В вагоне поезда я трясся уже неделю. Попутно, я проклинал Прего, своего приятеля, ставшего в итоге врагом. Это из-за его выходки меня и еще десяток других учеников нашего учебного заведения после его окончания распределили отрабатывать вложенные в нас средства по самым глухим уголкам Северной Земли.

Я поплотнее закутался в плед и с тревогой посмотрел в окно, за которым, не прекращаясь, шел снег.

Прозвучало объявление.

— Станция, Смоква. На выход! Не задерживаемся, граждане. Машинист не будет ждать.

Проводник поезда в форменной с иголочки шинели и очках-артефактах прошел мимо моего места и только укоризненно на меня посмотрел. Тьфу, на не него. Я и сам знаю, что одежда на мне поизносилась.

Поезд вновь тронулся, и мрачный вид за окном на деревенские покосившиеся от старости домишки сложенные из бревен сменился таким же мрачным зимним лесом, чья непроглядная темнота пугала. Не просто же так все поезда оснащены бронестворками на окнах, которые закрываются при малейшей угрозе, а через три-четыре обычных вагона к нам прицепили спецвагон с мощным артиллерийским орудием-башней и отделением солдат, вооруженным автоматическим оружием.

Я снова поправил на себе плед и зябко передернул плечами. Печка в поезде не справлялась со своей задачей, и холод стоял такой, что пальцы на ногах замерзали, а стакан с горячим чаем покрылся корочкой льда. Дешевый билет — дешевый вагон, с минимумом удобств. Все это вынудило меня задуматься о своей несчастливой жизни.

После того как погибли родители, она у меня пошла под откос. Мне тогда было тринадцать лет. И отец и мать служили в полиции. Во время облавы — они в составе усиленного наряда забрели в лес, и на свою беду повстречали ведьму. Дежурного мага с ними не было. Наутро их нашли мертвыми, а ведьмы и след простыл. Меня отправили в интернат. Брат отца, живущий с семьей в другом городе — отказался меня приютить. Прошло пять лет. Сослуживцы отца и мамы обо мне не забыли, навещали, и я надеялся, что после восемнадцатилетия и получения паспорта я займу место родителей и тоже стану полицейским в родном городишке — Лисья Горка, но проверка на дар смешала все мои планы. По закону Союза Республик, всякий обладающий даже малейшими зачатками дара ОБЯЗАН пройти учебу в любой, на выбор школе магии по своему карману, а так как карманы у меня дырявые, я, как и многие до меня обучался за счет государства.

Оттянув ворот джемпера, я вытащил на свет паспорт мага — медальон, на котором словно по недомыслию горела одна единственная звездочка.

В общей школе магии я провел два года. Порядком, что там установлен она не слишком отличалась от интерната. Да и учителя — вчерашние ученики или старики, ничего не добившиеся как маги. Что еще ожидать от государственной школы самого низкого пошиба? Научить нас толком они ничему не могли или не хотели. Мы всесоюзная отбраковка, но об этом я узнал позже.

Все наша учеба свелась к самообучению в попытках нащупать дар и развить его. Ну и в посиделках в библиотеке, в надежде найти там хоть крупицу настоящих знаний между пустых полок, заставленных второсортными трудами магов первой или в лучшем случае — второй звезды, таких же выпускников этой и похожих школ, шагнувших чуть-чуть дальше, чем мы.

Не смотря на смехотворность такого обучения — долг государству нужно выплачивать. Достав из кармана официального вида бумагу, скомканную мной в порыве гнева, я расправил ее и еще раз перечитал.

— Станционный смотритель, — покатал я на языке это слово и скривился от отвращения.

Железная дорога — основной вид транспорта Союза Республик. Как паук, транспортная сеть оплела собой весь Союз, дотягиваясь даже туда, где бывало годами, не ступала нога человека.

Станционный смотритель — должность в целом почетная, пока не вдаешься в детали. В них — вся соль.

За окном мелькают пейзажи республики Северная Земля — самые что ни на есть дикие края, долгие годы, находившиеся под властью ведьм и за которые по сей день идет партизанская война. Официальная карта Союза Республик так и пестрит черными и серыми пятнами. Черные пятна это безоговорочно их владения, а серые — наши, отбитые у них земли, на которые они регулярно наведываются, чтобы пролить кровь.

Место, в котором я буду служить станционном смотрителем — глухая деревня в серых землях, впрочем, вся Республика Северная Земля — это серые земли. Итак. Согласно документам, которые мне выдали и согласно табели о рангах, я буду в той деревеньке высшим должностным лицом. Буду выполнять функции полиции и почты. Буду олицетворять закон. А вокруг, на тысячи миль только лес, армейские заставы на границе с черными землями и ведьмы, постоянно прорывающиеся через эти заставы. Подумав об этом, я поморщился.

Что случилось с прошлым смотрителем мне так и не сказали. Чиновники только отводили глаза, пряча взгляд. Подозреваю — он мертв. Не мудрено. Фактически — это место что-то вроде ссылки для неугодных и бесполезных, слабых магов. Все же на такую должность обычного человека не поставишь, а для настоящего мага, что-то да умеющего, найдется работа получше и поденежнее.

Проверив свой билет и взглянув на время, я понял, что мне пора. Убрав плед в старый потертый чемодан, я надел шубу, шапку, захватил паек — две коробки, в одной консервы, а в другой крупа и пошел в конец вагона, ожидая остановки состава.

Тамбур был закрыт на ключ, и пришлось ждать проводника, который всю поездку посматривал на меня с укоризной через свои артефактные очки, благодаря которым даже неодаренный человек мог определить, настоящий ли билет ему вручают или подделку. И это отнюдь не единственная функция этих очков.

Поезд начал притормаживать. А вот и проводник. Идет в развалачку. Не торопится.

— Ну, что, молодой человек, ваш выход? — Обратился он ко мне.

Я кивнул. Говорить не хотелось.

— Рекомендую вам с первой же зарплаты привести свой гардероб в порядок. Вы все же станционный смотритель, а не грузчик, — упрекнул он меня.

Я снова промолчал. Пусть он засунет свои советы куда подальше. Советчик ведьмин.

— О-о, вот и она, — чему-то обрадовался проводник, посмотрев в окно. — Станция Плешь Ведьмы. Остановка — минута времени, — отворил он тяжелую дверь вагона, повернув специальный рычаг, и указал мне головой на выход.

Я прошел мимо него, примериваясь как бы спрыгнуть в сугроб и не утонуть в нем, но тут сзади меня подтолкнули, и я носом упал в этот самый сугроб. Чемодан и тяжелые коробки полетели в стороны.

Позади меня, прежде чем закрыть дверь, злорадно расхохотался проводник.

— Вам просил передать привет господин Прего. Ха-ха-ха.

Дверь лязгнула, и поезд тронулся с места, а я пытался встать, ворочаясь в снегу как увалень. Получилось с трудом. Снега по пояс и он мягкий, проваливается.

— С-ука, — сказал я уже вслед поезду, пообещав себе отомстить проводнику при случае. Впрочем, не он причина моих бед.

Прего, какая же ты тварь. Не поленился же, подкупил проводника. Поднасрал таки.

Мне даже стало интересно, как он омрачил жизнь другим парням и девчонкам, которых он же и подставил. Или же только я удостоился такой «чести»?

— С-ука! — Еще раз высказался я и, подхватив чемодан и коробки, стал прокладывать дорогу к самой станции, по крышу ушедшей в снег.

Саму станцию Плешь Ведьмы будто перенесли с картины известного художника эпохи правления ведьм в наш век. Мрачные, убогие дома на заднем фоне, отсутствие электричества и телефона… И воронье, что летало над головой. А вокруг — ни одной живой души. Только снег.

Я поежился и проложил себе путь до потемневшего от времени, одноэтажного бревенчатого сруба — это и есть станция Плешь Ведьмы.

Оставляя позади себя глубокие следы в снегу, я добрался до крыльца и попробовал отворить дверь, но та не поддалась. Окна были заколочены досками, и тут то я вспомнил, что мне вручили ключ. Тьфу. Проверив карманы, я нашел его и все же попал внутрь моего дома на близлежащие десять лет — такова цена «знаний» школы.

Внутри, как я и ожидал — все было в пыли. Темень, хоть глаз выколи. Все из-за заколоченных окон. Повезло, что я захватил с собой керосиновую лампу, наслушавшись советов старого сторожа нашей школы, что отработал на железной дороге всю жизнь.

Чиркнув спичкой, я поднес огонь к фитилю и запалил его. Хорошо. Подняв фонарь над головой, я прошел в дом, начав осматривать его более внимательно. Домик маленький. Кухня и единственная жилая комната с кроватью, рабочим столом и стулом. Большая, беленая печь, с виду нормальная, без трещин. Стоит ровно, не заваливается. Дрова были сложены прямо здесь. На несколько дней хватит, а там придумаю что-нибудь.

Через полчаса, в доме уже потеплело на пару градусов. Печь по-началу дымила, но это из-за того что ею давно не пользовались. Тем временем постельное белье я сжег, как и одеяло, залитое давно высохшей кровью… Я нахмурился, а потом обошел дом еще раз. Проверил, надежно ли заколочены окна, нет ли дыр в полу. Не поленился, сползал на чердак и только потом немного успокоился.

От старого хозяина осталось много вещей. Их я тоже перебрал. Откровенный хлам — сжег. Ковры выхлопал. Казалось, я ничем значительным не занимался, но в итоге потратил на приведение дома в условно жилой вид все утро до самого обеда. Нагрел воды в тазу, вымыл окна, хоть они и заколочены, помыл полы, разложил по местам уже свои вещи, а потом подхватил старенькую лопату, что стояла за дверью, и пошел расчищать снег как вокруг дома, так и рядом с железнодорожными путями. Это моя прямая обязанность. Одна из многих.

Деревенские, так и не показались. До ближайшего дома пятьдесят метров по снегу, который еще нужно убрать. Следов нет. Так что они сюда не ходят и поездом не пользуются. Глухой уголок эта деревня и неудивительно. Кто захочет здесь жить? Только преступники, которых обязывают селиться в таких местах, после того как их отпустят из тюрем.

Снег я чистил в охотку. Разминка была в радость. Мышцы прогрелись, а от одежды пошел пар.

Два года в государственной школе для магов мы только тем и занимались, что чистили снег на городских улицах, таскали лес на пилораму и работали грузчиками, в чем меня не раз упрекнул проводник поезда. Физические тренировки и голод — вот лучший способ раскрыть дар для тех, у кого нет денег, знаний и связей. Это был главный этап отсева. Отбраковки. Или дар раскроется и заработает на полную мощь, поддерживая жизнь в хилом, голодном теле, или потухнет. Отсев был таким, что две трети ребят не выдержали. Заболели и слегли в больницу. Дар оказался слишком слаб и потух, словно огонек свечи. Их в итоге выгнали. Магами им больше не стать.

— У-у-у-у, — услышал я вой и вздрогнул, оглянувшись на лес. Волки кажись.

Встряхнувшись, я продолжил работу, но нет-нет, да и оглядывался на лес.

Уф-ф-ф. Все. Площадка вокруг дома была очищена.

Под снегом я нашел колодец. Откопал сарай, со своей небольшой печкой, по-видимому, тут, когда-то содержали кур, и наткнулся на погреб. Лезть в него я не стал, так как лестница давно сгнила. Потом.

Тем временем транзитные поезда шли один за другим и только приветствовали меня гудком, проносясь мимо на полной скорости. Я вывесил зеленый флажок, оповещая машиниста и начальника поезда о том, что на станции все хорошо и помощь не требуется.

Начало вечереть и я закончил все работы, поспешив в дом. Закрыл дверь на замок и покушал. Навалилась усталость, так что я отправился спать, предварительно подкинув в печь пару толстых поленьев, потрухлявей. Пусть тлеют, а не горят.

Потушив керосиновую лампу, я не забыл прихватить топор, оставив его рядом с кроватью. Револьвер что мне презентовали сослуживцы отца, и мамы на моё восемнадцатилетие, я спрятал под подушку и только потом прилег, расслабившись, вслушиваясь в тишину станции, которую разрывали только треск дерева в печи и ветер, бьющийся в стены снаружи.

Сам не заметил, как заснул.

Проснулся рывком. Открыл глаза и осмотрелся, но ничего не увидел. Темно. Механические часы — будильник, которые я нашел уже здесь, валяющимися в грязи и которые я отмыл и смазал, поставив рядом с кроватью, показывали четыре часа утра. Стрелки у них светились, немного разгоняя мрак. Дорогие часы. Видимо прошлый смотритель станции был не так беден, как я или как то умудрялся зарабатывать даже здесь, в деревне. Стоимость таких часов это три моих зарплаты смотрителя.

Я уже думал снова лечь спать, как входная дверь скрипнула. Кто-то навалился на нее с внешней стороны (с улицы) и попытался открыть. Я сразу покрылся потом и мурашками. Замер, не зная, что делать. Потом с трудом нащупал потной ладошкой револьвер под подушкой, спустил ноги с кровати и встал, вглядываясь в темноту.

Звук повторился. Кто-то снова навалился на дверь, отчего она жалобно скрипнула, но устояла. Правда, треск мне не понравился.

Страшно. Нутро аж заледенело. Я боялся даже дышать, не то что голос подать и спросить — кто там? — но все же руку с револьвером я направил в сторону двери, хоть она и ходила ходуном, и стал ждать.

Кто бы ни стоял за дверью, он перестал ее дергать и ушел. Снег под его ногами захрустел.

Заснуть я больше не смог. Нашел лампу, поджег фитиль, осветив дом, и с нетерпением стал ждать рассвета. Сумбурные, мрачные мысли так и метались в голове.

Прего, тварь! Все из-за него… Ну, ничего. Еще свидимся, пообещал я себе.

Рассвело. Подождав для верности еще час, я вышел на улицу. У-у-у, холодрыга. Я поежился, переступил с ноги на ногу, но скорее не из-за холода, а из-за натянутых как струна нервов. Ночка не спокойная.

В одной руке у меня был заряженный револьвер, а в другой топор. С осторожностью я начал осматриваться. Обошел по кругу здание станции и мой дом на ближайшие десять лет по совместительству. Заглянул в сарай. Проверил следы на снегу и ничего не понял. Нет следов! Только мои, вчерашние. Новых тропинок от леса или от деревни не проложено. Наст снега не тронут. Все это только еще больше меня насторожило. Кто бы ни приходил ко мне ночью, добра от того кто не оставляет следов на снегу не жди.

Помянув недобрым словом ведьм и сплюнув три раза через плечо, я хмуро посмотрел на вывешенный мной вчера зеленый флажок рядом с путями, а потом я развернулся и вернулся в дом, зарекшись появляться на улице без револьвера.

Ладно. Что там у меня по плану на сегодня?

Первым делом я не торопясь позавтракал — урезав свою порцию вдвое от вчерашней. Лучшего способа продолжать укреплять свой хилый дар, как держать себя в черном теле я не знал.

После завтрака пришло время размять кости. Я взял револьвер (приходилось постоянно напоминать себе об этом, чтобы не забывать, но ничего, привыкну). Засунув его запазуху, я вышел на улицу. Огляделся. Никого. Ну что ж? Лопату в руку и меня снова ждет снег.

За работу!

Прошло полчаса, и я порядком упрел. Остановившись перевести дух, я стер ладонью пот со лба, поправил на голове шапку, уехавшую в район затылка, и осмотрелся. Над Плешью Ведьмы, стоял дым — это чадили печи в деревне. На душе стало чуть легче. Я боялся, что там все вымерли, но нет, печи дымят, слышен лай собак, крики петухов и чьи-то пьяные выкрики. Живет деревня. Здравствует.

Ладно. Это потом.

Я посмотрел себе под ноги и носком валенка ковырнул снег. Выходит не показалось.

Под одним из сугробов рядом с путями, я нашел много писем и посылок, вмерзших в лед. Пришлось постараться, чтобы извлечь их не повредив еще сильней. Все найденное я занес в дом. Буду разбираться с корреспонденцией позже. Мда-а-а. Дела.

Странно все это. Да, прежний станционный смотритель умер уже несколько месяцев как, но жизнь то продолжается, так ведь? Почему жители деревни сами не расчистили дорогу до станции и не собрали свою почту? Бросили все. Странно это. Не безрукие же они?

Закончив с этим делом, я снова взялся за работу, которая сама себя не выполнит. Вокруг дома уже наведен образцовый порядок, теперь пора проложить себе путь от станции, что стоит рядом с путями до деревни в отдалении и мелькающих там меж домами людей. Не смотря на то, что живот начало сводить от голода — очень уж хотелось кушать, я не стал прерываться на перерыв и вгрызся в сугроб, прокладывая четкую дорожку метр шириной.

Уф-ф-ф. Да-а-а-а, снова утер я пот со лба. Сложно, но это и хорошо. Дар ярче раскрывается, горит в груди, даря тепло, и подпитывает мои силы, не давая опускать руки. Морозец не чувствуется. Солнце светит. День хороший. Значительный контраст с ночью. Может все не так и плохо в моей жизни?

Четыре часа махал лопатой, запыхался, устал, но это была хорошая, добрая усталость. Дорожка по итогу готова. Смотреть приятно. Ровненько, чисто, опрятно. Старый сторож в нашей школе бы оценил. Как он там интересно? Вспоминает меня? Эх, дед. Спасибо тебе за советы.

Докопался в итоге до первого домика с краю деревни, где меня кстати заметили. Занавеси на окнах избы колыхнулись, но на улицу никто не вышел. Говорю же, странные люди.

Навязываться и знакомиться не стал. Развернулся и пошел назад. Не могу больше терпеть. Пора уже покушать.

На обед, как и на завтрак у меня была каша. Выбора как такого нет. Консервы и каша — вот и весь мой паек на этот месяц. Нужно что-то с этим делать, только я пока не знаю что. Моя зарплата, кроме той ее части, что уходит в оплату долга за обучение в школе — ложится на мой счет в государственном банке, так что получить ее я не смогу, ведь мне нельзя покидать станцию. А все банки расположены в крупных городах, сюда мне зарплату никто не привезет. Да и нужна ли она мне здесь, если подумать? Не похоже, что я найду в деревне магазин.

А ведь мне нужна не только еда. Дрова, одежда, патроны для револьвера. Другие мелочи вроде мыла, спичек и керосина. Мне многое нужно. Придется как-то выкручиваться.

Задумчиво отправляя в рот ложку за ложкой и не замечая этого, я посмотрел на сваленную рядом с печкой гору корреспонденции, что расползлась на полу мокрым слипшимся куском. Пришлось уделить время и рассортировать почту, уложив каждое письмо и листик отдельно. Пусть дальше сушится, может, что и получится из этого выжать, несмотря на то, что чернила у большинства писем расплылись, и я не уверен, что смогу разобрать написанное на конвертах.

В деревню я решил сегодня не наведываться. Вечереет уже, темно. Небо затянуло. Так, вместо знакомства с людьми я с комфортом устроился за письменным столом, заварил себе горячего чаю и принялся разбираться с бумагами, оставшимися от прежнего станционного смотрителя, сверяя их с тем, что мне вручили с собой после назначения на эту сомнительную должность.

Итак. Станция Плешь Ведьмы и одноименная деревня. Согласно последней переписи — это семьсот три человека проживающих здесь душ. Я присвистнул. Немало. Чем живут люди — в документах не сказано. Ну, тут мне и без бумаг было понятно — лесом они живут и землей. Больше тут нечего делать. Поди, собирают летом ценные травки, и продают их перекупщикам в обход станции, да старые руины обходят, ищут ценности, а потом сбывают как контрабанду. Может, и прежнего смотрителя убили из-за этого, ведь без лицензии сбор волшебных трав запрещен, а я должен пресекать такую деятельность, как чиновник Союза Республик и главное должностное лицо станции. Нет уж. Я покачал головой. Не хочу, чтобы меня зарезали во сне.

Пока разбирался с бумагами, небо окончательно потемнело, и настал поздний вечер. Зевнув, я закрыл свод законов и должностную инструкцию смотрителя железнодорожной станции, поворошил подсохшую за день почту, что все также лежала рядом с печкой, потушил керосиновую лампу, проверил, хорошо ли заперта дверь и лег спать, надеясь проснуться от переливчатых трелей птиц за окном, а не из-за проникновения через дверь ночного визитера. Револьвер на всякий случай я снова запихал под подушку. Все. Глаза сами закрылись. Завтра новый день, посмотрим, что он мне принесет.

К сожалению, спокойно выспаться, снова не удалось. Посреди ночи меня разбудил стук в дверь и крики снаружи.

— Эй! Маг! Просыпайся! Ну же! Маг? Ты там? Эй!

И снова барабанный стук в дверь, словно ее пинали ногой. Даже с потолка посыпалась пыль.

Вскочив с кровати, злой и невыспавшийся, я быстро оделся, вооружился револьвером и топором и только после этого подошел к трясущейся двери, выкрикнув вопрос.

— Кто там? Чего дверь ломаешь?

— Соседи твои.

— Кто? — Переспросил я. — Какие соседи?

— Живем мы в деревне. Открывай уже.

Открывать дверь я не спешил и все так же общался с незнакомцем через доски двери.

— Что случилось? Зачем я вам?

— Беда у нас. Утю Бобыля кто-то убил. Выходи, давай. Не трусь. Заберешь тело, пока звери его в лес не утащили.

Я подумал. Вспомнил должностную инструкцию, сплюнул, осознав, что обозвавший меня трусом не зря ко мне пришел, ведь согласно всем документам я здесь власть и те же полицейские функции возложены на меня, так что дверь я в итоге отворил, но руку держал на револьвере.

Несмотря на ночь, крыльцо было освещено. Все из-за того что стучавший в мою дверь мужик держал над головой факел, освещая округу и себя. На плече у него болталось ружье.

По лицу мужика ничего сказать не могу. Лицо как лицо. Злодеем не выглядит и ладно.

Осмотрев меня, он вяло кивнул. Я поспешил вытащить поверх тулупа медальон мага (он же паспорт мага), на котором, как и прежде горела одна тусклая звездочка.

— Идем, — сказал он и потопал прочь, не оглядываясь. Мое согласие ему видимо не требовалось.

Пришлось идти следом за ним. На мои вопросы он не отвечал. Отмалчивался и только что-то бурчал.

По дорожке, что я днем проложил мы зашли в деревню, прошлись по центральной улице, которую люди чистили своими силами, свернули на боковую улочку, больше похожую на тропинку из натоптанного снега, что нещадно петляла, и через минуту уткнулись в труп, что перегородил эту самую тропинку.

Я замер, впав в ступор, не зная, что говорить и делать. Это первый труп, что я вижу.

Мужика мои переживания не волновали и он заговорил.

— Это его дом, — указал мой провожатый рукой на покосившуюся избу за забором, если пару сгнивших в земле палок можно так назвать. — Не дошел он до дому, — мрачно сплюнул в сугроб этот малоприветливый мужик, что так и не представился, да и моим именем он не интересовался. — Жил он один. Ни с кем не общался без необходимости. Тебе же надобно похоронить его по-человечески, маг. Это твоя ноша, не моя, раз уж ты появился. И расследование провести. Так? Ну, все. Бывай.

— Э-э-э… — Промычал я, растерявшись.

Воткнув в сугроб факел, он развернулся и пошел прочь, в темноту. Только снег под ногами хрустел.

Я в удивлении открыл рот и только чуть погодя сориентировался.

— Эй! Ты куда? — Крикнул я ему в спину.

— Дальше не мое дело, — проворчал он и завернул за угол, скрывшись из виду и оставив меня одного на ночном морозе.

— С-ука! — Прошипел я сквозь зубы, оглядываясь и решая, что мне делать. — Да что же это за деревня то такая! — Простонал я в отчаянии.

Так-то я редко ругаюсь, но все происходящее в последние дни выбивает меня из колеи. Подстава Прего, распределение на работу в эту опасную глушь, пинок проводника под зад, ночной визитер, который не оставляет следов на снегу и вот это вот! Труп под ногами. Замечательно. Плешь Ведьмы, какое емкое название у этой деревни и станции, полностью описывающие творящееся здесь день изо дня безумие.

Саркастично улыбнувшись, я судорожно стал вспоминать инструкции, что были мне даны высоким начальством перед отправкой сюда. На ум так ничего и не пришло, и я плюнул на это, решив отложить разбирательства и копание в бумагах по этому поводу до рассвета. Только вот труп… Посмотрев на него, я оглянулся на лес, вспомнил о волках, взял факел и бегом вернулся на станцию. В сарае я видел деревянную тачку с одним колесом. Погружу его в нее и спрячу труп здесь же, в холодном сарае, закрывающемся на замок. А уж при свете дня я его и осмотрю. План был неплох. Я нашел искомое. Вернулся на место преступления с тачкой, и взгромоздил на нее труп, испачкавшись в процессе кровью, вытекшей изо рта у мертвеца, когда заметил промелькнувший в темноте за кругом света падающего от факела серый силуэт. А потом еще один. И еще.

— Да вы издеваетесь?! — Простонал я от отчаянья, нащупав на поясе револьвер. Вытащил его и взвел курок.

Вот опять! В свете догорающего свои последние минуты факела сверкнули глаза бегающих вокруг меня волков. Накликал. Или… Да, не. Или все же? Мрак! Может меня специально подставляют под клыки хищников? Все! Времени нет. Думать об этом буду потом.

Кричать и звать на помощь я не стал. Никто мне не поможет. Я уже понял, что рассчитывать на деревенских не стоит. До станции, даже если брошу труп здесь — мне не добежать. Волки почувствуют мою слабость, вцепятся в спину, да и факел скоро погаснет. Бежать без него в кромешной темноте верная смерть, так что, взяв тачку за ручку, я потащил ее и труп этого Ути Бобыля в сторону его дома, что стоял позади меня. Тачку с ним я прихватил, чтобы отгородиться от волков, если они прыгнут спереди. Жаль, не догадался скинуть труп в снег. Тащить ее было бы легче, да и волки могли отвлечься на мертвеца. Да чего уж… Задним умом все крепки.

Медленно, постоянно крутя головой во все стороны, и нервно водя рукой с револьвером от одной пары глаз во тьме до другой, я приближался к его дому, в котором дверь как я сейчас увидел, висела только на одной, верхней петле, выбитая кем-то до меня. Запомнил это и отложил в памяти.

Факел, который я воткнул в тачку, зажав его между рассохшихся досок, погас. Раз и свет исчез. Я на миг замер и перестал что-либо видеть, ослепнув. Прозвучал первый, низкий рык. Я почувствовал движение справа. Самый нетерпеливый волк атаковал. Направив туда руку, я выстрелил, надеясь только на удачу.

Хлопок. Есть! Волк завизжал! А потом меня достиг его удар, все же зацепил я его, когда он уже летел в меня и находился в воздухе.

Бам! Из легких выбило воздух, и я закашлялся.

Сбив меня с ног, волчара пролетел дальше, продолжая визжать на всю округу. Я тем временем поднялся со снега, уперся спиной в дверь, до которой дошел, толкнул ее задницей, и ввалился вместе с тачкой, которую так и не отпустил в дом, только тут поняв, что тащил то я ее зря.

На ощупь, закрыв дверь перед самым носом возбужденных волков, мелькающих тут и там, я как дурак пытался найти щеколду, но ее конечно не было. Пришлось просто прижать дверь, держащуюся на соплях той самой злополучной тачкой.

В дверь ударили лапами, а потом в нее заскребли.

Волки осмелели. Я же оскалился как тот самый волк и, просунув револьвер в щель между дверью и дверной коробкой, несколько раз выстрелил, пока не отстрелял весь барабан. В ушах зазвенело.

Визг, скулеж и возня после стрельбы, длились, казалось вечно. Я, все так же тяжело дыша, подпирал дверь собой, и тележкой. Звуки тем временем почти смолкли, но я все еще слышал, как серые ходят за порогом, и шумно принюхиваются, слизывая кровь со снега, что успела натечь с трупа. Решившись, я отступил от двери вглубь дома и стал слепо искать лампу или спички. Печь. Что-нибудь! Без света было страшно. Я натыкался, на мебель, падал, пугался, гремел каким-то хламом, раскиданным по полу, вставал и снова искал. Потребовалось время, но я нашел печь, и искомые спички. Как я обрадовался, не передать.

Стоило мне разжечь очаг, как страх ушел на второй план. Я почувствовал себя увереннее. Дверцу печи я держал открытой, так что света хватало.

Потом я нашел замену треснувшему и валяющемуся рядом с дверью запорному брусу и вставил на его место полено. Все. Теперь волки точно не пройдут. Сделав это, из меня точно вынули стержень, и я упал на первый же чурбак, что заменял мертвому хозяину стул. Руки затряслись, а потом я с удивлением заметил, что тулуп на мне разорван. Грудь прочертили несколько кровавых полос. Все же волк достал меня в том прыжке, а я и не заметил этого.

Ни одна зараза мне так и не помогла! Все сделали вид, что не слышали ночью, ни волчьего воя, ни стрельбы. Тц! Раздражает.

Наступило утро, и Плешь Ведьмы ожила. По улицам начал ходить народ, но все они проходили мимо меня и только смотрели исподлобья. Кто-то стыдливо отводил взгляд, думая, что я этого не замечаю, а я стоял на крыльце чужого дома, с трупом бывшего хозяина этого самого дома в садовой тачке и просто дышал свежим морозным воздухом, выпуская из себя скопившееся напряжение. Глаза слепило солнышко, отражаясь от снега, со следами крови на нем (трупов волков не было), а я продолжал дышать и смотреть поверх голов всех этих людей за горизонт.

Все хорошо. Я жив. Успокойся, Кай, успокойся — убеждал я себя. Не нужно злиться на этих людей. Чтобы я сам на их месте делал? Вышел бы на улицу ночью, услышав крики и стрельбу? Не знаю…

Все. Кажется, отпустило.

Поспать мне сегодня так и не удалось. Всю ночь я жег печь, зашивал себя найденными нитками, смоченными в самогонке, которую нашел здесь же, а потом проводил обыск, записывая все, что вижу на листок, завалявшийся у меня в кармане. Не хотел ничего забыть.

Итак. Этот Утя Бобыль, не знаю прозвище это или фамилия, скорее прозвище — жил лесом. Охотник он. Капканы, сети на рыбу, крючки, удилища, бронежилет, который носят полицейские и рядовые в армии и два ружья с несколькими ящиками патронов — вот что я нашел в его доме. Что еще? О чем забыл? Ах, да. Посуда и полная раковина грязной тары из-под самогонки говорили о его продолжительном запое. Дом неухоженный, с покосившейся стеной и выгнутым внутрь отсыревшим потолком. Вывод — хозяйственником он был не важным. Женской руки я не заметил, так что его прозвище — Бобыль — было правдой. Жил он один и был неряшлив.

Нашел я и деньги. Немного, правда. Так что не похоже, что его убили из-за них или ценностей в доме. На теле, которое я внимательно осмотрел, ночью все равно спать я не мог — всего одна рана. Длинный разрез на шее. Тот, кто нанес эту рану, стоял к нему лицом к лицу.

Как дальше вести расследование я не представлял, но в меру сил буду делать что могу. Опрошу соседей, найду того мужика, что меня разбудил ночью, еще раз все осмотрю, а дальше оповещу о происшествии город. Вряд ли я смогу найти убийцу. Мне бы самому под суд не угодить, а то еще уличат в халатности, так что все делаю строго по инструкции, которую я вспомнил ночью.

Откладывать на потом я ничего не стал и, бросив еще один взгляд на людей что якобы «случайно» ходили рядом с домом Ути, пошел осматривать все еще раз. Холодный воздух меня взбодрил, и энергии прибавилось, хоть усталость никуда и не ушла.

По итогу. Все что имело хоть какую-то ценность или хотя бы призрачное значение для расследования этого дела я начал складывать в коридоре. Перетащу все потом к себе, на железнодорожную станцию. С этим понятно.

Осмотрел я и хозяйственные постройки. Их было несколько. Крепкий, закрывающийся на замок сарай для кур, в который, судя по следам на снегу, и расцарапанным доскам пытались пробраться волки, но им это не удалось. Хозяйственная постройка, в которой убитый хранил снятые с лесных зверей шкуры, а в подполе — мясо. Уличный туалет. Дровеник и основательный погреб, полный съестных припасов на зиму. Если наследники этого человека не заявят свое право на все это, оно станет собственностью железнодорожной станции, ну или моей. Вряд ли город затребует переслать все это барахло им.

Так. Кажется все. Провозился целый час, притом, что большую часть работы я выполнил еще ночью. Хотя не важно.

На то, что у меня болит грудь, я старался не обращать внимания. Раны от когтей волка были глубокими и я иногда морщился. Жаль мне не положен больничный и работы у меня сегодня еще много, так что не время себя жалеть. Нужно радоваться, что жив, остался, но прежде чем начать радоваться и перетаскивать весь этот хлам, складированный мной в коридоре, я дисциплинировано начал обходить соседей Ути. Нужно их опросить. Труп никуда от меня не убежит.

Эх-х-х. И снова от ворот поворот. Тьфу.

Как и ожидалось, большинство зевак ничего не видели и не слышали. Половина соседей вовсе отказалась разговаривать со мной, а другая только глупо хлопала глазами.

Так я подошел к последнему дому по этой улице и попытался заглянуть за высокий забор.

— Эй! Есть кто? — Покричал я немного. — Я ваш новый станционный смотритель, неофит магии, Кай Левший. Эй? Я хочу задать вам пару вопросов о вашем соседе выше по улице, Уте Бобыле. Ау? Кто-нибудь? Ответьте, пожалуйста. Вы же дома, я знаю. Дым из трубы идет. Ау?

— Хи-хи-хи, — захихикала девочка, что подглядывала за мной с той стороны забора через щель в нем, думая, что я ее не вижу.

Яркие глаза девчушки так и светились от озорства, а сама она (я перегнулся через забор, подтянувшись на руках, чтобы рассмотреть ее), была одета в темную шубку не по размеру и огромную лисью шапку с хвостиком позади. У ног девочки ошивался толстый рыжий кот, что терся своей тушкой о ее ноги и громко урчал. Рядом с ней стояло ведро, закрытое крышкой, но по запаху — там было парное молоко, только из-под коровы. Утренняя дойка.

— Кто здесь? — Спросил я еще раз, напустив в голос страха, решив подыграть девочке. — Домовой? Злой дух? Невидимка? Кто ты?

— Я не злой дух! Хи, хи, хи. Я это Я! — Звонко ответила мне эта смешливая девочка.

— А как тебя зовут, Я? И кто ты, если не дух? Я тебя не вижу.

— Секрет.

— Хм… — Промычал я, неопределенно. — Не позовешь родителей?

— Неа, — мотнула девочка головой, продолжая подглядывать за мной через щель в заборе. Только глаз сменила на другой. — Мама сказала, что не будет с вами разговаривать. А папа пьяный, — сказала она и засмущалась на этом моменте. — Он спит, — поправилась она.

— Может, ты тогда мне расскажешь о вашем соседе, Уте? С кем он дружил или враждовал? Ругался?

— Мама сказала не говорить с вами, дядя Нос, так что я ни словечка вам не скажу! Бе! — Показала она язык забору, а не мне, я все же стоял на улице, с другой стороны.

Я улыбнулся ее непосредственности.

— Меня зовут — Кай, а никакой не Нос, — поправил я ее.

— Хи-хи-хи, — вновь захихикала она, повторив еще несколько раз, дядя Нос, дядя Нос — дразнясь, и уже собиралась уйти, взяв в руки тяжелое ведро с молоком.

— Держи, — крикнул я и перекинул ей через забор, найденный в доме мертвеца запечатанный пакетик с леденцами известной на весь союз фабрики конфет. Путь порадуется, малявка.

— Ой! Спасибо, дядя Нос! — Крикнула она, когда я уже отошел на несколько шагов. Я даже проверил все ли в порядке у меня с носом, потрогав лицо. И почему интересно дядя, Нос? Я же не из восточных провинций союза, где люди имеют ярко выраженную горбинку на носу? Загадка.

Искать мужика, что разбудил меня ночью и привел на место происшествия, не пришлось. Стоило мне взять в руки тачку с трупом, как он сам показался и пошел рядом со мной. Словно так и надо.

Я внимательно его осмотрел, а то в свете факела ночью все выглядит иначе. Но это он. То же обветренное лицо. Черные короткие волосы и упрямый подбородок. На плече ружье. Лет сорок-пятьдесят, еще крепкий мужик.

— Кладбище там. За холмом, — буркнул он, словно ночью ничего не случилось, и он не бросил меня одного на съеденье волкам. — Провести тебя туда или ты не собираешься его хоронить?

— Собираюсь. Проведи, — кивнул я.

Сейчас я уже успокоился, и сразу кричать на него или обвинять не стал. Нужно разбираться. Да и осторожность не помешает, хотя гнев внутри начал бурлить.

— И ответь на несколько вопросов, если тебе не сложно.

Он поморщился, но ничего не сказал.

— Ну? — Поторопил он меня. — Давай свои вопросы.

— Как ты его нашел?

Он пожал плечами.

— Шел мимо и заметил.

— Видел кто его так?

— Нет.

— Не врешь?

Он промолчал.

— Ладно. Есть что еще добавить? Хоть что-то? Например, с кем он тут у вас был в ссоре? Может он говорил тебе или другим о своих врагах? Не знаю… Хоть что-нибудь полезное, знаешь? Как мне искать того кто это сделал, ВЕДЬМИНО ПОМЕЛО?! — Не удержался я на последней фразе и ругнулся в голос, выплеснув свое раздражение в мир.

Люди на улице что до того обходили нас стороной, остановились и уставились на меня. И кстати, все мужики в деревне таскали с собой ружья или револьверы, так что надо бы вести себя поосторожней. О разрешении на владение и ношение оружием я даже не заикаюсь. Сам незаконно им владею. Сослуживцы отца и матери, когда его мне вручали, предупредили чтобы я им не светил, благо мы не в городе и на нарушение закона в этом случае принято закрывать глаза.

— Не могу я тебе помочь, даже если бы хотел, — буркнул мой собеседник, успокаивающе махнув тем людям, что остановились на улице и теперь провожали нас внимательными взглядами. — Тебя же Кай зовут, да? — На мой косой взгляд он пояснил. — Слышал, как ты кричал свое имя нашей Розе. Так вот, я просто не знаю, — развел он руки в стороны. — Я еще вчера тебе все сказал. Утя был сам по себе. Он не делился со мной секретами и друзей в деревне не завел. Ходил в лес, добывал зверя, так и жил. Тихо. Без конфликтов. Добавить нечего.

Ну, я и не надеялся. Но досадно, да.

— Как хоть тебя зовут? — Спросил я, даже не попытавшись скрыть разочарование в голосе.

— Зурад я. Фамилия — Хвост. Староста деревни, — без апломба или гордыни сказал он. — Если что, обращайся по всем вопросам ко мне. Живу я здесь, — показал он рукой на добротный деревянный сруб в два этажа, мимо которого мы сейчас проходили, — коли искать будешь.

— Понял.

Какое-то время мы молчали и просто шли нога в ногу. Я не забывал вертеть головой. Фактически я первый раз в деревне при свете дня.

Дома по пути попадались разные. Хорошие, чистые, и добротные, как у старосты, и такие, как у Ути, покосившиеся, и подгнившие, но жилые. Во дворах у людей блеяли коровы и козы. По улицам ходили люди и кошки с собаками. Над головой пролетали птицы. На труп, чьи ноги и руки свисали с тачки, обращали внимания не больше чем на меня. По выражениям лиц людей определить сложно — рады они его смерти или нет.

Со старостой здоровались, а меня в основном игнорировали. Зурад решил меня просветить по этому поводу.

— Ты станционный смотритель, маг и чиновник Союза Республик. Понимаешь меня? — Спросил, он, чуть помявшись.

Я только пожал плечами, уже догадываясь, о чем он ведет речь. Сказал.

— Если ты думаешь, что я собираюсь ловить вас на незаконном сборе волшебных трав в лесу или вырубке леса, то разочарую. Мне до этого дела нет, — отрезал я, про себя подумав, что еще жить хочу. Звание мага не защитит от пули, как и шестнадцатый чин в табели о рангах. — Живите, как жили, только не попадайтесь проверяющим и перед носом у меня этим не кичитесь.

Я хотел еще что-то сказать, но слова вылетели из головы.

— Опа! — Воскликнул я.

Я ошарашено остановился, засмотревшись на окруженный пустым пространством почерневший и покосившийся от времени дом. Как и моя хибара, он был основательно заколочен снаружи досками. Окна, двери, все было заколочено, но не это меня удивило. Весь дом был покрыт вырезанными по дереву рунами, большинство из которых я не знал, и от которых пока я на них смотрел, у меня закружилась голова и чуть не пошла носом кровь. Успел вовремя отвести взгляд.

— Это что? — Спросил я задушено, пытаясь вытряхнуть из головы вязкий кисель, что туда попал. Виски сдавило.

Зурад в сторону дома принципиально не смотрел. Отводил взгляд, но ответил.

— Заклятый дом.

— Это я вижу! — Повысил я голос. — Почему он здесь? По закону после войны с ведьмами, все заклятые дома должны были быть уничтожены. Это что за… — Цензурных слов я подобрать не смог.

— А я откуда знаю? — Огрызнулся в ответ староста.

Мы торопливо прошли мимо заклятого дома, и он расслабился, заговорив и разрушив вставшую между нами напряженную тишину.

— Ты наивен, если думаешь, что все заклятые дома уничтожены и только в нашей деревне они сохранились. Это не так.

— Ты хочешь сказать, что такой дом здесь не один?!

Он без радости хохотнул и только потом ответил.

— Плешь Ведьмы, — улыбнулся он мне кривоватой улыбкой, — не зря так называется. У нас здесь больше десятка заклятых домов с этими отродьями внутри, что будут томиться в застенках вечно, — зло сплюнул в сугроб Зурад. — Мы в серых землях, парень. С востока и запада нас зажимают черные пятна на карте — владения ведьм. Заставы с егерями и регулярной армией не справляются. Эти бабы с зеленой кожей и холодными глазами просачиваются через них на нашу территорию, а мы не город. Мага достаточной силы чтобы защитить нас от ведьм в каждую деревню не посадишь.

Он замолчал, не торопясь рассказывать дальше.

— И?

— И? — Переспросил он. — Не понимаешь? И чтобы защитить деревни местные власти закрыли глаза на заклятые дома, где заживо гниет эта погань, напитывая своей ненавистью деревянные стены, а заодно и питая защитные руны вокруг деревни, заложенные там еще в эпоху полномасштабной войны между ведьмами и людьми.

Я удивился.

— И вы не боитесь?

— Мы к этим домам и близко не подходим, — сделал Зурад перед грудью отвращающий зло знак. — И не смотрим на них, иначе голова кружится.

— Я спросил не об этом, — осуждающе покачал я головой. — Ты же понимаешь, что это опасно? Я читал про заклятые дома, когда учился в школе магии. С каждым годом ненависть, пропитавшая стены дома растет. Зло ищет выход и рано или поздно руны, что держат внутри не мертвую и не живую ведьму подточит, и часть скопившейся внутри дома злобы выйдет наружу.

Он хмуро на меня посмотрел.

— Зачем ты мне это говоришь, Кай? Я не маг, а обычный человек, далекий от всего этого.

— Да. Это не твоя проблема, — помрачнел я, передернув плечами, так как мы снова шли мимо заклятого дома, уже другого.

До кладбища мы в итоге дошли. Оказалось могилу уже вырыли. Прорыли яму на два метра вглубь мерзлой земли и обильно засыпали дно солью, чтобы труп не встал, так как по объяснениям старосты, рядом находится грязный источник магии жизни первого класса и только соль и оберег отвращения зла сплетенный из свежих сосновых веток и уложенный на грудь мертвецу — может уберечь его от попытки вылезти из могилы.

— Или ты как маг что-то можешь? — Спросил без издевки, Зурад. — Как то огородить это место?

— Не в моих силах, — акцентировал я его внимание на своем медальоне с одной тусклой звездой, качнув им в воздухе. — Как и всякий только отучившийся на мага в государственной школе, все, что я могу — это высокомерно напыжиться, покраснеть от натуги, в попытке выдать заклинание, а потом оконфузиться.

Зурад, хмыкнул.

— Видали мы высокомерных магов. Чего стоит только тот смотритель, коего ты и заменил на посту.

Пока мы с ним закапывали могилу, поговорить время было. Ну, я и навострил уши. Поднятая старостой тема меня очень интересовала.

— Как и ты, он был только неофитом, без заклинания, зато апломбу по-началу было словно он ученик, а то и бакалавр. Чувствовал себя бессмертным. Всюду лез. Напрягал людей. Думал выслужиться и получить повышение. Мечтал убраться отсюда. Контрабанду искал. Неудивительно, что с ним такое приключилось, — сказав это, он сразу поправился, — но это были не мы.

— Подробности расскажешь? — Спросил я с надеждой.

— Да мы и сами не знаем. Проснулись ночью, и слышим вой со стороны железной дороги. И не волчий, — бросил он на меня непонятный взгляд, — а что ни на есть нечистый. Загробный. А потом все. Молчок. Только волосы на голове дыбом стоят и напряжение в воздухе так, и повисло, словно перед грозой. Заснуть деревня в тот день так и не смогла. Дети плакали, скотина билась в загонах, а мы сидели у дверей своих домов, направив в них заряженные ружья, и надеялись лишь на то, что утром эта напасть уйдет.

Он ненадолго замолчал, вспоминая недавнее прошлое. Я его не торопил, боялся, что он не станет рассказывать дальше.

— С рассветом я и пара мужиков охотников подошли к железной дороге. Двери станции были закрыты изнутри. Следов на земле нет. И как мы не стучались, звали смотрителя, нам так никто и не открыл. Пришлось ломать замок. Ну и наткнулись на труп твоего коллеги. Он лежал на кровати. Глаза давно остекленели, а на лице посмертная маска. Ран на теле не было, зато крови целая лужа. Он словно истек ей из всех отверстий в теле, — зло выдохнул на очередном взмахе лопаты староста. — Мы дождались первого же поезда и сообщили об этом проводнику. Он дал знать в город, а оттуда к нам приехал маг. Сосунок и всего лишь ученик. Что он там делал, я не знаю — близко мы и по сей день, туда, к станции, не подходим, но он сообщил нам, что бояться нечего, хотя сам и часа внутри дома не провел, только новый замок повесил и сразу уехал. Выглядел он при этом испуганным. Не знаю уж, что он там, в отчете для города написал, но думается мне, что нормального расследования он не провел и то, что убило прошлого хозяина станции все еще там, ждет, — на этом моменте староста остро посмотрел на меня. — Не замечал ничего?

— Нет, — твердо выдержал я его взгляд, хотя и соврал, не знаю почему.

Хотя-я-я… Зачем сообщать ему о том, что ко мне в дом в первую же ночь кто-то ломился? Все равно помощи не будет. С этим мне придется разбираться самому.

Пока мы закапывали могилу, из леса вынырнула целая вереница из пяти лесных вездеходов или болотоходов, как их еще называют, чадя из труб черным дымком сгорающего керосина. Старосту узнали и погудели клаксоном. Сами машины были облеплены вооруженными мужиками, держащимися за приваренные к машине скобы. Они тоже весело помахали рукой Зураду, а на меня смотрели с недоумением, не узнавая.

В чем соль? Вездеходы хорошие и дорогие, повторю, дорогие машины для путешествий по лесу и как я думал, они используются только армией. Обычным работящим людям, вот этим вот охотникам и немагам — они не должны быть по карману. Ну, никак!

Я только и поднял в удивлении брови, на что староста промолчал и ушел мыслями в себя. Вот жук.

Ох, чувствую, эта деревня скрывает еще много секретов.

Ведь как у нас все устроено? Единственная связь между городами, деревнями и заставами Союза — это железная дорога. Машины используются только внутри городов и в пригородах (спецтехника вроде вездеходов еще есть в армейских лагерях, раскиданных по всему Союзу и на границах с территориями ведьм), ведь строительство обычных дорог не выгодно и попросту опасно. Машина это не поезд. Не многотонный непробиваемый и бронированный монстр с артиллерией и ротой солдат в каждом четвертом вагоне, а наши леса это не городские парки и ведьмы лишь часть тех проблем, что ждет путника за пределами любого поселения. Оттого машины это роскошь не для всех. И мне стало очень ну очень интересно, чем же таким промышляют деревенские охотники, раз смогли купить и доставить в деревню эти вездеходы?

— Кха, — кашлянул я, вдохнув испарения, вышедшие из выхлопной трубы последней машины, скрывшейся за холмом в деревне.

Пока откашливался, вспомнил лекцию из обычной школы, в интернате. О керосине и о том, что он только так называется как дань памяти прошлой эпохе, когда ведьмы нас завоевали и взяли власть, запретив многие знания и разрушив нашу промышленность. Керосин это единственное топливо, одобренное, Союзом Республик и оно используется у нас повсеместно. В тех же лампах, локомотивах, для отопления городов, выработки электричества и для заправки машин. Наш керосин — это смесь сырой нефти и любого сырья (минерала), травы, земли, камня — что облучен (растет) рядом с чистым источником магии высокого класса. Керосин варят на государственных заводах специализирующиеся на алхимии и зельеварении маги.

