сюда и пришёл.

— Трусов не беру принципиально, — скрестив руки на груди, сказал Саймон.

Ник закатил глаза и открыл дверцу в кладовку. Там снял с креплений в стене муляжи двух мечей и двинулся к площадке для боёв.

— Мне он не нужен, — отказался брать палку Саймон. — С Гансом я всегда работаю этим, — он показал на меч в ножнах, и Ник стал подозревать, что это какой-то ненормальный псих, раз ставил такие невыполнимые условия.

— Хорошо.

Они разошлись по разным сторонам, Ганс досчитал до трёх, а затем были самые позорные полчаса в жизни Ника. Он не привык сдаваться и потому каждый раз терпел удары меча в ножнах и набивал себе синяки. Да, шерстяной сенсей не оголил его, но легче не стало.

Это была борьба характеров, потому что победить с непривычным оружием такого соперника было нереально. Он двигался плавно, бил без лишней суеты, каждое движение выверено, а глаза странно не моргают. Суперспособность от сородичей? Вот же крыса…

Короче, закончилось это тем, что Ник вытирал кровоточащую сопатку и исподлобья глядел на своего соперника.

— Думаю, с тебя хватит, — повесив меч на пояс, подытожил Саймон и принялся разглаживать пальцами шерсть на предплечьях. Так и подмывало сказать, что он блохастый. — Ну, хоть не соврал. Фехтовальщик из тебя, действительно, бездарный. Ты ещё хуже Ганса.

— Вообще-то, обидно было, учитель, — спокойно сказал Ганс.

Заметно, что он часто получает на орехи, потому никак не реагировал на столь нелестную оценку своих способностей.

— Можешь идти, я тебя не беру. Только время потрачу.

Ник и сам не знал, зачем он тут вообще находится, ведь первоначальный план был совсем другой. Ему это фехтование нафиг не упало, но как это ни парадоксально, Саймон подкинул дельную мысль. Академия Душ…

Дело в том, что там собираются самые способные дети аристо и разных богачей. Это заведение — просто инкубатор будущих мастеров душ, политиков и магнатов. До встречи с тем драконом в пещере, всё, что он делал — это просто без цели цеплялся за жизнь. Ведь задача была просто выжить.

Но долго так продолжаться не могло.

«Восемнадцать лет прошло, Ник. Может, хватит уже?»

Внутренний голос, да и усталость от ничегонеделанья, от пустоты, сыграли свою роль. Эта возможность с академией, словно цепочкой выстроила весь авантюрный план. Его мозг соскучился по нормальной работе — он многое видел, подмечал недостатки местного общества и очевидные плюсы; технический прогресс, а также его возможности.

Правда, никогда не вмешивался. Этот мир был до него, будет и после. Незачем мутить воду — так он думал раньше, но сейчас в этой огромной стене скептицизма будто появилась щёлочка.

Маленький просвет, что манил к себе. И поводом стал не дурацкий бой на палках, и даже не опасная ситуация с долгом. Что-то другое. Обычно говорят прозрел и всякое такое пафосное фуфло, но пока что в основе было лишь любопытство. А сможет ли он?

— Давай без мечей, — предложил он Саймону, тот уже открывал дверь в своё царство уюта и обернулся.

— А мне какой прок?

Ник достал из кармана второй камень жизни и показал его тренеру. Глазки у него тут же заблестели от предстоящей наживы.

— Я ставлю это, а вы берётесь обучить для поступления в академию, идёт?

— Какой опрометчивый план — он мне нравится, — расплылся в улыбке Саймон.

Ганс спустил злосчастную кость в выдолбленный в земле погреб и поспешил обратно.

— Три раунда по пять минут. До тех пор, пока кто-то не сдастся, — сказал фехтовальщику Ник.

— Идёт, — тот снял с себя кожаную куртку и закатал рукава чёрной рубашки, шляпку тоже отложил.

Ганс дал команду, и вот тут началась вотчина Ника. Около десяти лет он оттачивал умения, переданные ему отцом, что-то даже улучшал и переделывал под реалии уличного боя. Всё-таки обычная драка это тебе не спорт. Тут задача стоит выжить и победить как можно быстрей.

Саймон напал первым. Сделал короткий мощный удар в плечо. Ник закрывал локтями почки, а кулаками контролировал, чтобы не прилетело в подбородок. Они ходили вокруг друг друга и прощупывали. Оппонент был максимально аккуратен. Если честно, Ник надеялся на недооценку способностей со стороны противника, но тот был опытным бойцом и что-то такое разглядел по его стойке и манерам двигаться.

Эти детали обывателю, как правило, не бросаются в глаза, но такие, как Саймон почти всю жизнь провели в сражениях. И не только с людьми. Наконец, тому захотелось расчехлить серию мощных ударов, и на одном из них Ник сумел схватиться за левое плечо тренера.

Продолжая тянуть его в сторону удара, Ник ушёл вправо и изгибом стопы направил удар в голеностоп, чтобы сделать переднюю подсечку. Не тут-то было.

По глазам Саймона было видно, что он удивлён, только всё равно успел подпрыгнуть и вёртко увернуться от приёма.

Тогда, недолго думая и используя секундное замешательство после приземления, Ник ударил лбом в сопатку зазнавшемуся фехтовальщику.

Тот не успел наклонить голову, и потому из носа теперь капала кровь. Саймон вырвался из захвата, чтобы работать дальше в стойке на расстоянии. В ход пошли ноги. Растяжка у Ника была идеальная — что ещё делать бедному пацану в трущобах? Правильно — качать тело. Визуально мускулов, конечно, было немного, но вот их функциональность на высоком уровне.

Не давая ему опомнится, Ник продолжал наседать, раз за разом испытывая на прочность блок учителя. С каким же наслаждением он это делал, будто мстил за те полчаса унижений. Вот и ответочка прилетела.

Однако выносливости Саймона можно было позавидовать. Вскоре он перешёл к более активным действиям, но вот клинчеваться не спешил — знал, что там может погореть. Потому сосредоточился на одной задаче — вырубить наглеца нокаутом.

Ник хладнокровно держал оборону. Дела у него сейчас получше недокрысолюда. Он ждал его ошибки, и та закономерно последовала. Саймон зачем-то шагнул вперёд, собираясь, то ли поднырнуть, то ли ударить апперкотом снизу, но Ник на автомате подпрыгнул и правым коленом попал прямо в подбородок опытному бойцу.

Тот сразу же поплыл. Ник рискнул и вышел на короткую дистанцию, чтобы загасить врага мощной серией ударов. Хитрый сенсей намеренно подставился и намертво схватился рукой за него, а второй сверху так всадил в ухо, что звёздочки теперь посыпались из глаз Ника. Противник — так-то взрослый мужик и по габаритам килограмм на десять точно больше будет.

Пока всё звенело, Ник старался снизить входящий урон от тумаков, а единственное для этого решение — выход в ноги. Он вцепился за бедро и повалил тренера, войдя в партер. Там уже, как это ни звучит по каламбурному, началась мышиная возня.

Ник хотел пройти на удушающий, и поэтому сместился с ног к голове довольно быстро, но пошло яростное сопротивление и попытка снова встать. Их лица были в досягаемости друг от друга, и пришлось применить старый грязный приём.

Ник подбородком надавил на глаз Саймону. Руки у обоих были заняты.

— Ах ты, крыса, — прошипел он и невероятным усилием мышц сбросил с себя молодого падавана.

Ник, мягко говоря, был ошарашен. Оказывалось, всё это время тренер сдерживался. Не сломать бы кости. Оба встали. Удар ноги в блок и юный самбист отправился в полёт на три метра. По-кошачьи приземлился, перекатившись через себя, и снова встал в боевую стойку.

Однако их бою не суждено было продолжиться. Раздались громкие, отчётливые хлопки и Ник перевёл взгляд вправо, где стояла целая толпа вормлингов, штук десять точно, а Глок активно аплодировал.

— Браво, Ник, браво! Продержаться больше минуты против мастера душ, — он перестал хлопать и достал платок, чтобы вытереть слюну в складках кожи. — В какое время живём, такие таланты гибнут ради высокой кулинарии, — он с сожалением причмокнул, намекая на каннибалов, которым продавали мясо должников. — Кишочки, кишочки вот в эту сумку, — отдав кожаный саквояж, деловито приказал он ближайшему охраннику.

— Тихо торопыги, — встал впереди Ника тренер. — Вы что забыли в моём доме?

— Этот мальчишка мне должен. Не буди лихо. Дай забрать то, что нам причитается, — Глок скрестил руки за спиной и наклонил голову вбок, вся его свита обнажила мечи, некоторые в другой руке держали ещё и нож.

Учитель взял у Ганса откуда-то нарисовавшееся полотенце и вытер им лицо от крови. Меч в ножнах ему тоже передали.

— Это правда? — обернулся он к Нику.

— Нет, — ответил тот как можно спокойней. — Я отдал ему деньги…

— Через мать его три месяца! — заорал вышедший из себя Глок. — Тварь, ты представляешь, во что мне это стало?

— Я тебе и проценты насыпал в рожу, если не помнишь, — огрызнулся Ник.

— Так он отдал деньги или нет? — посмотрев на свою кровь на полотенце, переспросил Саймон.

— Этого недостаточно, — сжал зубы Глок, — и какая тебе разница, он тебе кто вообще? Не забывай, что ты не крысолюд, а не понятно кто — так, что нечего тут командовать. Хочешь остаться живым — отдавай пацана.

Саймон повесил меч на пояс и сложил тряпочку несколько раз в аккуратный ромбик.

— Я мастер душ, червивая ты колбаса. А это мой ученик, — он коротким движением головы указал на Ника. — Ещё вопросы будут?

После этого тренер создал в руке шар огня и словно в пузыре с прохладной водочкой пошевелил внутри пальцами. Вормлинги в страхе отступили на пару шагов. Оно и понятно. Ник и сам был под впечатлением.

Создавать магию без катализатора могли только мастера. А ими становились чаще всего дворянчики. Им было проще. Души ведь получал тот, кто убивал монстра. Обладая богатством, они просто нанимали отряд воинов, который загонял тварей до нужной кондиции, а дальше дело техники — только нанести последний удар. И так пока количество душ не достигнет нужной отметки.

По Саймону же видно, что все эти души он добыл самостоятельно — денег у него не то чтобы много, но в реалиях аристо, он был обычным нищебродом. Ну ладно, обеспеченным нищебродом, но в придачу полукровкой.

Такой противник не только грозный маг, но и сильный воин. Ему не нужно экономить на емировой руде — он всех и так испепелит. А вот Глоку ответный фертиль влетит в копеечку. И она будет стоить дороже долга Ника, но, с другой стороны, в нём взыграла гордость.

— Живи пока. Тебя, крыса, я скормлю твоим же родственникам, идём отсюда, — скомандовал он вормлингам.

Ник выдохнул. Сенсей спас его от судьбы стать элитным фаршем. Осталось теперь договориться об условиях…

Додумать он не успел, потому что раздался истошный крик Глока, а затем начался лютый трэш. Саймону снесло башню, и он запустил в спину самодовольному вормлингу столб пламени и попутно выкосил им ещё пятерых. Те катались по земле, пытаясь сбить огонь.

Саймон оголил меч настолько быстро, что ему могли бы позавидовать заправские ковбои.

— Ник, — он отвернулся на звук голоса и ему в руку вложили клинок. — Давай помогай.

Ганс тоже присоединился. Благодаря мгновенной атаке, осталось только четверо противников — одного сенсей зарубил сразу.

Ник, словно это какой-то сюр, тоже поспешил на помощь и взял на себя отбившегося от толпы вормлинга. Одно дело угрожать мечом, а другое действительно им сражаться. Благодаря своим рефлексам, он уклонялся от колющих ударов, просто отпрыгивая, но проблема была во второй руке с ножом.

Как только они скрещивали клинки, этот урод пытался ей чикнуть в лицо или в плечо. Где-то сбоку раздался треск поваленного забора — это другой вормлинг, не выдержал напора Саймона и подумал спастись бегством.

— КТО КРЫСА, С*КА, КТО? — тренер размозжил ему башку сапогом и продолжал топтаться, пока там не осталось одно месиво.

Вормлинг, что сражался с Гансом, бросил меч на землю и поднял руки, но в ту же секунду его голова вместе с некстати подвернувшимися кистями свалились отрубленные. Остался лишь противник Ника.

Видя, что здесь пленных не берут, тот решил сражаться до последнего. Но всё закончилось одним метким броском шляпки Саймона, которая застряла у вормлинга в виске. Он покачнулся налево, выровнялся, взялся за острый край головного убора и порезал себе пальцы в кровь. Затем посмотрел на них, выронил меч и эпично шлёпнулся на спину.

Ганс деловито начал шманать убитых врагов, выуживая самое ценное.

— Тебе приглашение нужно? — спросил Саймон, подойдя к Нику, и, нагнувшись, извлёк смертоносную шляпу.

— Понял, — Ник решил с ним не спорить, вдруг тот передумает оставлять его в учениках? Тогда и свидетель сразу лишний нарисуется…

Вместе с Гансом они вскоре оттащили трупы на задний двор, где их медленно растворял белый слизень на поводке.

— Хороший мальчик, кушай, — трепал его по спине Ганс. — Это Жоржик, — познакомил их парень.

— Когда-нибудь он и тебя скушает, — сплюнув, сказал Ник.

Если честно, его немного трепало после случившегося. К смерти он был привычен, но чаще всего та не происходила столь массово и из-за такого пустяка. Этот тип реально чокнутый.

— Он всегда такой?

— Не, только никогда его крысой не называй — ни намёка, понял? Не ссы, — толкнул плечом Ганс, — учитель добрый.

В ответ раздалось радостное хлюпанье слизня.

— А как же… — Ник потёр пальцами лоб. — Я не пойму, за Глока ведь вступятся?

— А кто узнает? — спокойно сказал Ганс, будто они полянку от сорняков пропололи. — Да и к тому же мастеру душ многое позволено, а Глок так — обычный бандит, каких навалом.

Это оно, конечно, так. Только ему всё равно было не по себе. Когда закончили с кормёжкой Жоржика, Ганс отвёл его обратно в погреб и запер.

Потом занялись обычной бытовухой — приводили забор в порядок, скрывали следы крови на земле и, помывшись, сели втроём за стол.

— Скажи Ник, кто тебя учил кулачному бою? — спросил Саймон, наматывая на трёхзубчатую вилку длинную нитку грибной лапши.

Ему часто приходилось врать на этот счёт поэтому он без запинки выдал стандартную легенду.

— Меня подобрал один старик, когда ещё мелким был. Учился у него, потом ушёл ближе к границе — там работал на побегушках у тамошнего авантюриста. Так, принеси-подай, а он мне показал парочку приёмчиков. Везде понемножку и научился, — Ник отправил в рот ненавистные грибы и замолчал.

— П***ишь, — просто сказал учитель и посыпал солью яичный варёный белок, отнюдь не куриный.

Люди культивировали под это дело особый вид ящериц, размножающихся как кролики. Под их содержание выделяли огромные сараи со стеллажами и земляной насыпью для создания нор. Эта пища была дешёвой и давала населению в достатке белка. Яйца по вкусу похожи на куриные. Единственное различие — это более плотная тянущаяся скорлупа. Из-за этого их удобней варить, нежели жарить.

Ник не знал, что ответить, и молчал, бросая взгляды на Ганса. Тот лишь неопределённо дёрнул плечами.

— Впрочем, как хочешь, — вытерся кухонным полотенцем учитель. — Можешь секретничать, но покажешь всё, что знаешь, и да — спор наш прервали, но думаю продолжать нет смысла. Я беру в месяц пятьдесят экоинов с Ганса. С тебя так же.

— Многовато — я ведь и вас буду учить, так что скиньте десяток, — Ник решил, что тут можно справедливо надавить, тем более деньги ему и самому были нужны.

— Я спас твою задницу от Глока — так что нет, — быстро парировал Саймон. — Уберётесь тут с Гансом. Я на боковую.

Ещё одной обязанностью стало поддержание жилища и всей территории школы в идеальной чистоте. Что не особо его радовало, но уговор есть уговор.

Следующую неделю они только и делали, что готовили пищу для сенсея, носили воду, облагораживали территорию и тренировались физически. Также убрали мясо с той огромной кости, что принёс Саймон, и вкапали её как часть забора.

Пробежка каждое утро. Затем спарринг врукопашную. Ник объяснял азы Гансу, а тот, в свою очередь, учил его обращению с мечом. Всё это время Саймон подходил к ним лишь за каким-то поручением — сгонять в город или сделать что-то по хозяйству. В процесс обучения он не вмешивался и лишь наблюдал.

И за это пятьдесят экоинов? Ник начал сомневаться в правильности принятого решения и подумывал, как бы под шумок смыться. Единственное, что сдерживало — он не хотел себе во враги мастера душ.

— Когда твой внутренний сосуд переполняется, ты можешь колдовать без ограничений, — пояснял ему Ганс, — дальнейшие души будут лишь усиливать твою магию.

Если переусердствовать с заклинаниями, то это скажется на физическом здоровье мага. Так что даже мастера душ предпочитали действовать аккуратно и рассчитывали свой внутренний лимит.

Ниже мастеров были подмастерья и ученики. Первые это те, кто заполнил сосуд больше чем наполовину, ну а вторые совсем зелёные новички. Набор душ происходил всю жизнь и чем сильней становился маг, тем больше ему нужно было монстров для прогрессирования.

Либо искать противников помогущественнее, но этим трусливые дворяне не спешили заниматься. Ведь достаточно просто стать мастером и снять ограничения. Зачем рисковать жизнью, когда и так всё в шоколаде? Богатым хочется пожить подольше.

— Собирайтесь, — сказал им на восьмой день Саймон, — пойдём в город.

Ник с Гансом метнулись за обмундированием и попутно взяли огромные тюки с амуницией глоковских бедолаг. Учитель хотел это всё продать на чёрном рынке оптом.

Транспорта у них не было, так что вместо тренировки вот такая вот ходьба с утяжелением. Они спустились в район крысолюдов, и Саймон уверенно повёл их в дебри самого опасного народа в Андервуде. Его сородичи слыли жестокими убийцами и крайне нетерпимо относились к другим расам. Разве что людей более-менее уважали, но только за силу.

— Сюда, — сказал сенсей, и они продолжили спускаться в ложбину, где по склонам были разбросаны «норы» — выдолбленные в камне жилища. Точнее, их сделали с помощью кислоты слизней.

Дальше глубина нарастала. Выглядело это так, будто они спускались в карьер по серпантину. В этой области пещера уходила далеко вниз, и здесь крысиный народ нашёл приют. Воздух был тяжёлый, и чувствовалась примесь других газов. Ник бы тут ни за что жить не стал.

Если человеческие дома напоминали огромные термитники, то здесь в стенах зияли тысячи нор, будто их прорыла стая кротов. Он подошёл к огороженному краю пропасти и хотел посмотреть вниз.

— Не смотри, — одёрнул его сенсей, схватив за рюкзак.

— Почему? — справедливо задал вопрос Ник, здесь он ни разу не был по понятным причинам — ещё на подходе с него бы спросили. Людям тут не рады, особенно всяким голодранцам.

Вместо Саймона ответил Ганс.

— Глубина притягивает, бывали случаи, когда человека она тянула вниз, стоит только посмотреть.

— В смысле? — не понял он товарища, магия магией, но как тогда крысолюды свободно ходили туда-сюда?

Если существовала бы какая-то тяга, она бы всё туда засосала.

— Жертвы сами прыгали вниз, — пояснил Ганс. — Ты когда смотришь, в голове что-то щёлкает и хочется спрыгнуть, так что лучше не надо.

Ник пожал плечами и пошёл дальше. Судя по всему, глубина тут действительно зверская. Больше похоже на заброшенную алмазную шахту типа кимберлитовой трубки «Мир».

Так как освещение с потолка не доставало до этих областей, крысолюды развешивали растительные гирлянды прямо на склонах по мере спуска. Из-за этого, чем ближе ты к скале, тем освещённей и безопасней было.

Наконец, Саймон повёл их внутрь четырёхметровой норы и тут Ник опять удивился. Оказывается это даже не отдельные жилища, а целая сеть туннелей! Они шли по освещённому искусственно вырытому коридору и по пути им встречались ответвления с магазинчиками, как квартиры в малосемейке.

Это был крысолюдский рынок. Народ сновал туда-сюда целыми семьями, тут были и свои нищие попрошайки, и раздирающиеся зазывалы, лоточники с готовой едой и всякие мутные личности в длиннополых пальто. Один подошёл к нему словно из старого советского фильма и, распахнув полы, предложил закинуться весёлыми травками и грибочками.

Внутри такая «витрина» была усеяна многочисленными кармашками с образцами. Ник махнул рукой, что не надо и крысолюд, нервно вытирая нос, отошёл назад к стене и, ссутулившись, прислонил одну ногу в ожидании покупателя.

Здесь было душно, хоть и чувствовалось наличие вентиляции. Они тут же запотели в своих одеяниях. Местные предпочитали как раз таки носить лёгкие накидки. От холода их спасала шерсть.

Протолкавшись через очередь в общепит, они вскоре добрались до нужного торговца. Под неодобрительные взгляды крысолюдов сбросили рюкзаки на землю и ждали, когда скупщик освободится. Всё повторялось по одной схеме — сначала смотрели на них с Гансом, потом на Саймона, цыкали и отворачивались.

То и дело кто-то толкал плечом будто случайно, но Ник старался не обращать на это внимание. Тут не тот случай, когда можно устроить мордобой — даже Саймон не в состоянии обуздать разгорячённую толпу. Крысолюды ужасные ксенофобы. Они всей душой и телом ненавидят другие расы и стремятся их уничтожить. По крайней мере, в мыслях.

Законы Андервуда ещё как-то их сдерживали на территории трёх других округов, но вот сюда потная рука чиновников не дотягивалась. Здесь царили общинные правила. Во многом из-за суровых условий проживания.

— Саймон, здравствуй, — очередь, наконец, дошла до них, и сенсей поздоровался со скупщиком.

Мы вывалили на прилавок всё шмотьё, и дальше учитель долго и нудно торговался за каждый грош. По ходу это была знакомая для спекулянта игра, и он знал, как обращаться с этим крохобором. По итогу столковались на трёх тысячах экоинов за всё. Обмундирование на десять человек — то, что не слишком сильно обгорело.

Хлопнули по рукам и вскоре они вышли из рыночного туннеля обратно в шахту.

— Теперь куда? — спросил Ник, с облегчением расправив плечи.

— Обменяем твой камушек.

Точно, ему же тоже наличные нужны. В этот раз они, наоборот, поднялись почти к самому выходу и там зашли не в нору, а в широченную пристройку в стене. Она была построена по людским лекалам, но что-то подсказывало, что само хранилище емировой руды было в скале.

Тут всё сияло чистотой. Пол выстлан аккуратной плиткой, освещение ламповое и мягкие диванчики, обитые фиолетовой кожей, расположились в зоне ожидания. Всё для удобства ожидающих. Персонал одет в одну красно-белую форму и состоял в основном из барышень людей, но Ник не сомневался, что, если надо, охрана выбежит из соседней комнаты и предложит совсем другой сервис.

Он протянул камень крысолюду с непропорционально огромной башкой и стал дожидаться результатов проверки. По итогу ему выдали четыреста пятьдесят экоинов и пожелали удачи. Отлично. Полтинник он сразу отдал сенсею. Полукровка взял у него деньги с той же скоростью, с которой вынимал меч, и довольно постучал себя по карманам.

Дальше они заскочили в местную «аптеку» и Саймон взял заказ на доставку коксальной железы ледяной сколопендры. Им объяснили, что она находится в задней части монстра.

— Только заказ нужно доставить в течение суток — иначе она испортится, — пояснила симпатичная нанимательница с длинными ухоженными волосами до самой поясницы.

— Будет тебе железа, — стукнув по столу мохнатой рукой, сказал Саймон и позвал их на выход.

Сейчас они были в полном обмундировании — разве что еды с собой не захватили, но это быстро исправили и запасы потащил, угадайте кто? Правильно, новенький.

Отряд потратил ещё часа два, чтобы дойти до границ города и вскоре они вышли через высоченные ворота за территорию Андервуда. Ник снова проникся этим драйвом предстоящего похода. Нервы подстегнули все органы чувств загодя.

Сколопендры не считались сильными монстрами, по словам Ганса, но в сражении с ними приятного мало.

— Вижу Ник ты недоволен, что я не тренирую вас, — сказал, не оборачиваясь Саймон. — Буду честен, ты нескоро достигнешь даже его уровня, — он указал из-за спины большим пальцем на Ганса. — Посмотрим, как отреагирует твой сосуд, на новую душу. Может быть, из тебя выйдет толковый маг. А пока что будешь тренироваться и больше жрать — для полноценных боёв не хватает массы, ты уж прости.

— Понял, — кивнул Ник и поправил лямку рюкзака.

Ганс успокоил его, показывая большие пальцы. Мол, видишь, всё нормально, но вместе с этим в нём улавливалась и гордость за себя. Что тренировался не зря и что теперь не салага.

По бою с Сайманом Ник понял, что разница между ними огромная как в силе, так и в ловкости. Выручало лишь знание приёмов и техника, но на ней далеко не выехать. Опытный воин вырубит его на раз-два. Это тебе не какие-то там бандиты или алкаши из трущоб.

Они шли часов шесть, пока не миновали последнюю заставу. Остановились перекусить и вскоре обнаружили маленькую пещеру с забредшей туда огненной саламандрой.

— Ну что Ник, вперёд, — подтолкнул его учитель. — Будет твоя первая тренировка.

Он зачем-то взял его ладонь, будто прощупывая пульс, и закрыл глаза. Потом кивнул и сказал идти. В прошлом путешествии Ник работал больше копьём, и в основном попадалась всякая мелочь без душ. Ему крупно повезло не напороться на сильных тварей.

Саламандр он раньше видел, но не убивал, а с такими крупными ещё ни разу не сталкивался. Эта была размером со здоровенного алабая и при приближении грозно открывала зубастую пасть. Возле нёба Ник видел слабый огонёк, но он знал, что без емировой руды, та не сможет выдать полноценное пламя, так что сразу напал, сделав выпад.

Шурша камешками, ящерица отскочила в сторону, проворно перебирая лапами, и несколько раз открыла и закрыла пасть. Ник побежал за ней, но та не спешила драться и лишь убегала. Они так играли в догонялки ещё полминуты, пока мощный удар хвоста не выбил у него землю из-под ног.

Лишь многочисленные тренировки и хорошие рефлексы позволили ему моментально сгруппироваться, и перекатится назад. Меч вошёл в подбородок подпрыгнувшей к нему амфибии.

«Не сегодня, дружок», — подумал он про себя и, выдернув меч, наскочил на раненную извивающуюся от боли тварь.

Рубанул по лапе, чтобы не смогла убежать затем, словно топором, стал кромсать шею. В этой области кожа была очень толстой. Недаром из саламандр делали доспехи. Тварюга долго извивалась, но, в конце концов, подохла, и Ник почувствовал, как в него еле заметным теплом вошла чужая душа. Не такая сильная как у дракона, но на безрыбье и рак рыба.

— Ужасно, — заключил Саймон, — но работать можно. С храбростью у тебя проблем нет, — всё же похвалил он в конце. — Дай сюда руку, — Ник опять протянул ему ладонь и учитель провёл ту же процедуру, что и вначале, но в этот раз открыл глаза в непонимании.

— Что там? — спросил его Ник.

— Ты впитал душу? — задал вопрос Саймон.

— Да, я почувствовал на секунду тепло, — подтвердил он, смотря в задумчивое лицо тренера.

— А вот я этого не вижу, — огорошил учитель. — Твой сосуд пуст.

— В смысле? — нахмурился Ник. — Я знаю, что впитал эту душу, — ткнув на саламандру, возразил он.

Саймон посмотрел на него изучающим взглядом и ответил.

— Хорошо, идём дальше — потом разберёмся.

Внутри бушевала странная смесь страха, что он какой-то дефектный и чувства собственной бесполезности. Если выйдет так, что Ник не может колдовать, то как составить конкуренцию остальным магам? Ведь на этом зиждился его план. Стать в их круге не то что своим, а сильнейшим, завоевать доверие. Но общество Андервуда так устроено, что стоит им узнать о неспособности Ника накапливать души, как с ним никто не захочет иметь дела. Зачем кому-то такой слабак?

— Соберись, — бросил мимолётом Саймон, ощущая его смятение.

Он снова подобрал груз с припасами, и они пошли дальше. Следующую саламандру убил уже Ганс. Сделал он это более технично, вогнав меч сбоку в область сердца, и был доволен своей работой. Но тренер, как всегда, обругал его неумёхой. Несмотря на это, парень светился довольством. Видимо, для него ворчание было как похвала.

Они вышли из пещеры и отправились по тёмным коридорам искать нужного монстра. Ник заметил, что Саймон будто принюхивается к воздуху и знает, куда идти. Слишком уж уверенно они миновали развилки. Один раз казалось, что отряд зашёл в тупик, но выяснилось, что это просто стенка «заросла» камнем.

Саймон нашёл узкий лаз и они, сняв груз, протиснулись внутрь, и уже потом забрали поклажу. Пройдя несколько проходов, учитель остановился, показывая, чтоб все замолчали. Ник прислушался, но, кроме падающих капель, ничего не разобрал.

Перед тем как войти в близлежащую пещеру, они повесили рюкзаки лямками за сталагмит и обнажили мечи. Хоть убей, но Ник никак не мог привыкнуть к этому оружию и воспринимал его как что-то чуждое ему.

Как и ожидалось, внутри ползала сколопендра. Тварь двигалась зигзагами по полу, перебирая многочисленными ножками. Она была противного белого цвета, характерного для пещерных обитателей, хвост заканчивался двумя длинными усиками. Последний сегмент тела был ярко выраженного синего цвета и пульсировал странным проблеском внутри, то загораясь, то погасая. Сама зверюга ростом по колено, а в длину метров семь точно.

Как любой нормальный человек, Ник почувствовал огромнейшее желание выпалить всё помещение напалмом, но у них были лишь жалкие мечики. Он посмотрел на Саймона, но тот не стал использовать магию. Что-то подсказывало, тренер делал это нарочно. Как старый волк натаскивает волчат для охоты.

Что ж логично, но омерзение никуда не делось. Нику всякое приходилось жрать для выживания, но всё равно передёргивало. Ганс заходил справа, он слева, а Саймон пошёл напролом. Сколопендра рванула к тренеру, раздвинув в стороны жвала. Прыжок и она налетела бы на крысолюда-полукровку всей мощью. Однако напоролась на невидимый барьер воздуха.

Саймона протащило назад, он словно упирался рукой во что-то прозрачное. Ганс, пользуясь замешательством многоножки, вогнал в обесцвеченное тело клинок и вынул его с криком. Чуть не попавшие на ладонь выделения обдали руку холодом, а из раны пахнуло сразу паром, будто на морозе вылили кипяток.

Ник промахнулся и не попал в само тело, но, изловчившись, отрубил бешеными взмахами штук пять конечностей. Рана от прокола затянулась коркой льда, то же самое и с ножками. Башка сколопендры перестала давить в барьер и двинулась на разворот, как в небезызвестной игре в змейку. Только это не смешно, когда разъярённая тварь, источая пастью жидкий азот, мчится на тебя.

Вокруг её головы витали клубы смертоносного пара и всё, что оставалось человеку без магии — это дать дёру. Мамочки. Он рванул в сторону сталагмитов, чтобы замедлить сколопендру и попытаться ткнуть в неё «зубочисткой». Не прогадал. Торчащие из земли каменные «деревья» тормозили массивную тварь, но он попал в окружение.

Многоножка поняла, что не поймает его, и направила свой хвост в обход. Теперь Ник не мог выбраться, а два мелких усика при соприкосновении с ним превратят его конечности в лёд за секунду. В этом он не сомневался. Хитиновые сегментики её тела действовали крайне организованно.

По спине пробежала волна страха, и он вовремя заставил себя пригнуться — тот самый смертоносный усик ударил в сталагмит на уровне головы. Несчастная глыба камня тут же покрылась морозной коркой. Чёрт.

Где-то позади слышались голоса ребят, и он не сомневался, что они сейчас кромсают самонадеянную тварь, однако это не отменяет её маниакального желания перед смертью наказать зарвавшегося человечишку.

От второго удара он не увернулся и по левой руке больно стегануло. Ник с ужасом смотрел, как та покрывается синей наледью и начинает деревенеть. Ему без руки никак нельзя! Обуздав панику, он рванул вперёд, не став дожидаться следующей атаки, и срубил на ходу один усик.

Потом сделал перекат и вовремя — из отрубленной трубки, как из шланга, полился жидкий азот, превращая всё в округе в сосульки. Затем хвост забился по полу, стал закручиваться так, словно сколопендра хотела сама себя выжать. Хитиновые пластины затряслись и наконец, рухнули на землю.

Ник снова обратил внимание на руку. Одежда больно сжимала её, превратившись в холодный пластик. Он ударил навершием меча по предплечью и часть куртки вместе с рубашкой опала, будто яичная скорлупа.

Шустро отодрав всё это безобразие до самого плеча, он оголил покрасневшую руку.

«Как?» — мгновенно пронеслось в мозгу. Он чувствовал покалывание, но конечность была в порядке. Что за дела? Ник повертел кистью, сжал-разжал кулак — всё в сохранности.

— Что у тебя там? Ты как? — подбежав, спросил Ганс.

— Нормально, — ответил, не оборачиваясь к нему, Ник. — Прислонился нечаянно к ледяной стене, одежду попортил.

— Хах, да ты родился в рубашке, — похлопав его по спине, весело сказал Ганс. — Идём, учитель замочил эту гадость, снёс ей башку, — он провёл большим пальцем по шее и оскалился.

— Круто, — спокойно сказал Ник и с хрустом наступил на обломки бывшего рукава.

Они обошли заросли сталагмитов и увидели, как Саймон легонько обстукивает меч от наледи. Голова сколопендры валялась неподалёку и рефлекторно подёргивала усиками. Тело, кстати, покрылось дымчатой чернотой, которая грозила разрастись по всей площади.

— Всё в порядке? — исподлобья бросил Саймон, закончив свою процедуру.

Ник кивнул, и они пошли обратно к хвосту. «Операцию» по извлечению провёл более опытный в этом деле учитель. Они притащили в пещеру рюкзаки, и Ганс вынул из своего кожаный чехол, напоминавший бурдюк, только с широким горлышком.

Источающую пар железу затолкали туда и туго перевязали ремешком. Ник сменил рубашку, и они отправились обратно.

Запасной куртки у него не было, так что этот рукав быстро замарался и промок.

— Почему вы просто не сожгли её? — спросил он по дороге Саймона. — Ведь всё равно забрали душу себе.

— Потому что вы два дрища не смогли сделать это сами, — просто сказал он.

— А если мы умрём? — задал Ник справедливый вопрос, ведь сегодня он мог потерять руку и истечь кровью, целителей в их отряде не было.

— Значит, обучение закончится, пхах, — хохотнув от собственной остроты, сказал Саймон.

Ник понимал, что в таком подходе есть своя логика, но это больше похоже на методы обучения в дикой природе. Например, когда птицы сбрасывают своих птенцов из гнезда, чтобы те учились летать. Но человек не грёбаная птица, у него есть разум. В общем, он злился на Саймона, что тот не предупредил, с чем придётся иметь дело.

Сведения в таком формате играли очень большую роль, а выпендривающийся крысюк их зажал, предпочитая смотреть, как будут действовать его подопечные в экстремальных условиях.

Они прошли весь путь назад до самой аптеки и получили свои триста экоинов. Только вот ему досталось двадцать, Гансу тридцать, а всё остальное мохнатому хапуге.

— Денежки-денежки, — закидывая в карманы стопки монет, радостно приговаривал Саймон.

Девушка-аптекарь, очевидно привыкшая к такому поведению их предводителя, лишь едва заметно улыбалась.

— Когда в следующий раз придёшь? — спросила она мастера душ.

— Пока не знаю, в городе есть парочка дел, — неопределённо ответил он.

— Ну что ж, буду ждать, — Ник мимолётом встретился с ней взглядом, и внутри обожгло давно забытым чувством восхищения женской красотой.

— И ты приходи, — улыбнулась она ему, Ник нахмурился и вышел из помещения.

— Вот он прирождённый сердцеед, — хохотнув, ткнул в него локтем Ганс.

Да, сердцеед… Это слово ничего, кроме тошноты, не вызывало в нём. На память приходили не жгучие красотки, а та безобразная сцена с пожиранием сердца дракона и копошащимися вокруг личинками.

Ник отбежал в сторону и проблевался. Сказалась усталость от длительного похода. Ещё и этот эпизод с обморожением. Вот и не выдержал организм.

— Эй, ты чего? — хотел было похлопать его по спине Ганс, но остановился, когда увидел знак не трогать его.

Саймон засунул руки в карманы и поглядывал на него неодобрительно. Вот только комментарии от озабоченного на чистоте и деньгах садиста ему сейчас на фиг не сдались.

— Всё нормально, — он выпрямился и накинул лямки рюкзака на плечи.

Обратный путь был словно дорогой из ада в мирные кущи. Всё-таки округ крысолюдов накладывал свой отпечаток на обитателей. Мало того что дышаться легче стало, так и чувство тревоги потихоньку отходило на второй план. Было что-то в этой пропасти необъяснимое, что давило на психику.

Саймон жил на отшибе как раз на границе крысолюдов и людей. Вокруг кроме него не было ни души. Ник не знал, как он дотащил этот огроменный череп, но очевидно, что власти не дали его транспортировать дальше, поэтому мастер душ обосновался в глухомани.

У такого расположения были и свои плюсы. Например, выход из Андервуда отсюда в шаговой доступности. Ну, или если тебе придётся убить десяток другой крысолюдов, то никто не заметит.

Они отодвинули калитку и облегчённо вошли внутрь. Поход закончился. Дальше обмылись, сменили одежду и перекусили. Живчик Ганс куда-то намылился, орудуя перед зеркалом расчёской — на макушке висел искусственный парик.

— Ты чего? — спросил его Ник, устало присев на кровать.

— Не хочу просрать свою молодость, — он подухарился какой-то гадостью из флакона и вырвал волосок из носа. — Хочешь, пошли со мной, — посмотрел она на отражение Ника.

— Спасибо за приглашение, но нет, — буркнул он Гансу.

Парень явно перебарщивал с любовью к самому себе.

Не хватало ещё заснуть от усталости на какой-нибудь девице и опозорится. Чувствовал он себя, действительно, неважно. Вскоре его новообретённый товарищ приоделся и свалил. Ник продолжал сидеть на кровати и думать, что же там произошло в пещере.

Очевидно, что он должен был лишиться руки. Говорить спутникам о произошедшем не стал. Они пока мало знакомы и доверять им полностью он не собирался. Особенно этому Саймону. Как спас, так ведь и сдать с потрохами может. Прежде надо самому попытаться выяснить, что это такое, а потом уже расспрашивать тренера.

Не заметив в своих самокопаниях, как прилёг на краешек кровати, Ник со временем провалился в тревожный сон.

— Дед Пихто, — отдышавшись, сказал Ник и встал.

Кажется, неплохо так по макушке досталось. Адреналин отхлынул, и накатила боль от пропущенных ударов. Хитрый крысюк понял, что с ним что-то не так и теперь надо объясниться.

— Ладно, — примиряюще сказал Саймон. — Я это нарочно сделал. Хотел посмотреть, как будешь себя вести в реальном бою.

— Ясно, — Ник поднял свою хитиновую палку и вышел из тренировочного поля. — Надеюсь, повеселил тебя.

— Много злишься, — не обращая внимания на подкол, подвёл итог тренер. — Ты дал себя задеть и сорвался. Считай позорно подохнул ни за что. На сегодня свободен. Не знаешь, где Ганс?

— Без понятия, — ответил Ник, похоже, его напарник либо снова влип, либо согревает сейчас чью-то постельку.

— Найди его, — крикнул в спину Саймон. — Вы мне завтра оба нужны.

— Хорошо.

Ник привёл себя в порядок. Взял немного денег, меч с ножнами и отправился загород, искать спрятанную заначку с емировой рудой. Он думал, что тренер спустил всё на тормозах, но ошибался.

Камешки лежали на своём месте. Он зашёл в две самые проблемные точки, грозившие вскоре раскрыться, и забрал их содержимое.

Ганса он нашёл в том же районе, что и в прошлый раз. Вот же отмороженный. Парень тусил в межнациональном пабе, где принимали всех. Вормлингов, крысолюдов и даже членов общества Крайних. Та ещё дыра.

Этот алкаш был вусмерть пьян и задалбывал бармена с просьбой расширить ему кредит. На парня уже недобро посматривали. Так что Ник забрал его с собой и, положив руку на плечо, повёл обратно в усадьбу. Если эту лачугу можно так назвать.

— Прыг-скок, малышка, да, м-мы с тобой прыг-скок, — бормотал себе под нос Ганс, совершенно расклеившись на свежем воздухе.

— Ну, ты и свинота, — вздохнул Ник и взвалил его словно мешок себе на плечи.

— С-исмпатичная с-свинота, — пробубнил он свисающей сбоку башкой, не в силах пошевелится.

— Это точно, король свиней, — прокомментировал Ник.

Это развеселило Ганса, он смачно хрюкнул и закашлялся в смехе.

— Заткнись и не позорь меня, — сказал Ник, видя, что прохожие предусмотрительно обходят их, а распоясавшийся парень продолжал хрюкать. Шутка затянулась.

Дома Ник свалил его на постель и размял затёкшие плечи. Идти пришлось долго. Почему он ему помог понять сложно — ведь их мало что связывает, но так было правильно. Внутренний гнилометр подсказывал, что мудакам живётся сложно и нужно налаживать связи с людьми, а не только бить им рожи.

— Уснул? — спросил его Саймон, проходивший мимо комнаты в тёплом халатике и трусах, Ник кивнул в ответ, и тренер позвал его с собой. — Выпьешь?

