Москва, Комитет государственной безопасности, Управление нелегальной разведки, май 1975 года.

Подполковник Богданов заглянул в приемную начальника спецотдела Управления полковника Старцева. Помощник и секретарь Старцева старший лейтенант Николай Орлов с угрюмым видом стоял у своего стола, заваленного архивными папками.

– Привет, служивый, – весело поздоровался Богданов. – О чем дума твоя печальная?

– Здравия желаю, Вячеслав Антонович, – поздоровался Орлов. – Николай Викторович вас ждет.

– Знаю, что ждет, потому и здесь. Ты-то чего такой хмурый?

– Да все одно и то же, Вячеслав Антонович. Папки, папки, папки… Надоело уже. Как осел вьючный, таскаю папки в архив, хоть бы вы уже писать стали поменьше.

– Ну что ты, Коля! Ты гораздо симпатичнее осла, и уж точно умнее. – Богданов подмигнул Орлову.

– Все бы вам шутить, товарищ подполковник. – Орлов еще больше нахмурился. – Вам-то хорошо, вы всегда на передовой. Небось не скучаете.

– Это верно, Коля. Только и нам иногда так хочется поскучать, что сил нет. Вот хоть сейчас: три дня как вернулись в Москву, а начальство уже вызывает. Не знаешь, что на этот раз?

– Никак нет. – Взгляд Орлова посуровел. – Со мной подобные вопросы не обсуждают, вы же знаете, Вячеслав Антонович.

– Так я поэтому и сказал, что ты гораздо умнее осла, – продолжал шутить Богданов. – Осел бы по отрывкам фраз и посетителям ни за что не догадался, что в мире творится, а от тебя ничего не укроется.

– Да не было у товарища полковника посетителей. Только товарищ генерал-майор дважды за день заходил, но на то он и начальник, чтобы подчиненных контролировать.

– Сам Вадим Алексеевич заходил? И для него по два раза в день приходить – норма?

– Никак нет, товарищ подполковник, товарищ генерал-майор, как правило, товарища полковника к себе вызывает. – Лицо лейтенанта удивленно вытянулось. – И как это у вас, Вячеслав Антонович, получается?

– Что получается, Коля?

– Подмечать все. Я вот внимания не обратил. Ну, пришел два раза и пришел. Значит, надо. А ведь если подумать, то за год, не в пример товарищу Лазареву, товарищ генерал-майор у полковника всего раза три был, а тут за день дважды.

Генерал-майора Кирпиченко Вадима Алексеевича назначили заместителем начальника ПГУ КГБ при Совете Министров СССР в мае 1974 года. Сменив на посту генерал-майора Лазарева, вот уже год он являлся начальником Управления «С» и непосредственным начальником полковника Старцева, который, в свою очередь, возглавлял спецотдел нелегальной разведки Управления «С». За все это время подполковник Богданов, командир спецподразделения «Дон», ни разу не удостоился чести присутствовать на совещаниях и планерках с участием генерал-майора, все приказы и распоряжения он получал от полковника Старцева.

– Не кисни, Коля, и ты бы заметил, не будь гора папок такой огромной, – пошутил Богданов. – Докладывать будешь?

Старший лейтенант потянулся к трубке селектора внутренней связи.

– Товарищ полковник, товарищ подполковник Богданов прибыл, – произнес он в трубку, молча выслушал ответ и положил трубку на место. – Проходите, товарищ подполковник.

Перед самой дверью Орлов внезапно задержал Богданова за рукав.

– Товарищ подполковник, может, замолвите за меня словечко?

– В каком смысле?

– Чтобы товарищ полковник мой рапорт подписал.

– Понятнее не стало. – Богданов нахмурился. – Какой рапорт, Коля?

– В Академию СВР. – Лейтенант с мольбой смотрел на Богданова. – Хочу отучиться и к вам, на передовую.

– Во как! – опешил Богданов. Раньше у лейтенанта таких мыслей не возникало, он вообще считал свою службу чуть ли не важнее разведывательной деятельности всего Управления, и вдруг такой поворот. – Это когда же ты надумал?

– Полгода полковника уговариваю, – зашептал Орлов, боясь, что полковник услышит, слишком уж близко от его дверей шел разговор. – Шесть раз рапорт ему носил.

– А он?

– Рвет молча, выбрасывает и дает новое задание. – Орлов вздохнул. – А мне уже эти бумажки, папки, архивы осточертели!

– Ладно, Коля, подвернется подходящий момент – обязательно поговорю с полковником, – пообещал Богданов, хотя сам идею лейтенанта и не одобрил.

– Спасибо, товарищ подполковник! – обрадовался Орлов. – Вы – настоящий друг, настоящий командир, настоящий мужик!

– Коля, не заставляй меня передумать, – пригрозил Богданов и вошел в кабинет.

Полковник Старцев сидел за столом, склонившись над очередной папкой.

– Вызывали, Николай Викторович?

– Привет, Слава, заходи! – Старцев махнул рукой, приглашая Богданова войти.

Тот вошел, прикрыв за собой дверь, занял место напротив начальства. Старцев изучил страницу рукописного текста до конца, отодвинул папку в сторону и только тогда поднял взгляд на подполковника.

– Что, попал под беспощадные жернова героического лейтенанта? – Глаза Старцева лучились смехом.

– Что-то вроде того, – улыбнулся и Богданов. – И давно у него эта идея?

– Достаточно давно, чтобы заставить меня задуматься о ее удовлетворении. Киснет парень, выгорает. А это для работы не есть хорошо.

– Толкового помощника не так легко найти, Николай Викторович, – со знанием дела заявил Богданов.

– Знаю, Слава, но и жизнь парню губить не хочется. Вдруг он и правда прирожденный разведчик, а я его на канцелярской работе сколько лет уже держу. Эгоизм?

– Может, и так, но ведь для пользы дела. На благо Родины стараетесь. Здесь секретность покруче, чем в спецподразделении.

– И все же присмотрись к нему, Слава. Вдруг парень и правда надежды подает.

– Я вас понял, Николай Викторович. Присмотрюсь.

– Вот и славно. Теперь к делу. – Старцев перешел с отеческого тона на деловой. – Много ли тебе известно о советско-ливийских отношениях?

– Ого, снова африканские страны активизировались? Два года не прошло, как нам Египет проблемы подбрасывал, а теперь достопочтенный Каддафи заигрался?

– Не Каддафи, Слава, а его противники. – Старцев толкнул в сторону подполковника папку, которую изучал до появления Богданова. – Здесь все, что нужно для начала работы, но сперва, так сказать, экскурс в прошлое. Ты знаешь, что Муаммар Каддафи пришел к власти в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году путем военного переворота, сбросив монархическое правление короля Идриса I, поддерживаемое западными странами. Придя к власти, Каддафи превратил страну в республику, управляемую Советом революционного командования. Как и во всех подобных случаях, вскоре началась национализация западного капитала, в первую очередь нефтяной промышленности. Одновременно с этим он выдворил из страны британских и американских военных.

– Если не ошибаюсь, Каддафи заявил так: «Под свободой мы понимаем такую индивидуальную и национальную независимость, которая исключает нищету, колониализм и присутствие на нашей земле иностранных войск и военных баз». После этого Совет революционного командования (СРК) и правительство Ливийской Арабской Республики (ЛАР) приняли решение о досрочном выводе иностранных войск с территории республики. Переговоры с Англией о ликвидации военных баз проходили в первой декаде декабря тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, и двадцать седьмого марта тысяча девятьсот семидесятого года английские базы были ликвидированы. В декабре тысяча девятьсот шестьдесят девятого года начались ливийско-американские переговоры, которые также прошли успешно. В июне семидесятого последний американский солдат покинул территорию Ливии. После ликвидации иностранных военных баз СРК начал национализацию иностранной собственности. – Богданов выдал информацию, не заглядывая в папку.

– Садись, Богданов, пять. – Старцев улыбнулся. – Да, политподготовке в спецподразделении «Дон» уделяют много времени.

– Эта информация имеется в открытом доступе, почему не изучить? – Богданов пожал плечами, давая понять, что не находит ничего особенного в своей осведомленности.

– Что ж, в общих чертах ты с ситуацией знаком, тем лучше, – продолжил полковник. – Тогда, скорее всего, тебе известно, что наряду с национализацией иностранной собственности интересы Муаммара Каддафи направлены на наращивание военной мощи, а так как западные страны не слишком заинтересованы в усилении власти Каддафи, то и в вопросах военного снабжения навстречу амбициозному правителю не идут.

– Речь пойдет о поставках оружия?

– Не забегай вперед, подполковник. Известно ли тебе о том, что в марте тысяча девятьсот семьдесят второго года нашу страну посетил Абдель Салам Джеллуд, тогда еще министр финансов ЛАР. Он подписал с правительством СССР соглашение об экономическом и техническом сотрудничестве в производстве и переработке нефти. Спустя два года, уже в качестве премьер-министра, Джеллуд снова нанес визит в Москву и заключил первое соглашение о больших поставках советского оружия в Ливию.

– Судя по тону, сейчас будет «но», – выдержав паузу, произнес Богданов.

– Совершенно верно. «Но» будет, и не в единственном экземпляре. Дальше, подполковник, пойдут сплошные «но» и «однако». Несмотря на подписанные соглашения, которые стали основой развития экономических связей между СССР и Ливией, политические отношения между нашими странами остаются напряженными. Идеологические расхождения – одна из причин, но не главная. Да, ливийские руководители с подозрением относятся ко всему, что исходит со стороны других стран, но в отношении СССР это происходит не без подачи наших китайских «друзей». Идея о «двух сверхдержавах», культивирующаяся китайским правительством, ставит на одну доску политику СССР и США, что в корне неверно и пагубно для Советского Союза. Несмотря на все старания наших противников, в последнее время взаимоотношения между СССР и Ливией заметно потеплели. В данный момент готовится визит в Ливию советской правительственной делегации во главе с Председателем Совета Министров СССР Косыгиным. И вот здесь начинаются проблемы.

Старцев замолчал.

– Какого рода проблемы, Николай Викторович? – прервал затянувшуюся паузу Богданов.

– В управление внешней разведки поступила информация, что на правителя Ливии, Муаммара Каддафи, готовится покушение.

– Источник надежен?

– В том-то и дело, Слава, что источник ненадежен. Это не штатный сотрудник внешней разведки, не резидент разведывательной службы, не завербованный агент из числа приближенных к Каддафи.

– А есть и такие? – удивился Богданов.

– Мальчик мой, если у Советского Союза возникают экономические отношения с главой какого-то государства, он автоматически попадает в число тех, за кем требуется серьезный контроль со стороны органов госбезопасности. С Ливией у нас не просто экономические связи, мы заинтересованы в дальнейшем наращивании сотрудничества, так что да, в этой стране у нас есть свои люди.

– Но информация поступила не от них, – резюмировал Богданов. – Тогда от кого?

– Скажем так: от лица, заинтересованного в том, чтобы правление Муаммара Каддафи продлилось как можно дольше.

– Его проверяли? Это не провокация, Николай Викторович?

– А вот этим, Слава, заниматься будешь ты и твоя команда, – заявил Старцев. – Человек, от которого получена информация, является мелкой сошкой в аппарате Каддафи. Откуда он узнал о готовящемся покушении, нам неизвестно. Знаем лишь то, что с этой информацией он отправился не к тому человеку. Начальник охраны среднего звена попросту побоялся передать сведения выше, так как доказательств у него нет, а вылететь с теплого места из-за подозрений не хочется никому. Детали в папке, ознакомишься позже.

– Ясно. Какова будет конкретная задача? – заторопился Богданов.

– Выяснить обстановку, оценить риски, сделать выводы и разработать план предотвращения покушения, – перечислил Старцев.

– Что ж, ничего нового, все как всегда: сходи туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что, – пошутил Богданов. – Когда вылетаем?

– Завтра в десять утра.

– Команда в полном составе?

– Да, Слава, берешь всех. Как твои желторотики, готовы?

– Если вас интересует теоретическая часть, то да, парни готовы однозначно. А на деле? В деле я их еще не видел, товарищ полковник.

– Вот на месте и опробуешь. – Старцев улыбнулся краешком губ. – И вот что тебе нужно знать еще, Слава. Визит товарища Косыгина очень важен для нашей страны, и я объясню почему. В тысяча девятьсот шестьдесят девятом году Ливийское правительство ввело квоту на количество дипломатического и технического персонала, которому разрешено присутствовать на ливийской земле. Это ограничение касается посольств США, Великобритании, Франции и СССР. Восемь персон с дипломатическим статусом и семь человек технического персонала. Джеллуд подписал с нашим правительством договоренности о поставках оружия еще в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году, но развернуться в полном масштабе нам мешают эти пресловутые квоты.

– Чем же они мешают, товарищ полковник?

– А тем, Слава, что пользоваться поставленным оружием ливийцев нужно обучать. Нужно присутствие большого количества специалистов, а при квоте в семь человек техперсонала это невозможно. Визит товарища Косыгина должен все исправить, отменить квоту для Советского Союза, что даст возможность начать поставку советской авиационной техники для Военно-воздушных сил Ливии. А это, сам понимаешь, совсем другие масштабы. В верхах обсудили возможные последствия и постановили: предотвратить покушение любой ценой, визит Косыгина должен состояться на благодатной почве. Теперь изучай материалы, вникай в детали, а к восьми часам вечера собирай команду, автобус отвезет вас на базу. Стартуете с базы в восемь ноль-ноль.

От полковника Старцева Богданов вышел без четверти четыре. На дорогу до дома потратил сорок минут, припарковал «Москвич» у подъезда и в половине пятого открыл входную дверь. Квартира встретила подполковника тишиной и пустотой, жена с сыном Артемом должны были вернуться не раньше восьми. В этом году Артему исполнялось пятнадцать, он переходил из средней школы в старшую. Это означало, что он будет больше занят учебой, поэтому Елена старалась использовать оставшееся время, чтобы побыть с сыном. Весь последний год она, как одержимая, таскала Артема по всевозможным выставкам, музеям, литературным вечерам и прочим познавательно-развлекательным мероприятиям. Как ни странно, сын относился к желаниям Елены с пониманием, так что проблем в семье из-за этого не возникло. Правда, из-за гиперактивности жены подполковник Богданов все чаще приходил в пустую квартиру, но с этим он мог смириться.

Богданов прошел на кухню, поставил чайник на плиту. Ему предстояло обзвонить команду, а чтобы делать это с комфортом, он перенес телефонный аппарат из гостиной на кухню, протянув длинный шнур через весь коридор. Устроился у окна, закурил и набрал первый номер телефона, решив для начала пройтись по «старожилам» спецподразделения «Дон». Заместитель Богданова, майор Александр Дубко, трубку не взял. Зато капитан Дорохин поднял трубку после первого же гудка.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – нарочито торжественно проговорил в трубку Богданов. Дорохин всего два месяца как получил новое звание и до жути гордился этим, поэтому ребята из спецподразделения, включая командира, при каждом удобном случае поддразнивали новоиспеченного капитана.

– Здравия желаю, товарищ подполковник, – поздоровался в ответ Дорохин, ничуть не смущенный официальным приветствием. – Дело наклевывается?

– Угадал, капитан. Готов к новым свершениям?

– Я как пионер, товарищ подполковник, всегда готов, – пошутил Дорохин.

– Значит, в восемь вечера, как всегда, на площади Ильинские Ворота.

– Надолго?

– А что, у тебя какие-то планы?

– Никаких особых планов. – Дорохин замялся, видимо, не желая раскрывать перед командиром истинную причину. – Предупредить кое-кого хотел.

– Ого! У тебя новая подружка? – тут же отреагировал Богданов. – Кто такая? Откуда взялась? Насколько все серьезно?

– Да ничего особенного, командир. Просто знакомая.

– Перед «просто знакомой» ты отчитываться не стал бы, – возразил Богданов. – Давай рассказывай, кто такая?

– Да правда, командир, нечего еще рассказывать.

– Ну, как знаешь, – Богданов сдал назад. – Насчет сроков: на этот раз, думаю, надолго.

– Понял, командир. Буду на месте ровно в восемь.

На этом разговор закончился. Богданов налил в стакан крепкий чай, всыпал сахара, прикурил новую сигарету и повторно набрал номер телефона Дубко. Тот снова не ответил, и Богданов позвонил Казанцу. Юра Казанец пришел в спецподразделение «Дон» восемь лет назад безусым сержантом, за время службы в группе дослужился до прапорщика, а три года назад поступил в Краснознаменный институт (КИ) КГБ СССР, который в 1968 году получил статус высшего учебного заведения. Учеба, совмещаемая со службой в особом отделе при Управлении, – дело нередкое, но утомительное. Трижды Казанец оказывался на грани отчисления, дважды боролся с желанием бросить учебу, но все же испытание выдержал и в прошлом году получил диплом о высшем военном образовании, а вместе с ним и звание лейтенанта. Сложности учебного процесса несколько охладили радость Казанца от получения офицерского статуса, так что, в отличие от Дорохина, новым званием он не слишком кичился.

– Казанец на проводе. – Голос лейтенанта звучал вяло.

– Спишь что ли, Юрок?

– У меня выходной, имею законное право. – Казанец подавил зевок. – По делу, командир, или просто о здоровье справиться?

– А тебе как бы больше понравилось: в постельке нежиться или Родине служить? – поддел Богданов.

– Лучше бы о здоровье, – не стал отпираться Казанец. – Не поверишь, командир, три дня отсыпаюсь, никак отоспаться не могу.

– Прости, друг, порадовать тебя не могу. Поднимайся, разгуливайся и к восьми к Ильинским.

– Черт, а я так надеялся на долгий отдых. – Казанец вздохнул. – Ладно, я понял, командир. Пойду в душ, хоть немного взбодрюсь.

– Может, у тебя со здоровьем проблемы? Такой сон явно не является признаком крепкого здоровья, – высказал предположение Богданов. – Доложу начальству, дам отвод от задания…

– Спасибо, командир, я в норме, – поспешил сказать Казанец. – Наверное, сам себя распустил, расслабился. Здоровье точно в порядке.

– Смотри, Юра, если и правда проблемы, лучше переждать.

– Я в норме. Уже и проснулся, и взбодрился. К восьми буду на месте.

Казанец прервал разговор. Богданов с минуту сидел в раздумье, анализируя разговор с подчиненным, затем снова набрал номер телефона Дубко. Результат оказался прежним. «Где тебя черти носят, Саша? – слегка раздраженно подумал Богданов. – Сроки короткие, а ты трубку не берешь. Без тебя придется ехать?» Перспектива отправиться на задание в беспокойные африканские страны без своего заместителя и верного друга подполковника не прельщала. Тем более что половина отряда – бойцы-новобранцы, так сказать «необстрелянный» контингент.

Из новобранцев, а их в спецподразделении «Дон» на настоящий момент насчитывалось три человека, только один попал на предыдущее задание, да и то проявил себя не с лучшей стороны. Да, прежде чем попасть в спецподразделение, бойцы проходили жесткий отбор, а затем долгие месяцы обучения и подготовки в Учебном центре КГБ, но и это не давало полной гарантии, что боец справится с задачами, которые руководство ставило перед спецотрядом. Физическая подготовка, военная тактика и стратегия, спецдисциплины – все это можно было освоить. Политические нюансы и особенности деятельности на территории сторонних государств нарабатывались в процессе выполнения заданий. Чем больше заданий выполняешь – тем легче вникаешь в специфику работы. А вот в психологическом плане все оказывалось гораздо сложнее, чем представляли себе новобранцы, проходя подготовку в Центре, и это почти всегда создавало проблемы.

Капитан Лепилин поступил под начало подполковника Богданова в конце февраля этого года. С виду спокойный, рассудительный малый, ответственный, в меру исполнительный. Возможно, с юмором перебор, отчего с первых дней получил в группе прозвище Леха-балагур, но Богданов надеялся, что на работе его веселый нрав сказываться не будет. Для того чтобы новичок быстрее влился в коллектив, группу, как всегда, на месяц собрали на базе. Общий режим, тренировки, рукопашка и стрельбище, а в свободное время разговоры по душам. В конце марта группа получила новое задание, но так как количество бойцов, которых рекомендовано было взять на задание, оказалось ограниченным, Лепилин остался в Москве.

К моменту получения второго задания он внезапно подхватил какую-то заразу и загремел в госпиталь. Провалялся в госпитале до середины апреля, затем еще неделю находился на домашнем лечении, но в конце апреля все же поправился настолько, что Богданов смог взять его на задание. Тут и обнаружилась «странная особенность» их нового бойца…

Телефонный звонок прервал мысли Богданова.

– Квартира Богдановых, – подняв трубку, произнес он заученную фразу.

– Привет, папа, – в трубке зазвучал голос сына. – Не знал, застану ли тебя дома.

– Привет, сынок, – в голосе подполковника послышались теплые нотки. – Не ожидал звонка. Вы же с мамой сегодня у Зотовых на литературном вечере?

– Да, мы здесь. Сейчас технический перерыв. Типа, мальчики направо, девочки налево. Я вот позвонить решил.

– И правильно сделал.

– Слушай, я спросить хотел: ты долго еще дома пробудешь?

– С какой целью интересуешься?

– Да тут ребята предлагают на выходные в Подмосковье сгонять. У Костика родичи дачу купили, просят землю вскопать. Им двенадцать соток до осени копать, а мы с ребятами за выходные все вспашем.

– Ух ты, не знал, что в московских школах теперь землепашество преподают. – Богданов усмехнулся. – Из вашей компании хоть кто-то лопату в руках держал? Двенадцать соток за два дня – серьезное заявление.

– Ерунда! Копать землю не такое уж сложное занятие, тем более когда в награду предлагаются баня и шашлыки.

– К экзаменам подготовка не прилагается? Или вашей компании автоматом выпускные экзамены ставят?

– Ну, папа! Не начинай. Сдам я экзамены, в девятый точно перейду, а больше они ни на что не влияют. Все поедут: и Слон, и Длинный, и Карамболь.

– Ну, если Карамболь едет, то и тебе непременно нужно там быть, – пошутил Богданов.

– Я серьезно, папа.

– Конечно, поезжай, сынок, если мама не против.

– Она не против… – Артем замялся. – Она с нами поедет.

– Вот как? Под присмотром, значит?

– Не под присмотром, а вместе. Вроде семейного отдыха, – пояснил Артем. – Ты же знаешь, как для нее важно проводить время вместе со мной. Ей почему-то кажется, что, перейдя в девятый класс, я перестану быть ее сыном.

– Женщины, – многозначительно протянул Богданов и добавил: – Это даже хорошо, что у вас с мамой на выходные есть планы.

– Уезжаешь? – догадался Артем.

– Сегодня в восемь сбор.

– Надолго?

– Пока не знаю, но думаю, не на одну неделю.

– Удачи тебе, папа. Жаль, не успеем до отъезда увидеться.

– Ничего. Зато встреча сердечнее получится. Маме привет передавай.

– Передам. Все, мне пора. Сейчас Аникина выступать будет. Она классно стихи читает, не хочу пропустить.

Разговор закончился. Богданов положил трубку на аппарат, взглянул на часы. Стрелки часов приближались к пяти, так что раздумывать на тему «мой сын вырос» времени не оставалось. Он по очереди набрал номера телефонов новичков, сухо сообщил им о времени и месте сбора, после чего снова набрал номер телефона Дубко. На этот раз звонок оказался продуктивным. Дубко снял трубку после шестого гудка и, тяжело дыша, произнес:

– Слушаю.

– Привет, Саша, что так тяжело дышишь? – поздоровался Богданов.

– Да я после пробежки, на этаж поднимался, услышал звонок, – пояснил Дубко. – Подумал: вдруг ты звонишь, вот и торопился.

– Мог бы перезвонить.

– А вдруг не ты?

– Резонно. – Богданов помолчал. – Чего бегать надумал?

– Чтобы форму не терять. Засидишься дома, лишний вес нагонишь, потом избавляйся.

– Не знал, что у тебя проблемы с весом.

– У меня их нет. – Дубко рассмеялся. – Ты чего звонишь-то? Просто поболтать? Твоих опять дома нет?

Дубко был в курсе нововведения Елены, так что вопрос Богданова не удивил.

– Лена с Артемом на литературном вечере у Зотовых, а звоню я тебе по делу, – ответил он. – Сегодня Старцев вызывал.

– Новое задание?

– Да, отчаливаем завтра, а сегодня всем велено прибыть на базу. Ты на своей поедешь или, как все, на автобусе?

Последнее время Дубко предпочитал добираться до базы на личном транспорте, из чего и вытекал вопрос командира.

– Все едут?

– Да, берем всех.

– Заранее обсудить детали нужно?

– Не обязательно. У нас с тобой вся ночь впереди.

– Тогда я на своей, – подумав, ответил Дубко.

– Лепилин?

– Вот еще! – Дубко возмущенно фыркнул. – Просто так удобнее, час времени сэкономлю. Это тебе обязательно с группой ехать, а я – птица вольная. В этом, Слава, прелесть должности твоего зама. Пока вы будете до Ильинки добираться и в автобусе по ухабам трястись, я на своем «Москвиче» напрямки вдую и с комфортом размещусь в домике на базе.

– Хорошо, если так, – задумчиво протянул Богданов. – Не хотелось бы, чтобы личные отношения осложняли рабочий процесс.

– С моей стороны этого можешь не опасаться, – заверил Дубко. – Я парень незлопамятный. И вообще, если каждый раз, когда новички будут самоутверждаться, тратить себе нервы – здоровья не хватит.

– Не думаю, что здесь имело место самоутверждение.

– Брось, Слава, забудь. Плюнь и разотри, как это сделал я.

– Не имею права, Саша, иначе ситуация может повториться.

– Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет – тому два? – хмыкнул Дубко. – Ладно, желаешь сохранить оба глаза – дело твое. Увидимся на базе.

И снова разговор прервался с другой стороны. Богданов в очередной раз положил трубку на телефонный аппарат. До выхода из дома оставался час, и он решил потратить его с пользой. Два месяца назад Артем попросил его повесить в комнате над столом открытые полки, чтобы он мог разложить на них нехитрые мальчишеские сувениры и расставить заработанные за восемь лет в школе и спорте награды. В промежутках между командировками Богданов приготовил все необходимое: рейки, уголки, дюбеля и собственно планки для изготовления полок, но до сборки руки так и не дошли.

Теперь он извлек все это «богатство» из кладовки, отнес в комнату сына, туда же принес дрель и молоток и приступил к работе. Заняться полкой он решил еще и потому, что хотел отвлечься от инцидента, связанного с Лепилиным. Минут десять хитрость работала, но после того, как работа пошла на автомате, мысли снова вернулись в наезженное русло и потекли в нежелательном направлении. Мысленно он снова перенесся в душный домик, где группа базировалась при выполнении очередного задания.

Утро ничем не отличалось от всех предыдущих. На посту возле дома, за которым они вели слежку, Богданова сменил Казанец, и тот отправился отдыхать. Правда, при смене на посту ему показалось, что Казанец ведет себя слишком сдержанно и чересчур торопится отправить командира с поста, но он списал это ощущение на бессонную ночь. За эту ночь ему трижды пришлось следовать за объектом в разных направлениях, и каждый раз тот приводил его в какой-либо бар, где не происходило ровным счетом ничего примечательного. Парень просто хотел весело провести ночь, вот и все, но Богданова ночка вымотала основательно, поэтому он не стал допытываться у Казанца, все ли у того в порядке, вместо этого поспешил вернуться в дом, чтобы хорошенько выспаться.

Едва переступив порог, он понял, что в его отсутствие что-то произошло. Коля Дорохин сидел возле окна и даже головы не повернул на звук открывающейся двери. В комнате стоял едкий сигаретный дым, а перед Дорохиным – консервная банка, полная окурков. В руках он держал дымящуюся сигарету, хотя два месяца назад объявил всем, что начинает беспощадную борьбу с пагубной привычкой и берет на себя обязательство к лету полностью избавиться от никотиновой зависимости.