— Закончили, — оповестил меня Зурад, кинув последнюю горсть земли на могилу Ути и заставив меня вздрогнуть, все же монотонное махание лопатой ввело меня в подобие транса и мои мысли витали где-то не здесь. — Ну, я пошел, — кивнул он мне, забрав обе лопаты, и ушел, не дождавшись меня. Да и пошел он не в сторону деревни, а в лес. Я не стал спрашивать зачем. Все равно не ответит.

Проводив его взглядом, я вернулся в деревню и начал перетаскивать вещи Ути в свой дом. Потребовалось больше десяти ходок туда-сюда, чтобы перенести все и рассортировать. Больше всего проблем доставили куры, которых я пристроил в свой курятник, перед этим замазав в нем щели глиной смешанной с соломой. Ее (глину), я тоже нашел у него в доме, как и множество других полезных мелочей.

Накормив кур его крупой и запалив на ночь печку в курятнике, чтобы животным было комфортнее, и они не околели там, а несли яйца, я закрыл свой сарай — курятник на ключ и с чувством хорошо выполненного долга вернулся на железнодорожную станцию, с удовольствием скинув с ног тяжелые, напитавшиеся влагой валенки, поставив их сушиться рядом с печью.

Уже вечерело, и спать хотелось нещадно, но я сжал зубы и продолжил работать. Но сперва — кушать. Тем более теперь у меня есть мясо.

Нетерпеливо поджарив его в сковороде, а потом с удовольствием проглотив все до одного кусочка, захлебываясь слюной и прикрыв глаза от наслаждения — я блаженствовал. Так, с полным животом вкусного ароматного мяса я сел за рабочий стол и начал писать отчет о происшествии, периодически сверяясь с законами и должностной инструкцией смотрителя железнодорожной станции. Нашел я информацию и об Уте Бобыле и да, это все же его фамилия. Просто говорящая, как и везде у нас в Союзе. Так принято. И фамилии власть в республиках меняет неохотно. Слишком много мороки с паспортами. Если же углубиться в историю, все это тоже наследие ведьм. Это они и изменили фамилии наших предков, по крайней мере так написано в учебниках. К сути. В те времена, вторым именем (фамилией) человека стал или род его деятельности (столяр, плотник, механик, мельник) или говорящее прозвище (свистун, голова, горбатый). Как то так. С тех времен ничего так и не изменилось и все остается как есть.

Ладно. Не важно. Главное, как я и думал, Утя оказался отсидевшим свой срок за убийство преступником, ведь согласно законам Союза, такие люди как он, сидевшие за тяжкие преступления не имеют права вернуться жить в безопасные города и на ближайшие двадцать лет после тюрьмы они должны доказать обществу что они не опасны. Только после этих двадцати лет они могут подать прошение на имя любого мэра крупного города о снятии с себя судимости, убрав штамп в паспорте, что не дает им перебраться в город. Вот преступника Утю сюда и прислали, продав принадлежащую ему квартиру в городе и обменяв ее на деревянную избушку в Плеши Ведьмы. Предполагаю, на таких махинациях хорошо наживаются чиновники вроде меня, только сидящие куда выше и магически более одаренные. Может, и убили его за старые грешки. Не знаю…

Все факты о жизни погибшего и опись его имущества я скрупулезно занес в свой отчет и только после того как его закончил, погасил керосиновую лампу стоявшую на столе и пошел к кровати. Теперь голова об это запутанном деле, пусть болит не у меня, а в Прибрежном — городе, что стоит в трехстах километрах отсюда на берегу Вечного Океана и является столицей Республики Северная Земля, в чьем ведении находится деревня Плешь.

Все. Спать.

— У-а-а-а, — зевнул я, чуть не свернув челюсть.

Теперь помимо револьвера под подушкой, я держал рядом с кроватью заряженные ружья, что вселяло в меня уверенность в завтрашнем дне.

Грудь, которую я зашивал нитками, смоченными в самогоне, болела, а раны припухли и загноились, оттого я и шипел сквозь зубы в пять утра, стоя рядом с железной дорогой в ожидании поезда. Сегодня еще и снег идет и ветер воет. Метель на улице. Вдаль посмотришь и только белая пелена перед глазами. Эх. Погода под стать моему настроению.

Встал я примерно в том месте, где по моим прикидкам остановится середина состава. Начальник поезда должен находиться там, в десятом вагоне. В руке я держал керосиновую лампу, подсвечивая округу, так как солнце еще не встало, и вокруг стояла кромешная темнота. За плечом у меня ружье, а в кармане револьвер. Топор за ремнем, которым я опоясал рваный, не раз перешитый, видавший виды меховой, свалявшийся тулуп. На ногах валенки. Шапку подъела моль. Выгляжу наверно как деревенщина, но мне не привыкать. Главное тепло. А то, что выгляжу нелепо, а ни плевать?

О-о, вот и поезд показался. Гудок. Хорошо. По расписанию идет.

Шум. Грохот. Лязг. Мимо меня промчался тяжелый состав, обдав порывом горячего воздуха и качнув меня на ветру. На миг почудилось, что я снова в большом городе. Виноват запах разгоряченного металла, жженой резины и едкий душок сгоревшего керосина.

Вот поезд начал тормозить, полетели искры из-под железных колес. Пошел спуск пара из охлаждающих систем. Пш-ш-ш-ш… Остановка.

Я посмотрел на табличку, приваренную к закрытой двери вагона. Восемь. Что ж, придется немного пройтись. Я немного ошибся.

Снег под ногами хрустел, в лицо летели снежинки, заставляя меня жмуриться, но через минуту я подошел к нужному вагону, провожаемый направленным в спину стволом одного из орудий спецвагона, в котором меня заметили. Это я к тому, что каждый четвертый вагон в поезде это артиллерийская башня, плюс несколькими бронированных огневых точек — куполов, с установленными в них крупнокалиберными пулеметами, а в самом вагоне расквартирована комендантская рота солдат, что тоже может открыть по мне огонь через специальные отверстия расположенные в вагоне. И хоть бронестворки по всей протяженности поезда были опущены (ночь все же), прикрывая хрупкие стекла, я чувствовал эти колючие взгляды солдат на себе.

— Бам. Бам, — начал я стучать кулаком в дверь десятого вагона.

Время уходило и скоро поезд должен тронуться в путь, так что я торопился и не важно, что из-за стука внимания к моей персоне стало только больше.

Молчание. Что ж… Я снова постучал и снова, и только на очередном стуке услышал шорох за дверью, заметив, что дверной глазок открыт и на меня смотрят.

— Эй! — Крикнул я. — Открывать будешь? — Помахал я в воздухе медальоном мага, привлекая внимание проводника, и если я не ошибся — вдобавок начальника поезда в одном лице — к сверкнувшему в свете лампы металлу.

Стоявший за дверью человек помянул меня недобрым словом, на что я промолчал и все же открыл дверь.

Да. Это начальник поезда. На форме погоны. Сам заспанный, но очки проводника одел. В руке держит револьвер. Стволом вниз, в пол.

— Чего тебе? — Недобро спросил он меня. — Садишься?

Его худоба выглядела нездоровой, как и синюшные синяки под глазами, но не мое дело.

— Отчет о происшествии в деревне. Я станционный смотритель, — передал я ему пакет с бумагами, без лишних расшаркиваний.

Так-то он должен был проверить мои документы, все же паспорт мага (медальон) ни о чем не говорит, кроме того что я маг — неофит, точнее говорит, но начальник поезда точно не потащит сюда дорогой артефакт в который нужно поместить мой медальон, чтобы сличить данные. Ну, на такой случай у меня есть бумажные документы со всеми печатям, но как я и предполагал, начальник поезда махнул на это рукой, только внимательно осмотрел меня и пакет что я ему тянул через линзы очков и все.

— Вкратце расскажи что случилось, — приказал он, достав из-за ворота свой медальон.

Я про себя присвистнул.

Он спал, вот медальон и был спрятан, а так на людях его нужно носить поверх одежды (о чем я сам периодически забываю). На его медальоне горело аж две звезды. Он маг и целый ученик. Не хило.

— Убийство, — отчитался я. — Судя по всему удар ножом по шее. Очевидцев нет. Погибший — бывший преступник, отсидевший за убийство и осевший в деревне год назад. Его вещи я опечатал и забрал. Все есть в отчете, — кивнул я на пакет, который передал начальнику поезда. — Буду ждать дальнейших указаний из города.

— А сам? — Спросил он меня. — Сколько у тебя человек на станции? Некому провести расследование?

— Я один здесь. И за полицию и за судью, — хмыкнул я, сильно сомневаясь, что это изменится и мне пожалуют даже парочку подчиненных. Да и селить новых людей негде.

— Вот как… Ладно. Отчет принял.

Я кивнул и уже хотел уйти, досыпать, как его голос меня остановил.

— Насколько я помню, один из пассажиров поезда выходит здесь. Ты уж помоги ему, а то эта метель, — скривился начальник поезда, — ничегошеньки же не видно. Заблудится.

Я кивнул.

Вот и все. Он закрыл дверь перед моим носом и поезд сразу тронулся. Он так-то транзитный и стоянка техническая, так что пассажиров быть не должно. Странно. Видимо смог договориться с начальником поезда. За небольшую мзду все возможно.

Поезд набрал скорость и пропал, а я пошел вдоль путей в сторону станции. Фонарь поднял над головой. Надеюсь, этот пассажир заметит свет, ведь метель стала еще сильней. У меня даже ресницы покрылись изморозью.

— Э-ге-ге! — Крикнул я, немного, волнуясь. Все же не хотелось, чтобы человек заплутал и замерз насмерть. Не в мою смену.

— Ау! — Услышал я в ответ и уже спокойней пошел вперед. Меня заметили.

Мы встретились как раз перед поворотом на станцию. Пассажир с небольшим чемоданом в руке дожидался меня тут. Капюшон шубы накинут на голову, так что лица не видно. Переступает с ноги на ногу. Волнуется.

— Не лучший вы выбрали день, чтобы приехать к нам, — проворчал я, приветствуя его. — Идемте. Пересидите метель у меня на станции.

— Вы станционный смотритель? — Спросили меня мужским голосом, хотя я и так понял что он мужик. По фигуре.

— Да.

Повернувшись к нему спиной, я пошел вперед, и тут сзади сухо щелкнул взводимый на револьвере курок. Я успел отбросить фонарь в сторону, засунул руку в карман, за своим револьвером и начал поворачиваться к угрозе лицом, как прозвучали выстрелы. Бам! Один. Бам! Второй. Все в спину. Меня кинуло вперед, и я начал падать на снег. Третий и четвертый выстрел попали мне под ребра, а пятый и шестой ушли выше, над головой. Все. Барабан у него пустой.

Я упал и лежал на спине. Перед глазами расплывались красные круги. Дыхание перехватило, но я смог поднять руку и выстрелить в нападающего. Курок взвести не успевал, так что стрелял так, причем наугад — в темное пятно перед глазами, так как в них у меня все еще бегали зайчики и мушки, да и метель проклятущая.

Бах. Бах. Вскрик. Попал, с-ука! Он упал. Захрипел и начал стонать. А я только сейчас смог сделать первый вздох и сразу зашелся в кашле. Перевернулся на бок и сплюнул кровью, запачкав снег. Прикусил язык что ли? Или?

С трудом поднявшись на ноги, я убедился в том, что нападавший не опасен и его револьвер упал в стороне и начал снимать с себя шубу. Нужно понять, откуда кровь во рту… Тц!

Сбросив шубу, я начал расстегивать поддетый под нее бронежилет. Уф-ф-ф, расслабился я, выдохнув, как только его снял. Все четыре выстрела попали в него, не считая тех, что ушли в «молоко». Как же мне повезло.

Холода я не замечал. Вспотел, да и все тело налилось жаром, но вняв разуму, хоть адреналин и плескался в крови — оделся и подошел к мертвецу. Да, он был еще жив, но две пули в груди не оставляют ему и шанса. Я присел рядом и попытался до него докричаться.

— Зачем? Что я тебе сделал, гад? Эй?! — Встряхнул я его.

На его губах пузырилась кровь. Он скреб руками по снегу, поджимал ноги к животу и я уже не наделся, что он меня поймет и ответит, но прежде чем умереть он успел сказать одно лишь слово. Имя, от которого у меня перехватило дыхание. Прего.

Он умер, а я замер рядом. Мысли в голове неслись вскачь. Я просчитывал варианты. Отбрасывал предположение за предположением. Оглядывался на метель и в сторону деревни, а потом, решительно кивнув, начал действовать.

Чемодан, вещи из карманов и вся одежда с трупа была снята и унесена в дом. Сарай с курами открыт, и тело занесено туда. Пол здесь земляной. Печь, которую я вчера топил хоть и, прогорела, но нагрела помещение и земля мягкая, так что я взял лопату, отогнав кур в угол, и стал копать. Копал пока руки не устали и пока глупые курицы не стали падать мне на голову, в поисках червей, которых я периодически находил и кидал им.

Закинув труп в яму, я уже хотел закопать его, но потом вспомнил о грязном источнике магии жизни где-то неподалеку. Рисковать не хотелось, так что я вернулся в дом за солью. А потом быстро сбегал в лес, оборвав сосновых веток с ближайшего дерева. Засыпав труп, солью и сплетя оберег от зла, я закопал труп, хорошенько потоптавшись на месте спонтанной могилы. И еще, прежде чем уйти, я напоил и покормил кур, не забыв заново разжечь для них печь, а то мороз крепнет. Даже не поленился, забрал яички, что они снесли. Две штуки.

Работа руками меня успокаивала.

Уже начало светать и я торопился. Несмотря на боль в спине, под ребрами и в груди (раны от когтей волков снова открылись), я начал перекапывать снег, убирая следы крови на нем. Прошел весь путь от железной дороги до сарая с курами и только убедившись, что явных следов не осталось, позволил себе минутку слабости и дрожание рук, а потом вернулся в дом, запер дверь и начал приводить себя в порядок.

Раздевшись, я снял с себя всю одежду и начал греть на печи воду.

— Ш-ш-ш, — прошипел я, убирая порванную нитку, до того стягивающую глубокие порезы на груди. Она порвалась, но свое дело сделала. Раны начали заживать, но сейчас снова разошлись и закровили. Гной опять же выступил. Немного, но есть. И запах неприятный.

Вода нагрелась. Я намочил в ней чистую тряпицу и стал осторожно смывать с себя грязь, промакивая места рядом с раной с особой осторожностью. Оттягивал момент, как мог, но пришлось все же взять в руки моток с нитью и иглу. Хотелось для обезболивания глотнуть самогонки, но сдержался. Алкоголь магам противопоказан. Дашь себе поблажку, раз, другой, и сам не заметишь, как пристрастишься. Малейшая ошибка в магии это чья-то жизнь, зачастую своя собственная. Это я запомнил накрепко.

Зажав между зубов какую-то первую, попавшуюся под руку деревяшку, я начал себя зашивать.

— Ой!

Кажется, или в первый раз было не так больно?

На этом все не закончилось. Я начал втирать в раны мазь. Она моя. Подарок Михея Кочерги, старого сторожа школы магии. Должна помочь.

С сомнением посмотрев на травы, что мне вчера передал староста Плеши Ведьмы, заметив, как я потираю грудь, я все же использовал и их. Залил кипятком пучок сухой жизнь-травы, растер ее в кашицу и, как и мазь, втер в рану и наливающиеся чернотой синяки на боку и спине, после чего перетянул грудь бинтом. На том и закончил, переодевшись в чистое и закинув грязную одежду в бак, поставив ее кипятиться. Часть крови, когда я схаркивал и переносил труп, попала на тулуп и штаны.

Посидел немного и отдохнул, но взгляд сам упал на вещи убийцы. Если уж начал, нужно заканчивать. Стал перебирать его тряпки. Дорогую одежду сразу сжег в печке, как и приличный, приметный, новенький чемодан, предварительно порезав его на куски, иначе он не проходил через печную дверцу. Уничтожать следы — так качественно. Револьвер у него был стандартный. Номер, как и у моего, спилен, так что оставил себе, как и патроны. Мелочь вроде мыла, и принадлежностей для бритья — тоже оставил. И теперь самое вкусное. Деньги. Как я понимаю, убийца получил на меня заказ и это цена моей жизни.

Разложив на кровати купюры (жаль, что ему заплатили бумажными деньгами, что приходят на замену золоту и серебру), я пересчитал. Вышло сто чого и тысяча четыреста шестьдесят пять кархемов (тысяча кархемов это один чого). Притом, моя месячная зарплата как станционного смотрителя, чиновника 16 ранга и мага неофита — три золотых чого и сто тринадцать серебряных кархемов. Неплохо так мою жизнь оценили. Мне три года работать, чтобы увидеть такую сумму.

Деньги я прибрал.

На улице рассвело, и метель унялась, так что я вышел на крыльцо, не забыв перезарядить уже оба моих револьвера. Под шубу я вновь поддел бронежилет, спасший мне жизнь, спасибо паранойе, которая во мне расцвела и укоренилась после трех дней жизни в деревне. Огляделся. Никого рядом нет. Взял лопату и пошел убирать выпавший снег. Да. Было хреново. Да, я снова рисковал тем, что раны откроются, но я не хотел, чтобы деревенские что-то заметили. Звук выстрела они слышать не должны… метель, но пусть лучше видят меня как обычно за работой. Если эта история всплывет, все что они скажут, так это то, что я работал как всегда. С утра убирал снег, а не сидел дома и прятался, трясясь от страха содеянного. Да и за работой было о чем подумать.

Прего. Я не ослышался, уверен. Бывший приятель, ставший врагом мне и всей нашей группе учеников школы магии родного города. Тучный, несмотря на все усилия преподавателей парень, на полголовы ниже меня и с таким выражением лица, что поневоле хватаешься за карман. Чванливый и притворчатый. И богатый — его отец владеет несколькими заводами в нашем городе. Имеет связи. Итак. Что произошло? Зачем ему устраивать мне сперва откровенно детскую подначку, подкупив проводника поезда, чтобы тот мне насолил, а потом — я даже покачал головой — такое… И я сейчас не уверен даже что пинок под зад из-за которого я упал в сугроб было единственной каверзой проводника. Может он мне в чай плюнул? Я весь передернулся и постарался об этом не думать.

Да. Такая выходка в стиле Прего. Детская подначка — подкупить проводника, чтобы тот меня взбесил, но убийство? Тем более, нужно понимать — чтобы появиться здесь сейчас, в этот день, труп, закопанный в сарае с курами, должен был сесть на поезд через два дня после меня, ведь добираться из родного мне города до Плеши Ведьмы — неделю. Что случилось за эти пару дней между подкупом проводника и наймом убийцы, что Прего резко поменял свои намерения и послал за моей головой этого человека? И только ли за моей? Может за всей группой наших ребят? Вопросов много, а ответов нет. К примеру, должен ли убийца отчитаться о проделанной работе или его наниматель итак уверен, что меня убьют? Да и правильно ли я сделал, скрыв все следы? Не поторопился ли? Взвесив все, я решил для себя, что сделал все правильно. Никто не отменял силу денег и влияния и обвини я в покушении на свою жизнь Прего бывшего на хорошем счету, как в школе магии, так и ставшего благодаря купленным за большие деньги зельям нормальным, полноценным магом — неофитом, и поверят ему, а не мне.

То, что произошло сегодня утром, никто не видел. Пусть так и будет. Ну а если убийцу начнут искать, так я не причем. Метель. Потерялся бедолага, заплутал, а у нас здесь волки как у себя дома по темноте ходят. Я вне подозрений.

Закончив приводить округу в порядок, я посмотрел в сторону деревни и ушел в дом. Сегодня я посещать ее не намеревался.

Сделав себе быструю яичницу из двух яиц, я стал наводить чистоту на станции. Выжал и вывесил прокипяченную одежду сушиться. Разобрал письма и посылки, что откопал под снегом еще в первый день, но чудо не произошло и прочитать почерк расплывшихся чернил не удалось, так что все в топку. Из посылок, уцелели банки с вареньем, которые я забрал себе и губная гармошка. Не знаю, зачем она мне, но тоже оставил. Все равно не знаю, кому она предназначалась. Потом скажу старосте, может он поспрашивает. Если владелец найдется — отдам.

Ну и еще раз, более тщательно перебрал одежду Ути. Некоторые вещи были лучше, чем у меня и их я забрал себе. Что похуже распустил на тряпки. Я был уверен, что город не затребует это все, а само дело с убийством замнут, так что не волновался.

Ближе к обеду я почувствовал запах гари с улицы и спешно одевшись, выбежал на воздух. В деревне что-то горело.

— Прыщавый зад ведьмы! — Ругнулся я и побежал в деревню, застав рядом с домом Ути Бобыля небольшую толпу, что взирала на догорающий дом и постройки Ути с вселенским спокойствием на лицах. Никакой тревоги. Заметив меня люди стали расходиться, переговариваясь между собой. Остался только староста. Я подошел к нему и, смиряя гнев, спросил.

— Что случилось?

— Дом не должен пустовать, иначе в нем заведется нечисть, — пожал он плечами. — Защитные руны вокруг деревни действуют только на ведьм и серьезных тварей, а всякая мелочь, способная удушить во сне ребенка просачивается. Жить здесь никто не захотел, — еще раз пожал Зурад плечами.

— Это частная собственность, — процедил я сквозь зубы. — Ты понимаешь, что спрос будет с меня?

— Пожар. Стихия. Никто же не говорит, что это сделали мы.

Я только вздохнул. Дрова то я так и не вывез, а теперь они сгорели. Придется все же идти завтра в лес.

В итоге мы договорились. Сходили в дом старосты, где я написал отчет о пожаре, вызванном неустановленными детишками, играющими в заброшенном доме спичками. Староста подписал документ, подтвердив своим словом, на том мы и разошлись, поиграв с ним в гляделки.

Пока светло, все же погулял по деревне. Дошел до магазина (был не прав, считая, что его здесь нет). Оценил ассортимент товаров, приценился и ушел.

Кстати. Магазин официально принимает шкуры и травы из леса. Сдается мне, несколько человек в деревне имеют лицензию на сбор волшебных трав, через них все и сдают. Цена, конечно, ниже, если продавать через контрабандистов, но риски. Ну а шкуры принимают без всяких лицензий. Мне еще предстоит разобраться во всем этом экономическом котле. В конце лета. Когда я и староста должны будем отчитаться перед городом и собрать налог с земли и работающих здесь предприятий.

Переделав все дела, уже вечером, запершись в доме, я подвел неутешительный вывод. Кривая моей судьбы свернула куда-то не туда.

Сев за письменный стол и подкрутив фитиль в лампе, осветив комнату ярче, я принялся перебирать записи о магии из школы. Мысли в голове были одна мрачнее другой. За четыре дня здесь, я увидел свой первый труп, был ранен, чуть не съеден волками, убил в первый раз, скрыл следы своего преступления, присвоил себе чужое и погряз в каком-то дешевом заговоре…

— Бам, — ударил я кулаком по столу, выплеснув накопившееся.

Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох через нос, я склонился над тетрадкой. Рядом лежали логарифмическая линейка, карандаш, циркуль и транспортир — все, что нужно для расчетов. Ведь магия — это математика. Итак. Сегодня я почувствовал, что предел достигнут. Физическими тренировками и голодом ядро больше не стабилизировать и не усилить, а значит пришло время для крайних мер, ведь я все еще не могу попасть в бесконечное пространство внешнего моря и построить там Атолл Основания Незыблемого Камня.

Как там говорили на уроках? Первый шаг — просто выжить. Второй шаг — научиться проникать в бесконечное пространство внешнего моря. Третий шаг — выстроить Атолл, отделив для себя кусочек бесконечного моря.

Мое время уходит. Я просто чувствую, как часики тикают. В следующий раз убийц может быть двое. Или за мной пошлют мага, деньги на наем у Прего есть. Не знаю, в какие игры меня втягивают и за что, но мне нужно быть готовым ко всему, а пока — я перевернул страницу и стал вчитываться в свои записи, освежая в голове все то, что прошел в школе и выписал себе из библиотеки.

Зима потихоньку отступала. Вот и в этот погожий денек, на небе ярко светило солнце, отражаясь от снега и радуя нас сверкающими, словно драгоценные камни — сугробами. Лесных птиц стало больше. И поют они чаще. Я даже установил для них кормушку рядом со станцией и теперь наполняю ее по утрам орехами и сырым, несоленым салом, которое пришлось им по вкусу. Потребовалось только закреплять его (можно рыболовной леской к веткам), чтобы вороны и сойки не растащили сало по гнездам, а то более мелким птичкам ничего не останется.

Да-а-а, погода удалась. А так еще месяц и все, снег начнет таять, проснутся ручьи, а потом, как бы я не желал прихода лета, все вокруг погрязнет в грязи. Гололед. Потом слякоть и та самая грязища.

— У-У!

Это поезд гудит. Его уже заждались здесь.

Я обвел взглядом ряды установленных рядом с железной дорогой палаток и только пожал плечами. Народ из деревни все еще опасается подходить к станции близко, так что обходят мой дом стороной, каждый раз удивляясь, что я еще жив. Этим они меня нервируют, но и только. Староста Плеши Ведьмы неделю назад даже предложил мне жить в деревне, а не на отшибе, у железки, но я отверг его предложение. Не из-за ложной скромности, а из опасений за свое будущее. Одну проверку я уже пережил, когда пришел ответ на мой доклад об убийстве и в итоге я лишился зарплаты за месяц и получил два замечания в личное дело. За внешний вид и за плохое исполнение своих должностных обязанностей. Не буду злить начальство еще сильней. Жить придется, как и положено, на станции.

Стоило поезду остановиться и появиться первым пассажирам, вышедшим размять ноги и покурить, как собравшиеся здесь жители деревни начали наперебой предлагать им свой товар. Горячую картошку с укропом. Сыр. Вареные яйца. Пирожки только из печи, с грибами или ягодами. Морсы. Кустарный алкоголь. Настойки из рябины, и сливы. На шишках. Продавали и предметы ручной работы. Красивые, ажурные кружки из бересты для холодных напитков. Шкатулки. Маленькие модели поездов и парусных кораблей. Все это было изготовлено из дерева и с большой любовью. Такие вещи не стыдно поместить в сервант за стекло.

Из-под полы торговали и более серьезными товарами. Не раз замечал, как из рук в руки переходили неприметные туески. Что в них? Незаконно намытое золото? Камни? Волшебные травы? Настойки из этих трав? А может неизвестные артефакты, что нашлись на развалинах, ушедших под землю строений эпохи старших? Ловить за руку я никого не собирался. У меня выстроилась вполне четкая позиция с деревенскими, и я продолжал ей следовать, не влезая глубже, чем надо, а они за это помогали мне советом и оказывали содействие в бытовых вопросах.

Все что сейчас происходит, стало возможным из-за изменений в расписании движения поездов. Деревня Запатье, в которой останавливались эти поезда раньше — уничтожена. Говорят, маг, вокруг которого и строилась оборона той деревни (как и я, он был станционным смотрителем, в ранге бакалавра) и батальон солдат (триста душ) — были убиты. Деревню сожгли. Жителей — ведьмы, а это сделали они — забрали с собой, уведя в лес. И только небольшая часть, самые удачливые, сумела сбежать и спрятаться, дождавшись помощи. Их несчастье помогло Плеши Ведьмы. Теперь поезда останавливаются на пятнадцатиминутный перерыв у нас и предприимчивые жители этим пользуются, быстро смекнув, что нужно пассажирам.

Вот так. А я еще жаловался на заклятые дома, с запертыми там ведьмами, что питают защитные руны вокруг Плеши. Теперь не буду.

Жаль, что моя железнодорожная станция расположена за окраиной деревни и руны меня не оберегают. Это пугало и тревожило.

Как только я узнал эти новости, о Запатье, расспросил Зурада, что он знает о других деревнях неподалеку и отдельных охотничьих хуторах. Он и рассказал. Оказалось в каждой третьей деревне есть заклятые дома, но их не так много как у нас, из-за чего им приходится туже, но у них и главный чиновник, будь это мэр, если деревня крупная или станционный смотритель — бакалавры, заточенные на войну с боевыми заклинаниями. И подчиненные у них есть, не как у меня. И чистые источники магии первого, а то и второго класса (так что даже заклятые дома не нужны). И даже маги. Ученики и неофиты. Еще своя полиция. Рота или целый батальон солдат с приличным оружием. Со стороны посмотришь — хорошо живут. Казалось бы, безопасно, а вот и нет! В Запатье тоже не думали, что их уничтожат, и что случилось?

В целом вся защита деревень и особенно городов Союза Республик строится на магах и солдатах, но с магами во главе. Тот же Прибрежный, столица республики Северная Земля построен рядом с большим количеством источников магии, сильнейшие из которых — четвертый класс — принадлежат правителям республик — канцлерам Союза и другим могучим магам. Старшим магистрам и архимагам, редко появляющимся на людях, ушедшим с головой в магию и не подпускающим никого к источникам такой силы.

Так живет весь Союз. Иначе не выжить.

В деревнях все проще. А Плешь Ведьмы — это отдельный случай. Из-за большого количества заклятых домов и рун эти твари деревне не страшны, а с другими опасностями справляется вооруженное ополчение из мужиков. Ну и есть я. По бумагам маг — неофит. Со смутными перспективами на будущее и шансом не дожить и до тридцати лет, с таким то везением.

— Не мешайся, — толкнули меня плечом и прошли мимо, и не подумав извиниться.

Я с усталостью посмотрел в спину статной, высокой женщины в красном пальто, что, как и другие пассажиры поезда вышла подышать воздухом и купить покушать. Это она меня толкнула. Должно быть, жена какого-то чиновника или крупного заводчика.

Свой медальон мага я спрятал под тулупом. Да, это незаконно и наказывается, но раз уж я здесь власть, могу я пойти на небольшие уступки себе же? Как-то спросившему меня об этом, Зураду, я сказал, что стыжусь носить знак мага открыто, по сути, пока не являясь никаким магом, а на деле я сделал это чтобы избежать внимания убийц, если те сюда явятся. Не думаю, что у них есть мой портрет, а вот то, что я станционный смотритель и маг — они знать должны. А так, без формы (хоть одна поблажка в должностной инструкции — станционные смотрители не обязаны ее носить), в старом тулупе и поеденной молью шапке, да в валенках — я был похож на простого дворника при станции, а не на главного чиновника деревни. Долго на мне взгляд никто не задерживал, а это-то мне и надо.

Эх, время… Не замечаешь как оно летит, а потом жалеешь.

С той ночи, когда меня пытались убить, подло застрелив в спину, прошел месяц. В деревне я к этому моменту прижился. Разобрался со всеми первоочередными вопросами, связанными со службой. Дошли у меня руки и до мелочей. К примеру, я отодрал с окон в доме доски и смастерил нормальные ставни (теперь на ночь их закрываю, а утром открываю). Светло стало. Гораздо приятнее теперь читать за столом или просто обедать. Пришлось, правда, купить несколько комплектов петель и килограмм гвоздей. Делал все сам. Тут ситуация безвыходная. Плотники отказались работать в моем доме. Сам справился, не переломился.

Еще я установил вдоль железнодорожных путей два десятка металлических урн для мусора. Точнее это сделал не я, а работники механической мастерской, что занимаются в деревне всем металлом. От ремонта вездеходов до выплавки лопат.

В свой карман, как и с ремонтом в доме я не залезал. У меня есть право оплатить такие работы из фонда станции, выписав платежный вексель на предъявителя. Сумма на балансе станции небольшая и ее хватит только на косметический ремонт, но это лучше чем платить из своих и теперь люди, этот поток душ, к которому Плешь Ведьмы была не готова, не мусорят, где попало, а пользуются урнами. Все легче мне убирать. Ходи от одной урны к другой и ссыпай из них все в мешок.

Также мне пришлось начать ходить в лес, хоть было и боязно по-началу, а потом привык. Таскал оттуда дрова и не только. Тот же снежный гриб попадался довольно часто. Не деликатес, но пожарить его с мясом или сделать из него соус и привычный вкус блюд преображается.

Ах, да. Мне же подарили козу. Я сам удивился, но вот так. Поселил ее вместе с курами. И да, пришлось учиться доить. Спросил совета, не постеснялся показаться безграмотным. Теперь лучше понимаю, как ухаживать и за козой и за курами, все же раньше я жил в городе и не имел своего маленького хозяйства. Уяснив главное, стал выпускать кур и козу гулять на улице. Отделил им закуток рядом с курятником и если день выпадал теплый, как сейчас, минус пять градусов — отправлял их под солнышко.

Если подытожить, мне нравились изменения, происходящие на станции. Эта спонтанная ярмарка оживила деревню. Вот и сейчас, пока я обходил людей спешащих купить покушать или выбирающих товар на прилавках, я замечал, как поменялись выражения лиц вечно хмурых, неприветливых жителей Плеши, что любят смотреть на меня исподлобья и провожать мою спину недобрым взглядом.

Пока я гулял, изображая обычного дворника, старался прислушиваться к разговорам, что велись вокруг. Голоса здесь никто не принижал. Зачем? Так, новости, которыми делились между собой соседи по вагонам, часто разнились с тем, что мне удалось вычитать в бесплатных газетах, приходящих на станцию раз в две недели и которые я заношу старосте, а уж он подряжает детей разнести их по дворам. Было интересно сравнивать мнения людей с тем, что пишут очеркисты.

Проходя мимо одного из прилавков, где сейчас происходила сделка между продавцом спиртосодержащих наливок и покупателем, раскрасневшимся от торга мужиком, не накинувшим на себя шубу и выбежавшим на улицу в одном свитере и явно уже пожалевшем об этом, я услышал.

— Дорого, — качнул головой покупатель. — Давай сойдемся на двадцати кархемах и по рукам? Холодно же, видишь, я промерз? Будь человеком!

— Уговорил, — проворчал на его слова прижимистый брат старосты деревни. Кажется, его зовут Тагил. Я не всех по именам знаю, да и с ним мы почти не общались, но думаю, не ошибся. — Держи.

— Ух. Аперитивчик. Спасибо, — ласково принял мужик стеклянную тару и, не прощаясь, убежал в свой вагон, кивнув проводнику, что зорко следил за тем, кто мимо него проходит.

Случались здесь и скандалы. Но там разбирались без меня. Солдаты с поезда стояли в охранении и не допускали ругани или воровства, остро реагируя на призывы о помощи.

— Опа, — воскликнул я, заметив знакомое лицо в толпе.

Я стал думать, как лучше поступить. Хотелось отомстить проводнику, что вытолкнул меня из поезда, свалив в сугроб, а потом насмехался, передав привет от Прего, но и себя я выдавать, не хотел.

Прежде чем что-то делать, я понаблюдал за ним. Встревоженным он не выглядел. Просто стоял на входе в свой вагон и проверял, чтобы в него не проскочили безбилетники. Ну-у, я и не думал, что он замешан в чем-то серьезном. Он просто взял деньги у сына богатенького папы и выполнил его небольшую просьбу, устроив мне каверзу. Но отомстить хотелось. Да.

Устраивать склоку и привлекать внимание я не собирался. Пришлось импровизировать.

Я подошел к прилавку родственника Зурада.

— Продай-ка мне ту настойку, Тагил, — указал я пальцем. — Да, вот эту, сливовую. В красивом кувшине. Спасибо.

— Себе берешь? — Только и спросил он.

Я улыбнулся.

— Знакомого встретил. Ему подарю.

— Хорошее дело и подарок хороший. Сливы в моем саду лучшие в деревне, это все знают.

После Тагила, я подошел к лавочке одного из деревенских костоправов, лечащих людей своими отварами, травками и массажем.

— Привет.

Костоправ кивнул мне и с интересом стал ждать.

— Не подскажешь, что из этого, — кивнул я на прилавок с выложенным на нем товаром, — может помочь вызвать жуткий понос?

Спрашивать, зачем мне это, он не стал, просто рассказал о лучшем из имеющихся у него отваров. Я цокнул языком. Дорогое удовольствие, ну для дела же беру.

Добавить отвар «сральника» в сливовую настойку костоправ разрешил. Сказал, только сильнее проберет и усмехнулся, сам влив отвар в кувшин и оставив пустой пузырек себе.

Следующим шагом было отловить какого-нибудь мальчишку, что крутится здесь, рядом. Я начал оглядываться, в поисках.

— Постой, — остановил я одного из парней носящихся здесь с разными поручениями от взрослых. — Вот тебе пять кархемов, — вложил я ему в руку бумажную купюру, не дав и слова сказать. — Видишь того проводника, что сейчас чешет щеку? Подари ему этот кувшинчик, с наливкой и скажи, что его делает твой отец и это твой ему подарок. Скажи, что ты сам мечтаешь работать на железной дороге и просишь его рассказать, как к ним устроиться. На будущее. Тебе несколько лет до восемнадцати осталось, а там ты сразу рванешь к ним. Обо мне ни слова. Справишься?

Подросток оказался догадливым и смотрел на кувшин с настойкой с изрядным подозрением. Пришлось признаться, успокоив его паранойю.

— Я «сральника» туда добавил.

Парень не удержал улыбку. Да и костоправ что следил за нами от прилавка, все слышал, и тоже гаденько улыбнулся.

Мальчишка затребовал у меня еще пять кархемов, если все удастся и как только я подтвердил все договоренности, согласился помочь. Словно змея обойдя все препятствия в виде людей, так и норовивших зашибить парнишку с полным кувшином наливки, он добрался до проводника и непринужденно завел с ним разговор. Раз, и кувшин переходит из рук в руки. Вот и все. Месть совершена.

Прозвучал предупреждающий гудок и толпу рядом с путями, словно корова языком слизала. Двери вагонов поезда захлопнулись и после еще одного предупреждающего гудка, поезд ушел, обдав нас потоками пара и дымом из трубы.

Я честно заплатил счастливому парню и продолжил работать так, словно ничего не произошло (выгребая мусор из урн). Только глаза сверкали. Деревенские тем временем собрали прилавки с непроданным товаром и по тропе проложенной мной через поле со снегом вернулись в деревню. Следующий поезд, что остановится у нас на долгие двадцать минут придет только через несколько часов, так что они успеют приготовить новые пирожки, да разогреть непроданную картошку. Молодцы. Оседлали денежный ручеек.

Округа разом опустела, и работать стало легче. Никто не смотрит.

Закончив с уборкой, я бросил мешок с мусором в приглянувшийся мне овраг, куда уже приноровился кидать отбросы (упаковку от пирожков, жирные салфетки и другой мусор). Летом все тут сожгу и перекопаю. Потом я загнал козу и кур в сарай, отмахнувшись рукой от злого петуха, что попытался меня клюнуть и покормил их. И только после этого поел сам.

Помыв посуду, я сел за рабочий стол, задумчиво посмотрев в окно, которое теперь не закрывало от меня солнце и вид на железную дорогу. Насмотревшись на играющихся в кормушке лесных птиц, я отвернулся и, взяв ручку, вычеркнул из списка дел лежащего на столе один из пунктов. Приятно конечно, только вот в списке двадцать параграфов, а вычеркнуто из них только четыре.

Не передать, как я был разочарован, не обнаружив рядом с деревней ни одного свободного источника. И я говорю не о чистых, упорядоченных источниках магии пригодных для использования магами, таких тут просто нет, рядом так точно, а о грязных, вредных и способных вызвать у мага неконтролируемую мутацию тела, стоит только потянуть из них энергию. Все грязные источники рядом с Плешью Ведьмы кому-то да принадлежат, будь то староста или охотники из деревни. Все они промаркированы вешками и затесами. Рядом с этими местами разбиты маленькие огородики, где высажены окультуренные волшебные травы и кустарники. Тропы к ним исхожены, и чужой след виден сразу.

Когда я только повадился ходить по лесу в поисках источника, это сразу заметили и меня предупредили, что все вокруг занято. Мягко сказали, но с намеком, чтобы не лез. Так что последние дни я заходил все дальше, оставляя изученные рощи позади, и искал не занятый источник. Хотел сдвинуть с мертвой точки свое развитие, попытавшись зачерпнуть из грязного источника энергию, посмотрев, что после этого со мной случится. Рискованно? Глупо? Самоубийственно? Еще как. Но я все для себя решил, и последние события только подтолкнули меня в моей решимости.

Мысль вильнула и унесла меня в недавнее прошлое. К старым воспоминаниям. Ведь первоначально я не хотел становиться магом. Такое просто в голове у меня не укладывалось. Я же обычный человек. И родители у меня были обычные. И другие родственники, о которых я знаю.

Я все распланировал на годы вперед. После интерната я собирался поступать в школу полиции, отучиться там и пойти по стопам родителей. Но все планы перечеркнула проверка на дар. Я тогда считал, что все потеряно и подумывал саботировать приказы учителей (как и часть ребят, не желавших становиться магами). Не будь дураками учителя быстро выявили тех, кто не желает учиться и всячески отговаривали от этого других и посоветовали нам не маяться дурью. Не хотите — начинайте пить отвар горькой рябины, особого сорта рябины, растущего рядом с источником негативной магии и используемый в основном женщинами, чтобы предотвратить беременность. Оказалось, пока дар в нас не окреп, этот отвар за несколько дней просто уничтожит его, и не нужно ждать пока он потухнет сам, в попытках его раздуть. Только вот государство уже оплатило за нас учебу, ведь все те, кто отказались быть магами выходцы из простых семей, у которых не было денег на обучение и долг — несмотря на то, что школу они не закончили так на них и повис. Все, взвесив, я отказался присоединяться к тем ребятам, взялся за ум и начал учиться, а потом втянулся. Мне понравилось. Скупые лекции, математические формулы, стройная система развития. Да даже постоянный физический труд, что изменил мне фигуру, вылепив из меня атлетично сложенного человека. Мне нравилось учиться. Стать магом неожиданно стало моим желанием, а не навязанным другими путем. Мечта же стать полицейским как-то забылась.

Помассировав виски, а то голова разболелась, я перечитал свои записи и задумчиво, не понимая, что делаю, обвел последнюю строку ручкой, поставив рядом жирный восклицательный знак.

Расспрашивая людей в деревне об окрестных лесах, и опасностях что там поджидают, один из охотников с которым я разговорился, сболтнул информацию о старом змеином дереве, указав мне направление, где искать. Я тогда промолчал, но сам вспыхнул надеждой. Старое змеиное дерево… Какова вероятность что за свой большой срок жизни оно сумело поймать в свои сети хотя бы одного мага?

Решено. Завтра, с самого утра направлюсь туда, а пока схожу в деревню, есть у меня там парочка дел.

Одевшись, и не забыв вооружиться, как и поддеть под тулуп бронежилет, я выдвинулся в путь. Пока шел, подобрал на тропе выпавший у кого-то из сумки пирожок и убрал его в карман. Как вернусь, нужно не забыть положить его в кормушку к птицам.

— Кай! — Крикнул мне хозяин второго по улице дома со стороны железной дороги. Дед, который даже с клюкой плохо ходит. Любит выходить на крыльцо своего дома и с высоты осматривать округу, заглядывая за заборы к соседям. Вот и меня углядел. — Эгей!

Я махнул ему рукой, приветствуя в ответ, но он покачал головой и показал мне знаками, чтобы я зашел. Пришлось подчиниться, не отказывать же старику?

Открыв калитку, я проскочил мимо собаки, что начала ластиться ко мне и подошел к крыльцу. Из сарая неподалеку показалась голова мужика, одного из сыновей Панкрата, но узнав меня, он только кивнул мне и снова спрятался в сарае, очевидно занятый скотиной.

— Чего звал, дед? — Уважительно обратился я к хозяину дома, что сам просил называть его дедом или по имени — Панкратом, не упоминая фамилию — Глыба, которая сейчас ему совсем не подходила. Усох от старости, да и дети у него пошли в жену и не напоминают тяжелоатлетов.

Он по-стариковски покряхтел.

— Тревожно мне, Кай. Кхе.

Я нахмурился.

— Что случилось?

— Тот дом, что через один от нас, заклятый, с ведьмой который. Снится он мне. Уже не первую ночь.

Я еще больше насторожился.

— Что снится?

Он пошевелил губами, словно проговаривая про себя что-то, и только потом заговорил. Смотрел он при этом «сквозь» меня.

— Как ведьма выползает из него. Черная, что та ночь. Как она крадется по земле. Ползает вокруг и заглядывает в окна. Сперва к соседке — чтобы у нее молоко скисло, а потом и к нам.

Нехорошие у меня предчувствия. Панкрат хоть и надоедливый старик, но он не умалишенный. Его слова в любом случае надо проверить.

— Я посмотрю, — постарался я успокоить старика.

— Спасибо, Кай.

Распрощавшись, я покинул двор Панкрата и прошел по утоптанной дороге до заклятого дома, окруженного пустырем, где не было ни одного дерева, а вокруг только один сплошной сугроб. Снег тут никто не убирал, и дом был по крышу завален им. Как мне не хотелось, взгляд, который я не отрывал от дороги пришлось поднять, посмотрев прямо на ту часть дома, что была видна из-под снега и на краешек вырезанных на нем рун. Голова сразу же разболелась, а внутри черепа зазвучали чужие голоса, распознать которые не удавалось. Сквозь резь и слезы, выступившие в глазах, я попытался разглядеть что-то. Не знаю. Опасность, грозящую нам, но ничего не получилось. Я не знал ни этих рун, ни того, как распознать, что заклятый дом вот-вот разрушится, выпустив на волю не живую не мертвую и уже не ведьму, а мерзость, у которой осталось лишь одно желание. Месть всем вокруг.

— Эм-м, — простонал я, дернув голову в сторону и отведя взгляд. Из носа на снег упала капля крови, расплывшись на нем зловещим пятном. Я затер ее валенком, прежде чем идти дальше.

Эту проблему я буду решать позже, когда пойму как.

На перекрестке перед магазином мне повстречалась компания детей, собравшаяся вместе и играющая в мяч, пиная его друг другу и азартно кричащая на тех, кто по их словам нарушил правила. Тут была и Роза. О! Она меня заметила. Подбежала в своей шубке на несколько размеров больше и которая волочилась за ней по снегу. Ее рыжий кот тоже был здесь и бежал рядом с ней. Хвост трубой.

— Привет, дядя, Нос!

Я только вздохнул, уже устав напоминать ей как меня зовут, но ее радость была заразительна и я против воли улыбнулся.

— Привет, Роза. Привет, Зефир. Играете?

— Ага. В мяч.

Роза взяла жалобно мяукнувшего у ее ног Зефира на руки, и он начал довольно урчать, поглядывая на меня и выковыривая из подушек на лапках льдинки.

— Как у вас дела? Папа снова пьет, да? — Поинтересовался я.

Ответ я уже знал. Соседи, Розы и ее мамы — Даны, уже жаловались мне на него, ну а что я мог сделать? Поговорить с ним? Так пытался. Не помогло.

Она грустно кивнула.

— Он тебя или маму не обижает?

— Нет! — Выпучила девочка глаза. — Вы что, дядя, Нос! Он хороший. Правда. Просто у папы охота выдалась неудачная. Артель папки и дяди Павы потеряли одного человека. Его муравьи утащили.

И об этом я тоже знал.

— Ну, ты не грусти, — потрепал я ее по голове, поправив шапку. — Держи, — порыскав в кармане, я вручил ей леденец, который испек сам, пожарив сахар на сковородке.

Она обрадовалась и перестала хмуриться. Развернула газету, в которую он был упакован, и уверенно заявила.

— Птичка!

А вот я был в этом не уверен, все же форм для выпечки у меня нет, и приходилось изворачиваться, чтобы придать леденцу хоть какой-нибудь приличный вид.

— Иди, играй, — подтолкнул я ее в спину. — Тебя уже заждались. Ой! Стой. Подожди. Вот еще, — передал я ей оставшиеся у меня леденцы. — Подружек угости, а то обидятся. Все, иди.

— Спасибо, дядя, Нос! Вы хороший.

Эх. И ведь таких детей как Роза в деревне много. Неустроенных и одетых с чужого плеча, чьи родители постоянно ругаются, а иногда и дерутся. Те же леденцы я пеку не для себя, а вот для них. Немного грустно от того как жизнь в городе отличается от деревни и как мало нужно здешним детям чтобы порадоваться. В Плеши Ведьмы даже школы нет, но родители придумали, как быть, и учат ребят по очереди, собирая их в доме старосты. Преподает тот из родителей, кто лучше знает предмет. Из уроков есть только: родной язык, письмо, математика и природоведение. Экзамены раз в году принимает комиссия из города, так что аттестат дети получат, хоть и со скрипом.

Я еще какое-то время понаблюдал за ребятами и пошел по своим делам.

В магазине забрал патроны, которые заказывал. Докупил пару мелочей и вернулся на станцию. К этому времени пошел легкий снежок. Подождав где-то час, отведя это время на тренировки в магии и чтение, я вышел на улицу и стал привычно убирать снег. У железной дороги снова собрался народ из деревни. Пришел поезд. Люди расторговались и разошлись. А там и подошло время вечерних хлопот. Покормить кур. Подоить козу. Прибраться в сарае, выметая навоз и складируя его в специальном ящике для перегноя, откуда я буду брать удобрения летом. Закинуть дров в обе печи, и в сарае и в доме. Добавить орехов в кормушку для птиц. Обычная работа, которую не замечаешь и которая отнимает немало времени, но без которой и жизнь не жизнь.

Вот и день прошел.