— Не люблю алкоголь, — честно признался он, — после него голова сильно болит.

— Как хочешь, — Саймон уселся в кресло и, постукивая по кружке пальцами, наконец, спросил. — Утром мы не закончили, есть соображения, что эта за штука с тобой творится?

Ник взял со стола парочку сушёных солёных кореньев и захрустел.

— Без понятия, — на вкус они были как орехи, но при этом легко ломались и таяли во рту с небольшой кислинкой. Понимая, что тренер хочет наладить контакт, он всё же добавил, чтобы не казаться обиженным подростком. — Это случилось после посещения Мёртвой дороги.

— Да? — с интересом глотнул своего пойла Саймон, — расскажи, — попросил он.

Ник рассказал, что проблуждал в тоннелях порядка трёх месяцев и вернулся живым. При этом про месторождение емировой руды и о полудохлом драконе ни слова. Обойдётся.

— Как же ты выжил? — спросил мужчина. — Что ты жрал?

— У меня был запас…

— Руду нашёл? — вдруг нагнулся вперёд Саймон и они встретились взглядом.

— Нет.

— Нашёл-нашёл, — ткнул в него пальцем учитель и сощурил глаза, будто всматриваясь во что-то, что было внутри него. — И не только руду, — подвёл он итог своим догадкам. — Можешь не отнекиваться, я чувствую мощный поток у тебя в комнате, да и воздух стал чище только в доме, а не снаружи. Так что здесь мы разобрались.

Он откинулся назад и задумался. Ник молчал, потому что никто в здешнем мире, отведав мяса чудовищ, не выживал. Если выяснится, что он способен на такое, не факт, что Саймон будет молчать. Лучшим вариантом станет проверка на говорливость — даст ли наводку заинтересованным людям или отстранится? Если в ближайшем будущем к Нику подойдут с предложением сдать точку, то он свалит с этого места.

Саймон был падок на деньги, вот и посмотрим, как он хранит тайны под таким мощным соблазном. А потом уже будем разговаривать насчёт дракона и прочего.

— Может, мне ещё жахнуть магией? — спросил тренер. — Тебе же стало плохо после заклинания, значит, твой антимагический щит конечен, — он рассуждал вслух больше для себя, не обращая на сидящего рядом ученика внимания. — Нужно понять, как эта штука работает, как восполняется и как её контролировать, хм.

— Разве маги такого не используют? — Ник до последнего надеялся, что это проснувшаяся в нём неосознанная магия. А что? Вдруг его сосуд не пустой, как говорил Саймон. Все могут ошибаться.

— Шутишь? — улыбнулся учитель и поставил кружку на стол. — Я думал уже отказать тебе в обучении. Из жалости к Гансу взял, но с таким материалом можно поработать.

— Я тебе не кусок глины.

— О, ещё какой, — улыбнулся Ганс. — Твой сосуд пуст, ты не впитал им душу, но… — неожиданно его крысиная рожа оскалилась. — Кажется, у меня есть идея, но это надо проверить.

Нику не нравилось, как на него посмотрели. Вместо дальнейших сведений он получил дырку от бублика. Саймон сказал стандартное: «сам всё увидишь» и отмахнулся от него, сославшись на дела. Ага, дела. Ганс уже рассказал, что эта падла целыми днями только и делает, что дрыхнет. Сначала Ник не верил, но, пожив вместе и сопоставив факты, пришёл к тем же выводам. К неутешительному списку хреновых качеств учителя добавилась ещё и лень.

Наутро они справили свой моцион и втроём отправились в другую часть города по делам сенсея. Тот был в хорошем настроении и насвистывал привязавшуюся простенькую песенку.

Ник же всю ночь гадал, что же этот гад придумал такого. А ещё было обидно, что его способности так низко оценивались. Да, ему не повезло реинкарнировать в аристократа и иметь десятки учителей, отличное питание и любящих родителей, но он считал, что не безнадёжен.

У него также была отличная база знаний, которую он практически не использовал всё это время, но сейчас горел желанием замутить что-то на стыке науки и магии. Только вот для этого ему надо поступить в Академию Душ. И опять всё вернулось по кругу к умению фехтовать. Так стоп, а что по поводу сосуда?

— Ганс, а какие вообще требования к поступающим в академию?

— А? — тот шёл весь хмурый и помятый, сказывался вчерашний запой. — Кажется, тридцать процентов.

— Что тридцать процентов, — Ник раздражённо ущипнул этого алкаша за бок.

— Ай, ну, хватит.

— Что, больше не тянет хрюкать?

— Ммм, — Ганс протёр глаза, — тридцать процентов от сосуда, я же говорил, подмастерье — половина, ученик…

— Да-да, я это всё помню, но какого так много? Саймон, сколько у меня сейчас?

— Ноль, — ответил учитель.

— Да как так? — Ник пнул ногой камешек, такие перспективы не совсем его устраивали, весь план накрывался медным тазом. — Что вообще ничего? Даже полшишечки магии?

— Прости дружище, ты пуст, — Саймон выплюнул разжёванную зубочистку и стряхнул с себя невидимую соринку.

— А куда это ты такой модный собрался? — негласно у них не было обращения на Вы, тот же Ганс его употреблял к сенсею, только когда жёстко обсирался, это был его способ подлизаться.

— Учителю нужно отполировать емировый жезл, ай, — Саймон отвесил шутнику подзатыльник.

— Вечно ты опошлишь не в тему.

Сейчас они шли в самый неоднозначный округ Андервуда богатый своей историей. Для того чтобы понять поведение здешних, Нику долго пришлось выуживать сведения у всяких стариков, любивших погутарить о былых временах.

Вся цивилизация подземного города делилась на четыре фракции: люди, вормлинги, крысолюды и общество Крайних. Последних раньше называли просто отбросами, но нынешние власти не приветствовали такой термин. За глаза к ним продолжали так обращаться, ведь повод был. Они, действительно, ничейные и никому не нужные отбросы.

Дело в том, что на заре развития мегаполиса, умные люди сообразили, что не обязательно только искать готовые пещеры с емировой рудой. Ведь можно обустроить свои, и выращивать их там, где захотят!

Мысль была дельной, но реализация обернулась страшными последствиями. Отряды вычистили ближайшие пещеры от слабых монстров, и первые поселенцы заложили кубы емировой руды и стали ждать прогресса.

Через поколение это отразилось на их облике. Оказалось, что пещеры тоже влияют на эволюцию, только в несколько другом порядке. Они рождали уродства в противовес емировой руде. Пока её концентрация была мала, возникли новые расы: вормлинги и крысолюды.

Зачищать локации от гигантских крыс и червей оказалось проще простого. Зоны без руды пытались сохранить баланс и видоизменяли людей под нужный тип монстров, но не до конца, так как емирова руда тормозила это воздействие с годами. Так и получилось, что новые расы имели тот же разум, но иную физиологию.

Вместе с тем были и другие зоны, что рождали самых разнообразных монстров. Многочисленность первых двух рас не дала разрастись остальным — их просто уничтожали, пока отбросы не стали скрещиваться друг с другом, порождая каждый раз мутантов. Вот и получилась своеобразная раса-франкенштейн из всего подряд. Жутчайший коктейль генов.

Сначала никому не давали возможность возвратиться в Андервуд, но года шли и оазисы с емировой рудой разрослись до состояния, когда можно безопасно туда въезжать.

Поразмыслив, власти дали зелёный свет вормлингам и крысолюдам, выделив тем земли, в обмен на благоустроенные пещеры.

Отбросы же долго заслуживали право въехать обратно — их стали использовать для колонизации и дальше. Зачем подвергать риску нормальное население, когда есть специально выведенный под это вид?

Сейчас Ник шёл мимо вычурных домов с кучей всякого хлама в палисадниках. В одном были белокаменные обосранные летучими мышами статуи, в другом фигурки слизней из дерева, среди них возвышался царь слизней с короной на башке. Каждый двор уникален и отовсюду сочилось непристойное богатство.

— Чача, привет, — Ник перестал рассматривать порнографическую инсталляцию из гирлянды и повернулся к Саймону. Похоже, встретил знакомого отброса. Простите, Крайнего.

— Саймон, ча. Здравствуй, друг, — огромный ездовой варан размером с внедорожник притормозил рядом с ними, а его хозяин махал сверху.

На спине у животного крепилась кибитка с откидной крышей, там шумела пёстрая компания девушек с причудами в физиологии. Из наименее отталкивающего — дамочка с такой же шерстью как у сенсея, только с кошачьими ушами и хвостом. Её глаза отчётливо светились, когда она смотрела вниз.

Чача как заправский пожарный съехал по лестнице на землю, держась за поручни. У мужика был огромный подбородок, словно он жертва слоновьей болезни. Из-за этого его голова всегда была наклонена, а глаза и брови вздёрнуты. Морщины ото лба тянулись складками до самой лысины. Рост едва до метра дотягивал, но руки мощные и волосатые — он их специально всем демонстрировал, закатывая рукава.

— Такой ты ящер, с*ка, куда пропал, ча? — хлопнув по ладони, как заправский рэпер, сказал Саймону Чача.

— Занят был, — отмахнулся тренер.

— Ой, да знаю всё. Валялся целыми днями, да пацанов напрягал… а это кто, ча, новенький?

— Я Ник, — они пожали друг другу руки, для этого пришлось чуть наклониться, но Чача не спешил отпускать ладонь и рассматривал лицо.

— Ты что-то хотел сказать? — спросил он.

— Нет.

— Может, про мой рост?

— Да мне как-то срать на него, — сдерживаясь, чтобы не отвесить этому идиоту леща, сказал Ник. У мужика явно комплексы, впрочем, как и у сенсея.

— Тебе на меня срать? — угрожающе спросил Чача.

— Пока нет, но если не отпустишь руку, я сделаю тебя на десять сантиметров ниже, — начал выходить из себя Ник.

— Так, тихо-тихо, — вяло влез Саймон. — Ник, он так шутит. Всё. А ты отстань, — обратился он к коротышке и разорвал рукопожатие. — Совсем мозги скурил? Это мой ученик.

— Без обид, Ник, ча. Ты хороший парень, — улыбнулся Чача.

— А ты, похоже, не очень.

— А ты давно трахался? Чего такой резкий? Могу подогнать девочку на любой вкус: низкие, высокие, худые, толстые… — он скабрезно подмигнул Саймону. — Есть тут один охотник до…

— Колбасы из тебя не выйдет, но на сосиску хватит, — предупредил Саймон разговорившегося коротышку.

— Ну, ты и жути навёл, ча. Извращенец… — карикатурно громким шёпотом сказал последнее слово карлик, за что получил лёгкий тычок ножнами от сенсея.

Ник впервые видел, чтобы с Саймоном кто-то так панибратски обращался, потому удивлённо посматривал то на тренера, то на Ганса. Парнишка отрицательно покачал головой, советуя не развивать эту тему.

Гарем с красотками наверху покатил дальше, а Чача проводил их элитный стрипклуб, где один только хрусталь бокалов стоил экоинов сто за штуку. Внутри тоже была развешана растительная гирлянда, шесты деревянные и вся отделка на удивление из качественного дерева.

Саймон и Чача куда-то ушли, а им сказали сидеть в зале и не отсвечивать.

— Зачем мы тут? — спросил он у Ганса.

— Мы пушечное мясо, — сглатывая слюну от зрелища танцующей трёхгрудой красотки, сказал собеседник.

— Не понял?

— Ну, у сенсея тут куча врагов, наша задача просто не дать на него навалится всем скопом.

Они сидели за столиком возле двери, за которой исчез их оголодавший по продажной любви сенсей.

— А что он не поделил с Крайними? И с которыми из? — не переставал он расспрашивать Ганса.

Собственно больше ничего и не оставалось — местные дамы были не в его вкусе, Ник как то больше по человечицам… людицам… тьфу ты, по нормальным женщинам, короче.

— Ты серьёзно? Тебе Глока было недостаточно в качестве примера? Он же псих, — покачивая головой в такт музыке, ответил Ганс. А в прошлый раз говорил, что тренер добрый.

Балабол.

В клубе была полутемень, но так и должно быть в подобных заведениях. Подиумы везде инсталлированы дорогими камнями и золотом (которое тут не так высоко ценилось, кстати). У каждого столика была круговая ширма, которую при желании можно было занавесить для приватного танца или глубоких бесед.

Заведение огромное и девочки сновали туда-сюда. Если честно, бесил тот факт, что они занимались вот такой ерундой. На что он вообще тратит свою жизнь? Ник было разозлился, но вспомнил, что раньше не больно-то парился об этом. Всё-таки последние события хоть чем-то отличались от бесконечной череды блевотных андервудских будней.

— Ганс, — он одёрнул парня, похоже, тому стало повеселей, как опохмелился.

— Хорошо, увидишь таких с башкой как у птиц с клювом — это сразу наши гости.

Ник смотрел на четырёх парней подходивших под это описание. Они как раз шли в сторону двери, где преисполнялся их сенсей. Чёрт. Только пришли же — как они так быстро узнали?

— Ты имеешь в виду этих? — показал он пальцем, на громил в малиновых пиджаках, прям как бандюки в девяностых.

Их бошки действительно напоминали птичьи: шея вся в перьях, вместо носа изогнутый клюв, но рот человеческий. Один из них и вовсе как сова ворочал ей на сто восемьдесят градусов, осматривая практически немигающими глазами столики.

Одеты богато, на пальцах кольца со здоровенными печатками, лакированные туфли из саламандровой кожи. У всех очки ночного видения на изготовку поверх глаз — Ник такие видел у богатых авантюристов.

В целом обычные мужики, только с птичьими головами и явно плохими намерениями.

— Они самые, — сказал Ганс.

Он спокойно встал, будто в туалет, продолжая улыбаться, а потом схватил стул за спинку и кинул им в птичью братву.

Стул угодил птицечелу в голову и мгновенно вырубил. Остальные на автомате натянули на глаза очки с ремешками, больше похожие на ремесленные, чем для боёв. Для реалий Андервуда это нормально — все хотят получать чуточку больше информации, чем враг. Удивительно вообще, что учитель с Гансом не использовали никаких артефактов в своей деятельности.

Что-то Нику подсказывало, что им просто не хватало на это бабла или оно заканчивалось раньше, чем эта парочка дебилов успевала его накопить.

В зале поднялся женский крик, и тут же набежала куча охраны и окружила как их, так и птицелюдов. Те громко кричали, Ганс тоже орал во всю глотку в ответ, снабжая всё это матерщиной. Точнее, наоборот, матерщину снабжал словами. Четырёхрукие секьюрити от этого гвалта терялись ещё больше.

— Так, всё выводи этих уродов отсюда, — скомандовал начальник охраны и, взяв наши две группы в плотное кольцо, всех выпроводили наружу и громко захлопнули дверь.

— Я тебя узнал, ты подсос крысы, — сузив глаза, выдал «малиновый» птицелюд.

— Что же ты ему в глаза не скажешь про крысу? — усмехнулся Ганс, держа руку наготове возле меча, Ник тоже поглаживал набалдашник раздобытого ещё в пещере клинка. Ручку он за это время успел поправить.

— Как щеночек будешь защищать его, и подставляться, пока он шпилится? — наклонил голову набок собеседник, пропустив предложение об оскорблении сенсея.

— С такой мелочью мы и сами справимся, — пожал плечами лысый паренёк.

Раненный стулом пришёл в себя и сел на бордюр, махая головой и промаргиваясь. Пока их трое, куда ещё ни шло, но с четырьмя хорошо экипированными взрослыми мужиками это было проблемно. Но ведь их задача не победить, а продержаться до прихода учителя?

Он видел, что птицелюды хоть и хотели их покромсать, но местные законы жёсткие в этом плане и всех четверых уже видела куча свидетелей. Если они сейчас изрежут двух молодых парней, то поднимется гвалт. Тем более, людей. Все прекрасно понимали, чем это может грозить.

Это не цивилизованный мир, ориентированный на благородство и мораль. Тут не мучились вопросами правильно ли вырезать нечистокровных людей. Всё в несколько иной плоскости — как много требуется вырезать, чтобы семья убитого удовлетворилась количеством жертв? Ник хоть и неблагородных кровей, но даже так — птицеголовым грозил полицейский рейд.

Поэтому драка началась молча, без всяких призывов и высокопарных слов, но врукопашную. Ни них напрыгнули трое коренастых бойцов. Так уж получилось, что в этот раз против Ника был один, а вот Гансу не повезло — его сразу загасили. Парень сопротивлялся примерно полминуты, один смог таки зафиксировать руки нищего аристо сзади, а второй принялся работать по корпусу.

Всё это было неважно, потому что Нику надо было вырубить своего, чтобы его точно так же не подмяли.

Однако этот третий дядя Птыц намеренно не спешил вступать в открытую драку и постоянно пятился. Ах, ты ж гнида. Тянул время, пока дружки не закончат с Гансом.

Как только Ник это понял, то сразу пошёл в атаку. Пропустил слабый удар в плечо, но зато смачно заехал по уху этому трусу. Он был из всей троицы самый лёгкий, но смог устоять и даже вырваться из захвата, чтобы отбежать ещё дальше. Похоже, он понял каким-то образом, что они немного в разных категориях. Всё равно оставлять эту падлу за спиной опасно.

— Иди сюда, я тебе скворечник разукрашу, — сказал ему Ник, они отдалялись от Ганса и пришлось притормозить, противник тоже остановился.

Чёрт. Он развернулся и побежал к дверям клуба, сзади тут же затопали шаги. Ник махнул ногой, чтобы отогнать избивавшего Ганса птицелюда, тот увернулся. Был большой соблазн тыкнуть в них мечом, но закон действовал и в обратном порядке. Если за Ганса ещё могли заступиться родители, то вот убийство при свидетелях Нику не простят и отправят в лучшем случае на каторгу или того хуже к колонизаторам.

Ганс сохранил присутствие духа и, как только выдалась возможность бахнул затылком в нос державшего, и оба заорали от боли. Птицелюд от неожиданности, а смазливый компаньон Ника от контакта кожи с клювом. Лысая башка тут же закровила, но дело было сделано — они снова стояли друг возле друга, а пернатые дебилы отошли назад.

Всё вроде хорошо, но вскоре один из них что-то достал из карманов и быстро одел на кулаки. Беглого взгляда хватило, чтобы узнать кастеты. Вот же урод. Убить такими сложно, но вот вывести из строя — ради бога. Удары особо не поблокируешь — все кости отобьют.

И, как назло, ещё и четвёртый очухался не вовремя и тоже встал рядом с нападающими.

— Бьёшь как баба, — сплёвывая кровь на зубах, сказал малиновому «птенцу» Ганс.

Но вместо того, чтобы окончательно их раздавить, тот самый дохлый вдруг что-то прошептал на ухо бугаю с кастетами. Он мрачно кинул взгляд в сторону входа в стрипклуб и махнул остальным убираться.

Когда они отошли, Ник повернулся к помятому красавчику.

— Что это было?

— А, зассали, — он вытер рукой нос и выругался. — Опять губу разбили, гниды. Что им всем надо в лицо меня тыкать? Завистники херовы.

— И часто такое бывает? — спросил его Ник, когда они присели неподалёку на перила лестницы, уходящей вниз, так чтобы видеть вход и не привлекать внимания.

— В первый раз, — гнусаво ответил Ганс, но, заметив его непонимающее лицо, пояснил. — Обычно я просто валяюсь и поднимаю шум, пока меня пинают, — он стёр с костяшек грязь и вздохнул. — Задрало всё это.

Теперь хоть стало понятно, зачем парню вся эта канитель с приёмчиками самбо — надоело проигрывать. Что ж стремление похвальное, надо будет посерьёзней его погонять, но в одиночку против толпы — дохлый номер.

— Ну, вдвоём теперь полегче будет, — приободрил его Ник.

— Это да, — оскалился Ганс. — Видел, как этот птицехер заднюю дал? Поняли, что провалились — врасплох не получилось застать.

— А что им Саймон сделал? Денег должен?

— Да куда там, — хохотнул аристо. — На учителя половина Крайних охотится, он покромсал народа, знаешь сколько? Скорее всего, родственника вальнул их, там не разберёшься уже. Он же раньше на город работал в красных плащах.

Ник присвистнул. Это было особенное подразделение полицейских магов с практически неограниченными полномочиями. Можно сказать, спецназ, только наделённый судебной властью. Туда был жесточайший отбор и считалось, что эти ребята защитники Андервуда, лучшие из лучших во всех смыслах. Особенно напирали на моральную составляющую.

Но вся эта лабуда больше для среднего класса, чтобы было чем гордиться и бить пяткой в грудь. Этот электорат жил как у бога за пазухой, нужно всего лишь родиться во внутреннем городе, и жизнь обеспечена. Им просто нассали в уши, а вот уроженцы окраин и в том числе Ник точно знали, какие это ублюдки.

Ему пришлось увидеть как-то раз мощный бой между магами, и что-то там красный плащ не особо заботился о гражданских. Снёс мощными взрывами три дома, и ему ничего за это не было. Зато поймал преступника. Не всего, правда, а по частям.

В их форму входит помпезный красный плащ, чтобы все сразу видели, кто перед ними и не задавали лишних вопросов. На момент выполнения задания они могли бесплатно заселиться в любой гостинице или доме, их счета оплачивало государство, а все торговцы и извозчики обязаны были им всячески содействовать. Больше всего в этом случае страдали бармены.

— Вот это сюрприз, — сказал Ник.

— Что там такое, тебя опять отмудохали? — вышел повеселевший Саймон и не спеша подходил к ним. — Что за сюрприз, ты о чём? — переспросил он.

— Проехали, — отмахнулся Ник. — Сейчас куда?

Он смотрел на тренера, будто впервые видел и, если честно, Ник не рад был услышать о таком прошлом. Прислуживать всякой мрази такое себе.

— Домой. Хочу поваляться, а завтра отправимся за баблом, — произнёс Саймон.

— Опять всё потратил? — хмыкнул Ганс.

— Ты за кого меня держишь?

— Значит, потратил, — подвёл итог маг.

Ник смотрел в спину Саймону и размышлял, как поступить. Чувство отвращения поднималось в нём лавиной, но в то же время кто он такой, чтобы судить других? Сам, считай, просто существовал все эти годы и замазался во многом дерьме, за которое в прошлом мире уже отбывал бы десятилетний срок.

Он долго привыкал к новой действительности и что тут всё по-другому, но свой моральный компас старался держать в чистоте. В ситуациях, где либо ты совершаешь преступление ради выживания, либо умираешь, Ник не колебался, но когда это была подлость, ради подлости тут простите — он этого не мог понять. Как и демонстративное упивание властью красными плащами.

Выборные старейшины Андервуда употребляли слово «Герой». Наши доблестные Герои защищают город от вторжения сильных монстров. Герой такой-то навёл порядок на переднем крае или усмирил бунтовщиков. Однако в народе их метко называли Мясниками, и это чрезвычайно бесило последних, что, впрочем, не меняло сути.

Про них ходили самые ужасные слухи, детям внушали, что их плащи сделаны из человеческой кожи, придумывали сказки и настраивали против. Ник понимал, что большая часть из этого — неправда, но нет дыма без огня. Огромная власть и сила, тем более магическая, любому могла снести крышу.

Неужели, Саймон такой же ублюдок? Нет, он и раньше не испытывал иллюзий на его счёт. То, как он разделался с Глоком, и глазом не моргнув, уже было первым звоночком. С другой стороны, вормлинг без спросу зашёл на его территорию… Кто же ты такой: сенсей или просто заматерелый преступник?

Они вернулись домой без происшествий, заскочив по пути в аптеку с алхимическим столом, где Гансу быстро убрали все синяки и заживили кожу. Это обошлось в десять экоинов. К слову, на эти деньги можно было прожить около недели в бедном районе, питаясь не только грибочками и пучками зелени.

Саймон заперся в комнате, а Ник с Гансом остались сами по себе. Они потренировались, приняли душ и разошлись по своим комнатам. Глядя из окна на ночной потолок с синими «звёздами», он понял теперь, почему учитель выбрал такое расположение дома. Это было достаточно далеко от Крайних, рядом люди и крысолюды. С последними, скорее всего, его что-то связывало.

Ведь недаром их не трогали в том кратере. Да цыкали, но провоцировать драку или в открытую оскорблять никто не рисковал. Ник долго не мог заснуть. Так получилось, что сейчас на его пути встал этот полукровка. Хорошо это или плохо, но уйти просто так он теперь не мог. Был выбор — либо остаться и отучится, либо хитростью убить Саймона.

У него хватит экоинов нанять настоящего учителя, который будет уделять ему внимание и тренировать, а не вот это вот всё. Денег у Ника предостаточно. Время шло — в Академию Душ принимали до двадцати пяти лет. У него семь лет на то, чтобы стать сильнее, а дальше…

Дальше уже будет поздно. Если он упустит расцвет своих сил, то никогда не сможет выбраться на поверхность. Сколько бы он ни отгонял от себя эту мысль, но ему тесно в четырёх стенах. Пещеры не предназначены для жизни человека, это аномальная ситуация и всех спасал лишь чёртов минерал. Как долго так может продолжаться?

Раньше он старался не думать об этом, но навязчивая мысль маячила где-то на задворках сознания и постепенно оформлялась в смелую и глупую мечту. Время великих экспедиций давно прошло и люди перестали искать выход, приняв решение обустраивать и улучшать то, что есть.

Ник не собирался спасать миллионы жизней — кто он такой? Мессией уже точно себя не считал. Это было его личное желание, которое он пообещал выполнить. И не только себе. С целью проще жить, а с Великой целью можно не париться, что собьёшься с пути или потонешь в самокопаниях и сожалениях — банально некогда будет.

Придётся убивать.

Наутро они раскидались с домашними делами, пополнили запас провизии, питьевой воды и снова забежали за заказом в ту самую аптеку на краю крысолюдского округа. В этот раз их целью были шилобрюхи. Особый вид монстров, предпочитающих запрыгивать на своих жертв. Нужны были как раз их иголки.

Ник пока не придумал, как устранить Саймона. В любом случае это не должен быть честный бой. Пока что он принял решение собирать информацию о полукровке и не выдавать своей враждебности.

— Ник, сегодня на души встанешь ты, — предупредил его сенсей.

— Хорошо, — немногословно ответил он Саймону.

Они миновали последние посты с охраной, и вышли в тёмные туннели. Со слов Ганса, их учитель хорошо ориентировался в темноте, и это действительно было так. Ник видел, как странно блестели глаза полукровки. Возможно, и зрение, и слух ему достались от дурной крови крысолюдов.

Основную часть пути они просто гулко топали по пустынным проходам. Любой шорох далеко разносился наперёд, но это действовало и в обратную сторону. Угрозу они услышат загодя. Если только это не притаившаяся в засаде тварь.

Но тут у них мощное оружие, опять же, в виде Саймона. Пещерный воздух был, как правило, без примесей других запахов. Тут нет пыльцы цветов, ароматов зелени или земли. Он максимально стерилен. Феноменальный нюх сенсея среди такой пустоты вылавливал чужое присутствие.

Этот факт Ник бережно отложил в копилку знаний и прикинул, что для экспедиции наверх ему пригодится крысолюд другой.

— Почти дошли, — бросил через плечо Саймон.

Ганс сегодня непривычно тихий. Витает в своих мыслях, да и в целом настроение у всего отряда мрачноватое.

Шилобрюхом оказалась гигантская помесь лягушки и дикобраза. Тварь мимикрировала под каменистую местность и налетала исподтишка.

— В стороны! — предупредил Саймон и они разбежались кто куда. Массивная туша килограмм в сто двадцать грохнулась неподалёку.

Голова как у амфибии. Своей жертвой она выбрала сенсея и, кажется, быстро пожалела. Длинный язык метнулся в его сторону с поразительной скоростью, но рефлексы Саймона были куда лучше. Он не только увернулся, но и успел достать меч и срубить мясистую липкую мерзость и отойти в чуть сторону, чтобы кровь не забрызгала его.

Шилобрюх целился в голову, чтобы дезориентировать врага, но с ходу потерял своё основное оружие.

— Ник, заканчивай, Ганс страхуешь, — раздал команды Саймон.

Мускулистые длинные ноги монстра разжались в прыжке, и он опять взлетел в воздух, точнее, к стене. Дальше оттолкнулся от неё и к следующей по диагонали. Пытался убежать. Их отряд припустил трусцой за жертвой. Всё равно та скоро остановится от обильного кровотечения.

Так и произошло через десять минут. Шилобрюх вымотался, и настала очередь Ника показать себя. Он махнул мечом, пытаясь колющим ударом начать доминацию, но земноводное уклонилось, ещё и клацнуло пастью рядом с рукой. Он почувствовал кисловатый запах вперемежку с железом.

Изо рта зверюги капала на землю кровь со слюной. Наконец, Ник широким рубящим движением смог достать до лапы мерзкой твари и постепенно закончил своё дело. Последний удар он загнал в черепушку осевшего на землю шилобрюха и почувствовал едва заметное тепло перетёкшей в тело души.

— Слабо, но сойдёт, — прокомментировал Саймон. — Давайте переворачивайте его.

Они с Гансом ухватились за шипы на животе и словно небольшой автомобиль перекантовали тварь на спину. Затем тренер показал, какие иглы им нужны.

— Те, что ближе к центру вырезайте и идём дальше.

Они закончили минут за двадцать. Пришлось работать аккуратно, потому что малейший укол, и ты переставал чувствовать конечность. Эта штука действовала как анестетик и применялась для изготовления обезболивающих. Ник подумал, что им бы самим не помешала хотя бы походная аптечка, раз уж нет собственного целителя.

Следующего иглобрюха сенсей сбросил огненным хлыстом с потолка, не став дожидаться нападения. Тварь заклекотала и цепанула языком Ганса. Того резко дёрнуло за грудь и потащило вперёд. Ник не растерялся и хладнокровным прыжком подскочил к пасти монстра и срубил мерзкий язык.

Всё повторилось с небольшим дополнением. Огненный хлыст Саймона не давал монстру ускакать. Вообще, это было одно из немногочисленных применений сенсеем магии. Он почему-то старался с ней не частить.

— Это притупляет разум, — ответил он на данный вопрос. — Ты привыкаешь чересчур полагаться на сосуд, тогда как важнее твоё тело.

Какой-то Шаолинь, но его дело. Хочет хардкора, пускай. С другой стороны, это как раз то, что необходимо Нику — при недостатке или полном отсутствии магии он должен научиться противостоять всему, в том числе и магам.

По крайней мере, теперь стало ясно, почему он не пользуется артефактами. Хотя те же очки ночного видения ему и даром не нужны…

Иглы отправились в рюкзак. Ганс обмотал их промасленной ветошью, чтобы законсервировать и случайно не уколоться через ткань. В общей сложности они нашли и уничтожили пять таких зверюг. На это ушло порядка пятнадцати часов. Попадалась и другая мелочь, но они её не трогали. Иголки сами по себе были массивные (по килограмму точно весили) и нести что-то ещё сверх их задачи было накладно.

На обратном пути Саймон разговорился, повеселел от улова и травил байки о том, как и сам начинал вот также с малого. Ник жадно ловил каждое слово — ведь в них мог быть ключик к его свободе.

Они сдали трофеи и получили награду. Вышло тридцать две иглы. Ник с Гансом еле донесли груз и неплохо так пропотели. Саймон, естественно, шëл налегке и насвистывал себе.

Они доплелись до дома, но плюхнуться в кровать им не дал тренер. Точнее, ему.

— Ну что, теперь давай проверим мою теорию? Становись сюда. Скажешь, когда тебе станет плохо, понял?

Ник едва успел кивнуть, как полукровка крысолюд схватил его за руку огненной плетью. Она коснулась предплечья и как сеть оплела конечность. Волосы тут же сгорели, но других повреждений не было.

— Как оно?

Ник прислушался к внутренним ощущениям и честно ответил.

— Терпимо.

Ганс стоял, уперев руки в бока и тараща на всё это глаза.

— Да вы чокнутые.

Заклинание убралось, и последовал второй удар хлыста. И снова ничего. Магия никак не наносила ему вред. Они так проделали пять раз, и на шестой он уже признался, что голова закружилась и Саймон остановился.

— Сегодня ты собрал пять мелких душ и без последствий заблокировал пять заклинаний, — сенсей похлопал его по плечам. — Твой сосуд пуст, но всё равно использует души. Они просто откладываются не внутри, а на его стенках извне.

— Это плохо? — спросил Ник.

— Магом ты не станешь, — откровенно ответил Саймон, а потом расхохотался, — но задницу им сможешь надрать.

На этой фразе для Ника настал момент откровения. Жизнь не закончена, с такой способностью реально двигаться дальше. Более того, её можно превратить в собственную фишку.

В кармане позвякивала очередная тридцатка экоинов — они снова заработали порядка трёх сотен. За один только этот нищенский процент Саймона стоило грохнуть. Ну а если серьёзно, Ник не отказался от своего плана — теперь точно известно, что магией тот не сможет нанести урон. Надо лишь поднакопить побольше душ.

До этого момента придётся потерпеть, но ничего, в трущобах ему и не с таким приходилось сталкиваться. Вопрос упирался в личную свободу. Ник терпеть не мог, когда что-то её ограничивало, особенно страх за собственную жизнь.

После этого открытия дни полетели один за другим. Ник при возможности расспрашивал Ганса про сенсея, но тот и сам не так уж много знал о нём. Выяснился один интересный факт. Несмотря на то, что Саймон с каждой их ходки имел больше двух сотен экоинов он всё равно оставался на мели и не богател.

Ганс сказал, что раз в месяц тренер отправляется к одному торговцу во внутреннем городе, точнее, почти на самой его границе и после этого возвращается всегда поддатым. Этот факт заинтересовал Ника, ведь когда ещё можно было подловить столь сильного мастера душ?

Саймон предпочитал все заказы на части монстров и их органы брать в одном месте, поэтому вскоре они ближе познакомились с Милой — той самой симпатичной аптекаршей. Она была дворянкой из обедневшего рода. Отец подогнал ей непыльное местечко и частично оплатил обучение на алхимика, оставшуюся сумму она гасила сама из заработанных денег. Владелец аптеки был её дальним родственником.

Девушка вполне справедливо держала ценник и часто подгоняла им стоящие заказы. Саймон не брал что-то чересчур сложное — это Ник понял потом. Ведь для дорогих ингредиентов пришлось бы не на один день уходить в пещеры, а они с Гансом пока ещё не были готовы к таким нагрузкам.

Имеется в виду сражения с более сильными тварями. Так-то у Ника был опыт житья-бытья в пещерах.

Прошёл примерно месяц. Они закрыли ещё пять заказов и, наконец, настал тот день, когда Саймон собрался во внутренний город. Он вышел к ним на тренировочную площадку, поправляя выходную рубашку возле ремня. Оружие висело сбоку. Всегда было при нём — это Ник сразу срисовал.

— Я до вечера, закончите тут и чтоб прибрались в доме. Послезавтра на заказ, — не попрощавшись, он открыл калитку и ушёл.

— Не хочешь проследить за ним? — спросил Ник у Ганса, вытираясь полотенцем.

— Делать мне нечего, — ответил тот, — ещё заметит, потом говна не оберёшься, но если ты в город, я с тобой. Загляну к Милане, — так звали его новую подругу, все уши про неё прожужжал. Всё грозился их познакомить, но Ник каждый раз морозился. Он не любил таких вещей, да и вообще сложно сходился с новыми людьми.

Он не сомневался, что девка с ним только из-за его положения или бабок, ведь она простолюдинка, а такой мезальянс практически всегда ведёт к распаду. Это только в книжках принцы женятся на доярках. В реальности всё гораздо прозаичней.

Они быстро ополоснулись и побежали в дом переодеваться. Ганс сказал, что примерно знает, куда идти, поэтому у них был некоторый запас по времени. Ник себя тоже приучил повсюду таскать с собой меч. Ножны приобрёл самые дешёвые, что были, но удобные. Он также нашёл обменник во внутреннем городе, где сбыл пять камней, а шестой оставил на всякий пожарный — вдруг будет опасная травма?

Со всеми расходами и доходами у него сейчас на руках имелась кругленькая сумма в тысячу восемьсот экоинов и она продолжала расти. Потому что он не спускал всё на баб или алкашку, как это делал Ганс и Саймон. Помимо этого, в схронах ещё висело семнадцать камней.

В среднем за один давали триста пятьдесят экоинов. Значит, в запасе почти шесть тысяч, но он не хотел лишний раз его тормошить. Это реально на чёрный день, а то, что на руках надо срочно пускать в дело. Этим он займётся на днях, а сейчас главное — проследить за Саймоном. Может, даже сегодня удастся выбраться из этого рабства.

Они закрыли за собой калитку и спустились с холма в город. Ганс довёл его переулками наискось к предполагаемому месту. Они стояли, прислонившись к каменному дому, и выглядывали из-за угла.

— Вон он, — шёпотом сказал разодетый Ганс. — Всё давай, я ушёл, иначе меня заметят.

С этим сложно было не согласиться. Придурок напялил на себя и парик, и шляпу (он подражал в этом Саймону, хоть и отчаянно отрицал). Коричневая жилетка была поверх красной рубахи, на руках дорогие механические часы. До земных швейцарских им далековато, но сам дизайн был интересен. В форме круглого щита с витиеватыми рисунками, а сами стрелки в виде мечей.

Ник махнул ему рукой, а сам продолжал наблюдать, как тренер в своей привычной уже остроконечной шляпке неспешно топал по дорожке. Ник, чтобы сбить с себя собственный запах, обильно облился дешманским парфюмом из коллекции Ганса. С таким полгорода нищебродов ходили. Что-то среднее между прелыми носками и сдохшим зайцем.

Шутка. Отдалённо напоминало запах кожи и табака. Так что подозрений не должен вызвать. В слежке он в своё время поднаторел ещё пацаном, выполняя задания всяких бандюков за копейки, так что сейчас знал, как себя вести. С Саймоном всё же надо поаккуратней.

Многоэтажек-сталагнатов во внутреннем городе не было, но здесь помимо трёх-четырёхэтажных домов имелись постройки в семь-восемь этажей. В основном административные здания, гостиницы и «дешёвое» жильё. По дорогам сновали повозки с варанами — единственными подходящими для такой местности животными.

Люди их давно приручили и вывели особую послушную породу. Она также отличалась долголетием, если за животными правильно ухаживать и тратиться на камни жизни, инкрустируя их в сбрую. Так, вараны могли работать дольше и меньше болели.

При желании их размеры тоже можно было увеличить, если нужны транспортировщики больших грузов, или как в случае с Чачей — для понтов. Всё упиралось лишь в способность хозяина прокормить такую громадину. Впрочем, даже если скотиняка отслужила своё, то шла на переработку: мясо, кости, шкура — всё было востребовано.

Они миновали самые запруженные в час пик улицы и приблизились к окраине. Ник купил себе полоску сушёного мяса и медленно разжёвывал, наблюдая исподтишка за передвижениями сенсея.

Он никуда по пути не заходил, лишь однажды остановился, пропуская наездника на саламандре. Это был вестовой, и они могли нарушать все правила, дабы быстрее доставить сведения государственной важности. Если перед таким не тормознуть, наездник просто собьёт — каждая секунда дорога. А если не собьёт, так огреет кнутом.

Сёдла у них были не как привычные лошадиные, а длинные, вытянутые, чтобы полностью ложиться на живот. Там была специальная подбородочная выемка для разгрузки шеи и фиксирующие ремни со стременами для бёдер и стоп. При желании или если затекли ноги, всадник мог поменять позу, передвигая сложную систему ремешков.

Такие зверушки дорого стоили. Тысячи две за взрослую особь, поэтому немногие могли себе позволить транспорт в путешествиях по пещерам. К тому же был риск потерять его в схватке, а это большие расходы.

Саймон зашёл в сложенную кое-как из разномастных камней лачугу с вывеской: «Коренья». Его не было минуты три и затем, аккуратно поправляя двумя пальцами шляпу, он вышел и отправился на восток, вдоль границы с бедным районом. Ник проследил за ним до таверны с лаконичным названием «У барона».

На входе висела парочка значков с перечёркнутой красной линией. На одном изображён червяк, а на другом трёхрукий мужик. Такое в Андервуде не редкость. Каждое заведение диктовало свои принципы. Если ты клиент бара для крысолюдов, а сам человек, то ты не прав и будет чудом выйти оттуда невредимым.

Ник простоял минут пятнадцать неподалёку. Что творилось внутри, понять было несложно. Он вспомнил слова Ганса про многочасовые попойки тренера и подозвал одного из мальчишек.

У того красовался на голове обрезок потрескавшейся саламандровой кожи с вдетой верёвкой на подбородок. В одной руке бутафорский меч из стыренной где-то кости, а в другой круглая пластинка выцветшего хитина.

— Слушай, ты знаешь такого мужика, он как крысолюд, но не совсем, с шерстью на руках и по всей коже? Он сейчас как раз зашёл туда, — спросил Ник пацана, показывая пальцем на заведение.

Малый лет восьми присел рядом на каменную ступеньку и почесал грязной рукой такую же лысину.

— Не-а, — затем он принялся сосредоточенно ковырять пальцем край «щита».

— А если хорошо подумать? — Ник положил ему четвертак экоина.

— А, ну точно, — монета скрылась за пазухой. — Это дядя Саймон, сегодня же «красный» день.

Ник поинтересовался, что он имеет в виду.

— Ну так это, пить он будет и всем говорит, приходите, там и мой папка вон тоже, я жду, вот, — быстро проглатывая слова, ответил пацанёнок.

— Так погоди, — притормозил его Ник, — а что ещё за красный день? Праздник какой-то?

Юный рыцарь засмеялся. К нему подбежал другой мелкий придурковатого вида.

— На-а! — и тыкнул ему в ногу своим дрыном.

— Так нечестно! — заорал сидящий и хотел было сорваться с места, но Ник остановил его рукой, а второму, что припёрся, отвесил лёгкий подзатыльник и выкинул эту чёртову палку подальше.

— За что? — это он уже спросил на автомате, видя, что Ник сел обратно и обращается снова к сидящему рядом мелкому. Постоял, подумал, лезь ли ещё раз и ушёл.