– Привет, Коля! Вижу, никотиновый змей одержал верх над бойцом спецподразделения? – шутливо произнес Богданов, но Дорохин никак на его шутку не отреагировал. Даже не повернулся.

– Где Дубко? – задал вопрос Богданов, чтобы как-то расшевелить товарища.

Дорохин пожал плечами, но не ответил. Богданов прошел на кухню, там Дубко тоже не оказалось. Он сбросил куртку, достал из кастрюли кусок мяса, из холщового пакета – булку хлеба. Отломив кусок, положил на него мясо, откусил от бутерброда и вернулся в комнату.

– Ты лично мне бойкот объявил, Коля, – все еще шутливым тоном спросил Богданов, – или что-то случилось?

– Я в норме, – хрипло ответил Дорохин, но головы так и не повернул.

– Что-то мне не верится, Коля. Когда ты в норме, то хотя бы поесть мне предлагаешь. Я все-таки со смены вернулся.

– Еда на кухне. Наверное.

– Так, – протянул Богданов. – Давай-ка выкладывай, что у тебя стряслось.

– Я в норме.

– Тогда кто не в норме? И где Дубко, где Лепилин? Можешь ты мне ответить?

– Не мое дело, – огрызнулся Дорохин. – Я им не сторож.

– Вот как! С каких пор простой вопрос вызывает такую агрессию? – Ответ Дорохина озадачил Богданова.

– С тех самых пор, когда вы в команду начали набирать всякое дерьмо, – выдал Дорохин. На этот раз он повернулся к командиру и дерзко взглянул ему в глаза.

– А вот с этого места поподробнее. – Богданов уже понял, что речь пойдет о Лепилине, но представления не имел, что тот мог отмочить, сидя в доме.

– Не буду я никому ничего докладывать! – взвился Дорохин. – Кому надо – пусть тот и докладывает.

– Видно, придется тебе напомнить, что я – твой командир. И сейчас не как друг к тебе обращаюсь, а как командир, – четко, с расстановкой произнес Богданов. – А чтобы стало понятнее, повторюсь: капитан Дорохин, доложить о происшествии!

– Плевать мне на твои пояснения и повторения! Задолбало все!

Дорохин схватился за пачку, трясущимися руками выбил сигарету, схватил со стола спички, но прикурить не успел. Одним прыжком Богданов подскочил к Дорохину и забрал у того сигарету. Сжав ее в кулаке, высыпал табак на пол и встал лицом к лицу с Дорохиным.

– Приди в себя, Коля, – угрожающим тоном произнес Богданов.

С минуту Дорохин стоял напротив командира, сжимая кулаки, готовый кинуться в драку. Затем кулаки разжались, тело расслабилось, он отступил назад и сел на табурет.

– Прости, Слава, погорячился, – негромко произнес он. – Просто все это дерьмо…

– Да что тут у вас произошло? – повторил Богданов.

– Лепилин – говнюк.

– Это я уже понял. Что именно он натворил?

– Выше головы решил прыгнуть. Чуть всех нас не подставил, гад!

– Коля, говори по существу, – потребовал Богданов. – Имей в виду, у меня терпение тоже не беспредельное. Я голоден, устал и хочу спать, а не разбираться в ваших проблемах.

– Лучше пусть Дубко доложит, – заявил Дорохин. – Боюсь, я не смогу быть объективным после такого утречка.

– Ничего, я отделю твои эмоции от действительности. Рассказывай!

Дело оказалось и правда серьезным. В четверть четвертого утра Дорохин встал по нужде и обнаружил у входной двери одетого для выхода на прогулку Лепилина. Он, естественно, удивился и задал резонный вопрос: куда собрался новобранец в чужой стране в три часа ночи? Тот заявил, что решил погулять по близлежащим улицам, так как его одолела бессонница. Лепилинскому трепу Дорохин, естественно, не поверил, так как из соображений безопасности всем членам группы без исключения разрешалось выходить из дома только для выполнения конкретного задания, а, насколько было известно Дорохину, никакого задания Лепилин не получал. Он оттеснил Лепилина от двери и велел выкладывать, что тот задумал, напомнив ему о запрете на выход из дома для всех без исключения.

– В этом-то и проблема, – заявил Лепилин. – Мы две недели здесь торчим, а мне было позволено выйти из дома всего дважды. Меня даже от дежурств отстранили! Почему, не скажешь мне, товарищ капитан?

– Так лучше для пользы дела, – просто ответил Дорохин, и тут Лепилина прорвало.

– Лучше для дела? Не морочь мне голову! Вы две недели ходите вокруг этого осла, за которым ведется слежка, и никакой пользы. А меня в дело не берете, потому что ставите себя выше меня. Только ни черта вы не выше! И насчет вашего осла у меня есть свои соображения. Будь я в деле, давно бы вывел его на чистую воду, получив доказательства того, что это он сливает информацию о наших агентах конкурирующей организации. Только кто будет меня слушать, если все вы в спецподразделении не первый год, а я всего лишь пришлый новичок?

– И ты решил взять инициативу в свои руки? – Дорохин пропустил мимо ушей все обвинения Лепилина, сосредоточившись на главном. – Не слишком ли много на себя берешь, Леха?

– Вот-вот, я для вас не более чем Леха-балагур? Или думал, не знаю, как вы меня за глаза называете? Думаете, я шут гороховый.

– Почему же за глаза? – Дорохин усмехнулся. – Не нравится прозвище – попробуй вести себя иначе, и прозвище отлипнет.

– Да пошел ты! Без тебя разберусь, как мне себя вести.

– Тоже верно, в свободное время можешь вести себя как угодно. Хоть без штанов по городу бегать, но когда ты на задании, никакой отсебятины мы не потерпим.

– Да кто ты такой, чтобы мне указывать? Такой же, как и я, капитанишка, а туда же. Отойди от двери, Дорохин! Надоело мне с тобой лясы точить.

– Никуда ты не пойдешь, Лепилин. – Дорохин оперся спиной о входную дверь.

– Желаешь силы свои испытать? Я потяжелее тебя буду, мастер спорта международного класса по вольной борьбе, плюс возраст. На сколько ты меня старше, лет на пять? Вот и подумай, оно тебе надо?

– Выходит, драться со мной надумал? – Дорохин усмехнулся не веря в серьезность намерений Лепилина.

Но тот не шутил. Пару минут он стоял, тупо глядя себе под ноги, а потом вдруг бросился на Дорохина. Вес у Лепилина и правда превосходил вес Дорохина килограммов на двадцать, и в медвежьей хватке у Дорохина затрещали ребра, но он не сплоховал. Один хитрый прием, и Лепилин лежал на полу с заломленными руками. Правда, недолго. Вес сыграл свою роль, Лепилин вывернулся из-под Дорохина, откинул его к стене и рванул к двери.

– Да что за детский сад, – взревел Дорохин. – Я что, по улицам за тобой бегать буду?

А Лепилин уже открывал дверь. Пришлось Дорохину снова броситься врукопашную. Завязалась борьба, на пол полетел табурет, затем посуда с полки. На шум из спальни выбежал заспанный Дубко. Открывшаяся картина его ошеломила. Он застыл в дверях всего на пару секунд, затем громко свистнул и прокричал, не особо надеясь на успех:

– Отставить потасовку!

В этот момент Дорохин в очередной раз заломил руки Лепилина за спину. Удерживая его своим весом на полу, он одной рукой сорвал с пояса ремень и накинул петлю на руки Лепилина.

– Не стой столбом, майор, – не поворачивая головы, крикнул он Дубко. – Лучше помоги стреножить придурка.

Майор без лишних вопросов перехватил петлю из рук Дорохина и затянул узел на руках Лепилина.

– Ноги тоже вяжи, – скомандовал Дорохин. – А то он у нас, оказывается, бегун.

В этот момент в комнату вошел лейтенант Казанец. Быстро сориентировавшись в обстановке, он бросился на помощь Дорохину.

– Что случилось? – выполняя команду Дорохина, спросил Казанец.

– Сейчас узнаешь, – пообещал Дорохин.

Связав Лепилина по рукам и ногам, Дорохин отволок его от двери и обратился к Дубко:

– У командира сигареты есть?

– Ты же бросил, – выдал Дубко.

Реплика прозвучала глупо, Дорохин хмыкнул и направился в спальню командира. Через полминуты вернулся с пачкой сигарет и коробком спичек, сел на табурет у окна и, закурив, глубоко затянулся. Все это время Лепилин лежал у стены и молчал.

– Теперь расскажешь, что у вас здесь за фигня творится? – задал вопрос Дубко.

– У этого деятеля спроси, – Дорохин кивком указал на Лепилина.

– Что-то мне подсказывает, что говорить он не захочет, – произнес Дубко.

– А ты попробуй. Может, он и тебе расскажет, как тяжело живется новобранцу в спецподразделении.

Говорить Лепилин отказался, пришлось Дорохину докладывать о том, по какой причине произошел конфликт, который привел к таким последствиям. Узнав о том, что Лепилин собирался реализовать какой-то свой план по разоблачению стукача, Дубко сильно разозлился. Битых полчаса он объяснял Лепилину, почему в спецподразделении не приветствуется своеволие, и в итоге получил от него почти такую же отповедь, как до него Дорохин. Разумные доводы не действовали на Лепилина, а под конец беседы он и вовсе перешел на оскорбления, назвав майора «тупоголовым подхалимом», который только и умеет, что чужие приказы исполнять. Этого Дубко не стерпел и решил, что пришло время преподать новобранцу урок. При помощи Казанца он отволок его в сарай, затолкал в клеть для домашней птицы, а сам уселся у входа, караулить строптивого бойца, чтобы тот не натворил новых глупостей.

Пару раз за это время Лепилин предпринимал попытки бунтовать, грозился доложить о неподобающем обращении с офицером КГБ в вышестоящие инстанции, из чего Дубко сделал однозначный вывод: возвращать провинившегося бойца в дом пока не стоит. В итоге к моменту возвращения командира все трое не смогли выспаться. Дорохин сидел на кухне и курил одну сигарету за другой, Дубко нес караул у сарая, а Лепилин предпринимал попытки освободиться. Казанец же заступил на дежурство, проспав едва ли три часа.

Богданова ситуация озадачила: такого в группе еще не случалось, и он попросту не знал, как поступить. Но решать проблему было необходимо. Прежде чем вызывать Дубко, Богданов перекусил. Во-первых, чтобы не сидеть голодным, и во‑вторых, чтобы дать себе время переварить информацию. После этого собрался и пошел к сараю. Увидев его, Дубко поднялся, пошел навстречу.

– Вот такие у нас дела, Слава, – произнес он, поравнявшись с командиром.

– Хреновые дела, Саша. – Богданов остановился, прикурил сигарету. – Что думаешь обо всем об этом?

– Зарвался парень, – прокомментировал Дубко. – Решил, что раз он в элитную группу попал, значит, теперь ему все дозволено. Равенства ему подавай, оценивай по достоинству. А какое там достоинство?

– Возможно, ты не прав, Саша, – возразил Богданов. – Первое задание, может, нервы не выдержали. Психологическое напряжение от работы в чужой стране да без прикрытия не каждый выдержит.

– Значит, делать ему в нашей группе нечего, раз такой чувствительный.

– Не торопись с выводами, Саша. Так мы никогда группу не соберем. Сколько уже в урезанном состоянии работаем? Будем всех отбраковывать – начальство нас самих отбракует.

– С чего бы нас отбраковывать? Или мы с заданиями не справляемся? Сам подумай, Слава, как с таким на задание ходить? Чего еще от него ожидать?

– Послушаем, что он сам скажет, – предложил Богданов и вошел в сарай.

Лепилин лежал на полу в птичнике и смотрел в потолок. При появлении командира он повернулся лицом к входной двери. Пару минут Богданов молча рассматривал новобранца. Затем нашел какой-то ящик, поставил на попа, сел напротив Лепилина и проговорил:

– Мне доложили, что ты недоволен тем, как я использую человеческие ресурсы? – Лепилин промолчал, и Богданов продолжил: – Почему мне не сказал? Почему решил действовать за моей спиной?

– Я не действовал за чьей-то спиной, просто так сложилось!

– Просто сложилось, что ты решил взять инициативу в свои руки в мое отсутствие? Не вчера, не завтра, а именно сегодня?

– Просто так сложилось, – упрямо повторил Лепилин. – У меня было время подумать, я осознал, что поступил глупо и необдуманно, но время вспять не повернешь. Что теперь?

– Зависит от тебя, – выдержав паузу, произнес Богданов. – Если твоя выходка не более чем сиюминутный порыв, с этим мы справимся, но если такое поведение является нормой для тебя, нам придется расстаться. Причем немедленно. Я напишу рапорт в Москву, и тебя отзовут.

Лепилин крепко задумался. Он уже не был ни разъярен, ни обижен, а только жалок. В конце концов он заявил, что его выходка, продиктованная неверно сделанными выводами, больше не повторится, и командир может рассчитывать на его полное повиновение. Так как отправить Лепилина в Москву немедленно у Богданова на самом деле возможности не было, он сделал вид, что поверил бойцу. Из сарая его выпустили, и до окончания дела больше инцидентов с его стороны не случилось.

По возвращении в Москву жалоб на действия командира и членов спецподразделения не поступило. Дорохину и Дубко Лепилин принес извинения в присутствии всей группы, и инцидент вроде как замяли, списав действия новобранца на психологическую нагрузку, полученную при выполнении первого задания. Но, как говорится, осадочек остался, и это вызывало у командира опасения. Он постоянно задавал себе вопрос, правильно ли поступил, оставив Лепилина в группе, и никак не мог прийти к однозначному ответу. «Поживем – увидим», – каждый раз приходил Богданов к такому выводу в своих размышлениях…

Вот и сейчас, в очередной раз прокрутив в голове сложившуюся с Лепилиным ситуацию, он решил, что время покажет, стоило ли оставлять парня в группе.

Полки в комнате сына обрели законченный вид. Богданов убрал инструменты в кладовку, прибрал за собой в комнате, погасил в квартире свет, забросил на плечи рюкзак и вышел из дома.

К площади Ильинские Ворота, постоянному месту сбора спецподразделения «Дон», Богданов подъехал без четверти восемь. Автобус, на котором группа добиралась до базы, стоял на парковке. У открытого капота с озабоченным видом стоял водитель группы, Григорий Иванько. У ворот, ожидая отправки, собралась вся группа. Богданов пересек дорогу, дошел до автобуса и остановился рядом с водителем.

– Привет, Гриша! – Он протянул водителю руку для рукопожатия.

– Добрый вечер, Вячеслав Антонович. Прости, руки не пожму, весь в масле. – В подтверждение своих слов Иванько продемонстрировал кисти рук, испачканные моторным маслом.

За долгие годы совместной работы Иванько и Богданов давно перешли на «ты», но обращался к командиру спецподразделения Иванько неизменно по имени-отчеству, выражая таким образом уважение к его званию и должности.

– Что, снова проблемы с движком? – Богданов сочувственно покачал головой.

– А как не будет проблем, Вячеслав Антонович? – Тринадцать лет автобус не меняли. Как выдали в шестьдесят втором, так я с ним и не расставался. Всем в Управлении уже минимум по два раза новый транспорт пригоняли, а мне – шиш.

– Знаю, Гриша, но кто же виноват, что из всех водителей один ты с капризной техникой справляешься? Видимо, в хозяйственном отделе считают, что твой автобус свой ресурс еще не исчерпал.

– Ага, или экономят на мне, чтобы себе поновее тачку выписать. – Иванько негромко выругался. – Хоть бы ты за меня словечко перед полковником Старцевым замолвил. Ведь встанет транспорт, на чем тогда до базы добираться будете?

– Так ты не ремонтируй, – посоветовал Богданов. – Скажи – ремонту не подлежит, тогда сразу новый автобус получишь.

– Не могу я так, Вячеслав Антонович, ты же знаешь. Ночами спать не буду, пока не выясню, что не так с моим железным конем, а кое-кто этим пользуется.

– Согласен, «ПАЗ‑652» из моды давно вышел, а тебе, наверное, на «луноходе» погонять хочется.

«Луноходом» в обиходе называли «ЛиАЗ‑ 677», который с шестьдесят седьмого года выпускал Ликинский автобусный завод. Марка этого автобуса оказалась настолько удачной, что через пять лет после выхода с конвейера «шестьсот семьдесят седьмой» стал неотъемлемым атрибутом любого городского пейзажа, да еще поставлялся на экспорт.

– Шикарная модель. – Иванько поцокал языком, выражая свое восхищение. – Бензиновый движок мощностью в сто восемьдесят лошадок, скорость до семидесяти километров в час, двухступенчатая гидромеханическая автоматическая коробка передач. Можно сказать – прогрессивное решение. Бензина, правда, жрет больше, чем гиппопотам травы, но зато какой плавный ход! Только кто мне его даст? Он рассчитан на перевозку более ста пассажиров зараз, а у меня едва ли десяток набирается. Эх, видно, придется до пенсии под «пазиком» проваляться. А то, глядишь, и на пенсию вместе с ним пойдем.

– Ого, ты никак на пенсию собрался? С чего бы вдруг? – удивился Богданов. – Тебе до пенсии еще лет десять.

– Семь, – поправил Иванько. – Пятьдесят три в прошлом месяце стукнуло.

– Тогда с чего разговоры про пенсию?

– Возможно, придется досрочную оформлять, – Иванько вздохнул. – Не хочется насиженное место терять, да деваться некуда.

– В семье проблемы? – догадался Богданов.

– Да Иринка опять… – Иванько не закончил фразу, махнул рукой.

О проблемах в семье Иванько подполковник Богданов был осведомлен не так давно. До этого он считал, что у Григория в семье нет никаких проблем: любимая работа, любящая, заботливая жена, умница дочь, возможно, слишком рано выскочившая замуж, но уважительная и трудолюбивая. Чего еще простому мужику для счастья надо? Того же мнения о своей жизни был и сам Григорий. Но…

Год назад у Иванько умерла жена. Тогда же он узнал об истинном положении дел в семье дочери Ирины. Муж ее, чиновник среднего звена московского госаппарата, оказался весьма неприятной личностью. Мало того, что за последние годы он пристрастился к спиртному, так еще начал руку на жену поднимать. Когда же Иванько решил разобраться с ним по-мужски, дочь закатила истерику, заявив, что любит мужа и отец не имеет права вмешиваться в их личную жизнь. Иванько отступил, но ситуация с каждым днем становилась все хуже, и теперь он подумывал о том, чтобы увезти дочь из Москвы насовсем. Как говорится: с глаз долой – из сердца вон.

– Снова зять дебоширит? Хочешь, я с ним потолкую? – предложил Богданов. – Припугну как следует, может, хоть руки распускать перестанет.

– Спасибо, Вячеслав Антонович, не стоит. Толку от разговоров не будет, пока Иринка сама не поймет, что лучше никакого мужа, чем такой. Хоть бы родила, что ли, от этого недочеловека, все какая-то отрада.

– Может, и к лучшему, что не рожает. С такими генами не знаешь, что в результате получишь. К тому же, если муж из него никудышный, то и отец будет такой же.

– Тоже верно. Только жалко ее. Двадцать пять уже, а детей нет. Что это за жизнь, Вячеслав Антонович, без детей-то? А так, глядишь, и муж остепенился бы.

– Может, и так, – не стал спорить Богданов.

– Ладно, пойду гайки крутить, а то твои архаровцы уже устали ноги мять в ожидании отправления.

Богданов перевел взгляд на группу. Бойцы скучковались ближе к воротам и в нетерпении бросали взгляды в сторону командира.

– Долго тебе еще? – спросил Богданов у Иванько.

– Почти закончил. Две гайки на место вернуть, руки оттереть – и можно ехать.

– Тогда я сажаю в транспорт группу?

– Сажай, Вячеслав Антонович, двери я открою.

Богданов забросил свой рюкзак в автобус и направился к группе.

– Здорово, бойцы, – бодро поздоровался он.

– Здравия желаю, товарищ командир.

– Здравия желаю.

– Здорово, командир, – посыпались приветствия.

– Вижу, все в сборе?

– Саши Дубко нет, – за всех ответил Коля Дорохин.

– Он своим ходом доберется, – ответил Богданов. – Пойдемте грузиться, бойцы.

Группа направилась к автобусу. Николай Дорохин придержал командира за руку.

– Куда нас, командир? – негромко спросил он.

– Все сообщу на базе, – ответил Богданов.

– Идем всей группой?

– Полагаю, тебя интересует, идет ли с нами Лепилин? – догадался Богданов. – Да, Коля, он тоже идет. У тебя с ним какие-то проблемы?

– У меня проблем нет, – пожал плечами Дорохин. – Опасаюсь, как бы у тебя снова не возникли с ним проблемы.

– Когда возникнут, тогда и будем их решать. Сейчас проблем нет? Значит, и обсуждать нечего, – отрезал Богданов. – Не нагнетай, Коля. Расслабься и попытайся абстрагироваться от ситуации.

Дорохин не ответил, только ускорил шаг, оставляя командира позади.

Погрузились в автобус. Иванько закончил ремонтные дела, обтер руки о сухую ветошь и занял водительское место.

– Ну, что, ребята, погнали? – весело произнес он, завел двигатель и поехал к выезду из города.

Дорога до базы заняла, как всегда, тридцать минут. Остановив автобус у въездных ворот, Иванько открыл дверь. Подполковник Богданов вышел из автобуса и направился к сторожке, выполняющей функции контрольно-пропускного пункта. С некоторых пор въезд на территорию загородной базы проходил по новым правилам. Командир подразделения должен был лично поставить подпись в журнале у сменного командира взвода, предъявив при этом не только выписанный в Управлении пропуск, но и личные документы, удостоверяющие личность. Тот факт, что дежурные командиры знали весь комсостав в лицо, ничего не менял. До предъявления документов дежурный наряд шлагбаум не поднимал.

– Здравия желаю, – войдя в помещение сторожки, поздоровался Богданов. На посту стоял капитан Екимкин с командой новобранцев.

– Здравия желаю, товарищ подполковник, – откозырял Екимкин. – Снова к нам?

– Такая работа. – Богданов достал удостоверение и пропуск. – Я смотрю, у вас офицеры наравне с салагами службу несут. Похвально.

– На этой неделе усиление, – пояснил капитан Екимкин. – Весь офицерский состав до майорского звания наряды контролирует. Передаем, так сказать, военный опыт.

– Военный опыт на КПП? Забавно. – Богданов усмехнулся. – Запишешь?

– Что сказать? Армия. И когда только им надоест бумагу переводить? – Досадливо качая головой, Екимкин взял документы и принялся старательно заполнять в журнале графы. – За месяц журнал изводим, и ведь по большей части приезжают-уезжают все свои. Ладно бы еще чужаков вписывать приказали, так нет, им этого мало. Пиши всех подряд, и чтобы без помарок. А напортачишь – придется весь журнал переписывать.

– Так вот почему ты сам журнал заполняешь. – Богданов улыбнулся. – Чтобы молодняк ошибок в твоем образцово-показательном журнале не наделал.

– Смешно вам, товарищ подполковник, а я за эту неделю трижды объяснительные вышестоящему начальству писал. – Екимкин закончил с документами и протянул их Богданову. – Продуктивно потренироваться вам, товарищ подполковник.

– Спасибо, – поблагодарил Богданов и покинул КПП.

Наряд контрольно-пропускного пункта поднял шлагбаум, автобус въехал на территорию базы и покатил к отдельно стоящему домику, принадлежащему спецгруппе «Дон». При приближении к дому, огороженному отдельным забором, на дорогу вышел дежурный наряд, отвечающий за сохранность боевого арсенала, хранящегося в домике спецподразделения. Проверка документов не входила в их обязанности. Дежурный лишь открыл ворота, пропуская автобус. Иванько заглушил двигатель перед крыльцом, группа быстро выгрузила личные вещи, и выстроилась в шеренгу перед командиром.

– Пятнадцать минут личного времени. В двадцать сорок пять сбор в гостиной, – скомандовал Богданов. – Разойдись.

Бойцы подхватили рюкзаки и спортивные сумки и зашагали в домик. Во дворе остался только Григорий Иванько.

– Останешься до утра? – обратился к нему Богданов.

– Если найдете, где переночевать, – ответил Иванько. – Дома меня никто не ждет, есть ли смысл кататься, бензин тратить?

– Спальное место организуем, это не проблема. Только, сам понимаешь, разговоры у нас пойдут сугубо секретные. Уши затыкать будешь?

– Это ни к чему. Отгоню автобус подальше, фонарь возьму и с движком повожусь. Все лучше, чем в четырех стенах одному сидеть.

– Добро, оставайся, – разрешил Богданов. Иванько он сочувствовал: тридцать лет прожить с женой душа в душу и в пятьдесят три остаться одному – перспектива не слишком приятная. Искать новую жену дело хлопотное и не всегда продуктивное. По статистике, в возрасте от пятидесяти и выше одиноких женщин больше, чем мужчин, да только в этом возрасте все они ищут смысл жизни в своих детях и внуках, а не о свиданиях с овдовевшими мужиками мечтают. К тому же не каждый может под новую жену подладиться, поменять привычный жизненный уклад, перекроив его под другого человека. Вот и живут вдовцы одиноко, погружаясь с головой в работу, а кто-то начинает дружить с зеленым змием. Пить после смерти жены Иванько не начал, и за это Богданов уважал его еще сильнее, поэтому старался облегчить его тоску, как мог.

– Покажешь, где можно расположиться?

– Пойдем, – Богданов махнул рукой.

Вместе они вошли в дом, где их встретил майор Дубко. Поздоровавшись, майор обратился к Иванько:

– Ты остаешься, Гриша?

– Да, командир разрешил, – кивнул Иванько. – Сказал: найдем местечко, где твои старые кости на ночлег кинуть.

– Так-таки и старые! Прибедняешься, Гриша. Ты у нас моложе всех молодых. Правда, у нас теперь с боевым составом небольшой перебор, – начал Дубко. – Дом рассчитан на шесть человек, а нас по списку семеро, но для тебя, Гриша, место всегда найдется. В чулане есть раскладушка, можешь забирать.

– Отлично. Куда поставить? – Вопрос Иванько адресовал Богданову.

– Поставь на кухне, отбой в двенадцать. Там же можешь перекусить. Готовить мы не будем, обойдемся сухим пайком, так что и тебе придется довольствоваться перекусом.

– Неважно, Вячеслав Антонович. Я теперь по большей части так перекусами и обхожусь.

Иванько пошел в кладовую, а Дубко утянул Богданова обратно на улицу.

– Как добрались? – задал он первый вопрос.

– Нормально. Хочешь о погоде поболтать? – пошутил Богданов.

– Нет, хочу первым услышать, куда на этот раз нас Родина-мать забросить решила, – ответил Дубко.

– Ливия, – коротко произнес Богданов.

– У-у-у! Снова Африка. И когда только нас в цивилизованные страны отправлять начнут?

– Тогда, Саша, когда власти цивилизованных стран решат Советскому Союзу палки в колеса вставлять. Видимо, об этом ты мечтаешь, – снова пошутил Богданов.

– Нет, конечно, о конфликтах с Великобританией или Францией я не мечтаю, но как же было бы приятно выпить чашечку кофе где-нибудь в Гайд-парке или прогуляться по Елисейским Полям, – мечтательно произнес Дубко.

– А заодно потягаться с агентами британской разведки МИ‑6 или с агентами ее французского аналога в лице генерального директората внешней разведки.

– И все равно это лучше, чем бегать по джунглям в поисках не совсем адекватного борца за свободу всех угнетенных, – заметил Дубко, намекая на их совместное задание, когда группе пришлось не одну неделю «осваивать» боливийские джунгли.