Подышав морозным воздухом и постояв на крылечке, наблюдая за тем, как небо темнеет, а звезды становятся ярче, я очистил голову от лишних мыслей, выкинув все плохое и оставив себе только хорошее. Убедившись, что не забыл закрыть ставни на окнах и, потопав, чтобы сбить снег с валенок, я зашел в дом, заперев за собой дверь.

Спать пока не хотелось, и я просто сел на стул рядом с печкой, открыл в ней дверцу, и наблюдал за огнем, пока глаза сами не начали закрываться. Все. Завтра рано вставать, сказал я себе и лег в постель, сладко зевнув и прикрывшись одной из теплых шуб, которую я забрал из дома Ути Бобыля.

Проснулся. Слышу, как орет петух. Посмотрел на часы. Пять утра. Рано, но куда деваться? Скоро рассвет. Завтра отосплюсь. Сегодня важный день.

Привычно выполнив несколько физических упражнений, чтобы размять мышцы и проснуться, я сбегал в сарай, разбудив козу. Подоил ее. Собрал яички. Сменил воду в поилке, насыпал корма моим животным и вернулся в дом. Приготовил завтрак, и быстро покушал и только потом взглянул на рюкзак собранный с вечера. Надеюсь, я не пожалею…

Так. Поддеть теплый свитер, бронежилет, тулуп, валенки. На плечо повесил одно из ружей. В карманы тулупа отправились оба заряженных револьвера. Рюкзак на спине. Лыжи вот они, у дверей стоят. Пора.

Вышел на улицу. Ох. Хорошо. Энергия так и бурлит, но как же плохо мне будет, если мой оптимизм не оправдается. Нет! Тьфу. Нужно выбросить эти упаднические мысли из головы. Все сбудется.

Закрыв дверь в дом и на всякий случай, вывесив объявление, где сказано, что меня до вечера не будет, я положил лыжи на снег и, продев в резиновые крепления носки валенок, сделал пару движений лыжами, проверяя, как они скользят. Вроде неплохо. Палки в руки и я пошуровал точно на восток, в сторону владений ведьм. Деревню я объехал. Не хотел, чтобы собаки проснулись и облаяли меня, хотя и там уже люди должны встать.

Ехал в среднем темпе, выбирая дорогу в стороне от подозрительных теней или гигантской паутины, растянутой между деревьями. На снегу много следов. Определить, кто здесь прошел я не могу, знаю только что вот тот, приметный след принадлежит волку. А вот этот, явно кому-то ползучему. Хе.

Каждый час делал привалы на пять минут и отдыхал. На обед остановился под крупным деревом, где снега было поменьше, и перекусил. Вареное яйцо, мясо, хлеб и еще теплый чай в бутылке из-под местного самогона.

Один раз пришлось выстрелить. За мной увязался какой-то зверь, похожий на большого ежа. Я даже не попал в него, больно уж быстро он закопался в снег, но после этого он от меня отстал.

Все известные мне места с источниками магии я уже проехал. Надежда найти бесхозный источник все же жила во мне, но пока на пути ничего не попадалось. Никакого марева над землей и чуждых ощущений.

Наткнулся на болото. Выходит, иду верно. Компас, купленный в магазине и висящий на шее, пригодился.

Болото стал обходить. Настораживающее место. В деревне этот ходун называют вызревающие топи. Здесь, даже зимой, из-под снега на поверхность проступает темная вода, от которой идет пар. Скорее всего, под землей грязный источник, но он для меня бесполезен. Не добраться. Да и не рискнул бы я, ведь неизвестно кто облюбовал источник и живет там, под водой.

Западнее этого места течет река. Мне туда не надо, но там тоже должно быть болото еще больше этого. То болото имеет свое название — галья — непроходимое и имеющее вид вечнозеленого луга, чуть припорошенное снегом. Деревьев нет. Все заросло мхом. Еще более опасное место, чем это. Как мне рассказывали, там два года назад утонула целая рота солдат, пытаясь добраться до заставы, которая находится за ним, вплотную к границам земель с ведьмами.

Тьфу. Нужно проскочить эти места побыстрее, подумал я и прибавил ход, резче отталкиваясь палками и прокладывая себе лыжню.

До звонкого ручья и камня на холме, из-под которого он бьет, я добрался только ближе к трем часам дня. Я уже с тревогой посматривал вверх, на небо. Темнеть уже скоро начнет, а я еще не добрался до места, хоть и осталось всего ничего. Возвращаться придется в темноте. Керосиновую лампу я взял. С запасами у меня порядок, но мне это не нравится. Я рассчитывал вернуться затемно.

— Так, — я остановился и стал вспоминать, что мне рассказал тот охотник.

Змеиное дерево должно быть там, в той стороне, если я ничего не путаю. Прямо за холмом, а значит, мне нужно обойти его по дуге. Нужно найти отец дерево, иначе к змеиному (оно же мать дерево) будет не подойти, а глупец что попробует это сделать станет еще одной его жертвой.

Об этом уникальном растении мне рассказал одноклассник, чьи родители служат в армии где-то в этих местах. Он-то мне и поведал, что змеиное — это два дерева, а не одно. Дерево мать, которое и называют змеиным и дерево отец, скорее кустарник, чем дерево, чьи вечнозеленые листья нужно сорвать, хорошенько пережевать и натереться получившийся кашицей. И даже часть этой каши съесть, тогда у меня будет где-то час времени и я смогу подойти к змеиному, к этому дереву-мутанту, обладающему магическими способностями, которое ловит магов и использует их как источники магии для себя.

Змеиное дерево опасно своими корнями, что расходятся от него на пятьдесят, а то (у старого дерева) и на сто метров во все стороны. Оно переплетает свои корни с другими деревьями и забирает часть их сил, от чего другие растения в округе выглядят чахлыми. Но главный корм для него это маги, по неосторожности, забредшие на территорию змеиного — высшего хищника. Оно достаточно разумно, чтобы подпустить мага поближе к себе, а потом неожиданной атакой на разум заставить мага заснуть или потерять сознание, после чего из земли покажутся белесые корни, похожие на червей. Они прорастут прямо в человеке, сохраняя ему жизнь (если так можно сказать) и превратят его в этакий извращенный источник магии. Намазавшись же соком отец дерева и выпив глоток разжеванной бурды из листьев — я должен стать словно бы «невидим» для мать дерева. На этом и строился мой расчет. Я хотел найти здесь магов, то, что от них осталось, ведь условно они еще живы, хоть и разум у них давно мертв. А раз они условно живы, то и медальоны мага, что должен взрываться при смерти — все еще на них. Медальоны ведь служат хранилищем ценной информации, и хоть много туда не запишешь, но десяток рун и пара учебников смело туда поместятся. Вот я и наделся получить их, скопировав себе. Информация о магии ценная вещь.

Отец дерево я нашел. Сорвал и пережевал листья, намазав получившейся кашей кожу, для чего даже разделся на холоде (я не был уверен, нужно ли это делать или можно просто помазать только открытые участки тела), а потом я с отвращением проглотил горькую кашицу из листьев и вонючего сока (один мучительный глоток). В желудке все словно бы перевернулось, но я смог удержать обед в себе, хоть и согнулся в коленях.

Можно идти.

Ступив на территорию змеиного дерева, я не заметил ничего необычного. Не предупреди меня об этом месте охотник, я мог бы стать такой же жертвой этого мутанта, как и те, кто здесь погиб, а их, уверен, много. То, что деревья вокруг более вялые, мелкие и хилые так сразу и не заметишь, а потом будет поздно.

Я начал искать. Двадцать минут уже обходил поляну по кругу, нарезая спирали и пока не нашел ни одного мага, ставшего источником мать дерева. Опять что-ли неудача и я зря сюда сунулся?

Мое время истекало, руки начали опускаться, настроение упало, и я уже уходил с поляны, когда приметил сугроб чуть выше других, показавшийся мне привлекательным. Раскидав снег вокруг, я был вознагражден.

— Да! — Прокричал я, не сдержав эмоций.

На земле, оплетенные корнями лежали сразу два человека. Кожа у обоих бледная, словно мел. От глаз остались пустые глазницы, в которых тоже проросли корни, но они еще дышали (бр-р-р, жуткая смерть). Грудь у живых мертвецов медленно, один раз в минуту, вздымалась и опадала, а медальоны у них на груди все еще светились. Одна звезда и две. Ох, ты. Настоящий ученик и неофит на закуску!

Я торопился. Время уже всерьез поджимало и скоро «мазь» не поможет, а второй раз такой трюк проводить нельзя. Мать дерево достаточно разумно чтобы почувствовать неладное.

Склонившись над погибшими, я прикоснулся своим медальоном сперва к медальону ученика, а потом и неофита. Есть! Да. Да. Да. Несколько учебников и руны! Все, оборвал я себя. Потом буду изучать, что мне досталось. Пора уходить отсюда. А вы извините, ребята. Убить то, что дает вам эту псевдожизнь не в моих силах. Самому бы ноги унести.

Ушел.

Темнеет, так что я сразу выдвинулся по своим следам назад, в деревню.

То, что произошло дальше — словно насмешка судьбы над тем, кто урвал у удачи свой кусочек счастья. Поляна со змеиным деревом и вызревающими топями уже час как позади, а у меня не сходит улыбка с лица. Расслабился! Забыл, где нахожусь!

Мы встретились неожиданно. Две фигуры двигающиеся, как и я на лыжах показались слева, увидели меня и резко свернули, перерезав мне дорогу. Сказать я ничего не успел. Как и убежать или достать из кармана револьвер.

— Замри! — Приказала одна из ведьм и все мое тело одеревенело. Я мог двигать только глазами.

С-ука!

— И кто это тут у нас? — Спросила вторая ведьма, медовым голоском.

С-ука!

Обе ведьмы подъехали ближе, и стали меня изучать. В глазах насмешка и этакое превосходство. Они меня совершенно не опасались.

Я тоже смотрел на них (первый раз вижу ведьм), хотя в груди и разгорался пожар страха. Погибнуть, как и родители из-за встречи с ведьмами в лесу, ну не ирония ли? А выжить я не рассчитывал.

Женщины, чей возраст я определил как тридцать лет по людским меркам — были одеты в облегающие брючные костюмы зеленых оттенков, в цвет их кожи. У той ведьмы, что стояла от меня справа, глаза были темными, почти черными, и выглядела она жестче, а у той, что стояла слева, глаза были желтыми, словно у зверя. Она то и положила руку мне на голову, небрежно скинув с меня шапку и впившись ногтями мне под кожу.

Я тем временем продолжал изучать их черты лица. Узкие скулы. Изящные губы. Украшения. Кольца в ушах.

Цвет кожи у них был неоднороден. Изменялся с темно-зеленого окраса на серый и практически черный под глазами и у губ, которые тоже имели черный цвет. Ведьма словно догадалась, о чем я думаю и облизнулась, показав мне, что во рту у них все, как и у людей. Красный язык и белые зубы.

Страха стало меньше. Не понимаю, как, но он ушел, хотя тело все еще мне не подчинялось и, по сути, я был обречен. Все что мне оставалось, это смотреть на них.

Одеты ведьмы были легче, чем я. Ткань явно дорогая. Артефакты что они носят, выполнены из золота, серебра и драгоценных камней, преимущественно зеленых и красных оттенков. Грудь… На этом моменте своих размышлений я понял что возбуждаюсь. Ведьма хихикнула и заговорила.

— Какие же люди животные, — хмыкнула она, продолжая держать свою ладонь на моей голове. — Я направила мысли этого мальчика в нужную сторону, чтобы мне было легче с ним работать, а то его страх мне мешал и вот он уже считает нас красивыми. Смотрит на грудь. Сравнивает нас. Представляешь, Вельма? Ты кстати ему больше понравилась, — ревниво заметила «моя» ведьма, что держала меня за голову и ее коготки впились в меня сильнее, причиняя мне небольшую боль.

Вторая ведьма улыбнулась и тоже протянула ко мне руку, но не положила ее мне на голову, а ласково провела ладошкой мне по лицу. Я почувствовал тепло и дрожь. Это явно не нормально.

— Совсем еще мальчик. Юноша, — сказала она, улыбнувшись своим мыслям.

Так как она на меня смотрит, я смотрю на свой обед. Жаль, говорить я не мог, будучи парализованным.

— Сладкий, — поддакнула ведьмочка, что как-то воздействовала на меня. — А как он пахнет, эм-м-м-м, — протянула она.

Приблизив ко мне свое лицо и продолжая держать на моей голове свою руку, она сделала глубокий вдох и зажмурилась.

Вельма посмотрела на нее и тоже приблизилась ко мне, склонив голову к моей шее, обдав меня горячим дыханием, практически касаясь меня своими губами, и сделала протяжный вдох. Я для них словно дорогое вино, которое перед тем как выпить нюхают. И я по-прежнему почти не чувствовал страха. Ведьма явно копается у меня в мыслях, а я ничего не могу. Бессилие…

Потом они обе встрепенулись и посмотрели куда-то в глубину леса.

— Верховная нас торопит, Нин. Ты узнала, откуда здесь этот мальчик? — Спросила Вельма, что все так же стояла рядом и дышала мне в шею.

— Его разум для меня открытая книга, — усмехнулась эта Нин. — С нами он не связан, и мы встретились случайно. Он обычный человек и мечтатель. Ушел в лес охотиться за знаниями. Тут рядом змеиное дерево. К нему-то он и ходил, обворовав людских магов, что там сдохли.

— Пф! Все они воры, — фыркнула Вельма, неожиданно укусив меня за ухо и откусив от него кусочек.

Закричать или оттолкнуть ее я все еще не мог и только смотрел, как по ее губам течет моя кровь.

Твари! С-уки!

Нин не сказала на это и слова, только убрала руку с моей головы, и меня тотчас наполнил животный страх, вернувшись сторицей. Если бы я мог дрожать, я дрожал бы.

Вельма снова наклонилась ко мне, и надкусила меня еще раз.

Из глаз брызнули слезы. Боль. И я опять смотрю на то, как ее губы окрасились моей кровью.

Тварь.

— Как жаль что у нас так мало времени, милый Кай, — доказав что умеет читать мысли, улыбнулась мне Нин, обратившись ко мне по имени. — Вельма, — повернулась она к своей подруге, пережевывающей часть мочки моего уха, — мне нужно два тика времени. Посторожишь нас?

— Зачем? — Удивилась та.

— Хочу провести один эксперимент. Помнишь тот Атолл, что мы нашли в Сером Царстве? Хочу воплотить его в этом юноше, совместив с заклинанием хеморецепции, и посмотреть что получится.

— Он, что, — щелкнула Вельма пальцем по моему медальону, висящему на шее и вытащенному из-за ворота тулупа, — еще не построил Атолл? Или ты будешь его ломать?

— Не построил. Мальчик без таланта, склонности к стихиям и связью с Царствами. Бездарь для одних и идеальный материал для меня. Он чистый лист, на котором я напишу что захочу.

— Хорошо. Я посторожу, — пожала плечами Вельма. — Ты только поторопись, Нин. Верховная уже один раз звала нас. Сама знаешь, ждать она не любит и может поинтересоваться, почему мы задержались.

Нин улыбнулась и передала палки от лыж Вельме. Обняв меня и слизнув кровь с моего уха, она наслаждалась страхом в моих глазах. Ее это веселило.

Чтобы она не задумала, она к этому преступила и положила мне на голову обе своих руки, притупив мой страх. Я снова почувствовал возбуждение. В носу, словно перышком провели, захотелось чихнуть, но я не смог.

Ее тело пахло не потом, а чем-то незнакомым, пряный запах. Мне нравилось…Э-э-э… Что?! Сука снова на меня воздействует!

— Ты еще поцелуй его, — проворчала Вельма и Нин озорно провела розовым языком по моим губам, а потом и поцеловала меня (оставив мне на память, вкус моей собственной крови), а потом меня захлестнула боль. Нет. БОЛЬ!

Я не мог кричать, хоть и пытался. Я не мог пошевелиться, хоть и рвался изо всех сил. Я больше ничего не видел. Перед глазами разрывались световые вспышки, за которыми приходила она — боль. Сколько это продолжалось я не знаю, но через какое-то время меня словно потянуло в сторону, и я оказался в бесконечном пространстве внешнего моря — месте, в которое я мечтал попасть, чтобы стать магом. Рядом со мной, на волнах стояла Вельма, но теперь она не улыбалась, а была сосредоточена. Я лежал у ее ног, и нас связывала пуповина, что шла из ее рук к моей голове. Здесь я мог двигать ею и осмотрелся. Как по учебнику, вокруг было только бушующее море, чей цвет волн невозможно было описать, так быстро они сменялись, но главная проблема — это были не привычные мне цвета, а нечто иное…

Над нами, в воздухе, хаотично плавали руны, которые я успел изучить в школе. Я их пересчитал. Все правильно. Одиннадцать рун, которые нужны чтобы воплотить Атолл Основания Незыблемого Камня, стандартный в Союзе Атолл, для тех, у кого нет ни таланта, ни склонностей, и первый том которого я изучил наизусть.

— Каждый раз удивляюсь, когда вижу краешек моря бесконечности, — сказала ведьма. Она обращалась не ко мне, а говорила с собой. На меня она вообще не смотрела, словно позабыв.

Я увидел в этом свой шанс и попытался подняться, понадеявшись, что это у меня получится, раз я могу двигать головой. Хотел ударить ее напоследок, уверенный в том, что чтобы она не сделала со мной, потом я умру. Но меня снова парализовало, и я мог только наблюдать за ее работой.

Рядом с ведьмой начали формироваться руны. Все больше и больше. Они заплетались между собой, выстраиваясь в заклинание для создания Атолла. Несмотря на то, что мой разум затопила боль от одного взгляда на них, а тело, которое я оставил, испытывало агонию, я старался запомнить все, что вижу, в надежде, что в будущем, если оно у меня будет — это мне поможет.

По пространству прошел треск, и оно словно раскололось. Заклинание было закончено и подействовало, растворившись в окружающей нас и бушующей все сильней — воде. Бесконечное пространство внешнего моря начало меняться. Из воды прорастали скалы, бросая вызов этому миру, окружая нас и отделяя часть моря в мой личный пруд.

Грохот и вспышки молний на небе, чей цвет это отражение воды — продолжался до тех пор, пока круг из скал не сформировался, и вода, заключенная в тиски камня, не успокоилась.

Атолл был построен.

Теперь я мог назвать цвет воды моего внутреннего моря. Он был грубым. Я стал полноценным неофитом. Остался лишь один шаг и, кажется, ведьма собиралась сделать этот шаг.

В воздухе вновь появилась вязь языка магов — руны. Ведьма собиралась изучить заклинание за меня и впечатать его в основании Атолла, как мое первое и единственное доступное заклинание на ранге неофита, а я ничего не мог сделать, и, как и ожидалось, на этом этапе все пошло не так. Я больше не мог смотреть на руны. Глаза словно выжигало, и я зажмурился, но это слабо мне помогло. Как только она закончила плести заклинание и отпустила его на свободу, вода моего внутреннего моря вскипела и начала выкипать, испаряясь и обмеляя дно. Скалы что нас окружали, начали содрогаться, словно от подземных толчков. С неба начали бить молнии. Все рушилось.

Ведьма вскрикнула. Одна из молний попала в нее, и нас выкинуло из моего Атолла.

Меня же затопила БОЛЬ.

Я чувствовал, что лежу на снегу и ору, это я помню отчетливо. А еще я помню, что рядом со мной стояли ведьмы. Их голоса доносились до меня словно сквозь вату, и понимал я их урывками, постоянно теряя связь с реальностью. Утопая в агонии, корежащей мое тело. Мне казалось, что я горю изнутри. Их слова казались мне тогда очередной насмешкой.

— Мальчишка… Неудача… Мутация… Скоро умрет… Вкусный… Жаль… Смотри… Нос… Ха-ха-ха… Зовет… Оставь его… Мучается… Верховная…

Очнулся рывком. Во рту привкус крови. В голове еще звенело, но забытье уходило.

Открыл глаза, ожидая чего угодно. Замер и только через несколько секунд, которые я не дышал, выдохнул. Вокруг была темнота и небо над головой. Звезды. Холодно.

Ну, что? Я на свободе. Я выжил. А ведь я не верил… Да. Был уверен, что умру. Собственно после того как мне начали откусывать ухо, я уже попрощался с жизнью. Но вот он я. Жив, с-ука!

— Спасибо, сказал я небу и звездам, пытаясь прийти в себя и осознать то, что со мной произошло. — Ох, — закряхтел я, попытавшись встать и не смог. Все тело ломило и хрустело от долгой неподвижности.

Я лежал в снегу, промокший до нитки. Глянул на ноги. На них до сих пор лыжи.

Неожиданно меня скрутило, и я чуть не выплюнул легкие, в попытках выкашлять из них кровь.

— Кха! Кха! — Брехал я как припадочный. — Больно, — пожаловался я небу, сморщившись, словно съел лимон.

После того как я оставил на снегу рядом с собой все то что скопилось у меня внутри, а это кровь с желчью — грудь резко зажало. Сердце тоже не в порядке и оно это показало, кольнув меня словно иглой. Раз. Другой. Я вздрогнул и только покачал головой. Не ожидал я, что так все закончится, и я превращусь в какую-то развалину.

Подняв руку, чувствуя слабость во всем теле, я ухватил ею медальон, что все еще висел на моей шее. Странно. Не помню вот этой вмятины на нем. Но не суть. Заглянул в него. Да. Вот они руны и пара книжек, которые я украл у тех мертвых магов. Мне еще предстоит понять, стоило ли оно того или я просто загубил себе жизнь, отправившись на авантюру, которая так плохо закончилась.

Кожу лица неприятно стянуло, и я отпустил медальон из слабой руки и поднял ее еще выше, потрогав лицо. Оказалось оно у меня в засохшей крови и ледяной корке, от самых бровей и до подбородка. Хорошо, что маги крепче людей. Обычный человек уже загнулся бы, а я еще ничего, живу.

Стоп!

— Что за?! — Пробормотал я, начав исследовать свое лицо в два раза сильней. Даже поднял вторую руку, чтобы определить масштаб проблемы.

— Мой нос-с-с-с, — застонал я через полчаса, чуть не плача и жалея себя.

Итак, я мутировал. Нос стал огромным. Размером в два сжатых кулака, приложенных к переносице. В ноздри спокойно пролезало сразу три пальца, а если сложить все пальцы на руке щепоткой, то и их можно пропихнуть. Даже хорошо, что я не взял с собой карманное зеркальце… боюсь то, что я там увижу, мне не понравится.

Я снова замер и похолодел, хотя казалось куда дальше, я итак весь промерз и дрожу. Одежда то сырая.

И опять я ощупываю себя. Первый сюрприз — ухо.

— Тварь! Тварь! Тварь! — Шипел я первое время, сразу взвыв, как дотронулся до него. Шею и голову пронзила боль, и короста что наросла поверх раны, не помогла. Вельма, похоже, не остановилась на мочке и погрызла все остальное, пока я был в бесконечном пространстве внешнего моря. От уха один огрызок остался! Тварь!

Как же хотелось заплакать от отчаянья и обиды на весь мир, кто бы знал.

Дальнейшие поиски ничего не принесли. В темноте, я мог только сказать, что другие части тела были на месте и не отросли до гигантских размеров. Нового тоже ничего не появилось. Остальное узнаю на станции, когда рассмотрю себя в зеркале, сняв одежду.

Попытки встать на ноги были долгими. Конечности слушались плохо. Зуб на зуб не попадал. Дергался как припадочный, но попытки встать я не прекращал.

Первым делом нормально заработали руки, которыми я активно двигал. Потом я начал разминать ими остальное тело, в которое словно впились тысячи иголок. Это помогло.

Прошло пять минут.

Кое-как встав, и вывернув ноги, чтобы с них слетели лыжи, я вытоптал в снегу, который итак просел подо мной — пятачок земли и начал приводить себя в порядок.

Оттер как смог кровь с тулупа. Рвоту. Подобрал шапку, проверил рюкзак (все оказалось на месте). Револьверы в кармане, ружье в снегу, рядом. Хорошо. Порывшись в рюкзаке, нашел керосиновую лампу и с третьей попытки поджег ее, осветив поляну и причинив боль своим глазам. Зажмурился и отвернулся, пытаясь проморгаться.

Попил воды, выхлебав все, что осталось в бутылке, и устало прикрыл глаза, давая себе отдышаться минуту.

Пришел черед решать, что делать дальше? Остаться здесь или двигаться в деревню? Так-то я весь сырой, кашляю через вздох и мне не помешало бы просушить одежду, разведя костер, но… Я огляделся. Не хочу я здесь оставаться. Ведьмы могут и вернуться, твари. Нет. Слишком опасно. Нужно уходить отсюда. Я сейчас беззащитен и очень слаб.

— Кха!

Я продолжал периодически схаркивать кровью, что меня пугало, но оставаясь здесь, я себе не помогу. Так что я собрался, подвесил лампу на петлю к тулупу, взял в руки лыжные палки и вернулся на лыжню, которая уже была заметена легким пушком снежка, очевидно прошедшим недавно.

Новый нос зрению не мешал. Я смотрел вперед, куда доходил свет от лампы и не замечал его, хотя это блямба с дырами вместо ноздрей была огромной.

Быстрый темп я физически взять не мог. Кашлял на каждом шагу, иногда останавливался, сгибался, упираясь руками в колени, и пережидал сильный приступ боли — в груди, в боку, в шее. Я был болен и слаб, но продолжал двигаться, не смотря на то, что у меня темнело в глазах после каждого такого приступа.

Зато было время подумать.

Ведьмы… Я и не знал, что можно связать разумы и проникнуть вместе с другим человеком в его бесконечное пространство внешнего моря. Построить там Атолл и освоить первое заклинание, да так легко, словно это элементарно. Такое даже в голове не укладывается!

Слова этой дряни — Нин, я запомнил хорошо. Хеморецепция. Вот что она хотела проверить на совместимость с этим неизвестным мне Атоллом (без расчетов, без подготовки, без ничего), который, по словам той же ведьмы они нашли в Сером Царстве. Знать бы еще, что это за Царство такое? Я начал мучительно вспоминать все, что об этом слышал. Пробелы в моих знаниях были обширны, но кое-что я сумел припомнить, правда, там больше были слухи. Итак. Царства — это близкие к нашему миру измерения. Целые миры. Планы. И реальности. Все… Больше я ничего не знаю. Да, жаль, но это знание сильно мне не поможет, когда я начну разбираться в том, что сотворила со мной ведьма. Но хоть какая-то зацепка — так я себя утешил.

Я старался не отчаиваться. Все же, кое-что я знаю уже сейчас. Не такой я и бездарь. То же заклинание хеморецепции или любое другое не должно работать постоянно. Это неправильно. Это неестественно. Точка.

Итак, что еще я знаю? Дадим поработать мозгу. Хм… Вот еще. Став неофитом и освоив заклинание, маг, согласно правилу удвоения, останется с этим единственным заклинанием на годы, пока не достигнет нового ранга (ученика), на котором он сможет изучить еще два заклинания. Одна звезда — одно заклинание. Таков закон удвоения. Две звезды — еще два заклинания. На пяти заездах можно изучить пять заклинаний. На семи — семь. Если посчитать, выходит что архимаг владеет лишь двадцатью восьмью заклинаниями. И все. Математика здесь простая и все давно высчитано и перепроверено поколениями магов Союза.

Что это значит для меня? Я освоил, хоть и не сам — заклинание хеморецепции (что бы это не значило, но тут у меня есть догадки) и теперь я могу моментально его применять. Нужно лишь желание. Уточню — так все должно работать. На деле, из объема моего внутреннего моря (резерва) — на заклинание я должен тратить энергию, только вот я мутировал! Я не трачу никакой энергии! Заклинание работает всегда, чему наглядный пример мой нос!

Я даже не знаю, какой у меня сейчас объем внутреннего моря (резерв), после всего того что случилось… Я ведь помню! Помню молнии с неба. Бурю. Скалы, что крошатся на куски. И мой выкипающий и испаряющийся резерв. А-а-а-а! Да чтобы по всему лицу Вельмы и Нин прыщи повскакивали и полопались! Твари! Что вы со мной сотворили?!

Ладно, нужно успокоиться. Вдох. Выдох. Вернуть назад ничего нельзя. Мне нужно сосредоточиться на том, что имею.

Очевидный плюс — я теперь полноценный маг — неофит. И у меня есть заклинение хеморецепции. Видимо это аналог нашего заклинания усиления обоняния. Будь у меня выбор я бы взял себе что-нибудь иное. На защиту, как поступает большинство, или на худой конец атакующее заклинание, но выбора то у меня нет. Ладно. Вдох. Выдох.

Что еще я могу сказать о себе и о своем самочувствии? Очевидно, что заклинание хеморецепции конфликтует с Атоллом. Молнии с неба и землетрясение — это катастрофа. Я чуть не погиб там. Мутировал и ведьма знает что еще. Быть может, я превратился в калеку от магии и застрял на неофите на всю жизнь? Все это мне придется выяснить самостоятельно.

За тяжелыми размышлениями время летело незаметно. Начало светать и за очередным холмом, который я объезжал, показалась деревня. Добрался-таки…

Объехав Плешь Ведьмы в стороне, чтобы не попасть никому на глаза, я доковылял до станции. На двери в дом все также висело предупреждение о том, что меня не будет до вечера. С раздражением оборвал его и скомкал. А из сарая в это время доносились звуку злого кудахтанья и блеянья недоенной козы. И кормушка для птиц пустая. Хорошо хоть сам дом цел. Стекла не разбиты. Ставни ведь я не закрыл. Не посчитал нужным.

Найдя ключ в кармане, я отворил дверь и срочно разжег печь. Разделся, скинув с себя противные, сырые вещи и стал греться. В зеркало я пока не смотрел, боялся. Вместо этого я поставил подогреваться на огонь чайник. Нашел у себя в запасах сушеный шиповник, мед и малину и сыпанул их в кружку.

Потом, стоя голышом рядом с печью, что быстро начала отдавать тепло, я натер всего себя целебной мазью. Голову. Уши.

— Ой!

Забыл, что от правого уха у меня остался один огрызок.

Так. Шея, грудь, ноги. Все. Мне сразу стало легче.

Чайник закипел, и я залил кипяток в кружку. Дал настояться и остыть, а потом выпил и заварил заново. Не сказать, что я пришел в себя, но жалобное блеянье козы царапало мне душу. Найдя во что одеться, из сухого и взяв чистое ведро, я вышел на улицу, даже забыв, что выложил свои револьверы.

Подошел к сараю. Заметил чужие следы рядом, удивился и открыл его.

— Ну, все, все, — успокоил я козу, что боднула меня головой в бедро. Потрепал ее по голове.

Объяснение чужим следам нашел сразу. Кто-кто украл у меня часть корма для кур. Мешка не хватало. Заразы! Зря я вывесил объявление, что меня не будет.

Тьфу.

Подоив козу, я не забыл и о курах, что были мной недовольны не меньше ее. Всех покормил и не только. Сменил им воду, натаскав ее с колодца. Почистил пол сарая. Собрал яйца и вернулся в дом. Оглянулся на дверь, и зло, помянув ведьм, представив перед глазами конкретных двух — Вельму и Нин, взял лопату и пошел убирать снег. Хорошо хоть его было немного, и управился я, когда окончательно рассвело. Урны тоже пришлось освобождать, за меня это вчера никто не сделал и они были полны мусора.

Заметил людей на краю деревни, у первых домов. Они направлялись в мою сторону. Вспомнил! Скоро должен подойти поезд. Ох… Не желая попадаться им на глаза, я убежал на станцию и заперся. А потом долго откашливался, пытаясь унять тяжело стучащее сердце.

Все. Пора.

Не хотелось этого делать, я боялся увидеть, во что превратилось мое лицо, но откладывать дальше нельзя. Я подошел к висящему на стене зеркалу и посмотрел на себя.

Ну, могло быть и хуже, хотя этот нос кардинально меняет лицо, и я выгляжу, словно другой человек.

С другой стороны, заклинание хеморецепции ценная вещь и активно теперь всегда. Я ведь деревенских сперва почуял и только потом заметил. Только сейчас это понял.

Запахи. Я ведь и не понимал до сего момента, как сильно усилилось мое обоняние. Я даже тепло чувствую. Не кожей, а именно носом. Как запах. Странные чувства.

Недостатки у заклинания тоже нашлись. Очень уж оно сильное. Принюхавшись, мне в нос ударил смрад, от которого меня чуть не вывернуло наизнанку. Оклемавшись, стал искать, что это так воняет в доме и с помощью своего нового носа отыскал одинокую картошку, превратившуюся в мягкий оплывший кусок гнили, прячущийся под кроватью, которую пришлось двигать, чтобы найти сгнивший корнеплод. Брезгливо взяв его двумя пальцами — сжег его в печке.

Провел я и другие эксперименты. Отделял один запах от другого. Пытался найти вещи по запаху. Интересно провел время. Я знал, что у собак невероятный нюх. Теперь и у меня тоже.

Остаток дня я просидел в доме. На улице не показывался, хоть и понимал, что мне все равно придется как-то объясняться с деревенскими, когда они меня увидят, но к тому моменту я сам должен определить что со мной и что важнее, решить, о чем говорить, а о чем умолчать. То, что ЭТО со мной проделали ведьмы — точно говорить не стоит, ведь в этом случае меня отсюда заберут, и чем закончатся разбирательства, я судить не решусь.

До вечера я отлеживался. Лечился мазью, жизнь-травой и теплым питьем, чаем с медом и малиной. Пригревшись в кровати сам не заметил как заснул.

В итоге проспал. Наступил другой день. Пришлось поторопиться, но я успел выполнить все свои обязанности как смотрителя станции и хозяина скотины до того как к железной дороге подошли первые жители деревни.

И я снова закрылся в доме. Из-за занавесок наблюдал за тем как в Плешь Ведьмы пришел поезд. Как с него сошли люди. Начался громкий торг. Отлично. Обо мне пока не вспоминают.

Я прилег на кровать, так мне было удобнее, и попробовал самостоятельно проникнуть в бесконечное пространство внешнего моря. Волновался. Боялся, что не выйдет и охнул, когда меня с усилием затянуло куда-то вглубь себя, чтобы швырнуть о камни скал, отделивших внешнее море от моего внутреннего… хотел сказать моря, но это теперь даже не пруд, а лужа. То, что стало моим резервом, когда ведьма построила Атолл — выкипело. Испарилось. Остались лишь жалкие капли воды, которые едва прикрывали дно водоема, олицетворяющего объем моего магического резерва. Мне даже проводить расчеты не понадобилось. От семи единиц энергии, с которых начинает любой неофит у меня осталось две единицы. По общепринятым правилам с таким объемом внутреннего моря я даже магом не считаюсь. Похоже, заклинание навечно забрало для себя ту часть объема моего внутреннего моря, что выкипела. Я мутировал и теперь оно работает постоянно.

С этим кажется, разобрался.

Так. Я присмотрелся к одинокой кувшинке, плавающей в луже. Подошел к ней. Сделать это оказалось легко, ведь воды было мне по щиколотку. Подошел и погладил выглядевший больным белый цветок с желтым пестиком и зелеными листьями. Согласно теории магии — все, что я вокруг вижу — не настоящее. Так наш мозг адаптируется к тому, чего не может понять, подстраивая окружающее для нас так, чтобы мы не сошли с ума. Эта кувшинка — заклинание хеморецепции.

Я посмотрел в небо. Рун, которые плавали в воздухе раньше, больше нет. Огляделся и нашел одиннадцать кустов, что проросли в скалах. Вот и они, мои изученные руны.

Хоть что-то работает так, как и должно.

Присев рядом с кувшинкой — прямо в воду, все равно он не настоящая, а призрачная, да и не вода это, а жидкая энергия, я как учили, начал медитировать. Мне нужно более глубоко понять, что со мной. Нужно провести сотни измерений. Измерить расстояния. Глубины. Отыскать якоря. Меня ждет много работы, которая затянется. Ведь нужно еще все обсчитать, вставить полученные здесь цифры в формулы и вывести для себя готовые решения. Надеюсь, меня не будут беспокоить все это время, а пока, за дело.

С красными от недосыпа глазами и кучей переворошенной, перечирканной бумаги на столе — закончился мой пятый день добровольного затворничества. Взяв в руку финальный лист моих расчетов, я только поморщился.

Уже не в первый раз, перечитывая этот список, я тяжко вздыхал и думал над тем объемом работ, который мне нужно провести, чтобы изменить его и стать похожим на мага, каким я себя видел в будущем.

— А еще это, — я посмотрел на отчет, который решился послать сегодня в столицу республики Северная Земля, своему непосредственному руководству на железной дороге. В нем я намешал девяносто процентов лжи и десять процентов правды. Скрыть все не выход. Да и не получится.

На часах, которые я поставил с краю письменного стола, было шесть утра. Через десять минут к станции подойдет транзитный поезд, так что нужно поторопиться.

Бросив взгляд на револьвер, которым я прижал бумаги к столу, я взял его с собой. Да, оружие. Уже перебранное и смазанное, оно блестело в свете лампы. Пришлось проводить его капитальную чистку и уход. Снег и попадание воды во внутренний механизм ему на пользу не пошло. Ржавчина появилась, патроны отсырели. Сейчас все нормально. Это мелкая проблема, которая легко решается.

Другое дело человек. Я до сих пор отхожу после того дня, когда я валялся без сознания в снегу и был насильно превращен в мага. Кашлять и харкать кровью перестал — это да, но самочувствие еще квелое. Быстро устаю. Руки, ноги по утрам выкручивает. Дыра на месте правого уха еще не зажила, как следует, но по сравнению с самочувствием в первый день, я еще неплох. Иду на поправку.

Собравшись (бронежилет, оружие, топор) — я пошел встречать поезд. Мне снова нужен десятый вагон и начальник поезда, с которым я и отправлю свое письмо-отчет дальше. А уж что решат по моему поводу в Прибрежном… не знаю.

Вышел на улицу, вздохнул полной грудью свежего воздуха и на душе полегчало. Все эти дни я накручивал себя, трогал за нос, смотрел в зеркало, а по сути — так ли плохо то, что со мной произошло? Я ведь мечтал стать магом? Мечтал. Вот и стал им. А проблемы… Все с ними сталкиваются. Путь мага — это путь познания. И я только в начале этого пути. И первым что мне нужно познать — это себя. Разобраться в том, что я получил, поставить свой нос себе на службу и двигаться дальше, в надежде, что смогу исправить то, что сотворили со мной ведьмы. Все же гигантский нос меня смущал.

— Ту-ту-ту-у-у, — показался поезд, издав несколько длинных, тревожных гудков.

Чем ближе он подходил, тем заметнее становилось, что с ним не все ладно. И я говорю не о ворохе раскаленных искр из-под колес.

Скрежет.

Надо же. Я покачал головой. Четвертый, седьмой, одиннадцатый, — считал я, — тринадцатый, пятнадцатый, девятнадцатый, двадцать первый и последний вагоны — разрушены всмятку. Перекорежены. Дыра на дыре. Все в дыму и потеках крови. Ужас.

Как только поезд со страшным визгом остановился — не обращая на меня внимания, из него выскочили солдаты и несколько проводников, которые помогали взмыленным и нервным военным закреплять провисшие шланги, что держались на каких-то хомутах и соплях. Вдоль состава бегали механики, давая указания и решая проблемы, которые без них не решались. Пассажиры поезда сидели внутри. Из них наружу никто не вышел. Бронестворки опущены, но часть из них отсутствовала, и на их месте была чернота провалов мертвых купе.

Мне удалось заглянуть в одно из таких «окон». Не понравилось. Чужие вещи раскиданы по полу. Белые простыни залиты кровью. Брошенные детские игрушки на полках. Части тел…

Отдернувшись, я проклял свое любопытство.

— Что с вами случилось?! — Спросил я первого же человека рядом. Простого солдата, потормошив его за плечо.

— А?!

Тот бросил на меня затравленный взгляд, заметил мой нос, но ничего не сказал, и шутить не стал. Медальон мага сегодня висел у меня на груди, и звезда неофита в нем горела и светилась ярко.

— Нападение! — Зло цыкнул он, перевязывая какой-то рваной тряпкой шланг, ведущий от железных колес под днище вагона. Из него так и хлестало жидкостью. По запаху — смазка на основе дегтя. Сам солдат тоже пах интересно. Порох, кровь, страх, опасение. — Херня какая-то.

— Не ведьмы? — Уточнил я.

— Нет.

Суета стояла страшная. Я не стал больше отвлекать солдата и побежал искать начальника поезда. Нашел его у первых вагонов, в которых собрали самых тяжелораненых пассажиров. Сам начальник поезда — целый бакалавр тоже был ранен, но в сознании и даже руководил другими, отдавая приказы с койки.

— Давай, — забрал он мой отчет. — Свободен! — Рявкнул он, и я не решился спорить с разозленным бакалавром и ушел.

Они торопились добраться до города, где есть нормальная больница. В деревнях оказать им помощь было некому. А здесь остановились только из-за очередной поломки.

Пока они не уехали, я успел расспросить еще парочку человек о том, что случилось. Узнал до обидного мало. Напали ночью. Все фонари разом и дежурный свет в вагонах пропал. Его словно высосали.

В темноте солдаты открыли огонь во все стороны, но это мало помогло. Твари, которые напали, легко рвали металл руками. А стоило им пролезть в вагоны, как там их уже ничего не могло остановить. Живых в тех вагонах не осталось. Спаслись — чудом. Машинист сумел увести поезд и не дать себя остановить. Он подлил в двигатель особую выращенную на источнике присадку к топливу, от чего керосин вспыхнул с новой силой, выделив в десять раз больше усилия и разогнав локомотив до умопомрачительных скоростей. Твари, чье описание разнилось от солдата к солдату, просто попрыгали с разогнавшегося поезда, утащив с собой оставшихся в живых людей из покореженных вагонов.

— Господин бакалавр вызвал помощь, — рассказывал мне, что произошло самый словоохотливый из людей, которого мне удалось разговорить. Парень солдат, не старше меня возрастом. Третий год служит на железной дороге, и такое видит впервые. — Он владеет заклинанием телепатии, так что Прибрежный уже знает о произошедшем. С ближайшей военной заставы уже должны выйти боевые маги и егеря. Будут искать пропавших людей и тварей, что на нас напали.

— Думаешь, справятся?

— Не знаю… — Понизил солдат голос до шепота. — Пошлют бакалавров и опытных егерей. Они конечно сильны, но сам понимаешь…

Я кивнул. Так-то, да. Неофиты владеют одним заклинанием. Мы личинки магов, на которых никто в бою не рассчитывает. Ученики рыба покрупней, но их заклинания недостаточно сильны. Драться с тварями, что рвут металл как бумагу? А вот бакалавры с их шестью заклинаниям и водой внутреннего моря цвета верхний? Сложный вопрос. Зависит от навыков бакалавра. Я только в теории представляю себе их силу.

Мы с этим парнем попрощались, и он на ходу запрыгнул в вагон, пока поезд, скрипя колесами, сдвинулся с места, разгоняясь медленнее, чем обычно.

Не смотря на то, что сейчас шесть утра, суету у перрона и поезд — его плачевное состояние заметили в деревне, но когда сюда прибежали первые любопытные, одним из которых был староста, он уже отходил, напоследок оставив нам на память запах жженых проводов, резины и крови. А еще окровавленные бинты, оставленные на снегу. Перевязку солдаты делали на ходу.

Так я оказался окружен деревенскими. И все они хотели знать, что случилось. Но прежде…

— Кай? — С опаской спросил староста Плеши Ведьмы — Зурад.

— Да? — Как ни в чем не бывало, переспросил я.

Все они смотрели на мой нос. Кто-то не скрывал улыбки, а кто-то делал вид, что ничего не случилось.

— У тебя все в порядке?

— Ты про это? — Постукал я пальцем по кончику своего носа. Он кивнул. — Небольшая промашка, — пожал я плечами. — Хотел изучить заклинание, но не стандартное, а переделанное. Внес в него правки, посчитав, что достаточно знаю теорию и этим его только усилю, но… — Я поморщился. — Получил отдачу. Тело не выдержало и я немного мутировал, как видишь. Еще и ухо оторвало. Под шапкой не видно, но правого уха у меня считай что и нет.

Кто-то охнул, кто-то присвистнул.

— А что за заклинание? — Спросил один их охотников.

Я посмотрел на него и ответил.

— Усиление обоняния.

— Не получилось? — Посочувствовали мне.

Я бы даже поверил в их сочувствие, если бы от части людей не пахло злорадством. Этот кислый запах с нотками торжества я различил хорошо. Спасибо хеморецепции.

— Почему? — Поднял я бровь в удивлении. — Заклинание работает, — пожал я плечами. — Теперь у меня нюх как у собаки и даже лучше.

— А нос?

Спросившего перебил Зурад.

— Большой нос, эка невидаль, Том! Кому какое дело как Кай выглядит? Для мага важна сила и заклинания. Будут они, будет и все остальное.

Кто-то удивился и спросил.

— А девицы? Он же еще молодой.

Зурад съязвил.

— Если бы девицы смотрели только на лицо, то ты бы с век жену себе не нашел, Пий.

Все рассмеялись.

— Так что, Кай, — сменил староста тему разговора, — на поезд напали?

Я рассказал что знал. Люди ужаснулись, обсудили новую интересную новость, повздыхали надо мной, пару раз пошутив на счет того, что я теперь могу делать своим носом и ушли, оставив меня наедине со своими мыслями и грязью вдоль путей, которую мне нужно убрать.

Кажется, моя легенда прошла первую проверку. Мне поверили.

На следующий день, вся деревня опять собралась поглазеть на очередное происшествие, помешавшее устоявшемуся быту деревни и на время затмившее новость о моем носе. В обеденное время к станции прибыл поезд, которого нет в расписании. Даже я заволновался. А уж когда с поезда стали сходить солдаты. Спускаться техника. Вездеходы, передвижная артиллерия… Многие испугались.

Отцепление из солдат держало любопытных в стороне. И болтать они были не расположены. Только хмурились, угрожая особо настойчивым в своих расспросах прикладами автоматов.

К командиру прибывшей бригады (три тысячи солдат в подчинении) позвали только меня и старосту. Вели под конвоем. Автоматчики шли сзади, словно мы преступники. Ни мне, ни старосте такое начало не понравилось. Пока шли, мы с ним переглядывались, но не болтали.

Подвели нас к группе офицеров, что устроила совещание рядом с колонной автотехники. Полковник, перед которым все ходили на цыпочках — очевидно командующий. Три подполковника — его прямые заместители. Несколько майоров и капитаны. К ним постоянно подбегали другие офицеры (младших званий, старшие лейтенанты и лейтенанты), что-то спрашивали и взмыленные убегали. Дошла очередь и до нас.

— Так, так, так, — обратился к нам майор, судя по погонам на форме. И конечно маг. Все высшие офицеры в армии — маги. На медальоне горят три звезды. Бакалавр.

Он заглянул в бумаги, что держал в руках и спросил.

— Кай Левший, станционный смотритель станции Плешь Ведьмы? Это ты?

Я кивнул, и он перевел взгляд на старосту.

— Зурад Хвост, выборный староста деревни Плешь?

Он тоже кивнул.

— Хорошо. Довожу до вас приказ командования военного округа республики Северная Земля. С этого момента, вы и еще десять опытных охотников из числа жителей деревни по выбору старосты, — многозначительно посмотрел он на Зурада, — временно прикомандировываетесь к нашей бригаде.

— Чего? Но, подождите, — приподнял руку Зурад, с желанием возразить. У меня тоже на языке вертелась пара слов, но мне хватило ума промолчать.

Майор разозлился и сухим голосом продолжил говорить, не дав сказать старосте больше и слова. Оборвал он его резко.

— Все выборные старосты и, — он перевел взгляд на меня, — работники железной дороги в случае нужды подчиняются командованию военного округа, — он махнул перед нашими лицами приказом, который держал в руке. — Отказаться вы не можете. А еще раз попробуете перебить меня, и я накажу вас согласно уставу военной службы. Вопросы есть?!

Староста, давно позабывший как общаться с сильными магами, снова влез в разговор первым. Ой, дурак.

— Вчера здесь прошел поезд подвергшийся нападению. Это связано с ним?

— Нет, — процедил сквозь зубы майор. Чаша его терпения подходила к концу. Непочтительность Зурада бросалась в глаза.

— Зачем мы вам? — Спросил я то, что сейчас важно.

Бакалавр забыл о старосте и ответил.

— Связь с заставой Черная Заводь потеряна. Нас нужно сопроводить до нее. Не знаю, зачем нам вы, хватило бы и опытных проводников, но таков приказ, что мы получили. Не мне его оспаривать и не вам, — фыркнул майор. — Как дойдем до заставы — сможете вернуться в деревню. Все есть здесь, — и нам вручили по копии данного приказа, с которым и я и Зурад ознакомились.

Майор сказал правду. Нас зачем-то прикомандировали к бригаде военных. Десять охотников хорошо знающих эти места, тут все понятно. Мы же шли к ним в придачу. Похоже, тот, кто составлял этот приказ, просто выслуживался или тупой и нас указал по ошибке, а его начальник подписал все, не вникая в суть.

— И когда нам выступать? — Нахмурил брови Зурад.