— Что за красный день? — снова прозвучал вопрос.

— А вот экоины там эта у дядь Квита всем раздают, — приободрился он, видя, что взрослый с ним разговаривает по-взрослому и даже деньги за это платит.

— Прям всем, кто хочет? — с подозрением и чуть деланным сомнением спросил Ник.

— Нет, — возмущённо поправил шлем пацан. — Ну, только этим, кто умер, у них там умер или кто…

— Только тем, кого дядя Саймон убил, родственникам? — догадался уточнить Ник.

— Да! Вот оно, вот так и хотел сказать.

— Хорошо, ладно, тебя как звать?

— Я Жека, — гордо ткнул себя в грудь малой.

— Жоаким? — переспросил его Ник.

— Нет, я Жека! — чуть не заорал парнишка.

— Ладно, Жека, давай так, как выйдет дядя Саймон бегом ко мне, хорошо? А я тебе ещё столько же дам, договорились?

Такие дети быстро соображают, что к чему. Ник ему только объяснил, в какую забегаловку прийти, а дальше дело техники. Можно было и отдохнуть.

Все дети выглядели чумазыми. В прошлом мире могло показаться, что неподалёку онкоцентр, но алопеция здесь распространённое явление.

Второго мальчишку пришлось отогнать, иначе вся ватага дворовых ребят облепила бы его и привлекла ненужное внимание. Это с виду он случайно подбежал. Ник заметил, как тот жадно и с завистью посматривал на отворот рубахи товарища, где исчезла монета.

Хотел тоже подмазаться, но Ник не мать Тереза, чтобы всем бездомным раздавать деньги, а подзатыльник это, вообще, ни о чём по сравнению с тем, что тут творится.

Значит, Саймона всё-таки заела совесть… Он шёл к магазинчику с кореньями, засунув руки в карманы, и думал. Это объясняло, куда девались деньги, но неужели Ганс не знал? Или не хотел ему говорить? Возможно, это он и имел в виду под словом «добрый».

Сказочный добряк убивает папку, мамку или деда и дарит каждый месяц подарки. Ух. А вообще, тут если не юморить, то полная чернуха.

Ник добрался до дешёвого трактира и уселся за стол. Официантка принесла горячий суп с фрикадельками из ящериц и миску бобов. Он почти привык есть мясо. Такой кайф, когда у тебя есть деньги на любую еду и можно не экономить. После стольких лет нищеты это воспринималось, как какое-то чудо.

Покончив с едой, он сидел и потягивал кисловатый квас и не мог отогнать мысль про ту бездну, что зияла в душе тренера и разрывала его изнутри. Ник не знал, что заставило Саймона уйти из красных плащей, но это был волевой поступок. Покинуть столь злачное место по своим каким-то принципам наверняка многими считалось глупостью, но не для него.

Ник смотрел на уставшие лица постояльцев и слышал обрывки фраз ничего не значащих разговоров. Кто кому должен, кто кого трахнул, где начальник злой, кому больше платят и как вчера надрали задницу этим сраным вормлингам. Ну и, конечно же, пустые разговоры о политике. Куда ж без них?

Саймон мог бухать до самого поздна, но дело не в том, что Ник устал бы ждать. Нет.

Просто он всё понял, поэтому поднялся из-за стола и подошёл к мужику за стойкой, оставив четвертак. Жеку не надо расстраивать, у него ещё б**дская взрослая жизнь впереди.

Домой Ник вернулся часа через два и лежал на кровати, уставившись в потолок. Когда пришёл учитель, он вышел ему помочь. Тот на бровях добрался до кровати и упал. Ник стянул с него обувь и вышел из комнаты.

Ник обдумал сложившуюся ситуацию и решил, что в принципе сейчас не всё так плохо. Ганс вернулся какой-то раздражённый и на следующий день тоже непривычно молчал, обычно он любит почесать языком. Провалявшись до «рассвета», они встали на пробежку и выполнили весь комплекс физических упражнений.

Хорошая пища и пара месяцев тренировок сказывались — Ник чувствовал себя гораздо лучше, и такой режим надо было держать и дальше. Они взяли муляжи мечей и принялись махаться. Его реакция компенсировала незнание техники, но не всегда.

Однако кое-какие успехи всё же были — он привык к весу клинка, больше не задумывался, как правильно занимать боевую стойку — ноги сами всё делали. Наступил момент, когда он мог полностью сосредоточиться на бое.

Ганс был хорош. Несмотря на постоянные обсирания тренера, Ник видел, что он это делает просто по привычке, ну или в силу говёного характера. Есть такие люди, которые усруться, но никогда не похвалят. Обычно это выжившие из ума токсичные деды.

Отрабатывали ситуацию, когда один только обороняется, а другой нападает и потом наоборот. Далее несколько боёв до первого касания и в конце отработка махов.

После двухчасовой тренировки учителем выступил уже Ник и показывал товарищу, как правильно делать подсечки. Вот на этом моменте Саймон будто случайно вышел на улицу и, разминая кисть круговыми движениями меча, посматривал на них и как-то странно шевелил ушами. Настроил локаторы, крысюк.

Что самое странное — он был свеж. Не скажешь, что вчера полдня бухал. Дальше Ганс отрабатывал на нём приёмы, а Саймон отправился на пробежку. Ещё полчаса поспарринговались — всё заканчивалось довольно быстро, но Ганс, как и он, привыкал к рукопашной. Стойка, положение рук, чуть подогнутый вниз подбородок — всё говорило, что он потихоньку приобщается к боевым искусствам.

— Нужно покормить Жоржика, — сказал им Саймон, когда оба обмывались из бочки с холодной водой.

Слизни могли долго существовать без пищи, но их питомец не кушал нормально уже месяца полтора — нехорошо.

— Это нам поверх заказа ещё и мясо тащить? — со стоном ответил Ганс.

— Лишним не будет, глянь, какой вымахал, — сенсей пощупал выпирающий бицепс ученика, но так сильно, что тот отошёл в сторону, поглаживая от боли кожу. — Всё благодаря мне, — он гордо кивнул, — а пришёл совсем дрищём, — при этом он невольно глянул оценивающе на Ника, но не стал заострять внимание на его физической форме. — Так что не ной.

Поход обещал быть весёлым. Ник быстро собрал рюкзак и проверил обмундирование: плащ-палатка, новенькие чёрные сапоги, непромокаемые куртка и штаны из лёгкой тёмно-зелёной вараньей кожи, чем-то смахивали на камуфляж с круговыми линиями. В рукава продеты верёвки, что позволяли закрывать просвет. В целом в таком одеянии всегда было тепло, и кожа дышала. Самое то для вылазок.

Ник понимал, что с ними пойдёт тренер, но за пределами Андервуда случиться могло всякое, поэтому каждый раз он собирался как в последний. Заодно приучался надеяться только на себя. Ведь у него в планах походы в одиночку.

Да-да, он долго думал, что же делать с ленью учителя, и вдруг ответ пришёл сам собой. Какого, собственно, чёрта? Что ему мешает, чуть ли не каждый день отправляться в пещеры и убивать слабых монстров?

Местность он потихоньку запоминал и даже купил себе качественную бумагу для составления карты. Там он записывал сведения о пещерах: какие и где могут быть ловушки, характерные особенности организмов и самих каменных карманов. Информация — сила.

Полноценные карты редкость и нужны были связи, чтобы купить их у колонизаторов, но для начала сойдёт и собственная. Так что ещё парочка совместных заданий, и он отправится туда один. Да это опасно, но что поделаешь?

Тут проблема не жадности, а в том, что они вынуждены были распределять души на троих. Саймон себе забирал мало, в основном они делили право на последний удар вместе с Гансом. Пополам. С рейда удавалось убить максимум монстров пять-шесть по заказу и штук двадцать мелочёвки и то по его настоянию. Он задалбывал с этим сенсея, а тот просто махал рукой. Мол, чёрт с тобой, только побыстрей.

Для Саймона такие души слабы, но вот Нику сейчас любая, даже самая захудалая душонка будет кстати. А ещё он пришёл к выводу, что учитель-мясник в любом случае даст ему больше, чем любой другой дорогостоящий фехтовальщик, привыкший тренировать всяких дворянчиков.

Ему нужен вот такой вот матёрый воин, что повидал дерьма. Пусть у него херовое прошлое, да, но он вынес из него урок — это главное. У каждого есть свои скелеты в шкафу и у Ника их не меньше. Так что не ему судить.

По его подсчётам на антимагический щит у него сейчас примерно сорок пять душ. Интересно, что они не давали ему магической энергии и расходовались. У обычных магов любое убийство навсегда пополняло сосуд. У него же другая ситуация — чуть что, он терял их при смертельном контакте с магией. Будто само тело на инстинктах включало щит.

Он хотел проверить, что будет, если накопить сотню другую или даже тысячу такой мелочёвки. Вдруг всё-таки сосуд начнёт заполняться? Ведь ему нужно пройти требования в тридцать процентов для поступления в Академию душ.

Компания, как всегда, заскочила к аптекарше Миле, и сенсей договорился о новом задании. Им нужны были глаза каменных змей. Ганс облегчённо выдохнул.

— Не расслабляйся, — хмыкнул Саймон, ткнув его тыльной стороной ладони в живот. — Пожалел сегодня вас дураков, а надо бы загнать в пещеры на месяц другой.

Ганс всё равно лыбился и был доволен, что не придётся удваивать или даже утраивать ношу.

Ник взял из рук продавщицы специальный бидон для ингредиентов размером с чайник и та, будто случайно, коснулась пальцем его руки. Он чуть не вздрогнул. Она с ним давно заигрывала — то поправит длинный чёрный волос, то глазки состроит или займёт сексуальную позу, подоткнув руку под аппетитную грудь.

Девчонка была симпатичной: высокий чистый лоб, длинные чуть подкрашенные ресницы, аккуратные запятые бровей. Глаза тёмные как две любопытные пуговки, но как-то странно смотрят — иногда казалось, что чуть в разные стороны, будто на тебя и в то же время куда-то в другое место. Это ничуть не портило общего впечатления, скорее даже по-своему было мило.

Рост примерно под метр шестьдесят. Ник точно видел, что у неё за прилавком стоял ящичек, куда она заскакивала, когда заходили клиенты. Ганс как-то говорил, что раньше пускал на неё слюни, но его отшили. Друг погоревал денёк другой и переключился на более доступных жертв. Такой уж он многолюб, полная его противоположность.

— Чтобы было удобней собирать, — добавила она.

— Хороший у вас сервис, — ответил Ник, закидывая ёмкость в рюкзак.

— Мы ценим каждого своего клиента, — всё её тело так и кричало — ну давай, прогони этих двоих, и предадимся оглушительному разврату прямо на этой удобной стойке.

— А я не каждый, — спокойно ответил он ей.

— Эмм…да… — на лице Милы застыло выражение сбоя системной матрицы.

— Но спасибо, пока, — он махнул ей рукой и вышел из аптеки, легонько толкнув дверь ногой.

Тренер, пряча улыбку, смотрел вперёд, а Ганс начал громко возмущаться.

— Что ты творишь парень? Такими кадрами разбрасываться, ну ты и ящер.

— Да ладно тебе, что мне на всех баб прыгать? — реакция товарища немного развеселила его.

— Ну, не на всех, — потёр подбородок Ганс. — Тут надо разбираться, — авторитетно заявил он.

— Тогда скажи мне, великий знаток женских сердец, что же будет, если мы вдруг поссоримся с ней и разбежимся? — чуть насмешливо спросил его Ник.

— Так, ты даже не попытался!

— Знаешь, есть такая присказка: андервудские мужики настолько суровые, что когда у них всё хорошо они заводят женщину.

Саймон отрывисто заржал.

— А ты хорош малый, не слышал о такой, но сказано метко.

— Ой, да идите вы, — изобразил обиду Ганс, — ничего вы не понимаете в женщинах. Как их можно не любить?

— Так ты не ответил мне, что будет, когда разбежишься с Милой? — и, не дожидаясь его ответа, Ник продолжил, чтобы закрыть тему. — А будет вместо улыбочки и помощи в заказах сковородкой по лицу и до свидания. Никогда не гадь там, где работаешь.

— Ник, тебе точно восемнадцать? — спросил его Саймон. — А то я смотрю этот дурак дураком, — кивнул он на Ганса, — но ты не перестаёшь удивлять.

— Могли бы и похвалить хоть раз, — огрызнулся аристократ.

— Чтобы ты свесил мне ножки на шее? Нет уж, — отмахнулся от него Саймон.

— Это с чего же? — поинтересовался Ганс.

— Ты же аристо… — начал было учитель.

— И что если аристократ? У меня сразу не может быть каких-то целей?

— Расшумелся, голова от тебя болит. Похвалу, Ганс, не выпрашивают, её нужно заслужить.

— Боюсь, это займёт всю мою жизнь, — буркнул первый ученик.

Полукровка-крысолюд неопределённо пожал плечами и наклонил голову вбок. Это могло означать что угодно, но весь оставшийся путь до ворот они молчали. Каждый задумался о своём.

Саймон объяснил им, что они далеко не будут отходить. Нужное им место в часе ходьбы, но для этого придётся немного поползать.

Команда упёрлась в тупик. Дальше дорога шла только понизу. Расщелина была примерно по колено. Они сняли рюкзаки и опустились на колени. Хорошо, что он не страдает клаустрофобией, иначе вся жизнь здесь превратилась бы в ад.

Сенсей полз впереди, показывая дорогу, за ним Ганс и замыкал Ник. Сначала проталкивали рюкзаки, а потом по-пластунски передвигались сами. Над головой нависал каменный многотонный потолок. Иногда казалось, что вот-вот и он упадёт им на голову и раздавит, оставив тайну их смерти погребённой невесть где.

В такие моменты задумываешься, что ведь страх смерти не такой сильный сам по себе, как страх умереть безызвестно.

Вот так, чтобы никто никогда не пустил слезу или даже просто не увидел твои последние минуты.

Что-то он всё о смерти, да о смерти, но узкий проход будто сам подкидывал ему эти мысли. Когда они встали и отряхнулись в конце, до него запоздало дошло, что ведь на них могли напасть сзади. К примеру, та же змея, и ничего бы они не сделали ей…

Дальше капать с потолков стало чаще. По примесям в воде можно было определить, какая порода основная здесь. Он подставил руку под каплю и собрал несколько штук. Попробовал на вкус — горькая. Значит, в ней повышенное содержание щелочей. Тут сложно сказать чего больше в ней магния, кальция или сульфатов. В своё время он увлекался химией и какие-то остаточные знания имелись.

Снова нацепив рюкзаки, они протопали минут пятнадцать и увидели знак от сенсея остановиться. Поклажу оставили на развилке и зашли внутрь низкой пещеры. Пришлось согнуться в три погибели, но внутри было гораздо просторней и, как ни странно, пусто.

Они вопросительно поглядели на учителя, но тот смотрел в одну точку и поднял руку вверх. Всё помещение озарилось светом, и вот тогда Ник увидел.

Каменистая кожа отбрасывала блики, а пасть открылась с шипящим звуком в их сторону.

— Она хоть не ядовитая? — спросил Ганс, вытаскивая меч.

— Кто его знает? — пожал плечами Саймон. — Ну ладно-ладно не ссыте — обслюнявит только немного, да рёбра помнёт. Мочите её, и пойдём дальше.

— А вы?

— А я займу удобное место и буду сторожить выход, чтобы она не сбежала, — он пристроился на камушек и показал приглашающим жестом, мол, начинайте.

Ганс покачал головой, сдерживаясь, чтобы не выругаться и пошёл вперёд. Если честно шкура твари вызывала справедливые опасения — как её вообще разрубать? Крайне неудобный противник.

В место, куда хотел поставить ногу Ганс, неожиданно резко ударил хвост, оставив вмятину в полу. Эта тварь им махала словно кнутом, а на конце висел шипастый каменный круг.

Немножко тебя обслюнявит, серьёзно? Такая если ушатает, то косточки еле потом соберёшь, но они сами полезли во всё это, а значит, надо разгребать.

Неожиданно Ник кое-что вспомнил. Та кошка, что его испугалась, она ведь явно почувствовала страх. Он долго это потом проворачивал в воспоминаниях и пришёл к выводам, что причиной была его реакция на происходящее. Тут не всё так просто…

Что, если он мог повторить это? Правда, тогда он орал как бешеный. Надо вспомнить то самое состояние. Ник показал Гансу остановиться.

— Что такое? — спросил раздражённый голос.

И тогда Ник закричал. Эхо раскидало его завывания по пещерам.

— Ты чего? — развёл руками его спутник.

Саймон сзади кхекнул, но ничего не сказал, а Ник продолжал кричать и вспоминать то состояние, накручивая нервы и внушая себе опасность. Даже сделал несколько шагов вперёд и едва не лишился ноги. Со стороны выглядело крайне странно.

Он постарался абстрагироваться от всего и сконцентрировался на внутренних ощущениях и тогда это произошло. При очередном ударе, царапнувшем ему щеку, змею словно отбросило в сторону. Её тело стало быстро перетекать из линий в клубки, и хвост с шаром закачался из стороны в сторону.

При каждом его шаге голова втягивалась внутрь клубка, пока полностью не скрылась, закрыв её словно ёж под защитой каменного туловища. Сейчас она была в непробиваемом коконе. Ник схватил рукой за хвост и срубил с него опасный наконечник.

У него появилось новое оружие. Это как палица, только без твёрдой рукоятки. Он взмахнул ей и нанёс первый удар по коже. Та заискрилась. Ага, значит, ещё и железную руду содержит. Когда добрался до мяса, тело раскрылось от боли, и голова неожиданно прыгнула на него.

Ник устал кричать и замолчал, вот та и осмелела. Рука угодила поперёк, аккурат в челюсть и не давала ей сомкнуться. Его отбросило на пол вместе с башкой. Обдало тухлятиной и немного известью.

Туловище змеи из-за страшной раны уже не двигалось так бодро. Ник смог свободной рукой вытащить с пояса нож. Рядом прыгал оживший Ганс и пытался просунуть свой меч внутрь, но боялся поранить ему руку. Змея постоянно ворочала башкой из стороны в сторону, протаскивая по полу застрявшую жертву.

Наконец, его товарищ воткнул ей в нёбо клинок и умудрился просунуть внутрь рукоятку. Давление на ладонь ослабло, и Ник вытащил руку, а дальше Ганс запрыгнул ей на голову, чтобы замедлить.

Ник довершил дело ножом, помня, что они пришли только за глазами. Через пять минут всё закончилось, и он встал, осматривая себя. Тело в синяках, рука вся в слюнях и чуть кровила, но кости целы. Жить будет.

Он поворочал её в плечевом суставе, пытаясь понять, сможет ли драться дальше, ребята молчали, но природная говорливость Ганса озвучила повисший в воздухе вопрос.

— Что это, мать его, было? Я чуть не обосрался.

Саймон тоже подошёл к нему и сощурил глаза, внимательно осматривая. Ник видел, как его вставшая на дыбы шерсть постепенно укладывалась назад. Внешне он даже потолстел из-за этого. Как испугавшийся кот.

— Ты можешь контролировать этот крик? Когда у тебя он появился?

Ник не хотел раскрывать свои карты и лихорадочно пытался придумать байку про бабушкины пирожки с мутагеном. На его счастье, снаружи раздались голоса. Разговор оборвался, и все поспешили к выходу.

— Я тебе говорю, тут кто-то кричал, — сказал мощный мужской бас.

— В любом случае они либо мертвы…

Ник выходил последним, и потому ему пришлось отодвинуть задницу Ганса в сторону, чтобы увидеть, кого там принесло. Народу собралось человек пятнадцать.

Все в дорогих доспехах, отделанных змеиной кожей, на головах шлема из лёгкого сплава стали — он такие видел в артефакторных лавках. Цены на них — мама не горюй. Уникальные свойства, прочность и сниженный вес, им придавала закалка в растворе емировой руды.

Мужики как на подбор в дорогущем обмундировании. Не слишком массивные, чтобы можно было протискиваться в проходах, но и не мелкие. Мускулистые руки лежали на рукоятках мечей, но больше всего вопросов вызывали те двое общавшихся.

Они рылись в их рюкзаках. На пол полетел бидон, розжиг и сменное бельё.

— Кого я вижу, — вперёд шагнул покрытый двухдневной щетиной воин с красным плащом за спиной. — Саймон, это твой новый дом? — позади захохотал десяток глоток.

— Смотри, как бы ни стал твоей могилой. Что тут забыл? Охотишься на слизней? — не полез за словом в карман сенсей.

— Какие мы злые. Мы тут, понимаешь ли, на помощь бежали, а он неблагодарный ругается. Нехорошо, Саймон, нехорошо так со старыми друзьями поступать, — поцокал воин в красном плаще, а его второй товарищ продолжал потрошить их рюкзаки, выбрасывая на грязный пол всё, кроме еды. Её он передавал остальным членам отряда.

— Не знал, что ты ещё и вором заделался, — недобро сверкнул глазами сенсей. — Положи, где взял, — стальным голосом приказал он дружку Мясника.

— Ой-ёй, — деланно испуганно заозирался тот, — оё-й, как страшно, а ты случайно не из кры…

— Заткнись, Пол! — неожиданно рявкнул ему командир отряда. — Когда скажу, тогда и будешь открывать рот. Ты закончил там копаться?

— Нет.

— Ну, тогда варежку схлопнул.

Остальные непонимающе посматривали друг на друга, но помалкивали. Авторитет командира непререкаем.

— Предусмотрительно с твоей стороны, Адам, — ответил Саймон, убирая руку с эфеса меча.

— Молодёжь. Совсем не умеют вести себя, — согласился Мясник, при этом его не смущало, что та самая молодёжь грабит на большой дороге без угрызений совести.

Ника выбесила эта ситуация, но он правильно оценивал силы — втроём они никак не сдюжат против такого отряда. Ладно ещё сенсей сдержит этого Мясника, но останутся ведь четырнадцать других бойцов — их просто превратят в фарш. Он сжал кулаки.

— Чего пялишься? — спросил вдруг Адам. — Эй. Саймон, успокой своего щенка, а то он мне дырку в плаще скоро взглядом прожжёт, пхаха, — остальные как массовка тоже заржали.

— Годика через три он и в тебе дырку сделает, — неожиданно заявил учитель.

Ник уставился на него в удивлении, но тот не обращал на них никакого внимания, смотря только на бывшего сослуживца.

— Неужели? Сильное заявление, — он немного задумался. — Только не убивай меня грубо, парень, хочу, чтоб это было аккуратно, понимаешь? Ну, лицо там обожествлённое, чтобы красавицы лили слёзы у моего тела. Я по натуре романтик.

— Не обещаю, но я подумаю, — Ник услышал свой голос лишь после произнесённой фразы и успел одновременно пожалеть и испытать какое-то особое удовольствие, что ответил этому хмырю.

— С другой стороны, если прибить тебя сейчас, то можно «спастись», — с этими словами Мясник достал короткий меч, остальные сделали то же самое. — Зачем оставлять такую угрозу позади? Старик Саймон, насколько я помню, слов на ветер не бросает.

Сенсей развёл руки в стороны, и пространство вокруг всех собравшихся задрожало. Земля вибрировала, а с потолка упало несколько сталактитов.

— Иди, куда шёл, Адам, не буди лиха, — нарастающее давление на стены грозило собравшимся обвалом, тогда и письками мериться не придётся — все погибнут мгновенно под тоннами каменного груза.

Мясник махнул своим людям, чтобы спрятали оружие и сам вложил клинок в ножны.

— Как был ты отбитым куском дерьма, так и остался. Толку, что сбежал от красных плащей, идём, — последнее слово он бросил свите, и они покинули опасное место.

Тренер опустил руки и отряхнулся от каменной крошки, будто не пытался их сейчас угробить, а просто обои тут клеил и вымазался чутка. Чёртов фаталист. У Ника чуть очко до размеров игольного ушка не сжалось, а крысюку хоть бы хны. С этим ведь не шутят — процесс условно контролируемый. Никто не знает, какие слои породы наверху. Сдвинется там что-то не так, и всё.

— Забирайте глаза, — скомандовал он им с Гансом. — Пойдём в другое место.

Они метнулись обратно и аккуратно отсепарировали ножичком зрительный нерв и положили глазики в бидон с мутной жидкостью, отдающей неприятным запахом. Потом собрали разбросанные вещи в рюкзаки и поползли назад.

Весь запас еды украли эти гниды, но Ник преисполнился гордости, что даже Мясник боялся говорить тренеру «крыса» и заблаговременно прервал своего подчинённого. Малый, небось, и не понял до сих пор, что ему жизнь спасли. «Надо будет навсегда исключить из лексикона это слово на всякий случай», — подумал он, пробираясь ползком обратно.

Поход на змей закончился быстро, но вот Жоржику еды достать надо было. Они поплутали примерно час и набрели на гигантскую земляную свинью. Её уши были похожи на кроличьи, и она активно жрала мох со стен, раззявливая полуметровую пасть до состояния прямой линии. Похоже, там особый челюстной механизм.

Не успел Ник задуматься об анатомии диковинного существа, как Саймон изрешетил этот вагон мяса острыми ледяными пулями. Одна из них попала в открытый рот и пробила мозг.

— Берите по ноге и побыстрее, — без настроения произнёс он, посматривая на потолок.

Ник переглянулся с Гансом, и ребята молча приступили к работе. Таким раздражённым они ещё не видели сенсея. Обычно он подтрунивал над ними или вёл себя нейтрально, но сейчас мастер душ был зол. И это чувствовалось даже в воздухе, будто вокруг него штормило яростью.

Сначала мечами, а потом и ножами они отделили одно бедро с копытом, а следом второе.

— Ох, ты ж ё, — согнулся от усилий Ганс, но не стал больше ничего комментировать.

С горем пополам, чуть не умирая от нагрузки, они доплели трофеи до стражников, где им дали в аренду тележку с ездовым вараном. Они сбросили в неё поклажу и завалились сами внутрь с высунутыми языками. Во рту чувствовалась соль от пота.

Нет, после такого захода ему однозначно надо денёк другой отдохнуть. Каждый день так охотится — окочуришься. Саймон сел рядом с возницей и перекидывался с ним новостями, пока ученики приходили в себя.

Блин, обидно как-то, что для него эти монстры, как в носу поковырять. Неужели и Ник сможет достигнуть такого уровня? И почему при столь колоссальной силе учитель возится с ними, а не охотится на более сильных монстров?

— Охотится, — ответил ему Ганс, когда они уже приехали в усадьбу и спустились в подвал, кинув радостно урчащему Жоржику вкусняшку. — Только раз в два-три месяца. Он обычно надолго уходит. Тебе повезло — как раз к твоему появлению вернулся с прошлого похода.

А ведь и правда, вспомнил Ник. Тогда его тоже доставила такая тележка с грузом для питомца. Слизень растворял мясо кислотой, впитывая жижицу животом. На их глазах оно исчезало быстрей, чем, если его кинуть в пруд с пираньями. Чудовищная скорость.

Слизней держали многие жители Андервуда. Дело в том, что это крайне удобно. Мусорный сток находился далеко от домов, и тащить туда тележки, чтобы сбросить отходы вниз как-то накладно. Вот и решили эту проблему своеобразным способом, утилизируя объедки и даже строительный мусор через этих ребят.

Их селили в таких вот погребках, потому что отходы самих слизней благоприятно влияли на почву. Над подземной «будкой» в усадьбе раскинулся небольшой огородик, где выращивался любимый сенсеем овощ — капуста. Да, вы не ослышались, «крысюк» обожал полакомиться кочанчиком другим свеженькой капусты и ни с кем ей не делился.

Эта культура довольно холодостойкая. Ганс рассказывал, что в периоды цветения он задалбывался с её поливкой, ведь это надо делать тёплой водой. Ещё он пропалывал всё это добро и выслушивал постоянное ворчание Саймона.

— Ненавижу капусту, — закончил тогда свой рассказ Ганс.

Ник подумал, что сенсей гений — ведь у него идеальный огородник, который ничего не сожрёт. Так внушить нелюбовь к выращиваемой культуре надо ещё уметь!

Когда остались одни голые кости, они подобрали их и вытащили на поверхность. Нужно было доделывать жуткий забор. Видимо, Саймон решил тут устроить некрополис.

Они закончили с этим и отправились в душ. Когда сидели за столом, Саймон, наконец, задал интересующий всех вопрос.

— Кого ты сожрал, Ник? Не отнекивайся, — предупредил он заранее. — Я уже понял, что ты Жнец, хоть в это и тяжело поверить.

— Ник — Жнеф? — с набитым ртом переспросил Ганс.

— А кто это? — не припоминая, чтобы слышал о таком, задал вопрос Ник.

— Они же давно исчезли? — проглотив кусок, сказал аристократ, поглядывая на тренера. — Это… не знаю даже как объяснить, — задумался он. — Ну, короче это маги, но которые колдуют по-своему, не как все. По легендам их раньше было много, но потом все куда-то исчезли. Никто не понял, что произошло, но они разом ушли из Андервуда и всё, — он снова подцепил вилкой кусок котлеты. — Я вообще думал, что это сказка. Отец, — он немного запнулся, — отец рассказывал, что у них были крепкие тела, физическая сила и… — он хлопнул по столу. — Точно! Твой барьер против магии, — он вылупил глаза и бросил взгляд на Саймона. — Как я мог это упустить?

— Да, только ты забыл, что для этого они жрали монстров, — не прикасаясь к еде, сказал сенсей. — Ещё раз спрашиваю, кого ты съел, Ник?

— Какой-то дракон или ящер, я не в курсе.

— Серьёзно? — поморщился Ганс. — И как он на вкус?

— Я тебя сейчас прибью, — прикрыв глаза и широко раздувая ноздри, сказал Саймон.

Похоже, у того испортился аппетит.

— Я бы тоже не хотел об этом вспоминать, — сказал Ник. — Да и не помню, если честно, у меня будто мозг отключился, а потом проснулся уже неподалёку.

— Ого, — парню хоть бы хны — наяривал за обе щёки. — Если не хотите, я возьму? — спросил он учителя, показывая пальцем на тарелку с промасленными грибочками и тушёными клубнями, очень отдалённо напоминавших картофель и то из-за крахмальной основы. — Спасибо. Ну, так что ты съел? Бедро? Мозги? Ой, блин, простите… — кажется, он это нарочно, видимо, мстил так сенсею за жадность на похвалу. Уголок рта едва заметно приподнялся и увидел это только Ник.

— Сердце.

— Что ещё ты заметил странного? — вздохнув на поддразнивания ученика, спросил Саймон. — Может, какие-то изменения в теле, которых раньше не было?

— Кажется, я теперь невосприимчив к холоду и жаре, — подумав, ответил Ник. — Нет, при перепадах резких всё так же как и было, но потом подстраиваюсь.

— Ясно, — отложил вилку в сторону сенсей. — Думаю, в ближайшее время мы подберём тебе душу посильнее.

— А это правда, что я превзойду того ублюдка через три года?

Саймон чуть качнул головой, уйдя куда-то в свои мысли.

— Вполне возможно, — а потом добавил. — Если приложишь усилия, а не будешь… — он не договорил, глядя на Ганса.

Тот оторвался от трапезы, почувствовав неладное.

— Да стараюсь я, ну, хватит уже.

— Недостаточно, Ганс. Я знаю, что пока не дрючу тебя, ты… Ладно, проехали.

— Да я чокнусь без женщин. Вот ты, Ник, скажи ему, — просяще посмотрел на него смазливый обжора.

Ник неопределённо пожал плечами.

— Предатель, — он отодвинул от себя тарелку и откинулся на стуле, ослабив ремень. — Так значит, будем убивать монстра посильнее. А мы точно готовы?

— Я бы не стал спешить, но для Ника так будет лучше. Да и мне одному уже скучно ходить.

— А я думал, тебе нравится, — сказал Ганс.

— Просто кое-кто долго раскачивается.

Парень сделал вид, что не услышал подкола, поковыряв в ухе пальцем.

Значит, новый поход, да ещё и вглубь пещер. Это обещает быть интересным. Ник не чувствовал себя особенным, никаким Жнецом и не пахло. Да, может внушать страх криком, но что это за способность такая дурацкая? С другой стороны, в этот раз она далась как-то легче. Может, её можно улучшать? Надо будет протестировать.

Теперь у него хотя бы появились перспективы и надежда поступить в Академию. Лишний Жнец для престижа им не помешает, но надо развить побольше способностей и поглотить максимум душ до поступления. А пока они условились никому не говорить, про дар Ника — это грозило большой опасностью. Могли ведь и не дать вырасти новому «супергерою».

На следующий день, хорошенько потренировавшись, Ник отправился в город, прихватив с собой всю сумму своих сбережений. Тысяча восемьсот экоинов крупным номиналом лежали сейчас в рюкзаке. За их сохранность он не переживал — полиция во внутреннем городе работала как часы.

Любому тупорылому грабителю мгновенно снесут голову без всяких разбирательств.

Закон в этом плане был строг и всем остальным расам дали ясно понять, что здесь не шутят с насилием. Свою преступность оставляйте в хлеву, где живёте, а у нас всё чистенько и культурно.

Первым делом Ник прибарахлился в оружейной. Там были сносные мечи, способные разрубать даже каменных змей. В прошлый раз он понял — с этим лучше не шутить. Если он хочет убивать монстров в одиночку, значит, должен знать, что пробьёт их кожу.

Кузнец предложил на выбор три коротких меча с разными свойствами: один отливал синим цветом и на него не действовала магия оледенения, другой с желтоватым оттенком стали впитывал в себя свет в течение дня, а вечером при желании владельца мог его отдавать, служа эдаким факелом — очень удобная вещь в дальних походах.

— А есть такой же, но только нож? — спросил он у кузнеца.

Тот почесал лысину и посмотрел на стол, заваленный вещами.

— Если надо, могу сделать на заказ, но будет дороже, — сказал он.

— Сколько?

— Двести экоинов, — безжалостно резал словами продавец.

Чёрт, пока дороговато, подумал Ник. Третий меч способен был выдерживать напор огненной магии и отдавал маленькой толикой красноты. Ник так поразмыслил, что сталь сама по себе может выдержать каменную и ледяную магию — ничего страшного. А вот меч, способный не нагреться в случае лобовой огненной атаки, самое то.

Если на него будет направлена раскалённая струя, то Ник выдержит благодаря антимагическому щиту, но рукоятка меча расплавится и, возможно, сам клинок деформируется, поменяв атомную структуру при нагревании. А терять оружие в таком противостоянии ох как не хочется.

— Беру, — ответил он, кивая на красного красавца.

— Тысяча сто.

Скрепя сердцем, он отдал бабло и, добавив полтинник, взял ещё и ножны.

На оружии не стоит экономить — оно ещё сто раз окупится и спасёт ему задницу. Дальше был визит к артефактору. Проблема с ночным зрением требовала решения.

В лавке был широкий выбор самых разнообразных очков ночного видения: от линз-присосок, что давали полный обзор, в том числе и с боков, до массивных «сварочных» агрегатов. Некоторые из них были похожи на маску для дайвинга — такие варианты его не устраивали. Да и по цене сильно кусались — их лучше использовать для преодоления водных сифонов.

Ник подобрал симпатичный вариант в медной оправе и с кожаными ремешками. Не бог весть что, но для начала сойдёт. Его не совсем устраивало, что их нельзя мгновенно надеть. Ведь враг не будет ждать, пока ты там просрёшься и подготовишься. Но для простеньких набегов самое то.

— Четыреста.

Он чуть не застонал.

Да блин. Какие же они хапуги, но Ник понимал, что в основе такой работы лежат минералы жизни, а те сами по себе как бы дорогие. Так что молчал в тряпочку и мысленно плакал над утекающей сквозь пальцы денежкой.

— Не подскажете, где тут ближайшая аптека? — спросил он, забирая артефакт.

— Через пару кварталов налево, — смахивая монеты со стола, ответил продавец.

Ник попрощался и вышел на улицу. На руках у него осталось триста экоинов, и затариться он хотел в первую очередь лекарствами. Охотясь один, ты не только убиватор, но и сам себе лекарь. Если сломают ногу, то нести раненого авантюриста будет некому.

Заведение нашлось довольно быстро. Почему он не пошёл к Миле? Ответ прост — ассортимент. Во внутреннем городе было самый лучший товар, соответственно, он найдёт здесь всё что угодно его неспокойной душонке.

— Мне нужны обезболивающие, мази для сращения костей и что-то против кровотечений, — этим «что-то» оказался бинт с квадратиком специального сбора трав и раскрошенной емировой рудой.

Он взял их два, металлическую баночку с мазью и пузырьки в форме пипеток из того же материала. Всё это было в наборе авантюриста, как его ещё все называли. Аптека могла не предоставлять такие футляры простому населению и лекарства тогда стоили дешевле. Первооткрывателям приходилось часто сражаться и крайне неудобно в стычках терять спасительные ништяки.

За всё это добро он вывалил двести экоинов и почувствовал себя бомжом. Девяносто монет он потратил на набор метательных ножей из… Он бы сказал из пластилина, но ему грех жаловаться — урвал шесть штук по уценке. Их, правда, требовалось немного почистить и заточить — заржавели. Это на случай, если встретит летающую или ползающую по потолку тварь. Надо же их как-то доставать?

Ножи метать он умел. Благо на это было восемнадцать лет буйного детства без обременительного присмотра родителей.

Теперь Ник неплохо запакован на походы в двух-трёх часовой зоне от ворот. Отлично.

В кармане тоскливо звенела десятка. Второй меч продавать не стал — пусть будет на всякий случай. Для тренировок сойдёт.

Недаром говорят, что амуниция это две трети авантюриста. Эти ребята сшибали огромные, по городским меркам, бабки и, соответственно, снаряга стоила своих вложений. Но было в этой фразе и доля лукавства. Всё же опытный боец особенно, такой как Саймон, мог убить монстра и зубочисткой. Так что тут спорно.

Ник вернулся домой и похвастался обновкой перед ребятами. Ганс завистливо бросил взгляд на его меч и, кажется, о чём-то задумался. Саймон одобряюще кивнул. Его-то меч, поди, стоил тысяч пятьдесят, как бы не больше, потому он его так редко оголял.

Через два дня Ник встал рано, собрал провиант, необходимые артефакты и отправился в свою первую одиночную вылазку на монстров.

Перед выходом он предупредил ребят, насколько уходит и в какую сторону, чтобы знали, где его искать. Ганс чуть ли не за голову схватился и порывался идти с ним, но Ник уговорил его не делать глупостей. К тому же вся соль была именно в таком преодолении трудностей.

Он хотел себя проверить, сможет ли драться с мелочёвкой, используя полученные навыки. Проблема его спутника была в том, что он боялся действовать. Ну, или что-то тормозило его. Например, женщины и недостаток хорошего снаряжения.

Странно, что Ганс за полгода обучения так и не собрал достойную амуницию. Неужели все деньги уходили на баб? Как-то не верится даже. С Саймоном-то ясно — он выплачивал «пенсии» родственникам когда-то убитых им жертв. В общем, независимо от хотелок сожителей, Ник будет действовать по-своему.

До ворот добрался за час быстрым шагом. Один стражник его узнал и поздоровался, а потом Ник услышал за спиной удивлённое перешёптывание. Похоже, его записали в разряд психов. Ну и хрен с ними. Забираться глубоко он не намеревался.

Сегодняшняя цель в наборе душ. Заданий в аптеке на этих монстров не было, потому что их активно поставляли оптом слабые отряды авантюристов. Так что поход проводился больше в целях собственной прокачки, нежели для получения прибыли.

От Саймона он выведал, что зубастые черви любят селиться к западу от ворот и есть много колоний километрах в пятнадцати отсюда. Эта дорога не шла вглубь, а по касательной вдоль города, просто туда не было отдельного входа.

К тому же по пути ему точно встретится одна перевалочная база авантюристов с загоном для варанов. Оттуда груз на телегах везли в город, а обратно уже провиант и всяческие покупки. Здесь отбывали службу в основном ещё салаги.

Такие базы были и на отдалении от Андевруда, но там уже служили матёрые ребята. Из пещер с червями как раз и появились те самые вормлинги. Люди тогда не знали о влиянии «излучения» на генофонд. Потому на таких базах теперь держали кубы с емировой рудой.

Иногда ради добычи всякие тёмные личности пытались нападать организованной толпой, но им редко удавалось достичь успеха. Плохая экипировка, мало навыков и физических сил, а также доминация противника в магии не позволяли так просто захватить базу даже с новобранцами.

Черви были безопасней крыс, потому что не стайные монстры. Ник топал по тускло освещённому гирляндой коридору, и держал ухо востро. Очки надел сразу, решив не испытывать судьбу, и какой же кайф было видеть каждый тёмный уголок. Он тут же вспомнил те жуткие времена, когда пробирался на сотни километров отсюда без какой-либо толики света.

Всё-таки магический прогресс — сила. Проблема Андервуда была ещё и в недостатках нужных материалов, что добывались только на поверхности. Поэтому развитие шло несколько в ином направлении, но сейчас Ник активно искал, чтобы такого полезного перетащить из прошлой жизни в эту.

Не для того, чтобы улучшить кому-то существование, а чтобы самому добиться своих целей побыстрее. Он хотел наверх, и он туда выйдет, чего бы это ни стоило.

Первый враг выполз на дорогу из расщелины и, очевидно, спешил по своим важным червячным делам, не подозревая о намерениях одинокого человека. А зря. Ник перешёл на бег и, даже не сбрасывая рюкзака, вошёл в контакт с тварью. Она была размером с обожравшегося на детском утреннике питона.

Похоже, в пещерах его юмор становится чернее, чем в Андервуде. Удар ногой в кольчатое розовое тело и червяк остановился, приподняв башку в сторону обидчика. Чтобы спровоцировать противника, Ник ткнул в тело мечом, и только тогда этот тупица догадался на него напасть.