– К сожалению, твоим желаниям не суждено сбыться. Мы летим в Ливию.

– Усмирять Каддафи?

– Нет, Саша, Каддафи мы будем защищать, – ответил Богданов. – Ладно, пойдем внутрь. Вводную дам всем сразу, потом обсудим, каковы наши перспективы.

Группа в полном составе ожидала командира и его зама в гостиной-кухне. На представление вводной ушло чуть больше пятнадцати минут, после чего Богданов отдал распоряжение отправляться всем на стрельбище, поставив капитана Дорохина старшим. Сам Богданов, захватив Дубко, перебрался в кабинет, расположенный в мансардном этаже дома, для более детального обсуждения плана.

– Как ты уже понял, Саша, перед нами поставлена задача предотвратить диверсию, – начал подполковник Богданов, как только они остались одни. – Мы должны выяснить, действительно ли на Муаммара Каддафи готовится покушение, и, если информация верна, понять, кто стоит за подготовкой покушения и как его можно предотвратить. Советско-ливийские отношения строятся на желании Каддафи иметь сильную, хорошо оснащенную и обученную армию, но все, что касается идеологических мировоззрений Советского правительства – тут Каддафи ставит железный заслон. Ему не интересны наши политические и идеологические взгляды. Более того, в верхах считают, что, если Каддафи заподозрит Советский Союз в желании начать насаждение своей идеологии в его стране, он скорее откажется от всех благ, которые сулит ему сотрудничество с СССР, чем позволит такому случиться.

– И этим фактом могут воспользоваться наши противники, – закончил за Богданова мысль Дубко. – Я понимаю, командир. Так что нам известно?

– На самом деле – почти ничего. Есть человек, который владеет информацией о готовящемся покушении. С ним мы должны встретиться, проанализировать его слова, проверить, насколько они правдивы, а затем действовать.

– И все? Это все, чем мы владеем? – Дубко присвистнул. – Негусто.

– Как обычно, Саша, ничего нового, – пожал плечами Богданов. – Одно хорошо: на этот раз у нас будет связь с Центром и человек, который обеспечит нас всем необходимым.

– Все необходимое – это оружие?

– Не только. В Ливию мы летим по туристической визе. Из Москвы в Стамбул, оттуда в Триполи. Там нас встретит человек из числа штатных агентов внешней разведки. Жилье, транспорт, питание – все на нем. Если понадобится оружие или спецтранспорт, информация о представителях власти и военных или доступ в государственные учреждения – по этим вопросам мы тоже можем обращаться к нему.

– Не задание, а курорт, – усмехнулся Дубко.

– Не думаю, что это будет легко, – возразил Богданов. – Главная сложность в том, что объект предполагаемого нападения не должен знать о цели нашего приезда. Это значит, что к нему у нас доступа не будет.

– Хреново. В первую очередь заговорщиков следует искать в окружении Каддафи, а нам к окружающим его людям доступ перекрыли.

– Ничего, справимся и с этой задачей.

– У тебя уже есть план? – предположил Дубко.

– Пока рано строить планы, но кое-какие наметки действительно есть.

– Поделишься?

– Для этого я и попросил тебя остаться.

В кабинете Дубко и Богданов просидели полтора часа, обсуждая возможные варианты действий. В половине одиннадцатого вечера спустились вниз. Дубко занялся приготовлением ужина, а Богданов отправился на стрельбище. Бойцы спецподразделения закончили тренировку и, расположившись под навесом, чистили оружие. Дорохин и Казанец в дальнем конце, новобранцы – два лейтенанта, Зуйков и Уфимцев, прибывшие в подразделение месяц назад, – ближе к домику. Капитан Лепилин сидел особняком ровно посередине между старожилами и новичками. Богданов шел не спеша, новобранцы сидели спиной к домику и вели беседу.

– Как думаешь, про покушение на Каддафи – это правда или мулька?

Вопрос задал Сергей Зуйков, невысокий двадцативосьмилетний блондин с ангельским лицом. До перевода в спецподразделение Зуйков служил при штабе во Владикавказе. В Комитет государственной безопасности его рекомендовал генерал-лейтенант Владикавказского округа, по некоторым данным, являющийся давним другом генерал-майора Лазарева, бывшего начальника Управления «С». В группу «Дон» он прибыл в один день с Дмитрием Уфимцевым, с которым проходил подготовку в Учебном Центре при КГБ СССР. В Учебный Центр Уфимцев попал по направлению комсомольской организации Московского машиностроительного института, который окончил в двадцать два года. По окончании института он два года отслужил в армии срочником, а затем три с половиной года на сверхсрочной в Болгарии и год в Германии. Такое рвение к служению Родине комсомольские лидеры не могли не отметить, поэтому и рекомендовали Уфимцева на службу в КГБ.

– Приедем, на месте и узнаем. Зачем гадать? – ответил Дмитрий Уфимцев. Он был на год младше Зуйкова, но на две головы выше и гораздо сдержаннее.

– Так интересно же, – не унимался Зуйков. – Хочется поскорее в работу окунуться.

– Это тебе не море, в которое нырять – одно удовольствие. – Уфимцев тер ветошью автоматный затвор и на Зуйкова не смотрел. – Когда ты на задании в чужой стране, каждое твое действие, каждое слово и даже каждый взгляд должны быть направлены только на то, чтобы выполнить задание как можно быстрее и как можно меньше при этом засветиться.

– Все это мне известно. – Зуйков разложил перед собой части автомата Калашникова, но к сборке приступать не спешил. – Лекции в Учебном центре я наравне с тобой слушал, не забыл? Только меня не теория интересует, а практика. Говорят, многие агенты на первом задании крепко лажают. Как думаешь, правда это, или так старожилы новичков пугают?

– Вполне возможно, – подумав, ответил Уфимцев. – Обстановка непривычная, от нее адреналин в крови почти постоянно зашкаливает, от этого любой потеряет способность адекватно оценивать ситуацию.

– Вот я и переживаю, что вся первая поездка на адреналине.

– Это не страшно, ты же там будешь не один. Главное – слушай старших товарищей, и все будет хорошо, – посоветовал Уфимцев.

– Как думаешь, они тоже на первом задании лажали? – Зуйков кивком указал на Казанца и Дорохина.

– Пойди и спроси, если так интересно, – хмыкнул Уфимцев.

– Лучше я у Лепилина спрошу, – произнес Зуйков. – Он хоть и в звании капитана, а такой же, как мы, новичок. Разница лишь в том, что его на одно задание уже брали.

– Думаешь, он тебе расскажет, если налажал? – Уфимцев снова хмыкнул. – Такие, как он, никогда в своих промахах не признаются. Скорее уж Дорохин или Казанец расскажут тебе историю о том, как они первое задание запороли, чем Лепилин позволит тебе хотя бы заподозрить его в чем-то подобном.

– Почему ты так думаешь? – Зуйков перевел взгляд на Лепилина, стараясь разглядеть в нем то, что увидел Уфимцев. – На вид вполне нормальный и нос не задирает, как мне кажется.

– Тогда почему он сидит один? – спросил Уфимцев. – К старожилам не пошел – это понятно, субординацию не хочет нарушать, но почему он не с нами?

– И почему же он не с нами?

– Потому что мы ему в друзья не годимся, – ответил Уфимцев. – Он капитан, мы – простые летехи, он на месяц дольше в отряде, к тому же, считай, обстрелянный. Пусть одно задание, но оно же было. Вот и подумай, подходим мы ему в друзья или нет.

– Так что же, он теперь всегда особняком будет? – начал размышлять вслух Зуйков. – В званиях мы его точно не догоним, разве что по количеству выполненных заданий. Говорят, не всегда вся группа идет на задание, иногда только часть.

– Думаю, он на старичков нацелился. Сходит пару-тройку раз на задание и станет им ровней, – выдвинул предположение Уфимцев.

– Да нет, старожилы нас отдельно не станут держать, – заявил Зуйков. – Это сегодня они сдержанные, а потом все наладится. Если мы, конечно, не налажаем.

Разговор сошел на нет, Уфимцев и Зуйков стали собирать оружие, размышляя каждый о своем. Подполковник Богданов захватил лишь часть разговора, но эта часть его порадовала. Особенно то, как точно лейтенант Уфимцев охарактеризовал внутренние качества капитана Лепилина. «Наблюдательный парень, к тому же с задатками психолога, – подумал он. – Это хорошо». Подойдя к лейтенантам, он осмотрел оружие и спросил:

– Каковы результаты тренировки?

– Норматив отстреляли как положено, – отчитался Зуйков и, не сдержавшись, похвастался: – Капитан Дорохин нас похвалил.

– Похвалил, говоришь? Это хорошо, – сдержав улыбку, произнес Богданов. Он вдруг вспомнил, как сам пришел в отряд молодым лейтенантом и как прежний командир майор Семенов гонял его по полосе препятствий в полной амуниции до тех пор, пока Богданов не свалился на финишной прямой. Помнится, Семенов тогда сказал: «Бегаешь хиловато, но упорства тебе не занимать». Для молодого Богданова слова майора прозвучали как высшая степень похвалы.

– Оружие собрать, вернуть на место, – скомандовал лейтенантам Богданов. – И на кухню. Майор вам ужин приготовил.

– Есть, сдать оружие, – козырнул Зуйков, подхватил автомат и бросился к домику.

Лейтенант Уфимцев посмотрел вслед товарищу и покачал головой.

– Осуждаешь? – кивнув вслед Зуйкову, задал вопрос Богданов.

– Никак нет, товарищ командир, – ответил Уфимцев. – Удивляюсь.

– Чему же ты удивляешься, лейтенант?

– Как в двадцать восемь лет, после стольких лет службы человек сумел сохранить чувство непосредственной радости, – честно признался Уфимцев.

– Думаю, тут дело в генах, – обдумав вопрос, ответил Богданов. – Зуйков относится к той категории людей, для которых стакан всегда наполовину полон, а не наполовину пуст.

– Наверно, так оно и есть, – согласился Уфимцев. – Разрешите идти, товарищ подполковник?

– Иди, Дима, – разрешил Богданов, а сам продолжил движение.

Он прошел мимо Лепилина, даже не взглянув на него. При приближении командира Дорохин встал, а Казанец быстро закончил сборку автомата.

– Ну, как новобранцы? – задал вопрос Богданов.

– Отстрелялись на «отлично», – доложил Дорохин. – Зуйков слишком перевозбужден от предвкушения «настоящей работы», но на стрельбе это не сказалось.

– Разноплановые задачи ставил?

– Все как положено, командир, подошел к вопросу творчески. Реакция у ребят хорошая, в паре работать умеют.

– Что скажешь про Лепилина?

– Да что сказать, командир? Отстрелялся хорошо, нареканий нет, – Дорохин помедлил, решая, стоит ли продолжать. – Поставил его в пару с Казанцом.

– И?

– Ждал команды, выполнял четко, – сухо отчитался Дорохин.

– Зажат он, – вступил в разговор Казанец. – Думаю, тот инцидент не прошел для него бесследно. Не знает теперь, как себя вести, вот и зажимается. Ничего, это пройдет.

– Хорошо, отправляйтесь в дом. Оружие по местам, ужин и отбой. Завтра подъем в шесть утра, – скомандовал Богданов.

Казанец и Дорохин не спеша пошли в дом, а Богданов подошел к Лепилину.

– Долго чистишься, – произнес он, – время тянешь, или с оружием проблемы?

– Ни то ни другое. – Лепилин поднял на командира взгляд. – Хотел пообщаться наедине.

– Вот как? Серьезный разговор накануне выезда на операцию?

– Не думаю, что мне стоит идти вместе со всеми, – не отводя взгляда от глаз командира, произнес Лепилин.

– Причина?

– Бойцы мне не доверяют, а при таком раскладе я буду для всех балластом, не более того, – ответил Лепилин.

– Считаешь недоверие необоснованным? – Лепилин молчал. Богданов сунул руку в карман, достал пачку сигарет, прикурил. – Вот что я скажу тебе, Алексей, – выпустив сигаретный дым, произнес Богданов. – Доверие – вещь хрупкая. Потеряешь единожды, всю жизнь возвращать будешь. Это не я сказал, это народная мудрость. А ты, Леша, пока еще нисколько не потрудился, чтобы доверие вернуть. Тяжко без доверия коллектива? Сбежать хочется? А ты терпи! Сам напортачил, сам и расхлебывай. И не жди, что тебе кто-то за твои усилия станет руку жать и жизнь облегчать. Ты не в танцевальный кружок записался, в боевое подразделение конкурсный отбор прошел. Раз прошел, значит, задатки к нашему делу у тебя есть. Вот и докажи всем, что ты заслуживаешь доверия и уважения. Понял?

– Понял, товарищ командир. – Лепилин отвел взгляд в сторону. – Только думаю, напрасно все это.

– А ты не думай, ты действуй. – Богданов потушил сигарету. – И вот еще что: больше этот разговор не заводи. Я здесь командир, и я буду решать, кто из бойцов подходит для работы в спецподразделении «Дон», а кто нет. Это ясно?

– Так точно. – Лепилин подхватил автомат. – Разрешите идти?

– Разрешаю.

Лепилин развернулся и пошел к домику. Богданов еще с минуту стоял, глядя ему вслед, затем погасил свет под навесом и отправился в дом. Ужин прошел быстро, бойцы почти не разговаривали. Так же быстро разошлись по своим комнатам, не дожидаясь отбоя. Водитель Иванько устроился в кухне-гостиной, разложив раскладушку, Богданов поднялся в кабинет, где для него был установлен диван, и дом погрузился в тишину, а его обитатели – в сон.

Не спал лишь командир спецподразделения подполковник Богданов. На этот раз его одолевали думы о противоречивом, весьма эксцентричном правителе Ливии, Муаммаре Каддафи. О революционном ливийском лидере Богданов знал довольно много. Его приход к власти, в отличие от многих других военных переворотов на территории Африки, получился бескровным. В прямом смысле этого слова: свергнув власть Идриса Первого, Каддафи не лишил жизни ни одного человека. Каддафи рвался к власти ради того, чтобы с нуля создать нацию – ливийский народ. Почему с нуля? Да потому что лишь в 1951 году бывшая маленькая Триполитания получила независимость, возглавляемая королем Идрисом.

Независимость не реальную, а номинальную. Все морские порты и аэродромы использовались Великобританией в военных целях. Военные базы США занимали пригород Триполи. Франция владела площадями на юге страны. Ливийские нефтяные месторождения, занимающие по запасам нефти первое место в Африке, разрабатывались, но получали от этого прибыль американцы, а не ливийцы. Причем прибыль колоссальную, в то время как ливийский народ нищенствовал. Где же тут независимость? Только на бумаге.

Выходец из бедной семьи бедуинов-кочевников, Муаммар Каддафи невольно вызывал уважение к себе. Было удивительно, как ему удалось подняться так высоко. Год за годом он ходил в школу, расположенную в тридцати километрах от кочевья отца. Затем Королевская военная академия, открытая британцами. Как сына бедуина-кочевника зачислили в элитную школу – неизвестно, но вот зачислили. И не просто зачислили, а позволили дослужиться до чина капитана, а после пройти стажировку в Англии. Правда, здесь сыграло роль усердие Каддафи, который сумел стать «отличником учебы».

Казалось бы, вышел в люди, получил то, о чем твои родители и мечтать не могли, так почему не остановиться? Почему не почивать на лаврах, забыв о бедности и кочевой жизни. Но он не забыл, не отвернулся от соплеменников. Почему? Как-то подполковнику Богданову довелось прочитать интервью с Каддафи. В нем он признался, что в юные годы старательно изучал основы социализма, анархизма и многое другое. Это заставило его стать яростным противником монархии. Видимо, отсюда и его желание свергнуть монарха на своей родине.

Придя к власти, Каддафи провозгласил Ливию республикой, основал Совет революционного командования и пообещал народу, что их страна будет процветать. Слово у него не расходилось с делом. И вот результат: Ливия, до семидесятых годов отсталая, полудикая страна, становится самой развивающейся в Африке. Реализация социальных программ в Ливии шла полным ходом. Строительство жилых домов, модернизация системы здравоохранения и образования. Квартиры, лечение, образование – все это отныне стало в Ливии доступным и бесплатным. Чем не социализм? Но нет, для Каддафи стали одинаково неприемлемы как капитализм, так и социализм, по крайней мере, в той степени его проявления, в которой понимали социализм в СССР. Печально, но не критично, Советский Союз умеет налаживать контакт не только с социалистическими странами.

Но были у Богданова и другие сведения. Не столь радужные, как социальные реформы, и касались они непосредственно личности главы Ливийской Арабской Республики. Те, кто возвращался в СССР после продолжительного пребывания в Ливии, рассказывали о Каддафи как о тиране, не терпящем инакомыслия, не щадящем ни чужих, ни своих, скором на расправу и навязывающем всему африканскому континенту Третью всемирную теорию, его детище, которое он планировал представить на людской суд не позднее чем через два года.

Неудивительно, что при такой занимаемой Каддафи противоречивой позиции у него вскоре появились серьезные враги. Искать их можно было в любом месте. Ткни на карте в любую точку – и попадешь в страну, которая была бы не прочь сплясать на могиле ливийского лидера. Политические, идеологические, финансовые враги – вот с кем группе «Дон» предстояло иметь дело. Как вычислить того, кто стоит за подготовкой покушения, когда врагов у лидера ливийского народа на порядок больше, чем друзей?

Лишь без четверти пять подполковнику Богданову удалось уснуть. Но и короткий сон не принес облегчения мозгу. В голове крутились обрывки рассказов очевидцев о том, как Муаммар Каддафи расправляется с неугодными людьми, как яростно борется с политическими противниками, как изгоняет из страны итальянских поселенцев. «Будьте осторожны, – мысленно поучал он своих бойцов. – Будьте предельно внимательны». Во сне бойцы спецподразделения кивали, соглашаясь с доводами командира, и это вселяло уверенность, что у них в командировке сложится все, как надо.

Утром подполковник Богданов встал последним, когда вся группа уже собралась на завтрак, приготовленный заботливыми руками Григория Иванько. Сам водитель уже ушел в автобус, готовый по первому требованию завести двигатель и ехать в аэропорт.

– Плохая ночь? – взглянув на лицо командира, спросил майор Дубко.

– Не хуже предыдущих, – не желая распространяться о своем самочувствии, ответил Богданов. – Все готовы?

– Так точно, товарищ командир.

– Готовы.

– Когда выезжаем?

Бодрые голоса бойцов отозвались в голове резкой пульсирующей болью. Богданов поморщился, потер виски.

– Голова болит? – обеспокоенно спросил Дубко.

– Все в порядке. Выпью таблетку, и пройдет, – отмахнулся Богданов. Он прошел к навесному шкафу, где хранилась медицинская аптечка. Достал таблетки, вытряхнул на ладонь сразу три штуки. Капитан Дорохин протянул ему стакан с водой. Богданов забросил в рот таблетки, запил водой.

– Ладно, по коням, парни, – скомандовал Богданов и первым пошел к входной двери.

Погрузились в автобус, Григорий Иванько завел двигатель и поехал к первым воротам. Миновав ворота, доехал до КПП, остановился. Богданов сходил в сторожку, отметить в журнале время отъезда. Когда он вернулся, автобус снова тронулся в путь. Дальше ехали без остановок. Бойцы группы негромко переговаривались между собой, стараясь не шуметь, чтобы не усугублять головную боль командира. Время от времени Дубко бросал беспокойные взгляды на командира, оценивая его состояние. По его мнению, в последнее время у командира слишком часто возникали головные боли, которые он старательно скрывал от медиков во время прохождения медицинского осмотра. Пару раз Дубко заводил с командиром разговор о необходимости серьезного обследования, но тот упрямо отказывался, заявляя, что с его головой все в порядке. Дубко отступал, но беспокойство от этого только усиливалось.

В аэропорту их встретил полковник Старцев. Он поздоровался с командой и отвел подполковника Богданова в сторону.

– Давай-ка пробежимся по ключевым моментам. До Стамбула летите по своим паспортам, – начал Старцев. – Там вас встретит…

– Спецагент Анатолий Дрозд. Он передаст пакет документов на всю группу. Из Стамбула летим как граждане Турции русского происхождения. Цель поездки – изучение архитектуры в Старом городе. Легенды использовать в аэропорту Триполи и во время пребывания в Ливии – по мере необходимости.

– Что с языком? – прервал речь Богданова полковник Старцев.

– Турецкий на уровне разговорного, – ответил Богданов.

– У новичков тоже?

– Не проверял, – признался Богданов.

– Плохо. Придется использовать время перелета, чтобы натаскать твоих ребят на разговорный турецкий.

– По легенде они являются русскими, так почему бы им не говорить на русском?

– Нежелательно, чтобы в Ливии звучала русская речь, Слава. По крайней мере, пока вы там неофициально.

– Слишком много внимания? – уточнил Богданов.

– Да, русская речь привлечет ненужное внимание. Турецкая речь в арабских странах воспринимается лучше.

– Хорошо, я решу эту проблему, товарищ полковник, – пообещал Богданов.

– Иди, выясни насчет подготовки новобранцев. Если турецкий не на уровне – отправь кого-то из бойцов, пусть купят разговорники в здании аэропорта, – посоветовал Старцев. – Потом продолжим. С этой гонкой просто катастрофа, подготовиться к операции времени совсем не дали.

– Мы справимся, товарищ полковник, – произнес Богданов и поспешил к группе.

Спустя десять минут он вернулся к полковнику.

– Ситуация под контролем. У Уфимцева и Зуйкова три месяца назад завершился курс по тюркской языковой системе. Владеют языком лучше, чем мы с Дубко, – отчитался Богданов. – Лепилин изучал язык два года назад, но захватил с собой разговорник с базы. За время перелета Уфимцев и Зуйков помогут освежить в памяти языковые обороты и наработать активный словарь.

– Отлично. Тогда продолжим. – Старцев бросил взгляд на наручные часы. – Из Стамбула в Триполи вылетаете через пять часов после прибытия, значит, территорию аэропорта покидать не будете. Это время используйте для изучения легенд. Вам забронируют номера в гостинице при аэропорте. Номера забронируют уже на новые паспорта, так что придется ориентироваться быстро.

– Товарищ полковник, мы делали это уже не один раз, почему вдруг такое беспокойство? – подполковник Богданов не скрывал удивления.

– Потому что операция не подготовлена, Слава. Вы летите «сырыми», в любой момент может произойти срыв, а от результатов этой операции зависит слишком многое.

– Операцию взял под личный контроль Леонид Ильич, я угадал, Николай Викторович?

– Пока только председатель Комитета государственной безопасности Юрий Владимирович Андропов, но мы оба с тобой знаем, что от Андропова до Брежнева – один шаг, – произнес полковник Старцев. – Особенно если это неверно сделанный шаг.

– Переживаете из-за новичков? – догадался Богданов.

– Опасаюсь. Слишком их много для одной группы, почти пятьдесят процентов всего состава. Это действительно многовато, тем более для такой специфической операции. Только выбора у нас нет, идти на это задание вчетвером – большой риск. Думаю, вам и семерых будет мало, но тут уж ничего не поделаешь, придется обходиться. Ладно, лирику в сторону, поехали дальше.

– Дальше прилетаем в Триполи, там группу встретит ливиец Абдул Хаким Фараж. Он только перевозчик. Доставит нас на машине на конспиративную квартиру, вернее, дом в северной части Старого города в Триполи. Располагаемся и ждем связного, который будет координировать наши действия во время пребывания в Ливии. Он даст нам наводку на человека, от которого поступила информация о покушении. Дальше действуем сообразно полученной информации.

– Как держим связь?

– Через связного. Он предоставляет нам защищенную линию связи. В случае крайней необходимости – обращаться к послу СССР в Ливии, он сможет передать сообщение и получить ответ в кратчайшие сроки.

– Но это на крайний случай, – повторил полковник Старцев. – И помни, Слава, на все про все у вас неделя, край – восемь дней. Вылет делегации назначен на пятнадцатое мая, отложить его мы не можем, поэтому до пятнадцатого у меня должны быть точные сведения относительно ситуации в Ливии в целом и в аппарате Муаммара Каддафи в частности. А теперь иди, Слава, время истекло.

– Я все понял, Николай Викторович, буду держать вас в курсе.

– Удачи вам, Слава.

Богданов быстрым шагом направился к группе. На ходу он подал сигнал бойцам спецподразделения. Бойцы подхватили рюкзаки и поспешили за командиром. Группа «Дон» в полном составе скрылась в дверях аэропорта, а полковник Старцев еще долго стоял, задумчиво глядя перед собой. Только когда самолет Москва – Стамбул поднялся в небо, он сел в машину и уехал.

Подполковник Богданов сидел в небольшом сквере в Старом городе в Триполи и наслаждался теплым солнцем. Погода в Триполи в мае сильно отличалась от погоды в родной Москве. Правда, в этом году май москвичей порадовал теплыми днями, но одно дело плюс семнадцать, и совсем другое – плюс двадцать пять. А то, что воздух суховат, ничего, зато ветер обдувает вполне дружелюбно. Тепло Богданов любил гораздо больше, чем холод, и в жарких странах чувствовал себя комфортнее, чем в холодных.

В Стамбуле все прошло гладко. Анатолий Дрозд отработал свою часть плана четко, как и положено профессионалу. Встретил группу, разместил в гостинице, там же, с соблюдением конспирации, передал пакет документов, забрал «родные» паспорта бойцов на хранение и удалился. На изучение и заучивание легенд ушел час, благо на этот раз они не изобиловали деталями и подробностями. Еще два часа Уфимцев и Зуйков, по приказу Богданова, гоняли всех на предмет языкового соответствия, после чего вернулись в зал ожидания аэропорта, прошли паспортный контроль и улетели в Триполи.

Здесь, как и ожидалось, их встретил ливиец, угрюмый неразговочивый парень Абдул Хаким Фараж. Он приехал на знакомом до боли микроавтобусе «РАФ‑977», чем немало удивил бойцов спецподразделения. Обращался Абдул Хаким только к Богданову, и то обошелся парой фраз. Абдул Хаким отвез группу на улицу Ансар в Старом городе, завел микроавтобус во двор довольно солидного одноэтажного дома, больше похожего на особняк, огороженного символическим заборчиком, отдал ключи от авто подполковнику и ушел.

В ожидании связного бойцы осмотрели дом. Шесть комнат плюс просторная кухня, вполне приличное жилье, а по ливийским меркам – так и вовсе хоромы. Дом явно готовили к приезду гостей: на кроватях в спальнях свежие простыни, на окнах занавески, только-только из прачечной, в холодильнике свежие продукты, на полке кухонного шкафа – мягкий хлеб. Во дворе стоял четырехместный автомобиль, готовый к эксплуатации. Ключи лежали на переднем сиденье, что говорило о том, что в Триполи не слишком боялись воровства.

Связной приехал только через два часа после прибытия группы. Мужчина средних лет, больше похожий на местных жителей, чем на выходца из России, деловитый и немногословный. Беседу он вел с подполковником в специально оборудованном звуконепроницаемом подвале, вход в который, не покажи его связной, бойцы вряд ли обнаружили бы. Связной назвался Альмасом Аядом, предложив для простоты называть его Аликом.

– Здесь, как в бункере, – чуть хвастливо заявил Алик, обведя рукой подвал. – Два помещения. Первое используется как жилая комната с двухъярусными кроватями, столом, скамьями и кухонной зоной. Второе – складское помещение с запасом продуктов питания и другими необходимыми для выживания предметами. При необходимости можно и бомбежку переждать, и долговременную осаду.

– У вас часто бомбят? – удивился Богданов.

– Ливийское правительство не слишком популярно в международном политическом мире, – ответил Алик. – Лучше быть готовым ко всему, ведь невозможно предугадать, кто и когда вздумает поквитаться с лидером Ливийской Арабской Республики за его эксцентричные выходки и высказывания.