— У вас час времени, пока мы разгружаемся. Я буду здесь. Вас пропустят через отцепление. Как придете — доложитесь. Ваши охотники помогут нашим егерям, а вы, — он пренебрежительно осмотрел меня и Зурада, — постарайтесь выдержать темп нашего марша. Особенно ты, — сказал он мне. — Выглядишь нездорово.

— На лыжах идем? — Буркнул я недовольным тоном, таким же, как у Зурада.

— А как еще? — Посмотрели на меня словно на дурачка, и я прикусил язык.

Бакалавр еще и пристально всмотрелся мне в лицо, хмыкнув, и отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Когда мы шли назад, я попросил старосту.

— Можешь с кем-нибудь поговорить, чтобы присмотрели за моей козой и курами, пока нас не будет? Если не в тягость?

— Сделаю, — согласился Зурад, и, извинившись, убежал в деревню, искать охотников, которых еще нужно уговорить пойти с нами. Просто приказать он не мог, иначе настроит людей против себя.

Любопытным жителям, что все еще стояли за отцеплением, дожидаясь нас и глазея на солдат — пришлось объяснять все мне. Выслушав меня, они сразу же зашумели. Новость то — шокирующая! Застава это не десяток солдат, а не меньше тысячи опытных военных. Почему они замолчали и не отвечают?

— Застава Черная Заводь? Так это вам за болото галья, ох.

— Плохое место.

— Непроходимая топь.

— Страшные твари.

— Река Черная.

Они говорили одновременно, перебивая друг друга. Я кивал, все же иногда они давали дельные советы или предупреждали о чем-то.

— Берегись змей, — посоветовали мне. — Их там что снега. Шустрые твари сменили окрас на зиму и теперь абсолютно белые. Прыгают из сугробов и кусают, а потом растворяются в воздухе. Подлая порода. Ждут, когда яд сделает свое дело и потом появляются, чтобы пировать всю зиму в твоих кишках.

Опа.

— А противоядие?

— Редкое и дорогое. У нас в деревне не найти. По-этому не дай себя укусить.

— Может, еще что посоветуете?

— Держись за спинами солдат, — усмехнулся один из пожилых деревенских охотников. — Если там все так плохо, — сказал он, осмотрев многочисленные ряды военных, — беги вместе с Зурадом прочь и не оглядывайся. Не геройствуй, дольше проживешь, — похлопал он меня по плечу, чем ни разу не успокоил.

Насытившись информацией, люди вернулись в деревню. Я же начал собирать вещи в дорогу. В рюкзак полетела лампа, котелок, спички. Провизия. Консервы и крупа. Упаковка соли. Чайник времени ставить нет, так что в пустую бутылку залил простой воды. Я уже был одет, так что осталось только взять дополнительных патронов, распихав их по карманам, а ружье и револьверы и так при мне. Ну и лыжи конечно. Все. Кажется, я готов.

Закрыл дом, подергав дверь. Ставни на окнах тоже закрыты. Зашел в сарай и на всякий случай, подсыпал корму курам и козе, подставившей голову под ласку, так что пришлось ее чесать.

Когда закончил с приятными хлопотами по хозяйству, на улице меня уже дожидались староста и десять «добровольцев».

— Идем? — Спросил я, поздоровавшись с мужиками. Из знакомых тут были Пий, Том, один из сыновей Панкрата и отец Розы — Казимир. Старшим у охотников был Пава, в чью лесную артель входил Казимир. Сегодня он был трезв.

Староста кивнул и поторопил нас.

Как и сказал майор, через отцепление нас пропустили без вопросов. Он сам встретил нас. Передал охотников под команду капитану егерей, а нам велел держаться лейтенанта, что стоял рядом с ним и ждал, когда ему скажут, зачем его позвали. Я без удивления заметил на нем медальон мага. Ученик. Велев мне и Зураду следовать за ним — мы отошли от командования и присоединились к взводу, который возглавлял лейтенант.

Всё. Все вагоны были разгружены, техника спущена и машинист поезда, попрощавшись с нами гудком, уехал, освобождая пути.

Через десять минут все встали на лыжи, и выдвинулись в путь. Вездеходы, привязанная к ним артиллерия, походные кухни — держались в конце и середине строя. Шли на лыжах в два ряда — параллельно. Рядом со мной ехал Зурад. Спереди спины рядовых. Сзади лейтенант и его сержант. Все молчали. Говорить не хотелось.

Я использовал подвернувшуюся возможность, чтобы потренироваться. Старался отделить запах солдат — пот, порох, металл — от запахов вокруг. Успешно. Учуял зайца за пригорком. Пахло корой и сырой шерсткой. Улыбнулся.

Зурад покосился на меня и продолжил молчать. Улыбку я убрал, но тренироваться не прекратил.

Долгое время никаких новых запахов не чувствовал. Все тот же пот, еще моча (некоторые солдаты останавливались, чтобы справить нужду), снег — пахнущий холодком, и многообразие запахов леса. Было сложно отделить запах березы от ольхи или сосны от рябины, все смешивалось, но я старался.

Так мы и шли. Я был занят и за обстановкой вокруг не следил, а ведь у нас начали появляться первые не боевые потери. Сломанные по неосторожности и подвернутые ноги. Слегшие с температурой, нажравшиеся снега дурачки. И даже симулянты.

Старшие офицеры бригады не стали их лечить. Отдали обычным лекарям в наказание за безалаберность и тупизну (пусть мучаются и ходят в гипсе). Выявленных симулянтов взяли под арест. Ничего хорошего их не ждет.

Не знаю как, но мы умудрились заехать в лес, пораженный кровососущими пиявками — паразитами. Мелкие букашки до того мирно спали, притворяясь почками на деревьях и проснулись, когда мы проезжали под ними.

— А-а-а-а! — Раздались крики боли, когда пиявки начали падать на головы людей и за шиворот, легко находя открытые участки тела и прогрызая себе путь под кожу, набухая там словно чирья.

— Уберите их! Уберите!

— Зараза!

— Больно, вашу мать! А-а-а-а.

Пришлось нам резко останавливаться, объезжать этот участок леса по дуге и вставать на стоянку, пока пострадавшим оказывали помощь.

В стороне от остальных песочили наших охотников и командира егерей. Майор раскраснелся и орал так, что изо рта у него брызгала слюна. Мужики оправдывались тем, что пиявки мигрируют и сегодня они здесь, завтра там, но майор был зол, и наказание последовало незамедлительно. Об уставе он даже не вспомнил. Материализовав в руке водяную плеть — боевое заклинание, он ударил их, повалив в снег, и наносил удары до тех пор, пока не остыл.

Встать самостоятельно они не смогли. Лежали вповалку и стонали, подвывая. Их тоже пришлось лечить.

Ни я, ни староста не вмешивались, хотя он и хмурился. Даже стиснул в руке ружье, но я вовремя дал ему поддых и он опомнился, убрав руку от оружия.

Пиявок я учуял заранее и придержал Зурада. Сказал, что мне нужно отлить, и мы остановились. Лейтенант с сержантом тоже, а потом раздались крики.

Кажется, только Зурад понял, что я остановился не ссать и молчаливо поблагодарил меня кивком. Мой большой нос начал приносить ощутимую пользу.

Предупреждать об опасности военных я не стал из-за того что среди егерей есть маги с заклинанием усиления обоняния и раз они ничего не почуяли, то и мне нельзя. Я же говорю всем, что изучил именно это заклинание. И даже мутация не может объяснить то, что я не просто чувствую запахи (причем куда лучше их), а могу определять по ним эмоции. Не хочу лишнего внимания. А то еще начнут присматриваться и озадачатся. А там и до сути докопаются.

В итоге никто не погиб. Маги, специализирующиеся на лечении извлекли из неудачников пиявок, заживили раны, и мы снова двинулись в путь. Проехали знакомые мне вызревающие топи и свернули строго на восток, в сторону болота — галья.

Солдат предупредили о змеях, и мы двигались медленнее, чем до этого. Все были настороже, и когда первая змея выпрыгнула из снега, солдат что шел впереди меня легко смахнул ее лыжной палкой в сторону. Пристрелить ее не удалось. Она испарилась, растаяв в воздухе.

— Змеи породы призрачных, — подсказал Зурад.

Несмотря на хорошую подготовку солдат, несчастные случаи все же имели место быть. Четверых военных сумели укусить, и даже маги им помочь не смогли. Те быстро скончались от яда. Здесь бросать их тела не стали, и забрали с собой, закинув на крыши вездеходов и привязав ремнями.

— Ты знаешь, сколько нам идти до заставы? — Спросил я Зурада, что ушел в себя и механически передвигал ногами.

Спросил из-за самочувствия. В боку уже кололо, а в груди что-то булькало. Рано мне еще давать себе такие нагрузки. Если бы не приказ…

— В таком темпе, завтра дойдем, я думаю.

— Значит, ночевать будем в лесу?

— Видимо.

Когда стемнело, бригада остановилась рядом с ручьем. Мы начали разбивать лагерь. Разожгли костры.

Палатки себе ставили только офицеры. Солдатам предлагалось спать на еловом лапнике.

Нам мест в палатке не предложили и мы с Зурадом присоединились к солдатам. Кое-как устроились. К тому времени походная кухня приготовила на всех каши с мясом, и мы тоже встали в очередь. Ну, хоть покормили бесплатно.

Хлебая жидкую кашу из тарелки, я замечал, как на меня посматривают женщины офицеры, собравшиеся своей компанией неподалеку от нас. Жалость и болезненное любопытство. Неприятно.

Зурад тоже заметил эти взгляды. Это он еще не чувствовал запах что шел от них. Жалость пахла очень противно.

— Не обращай внимания, — посоветовал он.

Я промолчал.

Уставший, я заснул, как только прилег на ветки.

Проснулся с рассветом. Похолодало, и спать стало невозможно. Зурад что лежал рядом еще дрых, а у палатки лейтенанта уже видно движение. Ему несли завтрак.

Растолкав старосту Плеши — мы вместе пошли занимать очередь на кухню. Поели и узнали новости, пока стояли в очереди за своей порцией. Ночью к лагерю подходили волки, но не напали. Кружили, выли и ушли. А еще, двое солдат дезертировали вместе с оружием и за ними уже послали погоню. Они еще не вернулись, но ждать отряд егерей посланных по их следу никто не стал. Нагонят.

Так, через полчаса, после общей команды, все надели лыжи и продолжили путь. Командирам не терпелось добраться до заставы раньше, чем начнет темнеть, и они торопили солдат, щедро раздавая наряды тем, кто, по их мнению, филонил.

Первые рассветные часы, я был занят тем, что продолжал тренироваться, открывая для себя все новые и новые грани заклинания хеморецепции. Учуял запах алкоголя от солдат в десяти шагах. Жгучую зависть егеря, обогнавшего нас и скрывшегося в лесу. Ревность от женщины офицера… Как и вчера, я тратил свое время максимально продуктивно.

Лейтенанту, что ехал позади нас с Зурадом, надоело молчать, и он завел со мной разговор.

— Как давно ты выпустился из школы, Левший?

Чтобы болтать с ним, приходилось оглядываться.

— Второй месяц как. А неофит — неделю, — потрогал я себя за нос, чей кончик покраснел на морозе, и лейтенант улыбнулся.

Он продолжил интересоваться моими делами и запах от него шел… странный. Быстро сменялся, и я не мог уловить ничего определенного.

— Сообщил уже своему начальству, что с тобой произошло? Неприятно когда тело не выдерживает и мутирует. Знаю пару ребят, с такими же проблемами что и у тебя.

Я заинтересовался.

— И как они справляются?

— Да, как и все, — пожал он плечами. — Тебе еще не самый плохой вариант выпал. Большинство тех, кто не смог удержать магию в узде становятся калеками.

Зураду стало интересно, и он включился в беседу.

— Это почему?

Лейтенант возьми и начни отвечать. Похоже, ему действительно было скучно.

— Тела людей плохо проводят магию. Для того чтобы не сгореть — нам нужна опора — Атолл Основания, который и принимает на себя часть нагрузки, снимая ее с тела, но бывают случаи, как у Кая. Атолл Основания Незыблемого Камня, я ведь прав? — Я кивнул. — Как я и думал. Этот Атолл не самый лучший выбор из-за его универсальности и общей примитивности. Кай попытался улучшить под себя стандартное заклинание усиления обоняния, что-то напутал, и магия вышла из-под его контроля. Нагрузка на тело резко возросла. Атолл принял на себя львиную долю давления, а все что осталось, ударило по телу. Повезло, что не стал инвалидом.

— То есть у Кая плохой этот ваш Атолл? — Уточнил Зурад, бросив на меня взгляд.

— Не плохой, а… — Лейтенант заюлил. Он вообще зря завел это разговор. Ладно бы наедине со мной. — Малопригодный для нестандартных решений, — нашелся он что сказать.

Я про себя хмыкнул.

— А у вас, что за Атолл?

— Другой, — не стал вдаваться в подробности лейтенант, растеряв все свое благодушие. Даже его сержант позволил себе бросить на него скептический взгляд.

Какое-то время мы ехали молча, но неугомонный лейтенант опять завел разговор о магии.

— Жди учителя, — сказал он мне. — Министерство по делам магов обязательно пришлет его для консультаций. Я сам два раза учил неофитов, сумевших после школы освоить свое первое заклинание и построить Атолл. И если ты все еще хочешь быть магом, не смотря на свою неудачу, — ткнул он пальцем мне в лицо, — постарайся выбить для себя лучшие условия.

Я удивился.

— Что за условия?

Много знающий лейтенант покровительственно улыбнулся.

— За знания, с которыми с тобой поделятся — придется платить новой службой.

Я помрачнел.

— И на что мне соглашаться?

— Пять лет к твоему контракту с железной дорогой. Будут настаивать на большем — отказывайся.

Я не удержался от вопроса.

— А что ты за это получил? Взамен на свое время, которое ты потратил, обучая неофитов? И долго ли длится эта учеба, хотел бы я знать?

— О! — Лейтенант довольно причмокнул. — Платят за такие «необязательные» командировки хорошо. Мне дали месяц отпуска. Премию. И пропуск в библиотеку магии в Прибрежном. Три дня среди книг и их секретов, Кай. От такого не отказываются. А всего-то надо было уделить неделю времени неофиту. Я даже не слишком старался. Подучил его алфавиту. Дал новые руны. Рассказал об общем для нас с ним Атолле. Еще пара дельных советов основанных на личном опыте и все.

Его слова о том, что он — не слишком старался, я хорошо запомнил. Нужно будет это учесть.

— Спасибо, — поблагодарил я его за рассказ. — Теперь буду знать, чего ждать.

После этих моих слов он стал четко испускать запах торжества.

— А еще ты можешь сменить место службы. Иди к нам, в армию. Я похлопочу. С твоим усиленным обонянием тебе место в егерях. Что ты забыл у железнодорожников?

— Я серьезно подумаю. Спасибо.

Зурад когда услышал об этом, мотнул головой, показывая мне, чтобы я не соглашался. Мог и не стараться. Запах лейтенанта сказал мне больше чем его слова. Торжество, жадность… Видимо, если он приведет меня к ним, ему будут положены бонусы. Может за дополнительный месяц отпуска старается?

В любом случае, он зря сотрясает воздух. В армию я не собирался.

— Кстати, как доберемся до Черной Заводи и разберемся с тем, что там к ведьмам происходит, у тебя будет уникальный шанс понаблюдать за боем двух младших магистров, — продолжал «соблазнять» меня лейтенант.

Тут я действительно был удивлен.

— Чего?!

Он гордо улыбнулся.

— Наш комбриг каждый месяц устраивает показательный спарринг с подполковником Вебером для младших офицеров. Нам будет полезно понаблюдать, не находишь? Где ты еще увидишь, даже тренировочный бой младших магистров?

Я, конечно, сказал ему очередное — спасибо, а он расплылся в улыбке, очевидно считая, что рыбка заглотила крючок.

На обед мы не остановились. Это вызвало глухое ворчание у солдат, но офицеры быстро положили конец недовольствам. Некоторых наказали, применив магию.

Плевать тут все хотели на устав.

Я по-прежнему чуял опасность там, где головной дозор егерей ее пропускал и все больше восхищался заклинанием хеморецепции. Мне не хотелось терять время в этом походе. Я уже видел варианты использования этого заклинания, которые мне хотелось опробовать, и с нетерпением ждал, когда уже покажется застава.

Топь мы прошли краем. Охотники из Плеши Ведьмы во главе с Павой не подвели и провели нас одной из безопасных троп.

— СТОП!

Крик раздался откуда-то спереди. Колонна войск растянулась на километры, и мы не видели, что там происходит. Оставалось гадать.

Нам приказали уступить дорогу и мимо проехали вездеходы со старшими офицерами в кабинах и артиллерия. Мы остались ждать. Прошел где-то час нервного ожидания, когда нам снова дали команду двигаться вперед.

Проехав какой-то километр, я увидел, в чем была причина остановки. Черная Заводь — опорный пункт армии на границе с ведьмами лежал прямо перед нами. Река Черная — вот все что отделяло их берег от нашего. Они ничем не отличались. Те же леса и то же небо.

Сейчас река была покрыта льдом. А сама застава — стояла мертвой. Ни дымка из труб. Ни людей. Ни птиц. Все заметено снегом. А ведь здесь были расквартированы полторы тысячи солдат.

Я шумно втянул воздух через нос и ничего. Кровью не пахло. Чужих эмоций я тоже не уловил.

Где все? Этот вопрос читался на лицах солдат. Все мы нервничали и тискали в руках оружие.

По команде, мы стали заходить на заставу, окруженную хорошим, не знаю, каких усилий стоило его здесь построить — бетонным забором. За ним скрывался целый городок из деревянных домов. Медсанчасть. Склады. Бараки для рядовых. Отдельные домики для офицеров. Кухня. И ни единого свежего следа на снегу.

Мы заглядывали в дома, в подвалы, обыскали все — пусто. Людей нет. Техники нет. Оружия нет. Кладовые вычищены. Все двери на растопашку.

Все это создавало гнетущее впечатление.

Я задумался. Не может быть так, что ведьмы — Вельма и Нин, торопились именно сюда? Куда-то же они шли, когда им попался я?

Бригада тем временем начала расквартировываться. Под крики офицеров ворота на заставу закрыли. Печи в домах разожгли. Солдаты начали убирать снег. Расставили часовых. Артиллерию. И разослали во все стороны егерей, искать следы.

Я на какое-то время потерял из виду Зурада, но он сам меня нашел. С ним были наши охотники.

— Был у майора, — сказал он мне, тревожно осматриваясь и потирая свежий ушиб на голове, — нас отпустили на все четыре стороны. Можем уходить. Ты идешь?

Вначале я хотел отказаться, мне хотелось посмотреть бой между двумя младшими магистрами, но потом разум взял свое и я согласился. Нас выпустили с заставы не без вопросов, но выпустили.

Возвращались мы другим путем.

— Там не пройти, — пояснил мне Пава. — Нашумели сильно. Твари будут ждать. И не жалкие пиявки и змеи.

На том разговор ненадолго утих.

— Что думаете? Куда люди делись? — Спросил Пий.

Я пожал плечами. Остальные тоже.

Мы шли весь день. Остановились только поужинать. Потом, Казимир, что лучше других знал именно эти места, подвесил себе на грудь керосиновую лампу и в ее свете мы продолжили путь. Он шел первым, а я сразу за ним. Сам вызвался, указав на свой нос и напомнив им о заклинании усиления обоняния.

Очень скоро я пригодился.

— Впереди пауки, — остановил я Казимира, что скользил на лыжах передо мной. — Чую запах паутины.

Он посмотрел на меня недоверчиво, но только он. Не нравлюсь я ему. Сколько раз мне уже приходилось навещать его дом? Пять? Шесть? А все из-за его дебошей по пьяни.

— Далеко они от нас? — Спросил меня Пава, ехавший позади меня.

— Метров сорок, пятьдесят. Повезло что ветер в нашу сторону.

— Обходим их, — скомандовал он, и Казимир был вынужден подчиниться.

В Плешь Ведьмы мы вернулись утром. Уставшие, но живые.

Открыв письмо, полученное сегодня утром и адресованное мне, я отложил остальную корреспонденцию в сторону, и стал читать.

— Писала мне Лиана, моя можно сказать подруга по школе магии из родного города. Хорошая девушка из приличной семьи, знающая чего хочет от жизни.

— Я понимал.

— Столько тоски было в последнем предложении, что и меня пробрало. Письмо было пропитано запахом скорби, а Брин — это ее жених. Они познакомились еще в школе. Она — хорошая девушка не из богатой, но интеллигентной семьи, где мама — воспитатель детского сада, а папа — инженер на оружейном заводе, а он, как и я — воспитанник интерната со сложной судьбой. Тем удивительнее, что ее родители одобрили их отношения. Начали думать о свадьбе. Их даже распределили на работу по месту жительства, и они так и остались в Лисьей Горке. Никто не стал их разлучать. Даже думать не хочу, чего это стоило родителям Лианы.

Я продолжил читать.

— В этом месте все было перечеркнуто. Ни слова не разобрать. Она не хотела, чтобы я это прочитал.

— Я улыбнулся. Их вражда с Рогедой так и не забыта. И ведь все началось с одного… Им обеим понравился Брин, но он выбрал ее.

Перечитав письмо еще раз, я глубоко задумался. Сидел за столом и не двигался, уставившись на лист бумаги, пока мои глаза бегали от одного имени к другому. Райрек. Кудас. Агуша. Ерпень. Я вспоминал их. Вспоминал, как мы дрались с Райреком за кровать у окна. Или как Кудас и я пробрались на кухню, и украли оттуда целую сковородку с котлетами, а на утро учитель, которому пожаловалась повариха, отследил заклинанием сковородку. Нас в наказание не кормили три дня, давая только пить подслащенную воду, а мы только смеялись, довольные собой.

Воспоминания нахлынули водопадом. Мы дружили. Ругались. Но врагами мы не были. И только Прего, с первого же дня вызывал у меня подозрения, но даже его я считал приятелем…

Значит, все правда. Тот наемник, пытавшийся меня убить, не соврал. Это Прего. Теперь я в этом уверен. И он охотится на всех нас, а не только на меня. Но почему? Я не понимаю… Скребет что-то внутри, но не могу понять. Словно мне не хватает какой-то детали. Кусочка мозаики.

Ответ на письмо я писал с тяжелым сердцем. Я опасался, что оно попадет не в те руки. Если бы Лиана жила не в Лисьей Горке… Но она там. И там этот подонок — Прего. Власти его семьи хватит, чтобы читать чужую переписку. Я не мог так рисковать и ставить ее под удар. Она ведь пойдет разбираться. Поднимет шум и сгинет, как и остальные. Я ведь догадываюсь, почему она еще жива. Сияющая как звездочка с неба, такая же яркая и одновременно скромная — она привлекала много взглядов во время учебы и даже развращенный деньгами Прего не устоял. Он тоже пытался ухаживать за ней. Дарил дорогие подарки, но она все возвращала, а потом они с Брином начали встречаться и об этом все быстро забыли, но не я.

Не предостеречь ее я не мог, так что мягко, намеками, велел никому не доверять. Особенно Прего. Впрочем, ему сейчас никто из нашего выпуска не доверяет. Не после того что произошло перед последним днем в общей школе магии. Но напомнить стоило.

Предупредить остальных ребят? Покатав эту мысль в голове — от этого варианта я тоже отказался. Им это знание ни к чему. Они итак благодаря Лиане настороже.

Зависнув над письмом ей и поставив жирную точку в конце, я завернул его в конверт и решительно достал еще один чистый лист бумаги и быстрым, убористым почерком начал его заполнять.

О-о! В этом письме я припомнил всю грязь, что знал о Прего. Указал на все его недостатки, но так, словно в шутку. Общение между друзьями. Рост, лишний вес, лень. Я тыкал и тыкал этим ему в лицо, подначивая его и вставляя через предложение слово — друг. Хорошо изучив его характер, я уверен, он будет в бешенстве и захочет отомстить мне лично. Этого я и жду. Пусть приходит сам. Человеческая кровь меня уже не смущает. Я подожду. А пока, отложив ручку в сторону, я приступил к работе.

Одевшись и забрав с собой почту, полученную спозаранку, я вышел на улицу.

Первый день весны выдался солнечным и ярким. Снег, что скопился на крышах, начал подтаивать и с шумом скатываться вниз. Появились сосульки. И хоть по ночам до сих пор мороз, это ненадолго. Скоро все здесь растает.

— Чирик, чирик, — встрепенулись воробьи, дятлы, синицы и голуби, испуганно отлетев от кормушки, как только я вышел на крыльцо. Трусишки. Теперь сидят на голых ветках сирени, дожидаясь, когда страшный двуногий пройдет мимо.

Я улыбнулся, закрыл дверь в дом и ушел, не став им мешать.

Рядом с железнодорожными путями было шумно. Пришел поезд и начался торг. Я подходить не стал. Махнул рукой знакомым, что меня заметили, и пошел в сторону деревни. В руках две толстые связки писем и даже одна посылка. Нужно разнести их по адресам.

Плешь Ведьмы, как и все вокруг, расцветала при солнечном свете. Дома уже не выглядели такими мрачными, и даже брехливые собаки, встречающиеся у каждого второго хозяина — не казались такими раздражающими.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Здоровье? Хорошо. Спасибо.

— Нет. Нос еще не отвалился.

— Ха-ха-ха.

В деревне я давно уже не незнакомец. Меня узнают и здороваются. Улыбаются или хмурятся, а я сравниваю то, что у них на лице с запахом, идущим от них, и делаю для себя выводы.

После того как у меня появилась магия — я не перестаю уматывать себя тренировками. Обошел всю деревню и теперь у меня есть любимые и нелюбимые места. Из нелюбимых — сараи, где забивают скотину, уличные туалеты, дома, в которых проживают неряхи и где я отчетливо уловил сладковатый запах тараканов и клопов. Все эти места я стараюсь обходить стороной. Из любимых мест — механическая мастерская, полная запахов металла и напряженной работы. Детская площадка — где в воздухе звенел смех, а запах, эм-м-м… Скошенная трава, молоко и свет.

И самое нелюбимое место — это любой заклятый дом и его окрестности. Гной. Исступление. Ярость. Кровь. Бр-р-р. Мерзость.

Мне нужно становиться сильней — это я понимал. Особенно сейчас, когда я пригласил «в гости» Прего. Ну, так я и не сижу без дела.

Последние дни я занимался не только хеморецепцией, а магией в целом.

Просчитав все и выведя для себя формулы, основываясь на цифрах из бесконечного пространства внешнего моря (цвете воды, точкам напряженности, якорям), подогнав все это под характеристики моего Атолла без названия, и сверяясь со сравнительными таблицами из книг, я стал гонять энергию по телу, строго по получившемуся у меня пути. Укрепляя его и дух. Подготавливая плоть к серьезным нагрузкам. Только вот из-за того что энергии у меня только 2,1 единицы, вся тренировка это десять минут реального времени, а потом я вынужден ждать сутки, пока вода регенерирует и сконденсируется вновь. Как же погано!

Из-за того что заклинание хеморецепции безвозвратно сожрало большую часть моей энергии, а другую часть выпарило напрочь, я теперь недонеофит с серьезными проблемами. У меня нет возможности брать энергию из источника, чтобы тренироваться, а значит, я буду отставать в своем развитии от тех, у кого нормальный объем внутреннего моря. И я сейчас говорю только о тренировках по укреплению тела и духа. А ведь еще нужно наращивать резерв, тоже гоняя энергию по телу. Нужно только высчитать для этого правильный путь, чтобы не навредить себе. Я уже взялся за расчеты, но там сложно. Несколько недель понадобится только чтобы обсчитать черновой вариант. И для всего нужна энергия! Замкнутый круг какой-то! А от цифр и формул голова пухнет!

Я старюсь, но все обстоятельства против меня. Раздражает. Срочно нужен источник! Срочно.

— Ямы, — проворчал я, перепрыгивая через овраг, образовавшийся напротив одного из заклятых домов, мимо которого я сейчас проходил. Разум что-то царапнуло, но уловить мысль не удалось. — А-а! — Взвыл я, отвлекшись и наступив на какашку. — Подмышка ведьмы! — Под смех прохожих заорал я на взвизгнувшую собаку, оставившую «гранату» и начал оттирать валенок в сугробе.

Движение по улицам в этот час было оживленное. Туда-сюда по поручениям родителей носились дети. Из леса возвращались охотники, ночевавшие в избах и тащившие на санях добычу (кабаны, лоси, гигантские муравьи). Через заборы перекрикивались соседи. Мычали коровы, которых выгнали погулять на воздух, а они недовольно ворошили копытами снег, надеясь найти под ним свежую траву.

Скоро о том, что я вляпался в лепешку, будет знать вся деревня. Любят здесь почесать языком за спиной.

— Тц, — раздраженно цыкнул я. Не той дорогой пошел, и вот опять заклятый дом по пути и снова яма на дороге. Ну что за невезение?

Отведя взгляд от режущей глаза силы рун, я перепрыгнул очередную яму и дошел до дома Розы, ее мамы — Даны и отца — Казимира. Постучался и осторожно зашел за калитку.

— Эй! Привет!

Роза, как и ее рыжий кот, были во дворе. Она кормила кур и подсвинков, рассыпая вокруг них корм, а он лениво лежал у ее ног, помахивая хвостом.

— Дядя, Нос! — Услышала она меня и побежала здороваться.

Я долго думал над этим ее — дядя, Нос и пришел к выводу, что девочка маг. Притом не как я, а имеющая приличный талант. Дар магии ведь появляется не строго на совершеннолетие, просто это самый поздний срок, когда он в принципе может сформироваться. Вот у Розы он появился рано. Думаю, ее родители и окружающие догадываются об этом. А пока, без обучения, она просто маленькая девочка, которая иногда предугадывает события.

Я ей немного завидовал. Чуть — чуть.

Добежав до меня, она обняла меня за пояс, проявляя заботу.

Ох уж… Когда она смотрит на мой нос — всегда смешно морщится, а я чувствую от нее настоящее, яркое и теплое — сочувствие. Чистое, как звездный свет. Только от нее и других детей шел такой сильный запах неподдельных, настоящих добрых чувств. От взрослых всегда несет чем — то неприятным, даже если этот человек был настроен по отношению ко мне благожелательно. Груз прожитых лет, так я назвал этот душок.

— Я сейчас все принесу. Подождите! — Воскликнула она, и убежала в дом.

Деньги у меня есть и с некоторых пор я начал поддерживать семью Розы, покупая у них домашний сыр, хлеб, мед и все то, что они вырастили у себя на земле прошлым летом. Всем я помочь не мог, а так, хоть им польза.

— Вот! — Выбежала она из дома с сумкой, полной всяких вкусностей. Тяжело, а пыхтит, тащит. В деревне по-другому нельзя. Родителям помогают с малых лет.

Забрав сумку, я вручил ей денежку, которую она аккуратно убрала в кармашек, чтобы передать маме. Я уже собирался уходить — писем для них не было, но она меня остановила.

— Я сама испекла, — робко развернула она промасленный сверток, который держала в кармане, показывая мне два пирожка. Один с ягодами, а второй с рыбой.

Пирожок с рыбой был странным. Голова и хвост не отрезаны и задорно торчат из теста. Потешный пирожок.

— Хотите? — Спросила она с надеждой.

Посмотрев на нее и на то, как она поглядывает на свой же пирог с ягодами, я согласился и выбрал пирожок с рыбой.

— МЯУ! — Возмутился кот — Зефир, и начал скрестись когтями о мою штанину, но было поздно. Я все съел. — Мяу, — попытался он в отместку пометить мой валенок, но я отдернул ногу.

Хотел пинка ему дать, но Роза не поймет.

— Очень вкусно. Спасибо, — поблагодарил я счастливую девочку.

— Пожалуйста, дядя, Нос! — Ответила она, прожевав свой кусок сладкого пирога и измазав щеки вареньем.

Мы тепло попрощались, и я пошел разносить почту дальше. Мельком глянул на сгоревший дом Ути Бобыля и за двадцать минут, разнес всю корреспонденцию. Уф. Находился сегодня, даже ноги гудят. Всю деревню обошел.

Я уже возвращался к железной дороге, когда перепрыгивая очередную яму рядом с заклятым домом — меня, словно током — ударила мысль. Сделав еще несколько шагов, я озадаченно остановился и начал бормотать себе под нос.

— Ямы… Ямы… Ямы… Почему они все находятся рядом с заклятыми домами? Ямы… Дома… Ямы…

Передумав возвращаться, я стал осматривать местность. Нашел глазами заклятый дом, и голова сразу разболелась, а в ушах зазвенела кровь. Бормотание еще это.

Перевел взгляд на яму и боль в голове улеглась.

— Так.

Прохожие что шли мимо, обходили меня стороной, не понимая, чего я тут кручусь.

Проследив путь от одной ямы до другой, я прошел по нему. Дошел до забора жилого дома, уперся в него и, подтянувшись на руках (забор был высокий), стал искать глазами провал в земле на чужом участке земли. И нашел ведь! Очередная яма, но не на дороге, а в огороде, хоть он сейчас и скрыт снежной шапкой.

А домом этим владеет соседка деда Панкрата.

— Так. Так. Так…

Я задумался.

— Под землей… Ямы… Земля… — Бормотал я, складывая в голове пазл.

Приняв решение, я начал бегать от одного заклятого дома к другому. Сравнивал то, что вижу и пытался выстроить в голове схему и через пару часов, все линии у меня сошлись. Здесь, у дома самогонщика Яши, от которого во все стороны расходились эти на первый взгляд естественные провалы почвы из-за оттепели, уходив во все стороны, прямиком к заклятым домам.

Он что, прорыл к ним тоннели под землей? Зачем, полюби его ведьма?

Этого жителя деревни я знал плохо. У меня, конечно, есть личные дела всех, кто живет в Плеши, но я позабыл, что там сказано об этом мудаке. Так что я вернулся на станцию, и нашел его имя в бумагах. Начал читать.

Итак. Он сирота. Из родственников только сестра, которая умерла полтора года назад. Живет в деревне сызмальства. Не судим. Особых пометок, внесенных в дело предыдущими смотрителями станции нет. Хм. Негусто.

Я нервно забарабанил пальцами по столу. Что-то здесь нечисто. Я чувствовал, что напал на след, но вот куда он ведет? И что мне делать дальше? Просто вломиться к нему домой и проверить прав ли я? Благо у меня есть на это полное право? И предупреждать ли старосту? Дилемма.

Сделаю ка я лучше все сам, но сначала, зайду к деду Панкрату. Он должен знать этого Яшу и всегда отвечает на мои вопросы. Расспрошу его о нем. Узнаю, что тот за человек.

Подорвавшись, я добежал до его дома.

— Эгей! — Крикнул я. — Я зайду? — Спросил я, из-за забора.

Он махнул мне рукой.

Дед сидел в кресле-качалке на своем любимом крыльце. Грел кости на солнце, щурясь на него и улыбаясь. В ногах у него лежал пес, грызя большую косточку.

— Яша, то? — Переспросил он, когда услышал мой вопрос. — Хороший малый раньше был. То, что он самогоном приторговывает, не бери в голову. Сам он не пьет. Охотник из него не получился. Зарабатывает, как может. Его горячительная настойка из самых дешевых, зато сильная. У нас многие любят покрепче, так что клиенты у него есть.

— А почему ты сказал раньше, Панкрат? Сейчас он уже не хороший? Я не понял.

— Видишь ли… Как его сестра умерла, он изменился. И раньше-то был с придурью, но не опасный для окружающих, а потом совсем помешался. После ее смерти. Хорошая она девка была, присматривала за ним. В обиду не давала. Всюду с собой таскала. Добрая, да вот в тот год мор нехороший пришел. Ей не повезло. Маги лекари в нашу деревню не успели и два десятка человек умерли раньше, чем дождались помощи. Наши костоправы и их отвары не справились с той хворью… Яшка был черен лицом. Убитый ходил. Мы боялись, что он руки на себя наложит, ведь кроме сестры у него никого. Они с детства вместе. Две сиротки… Жалко его.

Дед замолчал, а я его не торопил.

— А потом, на вторую неделю после похорон, Яша в лес стал ходить. Ну, наши охотники за ним и проследили. Неприятно тебе это говорить, но он звал ведьм в лесу. Требовал. Просил. Плакал. И все кричал — верните ее мне. Верните…

— Ведьм говоришь, звал?

— Да. Нам кажется, он помешался. Обезумел. Думал, что ведьмы могут вернуть ему сестру.

— И что вы сделали потом?

Старик пожал плечами.

— Запретили ему ходить в лес конечно. С тех пор о нем было не слышно. В дом он никого не пускает, продает самогон, стоя на пороге и лишний раз на улицу не выходит. Кажется, успокоился.

— Вот как, — протянул я. — Спасибо за рассказ. Это важно.

Я собирался уходить, но меня остановили.

— А чего тебя Яша то заинтересовал? Он же безобиден. Не трогай его, Кай. Говорю же, самогоном от безысходности торгует.

Врать мне не хотелось — обидится, а ведь я часто его навещаю, расспрашиваю о жизни в деревне, а он не отказывает.

— Я еще не уверен, но возможно это он виноват в твоих плохих снах и предчувствиях на счет заклятого дома. Пойду сейчас и проверю догадку.

Старик нахмурился.

— Ты, это… Давай вместе к нему сходим, — решительно попытался Панкрат встать с кресла, но старые ноги его подвели и он упал обратно. — Чтоб у меня кожа позеленела! — Выругался он. — Стар я уже.

Я попробовал его остановить.

— Не надо, Панкрат. Я сам все выясню. И расскажу тебя. Обещаю. А ты отдыхай.

Он разволновался.

— Сына тогда моего возьми. Я свистну.

— Не надо, говорю же. Хочу сделать все тихо, не поднимая лишнего шума. Я все еще не уверен в своей правоте. Не хочу наговаривать на человека, если ошибся.

— Хорошо — хорошо. Ты иди тогда, а я догоню, — заупрямился старик, словно не услышав меня. — ФЕДОР! — Заорал он, подзывая своего сына. — Тащи мои костыли сюда и помоги встать, ниочема! Бегом!

Ой, зря я сообщил о своих подозрениях Панкрату. Вот старик!

Когда я уже выходил с их двора, мимо промчался взмыленный Федор. Мы переглянулись. Пришлось торопиться. До дома Яши я добежал. Низкий забор просто перепрыгнул. Оказалось, к Яше как раз пришел клиент. Забулдыга стоял на крыльце дома, а я Яша передавал ему бутылку, не пуская в дом и приоткрыв дверь только для того чтобы просунуть ее в щель между косяком и коробкой.

Меня заметили, как и мой прыжок через забор и я зло цыкнул языком, ведь Яша испугался, выпустил бутылку из рук — та упала и разбилась, разбрызгав содержимое на штаны забулдыги. Хлоп и дверь перед лицом пьяницы захлопнулась.

Тьфу. А все мой длинный язык. Если бы не разболтал, не мчался бы сюда сломя голову.

— В сторону! — Крикнул я, и, не заботясь о здоровье пьяницы, что пришел за самогоном днем, столкнул его в сугроб и ударил дверь ногой. — Открывай! Яша! — Заорал я.

Крепкая дверь, зараза. Ногу отшиб.

— Бам. Бам. Бам. Хрясь.

С третьего удара дверь удалось выбить.

На улице уже заметили мое странное поведение. Кто-то кричал вопросы мне в спину, но я, не обращая на них внимания, зашел в дом. В руке зажат револьвер. Каким бы безобидным не был Яша, я сегодня умирать не собирался.

В доме пахло плохо. Спирт, пыль и, только сейчас я понял, что это за душок в воздухе. Безумие. Яша был безумен.

Окна в доме давно не мыты и освещения не хватало, приходилось щуриться и заглядывать во все углы, собирая паутину.

Где же он спрятался?

Я прошел коридор и оказался на кухне, где варили самогон. Даже сейчас кастрюля и патрубки были на печи. Все взбулькивало и бурлило. Здесь его не было.

Прошел кухню насквозь и оказался перед дверьми, ведущими в комнаты напротив одна другой. Заглянул в правую дверь и оказался, словно в совсем другом доме.

Чистая, вылизанная до идеала комната. Красивая мебель. Занавески с рюшками. Зеркала. Запах цветочных духов и множество женских вещей. И то, что сразу привлекло мое внимание — десятки портретов девушки, сделанные от руки карандашом, но со всей любовью. Не сказать, правда, чтобы у того кто их рисовал, был талант.

Комната была чем-то вроде алтаря, на который молится Яша. Запах безумия здесь был куда более отчетливым. Заглянув под кровать, я уже хотел уходить, но мне почудился знакомый запах и я принюхался.

— Что?

От дорогих, хорошо выделанных шкур на полу, пахло… Утей Бобылем! Не может того быть… Так вот значит кто его… Безумие. Это безумие.

Осматривать здесь больше было нечего, и я ногой открыл дверь в комнату напротив. В нос ударил новый запах. Сырая земля.

Раньше это была спальня Яши, но сейчас в ее центре зияла дыра, ведущая вниз, под землю с приставленной к ней неаккуратной лестницей. Плохо. Раз Яши в комнате нет, значит, он спустился туда и это меня напрягло. Зачем?

Осмотревшись, я не нашел керосиновой лампы, зато нашел связку факелов. Взяв один, я поджег его от огня в печи на кухне и пошел за Яшей, спустившись под землю, в грязное, полное луж и червей, темное помещение, где пищали крысы и того и гляди, на голову осыплется потолок.

— С-ука! — Выругался я, когда оказался внизу и осмотрелся. Ход как паутина расходился во все стороны.

Вдох. Выдох. Успокоившись, я вспомнил о хеморецепции.

Глубоко вздохнув, я попытался уловить самый свежий запах. Ну же! Есть!

Сверху послышался шум. Жители деревни решились, и зашли в дом. Не важно. Я побежал по следу Яши. В одной руке факел. В другой револьвер. Нагнать его не получилось, и мы встретились ровно там, где я и ожидал. Под заклятым домом. Виски сразу сдавило, но куда слабее того, если бы я стоял напротив дома на улице.

Яша проделал большую работу, подкопавшись под него. Сволочь.

— Стой! — Крикнул я, понимая, что не успеваю его остановить и выстрелил.

— Ой, — удивленно вскрикнул растерянный парень тридцати лет и упал. Факел, который он держал в руке, откатился в сторону и не поджег бочки, судя по запаху — полные самогона.

— Сколько же он его наварил? — Удивился я, пытаясь их пересчитать.

Яша умер. Я неудачно попал ему в горло, и он задохнулся, захлебнувшись кровью. Не хотел я этого. Он не преступник, а безумец, помешавшийся на своем горе.

Услышав шаги в тоннеле позади себя, я выкрикнул.

— Я здесь!

Староста, сын Панкрата — Федор, Тагил, Казимир, Пий, и другие знакомые нашли меня стоящего над его телом.

— Ох, ты, — покачал головой Зурад.

Объяснять ничего не пришлось. Они и сами все видели.

Разбирательства заняли еще полдня. Яшу я разрешил похоронить. Его вещи описал и забрал. Самогон мы сообща вытащили и слили в сугроб. Мужики, собравшиеся со всей деревни, начали обрушивать и перекапывать его подкопы. Остался только вопрос с тем заклятым домом, рядом с Панкратом. Что-то с ним было не так… Похоже, Яша как-то сумел пробить в нем брешь, я это чувствовал. Ладно. Потом.

Поздним вечером я сидел в своем доме и в свете свечей (керосин как назло кончился) — писал отчет. Собирался отправить его поездом, который подойдет к станции в два часа ночи. Настроение было поганым. В руках я держал один из рисунков Яши, всматриваясь в черты лица его сестры и гадая, как бы повернулась его жизнь, если бы она не умерла.

— Я не опоздал?

— Нет. Ты как раз вовремя. Спасибо что вообще согласился на это.

Я кивнул и разулся, оставив сырые валенки в прихожей. Зурад подождал и повел меня по коридору своего большого и светлого дома, в котором я чувствовал себя надо сказать неуютно. Не раз перешитый тулуп, к которому я привязался, и шапка поеденная молью смотрелись здесь неуместно. Чувствовалась, что за домом ухаживает рука рачительной хозяйки.

— Дети уже собрались, — сказал он мне, но я итак слышал, как они галдят. Мы уже подошли к комнате, отведенной под класс для занятий в школе.

Причина, почему я здесь? Один из родителей детей заболел и слег в кровать на какое-то время, так что Зурад не придумал ничего лучше, кроме как позвать меня ему на замену. Еще вчера забежал ко мне, удостоверился, что я не против подменить на пару дней учителя математики и занес мне учебный план.

Тут все было сложно. Класс один. Детей много и все разных возрастов. Пришлось поломать голову над программой.

— Удачи! — Хлопнул он меня по плечу и оставил одного, словно птенца, впервые расправившего крылья, но все еще боящегося сделать последний шаг, оттолкнуться от ветки и полететь. Я даже фыркнул, какая чушь в голову лезет и с большим, чем нужно усилием дернул на себя ручку двери, заходя в класс.

Огляделся.

Школьная доска, парты на три человека каждая, скамейки, цветы на подоконнике широких окон, с открытыми ставнями и галдящая толпа детей, скуковавшихся в кучки.

— Дядя, Нос! — Замахала мне рукой, сидящая на первой парте, Роза. — Доброе утро.

Некоторые ребята, услышав от нее такое приветствие, рассмеялись, а я улыбнулся.

Наряженная по случаю выходных дней и школы в лучшее платье, без своей не по размеру шубы, и с заплетенной мамой косой, она сияла улыбкой на лице. Другие девочки тоже были одеты в лучшие свои одежды. Они то, девочки, как раз скромно сидели за партами по трое в ряд и болтали между собой. Это парни собрались в кучки по всему классу и гоготали так, что в коридоре слышно.

— Садитесь, — велел я, и меня послушались. — Доброе всем утро, — поздоровался я с классом, а не только с Розой.

— Доброе утро, учитель, Кай! — Как один встали он со скамей и поздоровались, не сев обратно, пока я им не разрешил. Строго у них тут. — Так, — выложил я на свой стол стопку листов, подготовленных мной заранее. — Проверим все ли здесь.

Открыв журнал, я стал зачитывать фамилии и ставить галочку напротив имени, когда ученик поднимал руку. Так со всеми и перезнакомился.

— Хорошо. Мне передали ваш учебный план, так что не рассчитывайте, что я не знаю о вашем домашнем задании.

Дети в унисон застонали, а я хмыкнул. Сам еще недавно был на их месте.

— Я буду вызывать вас, и спрашивать по одному, но сперва, чтобы вам было чем заняться, я дам вам почитать интересную книгу. Кто хорошо и громко читает? Поднимите руку.

Чуть не выпрыгнув из-за парты, руку подняла Роза и все девочки.

— Ладно, Возняк, — обратился я к Розе по фамилии. — Иди сюда. — Пылая энтузиазмом, она подбежала. — Держи, — вручил я ей книгу. — Возьми стул, садись здесь, в центре, и читай всему классу. Справишься?

— Да!

— Начинай. А пока, — я посмотрел в журнал и пошел по списку. — Дмитрий Белка. Бери свое домашние задание и ко мне. Не бойся ты, — успокоил я задрожавшего парня. — Будем разбираться, что ты там нарешал.

Роза начала читать и надо сказать она не врала. Читала четко, правильно, с расстановкой. Немного картавила, но это не портило рассказ.

Не отвлекаясь от домашнего задания ученика и зачеркнув его решение, я как мог подробно сам решил уравнение. Рядом, в столбик, указал на ошибки, которые он допустил, пояснив, почему нужно делать так, а не так и задав ему пару вопросов, вручил листок с новой темой, которую он должен изучить за неделю, до следующих выходных, когда вернется их штатный учитель.

Подняв голову, я подозвал к себе следующего ученика и осмотрел притихший класс. Ребята замерли и с остекленевшими глазами, слушали Розу. Истории, которые она читала, им нравились.

Рассказ шел за рассказом. Дети восхищались. Дети пугались. А время шло. Скоро уже обед.

Я тем временем закончил проверять домашние задания у ребят и выдал им новые, пояснив темы, в которых они «плавали».

Книга в руках Розы подходила к концу и непрочитанными оставались только несколько глав. Я не стал прерывать ее рассказ и дал дочитать до конца.

Даже я заслушался рассказом. Роза, читая, переживала и ее голос в нужных местах, дрожал, и нагонял страх, а мы все переживали вместе с ней.

Роза захлопнула книгу, и класс перестал молчать. Все разом заговорили и начали делиться с соседями впечатлениями. Спорили. Мне пришлось повышать голос, чтобы успокоить их, напомнить о домашнем задании и отпустить на обед, после которого им предстоит вернуться на уроки природоведения, которые веду уже не я.

— Можете идти, дети. Учитесь хорошо.

— До свидания, учитель, Кай.

Они с визгом выбежали из класса, обулись, оделись, наведя еще больше шуму, и разбежались по своим домам, делиться услышанными историями с близкими. Я вышел последним, забрав книгу, которая досталась мне по наследству от прошлого смотрителя железнодорожной станции. Вспотел немного, все же тулуп я не снял, скрывая под ним бронежилет.

В коридоре меня уже дожидался староста.

— Кай, — кивнул он мне. — Как прошел урок?

— Нормально. Зря ты меня пугал. Никакие они не маленькие монстры.