Интеллектом они не обладали, ведь у них не было мозга в привычном нам понимании. Взамен имелся большой нервный ствол по аналогии с позвоночником, тянущийся вдоль всего тела. Не факт, что они вообще чувствовали боль — в этом их и преимущество, и недостаток. Сколько не режь, пока не уничтожишь башку, эта тварь будет жить, и никакой души не впитаешь.

В открытом круглом рте зияло несколько пролётов зубов направленных внутрь как у щуки — если туда попадёт рука, то просто так не вытащишь.

Но эти твари скорее падальщики и травоядные, чем активные хищники, поэтому Ник сделал пяток другой шагов и со всего размаху влепил мечом прямо посередине рта. Тварь распополамило и туша задёргалась в рефлекторных конвульсиях на короткий срок и потом застыла.

Слабый комочек магической энергии лизнул его теплом и осел на стенках внутреннего сосуда. Отлично. Голова грохнулась на землю. То, что это тело загородит проход остальным жителям, Ник не беспокоился — скоро здесь всё заполонят слизни.

Люди их не убивали не только из-за полезных свойств, но и ещё потому, что они не давали душ. Жрать их тоже нельзя, а химическая промышленность не так хорошо развита, чтобы разбирать их на части. Хотя Ник был уверен, что перспективы в этом направлении огромные.

Он пошёл дальше искать новых жертв и вскоре набрёл на каменный карман с десятком таких гавриков. Как раз то, что ему нужно. Главное — сделать всё аккуратно и не подставляться.

Он повесил рюкзак за торчащий металлический штырь — какой-то человек уже давно вбил его сюда для очевидно тех же целей. В артефакторных очках Ник отлично видел монстров и приступил к крестовому походу за их жалкими душонками.

Он пошёл вдоль стены и воспользовался медлительностью червей. Эта пещера привлекала их своим соляным составом. Со стороны казалось, что твари сошли с ума и сосут камни, но они просто восполняли недостаток хлорида натрия. Ну а Ник восполнял недостаток душ — всё справедливо.

Одного за другим он выкосил всю эту братию — ничего страшного, скоро на их место приползут новые. Черви, как и гигантские крысы в подземельях были сродни неистребимым сорнякам — сколько их ни убей, придут «родственники». Найдут ходы и отложат личинок или своё крысиное потомство. Спасала только емирова руда.

Ник закончил здесь и пошёл дальше. По плану хотел минимум штук тридцать убить, а там, как пойдёт. Проблема только найти побольше заселённых углублений, а то ведь он не один такой умник. Вскоре эти слова подтвердились встречей с группой из трёх человек подозрительно бандитского вида.

Ник кивнул им и пошёл дальше, слушая, как чавкают удары меча, и сплёвывается тёмно-бурая жижа. Ребят интересовал такой сегмент червя как поясок. По сравнению с остальными кольцами он был самым большим ровным участком, а сверху и снизу как гармошка крепились кольчатые перетяжки. Из-за того, что черви гермафродиты они откладывали яйца как раз в этом месте.

Ник слышал, что у крысолюдов и Крайних они пользуется спросом, но он скорее ногу свою сожрёт, чем попробует эту дрянь на вкус.

Следующие два часа было пусто, и он уже подумывал идти назад, как нашёл, то что искал.

Правда, это был скорее коридор, чем полноценная комната, но здесь пролегала полоса миграции крупных беспозвоночных. Повезло найти столь проходное место. Чтобы рюкзак не мешал, он его оставил позади на входе. За его сохранность Ник не боялся — спрятал за сталагмит.

Коридор был метра полтора шириной и особо не разгуляешься. Улучшенное зрение позволило увидеть, что «раскол» тянется далеко вдаль и на протяжении всего этого пространства из дырок по бокам стен вползали и выползали зубастые червячеллы, продолжая свой подземный ход в тех местах, где человек до них не дотянется.

Кажется, у америкосов была такая игра, где надо бить молотком по вылезающей из отверстий мышке. Вот так и он, шёл всё дальше и дальше, прислушиваясь, чуть нагнувшись — ползёт ли эта гадость или всё тихо.

Иногда он промахивался и попадал по туловищу, а червяк скользил вперёд, но по большей части дело шло успешно. Он насчитал в общей сложности тридцать семь убитых монстров и, устав, потопал назад. На сегодня, пожалуй, хватит.

Ник глянул на часы и присвистнул — не заметил, как прошло целых семь часов! В желудке заурчало. Он вышел из прохода и, достав из рюкзака перекус, отправился той же дорогой, что и шёл сюда. Незачем испытывать судьбу.

Всего у него теперь восемьдесят три души. Если так подумать внушительная цифра, но кто сказал, что на блокировку одного заклинания тратится лишь одна душа? У Ника был план на всякий пожарный накопить пять сотен и попросить тренера испытать на нём различный арсенал заклинаний.

Почему так много? А вдруг там на блокировку сотня вообще нужна будет? Не хотелось бы окачуриться из-за своей глупости. Плюс не надо забывать, что многие монстры тоже умеют колдовать. Та же ледяная склолпендра чего стоит.

В этом и заключался план — набрать для массовости слабых душ, а потом уже приступать к более опасным противникам. Так он сможет постепенно в одиночку углубляться в подземелье и становится сильней.

Ещё одной проблемой была невозможность понять, сколько точно у него осталось этих самых душ. Тут всё сложно. Саймон сказал, способность видеть сосуд появляется только при его наполнении свыше половины. Ганс, например, ещё не видел свой — сенсей сообщал ему об успехах. Сейчас там пятнадцать процентов.

Для обедневшего аристократа весьма неплохо. Только вот у Ника там до сих пор ноль, но с этим он ещё разберётся. Начало положено.

Те же самые парни всё ещё паковали свою яичную гадость, но на этот раз один из них посчитал нужным встать поперёк дороги, и как типичное быдло раззявить полубеззубый рот в усмешке.

Ник долго думать не стал и без разговоров вмазал ему прямым ударом в подбородок, повалив на землю, а потом достал меч, когда к нему выбежали оставшиеся двое.

— К колонизаторам захотели? — спокойно спросил он их, демонстрируя дорогое оружие и свои намерения не церемониться с этими отбросами.

Они поколебались секунду и опустили длинные, изогнутые полукругом разделочные ножи больше похожие на серпы.

— Всё в порядке? — спросил лежащий на полу мужик, будто не он первым проявил агрессию.

Ник давно уже прохавал поведение таких гнилых людишек — сразу становятся шёлковыми, стоит показать клыки.

— У меня да, сам как?

— Да я вот, — сглотнул клоун с кровоточащей губой, — думал спросить… чего кидаешься? Я ж ничего не сделал. Только не горячись, — его брови высоко приподнялись, а глаза бегали то на своих парней, то на него.

Ник не стал ничего отвечать и просто переступил через него, оставив троицу позади. Пещеры близ Андервуда были опасны не монстрами, здесь главный враг — человек. Слизни быстро уничтожали улики, так что сюда не многие рисковали приходить, даже в составе группы. Ведь пещерных гопников могло быть в разы больше.

Только он об этом подумал, как сквозь него пробился шар пламени и тысячами искр растворился в воздухе. Бл***. У кого-то из тех бомжей был кристалл емировой руды! Сзади послышался топот. Ник сбросил с себя в лужу загоревшийся рюкзак и пнул его, чтобы тот перекатился по воде и потух.

Ремешки на очках чуть поплавились, но выдержали — всё-таки из качественного материала, а вот металл нагрелся, и чтобы не повредить собственную кожу, пришлось снять их и отбросить в сторону. Часть одежды оплавилась — другая, возле головы продолжала полыхать.

Он мог бы потушить всё, но тогда пришлось бы падать в лужу, а эти придурки только и ждали от него подобного поведения, чтобы навалиться скопом и истыкать ножами.

Вместо этого он резко повернулся назад, вынул меч и, полыхая, как вылезший из ада чёрт, побежал на них. Это настолько сбило их с толку, что ему не составило труда колющим ударом вогнать в грудь первому бандиту огнеупорный меч. Удивлённый добытчик яиц посмотрел вниз и упал на колени.

Ник уже занимался другим. Слабое сопротивление «серпом» и отрубленная рука отправилась на сырой пол, а коридоры подхватили эхом истошный крик. Всё это прекратилось вторым ударом в висок. Аккуратная черепная чашечка с мозгом шмякнулась в грязь.

— Да кто ты такой? — заорал ему последний оставшийся в живых, трясущимися руками выставив вперёд нож.

Дискуссии не получилось, и как бы ни пытался его разжалобить тот самый дурак, что затеял эту стычку — его пришлось убить. Они видели антимагический щит, да и вообще первыми напали. Тут никакой жалости не должно быть.

После этого Ник подбежал к луже и погасил огонь на куртке. На секундочку новой куртке, которую он купил за свои кровные, заработанные в походах деньги.

Вот же твари. В таком виде назад не пойдёшь. Ему через город топать до усадьбы. Узнать, сколько потрачено душ, он не мог, но заклинание не было таким уж сильным. Одну-две, скорее всего.

Самым противным было отдирать пригоревшую к коже ткань, её расплавившаяся основа выщипывала волосы из груди как восковые полоски.

— Ауч, аяяй, — наконец он избавился от налипшей пакости и, стоя голый по пояс, тоскливо заозирался.

Придётся брать одежду с трупов. По меньшей мере верхнюю. Он с омерзением снял наименее забрызганную кровью куртку и, поморщившись, надел на голое тела. Холод его не беспокоил из-за способности Жнеца, но торс прикрыть надо. Так что рубашку и остальное он не взял.

Емировой руды у того, кто стрелял, практически не осталось — с полноготка, но Ник всё равно её забрал — хоть какая-то компенсация за причинённый ущерб. Ножи и прочий металлический хлам он спрятал в расщелину подальше от случайных взглядов, остальное съедят товарищи слизни и зубастые черви, с любопытством выглядывавшие из пещеры.

Вот такой вот круговорот: сначала ты добывал еду, а потом сам ей стал.

Рюкзак, слава богу, не сгорел, но вот новенькие очки чуть пострадали — сверху одно стекло закоптилось чутка. Сходил, блин, набить душ.

Ник с раздражением потопал назад. Придётся доставать заначку. Наметилась одна проблемка — сам-то он может быть не прожигаемый, но вот одежда ему нужна с такими же свойствами, а стоила она серьёзных денег.

Стража за это время сменилась и это хорошо — прошлая могла заметить, что одет он по-другому. Нечасто здесь путники расхаживают. Один из мужиков, проводив его взглядом, цыкнул, мол, совсем обнаглела мелюзга.

Дома над ним, конечно, поржали, но отнеслись с пониманием. Он с наслаждением обмылся, перекусил и лёг спать.

Как проснулся на пещерном потолке светила ещё жёлтая гирлянда, значит ещё день. Ник вышел на улицу и к нему подошёл чуть вспотевший Саймон.

— Разминайся, и на площадку ко мне.

Эти слова разом его разбудили, и он мигом справил мыльно-рыльные дела и отправился на пробежку. Одежду временно взял у Ганса. Спустя где-то два с лишним месяца, его величество тренер удостоил Ника вниманием. Такое пропускать нельзя, потому он ускорился и разогнал кровоток.

Ганс уже оттарабанил своё и устало сидел, высунув язык. Надо же — его и будить не стали. Начали тренировку вот так.

Описание всего боя можно уместить в одно слово — бесславный. Тут уж ничего не поделаешь, но прогресс определённо был. Ник смог даже пару раз огрызнуться, но в обоих случаях в реальном бою это стоило бы ему руки.

Когда спаррингуешься с противником гораздо сильнее себя или вообще что угодно делаешь, то думать начинаешь по-другому и значительно быстрей. Так и в этот раз — один такой поединок вытащил на поверхность множество косяков в технике и прежде всего в мышлении.

— На сегодня всё, — Ник вздохнул с облегчением и вышел из тренировочной арены, вымотал его Саймон знатно.

Руки, ноги и голова побаливали от тумаков ножнами. И этого человека он собирался убивать? Да тот даже в пьяном виде покрошит его в капусту — настолько велика была разница в силе. И это не удручало, а скорее наоборот говорило Нику, что он сейчас в правильном месте.

После уборки в доме Ник поспешил в обменник, прихватив десять кристаллов. За них он выручил три тысячи семьсот экоинов в пяти разных местах, чтобы не привлекать чересчур внимания. Потратил на это уйму времени, но так спокойней.

Ему требовался опытный кожевенник и желательно артефактор. Спустя час он нашёл такого и сделал заказ на новую куртку, штаны и обувь. Пояс достался бесплатно — в комплект ко всему снаряжению. Вкусненький бонус.

С него сняли мерки, и за всё он отдал тысячу двести экоинов. Сказали приходить через три недели. Ник почесал репу, вздохнул и купил себе в другом месте дешёвые шмотки. Пока будет ждать, придётся ходить в них.

Как бы он ни хотел закрывать глаза на проблему с деньгами, но надо было что-то придумать — они поступали в слишком маленьком количестве.

Даже в одиночку он не сможет выполнять аптечные заказы, ведь по пути назад придётся тащить большой груз.

Сейчас до него дошло, что Саймон намеренно ничего не носил, потому что по сути был их охраной. А значит, задание надо будет брать на мелкие части, такие как глаза, язык или внутренние органы, но таких чертовски мало.

В одиночку Ник может только увеличивать запас душ. Следовательно, его задача сделать так, чтобы их немногочисленные вылазки втроём приносили больше дохода. А как это провернуть? Правильно, увеличить грузоподъёмность команды.

— Я хочу купить ездового варана, — сказал он торговцу на ящерном рынке и вывалил на прилавок полторы тысячи экоинов.

— Ты купил варана? — спросил его сенсей, почёсывая шерсть на щеках, сейчас он валялся на диванчике в халате и трусах.

— Ага.

— И где он?

— Я снял место в стойле, у нас некуда его поселить, — ответил Ник, прислонившись к дверному косяку.

— Ты слышал Ганс, да?

— Что такое? — Ник отошёл в сторону, пропуская товарища в комнату Саймона.

— Ник купил варана.

— Откуда у тебя столько денег? — удивился парень.

— На червяках заработал, — ответил он.

— Понятно, — в комнате повисла тишина, но Ганс продолжил. — Значит, ты такой гулял по городу и подумал — почему бы мне не купить варана? Достал пару тыщ и поехал на нём?

— Это значит, что вы два ленивых куска говна должны мне ноги целовать. Теперь мы больше заказов будем брать, и не придётся всё на себе тащить. Как тебе такое?

— И сколько в день ты тратишь на его содержание? — спросил Саймон.

— Пять экоинов.

С учётом того, что на один можно было нажраться от пуза взрослому человеку, это была существенная сумма и её нужно было тратить, иначе скотиняка подохнет.

В общем, его энтузиазм пока не разделяли, но Ник знал, что стоит им получить первые бабки, как без ездового животного они уже не будут охотиться. Поэтому следующие два дня он предвкушал новый поход.

Всё было как обычно — они подметали дворовую территорию, оттирали каждое пятнышко внутри и снаружи, таскали песок на арену и поливали огород сенсея. Также раз в неделю нужно было пополнять запасы кладовой, поэтому они с Гансом сгоняли в город и затарились жрачкой.

Надо сказать, что денег у Ника не осталось к моменту похода и больше двух дней ждать он не мог. Дома лежали спрятанными семь зелёных камней и тратить он их не собирался — это неприкосновенный запас.

В общем, время пролетело быстро, и подошёл день Икс. Учитель с неохотой оторвал задницу от дивана и отправился с ними к смотрителю ящеров. Их провели внутрь огромной насыпи, служившей местом отдыха варанов.

Внутри были оборудованы отдельные норы под каждую особь. Между собой они вели себя неагрессивно, почти как лошади, но для безопасности их всё же селили по отдельности. По сути, это были норы с решётчатой клеткой, чтобы земноводные не устроили внутри бардак.

Пока они шли по коридору, на них пялились десятки глаз, временами раздавалось краткое «пссс» и Ник видел высунувшийся наружу язык. Они так «дегустируют» воздух, проще говоря, обнюхивают новых постояльцев.

Внутри дежурили мальчишки-вормлинги: приносили еду, убирали дерьмо, счищали грязь с чешуи, меняли емирову руду и в целом заботились о качестве жизни чешуйчатого транспорта.

Решётка в одну из камер открылась и компания вошла внутрь.

— Знакомьтесь, это Принц, — Ник похлопал варана по спине.

— А чего он… — неопределённо помахал рукой Ганс.

— Такой разноцветный? — уточник Ник, рассматривая своё приобретение.

— И мелкий, — цыкнул Саймон, обходя зверюшку по кругу и толкая ногой, словно проверял уровень давления в шинах.

Размером Принц действительно не блистал, но потому и цена за него низкая. Если сравнивать стандартных варанов, то он был как неказистый «жук» в автобусном парке.

— Он ещё молодой, — ответил Ник, — а разноцветный из-за дефекта наследственности. Продавец сказал для его эволюции нужно больше емировой руды, потому так дешево отдал — никто не хочет возиться.

— И ты как сердобольный решил помочь парню, да? — закончил обход Саймон, засунув руки в карманы. — Замечательно. Я не сомневался, что ты гений, но зачем нам слабый варан, если ты собрался больше зарабатывать?

— А кто сказал, что он слабый? — Ник успел опробовать Принца, поэтому не сомневался — новый питомец не подведёт. — Хочешь, прокатитсь сам, — предложил он тренеру.

Мальчишка-вормлинг притащил седло, поводья и два крепления для грузовых отсеков по бокам. Туда можно было складировать добычу и привязывать верёвками. Они вышли из стойла, и Саймон одним прыжком вскочил на невысокого Принца, уселся как на лошади и взял в руки поводья.

— Идём, — на удивление он знал, как обращаться со зверюгой, да и Принц что-то такое почувствовал в сенсее, что сразу стал беспрекословно слушаться.

А вот Нику пришлось потратить часов пять, прежде чем тот позволил себя оседлать. Предатель. Хотя с чего это он вдруг сомневаться начал в Саймоне? У того же ведь огромный боевой опыт и, скорее всего, не одна многодневная вылазка в составе экспедиций.

Время от времени Андервуд на шару отправлял самых опытных бойцов за разведданными. Одну из таких групп Ник и встретил, когда наткнулся на оазис. Точнее, их останки. Составление карт — важная штука для мегаполиса, но не единственная цель. Емирова руда лишней не бывает, а растущая цивилизация всё больше и больше нуждалась в этом ресурсе.

Принц без какого-либо труда довёз Саймона до поста стражников. Ник с Гансом шли пешком. В перспективе эту зверушку можно было вырастить и улучшить. Он ему сразу приглянулся, а внутренняя чуйка подсказывала, что разноцветная раскраска — это не дефект.

Чешуя варана вразнобой была красная, жёлтая, чёрная, белая, зелёная и синяя. Действительно, как какой-то принц в мире ящериц, хоть Ник и понимал, что кличка дана скорее с издёвкой.

Заказ на ингредиенты взяли заранее. Этим на удивление занялся вечно отлынивающий Саймон. Они так подумали, что чересчур редких монстров не стоит валить — им нужен ходовой хорошо оплачиваемый товар, причём от таких тварей, что держатся группами.

Выгодней завалить стаю, распотрошить и погрузить всё на Принца, а не шлындать от пещеры к пещере. К тому же неизвестно, насколько варан вынослив — в первый раз лучше не рисковать и облегчить ему задачу. Нужно присмотреться друг к другу.

Сейчас ящер важно топал позади и время от времени высовывал язык для проверки обстановки. Так как жизнь транспорта нужно было охранять, они с Гансом были как громоотвод для первой атаки и шли впереди. Дальше, если что, Саймон их прикроет.

По крайней мере, Ник надеялся на это, потому что его начали разбирать смутные сомнения — тренер, похоже, кайфовал оттого, что не приходится топать на своих двух и довольно жмурился, поглядывая на них словно на челядь.

Засранец крысиный. Кстати, по поводу них. Это по меньшей мере странно, но именно он взял заказ на крысиные усы. И не в аптеке, а в одной строительной компании, что использовала этот материал для укрепления построек. «Прутья» крайне сложно было сломать. Они напоминали толстые немного гнущиеся куски нейлона. Своеобразный полимер животного происхождения в мире, где ничего о них не знают.

Гигантские крысы жили стаями и агрессивны к любым вторженцам. Если колония огромная, то они в состоянии прогнать сильных чужаков, путём колоссальных жертв «личного состава». Как правило, на них отправляли хорошо вооружённые отряды из сильных магов и воинов в качестве поддержки.

Саймон же посчитал, что трёх человек будет достаточно, ведь тогда не придётся ни с кем делиться. Что ж справедливо, но, как всегда, отбито до невозможности. Однако это того стоило — ведь один прутик оценивался в пять экоинов и не сказать, чтоб весил много. Просто их неудобно нести в руках.

Куда сворачивать им тоже подсказывал Саймон — он в здешних местах отлично ориентировался. К тому же, с его слов, узнал одну злачную кладку, где они нагреют карман. О ней ему рассказал вчера старый приятель в баре. Парочку авантюристов в тех местах загрызла крысиная стая.

Иногда такое бывает — монстры часто меняют территорию обитания, особенно стайные. Ведь им надо добывать пропитание, плюс крысы крайне плодовиты. Есть, конечно, оседлые виды и они защищают свои владения от таких вот «тараканов»-перебежчиков, но не всегда успешно.

В общем, через три часа Принц вдруг остановился и стал чаще щупать пространство раздвоенным языком. Ник услышал отдалённый писк, словно зверьки находились под одеялом. Помимо этого, в воздухе стали улавливаться смрадные нотки — для этого не обязательно обладать развитым обонянием.

— Чего стоим? — задал вопрос Саймон, устраиваясь поудобней. — Идём.

— Может, ты слезешь, а Принца оставим здесь? — предложил Ник, сомневаясь, что им стоит отправляться с ездовым животным в логово многочисленных монстров.

— И что ты предлагаешь, бросить его здесь? Да его так верней прибьют. Нет, этот парень пойдёт с нами, да, дружок? — он легонько похлопал разноцветного варана по чешуе, и тот чуть оттолкнулся передними лапам вверх. — Ха-ха, отлично, бегом, подпалим им хвосты.

Ник уже пожалел, что согласился на эту авантюру. Прирученные вараны сами по себе неагрессивны и привыкли получать еду из рук человека. Для этого их культивировали несколько поколений. В случае опасности они не паниковали, но и сопротивление оказывали крайне слабо. Это цена исключения из естественного отбора.

Туннель расширялся с каждым шагом. Похоже, тут действительно большое логово. На запахи он старался не обращать внимания. Они с Гансом оголили мечи и были настороже, прислушиваясь к усиливающемуся шуршанию.

Приближение первой «охраны» они встретили достойно. Крысы размером со взрослую собаку выбежали на них с яростным писком, но погибли меньше чем за минуту. Всё-таки сталь сильнее клыков.

Ещё до похода они договорились, что разделкой займутся только после истребления всей стаи. Да, некоторых могут сожрать слизни, но такова плата за массовость. Придётся немного поделиться с падальщиками.

Варан перешагнул через два трупа, и они пошли дальше. О присутствии чужаков уже знали. К ним теперь поспешила пятёрка самых больших самцов ростом с молодого медведя. Они были мускулистыми, не как те первые со свисающими от недоедания боками. Против людей заслали элиту и вот тут начались сложности.

Коридор был достаточно широкий — метров пять, но, это как раз и минус. Твари могли нападать всем скопом, а они с Гансом ограничены в манёвренности, к тому же без щитов. Если бы не инстинкт самосохранения, то монстры могли бы пожертвовать одним-двумя товарищами и просто завалить их мясом.

В такие минуты Ник благодарил провидение, что у противника не было развитого интеллекта. Их обходили с боков по двое, а пятый рискнул пойти напролом, стремглав прыгнув на защитников мини-каравана. Однако башку ему прострелила в полёте ледяная стрела и крыса шлёпнулась на землю и несколько раз перекатилась через себя.

Саймон не спал.

После этого у грызунов возникло секундное замешательство и подозрения в правильности своих действий, но было поздно. Они с Гансом чуть ли не синхронно прыгнули с боков каждый на своего монстра и проделали брешь в их строю. Две другие крысы в шоке застыли от такого исхода.

Ник срезал своей особи когтистую лапу и, чуть прогнав меч по дуге, всем телом воткнул клинок в шею грозному с виду крысюку. Тот забился в судорогах пронзительно пища. Считай, уже мёртв, поэтому следующей целью стала другая крыса, пятившаяся и сворачивающая нос в гармошку. Так она показывала жёлтые острые зубы, но после ледяной сколопендры Ника уже мало чем можно было впечатлить.

Ганс шуганул её с левой стороны, а Ник как раз оббегал справа и распорол острым мечом подставившееся брюхо. Тварь не сразу поняла, что её распотрошили, но вскоре почти все кишки у неё оказались снаружи, и она упала прямо возле логова своих сородичей. Последняя крыса проявила находчивость и сбежала под шумок.

Когда они зашли внутрь, то первым впечатлением был шок — в стае было порядка пятидесяти представителей. Грызуны сбились в комок и выставили вперёд самых сильных и самых бесполезных, которых не жалко пустить на мясо.

Стая была ослабшая, исхудавшая, но злая. Если честно, Ник не хотел покидать проход, потому что внутри пещеры их могли окружить, а так они в состоянии держать оборону. К ним стали активнее принюхиваться и первый ряд, вдруг осмелев, двинулся с места. Видимо, поняли, что в гостях лишь жалкие три человека и безобидный варан. Еда сама пришла к ним в лапы.

Ник раздумывал над тем, что если они побегут, то будет ещё хуже. Сейчас главная задача, не пропустить поток себе за спины. Иначе фиаско. Но у них ещё был план «Б» — крик Жнеца. Он мог выиграть им время.

Всë началось минуты через две. Первые особи накинулись на них с Гансом и получили отпор. То тут, то там горели красные глаза, и капала с клыков слюна в предвкушении человечьего мяска.

Ганс в отличие от учителя пока не мог использовать магию, так что наравне с Ником сражался на передовой. Возможно, это было ошибкой не выдать ему один из семи кусков емировой руды, но Саймон строго настрого запретил им использовать магические приёмы. Они должны быть в состоянии убить любую тварь руками.

В общем, старый крыс не признавал чит-кодов, будь он неладен.

Под ногами уже валялись три поверженные твари. Сложность была в том, что они ложными наскоками вынуждали отгонять себя с краёв и мечники тратили усилия на оборону, показывая, что контролируют фланги. Саймон же сидел себе спокойно на ящере и смотрел за ходом сражения.

Гад, мог бы и помочь.

Неожиданно Ганса сбили с ног сразу две обнаглевшие крысы, и он перекатился через себя, ослабив защиту. Туда тут же ломанулся поток ожидавших своей очереди укусить. Пять особей прорвалось им в тыл, прямо за спину Принцу.

В воздухе ещё больше запахло железом — это сенсей пустил в ход ледяную магию и отстреливал залётных. Что там творилось за спиной Ник, к сожалению, не представлял, потому что не мог безнаказанно обернуться.

Ещё одна душа полетела к нему, и вот когда на Ганса снова набросилось несколько тел, он поскользнулся на крови той самой крысы, что потеряла свои кишки, и упал. Ник краем глаза увидел, что тот успел сгруппироваться. Молодец — недаром он его тренировал.

Хотел было уже использовать крик, чтобы спасти товарища от разъярённых гигантских крыс, как неожиданно на шерстистую троицу молниеносно налетел варан и одним движением схватил жертву за голову. Хрустнули позвонки, а Принц мотнул из стороны в сторону шеей и выбросил труп.

Раздалось шипение, и стая дала дёру от передовой на несколько шагов назад. Даже те, что атаковали Ника, вдруг шуганулись обратно. Ганс снова встал в стойку, а позади послышался последний магический выстрел. Похоже, сенсей спрыгнул с варана и занялся прикрытием тыла.

— Ну что вы тут, без меня никак? — спросил Саймон, выходя к ним на передовую.

— Я уж было подумал, ты заснул, — сказал ему Ник.

— Хорошие ученики дали бы своему учителю выспаться, — цокнул языком сенсей. — А Принц-то с характером, — добавил он улыбаясь.

Разноцветный ящер будто только и ждал команды на истребление шерстяного воинства. Вообще, сдержанность Саймона объяснялась его желанием отдать все эти души подопечным. Ведь какой толк тогда с боевой школой? Они должны сами набивать свои шишки.

— Заканчивайте, — скомандовал он и встал на входе, чтобы ни одна тварь не избежала истребления.

В общем, Принца крысы побаивались, поэтому Ганс с Ником держались возле него, как пехота рядом с танком. Началась тупая бойня — варан оказался шустрым, и они еле поспевали за молниеносными движениями земноводного чудика.

Они загоняли в угол по пять-шесть крыс и расправлялись с ними, пока те думали, что делать с Принцем. Он ломал им ноги страшными ударами хвоста, не давая скрыться. А дальше уже Ганс и Ник расправлялись с недобитками.

Выход был настолько завален трупами, что обитатели пещеры не знали, кто здесь страшнее: ухмыляющийся Саймон или вдруг сошедшая с ума ящерица. Писк стоял оглушительный. Некоторые пытались лезть на потолок и падали оттуда, снова вставали и мельтешили в этой смертоносной тюрьме.

Выжечь всю кодлу они не могли — ведь тогда оплавились бы усы, потому учитель использовал лёд. Штук десять крыс он приморозил на месте, сковав их лапы коварной ловушкой.

Вообще, довольно жуткое зрелище от побоища, но если представить на секундочку, что это воинство грызунов безжалостно убивало людей и разоряло колонии, то по большому счёту насрать.

Единственное, что они не могли тронуть — это оазисы с чрезмерным содержанием емировой руды. Её концентрация отпугивала подземных тварей. Именно по этой причине Андервуд не разорили смертоносные монстры, а не потому, что люди такие сильные. Их защищал минерал жизни.

Когда бой закончился, Принц открыл пасть и издал победный шип и…смех?

— Флю-флю-флю, — с довольной обмазанной в крови рожей трясся варан.

Да он такой же отмороженный, как и они!

У каждой крысы по четыре усика. Убили они сорок семь штук, считая тех, что были в проходе — их отважно побежал защищать Принц, не давая падальщикам раньше времени растворить тела.

Если честно, все трое перманентно находили в ах… удивлении. Боевой, мать его, варан! Кому расскажешь, не поверят. Они срезали усы у основания и относили к порогу. Саймон ушёл помогать их четвероногому товарищу, и вскоре они вернулись вместе, как закадычные друзья.

Ник ощутил лёгкий укол ревности — не ожидал он, что сенсей так легко ладит с животными. А ведь вначале не хотел его брать с собой! Он был похож на того батю, что сопротивляется покупке кота, а потом возится с ним больше всех.

Принцу разрешили перекусить мяском, но не обжираться, пока презренные человеки собирали добычу. В общей сложности вышло сто восемьдесят восемь усов. В переводе на бабки им должны заплатить девятьсот сорок экоинов, что в три раза больше любой их вылазки.

Они стояли возле кучи с добычей и смотрели на неё, каждый гоняя те же самые мысли. Они могли озолотиться.

— Ну что, поняли, о чём я говорил? — сказал первым Ник. — С этой ходки вычитайте сто пятьдесят монет на содержание Принца, остальное делим на троих.

— Нет, — сказал сенсей, — это вдвоём вы будете делить между собой — мои пятьдесят процентов, так уж и быть.

— Это с какого перепугу? — поднял брови Ник.

— А с такого, мой неоперившийся Жнец, что вы под моей охраной и, вообще-то, мои ученики.

— Да, только ты целыми днями валяешься на диване, — вставил вдруг Ганс, осмелевший от перспектив разбогатеть. — Так и скажи, что не хочешь делиться.

Саймон потёр подбородок и без обиняков сказал.

— В целом, да.

— Вот так, даже ничего придумывать не будешь?

Учитель пожал плечами.

— Мне деньги нужны.

— Они всем тут нужны.

Сенсей прав — без него был риск потерять всё. Вот только Ник увидит в нём что-то хорошее, как на тебе сразу. Меркантильный крысохер.

— Не хотите, можете вдвоём шляться по пещерам, но потом не жалуйтесь, что Принца сожрут или вас прибьют красные плащи.

С последним сложно спорить. Саймон обеспечивал им крышу от любой человеческой угрозы. Всё-таки с прошлым так легко не расстанешься, даже если избавился от него в собственной голове. Окружение обязательно будет тебе напоминать, кто ты такой.

— Хорошо, но с одним условием, — сказал скрепя сердце Ник, — мы будем ходить на вылазки чаще. Нефиг валяться.

Таким образом, у них и деньги быстрее скопятся и души. Всяко лучше, чем бегать за червями. Сегодня ему добавилось пятнадцать душ низшего качества. Их магический «вес» был в разы больше червей и как говорил один знакомый ему эскимос: «Моя довольна, моя хотеть ещё».

Саймон сморщился. Природная лень боролась с генетической жадностью, и в этой схватке победитель непредсказуем.

— Так, для общего понимания, — он облизнул губы и сощурился, — мы не можем просто так завалить людей заказами. Даже этот мне пришлось выбивать и то по знакомству. Вы двое умников думаете, что всё так легко — как бы не так. Не вы единственные, кто охотится группами.

Вот оно что, подумал Ник. Понятно — предложение не может превысить спрос. Иначе товары люто подешевеют.

— А на крыс большая очередь? — спросил его Ник и получил в ответ смешок. — Ясно, — блин, только он подумал, что ухватил бога за бороду, как опять возникло новое препятствие. — И как лучше сделать?

— Ну, я могу раз в месяц брать заказ на крыс, может, два. Старые связи не поднять, так что тут надо искать новых заказчиков. В любом случае нечего мять сиськи, грузите.

Они разделили кучу на две и связали их как пучки с хворостом. Потом пристроили в пазы для ноши и двинулись обратно. Саймон снова ехал верхом, а они шли впереди налегке. Кайф. Всё, что им оставалось теперь — это защищать повозку. Пусть груз не такой большой, но не мешается. Длина одного усика примерно полметра-метр, в зависимости от размеров крысы.

Они также прихватили с собой около дюжины хвостов для кормления Жоржика. Пусть немного подрастёт. Слизни могли увеличиваться бесконечно — в этом секрет их выживаемости. Когда пищи нет, они переваривают постепенно сами себя. Это называется аутофагия.

Жоржик по местным меркам мелкий и кормить его предложил Ник. У него вдруг возникла мысль, что они могут использовать кислоту питомца в походах. Например, при разделке больших монстров или как подстраховку против обвала, узкого прохода — да мало ли?

Эти существа не любили потреблять неорганику — она им ничего не давала, а силы тратились, но люди смогли найти на их теле определённые точки, нажимая на которые можно было включать кислотный поток или, наоборот, выключать, регулируя железу как кран — так и строили те самые многоэтажки-сталогнаты.

В общем, Принц был загружен и они вышли из проёма, в крысиную нору, где уже столпились падальщики. Они разбежались в стороны, и как только группа людей отошла метров на десять, сразу рванули внутрь.

Крысиные шкуры тоже были востребованным товаром, но не таким дорогим — ради него не хотелось возиться. В больших отрядах этим, как правило, занимались ремесленники, а весь процесс поставлен на поток. Конкурировать с мощными гильдиями было бесполезно. Они делали всё быстрее и чётче за счёт количества людей.

Через четыре часа компания уже сдавала груз заказчику и получала свои денежки. А вот тут и основной бонус их немногочисленности — им с Гансом досталось почти по двести экоинов. Это в пять раз больше обычного! Так что грех жаловаться. Пока те несчастные работяги получали гроши, они втроём рубили нехилые такие бабки.

Настроение сразу пошло вверх. Компания поехала домой. Отвезли хвосты, а потом Ник вернул Принца обратно в «общежитие» для ящеров.

— Ну что дружище, спасибо тебе за сегодня, — ему было больно смотреть, как тот упёрся башкой в клетку и провожал его немигающим взглядом.

Чёрт. Ник вернулся домой и, пока никто не разбежался, поставил вопрос ребром.

— Принца надо держать у себя.

— Зачем? — сказал уже принявший душ полукровка-крысолюд, его шерсть, вытертая полотенцем, чуть топорщилась в стороны.

Ник знал, что всю эту лирику про тоскливый взгляд и прочее Саймон не разделит, поэтому ударил по больному.

— Ну, смотри — мы отдаём за его содержание целых сто пятьдесят экоинов — разве не проще забрать эти деньги себе и кормить его мясом монстров?

— А нору ты ему из удобрений построишь? — нахмурился тренер, а вот Гансу, похоже, было пофиг — он мысленно уже был где-то далеко, очевидно, в чьей-то женской кроватке.

Они долго обсуждали плюсы и минусы такого сожительства, пока не пришли к общему соглашению. Принца поселят в усадьбе, но для его ухода кто-то нужен. Они с Гансом не могли больше разрываться между уборкой, поливкой огорода и прочими бытовыми штуками. Им нужна служанка.

При этих словах взгляд Ганса стал осознанным.

— Чего уши навострил? Служанка, а не шлюха, ты понял Ганс?

— Может, лучше пацана какого нанять?

— На постоянное жительство? — с сомнением спросил Саймон. — Никакие родители не отпустят, да и детский сад мне тут не нужен.

— Есть у меня одна мысль, — сказал, задумавшись, Ник, вспомнив кое о чём. — Насчёт кандидатуры не беспокойтесь — я этим займусь. А вы думайте, как выкопать яму нужной глубины.

— Тут земляной слой всего полтора метра, мы же на окраине, — развёл руками сенсей. — Придётся плавить каменную породу.

И они все подумали об одном и том же.

— Жоржик!!!

Спустившись в подвал, троица столпилась вокруг мелкого слизня и чуть ли не с «рулеткой» начала измерять его габариты.

— Плохо дело.

— Ага.

— Ему нужно жрать как ни в себя.

— Да.

— Придётся запрячь Принца на это дело и работать вхолостую, — сказал, поглаживая подбородок Ганс.

— Зачем? — ответил Ник. — Мы можем брать слизня с собой.

Саймон щёлкнул пальцами.

— Шаришь, голова, — и потрепал его по волосам.

Все трое вышли на поверхность и закрыли подвал.

— Дней через пять отправимся снова, я пока поищу заказы, а вы ройте нору.

— Я за служанкой ухожу, так что…

— Да вы охренели? — развёл руками Ганс, намылившийся выгулять свой пистон. — И чо мне одному копать?

Они переглянулись с Саймоном и снова посмотрели на аристо.

— Как бы…

— … не наши проблемы.

— Ну, замечательно, — его смазливое лицо стало похоже на детское, когда он скорчился от недовольства.

— Да найми копарей, что ты паришься? — хлопнув его по плечу, сказал Ник и пошёл к себе в комнату.

Там он переоделся и отправился в город, прихватив сотню экоинов на всякий пожарный. Спать пока не хотелось, так что он решил сразу закрыть проблему со служанкой и сконцентрироваться на других вещах.

Если дела пойдут в гору, то им, действительно, некогда будет заниматься подобной чепухой. Нужны люди, которым можно делегировать часть обязанностей, но такие, которым ты мог довериться. Всё-таки работа слугой дело скользкое. Им не нужно было, чтобы сор выносился из избы, а если каждый раз убивать проштрафившийся персонал, то поползут слухи и тогда они вообще никого не наймут.

Вот так простая смена места жительства Принца привела в движение целую махину событий. Но дело уже было не в жилье для разноцветного варана, а в открывшихся возможностях для всей компании. У Ника появилось странное чувство, что всё предприятие будто двинулось с мёртвой точки. Впервые интересы всех троих так удачно совпали, что они согласились сотрудничать.

Одного Ник не мог понять — почему сенсей сам не организовал такой вот поход на варанах? Ведь его сил хватит «пылесосить» и более сильных монстров. С другой стороны… Он вдруг вспомнил, как реагируют окружающие на учителя, и, кажется, понял — с ним просто никто не хочет связываться. Иногда он, мягко говоря, был слишком категоричен и гнул свою линию даже в ущерб делу, будто из упрямства.

К тому же он крайне несдержан в отношении оскорблений в свою сторону. Одно случайное слово, сказанное сгоряча, могло привести к катастрофе, а эта маниакальная любовь к чистоте тоже кого угодно сведёт с ума.

Прибавьте лень и нежелание кому-либо подчиняться, в том числе установленным правилам, и получите гремучую смесь по имени Саймон.

Да уж. Ганс тоже не то чтобы блистал умом, чтобы руководить движухой. Он был хорошим исполнителем, но что касается инициативы и построению планов наперёд — тут всё печально. К тому же возникало ощущение, что у него мысли были направлены в другое русло. Он будто был с ними и даже участвовал во всех безобразиях, но не полностью.

И навряд ли тут одни девушки замешаны. Он, конечно, фанат женских прелестей, но из ума не выжил и местами показывал смекалку. Опять же в качестве исполнителя.

Придётся всем процессом рулить Нику. Возможно, именно эта школа и станет тем местом, откуда он начнёт собирать единомышленников. Ему нужны компетентные люди и сильные бойцы — в составе маленькой группы никак не выйти на поверхность.

Он зашёл в трущобы и направился в четвёртый сталогнат, который в детстве, да и сейчас тоже все называли Гнездом. Всë из-за дурной славы чрезмерного количества убийств — оттуда постояльцев сбрасывали чаще всего. Как птенцов из гнезда. Только тут не случалось чуда, а наутро дворники привычно убирали швабрами кровавый омлет.

На проходной ему радостно помахали рукой сопливые мальчуганы.

— Привет, мужики, — сказал он им и достал из кармана вкусных гостинцев, что специально прихватил из дома. — Кира дома?

— Привет, Ник, где пропадал?

— Круто, спасибо!

— Как раз скоро с работы должна возвращаться, подожди её на «спуске».

Они отвечали вразнобой, всем было лет по двенадцать-тринадцать. Уже подросли — скоро начнут зарабатывать бегунками или, если повезёт, устроятся подмастерьями. Глядя на чумазые малолетние лица, Ник обещал себе, что не допустит их попадания на улицу. Теперь у него есть деньги, а значит, он может что-то решать.