– Вы давно в Ливии, Алик?

– Достаточно давно, чтобы понять, что мира в этой стране не будет никогда, – честно ответил Алик. – Но перейдем к делу. Вас ведь интересует информация о готовящемся покушении, верно?

– Именно так, – согласился Богданов.

– К сожалению, у меня таковой практически нет, так что расскажу то, чем владею. – Алик пару секунд молчал, после чего начал доклад: – Восемь дней назад ко мне попала запись разговора между вторым помощником секретаря из аппарата Муаммара Каддафи и сменным дежурным командиром его внутренней охраны.

– Вы прослушиваете помещения в здании правительства Каддафи? – уточнил Богданов.

– Да, это часть моей работы. Прослушка ведется не во всех помещениях здания, но и этого добиться было не так просто, как кажется. Охранная система нового правительства несовершенна, но отнюдь не бесполезна. Здание систематически проверяется на предмет «жучков», работники, у которых есть доступ в здание, также проходят личный досмотр. Он носит не систематический, а избирательный характер, что лично я считаю более эффективным, чем постоянные досмотры. В такие сети легче попасться новичку. К счастью, я не являюсь новичком в этом деле, поэтому и получил ту информацию, о которой пойдет речь. Я могу продолжить, или будут еще вопросы?

– Продолжайте, – разрешил Богданов.

– Итак, запись. Второй помощник секретаря, будем называть его Рифат, пришел в помещение охраны и вызвал начальника смены для «конфиденциального» разговора. Сначала тот предложил ему обсудить «беспокоящий» вопрос со старшим караульной службы, господином Омаром Башеером, но тот отказался, заявив, что дело настолько щепетильное, что довериться он может только ему. Забегая вперед, поясню: Рифат и начальник смены, будем называть его Хамид, находятся в дальнем родстве. Двоюродная сестра Рифата замужем за троюродным племянником Хамида. Для ливийского народа это довольно близкое родство, несмотря на то, что Хамид и Рифат не проводят вместе национальные праздники, не встречаются в мечети во время утренних молитв и не дарят подарки новорожденным.

– То есть все их родство заключается в том, что кто-то на ком-то женился, и они об этом знают, – уточнил Богданов.

– Что-то вроде того, – Алик улыбнулся. – Скорее всего, они встречались лишь раз на свадьбе у той самой сестры Рифата, а затем встретились снова уже на государственной службе у Каддафи.

– И тем не менее Рифат доверяет Хамиду?

– Да, ему он доверяет. По крайней мере, больше, чем грозному Омару Башееру.

– Понятно. Что было дальше?

– Дальше Хамид отвел Рифата в отдельное помещение, доступ в которое разрешен только старшему смены, и там Рифат выложил ему то, с чем пришел. Говорил он сбивчиво, на диалекте народов тубу, который, в свою очередь, делится на две основные группы: теда и даза, со своим своеобразным диалектом. Останавливаюсь на этом более подробно, чтобы вы поняли: перевод беседы занял не один час, и я допускаю, что он может оказаться неточным.

– В чем суть разговора? – спросил Богданов.

– Рифат имел неосторожность прилюдно высказывать недовольство некоторыми решениями, которые принимал Муаммар Каддафи. Делал он это не один раз, и кое-кто решил, что его можно завербовать для своих целей. Болтливый язык сделал его уязвимым, а работа в относительной близости от лидера Ливийской Арабской Республики – лакомым кусочком для противников Каддафи. Естественно, его завербовали.

– Он так и сказал?

– Нет, конечно. Возможно, он и доверяет Хамиду, но не настолько, чтобы положить свою голову на плаху. К этому выводу я пришел сам.

– Ясно, продолжайте.

– Он сказал, что некая организация предложила ему хорошие деньги только за то, чтобы он предоставил ей доступ к секретной информации, содержащей схемы передвижения кортежа Каддафи по стране. Заявил Хамид, что отказался предоставить информацию и считает, что на лидера ливийского народа планируется покушение. Хамид потребовал доказательств, а так как никаких доказательств у Рифата не было, посоветовал ему забыть о предложении, о тех людях, которые к нему обращались, и о настоящем разговоре тоже. Рифат уговаривал Хамида, чтобы тот намекнул своему начальству, что следует усилить охрану Каддафи и провести проверку всех сотрудников аппарата на предмет вербовки противниками действующего строя, но тот сказал, что не собирается из-за паранойи Рифата лишаться работы и подставлять свою голову под удар. На этом разговор закончился.

– Что предприняли вы? – задал вопрос Богданов, поняв, что рассказ окончен.

– Я проверил все записи прослушки разговоров в здании правительства за последние три месяца, но ничего подозрительного не нашел. Тогда я организовал слежку за Рифатом, а заодно прощупал все его окружение. За четыре дня ничего не обнаружил. Тогда я понял, что напрасно теряю время, и обратился за помощью в Москву. И вот вы здесь.

– И вот мы здесь, – повторил за Аликом Богданов. – Чего вы ждете от нас?

– Вы должны наладить контакт с Рифатом, – заявил Алик. – Сам я этого сделать не могу, так как являюсь слишком видной фигурой в Ливии. Рифат наверняка знает меня в лицо и поэтому откровенничать со мной не станет. Но также я знаю, что ситуация его угнетает, он боится и тех людей, которые его завербовали, и тех, на кого работает. Сейчас он особенно уязвим, поэтому будет рад, если решение его проблем возьмет на себя кто-то со стороны.

– Как нам его найти? – задал очередной вопрос Богданов.

– Здесь все, что может вам понадобиться, – Алик положил на стол картонную папку. – Фото Рифата и членов его семьи, его домашний адрес, рабочее расписание, список регулярных передвижений, привычки и слабости.

– Полное досье? – Богданов удовлетворенно кивнул. – Это существенно облегчит нам работу.

– Очень на это надеюсь. Теперь о технической стороне дела. – Алик выложил на стол пухлый конверт. – Здесь деньги на время вашего пребывания в Ливии. На случай, если нужно будет кого-то подкупить. Ливийцы – народ странный, с одной стороны, они считают себя яростными патриотами, с другой стороны, не прочь обогатиться любыми способами. Думаю, деньги вам понадобятся, и не раз.

– Ливийские динары разного номинала, – заглянув в конверт, прокомментировал Богданов. – Если не ошибаюсь, их ввели в обращение четыре года назад, уже при правлении Муаммара Каддафи. Они ценятся в Ливии наравне со старинными монетами?

– Они ценятся в Ливии больше, чем старинные монеты. Люди им доверяют.

– Хорошо. Во дворе я видел легковой автомобиль, полагаю, мы можем им пользоваться.

– И им, и микроавтобусом. Они оба в вашем распоряжении. Насчет бензина не беспокойтесь, в сарае на заднем дворе имеется запас горючего. На заправки без особой нужды не заезжайте. Бензин в Ливии дешевый и доступный, но иностранцам, которыми вы являетесь, его отдают неохотно.

– Что насчет оружия?

– Можете составить список, какое именно требуется, и я оружие подготовлю. На первое время я собрал кое-что и перевез сюда.

Алик предложил Богданову перейти во второе помещение. Там вдоль стены располагались стеллажи с продовольствием, а нижний ряд занимали закрытые ящики. Алик открыл первый ящик. В нем аккуратными рядами лежали автоматы Калашникова, пистолеты Макарова и целый ряд гранат «РГД‑5».

– В соседнем отсеке – патроны и несколько мин. Этого хватит?

– Да здесь целую армию вооружить можно. – Богданов был впечатлен. – Вы здесь к войне готовились, что ли? Впервые на задании мне предоставляют такой арсенал.

– Надеюсь, ничего из этого арсенала вам не понадобится, – искренне произнес Алик. – Ну что же, на этом моя миссия окончена. В первой комнате есть телефон, по которому вы напрямую можете связаться со мной в любое время суток. Конечно, я не сижу около него безвылазно, но кто-то вам обязательно ответит.

– Значит, у вас есть помощники?

– Без них в Ливии никуда, – ответил Алик.

Окончив разговор, они вышли из подвального помещения, Алик уехал, а Богданов собрал группу, чтобы ознакомить бойцов с новыми данными. Изучив папку, принесенную Аликом, решили, что на встречу с Рифатом пойдет сам подполковник Богданов. Сутки потратили на слежку за объектом, сверяя и уточняя данные, собранные Аликом. Так как действия и передвижения Рифата с точностью до десяти минут совпали с расписанием его передвижений, решили переходить от слежки к действиям. Выбрали наиболее подходящее для первой встречи место, и подполковник отправился налаживать контакт с информатором.

Согласно расписанию, составленному Аликом, по вторникам Рифат вместе со своим сыном приезжал на побережье в Старом городе. В двенадцать двадцать он оставлял сына в одноэтажном здании, выполняющем функцию художественной студии для подростков, сам же располагался в сквере метрах в пятидесяти от дома и больше часа просто сидел, дожидаясь окончания занятий. Этим и решили воспользоваться бойцы группы «Дон».

Автомобиль Рифата припарковался около студии ровно в двенадцать двадцать. Богданов наблюдал, как Рифат выходит из машины, открывает дверцу сыну и провожает его до дверей. Дождавшись, пока сын помашет на прощание рукой, Рифат пересек дорогу и вошел в сквер. Пройдя несколько метров, он опустился на скамейку в десяти метрах от той скамейки, которую занимал Богданов. Достав из кармана газету, Рифат развернул ее и углубился в чтение.

Богданов выждал пять минут, поднялся и направился к скамейке, на которой сидел Рифат. Поравнявшись со скамьей, подполковник присел рядом с Рифатом. Тот бросил на него взгляд и снова уткнулся в газету.

– Интересная статья? – на турецком спросил он.

– Не люблю разговаривать с незнакомцами в парке, – не удостоив Богданова взгляда, произнес Рифат.

– А я вот обожаю, – как ни в чем не бывало проговорил Богданов. – Иногда в таких беседах можно узнать много интересного.

– Вам нечем заняться? – Рифат все же отложил газету. – Так пойдите прогуляйтесь по набережной. Там полно таких, как вы, бездельников, наверняка найдете собеседника.

– Не могу, – развел руками Богданов. – Рад бы, да не могу.

– Почему? Кого-то ждете? – выдвинул предположение Рифат. – Тогда вам не повезло, я действительно не люблю пустые беседы и не смогу скрасить ваше ожидание.

– Мы можем завести и не пустой разговор, – предложил Богданов. – Например, про вашу беседу с господином Хамидом.

После слов Богданова кровь отлила от лица Рифата, он дернулся, собираясь встать и бежать, но крепкая рука подполковника за секунду до рывка опустилась на запястье Рифата, сковав его крепче наручников.

– Не стоит так спешить, господин Рифат, – мягко проговорил Богданов. – Возможно, мои действия выглядят не слишком дружелюбно, но поверьте, я вам не враг.

– Отпустите меня немедленно, – процедил сквозь зубы Рифат, сдерживая гнев вперемешку со страхом.

– Иначе что? Пожалуетесь на меня милиции, или пойдете сразу в Совет революционного командования?

– Кто вы такой? Что вам нужно? – Рифат сбавил тон, но не стал менее агрессивным.

– Я тот, кто может вам помочь выпутаться из сложной ситуации. – Богданов слегка ослабил хватку. – Лицо я нейтральное, не принадлежу ни к тем, кто пытается вас запугать, ни к тем, кто стоит сейчас у власти в Ливии. Я тот, кто знает, что вы пытались поступить правильно, но обратились не к тому человеку и теперь находитесь в сложном положении, из которого выход для вас лишь один – предать свою страну и отдаться в руки людей, стремящихся вновь погрузить Ливию в нищету и рабство. На данный момент я ваш единственный шанс выйти из переделки без ущерба для вашей семьи.

Богданов выдержал паузу, давая возможность Рифату осмыслить сказанное. Рифат долго всматривался в лицо подполковника. Было видно, что ему хочется верить словам незнакомца, хочется переложить груз ответственности на чужие плечи, открыться и получить помощь, но страх быть обманутым останавливает этот порыв.

– Кто вы? Почему вы хотите помочь мне? – после долгой паузы спросил Рифат.

– Кто я – не имеет значения, – ответил Богданов. – Важнее то, кто те люди, которые спровоцировали этот разговор, и готовы ли вы открыться мне, чтобы я мог помочь вам и лидеру вашей страны.

– Нет, мне важно знать! Поймите, тем, что я сейчас веду с вами разговор, я уже подставляю себя под удар! В нашей стране и за меньшее приговаривают к смертной казни, а вы хотите, чтобы я доверился человеку, которого вижу впервые в жизни. Чужаку, незнакомцу, иностранцу, который может оказаться подсадной уткой и погубить меня. Да что меня. Погубить всю мою семью. А ведь у меня сын и две дочери. Жена и престарелые родители. Как бы вы поступили на моем месте?

– То, что мы ведем этот разговор не в тюремных стенах и наедине, уже говорит о многом. – Богданов говорил, тщательно строя фразы, чтобы не перепутать значения турецких слов. – Если бы я желал вам зла, разве стал бы я так поступать? Более логично было бы сдать вас властям, и пусть они разбираются.

– Тогда почему вы хотите помочь мне? – настаивал Рифат, но подполковник чувствовал, что он сдает позиции.

– Вы верно подметили, я не являюсь подданным вашей страны, – осторожно начал он. – Я иностранец, и в этом деле у моей страны есть свой интерес. Мы заинтересованы в том, чтобы Муаммар Каддафи правил страной долго, а люди в ней жили счастливо. Ради этого мы готовы защищать и вас, и его, оставаясь в тени. Более того, мы готовы защищать вас даже против вашей воли. Большего я вам сказать не могу. Решайтесь, Рифат, время играет против нас.

Рифат еще какое-то время обдумывал слова подполковника, а потом заговорил. Он рассказал, как несколько недель назад его коллега, так же, как он, работающий в аппарате Каддафи, пригласил его в загородный дом, мотивируя приглашение тем, что все они слишком много работают, а на отдых времени не хватает. Он заявил, что встреча планируется без женщин, что для мусульманской страны является нормой. Еще он сказал, что в его доме Рифат сможет познакомиться с нужными людьми, которые могут поспособствовать его продвижению по службе. Такую возможность ни один ливиец проигнорировать не мог, не сделал этого и Рифат.

В назначенный день он отправился в загородный дом коллеги. По настоянию коллеги свою машину он оставил дома, поехав на его транспорте. Когда они прибыли на место, в доме никого не оказалось, но коллега сказал, что основная часть гостей подъедет позже. Рифату это показалось странным. Еще он заметил, что коллега не слишком хорошо ориентируется в доме. Создавалось впечатление, что он бывал здесь не более двух-трех раз. Рифат решил ничего не говорить коллеге, а подождать развития событий.

Два часа они провели в пустых беседах, курили кальян и наслаждались покоем. А потом коллега завел разговор о политике и об отношении Рифата к действующему правительству. Сначала говорил ненавязчиво, вставлял отдельные фразы, вспоминал о слухах и сплетнях, затем более настойчиво и конкретно. Рифат, не подозревая подвоха, высказывался, не слишком заботясь о том, как воспримет его реакцию коллега, ведь и темы были не глобальными, и обстановка располагала к задушевным беседам. Пару раз коллега задавал провокационные вопросы, на которые Рифат, как последний дурак, отвечал, не задумываясь о последствиях.

– Какие конкретно вопросы задавал ваш коллега? – остановив рассказ собеседника, спросил Богданов.

– Я точно не помню, да в тот момент я вообще на это внимания не обратил, – ответил Рифат. – Тогда я принял их за безобидный треп. Вроде того, как в отсутствие начальника говоришь про него, что он осел. Ведь на самом деле все знают, что начальник не животное, а человек, верно? Просто хочется поворчать, не более того. Только потом, когда ситуация вышла из-под контроля, я понял, что вопросы эти задавались не просто так.

– И все же попытайтесь вспомнить, что это были за вопросы и что вы на них отвечали, – настаивал Богданов.

– Да были это даже и не вопросы, – подумав, ответил Рифат. – Скорее поддержка высказываний коллеги. Он говорил, что Каддафи зарвался, слишком активно затягивает петлю на шее инакомыслящих, а это попахивает деспотизмом, тогда как на словах он обещает народу полную свободу.

– И вы с ним соглашались?

– Да, соглашался.

– Полагаю, этот разговор ваш коллега записал на пленку.

– Откуда вы знаете? – Рифат отшатнулся. – Вы… Вы… Наш разговор вы тоже записываете?

– Нет, в этом нет нужды. У меня тренированная память.

– О! Ну почему все это происходит со мной? Я снова вляпался! – Рифат застонал.

– Не нужно драматизировать. – Богданов едва заметно поморщился, Рифат начинал его раздражать. – Давайте вернемся к тому вечеру в загородном доме вашего коллеги. Кстати, как его имя?

– Кабир. Кабир Салех, ему тридцать, или около того. В Триполи переехал из города Тобрук в Киренаике. Здесь, в Триполи, он считается пришлым.

– Хорошо, продолжайте. Что еще произошло в тот вечер?

– Кабир сделал мне предложение. – Рифат глубоко вздохнул и продолжил.

Вечер шел своим чередом, а гости все не приезжали. Через некоторое время Рифат поинтересовался, почему нет гостей, и тогда Кабир заявил, что сегодня больше никого не будет. Сказал, что позвал Рифата для серьезного разговора, который может изменить политику ливийского государства. Ни больше ни меньше.

Рифат подумал, что Кабир набивает себе цену, хочет показать Рифату, насколько он крут, но ошибся. Кабир заявил, что в Ливии действует организация, оппозиционная действующему правительству, и за этой организацией стоят «могущественные силы» другого государства. Они готовы помочь ливийцам-патриотам свергнуть правительство и создать в Ливии по-настоящему независимое государство. Сказал, что уполномочен предложить Рифату присоединиться к освободительному движению, внести свой вклад в общее дело и получить со временем дивиденды. Хорошие дивиденды.

Рифат понял, что его поймали в расставленные сети, поэтому не стал сразу отказываться. Он сделал вид, что заинтересован предложением и хочет узнать, в чем будет заключаться его роль. Минут двадцать Кабир сыпал высокими патриотическими лозунгами, а затем объявил, чего лидеры организации ждут от Рифата: схемы передвижений кортежа Каддафи, расписание и места встреч, количество охраны и другие сведения того же плана. Когда Рифат заявил, что у него нет доступа к подобной информации, что он слишком мелкая сошка в аппарате лидера Ливийской Арабской Республики, Кабир объяснил, что в случае его согласия люди из организации научат его, как добыть нужные сведения. Научат и снабдят всем необходимым для выполнения этой задачи. И тут же намекнул, что в случае отказа жизнь Рифата «сильно осложнится». Еще Кабир напомнил, что у Рифата есть семья, благополучие которой также зависит от его решения.

Рифат понял, что просто так сорваться с крючка ему не позволят. Он попросил у Кабира три дня на размышления, и тот хоть и с неохотой, но согласился. Два дня Рифат собирался с силами, чтобы посоветоваться с кем-нибудь о предложении Кабира. Ему казалось, что за ним наблюдают, следят за каждым его шагом. Подтверждения тому не было, но он был в этом уверен. За ним просто не могли не следить, так он считал. На третий день он все же принял решение: месть неизвестных людей из организации он посчитал меньшим злом, чем гнев ливийского лидера. Он был уверен в том, что в здании правительства он в безопасности, а потому решил открыться своему дальнему родственнику, когда тот находится на смене.

Его родственник Хамид откровениям Рифата, мягко говоря, не обрадовался. Выслушав сбивчивый рассказ Рифата, он заявил, что обсуждать тут нечего. Двое мужчин расслабились в неформальной обстановке и решили пустить друг другу пыль в глаза – вот и вся опасность. Рифат принялся переубеждать Хамида, объясняя, что разговор не был шуткой, что слова его собеседника (по какой-то причине Рифат решил не называть имени Кабира) звучали серьезно. Хамид лишь посмеялся над словами Рифата. Тогда тот рассказал про слежку, про то, как ему страшно, но и это не убедило Хамида в серьезности слов дальнего родственника. Рифат понял, что помогать ему Хамид не станет, но, цепляясь за последнюю соломинку, он воззвал к чувству долга Хамида, ведь, как ни крути, а они родственники, и Хамид должен ему помогать.

И тут Хамида прорвало: он выдал Рифату целую тираду о том, как подло подставлять родственников, тем более когда те только-только вышли в люди, получили престижную работу, достойный заработок и возможность содержать многочисленную родню. В конце Хамид сказал прямым текстом, что Рифату лучше забыть их разговор, потому что он, Хамид, в случае чего, откажется от всех своих слов и объявит Рифата лжецом.

Рифат ушел, а на следующий день Кабир снова пригласил его в загородный дом. Рифат заявил, что рад приглашению, но в этот день никак не может, так как на службе потребовалась его помощь в вечернее время. Кабир сказал, что подождет, а Рифату пришлось в тот день сидеть на службе до десяти часов вечера, выдумав для начальства правдоподобное объяснение своей задержки. Еще четыре дня Рифату удавалось увиливать от встречи, ссылаясь то на болезнь дочери, которая и правда весьма своевременно слегла с высокой температурой; то на срочный визит к представителям старшего поколения большого семейства, что в мусульманском обществе считалось более чем уважительной причиной отказа от встречи; то на внезапный приезд гостей, который самому же и пришлось организовать, но в итоге Кабир только потерял терпение, и тогда к Рифату пришли другие люди.

Они подкараулили его в мечети в день обязательной коллективной молитвы, тогда, когда он меньше всего ожидал нападения. Двое ливийцев, как показалось Рифату, с военной выправкой. На время молитвы они заняли места по обе стороны от Рифата и усердно молились до тех пор, пока муэдзин не произнес последние слова молитвы. Затем они встали вместе с Рифатом и пошли к выходу. Ближе к выходу они начали теснить его с двух сторон, заставляя двигаться в определенном направлении. Рифат сразу понял, что это люди Кабира. От страха он не мог соображать и шел за ними словно загипнотизированный.

Эти двое довели Рифата до микроавтобуса, затолкали внутрь и повезли в неизвестном направлении. Окна микроавтобуса оказались замазаны краской, а перегородка между водительской кабиной и салоном забита фанерой, так что Рифат понятия не имел, куда его везут. Пару раз за поездку он пытался заговорить с людьми, которые его похитили, но они обрывали его так грубо, что Рифат решил не нарываться.

По ощущениям Рифата ехали они не меньше двух часов. Затем микроавтобус остановился и ему велели выходить. Глаза не завязывали, из чего Рифат сделал вывод, что участь его предрешена: либо он дает согласие на сотрудничество и пытается получить сведения о передвижениях Каддафи, либо отсюда он живым не выйдет. Его провели через широкий двор в небольшое строение, где в боковой комнате сидел всего один человек. Иностранец. Он говорил на турецком с едва заметным акцентом. С Рифатом он не церемонился, буквально за пару минут объяснив ему, как следует поступать, чтобы все остались довольны. Получив согласие, он отправил Рифата в соседнее помещение, где с ним в спешном порядке начали работу специалисты организации.

– Похитили вас в пятницу, сегодня вторник. За это время вас не беспокоили? – Богданов прервал монолог Рифата.

– Нет, они больше не появлялись. Мне сказали, что будет всего три занятия, после чего я получу нужное оборудование и должен буду приступить к выполнению задания. – Рифат взглянул на часы. – Через пять минут выйдет мой сын.

– На какой день назначена следующая встреча? – спросил Богданов, понимая, что разговор скоро прервется.

– Они не сказали. Вернули тем же способом, каким забрали, к мечети, высадили у нее и уехали.

– И совсем ничего не сказали?

– «Жди», вот все, что они сказали.

– Ясно. Теперь отвечайте быстро и кратко, так как времени действительно нет. Вы живете в частном доме?

– Да.

– Во дворе есть строения, в которых мы могли бы без посторонних глаз и ушей встретиться?

– Только гараж.

– Как часто вы бываете в гараже?

– Когда ставлю или забираю машину.

– Сегодня вечером в двадцать два часа вы должны попасть в гараж, но так, чтобы домочадцев это не удивило.

– Зачем это?

– Встречаться в людных местах небезопасно, за вами действительно могут следить, – пояснил Богданов.

– В это время мне в гараже делать нечего.

– Придумайте правдоподобное объяснение! Все, ваш сын выходит, идите, – Богданов кивком указал на дверь художественной студии.

Рифат поднялся, помахал сыну рукой и, прежде чем уйти, негромко произнес:

– Я сделаю так, как вы просите. Только не бросайте меня один на один с моей проблемой.

После этого он ушел, а подполковник вернулся на улицу Ансер, где его ждала команда. Богданов рассказал о встрече с Рифатом и подробно пересказал то, что тот ему сообщил.

– Теперь нам нужно решить, как мы можем использовать информацию, полученную от Рифата, – закончив, заявил он.

– Действуют нагло, – начал майор Дубко. – Значит, либо уверены в своей безнаказанности, либо мы имеем дело с профессионалами, у которых все ходы просчитаны.

– То, что действуют профессионалы, сомнений нет, – поддержал майора Богданов. – А вот насчет того, просчитаны ли ходы… Сомневаюсь. Скорее всего, тот факт, что они похитили Рифата из людного места, более того, из священного для мусульман места, говорит о неуверенности и спешке.

– Почему? Лично я согласен с майором, – заявил капитан Дорохин. – Действуют они дерзко, как будто им на все плевать.

– Или, как сказал командир, они в полном отчаянии – отсюда и дерзость. Не от смелости, а потому что выбора нет. – Казанец принял сторону подполковника Богданова.

– С чего бы им впадать в отчаяние? – Дорохин стоял на своем. – Может, объяснишь, Юрок?

– А с того, Коля! Поставь себя на место преступников. Они нашли человека, который должен предоставить им доступ в «святая святых» Каддафи, а он начинает юлить, хитрить и изворачиваться, при этом он не отказывается от дела, словно хочет удержать интерес преступников, преследуя при этом свои цели. Они делают вывод, что Рифата перевербовали и теперь он собирается выудить из них как можно больше информации и сдать их властям. Но ведь это наверняка неизвестно, поэтому есть шанс, что они ошиблись. И что дальше? Использовать Рифата или бросить все? Они не бросили, а похитили Рифата, значит, другого кандидата нет.

– Возможно, поведение Рифата так и выглядит со стороны оппозиционной организации, но спешить и тем более действовать отчаянно они не будут, – не согласился Дубко.

– Будь у них время, они нашли бы другого человека, Саша, – в разговор снова вступил подполковник Богданов. – Не получилось с Рифатом, перешли бы к Сагиру, не вышло с Сагиром, провернули бы этот же трюк с Халифом.

– А это еще кто такие? – наивно спросил лейтенант Зуйков.

– Вымышленные персонажи, чудик. Так проще, чем называть объекты мистер икс и мистер игрек, – пояснил Дубко.

Зуйков смутился, но на его промах никто не обратил внимания, мысли бойцов были заняты решением более важных вопросов, чем прокол коллеги.

– Так почему они не нашли другого человека, а предпочли наседать на Рифата? – продолжил свою мысль Богданов. – Допустим, уровень допуска и имеющиеся слабости делают Рифата идеальной кандидатурой для вербовки. Но ведь не единственной! Не думаю, что во всем аппарате больше не на кого надавить. А раз не надавили, вывод один: парни эти сильно спешат, а те, на кого времени много не нужно, не подходят.

– Почему не подходят? – снова задал вопрос Дорохин.

– По той же причине, по которой им не подошел Кабир, – ответил Богданов.

– Кабир?

– Да, Кабир. Не задумывался, почему Кабиру пришлось вербовать Рифата, если они оба работают в аппарате Каддафи?

– Просто решил, что одного человека им мало, – ответил Дорохин.