— Так может, хочешь побыть постоянным учителем? — Закинул он удочку.

— Нет-нет, извини, — сразу отказался я, — у меня сейчас и своих проблем хватает. Времени совсем нет.

— Ну, да. Ответ же из города еще не пришел? — Спросил он, затаив дыхание.

— Молчат. Что немного тревожно.

— Всего три дня прошло, — засомневался Зурад. — Не рано ли бить тревогу?

— Этих трех дней вполне достаточно чтобы ответить, — возразил я. — А они молчат. Яша мертв. Диверсию мы, конечно, предотвратили, да я еще раскрыл то старое дело, с Утей Бобылем, так что ругать меня не должны, но что-то тревожно. Тучи сгущаются. Что сам думаешь?

— Могут упрекнуть в том, что его подкопы нами найдены поздно, когда от катастрофы нас отделяла сущая мелочь.

— То не моя вина, — открестился я. — Он их копал не неделю или месяц. Это год работы, так что я буду валить все на прошлого станционного смотрителя. Это он недосмотрел.

Зурад усмехнулся.

— И, правильно. С мертвого как с гуся вода.

Я поддакнул, оделся, натянув на ноги валенки, и мы попрощались.

Эх. День конечно хороший, но небо затянуто тучами, хоть и тепло. Ноль, плюс один градус. Скоро придется менять валенки на что-то более подходящее, а то они теперь постоянно сырые.

Не успел я далеко отойти от дома старосты, как в спину мне что-то ударило, и меня пронзила боль. Я заорал и упал в снег.

— Костоправа зовите! Мага ранило!

— Умирает! Ой, что же творится то! Средь бела дня же, — запричитали.

— Ловите его! Куда? В лес! — Кричали голосом Зурада.

Сумев прийти в себя, я начал ворочаться и встал, опираясь руками на забор, и на непослушные, ватные ноги.

— Не вставай, — встревоженными голосами попытались остановить меня набежавшие на шум жители окрестных домов. Их то крики я и слышал.

— Куда меня ранило? — Спросил я, заплетающимся от боли языком.

Перед глазами до сих пор стоит красная марь.

— В лопатку. Дыра в тулупе с кулак. Как ты еще жив остался? У тебя же только одно заклинание, усиления обоняния, все об этом говорят, вон ты какой нос отрастил.

— Так может у него два заклинания? — Спросил кто-то.

Я пока ничего не видел, ждал, пока мир в глазах перестанет трястись.

— Не мели чушь, он неофит. Откуда у него второе заклинание?

Вот балаболки собрались, а не мужики. Думать мешают. Итак. Дыра с кулак? Это, из какого ружья в меня стреляли? И больно то, как.

Попытавшись подвигать рукой, я зашипел.

— Ш-ш-ш…

Прибежал костоправ и, не слушая моих возражений, снял с меня тулуп. Тут-то все и увидели на мне бронежилет.

— Ну, у нас и хитрый маг, ха!

— Ему все равно досталось, дурак! Смотри, стоит, шатается и глаза в кучу.

— Зато жив, поцелованный ведьмами! — Экспрессивно воскликнули рядом.

— И не поспоришь.

Костоправ осматривал меня минут десять. Оказалось, лопатка сломана. Пуля застряла в жилете, почти его пробив, но почти не считается. Легко отделался.

Он дал мне понюхать травы, от которой у меня заслезилось в глазах, но прояснилось в голове, и боль ушла. И еще выписал мне целую батарею отваров, которые нужно принимать, чтобы кость зажила быстрей.

— Если срастется не правильно, то тебе к магу — лекарю. Я тут ничем не помогу, — сказал он, заканчивая осмотр.

Это был знакомый мне костоправ. Я у него «сральник» покупал.

— Понял. Спасибо.

К нам подбежал встревоженный Зурад.

— Жив, Кай?

Я поморщился.

— Как видишь. Просто перелом. И говори тише, голова раскалывается, — попросил я.

— Это хорошо, хорошо, — невпопад, с прищуром, ответил он, смотрев не на меня, а в сторону леса, куда как я понял, убежал стрелок, что поджидал меня на улице и чуть не отправил на встречу с родителями.

— Кто это хоть был? — Спросил я, устав всех благодарить за их пожелания здоровья.

— Чужак, — ответил староста. — Не знаем его.

— Догонят? — Снова спросил я, ведь слышал, как кто-то за ним погнался, да и Зурад смотрел в сторону леса.

— Несколько наших охотников были на лыжах и сразу за ним. Должны догнать, — сказал он, но я заметил промелькнувшие в его голосе нотки сомнения.

— Я бы к ним присоединился, но сам видишь, — сморщился я. Рука у меня была в перевязи. Костоправ хорошо поработал. — Пойду тогда, понюхаю воздух, где он стоял, запомню запах. На всякий случай. Выветрится же.

— О! Это ты правильно придумал. Давай помогу?

Он помог мне дойти до леса за его домом, и я нашел запах моего несостоявшегося убийцы. Запомнил.

До дома мне помогли дойти другие люди, а там я лег спать. Костоправ забыл упомянуть, что его трава и та горькая гадость, которую он заставил меня выпить — это еще и снотворное.

Проснулся от тяжести на груди. Зевнув, спросил.

— Зефир, это ты?

Кот не ответил, продолжая урчать словно вездеход. А я опять заснул. Лекарства все еще действовали.

Утром я никакого Зефира не нашел. Двери и окна закрыты. Попасть внутрь дома он не мог, но откуда тогда его шерсть? Эту загадку я оставил на потом.

Тревожить руку мне было нельзя, так что снег я сегодня не убирал. За ночь навалило прилично, но деревенские даже не почесались и просто протоптали тропинку к путям. Торговлю то никто не отменял.

Сам кое-как подоил козу и покормил кур, что сегодня были на удивление милостивы. Петух даже не попытался клюнуть меня в задницу, когда я нагибался.

Через полчаса ко мне в гости заглянул костоправ. Сменил повязку на плече и только восхищенно присвистнул.

— Крепкие вы, маги. Уже все подживает. А с моими отварами тебе уже завтра можно будет работать пострадавшей рукой.

— Сколько я тебе должен?

Заплатив, я выпил лекарства и снова лег отдыхать, думая о произошедшем. Костоправ принес помимо лекарств и новости. Охотники вернулись из леса. Поймать никого не удалось. Ушел, гад.

Ничего… Я запомнил его запах.

Первая мысль, что пришла мне на ум — это убийца подосланный Прего. Но потом я засомневался. Письмо я ему отправил, но до Лисьей Горки без происшествий оно будет идти неделю. И это только в одну сторону. Нет. Тут другое…

Прошло двое суток, как я был ранен. Плечо практически зажило. Синяк только на всю спину, но и он уже исчезает. Вот я и стою, машу лопатой, выгребая снег, что навалило, пока я отдыхал. Пожинаю плоды своего безделья.

Честно? Надоело попадать из одной передряги в другую. Только я вылечусь, приду в себя, как снова меня ранят. Чувствую себя таким слабым. Ничтожным.

Рассвело и из-за туч показалось весеннее солнышко. Деревенские уже ждали рядом с путями и расставили свои прилавки. А вот и поезд показался. Сегодня без происшествий и по расписанию.

Я привычно взял мешок под мусор, и стал ходить среди людей, скупающих все, что видят. Сметая с прилавков пирожки — самый ходовой товар, запеченных кур, кроликов и конечно выпивку.

Тем временем подошел еще один поезд, но транзитный, остановка минута времени. Он шел со стороны Прибрежного и остановился на второй ветке путей. Постоял, скрытый за поездом, что как раз идет в город и тронулся, оставшись незамеченным.

Медальон я, кстати, больше не прятал. Это уже было бы странно. Носил, как положено.

На меня обращали внимание. И дело не в медальоне. Нос. Все он! Дети показывали пальцем. Мужики улыбались в бороды. Молодые девушки ухохатывались, хоть их и одергивали более зрелые женщины — мамы, бабушки.

Смеяться над магом не преступление. Но нужно знать, над кем можно смеяться, а над кем нет. То, что я неофит — видят. Будь я хотя бы учеником, они вели бы себя по-другому. Сдержаннее. Но я уже привыкаю. Конечно, изнутри еще поднимается раздражение, злость, густо смешанная со смущением, но я научился с этим бороться. Мне с этим жить.

Машинист локомотива подал один гудок, и проводники начали загонять пассажиров в поезд. Две минуты и на перроне остались только местные жители. Еще один гудок и поезд начал разгоняться, обдав нас на прощание раскаленными парами воздуха.

Болтать не хотелось, и я только кивал на приветствия жителей, с кем еще не виделся, а пока они собирали прилавки, я заканчивал работу, вычищая последние урны от мусора.

Когда я закончил и вернулся на станцию, чтобы скинуть мешок в овраг, меня ждал сюрприз. У закрытых дверей, спиной ко мне, вчитываясь в объявления которые я вывешиваю рядом с дверьми (расписания движения поездов, розыскные листы, важные государственные извещения) — стоял явно высокопоставленный чиновник.

В дорогом, черном плаще, подбитом внутри белым мехом. Высокой, очень странной шапке. Сапогах, с металлическими застежками. И опоясанный ремнем с открытой кобурой, из которой торчала рукоять артефактного револьвера, светившегося от вложенной в него силы.

Он почувствовал меня и обернулся. Мои глаза сразу сосредоточились на паспорте мага, что, как и у меня висел у него поверх одежды. Бакалавр!

Все лицо в шрамах и морщинах. На левом глазу монокль. Поджатые губы и какие-то дикие, пронизывающие глаза, всматривающиеся в меня.

— Кай Левший?

— Да, это я.

Ладошки у меня, почему то вспотели. Запах у него отсутствовал! Пахла только одежда. Эмоции я уловить не смог. Он был словно стена для меня.

— Я профессор школы магии Прибрежного — Як Кость. Знаешь, зачем я здесь?

— Из-за моего письма?

— Это одна из причин, — продолжал неподвижно стоять бакалавр, все еще в меня всматриваясь, от чего по коже бегали мурашки. — О! — Приоткрыл он рот в удивлении. — Я чувствую, как у тебя прямо сейчас срастается кость в спине. Что случилось?

Я рассказал, гадая, что это за способность у него такая — чувствовать чужие кости. Он усмехнулся краем губ, показав один из зубов, выглядевших хищно — и ткнул в меня своим пальцем прямо в плечо. Рука онемела на несколько секунд, а потом вся оставшаяся после ранения боль и дискомфорт ушли.

— Спасибо, — поблагодарил я его, поведя плечами, на что он странно усмехнулся.

— Так и будем стоять на улице? — Спросил он, приподняв бровь над глазом с моноклем-артефактом. Знать бы еще для чего он. — Или уже пригласишь меня зайти?

— Извините, — согнулся я в поклоне и открыл дверь ключом, впуская его на станцию.

Перешагнув порог, он осмотрелся. Сбросил свой багаж у дверей. Прошелся по кухне, заглянул в шкафы, сел за мой стол и начал перебирать мои бумаги, что там лежали. Хорошо я все важное прячу после работы и все что осталось на столе, это черновые заметки и формулы.

Вел себя бакалавр нагло. Я молчал, понимая, что такому человеку как он в лицо ничего не говорят.

Утолив любопытство и отложив мои заметки в сторону, он заговорил.

— Перейдем к делу. Министерство по делам магов послало меня сюда осмотреть заклятые дома. Проверить, все ли с ними в порядке. Еще я согласился побыть твоим консультантом, если конечно ты согласен продлить контракт на службу с Союзом Республик? — Я нерешительно кивнул. — Тогда я передам тебе знания, необходимые чтобы когда-нибудь стать учеником и из посредственности превратиться во что-то вроде навозного жука, способного в теории окуклиться и пробить скорлупу, переродившись в бабочку.

— А-а… — Хотел я задать вопрос, но…

— Заткнись, — буднично велел бакалавр, и я замолчал, вспыхнув гневом. Кажется, все отразилось у меня на лице, но Яку Кость было на это плевать.

— Мне не хочется тратить на тебя свое время. Пока я вижу перед собой заурядность, без таланта, стихий, связью с Царствами и вдобавок напортачившем в таком простом деле как освоение первого заклинания. Твой нос — насмешка над всеми магами! Позорище.

Сказать мне было нечего, и я посмотрел в окно.

— Не отвлекаться! — Зло вскрикнул бакалавр и я упал. Кость в ноге хрустнула.

— А-а-а, — заорал я, не понимая, что происходит.

Снова хруст. Еще одна, не сей раз в руке, кость хрустнула. Больно! У-у-у.

— Не кричать! Тишина! — Велел бакалавр, Як, и я заткнулся, только мычал, не в силах полностью замолчать. С-ука! Он сумасшедший!

Я пролежал так десять минут, прежде чем он подошел ко мне и прикосновением вылечил меня, небрежно ткнув пальцем мне в лоб, чуть не попав в глаз.

— Ты усвоил урок? — Спросил он, нависая надо мной и постукивая по полу ногой, от чего металлические пряжки на сапогах позвякивали.

— Да.

— Да, кто?!

— Да, профессор.

— Вставай, — велел он. — Поторапливайся. Хватит лежать у меня в ногах. И впредь называй меня профессором, бакалавром или господином, если решишь обратиться ко мне.

Я встал.

Вот же подонок — подумал я. Так и знал, что с тем письмом будут проблемы. Власти нашли, кого послать. И это профессор из школы магии? Я уже рад, что у меня нет способностей, и я учился в Лисьей Горке, а не был направлен в столицу своей республики, в школу, куда берут только таланты и где преподают такие как он.

Бакалавр снова сел за мой стол и заговорил.

— Помимо всего прочего, ко мне еще обратились твои работодатели — железная дорога. Они заплатили мне, чтобы я провел инспекцию и проверил, как ты выполняешь свои должностные обязанности. Видишь ли, у них возникли сомнения в твоей компетенции. Что скажешь? Говори, я разрешаю.

— Я-я, — начал я заикаться. — Делаю все, что в моих силах.

— Не люблю я это выражение. Когда так говорят, всегда ищи подвох. Что ж… — Он встал. — Я пойду, прогуляюсь по деревне, а ты разбери мой саквояж. Выложи вещи на стол. И поменяй белье на кровати. Я буду спать здесь, а ты можешь на полу. Или, — он хохотнул. — На улице.

Не сказав больше ни слова, он ушел, оставив меня наедине с моими мыслями и ругательствами, которые вертелись на языке.

Пиявка ведьмовская! За что мне все это?!

Перечить бакалавру я и не подумал. Выполнил все в точности. Сменил белье. Выложил его книги и личные вещи на стол. Прибрался и приготовил обед, нервно ожидая его возвращения.

Устав ходить из одного угла дома в другой, накинул на себя тулуп и вышел на улицу. Выглянул из-за дома и посмотрел в сторону деревни. Прислушался, и до меня донеслись отдаленные крики и выстрелы. Снова крики и чей-то вой. Похоже, буйные жители уже познакомились с Яком Кость.

Я покачал головой. Какая говорящая фамилия.

Бежать в деревню и выяснять, что случилось, я и не подумал. Бакалавра так просто не убить. А мое любопытство может дорого мне стоить.

Он вернулся только через час. От одежды пахнет кровью. Лицо мрачное. А я как раз подогрел остывший обед, так что встретил его вкусным запахом мяса, соуса из снежного гриба и горячим чаем с медом.

Профессор снова мне усмехнулся, и ни сказав, ни слова сел есть вместе со мной, хоть я и боялся, что это ему не понравится, но присоединился к трапезе.

Заговорил он, только когда закончил обедать, передвинув грязные тарелки в мою сторону. Чтоб у него кожа позеленела!

— Обязанности свои ты не выполняешь, — произнес он, похоронным тоном.

Я хотел вскинуться, возразить, но фантомная боль в сломанных костях напомнила о себе, и я остался сидеть за столом, надеясь, что меня не убьют.

Профессор начал перечислять мои грехи.

— Жители деревни ходят по улицам с незарегистрированным оружием. В домах у каждого второго хозяина целый склад волшебных трав. Люди живут не по средствам. У некоторых нет даже паспортов. А часть ссыльных, что были направлены после тюрьмы жить в этот населенный пункт — давно пропали без вести.

С каждым его словом, мне становилось все хуже.

— Тебе есть что сказать?

— Нет-т-т-т, господин, — снова начал я заикаться. — Я-я-я-я…

— Н-е-е-е-т, — протянул он таким тоном… Ох. Я понял, что сейчас решается моя судьба.

Он посмотрел на грязные тарелки.

— Ты хорошо готовишь. Вкусно.

Я, молча, ждал, не зная чего ожидать от безумца. Еда ему моя понравилась?

Перестав буравить меня взглядом, он расслабленно откинулся на стуле назад и попал в тень, от чего я больше не видел его лица, скрытого тьмой, и только угадывал движения его губ.

— Моя командировка сюда продлится десять дней. За это время ты должен освоить все те знания, что я тебе дам и привести к закону жителей Плеши Ведьмы. Тогда я закрою глаза на твою бескчемность, — и как нечто не менее важное, добавил, — готовка на тебе. Должно быть вкусно. Ты понял?

Сперва ко мне пришло облегчение, а сразу за ним тревога. Ему легко говорить! Тьфу! А как быть мне?! Я ведь наладил хорошие отношения с деревенскими, а теперь придется порушить все то доверие, что между нами образовалось. Бакалавр уедет, а я останусь. И на этот раз пуля прилетит мне не в спину, о нет. В голову.

— Спасибо, господин бакалавр, — сказал я то, что он хотел от меня услышать.

Спасибо, жри тебя ведьма! Это я сказал про себя. В мыслях.

Он тем временем хрустнул пальцами на руках и встал из-за стола.

— Начнем разбираться с тобой, но сперва — помой посуду, — велел он.

Я кивнул и кинулся к раковине. Закончил, вытер руки и встал рядом со своим, «оккупированным» столом, ожидая, когда профессор обратит на меня внимание.

— Подпиши это, — передал он мне официальный бланк. Я стал читать.

Кай Левший. Рабочий контракт. Продление. Срок новой службы — 20 лет, начиная со дня подписания контракта.

Мне сразу прибавили 10 лет к моей службе! Мудак!

Я посмотрел на Яка Кость и не решился спорить с ним, как советовал знакомый лейтенант и все подписал.

— Хорошо, — только и сказал он, убирая подписанный документ в свой саквояж. — Теперь поговорим о твоем развитии как мага. И сядь уже. Не стой у меня перед глазами.

Подтащив к столу кухонный стул, я прилежно сел.

— Что ты из себя представляешь, я знаю лучше, чем ты сам, — заявил он и поморщился, посмотрев на мой нос и дыру вместо уха. — Сколько рун знаешь?

— Одиннадцать, — четко ответил я, и он заново сморщился, словно в рот ему попала горечь.

— Нормальный неофит должен знать пятьдесят рун. Ученик сто, а ты…

Я начал оправдываться.

— Я знаю все, что нам дали в школе.

— Не дерзи мне! — Предостерег он меня, хрустнув пальцами на руках и я, покрывшись липким потом, замолчал.

— Работы предстоит больше, чем я думал. Ладно. Держи эти книги, — передал он мне несколько томов в черной обложке без названий. — У тебя есть эти десять дней, чтобы прочитать их и запомнить. Потом я книги заберу. Что усвоишь, то усвоишь. Так… — Он задумался. — Руны я тебе передам. Буду записывать их в твой паспорт, — кивнул он на мой помятый медальон, висевший на шее. Я весь похолодел, осознав, что он сказал. У меня ведь там нет места! — А пока я желаю побыть один. Прочь!

Намек я понял. Быстро, как, никогда одевшись, я подхватил рабочие бумаги станционного смотрителя со списком жителей деревни и их адресами и вышел на улицу, где дышалось намного легче. Перевел дух и направился в растревоженную приездом Яка Кость — Плешь.

На улицах было тихо. Вся деревня затаилась, и я направился прямиком к старосте, что должен быть дома. Так и оказалось.

— Чего тебе? — Недобро встретила меня его жена, когда я постучал и мне открыли.

Сурово она.

— С Зурадом поговорить. Он же дома?

Она раздула ноздри, выплеснув на меня запах гнева и все же посторонилась, пропуская меня за дверь. С чем связана такая агрессивность, гадать не пришлось. Зурад сам спустился ко мне со второго этажа в сопровождении костоправа, наложившего ему на руку свежий гипс. Он еще и прихрамывал.

— Вижу, ты повстречался с нашим аудитором и палачом, направленным к нам из Прибрежного?

Усмешку я спрятал. Но признаюсь, мне принесло удовольствие знание, что ни я один пострадал.

— Пойдем, — хмуро кивнул мне Зурад и повел меня в свой кабинет.

Со знакомым костоправом, что помог мне с лопаткой, мы пожали руки. У него ко мне претензий или вопросов не было.

— Уютненько, — вынес я вердикт, усаживаясь в удобное кожаное кресло.

Разговор у нас вышел тяжелый. Он понимал, что я, как и он в безвыходном положении. Мы много спорили. Я спрашивал. Он отвечал и как итог, мы вместе стали ходить по деревне, стучать людям в двери.

Я проводил всеобщую опись жителей Плеши, обновляя данные. Вынюхивал волшебные травы, и если нет разрешения на их сбор — велел срочно передать их тому, у кого это разрешение есть, а староста шептал им на ухо, чтобы впредь все эти дела они проворачивали в лесу, на делянках (где моя власть заканчивается), ведь отныне проверки станут постоянными и больше поблажек от нас ждать не стоит. Или пусть выправляют разрешение и тащат из леса что хотят (уплачивая положенный налог). Выбор за ними.

Этим все не заканчивалось. По запаху пороха я находил оружие и изымал, если номер сточен или если на ружья нет лицензии. Проверял паспорта и отметки, в них. Всячески раздражал жителей.

Слухи о творящемся в деревне быстро расползлись во все стороны и люди стали прятать и травы и оружие… Но мой нос они обмануть не смогли и я все находил.

Меня открыто проклинали и смотрели злыми, колючими взглядами, с обещанием расправы в них. Хорошо хоть Зурад стоял рядом и брал на себя часть вины. Его тоже кляли всеми словами.

Изымаемое, я свозил на станцию. Профессор же наблюдал за мной, сквозь прищуренные глаза. Он сидел в самом темном углу дома и медитировал.

У меня ушел весь день, чтобы обойти, обыскать и изъять все запрещенное. Я, как и Зурад был взвинчен, ведь по улицам ходили уже обобранные нами люди, и у некоторых в руках было оружие, то, что они купили официально. С разрешениями у них тоже было все в порядке.

Они картинно целились в нас, смеялись и издавали ртами звук — пых. Намекая, что нас ждет, как только бакалавр исчезнет с горизонта. Староста еще меня успокаивал, уверяя, что завтра жители остынут. Выглядел он при этом нервным.

Добрались у меня руки и до хозяина дорогущих вездеходов, но тот с усмешкой представил мне все документы, чем только еще больше меня насторожил, но придраться было не к чему, и я его отпустил.

Так и закончился этот день. Я вернулся на станцию, приготовил нам с профессором ужин (запеченная курочка, пюре, соус, икра из кабачков и чай из разных трав с шиповником). Мы поели, и он лег спать, резкими словами велев мне потушить лампу, так что я сделал, как он приказал, и лег на пол, рядом с печью и постеленными там шкурами, в которые я и завернулся.

Только вот спать у меня времени не было. Всю ночь я потратил на то чтобы изучить руны, украденные мной у пленников змеиного дерева и книги. Их было две. Оказалось, мне в руки попали мемуары мага исследователя и учебник «Простейшие Ритуалы». Очень интересное чтиво, жаль у меня руки не дошли до него раньше.

Утро.

Когда Як Кость заворочался на кровати, я стер все с медальона и закрыл глаза, давая разуму отдых. Я очень устал. Никогда я еще так быстро не учил руны. Разум словно сжали в тисках. Бесконечное пространство внешнего моря двоилось в глазах. Из скал, что окружают мой Атолл, выросли новые кусты — причиняя боль моему духу и телу, не готовому к этому. Вода бурлила… Мне было очень хреново, но показывать это нельзя и я взял себя в руки, сжав зубы и встав со шкур, словно только проснулся. Завтрак готовить тоже мне. Да и другие у меня обязанности имеются. Об этом мне вчера напомнили.

Як Кость замер около моей кровати, в которой он сегодня спал и начал разминку, выполняя какие-то неизвестные мне комплексы плавных движений руками и ногами.

Завтрак был готов, и я позвал профессора кушать.

— Неплохо, — похвалил меня бакалавр, вытирая губы салфеткой. — Я даже рад, что не убил тебя вчера и все же решил дать тебе пару уроков.

Я промолчал.

— Медальон, — велел он, протянув руку к моей шее, и я снял его. — Хм, — нахмурился он, сосредотачиваясь на нем. — Держи, — кинул он его мне обратно через минуту. — Там десять рун. У тебя есть эти сутки, чтобы их выучить. Завтра я их стеру, чтобы освободить место в медальоне и запишу новые.

— Нельзя учить столько рун без перерыва. Можно повредиться разумом, — осмелился я возразить, а потом, через запинку, добавил, — господин.

— Я тебя не заставляю. И передать я тебе должен не сто рун, а только двадцать обязательных. Все что сверх этого — моя инициатива. Я не считаю за мага человека, у которого такой скудный набор языка. Решать тебе. Я все сказал.

Голова у меня болела, но соображал я быстро. Этот безумец щедр. Никто со мной знаниями не поделится. Зря я вообще поднял этот вопрос. Пришлось сглаживать впечатление.

— Благодарю вас, господин Як. Я с радостью принимаю вашу помощь.

— Помощь? Ты думаешь, я помогаю тебе безвозмездно? — Удивился он и засмеялся, от чего шрамы на его лице стали двигаться словно змеи. — Отныне ты мне должен, Кай Левший. Я найду для тебя дело по плечу, когда ты мне понадобишься.

Ну, да… Как я и думал.

— А теперь пойдем. Покажешь мне все ваши заклятые дома, а там и посмотрим, что с ними делать.

Завидев нас на улице, прохожие разбежались и только дети выглядывали из-за заборов с любопытством. В их компании я заметил и Розу.

Я привел профессора прямиком к первому же дому, рядом с усадьбой деда Панкрата, который заметил меня, махнул рукой, приветствуя, но звать поболтать не стал. Видел, что я не один. Он испуганным не выглядел.

— Так, так, так, — пробормотал профессор, всматриваясь в дом, пока я рассматривал носки своих валенок.

Видимо, удовлетворившись увиденным, тот обернулся посмотреть на меня, и очень удивился.

— Ты чего это?

— А? — Поднял я на него взгляд.

Он поджал губы так, что они превратились в линию.

— Хочешь мне сказать, что не умеешь смотреть на руны, заряженные силой?

Я осторожно кивнул.

— Встань сюда, — раздраженно подозвал он меня к себе. — Стой теперь здесь и не двигайся. Постарайся почувствовать, что я делаю или сдохни.

— Э-э-э…

Встав сбоку от меня, Як Кость заставил меня посмотреть прямо на проклятущий дом, а когда я захотел отвернуться из-за боли в глазах и начавшей капать из носа крови, обездвижил меня, нажав пальцем на какую-то точку моего тела.

Я чувствовал себя точно также как тогда, с ведьмами. Пошевелиться не возможно. Парализован. А тело разрывает боль, но она идет не от уха, а из головы, на которую давит и давит…

— Сосредоточься! — Хлестким голосом привел меня в тонус, бакалавр. — Следи за тем, что я делаю. У тебя будет только один шанс это повторить.

Я старался, как мог. Голова гудела. Зубы разом заныли. В них словно забивали гвозди. Боль невероятная. Из носа потоком течет кровь. Голоса в голове все бубнят, и бубнят… Я думал что умру, но стало легче. В районе темечка появился холодок. Мне почему-то казалось, что этот сгусток холода имеет вид пальца. Он стал двигаться внутри моей головы и повторять один и тот же маршрут. Левый висок. Правый висок. Подъязычная кость. Мозжечок. Центр мозга и так по кругу. Чем больше внимания я уделял этому феномену, тем лучше я понимал происходящее. Это было похоже на мою тренировку закалки плоти и духа. А значит…

Чужая сила пропала и на меня снова навалились поганые ощущения, но я уже знал что делать. Зачерпнув из внутреннего моря энергию, я стал пытаться протолкнуть ее в голову, но у меня не получалось. Воды моего Атолла начали мельчать. Я с трудом, но подавил панику и попробовал снова, на сей раз, взяв больше энергии. Зачерпнул сразу единицу.

Боль тем временем полностью вернулась, перед глазами заплясали черные точки, и я резко повел сгусток энергии к голове.

Мне удалось! Когда я уже терял сознание, но удалось. Как только я стал гонять энергию по показанному мне пути, боль ушла. Я увидел дом, таким, какой он есть. Голоса в голове утихли, и я смог рассмотреть и руны и черную, вязкую смолу, выдавливаемую из стыков бревен по всему заклятому дому.

— Ты небезнадежен, — проворчал бакалавр, и вернул мне власть над телом. — Усвоил урок?

— Да.

— НЕТ! — Раздраженно вспылил он и…

Хруст, и я валюсь на снег со сломанной костью, воя от боли и захлебываясь словами.

— Да, господин! Да, господин бакалавр! — Поправился я, но он еще помучил меня и только потом вернул все обратно, небрежно срастив кость.

— Чего разлегся? — Пнул он меня в бок. — Вставай. Нам еще нужно обойти остальные дома.

Я брел рядом с ним, показывал дома и пока он не видит, жег его спину взглядом. Весь день провозились, но я хотя бы больше не получал наказания, уяснив для себя как общаться с этим безумным магом.

Вечер.

Як Кость уже укрылся одеялом и сладко сопел, а я лежал и учил руны, понимая, что поблажек не будет. Не от этого безумца. И завтра он стерет руны, как и обещал, так что я снова рисковал своим разумом и учил их. Голова раскалывалась, и я попробовал погонять по ней энергию, по тому пути, что он мне показал и к моему удивлению — это помогло. Стало легче, и руны я заучил еще до рассвета. Так что мне удалось поспать четыре часа, прежде чем меня поднял с постели его голос и требование подать завтрак.

Роза стеснялась, оглядывалась назад, на дом и маму что ждала ее на крыльце. Не смотрела мне в глаза и не могла вымолвить ни слова.

— Все в порядке? — Спросил я ее теплым голосом, помогая ей начать разговор.

— Да, дядя, Нос. Хорошо. Просто… Эм. Мама велела передать, что больше продавать вам наши пирожки не будет. Вот. Извините, — вернула она мне денежку, и в слезах убежала, а я только тяжело вздохнул, расстроенный.

Это не беда. Продуктов у меня хватит. Мясо, сыр, все с запасом, Як Кость будет доволен. Мне жаль Розу, что попала в такую ситуацию из-за меня и упертости деревенских жителей. Уверен, мама Розы тут не при чем. Все ее отец — Казимир. Пьяница и дебошир. Как взъелся на меня, так и продолжает гадить помаленьку, делая плохо не мне, а своей семье. Дурак.

Развернувшись на пятках, в своих новых кожаных сапогах, я пошел прочь. Куплю что надо в магазине. Хоть там и не продают хлеб и многое другое, но сахар, соль, и прочие мелочи которые в деревне не производят, там есть.

Так-то «Лысая Этти» — как официально называется магазин, это не просто купи-продай. Лавка — это единственная официальная скупка здесь и подчиняется «Лысая Этти» старосте. Волшебные травы, шкуры, золотые самородки, артефакты, там купят все. Оценщик, что там сидит, направлен к нам из столицы республики — города Прибрежного. Отчетность ведется строгая. Ведь магазин продает оружие и еще может ссуживать деньги. Есть у них и своя собственная охрана из нескольких бывших охотников, что уже не ходят в лес, но держать ружье могут.

Пока шел туда, мыслями вернулся к профессору.

Як Кость велел мне сегодня в доме не появляться. Он увяз в цифрах, сидит за моим столом с линейкой и циркулем и просчитывает ритуалы, чтобы укрепить руны на заклятых домах. Тех из них, которые в этом нуждаются. На вопрос где мне ночевать он не ответил. Только по привычке хрустнул пальцами. Я уже понял, что так он показывает мне свое раздражение.

В магазин была очередь.

— О, господин важный чиновник пожаловал. Посторонись! Дай дорогу станционному смотрителю!

— Хватит ерничать, Пий, — осадил я охотника, что стоял последним в очереди и кричал, привлекая ко мне внимание. — Что тут за ажиотаж? — Махнул я рукой на людей, что услышав Пия, посмотрели на меня и отвернулись.

Он успокоился и пожал плечами.

— Покупают ружья. Лицензия то у них есть, но они пользовались тем оружием, что досталось им по дешевке, с вытравленными номерами и через контрабандистов, а ты взял и все изъял. На охоту не с чем идти.

Ясно.

Я намеренно повысил голос, чтобы все меня услышали, хотя они итак прислушивались к нам, попеременно оборачиваясь и поглядывая на меня.

— ОНИ И ТЫ НАДЕЮСЬ, ЗНАЮТ, ЧТО ДОЛЖНЫ ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬ ВСЕ ОРУЖИЕ У МЕНЯ И СТАРОСТЫ?

— Да знаем мы, не кричи, — отмахнулся Пий. — К тебе никто не идет, потому что с тобой живет этот больной на голову маг, что чуть, что ломает людям кости. Как он уедет, все зарегистрируем. Поняли уже.

Я обратил внимание на то, что хоть люди и пахли злобой, но по сравнению с тем облаком запахов, что был вчера, это небо и земля. Они успели остыть. Возможно, Зурад прав и все успокоится? Было бы хорошо.

Заканчивать разговор Пий не стал.

— А чего это ты вчера корчился на дороге у дома Панкрата? Говорят, тот маг тебя наказал? — Любопытно спросил он, испуская кислый запах с нотками торжества (злорадство), да и остальные люди, кто был в очереди и пристроился уже за мной, пока мы здесь стояли, обратились в слух с ехидными улыбочками на лице.

О-о-о… Я не могу упустить такую возможность, уверенный, что к вечеру об этом разговоре будут знать все.

— Я сказал ему, что жители Плеши хорошие люди и не нужно с вами так обращаться. Можно как-то помягче, а уважаемый Як Кость взъярился. Заявил мне, что убьет каждого второго жителя, если понадобится, но заставит вас сдать оружие, травы и артефакты. Мне с трудом удалось уговорить его не делать этого. Я пообещал, что справлюсь сам, наведу порядок в деревне, а он за это меня наказал, сломав несколько костей, и дал время до своего отъезда, пообещав, что и после будет наведываться к нам и проверять, как в Плеши Ведьмы соблюдаются законы, — на одном дыхании, как ну духу, потирая бывшую сломанной ногу и со скорбью на лице, выложил я.

После моих слов, запах от людей изменился. Ярости и ожесточения в нем стало куда меньше. Появились ростки благодарности ко мне. Сомнений.

Я про себя улыбнулся.

Купив в магазине спичек, канистру с керосином, и несколько тетрадок, я вернулся на станцию. Занес тетрадки бакалавру, что взглянул на меня очень раздраженно, очевидно что-то там у него не сходится. Чтобы не попасть под «горячую» руку, я сразу сбежал из дома и пошел в сарай. Ночевать я собирался там. Печка есть, надо только прибрать чуть лучше и постелить на пол свежего сена.

— Ну, привет, привет, — почесал я за ухом козу, любящую ласки. — И тебе привет, — поймал я в воздухе петуха, что прыгнул на меня в попытке клюнуть. Отпустил его на пол и подопнул в угол, где ходили куры, выкапывая из земли червей и корешки.

В деревне мне было делать нечего, так что я взял лыжи, что хранились в сарае, санки и покатился в лес. Дрова заканчиваются.

С тех пор как у меня появилась хеморецепция, в лес я ходил с удовольствием. Глубокий вдох и на тридцать шагов вокруг от меня нет секретов. А с подветренной стороны и на все пятьдесят шагов.

Далеко я не забирался. Зачем? Делянка, которую я приметил для дров близко. Я когда нашел это место с поваленными ураганом деревьями, других мест не искал. Захаживал только сюда, рубил старые, просохшие поленья на дрова, связывал их в охапку, грузил на сани и возвращался.

Вот и сегодня я не ждал проблем, но они не заставили себя ждать.

За два десятка шагов от моей делянки я учуял запах пота, нестиранной одежды, вонючих портянок, пороха и страха.

Остановившись, я начал дышать чаще, пытаясь уловить больше деталей. Так… Запахи отличаются. Один, два, четыре, нет, пять человек на поляне. Лес вокруг густой, меня все еще не видно и я могу подойти ближе. Голоса я хоть и слышу, но разобрать о чем они говорят невозможно. И нужно ли? Это могут быть охотники из деревни, что знают, где я беру дрова.

Я уже разворачивался назад, решив не рисковать, когда прозвучал выстрел. Я пригнулся, думая, что стреляют в меня, но ошибся. Вопль боли раздался со стороны поляны, и я все же стал подкрадываться ближе. Еще ближе, пока не оказался за двумя растущими рядом елками, что хорошо скрывали меня от взглядов, но давали возможность подслушать и подсмотреть за моей делянкой.

Нос не обманул. Пять человек. Четверо… Тут я замер. В военной форме и с автоматическим оружием. И один человек, раненый в ногу (сейчас подвывающий) — одет, как и я. Тулуп, простые ватные штаны, ружье. Охотник. Лица я его не видел, но думаю, он местный, из Плеши Ведьмы.

— Еще раз мне соврешь, и я прострелю тебе вторую ногу, — угрожающе навис над охотником один из военных. — Рассказывай дальше. Что в деревне делает бакалавр?

— Я не знаю, — простонал охотник. — НЕ ЗНАЮ, — вскрикнул он истерично, когда на раненую ногу наступили, причинив ему боль в попытке разговорить.

— Не врет он, — заговорил сиплым, простуженным голосом тот из военных, что сейчас сидел на пеньке, оставшимся от поваленного ураганом дерева и жрал мясо из жестяной банки.

— Тебя не спросили, — окрысился тот, кто опрашивал охотника, пытая его.

— Ты это, полегче со словами, — недвусмысленно приподнял автомат перекинутый через плечо простуженный.

Все военные на поляне напряглись и стали поглядывать друг на друга как на врагов. Ситуация звенела от напряжения, но никто не стрелял и обстановка разрядилась сама собой.

— Помогите перевязать ногу, — попросил охотник, что до этого только выл, зажимая рану рукой. Снег вокруг него уже был красным. — Пожалуйста, — хныкнул он.

Военные рассмеялись и начали обсуждать, что им делать дальше.

— Егеря нас потеряли, иначе бы они были уже здесь. Предлагаю идти вдоль железной дороги. За пару недель дойдем до Прибрежного, а там у меня знакомые. Спрячут в порту, посадят на корабль и прощай Океания.

— В деревню по пути зайдем?

— Ты же слышал? Там бакалавр!

— Да какое ему до нас дело?

— Не будем рисковать, вдруг он нами заинтересуется. Он не их простых мужиков, которым нет до нас дела, если мы платим и ведем себя смирно. Нет. Деревню обходим.

— Давай тогда на ночевку здесь встанем? Место удобное, а егеря сам говоришь, потеряли след. Дорога эта все жилы вытянула. Мы два дня без остановки бежали. Сил нет. Без отдыха я загнусь.

— Хорошо. Остаемся на ночевку и с рассветом выдвигаемся.

— А с этим что делать?

Они переглянулись и посмотрели на сжавшегося от страха охотника.

— С нами побудет до завтра, а там решим.

— Да не бойся ты. Не будем мы тебя убивать, — ухмыльнулся крысомордый солдат, что его пытал, посмотрев в глаза охотнику, — оставим в живых, если будешь полезен, так что рассказывай, что еще знаешь об окрестностях. И не ври!

Я осторожно развернулся и ушел. Следы на снегу остались, но если они не будут обходить поляну вокруг, то шанс что они их не заметят до моего возвращения высокий. Нападать на людей с автоматическим оружием, что сейчас вздрагивают от любого шороха и обучены убивать я не собирался. У меня целая деревня под боком со своими охотниками и бакалавр. Хотя вряд ли конечно он заинтересуется, но предупредить его надо.

Вернулся я в два раза быстрей. Зашел в дом и осторожно, чтобы не сбить с мысли склонившегося над тетрадками профессора, потревожил его.

— Господин, Як?

Он поднял на меня налитый кровью взгляд.

— Я ведь предупреждал тебя, да? — Привстал он из-за стола, процедив эти слова и зашипев как змея.

Я быстро, пока он не успел сломать мне руки и ноги, рассказал ему о том, что видел в лесу.

— Просто хотел, чтобы вы знали. Я сейчас предупрежу старосту деревни, мы соберем людей и пойдем в лес.

— Стой!

Я послушно замер.

— Не надо никого звать. Вдвоем пойдем.

— Вдвоем?

Он усмехнулся и оделся.

— Запасные лыжи у тебя есть? — Спросил он уже на улице.

Я растерянно ответил.

— Нет.

Он посмотрел на санки, перевел взгляд на меня и сел в них.

— Ну чего смотришь?

Взяв веревку, привязанную к санкам, я потащил их. Пришлось напрячься. Но до поляны я его довез, остановившись в двадцати шагах от нее.

— Мне вас здесь подождать? — Спросил я шепотом.

— Ты что, решил, что это я буду их убивать?

— Э-э-э…

— Зачем тебе револьверы, которые ты постоянно таскаешь в карманах и ружье за плечом?

— Но…

— Я тебя подстрахую. Иди, — велел он, гипнотизируя меня своим диким взглядом.

Я уже успел проклясть себя несколько раз. Зря я не пошел прямо в деревню, а решил сообщить все ему.

Убивать не хотелось, но выбора нет. У этих солдат все равно нет будущего. Дезертиры. Когда их поймают, суд будет короткий, а вердикт однозначен — смертная казнь. Союз Республик не прощает предателей.

В нашем случае суд не нужен. Я станционный смотритель, а Як Кость высокопоставленный чиновник и бакалавр магии.

Сняв лыжи, до елей, за которыми я прятался в прошлый раз я дошел пешком, проваливаясь в снег по бедро. Мягкий. Не держит, зараза.

Запах на поляне не изменился. Настороженности я в нем не чувствовал. Военные к этому времени разожгли костер и грелись рядом с ним, болтая между собой и не обращая внимания на охотника, что легонько подвывал лежа в снегу, все так же держась за простреленную ногу. Он сам себя перевязал, пустив на повязку шарф.

Сняв с плеча ружье, я сменил патроны в стволе с пулевых на картечь. Ружье у меня на два заряда, и перезарядить я его все равно не успею, а так (картечью) точно попаду, тем более военные сидят рядом. Жаль только они в защитной форме и броне. По-этому и сменил патрон. Не такой я и хороший стрелок, чтобы быть уверенным, что не промажу. Картечь же нас уравняет. Ну а как отстреляюсь из ружья, достану револьвер и начну палить прицельно. Другого плана у меня нет.

Я оглянулся.

Як Кость стоит в пяти шага позади меня. Щелк, хрустнул он пальцами на руках. Торопит.

Я поджал губы и отвернулся. Стволом ружья раздвинул ветки елки, встал в более устойчивую позу и прицелился, затаив дыхание. Целился преимущественно в крысомордого. Выстрел! Попал! Крики! Срочно перевести прицел чуть левее. Выстрел! Отбросить ружье в сторону. Достать револьвер. Выстрел. Выстрел. Осечка! Осечка! Дерьмо!

Один из солдат, что пострадал меньше других, уже направляет на меня автомат, пока я вожусь с револьвером, но выстрелить он не успевает. Страшный вой и все кости в его теле выворачивает. Открытые переломы. Вижу розовое мясо. Кровь. Кишки. Воняет словно на скотобойне.

Вой прекратился, и он падает в снег, мертвее мертвого.

Отбросив бесполезный револьвер, что выдает только осечки, я достаю второй из кармана и прыжками добираюсь до поляны. Направляю руку с ним в лежащих и стонущих на снегу солдат и расстреливаю их одного за другим. Не я так Як Кость их убьет. Пусть уж лучше отмучаются сейчас.

Сердце так и колотится в груди. Глаза бегают. Но опасности больше нет. Все солдаты мертвы, а охотник, закрыв голову руками, тоненьким голосом скулит от страха.

— Молодец, — похвалил меня бакалавр, который подошел посмотреть на учиненную тут бойню. Настроение у него явно улучшилось. — Не зря я с тобой вожусь. Крови не боишься, — хмыкнул он и стал надевать на ноги лыжи одного из солдат.

— Помогите, — попросил охотник, понявший кто мы и смотревший на нас с надеждой.

Як Кость не удостоил его и взгляда и уже ушел на лыжах в сторону станции, оставив меня разбираться во всем что здесь произошло самостоятельно.

Я всмотрелся в лицо охотника. Узнал.

— Ты Свят Лопата?

— Да, да, — мелко закивал охотник. От него шибануло запахом страха.

Я спросил.

— Что ты здесь делал? Как тебя поймали?

Он молчал.

— Я знаю, что в эту сторону охотники из деревни не ходят. Тут нет дичи, одни лишь лесные монстры. Ты же меня ждал, да? Признайся.

Он снова выплеснул из себя густую порцию противного, липкого страха и я даже вынужден был поморщиться, отступив от него на шаг.

— Думал, убить меня пока я дрова заготавливаю? — Продолжал я спрашивать.

— Нет-нет, — начал он возражать, но запах выдавал его с головой.

Убивать его мне не хотелось. Я итак пролил сегодня много крови.

— Я доведу тебя до деревни. Расскажешь всем, что наткнулся на дезертиров в лесу, а я и бакалавр Як Кость тебя спасли.

— Конечно, господин, Кай. Я все сделаю, — закивал он как болванчик.

— И впредь будешь докладывать мне обо всем, что творится в деревне. Слухи, намеки, иначе я сдам тебя господину бакалавру, и ты закончишь как этот солдат, — кивнул я на вывернутого наизнанку мертвеца, от взгляда на которого в горле вставал комок. — Ты понял меня?

Он судорожно кивнул.

Я сходил за санками, и, усадив в них охотника, все же он потерял много крови и был белый как мел, отвез его к костоправу, рассказав тому, что случилось, а Свят при мне все подтвердил.

Вернувшись на поляну, я подбросил дров в костер и стал думать, что делать с трупами. Оставлять их лежать так нельзя. Даже если эманации источника жизни сюда и не доходят, нельзя приучать лесных монстров к человечине. Тащить их на кладбище я не хотел, так что, сбегав в сарай за лопатой, ломом и солью, я вернулся и стал копать могилу прямо здесь. Начало темнеть и мне пришлось подбросить дров в костер.

Копалось плохо. Земля еще промерзлая. Так что приходилось сперва пробивать ее ломом. Ворошить и только потом копать. Закончил уже в глубоких сумерках. Забрав у солдат личные вещи, высокие кожаные сапоги на шнуровке, оружие, документы и бронежилеты, я сбросил их в яму, засыпанную солью, положил им на грудь только что сплетенный мною оберег отвращения зла и закопал яму, накинув сверху пару лопат снега. Все, остановился я, утерев пот со лба.

К сараю я вернулся груженный. Оглянулся на дом, в котором горит свет в окне. Бакалавр еще работает, а свет от моей керосиновой лампы. Я не осмелился его тревожить и зашел в сарай, скинув вещи солдат в угол. Подкинув дров в прогоревшую печь, раздув пламя, я устало лег на охапку сена, и прикрыл глаза.

— Бе-е-е-е? — Подошла ко мне коза, боднув меня в подмышку.

— Да, да, сегодня я ночую с вами.

— Курлы? — Подошли ко мне куры во главе с петухом, проверяя, нет ли на мне червей. От меня все еще пахнет землей.

Я уже засыпал, когда меня пронзила мысль, и я застонал.

— Эм-м-м-м…

Я же еще не выучил руны, что дал мне бакалавр сегодня утром! Подмышка ведьмы!

Было большое желание ничего не делать, но я справился со слабостью, зачерпнул во внутреннем море единицу энергии и начал гонять ее по голове, взявшись рукой за медальон и погружаясь в изучение языка магов.

Закалять свой дух и плоть я перестал еще с приезда бакалавра. Вся энергия уходила на новый навык, так необходимый мне сейчас чтобы не сойти с ума. Без него я руны бы не выучил. Голова просто раскалывалась пополам. А так, одна единица энергии давала мне два часа без головной боли. Мой объем внутреннего моря это всего две единицы энергии и сутки на ее регенерацию, так что, какое еще укрепление плоти и духа?

Спал я плохо. Встал, а перед глазами разноцветные круги. Да и петух начал будить меня в шесть утра. Орал прямо под ухом, так что встал, я, не выспавшись. Подоил козу, собрал яйца и вернулся в дом. Як Кость еще дрых и я осторожно, чтобы его не потревожить, начал готовить завтрак.

За ночь снега не выпало, так что убирать не надо, но к путям я все равно сбегал. Забрал почту у начальника поезда, что притормаживал здесь, только чтобы передать ее мне.

Я бежал. Дверь десятого вагона открылась на ходу и мне в руки полетела связка писем, газет и других бумаг, которые еще надо разобрать. Начальник поезда был сонный, я был сонный и мы только вяло кивнули друг другу и все. Поезд набрал скорость и ушел, а я вернулся в дом, где яйца на сковороде уже начали подгорать.