С этой троицей он познакомился давно. Хорошие ребята, добрые — нечего им делать на улице. Раньше они были у него на побегушках, да и выручали по мелочи. У всех были неполные семьи, и Ник был знаком с их матерями — они частенько давали ему приют, когда он прятался от врагов.

В общем, не то чтобы они были не разлей вода. Просто он не давал их в обиду, ну и ребята отплачивали добром. Друг у него был один — Шмидт. Теперь это звено исчезло, а именно он был связующим элементом всей компании. Когда парня не стало, Ник больше не возвращался в Гнездо. Здесь всё напоминало об умершем друге.

«Спуск» — это широченная лестница, по которой из промзоны возвращались рабочие и неспешно топали вверх. Она тянулась на несколько сотен ступенек к спальному району с многоэтажками.

Как-то Шмидт придумал скатиться вниз внутри телеги — решил взять его на слабо. Само собой, «транспорт» они стырили у зазевавшегося бакалейщика во время закрытия лавки. Наделали же они тогда шороху, с улыбкой вспоминал Ник.

«Как сейчас помню эти бесконечные ряды ступенек, мы трясёмся внутри, как говно в проруби, и орём: „Дорогу! Дорогу!“, а уставшие работяги шарахаются в стороны. Их ещё много под вечер, все матерятся, а нам хоть бы хны — ржём, весело. Телегу в итоге разбили, сами чудом уцелели — хорошо полиция не поймала».

Ник не заметил, как остался один ждать Киру. Эта девчонка постоянно на них орала, но почему-то всегда прикрывала и таскалась следом. Он знал, что ей нравился Шмидт. Эти двое были единственными людьми, что относились к нему искренне, без потребительства.

Всё-таки ни один человек не может обходиться без дружеской теплоты — в те времена она не дала ему сойти с ума. Ник был уверен, что эти двое будут отличной супружеской парой, но судьба распорядилась по-другому.

Он встал со ступенек, когда увидел её издалека. Девушка шла, держась за перила, и смотрела себе под ноги. В левой руке она несла набитую продуктами тяжёлую корзину. Он поспешил ей навстречу.

На голове у неё красовалась зелёная косынка. Ник заметил, что волосы девушка состригла налысо. Она и раньше так делала, чтобы помогать больной матери. Чем длиннее они отрастали, тем больше отваливали скупщики.

Наконец, они поравнялись, но та так устала, что даже не подняла на него взгляд и хотела обойти.

— Кира, — окликнул он её.

— Ник? Ник! — она положила корзину на ступеньку и радостно обняла его. — Ник, ты жив.

— Привет, — улыбнулся он. — Да что со мной будет?

— Я всё знаю про твой займ — почему ты не пришёл ко мне? Мы бы придумали, как тебе помочь.

Она отпрянула от него и стала внимательно рассматривать.

— Ну, Шмидт тогда… — он хотел сказать, что Шмидт уже был мёртв, и он боялся взглянуть ей в глаза — ведь обещал вытащить парня из беды, но потерпел неудачу. — В общем, вам незачем было замарываться — я был конченным…

Завершить фразу ему не дала хлёсткая пощёчина.

— Не говори так, — глаза девушки заблестели от гнева. — Ты этим оскорбляешь память о его дружбе. Ник, почему ты не доверился нам?

Ну, не говорить же глупой девчонке, что Глок бы выставил их на счётчик? Зачем страдать всем, когда деньги занимал он по своей инициативе и делить за это ответственность не собирался. Он мужчина, а значит, отвечает за свои поступки сам.

— Прости, что не пришёл на похороны, давай помогу, — он взял в руку корзину, и они пошли наверх.

Кира успокоилась и быстро вытерла промокшие от чувств глаза тыльной стороной ладони. Ник заметил, что их внутренняя часть была красной от постоянного контакта с хитином. Женщины, как правило, работали с обрезками этого материала, и перчаток им не выдавали на фабриках.

— Когда ты пропал, я так и знала, что что-то такое выкинешь, — ответила она на его короткий рассказ о путешествии по пещерам. — Ты не должен разбрасываться своей жизнью, Ник.

— Да знаю, знаю, — вот так всегда, любит она драматизировать и читать нотации, наверное, считает себя ужасно взрослой, но переубеждать её он никогда не станет — зачем миру ещё один скептик? Пусть для равновесия будет вредный и самоуверенный романтик. — Как твоя мама? — спросил он, чтобы перевести стрелки.

Взгляд Киры помрачнел. За это время она немного осунулась, цвет лица стал желтоватого оттенка, щёки впали, а под глазами обозначились тёмные круги недосыпа.

— Плохо, — ответила она, и Ник ощутил укол стыда за то, что думал всё это время только о себе — ведь он мог помочь ей, — кашель усилился, за ней сейчас присматривает старшая сестра. Она тоже не работает по здоровью — инвалид. Так и живём втроём бабьим царством, а ты где сейчас поселился?

— Кстати, об этом, — сказал он и вытер пот со лба, когда они, наконец, поднялись к подножию сталогната. — Я не просто так к тебе заглянул. Нужно поговорить, но сначала идём к твоей маме, у меня есть для неё подарок.

Тётя Элла всегда помогала ему, то едой, то ночлегом — настал момент, когда он тоже отплатит добром. Они поднялись на тридцать пятый этаж и вошли в арендуемую комнату. В ней было бедно, но чисто — почти ничего не изменилось с его последнего визита. Каменный стол, приклеенные к стене шкафчики, плита для готовки — кухня святая святых тёты Эллы. Но там было пусто.

Он услышал её кряхтенье в соседней комнате.

— Мама, угадай какие у нас гости? — вошла первой Кира, а следом Ник.

— Никки, — он подошёл к постели больной лысой женщины и нагнулся, чтобы обнять её.

— Тётя Элла, здравствуйте.

— Куда же ты пропал? Мы думали, умер. Как хорошо, что ты жив, — она жестом попросила его сесть рядом и пока Кира суетилась с напитками и раскладывала скромные покупки по ящичкам, он вкратце и без ужасных подробностей рассказал старой женщине свою историю — хватит с неё переживаний.

— Так, тёть Элла, вы только не волнуйтесь, мы вас мигом вылечим. Давайте так — закройте глаза. У меня для вас сюрприз.

— Ох, не люблю я ваши сюрпризы, Шмидт всё ими сыпал, бедняжка — также говорил: «теть Элла, а вам сюрприз». Хороший был мальчик.

— Так, не думайте о плохом, — он заставил себя и её поменять предмет разговора, прислушиваясь, как на кухне всхлипнула Кира.

— Всё-всё жду, — вокруг её старческого рта собрались морщинки и Ник, незаметно вынул из-за пазухи кусок емировой руды, что таскал на случай ранения.

Тётя Элла была гордой женщиной и никогда бы ему не позволила истратить на себя такую большую сумму, но ему было плевать. На хороших людей не жалко. Он прикоснулся рукой ко лбу больной, одновременно держа минерал жизни.

— Только не открывайте глаза раньше времени.

Комната потихоньку озарилась зелёным светом, камень быстро таял у него в руке, отдавая живительную энергию больной. Сначала исчезла напряжённая морщина с её лба, потом отрывистые короткие вздохи сменились на спокойное глубокое дыхание. Ударная доза лечения исправила даже цвет её кожи на здоровый розоватый оттенок. Пересохшие искусанные губы наполнились «влагой» и излечились, красные пятна на руках ушли.

Воздействие было настолько мощным, что больная заснула. Кристалл последней крошкой растворился в его руке и лишь тогда он увидел, что всё это время Кира стояла в дверях и смотрела на него, поджав нижнюю губу.

Они встретились взглядом, Ник приложил палец ко рту и показал знаком, что им лучше выйти.

— Что бы ты ни попросил, я согласна, — сказала она на балконе и, перегнувшись через перила так, чтобы он её не видел, заплакала.

— Ничего не попрошу — это подарок, — ответил он ей, — но если работа на фабрике не держит — иди ко мне, деньгами не обижу. Чёрная полоса закончилась, — добавил он, — теперь всё будет хорошо.

Ник не стал дожидаться пробуждения тёти Эллы и, договорившись о первом рабочем дне с бывшей подругой детства, отсыпал ей двадцать экоинов в счёт аванса. Это не такие большие деньги, но для начала ей хватит.

Он отлично понимал девушку. Не каждый день к тебе приходит подземный Санта Клаус и решает твои проблемы по щелчку пальцев. Ему было не жалко потраченного — преданные люди всегда важней. А бабки он ещё заработает.

И чтобы не откладывать в долгий ящик проблему с пацанами, он отправился искать ремесленников, что возьмут легендарную троицу на поруки. Было бы неплохо иметь в будущем связи с опытными ремесленниками, а ещё лучше — вырастить собственных.

Звонкая монета решает все вопросы, но даже так он условился с кузнецом, кожевенником и плотником, что те лишь присмотрятся к его ребятам и дадут шанс. А если будут отлынивать, то он сам сказал гнать их взашей. Незачем отнимать у уважаемых людей время.

— Обещаем Ник…

— Мы тебя не подведём.

— Да.

Он пожал руку каждому парнишке, глядя в светящиеся от воодушевления лица, и, наконец, пошёл домой. Впереди их ждут годы упорного труда, но оно того стоит. Это был билет в жизнь без трущоб, в правильную жизнь. Ник дал себе слово заглядывать к ним время от времени и следить за их прогрессом.

Сегодняшний день был богат на события, и он, как скинул с себя одежду в комнате, тут же вырубился, стоило коснуться головой подушки.

Разбудил его звук женских окриков на улице. Ник разлепил глаза, ничего не понимая и, шатаясь, натянул на себя кое-как штаны. Выйдя на порог, он увидел сидящего на ступеньках Саймона и тоже опустился рядом с ним.

— Что тут происходит? — спросил он тренера.

— Закат мужского братства, — вздохнул покрытый шерстью полукровка-крысолюд.

Во дворе суетилось пять рабочих с лопатами. Копали нору для Принца. Лишнюю землю на тачанке вывозили за периметр. Рядом со стройной, подтянутой Кирой, стоял, облокотившись о черенок лопаты, Ганс.

Пытался завязать разговор со строгой девушкой. Одета она была в рабочий серый комбинезон, на голове привычная зелёная косынка, на ногах простые коричневые ботинки.

— И давно он возле неё трётся? — спросил Ник.

— С самого утра. Ганс, — подозвал его тренер, махнув рукой.

Выражение лица ловеласа из благостно-дружелюбного сменилось на кирпично-унылое. Всю лёгкость, как ветром сдуло.

— Ты не рад увидеть любимого сенсея? — спросил его Саймон, сощурив один глаз.

— Безумно рад, — пробубнил смазливый парнишка.

— Ну, тогда вот тебе задание — сегодня сопроводишь Ника. Поубиваете червячков — заодно поработаете без меня, а то привыкли, что я ваши задницы прикрываю. Ник-то ладно, уже давно один ходит, а ты всё лясы точишь.

— Так, эти души мне ничего не дают, — возразил Ганс. — Смысл мне убивать червей?

— Давай, иди, собирайся, — отмахнулся от него Саймон. — Рабочие скоро доберутся до каменной породы, а нам нужно накормить Жоржика до отвала. Берите его с собой.

Ник отправился снаряжаться. По пути перекусил на скорую руку варёными яйцами и остановился, макая мякиш булки в жирную сковородку, на которой готовили вкуснейшую отбивную. Тренировку проводить не стали, как и разминку и вот так сразу отправились за Принцем в стойло ящеров.

Жоржика в рюкзаке за спиной нёс Ганс. Слизень был размером с низкорослую дворнягу. Ребята не боялись, что он расплавит ткань, потому что «зверёк» был приручен выделять кислоту на уровне рефлексов и самостоятельно никогда не посмеет это сделать — только по приказу. Настолько люди их сумели приручить.

Очень важно было следить за такой домашней живностью, потому что слизни легко помирали, стоит про них забыть. Ну а выключенные инстинкты самосохранения не позволяли им сбегать с подвалов. Жестоко скажите вы, но в первое время эти ребята разрушили немало домов, прорывая туннели под фундаментом. Нужно было ограничить их активность, вот и придумали алхимики какую-то химическую добавку, что при разовом использовании «перепрошивала» им мозг.

Ник вывел Принца наружу, и варан позволил себя оседлать. Жоржик отправился в «грузовой» отсек справа, а Ганс сел на второе место позади. По команде разноцветная амфибия двинулась в сторону ворот к выходу из Андервуда.

Они бодренько добрались до нужной точки и дальше тоже продолжили верхом. Всё-таки зона с червями считалась относительно безопасной, и Ник успел её достаточно облазить, чтобы понимать, где им нужно будет слезть, а где по-быстренькому проскочить.

Для кормления Жоржика подойдёт именно комната с большим количеством червей. Ну и желательно без лишних глаз. Принц и так привлекал внимание своим необычным окрасом. Охранники точно их запомнили.

Скоро он нашёл такое помещение, и они спешились. Ганс остался с вараном и Жоржиком, а Ник шустро зачистил комнату, уничтожив пару десятков ленивых червяков.

— Заноси, — окликнул он Ганса.

Следом за ним внутрь протиснулась морда Принца, но тот, расширив ноздри, помотал ей в отвращении и быстро отпрянул назад. Видимо, это не то мясо, что ему по душе. Привереда.

А вот слизень, как только вылез из рюкзака и получил команду «хвать-хвать», тут же с урчанием набросился на приготовленное пиршество. Кислота вовсю растворяла кольчатые тела, а Ник с тоской наблюдал, как пропадает куча материалов. Всё-таки у пещер своя жизнь и даже люди в такой экосистеме пока не могли обрабатывать хотя бы двадцать процентов от того, что убивают.

Это похоже на неосвоенный дикий запад, когда из вагонов поезда просто так стреляли бизонов. Ведь их и так навалом. Потенциал обработки туш огромный, но никто этим не занимался всерьёз, ведь проще убить нового монстра, да и проблема с падальщиками накладывала свой отпечаток.

Поэтому всегда забирали лишь самое ценное и уходили. Логистика не позволяла делать по-другому.

Жоржик потратил на комнату около двадцати минут и к концу трапезы уже не влезал в рюкзак, расширившись на размерах примерно на метр. Они закинули его на Принца и снова отправились в путь. Неподалёку была ещё одна выемка.

Там Ник тоже похозяйничал мечом. Он чувствовал слабенькое тепло душ, втекающих в него. Крысы были чуть сильней, но ему сейчас любой монстр за счастье. Нужно заполнять внешний слой сосуда.

Он уже сбился со счёта, сколько их накопилось. Около двух сотен. Ганс сказал, что как только пропадёт «тепло», то это знак — сосуд перестанет впитывать в себя данные души, и прогресс остановится. Поэтому его спутник даже не рассматривал червей в качестве «прокачки».

В результате Жоржик разросся до двух с половиной метров, и даже Принц вынужден был присесть, чтобы эта жижа забралась на него. Ребята верёвками закрепили обжору и отправились домой.

— Значит, Кира твоя знакомая? — Ганс озвучил вертевшийся на языке вопрос.

— Что-то вроде того, — неопределённо ответил Ник. — Мы дружили в детстве.

— До смерти Шмидта? — спросил неунимающийся спутник.

— Ты и про это знаешь, — хмыкнул он. — Тогда зачем спрашиваешь?

— Просто ты такой из себя весь холодный. Прям крутыш, но есть где-то там неравнодушное сердечко, — лыбился Ганс, явно дурачась.

— Вот скажи, ты идиот?

— Но ты же не бросил друга? Ладно тебе, всё с тобой ясно, — махнул рукой Ганс. — Я тебя тоже не брошу, будь уверен, — он положил Нику ладонь на плечо, тот брезгливо смахнул её.

— Давай без дешёвого пафоса, и я не люблю вспоминать про Шмидта — это не твоё дело, ясно?

— Ну, тогда хоть про Киру расскажи. Что девчонка любит?

— Ты не в её вкусе, — Ник не стал дарить ему надежду, скептически окинув взглядом аристо.

— Это мы ещё посмотрим, так что — поможешь?

— Ты сам не понимаешь, во что ввязываешься, — покачал головой Ник.

— Я в долгу не останусь, — смешно поиграл бровями Ганс.

— Ты можешь хоть секунду не думать о бабах? — улыбнулся Ник.

— Я уже узнал, где она живёт, — с горящими глазами ответил парень, пропустив мимо ушей его замечание.

Многоэтажки хоть и густо населены, но не любят чужаков и каким-то образом сразу их вычисляют. Как красные муравьи палят чёрных. Ник хотел было предупредить товарища не соваться туда одному, но посмотрел в это восторженно-предвкушающее лицо и решил не вмешиваться. Иногда человеку нужен хороший урок жизни.

— Завтра приглашу её на свидание.

Оставшуюся часть пути Ник слушал влажные фантазии товарища вполуха, а сам больше думал над словами сенсея. Тот обещал ему поход на сильного монстра, но такое предприятие требовало хорошей подготовки обоих учеников.

Кира разгрузит их в бытовом плане и возьмёт на себя обязанности по дому, а значит, освободившееся время они должны употребить на тренировки и зарабатывание бабла. У них появились теперь новые статьи расходов.

Странно, но Саймон не был против, что в его доме стало неожиданно шумно. Ник переживал о вредном характере тренера, но он даже намёка на жалобу не озвучил.

Сенсей обещал отыскать им побольше заказов, пока они в поте лица будут тренироваться.

Когда вернулись с Жоржиком обратно, узнали, что работы почти закончены.

— Вовремя мы да? — сказал Ганс и как бы невзначай попытался коснуться плечом Киры, но та сделала едва заметный манёвр и избалованный женским вниманием аристократ чуть не споткнулся.

— Что с тобой, ты устал? — широко раскрыв глаза, спросила она.

Ник спрятал улыбку в кулак и прошёл внутрь дома. Они отсутствовали часов шесть и за это время хорошенько так проголодались. На кухне вкусно пахло мясным супчиком. Давненько он не ел такого. Всё всухомятку по-мужски перебивались. Живот тут же требовательно заурчал.

— Голоден? — спросила вошедшая позади Кира.

— Как сто кабанов, — ответил он и схватил ближайщий к нему стул.

Девушка усадила его за стол, а сама взяла тарелку и половник. Дверь сзади скрипнула, и на кухню вошёл Ганс.

— О, и мне тоже, пожалуйста, — потирая ладошки, уселся он.

Есть особое удовольствие в том, когда за тобой ухаживает женщина. Эти маленькие моменты заботы обычно и составляют счастливый узор семейной жизни. Еда как-то сразу вкуснее становится и в доме уютней.

От тарелки шёл пар, он поблагодарил девушку и с наслаждением расправился с блюдом, попросив добавки. Кира выполнила просьбу и вышла на улицу распоряжаться рабочими. Она оказалась ещё и строгим прорабом.

День как-то быстро прошёл сам собой в заботах. Нора была почти готова — оставалось только расширить её. Трудяги по просьбе Саймона приготовили дверцы, открывающиеся в обе стороны. Такие обычно ставились в салунах Дикого Запада. Пендельтюр, вроде бы называются.

Тренер не настаивал на строгом содержании Принца, и ему претило вешать замок, ограничивая свободу питомца.

В течение следующих двух дней они с Гансом продолжили процедуру «кормления» Жоржика, нагоняя ему жирок и нужные элементы для создания кислоты. Это позволило расширить нору до приемлемых размеров.

Под вечер Ганс вызывался провожать Киру, но та не давала ему и шанса, держа оборону. Аристократа это только больше распаляло. Ник боялся, как бы этот чисто спортивный интерес не перерос в манию.

Его товарищ легко увлекался и также легко бросал избранниц, получая желаемое.

Кира хорошо вписалась в коллектив и покорила всех своей расторопностью. Она вкусно готовила и содержала дом в чистоте, а когда они заселили Принца, то и про скотину не забывала. Даже Жоржику доставались объедки со стола. Обычно им в падлу было спускаться в подвал, но девушка не забывала и про слизня.

Саймон сказал, что оторвёт Гансу башку, если тот обидит служанку. В общем, в их повседневной жизни значительно добавилось уюта.

Принц был рад новому дому и в первое время лазил везде, где только можно, изучая территорию. Он даже выходил за пределы усадьбы и часто возвращался, держа в зубах какую-то дрянь, и тащил её внутрь норы. Вскоре там было полно хлама вроде старых костей, выброшенных тряпок и прочего строительного мусора.

Ничего из этого он не позволял забирать, яростно охраняя свой террариум. Кира пыталась бороться с этим бардаком, но, в конце концов, плюнула на это и сосредоточилась на кормёжке варана и держала в чистоте седло, сумки и прочее обмундирование для походов.

Обычно ящерицы крайне ленивые создания, но Принц был гиперактивным и чуть что пулей вылетал из своего убежища, стоит кому-то приблизиться к воротам. В этом плане он был похож на сторожевого пса, ревностно охранявшего покой хозяев. Ему нравилось получать внимание, и Ник ничуть не пожалел, что вытащил его из той затхлой дыры.

Саймон раздобыл им несколько вкусных контрактов, и на пятый день они собрались втроём, взяли с собой пару комплектов сменного белья, еды и прочие припасы на пару дней и двинулись в туннели с ночёвкой. Путь предстоял неблизкий.

Им нужны были перья и кости пещерного крикуна. Странный заказ. Насколько Ник раньше слышал, летающих тварей близ Андервуда не было. Летучие мыши не в счёт — это обычная фауна. Однако обширная библиотека монстров Саймона подсказывала, что они могут знатно так разжиться баблом. Ведь он как-то проходил мимо одной пещеры, где этих монстров было навалом.

Единственный минус — далеко идти.

— А ты не думал составить карту? — спросил у тренера Ник. — За неё бы дорого дали.

— Не, — сказал Саймон, — то, что я там видел, пусть лучше останется здесь, — он постучал пальцем по виску. — Я собирал эти знания не для того, чтобы какой-то утырок украл мои сокровища.

Да уж, такие понятия как общая цель, благо для человечества и прочие эфемерные штуки были не знакомы Саймону. Только здравый эгоизм и осязаемые вещи. Его любовь к деньгам была легендарной, но стоило его спросить, зачем они ему, как тренер отшучивался и уводил разговор в другое русло.

Ник не верил, что это простая тяга к богатству — Саймон мечтал о прославленной школе боевых искусств с множеством учеников, значит, и деньги для него лишь средство достижения цели.

Нет, тут было что-то глубже.

Они шли по туннелям в режиме старой проверенной формации — впереди Ганс и Ник, позади Саймон верхом на Принце. Иногда он слезал размять ноги, но это ненадолго. Похоже, ему понравилось путешествовать в комфорте. А вот ребята не присаживались уже десятый час.

Они отдалялись от Андервуда под прямым углом, а это значило, что уровень угрозы с каждым пройденным километром возрастал. Справедливости ради их «навигатор» никогда не барахлил, и экспедиция ни разу не упёрлась в тупик. Ещё Ник подозревал, что Саймон умело обходил заведомо опасные места.

По пути они всё же встретили пару хищников, перегородивших дорогу. В первом случае это был гигантский прозрачный краб, чью кровеносную систему было видно сквозь хитин. Размером зверюга достигала полторы метра, а вот в ширину все три.

Они думали сначала, что членистоногий пройдёт мимо, но его заинтересовал варан как перспективная гора вкусного мяса. Видимо, у него с калориями в последние дни напряг. Ник с Гансом приняли бой. Главное было — не подставляться под мощные клещи, иначе одно движение и до свидания.

Реакция у монстра была слабой, однако это не помешало ему перехватить меч Ганса и схрумкать его, словно спичку. Тот выматерился и попросил тренера кинуть ему запасной, на что Саймон изобразил храп. В итоге пришлось бегать Нику, пока незадачливый товарищ добывал оружие. И ладно бы ещё душа досталась ему, но последний удар нанёс аристо.

Ну а второй раз на них спрыгнул с потолка паук, но битва была столь быстрой и бесславной, что никто ничего не понял. Сенсей испепелил его магией ещё на излёте, и на пол упала уже обуглившаяся труха.

— Он ядовитый, — пояснил Саймон своё вмешательство, — вы же тупицы сразу сдохните — кто будет собирать мою добычу?

Что ж справедливо, подумал Ник. У них пока ещё не такой богатый опыт, чтобы не пропустить в табло удар другой. Медикаменты, конечно, были, но вот про антидоты он как-то забыл.

Привал думали устроить прямо так в пещере, но учитель сказал, что впереди поселение.

— Так далеко от центра? — недоверчиво спросил Ганс.

— Это форпост Крайних, у них тут молодые колонии.

Он имел в виду терраформированные емировой рудой пещеры, которым меньше десяти лет. Для обычных людей они пока ещё непригодны для жилья, но в качестве ночлега лучше, чем голый пол туннелей.

Через два часа они добрались до нужного места и Ник ожидал увидеть там всё что угодно: ребят из общества Крайних, гарнизоны солдат-пропойц, больше похожих на уголовников, или даже строгих и презрительно на всех смотрящих крысолюдов, но всего этого не было. Колонию кто-то разрушил до основания.

— Кто это мог быть? — ошарашенно спросил Ганс, глядя на масштаб разрушений.

Сенсей спрыгнул с Принца и вышел вперёд, навострив уши. Они молчали, ожидая, пока тот всматривался в горизонт. Здесь раньше был большой город. Пещера вмещала тысяч двадцать обитателей и была не до конца ещё застроена.

Жило, конечно, намного меньше — ведь эти дома предназначались для будущих поселенцев. Жилплощадь строили загодя, чтобы когда емирова руда окончательно поглотит эту местность тут же объявить о создании нового города. Торжественное открытие всегда означало скидки для новосёлов, так что андервудцы любили подобные события. Для многих это был билет в новую жизнь.

Однако сейчас из сотен возведённых построек, даст бог, нетронутыми остались десятка два и то тех, что ютились на окраинах. Такое чувство, что сгорнули рукой песочные постройки малышни на пляже.

— Идём, там никого нет, надо помочь тем, кто остался в живых.

Ник хотел добавить «если кто-то остался», но не стал нагнетать и так тревожную атмосферу. Даже Ганс не позволил себе отпустить шуточки, хотя его не заткнёшь. Бедствие действительно было колоссальным. Они сошли по извилистой дорожке вниз в подземный лог. Именно такой формы была эта пещера.

Они перешагивали через обломки и не находили ни одного человека. Похоже, трагедия произошла минимум неделю назад. Странно было видеть такой объём разрушений и ни одного выжившего, даже их останков, но потом сообразил — кто бы это ни сделал, падальщики всегда приберут. Слизни подчистую сожрали умерших.

Этот простой вроде бы факт нагнал жути. Вскоре догадка подтвердилась — они встретили первые разводы засохшей крови на завалах. Часть из них и вовсе была чем-то расплавлена. Это странно при том условии, что слизни не любили так поступать — они экономили свою кислоту.

— Кто это мог сделать? — спросил Ганс второй раз.

— Смотрите, — подозвал всех Ник, склонившись перед отчётливым отпечатком стопы в человеческий рост. — Похоже, наш «маленький» друг сделал это в одиночку.

Пальцев было четыре, и заканчивались верхние фаланги кружками. Пройдя дальше, они вновь встретили эти странные следы, но на значительном отдалении. Молчание прервал Ганс.

— Учитель, а что будет с кубами емировой руды? Может, заберём её — всё равно тут все… Она же никому больше не нужна, — в качестве поддержки он посмотрел на Ника, но тот не знал, как реагировать.

С одной стороны, друг прав, но было в этом что-то противоречивое, как будто они какие-то мародёры, только и ждавшие чужого горя. Поэтому он ничего ему не ответил. Выручил Саймон.

— Ни в коем случае нельзя так делать. Наша обязанность осмотреть город и доложить о случившемся — сюда вышлют новых рабочих и охрану. Это объект Андервуда, — он толкнул ногой камень. — Нас за яйца подвесят, если узнают о воровстве.

— Понятно, — вздохнул Ганс.

— Разделимся, — приказал тренер. — Я на запад, вы не восток. Ищите выживших, может тут есть подвалы, мало ли…

Ник знал, что они никого не найдут. Если в Андервуде до сих пор не в курсе о нападении, значит, все мертвы. Однако приказ есть приказ. Принца Саймон забрал с собой.

Когда они прошли ещё пару километров, решили тоже разойтись. Северную часть взял на себя Ник, а южную Ганс. Так они хотели побыстрее покончить с формальностями. Дальше их задача вернуться к ближайшему военному посту и доложить о произошедшем, а те уже сами пошлют гонца в Андервуд и буду действовать по инструкции.

Дома здесь были простые — из огромных блоков камня. Есть среди Крайних особо сильные мутанты, что могли ворочать такие махины, ну и «строительную» технику никто не отменял — хоть она была и в зачаточном состоянии, но выручала магия и артефакторика.

Скорее всего, низкая концентрация емировой руды не смогла отпугнуть тварь, а охрана явно не была готова к сильному врагу. По словам сенсея, этот участок пещер считался давно исследованным. После такого Совет должен пересмотреть вопросы безопасности своих колоний.

Ник знал, что поднимется волна, и даже что-то на первых порах будут делать для видимости, но политика — это всегда грязь. Побухтят и потом всё забудется — вот это и самое страшное. Такое количество жертв просто вычеркнут из истории.

К тому же это Крайние — их не жалко. Он отмахнулся от мрачных мыслей и перепрыгнул через разломленный кусок камня на дороге. Заглянул в дом, походил туда-сюда — подвалов нет, и пошёл дальше к следующему.

Так, шаг за шагом, он углублялся в северную часть разрушенной колонии и почувствовал, как воздух здесь стал намного чище. А ведь точно — кубы закладывались по принципу квадрата: на гранях севера, юга, востока и запада. А также несколько слоёв квадратов по центру. Как правило, они были под государственными зданиями, чтобы особо ушлые воришки не полезли копать в поисках лёгкой наживы.

Чем дальше он шёл, тем благотворней было влияние этого самого куба. Их так называли из-за характерной формы арматурного ящика, внутрь которого помещали огромные самородки. Куб — основа любого города. Вытащи его и сразу почувствуются изменения не только в воздухе: состав почвы, живность и микроорганизмы в ближайшее время переселятся или вымрут.

Это первичный вопрос безопасности, потому сенсей был так категоричен с Гансом — та руда, что сейчас заложена в основе этой колонии государственная собственность. Андервуд зорко следили за своими вложениями, и вёл учёт. Понятное дело, что сюда зашлют чиновников для аудита и оценки ущерба.

Сначала, когда колония молодая, руда тратится на терраформирование и её размеры снижаются до минимума, но когда экосистема начинает работать, то всё меняется — идёт рост минералов, клетку куба расширяют. Имеются свои формулы жизни, по которым вычисляют, до каких размеров надо выращивать это добро.

А дальше излишки просто скалывают и пускают на нужды города. Всем точно не хватает — дюже много сфер завязано на минерале, но местные учёные грамотно просчитали коэффициент выживаемости, и всё работало как часы. Ещё бы — за столько тысяч лет неплохая скопилась статистика.

Ник понимал Ганса — забрав несколько кусков там сям, можно было спихнуть вину на мифических мародёров или ретроградный меркурий и вмиг обогатиться. Ник не особо верующий, но бережёного бог бережёт — своё они как-нибудь сами заработают. К тому же у него была собственная пещера в запасе, где он мог на законных основаниях тащить эту руду мешками.

Ник и не заметил, как дошёл до самого края. С северной части было больше всего домов — скорее всего, отсюда и начинали строить. Саймон потому и взял на себя пусть и целую половину, но менее заселённую.

Отсюда дальше шёл арочный выход высотой с пятиэтажку. Такой сложно охранять. Обычно делают искусственную насыпь из земли и камней, но тут руки не дошли до этого, хотя…

Ник прошёл дальше и увидел, что земля как раз таки была, только разбросана по периметру.

У него появилась догадка и, выйдя за ворота, она подтвердилась — тварь, уничтожившая город, просто снесла эту хлипкую преграду. Свод был стёсан неравномерными кусками, и впоследствии верхняя часть обрушилась, ещё больше расширив проход.

Он стоял и смотрел в туннель туда, откуда появилась громадная тварь. Ник сам не заметил, как пошёл дальше, будто его что-то вело. Надо бы позвать с собой спутников, но он этого не сделал. Странная уверенность, что всё будет хорошо, а также дичайшая гормональная буря устроили в его башке фейерверк.

Это была смесь эйфории, голода, азарта и предчувствия, что если он не пойдёт прямо сейчас, то потеряет самое большое удовольствие в своей жизни и будет потом жалеть. Тело было против разочарований, поэтому ноги сами собой мчались на неведомый биологический магнит.

Рациональное мышление отключилось и вот, спустя километров десять, он забежал внутрь красивой пещеры-поляны. Здесь не было деревьев и, по-видимому, жизнь только-только зарождалась, повсюду росла трава. Пространство тянулось на многие километры вдаль.

Но где там был конец, Ник не мог рассмотреть, потому что возникла одна проблемка. Его на пороге встретил «арендатор» этих владений. Смесь огромной лягушки и зубастой ящерицы. Её горящие желтизной глаза гневно пялились на вторженца, зелёная кожа наростами вздыбилась, а само массивное тело приподнялось на мощных задних лапах. Их фаланги заканчивались кругообразными перепонками.

Высотой метров двенадцать она была готова вот-вот напасть, но вместо паники и страха Ник испытал странное чувство радости. Адреналин бил вовсю, и он чуть не бросился на эту тварь с голыми кулаками.

Амфибия сделала свой ход, и Ник почувствовал, как под ногами содрогнулась земля от стремительного прыжка. Он ринулся навстречу монстру, выжимая максимальную скорость — хотел пробежать под ним и очутиться на другой стороне. Что-то подсказало ему — манёвр вбок будет опасен.

Они поменялись местами, и Ник на ходу вынул свой меч. Что ж это тебе не полудохлого дракона убивать. Противник посерьёзней, да и в полной боевой готовности. Его передние лапы пятипалые и могли совершать хватательные движения. Кажется, именно так эта лягушка и разрушила вход — просто расковыряла насыпь когтистыми пальцами.

У него была полная уверенность, что он справится, хотя по физической подготовке всё даже не на среднем уровне — времени прошло ещё не так много, чтобы бросать вызов такой махине.

Магией Ник не обладал, фехтовальщик тоже посредственный — чем он её убивать собрался? Горе-воин, блин.

Там и подступиться было сложно — мускулистые передние конечности контролируют поле боя и мгновенно схватят любого зеваку. Он и сам не заметил, как побежал на амфибию. Что вообще происходит? На тот свет захотел?

Жаба снова встала на ноги и поджала жилистые руки к груди, как будто намеревалась её расцарапать.

До врага было примерно метров тридцать, как Ник увидел зарождающуюся зелёную вспышку. Мгновение и луч магии вырвался из монстра. Запахло сожжённой вмиг травой.

Это была разновидность жидкого зелёного огня. Из-за такой необычной формы он имел вес, потому Ника просто опрокинуло на спину. Однако воздействия магии на кожу не произошло. Ему попало в левое плечо — рука там вмиг стала голой. Одежду растворило и слегка задело грудь.

Ник это только потом оценил. Для него драка продолжалась даже после падения. Он тут же колбаской провернулся по земле и встал, держа в руке огнеупорный меч. Защита из душ сработала как надо. Будь тут другой боец — уже умер бы от сопутствующих травм. Для него же это просто плевок магией, который хоть и может толкнуть, но не навредит.

Зелёный свет снова начал нарастать, но в этот раз Ник был готов и отпрыгнул в сторону на последних секундах. Когда знаешь, чего ожидать — намного легче встречать угрозу. В общем, из-за того, что амфибия захотела его испепелить, Ник смог подобраться ближе.

Был некий интервал между заклинаниями, в который он втиснулся. Меч скользнул по толстой коже лапки, срезая верхний слой. Как же хорошо, что он приобрёл качественный артефакт. Ник продолжал оббегать жабу, чтобы не угодить под удары гигантских рук. Появился план обездвижить её или снизить мобильность.

Если он сможет подрезать сухожилия, то уже не будет беспокоиться о постоянных передвижениях — дыхалка ведь нерезиновая. Для этой зверюги достаточно одного прыжка, а Нику приходится пробегать десятки метров туда-сюда, чтобы его не раздавило.

Сделать это было крайне сложно, но он черканул мечом ещё раз. Неглубоко, но дал этой твари понять, что не лыком шит. Вообще, чувство страха будто исчезло. Он всерьёз думал, что победит в одиночку этого монстра.

Чего Ник не ожидал, так это резкого разворота на сто восемьдесят градусов. Жаба сделала упор на одну руку, и крутанула тело, выкорчёвывая грунт! Чёрт, он считал, что та меняет направление только прыжками и имеет низкую манёвренность. Не тут-то было.

Однако Ник сориентировался, когда вторая когтистая ладонь уже летела в него, чтобы прихлопнуть. Сделал перекат влево.

Его забросало кусками земли, вылетевших из-под лапы, а затем эта конечность, будто сгартывая со стола крошки, прошлась полукругом и его вместе с чернозёмом захватило и понесло вбок. Неприятная ситуация. Он еле удержал в руке меч и под конец почувствовал, как его приподняло в воздухе. Он летит!

Ник едва успел извернуться, чтобы не упасть на спину, но всё равно больно ударился лицом о землю. Магия магией, но зверюга весила в десятки раз больше чем он и способна одними лишь ресурсами собственного тела уничтожить его. Видимо, жаба сообразила и сделала выводы.

Потому что следующая атака уже была прыжком, а не лучом жидкого зелёного огня. Ник увидел, как на него летит многотонная туша и почти успел уйти в сторону, как его швырнуло и впечатало в землю. Правую руку с мечом оторвало по локоть, словно тряпичной кукле сделали ампутацию.

Что удивительно, заметил он это не сразу и даже успел вскочить и отбежать метров на десять. Шок был настолько сильный, что понадобилось осознание потери рабочей конечности. Казалось, меч ещё в руке, и он даже сделал замах в попытке опять начать атаку.

Остановившись, Ник непонимающе смотрел на оголившуюся желтоватую кость с разорванными тканями. С локтя на землю капала кровь из повреждённых сосудов. Как так вышло? Он стоял на месте. В голове неожиданно стало пусто, пришло осознание происходящего. Вместо того чтобы попытаться сбежать он затеял заранее проигрышную битву. Чем он будет убивать жабу?

Затем в него снова ударил зелёный луч и протащил по траве. В этот раз попало в грудь и задело голову. Будто из гидранта стреляют водой под давлением. Он откашлялся, выплёвывая зелёную дрянь. Костюм разъело. Надо как-то остановить кровь.

Ещё один прыжок жабы. Он подпрыгнул от обрушившейся рядом массы. В этот раз смог избежать серьёзных травм. Ник увидел впереди кровавую вмятину — там его рука с мечом! Надо срочно добежать и схватить оружие. Это единственный шанс что-то сделать.

Он понимал — времени в обрез. Скоро закончится период шока, и сознание отключится от кровопотери, но просто так сдаваться он не собирался. Надо бороться!

Сзади опять послышался скользящий удар по траве, но Ник успел выбежать из зоны поражения и добраться до ямы с клинком. Он скользнул на коленях по мокрой от росы траве и попытался взять оружие. Это оказалось не так просто с одной рукой.

Мешались расплющенные кости и мясо, а он ещё и тянулся обрубком к оружию, будто у него была рука. В конце концов, он догадался откинуть всё лишнее ногой и добрался до скользкой от крови рукоятки. Время тикает и послышался очередной прыжок жабы.

Он хотел вытереть ладонь, но решил — сделает это потом. Грузное приземление и он кувыркнулся вперёд, чуть не выронив клинок, но движение продолжил. Левая рука у него не то чтобы рабочая, но удары наносить можно. Снова зелёный луч, но в этот раз не попал.

Дыхание в груди уже начало сбиваться. Сказывалась общая усталость и большая потеря крови. Ему пришла в голову идея, когда он во второй раз уклонился от зелёной жижи и поднырнул к ноге лягушки.

Адреналина в крови хватило, чтобы издать тот самый пугающий крик, от которого монстры жались по углам. Эффект сработал секунде на пятой, когда амфибия уже замахнулась на него смертоносной лапой. На полпути она остановилась, и всё тело качнулось как от подножки.

Получилось! Продолжая орать Ник добрался-таки до сухожилия и неловкими движениями яростно рубил зелёную плоть. Что характерно, жаба не отпрыгивала, а стояла, будто в шоке. Затем сделала маленький неуклюжий шажок в сторону, и Ник нанёс решающий удар. Связка порвалась, и его снова подбросило в воздух.

Он не понял, что произошло, но приземление было тяжёлым. В глазах потемнело, а в груди послышался хруст. Кажется, рёбрам можно передавать привет. Он отлетел так далеко, что жабе не хватило одного прыжка, чтобы добраться до него.

Ник перекатился на живот и встал на колени, глядя, как тварь вот-вот раздавит его. Изо рта на землю полилась кровь — обломки рёбер проткнули внутренности. Скорее всего, лёгкие. В таком случае он — нежилец.

Даже если амфибию убить прямо сейчас, не хватит специализированной медицинской помощи и всяких реанимационных штучек, что расправят ему лёгкое.

Кажется, это конец. Он встал на ноги и судорожно хватал ртом воздух, поджавшись чуть набок. Его шатало из стороны в сторону. Жаба передвигалась не в полную силу. Потому ей и не хватило сноровки допрыгнуть. Не работала одна нога. Око за око, как говорится.

Ник зашёлся кашлем и выплюнул целый сгусток крови, опять упав на колени. Меч воткнулся в землю как точка опоры, чтобы не дать хозяину завалиться на живот. Левая рука не разжалась. У него ещё остался должок этой твари.

Ник со злостью смотрел, как она, трепыхаясь, приближается к нему словно орангутанг на мускулистых руках, жадно клацая зубастой челюстью. Вскоре он увидел что-то поинтересней.