– Или потому что у Кабира нет допуска туда, куда есть допуск у Рифата, – добавил Богданов. – Все логично. На разработку новой кандидатуры нет времени, а тот, кого они выбрали, – пытается соскочить. Время поджимает, и они, вне зависимости от того, кем являются, начинают действовать на свой страх и риск. Для Рифата это плохо, а нам на руку.

– Почему на руку? – спросил Уфимцев.

– Потому, Дима, что отчаявшиеся и спешащие люди совершают ошибки. На этих ошибках мы их и поймаем, – заявил Богданов.

– Значит, нужно проследить за Рифатом, чтобы выяснить, кто и куда его возит, – произнес майор Дубко.

– Правильно, Саша, так мы и сделаем. Установим за Рифатом слежку начиная с текущего дня и до тех пор, пока не проявятся люди из враждебной организации. Для удобства будем называть их «оппортунисты», место их дислокации «база», а враждебные намерения – «покушение». Итак, что мы имеем на данный момент? Мы имеем информатора, который одновременно является завербованным агентом группы «оппортунистов». Мы знаем, чего «оппортунисты» от него хотят. Знаем их методы воздействия и то, что в ближайшее время члены группы «оппортунистов» должны выйти на информатора. Еще мы знаем, что у группы есть место, где расположен их штаб. Наша задача: дать возможность людям из группы «оппортунистов» вновь похитить Рифата, проследить за ними и выяснить место расположения «базы». Это наша ближайшая задача.

– Кто пойдет к Рифату? – задал вопрос майор Дубко.

– Для беседы пойду я. – Богданов пробежал взглядом по лицам бойцов спецподразделения «Дон». – У меня с информатором уже налажен контакт, проще будет донести свои идеи. С собой возьму Дорохина и Казанца. Остальные остаются здесь.

– Что относительно информатора? – задал вопрос Дубко. – Нужно решить, как поступить с требованием «оппортунистов».

– Да тут ничего не придумаешь, – начал Дорохин. – Чтобы люди из группы ничего не заподозрили, Рифату придется выполнить то, о чем его просят.

– То есть поставить «жучки», выкрасть схемы маршрутов передвижения кортежа и снабдить этими данными «оппортунистов»? Крутовато, – возмутился Казанец. – Рифат может сделать вид, что собирает информацию, но на самом деле ничего не делать. Потянет время, пока мы выясняем, кто за всем этим стоит и как с ними бороться.

– Нет, так не пойдет. Они не купятся, – возразил Дорохин.

– Рисковать жизнью Рифата мы не станем. Пусть все идет своим чередом. Все равно ему сначала нужно получить кое-какие навыки, а уж потом приступать к выполнению задания, так что время у нас есть. Ждем результатов встречи с Рифатом, – подытожил подполковник Богданов. – Сейчас шестнадцать ноль-ноль, выезжаем в двадцать ноль-ноль, чтобы успеть осмотреться. Всем отдыхать, парни.

Бойцы разошлись, в общей комнате остались только майор Дубко и подполковник Богданов.

– Почему ты не идешь отдыхать? – после непродолжительного молчания спросил Дубко.

– Хочу попробовать кое-что сделать до того, как ехать к Рифату, – ответил Богданов.

– Расскажешь?

– Кабир возил Рифата в дом, который ему не принадлежит. По крайней мере, так показалось Рифату, и я склонен с ним согласиться, – начал Богданов. – Думаю, этот дом группа использует для важных встреч. Придумано умно: в общественных местах всегда найдется свидетель, видевший, как происходит встреча, а в доме можно записать любой разговор и при этом остаться невидимым для посетителей и любопытных прохожих. Есть в этом и еще один плюс.

– Не светят основную базу? – догадался Дубко.

– Об этом я и говорил, – подтвердил догадку товарища Богданов.

– Хочешь установить слежку и за этим домом?

– Да, Саша, хочу.

– Думаешь, дом сможет показать Рифат?

– Нет, его трогать неосмотрительно. Мы и так сегодня рисковали, – ответил Богданов. – Если бы за ним следили, мы оказались бы в невыигрышной ситуации.

– Но ведь слежки не было.

– Или мы не смогли ее обнаружить, – возразил Богданов.

– Маловероятно, Слава, мы ведь тоже не из балетной школы сюда приехали. Кое-чему и нас научили, – заметил Дубко.

– И все же рисковать не стоит. Сегодня слежки не было, это так, но где гарантия, что ее не будет и завтра?

– Согласен. И что собираешься делать?

– Привлечь нашего друга Алика, – ответил Богданов. – Пойдем, поговорим с ним.

Богданов встал и направился к потайной двери в подвальное помещение.

– Как он станет искать Кабира, если у нас даже нет описания его внешности? – следуя за командиром, задал вопрос Дубко.

– Сумел вычислить Рифата – сумеет вычислить и Кабира, а не сумеет – придется ждать до встречи с Рифатом и затем снова связываться с Аликом. – Богданов спустился вниз, прошел в первую комнату, в которой был установлен телефонный аппарат. – Мне все равно нужно поговорить с Аликом. Хочу у него примочки шпионские попросить.

– «Жучки» или что покруче?

– Надеюсь, он сам предложит то, что будет для нас самым удобным. Дом Кабира прослушивать смысла нет, не думаю, что он обсуждает такие вопросы при домочадцах. На работе его разговоры сможет контролировать Алик. Нас же интересует дом, в котором Кабир проводит встречи. Хочу знать, кто там бывает.

– Не проще посадить у дома человека, чтобы он следил за происходящим?

– Человека, Саша, мы обязательно посадим, но нас не так много, чтобы следить сразу за несколькими объектами без передышки. Когда-то придется лечь спать. К тому же есть еще одно дело, которое тоже требует человеческих ресурсов.

– Что за дело? – поинтересовался Дубко.

– Погоди, не все сразу. Дай с Аликом разобраться.

Богданов поднял трубку телефонного аппарата. Из трубки послышался один длинный гудок, а затем вежливый голос произнес:

– Слушаю вас.

– Мне нужно поговорить с Аликом, – произнес в трубку подполковник Богданов.

– Подождите минуту, – произнес вежливый голос, и в трубке снова послышался гудок.

– Что там, нет на месте? – Дубко пытливо смотрел на командира.

– Сказали ждать минуту, – пояснил Богданов. – Надеюсь, это не образное выражение.

Ровно через минуту голос в трубке зазвучал снова.

– Вам просили передать: через тридцать минут перезвоните, Алик будет на месте, – произнес голос, и в трубке снова зазвучал длинный гудок.

– Теперь велели перезвонить через тридцать минут. – Богданов положил трубку. – Видимо, столько времени нужно Алику, чтобы добраться до телефонного аппарата, соединяющего наш бункер напрямую с его телефоном. Тогда воспользуемся предоставленным временем, чтобы продумать второй план. В доме есть карты местности?

– Да, Алик позаботился об этом. Принести? – Не дожидаясь ответа, Дубко пошел наверх.

Через пару минут подполковник и майор склонились над картой Ливии. Богданов вооружился карандашом и начал излагать свою идею:

– Дом, в который Кабир возил Рифата, мы сможем обнаружить во время слежки за Кабиром. А вот к дому, в который возили Рифата ливийцы и где он встречался с иностранцем, Кабир нас вряд ли приведет. Но мы можем попытаться вычислить его самостоятельно. – Богданов отметил точку на карте жирным крестом. – Это место похищения Рифата. Он сказал, что везли его часа два, не меньше. Если взять среднюю скорость от шестидесяти до восьмидесяти километров в час, у нас получается радиус в сто шестьдесят километров.

Высчитав масштаб, Богданов прочертил нужный круг от первоначальной точки. Окружность пересекла центральные дороги в нескольких местах.

– Итак, что мы получили. – Богданов взял лист бумаги и начал выписывать. – В восточном направлении до города Мисрата не доехали, Хомс переехали. На запад – Зуара ближе, дальше уже граница с Тунисом. Северное направление отбрасываем, так как добирались они не морем. Остается южное. Там Мизда, Зинтан и прочее. Не думаю, что для временной базы они стали бы выбирать место в сердце страны, скорее – ближе к побережью и неподалеку от городов.

– На чем основываются твои предположения? – Дубко с сомнением смотрел на карту. – С чего ты вообще решил, что мы сможем найти нужное место, ориентируясь только на предполагаемое время поездки?

– Потому что Ливия на девяносто пять процентов состоит из пустынь, и в таких условиях близость к водоносным источникам ценится особенно высоко. Говорю тебе, ни один иностранец не станет уходить вглубь страны ради создания перевалочной базы.

– Перевалочной? А если это их постоянная база? – не согласился Дубко.

– Нет, на постоянную базу они Рифата не повезли бы, – уверенно произнес Богданов. – Только на временную, на ту, которую в любой момент могут бросить.

– Тогда зачем ее искать, тратить время, силы и ресурсы?

– Затем, Саша, что в нашем положении любая информация может принести пользу. На временной базе тоже есть постоянные люди, те, кто входит в основной штат организации, – пояснил Богданов. – И эти люди могут нас вывести на основную базу, если таковая существует, конечно.

Взглянув на часы, подполковник взялся за телефонную трубку. На этот раз ему ответил сам Алик.

– Возникли проблемы? – с вопроса начал Алик.

– Нужны сведения о человеке по имени Кабир Салех, – проговорил полковник Богданов. – Он работает в аппарате Каддафи, является низшим или средним звеном.

– Какого рода сведения?

– В идеале то же, что и на Рифата, но для начала сойдет и адрес.

– Как быстро нужны сведения? – поинтересовался Алик, не спрашивая при этом, для чего они нужны.

– Вчера. – Богданов улыбнулся одними губами. – Сможете устроить?

– Думаю, часа хватит. Для выяснения адреса, разумеется. Еще что-то?

– Нужно организовать прослушку в одном доме. Есть что-то подходящее?

– Вести круглосуточную запись или слушать в очном режиме?

– Алик, нам нужно знать, кто бывает в этом доме и о чем они говорят. Скорее всего, наружное наблюдение будет не постоянным, так что запись разговоров не помешает.

– Вечером привезу, – подумав, ответил Алик. – Теперь все?

– Возможно, потребуется еще одна машина. Неброская, но с хорошей проходимостью.

– Организую.

– Тогда это все. – Богданов положил трубку.

Спустя час Алик предоставил им адрес Кабира. Тот проживал в многоквартирном доме в новой части Триполи со своей женой, двумя детьми и престарелым отцом. Помимо адреса Алик дал точное описание Кабира, а также назвал марку и модель его автомобиля. С такими данными можно было начинать слежку. Для наблюдения за Кабиром Богданов отправил в новую часть Триполи капитана Лепилина, отдав ему микроавтобус.

Алик приехал в семь часов вечера на внедорожнике. Передал Богданову папку с данными на Кабира Салеха, комплект подслушивающих устройств и средства записи. Коротко проконсультировал, как с ними работать, и ушел, оставив машину в распоряжении группы. Спустя час подполковник Богданов, капитан Дорохин и лейтенант Казанец на двух машинах отправились к дому Рифата. Остальные остались ждать результатов встречи и изучать принцип работы «жучков».

Приехав к дому Рифата, Богданов отправил Казанца проверить периметр, чтобы исключить двойную слежку. Казанец вернулся спустя пятнадцать минут и сообщил, что объект не под наблюдением. После этого к дому пошел подполковник. Зайдя с северной стороны, он перебрался через забор и прошел к гаражу. Дверь гаража оказалась открытой, и Богданов решил, что это Рифат позаботился о том, чтобы подполковнику было проще проникнуть внутрь. Но он ошибся.

До десяти вечера Богданов терпеливо сидел в гараже, сквозь узкую щель в воротах наблюдал за улицей, прислушивался к звукам, доносящимся из дома, и ждал. Пару раз ему казалось, что по лестнице в гараж кто-то спускается, он скрывался за капотом автомобиля, но звуки шагов удалялись, и он снова оставался в гараже один. В двадцать два пятнадцать Рифата все еще не было, и подполковник понял, что сегодня встреча не состоится. Так и случилось: в этот день Рифата он так и не дождался.

И все же ушел он не сразу, нужно было убедиться, что интуиция его не подводит. Когда стрелки часов перевалили за полночь, Богданов вышел из гаража и вернулся к машинам, где его ожидали капитан Дорохин и лейтенант Казанец. Услышав о том, что Рифат не пришел, Казанец рассердился:

– Вот ведь гад! Его спасать пытаются, а он подставляет!

– Хорошо, если так, – задумчиво произнес Богданов.

– Хорошо? По-твоему, это хорошо, командир? – опешил Казанец.

– По-моему – да, потому что альтернатива еще хуже, – повторил Богданов. – Думаю, Рифат не пришел в гараж, потому что мы опоздали.

– Считаешь, его забрали «оппортунисты»? – Дорохин нахмурился. – Тогда это действительно плохо.

– Не может быть! Таких совпадений не бывает. – Казанец с сомнением смотрел на командира.

– Проверить, так ли это, мы сейчас не можем. Не будем же мы среди ночи вламываться в дом Рифата и искать его по всем комнатам. – Богданов задумался. – Поступим так: вы двое остаетесь здесь ждать возвращения Рифата. С ним в контакт не вступать, только наблюдать. Как только он появится, один возвращается и докладывает обстановку.

– А ты что будешь делать? – спросил Дорохин.

– Проверю, как обстоят дела у Лепилина. Юра, подбросишь меня до дома Кабира и вернешься. Надеюсь, пока тебя здесь не будет, ничего глобального не произойдет.

Дом Кабира искали долго, в Новом городе улицы располагались особым образом, так что найти нужную улицу, а на ней дом оказалось непросто. Но по адресу Кабира Лепилина не оказалось. Ни его, ни микроавтобуса. Богданов и Казанец обшарили все улицы в радиусе пятисот метров, но Лепилина нигде не обнаружили.

– Думаешь, и Кабира забрали именно сегодня? – глядя на командира, предположил Казанец.

– Либо Кабир не слишком любит проводить ночи с семьей, – пожал плечами Богданов. – В любом случае сегодня мы уже ничего не узнаем. Вези меня к команде и возвращайся к Дорохину. Будем надеяться, что кому-то из вас повезет.

Казанец отвез подполковника на улицу Ансар и уехал обратно к дому Рифата. Богданов коротко рассказал остальным членам команды о результатах ночной вылазки, после чего дал команду «отбой».

– В любом случае, пока не вернется Лепилин или не получим информацию от Дорохина и Казанца, предпринимать новые шаги бессмысленно. Так что отдыхать, бойцы. – Богданов первым пошел к внутренней двери, ведущей в спальни.

– Уверен, что с Лепилиным ничего плохого не случилось? – удержав командира за рукав, произнес Дубко.

– Опасаешься утечки? – догадался Богданов.

– Не знаю, что и думать, – честно признался майор. – В прошлый раз он так рвался взять инициативу в свои руки, что забыл и о субординации, и о конспирации, и о том, как работать в команде. Естественно, что и в этот раз я жду чего-то подобного. Разве ты об этом совсем не думаешь?

– Нет, Саша, я об этом совсем не думаю и тебе не советую, – оборвал зама Богданов. – Зациклишься на негативном опыте – не дашь ему проявить себя. Думаешь, почему к Кабиру я послал именно Лепилина?

– Потому что я нужен был тебе здесь, а Уфимцеву и Зуйкову еще рано совершать самостоятельные вылазки.

– Нет, Саша, не поэтому. Я мог отправить к дому Рифата Уфимцева и Дорохина, например. А к Кабиру отправить Казанца, но мне нужно было, чтобы у дома Кабира находился именно Лепилин. Он хорошо ориентируется на местности, быть может, лучше нас с тобой. Владеет языками на должном уровне. Знает, как сделать так, чтобы машина не привлекала внимания, и в то же время безошибочно выбирает место для слежки, чтобы иметь возможность максимального обзора объекта.

– Откуда ты все это знаешь? Ты же с ним в разведку не ходил, – настаивал Дубко.

– Пообщался с его преподавателями. – Богданов вздохнул. – Не стоит его недооценивать, Саша. Уверен, он еще покажет себя с лучшей стороны. И хватит об этом, всем спать!

Несмотря на поздний отбой, вся команда поднялась к восьми утра. Нехотя позавтракали и разошлись по комнатам, настроившись на долгое ожидание. Но уже к девяти часам события стали сменяться так быстро, что бойцы едва успевали проанализировать новую информацию.

В девять утра приехал Казанец. Он сообщил, что объявился Рифат. Около семи утра Дорохин заметил, как на соседней улице остановился автомобиль. Из него вышел Рифат и быстро направился к дому. Машина постояла пару минут и уехала. За эти две минуты Дорохин успел переговорить с Казанцом о том, как лучше поступить, чтобы не упустить машину, которая привезла Рифата. Решили, что Казанец останется у дома Рифата, а Дорохин попытается проследить за автомобилем.

Дорохин уехал вслед за автомобилем, а Казанец остался у дома Рифата. В восемь утра тот выехал из гаража на своем автомобиле и поехал на работу. Казанец сопровождал его до здания, где располагался аппарат Совета революционного командования, и еще минут двадцать караулил, не выйдет ли тот обратно. Когда стало понятно, что Рифат здесь надолго, Казанец рванул к командиру.

– Решил, что лучше доложить, – отчитался Казанец. – Ну и узнать, не возвращался ли Дорохин.

– Не возвращался, – ответил командир. – Насчет доклада – решение верное, но тебе пора возвращаться, а мне каким-то образом нужно снова встретиться с Рифатом.

– Что в его расписании написано? – Уфимцев достал папку, которой их в день приезда снабдил Алик, пролистал страницы и извлек лист бумаги с расписанием. – Сегодня среда, он до шести вечера на работе. В обеденный перерыв поесть не выходит, значит, остается ждать до вечера.

– Можно снова привлечь Алика, – предложил Дубко. – Насколько я понял, он имеет доступ к кабинетам приближенных Каддафи. Отнесет Рифату записку с местом и временем встречи, а ты, командир, будешь ждать его на месте.

– Нет, Алика светить не станем, он пригодится для более важных дел. Да и Рифата это может отпугнуть. Чем меньше людей знают о его положении, тем легче он будет идти на контакт. Если в эту ночь его действительно забирали люди из оппозиционной группы, сейчас он на взводе. Подождем до шести, – заключил Богданов.

– Хочешь подкараулить его у дома, командир?

– Караулить тоже не стану, Саша. – Богданов пару минут размышлял, затем сказал: – Поступим так: Казанец оставит в гараже записку. Пусть Рифат снова ждет меня в двадцать два часа в гараже. Юра, сделаешь?

– Не вопрос, командир. Могу идти?

– Иди, Юра, и будь осторожен. Следи, не появятся ли у дома Рифата наблюдатели, – напутствовал Богданов.

Казанец ушел, а через десять минут после его ухода в дом ввалился капитан Лепилин. Весь в грязи, мокрый по пояс, уставший, но довольный.

– Ого, да ты никак на пузе половину Ливии прополз, – глядя на капитана, выдал Богданов.

– Я его нашел! – выпалил довольный Лепилин. – Пришлось, правда, повозиться. Жижи грязной наелся, чуть не утонул, но нашел!

– Кого нашел, Леша? – переспросил Богданов.

– Не кого, а что, – поправил Лепилин. – Дом, в котором Кабир в первый раз беседовал с Рифатом!

– А вот это хорошая новость, – обрадовался Богданов. – Рассказывай.

– В подробностях?

– Обязательно!

– Командир, дай ему время помыться и переодеться в сухое, – вклинился в разговор майор Дубко. – Он же мокрый как мышь.

– Ничего, я в норме. – Лепилин с благодарностью посмотрел на майора. – Спасибо, товарищ майор, но лучше я все расскажу, а уж потом пойду мыться.

– Хоть мокрую одежду с себя стяни, – настаивал Дубко. – Принесу тебе одеяло.

Пока Дубко ходил за одеялом, Лепилин снял мокрые брюки и ботинки, сбросил куртку и подсел к столу.

– Пожевать бы чего по-скорому, – попросил он.

Уфимцев достал из шкафа буханку хлеба, вскрыл банку рыбных консервов, придвинул все это Лепилину. Зуйков подсуетился с чайником. Завернувшись в одеяло и прожевав кусок хлеба, Лепилин начал рассказывать.

– Короче, приехал я к дому Кабира, нашел удобное место для наблюдения, припарковал машину и стал ждать. Прождал часа два, прежде чем он появился. Я его хоть до этого и не видел, узнал сразу. Алик его хорошо описал, выразительно. Он пришел пешком, в руках портфель, а лицо такое озабоченное, будто он проблемы глобального масштаба в уме решает. – Лепилин отхлебнул глоток чая, съел еще кусок хлеба с рыбой, затем продолжил: – Квартира у него на втором этаже, окнами как раз на то место, где я машину припарковал, выходит. С моего наблюдательного пункта было видно, как Кабир ходит по комнате из угла в угол. Я решил, что он либо нервничает, либо ждет чего-то. Второе оказалось верным. Он ждал звонка. Когда телефон зазвонил, он бросился к столу, поднял трубку. «Слушаю», – произнес он. Его собеседник что-то сказал, он в ответ: «Нужна встреча». Собеседник снова что-то сказал, а Кабир: «Нет, обязательно сегодня».

– Послушай, откуда ты знаешь, о чем он говорил? – перебил Лепилина Зуйков. – Ты что, успел ему жучка нацепить?

– Нет, просто он лицом к окну стоял, – ответил Лепилин, словно эти слова объясняли, почему он понял, что говорил Кабир.

– И что? Ты с расстояния через закрытые окна все слышал? – продолжал Зуйков.

– По губам читал, – ответил Лепилин и пояснил: – Я шесть лет занимался с глухонемыми детьми, там и научился по губам читать. Это еще во время учебы в школе было.

– Ну, ты – сила, – похвалил Зуйков.

– Продолжай, Леша, – потребовал подполковник Богданов.

– Так вот, он заявил, что встреча нужна срочно, и там, на другом конце провода, поверили ему на слово, так как никаких дополнительных объяснений не потребовали. Кабир выслушал ответ, сказал: «Хорошо, буду в шесть» – и повесил трубку. Я понял, что он сейчас уедет, поэтому быстренько перестроился на своем микроавтобусе, чтобы не светиться, когда поеду за ним. Кабир вышел через пять минут, все с тем же портфелем. Сел в машину и поехал в направлении Сабраты. Я шел за ним, стараясь не отставать, но и не высовываться. Хорошо, что дорога оживленная, иначе я бы его потерял.

– Значит, дом Кабира в городе Сабрата? – не удержался от вопроса Зуйков.

– Нет, до него Кабир не доехал, на въезде в Завию свернул к побережью. Километров десять проехал по грунтовке, потом повернул на проселочную дорогу, проехал мечеть, обогнул кладбище и еще километров пять ехал по дороге вдоль побережья, которую и дорогой-то трудно назвать. В общей сложности дорога до загородного дома заняла около часа.

– И все это время ты ехал за ним?

– Какое там! – махнул рукой Лепилин. – Мне удалось проследовать за ним только до кладбища, дальше ехать было опасно. Машины там совсем не ходят, он бы меня в два счета вычислил.

– И как же ты узнал, куда он поехал? – на этот раз вопрос задал Дубко.

– Оставил машину у кладбища, пошел по следам. Дорога там песчаная, следы хорошо видно.

– Пять километров по следам? – Дубко присвистнул. – Хороший марафон.

– Да нет, товарищ майор. Я только кладбище обошел, увидел следы, осмотрел дорогу, потом вернулся и поехал дальше на машине, – пояснил Лепилин. – Через пять километров начался населенный пункт. Малюсенький, домов в двадцать, но дома расположены на большом расстоянии друг от друга. Мне повезло, Кабир не стал загонять машину в гараж, так я его дом и вычислил.

– А в грязи где сумел изваляться? – спросил Богданов.

– О, это очень интересная история, – Лепилин улыбнулся. – Люди, которые выбрали этот дом как явочную квартиру, знают свое дело. Дом стоит на отшибе, со стороны поселка он огорожен обычным забором с воротами и подъездной дорожкой, а с противоположной стороны вырыт ров. Настоящий ров с частоколом и прочими атрибутами. Он соединен чем-то вроде искусственного канала со Средиземным морем, а чтобы никакие недоумки не захотели искупаться в этом канале, они наполнили его листьями апельсиновых деревьев и финиковых пальм, которыми засажен участок возле дома. Листья в воде преют, гниют и осаждаются на дне в виде ила. Отсюда и грязь.

– Ты лез к ним через ров? – задал вопрос Зуйков.

– Через ворота они меня вряд ли бы пустили, – пошутил Лепилин.

– Значит, ты через ров попал на территорию дома, – подытожил подполковник Богданов. – Что обнаружил? Дом жилой или используется исключительно для встреч?

– Дом точно не жилой, – уверенно ответил Лепилин. – Кабир в нем бывает только от случая к случаю, когда нужно встретиться с людьми из оппозиционной группы. Ему он не принадлежит.

– Ты видел, с кем он встречался?

– Да, командир, видел. К сожалению, пока искал проход к дому, не смог проследить, первым приехал Кабир или же люди уже были в доме, но уехали они позже Кабира. Отсюда и вывод: дом принадлежит не Кабиру, а этим людям.

– Сколько их было? – продолжил задавать вопросы Богданов.

– Двое. Не ливийцы, скорее англичане или американцы. С Кабиром говорили на арабском, но с акцентом. Между собой не разговаривали, вернее, я этого не слышал. Я попал на территорию, когда они еще находились в доме. В большой гостиной два окна, выходят на центральную аллею, но с Кабиром они разговаривали в кабинете, окна которого выходят на ров. Мне удалось найти место, откуда я мог видеть то, что происходит в доме, но слышать не мог.

– Даже примерно не знаешь, о чем шла речь?

– Кабир показывал им какие-то документы из портфеля, который привез с собой. Он был сильно возбужден, раза три произнес что-то типа «процесс нужно ускорить». Эти двое с ним вроде бы соглашались. Хвалили его за усердие. Документы изучали тщательно, но не комментировали, так что не представляю, что было в этих документах.

– Кабир забрал документы с собой? – спросил Богданов.

– Нет, отдал иностранцам. Потом они уехали.

– Без рукопожатий? – снова задал вопрос Богданов.

– Руки не пожимали, – подумав, ответил Лепилин. – А при чем здесь это?

– Если рук не пожимали, значит, не считают Кабира партнером, – пояснил Богданов. – Видимо, он играет ту же роль, которая отведена и Рифату. Подловили на чем-то и теперь шантажируют, заставляя работать на них.

– Это имеет для нас значение, командир? – поинтересовался Уфимцев.

– Думаю, да. Если Кабир действует против воли, значит, его можно либо перекупить, либо, предложив защиту, перетянуть на свою сторону.

– Сомневаюсь, – снова заговорил Лепилин. – За доставленные документы он получил пухлый конверт. Думаю, там были деньги.

– Об этом нужно было сказать сразу, – упрекнул Богданов. – В следующий раз докладывай о таких вещах в первую очередь.

– Я понял, командир, – Лепилин слегка смутился.

– С опытом придет, – поддержал Лепилина майор Дубко. – Подумай, о чем еще нам следует знать.

– Иностранцы приезжали на внедорожнике армейского образца с ливийскими номерами. Уезжали без предосторожностей, даже портфель не прятали. Положили на заднее сиденье, сами сели вперед и уехали по главной дороге. За ними не поехал, так как Кабир остался в доме, а моей задачей было следить за ним.

– Портфель не прятали, значит, не опасаются досмотров, а ведь местная милиция устраивает их по поводу и без повода. Это интересно, – задумчиво произнес Богданов. – Номера машины запомнил?

Вместо ответа Лепилин взял листок бумаги и карандаш и на память записал номер машины иностранцев.

– Вот, номер точный. – Он протянул листок командиру.