Бакалавр встал и уже выполнял свою утреннюю зарядку. Пока он этим занимался, я накрыл на стол, сел за него и стал разбираться с корреспонденцией.

Отложив письма в сторону, быстро просмотрел газеты, оставив одну для бакалавра. Пришли новые приказы из Прибрежного. Перечитал. Ничего важного. Уточнения инструкций и все. Мне еще надо будет отчет о происшествии в лесу написать, не забыть. А-а-а! И автоматы нужно передать или в город или армейскому чину не ниже майора, под роспись. А те ружья, что я изъял у охотников в деревне, будут расплавлены. Я уже договорился с механической мастерской. Они все сделают.

Як Кость подошел к столу, кивнул мне и начал молча кушать, почитывая газету, что я ему оставил.

Я тем времен просмотрел письма и к своему удивлению нашел среди них сразу два адресованных мне. Одно от Лианы, а второе от… тети Марии. Жены дяди (брата моего отца), о котором я ничего не хотел знать и не слышал уже семь лет, ведь он бросил меня! Не взял жить к себе, когда родители погибли. Чего ей от меня надо?

Первым я открыл письмо Лианы и стал читать.

Следующая часть письма пахла очень глубокой скорбью.

Прочитав письмо, я испытал радость. Все же я опасался Прего. А сейчас, без поддержки семьи, у которых теперь ворох проблем и без их денег. Беглец, он куда менее опасен для меня, чем раньше. Только вот неизвестное заклинание из закрытого списка. Очевидно боевое заклинание… Тут есть о чем подумать.

К письму тети притрагиваться не хотелось, старая обида вспыхнула в груди пожаром, но я нашел в себе силы и взял его в руки.

Письмо было сжато в руке до белых костяшек. Гнев на дядю и тетю был очень сильным, но я не они. Я хоть и не видел своих родственников уже очень давно, а их детей так вообще никогда (они значительно младше меня), бросить их я не мог.

Написал ответное письмо, сообщив, что они могут приехать. И все. Отправлю вечером.

— Плохие новости? — Спросил меня Як Кость, заметив, что я скомкал письмо.

— Родственники, — ответил я одним словом.

Он усмехнулся.

— Я закончил расчеты ритуалов и с сегодняшнего дня начну приводить заклятые дома в порядок. Надеюсь, ты помнишь, что я передал тебе книги для чтения? Ты ведь так их и не открывал?

— Замотался, господин, Як. Сегодня же начну их читать.

Он ничего не сказал, и я решился спросить.

— А я могу посмотреть на ритуалы, что вы будете проводить?

— Нет! — Резко ответил он. Шрамы на его лице сложились в уродливую кляксу. — Этими знаниями я делиться не буду.

Ну и не надо, подумал я.

До недавнего времени, о ритуальной магии, я знал до обидного мало. Суть вот в чем. У магов, особенно начальных рангов (неофитов, учеников и бакалавров) — нет никакой вариативности. Заклинаний, что мы изучаем, помещая в Атолл (делая их его неотъемлемой частью) для мгновенного, по одному лишь желанию — применения — не хватает. Что там у нас? Какая-то защита, атака или как у меня улучшенное обоняние? И все? Этого ведь мало?

Так вот.

Маг это не набор изученных заклинаний, как говорил нам учитель в школе. Маг это исследователь и творец. Зная язык магов и правила составления заклинаний (на основе уже имеющихся), маг может построить что-то новое, отличное от шаблона, но помещать в Атолл заклинания, которыми не пользуешься каждый день, и тем самым ослаблять себя? На такое никто не пойдет. Для этого и придумали ритуалы. Медленные, требующие подготовки и знаний, с опорой не на Атолл, что принимает на себя весь откат и не дает нашим телам мутировать и гнить изнутри, а на защиту, вписанную в ритуал и потраченные на нее ресурсы. Золото, серебро, янтарь, черный песок и другие, хорошо проводящие магию металлы и органику, что испарятся, как только ритуал сработает, но примут на себя всю отдачу. Если конечно ритуал просчитан, верно.

Пока я не прочел книгу «Простейшие Ритуалы» о том, как проводить их, а это, правила, формулы, фигуры — я не знал, а сейчас эти знания, хоть и начальные у меня есть. Нужно лишь составить ритуал, который будет мне до безумия полезен (на меньшее размениваться, смысла нет), ведь кроме моих сил, что на него уйдут, понадобится золото и серебро. И много. А я не богач.

Когда я разбирал вещи Яка Кость, я видел среди них магический тигель. В нем он плавит монеты, чтобы разлить горячее золото и серебро на изображение рун на земле или другой поверхности, на которой проводит ритуал. У меня такого нет, и я сделал себе заметку в уме — озаботиться этим.

Бакалавр тем временем оделся, молча забрал с собой, саквояж и ушел, оставив меня одного.

Нужно рисковать!

Подождав какое-то время, я выглянул на улицу, и удостоверившись, что его спина скрылась за первыми домами в деревне, я забежал обратно в дом. Стол, все тетради и книги на нем фонили активной магией. Мой нос щипало, когда я пытался принюхаться к ним. Трогать я ничего не посмел. А вот неудачные заметки, которые он перечеркивал, и которые сейчас лежали в корзине для мусора, защищены не были. Достав из нее мятые листы, я расправил их и, не вникая в суть написанного — переписал все себе, спрятав добычу в тайник за печкой, где лежат мои вещи и деньги, а потом вернул мусор на место.

Хоть в малости, но бакалавру я подгадил.

Прошло несколько дней. Жители деревни успокоились и больше не злились ни на меня, ни на Зурада. Я зарегистрировал их новое оружие, приняв всех желающих в доме старосты. Помог оформить заявки на разрешение на сбор волшебных трав, и переправил их в город на согласование. Встретил на улице Розу, подарив ей леденец и успокоив волнующуюся девочку, считающую, что я на них обиделся. Дал ей выплакаться и разрешил заходить в гости, если мама разрешит.

А сегодня я провожал на поезд господина Яка, да сожрут его кости ведьмы. Тьфу!

Десять дней его командировки подошли к концу. Он закончил работу и показал мне свой отчет о проделанной работе, в котором в том числе охарактеризовал меня как исполнительного работника сносно исполняющего свои должностные обязанности.

— Я свяжусь с тобой в самое ближайшее время, — испортил он мне все настроение, когда я помогал ему сесть на поезд. — Дам поручение и ты его выполнишь. Без оговорок. Понял меня? — С угрозой в голосе надавил он на меня.

— Да, господин, бакалавр. Понял, — скис я под его взглядом.

Я надеялся, что день, когда он стребует с меня долг, никогда не наступит, а оказалось, что он уже нашел мне дело по плечу. Уверен, чтобы он не «попросил», добром для меня это не кончится.

После отъезда Яка Кость, два дня я только и делал что отсыпался. Голова после изучения такого количества рун была словно чугунной. Тупая боль и периодические уколы в висок прошли только сейчас. И пришло время подвести итоги пребывания у меня в гостях ревизора от Министерства по делам магов и железной дороги. Первое. Заклятые дома больше не моя проблема и простоят еще лет двадцать. Второе. Опасаться проверок больше нет нужды. Жители деревни теперь самые законопослушные граждане республики Северная Земля. Третье. Отношения с ними, конечно, подпортились, но не настолько все ужасно. Большинство законопослушных жителей уже снова здороваются со мной и ведут себя приветливо. Запах говорит, что и на сердце они зла не таят. Четвертое. Знания. Я получил от Яка Кость сто рун и навык, который улучшает память и структурирует разум, делая его более крепким, защищенным. Позволяет усваивать руны быстрей и полноценно с ними работать. Как сказал бакалавр, этот навык, а точнее дорога — из редких. Он лично разработал ее на чужой основе. И как он сказал, тренировать дорогу разума нужно постоянно. И на неофите, и на ученике и даже будучи архимагом.

Книги же, которые он дал мне почитать, меня разочаровали. В них был собран опыт и советы неофитов, что стали учениками и, как и я, в кавычках, обладали Атоллом Основания Незыблемого Камня. Кое-какие вещи я из книг запомнил, но в целом для меня их опыт бесполезен.

Наблюдая за бакалавром, помыкающим мной, как хочет, я понял, что темп моего развития все еще недостаточен. Нужно больше стараться или любой маг старше и сильнее меня будет вести себя со мной точно также как Як Кость.

В Союзе Республик обычные люди защищены от произвола магов даже лучше чем сами маги от других магов. Попросту, магу от обычных людей ни бельмеса не нужно. У них нет ничего, что интересует того, у кого есть сила. А вот маги, у них всегда есть что взять, будь то источник, спрятанный от чужих глаз. Артефакты. Особо ценные травы и части монстров. Золото. И личные знания, такие как разработанные своими руками заклинания и ритуалы. Какие-то другие ухватки и секреты.

Пока я никто, на меня внимания не обращают, но стоит мне показать значительный прогресс, да даже стать учеником и за мной начнут приглядывать старшие коллеги, как этот бакалавр, а потом, не постеснявшись, вырвут из меня то, что покажется им интересным. Если я не захочу отдать это по-хорошему, конечно.

Об этом стоит помнить и по возможности скрывать свои успехи, показывая тот минимум, что от меня ждут. Я итак уже храню два секрета. Свой Атолл без названия, которое нужно выяснить, чтобы узнать о нем хоть что-то и заклинание хеморецепции, что явно лучше усиления обоняния и которое не доверят, кому попало.

Хеморецепция многогранна. Она слишком хороша. Такие заклинания находятся в особых списках, ограниченных к распространению. Не для всех.

Из новых, не таких страшных тайн, что я недавно заимел — это руны. И я говорю не о тех рунах, которые мне передал Як Кость. Он сразу мне сказал, что внесет изменения в мое личное дело и укажет там эту информацию. Нет. Я говорю о тех рунах, что были мной, украдены из медальонов магов попавших в ловушку змеиного дерева.

Поудобнее устроившись на стуле, на котором я сидел, я привычным рывком погрузился в бесконечное пространство внешнего моря. Пятки моих ног ударились о землю рядом с подножием скал окружающих Атолл, выбив из-под них пыль.

Никогда не привыкну к этому. Мне не нужно даже оглядываться по сторонам, я чувствовал это место как самого себя. Меня затопил восторг.

Я ощущал ветер на коже. Я чувствовал мирно плавающую в воде кувшинку. Мое заклинание хеморецепции, что выглядело куда лучше, чем в прошлые разы. Подвядшие листья налились краской и силой. Цветок был здоров.

Внешнее море — безумный океан силы. Я ощущал все это не открывая глаз а потом взялся за дело. Стал пересчитывать кусты, что росли в круге скал, окружающих мое внутреннее море. Все они были похожи и не похожи друг на друга. Один, два, сорок, семьдесят три, сто двадцать. Стоп! Что? Должно быть сто восемнадцать рун!

Я стал обходить каждый куст, прикасаться к нему, погружаясь в ощущения от руны, концепции, которую она несет, и переходить к следующему, пока не наткнулся на два куста, выглядевших более крупными, чем остальные. Рядом с ними я засел надолго.

Через сорок минут, разогнувшись от боли в спине, которая возможна даже в бесконечном пространстве, я покинул его, чтобы обдумать получившийся результат.

То как ко мне попали эти руны, я выяснил. Я их «вспомнил». Они — отголоски тех моих воспоминаний, когда ведьма Нин создавала Атолл и соединяла с ним мое первое заклинание.

Руны эти были «тяжелыми». Уровень бакалавра или даже младшего магистра. По-этому они так долго воплощались, и я не видел их раньше.

Несмотря на вроде бы радостные вести, большой пользы я от этого не видел. Мало иметь хороший словарный запас языка магов. Нужно еще уметь им пользоваться. Нужны ритуалы. А основа всех ритуалов — это заклинания. А какие заклинания мне дали, перед тем как пнуть из школы? Я открыл тетрадку с личными записями и стал читать. Из тех одиннадцати рун — основы для Атолла Основания Незыблемого Камня, можно составить два заклинания. Из них то, мы, выпускники школы и должны были выбирать. Защитное заклинание — мягкая земля и атакующее — судорога. Два бесполезных заклинания, из самых слабых и распространенных в нашей среде. Тьфу. Барахло.

И, да, у меня в тетради начертано словесное описание рун и порядок их соединения в единое целое. Никакая бумага не выдержит силу рун, даже самых слабых.

Итак. Два заклинания из школы, плюс моя хеморецепция. Это уже три.

— И вот это, — посмотрел я на неудачные заметки по ритуалу укрепления для заклятых домов Яка Кость, переписанные мной с его черновиков, перед тем как он все уничтожил и сжег.

Смогу я составить полезный ритуал основываясь на этом и примерах из книги «Простейшие ритуалы»? И чего я хочу в итоге?

Хотел я многого, но своей ближайшей целью я ставил саму возможность составления работающего, даже самого простого ритуала, что не убьет и не покалечит меня. Артефактный тигель я заказал, придет через несколько дней из города, а пока…

Свернув и спрятав свои записи, я забрал из тайника бумажные купюры и пошел обменивать их на нормальное золото и серебро. И с этим возникла проблема.

— Это грабеж!

— Это официальный курс обмена Союза Республик. Будь вы обычным человеком, я даже разговаривать бы с вами не стал, но вы маг и имеете право менять бумажные купюры, на золотые и серебреные монеты и только по-этому мы сейчас ведем разговор. Но помните, даже у вас есть лимит на обмен. А так же помните, что отчетность о сделке, которую мы сейчас обсуждаем, будет отправлена в Министерство Финансов, что следит за такими операциями особо пристально.

Официальный городской оценщик и представитель того самого министерства что ведал всеми делами в магазине «Лысая Этти» и формально подчинялся старосте, говорил спокойно, со скукой на лице, понимая мое негодование, но обмен купюр на монеты из драгоценного металла — это не шкуры сдать. Здесь торга нет.

Сморщившись, я выложил на прилавок все свои сбережения. После моего кивка, оценщик взял купюры в руки и проверил на подлинность. Пересчитал, пощелкал счетами и вынес вердикт.

— Как для неофита по самому краю, но обмен возможен. Предупреждаю, что ближайший год, снова обменять такую сумму на твердую валюту не выйдет. Весь лимит будет исчерпан.

— Сколько там выходит?

Перед тем как прийти сюда, я распродал много ненужных вещей. Оставшиеся шкуры из дома Ути Бобыля. Разный хлам Яши. Продавал не здесь, а из рук в руки, напрямую заинтересованным жителям. Вышло дольше, но чуть выгоднее, чем через магазин. Лишние деньги не помешают.

— Комиссия тридцать процентов, так что как вы и хотели. Золотыми чого вышло — восемьдесят одна монета и серебром, как просили — тысяча девятьсот одиннадцать кархемов.

С тяжелым вздохом я согласился на обмен и через несколько минут оценщик вернулся из подсобки с двумя позвякивающими мешочками.

— Пересчитайте.

Серебро я пересчитывать не стал, а золотые чого проверил.

Расписавшись в документах, заверив все своим паспортом, я вышел из магазина и пошел прямиком к старосте. Нужно было провернуть еще одну сделку, а как закончил, грустный вернулся на станцию.

Спрятав монеты в свой тайник, я приступил к тренировке. Зачерпнул энергию из внутреннего моря и провел ее по дороге, просчитанной мной и укрепляющей дух и плоть. Десять минут неприятных ощущений. Жжения в теле и энергия закончилась. Море снова обмелело. Уже не море, а лужа. Через сутки восстановится, но мне от этого не легче.

Тяжкий выдох разочарования, и я сажусь за рабочий стол. Достаю ворох своих черновиков, циркуль, линейки и принимаюсь за расчеты. Нужно высчитать дорогу, по которой я буду гонять энергию, чтобы увеличить свой резерв (объем внутреннего моря).

Время полетело вскачь. Прошел месяц, снег на улице практически растаял, остались только отдельные, ледяные сугробы, которым недолго осталось, а хмурые тучи на небе в первый раз в этом году порадовали нас дождем.

Деревня была растревожена. Несколько дней назад я получил письмо из города и донес вести до старосты. Власти республики Северная Земля провели новую реформу и массово освобождают заключенных, что отсидели больше половины своего срока. А так как в городах их никто не ждет, соответствующий штамп запрещающий посещать крупные населенные пункты, уже занесен в их паспорт — этих людей направят жить в деревни. Вот и Плешь Ведьмы не избежала участи принять у себя новых жителей. Город поступил по-хитрому и просто выделил этим людям участок за деревней, в которой вся земля занята, а отдельные дома или пустые пятна земли продаются слишком дорого. Теперь старосте предлагают построить на той земле, не защищенной ничем — два деревянных двухэтажных дома на тридцать две однокомнатных квартиры в каждом. Чертеж домов мне переслали. Обычная городская застройка.

Несколько бригад из местных жителей уже собрались, договорились между собой и стройка началась. Платит город хорошо. А с транзитных поездов уже сгрузили материалы, которых не достать здесь в таком количестве. Стекло, кирпич для печей, гвозди и кое какая мебель для переселенцев. До их приезда многоквартирные дома уже будут стоять, ждать жильцов.

— Дядя, Нос! А дальше? Вы чего остановились? — Возмутилась Роза, которая прибежала ко мне с караваем свежеиспеченного хлеба с самого утра. — Куда они направились дальше? В море душ? — Спросила она с любопытством, и сверкающими как алмазами глазами, мечтая оказаться на палубе «Паллады» и поучаствовать в приключениях отважного путешественника.

Отношения с Даной — ее мамой удалось наладить, и я снова покупаю у них продукты. Ее муж сейчас в лесу, добывает мясо и уже вторую неделю не показывается дома, так что она разрешила дочери навещать меня. Вот девочка этим и пользуется. Требует от меня интересных книжек, но они закончились и теперь я пересказываю ей рассказы, которые читал об окружающем мире еще в школьной библиотеке. А она в свою очередь их записывает в тетрадочку и перечитывает на уроках всему классу.

Мать Розы не боялась отпускать ее ко мне. Как призналась девочка, она всегда чувствует хороший человек или плохой и никогда не ошибается. Она даже показала мне свой дневник, в котором записаны имена всех жителей деревни, с пометкой злой или хороший.

С ее разрешения я переписал себе имена и сравнил со своими чувствами, запахами, что шел от них. Все сходилось.

Роза негодующе топнула ножкой. Я снова задумался и молчу не первую минуту.

Итак. Припомнив, на каком моменте я остановился, я продолжил пересказывать ей историю путешественника по миру Фрейя во времена эпохи людей. Это был пересказ другой книги, а не продолжение той, с которой все началось. Тех книг я не читал и первый том мне достался от прошлого смотрителя станции, а жаль…

— Это все? — Разочарованно спросила меня, Роза.

— Да. Сладкоежка, — утянул я из-под ее носа опустевшую баночку с вареньем, в которое она макала булку, пока слушала меня.

— А вы еще истории знаете?

— Приходи через несколько дней. Что-нибудь вспомню.

— Спасибо! — Выскочила она из-за стола, обняв меня. — ОЙ! — Вскинулась Роза, посмотрев на мои часы — будильник. — Мне же нужно кормить поросят!

И убежала, не забыв забрать с собой Зефира, уютно спящего у блюдца с козьим молоком.

Прибравшись после нас, я достал карту окрестностей и, сверившись со своими пометками, начал собираться. Оделся, зарядил оружие. Рюкзак на плечи и в лес.

Улица встретила меня хмурым небом и грязью. Земля разбухла и превратилась в ужас.

Закрыв дверь в дом, я спрыгнул с крыльца, и сапоги сразу увязли в глине. Зато курам и козе хорошо. Гуляют в отведенном для них загоне, копаются в земле, ищут червяков и даже коза ищет, правда не червей, а корешки.

Увидели меня. Закурлыкали.

— Я вас уже кормил, — покачал я головой.

— Бе-е-е? — Вопросительно посмотрела на меня моя коза, которой я все порываюсь дать имя, но не нахожу для этого времени.

— И тебя я кормил.

Я улыбнулся. С животными уже разговариваю.

Нравится мне с ними возиться. Наблюдать, как они важно переступают лапками по земле. Оглядываются. Любопытно лезут под ноги, когда я захожу в сарай прибираться. Чувству тепло от них и даже эмоции, сильно отличающиеся от людей.

Ладно. Осмотревшись по сторонам, я пошел в лес. Лыжи давно в сарае. Все. Теперь хожу без них, хотя в лесу еще лежат сугробы, особенно в сильно затененных местах, но лыжи, чтобы их преодолеть, мне не нужны.

Дни напролет я продолжал искать источник магии. Да, может и глупо, но без него — весь мой прогресс ничто. Да и есть ли этот прогресс? Две единицы энергии это не семь, которым обладает нормальный неофит в начале своего пути.

Живи и работай я в городе, то имел бы возможность ходить к частному источнику. Нейтральному, конечно. За плату и немаленькую, но хоть так.

Разрешение я бы получил. Уверен. Жаль, что таланта к стихиям у меня нет, и мне подходят только источники с нейтральной магией. Это если говорить о чистых, упорядоченных источниках. А насчет грязных… Опасных и непредсказуемых, чья энергия может как навредить так и… навредить. Я хмыкнул. Из таких источников я тоже могу брать энергию. Вопрос цены и новых мутаций.

Я все решил. Буду рисковать. Хватит быть слабым.

Просыпающийся от долгого сна, весенний, наполненный запахами лес мне нравился. Идешь, дышишь, наслаждаешься прогулкой и отбиваешься от волков. Выстрел. Волк взвизгнул, испугавшись и умчался сквозь кусты в чащу. Я промазал. Специально стрелял поверх его головы. Пусть бежит, облезлая зараза.

Так вот. Все, обдумав, источник я стал искать в самых малопосещаемых местах. У болот. У известных логовищ монстров, вроде гигантских муравьев, пауков и других тварей леса, что прижились здесь под закат эпохи ведьм, когда те, поняв, что проигрывают — на короткое время открыли проходы в тысячи Царств по всему миру и из них в наш мир вторглись чуждые нам животные, куда опасней местных видов. Большинство погибло, а те, кто выжил — размножились и породили симбиоз с другими видами. Начали скрещиваться, и теперь наши леса таят в себе опасность на каждом шагу.

Учуяв знакомый запах пиявок паразитов, я обошел участок леса с ними вокруг и сразу наткнулся на новый запах. Так пахли люди. Пот и кровь. Памятуя о своем нездоровом любопытстве, что всегда заводит меня куда-то не туда, я хотел обойти их стороной, но они устроили привал на единственной тропе на много километров вокруг, через которую можно пройти участок болота, что лежит перед целью моего сегодняшнего похода. Я все же приблизился к ним.

Хорошо, что здесь росли ели и вечнозеленые сосны. Можно подобраться не замеченным.

О-о-о. Вот оно что. Это были обычные охотники. Вокруг раскиданы шкуры и мясо. Набрали уже, а по пути домой попали под «дождь» из пиявок. Теперь вырезают из себя этих тварей, что уже проросли под кожей набухшими кровавыми пузырями.

— А-а-а-а! — Заорал мужик, с шеи которого вырезали пиявку, залив все вокруг кровью. Он даже потерял сознание, пока в рану вкладывали пучок жизнь-травы. А пиявку с чавкающим звуком раздавили сапогом.

Охотники были мне незнакомы. Думаю, они из Смоквы. Это деревня не так далеко от нас. Выходить к ним я не буду. Им это точно не понравится, как и мне не понравился бы незнакомец, что вышел из-за сосны, за которой до того прятался, еще и ведет себя дружелюбно.

Я потерял целый час, пока ждал, когда они уберутся отсюда и освободят тропу. Она разделяла узкое, но широкое, раскинувшееся на километры болото. Перейдя его, я оказался на «той» стороне леса. Сюда наши охотники не ходят. Нормального зверя мало, а опасностей много. Тут где-то муравейник, а там десятки гигантских муравьев, и это только на поверхности. А сколько их еще под землей?

Я начал тщательно обыскивать эту местность. Ходил кругами. Приглядывался к растениям. Не мутировали ли? Искал источник.

Так я забрел значительно восточнее, чем собирался и вышел к крупному дереву, чьи ветви срослись в шар у самой его верхушки. Это было ведьмино помело. Другое название — громовая метла. Что-то вроде наших избушек в лесу, для заблудившихся в чаще людей, где можно переночевать, но только не людям, а ведьмам. Их лесные логовища.

Я резко встал и начал тянуть носом воздух. Запах ведьм я ни с чем не спутаю и сейчас… я его не чувствовал. Обходил это место, принюхивался, осторожничал, напрягая хеморецепцию, но не находил ни запаха ведьм, ни людей. Здесь давно никого не было. Но… Что — то меня привлекло. Какой-то отличающий от остальных запах, от которого звенело в голове.

Стало любопытно. Я подошел к дереву, на вершине которого росло настоящее помело и, посомневавшись, начал на него взбираться.

Ветви у сосны были крупным, толстыми, так что легко держали мой вес. Передвигаться было удобно, одна неприятность — все ладошки в смоле и ее никак не отодрать.

На двадцати метрах от земли был вход. Я снова принюхался. Запаха ведьм или человека нет, а тот незнакомый запах, звенящий в голове — стал четче. Пахло уксусом, смолой и чем-то острым.

Я залез внутрь. Сразу стало темно. Ветки так сильно между собой переплелись, что защищали внутреннее пространство этого домика на дереве от света снаружи.

Сняв со спины рюкзак, я вынул из него лампу и, чиркнув спичкой, зажег ее и стал изучать помело ведьм изнутри. Щупал ветки, что заменяли здесь пол, стены и потолок. Восхищенно цокал языком, рассматривая корявую мебель, сплетенную из тех же веток. И искал этот запах, пока не дошел до дупла в основном стволе дерева, источающим этот кисло-сладкий аромат и вокруг которого, по всему стволу, паразитировали блекло светящиеся в темноте поганки.

ИСТОЧНИК! Это он! Нашел. Я его нашел.

Сердце забилось чаще. Теперь главное не совершить ошибок. Источник я пока не трогал и стал обходить помело, продолжая искать ловушки и чужие запахи.

На обеденном столе, с забытыми на нем тарелками и кружками, я заметил царапины. Приблизившись к нему и осветив, я вчитался в надписи, вырезанные на нем ножиком или вилкой.

Яла, Серая Вода, Гюрза, Нин, Рейка, Вельма…

Я покачал головой. Вот так привет из недавнего прошлого. Нин и Вельма… На меня накатило какое-то озорство и я достав нож, начал вырезать рядом слова. Нин, ты плохо целуешься. Кай! И, Вельма — у тебя маленькие сиськи!

— Ха-ха-ха, — рассмеявшись, я оставил стол в покое.

Не знаю, что на меня нашло. Сейчас оглядываясь назад, я не испытываю к ведьмам жгучей ненависти. Подвернется возможность, и я убью их, это так, без вопросов, но вот ненависти — ее нет. Только холодная ярость и понимание, что я еще долго не смогу навредить тем, кто во много раз сильнее меня.

Выходит, Нин и Вельма ночевали здесь? И может даже пользовались этим грязным источником магии?

Удостоверившись, что опасности нет, и помело не навещали уже очень давно, я сел рядом с дуплом и начал изучать его всеми доступными чувствами.

Это точно источник первого класса, а значит, в нем должно быть пятьдесят единиц энергии с плотностью аналогичной цвету воды неофита.

Руки дрожали. Я сейчас рискую и возможно уже никогда не выйду отсюда. Умру в безвестности или мутирую так сильно, что люди примут меня за монстра. Время одуматься еще есть. Так ли мне это надо?

Перед глазами, как живая, предстала Вельма, что мило улыбаясь, откусывала мне ухо. Кусочек за кусочком. Нин, что насиловала мою память и поглаживала меня шелковой ладошкой по щеке. Як Кость. Вспомнил я и презрительные взгляды обычных людей. Хихиканье за спиной.

Гнев снова начал подтачивать мой разум и мне пришлось сделать несколько выдохов вдохов и спросить себя, чего я жду? Разве я уже все для себя не решил? Почему я медлю?

Вспомнив теорию, которой нас учили, я стал действовать, коснувшись рукой дупла. Энергии что в нем клубилась. Вязкой. Противной. Гадкой. Я потянул ее на себя.

Меня передернуло. Кости заломило, выворачивая их из суставов. На языке появился кислый привкус, но я не остановился и зачерпнул единицу энергии, и стал гонять ее по дороге плоти, — так официально называли практику укрепления плоти и духа. Еще есть дорога цвета воды — для увеличения объема резерва. Дорога стихий и дорога Царств — мне недоступные. Дорога разума, которой научил меня Як Кость. И еще множество дорог, укрепляющих и усиливающих мага, и о которых я только догадываюсь.

Мне сейчас доступны только дорога плоти, дорога цвета воды (только-только закончил все расчеты) и показанная бакалавром дорога разума. Гоняя собственную или заемную энергию по особому, подходящему только мне пути через точки в теле и духе, я взращиваю в себе резерв, укрепляю плоть, дух и разум, подготавливая себя к Шторму.

Один, два, шесть единиц энергии. Все! Больше не могу! Тело пронзила боль, и я завизжал, убрав руку от источника, катаясь по полу этой хижины на дереве в попытке унять невыносимую боль. Воя от ужаса и двигающихся под кожей тысяч червей — такие у меня был ощущения.

Сознания я не терял и все чувствовал.

Агония кончилась, и я остался лежать на полу, бездумно уставившись в потолок.

Так. Я смог пустить на свое развитее шесть единиц грязной энергии из источника и остался жив. Уже хорошо. Теперь пора подумать о последствиях. Сразу из плохого — нос зверски чесался, и дышать тяжело. Ощупав себя, я понял, что все закономерно. Как дышать, когда из твоих огромных ноздрей торчат пучки волос, что отрасли за час до подбородка и кажется, продолжают расти и дальше?

Я нервно рассмеялся.

Покряхтев, я встал с пола, разделся догола и начал осматривать себя внимательнее. От ступней, до пояса и шрамов на груди. Внешних изменений ниже шеи я так и не нашел. Взяв в руки прихваченное на такой случай из дома зеркало, я начал рассматривать свое отражение в нем. И первым делом меня привлекли глаза. О, нет. Они внешне не изменились. Меня удивило выражение глаз. Я ведь и сам не заметил, как изменился. Шрамы на груди и шее, возле правого уха. Глаза. На мир из зеркала смотрел уже другой человек, не тот, что приехал в Плешь Ведьмы три месяца назад.

Я улыбнулся своему отражению и в уголках моих глаз скопились морщинки, делая меня тем, кто я есть. Все тем же Каем. Хорошим, как говорит Роза человеком. Добрым.

Тем временем волосы в ноздрях расти перестали. Потрогав их, я достал из кармана нож и попытался их срезать. Все получилось и коса волос, как у девицы, упала на пол.

Вдох. Дышится хорошо. Хеморецепция работает. Кажется, не все так плохо, если не считать боли и поганых ощущений во всем теле, я остаюсь в выигрыше.

Такую цену я за силу платить готов.

Прождав еще где-то с час и удостоверившись, что волосы в носу отрастать, не собираются, я собрал вещи и направился обратно в деревню. Уже вечереет, а мне нужно успеть доделать работу по хозяйству. Покормить животных, проверить, не искали ли меня в деревне, и обдумать все перед сном.

Умаялся.

А вот и ночь пришла. Я лежу на кровати и слушаю, как трещат в печке дрова. Глаза смотрят на стрелки будильника, мерно отсчитывая секунду за секундой.

У меня все получилось. Источник что я нашел, не перекорежил меня и не превратил в урода. Теперь я смогу развиваться как нормальный неофит и даже больше. Шесть единиц энергии я беру из источника и две единцы мои собственные. Итого восемь единиц. Вчера я и мечтать о таком не мог! Все мои проблемы разом решились. Теперь только нужно тренироваться. Не жалеть себя. Бегать в лес к источнику и обратно, а там…

Для талантов, одаренных стихией — нормальным считается стать учеником за год. Хорошим результатом считается полгода. Отличным (выдающимся) — три месяца. Недаром из привилегированных школ половина магов выходит уже учениками. А вот статистики для таких, как я — нет. Мы, бесталантные, хорошо, если станем учениками за три года упорных трудов. Но загадывать рано. Нужны замеры, но я надеялся, что теперь мой прогресс сделает значительный шаг вперед. Я верю в это.

Так, со счастливыми мыслями в голове я и заснул.

Следующие три недели я был очень занят. Постоянно в бегах. Нужно было успевать везде, и распорядок моего дня выглядел так. Встать когда еще темно. Подоить козу, покормить ее и кур, убраться в сарае. Позавтракать и пробежаться вдоль путей, вычистив урны и собрав другой мусор, что нерадивые люди, накидали мимо.

К этому времени уже рассветало, и я шел на обход деревни. Принюхивался и искал запах волшебных трав. Сверяясь со списком в своей голове, проверял, чтобы травами не пахло от домов, в которых живут люди без лицензий на их сбор.

Когда народ в деревне просыпался и выводил на улицы скотину, я выборочно останавливал тех, кто пах страхом или опасениями. Проверял у них паспорта и оружие. Таким образом, в деревне не осталось тех, кто нарушает закон у меня на виду.

Были, конечно, недовольные и несколько происшествий. К примеру, кто-то накидал мне в колодец мертвых крыс. А еще пока меня не было — разбили окно на станции. Я мог найти их по запаху и сделал это, но обвинять я их не стал. Попридержал информацию. Не хотел чтобы обстановка накалилась.

А потом, я бежал в лес. Не шел, а бежал, чтобы добраться до источника за два часа. Тренировался. Выл от боли. Испытывал мерзкие ощущения. Ну а после обрезал волосы в носу и снова бежал обратно. Вот такая жизнь. Я готов платить болью за свой прогресс, тем более, когда он такой наглядный.

На моем столе лежал список моих достижений. Я провел расчеты заново и теперь.

Атолл Основания — название, плюсы, что дает практикующему — неизвестно.

Объем внутреннего моря (резерв) — 3,4 ед.

Цвет воды внутреннего моря — грубый.

Точки напряженности — 9.

Талант — нет.

Связь с одним из Царств — нет.

Скорость регенерации энергии — 2,1/24 часа или 0,08 ед. энергии в час.

Якоря — 4.

Мутации +.

Руны — 120.

Плоть — 7 % от 100 % на неофите.

Дух — 9 % от 100 % на неофите.

Разум — 11 % от 100 % на неофите.

Как видно, мой объем внутреннего моря значительно подрос. Еще я смог провести расчеты и измерить показатели плоти, духа и разума. Необходимый уровень, который нужно достичь, прежде чем пытаться переходить на ранг ученика и вызывать в бесконечном пространстве внешнего моря Шторм.

Каждая единичка в расчетах, каждый процент — мотивировали меня. А риски, они есть всегда.

— Ту-ту-ту-у-у-у, — прогудел поезд за окном и я зевнул. Сегодня я что-то подзадержался. Пора бы бежать в лес, к источнику, а я сижу за столом, пью ароматный чай из кружки, и любуюсь на листок с расчетами.

Встав из-за стола, я позволил себе еще несколько минуток отдыха. Вышел на крыльцо и посмотрел на суету у поезда. Хотел уже возвращаться в дом, когда заметил, как в моем направлении целенаправленно двигается женщина с тремя детьми и одним чемоданом на всех. Настроение сразу упало. Я узнал тетю Марию. Давно ее жду. Припозднилась она с приездом. Я уже думал, что она передумала.

Тетя Мария выглядела привлекательно, даже, несмотря на то, что ей уже тридцать пять лет. Черные, вьющиеся волосы — распущены. Теплое пальто, подчеркивающее фигуру — плотно облегает крутые бедра. Большие, выразительные глаза и запах страха, направленный в мою сторону. Она меня опасается, да и пусть, а вот то, что она меня привлекает, говорит о том, что у меня давно не было женщины. Борделей в деревне нет, как нет и студенток швейного или педагогического училищ, которые любят знакомиться с парнями на одну ночь рядом со знаменитым фонтаном в Лисьей Горке. Мне по ночам уже ведьмы снятся! В неглиже!

Мы поздоровались.

— Тетя Мария.

Она улыбнулась.

— Кай.

Про мою внешность, которая стала для нее сюрпризом, она ничего не сказала. Я посмотрел на их с моим дядей общих детей.

Тетя поняла меня и начала их представлять.

— Это мой старший сын, — положила она руку на плечо мальчишки с глубоким и хмурым взглядом. — Иннокентий. Ему тринадцать лет.

Я кивнул ему, а он мне.

— Степа, одиннадцать лет.

Степка выглядел куда открытее, чем брат и с любопытством осматривался по сторонам.

— А это моя прелесть, Фея, — погладила по голове девочку, тетя. Малышка держала в руках куклу, комкая ее. — Девять лет.

— А кто этот дядя с большим носом? — Спросила она маму, громким шепотом.

Женщина замялась.

— Это твой двоюродный братик. Ваш родственник, — попыталась тетя Мария ответить без улыбки, но то и дело бросала взгляд на мое лицо.

— А он маг?

— Да. Видишь медальон у него на шее?

— Но маги страшные. Ты рассказывала, — продолжала Фея шептать.

Я понимающе кивнул. Сказки о магах не искоренить, хотя власти Союза Республик и пытаются это сделать.

Воспоминания о моей маме, что уже забываются, напомнили мне о том времени, когда и я сам был маленьким и слушал маму и ее страшные истории о магах. Нельзя смотреть магу в глаза — он украдет твою душу. Хмурый маг — плохая погода. Не доверяй кошкам — они уши магов. И так далее… Про ведьм сказок еще больше. Сказки служат предупреждением и учат простых людей держаться от магов в стороне.

— У вас только один чемодан?

Тетя Мария стыдливо кивнула. Забрав его, я повел их в деревню.

— Сам я живу на железнодорожной станции, ну да не важно. Я к тому, что если случится что плохое — мчитесь ко мне. Помогу, если это в моих силах.

— А где будем жить мы? — Спросил меня хмурый и не по годам взрослый, Иннокентий.

— Сейчас увидите.

Мы зашли в деревню. Пересекли несколько улиц, и я подвел их к дому Яши, указав на него рукой.

— Вот и он. Ваш новый дом.

Мужики расстарались. Кровля, двери, забор, все починили. Поправили полы в доме. Снесли старые сараи, и поставил на их месте один, но большой и новый. Утеплили помывочную и уличный туалет. Теперь дом смотрелся куда приятнее.

— Ой! Это наш дом? — Удивилась Фея, выронив из рук куклу, тотчас ее, подобрав, но та уже испачкалась.

— Да. Ваш.

— Привет, дядя Нос! — Словно вихрь, налетела на нас Роза. Запыхалась. Бежала к нам через всю деревню. — А это ваши родственники, о которых вы говорили?

Мне только и оставалось, что закатить глаза и ответить.

— Да.

— Я, Роза, — обратилась она к своей ровеснице, с любопытством ее рассматривая.

— Фея, — ответила ей моя двоюродная сестренка, прижимаясь бочком к маме.

— А это, Зефир, — сунула ей под нос своего знаменитого рыжего кота — Роза. — Он хороший. И ты тоже. Вы подружитесь.

— Правда? Спасибо.

— Я все-все тебе покажу. Не сомневайся. Мы с мамой помогали дяде Нос вешать занавески на окна и выбирали вазы в доме. А еще мы подарили вам варенье, оно должно быть там, на кухне, по центру стола. Попробуем его?

— Э-э-э, да. Давай.

Девочки скооперировались, прошли калитку, добежали до дверей в дом, но открыть его не смогли, закрыто.

— Дядя, Нос! — Возмутилась Роза, обернувшись к нам, и я со вздохом передал ключи Иннокентию. Мальчишка им и открыл. За ним по пятам шел Степа, а мы с тетей Марией задержались на улице и поговорили без детских ушей.

— Вы ведь понимаете, куда приехали, тетя? Это не город, — покачал я головой. — И я говорю не об отсутствующем здесь электричестве, центральном отоплении и батареях. Телефонов и общественного транспорта. В письме я этого не писал, но вы взрослая женщина, должны понимать, куда я вас пригласил. Адрес же вы мой как-то узнали?

Она всмотрелась в меня и спросила.

— Что с тобой случилось?

— А, это? — Дотронулся я до носа. — Долгая история. Вкратце — я теперь неофит, владеющий заклинанием усиления обоняния.

— А ухо? Я увидел, когда ты поправлял шапку.

Я пожал плечами.

— Жизнь сложная штука, особенно здесь, за пределами городов.

Сейчас она пахла тоской и чем-то солнечным. Фруктами, но только когда смотрела на своих детей.

Она все же ответила на мой вопрос.

— У нас не было выхода. Куда нам было податься? Из города нас погнали.

— Этого я, кстати, не понял. Как так?

— Оу, — улыбнулась она совсем без радости. — Все муж виноват. Его «партнеры».

— Это они на вас давили?

— И они в том числе. Но не будем об этом.

— Как пожелаешь, тетя.

Из дома выбежала Фея и радостно помчалась к нам.

— Мам! Иди смотреть с нами дом!

— Иду, милая. А ты давай обратно, — строго сказала она. — Где шапку потеряла? Холодно же.

— Ой!

Как только она убежала, тетя Мария спросила.

— Так ты позволишь нам пожить в своем доме?

— Это не мой дом, — хмуро заметил я, все еще недовольный тратами и торгом со старостой Зурадом за дом Яши. — Он ваш. Я купил его для вас. Бумаги у меня с собой. Нужно только вписать в них ваши данные паспортов, а потом копию я оставлю вам, копию отдам старосте и копию отправлю в Прибрежный. Это главный город Республики Северная Земля.

У тети встал комок в горле, я это видел. Она даже отвернулась, чтобы проморгаться.

— Спасибо.

Я просто кивнул.

Она окинула дом более пристальным взглядом.

— А кому он принадлежал раньше?

Я отмахнулся.

— Это не важно. Его уже нет в живых.

Мы, наконец, зашли в дом и тетю Марию окружили дети. Начали водить по дому, показывая печку, большой обеденный стол, шкафы с посудой и конечно свои комнаты. Тут их было две. Яшина и его сестры. Одну комнату заняла сама тетя Мария с дочкой, а вторую ее мальчики.

За кухонным столом тем временем сидела Роза. Банка с вареньем открыта. Я ей улыбнулся.

— Вкусно?

— Ага. С косточками, — показала она мне. — Их раскусывать можно. Как орешки.

К ней за столом присоединилась Фея, и они обе стали лопать варенье ложкой, пока не вернулась тетя и не отобрала банку, пообещав, что у них попы слипнутся. Девочки рассмеялись.

— Я пойду, дела, — обратился я к тете. — Погреб во дворе дома. Он полный. В сарае пусто, но скоро должна подойти ваша соседка с сыном. Я купил у них козу и десяток кур. Живых, конечно. Они их вам принесут, покажут, как ухаживать, кормить и вы будете обеспечены яйцами и молоком.

— Спасибо, — скомкано поблагодарила она меня.

— Да, вот еще, — я отозвал тетю в сторону, мы вышли на улицу, на крыльцо и я передал ей мешочек с монетами. Бумажных то купюр у меня не осталось.

— Не надо, Кай. Ты что? Я найду работу, — попыталась она отказаться.

Я все же вложил деньги ей в ладошку.

— С работой тут сложно. Я поспрашивал.

Тетя нахмурилась.

— У меня есть несколько идей, как вам зарабатывать и не зависеть от меня. Интересует?

Тетя вспыхнула надеждой и страхом.

— Волшебные травы. Для их сбора в лесу требуется разрешение. И опасное это дело. Не для всех. Не советую ходить в лес, кстати. Сгинете. А так, выращивание трав — не запрещено. Это не дикий сбор в лесу. Разрешение все равно требуется, но его могу выдать я или староста Плеши Ведьмы.

— А это сложно?

— Нет. Но и тут есть подводные камни. Выращивать травки лучше всего на источнике, это все знают. Окультуренные они, конечно, все равно будут слабее диких трав, но… — Я покачал головой. — В любом случае это вам тоже не подходит. Источники рядом с деревней все наперечет. Заняты. А вам я предлагаю растить жизнь-траву. Прямо здесь. На участке. Он у вас большой.

— А источник магии? Ты же сам сказал?

— Тут вам и всей деревне повезло. Там, — указал я рукой, — за холмом, кладбище и грязный источник аж второго класса, единственный на всю округу с изрядной примесью жизни. Его эманации, безвредные на таком расстоянии для живого человека, дотягиваются до вашего дома, так что в лес ходить не надо. Саму жизнь-траву я вам насобираю в глубокой чаще, знаю хорошие места. Отличную. Крепкую. Дикую жизнь-траву. Самое то для закладки своего волшебного сада. Разобьете грядки, спросите совета у местных — они тоже так подрабатывают и по осени сдают траву на переработку в магазин или напрямую костоправам или заезжим магам лекарям. Так и будете зарабатывать, а там еще что придумаете. Ну, как?

— Большое спасибо, Кай. Я у тебя в неоплатном долгу. Ты столько для нас уже сделал.

Тетя не находила слов. Порывалась меня обнять, но одергивала себя.

— А что с моим дядей? — Перевел я разговор на другую тему. — Суд уже был?

Она кивнула и с радостью ухватилась за этот разговор. Благодарить меня ей было стыдно. Она смущалась и все еще чувствовала страх по отношению ко мне.

— Одиннадцать лет тюрьмы.

Я прикинул в уме.

— Выйдет лет через шесть, по амнистии.

— Я тоже так думаю.

— Он знает, что вы переехали сюда?

— Я виделась с ним, перед тем как… как… И он был согласен, что это лучший для нас выход. Мы дождемся его здесь, — уверенно, с твердостью в голосе сказала тетя, посмотрев на меня с вызовом во взгляде, словно я обвинил ее в том, что она уже ищет себе нового мужа.

— Ну, тогда все решили. Я пошел.

— Стой! А как здесь посылать письма? Через тебя?

— Дяде письмо?

— Да.

— Два варианта. Дойти до станции железной дороги и бросить письмо в ящик, я их собираю и отправляю по вторникам и четвергам. Можно еще через старосту, чтобы не ходить к железной дороге. Все же она, как и сама станция — находится за пределами деревни и ее защиты, ох, вот еще что…

Я рассказал ей о заклятых домах и защите, которую они дают деревне. Пусть перескажет все детям.

— Так что лучше за пределы Плеши Ведьмы лишний раз не выходить. Рекомендую еще получить лицензию на оружие и купить себе револьвер для самозащиты. А мальчикам ружье. Стрелять их научат.

— У меня есть, — показала мне тетя изящный дамский револьверчик.

— А лицензия на ношение и приобретение оружия?

— Вот.

Хорошо. Я потом забегу, перепишу номер револьвера и лицензии. У нас тут все по закону.

Она кивнула.

— Все, — закончил я разговор, надеясь успеть еще добежать до своего источника. — Убегаю.

Из дома выскочила Роза и Фея.

— Заходи еще. Я буду ждать.

— Хорошо. И ты, тоже.

Они обнялись, разве что, не расплакавшись. Выбежавшую на улицу в одном платьишке Фею мама снова загнал в дом. Так я и оказался наедине с Розой, попросившей проводить ее до дома. Кот ехал у нее на голове, а точнее устроился в капюшоне ее шубы, только мордочка торчала.

— Они хорошие.

Я вздохнул.

— Правда, — попыталась она меня убедить.

— Я верю тебе. Просто у меня непростые отношения с их дядей и тетей. А Фея и мальчики, уверен, хорошие ребята.

— Да… — Она помолчала. — А тетя Мария вас боится.

Я кивнул.

— Дядя, Нос?

— Эм?

— Завтра суббота.

Я посмотрел на нее с вопросом в глазах.

— Школа же! — Воскликнула она так, словно не понимала, как я мог забыть, что по выходным они учатся. — Вы придете, как обещали? Расскажете нам о ведьмах?

Все мой длинный язык. Я поморщился, но только внутри.

— Приду, раз обещал.

— Ура! — Воскликнула Роза счастливо, но довольно быстро она снова загрустила.

— Что с тобой?

— Папа долго не возвращается. Я волнуюсь. Они редко с артелью дяди Павы уходят так надолго.

Я не знал что сказать.

— Вы их поищете? — Обратила она на меня полный надежды взгляд.

Я поперхнулся.

— Ты чувствуешь что-то? Они в опасности? — Спросил я ее, помня о ее нераскрытом даре и невероятном таланте.

— Не знаю… Когда я думаю о папе, внутри холодно, здесь, — дотронулась она до сердца.

— Я постараюсь что-нибудь узнать. Они наверняка далеко ушли. И по запаху их не найти, выветрился уже, так что я поговорю со старостой, может он знает их маршрут. А завтра, после школы, если они не вернутся, пойду их искать. Хорошо?

— Спасибо, дядя, Нос, — расхныкалась Роза.

— Ну, все, все, — обнял я ее, утешая. — Беги домой. Мы уже у твоей калитки стоим. Поросята вон хрюкают, чувствуют тебя.