В пещеру на всех порах ворвался разноцветный варан. Всё его тело шустро извивалось, рефлексы и каждое движение было настолько молниеносным, что, казалось, мчится гоночный болид.

Его два наездника вжались в седло и боялись приподняться хоть на сантиметр — иначе слетели бы вмиг. Жаба тормознула, повернув свою пасть к новым гостям. Секунды через три зелёный луч полетел в их сторону, но Принц, а это был именно он, с лёгкостью увернулся от такой атаки и начал делать полукруг, чтобы добраться до Ника.

Амфибия сообразила, что проще добить полумёртвого врага, поэтому перестала обращать внимание на нагрянувшую компанию. Ник уже успел чудом встать на ноги.

— Иди сюда, мразь, — сплюнув, сказал он, откуда-то снова поднялась злость, хватило же сил. — Я тебя…

Он не договорил, потому что рука жабы схватила его за туловище, как маленькая девочка берёт куклу. Только без нежностей — чутка поломав ещё костей. Ник заорал от боли и воткнул меч в пространство между большим и указательным пальцем.

Сбоку долбануло магической вспышкой, и амфибия рухнула на землю, ослабив хватку, но не выпустила Ника. Сил почти не осталось. Он увидел, как порезанная им лапа лягушки теперь ошмётками валялась по округе.

Саймон широко расставил ноги и набалтывал очередную магическую приблуду, струившуюся синими электрическими сгустками. Что бы это ни было, оно знатно коцает.

Однако случилось непредвиденное. Скорость создания столь мощного заклинания была низкой, а тварь хитрой и расчётливой. Она притворилась, будто совсем осталась без сил. Когда шар сорвался с рук тренера, неожиданно подпрыгнула вверх на одной ноге и ладно бы этим всё и закончилось.

В следующую секунду амфибия резко затолкала тело Ника в раскрытую пасть и, откусив ему ноги по колено, проглотила несостоявшегося воина.

— Ник! Ник! — заорал Ганс, с ужасом смотря, как обрубки ног его друга упали на траву.

Эта гнида убила Ника! Амфибия шмякнулась с грохотом на землю, сотрясая округу. Ганса чуть не опрокинуло. Затем монстр, словно издеваясь над ними, поднял свою уродскую башку вверх и сглотнул, зажмурившись от удовольствия.

— Ах ты, мразь! — заорал он и сорвался с места.

— Ганс, стой! — тренер схватил его за шиворот и резко дёрнул назад.

Его с чудовищной силой откинуло на несколько метров и вовремя. Зелёная жижа расплавила то место, где он недавно был.

Встав, Ганс увидел, как в жабу влетел Принц и ухватился зубами в повреждённый магией участок. Это сделало ей больно, и пока она возилась с вараном, Саймон снова создал сгусток синей энергии и оторвал монстру руку.

Ганс догадался, что тренер целился в голову, но проворная жаба успела прикрыться. Он понимал, что не может бодаться со столь мощной тварью — даже тренеру приходится изворачиваться. Как вообще Ник продержался до их появления?

Не продержался.

Монстр решил расправиться сначала с самым слабым противником. Принцу пришлось расцепить захват, иначе бы его размазало.

— Не приближайся к ней! — крикнул Саймон и оголил меч, это было что-то серьёзное, обычно тренеру для уничтожения противника хватало одной магии, раз уж он ей начал пользоваться.

Скорее всего, кончился запас энергии в сосуде. Сколько её у сенсея Ганс точно не знал, но объёмы там немалые. Полукровка-крысолюд не зря ел свой хлеб, будучи в красных плащах. На немыслимой для человека скорости он помчался навстречу амфибии.

Та не обращала на него внимания и смотрела только на Ганса. Похоже, в её списке легкомысленный аристократ следующий. Хоть у монстра и не было руки и ноги, но он продолжал двигаться быстрее, чем среднестатистический человек.

Саймону не дали подойти близко, и тренер отклонился в сторону как какой-то шустрый зверёк, крутанувшись всем телом.

Ганс выполнил приказ и просто побежал прочь. У него не было защиты от магии, что ещё оставалось делать? Тварь почти добита. Надо лишь дождаться, пока она истечёт кровью.

Но она убила Ника. Эта мысль замедлила его, и вскоре он уже разворачивался.

— Ганс! — раздалось где-то сбоку, но ему было всё равно.

Все сражаются, и он будет сражаться. Он не трус! Надо отомстить — он себе потом не простит гибель Ника и столь гнилой поступок.

Издав боевой клич, Ганс ринулся в безбашенную атаку с мечом наперевес. Саймон сделал немыслимое и со спины догнал жабу. Мощный прыжок и сенсей вонзил клинок во вторую здоровую ногу больше чем наполовину и вцепился свободной рукой в плоть, повиснув на конечности.

Монстр остановился и завалился набок, чтобы удобней было достать надоедливую козявку. Нога взмыла в небо, а сама жаба, лёжа на спине, потянулась к тренеру.

Ганс почти добежал до неё и увидел, как Саймон с ненормальной для его тела силой поднырнул под ногу, продолжая тащить за собой увязший в плоти меч. Казалось, он вскрывает ножом озёрную рыбу, а не тащит клинок сквозь мышцы, сухожилия и кости.

Ганс с разгону вогнал гадине своё оружие в глаз и чуть не угодил под удар мгновенно опустившейся руки. Амфибия как бешеная замахала оставшимися конечностями, и Саймон вынужден был отцепиться.

Тренер отлетел высоко вверх и на приличное расстояние. Однако не разбился, сломав себе позвоночник, а проворно как кошка приземлился на ноги с перекатом, гася инерцию. А вот Гансу повезло меньше — он попался в захват жабе.

Дыхание тут же спёрло, а в плечах хрустнуло. Если бы не напрыгнувший сбоку Принц, вцепившийся в зелёную кисть зубами, то кишки парня вышли бы через рот.

Хватка ослабла, но руки у него были зажаты по швам — в таком положении ничего не сделать. Осталось лишь молиться, что варан перекусит побольше сухожилий и мышц, не допустив гибели спутника. Ганс с ужасом смотрел, как жаба пытается сбросить эту новую напасть и бьёт о землю разноцветного спасателя.

Ещё чуть-чуть и она размозжит его. Сзади где-то бежал на всех порах Саймон. Возможно, он единственный из всех выживет и расправится с этой с*кой. От одной только мысли, что сенсей разорвёт на куски столь могущественную тварь, у Ганса внутри поднялась гордость за ученичество у такого сильного воина и мага.

«Мы сдохнем вместе!»

Только он об этом подумал, как последовал чудовищный замах. Ганс зажмурил глаза, ожидая страшного удара, после которого он точно откинется. Грудная клетка и так сдавлена, а тут такая масса…

Его протащило по дуге вверх, но дальше ничего не последовало. Ладонь разжалась, и тело отбросило вперёд. Принц тут же шмыгнул в сторону, чуть прихрамывая на одну лапу.

Саймон как раз добежал до Ганса и помог встать. Они оба смотрели на пальцы амфибии, впивающиеся в грунт, будто от страшной боли. Каждый как плуг проделал борозду. Пасть раскрылась, пытаясь что-то отрыгнуть. Из неё потоком полилась зелёная жижа вперемежку с кровью.

Попав на кожу хозяина, эта смесь начала плавить плоть, голова задымилась. Тварь в последний раз попыталась привстать — её же смертоносная магия уничтожила кости черепа и добралась до мозга. Туша рухнула на землю, больше не шевелясь.

Ганс с облегчением упал на колени, но вот сенсей не спешил праздновать победу. Вместо этого он под удивлённый взгляд ученика побежал к поверженному врагу и четырьмя быстрыми ударами проделал широкие надрезы на коже.

Та ковром начала отдираться. Меч тренер воткнул в землю и схватился за край шкуры двумя руками. Послышался рвущийся звук и вскоре Саймон дотянул её до пояса, а затем, поднатужившись, раздвинул оголившиеся кости. Треск и он надувшимися от страшных усилий мускулами сломал преграду.

Ганс встал и пошёл навстречу, пока тренер возился со входом. Узкого пространства хватило, чтобы залезть внутрь.

«Он что надеется спасти Ника?» — с безнадёгой подумал Ганс, но потом кое, что вспомнил, ища взглядом ездового варана. Пока внутри жабы всё хлюпало и безжалостно разрывалось, Ганс подозвал свистом Принца.

Тот вздёрнул голову и с неохотой доковылял до парня. Покопавшись в поклаже, Ганс взял внушительный свёрток ткани и потопал к учителю. Грудь всё ещё болела, а левое плечо наверняка с трещиной, несмотря на отсутствие перелома.

Подойдя к жабе, он закинул ногу внутрь и, задержав дыхание, с трудом забрался в проём. Ну и вонища. Он резко выдохнул и чуть не блеванул от жабьего «амбрэ». Тренер был где-то впереди. Убирая рукой ошмётки капавших кровью внутренностей, Ганс шаг за шагом пробирался дальше.

Остановился, когда в ноги упёрлась спина Саймона. Тот сидел на коленях и держал голову на груди какого-то полупереваренного ошмётка, когда-то бывшего Ником.

— Ещё дышит, — спустя время сказал он.

Ганс тут же присел рядом и раскрыл свёрток.

— Откуда он у тебя? — удивлённо спросил сенсей.

— Какая разница? Это может помочь ему, — отмахиваясь, сказал Ганс и приложил к сердцу Ника самородок емировой руды размером со спелый арбуз.

Несмотря на такие внушительные габариты, конечности не восстановятся — нужно ещё больше минерала и опытный целитель. Но хотя бы раны закроют и подарят ему жизнь. Пусть и калеки.

Камень начал действовать, излучая свечение и пузырясь от быстрой траты. Он таял на глазах, возвращая расплавившейся коже первоначальный цвет и упругость. Как Ганс и ожидал — чуда не произошло, но Ник вдруг закряхтел и очнулся.

— Где я? — спросил слабый голос.

— Ник ты жив, мы убили эту тварь, — нагнувшись к голове друга, ответил Ганс.

Сенсей сидел рядом, но отвернулся в сторону.

Ник опёрся левой рукой и привстал. Бросил взгляд на свои ноги, а потом снова опустился на спину.

— Саймон, — сказал он вдруг, посматривая наверх и не обращая внимания на капающую прямо на щёку кровь, — дотащи меня до сердца.

— Ник ты что собираешься… — встрепенулся Ганс, бросая взгляд то на него, то на хмурого тренера.

— Заткнись, — раздражённо ответил друг, — выйди отсюда.

Саймон поднялся и махнул ему рукой, чтоб убирался прочь. Ганс, не веря своим ушам, шатаясь, направился к выходу.

В последний раз обернувшись, он увидел как сенсей, тащит Ника за руку вперёд, туда, где должно быть сердце этой твари. Вывалившись наружу, Ганс обнаружил, что весь провонял в чёртовых внутренностях.

Даже принц, что обгладывал сейчас лягушачью ножку, с призрением на него фыркнул и отвернулся. Сняв одежду, Ганс создал магией воду и машинально смыл с себя слизь. После лечения остался небольшой кусок руды. Когда он уже начал полоскать штаны, вымазанный Саймон вынырнул из дыры, отряхиваясь как собака.

— А где Ник?

Тот махнул рукой, мол, всё нормально и тоже принял магический душ. Минут через пятнадцать они закончили свои дела и уже сидели в сухой запасной одежде, упаковав вымытую в свёртки. Спустя час, Ганс не смог больше терпеть и снова спросил.

— Может, вытащим его?

— Не надо, — они развели костёр при помощи алхимического розжига и грелись сейчас, выставив руки вперёд. Пещера словно опустела со смертью гигантского обитателя. Даже страшно было, что тут никого нет. Видимо, всю живность эта жаба на корню выкосила.

Решено было ночевать здесь. Для Ганса было дичью, что Саймон приказал не доставать Ника из мёртвого тела, и он долго не мог заснуть, ворочаясь и посматривая на зияющую дыру в трупе.

Хромоту принца они вылечили последним кусочком емировой руды. Сейчас варан мирно сопел рядом. Тренер ничего не сказал Гансу по поводу минерала. Да так вышло, что он пошёл к кубу и вырыл его — тот почти на виду был!

Он нарушил приказ учителя, но это спасло жизнь Нику. И, вообще, какого хрена Ник попёрся сюда один?

Неладное почувствовал Принц, вдруг ломанувшись к Гансу, а потом на всех порах к северному выходу. Тот еле успел незаметно закинуть свёрток с добычей в боковой грузовой отсек. Страшно представить, какая там была стоимость самородка. Тысяч пять точно.

В тот момент ему было плевать на деньги — Ник бы сделал для него то же самое. Пусть Саймон ругает его и поносит — он поступил правильно.

Эти мысли ещё долго нагоняли на него самобичеваний, и внутренний диалог так разросся, что вскоре ушёл далеко в детство и коснулся всего, чего только можно, всё дальше уходя от сути. В конце концов, весь этот бред перерос в полудрёму, а потом в полноценный сон. Усталость и потребность тела в восстановлении сделали своё дело.

Разлепив глаза, Ганс увидел, что сенсей уже давно не спит и сидит, пялясь в потухший костёр, думая о своём. Поджав под себя ноги, он заозирался, ища взглядом Принца, пока не увидел его носящимся туда-сюда поодаль. Похоже, делал утреннюю разминку и бесился вовсю.

Как бы Ганс ни хотел, но пришлось бросить взгляд на зияющую дыру в боку жабы. Темнота, что таилась за ней, была немного жуткой. Несмотря на то что он давно привык к отсутствию света как и любой обитатель Андервуда.

Ганс потрогал плечо — после вчерашнего лечения уже зажило. Сёдла и вся сбруя варана валялись рядом — тренер решил дать ездовому животному немного свободы. Что ж его можно понять, да и Принц заслужил это своим самоотверженным поступком. В одном Ник не ошибся — в выборе питомца. Жалко, что Ганс не смог приложить максимум сил и его лепта в этой победе самая маленькая.

Он знал о Нике больше, чем кто либо. Благодаря тому, что все деньги уходили на сведения о семье Арлингов, он завёл уйму знакомств со всякими тёмными личностями, торгующими информацией. Ганс не оставлял мысли отомстить врагам рода. Разве можно простить убийцу матери?

В общем, он достаточно нарыл фактов, и это заставило его ещё больше уважать друга. С детства, как и другие беспризорники, он работал на кого придётся. В основном это грёбаные вормлинги. Гнильцы за ним не наблюдалось, всегда держался особняком от любых компаний, но если какое дело — присоединялся. Все, кто с ним были знакомы, говорили, что на него можно положиться.

В основном спокоен, но, бывает, взрывается непонятной злостью. В такие моменты его лучше не трогать, потому что многие отмечали его неконтролируемость. В последствии, Ник жалел об этих вспышках гнева, но сделанного не воротишь.

За тех, кто был в его компании, всегда без вопросов вступался. Собственно, эта ситуация со Шмидтом и заставила Ганса иначе посмотреть на нелюдимого парня. Не каждый вот так возьмёт и рискнёт всем ради друга. Это гармонировало с убеждениями Ганса.

Он имел схожие принципы. Такой и должна быть знать, а не тем посмешищем, кем являлся его отец: бесхребетным, жалким жополизом для которого ценность имеют только деньги и собственный комфорт.

Обмельчали аристо — раньше кодекс чести был не пустой звук. Сейчас это лишь формальность и надо постараться, чтобы нарваться на дуэль вне академии. Предательство и обман — вот нынешнее оружие элиты. Никаких принципов и уважения к древним.

Он воспитан на старых книгах дедушки. Тот пристрастил его к чтению и познакомил с удивительным миром благородных родов. Он помнил, как зачитывался каждой страницей, мечтая стать таким же. Тогда и мама была жива и дед. Но время быстро расставило всё по местам, и этот урок он запомнил на всю жизнь.

Потому и планировал свою месть тщательно. Ганс не может ошибиться — иначе его просто раздавят. Он скрупулёзно создавал этот образ дурачка-повесы, чтобы Арлинги успокоились и не видели в нём угрозы.

Это не значит, что он не любил женщин, скорее наоборот — боготворил их, и нынешний образ ему импонировал. Даже Саймона он смог ввести в заблуждение — а с тем надо держать ухо востро.

Ник станет тем, кто присоединится к его мести.

«Точнее, мог стать», — с грустью подумал он о калеке. Теперь-то ему остаётся только позаботиться, чтобы друг не жил в нищете. Ганс не бросит его. Придётся больше поработать, но он справится.

Он рассказал их служанке Кире про крики Ника во сне. Та ответила, что, сколько ни пыталась, так и не смогла выяснить, кого он всё время зовёт. Ганс слышал только две реплики: это «Саша» и «блондинки». Имя по меньшей мере странное, потому он быстро запомнил его. Что же с тобой произошло, Ник?

Ганс разжёг опять костёр и сел, укутавшись в плащ-палатку, постепенно согреваясь. Вдруг он дёрнулся и посмотрел в сторону громоздкого трупа. Кажется, что-то послышалось.

И тут в подтверждение его мыслей из дыры показалась голова его друга. Тело вывалилось наружу. Ник встал на ноги и медленно выжал пучок волос от слизи. Ганс тут же вскочил и подбежал к нему, не находя слов.

Почему у него седые волосы? Так, стоп не об этом сейчас думать надо.

Как он восстановил все оторванные конечности?!

Та карусель боли, через которую пришлось пройти Нику, была вознаграждена новой мощной душой, буквально сжигавшей его изнутри. Эта жадная амфибия так хотела его сожрать, что проглотила вместе с мечом. Ну а ему надо было хоть чем-то дышать, чтобы не загнуться в утробе гадины.

Клинок с яростью разрезал внутренние органы. Ник делал это на ощупь, просто желая перед смертью из вредности, показать характер. Каково же было удивление, когда сосуд пополнился ненормальным количеством магической энергии.

Провалившись в желудочную кислоту, он чуть не вырубился от болевого шока, но каким-то чудом успел вскрыть стенку пищевода. Когда выпал оттуда, меч пришлось отпустить — кисть сожгло кислотой. Похоже, именно она была источником убойного зелёного огня. Только здесь её концентрация в разы сильней.

В общем, тварь упала и больше не шевелилась, а всё, что он мог сделать — это отползти подальше от очага опасности. Ну и вскоре подоспели Саймон и Ганс.

Только потом Ник узнал, что не умер благодаря огромному куску емировой руды, украденного смазливым аристократом. Очнувшись, первое что ощутил — это чудовищный голод. Он не помнил, как насытился сердцем и вырубился. В прошлый раз было то же самое.

После пробуждения и возгласов Ганса он обратил внимание, что и вправду — его покалеченные ноги и рука целы. Вопросов стало ещё больше.

Скорее всего, в самом поглощении есть заложенное свойство исцеления или перерождения тела. В прошлый раз у него была повреждена рука в плече. Да, точно. Он вспомнил момент с глазницей дракона и как держался за перелом, отпугивая слизней, а на следующее утро уже был новенький.

Возможно, тогда в пылу событий он не придал этому значения, но теперь точно знал: сердце врага — ключ к исцелению. Ганс безостановочно тарахтел, пока Саймон помогал обмыться и создавал магический поток воды.

Всё это время Принц отгонял слизней от добычи, а спутники ждали, пока он проснётся. Точнее, так распорядился сенсей. Ник сначала удивился, но потом подумал, что, возможно, это было правильное решение — вдруг он бы не восстановился полностью?

Из-за странного стечения обстоятельств его волосы окрасились в пепельно-седой цвет. Удивительно, что они вообще сохранились. Скорее всего, пигмент смыло тем зелёным пламенем, ну или это какой-то сбой в организме произошёл.

— Как себя чувствуешь? — спросил Саймон, когда они отобедали походными запасами.

Ник прислушался к ощущениям, поводил плечами и, не обнаружив ничего сверх обычного, ответил.

— Да вроде также всё, хотя… — нет, всё же было, что-то странное после того, как он поел, мышцы будто налились чрезмерным количеством крови, а энергия так и рвалась наружу.

Ник встал, пока ребята упаковывали продукты в рюкзаки, вытер губы ладонью и, увидев Принца, направился к нему, но не для того, чтобы погладить. Хотелось проверить одну теорию.

— Ник что ты… Мать моя женщина! — вскочил Ганс, наблюдая, как спасённый им спутник поднял двумя руками варана и отбросил метров на пять.

Ящерица такого не ожидала и, выпучив от удивления глаза, мягко приземлилась. Хвост нервно хлестал туда-сюда.

— Ты был прав, Саймон, — сказал Ник, — кажется, я Жнец, — если и были какие-то сомнения раньше, то сейчас они окончательно развеялись.

Судя по легендам, Жнецы обладали недюжинной силой. Он ещё тогда думал: ну что за дурацкая способность — крик. С ней мало что можно было сделать. Да, она выручала не раз и довольно удобна во всяких хитрых приёмах, когда противник не в курсе, кто перед ним. Но использовать её можно было от силы раз в день.

Он проверял на червях. После крика накатывала усталость, и приходилось больше спать. В идеале его не следует использовать сразу на другой день, а дать организму отдохнуть.

Сейчас же он получил убойный физический потенциал, и вот с помощью него можно нивелировать воинские недостатки. Принц подошёл к нему с опаской, постоянно «нюхая» воздух раздвоенным языком, но в этот раз Ник просто погладил его по шее.

— Это же… ты представляешь, что мы можем теперь сделать, — глотая слова, затараторил Ганс. — Да мы все эти пещеры обдерём до нитки…

— Кстати, по поводу этого, — перебил его Саймон, скрестив руки на груди. — Как собираешь возвращать украденное?

— Что? — не понимая, спросил аристократ, увлечённый перспективами скорого обогащения.

— Нужно положить назад, что взял, прежде чем заметят пропажу, — настаивал тренер.

— Да ничего я не буду класть. Скажем, эта сраная жаба утащила или кто-нибудь ещё.

— Доиграешься ты Ганс, не к добру это.

— А может, возьмём ещё? — с надеждой посмотрел тот на учителя. — Всё равно ведь заметят, так можно…

— Всё заткнись, слушать тебя не хочу, — отмахнулся от него Саймон. — Предлагаю разделать эту гадость, и отправится домой, — сказал он ученикам.

— А что с неё можно взять? — спросил Ник, ему не терпелось голыми руками порвать эту лягушку, хоть она уже и была мёртвой.

К сожалению, они не взяли с собой специальной тары для всяких смертоносных веществ, ведь отправлялись за летающими монстрами, так что вариант с желудочной кислотой отменялся. Решили нарезать лоскуты кожи, а также в качестве доказательства ликвидации угрозы пару зубов. Их нужно будет предъявить для получения награды.

Ник с лёгкостью раздвинул сжатые челюсти, а Саймон, проворно работая мечом, сделал несколько разрезов и вырвал пару клыков. Кстати, по поводу силы, ведь у учителя тоже были внушительные показатели мощи, но использовал он их крайне редко.

Выяснилось ещё, что сенсей и спринтер неплохой. Дальше Ник помогал сдирать кожу, а также на глазах у удивлённого Ганса сломал жабе пару костей.

— Да что ты будешь делать? — завёл руки за голову аристократ, а Ник, чтобы ещё больше поугорать над другом, взялся за нижнюю конечность и протащил эту многотонную махину несколько метров.

Правда, ногами зарылся в землю от усилий, и за ним растянулась вспаханная борозда.

— Ну, всё хватит, мы поняли, какой ты классный, грузи кожу и идёмте уже отсюда, — скомандовал Саймон.

Ник, будто у него отобрали игрушку, отпустил перепончатую лапу, но в последний раз решил кое-что проверить и ударил кулаком в мясистый участок. Он пока не знал предела своей силы. Навскидку задействовал процентов тридцать. Кожу Ник не пробил, а вот собственная кисть неприятно хрустнула и стала красной.

Чёрт. Он идиот.

— Ты идиот, — вздохнул Саймон и пошёл за вараном.

— Ты как? — сочувственно спросил Ганс.

— Ну… — если честно хотелось заорать от боли, — т-терпимо.

Рука уже начала опухать. Похоже, он не сможет использовать всю свою силу на полную катушку. Ведь его кости и мягкие ткани просто разлетятся к грёбаной бабушке!

Достал купленную аптечку, обезболил руку и нанёс мазь, сращивающую кости, затем перевязал. По заверению алхимика-аптекаря заживление может занять от одного до двух дней, если переломы множественные. Походу у него как раз такие. Сломано несколько пальцев, ещё и смещение.

В прошлом мире у него бы и шанса не осталось на полное восстановление функциональности, но здесь он не боялся насчёт этого. Магия всё поправит. Просто какое-то время придётся побыть недееспособным.

Шкуры в итоге снял Саймон, а Ник лишь в конце чуть-чуть помог здоровой рукой. Они нагрузили Принца с горкой. По словам учителя, скупщики будут драться за такой редкий материал, ведь аристократы повёрнуты на статусных вещах. Похоже, в Андервуде скоро появится мода на ножны из кожи огромной жабы, а дамы будут щеголять редкими сапожками.

Остальное оставили на съедение слизням. Компания двинулась к выходу. Чтобы не нагружать, Принца все отправились пешком. Миновали туннель и снова попали в разрушенный город. Ганс по пути деланно вздыхал, как бы намекая, что не всё потеряно.

— Да не трави ты душу, — заткнул его Саймон. — Как барышня выделываешься. Я тебе сказал — поймают, прикрывать тебя не буду. Мне своя шкура дороже — сразу же сдам тебя.

— Вот, значит, вы как, — пнул камешек Ганс, — а я, между прочим, не просто так его взял.

— Ну да, извини, великий предсказатель будущего. А ты чего туда попёрся? — спросил он уже Ника.

— Да так, — тот не знал, как объяснить учителю. — По наитию.

— Мне, кажется, вы не в ту школу поступили. Я не спец по самоубийствам.

— Да ладно тебе, вышло же неплохо. Вон Ник даже силы получил раньше времени. Ты же сам хотел отдать ему сильную душу, — ответил Ганс, жонглируя со скуки мелкими камушками, они почти дошли до окраины города.

— Ладно, хер с вами. А ты, Ганс, будешь оштрафован и пять спаррингов со мной вне плана, понял?

Обычно сенсей загонял аристо до полусмерти в таких ученических боях, но на удивление Ганс не стал спорить, понимая, что лучше не злить полукрысолюда. Себе дороже.

Дорога назад прошла без происшествий. Они остановились у блокпоста, оставив сведения о нападении. Зуб им посоветовали сдать на военной базе красных плащей, заодно рассказать об угрозе. Дежурный маг справедливо предположил, что неизвестно, сколько там шатается всякой швали — меры нужно предпринимать прямо сейчас.

Не сказать, что Саймон был рад такой новости.

— Ты пойдёшь, — ткнул он пальцем в аристо, — заодно его прихвати.

— А я там зачем? — спросил Ник.

— Сходи, сходи, тебе полезно будет.

Что он имел в виду, Ник слабо представлял. Какой толк лишний раз контактировать с этими уродами? Он и так на них насмотрелся за ту недолгую жизнь, проведённую в подземном городе. Обычные убийцы, строящие из себя героев. Единственное, что сильные — тут надо отдать им должное.

Так что его ещё ждала неприятная обязанность отчитываться перед врагами народа. По-другому их не назовёшь. Ладно, с ним будет Ганс — тот сможет уболтать кого угодно, а Ник там для справочки побудет. Может, действительно, чего интересного увидит: приёмчик какой или приблуду магическую.

В Андервуде по пути домой они заскочили к меняле. Это был старый знакомый Саймона. Он ничего не купил, но посоветовал одного авторитетного кожевенника, который предложит хорошую цену за их товар. А сам он не в состоянии расплатиться за такой дорогой материал.

Они сразу повеселели. Похоже, сорвали джекпот. Ещё и задание оставалось невыполненным — перенесли пока на неделю. Нужно было разобраться с реализацией трофеев, зализать раны и понять природу новой силы Ника.

Кира заметила их издалека, потому в спешке открыла ворота и с ужасом посмотрела на всего измазанного Принца. Да, тот был не в лучшем виде: пятна засохшей крови, пыли, ещё и со слизнями подрался — весь липкий.

Шкуры скинули сушиться во двор. Амбара или какого-то склада под трофеи у них не было, лишь маленькая пристройка для спортинвентаря.

— Надо будет исправить, — сказал Ник, показывая больной рукой на незанятое пространство. — Думаю, в скором времени понадобится место под наш хлам.

Саймон почесал затылок и согласился — их боеспособность значительно увеличилась. Награду решили забрать сегодня, потому быстренько перекусили, закинули в портфели по увесистому зубу и направились на базу красных плащей.

— Ты там уже был? — спросил он Ганса.

— Да, в детстве отец водил. Просто помалкивай, я всё сделаю как надо, вот увидишь.

Ник пожал плечами — ему же лучше. Похоже, аристо хотел приукрасить свою роль в битве и отмазаться в случае чего от исчезновения емировой руды.

Ник не гнался за славой — достаточно того, что сильная душа досталась ему. Кстати, он заметил, что мышцы вновь налились силой.

Быстро найдя закономерность, он понял — приём пищи способствует таким изменениям. Кира приготовила несколько жареных яиц, и Ник даже не наелся. Хотя их размеры превышали куриные. Раз в десять. Он умял всё за милую душу — ещё и голоден остался. Во дела.

Рука ещё чесалась — верный признак, что скоро можно будет снять повязку.

За целый день они порядком устали ходить, но тут уж ничего не попишешь — дело срочное. Пройдя по границе с крысолюдами, они добрались до человеческих кварталов и направились в место, где раньше работал Саймон — помпезное здание с колоннами и скульптурами каждого действующего красного плаща.

Да их было немного, но это какой-то перегиб, если честно. Пытаются сделать из них супергероев, но людям нравилось. Чувство защищённости — первое в чём нуждается любой хомо сапиенс и если есть дядька, способный его дать, то это сбрасывает с тебя ответственность за собственную безопасность.

Если придут монстры, то красные плащи разберутся. Если надо подавить бунт — ради бога, один отряд и все зачинщики будут казнены. Разведать новую территорию? Да пожалуйста — пошлите туда экспедицию под командованием лишь одного красного плаща и пещеры зачистят.

Люди любят, когда за них решают проблемы. Оттого и готовы закрывать глаза на те бесчинства, что устраивали так называемые «герои».

Нику не нравилась эта шарашка. На входе их обыскали, но узнав, с какой целью они сюда пришли, сразу направили в нужную комнату. Это оказался заваленный всяким хламом склад. Они с Гансом бухнули на прилавок портфели с образцами зубов.

Широкоплечий мужик в очках на мясистом носу повертел эти сувениры, почесал щетину и ответил.

— Пять тысяч экоинов, — постепенно перед ними росла гора денег, которую чиновник доставал из высокого прямоугольного сейфа, больше напоминавшего холодильник.

Они переглянулись с Гансом, стараясь не выдавать волнение. Ник, конечно, понимал, что зверюга была опасной и за неё могли обещать внушительный куш, но чтобы настолько…

— Чего встали? Валите, — буркнул здоровяк.

Одет он был не по дресс-коду: в замусоленном фартуке, майке безрукавке и рабочих драных штанах.

Походу у него тут мастерская. Они поставили росписи в документе о выдаче средств и сложили всё добро в опустевшие рюкзаки.

По договорённости с Саймоном ему достанется четверть. Тысяча двести пятьдесят экоинов. Шик.

На эти бабки он сможет расширить аптечку. Она ему ох как пригодится, ведь кости Ник не раз будет себе ломать, пока не привыкнет контролировать силу.

Выйдя в коридор, они запрыгали, как ненормальные. Рядом никого не было. Пять кусков! А ведь ещё кожу сдадут… От перспектив перехватывало дыхание. Ник даже начинал подумывать, а не организовать ли ему экспедицию за своими залежами емировой руды? Но, пораскинув мозгами, решил, что пока рано, да и делиться придётся.

В прошлый раз ему повезло избежать встречи с опасными монстрами вроде той жабы, но в туннели, как и в одну реку, дважды не входят. Все может стремительно поменяться, а глупо подохнуть после всего, что с ним произошло, было бы обидно.

Успокоившись, они пошли докладывать уже командиру базы, Рочестеру Сомсу. Можно было, конечно, уйти, ведь ему и так принесут доклад (вероятно, он уже получен), но не хотелось бы иметь во врагах столь влиятельного человека. В общем, они дошли до третьего этажа, где обитало начальство, и Ганс сказал подождать в коридоре, выстланном багровой ковровой дорожкой.

Почтительный стук в дверь и вот уже его друг-аристо натянул улыбочку и вошёл с распиской за трофеи. Ник не знал, чем себя занять, потому просто прохаживался туда-сюда, рассматривая портреты прошлых красных плащей. Здесь были вывешены только «легенды». Саймона, естественно, там не было.

Ничего не подозревая, Ник уже мыслями был далеко — в будущих походах и покупках боевой амуниции. Его осенило, какое оружие больше всего подойдёт под новые особенности этого тела.

— Кто тут у нас? — раздался неприятный знакомый голос. — Крысёныш Саймона, ну, здравствуй.

Ник обернулся и увидел скалившегося мужчину в красной накидке. Тот самый, что беспардонно рылся в их рюкзаках. Кажется, его зовут Адам. В прошлый раз Ник плохо его рассмотрел, но эту издевательскую интонацию и уверенный в своей непогрешимости и вседозволенности голос было сложно забыть.

— Чего молчишь? — спросил Мясник. — Папа Крыс больше не прикрывает задницу? Ну ладно, не напрягайся, — у него была удивительная способность вести монологи. Поведением смахивал на Ганса, только более расчётлив в желании унизить оппонента, — в этих стенах я тебя не обижу. Мы же красные плащи — поборники справедливости! — и сам засмеялся от сказанного.

Ник оценивающе осмотрел мужчину: ростом под метр восемьдесят (выше, чем девяносто процентов коренных Андервудцев), крепкого телосложения, походка кошачья. Хоть он и дурачился, но глаза практически не смеялись, как две колючих бусины — изучали каждое твоё движение и не дай бог мускул не так дрогнет.

— Я друга жду, — ответил он Мяснику, — отчитывается сейчас Сомсу.

— Эх, никакого у вас, молодёжи, уважения к старшим. Командиру Сомсу, — поправил Адам. — Впрочем, — он немного задумался, — это надолго. Слушай, а давай я тебе тут кое-что покажу. Как насчёт экскурсии?

Ник пожал плечами — в принципе он был не против. Да и понимал, что Адам не навредит ему в святая святых красных плащей.

— Хорошо, идём.

Сапоги Мясника затопали по коридору, на поясе висел меч, а сам он был скорее в полупарадном одеянии. Чтобы все видели — идёт герой. В каком-то смысле это хороший маркетинговый ход со стороны правительства. Силовики-знаменитости что-то новенькое.

Куртка поскрипывала приятным кожаным звуком, в левой руке снятые коричневые перчатки, сапоги начищены до блеска. В этот раз Адам был без щетины и прямо-таки дышал ухоженностью. Единственное, что портило гармонию — это сломанный длинный нос с горбинкой. Он выделялся на фоне остальных черт лица и здоровой кожи. Кстати, у него были собственные короткие чёрные волосы, а не парик. Похоже, из знатной семьи.

— Почти пришли. Кстати, не знал, что ты любитель краситься, — мужчина показал на преждевременно поседевшую голову парня. — Как тебе?

— Что это? — спросил Ник, но уже сам понял — в помещении с высоким потолком была расположена тренировочная площадка.

— Ты заходи, если, конечно, не боишься, — хмыкнул Адам. — Проверим, кого в ученики взял старина Саймон.

Ник посмотрел на свою травмированную руку и понял, что не дадут ему сегодня спокойно отдохнуть.

— Без проблем, — этими словами он отрезал себе путь к отступлению и вошёл внутрь.

Возможно, этого не стоило делать, но Мясник ещё с прошлого раза раздражал его. Рука чесалась всё больше и он, войдя внутрь, потрогал на ощупь — опухоль сошла, а боли не ощущалось. Странно. Повязка упала на пол, а Ник с некоторым трудом сжал и разжал восстановившиеся пальцы. В идеале подождать до завтра и станет как новая.

Мазь так не действует. Есть ли вероятность, что с поглощением жабьего сердца в нём раскрылся ещё и дар к регенерации? Ведь это глупо — получить столь мощную силу и не иметь возможность использовать её на полную катушку.

Но даже с такой регенерацией всё слишком сложно — в настоящем бою никто не будет ждать твоего восстановления и просто прикончит на месте. Потерять дееспособность руки или ноги даже на короткий промежуток времени равно умереть.

— Ну, что готов? — спросил его Адам, когда они прошли в пустой тренировочный зал и взяли по деревянному мечу.

— Ага, — он не сомневался, что в искусстве фехтования красный плащ превосходит его на десять голов, но просто так сдаваться означало потерять к себе уважение.

Всё же это тренировочный бой и у него есть свой козырь в рукаве и даже не один. Они добрались до секций под спарринги с очерченными границами, и Адам снисходительно подозвал его ладошкой — мол, нападай, разрешаю тебе право первого удара.

Ник осознавал — затяжной бой ему не по зубам. Не до конца восстановленной правой рукой он сжал покрепче меч и спокойно пошёл вперёд. Наглый Мясник даже для понту засунул левую руку в карман, а правой лениво покручивал финты.

Без лишней суеты Ник замахнулся и сделал самый обычный колхозный удар сверху. В глазах Адама мелькнула скука, и он нехотя поднял руку для блока. Только вот оба меча в секунду разлетелись в щепки от чудовищного удара недооценённого противника.

Всё произошло так быстро, что даже прославленной реакции бывалого воина не хватило подстроиться под ситуацию. Дальше Ник выпустил из руки ненужный кусок деревяшки и, пока Мясник не отпрыгнул, прописал ему удар под дых. Не такой, что пробьёт ему туловище насмерть, но болезненно отрезвляющий.

Рука снова хрустнула, а тело воина начало заваливаться на колени. Воздух моментально вышел из лёгких Адама. Ник схватил его за грудки, тряхнул, чтобы посмотреть в глаза, а потом взял на Одессу. Проще говоря, без замаха коротко ударил лбом в и так поломанный нос.

Сил он немного не рассчитал, и красный плащ отлетел назад и рухнул, распластав руки при этом смачно ударившись затылком. Нику тоже досталось — гудело в области лба, но в целом терпимо.

Адам так подозрительно не двигался, что Ник испугался, не прибил ли часом идиота? Подойдя к телу, нагнулся и проверил пульс на шее. Живой.

Ник не стал дожидаться, пока Мясник очнётся и покинул помещение. Пусть полежит, подумает над своим поведением. Главное — он не спалил способность к сопротивлению магии. А то, что сильный это как-то проще воспримут.

— Что у тебя со лбом? — спросил вышедший из кабинета Ганс, на его лице читалась улыбка, похоже, всё прошло как надо.

— Да так, удар один отрабатывал, забей. Ну что там, всё нормально?

— А то! Похвалил за работу, сказал молодцы и что, жалко Саймона не привели. Оказывается, он знаком был с моим дедом…

— Значит, у нас не будет никаких проблем? — перебил его Ник, головная боль потихоньку ушла — лишь бы сотрясения не было.

— Не-а, можно идти домой, — и по пути он пересказал каждую деталь беседы.

Из наиболее важных фактов: Сомс нормальный мужик и ценит, прежде всего, боевые заслуги своих подчинённых. Старой закалки, ему лет под шестьдесят, но за собой дед следил, чего не скажешь о военных чиновниках его возраста.

— Я и за тебя замолвил словечко — если захочешь в армию, только скажи, командир даст рекомендацию.

А вот это уже интересный вариант. В войска абы кого не брали. Да было пушечное мясо вроде Крайних, но даже среди них ценились профессионалы и таких берегли. Для беспризорника военная карьера — верх мечтаний, так что этот вариант он для себя не отметал, хоть и положил глаз на Академию душ.

Вдруг не возьмут? Тогда прямая дорога в войска. К тому же и там можно будет набрать будущую команду для экспедиции наверх. Крепкие ребята ему пригодятся. Но сейчас всё, что он хотел — это поесть и поспать.

Придя домой, Ник снова израсходовал немного мази и перевязал руку. Кира всё рассматривала его поседевшую шевелюру и неодобрительно качала головой. У них с девушкой всегда были очень хорошие отношения — всё же она была подругой Шмидта. По мере сил он заботился о них обоих. Только вот за одним недоглядел.

Часы он каждый раз снимал и клал на тумбочку. Думать о плохом не хотелось, да и усталость сказывалась, так что он просто завалился набок, закрыл глаза и практически мгновенно заснул.

Утром после завтрака и тренировки, Ник заперся у себя в комнате и достал писчие принадлежности: ломкий кусок графита и плохого качества бумагу — купил их для своих нужд. Несмотря на большое количество времени, проведённого без умственной деятельности, в нём зудел пыл инженера-изобретателя.

Раньше не было возможности как-то себя реализовать, да и, если честно, постоянное состояние депрессии напрочь отбивало желание трудиться сверх необходимого. Его единственной задачей было выжить, а значит, нужно лишь поддерживать тело в достойной физической форме, хорошо есть и спать.

Следующие три часа он рисовал и делал записи. Руки не привыкли писать, поэтому шло тяжело.

Временами он отвлекался, например, чтобы создать себе линейку. В конечном итоге Ник был доволен результатом. Перед ним лежал чертёж нового оружия. Оставалось только состыковаться с толковым кузнецом и сделать заказ.

Это был прототип массивных кастетов для боя с крупногабаритными монстрами. Ник пока не знал, какой вариант расположения лезвий будет удобным, потому собирался сначала затестить вещицу, а уже потом думать над артефакторикой.

— Отнесите эти шкуры Гэзилу, скажите от меня, — зевнул Саймон, валяясь на диване, словно Илья Ильич в халатике и мягких тапочках, — деньги поделим на троих.

Ого. Они переглянулись с Гансом, уже полностью готовые выдвигаться. Что это на старика нашло? Тот заметил пикировку глазами и заорал.