– Хорошо. Узнаем у Алика, кому он принадлежит. Ты сказал, иностранцы уехали быстро, почему же Кабир остался?

– А он тоже уехал, но через час после иностранцев, – заявил Лепилин.

– Где же тогда ты был всю ночь? – Богданов напрягся, ожидая, что тот скажет, что продолжил слежку у дома Кабира, и тогда ему придется рассказать, как они с Казанцом искали его в радиусе пятисот метров и найти не смогли.

– Продолжал слежку, – ответил Лепилин. – Или я должен был вернуться после того, как нашел дом?

– Нет, не должен был, – голос подполковника звучал чуть суше обычного. – Значит, Кабир поехал домой?

– Нет, домой он вернулся только в половине восьмого утра, быстро переоделся и поехал на службу. Я довел его до здания правительства и только после этого поехал сюда.

– Значит, ты не все нам рассказал?

– Простите, товарищ командир, но вопросы вы задаете быстрее, чем я успеваю выдавать информацию. Как раз собирался переходить к рассказу о том, как Кабир провел ночь, – с едва заметной ноткой раздражения произнес Лепилин. – Из явочного дома Кабир поехал обратно в Триполи, доехал до портовой зоны, там оставил машину на парковке, а сам прошел на территорию порта. Он не пошел в здание вокзала, а зашел со стороны грузовых доков. Мне удалось проследить за ним только до входа в грузовые доки, дальше соваться показалось опасно.

– И ты не уехал, а остался ждать?

– Да. Мне показалось маловероятным, что он собирается уехать из страны, поэтому я стал ждать. Я не ошибся. В порту он пробыл до утра, вышел довольный, сел в машину и на этот раз поехал прямиком домой.

– Интересно, – протянул майор Дубко. – Чем же привлек порт Кабира, да еще грузовые доки?

– Думаю, карты или женщины, – спокойно ответил Лепилин. – Хотя я бы поставил на первое.

– Карты? Представителям мусульманских религий пристрастие к карточной игре не свойственно, – заметил Дубко. – Я бы предположил, что у Кабира в порту состоялась некая сделка или же очередная тайная встреча с информатором.

– Мне так не показалось, – возразил Лепилин. – После сделки, даже очень удачной, такого выражения лица не бывает.

– Какое именно выражение? – потребовал более точного описания майор.

– Довольное и одновременно виноватое. Как у людей, которые вкусили запретный плод и при этом не попались, – пояснил Лепилин. – Кабир явно получил удовольствие, удовлетворив свои потребности, но к удовольствию примешивалось чувство вины, поэтому я и предположил, что он играл в карты или встречался с женщиной.

– Порт придется проверить. – Дубко посмотрел на командира, ожидая поддержки. – Ночная жизнь Кабира может дать пищу для размышлений.

– Ты прав, порт мы проверим, – согласился подполковник.

Лепилин снова отвлекся на еду, а Богданов в это время достал карту.

– Сможешь указать на карте точное место? – спросил он Лепилина. – Алик привез аппаратуру для прослушки, надо установить ее как можно скорее. Пошлю ребят, чтобы успели до возвращения Дорохина.

– Указать могу. Только мне все равно тоже придется ехать, кого бы вы ни послали.

– Ты устал, сутки без сна, – возразил Богданов. – Ребята справятся и без тебя.

– В конечном счете – да, но времени потеряют слишком много, а я так понимаю, что его у нас в обрез, – возразил Лепилин. – Дом найти просто, если знать, куда едешь, а вот переправиться через ров нужно очень постараться. Я двадцать минут ходил кругами, пока сообразил, как его преодолеть.

– Так расскажешь им, и они сделают то же самое. Нечего геройствовать, Леша, ты свою часть работы выполнил. Пусть теперь другие потрудятся. Пойдут Дубко и Уфимцев. Сейчас десять, в одиннадцать они будут на месте. Если дом пуст, на установку «жучков» и проверку их работоспособности уйдет еще час, так что к двенадцати за домом будет установлено наблюдение.

– Не отстраняйте меня, товарищ командир, – вдруг произнес Лепилин. – Я справлюсь, посплю часок по дороге, а когда вернемся, высплюсь. Со мной будет эффективнее, обещаю!

– Пусть едет, – вступился за Лепилина майор Дубко. – Уфимцев тебе здесь понадобится, тем более если Дорохин придет с новостями. Мы с Лехой справимся вдвоем. Ты ведь не собирался выставлять у дома круглосуточное наблюдение?

– Пока нет, на это у нас, как ты верно заметил, людей не хватит, – подтвердил Богданов.

– Вот и отлично. Лепилин знает дорогу, знаком с обстановкой, с ним мы в пару-тройку часов уложимся. Сделаем свое дело и вернемся, – произнес Дубко. – Быстрее вернемся, быстрее у тебя появится свободная машина. И все в выигрыше.

– Ладно, поезжайте, – согласился Богданов и добавил, обращаясь к Дубко: – Проследи, чтобы по дороге он поспал.

– Прослежу, командир, – шутливо козырнул Дубко.

– Леша, тебе десять минут на то, чтобы освежиться и поесть, – Богданов повернулся к Лепилину. – Через десять минут выезжаете.

В отведенные минуты Лепилин уложился. В четверть одиннадцатого майор Дубко и капитан Лепилин уехали. Подполковник Богданов прошел в подвал и связался с Аликом. Передал ему номера автомобиля, оставленные Лепилиным, и попросил узнать все, что возможно, о владельцах авто, а также попросил выяснить, какой интерес может быть у Кабира Салеха в порту. Алик пообещал перезвонить и положил трубку. Он не перезванивал больше часа. Подполковник Богданов за это время успел изучить карту местности близ домика, в котором Кабир встречался с иностранцами. Как и на большей части территории Ливии, местечко располагалось на равнине, с трех сторон окруженной лугами, переходящими в пустыню, с четвертой ограниченной прибрежной линией.

Место просто идеально подходило для тайных встреч. Оно располагалось в стороне от главной дороги, идущей вдоль побережья, вдали от шумных городов и любопытных глаз соседей. Если бы подполковнику пришлось выбирать для группы тайное место, он непременно выбрал бы именно этот поселок. Наличие рва с грязной водой озадачивало подполковника: с одной стороны – мощная защита от проникновения на территорию, с другой же – отсутствие какой бы то ни было охраны на той же территории. Если верить выводам Лепилина, большую часть времени дом стоит пустой, а это значит, что для проникновения он сильно уязвим. Вот и напрашивается вопрос: почему хозяева решили вырыть ров и совершенно не подумали о физической охране?

Размышления Богданова прервал звонок Алика. Богданов поднял трубку.

– Нашли что-то? – спросил подполковник.

– И да, и нет, – произнес Алик. – С чего предпочитаете начать? С хороших новостей или с плохих?

– Ни с того ни с другого. Давайте начнем с порта, – предложил Богданов.

– По порту информации нет, – ответил Алик. – За время моего пребывания в Ливии я ни разу не слышал, чтобы там происходило что-то незаконное или просто запретное. Отправлю в грузовые доки своих людей, возможно, они что-то узнают.

– Нет, спасибо. С этим делом мы сами справимся, – отказался Богданов. – Просто хотел ускорить события.

– Простите, что не смог помочь.

– Что насчет владельца автомобиля? – Богданов предпочел проигнорировать формальные извинения.

– Автомобиль принадлежит местной организации под названием «Свободный мир», которая занимается благотворительностью. Что-то вроде Красного Креста, только местного масштаба, – начал Алик. – В штате организации числится всего пять человек, остальные – добровольные помощники. Зарегистрирована организация в городе Бенгази, но работают они по всей Ливии. Организация существует около года, и за это время добровольцы из этой организации посетили почти все отдаленные населенные пункты Ливии, помогая нуждающимся едой, одеждой и медикаментами. И это все хорошие новости.

– Каковы же плохие новости? – спросил Богданов.

– Раз вас заинтересовал автомобиль, значит, владелец замешан в том, ради чего вы сюда приехали. Отсюда вытекает следующий вывод: вы захотите с этими людьми связаться. Верно?

– Возможно, – уклонился от прямого ответа Богданов.

– И это плохо, – продолжил Алик. – Организация «Свободный мир» находится под покровительством Совета революционного командования и Муаммара Каддафи лично.

– Выходит, открыто к ним не подступишься, – сделал вывод Богданов.

– Именно так.

– Тогда придется найти обходной путь, – спокойно произнес Богданов. – Знаете адрес владельца автомобиля? Еще желательно узнать адрес штаб-квартиры организации «Свободный мир» и получить информацию по ее членам.

Алик продиктовал все, о чем просил Богданов, подполковник записал и заметил:

– В списке только ливийские фамилии. Иностранцев в организации нет?

– Официально – нет, но благотворительная помощь приходит из разных мест. Уверен, среди тех, кто жертвует средства на эту компанию, найдутся и иностранные граждане.

– Спасибо, Алик, вы нам очень помогли, – поблагодарил подполковник и повесил трубку.

Он вышел из подвала и вернулся к членам группы. Уфимцев и Зуйков сидели на кухне в ожидании командира. Богданов пересказал разговор с Аликом.

– Нужно ехать в порт и выяснить, что там заинтересовало Кабира, – подытожил он. – Двоих отправить не могу, так что придется выбирать.

– Я поеду, – первым ответил Уфимцев. – С языком у меня лучше, чем у Сереги, и внешне я больше похож на араба или турка. И потом, я подкован в суннитской религии.

– А при чем здесь сунниты? – удивленно спросил Зуйков.

– Подавляющее большинство ливийских мусульман – сунниты, и в Турции, согласно статистике, более восьмидесяти процентов мусульман также сунниты. При налаживании контакта попробую на этом сыграть.

– Резонный довод, – похвалил Богданов критически осмотрев миловидное лицо блондина Зуйкова. – Только вот неизвестно, с кем тебе придется общаться, с религиозными мусульманами или с маловерами, для которых заповеди ислама – пустой звук.

– В арабских странах абсолютно неверующих мусульман не существует, – авторитетно заявил Уфимцев. – Даже если мусульманин не исполняет предписаний пяти Столпов ислама, он все равно остается верующим и богобоязненным человеком. Вернее, он чтит и боится Аллаха, но это, по сути, одно и то же.

– Ладно, убедил. – Богданов похлопал Уфимцева по плечу. – Переодевайся и отправляйся в порт. Не слишком усердствуй. Почувствуешь опасность – сразу уходи. До двадцати двух часов ты должен вернуться при любом раскладе: найдешь что-то или нет.

– Я справлюсь, товарищ подполковник, – заверил Уфимцев.

Через пятнадцать минут в доме остались только подполковник Богданов и лейтенант Зуйков.

– Товарищ подполковник, а что будем делать мы? – спросил Зуйков после ухода Уфимцева.

– Нам, лейтенант, досталось самое сложное, – без тени улыбки произнес Богданов. – Мы будем ждать.

– Да уж. Перспектива не самая веселая. Надо было в порт нам вместе с Уфимцевым идти. Пользы однозначно было бы больше, – уныло заметил Зуйков.

– Ничего, ты еще успеешь показать себя бравым разведчиком, – подбодрил парня подполковник. – А сейчас займемся систематизацией данных. Все, что имеем на настоящий момент, нужно свести воедино.

Богданов достал лист бумаги, карандаш и, усевшись за стол, принялся писать пункт за пунктом. Лейтенант Зуйков придвинул табурет и включился в работу. Тогда еще ни тот ни другой не знали, что ожидание окажется весьма долгим.

В то время как подполковник Богданов занимался систематизацией данных, майор Дубко и капитан Лепилин подъезжали к загородному дому Кабира. За рулем сидел Лепилин, Дубко занимал место рядом с водителем. Прохладный ветерок поддувал в открытое окно, развевая волосы майора, он слегка щурился и улыбался.

– Хорошее настроение, товарищ майор? – не выдержав, задал вопрос Лепилин.

– Почему бы ему не быть хорошим, капитан? Солнце светит, колеса крутятся, жизнь течет своим чередом. Не вижу причин для грусти.

– Не для грусти, конечно, – поправил Лепилин. – Но и победу праздновать еще рано.

– Я и не праздную, просто живу и наслаждаюсь жизнью. – Дубко выпрямился и потянулся, как обычно делают после долгого сидения. – Долго еще до секретного места?

– Кладбище видите? От него минут десять, если на машине. Но я бы лучше сразу пошел в обход, чтобы выйти ко рву с водой. И время сэкономим, и на глаза никому не попадемся.

– Машину опять бросишь? – Дубко нахмурился. – Если всякий раз автомобиль в незнакомом месте без присмотра оставлять, можно и без колес остаться.

– У меня все продумано, товарищ майор, – заверил Лепилин. – Я подъеду к церковной ограде со стороны сторожки, оставлю машину там, чтобы думали, будто она принадлежит работникам кладбища, тогда ее никто не возьмет.

– А если сами работники кладбища на нее позарятся?

– У них внедорожник и две легковушки. Думаю, еще одна машина им не нужна. – Лепилин свернул к кладбищу. – Товарищ майор, решайте уже, что делать будем, а то проскочим нужное место, придется возвращаться.

– Ладно, действуй по своему плану, капитан, – разрешил Дубко.

Лепилин обогнул кладбищенский забор, подъехал к приземистому домишке, заглушил двигатель. Пока никто из сторожки не вышел на звук двигателя, Лепилин быстро покинул машину, подав Дубко сигнал следовать его примеру. От сторожки дорога вела меж двух рядов редко посаженных деревьев и заканчивалась у колодца. Лепилин прошел мимо колодца и метров через пятьдесят остановился.

– Поселок видите, товарищ майор? – задал он вопрос Дубко.

– Вижу, – подтвердил Дубко. – Какой дом наш?

– Крайний слева. До него еще метров двести, дорога здесь немного под уклон идет, так что, если пойдем напрямую, нас в поселке заметят.

– И как предлагаешь идти ты?

– Лучше сделать крюк метров сто пятьдесят, там снова начинается что-то вроде перелеска. Укрывшись за деревьями, можно пройти почти до самого рва.

– Ну, веди, – скомандовал майор Дубко, и они двинулись дальше.

Добравшись до спасительной тени деревьев, оба опустились на землю. Дубко достал бутыль с питьевой водой. Сделал пару глотков сам, протянул Лепилину. Тот с наслаждением попил.

– И откуда только здесь такая жара, – ворчливо проговорил он. – Почти под тридцать сегодня.

– Это Ливия, дружок, а не Москва.

– Да понял я, понял. – Лепилин взмахом руки указал на группу деревьев, которые стояли несколько в стороне от посадок оливковых деревьев, через которые они все это время шли. – Видите? За ними спуск вниз и удачное место, чтобы переправиться через частокол на территорию загородного дома Кабира.

Дубко промолчал, и они двинулись дальше. За группой деревьев они остановились. Дальше предстояло ползти на животе, поэтому Лепилин решил дать последние указания старшему товарищу, которому предстояло взять сложный барьер.

– Двигайтесь за мной след в след, товарищ майор, – напутствовал он. – Как доберемся до края обрыва, достанем ножи и будем пользоваться ими как рычагом-держателем. На дне рва воды немного, она скорее для того, чтобы незваные гости оставляли за собой следы, но, если поскользнуться и упасть, можно и не выплыть. Местами там очень глубоко, думаю, имеются ловушки. И еще, завяжите чем-то нос и рот.

– Это еще зачем?

– Вода в арыке грязная, – пояснил Лепилин. – Под воздействием влаги и высоких температур вся растительность, которая попадает в воды рва, начинает быстро гнить. Гнилая листва и вода застаиваются, превращаясь в мерзкую жижу, которая издает ужасное зловоние.

– Что же ты раньше не предупредил? Я ни платка с собой не взял, ни шарфа.

– Простите, товарищ майор. Снова я промашку дал, – искренне расстроился Лепилин.

– Ладно, проехали, – махнул рукой Дубко. – Что-нибудь придумаю.

Он стянул рубашку, снял спортивную майку и приспособил ее на лицо вместо шарфа. Лепилин тем временем обмотал нос и рот трикотажным платком, который достал из рюкзака, забросил рюкзак на плечи и начал спускаться вниз. Добравшись до рва, он воткнул нож в древесину частокола и, держась за рукоятку как за перекладину, повис над водой. Майор Дубко следовал за ним на расстоянии вытянутой руки. Когда спуск почти завершился, Лепилин приостановил движение, осмотрелся и с силой ударил правой ногой по одному из бревен частокола. Бревно зашаталось, но устояло.

– Ты что творишь? Хочешь сбросить нас в воду? – негромко, но выразительно прошептал майор.

– Заметил, что бревно не очень прочно стоит. Надо его свалить, – так же шепотом ответил Лепилин. – По нему, не запачкавшись, переберемся на ту сторону. Нам ведь по дому ходить, оставлять следы нельзя.

Дубко одобрительно хмыкнул, спустился чуть ниже, уперся руками в край частокола и ударил по бревну. Бревно выскочило из стройного ряда и упало вниз.

– Как по заказу, – удовлетворенно проговорил майор.

Бревно действительно упало на удивление удачно. Ближний конец едва касался воды, а дальний лег на противоположный край частокола. Дубко отстранил Лепилина, поставил ноги на бревно, покачал его, проверяя на прочность, а затем перенес на него весь вес. Через несколько минут он уже был на территории дома Кабира.

– Давай, Леха, двигайся шустрее, – Дубко призывно махнул рукой.

Лепилин перебрался по бревну, подтянулся и вылез на сухую землю.

– Что дальше, герой? – задал вопрос Дубко. – Местность открытая, до дома метров пятьдесят. Как идти собираешься?

– Пойдем по периметру в обход. Окна на южной стороне закрывают надворные постройки, так что видно нас не будет, я проверял. Когда поравняемся с постройками, пойдем прямо на них, а дальше уже дело техники.

Так они и сделали. Прошли по периметру, добрались до надворных построек, обогнули с подветренной стороны и осмотрелись. Дом казался пустым. Чтобы проверить свою теорию, Дубко подобрался к дому короткими перебежками, оставив Лепилина у сараев. Дверь парадного входа оказалась закрытой на замок. Дубко начал медленно обходить дом, заглядывая в окна и прислушиваясь, нет ли внутри движения. Обойдя весь дом, он подал сигнал Лепилину. Тот быстро пересек двор.

– Пусто, – негромко произнес Дубко. – Зайдем с черного хода. Там замки попроще, и с улицы не видно.

– С улицы ничего не видно, забор высокий и сплошной, – заметил Лепилин.

– А со второго этажа соседа ты смотрел?

– Расстояние большое, не должно быть видно, товарищ майор.

– Не должно и не видно – не совсем одинаковые вещи, – назидательно произнес Дубко, достал из своего рюкзака отмычки и отдал приказ: – Последи за воротами, пока я здесь ковыряюсь.

Лепилин дошел до угла дома, занял позицию, с которой хорошо просматривались и двор, и ворота. Спустя несколько минут он услышал свист. Повернувшись, увидел, что Дубко входит в дом, и поспешил за ним. В доме стояла тишина, слышны были лишь шаги спецназовцев.

– Где аппаратуру будем ставить? – задал вопрос Лепилин.

– Ты сказал, в прошлый раз Кабир говорил с иностранцами в кабинете? Туда и поставим. А еще в общей комнате. По опыту знаю, что в общей комнате происходят самые интересные беседы. Покажешь, где тот кабинет?

Лепилин быстро прошелся вдоль коридора, открывая двери в комнаты. У нужной комнаты остановился.

– Это здесь, – произнес он.

– Уверен?

– Да, там гравюра на стене. Я ее запомнил.

Дубко прошел по коридору и вошел в кабинет. Комната, в которой он оказался, больше походила на музей, чем на кабинет. Огромные картины на стенах, вычурная мебель, по углам мраморные скульптуры, а в проемах между окнами расположились барельефы на мифологическую тематику.

– Да, – протянул Дубко. – Не комната, а мечта шизофреника.

– А мне нравится. – Лепилин прошелся по комнате, потрогал барельефы, погладил скульптуру. – Жить здесь я бы не стал, но вечерами с книгой посидеть не отказался бы.

– Доставай оборудование, мечтатель, – поторопил Дубко. – Ставим два микрофона. Один у окна, твой барельеф как раз подойдет. Второй крепим к столу. И переходим в центральную комнату.

Дубко достал микрофон, опустился на пол и осмотрел обратную сторону стола. Отыскав в деревянной столешнице небольшое углубление, ножом увеличил его до нужного размера, вставил в отверстие микрофон. Поднявшись, собрал опилки, протер столешницу там, где касался ее руками.

– У меня все готово, – повернувшись к Лепилину, произнес он. – У тебя что?

– Готово, – ответил Лепилин. – Вошел идеально.

Дубко подошел ближе, осмотрел барельеф и не смог увидеть микрофона. Одобрительно кивнув, он направился в общую комнату. Там обстановка оказалась более современной. Кожаные диваны, дорогие шторы, люстра с множеством стеклянных подвесок, невысокий стол из цельного куска мрамора и два ряда полок, заставленных книгами.

– Отлично, нам и думать не надо, куда микрофон пристроить, – обрадовался Лепилин. – Такое количество книг никогда не станут читать одновременно.

– Согласен, один микрофон пристроим на книжных полках. Дерзай, Леха, а я посмотрю, нельзя ли прикрепить второй микрофон на шторы.

Справившись с задачей, Дубко и Лепилин направились к выходу. Они прошли половину коридора, когда услышали с улицы шум приближающегося автомобиля. Лепилин застыл на месте, весь обратившись в слух.

– Машина, – едва слышно произнес он.

– Слышу, – ответил Дубко.

– Что делать будем?

– Думаю, – произнес Дубко, прислушиваясь к звукам во дворе.

Машина остановилась у парадного входа. Хлопнула дверца, затем вторая и третья. «Их не меньше трех человек, – соображал Дубко. – Двинемся к черному ходу сейчас, можем успеть выскочить во двор. Но что дальше? До строений незаметно не добраться, до оврага тем более». Дубко думал, а шаги приближались. Вот уже две пары обуви стучат по каменному крыльцу, слышна негромкая речь, звяканье ключей.

– Что делать, майор? Погорим же. – Лепилин нервно облизнул губы. – Валим?

– Нельзя. Там нас сразу застукают, – прошептал Дубко. – Давай наверх.

Он подтолкнул Лепилина к лестнице, ведущей на второй этаж. Лепилин начал подниматься, и тут Дубко увидел у двери кабинета трикотажный платок, тот самый, которым Лепилин закрывал нос и рот, когда перебирался через ров.

– Черт, – прошептал он.

– Что? – Лепилин проследил за взглядом майора и увидел то, что майор увидел на минуту раньше. – Проклятие! Мой платок!

Хозяева дома уже вставляли ключ в замок, их речь звучала все явственнее. Лепилин рванул вниз по лестнице.

– Стой! Наверх, живо, – остановил его Дубко.

Он сам метнулся через коридор, на лету подхватил с пола платок и бросился обратно к лестнице. Взлетел на один пролет, и в этот момент входная дверь открылась. Дубко замер. Хозяева вошли в дом, закрыли за собой дверь. Оживленно переговариваясь, прошли в общую комнату. Дубко очень хотелось выглянуть и посмотреть, как выглядят посетители, но он не стал рисковать. Подниматься и прятаться на втором этаже, правда, тоже решил повременить. Он прижался к стене лестничного пролета и приготовился слушать. Судя по звукам голоса, разговор вели двое мужчин, и говорили они на английском, а не на арабском языке.

– Дэрил свяжется с тобой по телефону? – вопрос задал мужчина с высоким, почти писклявым голосом.

– Либо так, либо пришлет письмо, – ответил второй мужчина, слегка шепелявя.

– Сколько ты ему обещал? – снова задал вопрос писклявый.

– Пока еще ничего не обещал. Сказал лишь: договоримся, – ответил шепелявый.

– Почему?

– Обещать что-то преждевременно. Сначала обговорю условия, потом буду решать.

Шепелявый замолчал. Послышались шаги, стук стекла о стекло, бульканье: один из беседующих наливал воду. Дубко ждал.

– В прошлый раз все прошло хорошо, почему ты сомневаешься в этот раз? – Голос подал писклявый, но шепелявый молчал, и писклявый продолжил: – Хватит уже воду хлебать, у тебя почки откажут. Лучше объясни, что тебя насторожило в этой сделке?

– Не в сделке, – пояснил шепелявый. – Скорее в атмосфере.

– Объяснись, – потребовал писклявый.

– Мне стало казаться, что дом этот ненадежен, – после минутного раздумья произнес шепелявый.

– Чем же он ненадежен, Фил? Мы пользуемся им больше года, и ни одного прокола.

– Не знаю, Мартин, просто чувствую. Напряжение какое-то, ощущение озноба. Меня всегда знобит при приближении опасности. – Фил снова зазвенел графином.

– Предчувствия – это чушь! – безапелляционным тоном заявил Мартин. – Не думай о плохом, и оно не случится. Так говорила моя бабушка и ни разу за девяносто лет не ошиблась.

– У вас в семье не случалось трагедий? Никто не болел, никто не умирал, не терял друзей и деньги? – Фил усмехнулся. – Если это так, пойду брать уроки у твоей бабушки.

– Конечно, умирали, и деньги теряли, и болезни были, – возразил Мартин. – Только в нашей семье проблемы не списывают на счет предчувствий и ощущений. Болезнь – от инфекции, потеря денег – от мотовства, отсутствие друзей – от глупости. Вот и все предчувствия.

Разговор Мартина и Фила прервал новый, еще незнакомый Дубко, голос. Видимо, мужчина был грузным, так как от его поступи заскрипел пол. Голос тоже звучал соответственно комплекции: тяжелый, раскатистый баритон.

– Все, что нам нужно, – в подвале, – объявил мужчина. – Почему сидите здесь? Забыли, что нас ждут?

– Послушай, Конрад, не стоит так гнать, – в беседу с Конрадом вступил Мартин. – Мы больше суток гоняемся из Бенгази в Триполи и обратно, почему бы не отдохнуть пару часов? Посмотри, как здесь тихо. Два часа с чашкой кофе и с мягкой подушкой под боком. Разве мы не заслужили?

– Заткнись, Мартин, и тащи свою задницу в подвал. Багажник я не запирал, можете складывать сразу туда, – проговорил Конрад, и от его поступи зашатался дом.

Дубко понял, что тот, кого называли Конрадом, идет к лестнице на второй этаж. Голос Мартина подтвердил его догадку.

– А сам куда собрался, Конрад? На втором этаже подвала нет, – язвительно заметил он.

– Я свою часть работы выполнил, – проговорил Конрад. – Теперь могу и отдохнуть, пока вы грузите товар.

– Ящики тяжелые, вдвоем не справимся, – впервые с момента, когда появился Конрад, заговорил Фил. – Пойдем хоть их отнесем, потом можешь отдыхать сколько угодно.

– Объясни мне, Фил, почему я должен вам помогать? – Конрад остановился. – У каждого своя работа, разве нет?

– Потому что ты – мой должник, – спокойно ответил Фил.

– Должник? С каких пор? – По тону было понятно, что Конрад считает себя выше собеседников.

– Второе мая, аэропорт Триполи, – негромко продекламировал Фил. – Красный седан и белокурая…

– Ладно, черт с тобой. Пошли в подвал, – Конрад резко сменил тему, видимо, не хотел, чтобы Фил развивал тему аэропорта. Шаги всех троих мужчин начали удаляться. Дубко с облегчением выдохнул. Теперь нужно было решить, оставаться ли в доме до тех пор, пока хозяева не уедут, или воспользоваться тем, что они заняты погрузкой загадочного товара, и сбежать. Желание узнать, о каком товаре шла речь, пересилило. Дубко подал сигнал Лепилину, вместе они спустились с лестницы и, проскочив коридор, оказались у черного хода. Осторожно приоткрыли дверь и выскользнули наружу, захлопнув дверь на замок.