— Угу. Я тогда маме расскажу, что вы нам поможете! Она обрадуется, и больше не будет плакать по ночам! — Сказала она, потянувшись ко мне, чтобы чмокнуть в щеку, и я наклонился к ней, позволив это сделать, но и Зефир не упустил возможности и засунул мне мордочку в ухо, которого нет, так что его усы такое чувство щекотали мне мозг. Я против воли хихикнул.

Все. Она убежала, забыв закрыть за собой калитку, и я сделал это за нее.

С тоской оглянувшись на лес, я направился к старосте. В ближайшие дни тренировок у источника не будет.

Хорошо хоть я позаботился о родственниках. Теперь они от меня не зависят. Пара недель и они заживут своей жизнью, и мне больше не придется о них беспокоиться.

Когда покупал дом для них, задумался и о себе. Своем будущем, каким я его вижу. Родной город — Лисья Горка — меня не держит. Там нет ничего, ради чего стоило бы вернуться. Так не пора ли подумать о доме и для себя? Своем угле? Месте, где я буду чувствовать себя хозяином?

— А как же друзья? — Задал я себе вопрос и сам на него ответил.

Если и есть у меня друзья, так они, так же как и я разъехались по всем углам Союза Республик. Нет. Лисья Горка это мое прошлое.

Мой двадцатилетний контракт привязал меня к Плеши Ведьмы надолго. Так что стоит подумать о том, чтобы тоже купить дом и начать копить для этого средства. Сейчас их нет. Все что осталось — это неприкосновенный запас монет, который я тратить не собираюсь, да и не хватит этого на дом. Одно серебро осталось.

Меня окликнули.

— Неофит! Эй!

Я обернулся.

— Лейтенант, Стропо?

— А я думаю, ты, не ты. Со спины не понять.

Он подошел, и мы пожали руки. За ним двигался его взвод (двадцать человек, все рядовые и сержант). Я принюхался. От солдат пахло усталостью. А вот лейтенант пыхал по отношению ко мне недовольством и раздражением, хоть он и улыбался мне в лицо и дружески похлопывал по плечу.

— Я тогда тебя потерял. Искал, — начал он мне выговаривать. Злость в нем росла. — А на воротах мне сказали, что ты ушел и не дождался показательного боя младших магистров. А я ведь за тебя просил, — упрекнул он меня.

— Обстановка давила. Сам помнишь, какие все нервные были. Да и староста с охотниками собирались уходить и меня с собой звали. Обратный то путь опаснее. Одни идем, без поддержки армии. Ты должен понимать.

Он кивнул и спросил.

— А почем ты все еще здесь? Я думал, последуешь моему совету и пойдешь к нам? В егеря.

Вот пристал!

— Не получилось, — развел я руками в стороны. — Хотел, да так закрутило все. Мне учителя прислали. Яка Кость.

Он не удержал крик.

— ЧТО? ЕГО?

— Да, — с интересом посмотрел я на лейтенанта, чей запах резко изменился. Теперь в нем был лишь страх. Даже ужас. — Ты о нем слышал?

— Слышал? — Переспросил он. — Слышал… — Забормотал он, уйдя мыслями в себя, а потом поднял взгляд и спросили уже меня. — Почему прислали его? Он же бакалавр! И по слухам, уже в одном шаге от младшего магистра.

Говорили мы на ходу. Шли по направлению к дому старосты.

— Я откуда знаю?

— Странно. Не должны были его посылать. Не-дол-жны, — отчеканил он.

Я предположил.

— Может это из-за заклятых домов? На них нужно было укрепить руны.

— Домов? Нет. С этим справиться любой бакалавр. Послать Кость… Нет.

— А что ты о нем знаешь?

Лейтенант вздрогнул и заюлил.

— Да так. Слухи больше. Не бери в голову. Может я и не прав.

Стало понятно, что вытянуть информацию из него не получится.

— А здесь ты зачем? Патрулируешь?

— Ах, да, — хлопнул он себя ладошкой по лбу. — Держи. Это письмо от майора. У тебя должны быть автоматы наших ребят.

— Тех дезертиров?

— Да. Я их заберу.

Я вскрыл письмо, прочитал и ответил ему согласием.

— Вот еще. Новенькие в деревне не появлялись?

— Новенькие?

— Пара мужиков. Один говорит с акцентом.

— Нет. Таких не было.

— Если появятся, попробуй дать знать в Черную Заводь. Мы их ищем.

Уточнять я не стал. Запах говорил мне, что ничего больше я не узнаю.

Я хотел спросить как там дела на заставе, но не успел. Мы подошли к дому старосты и тот сам выскочил на улицу. Бросив на меня нечитаемый взгляд, он увел лейтенанта в дом, а меня не пригласил. Тайны. Я хмыкнул.

Ладно, ждать не буду, зайду чуть позже. Лучше дойду до деда Панкрата. Есть у него для меня щекотливый груз.

— А-а, Кай, — встретил меня во дворе его дома средний сын старика — Мидий. — Проходи. Не стесняйся. Чего ты? Отец говорил нам, что ты на днях зайдешь.

В руках он держал грязное ведро, полное навоза и был рад остановиться и поболтать, вместо того чтобы отозваться на крики братьев из сарая и идти помогать им.

Мы нормально, а не через забор — поздоровались.

— Старика не вижу? Он в доме?

— Кашляет. Наш костоправ велел ему сидеть дома, пить чай с вареньем и его отвары. Так что мы не пустили его на крыльцо, — потер Мидий скулу, на которой виднелся пожелтевший синяк. Заметив мой взгляд, молодой еще парень, на пять лет старше меня, усмехнулся. — Сам знаешь, какой у нас отец. Пришлось дать ему бой. Иначе он не понимает. Все рвется на крыльцо. Дышать воздухом, смотреть на соседей…

— И за соседями, — тоже усмехнулся я.

А бой — так старик в сердцах ударил, в это я верю. Теперь наверно раскаивается.

— Так к нему можно?

— Конечно, — Мидий оглянулся на дом, потом посмотрел на свои грязные ноги и сказал. — Сам дорогу найдешь?

— Без проблем.

С тяжким вздохом, взяв ведро обратно в руки, он ушел в сарай к коровам, а я поднялся по крылечку и постучался.

Меня услышали и сразу открыли.

— О, господин, Кай, — весело поприветствовала меня жена старшего сына Панкрата. — Проходи.

— Привет, Дива. Я к старику.

— Идем.

Я снял сапоги, и она провела меня к его комнате.

— Подожди, — попросила она и скрылась за дверью, чтобы через секунду выскочить и указать мне подбородком на вход.

Старик сидел у окна и рисовал. Я встал за его спиной и посмотрел на холст.

— Красиво.

— Закаты удаются мне лучше всего.

Старик обернулся, зыркнул на Диву и та, хмыкнув, и пробормотав под нос, — больно надо, — закрыла дверь и оставила нас наедине.

— Я тебя вчера вечером ждал.

— Умотался. Извини, дед.

— Да чего там, — махнул он рукой. — Видишь? Заперли меня в моем же доме. И это мои сыновья. Кха… Кха… Кха…

— Пей отвар! — Закричали из-за двери голосом Дивы.

— Вот ведьмина кровь! — Вспылил дед и глотнул из чашки вонючей жижи.

Прокашлявшись, Панкрат показал мне на кровать.

— Шкатулка под ней.

Я все понял и, встав на колени, вынул из-под кровати неприметную деревянную шкатулку. Открыл и бережно потрогал ряд хрустальных флаконов с «Синей Росой». Эликсиром, который варят маги и который отпускается только с разрешения высокого начальства. Цена за флакон — два золотых чого. Существенную часть своих сбережений я потратил именно на эликсиры.

Вложиться в себя, как мне кажется — лучшее мое решение.

— Тот человек, с которым я говорил, сказал, что принимать его нужно раз в декаду. Значит у тебя здесь на десять декад. Потом нужно делать перерыв в полгода между приемами. И никаких больше эликсиров! Смешивать «Синюю Росу» ни с чем нельзя.

— Понял тебя. Вопросы контрабандист задавал?

— Интересовался, конечно. Не часто они берут у нас заказы. Обычно только покупают, а не продают.

— Спасибо, Панкрат. Это для меня важно.

Алхимия должна подстегнуть мое развитие.

Мы еще поболтали, и я попрощался с Панкратом. Дошел до старосты, который освободился и поинтересовался у него артелью Павы и Казимира. Тот меня не обрадовал. Они и, правда, существенно задержались. Маршрут он знал и показал его мне. Завтра, если ничего не изменится, отправлюсь по их следам. Я не могу подвести Розу.

Чтобы занять освободившееся время, я пошел помогать жителям, вспахивать общинные поля, раскиданные вокруг деревни. На них работали все. И мужики и женщины.

Мне удивились, вручили лопату и до позднего вечера мы работали. Тепло попрощались и разошлись. Все торопились скрыться за крепкими дверьми и пережить очередную ночь в деревне, граничащей с землями ведьм.

Сон не шел. Натруженные руки гудели. Так что я лежал и пытался расслабиться. Не получалось, и я встал, достал из своего тайника коробочку с зельями и выпил первую порцию «Синей Росы». Спрятал все обратно и вернулся в постель.

По телу разошлось чувство тепла. Защекотало в носу. По духу прошла дрожь. Микротравмы, которые я нанес себе интенсивными тренировками, начали зарастать. Дух-разум-плоть. Зелье начало лечить то, что не видно глазу. Так я наделся исправить тот косвенный вред, что непременно присутствует, если ты используешь грязную энергию из источника.

Разум сам провалился в бесконечное пространство внешнего моря. Вдохнув здешний воздух, я нырнул в свой прудик и стал лениво плавать на спине рядом с кувшинкой. Там я и заснул, не заметив дрожь Атолла, что казалось, стал чуть более реален. И пыли, что поднялась со скал, собравшись облаком, и сразу осела обратно.

Гром.

Утро встретило меня грозой и проливным дождем. Молнии. И холодный ветер.

Выходить в такую непогоду не хотелось, но меня ждут у старосты. Дети должно быть уже собираются в школу. Так что я подхватил свои заметки со стола, куда накидал воспоминания из прочитанных книг, закутался в тулуп и бегом, бегом, по лужам, побежал.

— Бр-р, — мотнул я головой, стряхивая с шапки воду, прежде чем зайти в гости к Зураду.

— Небо все затянуло, — причмокнул он губами, встречая меня вместо жены, что с тех пор как ему сломал ногу Як Кость — недолюбливает меня. Словно это я ее сломал.

— Первая гроза в этом году.

Он передернул плечами.

— Не люблю гром. Навевает плохие воспоминания.

Я разделся. Даже бронежилет снял.

— Хотел с тобой посоветоваться, — обратился ко мне староста.

Мы с ним стояли в коридоре, пока дети собирались со всей деревни. Их приводили родители и оставляли у нас. Некоторые приходили сами. О. Вот и тетя Мария с Иннокентием, Степой и Феей. Мы поздоровались, и волнующаяся тетя оставила ребят одних и, уточнив несколько раз, когда их забирать, ушла.

— Так вот. Как думаешь нам быть с переселенцами? Дома эти многоквартирные мы поставили. Скоро и люди приедут, а работы для них нет.

Я удивился.

— Тут я тебе не помощник. Это же ты заведуешь всей экономикой Плеши. Что, нет никаких идей?

— Идеи есть. Отправить их всех в лес! — В сердцах высказался он.

Я хмыкнул.

— Чтобы их там убили?

— А что еще остается делать? Кто их кормить будет? Нормальные артели охотников, думающие о будущем, может, кого из толковых к себе и возьмут, а остальных? Раньше к нам хоть и направляли людей, но их было мало. Пять — десять человек в год и мы могли им помочь. Приучали к труду. А сейчас?

— Ты что-нибудь придумаешь, — заверил я его.

Решать проблемы Зурада я не собирался. У меня и своих навалом.

Подошло время урока и я оставил его ворчать в одиночку и прошел в класс.

— Здравствуйте, дети.

— Здравствуйте, учитель, Кай, — хором ответили они, встав со своих мест.

Замешкались только новички. Мои двоюродные братья и сестра, что села рядом с Розой.

— Садитесь.

Они сели.

— Сегодня у нас необычный урок. Я расскажу вам о ведьмах.

— Но мы знаем о них! — Возразил мне мальчик со второй парты. Забыл его имя.

— Но все ли вы знаете? — Спросил я, начав задергивать шторы, чтобы погрузить класс в еще большую темноту, хотя итак, из-за дождя, что стоял стеной, ударяясь о подоконник, в классе было мрачно.

— Бум! — Ударил за окном очередной гром и дети вздрогнули.

Понизив голос, с загадочными интонациям, я начал рассказывать им историю, наполовину выдумку, наполовину правду из книги.

Класс молчал. Я прокашлялся.

— Итак. Что вы поняли из этой истории?

Руки подняли все, но я не успел указать на того кому отвечать. Высказаться хотели слишком многие, и когда первый из детей не выдержал и прокричал ответ, к нему присоединились другие.

— Ведьмы плохие!

— Та ведьма натравила Войну на Солнцеликого. Злюка!

— Нельзя пить воду из чужих рук!

Я унял ребят, призвав класс к тишине.

— Тихо-тихо.

Они успокоились.

— Вы все правы. Ведьмы коварны. Они могут шептать вам слова, разъедающие ум. Одурманить. Затмить ваш взгляд. Усыпить. И СЪЕСТЬ! — Прокричал я последнее слово под гром за окном. — Видите, — показал я им свое правое ухо. — Его съели ведьмы!

Класс охнул.

По краю хожу, но это же дети. Им не верят. Все знают, что я повредил ухо, когда пытался освоить заклинание.

— А ваш нос? — Выкрикнула моя двоюродная сестренка, что сидела рядом с Розой и ерзала на месте, не в силах удержаться от вопроса.

— Это тоже ведьмы, — уверенно кивнул я. — Злое колдовство. Я был подобен Солнцеликому и так они меня наказали. Теперь я не буду сиять.

— Ох, — снова в едином порыве выдохнули дети помладше, когда как подростки, что сидели на задних партах улыбались. Глаза их говорили, ври-ври, больше.

— Что еще мы знаем о ведьмах?

Я провел опрос. Предостерег их от опасностей. Указал, что ведьмы ходят рядом с нами, прямо сейчас, стоит только уйти в лес. Спросил, что будет с их мамами и папами? Братьями, если они не послушаются взрослых, сбегут на опушку, и не вернутся оттуда? Будут ли их родные плакать? В общем, нагнал жути на детей.

Лето скоро. А они дети. Им хочется гулять в полях с цветами. Бегать на речку и озеро. Эта лекция была просто необходима. И еще не раз повторится, но рассказчик будет другой.

— Перемена, ребята. Сбегайте в туалет, отдохните пять минут, а потом у вас урок родного языка.

— Ура-а-а-а, — как ни в чем не бывало повскакивали ребята с мест, и разбежались по дому. Кто на кухню, кто в туалет.

— Дядя, Нос? — Подошла ко мне Роза.

— Я помню, — погладил я ее по голове. — Сейчас же отправлюсь в лес. Буду искать твоего папу.

Она шмыгнула, но слезы сдержала и Фея, которая стояла рядом, обняла ее. А я ушел. Попрощался с хозяином дома и побежал к себе. Взял все, что нужно для леса, каждый день туда хожу, знаю, что мне понадобится. Вооружился. Подумав, взял еще топор и вышел.

Запер дверь. И пошел на запад. Перешел железнодорожные пути и углубился в лес. Если верить старосте — артель Павы прошла здесь. Непривычное для меня направление. Если идти строго на запад от Плеши, как и на востоке, упрешься в земли ведьм, а за ними море. Но думаю так далеко забредать не надо.

Запахов людей я не чувствовал. Да и дождь мешал, но здесь, в лесу, он был слабее. Шел по тропе. Просто проверял их маршрут и надеялся, что не найду их трупы. Что тогда сказать Розе? Как смотреть ей в глаза?

Этот лес был куда гуще, чем на востоке и к северу от деревни. Темно. Кроны над головой не давали свету коснуться земли. Лес полумрака, так называют его люди. А ходят сюда из-за гигантских муравьев. Их колоний тут много. Крупные, размером с человека особи ценятся. Их панцирь, жвалы, усики-антенны и брюшко. Из их частей тел делают лекарства и стимуляторы. Мясо любят богачи в городах. Маги используют усики. А костоправы и обычные лекари из людей, все остальное.

Основная проблема охоты на них — это связь муравьев с их материнским муравейником. Как только муравей трудяга (а охота идет именно на них) погибает, к месту его смерти выдвигается отряд муравьев — бойцов. Им не составит труда убить малую группу охотников, не смотря на то, что из оружия у них только лапки. Их панцирь трудно пробить даже сдвоенным залпом из ружья. А глаза защищены вторым веком. И они шустрые!

Несмотря на это — охота на них не прекращается. Слишком уж выгодное это дело.

К вечеру, я дошел до очередной стоянки артели Павы. Тут все было в порядке. Изба целая. Дрова, соль, старые, брошенные и испорченные шкуры.

Заночевать решил здесь. Развел огонь в маленькой печке. Обошел округу вокруг избушки по расширяющейся спирали. Пытался уловить чужие запахи, опасность, но ничего не было и я, со спокойной душой поужинав, лег спать.

Проснулся затемно. Позавтракал и в полумраке вышел на тропу.

Погода наладилась. Небо еще хмурое, но дождя нет.

Запах людей я уловил, когда солнце перевалило половину небосвода. Нашел я и не свежие следы разделки гигантского муравья, которого они завалили. Только вот судя по натоптанным следам лапок на земле, уйти они не успели и бежали в спешке, так как на подмогу собрату пришли муравьи бойцы. Направление куда направилась охотничья артель, мне не понравилось. Я вспомнил карту этих мест и понял, что они задумали. Уйти от муравьев не удастся, и они решили их отпугнуть, забравшись туда, где живут твари еще неприятнее. Я поморщился и пошел по их следу. Хорошо хоть кровью не пахло. Значит, не ранены. Хотя все могло измениться. Сколько уже времени прошло? Дня три?

К месту я вышел через пару часов. Осмотрелся. Муравьи, кажется, ушли. Это случилось несколько дней назад, я был прав, но люди из развалин, оставшихся от покинутой деревни вблизи земель ведьм, так и не вышли.

Деревня эта называлась Замогилье. И все что от нее осталось это очень старые, прогнившие до основания остовы деревянных домов и каменный, полуразрушенный форт в центре деревни. Там то мужики и укрылись. Только вот…

Я огляделся. Тени вокруг двигались. Дрожали. Особо большое скопление теней было у форта, который даже сейчас, днем — освещался костром, который жгли внутри. Я это видел, хоть расстояние до центра деревни приличное.

Прежде чем звать охотников, я обошел деревню и удостоверился что муравьи загнавшие сюда артель точно ушли и только после этого, стоя на границе деревни и не заходя внутрь, закричал.

— ЭЙ! ВЫ ТАМ ЖИВЫ?!

— КАЙ? — Выглянул из дыры в стене форта Пава. А потом показались лица Казимира, Пия, Тома и еще пары охотников из его артели.

Они экспрессивно приветствовали меня, не передаваемыми выражениями, вроде: подмышка ведьмы, волосатая нога карги, носатый, чтобы у тебя кожа позеленела, плюнь тебе в глаз и другими похожими словами.

Я закричал в ответ.

— Я ЭТО! ЧТО, ВЫБРАТЬСЯ НЕ МОЖЕТЕ? ХА-ХА-ХА-ХА.

— ХВАТИТ РЖАТЬ! ПОМОГИ!

— ЖДИТЕ!

Сгустки тьмы, что поселились на развалинах деревни, опасны, только если пересечь черту отделяющую Замогилье от окружающего леса. А если знать повадки этих мелких зловредных духов, то и опасности от них нет. Если конечно ты подготовился заранее и тебя не загнали сюда обстоятельства.

Пробежать через деревню у Павы и его отряда удалось, только вот, я понюхал воздух, кровь им пустить успели. А теперь, тени окружили форт и не дают им выбраться. Вся надежда на свет от костра. Думаю, как только у них начали бы кончаться дрова или что они там используют, поддерживая огонь (мебель наверно старую рушат), им бы не оставили выбора и пришлось идти на прорыв.

Я обвел взглядом количество теней и покачал головой. Нет. Они слишком сильно разозлили местных обитателей. Рвани они на прорыв, не добежал бы никто. Все бы здесь погибли.

Топор пригодился. Я битых несколько часов рубил ветки у сосен и связывал из них отвращающие зло обереги. Как закончил, подвесил у пояса мешочек с солью (на всякий случай) и начал раскидывать обереги по сторонам от себя, создавая тропинку, по которой можно пройти. Так и двигался в сторону форта.

Тени от оберегов держались на расстоянии, и я спокойно дошел до каменных стен. Мужики кивнули мне, и мы сразу направились по моей тропе на выход из этой ловушки. Обереги уже начали плавиться. От них шел дымок. Тени ярились и подходили все ближе, но мы легко ушли, оставив их ни с чем. До темноты дошли до той избушки, в которой я ночевал и они рассказали мне ту же историю, которую я уже построил у себя в голове. Муравьи. Не успели. Бежали. Выхода не было.

Несмотря ни на что их лица озаряли улыбки. Они живы, а добыча при них. Ничего не бросили. Не с пустыми руками вернутся.

Ранения у охотников были неопасные, царапины, так что торопиться мы не стали. Заночевали здесь, а утром дошли до деревни без всяких происшествий. Перешли железные пути и остановились у станции. Провожать их дальше я не стал, огляделся и с неудовольствием заметил, что урны вдоль путей полны мусора.

За козу и кур я не переживал. Роза должна была за ними присмотреть.

— Спасибо, — подали мне руки мужики, даже Казимир, направившись в деревню мимо меня. Прощание было не долгим.

Весь оставшийся день я потратил, чтобы привести дела на железной дороге в порядок. Собрал почту, которую накидали мне под дверь. Вынес мусор. Проверил, как поживает скотина. Натаскал воды с колодца. Помылся. Ах, да… Я же не рассказывал, что мыльни у меня нет? Приходилось греть тазики с водой и мыться так. Мочалка и тряпочки. Неудобно, жуть как.

Готовился ко сну, надеясь, что завтра я снова вернусь к устоявшемуся распорядку дня. Работа. Тренировка у источника и попытки составить свой первый ритуал на бумаге. Пока там подвижек нет.

Стук.

— Бам. Бам. Кай! — Прокричали с улицы. — Это, я, Казимир, открывай. Я с подарком!

Язык у него заплетался. Взяв револьвер, я подошел к двери, посмотрел через специально оставленную на такой случай щель в косяке — кто там и, удостоверившись, что это он, открыл ему.

— Ух. Кай, — попытался он меня обнять, ввалившись за порог, и я довел его до стула, усадив туда. На ногах он держался плохо. Был пьян. — Ты на меня зла не держи, маг. Я это… извиняюсь. Хороший ты все же мужик, — начал он изливать мне душу. — Держи. Будем.

Он достал из кармана бутылку самогона и налил в стоявшие на столе кружки прозрачной жидкости. И себе и мне. Но я пить не собирался, а он сразу свою порцию опрокинул в горло, кхекнул и долил еще.

— Вот. Ик!

— Выспаться, тебе надо, Казимир, — мягко остановил я его, отобрав бутылку. — Подожди. Оденусь и доведу тебя до дома.

— Говорю же, хороший ты мужик, Кай. Меня вот спас. Ребят.

Пока он невнятно бормотал, засыпая на ходу, я оделся.

Взяв не лыка не вяжущего Казимира под мышки, я потащил его домой. Уже стемнело и идти было опасно, но не оставлять же его у себя?

— Не держи зла… — Сонным голосом шептал Казимир, не понимая уже, с кем говорит. — Ни на меня, ни на старосту. Он как лучше хотел. Ик! Облин Ветка его племяш. Чудной. Те волки… Не со зла…

Дома его ждали. Мне открыла его жена, и я помог ей донести мужа до кровати. Появилась заспанная Роза. Обняла меня, крепко прижавшись и благодаря за спасение папки, а потом, когда я уходил и оглянулся, сердце кольнуло теплом, когда я увидел, как она бережно укрывает Казимира одеялом и укладывает ему на грудь Зефира, чтобы тот его грел.

Следующие две недели я снова провел в тренировках. Старался уделить больше внимания именно магии, гонял свою и заемную энергию по дорогам разума, плоти и цвета воды, но жизнь на то и жизнь, что не все идет согласно нашим планам. Сказанные по пьяни слова Казимира я запомнил и держал в голове. Чем они так меня зацепили? О-о. Просто никакого Облина Ветки в деревне нет. Я сверился со списками на следующий же день, а потом взял паузу и стал выжидать. Но нет, Казимир так и не вспомнил что проболтался.

Расспрашивать самого старосту и простых жителей Плеши об этом незнакомце я не стал, а вот своих должников, обязанных мне жизнью и которых я держу за горло…

— Чего ты трясешься, Свят?

— Мне не нравится что вы сидите у меня дома. Пробрались сюда, словно вор и задаете свои вопросы, господин маг, — едко выдавил он.

Свят Лопата был зол, но это не моя проблема. Этот хмырь хотел меня застрелить и теперь должен мне, и его душевное состояние меня не интересует.

Я улыбнулся.

— И почему сразу как вор? Как друг, что зашел поболтать. Дверь я не ломал. Она была открыта.

Подкараулив его, и дождавшись, когда он выйдет в туалет я заскочил к нему в дом, подождав его на кухне и заняв стул в углу. Он вернулся через двадцать минут и даже не обернулся, начав возиться с посудой, когда я мягко прокашлялся.

Услышав голос за спиной, он подпрыгнул от страха.

— Так что тебе надо? — Неприветливо проворчал он. — Спрашивай и убирайся из моего дома.

— Облин Ветка.

Свят вздрогнул. Недовольно насупился и начал честно отвечать. Запах не соврет.

— Это племянник старосты в каком-то там колене. Преступник. Его ищут власти.

— За что?

— Не знаю и знать не хочу! — Раздул ноздри, Свят. — Он маг, как и ты. Неофит. Живет в лесу. И умеет приручать животных и монстров.

— Почему все молчат о нем, раз знают?

— Он полезен… — Нехотя признался, Свят. — Отваживает от деревни диких тварей. Помогает. Ведет дела с самым богатым жителем Плеши.

Я уточнил.

— Ты говоришь о Терентии Рыбаке, хозяине вездеходов и механической мастерской?

— О нем.

— Знаешь, чем он зарабатывает? Я говорю о настоящем его заработке?

— Нет.

Тут он соврал. Моя хеморецепция уловила кисловатые, гнилостные нотки в его запахе.

Попытаться надавить? Я задумчиво его осмотрел. Нет. Не стоит. Он и так на грани. Еще сорвется.

Я встал.

— Спасибо. Пойду я.

— И все? — Спросил он меня в спину.

— И все.

Я вышел на улицу, огляделся и пошел вдоль нее, дальше разносить почту, что лежала у меня в сумке. Закончив с этим, вернулся на станцию, бросил взгляд на письма что пришли мне и лежали на столе и не стал их вскрывать, оставив до вечера. Был уверен, что там точно неприятные для меня новости, ведь одно из писем вместе с увесистой посылкой пришло от бакалавра Яка Кость. Так что на время отложил противный момент чтения его письма и побежал в лес.

Дорога знакомая. Бежал с удовольствием, отбросив все мысли.

Солнце над головой взошло и печет затылок. Я снял шапку. Меня стал обдувать теплый по-весеннему ветерок. А вот уже и почки на деревьях набухают. Скоро все позеленеет. Взойдет трава. Отлично. Надоела зима.

Перед поляной с ведьминым помелом на дереве я притормозил и стал принюхиваться. Все в порядке. Только мой запах.

Смело забравшись на дерево, я зажег лампу, осветив внутренние помещения помела, и сразу прошел к основному стволу ели с дуплом-источником магии первого класса, вокруг которого стало куда светлей, ведь я рассадил поганки и размножил их.

Ложные белые поганки — неплохой алхимический ингредиент. Урожай я собирал раз в три дня. Росли они быстро. А сдавал я все в наш магазин. Так я поправлял свое пошатнувшееся финансовое состояние. Вот и сегодня я сперва срезал новый урожай, уложил грибы в рюкзак и только потом начал тянуть из источника энергию, уже привыкнув к его кисло-сладкому запаху с нотками уксуса и мерзким ощущениям от его силы по всему телу.

Шесть единиц энергии, ровно столько я позволил себя взять, хоть и почувствовал недавно, что могу замахнуться на семь, но не стал этого делать. Побоялся получить осложнения и новую мутацию. Не нужно это. Я итак очень быстро развиваюсь.

Привычно поймав откат, который не мог взять на себя мой Атолл, я принял его на тело, дух и разум. Скрючился в позе эмбриона на полу и кричал, пережидая, пока боль пройдет. Волосы в ноздрях — срезал.

Отдохнув пятнадцать минут, собрал вещи и вернулся в деревню. На часах четыре по полудню. Пути заняты. Поезд. А рядом торг. Сегодня я прибежал чуть раньше, чем вчера и застал его в самом разгаре.

Меня уже ждали.

— Кай Левший? — Обратились ко мне два мужичка, приметив мой нос.

Я остановился.

— А вы?

Оба мне не понравились. От них пахло… благодатью? Да. Именно так. Благодатью, прахом и тухлецой. Настораживает.

Тот из мужиков что был старшим по возрасту, заговорил.

— Мы из деревни Смоква. Я, Оди. А это — Драг.

— Мое имя вы знаете.

— Знаем, господин неофит, — бросил он взгляд на мой медальон, а потом на нос. — Мы к вам за помощью.

— За помощью? — Приподнял я бровь в удивлении. — Какой еще помощью?

— Наслышаны о вас. О вашем феноменальном нюхе, — бросил он еще один взгляд на мой нос, — и об остром уме.

— И? — Продолжал я недоумевать.

— У нас парнишка в деревне пропал уже как неделю назад. Искали его, искали. Всей деревней, но так и не нашли. Помощь ваша нужна.

— Вы понимаете, о чем говорите? Я станционный смотритель Плеши Ведьмы. Я не могу покидать место своей службы больше чем на несколько часов и то в исключительных случаях.

Я рассмеялся, добавив к сказанному.

— И жить я обязан здесь, на самой станции, хотя мне и не возбраняется иметь свой дом. О какой помощи вы говорите? Я связан по рукам и ногам.

— Тут вы не совсем правы, — возразил мне Оди и жестом фокусника достал из кармана бумажку. — Прочтите, пожалуйста, — передал он мне ее.

Я с недоверием взял простой бланк из его руки и вчитался. Потом еще раз перечитал, вспомнил должностную инструкцию и понял что он прав. По запросу другого станционного смотрителя, а это он и был, я могу покинуть свою станцию на время, для помощи в проведении расследования и со многими оговорками, но мог. Это все конечно хорошо, но…

— Вы же понимаете, что ваш парнишка, уже мертв? По вашим же словам с его пропажи прошла неделя? Вы еще на что-то надеетесь?

— Нет. Но нам нужно найти его тело, чтобы передать его матери.

Я заткнулся.

— Мой нос и заклинание усиления обоняния не настолько сильны, как вам наговорили болтливые жители Плеши. И у меня есть предел. Может так статься, что я не найду парня.

— Вы хотя бы попробуйте, — попросил меня, Драг, впервые заговорив. — Этот парнишка, как вы сказали — мой сын.

Я снова заткнулся.

— Извините.

— Ничего. Имени то его мы вам не сказали.

Взвесив все «за» и «против» я дал свое согласие, пообещав приехать завтра, на утреннем поезде. Мне еще нужно чтобы староста был не против. Это один из тех самых подводных камней, что мог мне помешать. А согласился я из-за того, что Плешь Ведьмы начала меня душить. Хочется уже отдохнуть от местных секретов и интриг.

Навещу Смокву. Прогуляюсь с местными по лесу. Надеюсь, выясню, что случилось с парнем и верну его тело матери и отцу. Заодно пообщаюсь со своим коллегой. Может, удастся наладить обмен знаниями? Это меня воодушевило и я «потер руки».

Гости из соседней деревни тем временем дождались поезда и уехали, оставив запрос о помощи от имени их станционного смотрителя у меня. Теперь я смогу спокойно до них добраться, не покупая билет и без лишних вопросов.

Сходил к старосте. Поговорили. Он как-то странно на меня посмотрел, и дал свое согласие, уверив, что и без меня Плешь простоит, не канет ведьмам в котел.

Зашел к тете Марии. Не хотел, но ее дети часто встречаются мне на улицах. Они и передали мне приглашение от матери.

Я то надеялся свести общение с ними к минимуму, но пока не получалось. Поболтали. Она показала мне сад, где уже высадили жизнь-траву.

Я выполнил обещание и натаскал ей ее, изрядно пошатавшись по лесу и попав в пару передряг, из которых вышел живым и почти здоровым.

Заглянул я и к Панкрату, точнее к его сыновьям. Кто-то же должен приглядеть за моими курами и козой. Не все мне Розу просить.

Вернувшись на станцию, я посмотрел на стол с нераспечатанными письмами и, поморщившись, начал готовить ужин, снова отложив неприятное дело на попозже.

Медленно, кусочек за кусочком хорошо прожаренное мясо с картошкой и лучком исчезало из моей тарелки, и как я не оттягивал, момент, когда мне придется сесть за рабочий стол, он настал. Первым делом я потянулся к письму от одноклассницы по общей школе магии. Рогеды (еще той оторвы). Я, конечно, удивился, но подумал, что она хочет сообщить мне что-то о Прего, о котором давно ничего не слышно.

Из конверта выпал рисунок, очевидно нарисованный ее рукой.

— И что это значит? — Тупо уставился я на карикатурного «себя», обнимающего голую Рогеду, стоя позади нее, целуя ее в шею, и заставляя ее прикрыть глаза от удовольствия.

Перевернув рисунок, я вчитался в коротенькое послание на обороте.

Привет, Кай. Это мой подарок тебе. Слышала что у тебя теперь нос как у слона, так что рассчитывать на отношения с девушкой тебе больше не приходится. Пусть этот рисунок принесет тебе удачу.

Целую. Рогеда.

— Стерва!

Усмехнувшись, рисунок я выбрасывать не стал, а бережно убрал в ящик стола и нехотя открыл второе письмо. Вот оно меня совсем не порадовало.

Слушай меню сюда!

Даже начало письма вогнало меня в гнев, что уже говорить о его содержимом.

Я выяснил, что рядом с Плешью Ведьмы находится тюремная печать эпохи старших. Подозреваю, прошлого смотрителя станции убила та хтонь, что сидит внутри печати. Не знаю… Может она повреждена, может ослабла… но теперь именно тебе это исправлять. Ты же хотел получить готовый ритуал? Так? Я постарался как раз ради тебя, ученик.

От письма так и смердело вонью. И хоть реального запаха нет, как и сам Кай Кость, оно было абсолютно стерильно, но я печенкой чувствовал ложь и обман. С-ука! Во что он меня втягивает?

Инструкция и потребные для этого инструменты и материалы в посылке. Постарайся справиться за месяц или ты прочувствуешь на себе мое неудовольствие.

И не смей игнорировать мой приказ!

Стоило мне дочитать письмо до конца, как оно вспыхнуло у меня в руках и осыпалось костяной пылью.

— С-ука!

Посылку я открыл. Там были химические реактивы, мелки, компас, который должен привести меня к печати. Большой складной циркуль и складная же линейка, необходимые для ритуалов и не следа золота или серебра. В инструкции об этом написано очень расплывчато. Их рекомендовалось заменить перемолотыми в труху выращенными на источнике растениями, пережженными до состояния пепла, мешочек с которым я нашел в посылке.

Он издевается?

Эту ночь я не спал. Думал.

Потихоньку, пазл за пазлом вся картинка складывалась. И приезд Яка Кость. И его требование чтобы я не ночевал дома — якобы я ему мешаю. И подозрительная пыль, которую я потом нашел на полу. Его медитации в том углу, где раньше стояла кровать, и где был убит мой предшественник.

Оговорки лейтенанта. Его страх перед бакалавром. Неожиданная щедрость профессора, передавшего мне сто рун, которые как я сейчас вижу, необходимы в ритуале.

Виски заболели, и я потер их, пытаясь унять боль, и еще раз обдумал все то, о чем не говорят вслух.

Итак. Як Кость уверен, что о ритуалах покалечивший сам себя неофит Кай Левший ничего не знает. Основываясь на этом утверждении, он приезжает в деревню и щедро делится со мной необходимыми для будущего действа сведениями. Тут в копилку упала и дорога разума и руны. И конечно, он делает меня своим «должником». Потом не раз наказывает меня, демонстрируя свои возможности и власть надо мной.

Хм-м-м. Что еще? Ах, да. Большую часть времени Як Кость проводит в одиночестве. Выгоняет меня из дома, и уходит работать над заклятыми домами. Вопрос. Мог ли он посетить лес, между этими визитами и изучить ту самую печать? Запросто! Какой из этого всего вывод? Он приехал сюда, уже зная о печати, и его целью была моя подготовка? Кто я в этом уравнении? Жертва? Или?

Ох, как много вопросов…

К сути. Что теперь делать мне? Смогу ли я разобраться в том нагромождении рун из инструкции и понять, чего мне ждать от ритуала? Может, я себя накручиваю? Зря беспокоюсь?

В книге «Простейшие Ритуалы», которую я прочел — две трети текста занимают предупреждения об опасности непроверенных и составленных не собственноручно ритуалах. Страшные истории о магах, с которых сползала кожа, когда они принимали откат на себя, ошибившись в расчетах. Или дураках, что участвовали в чужом ритуале и вместе со всеми запитывали руны своей силой.

Могу я отказаться? О, да. Могу. Несомненно. Только вот, сколько я после этого проживу? Як Кость не выглядел человеком умеющим прощать «долги». Пожаловаться на него? Ну, да. Неофит без связей и бакалавр, почти младший магистр…

Бежать пока есть время? Тут есть над чем подумать.

Город Прибрежный. Порт и открытое море. А дальше? Куда? Что я буду делать за пределами Океании? Где жить? На каком языке говорить? Подружусь с аборигенами на островах, что не открыли для себя, что такое спички?

Любое мое решение выглядело паршивым.

Я так ничего и не надумал, а мне уже пора. Раннее утро.

Не в настроении, я собрал рюкзак, проверил в каком состоянии у меня оружие, поддел под тулуп бронежилет и вышел на улицу, закрыв станцию на замок. Повесил на дверь объявление о своем отсутствии и подошел к железным путям, пнув подвернувшийся под ногу камень, выместив на нем злость.

Поезд опоздал не две минуты, что не улучшило мое настроение.

— Куда? — Преградил мне путь проводник вагона, в который я попытался попасть.

Я сунул ему под нос просьбу, официальный запрос из Смоквы и стал ждать.

— Садись на боковое место. Номер 74. У туалета. Так ты не будешь никому мешать.

Меня покоробило то, как он на меня смотрит. Захотелось показать ему, как я умею стрелять, но сдержался. Это все мое поганое настроение и запахи что от него идут. Привык уже, что деревенские относятся ко мне с уважением, страхом, злостью, но никак не пренебрежением. Забыл что для посторонних я странный парень в старой одежде и носом на пол-лица. Тьфу!

Даже паспорт мага и то, что я неофит его не испугало. Обычный же человек. Не маг, просто проводник одного из вагонов с артефактными очками и дубинкой, чтобы усмирять пассажиров, если придется.

Я прошел, куда мне сказали, и стал ждать. Бронестворки в поезде все еще опущены и в окно не посмотреть. Освещение дежурное, от тусклых, желтых ламп. Приятный полумрак, под который хорошо засыпать.

— Хр-р-р-р, — раздавалось похрапывание по всему вагону.

— Пф-ф-ф, — этот звук я комментировать не буду.

Рано еще. Большинство пассажиров спит и только редкие жаворонки уже встали и ходят в проходе, туда-сюда, за горячей водой для чая.

Когда весь вагон проснется, меня уже здесь не будет. Сейчас пять утра, а до Смоквы ехать полтора часа.

Сходил, купил себе чаю и пакетик с печеньем у проводника и сидел пил маленькими глотками, когда заметил что пара ребятишек на соседнем лежачем месте, что спали в обнимку с мамой на одной полке, проснулись и смотрят на меня, шушукаясь между собой.

Девочка решительно подталкивала мальчика, а тот трусил, но вот она его пнула, и он свалился с полки. Зло зыркнул на сестру и подошел ко мне.

Я наблюдал за всем этим с любопытством.

— Господин, маг, — обратился ко мне со страхом в голосе мальчик. — А вы можете показать нам фокус?

— Фокус? — Туповато переспросил я.

— Угу, — кивнул он головой и обернулся посмотреть на сестру.

Я задумался.

— Возьми печенье со стола, — сказал я ему и он, боязливо протянув руку, сделал то, о чем я просил. — Теперь спрячь его в одной из ладошек за спиной, и не говори мне в какой. Сделал? Левая. Снова левая. Правая. Левая. Хитришь, — улыбнулся я. — Печенье в заднем кармане твоих брюк.

Так я познакомился с Егором и Дусей, которая не удержалась и, подбежав к брату, отобрала у него печенье, сказав, что он делает не правильно и сама стала его прятать, но я все равно угадывал, где оно, как его не прячь.

Наигравшись, я угостил их этим самым печеньем, и мы сели пить чай втроем. Их мама все еще спала и не видела, что они общаются со странным незнакомцем. А проводник молодец, должен сказать. Приглядывает за нами.

— А куда вы едете? — Спросила меня любопытная девочка.

— По делам. В деревню тут неподалеку. Им нужна моя помощь.

— А мы к дяде и тете. Будем вместе праздновать День прощания с мертвыми. Мы каждый год к ним ездим. Ходим на кладбище и зажигаем фонарики, провожая души умерших к свету.

Мы еще немного поболтали, а потом попрощались. Мне пора выходить.

На улице уже посветлело, и погода обещает быть хорошей. Не небе не облачка.

Спрыгнув с поезда, и только поморщившись, когда все же наглый проводник захлопнул за мной дверь, я осмотрелся. Смоква была чуть меньше чем Плешь Ведьмы, а дома жителей вплотную жались к железным путям. Так что как только я сошел с поезда, сразу оказался в сердце деревни, рядом с железнодорожной станицей и смотрителем, что встречал всех сходящих с поезда гостей. Их было немного. Всего пять человек, и я подошел к ним, встав в очередь к своему коллеге.

Подошел и чуть не отпрыгнул в сторону. Все эти люди, что стояли в очереди, надели спрятанные до этого момента удавки на шею. Кажется, я теперь понимаю, почему здесь все пропахло благодатью, тухлятиной и прахом.

Еле дождавшись, когда очередь рассосется, я потребовал у смотрителя ответа.

— Ваша деревня верит в Спасителя?! Ну?! Отвечай!

Худой, с вытянутым небритым лицом, лет тридцати пяти и с пугливым взглядом — станционный смотритель железнодорожной станции Смоква вздрогнул от моего вопроса.

— Вы что, вышли здесь по ошибке? — Спросил он, заикаясь после каждого слова. — Нельзя! Посещать деревню можно только по разрешению! — Взвизгнул он.

Тьфу!

— Да, вот оно. На. Подавись, — отдал я ему его ведьмино разрешение.

— А-а-а-а, — вытянулось у него лицо, когда он все понял. — Вы Кай Левший. Из Плеши?

— А вы выходит неофит Тимур Ласка?

— Он самый.

— Так что здесь происходит? Ваша деревня относится, к тем закрытым поселениям, где обосновались все фанатики Союза Республик?

— Говорите тише, — зашипел на меня неофит, с испугом оглядываясь по сторонам.

Рядом никого не было.

— Ну? — Снова спросил я, морщась от местных запахов, что теперь не давали мне спокойно дышать.

— Да, люди в деревне верят в Спасителя и построили ему церковь. И прошу вас, не повышайте голос.

Я выругался.

— Оди и Драг вам не сказали, да? — Неуверенно улыбнулся мне Тимур.

— Не сказали, — процедил я сквозь зубы.

— Вы уж извините их. Они боялись, что если вы узнаете, то не придете им на помощь.

И они были правы, выпори их до визга ведьма.

— Я сажусь на первый же поезд, что здесь остановится и убираюсь отсюда!

— Не получится… — С жалкой улыбкой на лице и, разведя руки в стороны, остановил мой порыв этот тюфяк. — Высаживают здесь всех, кто пожелает и имеет разрешение, а вот обратно на поезд попасть сложно… Вам даже двери не откроют.

— И как отсюда выбираются? — Спросил я, чувствуя подвох.

— По расписанию. Часть поездов берет пассажиров и отсюда, но только после проверки на артефакте.

— И что ищут?

— Скверну.

Я снова выругался, а этот дурак улыбнулся и бросил пару затравленных взглядов по сторонам.

Деревня тем временем проснулась. Люди, дети. Все бы ничего, но все они носили удавку на шее, как знак того, что они верят в Спасителя. Безумцы.

Показались мои старые знакомцы. Оди и отец пропавшего мальчика — Драг. Теперь они свою принадлежность к церкви Спасителя не скрывали и носили удавку, плотно сжимающую их шею и окрашенную в красный цвет. Полноценные послушники. С-ука!

Я начал вести себя с ними как с сумасшедшими. Говорил мягко и не возражал.

— Вы пришли как и обещали, брат, Кай, — улыбнулся мне Оди. — Похвально для безбожника.

Даже их поведение изменилось. Называют всех братьями и сестрами, много улыбаются и… пахнут свежей кровью. Подмышка ведьмы! Вляпался так вляпался!

— Я дал слово, — кивнул я им, посмотрев на спину Тимура, что мелькнула и пропала. Он незаметно покинул нас и заперся на станции.

— Хотите отдохнуть с дороги?

— НЕТ! — Излишне резко ответил я и сразу смягчил тон. — Нет. Сын Драга не может ждать. Как его кстати зовут?

— Он потерял свое имя, когда пропал, — ответил мне Оди, все так же мягко улыбаясь, пока его отец кивнул, подтверждая сказанное «братом». — Следуйте за нами. Мы покажем вам, где жил и работал «потерявший имя».

Пока мы шли от дома к дому, приближаясь к церкви Спасителя, мой нос все четче улавливал запах скверны, ставший заметным только сейчас. Только вот верующие называли это не скверной, а «красотой».

Стоило догадаться раньше, ведь благодатью пахнет от истинно верующих людей, чья вера затмевает даже разум. Я просто не посчитал важным спросить в кого они верят.

В Союзе Республик официально нет церквей и храмов, а вот неофициально, попадаются вот такие вот закрытые деревни. И если в вере «В Небо» или в «Апостолов Света» — нет ничего страшного — то Спаситель, это не выдумка. А все его прихожане — фанатики, слепо идущие за ним.

Я и раньше, да и сейчас не понимаю, почему Союз разрешает существовать анклавам этой церкви на нашей земле.

Тем временем мы подошли к дому Драга. Меня пригласили внутрь, и я не удивился, когда при входе меня встретил малый алтарь Спасителя, заляпанный кровью. Рядом лежал нож.

— Вы знаете правила, — укололи меня словами в спину.

Не показывая своего раздражения, я взял нож и порезал себе ладонь, капнув кровью на алтарь, и показал руку напрягшимся Оди и Драгу. Ранка на ладони уже зажила, что значит, я не замышляю против Спасителя и хозяев дома.

Тем временем мой дух сковал неприятный холод. Что-то жуткое посмотрело на меня и потеряло интерес, сразу отвернувшись. Бр-р-р. Мороз по коже.

— Нам сюда, — снова вернули стоявшие за моей спиной «братья» улыбочки на лица, и повели меня в комнату «потерявшего имя».

Оглядевшись и запомнив его запах, я пожелал сразу отправиться в лес, отказавшись от «заманчивого» предложения позавтракать вместе с ними и посетить церковь. Настаивать они не стали и проводили меня к опушке леса, где в последний раз видели парня. От сопровождения охотников и опытных лесовиков я тоже отказался.

— Сам справлюсь.

Как только они ушли, я скрылся за первыми же деревьями, и остановился, позволив себе миг слабости, прислонившись к дереву и стерев со лба выступивший там пот.

Ходить среди безумцев, верующих в Спасителя — было очень неприятно. Ну, нет. В эту деревню я не вернусь. Да и парня я искать не собирался. Тьфу! Возвращаюсь в Плешь. Пойду через лес. За два, три дня дойду.

Решив все для себя, я поправил лямку рюкзака на спине и двинулся по лесу в сторону родной уже Плеши. Шел и плевался, чувствуя, как капелька скверны, что попала в меня, растворяется в моем духе и делает его более мягким… податливым… слабым… Поганый Спаситель и его последователи!

Шел до самого вечера. Лес был незнакомым и я не торопился. Нашел удобное место для ночевки, нарвал лапника и сделал себе постель. Разжег костер и поставил кипятиться воду над огнем для похлебки. Покушал и лег спать, подкинув дров. Спал вполуха, но…

Проснулся от того что кто-то лижет мне пятки на ногах. Сапоги сняты.

Я весь одеревенел от страха, когда осознал, что происходит. Тянуться к револьверу уже было поздно, и я просто ждал, притворяясь спящим.

Язык твари уже стесал с пяток кожу и ступня начала кровоточить, но я по-прежнему не шевелился. В этом спасение. Казалось, это длилось вечность, и как только задребезжал рассвет, тварь растворилась в воздухе, как не бывало, а я со стоном подтянул к себе ноги и осмотрел окровавленные пятки.