— Валите уже на хер или я передумаю, получите свою четверть! И капусты мне купите, этот предатель сожрал весь огород.

Он имел в виду Принца, который за ночь умудрился уничтожить поспевающий урожай. Кира его, конечно же, отругала, но овощи этим не вернёшь. Если бы не самоотверженность разноцветного варана в недавних событиях, то ребята сдавали бы не только шкуры жабы.

Принц уже стоял гружёный, радостно предчувствуя поездку. Они взяли ещё список продуктов от Киры и двинулись в путь.

Рука полностью зажила, и с головой осложнений не наблюдалось. Он, действительно, регенерировал быстрее, чем любой человек — потому и учёл это в конструкции чертежа для кастетов.

Побитого Адама Ник не боялся. Если тот не дурак — шум поднимать не станет. Так, ведь и сам опозорится. Что это за дело, когда прославленного красного плаща вырубил какой-то тщедушный салага?

Ну, кстати, мускулы у него потихоньку уплотнялись. Ещё полгодика тренировок вкупе с сытыми харчами Киры и от дрищеватого вида не останется и следа. Для него сейчас главное — функционал мышц, а не их внешний вид. Становиться бройлерным качком в суровом подземном мире дичайшая глупость, но масса всё равно нужна в разумных пределах. А также хорошие связки и здоровые кости.

Кожевенная Гэзила была одной из лучших в людском районе. Ник хотел было там заказать огнеупорную одежду, но цены слишком кусались. А вот под сбыт трофеев самое то.

— Что у вас тут? — спросил мужичок с предплечьями как у Геракла. — Любопытный образец, много её с собой? — после беглого осмотра поинтересовался кожевенник.

Внутрь они занесли лишь небольшой лоскут размером в полметра.

— А ты выйди сам посмотри, — ответил с полуулыбкой Ганс и открыл перед владельцем мастерской его же дверь.

Тот на ходу вытер руки о фартук и проследовал на улицу.

— Ого.

— Ага, — дурачась, ответил аристократ, — мы от Саймона. Он слал вам привет.

— Он мне должен, — спокойно сказал Гэзил. — Так, везите это добро на задний двор, я не приму его через прилавок.

Кожевенник подозвал помощника и приказал ему обслуживать посетителей, пока они будут разгружаться. Процесс оказался дольше, чем рассчитывал Ник. Мужик был дотошен и измерял каждый кусочек сантиметровой лентой. Они решили не мелочиться и привезти сразу всю партию.

— Так, с учётом старого долга, выходит семь тысяч четыреста, плюс скидка на грязь и неаккуратную работу, — подумав, загибал пальцы Гэзил. — Семь двести.

— Да вы чего? — возмутился Ганс, — Не много ли скинули? Семь триста пятьдесят. Ну да мы не ремесленники, а воины, но тут брака полтинник от силы.

— Не хотите, забирайте свой хлам и валите, — пошёл ва-банк кожевенник.

— Не горячись отец, мы же видим — товар тебе по душе. Подумай, что будет, если откажешься? — продолжал гнуть свою линию Ганс. — Мы распродадим всё конкурентам. Да, чуть-чуть в убыток, но они заработают, а ты нет. Придёт к тебе уважаемый человек с внутреннего города, спросит за жабью кожу, а ты стой, позорься. Что скажут-то? Давай семь триста.

— Семь двести пятьдесят, — не унимался мужик.

Они с Гансом посмотрели друг на друга и поняли, что дальше не получится торговаться — Гэзил упёртый, мог и гордость свою ущемлённую включить.

— По рукам, — широко расставив пятёрню, сказал аристо, и оба скрепили сделку рукопожатием.

Им отсчитали экоины, и Ник мысленно прикинул, сколько выручил за тяжёлый поход. Почти три семьсот! Небывалая сумма. Чтобы скопить такую на рядовых заданиях, потребовалось бы вылазок пятьдесят, ну с Принцем может быть и меньше. В общем, это хороший скачок в развитии.

Они заскочили на рынок, ловя удивлённые взгляды. Это всё их разноцветный друг привлёк внимание. Сейчас он был накормлен, напоен, вымыт и чувствовал себя прекрасно. Следов прошлых травм также не осталось.

Договорившись с кузнецом о создании кастетов, он заскочил в аптеку, пока Ганс занимался списком продуктов. Встретиться договорились через полтора часа.

За это время Ник успел объяснить нюансы заказа и пополнить свой арсенал мазью от переломов на сумму в четыреста экоинов. Вышло восемь металлических баночек. Зачем столько много? Всё просто — руки он будет часто ломать, так что придётся тратиться на алхимию.

Кастеты встали в двести экоинов. Материал — обычное железо и немного крысиной кожи. Кузнец всё же посмотрел на него как на идиота, ведь такая бандурина была не приспособлена под тело юнца. Там не то что бить — просто поднять будет проблемой, но Ник стоял на своём. В конце концов, ремесленник махнул рукой и сказал, что управится за неделю.

На самом деле выбор подобного оружия логичен. Посмотрев за это время на различных мастеров клинка, он понял, что в жизни их не догонит — он реалист. Нужно использовать свои сильные стороны, а в рукопашке ему нет равных. Это не означало, что занятия с Саймоном отменяются.

Хоть учитель и раздолбай, но только с ним он получит реальный боевой опыт. Ему хватит и среднего уровня владения мечом — это ведь не самоцель, а лишь средство для её достижения. Поэтому Ник и дальше будет заниматься фехтованием.

Ещё он заскочил в магазин готовой одежды и купил себе два комплекта одинакового обмундирования: полный кожаный доспех из крысиной кожи. Этого хватит в качестве затычки. Также зашёл поинтересоваться, как там дела с огнеупорной экипировкой.

На удивление прогресс шёл быстрей запланированного времени. Ник накинул ещё сотку экоинов за спешку, и работник согласился доделать всё за неделю, трудясь в две смены. Возможно, наймёт кого-то ещё — вообще по фиг, как он это сделает. Главное, что Ник скоро перестанет обгорать с каждого чиха монстров. Надоело отдирать с кожи остатки одежды.

У него осталось минут двадцать, поэтому заскочил в ювелирку. Причём не в простую для дам там или состоятельных джентльменов. Нет, ему не нужны понты. А вот боевая бижутерия — да. Это то, что давало магам огромное преимущество в сражениях.

Инкрустация таких зачарованных вещей осуществлялась камнями жизни. Есть разница между артефактами и простыми изделиями. В первом случае умелец придавал предмету особые свойства, которые тот либо расходовал медленно — как те же очки ночного видения, либо быстро — например, трата на различные заклинания.

Простые побрякушки, инкрустированные емировой рудой, служили батарейкой для магов ниже ранга мастера душ. Они не могли использовать заклинания без подключения к минералу жизни, пока сосуд не заполнен на сто процентов. Ганс потому и не колдовал ничего — это дорого для его семьи. Такие, как он, набивают души и только потом практикуют магию.

Ника интересовали именно артефакты. Нужно подобрать гармонирующий с купленой экипировкой. Планы были большие, но без этого крохотного штришка всё грозило развалиться.

— У вас есть кулоны с обезболиванием? — спросил он сразу ювелира-артефактора.

— Вам какой объём? — уточнил средних лет мужчина с тонкими пальцами, окидывая его оценивающим взглядом.

Он был профессионал, потому ничего не сказал по поводу дешевизны брюк и кожаной куртки молодого покупателя.

— А какие есть? — Ник не разбирался в вопросе, потому выслушал торговца, терпеливо выкладывавшего на прилавок кулоны.

— Вот смотрите: есть 5Е, 10Е и 15Е — очень хорошие варианты под ваш бюджет, — оказывается, это разница в размерах инкрустируемой руды.

Смысл украшения в том, что оно расходует минерал жизни с каждым использованием. Соответственно, чем больших размеров «батарейка», тем чаще эксплуатируется артефакт.

Кулоны были из серебра, незамысловатые и аскетичные.

— На сколько срабатываний хватает 5Е? — спросил он, чтобы сориентироваться в цене и качестве.

— На двадцать.

— И сколько стоит?

— Полторы тысячи экоинов, молодой человек. Недорого для такой вещи…

— Так, ясно, я понял, — перебил его Ник. — Скажите, пожалуйста, две с половиной тысячи экоинов на какой объём хватит? При условии, что самородок мой, — добавил он в конце.

Ювелир поднял глаза вверх на мгновение и ответил.

— Думаю, в 50Е уместимся.

В принципе, как Ник и предполагал — основную цену составлял сам артефакт и работа мастера, а вот стоимость руды варьировалась от её размера. С этим проблем не будет.

Он высунул из-за пазухи зелёный камень и отдал вместе с деньгами работнику артефакторной лавки. Тот удивился и обещал сделать из него пять огранённых минералов в 50М при условии, что Ник оставит ему обрезки за работу.

Это было хорошее предложение — огранка стоила приличных денег. В итоге, они подписали нужные бумажки, и Ник отправился на рынок, где его уже поджидал Ганс с куском дымящейся лепёшки и гружённый продуктами Принц.

Аристократ протянул ему булку с грибами и они неспешно отправились домой. По пути Ник прикинул, что у него осталось в запасе шесть кусков руды и почти пятьсот экоинов. Но он не жалел о покупке кулона.

Эта вещь сгладит получаемый им урон и позволит сосредоточиться на бое, вместо того, чтобы корчиться от травм. Кстати, Кира снова командовала во дворе рабочими — с щедрой руки Саймона было решено строить склад под трофеи. Сам он, естественно, участия не принимал, а лишь валялся в постели. Отходил от драки с амфибией, ну или просто экономил энергию.

Кажется, Ник его раскусил — сенсей, как и он, чувствовал слабость после использования способностей. Та же физическая сила, например, требовала вливаний множества калорий, иначе ходишь вечно голодный. И это он молчит про Крик и магический щит. Саймон потратил много энергии из сосуда на заклинания, так что понятно, почему тренер раскис.

«Но это не оправдывает всё его прошлое безделье», — с раздражением подумал он и быстренько забежал к себе в комнату, чтобы захватить пару камней жизней.

«Гулять так гулять».

Последним штрихом во всех обновках стал Принц. Ник зашёл к нему в нору, пряча в карманах ценный груз, и погладил рассёдланную зверюгу. Именно питомец вовремя почувствовал опасность для хозяина и примчался на помощь. Умный мальчик. Такие поступки должны вознаграждаться, поэтому Ник приложил оба камня к коже варана и позволил им постепенно раствориться.

Деньги он ещё заработает, а вот новую жизнь нет. От такого щедрого подарка Принц, тяжело дыша, опустился на землю. Его кожа начала растягиваться. На глазах Ника она постарела и сбросилась, хвост тоже почернел и отсох.

Разноцветный варан увеличился в размерах примерно на пятую часть от того, что было, цветовая гамма выстроилась несколько в другом порядке, но всё так же оставалась пёстрой. Принц встал и потёрся о стены, сбрасывая старую кожу. Новый хвост оживлённо долбился об пол. Кажется, эволюция прошла успешно.

Адам поморщился и с трудом разлепил глаза. Что это только что было? Он попытался встать, но мышцы отозвались чудовищной болью. Похоже, у него сломаны рёбра, но кровью не харкается — уже хорошо. Мерзкий мальчишка!

Перевернувшись набок, Адам подтянул под себя ноги и смог, наконец, встать. Ну, Саймон, ну, крыса… Держать в секрете такого ученика, даже словом не обмолвился, а ведь парень с виду задохлик трущобный.

Благодаря вовремя выставленной защите, он смог пережить такой удар. Иначе бы внутренние органы порвало. Заклинание работало с подпиткой из его запасов магической энергии. То есть самостоятельно принимало решение о нужном объёме исходя из уровня опасности для хозяина.

Так вот, у него осталась лишь треть внешних запасов. Пропусти он ещё один такой удар и кряхтел бы на больничной койке недели две точно. Тварь. Адам не простит такой дерзости пацану. Если бы он знал о его способностях, не стал бы вести себя столь опрометчиво.

Выйдя из тренировочного помещения, он с удивлением обнаружил, что прошло около четырёх часов. Хорошо, что всех мобилизовали на ту заварушку в колонии, иначе бы опозорился. Ничего, мы ещё посмотрим, кто кого.

Когда ты крыса от рождения, то и поступать будешь как крыса и неважно, какие у тебя убеждения. Адам всегда знал, что Саймон непригоден для службы в красных плащах. Это его желание доказать, что он свой и усердствования… Такой мразью ещё надо уметь быть.

И что же? Командование ему в рот смотрело, пылинки сдувало, говорили он будущее Андервуда — прочили великий путь первооткрывателя новых земель, а в итоге его крысиная натура взяла своё. Забился на окраине в нору и, по слухам, забросил себя: никуда за красные границы не выходит, пылью весь покрылся. Хорошо хоть учеников взял.

— Адам, ты что тут делаешь? — спросил командный, не терпящий возражений, голос Рочестера.

— Я с медпункта, герр Сомс, — вытянулся он, подавляя боль в животе.

Если его оголить, то на обозрение попадёт страшный синяк в полтела.

— Что-то серьёзное? — чуть мягче спросил командир военной базы.

— Никак нет, расстройство желудка, герр Сомс. Прошу прощения за задержку, немедленно выдвигаюсь на место происшествия.

— Да погоди ты, — махнул рукой командир и показал жестом подойти поближе.

— Да?

— Ты знаешь того парнишку, что заходил сегодня?

Взгляд Адама помрачнел, но он не выдал своей злости, капелька пота стекла по виску от напряжения — всё это время он стойко терпел боль.

— Никак нет.

— Это младший из Хьюзов. Я знаком с его дедом, хороший мужик был, с характером, — ностальгически вздохнул офицер. — Только с сыном не повезло — дурная кровь, но вот внук весь в него.

Адам выпучил глаза — так это его уделал аристократ? Но почему он был весь в каких-то дешёвых обносках?

— А у них что, проблемы с деньгами? — непонимающе спросил он старшего по званию.

— Что ты несёшь? — удивлённо повернул к нему голову Сомс. — Это одна из богатейших семей! С тобой точно всё в порядке?

— Да-да, — сглотнув, сказал Адам.

— Ах да, там ещё с ним был парнишка, — пощёлкал пальцами командир, — кажется, Ник зовут — присмотрись к нему, поговори. Возможно, он будущий кандидат в плащи, но нужно прощупать, понимаешь? — поднял брови Рочестер.

— Будет сделано, — коротко ответил Адам.

— Ах и да, что хотел… — вдруг вспомнил командир. — У этого Хьюза надругались над матерью Арлинги, его отец тряпка — смирился, но вот Ганс… Что-то мне подсказывает, замышляет парнишка дурное. Не к добру. Я поспрашивал — ещё вчера он бегал по бабам и притворялся дурачком, а сегодня устраняет угрозу ранга «С».

Адам поджал губу — это серьёзное достижение. Таких монстров близ Андервуда не наблюдалось вот уже лет пятьдесят. В своё время он мечтал бросить вызов подобной зверюге, но потом другие жизненные приоритеты размыли эири романтический бред. Лёгкий укол профессиональной зависти заставил немного зауважать отбитую компашку.

— С ними был Саймон, но всё же, — потопал носком ботинка Сомс, он всегда с сожалением вспоминал о потере столь талантливого кадра и считал полукрысолюда чуть ли не своим сыном — это бесило Адама, рвущего от усердия жилы. Почему все лавры всегда шерстяному идиоту? — Короче, не нравится мне всё это, — неожиданно подытожил командир и поманил пальцем поближе, Адам с готовностью нагнулся. — Приедешь туда, всё прошерсти. Все кубы, если хоть грамм пропал — мне докладываешь лично, понял?

— Да, герр Сомс.

— И без шуму там — сами разберёмся.

— Будет сделано, — выпрямился он, сжимая от боли зубы.

— Всегда знал, что на тебя можно положиться, — улыбнулся Рочестер и похлопал его по плечу, едва не вызвав болевой шок, пот ещё больше заструился по лицу Адама и он смог свободно выдохнуть, лишь когда затихли шаги старшего офицера.

«Значит, его зовут Ник, ещё и этот проныра Ганс…» — добравшись до медпункта, подумал он.

— Мазь от переломов! — рявкнул Адам зевающему алхимику.

Кожаная куртка полетела на кушетку, и он сам начал втирать спасительное лекарство в повреждённый торс, голова немного покалывала от чрезмерной траты магической силы.

Больше всего в своей жизни он не терпел предательства. Они были лучшей командой во всём Андервуде и вот этот хрен… Вдруг в нём проснулась совесть! Ага, как же. Адама приводила в ярость неожиданная перемена в товарище. Раньше они всегда соревновались друг с другом, и злость была спортивной.

Да, он ненавидел крысюка за фаворитизм со стороны командования и хотел доказать всем, что он лучше. Что никакой полукровка не сравнится с ним по силе. И вот на пике формы лучший красный плащ с позором заваливает их общую миссию, вступает в бой с товарищами и защищает… Какой-то трущобный мусор!

«Зачем ты это сделал, урод? У тебя все руки, нет — лапы, крысиные мерзкие лапы в крови! Обесчестил весь отряд, двоих убил!»

Они тогда еле замяли скандал и если бы не Сомс, крысолюда ждал бы трибунал.

«Ненавижу любимчиков».

Держитесь ребятки, вам крупно не повезло. А Саймон… Адам неожиданно сильно сжал руку с баночкой мази и помял её. Саймон умоется кровью.

С последних событий прошло полторы недели. Ник мощным ударом пятнадцати килограммовых кастетов раскрошил голову трёхметрового пещерного пса. Он был шестой по счёту уничтоженной тварью.

Ганс убил одного, тренер ему подогнал готовенькими ещё два для получения душ, а оставшиеся три из стаи, включая вожака, пали собачьей смертью от рук Ника.

Эти «щеночки» терроризировали маленькую деревеньку неподалёку. Жители еле-еле сумели послать гонца в город, и тогда с поручением к ним неожиданно нагрянул человек с военной базы красных плащей.

Он передал письмо Саймону и дождался ответа. Сенсея устроила сделка в семьсот экоинов за задание. Ведь попутно они могли забрать все трофеи. Сложность заключалась в расстоянии — в то место большому отряду долго добираться, а они налегке с Принцем справились на ура. Три дня и вот компания уже в пещере уничтожает грозную стаю монстров.

Собачки одним укусом рвали человека пополам, так что это далеко не милые пёсики. Ник вытащил увязнувший в черепе тяжёлый кастет и обернулся посмотреть, как там ребята.

Ганс отрезал хвосты собакам, а Саймон залез кимарнуть на лежащего возле своей жертвы Принца. На личные деньги сенсей заказал специальное седло, которое могло разворачиваться в форме небольшой кровати с бортиками. Ленивая скотина.

Ник не чувствовал боли, так как знал — кулон блокирует рецепторы. В то же время внутри кастетов он сделал пазы под заживляющую мазь. Перед боем он нажимал на специальное углубление в каждой железной «перчатке» и тыльная сторона кисти превентивно смазывалась алхимической волшебной смесью.

Эти бандурины достаточно много весили, но в том и заключалась их убойность. Лезвия не настолько острые, но благодаря его аномальным физическим показателям сила инерции делала бо-бо любой зверушке с низкой защитой. У псов лишь обычная кожа, без чешуи или каменных наростов. Так что пары мощных попаданий хватало, чтоб они, скуля, отскакивали прочь.

С кастетов капала кровь. Удостоверившись, что в пещере никого нет, Ник снял их возле Принца и осмотрел руки — как он и думал на каждой поломано минимум по пальцу и, похоже, лучевая кость на левой руке с трещиной.

Злоупотреблять таким оружием он пока не мог, но для узкоспециализированных задач — самое то. Ник решил не размениваться на всякую мелочь и с обычными монстрами расправляться мечом. Так не придётся чувствовать себя бесполезным после одного боя.

Железные кастеты были широковаты и немного неудобны в бою, так что он прикинул, что не помешало бы в следующей версии выбрать металл с большей плотностью, но сделать оружие компактней. А вот выступающие вперёд лезвия заменить обычными шипами — этого вполне хватит завалить средних размеров тварь.

Смыв с «перчаток» остатки плоти и кровь, Ник разместил их в боковые отсеки сбруи боевого варана и забрал свой меч. Пока у него было мало душ, Ник не мог себе позволить таскать столь тяжёлое оружие постоянно, да и зачем? Если для этого есть Принц.

Чем больше сильных душ он наберёт, тем меньше откат от приобретённых способностей и тем дольше их можно использовать. Жнецы в древности поедали сердца сильных противников — он будет поступать так же. Прислушавшись к внутренним ощущениям, Ник не испытал голода, глядя на поверженных псов. Чуйка подсказывала, что оно того не стоит.

В таком случае внутренний голос сам предупредит о новом «блюде». В общем, странно всё это — магии в нём нет, но зато есть суперспособности. Реально как у каких-то героев. Если судьба подбросила ему такой вкусный подарок, то из него надо выжать максимум. Он подумает ещё, как развить свои сильные стороны, ведь не валяться же его инженерному гению на задворках сознания просто так?

С собак Ганс собрал ещё и клыки, а также уйму внутренних органов расфасовал по захваченным с собой алюминиевым бочонкам. Кажется, там была поджелудочная… В общем, Нику всё равно — лишь бы это стоило денег. Если бы в их группе была парочка боевых ремесленников и ещё один варан, то в расход пошли бы и другие части тел…

Эх, мечтать не вредно. Помочь другу из-за травмированных кистей он не мог, так что аристократу пришлось отдуваться за двоих. Но вот они груженные отправились в путь, оставив слизням очередную порцию ужина. Пещеры жили по своим правилам — что-то берёшь у них, значит, поделись и с другими обитателями.

Деревенские их встретили с распростёртыми объятьями, и было решено остаться здесь на ночь. Конкретно из-за Ника, потому что намечался ещё путь назад, а он был не в состоянии держать какое-либо оружие в руках. Здоровый сон часиков в десять должен был поправить ситуацию.

— Большое вам спасибо герои, мы уже потеряли всякий покой, — расплывался в благодарностях мутант-староста, его голова была размером с автомобильное колесо.

Раздутая гидроцефалией, она была чуть смята в правую сторону. Из-за этого левый глаз выпирал вперёд, и, казалось, пристально рассматривает всех собеседников, но сейчас он слезился от умиления и облегчения. Мужичок был старым, с тросточкой и еле передвигался с хитроумной металлической конструкцией, что разгружала ему шею от давления.

— Выйти было невозможно, продукты почти закончились, а новые завозить опасно. Как хорошо, что всё закончилось, как хорошо…

— Не переживай дедушка, мы со всем разобрались, — легонько потрепал его по плечу Саймон. — Скоро вам привезут еду и заживёте. Где мы можем переночевать? А и да, мы не герои, а наёмники, — поправил его в конце крысолюд-полукровка.

Староста удивлённо позыркал на них выцветшим оком, но потом решил не вдаваться в подробности и отвёл в глиняный гостевой домик, построенный специально для посетителей извне. Чаще это были чиновники, проверяющие вес кристаллов в кубах и фиксирующие рост колонии. Перепись рождённых, умерших и так далее.

Помещение обустроили со всем комфортом и содержали в чистоте. Были даже деревянные кровати, а не привычные каменные плиты, подбитые сушёным мхом и прочей пещерной растительностью.

Принца отвели в стойло, почистили и покормили. Его возросшая масса как раз позволяла таскать новое оружие Ника без потери в подвижности. Он и не почувствовал лишние тридцать килограмм.

Сняв огнеупорную броню и сапоги, Ник с наслаждением опустил голову на подушку. Руки немного тряслись и чесались — выздоровление шло полным ходом. Когда он уже готов был погрузиться в сон, в дверь постучались.

Он встал и открыл щеколду — на ночь всегда закрывался, а то мало ли. Перед ним в халатике стояла девушка и держала в руке подсвечник. Ник более чем уверен, что она отлично видит в темноте, так как являлась представительницей расы Крайних. Свет свечи позволял окинуть взглядом её достоинства.

В данном случае для Ника их не было — он не любил чувствовать чешуйчатую кожу на своём теле и не понимал, как остальные люди могли ложиться в постель с чем-то таким мерзким. Лицо у неё было без мутантских примесей, чистое и вполне красивое, но вот всё остальное…

Где-то за её спиной подметал пол ящерный хвост, она была без обуви и с остриженными когтями на зелёных ногах. Похоже, деревенские решили его таким образом отблагодарить. Из всех виденных за сегодня жителей эта была максимально антропоморфной и для некоторых сошла бы за красавицу.

— Могу согреть постель для героя, — в лоб и без всяких объяснений выдала она, и Ник с ужасом увидел ряд мелких заострённых зубов.

— Тебя староста послал? — он придумывал на ходу, как отказать и тянул время, улыбаясь гостье.

— А у меня что, — она ткнула его пальцем в грудь и зашла внутрь, — нет собственной головы? Каждая мечтает переспать с героем, тогда дети будут сильными.

Ах, вот оно что, подумал Ник. Он смотрел на неё и удивлялся, насколько же в ней мало осталось от человеческого. Животные в своём поведении не имеют такого понятия, как мораль, они не стесняются показывать гениталии или другие интимные места. Это в порядке вещей. Естественное поведение в дикой среде.

Но они, чёрт возьми, находятся в рукотворном доме, на территории государства, населённого преимущественно людьми! Что с ней не так? Она как самка, прибитая течкой. Халат упал на пол, и Ник увидел две налитые молодостью груди. Правда, зелёного цвета.

Если присмотреться… Всё же было в ней что-то человеческое, именно в физиологии, но не в поведении. Пока он залипал, снаружи раздался раздражённый голос. Ник тряхнул головой и оглянулся. Никогда он ещё не был так рад услышать бурчание сенсея, разгуливавшего по дому в тапочках. Этот крысюк их что с собой взял?!

— Что тут вас творится? — его лицо мгновенно потеряло все признаки сна. — Так-так-так, культурно отдыхаем? — спросил он Ника и подошёл к голой подбоченившейся даме, демонстрирующей свои прелести в выгодном ракурсе. — Позвольте представиться, прославленный герой Саймон, член отряда красных плащей, — с этими словами он взял её за руку и облобызал своими лживыми губами. Красный плащ он, ага. — Я думаю, моему ученику сейчас требуется отдых — юноша травмирован.

— Да вы что? — удивлённо раскрыла глаза мутантиха. — Как жаль, — она надула свои светло-зелёные губки и подобрала халат.

— Но как насчёт моей компании? Я хотел бы вам показать один геройский секрет, но мне понадобится помощь, чтобы его достать.

Ник глазами ему намекнул, чтобы забирал эту бабу и катился восвояси.

— С удовольствием. Поправляйся…

— Да-да, валите уже отсюда, — Ник захлопнул дверь и присел.

Чёрт, это было близко. Сердце грозило вырваться из груди, кажется, организм давно стал половозрелым и с этим придётся как-то справляться.

Он добрался до кровати и присел. Из окна бил синий свет от ночной «гирлянды». Спустя пару минут, из соседней комнаты раздались характерные стоны. Секрет пришёлся по душе Крайней. Для сенсея может и норма трахать таких, но Ник брезговал. Кто-то скажет ханжество, но он просто пошлёт всех на хер. Его тело и ему решать, с кем ложиться в постель.

Спустя полчаса он заснул и в эту ночь ему особенно часто снились кошмары. Жена с дочкой не желали его отпускать. Его две блондинки ждали в другом мире. Не на Земле. Там, где они все встретятся, когда настанет время.

На следующее утро они собрались и под трогательные проводы местных покинули колонию. Снабжение сюда должны были скоро наладить, а их ещё ждали монстры в других пещерах. Места в грузовом отсеке разноцветного варана ещё хватит.

Ник выглядел раздражённым, но обе руки зажили на сто процентов. На поясе висел меч, и они шли тем же построением, что и всегда. Два ученика впереди, сенсей сзади на Принце. Его рожа лоснилась довольством, а глаза жмурились как у сытой крысы.

Выяснилось, что к Гансу тоже приходили, чем он не преминул воспользоваться.

— Кто успел, тот и съел, — довольно приговаривал Саймон, думая, что Ник сожалеет об упущенной возможности потереться в чешуйчатую дырку.

То же самое, что трахать скумбрию. Нет, спасибочки.

Они целый день топали назад и разбили лагерь в ничем непримечательной пещере справа от туннеля. Всё бы ничего, но на Ника неожиданно спикировала гигантская летучая мышь и чуть было не выколола глаза — он едва успел загородиться рукой.

Эта тварина оголодала за долгие месяцы отсутствия добычи и поставила всё на последнюю атаку. Ник так запаниковал, что мощным ударом кулака снёс ей башку в буквальном смысле и упал с трёхметровой высоты. Ещё чуть-чуть и метраж бы стремительно увеличился.

Он мягко приземлился с перекатом вправо, а рядом шмякнулось тело наглеца. Принц лениво подошёл к нему, понюхал и в отвращении помотал головой. Его хвост яростно ударил по тушке, и та отлетела вглубь пещеры, где врезалась в сталагмит. Какой гурман, однако.

Ник оценил ущерб — рука осталась цела, костяшки немного содрались и кровили. Пойдёт, терпимо. Они развели алхимический костёр, перекусили и отправились на боковую. Чуткий слух сенсея работал даже во сне. Мимо него не прошмыгнёт ни одна живность.

«Скорее всего, он просто дал мне просраться», — укладывая поудобней голову, подумал Ник. — «Подожди, припомню тебе ещё», — и твёрдо решил взрастить свою мстю и подколоть наглеца. А то, чего это он? Самый умный?

На следующий день путешественники снова вступили в драку, на этот раз с отбившейся частью крысиной стаи. С местоположением немного не повезло, но отряд не дал себя окружить и упёрся в стену, исключая нападение с одной стороны. Принц был гружёный, потому только выделывался и щёлкал пастью.

Ник долго решал, стоит или нет надевать кастеты, но молодецкая удаль победила, и в итоге он встал в стойку, выпрастав руки вперёд, как бы приглашая гостей.

Наконец, самый храбрый крыс не вытерпел и напрыгнул на него в сопровождение ещё двух «телохранителей» поменьше. Всё закончилось тривиально — восьмидесятикилограммовый грызун и пискнуть не успел, как потерял полбашки и рухнул под ноги Нику.

— Ну чего вы? — крикнул он зачем-то остановившейся стае, сделал шаг вперёд, те отпрянули, а затем нагнулся и одним мощным броском отправил в полёт труп прямо в толпу сородичей.

Шерстяной ком, писк и убегающие остатки бесславного воинства ознаменовали окончание битвы.

— Так даже неинтересно, — вздохнул сенсей, Ник уверен, что кому-кому, а ему вообще было пофиг на всю эту мелочёвку и детский сад.

Сила красных плащей простиралась далеко за пределы одного лишь воинского искусства. То, что он приструнил Адама, ещё не означало, что в честном бою выстоял бы против него. Практики с людьми Нику катастрофически не хватало.

Впрочем, он никогда не стремился убивать подобных себе, но, похоже, в этом мире у него на одного кровного врага стало больше. Так что придётся учиться и подтягивать эту часть.

Ещё он боялся нечаянно кого-то прибить. Иногда для убедительности нужно лишь припугнуть. Суровые законы Андервуда не дадут ему орудовать суперсилами, не будучи красным плащом. Они-то свои и в системе, а он никто, чтобы так делать.

Какой бы ты сильный ни был — государство или просто даже организованная группа прогнёт тебя и заставит свалить. Только вот куда? Других государств в пещерах не образовалось, а те, что были когда-то, покорил и ассимилировал Андервуд ещё на заре своего существования в бытность империей.

С тех пор мало что поменялось. Властьимущие не хотели терпеть под боком конкурентов. Тем более что жизнеспособность метрополии и колоний зависела от магического ресурса — емировой руды. Делить его с кем-то ещё накладно. Так, что если Ник станет изгоем, то дорожка тут одна — зарыться в самую отдалённую колонию, но и там его найдут.

Поэтому он тренировался контролировать силу. «Вот уж никогда не знал, что придётся таким заниматься», — подумал Ник.

Они оторвали усы единственному погибшему крысюку, дали перекусить Принцу и через день без происшествий добрались до столицы.

Гансу поручили доложить о проделанной работе и получить деньги. Похоже, сенсей в каком-то смысле сделал им поблажку, потому что некоторые заказы они стали пилить поровну. Вот как этот с пещерными собаками или с гигантской жабой.

Свою задачу Саймон видел в том, чтобы ученики прокачивались, потому души забирал по минимуму. За это они ему и платили: тренировки, сопровождение и души. Хотя в нынешних реалиях пятьдесят экоинов в месяц совсем уж мелочь, но к такому успеху команда пришла сообща.

Пока аристо суетился с контрактом, они сдали трофеи. Хвосты, зубы и органы псов в общей сложности принесли им двести десять экоинов, а вот усы наглого «мышонка» они забрали с собой. Решили накопить партию и потом продать подрядчику. Благо склад для этого уже был построен. Усилиями их славного бригадира.

Кира в отсутствие мужчин следила за домом и даже успела заново организовать разрушенный огород сенсея. Только в этот раз обнесла его изгородью с серебристым плющом. По её словам, растение отпугивало живность неприятным запахом. Люди его не чувствовали, а вот всякие хитрожопые земноводные — ещё как.

Принц сразу почуял неладное и зашёлся в чихающих звуках, когда приблизился к запрещённой территории.

Кира сняла с него седло и сбрую, вот он и носился, исследовал, чего новенького тут дрянные человеки настроили. В общем, он выразил своё варанье неодобрение и обиженно забился в нору. Скоро ему принесли вкусняшку — копчёных змей на палке и питомец присмирел. Девушка знала к нему подход.

Подсчитывая заработанные средства за прошедший период, Ник довольный отложил под выемку в кровати две тысячи сто экоинов. Сумма включала в себя ещё и трофеи с трёх походов до получения задания от командира красных плащей. Вообще, эта халтурка неплохо так им помогла.

Может показаться, что вылазки в пещеры это легко, но на самом деле сначала нужно найти подходящий заказ на ингредиенты и только потом выбираться за пределы Андервуда. Деньги ведь платит наниматель, а у него, помимо команды Ника, есть ещё и другие ушлые исполнители. Заданий на всех не хватит, и тут вопрос масштабирования упирался в связи.

Ник стал думать, как им быть. Следующие два дня они провели в штатном режиме — тренировались до упада. Он отрабатывал в спарринге с сенсеем силу удара. Учитель отрегулировал этот процесс до автоматизма — правда, по его словам, пришлось потратить уйму маны, и за это Ник должен был проставиться. Пришлось переться на рынок за вкусняшками и капустой, но результатом он остался доволен.

На третий день Ник собрал всех четверых членов школы Саймона (Киру уже считали своим человеком и доверяли присутствовать на подобных собраниях) и озвучил назревшую идею.

— Я думаю, нам надо пересмотреть стратегию выполнения заданий, — начал он.

— Продолжай, — подоткнул ноги по-турецки Саймон и отпил из маленькой кружки коричневый напиток — дикую смесь трав, похожую на крепкий чёрный чай.

— Нам пока не хватает влияния, чтобы оттянуть на себя контракты. Мы хорошо работаем и повысили частоту походов, но этого мало. Иногда мы просто сидим и ждём, пока сверху сбросят заказ.

— Ну а чего ты хотел? — поковырял в зубах зубочисткой Ганс, они только что обильно перекусили и были расположены к беседе. — Тут помимо нас знаешь, сколько гильдий наёмников? Повезло, что ещё через Саймона удаётся что-то урвать. Вон даже армейцы косточку кинули по старой памяти.

Сенсей поморщился от такой развязности ученика, но ничего не сказал, твёрдо решив сначала выслушать Ника, а потом давать ответ.

— Я предлагаю сделать из этой территории базу по сбору ресурсов, — выпалил Ник. — Знаю, вы скажете: «Ник, мы уже построили это чёртов склад — что ты ещё от нас хочешь?» Я хочу больше, — он нагнулся вперёд, смотря преимущественно на Саймона.

— Разве ты не мечтал прославить свою школу и набрать десятки учеников? А ты, Ганс, разве не хотел поступить вместе со мной в академию Душ? Думаешь, там нас ждут с распростёртыми объятиями, и не будет лишних трат?

Он отпрянул назад, делая паузу и давая обоим немного осмыслить сказанное.

— Единственный способ заграбастать больше заданий и быстрее их выполнять — это держать качественный склад. Мы можем брать заказ и тут же доставлять заранее добытые ингредиенты, потом искать следующий и так далее. Наша боевая группа будет приносить ресурсы, а администратор, — он многозначительно посмотрел на Киру. — Может собирать информацию ото всех потенциальных заказчиков и отправлять грузы. Понимаете о чём я?

— Ты хочешь построить под складом морозильную алхимическую камеру и купить оборудование для хранения скоропортящихся трофеев, — подвёл итог быстрее всех соображающий сенсей.

— Именно, — Ник ткнул в него пальцем, — в идеале ещё больше расширить помещение и надо что-то решить с охраной. Короче, нужны новые ученики и… — он посмотрел ещё раз на девушку, — желательно отдельный домик для Киры, чтобы она не моталась туда-сюда и могла заниматься работой.

Ник понимал, что сенсея и так всё устраивало — бабосик пошёл в карман. Они могли работать в старом темпе ещё очень долго и постепенно богатели бы, но ему претила мысль зависеть от одного-двух нанимателей. Считай, весь доход держится на благосклонности этих людей.

А вдруг какие проблемы и любой влиятельный хер просто наложит вето на аптеки? Мол, дадите заказ этой троице, и мы уничтожим ваш бизнес. Ник не был параноиком, но это нормально — иметь выбор и быть самодостаточными.

Лицо Саймона пережило все стадии отрицания, принятия и прочих ступеней. Расставаться с деньгами и вкладывать их во что-то иллюзорное и малопонятное сложно. Проблема учителя в том, что он не видел перспективы. Это Ник был из прошлого мира, где про подобную мелочь знал любой десятиклассник, насмотревшийся бизнесс-роликов на ютубе.

— Хорошо, — вздохнул он, наконец, а Ганс пожал плечами, мол, за любой кипишь, кроме голодовки.

— Отлично, — потёр ладони Ник, — теперь к деталям. Нужно выяснить полный список самых популярных и востребованных ингредиентов — это с тебя Ганс, пройдись везде, где только можно. Мы должны знать, что собирать, чтобы не занимать лишнее место. Затем строительство ледника…

— Я всё сделаю, Ник, но у меня как бы одна претензия, — неожиданно возразила доселе молчавшая и кивавшая девушка.

На ней был новый синий платок, прикрывающий обстриженную голову, а руки она держала, скрестив на груди. Остальная одежда тоже недавно купленная, удобная и для работы по дому: синяя рубашка с закатанными рукавами, свободные штаны и туфли с плоской подошвой.

— Ты тут так уверенно всё расписал, но как мне успевать везде? Кормёжка, Принц, Жоржик, уборка, огород… Это лишь малое из того, что вспоминается. Ты прав, я бегаю к маме ночевать и уже порядком зашилась. А теперь ты хочешь свалить на меня поиск заказов? Я не согласна, точнее, нет, — она опёрлась о стену и приподняла голову. — Я могу работать с заказами, но тогда придётся нанимать помощницу.

Мужчины переглянулись.

— По-другому никак. Ах да — вам же ещё нужно будет ухаживать за хранилищем, — она загибала пальцы, — ходить на рынок покупать продукты…

— Всё-всё женщина мы поняли, — примирительно остановил её Саймон, — тебе нужен помощник.

Кира нервно выдохнула. Похоже, она боялась, что за такую наглость её погонят ссаными тряпками, а место хорошо оплачиваемое и не хотелось бы его терять.

— Д-да и прибавку к зарплате, — она аж затаила дыхание, но не отвернулась.

Ник заметил, как у неё трясётся носок левой ноги. Все взгляды устремились на сенсея, поднёсшего кружку к губам.

— Ну что? — он досадно опустил её. — Да что с вами делать — пусть Ник разбирается со всем этим, раз предложил. Что скажет, так и будет. Я хочу учить сражаться, а не быть торгашом.

— Хорошо, тогда идёт, — быстро перехватил инициативу Ник и подмигнул нервничающей девушке, — подыщи подходящую кандидатуру и да, — он немного задумался и сказал, — пусть это будет мужчина. Тебе понадобится сильный помощник, способный перетаскивать большие грузы: бочки там и прочее. Если возьмёшь девушку, то придётся и самой впрягаться.

— Хорошо, — быстро кивнула улыбающаяся Кира, груз, что её тяготил, сняли, и она снова была в хорошем расположении духа.

— Пока идут приготовления, работать будем по заказам. С меня тогда покупка оборудования, а сенс…

— А я буду охранять дом, — встав из-за стола, сказал фальшивый крысолюд. — Вот и договорились, — подвёл он итог.

Все переглянулись, но махнули рукой. Похоже, для Саймона и так уже шок, что его одинокую холостяцкую нору превращают в какой-то полигон по зарабатыванию денег. Да ещё и с перспективами превратиться в полноценную компанию земного образца двадцать первого века.

Ник мысленно потирал ладошки.

«Ничего-ничего, я тебе ещё устрою тут Армагеддон».

Дальше они составили примерную смету на все объекты и собрали средства. Крысолюд чуть ли не плача отдал им мешочек с экоинами. Ещё одна мстя засчитана. Ник не был коварным, но есть какая-то прелесть, быть закулисным злодеем.

Чем-то торгашеским их предприятие он не считал, тут скорее административная работа, менеджмент и всё такое. Им надо правильно распределить силы и финансы, тогда они смогут достигнуть успеха.

В общем, все, кроме Киры, скинулись по полторы тысячи экоинов на всю эту пьянку и приступили к работе. Когда-то пустовавший двор преобразился — везде сновали люди и вормлинги. Рабочие возводили дом для прислуги и копали яму под ледник в сарае. Ему предстояла хорошая отделка и дополнительные пристройки.

Постепенно с Принцем Ник перевёз склянки, банки, бочки и всё необходимое. Пока велись работы, тару пришлось затаскивать в дом. Хотели было спустить к Жоржику, но этот слизень мог ведь ненароком и поплавить дорогое оборудование.