К тому времени, как хозяева начали грузить ящики в багажник внедорожника, Дубко и Лепилин уже прятались за хозпостройками. Как только первая партия была загружена и мужчины скрылись в доме, Дубко пересек двор, добрался до машины и заглянул в багажник. Через пару минут он вернулся к Лепилину.

– Что там, товарищ майор? – полюбопытствовал Лепилин.

– То, что детям в песочнице не предлагают, – задумчиво протянул Дубко. – Пойдем, Леха, пришло время рассказать командиру, какие интересные новости нам удалось узнать.

– А как же «жучки»? – напомнил Лепилин. – Нужно же оборудование настроить.

– Ты прав, – согласился Дубко. – Значит, поеду я один, а ты настроишь оборудование и послушаешь, о чем говорят наши новые знакомые.

Со всеми предосторожностями они вернулись ко рву и переправились на противоположную сторону. Лепилин устроился между стволами апельсиновых деревьев, достал из рюкзака принимающее устройство и начал искать нужную волну, Дубко же, не тратя время на прослушку, поехал на улицу Ансар, приказав Лепилину ждать его возвращения.

Дубко вернулся на улицу Ансар около двух часов дня. Подполковник встретил его на крыльце.

– Ты один? Где Лепилин? – не дав Дубко открыть рот, спросил Богданов.

– Остался на месте.

– Зачем?

– Когда мы поставили «жучки», в дом приехали хозяева. Трое мужчин, разговаривающих на английском, – доложил Дубко.

– Они вас видели?

– Нет, они нас не видели, но в силу сложившихся обстоятельств мне пришлось оставить Лепилина для прослушки их разговоров.

– Надеешься узнать что-то важное?

– Я уже узнал важное, Слава. – Дубко отстранил командира и прошел в дом. – Садись, командир, новости тебя не обрадуют.

– Что случилось? Что ты услышал? – Волнение Дубко передалось Богданову.

– Не услышал, а увидел, Слава. – Дубко сел на скамью и начал рассказывать: – Так получилось, что мы не успели покинуть дом до того, как приехали хозяева. Мы и настроить оборудование не успели, только микрофоны установили, и тут они на внедорожнике. Я принял решение оставаться в доме, пока хозяева не уедут. Лепилин поднялся на второй этаж, я остался в пролете между этажами. Решил послушать, что они будут говорить. Они вошли в дом. Сначала в общей комнате их было двое, Мартин и Фил, говорили они про какого-то Дэрила, с которым у них должна произойти сделка. Как я понял, сделка с Дэрилом проходит не первый раз, но теперь Фила, это тот парень, который собирается провернуть сделку с Дэрилом, начали одолевать сомнения. Он считает, что в доме стало небезопасно.

– И поэтому ты решил оставить Лепилина одного? Потому что в доме стало небезопасно?

– Нет, командир, оставить капитана на прослушке я решил позже, когда к Филу и Мартину присоединился еще и Конрад.

– И что же совершил этот Конрад?

– Он заставил мужчин спуститься в подвал и погрузить во внедорожник целую гору боеприпасов. Не патроны к пистолетам, Слава, они грузили ящики, доверху набитые «С‑4». При нас они загрузили двенадцать коробок, сколько осталось в подвале – не имею представления. И если Дэрил имеет какое-то отношение к этой взрывчатке, то скоро ее станет еще больше.

– «С‑4»? Ты уверен, Саша?

– Уверен, командир. Ошибки быть не может, я видел вскрытый ящик.

– Но зачем им столько взрывчатки? Даже для того, чтобы взорвать грузовик, нужно не более двух стандартных армейских блоков «С‑4». Чтобы с гарантией – еще два. Для уничтожения объекта, любого объекта, хватит и десяти блоков, но двенадцать ящиков? Да этого хватит, чтобы половину Ливии заминировать. Что же они задумали, Саша?

– Без понятия, Слава, – ответил Дубко. – Вот поэтому я и оставил на месте Лепилина. Быть может, он что-то узнает.

– Почему не остался и не попытался за ними проследить? Очень важно узнать, куда они повезут эту партию взрывчатки.

– Пришлось выбирать, командир. Или за ними ехать, или к тебе на доклад.

– Да, без связи совсем плохо, – посетовал Богданов. – Спрашивал снова у Алика, он сказал, возможности для связи нет.

– Хреново. Впору хоть каждому по машине выбивать. – Дубко с досады сплюнул. – Вообще-то, я думаю, все равно не удалось бы их отследить. Багажник, полный взрывчатки, – это вам не портфель с документами на заднем сиденье. Они бы на каждый шорох реагировали и сразу бы слежку вычислили.

– Возможно, Лепилину повезет, и он услышит, кому предназначается взрывчатка и куда ее везут, – стал размышлять вслух Богданов. – Только теперь Лепилин с нами связаться не может, и это уже проблема.

– Я тебе обстановку доложил, могу ехать обратно к Лехе, – заявил Дубко. – Проверим аппаратуру, настроим ее и вместе вернемся.

– Гони, Саша, и осторожнее там, – напутствовал Богданов.

Перед дверью Дубко притормозил.

– Дорохин не вернулся?

– Еще нет, – ответил Богданов. – Ждем.

Дубко вышел. Лейтенант Зуйков подскочил к Богданову.

– Товарищ командир, разрешите сопровождать товарища майора.

– С какой стати? Ты мне здесь нужен, Зуйков, а не рядом с майором.

– Помочь хочу, я один без задания остался.

– Майору и самому там делать нечего, едет туда и обратно. Вернется – разрешу тебе посидеть с ним в машине, – пошутил Богданов.

– Я мог бы у дома остаться вместо Лепилина. Буду заниматься прослушкой.

– Зуйков, не пори чушь, иначе я пожалею, что взял тебя в команду, – пригрозил Богданов. – Круглосуточное наблюдение за этим домом – нецелесообразная трата человеческих ресурсов.

Зуйков умолк, ушел в спальню и сидел там до тех пор, пока не вернулись Лепилин и Дубко. Богданов тут же потребовал от Лепилина подробный отчет.

– За время отсутствия товарища майора в доме ни о чем важном не говорили. Примерно через полчаса после отъезда товарища майора Мартин и Фил зашли в дом, чтобы набрать питьевой воды. Думаю, к тому времени они закончили с погрузкой, но про груз ничего не говорили.

– Тогда о чем говорили? – потребовал ответа Богданов.

– Они обсуждали между собой достоинства некой красотки, которая бывала у Джимми. Потом я услышал крик с улицы. Кричал, скорее всего, Конрад. Просил приятелей поторопиться. Они закрыли входную дверь и уехали. Надо признать, у микрофонов чувствительность отличная, даже с улицы звуки слышно, – похвалил Лепилин оборудование.

– Значит, обсуждали красотку, – протянул Богданов. – Как ее имя?

– Не помню. А может, они называли ее просто «красотка». Я так понял, что она не слишком строгих нравов.

– Это понятно, – согласился Богданов. – Интереснее другое. «У Джимми» – это скорее всего название питейного заведения. И, если память мне не изменяет, заведение с таким названием в Триполи не встретишь. Да и вообще в Ливии. Напрашивается вывод: эти двое знали друг друга еще до приезда в Ливию и пересекались скорее всего либо в Англии, либо в Америке. Только там бары и пабы называют по имени владельца.

– Выходит, мы имеем дело с американцами или англичанами? – проговорил Зуйков.

– Да, дружок, думаю, что так, – подтвердил Богданов. – Итак, выбор весьма любопытный: ЦРУ или МИ‑6. И кого выбираем?

– На МИ‑6 не похоже, – подумав, заявил Дубко. – Слишком дуболомный этот Конрад. В разведке Великобритании таких не держат. И вообще, английского в них ни на грош.

– А вот дом соответствует, – вступил в дискуссию Лепилин. – Картины, барельефы на стенах. С ЦРУ как-то не вяжется.

– Возможно, эта операция – совместные усилия двух государств, и поэтому две могущественные разведывательные организации работают в паре, – предположил подполковник Богданов. – Записи их разговоров привезли?

– Так точно. – Лепилин полез в рюкзак. – Это записи, которые успели сделать до отъезда. Второе устройство для записи установили на дереве. Работоспособность проверили – работает идеально. Пленки хватит примерно на четыре часа чистого времени, включение происходит на звук голоса, отключается, если на протяжении десяти минут стоит тишина.

Лепилин протянул Богданову пленку с первой записью.

– Сами слушали? – спросил Богданов.

– Никак нет, не успели, товарищ командир.

– Думаю, сегодня в доме уже никто не появится, а завтра с утра нужно будет ехать проверять пленку, – во время разговора Богданов настроил аппарат и включил запись. – Послушаем, что вы пропустили.

На пленке оказалось четыре эпизода разговоров. Три эпизода пустая болтовня вроде той, про которую рассказывал Лепилин, но один эпизод оказался стоящим. Говорили Мартин и Фил. Разговор записался не с самого начала, видимо, они начали обсуждать тему в подвале. Они говорили о встрече, которая должна была состояться в пятницу текущей недели. Мартин называл эту встречу «ключевой датой», а Фил упомянул о том, что на этой встрече должен появиться «главный». Когда Конрад услышал, о чем треплются приятели, он разозлился и велел им заткнуться. На этом беседа прервалась.

– Вот то, что нам нужно, – отключив запись, произнес Богданов. – Судя по тому, как разозлился третий, встреча планируется как конфиденциальное мероприятие. Возможно, на нем действительно будет присутствовать кто-то из лидеров организации. Хороший результат, бойцы, с первой записи богатый улов.

– Значит, будем планировать на этот день засаду? – спросил майор Дубко.

– Пошлем туда две машины, будем дежурить сутки, ведь время начала встречи неизвестно, – обдумав вопрос, проговорил Богданов. – В зависимости от того, сколько человек прибудут на встречу и о чем пойдет речь, будем действовать дальше. Наша главная задача на сегодняшний день – выйти на членов организации и их базу. Пятничная встреча – реальная возможность это сделать. А сейчас идите отдыхать. У Лехи уже глаза слипаются. А мы с Зуйковым подождем возвращения остальных.

Дубко и Лепилин ушли. Какое-то время в доме стояла относительная тишина, затем во дворе снова послышался шум двигателя, а спустя минуту в дом вошел капитан Дорохин. Вид у него был не такой довольный, как у Лепилина. Подполковник Богданов дождался, пока Дорохин пройдет в комнату, потом спросил:

– Что, Коля, дела неважные?

– Похоже на то, командир. – Дорохин уселся на скамью. – Утром привезли Рифата, я сел на хвост похитителям, хотел выяснить, откуда они приехали.

– Знаю, Казанец приезжал. Доложил о возвращении Рифата и уехал обратно. Так что с преследованием, Коля?

– Да что сказать, командир… Результата нет, только зря бензин сжег.

– Ну, хоть что-то ты узнал?

– Могу назвать номер автомобиля, на котором привезли Рифата. Могу описать внешность его похитителей. Могу нарисовать чертову карту дорог, которые я исколесил сегодня в поисках потерянного следа мерзавцев, которые похитили Рифата, – Дорохин заводился все сильнее. – Только что нам это даст, командир? Одна пустая болтовня.

– Чего разошелся? – Богданов попытался урезонить капитана. – Тебе велено было доложить о результатах преследования, и больше ничего.

– Прости, командир, видно, это разочарование во мне говорит, а может, усталость. Ночь у гаража Кабира, а потом еще десять часов гонки по дорогам. Такое любого выведет из равновесия.

– Тогда докладывай коротко и иди спать, – скомандовал Богданов.

– Автомобиль похитителей прошел через Триполи, выехал на дорогу вдоль побережья и ехал так больше четырехсот километров. Никуда не сворачивал, нигде не останавливался, никаких признаков беспокойства не подавал. Я ехал за ними и все время держал определенную дистанцию, чтобы не выдать себя. Пару раз я намеренно останавливался, чтобы дать людям в машине расслабиться, потом нагонял. Все шло отлично, пока автомобиль не въехал в город Сирт. Не такой уж большой городок, но по ливийским меркам и не маленький. Водитель преследуемого мной автомобиля чувствовал себя в этом городе уверенно, продолжая вести машину вдоль побережья. Я снова приотстал, чтобы не мозолить глаза. Притормозил у продуктовой лавки, сделал вид, будто собираюсь что-то купить. Автомобиль с похитителями продолжал ехать прямо, затем обогнул здание, которое по какой-то причине оказалось прямо посреди дороги, и больше я их не видел. Я не выходил из машины, ничего в той лавке не покупал, но, когда я, как и похитители, обогнул здание, их машина исчезла. Дорога и дальше шла прямо, без поворотов и извилин, а машины не было. Как такое возможно, командир?

– Боковые улочки осмотрел?

– Так точно. Осмотрел, и не один раз. Сначала проехал пару километров вперед, в надежде, что водитель похитителей вдруг решил погонять и поэтому ушел далеко вперед. Но я ошибся. Впереди его не оказалось. Тогда я вернулся обратно к тому зданию и обшарил все улочки в округе. Все места, куда мог поместиться автомобиль.

– Ворота в соседних зданиях?

– Никаких ворот. Ему некуда было спрятаться.

– Местных не расспрашивал?

– Не стал. Они все равно не расскажут чужаку, да и вряд ли видели что-то. Ведь даже я их не обнаружил, а ведь у меня глаз наметанный.

– Ладно, будем считать, что вылазка не удалась. И все, забыли об этом, – заявил подполковник.

– Да как забыть-то? Всего на пару минут выпустил их из поля зрения, командир! Так обидно!

– Ничего, Коля, переживешь. Ты проводил похитителей до Сирта, можем предположить, что там они и остались. Получим дополнительную информацию – можно будет заняться проверкой Сирта. Пока тебя не было, у нас появилось несколько объектов для слежки, так что Сирт придется отложить.

– Есть объекты поважнее? Где, какие, что за важность? – начал расспрашивать Дорохин.

– Нашли дом Кабира, в который он возил Рифата, а в доме этом – подвал, полный взрывчатки, – поделился Богданов.

– Хотите сказать, этот дом и есть секретная база «оппортунистов»?

– Вряд ли, скорее перевалочный пункт, – поправил подполковник. – Установили в доме записывающие устройства, будем отслеживать, кто в доме бывает и о чем разговоры ведет.

– Значит, в Сирт никого не пошлешь, командир? – спросил Дорохин.

– Пока нет. Ты же сам сказал, что впустую проездил, так зачем мне повторно туда посылать людей? Подождем, Коля. Сейчас нам нужно Уфимцева дождаться и к десяти часам ехать к Рифату.

– Снова к нему? Из-за того, что вчера встреча сорвалась? – догадался Дорохин. – Думаешь, сегодня все получится?

– Уверен. Два дня подряд они Рифата забирать не будут. Кстати, вполне возможно, что на этот раз Рифат видел, куда его возили. Если в Сирт, он сможет подсказать дорогу. Вместе с твоими данными у нас появится вполне четкая картина, вот тогда можно будет ехать в Сирт и прощупывать базу.

– А Уфимцев куда подался? – задал вопрос Дорохин.

Не успел подполковник ответить, как лейтенант Зуйков, сидевший у окна, радостно провозгласил:

– Диман возвращается!

Зуйков соскочил со скамьи и помчался к порогу. До входной двери они с Уфимцевым дотронулись одновременно.

– Чего так долго, Диман? Хотели с собаками тебя искать. – Зуйков втянул товарища в дом, усадил на скамью. – Голодный? Чай будешь? Сейчас все организую.

– Зуйков, хорош суетиться. – Уфимцев в недоумении взглянул на Зуйкова, потом перевел взгляд на командира. – Разрешите доложить, товарищ подполковник?

– Валяй, Дима, по лицу вижу, что особо похвастаться нечем, – разрешил Богданов.

– Так и есть, товарищ подполковник. В грузовых доках я узнал следующее: на территории грузового порта некоторые ливийские мужчины, не слишком приверженные к исполнению догматов веры, находят для себя утехи сообразно своему вкусу.

– В порту что-то вроде притона? – переспросил Богданов.

– Не совсем. Скорее нелегальный клуб с определенным уровнем допуска, – после паузы ответил Уфимцев. – Как выяснилось, такое для Ливии в новинку, но уже не редкость. Кабир у них не в первый раз, и его интересуют карты. Вчера был его день: и пришел при деньгах, и выиграл хороший куш. Человек, работающий в игорном зале, сказал, что пару недель Кабира за игровыми столами не будет, слишком много выиграл, чтобы возвращаться.

– Обычно выигрыш, наоборот, подстегивает к игре, – заметил Богданов.

– Но не Кабира. Он парень со странностями. Когда выигрывает, пару недель наслаждается количеством налички и только потом начинает тратить.

– Ну, у каждого свои заморочки. А что сказал твой человек насчет того, откуда у Кабира деньги?

– Там считают, что Кабир выгодно женился и теперь потихоньку проматывает состояние жены.

– Значит, нужно узнать, что представляет собой его жена. Возможно, на этом можно будет сыграть… Так, бойцы, всем отдыхать. Зуйков, ты со мной в дом Рифата, – скомандовал Богданов. – Сейчас восемь, выезжаем через тридцать минут, успеешь парней накормить.

Зуйков помчался на кухню, Дорохин, Уфимцев и Лепилин поплелись следом за ним, а подполковник Богданов вновь спустился в подвал вместе с майором Дубко.

– Что обо всем этом думаешь, командир? – задал вопрос Дубко.

– Пока сплошная каша. Завязнуть не завязнешь, но и продвигаться невозможно. – Богданов хмуро смотрел на телефонный аппарат. – Вроде много информации, и действующих лиц тоже немало, и бездействовать не бездействуем, а по ощущениям получается, что мы не просто на одном месте топчемся, а нас словно постепенно вглубь засасывает. Кабир, Рифат, Мартин и Фил, внедорожник со взрывчаткой, засекреченная база, тайный загородный дом, иностранцы и ливийцы – все смешалось в одну кучу, и словно набат звучит предостережение: Каддафи в опасности. Наличие взрывчатки дает повод верить в то, что информация о покушении не липа. И нужно успеть сразу в несколько мест, а связи нет никакой. И каким образом разложить все по полочкам и понять, кто стоит за покушением на лидера Совета революционного командования?

– Ты слишком торопишься, Слава. Ты еще не встречался с Рифатом, не получил от него никаких ответов. Подожди, дай сведениям чуть-чуть «подкиснуть». Помнишь, как учил нас когда-то Семенов? Свежие новости – это не молоко, от выдержки только вкуснее.

Подполковник Богданов улыбнулся. Семенов Павел Андреевич, штатный сотрудник госбезопасности, был первым начальником и его, и Александра Дубко. Оба они попали в спецподразделение как раз в тот период, когда всем в группе «Дон» заправлял Семенов, тогда еще майор. Под его началом Богданов прослужил до шестьдесят первого, затем Семенов получил звание подполковника, а вместе с ним и должность заместителя начальника контрразведки. Богданов же благодаря уходу Семенова получил предложение возглавить спецподразделение и, с отеческого благословения Семенова, занял пост командира.

Дальше пути Богданова и Семенова разошлись. Последний раз Богданов встречался с бывшим командиром в далеком шестьдесят втором, когда между СССР и США развернулось противостояние, чуть не угробившее весь земной шар. Карибский кризис держал в напряжении весь мир не одну неделю, и все это время группа Богданова пыталась разрешить сложную ситуацию на Кубе. Там-то и пересеклись пути Семенова и Богданова. После этого дела Богданов много раз собирался встретиться с бывшим командиром, посидеть за рюмкой водки, поболтать о пустяках, вспомнить молодость, да так и не собрался. То, что майор Дубко вспомнил о Семенове именно сейчас, казалось Богданову закономерным. Дело обещало быть сложным, а Семенов, как ни крути, оставался мастером своего дела, способным выходить из самых сложных ситуаций.

– Хорошо. И как, по-твоему, поступил бы в данной ситуации Семенов? – принимая условия игры, спросил Богданов.

– Не знаю, но торопиться он точно бы не стал. Нужно увидеть картину целиком, тогда и станет ясно, как поступать. – Дубко взглянул на часы. – Пойдем, Слава, Алик нам сейчас не поможет.

Оба поднялись наверх, и вскоре Богданов и Зуйков уехали. Как и ожидалось, Юра Казанец сидел в машине напротив дома Рифата. Поручение командира он выполнил, записку с просьбой быть в гараже в двадцать два ноль-ноль положил, но никакой реакции от Рифата не увидел, поэтому было непонятно, придет он в назначенный час или нет. Оставив Зуйкова с Казанцом, Богданов ушел в гараж. На этот раз ожидания подполковника оправдались. Рифат пришел без четверти десять. Озабоченное лицо говорило о том, что у Рифата неприятности.

– Здравствуйте, Рифат, – выходя из укрытия, поздоровался Богданов.

– Здравствуйте, – произнес в ответ Рифат. – Насчет вчерашнего вечера…

– Мы знаем, – остановил его Богданов. – То, что вас снова увезли.

– Откуда?

– Видели, как вы возвращаетесь. К сожалению, проследить за автомобилем, который вас привез, не удалось. Так что мы по-прежнему не знаем, куда вас возят.

– Думаю, я знаю, – заявил Рифат. – Мои сведения неточные, но других, как я понимаю, нет.

– И что вы знаете? – спросил Богданов.

– Меня возили в Сирт. Возможно, вы слышали, что Сирт – место пересечения множества торговых путей, и в этом городе формируются торговые караваны верблюдов. У этого места свойственные только ему специфические запахи и звуки, так что ошибиться я не мог. Меня везли мимо площади, на которой формируются караваны, а спустя двадцать, от силы тридцать минут машина вошла в ворота и меня высадили.

– Значит, все-таки Сирт, – задумчиво произнес Богданов.

– Почему «все-таки»? – удивился Рифат.

– Неважно. Расскажите все, что происходило с того момента, как вас забрали, и до того, как вернули, – попросил Богданов, и Рифат рассказал.

После встречи с Богдановым в парке Рифат отвез сына домой и поехал на работу. На парковке у здания, где располагался аппарат Каддафи, к нему подошел ливиец. Рифат сразу его узнал, хоть и видел всего один раз. Ливиец сказал, что пора прокатиться и чтобы он предупредил семью, что не появится до утра. Рифат вошел в здание, а ливиец остался у машины ждать его возвращения. Рифату пришлось отпроситься у начальства, назвав причиной ухода неожиданное недомогание. Жене же он отправил записку, где говорил, что появились срочные дела и до утра он не появится. Прикрыв тылы, Рифат вернулся на парковку. Ливиец указал ему на автомобиль, припаркованный за углом, и велел идти туда. Это оказался все тот же автомобиль с замазанными окнами. Рифат снова ехал вслепую, но теперь он специально прислушивался к звукам, доносившимся с улицы, пытаясь понять, куда его везут.

На этот раз поездка длилась гораздо дольше, а когда Рифату позволили выйти из машины, он оказался во дворе-колодце. Внутренний двор образовывали стены дома, которые со всех четырех углов соединялись в монолитное строение. Прежде Рифат никогда не видел в Ливии таких построек, и его это напугало. Почему? Он и сам не знал. Принимал его снова тот же иностранец. Он казался вежливым и дружелюбным. Сообщил, что сегодня Рифату предстоит заниматься с новыми учителями, а в конце занятия выдержать экзамен. «Не подведите себя», – напутствовал он Рифата, когда два ливийца выводили его из комнаты, и эти простые слова напугали еще сильнее.

Занятия с Рифатом проводил угрюмый, немногословный человек, судя по акценту и внешнему виду, иностранец. Имени он не называл и именем Рифата не интересовался. Рассказывал о том, как работают подслушивающие устройства, в какие места лучше устанавливать микрофоны, а в какие не стоит, как настраивать аппарат на нужную частоту, и о других технических премудростях.

После него пришел другой, более общительный и открытый иностранец, но Рифату он сразу не понравился. Возможно, потому что он пытался натренировать его обманывать своих соотечественников так, чтобы они еще и благодарны оставались. Рифату данная процедура претила, и, видимо, поэтому у него ничего не получалось. В итоге учитель Рифата разозлился и, приказав ждать, ушел.

Ждать пришлось долго. Рифату показалось, что ожидание длится несколько часов, а когда его снова отвели в комнату к главному, он пожалел, что мечтал о том, чтобы его побыстрее выпустили. «Дела ваши плохи, – заявил главный. – Ваш наставник говорит, что вы не проявляете усердия на занятиях. Не хотите получить хороший результат?» Рифат заверил, что старается изо всех сил, просто раньше ему не приходилось добиваться чего-то обманом. «Жаль, – произнес главный. – Если у вас не получится, придется с вами расстаться. И говоря это, я не имею в виду расставание в общепринятом понимании этого слова». Больше он ничего не добавил, но Рифату хватило и этого. Весь обратный путь он думал о том, как выпутаться из сложившейся ситуации, но так ничего и не придумал.

– Я просто не способен обманывать! – в конце рассказа Рифата пробило на эмоции. – Не могу, и все! Они хотят, чтобы я вошел в кабинет секретаря господина Каддафи, якобы просто поболтать. Что значит поболтать? Да он со мной и парой слов не перемолвился за два года моей службы. А тут я вдруг приду и начну болтать о погоде? И что? Его это не насторожит?

– Скорее всего, он просто решит, что вы зарвались. – Богданов против воли улыбнулся, так наивно звучали слова Рифата. – В американском обществе могли бы подумать, что у вас пари с коллегами.

– Пари? Что еще за пари?

– Ну, что вы поспорили с коллегами, что войдете к секретарю своего начальника и будете пять минут говорить с ним о погоде, – пояснил Богданов. – Если выйдет, выигрываете вы, если нет – ваши коллеги. Для американцев это обычное дело.

– Ставить ставки на живых людей? Бред какой-то!

– Для вас – да, для них – в порядке вещей, – пожал плечами Богданов. – Но давайте вернемся к вашим проблемам. Вам уже сказали, чего конкретно от вас хотят?

– Еще нет. Полагаю, я должен буду проникнуть в определенные кабинеты, установить там «жучки» и прослушивать разговоры. А еще я должен буду выкрасть папку с документами из секретариата Каддафи, сделать копии всех документов и отдать их главному. Но сделать этого я не смогу! Нет, я не ханжа и не отказываюсь выполнить работу, от которой зависит моя жизнь и жизнь моей семьи. Да ради спасения детей я дал бы согласие на что угодно, но это!.. Это выше моих сил! Меня застукают еще до того, как я поставлю хоть один микрофон.

– Вы говорили об этом главному? – спросил Богданов.

– Нет, конечно! Зачем? Чтобы он в тот же момент избавился от меня, как от ненужного мусора?

– И не говорите. Ни в коем случае не говорите. Даже если ваши наставники будут в один голос твердить, что вы с данной работой не справитесь, стойте на своем: я все сделаю, и точка.

– Сказать-то я могу, но сделать…

– Это уже не ваша забота, – обдумав слова Рифата, произнес Богданов. – Когда придет время, я сам вас научу всему, что нужно. А пока живите так, как будто в вашей жизни ничего не происходит. Связь будем держать, используя машину или гараж. Следите за записками, и тогда все будет хорошо.

– Я вам не верю, – после паузы, произнес Рифат.

– И зря. Я ваша единственная надежда, – произнес Богданов и вышел из гаража.

Оставив Зуйкова у дома Рифата, Богданов и Казанец вернулись на улицу Ансар. Вся группа собралась в общей комнате. Богданов пересказал разговор с Рифатом, после чего в комнате установилась тишина.

– Он сомневается, – прервал тишину майор Дубко. – Для нас это плохо.

– Странно было бы, если бы не сомневался, – возразил Казанец. – К нему на улице подошел незнакомый человек, к тому же иностранец, и предложил помощь. Безвозмездную. Мотивов не объяснял, ничего взамен не требовал. Ты бы поверил в подобный альтруизм?