— Дрянь!

О лизуне — так называли эту тварь, темного духа — я слышал только в сказках и повстречать не рассчитывал. Он приходит к одиноким спящим путникам по ночам. Пугает, питаясь их страхом. Вынуждает пошевелиться и съедает тех, кто пытается убежать. А револьвер бы все равно не помог. Разве что соль могла отпугнуть его на секунду, да и только. Лучший вариант не шевелиться.

Идти я сегодня уже никуда не смогу. Так что, насовав в сапоги сушеной жизнь-травы, вдев в них ноги, я хмуро сидел у костра и готовил завтрак.

Черная полоса прямо какая-то в жизни.

Маги переносят болезни и восстанавливаются быстрее, чем люди, вот и я через сутки уже вполне мог идти, хоть и прихрамывал. Спать я не мог, тварь могла вернуться, так что шел, по лесу, не спавши. Глаза слипались, но я стремился отойти подальше от того места где мне повстречался лизун.

И как назло, я уловил запах парня! Остановился, не зная, что делать. Он, как и отец — из церкви Спасителя, а этим людям я помогать не хотел, но он ребенок! Меня одолели сомнения. Я так и простоял на месте несколько минут и все же свернул с тропы, что вела в сторону Плеши и пошел туда, откуда я почувствовал запах «потерявшего имя».

Вот я размазня, ругал я себя в голове, пока голос, до боли похожий на голос Розы, шептал мне в левое ухо, что я хороший, пока другой голос, скрипучий, как у Яка Кость, хихикал в другое ухо.

До места я добрался через два часа. Парень был мертв. Но вот как он умер…

Его убил не зверь или темный дух. Это работа человека, притом мага. Убийство ритуальное.

Мальчишке сперва выкололи глаза. Потом подвесили на дереве и сняли кожу с левой руки. После зашили нитью рот. Отрезали ступню и много что еще… Что-то мне это напоминает. — Еще одна сказка? — Спросил я себя, но нет. Тут другое.

— Точно!

Так делают маги Империи Плеть. А ведь они соседи и лютые враги Содружества Имени Спасителя. А совсем недавно, лейтенант спрашивал меня о двух незнакомцах, один из которых говорит на нашем языке с акцентом. Вот ниточка и нашлась. Только мне то, что до этого?

Парня я, пожалуй (то, что от него осталось), донести до Смоквы смогу, но как мне не хотелось этого делать!

Раздался голос.

— Кто это тут у нас?!

Мне на голову словно вылили ушат холодной воды, а волосы встали дыбом.

Обернувшись, я направил на незнакомцев ружье. Сам не заметил, как сдернул его с плеча.

— Не поможет, — хмыкнул маг из Империи Плеть (его со спутником окружил пузырь защитной сферы — знакомого мне по описанию заклинания).

То, что он маг я определил еще до того как он себя защитил. По кольцу, сверкнувшему на указательном пальце, цвет камня которого был оранжевым. Значит ученик. Наших медальонов в Империи не носили, но градацию цвета камней определяющих силу мага в перстнях я знал. Такие носят за пределами Океании многие маги. Не только эти выродки.

Чернявый, с темными глазами, и говоривший с заметным акцентом он зубасто мне улыбнулся. Его подручный — обычный человек в военной форме. Уверенный в маге, он даже не стал направлять на меня автомат. Идиот.

— Не на тебя мы капкан ставили, совсем не на тебя, — изучал меня «мертвыми» глазами маг.

— Что вы здесь делаете? — Спросил я, постаравшись, чтобы мой голос не дал петуха. Поймали они меня, что называется со «спущенными штанами». Хеморецепция подвела или я отвлекся? Сейчас все отлично работало.

— Странный у тебя нос, парень, — усмехнулся ученик. — Это слуги гнилого бога послали тебя за нами?

Я пожал плечами.

— Не хочешь отвечать? Напрасно. Ты же знаешь, чем знамениты маги моего народа?

Я знал.

— Вы пожиратели. Ваши Атоллы позволяют жрать плоть сильных монстров и магов. Становиться от этого сильней.

— В точку! — Усмехнулся маг, снова показав мне свои зубы. — И ты будешь неплохим перекусом. Я как раз переварил прошлого сопляка неофита, — хлопнул он себя по животу, — так что…

— Бах!

Я выстрелил. Щит над ними пошел рябью и порвался. В животе у мага теперь дыра с мой кулак.

Отбросив ружье, пока соратник мага считал мух, я вынул из кармана револьвер и хладнокровно его пристрелил.

Отдышался и подошел к ним, выстрелив им в голову еще раз. Чтобы наверняка.

Но как же жаль «особый» патрон из ружья, потраченный на мага! У-у-у-у! До визга! Совсем не ему он предназначался. Купленный через того же Панкрата Глыбу, он должен был стать последним «доводом» в моей беседе с Прего. А что уж теперь…

— Бах! — Это взорвалось кольцо на пальце мага, оторвав вместе с ним кисть. Так же взрываются наши медальоны при смерти. А жаль.

Обыскав оба трупа, я собрал с них серебряную мелочевку чеканки другого государства и забрал автомат. Вот и вся добыча. А ведь патрон стоил десять золотых чого!!! Три моих зарплаты!

Я принюхался. Не хватало мне, чтобы меня снова поймали, пока я расслабился. Никого. Уф. Так. Теперь у меня на руках три трупа. Чудно.

Мальца я в итоге снял с дерева, к которому он был подвешен, завернул в ткань, которую нашел у себя в рюкзаке и, взвалив его на плечо, пошел обратно, в Смокву. Мать есть мать. И не важно, верит она в Спасителя или нет. Тело нужно вернуть.

Через сутки, меня встретили еще на подходе к деревне их охотники. Я рассказал, что произошло и меня с сопровождением довели до дома Драга.

— НЕТ! — Страшно закричала женщина, что вышла на крыльцо вместе с ним, упав рядом с сыном, которого я положил у своих ног. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! — Надрывалась она. Муж ее обнимал, а ко мне подошел подоспевший на шум Оди. Я еще раз пересказал ему все, что со мной произошло, и он кивнул двум хмурым охотникам, что стояли рядом со мной и они сорвались на бег. Думаю, собираются вернуться по моим следам и притащить тело того мага сюда.

— Слухи о тебе были правдой, неофит Кай Левший.

Ага. Знал бы ты, что я наткнулся на запах парня случайно. Говорить этого я конечно не собирался. Одного взгляда не его красную удавку послушника мне хватило, чтобы молчать.

— Это тебе, — передал он мне что-то завернутое в тряпочку. Брать это не хотелось, но обижать фанатика отказом? Я еще не сошел с ума.

Развернул сверток.

— Это…

— Да. То чем вы так гордитесь. Медальон мага-ученика. Тебе пригодится.

— Но он же должен взорваться!

Оди загадочно улыбнулся, а внутри его глаз заворочалось что-то жуткое. Пожалуй, я не буду спрашивать, где этот ученик сейчас. Приняв подарок, я попросил разрешения покинуть их и бегом рванул к станции. На мое счастье там как раз стоял поезд, на который меня пустили, предварительно тщательно проверив артефактом.

Чтобы я еще раз согласился кому-то помочь!

Я три дня как вернулся и все эти дни я просто отдыхал душой. Сейчас вот рыбачил.

— Опа!

Подсечка и на крючке болтается серебристая рыбина.

Сняв ее с крючка, я отправил ее в ведро, насадил нового червя и снова забросил удочку. Круги по воде.

Рыбалка расслабляла. Монотонно. Не надо ни о чем думать. Только следи за поплавком и радуйся добыче.

Никаких нервов не хватит, если постоянно думать о том, что происходит в здешних лесах и деревнях. Не хочу ничего знать. Больше я ни ногой за пределы Плеши Ведьмы. Только по личным делам и все. Точка.

Эх-х-х. Вру себе. Как я не старался, не думать ни о чем все же не получалось. В голову лезли мысли. Я даже задумался о смерти. Что там интересно? Я просто засну и все? Конец? Или… Надежда. О, да-а-а-а. Величайший дар человека. Верить. Хотелось бы, чтобы это был не конец, а новое начало. С таким везением как у меня, есть вероятность, что я узнаю об этом очень скоро.

Подсечка! И еще одна рыбина плескается в ведре. Сегодня я буду ужинать жареной рыбкой, обваленной в тесте под соусом.

— Поймала! Поймала! — Закричала Роза с другого берега, стоя рядом с папой, который помогал ей насаживать червей. Сама она боялась, и ей было их жалко.

Фея бросила на Розу взгляд полный зависти, и сосредоточилась на своем поплавке. Моська насупленная. Кончик языка зажат между губами. Хмурится.

Сегодня мы вывели детей в лес. Это тоже необходимая практика в наших краях. Показать знаки и вешки разбросанные тут и там. Научить чувствовать лес. Ориентироваться в нем без компаса и с ним. Ну и конечно дать детям развлечься. Так что небольшое озеро «Хрустальное» и удочки.

За безопасность отвечали пятьдесят охотников, что окружили нас со всех сторон и бдительно следят за округой.

— Дядя, Кай?

Это Фея. Она стесняется называть меня братиком, все же я по ее мнению на много лет старше их, так что зовет меня дядей, как и Иннокентий со Степой, что тоже здесь, рыбачат в компании новых друзей — мальчишек. С их стороны слышится смех.

— Да?

— У меня не получается, — пожаловалась она. — Я ни одной рыбки не поймала. А, Роза, вон…

— Ну не плачь, — утешил я двоюродную сестру. — Встань на мое место. Здесь, похоже, яма и рыба лучше клюет. Так. Теперь закинь удочку. Чуть левее. Молодец. Ждем.

Поплавок повело в сторону.

— Дергай!

— Кья! — Взвизгнула Фея, вытянув на берег малюсенькую рыбку, почти малька, но это был ее первый трофей. — Ура-а-а-а!

Этого малька я отпустил.

Это не совсем тот отдых, которого я хотел, но смотреть на детей, что через пару, тройку лет будут уже взрослыми и начнут стесняться выражать свои эмоции, так открыто, было интересно. И это расслабляло. Они словно заряжали нас, взрослых, своими эмоциями.

Когда время перевалило за полдень, мы собрали удочки и повели детей назад, в деревню. Все выдохнули с облегчением. В этот раз все прошло без происшествий. А то мне рассказывали, как в прошлом году на них напали змеи-тени, и пришлось отбиваться силой. Никто из детей тогда не пострадал, но веселого в этом мало.

— Вы зайдете к нам, дядя Кай? Роза тоже идет с нами. Мама обещала достать варенье! — Поманила меня морковкой малявка.

— Зайду, — благодушно согласился я без задней мысли. Шел расслаблено. Отдохнуть и правда получилось.

— Мне нужно полочку повесить и шкаф как у Розы. Для кукол. Его легко сколотить. Папа Розы сам сделал и вы сможете. А еще…

Вынырнув из своих мыслей, я прислушался к тому списку дел, что для меня заготовила любящая двоюродная сестренка, и чуть не схватился за голову.

А Роза посмеивалась надо мной и смотрела лукаво.

Когда мы подходили к их двору, нас нагнали парни. Лешка был раскрасневшимся от бега, глаза горят, в руках, как и у меня, ведерко с рыбой и даже Иннокентий, этот вечно серьезный парень позволил себе улыбку на лице.

— Мам! Мы дома! — Закричала Фея. — Мам?

— Я в саду! — Отозвалась тетя Мария и девочка убежала к ней, пересказывать все, что с ней произошло за день, пока я с парнями мыл руки, а потом смотрел полочку, которую надо прибить.

Когда со двора вернулась перепачканная в земле тетя и Фея, я уже закончил, и полка висела на своем положенном месте.

— Спасибо, Кай, — поблагодарила меня тетя.

Фея захотела большего и начала перечислять, чего ей еще не хватает в их с мамой общей комнате и тетя Мария прикрыла ей рот ладошкой, а чтобы она мне не надоедала — защекотала ее. Так под хихиканье Феи мы прошли на кухню, пить чай. Доверить право открыть банку с вареньем наделили Розу.

— Чпок, — хлопнула крышка, и банка с вареньем открыта.

Хорошо посидев, я не стал рассиживаться и ушел, клятвенно пообещав Фее еще как-нибудь зайти и помочь ей с ее длинным списком дел.

Вырвавшись на свободу, я вдохнул полную грудь теплого весеннего воздуха и пошел в сторону ругани, слышавшейся, откуда-то со стороны наших многоквартирных домов. Их уже заселили. На поездах доставили больше ста человек, а потом к ним приехали семьи и началось…

— А я тебе говорю — ты не будешь вешать здесь белье! Не видишь? Я разбила грядки на этом месте!

— А где мне сушить тряпки? Скажи?

— Где угодно, но только не здесь!

Послушав спор двух женщин, я развернулся и пошел в другую сторону. Тут и без меня разберутся.

Как мне не хотелось, и как я не откладывал, я решил — пора. Стоит уже разобраться с печатью эпохи старших, которую «нашел» Як Кость и только потом делать выводы. Хватит трусить и искать отговорки. Время, отведенное мне для этого, уходило, так что, зайдя на станцию, я взял компас, который поможет мне найти печать, и пошел по стрелке, куда та указывала.

Путь мой лежал на восток. Через железную дорогу в те места, куда не ходят охотники из-за большой опасности лесных монстров и малом количестве добычи.

А вот и она. Идти было недалеко.

Не понимаю… Почему о печати старших не знает никто из деревни? Или знают, но по обыкновению молчат, а сами не скажут, пока их не припрешь к стенке?

В распадке, среди черных от старости деревьев, в чьих узорах на коре угадывались силуэты человеческих лиц, искаженных мукой — стояла бетонная плита, от которой кровь в жилах стыла.

Каббалистические знаки, что изображены на ней, руны, рисунки животных — все это вызывало инстинктивный ужас. Хотелось развернуться и бежать из этого места без оглядки.

Стрелка на компасе, который я держал в руках, крутилась по кругу. Все быстрей и быстрей, а потом поломалась.

Настороженный я подошел ближе.

— Тьфу! — Сплюнул я в сторону, помянув нехорошими словами Вельму и Нин.

Бетонная плита как, оказалось, стояла не на постаментах, как мне почудилось издалека, а на человеческих черепах. Или… нечеловеческих? Больно уж они большие. Точно. Это кости не людей.

На первый взгляд все было в порядке, больше никаких странностей, но стоило мне подойти еще ближе, как в глазах задвоилось, загудело в ушах, а носом пошла кровь и я срочно стал гонять энергию из источника по дороге разума. Десять секунд. Двадцать. Тридцать… Туман из головы ушел, и я смог рассмотреть руны по всей поверхности тюрьмы, как назвал эту бетонную плиту Як Кость. Было в ней что-то жуткое. Потустороннее.

Выходит — даже легендарные старшие, о которых у нас не сохранилось никаких записей, заперли в этом месте какую-то хтонь? Существо, которое даже они не смогли убить и предпочли его просто запечатать и забыть? Так?

Вот уж ужас.

Знакомых мне рун здесь не было. Логика этой тюрьмы была мне непонятна. Как это работает?

Весь день я просидел рядом с печатью. Перерисовывал изображения знаков, не несущих в себе силу в тетрадку, а потом, когда начало темнеть, вернулся на станцию. Поужинал, принял очередную порцию эликсира «Синей Росы» (декада прошла), и лег спать.

Теперь у меня новый распорядок дня. Все утро я занимаюсь делами станции и деревни. Потом бегу к источнику и возвращаюсь. Обедаю и снова бегу, но уже к печати старших. С собой беру лопату и инструменты что прислал мне Як Кость.

Копаю вокруг постамента землю. Отмеряю расстояния по линейке. Рисую защитные круги по циркулю, и вытравливаю знакомые мне руны прямо в земле с помощью химических реагентов, присыпая все это золой. Пытаюсь понять логику ритуала. Использовать его, пока не пойму как он работает — я не собирался. Если пройдет месяц (хотя уже меньше) — а результата не будет, я, пожалуй, сбегу. Да. Просто убегу. Все из-за Розы, что видит, как надо мной сгущаются тучи. Я даже снился ей. Бледный. Без кровинки на лице, с вывернутыми и торчащими из кожи в разные стороны костями. После этого она нашла меня и слезно просила быть осторожней.

Спиной к постаменту я никогда не поворачивался. Чувствовал взгляд в нее и вздрагивал от ходивших под кожей мурашек.

День за днем я жил по такому графику. Устал. Вымотался. Запутался в расчетах. Все переделывал и не раз и вот — работа завершена. Инструкция выданная бакалавром исполнена в точности. Ритуал готов, но… я ни на шаг не приблизился к его разгадке! Это не просто отдельные руны нарисовать. В ритуале они собраны в целые слова и выражения, но я не могу их понять! Это слишком сложно! Не мой уровень!

— А-а-а-а! — В гневе закричал я и отбросил большой циркуль в сторону. Он ударился о дерево и отлетел еще дальше, закатившись под куст, на котором уже распустились первые, еще маленькие листочки. — Дрянь!

Приближение человека и зверей я заметил заранее. Напрягся, но уловил знакомый запах. Этот нежданный гость был родственником старосты.

В окружении волков, на поляну с печатью ступил Облин Ветка. Вот уж кого не ожидал увидеть.

Мы посмотрели друг на друга, и он заговорил.

— Разрушь.

Мне показалось, я ослышался.

— Что?

— В кармане, — сказал он отрывочно. — Влияет на тебя. Разрушь.

Больше ничего не сказав, этот странный мужик ушел. Прирученные волки последовали за ним.

Я в растерянности полез в карман и нашел там медальон ученика, который мне «подарил» послушник церкви Спасителя.

КАК Я МОГ О НЕМ ЗАБЫТЬ?!

Волосы на всем теле, даже на руках, встали дыбом.

Двумя пальцами, словно ядовитую змею, я выбросил его подальше от себя, и так уж получилось, что упал он точнехонько на поверхность каменной плиты. Знаки на ней вспыхнули силой и медальон взорвался. Сгусток праха, что сидел в нем и питался мной, заверещал, попытался улететь, но туманное щупальце, вынырнувшее из плиты, ухватило его и засосало в себя.

На поляне воцарилась «мертвая» тишина. Даже птицы перестали чирикать.

Я все, побросав, вернулся на станцию, став поэтапно вспоминать, что я делал день за днем. Каждую мелочь. Искал нестыковки, провалы в памяти, но выходило, что ничего странного не происходило. Только медальон. Я постоянно таскал его с собой. Смотрел на него в отражение и даже не помышлял заглянуть внутрь и проверить что там. С-ука! Оди! И вся церковь Спасителя! Заразы!

Этот медальон мага точно пил мои силы и хорошо, что только их! Круги под глазами. Синюшная кожа. Я словно постарел на несколько лет и не заметил этого!

Гнев внутри кипел и не находил выхода, так что я собрался и пошел колоть дрова. Через пару часов, когда у меня начали болеть и дрожать руки — меня отпустило. Я выдохнул и вся злость ушла. Осталось только желание убить Оди.

— Мне нужно отдохнуть, — сказал я себе, когда возвращался с охапкой дров в дом.

Перед сном, я погрузился в бесконечное пространство внешнего моря. Проверил каждый куст и заглянул под каждый камень. Поплавал рядом с кувшинкой. И успокоенный заснул в воде, не замечая, что когда здесь ко мне приходит сон, горы вокруг сотрясает, а пыль ведет себе странно. Так не заметил я и росток неведомого цветка или дерева, что начал прорастать под камнем. Но вот что странно. Камень ему не мешал. Наоборот. Этот зеленый черенок питался им, наливаясь силой.

Проснулся свежим. Сила внутри бурлила. А от вчерашней тревоги ничего не осталось. Лицо тоже посвежело.

Спустив ноги с кровати, я нашел ими тапки и прозевался.

Встал и занес измерения, которые вчера сделал внутри Атолла на листок. Потом нужно будет все просчитать, подставить в формулы и проверить свой прогресс, а пока… Выходной! Заслужил.

Собравшись в поход, я взял с собой сырого мяса, картошку и ушел в лес. Просто гулять. Без цели.

Брел наугад. Пугал пичуг, встречающих меня свистом. Ломал старые ветки, мешающие идти. Чуть не провалился в болото и остановился только рядом с красивым ручьем, с журчащей, прозрачной до дна водой. Развел рядом костерок и стал жарить на нем мясо.

Ни о чем не думал. Просто выбросил все из головы и разорвал к ведьмам.

Когда мясо достаточно подрумянилось, я закопал в золу картошку, чтобы она запеклась, и стал кушать. М-м-м. Хорошо-то как. Вкусно. Мясо тает на языке. Сочное. Сладкое. М-м-м.

С удовольствием доев все до кусочка, я достал палочкой из костра картошку и стал перекидывать ее из одной руки в другую. Ох. Горячая. Жжется.

Как только она остыла, оторвал корочку, посыпал сверху солью и стал откусывать ломтик за ломтиком.

Лиса, за которой я наблюдал уже какое-то время, осторожно, с тревогой, стала подходить ко мне ближе, и я кинул ей шмат сырого мяса, оставленный для нее еще в начале, когда она пряталась за деревьями, думая, что осталась незамеченной.

Испугавшись, она забавно отпрыгнула, обернулась — убедившись, что я за ней не гонюсь, и вернулась за мясом, схватив его в пасть, и убежала, только пушистый хвост мелькнул. Я хмыкнул и достал из рюкзака бутылку с кипятком и заваренным в нем шиповником с медом. Сделал глоток и посмотрел на быстрый ручеек, в котором мелькали рыбки, играясь в потоке воды, что пытался унести их дальше, а они ему сопротивлялись. Вот у них беззаботная жизнь, подумал я, прикрыв глаза, отдыхая от забот и тревог.

Жаль, что этот день закончился так быстро.

— Кай! — Разбудил меня стук в мою дверь рано утром. Это всегда не к добру.

— Иду! — Выкрикнул я в ответ.

По голосу я узнал кто это, но открывать, не проверив и не вооружившись, не стал.

— Что случилось?

— Отцу плохо, — сказал мне Федор, старший сын Панкрата. — Стар он уже. Его время пришло.

Я не знал что сказать. Правильных слов просто не было.

— Пойдем. Он звал тебя. Хочет попрощаться.

Я побежал за ним.

В дом уже набилось много народу. Близкие друзья и родственники. Со всеми я поздоровался. Лица у людей скорбные. Заплаканные. Костоправ, которого все дергали, постоянно разводил руками и опускал голову.

К деду меня пустили одним из первых. Он лежал на кровати и уже ничего не видел. Только звал всех по очереди, а когда они приближались, шептал им напутственные слова.

— Это ты, Кай? — Спросил он меня слабым голосом.

— Я, Панкрат.

Все что я хотел сказать, застряло у меня в горле.

— Возьми, — сунул он мне в руку, незаметно для остальных то, что было зажато у него в кулаке. — Надеюсь, пригодится.

Со стариком желали попрощаться и другие, так что я отошел в сторону.

Убедившись, что на меня никто не смотрит, посмотрел, что мне передал Панкрат. Это был камень с ноготь большого пальца. Темно-темно сиреневый. Драгоценный. Аметист. Ох, ты. Да ему же цена… э-э-э… даже не знаю, но очень, очень дорого.

Панкрат умер через два часа. Прощались с ним всей деревней. А потом, собравшись на третий день, поминали его, говоря о нем только хорошее. Как же жаль…

Как сказал мне Зурад, с уходом старика — ушла целая эпоха. Без него деревня будет уже не той. Да я и сам это заметил. К кому мне теперь ходить, просто поболтать, излив душу?

Меня тем временем поджимали сроки. Месяц прошел, а я так и не выяснил, что и как делает ритуал. Какова его цена? Отыскал только маленькую деталь, которая выбивалась из общего ряда, и на которую я мог повлиять, но как это использовать я не понимал.

Не пора ли мне собирать вещи? И, правда. Самое ценное и нужное я собрал в рюкзак, но бежать так пока и не решился и через пару дней, словно сама судьба сделала мне подарок! Я почувствовал запах! За мной следили и я, кажется, знаю кто это, ха-ха-ха. Только бы не ошибиться. Да. Вот такая ирония.

Нападать он на меня не решался. Следил из леса, ждал, когда я в него зайду, а я этого не делал. Провоцировал его, прохаживаясь рядом, тянул время, все обдумывая и на следующий день, рванул все же в лес так, чтобы он меня заметил, но не мог сразу догнать.

Добежав до печати, я изменил один из символов в ритуале и стал ждать, медленно напитывая своей энергией руны и опустошая воды своего внутреннего моря.

Надеюсь ветряная старушка судьба сегодня на моей стороне.

А вот и он.

Из-за деревьев показалась мерзкая, обрюзгшая рожа Прего Моржа. По нему видно, что по лесу он бегает не первый месяц. Щетина. Грязь на одежде и заплывший жиром второй подбородок.

Я увидел его, а он меня. Продолжая играть роль, я «испугался» и направил на него ружье. Стрелять я собирался поверх его головы, ведь он нужен мне живым, но не пришлось.

Металл ружья «поплыл» и перекинулся на меня. Этого в моих планах не было.

Я ничего не успел сделать, как на моей шее затянулся ошейник из стали, что до боли сжал мне горло, мешая дышать и заставив меня упасть на колени.

Я засипел, пытаясь сделать вдох, и мне позволили это сделать. Ошейник расслабился.

— Без глупостей, Кай! Ха-ха-ха, — словно безумец расхохотался, Прего. — Не ждал меня?

Говорить я все еще не мог. Горло саднило, и выходил только хрип.

— Больно? — Спросил Прего, по-птичьи склонив голову к плечу, наблюдая за тем, как я пытаюсь встать с колен.

На каменную плиту, рядом с которой мы стояли, он даже не взглянул, словно она не притягивает взгляд, вызывая жуткое чувство бежать отсюда без оглядки у любого нормального человека.

Как только я справился и нетвердо встал на ноги, я встретил его взгляд и, прокашлявшись кровью, через силу, заговорил.

— Чего? Тебе? От нас? Надо?

Каждое слово я чеканил.

— А ты не знаешь? — Удивился он. И кажется неподдельно.

— Знал бы, не спрашивал.

Он снова расхохотался. Безумия в воздухе стало больше. Что-то с Прего не так. Очень не так. Запах не соврет. Он чем-то напоминал мне Яшу.

Тем временем энергии в моем внутреннем море было все меньше. Скоро ритуал будет запущен и его уже будет не остановить.

Я так и не разобрался, как он работает, зато мне удалось подменить себя в нем на Прего. Теперь чтобы не делал ритуал, якорем, что не дает ритуалу пойти в разнос, его опорой — будет он, а только потом я.

Он стал снова что-то говорить, но я не слушал, почуяв много новых запахов. О, нет! За ним по следам кто-то шел! Егеря! Как же не вовремя!

Я застонал от отчаянья…

— Я рад, что ты осознал, сказанное мной, Кай. Пора тебе присоединиться к Ильясу, Райреку, Снежане и другим нашим…

Ошейник на мне сдавил горло, и я снова упал на землю, пытаясь просунуть под него пальцы, разжать и вдохнуть хоть глоток воздуха.

За обстановкой следить времени не было, но краем глаза я уловил, как руны начертанные мной на земле вспыхнули и как и говорил в письме Як Кость — ритуал начал укреплять тюрьму, только вот почему так отчаянно завывает Прего? Почему с него слезает кожа? Откуда гной? Почему глаза у него вытекают из орбит? И почему туманное щупальце проткнуло его насквозь и пытается вытащить из него…э-э-э…душу?

Последнее что я увидел, перед тем как потерять сознание из-за нехватки воздуха, это силуэты подобравшихся к нам егерей.

Очнулся рывком. По ощущениям — шея чистая. Вокруг десяток солдат направивших на меня оружие во главе с бакалавром. Огляделся. Я рядом со станцией. Сижу на земле. Руки связаны за спиной.

— Пришел в себя? — Спросил меня бакалавр.

Я кивнул.

— Ты арестован.

Я горько улыбнулся. Удивил тоже.

— Скоро поезд. Надеюсь, ты не будешь делать глупостей, и усложнять мне жизнь?

— Развяжите?

Задумчиво рассмотрев меня, бакалавр кивнул одному из солдат и тот нехотя разрезал веревки на моих руках. Я поморщился и растер оставшиеся на запястьях следы и ощупал себя. Встал. Тело болит — словно его пинали. В карманах пусто. Оружие забрали и бронежилет тоже. Могло быть и хуже.

— В чем хоть меня обвиняют? — Спросил я, и так прекрасно зная ответ.

Бакалавр усмехнулся.

— В том, что ты принес в жертву человека в месте, которое несет в себе отчетливый отпечаток эпохи старших. Тебе это ни о чем не говорит? — Он хмыкнул. — Жаль нас всех выкинуло с поляны, и она закрылась, исчезнув, словно ее никогда и не было, так что рассмотреть, что ты там начертил на земле, я не успел, но думаю, дознаватели в городе вытащат из тебя все секреты.

Я кисло улыбнулся. Чего-то такого я и ожидал.

К нам подошли жители деревни. Староста Зурад, тетя, другие мои знакомые, а сзади маячили макушки детей. Роза. Фея. Они украдкой мне помахали.

Эх, ребятки.

— Мы собрали, — передал бакалавру раздувшийся рюкзак с моими вещами староста.

На мой вопросительный взгляд, мне пояснили.

— Вряд ли ты сюда вернешься, так что я позволил этим добрым людям собрать твои вещи. Не знаю уж, к какому наказанию тебя приговорят, но они тебе понадобятся. А может, и нет…

К станции, прогудев свистком, подъехал поезд.

— Вперед, — подтолкнули меня в спину дулом автомата, и я сделал шаг.

Оглядываться желания не было. Не хочу, чтобы в Плеши меня запомнили таким. Я итак чувствовал, что они испытывают. Страх густо смешанный с облегчением — от тети Марии. Жалость от Зурада. Надежда и подбадривающий лучик света от Розы. Грусть и страдание от Феи. Или злорадство от Свята Лопаты.

— Шагай, — еще раз поторопил меня стоявший сзади рядовой автоматчик, упивающийся своей властью.

Я забрался в вагон к охранению поезда, и меня посадили в клетку. Не знал что в этих вагонах, помимо военных, охраняющих состав — есть еще и камеры для перевозки заключенных.

Поспать не удалось. В клетке можно только сидеть.

В город мы прибыли ночью. Меня, как и еще часть конвойных (не один я оказался за решеткой) — посадили в машину и доставили в тюрьму, разбросав по камерам до выяснения всех обстоятельств и прихода следователей.

— Это же маг, а ты его в обычную одиночку?

— Неофит.

— А заклинание?

— По документам усиления обоняния.

— А-а-а. Пусть тогда.

Железная дверь закрылась, и я остался один на один со своими мыслями.

Ну, я жив. Уже неплохо. Первая часть плана, что пошел не совсем по намеченному пути — выполнена. Осталось пережить суд и тут мне нужно хорошенько подумать.

Я накручивал себя три дня. Строил защиту, придумывал оправдания для суда, а на третий день моего пребывания в камере меня навестил Як Кость.

Все то же костное лицо. Рука дергается. Слышно как он хрустит в ней костями. Шрамы. Монокль и злое выражение глаз.

Убить меня пришел?

— Господин, бакалавр! — Удивленно-радостно поприветствовал я его, вскочив с кровати и поклонившись, показав свою покорность.

Мысли в голове заметались с огромной скоростью. Я решил, что буду говорить и, не дав ему начать разговор, захлебываясь словами, начал рассказывать все сам.

Из моих слов выходило следующее. Поручение Яка Кость я выполнил. Действуя точно по инструкции — начертил ритуал, уложившись в месяц. А что произошло после, никак иначе как стечением обстоятельств не назвать.

Рассказал о Прего и его безумной охоте на бывших одноклассников, цель которой до сих пор не ясна. О том, как он нарушил ритуал, прервав меня и ступив на один из знаков. И о том, что после этого случилось.

Рассказал я и об обвинении от егерей в мой адрес.

— И теперь я здесь, — закончил я свой рассказ на одном дыхании.

— Ты менял что-то в ритуале? Отвечай! — Потребовал он. — Ну?

Кости у меня в теле подозрительно заломило.

— Нет! — Вскрикнул я. — Вы что? Я там ничего не понимаю. Делал, как было сказано.

Побуравив меня своим взглядом, он задумался. Поверит или нет? Вот в чем вопрос. И по запаху не понять. Нет его.

Кажется, поверил.

— Держи рот на замке, — велел он. — Я все улажу.

Сказал и ушел, но я так и не позволил себе улыбнуться. Подожду…

Через несколько дней меня перевели в общую камеру. Нас тут было тридцать человек и каждый со своей историей.

Первые дни были самыми тяжелыми. Тридцать мужиков и все злы и хотят эту злость на ком-то выместить. Приходилось драться и часто. Вот как сейчас.

Взмах. Увернуться.

— Нос, ты покойник! — Пообещали мне.

Хорошо, что я крепкий.

— Ох!

Но даже так, пропустив удар по печени, я согнулся и пока вставал, мне прилетело еще и по голове. В глазах запрыгали звездочки, но я не сдался, иначе конец.

Через силу выпрямился и, увернувшись от очередного удара Глеба Заточки, как звали моего врага — ударил его кулаком в горло. Хотел в голову, но не попал.

Теперь он согнулся, пытаясь прийти в себя и встать.

— А НУ РАЗОШЛИСЬ ПО КОЙКАМ! — Пнул в дверь тюремщик, заглянув в окошко камеры из-за шума. — БЫСТРО, С-УКИ!

Мы послушались и, пообещав друг другу взглядами, что это не конец — расползлись по своим углам.

— Сильно он тебя сегодня, — помог мне добраться до койки Егерь, как он просил всех себя называть. Вообще-то это его профессия. Была. Пока его не поймали на том, что он вместо того чтобы охранять особо ценную поляну с источником магии и растениями там растущими, потихоньку продает эти самые растения «на сторону».

Я снял порванную рубашку и был вынужден согласиться. Весь торс в кровоподтеках и синяках разной свежести. От желтых до черных. И ребра болят. Уй.

— Жить буду, — пробормотал я через силу.

— Ну, да. Вы маги народ крепкий.

Из всех кто сидел в этой камере, подружиться, если так можно сказать я смог только с Егерем. Он оказался чуть лучше, чем остальные здесь и не скрывал, в чем его обвиняют.

Он, как и все здесь ждали суда, но как Егерь признался мне — надежды, что его оправдают — просто нет. Доказательства против него железные и очень скоро он, да и я попадем в настоящую тюрьму. А не вот в это вот, обвел он рукой нашу камеру.

— Ты просто не слышал, каково там, — убеждал он меня. — А я слышал. Так что наслаждайся последними днями на свободе, Кай. Какая уж она есть. Ты еще взвоешь, попади мы на каторгу. Отдыхай, пока есть возможность.

Дверь в камеру открылась. Привезли обед и я, как и остальные выстроились в очередь за своей порцией.

Кормили к слову отвратно. Мешанина из каш, без масла. Кусок хлеба и вода. Через пятнадцать минут мы сдали пустую посуду обратно. Разносчик еды строго следил, чтобы мы не оставили себе ложку, тарелку или кружку. За попытку — карцер, о котором ходило много слухов.

История с Глебом Заточкой так ничем и не закончилась. На следующий день его увели на суд и больше мы его не видели.

— Расскажи еще, — попросил я.

Егерь знал много историй, и любил болтать, так что я этим пользовался. Убивал скуку. Шла уже вторая неделя как я здесь, а на суд или к следователям меня еще ни разу не вызвали. Я считал это хорошим знаком.

— О Царствах и других Планах?

— Да.

— Вот ты любопытный, Кай, — хмыкнул Егерь и начал рассказывать. — Я тогда служил в гарнизоне на востоке и нами командовал полковник Сокол. Целый магистр.

— Ого.

— Да, — кивнул он на мое восклицание. — Я тоже удивился, когда узнал что я в составе нашей группы егерей, будем помогать ему в его эксперименте.

— Эксперименте? О чем ты?

— Не торопи меня. Сам скоро все узнаешь.

— Извини. Молчу.

Был уже вечер. Все укладывались спать, и только мы с Егерем шушукались.

— Так вот. Магистр хотел открыть проход в Царство бабочек и исследовать его. Нашел какое-то место, где ткань реальности ослабла и начал готовить ритуал.

На моем лице проступила гримаса скепсиса. Ничего не мог с собой поделать.

— А откуда ты знаешь столько подробностей?

— Не веришь? — Хмыкнул Егерь. — Напрасно. Наш Сокол любил говорить с самим собой. Постоянно спорил и доказывал себе что-то, а мы были рядом, вот я и запомнил кое-что.

— Продолжай.

— Ты только не прерывай меня больше, а то мы так всю ночь просидим, — позволил он себе попенять меня.

Я показал знаками, что зашиваю себе рот ниткой.

— Итак. Не знаю уж как, но проход он открыл. Обычная рябь в воздухе и первыми, как водится, послали нас. Сам магистр рисковать не стал и заставил нас прыгнуть в эту рябь. За это то — вас, магов и не любят. Чужие жизни, особенно простых людей, для вас ничто.

Я промолчал.

— Когда мы оказались в Царстве бабочек — нашей первой реакцией было восхищение. Представь себе поля, полные огромных цветов. Прекрасные запахи. Вокруг летают миллионы бабочек всех размеров и расцветок. От совсем маленьких — желтых и синих, до гигантских, как целый дом — красных и оранжевых, — на этом моменте он прервался, так как на нас стали шикать и он понизил голос еще сильней. — Мы стали рвать цветы. Хотели подарить их нашим женщинам, и тогда нас накрыла тень. Мы подняли головы и с удивлением посмотрели на просто ОГРОМНУЮ бабочку. А она смотрела на нас и готов спорить — в ее глазах был разум, — я охнул, живо представив себе все это. — Магистр был рядом с нами, и она его заинтересовала, и он попытался ее пленить. Кинул в нее свою магию — но она этого даже не почувствовала. Тогда он попробовал снова. Атаковал ее своей силой, сумев порезать ей крылышко, от чего бабочка стала порхать крыльями сильней и казалось сейчас упадет, но не тут то было. Вместо этого она осыпала нас пыльцой. Я и не в таких передрягах бывал и задержал дыхание, а вот парни и магистр, — Егерь покачал головой. — Когда они начали выплевывать из себя свои внутренности, я прыгнул в проход, что был еще открыт и выжил, а они остались там.

— Магистр так глупо погиб?

— Да.

— Дайте поспать, ироды! — Крикнули нам с соседней койки, и мы с Егерем перестали шептаться, а утром его забрали на суд и, как и многие до него, сюда он уже не вернулся. Я остался один. Нет, так-то камера была полной, просто поболтать было не с кем.

Без Егеря все, чем я занимался каждый день — это медитировал. Как только мой источник наполнялся, я гонял энергию по дорогам, а потом ждал сутки и так изо дня в день. Отжимался от пола, по примеру сокамерников. Качал пресс. Приседал. Делал все. Чтобы просто не лежать на кровати.

Неделя. Еще одна. Я здесь уже месяц!

Казалось, я передумал обо всем на свете. Гадал, что было не так с Прего. Вспоминал его запах с нотками безумия. Снова гадал, что было бы если… И так по кругу.

Думал о Плеши Ведьмы, о ритуале, о пропавшей, словно мираж тюремной печати, если это была тюремная печать, а не что-то другое, я ведь так в этом и не разобрался. Думал я и о Яке Кость, что хотел восстановить защиту на «этом», чем бы оно ни было — ценой моей жизни, и души… Я думал и думал.

И наконец, за мной пришли.

— Кай, Левший. На выход. Руки перед собой.

— Бывай, Нос! Встретимся на каторге, — такими словами меня проводили сокамерники.

Конвоиры тем временем грубо заковали мои руки и ноги в наручники, соединенные цепью, из-за чего я не мог бежать или делать резкие движения.

— Вперед, — приказали мне и я пошел.

Поворот. Поворот. Серые каменные стены. Снова поворот и вот я в зале суда с еще десятью заключенными, дожидаюсь своей очереди на скамье подсудимых.

Судья бакалавр. Его помощники обычные люди. Зал полон посетителей. Тут и фотографы. Очеркисты. И просо зеваки — родственники тех, кого будут судить.

Похолодев от недобрых предчувствий, я заметил в зале Яка Кость. На меня тот не смотрел. Сидел с прямой спиной и ждал.

Судья, уважаемый Натан Пик вел дела быстро. По его приказу к нему подводили подозреваемых. Он зачитывал их дело, показания свидетелей и следователей, а потом выносил приговор.

— НЕТ! Это не я! Не я! — Разорался очередной осужденный, когда его приговорили к десяти годам в печально известной тюрьме — черное облако.

Он попытался прыгнуть на судью, вырвавшись из рук конвоиров. Дергался и орал и Натану Пику это надоело. Он поднял руку и резко провел ей в воздухе горизонтальную линию. Сперва я не понял в чем дело, но когда осужденного тащили мимо меня, я увидел, что его губы исчезли. Рта не было. Просто гладкий подбородок до самого носа. Вот почему он так резко перестал кричать и замолчал.

— Кай Левший!

Конвоиры помогли мне подняться со скамьи, на которой я сидел, дожидаясь своей очереди, и подвели меня ближе к судье. Цепи и наручники что связывали меня, звенели при каждом моем шаге.

Я напрягся. Весь свой талант, всю хеморецепцию я направил на двух человек. На судью и на Яка Кость.

— Слушается дела за номером… неофит Кай Левший, родившийся в городе Лисья Горка… быр-быр-быр, — превратились для меня слова судьи в неразборчивое бормотание, когда он читал то, что я итак знал.

Судья бросил быстрый взгляд на зевак в зале, и мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять на кого он посмотрел.

— Приговор. В связи с молодостью обвиняемого и его несомненных магических талантов и смягчающих доказательств — Кай Левший приговаривается к ссылке без права возвращения в Океанию на все время прохождения им службы! Своей властью я, э-э-э, так, — судья прервался и закопался в горе документов на своем столе. — Ага. Нашел, — пробормотал он себе под нос. — Так, — повысил он голос. — Своей властью я назначаю Кая Левшего на службу в Воинский Морской Приказ. У меня давно лежит здесь запрос на мага, который необходим острову Красные воды. Итак. Отныне и на ближайшие двадцать лет — вы назначаетесь на должность смотрителя маяка этого отдаленного острова. Вы поняли свой приговор, уважаемый? — Спросил меня судья напрямую.

— Да. Понял, — четко ответил я, на миг, почувствовав удовлетворение от Яка Кость (его броня все же дала трещину), сидевшего в зале, а когда я обернулся, его уже там не было, только спина мелькнула в дверях.

— Освободить из-под стражи подсудимого. Вернуть его вещи и вручить билет на корабль до острова, — продолжал командовать судья. — Следующий, Закер Брю. Обвиняется в…

Все произошло очень быстро. Меня расковали, вернули документы, рюкзак с вещами. Секретарь суда передал мне копию судебного решения и документы что нужно будет предъявить на новом рабочем месте и билет на крейсер флота — «Младший Магистр», который отходит от причала уже сегодня вечером, а потом меня проводили на улицу, оставив одного.

Я посмотрел на солнце, что ласково припекало мне голову.

Вот и лето пришло. Деревья сияют яркой листвой. В небе летают птицы, перебравшиеся к нам с юга. Чирикают. Я сделал вдох и рассмеялся.

Свобода…

Я свободен! Я больше ничем не обязан Яку Кость! Он забыл обо мне в тот же миг, когда приговор был вынесен. Понимаю его. Избавился от неудобного свидетеля, что должен был умереть и просто пропасть вместе с печатью эпохи старших, а вместо этого оказался на скамье подсудимых и с компроматом на уважаемого бакалавра в голове. Теперь-то Яку Кость убивать меня, смысла нет. Двадцать лет, пока длится контракт, я не могу посещать Союз Республик. А маяк — даже тут Кость подстраховался — по его мнению, не даст мне стать кем-то большим, чем просто неофит и отомстить, если это придет мне в голову. Вся моя магия будет уходить в магомеханическое чудо, вырабатывающее электричество, запитывающее огромную лампочку на вершине маяка.

Я хмыкнул. Как бы не так.

Расчеты я делал в голове, но я уверен, что прав и уже готов к Шторму.

Атолл Основания — название, плюсы, что дает практикующему — неизвестно.

Объем внутреннего моря (резерв) — 12,0 ед. Первый предел.

Цвет воды внутреннего моря — грубый.

Точки напряженности — 9.

Талант — нет.

Связь с одним из Царств — нет.

Скорость регенерации энергии — 12/24 часа или 0,5 ед. энергии в час.

Якоря — 4.

Мутации +.

Руны — 120.

Плоть — 99 % от 100 % на неофите.

Дух — 97 % от 100 % на неофите.

Разум — 100 % от 100 % на неофите.

Осмотревшись, я заметил, что привлекаю внимание. Рваная одежда. Грязь. Прохожие оборачивались не меня, так что я спустился с лестницы. Нашел первый же глухой переулок и скрылся в нем.

Там я закопался в рюкзак. Нос давно говорил мне что там…

— Ага, — проворчал я, выкинув в мусорное ведро, стоявшее рядом колбасу, хлеб и сыр, которые собрали мне в дорогу сердобольные жители Плеши, и которые благополучно испортились, стухнув.

Часть одежды теперь тоже испорчена. И ее выкинул. Еще пропало оружие. Его мне не вернули. Ну, тут очевидно. На револьверах вытравлены номера, а ружья — собственность Ути Бобыля. Я так и не переоформил их на себя.

Нашел приличную рубаху и брюки. Переоделся. Начал ползать по рюкзаку дальше. Нашел все, что сам туда положил и часть того чего там быть не должно. Лишняя одежда, носки и запечатанный конверт.

Задумчиво повертел его в руках и открыл, начав читать. Писала тетя.

Здравствуй, Кай. Не знаю, прочтешь ли ты это письмо или твои вещи уничтожат, но я давно хотела тебе кое-что сообщить и все не решалась. Попробую хоть так. Напишу.

Ты таишь обиду под сердцем на меня и своего дядю. Я понимаю и хочу объяснить, почему мы не забрали тебя к себе, когда твои мама и папа погибли в тот роковой день и почему мы переехали жить в другой город, когда ты был еще младенцем.

Видишь ли… Твоя мама не могла иметь детей. Да. Ей ничего не могло помочь. Твой отец и она обращались ко всем врачам и магам. Ничего… А потом, мы с твоим дядей узнали, что твоя мама беременна! Представь наше удивление. Сперва мы обрадовались за них, а потом стали задавать вопросы. Мы тогда еще были дружны и вскоре они сознались нам, что попросили о помощи ведьму. Ведьму!

Мы с твоим дядей боялись. И когда ты родился… мы решили уехать. Извини. Но даже сейчас я не знаю, какую цену заплатили твои родители, чтобы ты появился на свет и человек ли ты? Извини. Мне нужно было рассказать об этом раньше. Надеюсь, у тебя все будет хорошо, и… помни. Мы будем рады тебя видеть. Особенно Фея. Ты так и не смастерил для нее шкафчик для кукол.

Письмо я разорвал и выкинул. Я поверил тете. Тот страх, что она постоянно испытывала… теперь я понял откуда он тянется. Еще из моего детства.

Ее бредни о том человек ли я — это просто бредни испуганной женщины. А вот вопрос — чем заплатили за это чудо родители, интересовал и меня. И была ли та встреча с ведьмой в лесу, когда их убили — случайной? Теперь я уже в этом сомневаюсь. Может они пообещали ей что-то, не выполнили, и она пришла мстить? Вполне возможно.

Ладно. Это дела давно минувших дней. Все эти воспоминания только бередят старые раны. Подумаю об это позже.

Первым делом я направился в банк. Тех денег, что у меня остались было мало. Одни серебряные кархемы. Так что я, наконец, получил свою зарплату за несколько месяцев и стал бегать по магазинам.

Эх. Отвык я от города. От трамвая и чадящих черным дымом машин. От высоких каменных домов в пять и больше этажей.

Постоянно ожидал, что из-за забора высунется голова Розы и покажет мне язык, а на соседней улице промычит корова. Город давил на меня. Отвык я от его шума и… кажется, я привязался к Плеши Ведьмы. Мне здесь не нравилось.

Через несколько часов я шел в порт с улыбкой на лице. На всем пришлось экономить, но… о главном я не забыл. Новый револьвер спрятан до поры до времени в рюкзаке. Маг-артефактор к которому я обратился, вплавил в него аметист, подаренный Панкратом и теперь это уже плохонький, но артефакт. Патронов я тоже взял с запасом. Переоделся. Подстригся. Привел себя в порядок и больше не похож на нищего. Богачом я тоже не выглядел. Обычный горожанин из самого низа. Карманы после всех покупок пусты. Но я ни о чем не жалею.

Напоследок, забежал на почту и написал несколько писем. Тете, Розе и Зураду. Волновался как там моя коза и куры. Просил тетю забрать их себе. Эх… И правда привязался я к Плеши. Не отпускает.

Порт шумел. Море сегодня штормило. Запах йода, рыбы и водорослей в воздухе. Я снова улыбнулся.

Жди, жди меня остров Красные воды.

Конец