Расчёт был на оптовые поставки ресурсов, поэму они приобрели огромные бочки со спиртовым раствором конкретно под хранилища и компактные бидоны для походных целей. Саймон распсиховался и запретил заносить к нему весь этот хлам. Поэтому им с Гансом приходилось тесниться в своих комнатах, кое-как пробираться к дверям и как можно реже бывать внутри.

Они даже в душ затащили несколько ёмкостей, выслушав потом ушат помоев от полукрысолюда. Но выбор был запихивать туда, либо к сенсею в комнату, поэтому тот плюнул на всё и заперся у себя, поедая капустку от нервов.

Во всех этих заботах пролетело полмесяца. Ник думал, что им чаще придётся выбираться на заработки, но ошибся — на территории усадьбы творился какой-то аврал. Как-то раз ночью Принц опять нашкодил и закопал часть подвала, поломав при этом стеллажи, а одну бочку с раствором и вовсе укатил в поля и помял.

Её нашли лишь спустя три дня. Всех на уши подняли — думали, кто-то из рабочих ворует. Приходилось контролировать много моментов и поэтому они с Гансом носились как электровеники, но это принесло плоды. Все запланированные изменения были внедрены, подвал с полками и бочками устроен согласно всем логистическим правилам, а домик для Киры построен.

Скорость возведения построек в Андервуде может дать фору современным технологиям в старом мире. Другое дело, что они незамысловатые, но роскошью и финтифлюшками дом Киры обрастёт потом.

Деньги закончились. Непредвиденные затраты всё сожрали и поэтому пришедшее приглашение от командира Сомса показалось сначала спасительным. Ещё один контракт из штаба красных плащей им не помешает. Вот только почему вызывают всех троих?

Кира с детства отличалась уравновешенным характером. Она хорошо училась, была покладистой и примерной дочерью. Когда в её жизни появился Шмидт, не сказать, что она кардинально изменилась под влиянием любви.

Он с Ником старался ограждать её от уличных дел, и когда компания проводила время вместе, то ни о каких серьёзных передрягах не могло быть и речи — так, шалости. Кира не дурочка и понимала, что мальчишки от неё много чего скрывают и не пускают в свой закрытий мирок.

Годы шли, и они со Шмидтом уже планировали упрочить молодую любовь официальным союзом в храме Матери Земли. Двое детей, рождённых в каменной утробе, в ней же должны скрепить священный союз клятвой и как все обитатели подземного мира уйти в бесконечный цикл перерождения.

Кира ждала этого со дня на день. Ребята каким-то образом смогли достать большую сумму ей на свадебный наряд… Ну как большую — сейчас она с грустью понимает, что для молодых людей это было целое состояние, но на деле копейки. Пятьдесят экоинов. Именно столько стоило здоровье её любимого. Она уже прокляла это платье, но ничего не могла поделать.

Шмидт лежал в горячке и угасал. Как сейчас она помнит свои злые и неоправданные упрёки Нику за то, что они сделали. Друг её возлюбленного не был виноват, но ей нужен был кто-то, на кого можно свалить вину и почувствовать облегчение. Понимал ли тогда это Ник? Сложно сказать, но она всегда знала, что он умён не по своим годам. Словно это взрослый в теле ребёнка.

Слишком уж рассудительным и хладнокровным он был, не считая редких вспышек неоправданного гнева. Что творилось тогда в его душе? Она не знала, да и в целом каждый раз, когда ей казалось, что она поняла, кто он такой, неожиданно раскрывались его другие стороны, и вопросов становилось больше.

Когда Ник одолжил денег у вормлингов и достал емиров минерал, она была в шоке. Про Глока и его ребят ходили страшные слухи. Что они неволят должников, мучают их и медленно убивают в узких клетках, отрезая конечности, заставляя их горбиться и молить о быстрой смерти. Всякое говорили, но тогда она впервые пожалела о своих вырвавшихся на эмоциях словах.

И в то же время она была признательна за этот благородный поступок, но когда купленный кристалл оказался подделкой с недовесом, Шмидт умер. Получилась катастрофа. Вот она имела возлюбленного и хорошего друга и разом лишилась обоих.

Ник на следующий же день пропал. Она обошла все андервудские посты, все выходы из города и каждый район, разве что к крысолюдам побоялась сунуться — нигде никто не видел, куда делся этот странный мальчишка.

Затем она осознала, что осталась совсем одна, а вдовесок взрослая жизнь подкинула ей «сюрприз» в виде заболевшей матери. Один за другим все любимые ей люди уходили, и она с остервенением принялась работать, чтобы спасти маму или хотя бы облегчить её страдания.

Работала до ломоты в спине, руки отваливались после очистки хитина, она срезала свои роскошные волосы — это помогло продержаться ещё какое-то время, но жалованье на фабрике было столь мизерное, что им еле-еле хватало прокормиться. Хорошо хоть тётя помогала следить за больной сестрой.

Она почти опустилась на самое дно и не знала, как ей быть — ведь ещё чуть-чуть и накрыло бы полным одиночеством. Кира не считала себя красивой, да и тяжёлые работы сказались на внешности: кожа уже не такая гладкая и нежная, руки огрубели, а под глазами вечные мешки от недосыпа — приходилось вставать ночью от стонов матери и ухаживать за больной.

Именно в такой момент и вернулся Ник. Она даже смутилась, потеряв дар речи. Он словно мёртвый восстал из глубин пещер, всё такой же себе на уме. Сначала Кира думала, он хотел произвести на неё впечатление и просто дурачится. Откуда у ещё вчерашнего беспризорника могут быть большие деньги?

Но после того, как он вылечил маму, пожертвовав целым кристаллом, её прорвало. Она так никогда ещё не плакала. От облегчения.

Да, эта её девичья беспомощность раздражала её. Она будто не контролировала свою жизнь, всегда полагаясь на других людей. Ник дал ей работу, и девушка впервые почувствовала, что от неё что-то зависит.

Обычно каста слуг — это потомственная тема. Отец передавал свой пост распорядителя сыну, мать-горничная — дочери. Этих детей с детства приучали к хозяевам: смотреть им в рот, угадывать каждое желание и знать все привычки с особенностями характера. Они жили во всём этом.

Ник предложил ей большие деньги, и она трудилась не покладая рук. Всё должно сиять чистотой. Она поставила себе задачу преобразить это место, чтобы ребята возвращались в уютный дом, где их ждали. Сначала переживала, что мужчины могут погибнуть в походах, но увидев их тренировки полностью успокоилась — такие сами кого угодно сожрут и не подаваться. Она ими очень гордилась.

Шли дни, и перечень её обязанностей расширился. Теперь у неё был свой помощник. Она подтянула двоюродного племянника тёти — Борди. Это был широкоплечий двухметровый юноша с недюжинной силой. Не такой, конечно, как у Ника, но трущобские его побаивались.

Большой рост был его проклятьем. Борди очень хотел попасть в армию, но по понятным соображениям его не взяли, сказав, что он застрянет в проходе и станет причиной затора. Рослых туда не брали.

Всё это время он готовился к военной службе и даже что-то умел своим молотом, но эти навыки нигде не пригодились. Потому парень медленно спивался и якшался со всякими тёмными личностями.

Кира смогла привести его в надлежащий вид. Когда Борди увидел место работы и своих нанимателей, в нём снова загорелась надежда. Парень захотел пробиться из слуг в ученики, но для этого ему надо было доказать свою полезность и преданность, а также накопить деньжат на обучение.

Кира шла с ним по рынку и клала купленные продукты в тяжёлые корзины. Мужчина дорожил новым местом и потому был в её власти. Она не любила этим пользоваться, но случай был особый.

— Борди, ты сделал, о чём я тебя просила? — сегодня на ужин она планировала овощной салат и грибной суп с мясом.

— Ты уверена, что хочешь этого?

В её распоряжении теперь находилось целое хозяйство, и огромный поток денег шёл через руки девушки. Сэкономить на рабочих, материалах и покупаемой еде не составило труда. Она не считала это воровством — ведь разницу потом доложит обратно. Деньги нужны ей срочно.

— Да, я хочу, чтобы этот алхимик, обвесивший Ника, сдох самой мучительной смертью. Пусть его дрючат как последнюю крысолюдскую шлюху, — она улыбалась и вела себя как обычно, чтобы не вызывать подозрений у проходящих мимо людей.

— Ты меня пугаешь, сестрёнка.

— Из-за этой твари умер Шмидт и чуть не погиб Ник — я не допущу, чтобы он спокойно жил дальше.

— Их человек сказал, всё сделает, — пробасил Борди, поправляя в руке корзину, намекая взглядом на вторую часть уговора.

— Вот и хорошо, — игриво сказал Кира, и положила рядом с продуктами увесистый мешочек с экоинами, который тут же переместился на пояс её родственника.

«Всё-таки ужин будет сегодня загляденье. Надеюсь, ребята не задержатся».

Ник вместе с Гансом и Саймоном шли на встречу с Рочестером Сомсом. Командир красных плащей хотел лично увидеть всю троицу. Удивительно, что сделал он это спустя почти месяц.

Больше всех нервничал аристо, и было из-за чего — ведь именно он полез в запасы Андервуда, потому и чувствовал за собой вину. Если так подумать, срок расследования вполне соответствовал прошедшему временному промежутку. Просто так прощать пропажу столь дорогого ресурса Андерувуд не мог. Скорее всего, опрашивали все ближайшие колонии и пропускные пункты, сверяли показания…

Именно такие мысли крутились у всех, когда команда зашла внутрь дышащего мощью здания. Здесь собрался весь воинский цвет этой части страны. Были и другие базы красных плащей, но Южная на данный момент считалась лучшей.

Саймон вальяжно шёл, засунув шерстистые руки в карманы куртки, и ни на кого толком не смотрел. Иногда его окликали случайные прохожие, но не удостаивались вниманием. Ник видел, что появление полукровки вызвало цепную реакцию, и в кабинеты сначала вбегал один человек, а выходило сразу несколько только чтобы посмотреть на бывшего товарища.

Кто-то с восхищением, кто-то с презрением, но одно можно сказать точно: этот крысюк никого не оставил равнодушным. Перешёптывания и цоканья языком прекратились, когда они вошли в кабинет Сомса. Причём Саймон особо не церемонился и сделал это небрежно — толкнув ногой.

Ник ожидал от него что-то вроде: «Ну что с*чки, я пришёл!»

Но вместо этого он подошёл к вставшему из-за стола Сомсу, поигрался в гляделки и после приглашения сел, показав им небрежным жестом стоять неподалёку. Они с Гансом, как матёрые бодигарды, приняли невозмутимые позы, обостряя официоз ситуации.

— Ну, этого молодого человека я видел, — добродушно кивнув на Ганса, сказал Сомс, — а ты, должно быть, Ник? — спросил он по-старчески участливо и тепло.

— Так и есть, — немногословно и без всей этой воинской показушности ответил он — в армии в своё время хватило бессмысленной муштры.

— Славные ребята, — постучал пальцами по столешнице мужчина в зелёной форме, круглые командирские погоны украшали его плечи не сверху, как в прошлом мире Ника, а сбоку.

Вместо неведомых андервудцам звёзд, на них были вышиты круги со стрелкой — символ замкнутости, словно пожирающая сама себя змея.

Саймон никак не реагировал на попытки завязать разговор и, взяв со стола стилус, вертел его в руках.

— Ладно, не буду тянуть, вижу вы ребята занятые. У меня к вам деловое предложение, — сенсей не перестал баловаться, но Ник был уверен, что тот внимательно слушает своего бывшего начальника. — Нам нужна помощь в зачистке близ Р12.

— Так, мы же убили эту жабу, — удивлённо подал голос Ганс, на что получил раздражённый взгляд сенсея — говорить здесь мог только он, и аристо невольно нарушил правило. Когда осознал это, потупился, представляя не самые радужные сцены с будущими тренировками.

— Да, но мы провели полное расследование, — на этих словах Ганс сглотнул, — появление угрозы ранга «С» ничем не было спровоцировано, а наша разведка докладывала об отсутствии активности в том районе.

Р12 — это название той недостроенной колонии. Им присваивались короткие номерные знаки, а когда города становились жизнеспособными для людей, получали уже нормальные названия. Проводилась торжественная церемония с фанфарами и перерезаниями ленточек. Чинуши везде любят показуху.

— Вы думаете, герр Сомс, что кто-то её туда привёл? — положив стилус на стол, впервые заговорил Саймон.

— Мы точно не уверены, потому послали группу разведки дальше красной черты, но от них до сих пор нет никаких вестей.

— Как давно они пропали?

— Полторы недели назад. Мы послали ещё две группы из семи человек, и от них тоже никаких вестей.

— И поэтому вы решили угробить нас? Узнаю вас, герр Сомс, вот теперь без всего этого, — Саймон неопределённым жестом волосатой кисти повертел в воздухе, — участия. Ребята славные, но пойдут на мясо?

— Ты знаешь, Саймон, — Рочестер достал из кармана прямоугольную металлическую штуку и ссыпал в руку пару пучков засушенного растения — та самая тёмно-бурая жижа, в воздухе запахло мятой. — Я ведь единственный из командования, кто смог тебя терпеть. Ты думаешь, если скажешь вслух правду, то станешь кем-то особенным? Но это не так. Правда в том, что ты сын крысолюдки и конченого алкаша и ничто в мире этого не изменит, — Ник на секунду затаил дыхание, вот что-что, а убийство командира им точно сейчас не упало. Ганс мгновенно промок от пота, но пытался сохранить невозмутимость. — Я дал тебе возможность стать тем, кто ты есть несмотря на происхождение — взял тебя под опеку, когда ты оказался никому не нужен. Я прикрыл твой зад, когда ты из каприза или по иной прихоти убил своих…

На удивление Саймон сохранял спокойствие во время этого монолога и даже не дёрнулся, чтобы вырвать кадык говорящему, как он это обычно делал при упоминании его сходства с крысами.

— … своих сослуживцев. Ты сидишь сейчас здесь только потому, что я, — Сомс нагнулся вперёд, — да-да, Я так захотел. Я дрался за тебя, огородил от трибунала, а теперь, сделай милость, — командир сплюнул в круглую пепельницу, чуть скривившись, — подними свой шерстяной зад и спаси моих ребят.

Саймон, играя желваками, взглянул на командира. По всей видимости, тот не врал. Сейнсей хоть и отбитый на голову, но имел свой кодекс чести. Долги он отдавал.

— Если я сделаю это, то ничего не буду вам должен.

— Что ж, справедливо, — качнул головой Сомс, у него были массивные седеющие брови и чаще всего именно они отражали эмоции на лице старика. Остальная часть физиономии пребывала в состоянии покерфейса или в личине «доброго дедушки», — по рукам, — он протянул ладонь через стол и Саймон коротко её пожал, встал и махнул им, чтобы шли следом.

— Инструкции получите на месте, удачи, — произнёс в спину Сомс.

Это был первый случай на памяти Ника, когда кто-то словесно заставил ленивого полукровку пошевелиться ради чужих интересов. Хотя тут определённо был мотив избавиться от долга, но не рискуя же своими задницами?

По всей видимости, их команду посылают туда, потому что именно они успешно уничтожили гигантскую жабу. Неужели никто из нынешних красных плащей ещё не убивал эту угрозу «С»? И что это значит? Есть ещё угрозы «В» и «А»?

На обратном пути, видя выражение лица Саймона, к ним даже не пытались подходить, а начинавшиеся разговоры тут же умолкали. Он реально здешняя знаменитость. Ник смотрел в спину тренера и не верил, что проводивший большую часть дня в халате и мягких тапочках капризный полукровка смог заслужить такое… уважение?

Когда они покинули военную базу, на лице Ганса читалось облегчение. Несмотря на то что им предстоит поход за красную черту, он был слишком спокоен для смертничка. Именно так называли в народе исследователей, что рисковали своими жизнями, расширяя горизонт познаний Андервуда.

Красная черта — это та граница, за которой неизвестно, какие монстры обитают. Время от времени Андервуд посылал туда смельчаков и расширял свои владения. Р12 была в двух днях от красной черты. Это приличное расстояние и сомнения командования справедливы — не могла такая зверюга скрытно просочиться мимо всех постов.

Тем более что у военных имелись быстрые и юркие вараны — Р12 должны были успеть эвакуировать, но что-то пошло не так. Военные попытались пройти дальше, но напоролись на загадочный барьер. Что там произошло и живы ли они — неизвестно.

— Ганс, — строго подозвал Саймон и обычно весёлый аристо подлетел к тренеру, встав по струнке, — дуй к артефактору и возьми на троих по наморднику.

— Думаете там какой-то газ? — осмелился уточнить смазливый парнишка.

— Надо быть готовыми ко всему, — после этих слов он отсчитал Гансу три тысячи экоинов и глазом не моргнув. Похоже, намечалась серьёзная заварушка, раз даже сенсей готов так легко расстаться с денежкой.

Саймон знал, что у ребят не осталось средств после всех ремонтов, потому и спонсировал вылазку. А ещё они невольно впряглись в это дело, и теперь будут решать проблему учителя. Возможно, он чувствовал вину и понимал, что рискует не только своей жизнью.

Ник не боялся неизвестности — наоборот. Сейчас он был в хорошей форме, а новые способности так и подзадоривали интерес — сможет ли так называемый Жнец выйти за опасную черту? Ведь, по сути, это его цель и вот выдалась возможность понюхать то, с чем придётся столкнуться в будущем. Иначе как он собрался пробираться наверх?

Лицо Ганса тоже теперь выражало беспокойство, и перед тем как он ушёл за артефактами, Саймон его окликнул.

— Ах да, если хочешь…

— Я согласен, — тут же ответил аристократ, — но взамен я хочу безнаказанно назвать вас сами знаете кем, если мы вернёмся из той дыры.

Саймон засмеялся.

— Когда мы вернёмся, — поправил полукровка. — Тебе так этого хочется?

— Ага, — расплылся в безумной улыбке Ганс.

— Идёт, а ты, Ник? — сощурив глаза, спросил сенсей.

— Я в деле.

Они отправились к Р12 после долгих приготовлений. Принца сначала хотели не брать, но потом передумали. Всё-таки он как отдельная боевая единица, а не только грузовой транспорт. Плюс неоднократно выручал в критических ситуациях, так что негласно он четвёртый член отряда. Немного вредный, но надёжный.

Их команда выдвинулась в путь и прошла все опасные участки напрямки. Если кто-то и выжил за красной чертой, то сейчас дорога каждая минута. Им даже не приходилось останавливаться — Саймон сам уничтожал ледяной магией всю мелкую шушеру, либо примораживал к земле, а отряд шёл дальше.

Пару раз пришлось делать крюк, потому что в узкую щель вместе с вараном не проползти, но зато без стычек добежали к концу дня до Р12.

Там уже суетились воинские формирования Андервуда и согнанные рабочие Крайних.

Мутанты разбирали завалы, повсюду сновали пятиметровые вараны с прицепами, наполненными строительным мусором, бригадиры раздавали команды. На окраинах надсмотрщики слизней следили за полевыми вольерами и распоряжались живностью, направляя кислотных зверушек рассасывать проблемные места. Входы охраняли формирования Южной базы красных плащей.

Наверно тему хотят замять, чтобы не получить люлей из центра. Такой просчёт в обороне могут воспринять как слабость.

Они добрались раньше срока, поэтому подошли к главному.

— Нам нужно место под ночлег, три-четыре часа поспать и потом отправляемся. Вот документы, — Саймон передал свёрнутую бумажку, достав её из внутреннего кармана.

— Вас прислал командир Сомс? — удивлённо спросил угловатый мужчина, его квадратный небритый подбородок в сомнении двинулся влево, но возражать или задерживать их он не стал, когда получил утвердительный ответ.

Переночевали в сохранившемся домике на окраине. Жаба не дотянулась досюда, либо ей было лень доламывать остатки. По донесениям, выживших колонистов не осталось. Монстр всех уничтожил либо покалечил до такого состояния, что слизни скопом напали и растворили калек.

Принц остался охранять вход. Рассёдлывать его не стали, чтобы сразу после сна отправиться в путь. Саймон потратил ману, да и остальным участникам марш-броска стоило отдохнуть перед неизвестной угрозой.

Выглядело всё это как: закрыл глаза и тут же открыл их. В голове немного гудело, но в целом отдыха хватило. Сенсей уже сидел как китаец, подоткнув ноги, и о чём-то думал. Последним проснулся соня Ганс, разлепливая один глаз и, не понимая, что происходит.

Умывшись холодной водой, они пошли дальше. Предстоял путь в два дня. С каждым шагом Ник всё больше сомневался, что там кто-то остался в живых, но бывает всякое, поэтому он помалкивал. Скорее всего, капитан Сомс совсем с другой целью запряг их.

Это больше разведка с боем. Если им удалось завалить жабу, значит, сквад вполне может выжить за красной чертой и рассказать, что там творится. Стало быть, у Юга появится отговорка, почему они потеряли Р12. Этот мысленный политический пазл сложился сам собой.

А ведь и правда — скрыть уничтожение такой колонии не удастся, а так у Сомса есть последний шанс добыть заветные сведения для Андервуда и прикрыть свою жопу. По словам Саймона, у республики давно не было прорывов в этом направлении.

Либо они потеряли надежду, либо решили сосредоточиться на внутреннем развитии, наплевав на мечты предков выбраться отсюда.

За два дня они почти никого не встретили потому, что здесь уже прошлись орды военных и всё вычистили. Такое бывает перед крупными проверками — значит, Ник прав, судьба южного отделения Мясников сейчас висит на волоске.

Понимал ли это Саймон? Скорее всего, да. Ведь он всей душой ненавидел бывших коллег и из-за этого чуть не вышел из себя, загнанный Сомсом в угол. Отступать уже поздно. Странно сложилось, что интересы Ника и его врагов совпали. Для него это был риск ради будущего развития, а не ради каких-то военных чиновников.

Метрах в пятистах от злосчастной черты они зашли в узкий проход, где их встретила охрана из двух красных плащей. Опять проверка документов и троицу пропустили дальше. Здесь уже работали ребята посерьёзней. Обычных магов раз-два и обчёлся и то это походные лекари или алхимики. Последние занимались починкой и заправкой артефакторного снаряжения.

Ник потрогал кулон против болевого симптома и удостоверился, что амуниция везде сидит как надо, попрыгал то на одной, то на другой ноге. Огнеупорный костюм не сковывал движения. На глаза надел покоцанные очки ночного видения.

За лагерем они ещё немного прошлись по коридорам пещер. Темнота жуткая и ни одного звука, что очень напрягало. Принца оставили под присмотром военных, так что Саймон спешился. А вот впереди всех послали именно Ника.

Его антимагический щит в случае чего примет на себя неведомую угрозу. Какая бы там магия ни была, он сможет пережить внезапное нападение, а вот остальные — нет. Так что он в каком-то смысле пушечное мясо, ну или приманка.

Добравшись до входа в пещеру, Ник смазал ладони заживляющим лекарством внутри массивных кастетов. По рукам разлилась сила, кровь наполнила поддерживаемые магией мышцы. Момент волнительный, но он больше переживал сам факт этого шага вперёд, а когда они уже прошли метров двести, то перестал воспринимать происходящее как нечто выдающиеся. Они просто в неизведанной пещере, нужно быть начеку.

Туннель сузился до неприятного для Принца состояния, но варан справился. Он был налегке, без грузового обвеса — команда оставила его на последнем посту. В случае драки верёвочная конструкция не будет мешаться животному.

Ник не пожалел, что приобрёл очки. Также они надели противогазы, купленные Гансом. Сенсей их почему-то называл намордниками, да и не только он. Воздух в респираторе очищала смесь емировой руды, угля и каких-то трав. Бережённого Бог бережёт.

Есть в длинных сетях пещер такие зоны, где без этого оборудования никак. Газ мог убить исследователей совершенно незаметно, ведь не все они специфически пахнут.

Это в канализации Андервуда, глубоко под землёй стояла жуткая вонища и туда никто никогда не спускался, а в других местах газ был невидимым убийцей.

Кстати, в крысиной яме на самом дне тоже не фиалками пахло и там жили совсем уж деградировавшие особи. Без «намордника» опасно — тут же отравишься. Но желающих совершить такое туристическое турне стремилось к нулю.

Ник отлично видел своды пещеры и каждый её уголок. Очки работали как надо, но в какой-то момент, где-то на третьем километре у него зарябило в глазах, и он поднял руку, останавливая товарищей. Они шли позади него в десяти метрах. Для того же Саймона в случае чего плёвая дистанция.

Все остановились.

— Что там, Ник?

Он помотал головой, как бы развеивая наваждение, затем сделал шагов пять и снова остановился, прислушиваясь к ощущениям. Случилось критическая вещь — очки внезапно запотели изнутри. Сердце застучало как бешеное — ему срочно нужен был визуальный контакт, вдруг какая тварь выбежит из-за угла. Но следом стал пропадать слух.

Было ощущение, что к нему обращались. Руки, коснувшиеся медного покрытия артефакта, утратили осязание, но когда он по памяти снял-таки прибор ночного видения, то растерялся, даже на секунду зажмурился, и было из-за чего.

Ему в глаза слепило яркое солнце, в руках чёрные пластиковые очки, а голой спиной чувствовался песок. И шум накатывающих волн. Он что снова в старом мире?

Когда глаза привыкли к ярко-синему небу и нормальному природному освещению, Ник узнал это место — они любили проводить здесь время семьёй. Он, Саша и его дочурка Китти, так-то она Катя, просто требовала называть её этим кошачьим именем. Со временем все привыкли.

Ощущения были настолько реальны, что Ник чувствовал мокрый песок между пальцев. Рука сама собой взяла горсть и медленно рассыпала струю песчинок. Странно. Если это галлюцинация, то со всеми типами чувств. Из одежды на нём были только чёрно-синие шорты.

Похоже, его забросило на пустующую часть пляжа. Народ был виден вдалеке, но он точно знал, что это тот самый курортный городок, где они когда-то отдыхали.

Ник пошёл навстречу людям, не обращая внимания на накатывающие обрывки волн, лижущих стопы. В какой-то момент он понял, что это может быть правдой.

Вдруг ему приснилась вся эта чернуха с Андервудом и гибелью…

Чтобы это выяснить, Ник побежал. По песку босиком сложновато, но ему не терпелось подтвердить свою догадку.

На оживлённой части пляжа он упёрся в коленки и отдышался. Да, форма у него здесь не ахти. Оглядываясь по сторонам, он искал нужный ему шезлонг и когда увидел жену с дочкой застыл, поражённый беззаботной картиной.

Китти дурачилась с солнцезащитным кремом и мазнула капельку себе на нос. Когда Саша это увидела, то засмеялась и заметила его.

— Ник, иди посмотри, что она учудила.

На ватных ногах он подошёл и упал коленями прямо в песок.

— Папа, ты чего?

Он взялся руками за её хрупкие плечики и заставил повернуться вокруг собственной оси, внимательно изучая каждый сантиметр такого знакомого, родного, любимого создания.

— За это ты должен немедленно восхищаться мной, — она кокетливо провернулась кругом, а жена прыснула, но потом заметила напряжённое выражение лица Ника и спросила.

— Ник, всё в порядке?

У него ком в горле встал, он взял лицо в ладони и опустил голову на песок. Злость так сильно перемешалась с горем, что весь этот клубок эмоций накатил с удвоенной силой.

«Как? Как ты посмел, тварь…»

— Ну вот, папа дурачится. Вставай ты чего?

Саша присела рядом с ним и положила руку на плечо.

— Ник, тебе плохо?

— Теперь, да, — он сам не узнал свой голос, а затем, взяв волю в кулак, резко встал, ударил под дых проходившего мимо мужичка и прописал ему коленом в лицо.

Все тут же подскочили с мест. Кровь, детский крик, маты со стороны мужчин, расширившиеся глаза Саши и затем её гневное выражение лица.

— Что ты творишь?! — она присела рядом с хныкающей дочкой, но Ник ткнул в них обеих пальцем, хотел что-то сказать, но замолчал, сильно сжав зубы — слова никак не могли вырываться из его рта. Он схватил мужчину, опустившегося на колени, за длинные волосы. Саша снова задала вопрос. — Что он тебе сделал?

Окинув взглядом округу, Ник потащил почти не сопротивлявшуюся жертву к шезлонгу жены и увидел початую стеклянную бутылку лимонада. Дальше он со всей дури вмазал по голове мужику и тот потерял сознание. Удар за ударом Ник превращал ещё недавно беззаботное лицо в кусок мяса.

— Папочка прекрати!

Он распрямился и вдохнул солёный воздух. Все были в шоке от происходящего, но Ник просто встал и неожиданно кинул своё оружие в стоявшего позади пузатого отдыхающего. Незнакомец лет сорока ойкнул и покачнулся, хватаясь за голову. Окружающие закричали, и как стая напуганных овец бросились во все стороны.

Только дочь с женой продолжали пялиться на него.

— У неё не было родинки на левом плече! Выпускай меня или я убью его! — он подбежал к своей новой жертве и сделал подсечку. Пара прыжков на голове толстяка и тот обмяк. Казалось, он бьёт грушу, постепенно впечатывая эту физиономию в песок. — Я убью всех, но не буду здесь жить!

Ему не хотелось смотреть в сторону симуляций родных. Даже осознавая, что они ненастоящие в его груди поднимался этот предательский росток недоверия: «А вдруг — правда?» Но он слишком рационально мыслит, чтобы в это поверить, хоть и очень хочется.

Повернуться всё же пришлось. Пространство вокруг затряслось как от землетрясения, небо заволокло тучами, а поднявшийся ветер сорвал сразу три пляжных зонта. Лежаки тоже смело.

Ника опрокинуло с чудовищной силой назад. Его так называемая дочь, встала и задёргалась в нечеловеческих судорогах, видоизменяясь на глазах: череп вытянулся вперёд, из него прорезался рог посередине, потом раздвоился и полукругом сошёлся позади, привычный человеческий нос исчез, а из выпятившейся вперёд челюсти один за другим вылезали клыки.

Размеры этой твари росли так стремительно, что ему пришлось убегать, чтобы не задавило нарастающей массой. Когда он остановился, то увидел десятки тонн мяса нависшие над ним и синие глаза демона.

Картинку дёрнуло, словно от зажёванной плёнки в магнитофоне. Кстати, что это? Слово интересное, вроде бы знакомо. Мерцания стали чаще. Монстр раззявил пасть с диким рёвом, заложившим уши. Ник закрыл глаза и когда открыл, увидел перед собой каменный пол.

Сознание потихоньку пришло в норму. Он снова в пещере. Весь вспотел, сердце готово выпрыгнуть из груди, но реальность вернулась.

— Ник! Он очнулся, — послышался голос Ганса.

— Не выходи туда, — приказным тоном сказал Саймон. — Что с тобой было?

Ник поправил очки и встал. Руки ещё немного тряслись, но, похоже, это был мощный морок, застилающий сознание. Если бы не его подозрительность и внимание к деталям, он бы застрял в иллюзорном мире, не контролируя собственное тело.

Его блондинок раздавило на заднем сиденье грузовиком, когда они стояли на светофоре. Водитель камаза смял две легковушки в лепёшку, но смог остановится на третьей. Ник сидел впереди, а вот девчонкам не повезло. Всё, что ему надо было сделать — это вдавить гашетку в пол, но он растерялся и промедлил.

Эти события тоже произошли летом, но на том пляже они отдыхали всего один раз, когда Китти было восемь лет. В случае с трагедией ей только исполнилось двенадцать. В сознании смешались два временных промежутка, и её возраст не соответствовал дате происходящего. Плюс тварь, что это сделала, схалтурила с родинкой.

Благодаря кошмарам, Ник не смог забыть, как выглядит его дочь, как это бывает с людьми по прошествии долгих лет.

Сны всегда запоминались с поразительной точностью, а реалистичность дразнила, словно он рядом, стоит только дотянуться. Это единственное, что так долго поддерживало его.

Поэтому Ник так разозлился, когда им попытались манипулировать столь наглым образом. Вспышка гнева помогла разорвать иллюзию, иначе бы он не знал, как сделать то, что сделал.

В том мире он хотел убежать от себя, попасть к родным, но вместо этого его занесло в странное место под названием Андервуд. Судьба посмеялась над его попыткой.

— Осторожно, тут какая-то тварь лезет в сознание, — ответил Ник и стал искать взглядом источник заразы.

А ещё он заметил, что находился гораздо дальше от ребят, чем был в самом начале. Кастеты валялись в трёх метрах. Значит, он двигался в состоянии галлюцинаций, а не просто попал в транс!

Возможно, в этом и проблема — попавшие сюда отряды разведки разбрелись по пещерам, застряв в собственных мирах, где получали самое желаемое. Убить человека в сомнамбуле не составит сложности даже зубастому червю. Нужно срочно найти тех, кто ещё бродит по этим коридорам.

Он представил картину смерти от голода и недостатка воды. По сути, пещерам даже убивать не надо — жертвы сами окочурятся со временем. Прошло уже две недели. Мастера душ более выносливы, чем обычные люди, благодаря резервам сосуда. Так что есть шанс кого-то отыскать.

Штука, вызвавшая смещение реальности, может быть как газом, так и заклинанием. Только вот на них надеты средства индивидуальной защиты и, без сомнения, у красных плащей тоже они имелись. Всё-таки это проделки монстра. Где же ты прячешься, мелкая гадость?

В размерах он не ошибся. Просматривая углы и потолок, Ник прямо над собой увидел выпирающий бугорок, замаскированный под молодой сталактит. Только вот одна неувязочка — конкретно здесь потолок не размывало водой.

Пол в этой пещере внешне смахивал на ледяное покрытие. Он был ровным с зеленовато-синим отливом, а по стенам волнистыми бугорками распространялся кварцит. Выглядело будто это застывшее на фотографии море. И, насколько Ник помнил, эта порода имеет низкую проницаемость воды. Тут было сухо.

— Тварь на потолке, — показал Ник пальцем. — Вон тот бугорок.

Похоже, едва заметный выступ покрывал территорию под собой. Монстр-ловушка тут же получил серию из трёх ледяных выстрелов от сенсея, даже не успев пискнуть. Его тельце размером с пивную кружку грохнулось на плоский пол и больше не шевелилось. Ребята облегчённо подошли.

Ганс мечом перевернул ставшую безобидной жирную амёбу и с интересом разглядывал присосочный аппарат, которым она цеплялась за стены и перемещалась.

— Их не могли обнаружить, потому что каждый раз дрянь пряталась в разных местах, — предположил Ник. — Будьте осторожны с этой штукой.

— А что там было? — кинул на него взгляд Ганс.

Похоже, нападение нейрогадости внешне до сих пор на нём отражалось — он почти пришёл в себя, но ощущения были настолько реальными, что пробирало до жути. А ложное чувство вины за то, что напугал дочь, всё ещё беспокоило его. Хоть и понятно — то был фантом, но осадочек остался.

— Когда ты заступаешь в зону действия заклинания, то попадаешь в иллюзорный мир. В тот самый, где ты больше всего счастлив, — ответил Ник.

— А что ты видел? — иногда у Ганса выключалось чувство такта.

— Как ты молчишь и не задаёшь тупых вопросов. В общем, выбраться оттуда самостоятельно практически нереально, так что сейчас повнимательней — будем идти та кже. Я должен справиться, но лучше сразу находить этого говнюка.

Амёбовидный урод мог мимикрировать под цвета стен, но теперь они знают, как с этим бороться.

— Хорошо, тогда действуем, — подвёл итог Саймон и отряд спешно отправился вглубь сухой пещеры, ведь когда знаешь, что тебя ждёт уже не так страшно.

Адам открыл глаза и непонимающе уставился в потолок. Вдруг оттуда вынырнуло знакомое ненавистное лицо. Так, где он сейчас? Привстав на локте, красный плащ ощутил дикую слабость и сухость во рту. Зрение то шло мутными пятнами, то прояснялось.

— В-воды, — попросил он размытую фигуру. Очевидно, это был его бывший сослуживец Саймон.

Даже в таком состоянии Адам узнавал язык тела этого гадёныша. Ему протянули флягу и дали напиться. Жадно глотая воду, красный плащ, почувствовал, как наваждение постепенно его отпускает. Он был в чудесном месте, но сейчас понял, что мог так и умереть от истощения.

Сзади помогли встать. Он смотрел и не узнавал свои истощавшие до самых костей руки.

— Зеркало, зеркало есть? — но в ответ ему лишь помотали головой, пальцами он ощупывал скулы.

Там, где должно быть мягко, сейчас выпирали кости. Амуниция и вовсе болталась как взрослая тужурка на пацане. Он размял онемевшую часть тела, подлечился емировой рудой и смог нормально идти. Затем порылся в портфеле и нашёл ещё пару кусков.

— Адам, ты можешь возвращаться, — сказал ему Саймон. — Мы только что прошлись той дорогой. Всё спокойно.

Мясник растворял по коже очередной зелёный камень и огрызнулся.

— Предлагаешь мне сбежать и забыть про своих людей? — вот же гад, специально сбагривал его, чтобы забрать все лавры.

«Это мой поход!»

Адам вызывался зайти за красную черту, ведь Сомса могли сместить и начальником Южной базы поставили бы выскочку с центра. Обычно командиры приходили со своим офицерским составом из преданных людей. Ему сейчас не нужны перестановки, ведь Сомс стар и единственный путь: занять его место — позволить ему взлететь дальше по карьерной лестнице, а самому сесть в кресло командира Южного округа.

Рука руку греет. Покровительство сверху не помешает, а Адам, в свою очередь, оказывал бы услуги новому Советнику. Это выгодная для обоих связка. Но сейчас нужны победы. Потеря Р12 это вот них*ра не победа. Поэтому Адам собрал всех своих самых сильных людей и отправился в опасную авантюру.

— Я иду с вами, — его голос ещё недостаточно окреп, но минералы жизни где-то наполовину вернули ему запас маны и сил. Сражаться он вполне мог.

Возражать ему не стали, только сказали держаться позади парнишки, что вырубил его в тренировочном зале. Этот Ник после демонстрации силы ещё тогда показался ему странным, но почему они его отправили вперёд? Крыса что боится собой рисковать?

«Тоже мне командир. Размазня».

Адам презрительно посмотрел в спину когда-то отважному воину и остатки уважения к этому опустившемуся до трусости магу растаяли вмиг.

— Что вы творите, идиоты, — он растолкал двоих недотёп и отправился вперёд к неумёхе, который, похоже, не понимал, что его пытаются слить.

Хоть его и называют Мясником, но он не опустится до такой подлости. А ещё у него к Нику должок — он хотел прилюдно унизить мальчишку, а потом принять в свой отряд, проявив благосклонность к побеждённому. Адаму нужны сильные люди, особенно в такой кризис, как сейчас.

— Стой пацан, я сам пойду впереди. Оставь это взрослым дядям…

Договорить ему не пришлось, потому что он почувствовал нарастающий жар огненного заклинания. Вот же срань! За доли секунды Адам быстро соображал, как предупредить идиота сместиться вправо, но понимал, что уже не успеет добраться до Ника.

Тело самой собой на рефлексах, перекувыркнулось вбок. Сзади Саймон рукой остановил Ганса, а вот молодому магу не повезло. Столб пламени объял его тело, не дав даже шанса выжить. Саймон, дурная ты башка, кто ж так натаскивает учеников за красной чертой?!

Вот кто заслуживает главного звания мясника. Всё его дурная кровь — как бил он своих, так и продолжает. Надо будет проинформировать Сомса. Может получиться закрыть школу этого полудурка, чтобы он не губил потенциально талантливых магов.

Без шансов. После такого остаются лишь обуглившиеся трупы. Вскоре пламя прервалось и стены заляпало кровью, дымящейся от высокой температуры. Адам не понимал, что происходит.

— Чёртова саламандра, — произнёс Ник, весь заляпанный в кишках. Похоже, парнишка не рассчитал силы и разорвал ящерицу напополам ударами внушительных кастетов. — Придётся теперь отстирывать, ещё и запах, наверное, останется, — парень брезгливо сбрасывал с плеч мясные хлопья и морщился.

Как?! Как он выжил после такого огненного шквала?

— Ты в порядке, Ник? — спросил подошедший Саймон.

— Да, кстати, вон там один есть, — он показал пальцем вперёд на потолок и полукровка ледяной стрелой ловко сбил какое-то существо.

Адам не заметил, как отряд ушёл вперёд и стоял ошеломлённый одной догадкой.

— Эй, — позвал его шерстяной интриган.

— А, что? — очнувшись от своих мыслей, ответил красный плащ.

— Ну, ты идёшь там или чо?

— Ах, нет, гляжу, вы и сами неплохо справляетесь. Я пойду, доложу, что всё под контролем.

Саймон как-то странно на него посмотрел, и Адам уловил едва различимое движение правой руки воина. Он знал, что слишком много увидел и на законных основаниях беспокоился за свою жизнь. В прошлом они были на равных с крысолюдом, но в нынешней форме шансов нет.

Саймон одним рывком мог покончить с ним, поэтому Адам как ни в чём не бывало развернулся и показал спину. Расчёт был на психологический трюк, да и выбора особо нет: что так умереть, что на пару секунд позже.

С каждым шагом он ожидал смертоносного удара, но вскоре с облегчением услышал отдаляющиеся голоса. Нутром чуял безжалостный взор крысолюда, но боялся оглянуться и оборвать спектакль. Лишь когда завернул за угол, Адам обернулся и с облегчением вздохнул.

После кинулся к блокпосту на всех порах. Времени предупредить Сомса мало. Их ждало две новости. Одна хорошая — скорее всего, неподалёку есть месторождение емировой руды. Саламандры не могли изрыгать такое пламя без поедания минерала жизни.

А вот вторая…

— Капитан, вы живы? — не верил своим глазам постовой.

— Да-да, слушай сюда, — он отдышался, и сам не заметил, как вокруг сгрудился почти весь личный состав. — Срочно выезжай в город и скажи всем: «В Андервуде появился Жнец!»