– У него выбора нет. Помнится, он пытался обратиться к соотечественнику, и тот его послал подальше. Хотя по идее должен был помчаться к своему начальству и доложить то, о чем узнал, – в свою очередь возразил Дубко.

– О чем доложить? Доказательств нет, только слова напуганного родственника. И то дальнего. Может, Рифат свихнулся от груза ответственности. Или он решил подставить своего родственника, – настаивал Казанец.

– Он мог хотя бы проверить его слова. – Дубко сердито сдвинул брови. – Думаешь, в охране Каддафи не хватило бы людей, чтобы установить за Рифатом слежку, как ее установили мы? Только им еще и прятаться не пришлось бы. Как только его забрали бы первый раз, все встало бы на свои места, и охрана могла бы начать действовать. Но нет, тот, в чьи обязанности входит охранять Каддафи, предпочел позаботиться о себе.

– Вопрос в другом, – перебил Дубко Богданов. – Что станет делать Рифат, если нервы у него не выдержат? Он открытым текстом сказал, что не доверяет мне. Доверие к Хмиду подорвал сам Хамид. Кабир его подставил, а ведь он тоже соотечественник. Так что делать Рифату?

– Бежать, – выдвинул свою версию Уфимцев. – Ему остается только бежать. Забрать семью, переправить в безопасное место и самому укрыться там, где его не найдут люди из оппозиции. И, разумеется, мы.

– Да, это наиболее вероятный вариант его действий, – вынужден был согласиться подполковник. – Хотя он знает, что мы за ним следим, и все равно может попытаться нас обхитрить. Не сегодня. Для этого он слишком напуган. Но после третьей встречи с «главным» он может сорваться.

– И что нам делать? – одновременно спросили Уфимцев и Казанец.

– Вычислить базу «оппортунистов» до того, как Рифата заберут в третий раз, – спокойно произнес Богданов. – Если мы будем знать, где окопался противник, мы сможем убедить Рифата, что сумеем защитить его, когда это потребуется.

– Так, может, пусть бежит? – вступил в разговор Лепилин. – Если мы будем знать, где находится база, то отсутствие Рифата нам только на руку. Пока они будут искать нового человека, у нас появится дополнительное время для разработки и осуществления плана.

– Нет, Леша, Рифат нам нужен, – ответил Богданов. – Про него мы многое знаем, его контролируем, а работа с новым человеком всегда связана с риском.

– Согласен с командиром, – поддержал майор Дубко. – Новый человек может оказаться куда сговорчивее и проворнее Рифата. И если это произойдет, мы – в проигрыше. Даже если будем знать местоположение базы.

– Но ведь Рифат может сбежать, – возразил Лепилин. – А вы сами сказали, что для нас это катастрофа.

– Поэтому мы и должны приложить максимум усилий, чтобы определить местонахождение базы, – заявил Богданов. – И сейчас нам нужно составить четкий план действий на первое время. Подобьем итоги, что мы имеем.

– Портовые приключения Кабира, – первым начал Уфимцев. – Кабир картежник, ни в семье, ни на работе об этом наверняка не знают, мы можем сыграть на этом.

– Каким образом? Собираешься заявиться к Кабиру и пригрозить разоблачением? – спросил Дубко.

– Почему бы и нет? Перехватить его у дома, сказать, что знаем о его пагубном пристрастии, а за молчание потребовать сдать людей из оппозиции Каддафи. Карточные игры для мусульманина – тяжкий грех, после такого прокола уважения в семье ему не видать, и сейчас я говорю не о жене, а о старших мужчинах. Не сработает это – пригрозим выдать его охране Каддафи.

– И у Кабира возникнет резонный вопрос: почему мы до сих пор этого не сделали? – Богданов покачал головой. – Нет, Дима, мы не можем в открытую идти к Кабиру. Сдать его охране мы не можем, по вполне понятным причинам. По крайней мере, не сейчас. А что касается старейшин рода… Не думаю, что угроза рассказать им о поведении Кабира остановит его. Только сами подставимся. Он тут же побежит к своим иностранным друзьям и выложит все про нас. И тогда мы не только не узнаем, где находится их база, но еще и спугнем оппозицию, и она уйдет еще глубже в подполье, но от планов своих не откажется. Это лишь подстегнет оппозиционеров к более быстрым действиям, на которые мы не успеем отреагировать.

– Значит, Кабир нам вообще не нужен? – Уфимцев недовольно поморщился. – Тогда зачем было отправлять меня в порт?

– Потому что мы не знали, с чем связана его поездка, – терпеливо объяснил Богданов. – Теперь знаем. И возможно, эта информация нам все равно пригодится. Пусть не сейчас, а в будущем. Нельзя пренебрегать сведениями о противнике.

– У нас есть зацепка – Сирт, – капитан Дорохин решил, что пришло время перевести разговор в другое русло. – Машина, которая привезла Рифата, оторвалась от меня в Сирте. О нем же говорил и Рифат. Можно предположить, что где-то в том районе есть база «оппортунистов». Район большой, но можно попытаться определить местонахождение базы.

– У нас три машины, – включился в обсуждение майор Дубко. – Одна задействована у дома Рифата, значит, в распоряжении у нас всего две. Можно разделиться на группы и завтра с утра ехать в Сирт.

– Шанс отыскать базу невелик, но попытаться стоит, – согласился Казанец. – Рифат описал дом как квадратное здание с глухим двором в центре. Не думаю, что таких домов в Сирте много. Вычислим дом, установим слежку и будем ждать результатов.

– Только вот все перечисленное можно сделать не так быстро, а мы говорим о небольших сроках, – напомнил Уфимцев. – Даже если найдем дом в первый же день, слежка может занять уйму времени, а Рифат уже сейчас на взводе. Кто знает, когда его повезут на третью, последнюю, тренировку? Может, уже завтра.

– Было бы неплохо, – вступил Дорохин. – Сейчас за домом наблюдает Зуйков. Как только Рифата заберут, он проследует за «оппортунистами», и это ускорит процесс поиска базы. Разве нет?

– Только вот неизвестно, сможет ли он довести их до конца, – заметил Уфимцев. – Ты же не смог. Почему думаешь, что у Зуйкова получится?

– Отлично. Теперь мы будем друг друга обвинять, – вспылил Дорохин, но Богданов не дал разразиться скандалу.

– Отставить пререкания, – тихо, но четко произнес он, и Дорохин отступил. – Сирт – это хорошая идея. Гораздо лучше того, что я планировал до встречи с Рифатом. Еще в первый день я обозначил на карте круг в сто шестьдесят километров, собираясь прочесывать один населенный пункт за другим. Теперь делать этого не придется. Один населенный пункт вместо десяти – это хороший результат.

– Все равно я считаю, что надавить на Кабира будет быстрее и эффективнее, – стоял на своем Уфимцев. – Судя по тому, что я узнал в грузовых доках, Кабир – не самый добропорядочный человек. Пусть моя идея с угрозами не подходит, но есть еще вариант.

– И какой же? – поинтересовался Казанец. – Поймать его и пытать?

– Нет, – Уфимцев не повелся на провокацию. – Мы можем его подкупить. Кабир получил от иностранцев пухлый пакет, как мы предполагаем, с деньгами. Почему бы нам не поступить так же? У нас ведь есть определенная сумма на проведение операции, почему не воспользоваться ею?

– Продался одним, продастся и другим? Резонно, – согласился Казанец.

– Не пойдет, – отмел предложение Уфимцева Богданов.

– Почему не пойдет? – потребовал ответа Уфимцев.

– Ты сам сказал: продался одним, продастся и другим, – повторил Богданов. – Нет никакой гарантии, что, получив от нас деньги, Кабир не доложит о нашем появлении иностранцам, и мы об этом даже не узнаем. Нет, Дима, это риск, а мы не в том положении, чтобы рисковать. Я уже говорил, но повторюсь: возможно, если ситуация зайдет в тупик, мы воспользуемся твоим предложением, но не сейчас. На этом закрыли тему.

– А по Сирту? – спросил Дубко.

– Сирт – хорошая идея. Единственная на данный момент. Только мы не будем действовать как слепые котята. Я свяжусь с Аликом, он живет здесь давно, должен знать и Сирт. Поговорю с ним, возможно, он подскажет, где в городе можно организовать место, которое не будет бросаться в глаза властям.

– Мысль неплохая, – похвалил Дубко. – Стоит попробовать.

– Значит, так и поступим, – подытожил Богданов. – На завтра у нас осталось еще одно дело. Нужно съездить к дому Кабира, где он встречался с иностранцами, забрать запись, если там что-то есть, поменять пленку и вернуться обратно. Так как машин у нас всего две, сначала едем за пленкой, потом выезжаем в Сирт.

– Кто поедет к Кабиру? – спросил Лепилин.

– Ты и поедешь, – ответил Богданов. – Дорогу ты знаешь, с аппаратурой знаком, значит, справишься быстро. Выезжаешь в пять утра, к семи ты должен быть здесь. Успеешь?

– Однозначно. – Лепилин был явно доволен полученным заданием. – Пойду проверю машины, чтобы завтра они нас не подвели.

– Загрузи добавочные канистры, – напомнил Дубко. – До Сирта четыреста пятьдесят километров.

– Будет сделано, товарищ майор.

Лепилин вышел из дома, остальные разошлись по комнатам. Подполковник Богданов подал знак майору Дубко следовать за ним и спустился в подвал. Там он сразу же направился к телефонному аппарату. Как обычно, ответил ему незнакомый голос, выслушал просьбу и велел ждать.

– Пока ждем ответа от Алика, нужно решить еще один вопрос, – произнес Богданов.

– Насчет оружия? – догадался майор.

– Да, насчет оружия, – подтвердил подполковник. – В том случае, если найдем базу, нам оно может понадобиться. Вопрос в том, сколько и какое.

– Думаешь, может произойти стычка?

– Не знаю, Саша, но предпочитаю быть готовым к такому раскладу. Так что скажешь, чем будем вооружать бойцов?

– Ехать через весь город, потом вдоль побережья, да еще кружиться по Сирту неизвестно сколько. Наши машины и так могут привлечь ненужное внимание, а если при этом багажники будут набиты автоматами, мы окажемся в невыгодном положении.

– Спрячем оружие в микроавтобусе, – предложил Богданов. – Одна группа пойдет пустая, вторая – с двойным арсеналом оружия. Если ситуация выйдет из-под контроля, нам будет чем оперировать.

– Тогда почему одна группа идет без оружия? Как ты вообще собираешься нас распределять?

– Тебя и Лепилина отправлю на легковушке, сам с группой пойду на микроавтобусе.

По ходу разговора Богданов перешел во вторую комнату, где располагался арсенал, открыл первый ящик, достал автомат, перебросил его Дубко.

– Состояние хорошее, – похвалил Дубко оружие, передернув затвор. – Но проверить все равно не помешало бы.

– К сожалению, на это времени не будет. – Богданов достал еще один автомат. – Смазка на месте, разобрать-собрать, и оно готово к применению.

– Ого, да здесь на целую армию, – заглянув в ящик, Дубко присвистнул. – И пистолеты есть. Думаю, нам с Лепилиным пара пистолетов не помешает.

– Собираем все, что нужно, и выносим наверх. Пусть парни подумают, куда убрать оружие, чтобы в глаза не бросалось, – скомандовал Богданов.

Вдвоем они достали четыре автомата и ящик патронов. Дубко прихватил два пистолета, рассовал по карманам патроны. В этот момент зазвонил телефон.

– Неси все наверх. – Богданов положил автоматы на стол. – А я побеседую с Аликом.

Он поднял трубку телефона после четвертого звонка. На проводе был Алик.

– Вечер добрый, – поздоровался он. – Срочное дело?

– Угадали, дело действительно срочное, – подтвердил Богданов. – Мне нужна информация по городу Сирту. Сможете помочь?

– Какого рода информация? – уточнил Алик.

– Есть сведения, что на территории Сирта может располагаться секретная база оппозиционеров Каддафи, – ответил Богданов. – Я должен знать, в каком именно месте она может находиться.

– Вопрос сложный, – подумав, ответил Алик. – В Сирте расположены несколько государственных учреждений, в городе вооруженной охраны больше, чем в каком-либо другом месте Ливии. Вы уверены, что речь идет именно о Сирте?

– Да, в этом я уверен. Данные из двух независимых источников, так что ошибка исключена, – подтвердил Богданов.

– Тогда скорее всего база не в самом Сирте, а где-то ближе к побережью. Город расположен на берегу залива Сидра, по побережью постройки стоят очень густо, но это по меркам Ливии. Расстояние между отдельно стоящими строениями достигает километра. Хорошая возможность скрыть от соседей противозаконную активность. И все же относительно Сирта у меня сомнения. Возможно, база расположена ближе к Бен-Джаваду. Вот там довольно много тихих уединенных местечек.

– Я это учту, – пообещал Богданов и снова вернулся к теме Сирта: – Так, значит, в центр Сирта соваться не советуете?

– Я бы не пошел. Слишком много военных и милиции. Еще в Сирте любопытные горожане. Они не слишком жалуют чужаков и не любят расспросов. Это так, к сведению.

– Еще один момент, – поняв, что относительно местоположения базы Алик не поможет, проговорил Богданов.

– Все, что угодно, – услужливо произнес Алик.

– Нам нужна связь, хоть какая, хоть в пределах нескольких километров, – объявил Богданов. – Такая, чтобы хотя бы в радиусе одного населенного пункта мы могли общаться, а не мотаться на машине туда-сюда.

– Простите, но со связью я вам не помогу, – Алик сокрушенно вздохнул. – Дело в том, что в Ливии с большой опаской относятся ко всем радиоустройствам. Если вас задержат с оружием, это будет меньшим злом, нежели если вас задержат с рацией.

– Почему?

– Потому что у господина Каддафи есть некоторые странности. Человек с рацией, если он не военный, однозначно враг. Хотите стать врагом лидера Совета революционного командования?

– Бред какой-то, – возмутился Богданов.

– И все же это так. То, что я снабдил вас подслушивающей аппаратурой, и то подвергает вас невероятному риску, рация же поставит под удар всю операцию. Хотите еще машину, больше оружия, боеприпасов – пожалуйста, но про рацию забудьте.

– Я понял, – сказал Богданов. – Тогда еще один автомобиль нам действительно не помешает.

– Завтра к вечеру смогу пригнать, – после непродолжительной паузы ответил Алик. – Еще что-то?

– Это все. – Богданов повесил трубку не прощаясь.

Пару минут он сидел в подвале-бункере, осмысливая новую информацию, затем прошел во вторую комнату, закрыл ящики с оружием, погасил свет и поднялся наверх. Майор Дубко ждал его на кухне.

– Как прошли переговоры? – спросил он командира.

– Сносно, – ответил Богданов. – Насчет Сирта у Алика большие сомнения. Говорит, в этом городе слишком много военных, чтобы оппозиция выбрала его для своей базы.

– И все же что-то там есть, – произнес Дубко. – Иначе и Дорохин, и Рифат оба ошиблись, а в это верится с трудом.

– Завтра узнаем, кто прав. – Богданов посмотрел по сторонам. – Оружие бойцам раздал?

– Раздал. Оружие проверили, автоматы сложили в микроавтобус. Под сиденьями удобные углубления. Думаю, сделаны специально для такого случая, – отчитался Дубко.

– Лепилин с машинами закончил?

– Да, закончил. Не беспокойся об этом. Все парни разошлись по своим комнатам, отдыхают. Подъем в шесть?

– Для всех, кроме Лепилина. Я встану вместе с ним, провожу, – сообщил Богданов.

– Знаешь, а он молодец, – внезапно произнес Дубко. – Там, в доме Кабира, он действовал четко. И место для переправы нашел идеальное. Голова у него варит что надо. Быть может, в тот первый раз он правда давления не выдержал?

– Может, и так. Ладно, Саша, пойдем отдыхать. Завтрашний день обещает быть долгим, и никто не знает, что он нам преподнесет.

Дубко и Богданов разошлись по своим комнатам. Каждого одолевали свои думы, но ни один из них не знал, насколько пророческими окажутся слова подполковника.

Алексей Лепилин ехал по дороге к дому Кабира и напевал себе под нос веселую мелодию. После промашки на предыдущем задании он думал, что в группе «Дон» ему больше не работать. Что и говорить, тогда он сильно облажался. Он и сам не понимал, зачем поступил так глупо, да еще упорствовал в своей глупости. Возможно, всему виной обстановка или нервы, а может, в самый неподходящий момент всплыли детские комплексы. Теперь уже точного ответа не узнаешь, да и ни к чему он, ответ этот. Главное то, что после промашки его все же взяли на новое задание, а теперь еще и отдельное задание поручили. Что это, если не возвращение доверия командира?

Радовался Лепилин еще и потому, что день обещал быть теплым и солнечным. В такой день приятно осознавать, что жизнь твоя налаживается. Вчера ему показалось, что капитан Дорохин больше не косится в его сторону, стоит только зазвучать его голосу. А майор Дубко за последние сутки дважды вставал на его сторону, разве это не здорово? Да и Юра Казанец больше не обходит его стороной. Конечно, это еще не дружеское общение, но все же…

Пребывая в хорошем настроении капитан Лепилин доехал до населенного пункта, в котором располагался дом Кабира и иностранцев. Свернув с центральной дороги, он погнал автомобиль к искусственному рву. По дороге ему не встретилась ни одна машина, чему он был весьма рад. Подъехав к группе отдельно стоящих апельсиновых деревьев, Лепилин заглушил движок.

Забросив на нижнюю ветку веревочную лестницу, Алексей залез на дерево. Аппарат для записи стоял на месте в гуще кроны. Лепилин извлек пленку с записью, вставил новую, вновь примотал аппарат к стволу и собирался уже спускаться вниз, когда увидел, что дом, за которым они вели наблюдение, огибает автомобиль. Старенький потертый микроавтобус, совсем не похожий на те ухоженные машины, которые Алексей видел здесь раньше.

Он замер. Микроавтобус обогнул дом и остановился напротив черного хода. Из салона вышли трое мужчин. Они были в гражданской одежде, но Лепилин безошибочно определил в них военных. Мужчины дошли до черного хода, тот, что повыше, распахнул дверь, собираясь войти внутрь, но не успел. За дверью стоял Мартин. Он что-то сказал военным, после чего они вернулись к машине и уселись прямо на землю, видимо, приготовившись к долгому ожиданию.

«Что у них там происходит? – терялся в догадках Лепилин. – Почему военные, и почему Мартин их не впустил в дом? Они приехали за взрывчаткой? Тогда куда они ее повезут?» Уйма вопросов роилась в голове, но все же ключевой была мысль: это шанс узнать, где находится база.

Алексей понимал, что присутствие в доме военных, да еще во главе с Мартином, удачное совпадение, которым необходимо воспользоваться. Они собирались ждать до пятницы, пока в доме кто-то снова появится, а тут нате вам, пожалуйста! И Мартин, и вояки. Что, если отсюда они поедут прямиком к заказчику взрывчатки? Или к главарю, который заправляет организацией ополчения? «Что делать? – мысленно задавал себе вопрос Лепилин. – Что делать? Пойти туда и выяснить все на месте или остаться?» Его сомнения имели под собой почву, ведь командир дал ему совершенно другое задание. Взять пленку и вернуться – вот его задача.

«Я только краем глаза взгляну на то, что происходит в доме, и вернусь, – сам себя убеждал Алексей. – Нельзя уходить просто так. Надо выяснить, кто приехал к Мартину, взглянуть на номера машины, а уж потом уходить. Это займет немного времени». Он спустился с дерева. Пробежав мимо машины, Лепилин бросил на переднее сиденье пленку с записью и помчался дальше.

Через несколько минут он стоял за хозяйственными постройками напротив дома и рассматривал дверь черного хода. Военные все еще сидели на земле около машины, Мартина видно не было. Лепилин более внимательно присмотрелся к машине. Она была припаркована боковой дверью в сторону хозпостроек, дверь оставили открытой, поэтому обзор для Алексея оказался идеальным.

Издалека он видел парусиновую ткань, свернутую в комок так, будто кто-то в спешке запихнул ее в машину. Ткань закрывала деревянные ящики и пару металлических бочек, какие обычно использовались под горюче-смазочные материалы. По двум бортам вместо сидений были приспособлены деревянные лавки, а под ними металлические ящики неизвестного назначения. Пока Лепилин разглядывал содержимое микроавтобуса, он чуть не прозевал момент, когда из дома вышел Мартин. Тот вышел на крыльцо черного хода и помахал рукой военным. Трое мужчин дружно поднялись с земли и подошли к Мартину.

– Сегодня я ждал поставки, – Мартин говорил на английском, – но мне только что позвонили и отменили встречу.

– Почему? В чем задержка? – вопрос задал тот, что был повыше.

– Как я понял, проблемы с хозяином судна, Олав, – ответил Мартин. – Придется ждать два дня.

– Сколько-то мы все равно заберем? – снова спросил Олав.

– Да, у нас сейчас четыре ящика, через два дня будет еще столько же. Думаю, этого хватит, – рассуждал Мартин.

– Тогда грузим и едем на базу?

– Пожалуй, ты прав Олав. Задерживаться не станем. На базе вас ждет «главный». Как я понял, у него для вас особое задание. Лично я с ним согласен, Сирт для вас слишком мелко. Но не будем забегать вперед, возможно, я и ошибаюсь, и горячие пески вам совсем не подойдут.

– Мое дело выполнять приказы, а в Сирте или еще где-то, не имеет особого значения.

– Что ж, Олав, похвальное смирение. Тогда начнем?

– Оʼкей, Мартин. Показывай, что именно забирать.

Мартин развернулся и скрылся в доме, за ним – Олав и двое других. Как только они скрылись из виду, Лепилин не мешкал ни секунды. Он метнулся к микроавтобусу, нырнул в салон, перекатился за металлические бочки и, прикрывшись парусиной, замер. Мгновение спустя во двор вышли военные, они несли тяжелые деревянные ящики. В подвал пришлось спускаться дважды, за еще одной партией ящиков. Мартин придерживал дверцу автомобиля, пока его помощники производили погрузку. После этого хлопнул дверцей и закрыл ее на замок.

– Мартин, зачем ты закрываешь машину? – услышал Лепилин. – Мои парни еще не сели.

– Ничего, Олав, я еду с вами, так что парням незачем трястись в этой колымаге. Пусть подходят к центральному крыльцу и садятся в мою машину.

– Это ни к чему, – произнес Олав. – Они прекрасно доедут и в салоне микроавтобуса.

– Брось, Олав. Я просто хочу помочь. Вряд ли полковник Кларк станет возражать. К тому же так наверняка будет безопаснее, и патрули цепляться не станут.

– Хорошо, Мартин, но только в этот раз. Я не собираюсь расхолаживать своих бойцов.

На этом разговор завершился. Лепилин слышал, как от черного хода отошли три пары ног, и понял, что это ушли Мартин и двое военных. У машины остался только Олав. Пару минут не раздавалось никаких звуков, а потом Алексей услышал скрип и понял: это открывается дверь салона. «Зачем он сюда лезет? Все же погрузили. – Лепилин напрягся. – Только бы не надумал проверить салон». Он лежал и прислушивался к тому, что делал Олав. Вот он поставил ногу на порожек, ступил в салон. Под тяжелыми шагами грузного мужчины стало поскрипывать днище салона. Алексей старался не дышать. «Уходи же, уходи, – мысленно подгонял он Олава. – Здесь все в порядке, заводи уже двигатель».

И Олав ушел. Его тяжеловесные шаги стали удаляться, затем он спрыгнул на землю, хлопнул дверцей, сел за руль и завел двигатель. Микроавтобус обогнул особняк, и, пристроившись за автомобилем Мартина, выехал из ворот.

Только когда машина набрала скорость, Лепилин получил возможность обдумать положение. Когда он услышал, что машины пойдут на базу и узнал о том, что на базе будет «главный», он, практически не думая, сделал то, что первым пришло на ум. Да, он заскочил в салон машины, принадлежащей военным, причем военным, настроенным враждебно по отношению к действующему правительству. Оказавшись в машине, под слоем душной парусины, в первый момент Лепилин испытал ликование. Все складывается чудесно, уже совсем скоро он выяснит, где находится база противника, а зная это, можно считать операцию выполненной. Ну, или хотя бы наполовину выполненной.

Когда эмоции улеглись, Алексей начал анализировать ситуацию, и до него постепенно начало доходить, что он снова совершил необдуманный поступок. Он ехал в машине противника в неизвестном направлении. Он представления не имел, как будет выбираться из машины, когда она окажется на территории базы. А еще он понял, что не оставил никакой информации для командира. Более того, он забрал у товарищей машину, которую они собирались использовать для поисков той самой базы, на которую волею случая ехал сейчас Лепилин, и исчез сам. «Хорошее начало дня, ничего не скажешь, – мысленно произнес Алексей. – И как меня снова угораздило так вляпаться?»

Машина ехала на большой скорости, двигаясь без рывков и особо не петляя. Лепилин пытался представить карту ливийских дорог, но определить, куда именно его везут, не мог. Алексей очень надеялся на то, что его не обнаружат. Ящики, которые грузили военные, стояли у самого входа. Остальную часть салона занимала пустая тара и парусина. Можно было предположить, что выгружать весь этот хлам военные не станут. Не стали же они избавляться от хлама до поездки в дом Кабира? Но полностью исключать такой возможности Лепилин тоже не мог. «У меня нет даже оружия, – с досадой думал он. – Был бы хоть один пистолет, тогда еще можно было бы потягаться с тремя бойцами, если они меня обнаружат».

Как бы ни был Алексей возбужден, он не забыл взглянуть на часы, как только машина тронулась с места. Сейчас, глядя на циферблат, он старался высчитать километраж. Скорость автомобиля, помноженная на время, давала возможность понять, как далеко они уже уехали. «Буду засекать каждый час, – решил Лепилин. – Еще бы получить возможность увидеть, где мы едем, но это небезопасно. Олав и так не слишком доверчивый. Не зря он осматривал салон после того, как Мартин дал добро на отъезд».

Возможности видеть, что происходит вокруг, Алексей не получил, но через пять часов езды микроавтобус сбавил скорость, сделал три поворота и остановился. По звукам, доносившимся снаружи, Лепилин понял, что они въехали во двор и за ними закрыли ворота. Спустя минуту он услышал негромкие приветствия, по голосу узнал Мартина. Затем услышал голос Олава, он приближался к микроавтобусу.

– Олав, да оставь ты, – кто-то остановил военного. – Вечером с грузом разберемся.

– Зачем откладывать на вечер то, что можно сделать сейчас? – ворчливо проговорил Олав.

– Твои люди устали, они только что вернулись, – продолжал кто-то увещевать Олава.

«Похоже, я ненавижу обязательность Олава, – подумал Лепилин. – Ну что тебе стоит отложить выгрузку до вечера. Оставь ящики в покое». Олав желания Алексея явно не разделял, так как на увещевания не реагировал.

– Мои люди – солдаты и должны вести себя соответственно. Ночь без сна – это еще не усталость, – заявил он и крикнул, обращаясь уже не к своему оппоненту, а к солдатам: – Группа, ко мне!

Топот ног лишил Лепилина последней надежды выкрутиться из ситуации, в которую он угодил. «Их там не меньше десяти. Похоже, разгрузка предстоит капитальная. Все, погорел я. И о чем я только думал, ныряя в полупустую машину?» Звук шагов приближался, голос Олава звучал теперь совсем тихо, словно он не хотел, чтобы его приказы услышал тот, кто предлагал не торопиться. Заскрипела боковая дверь, щелкнул замок. Алексей закрыл глаза и впервые за тридцать два года жизни начал молиться.

– Не понимаю, что могло его так задержать? Тут дел-то на пару часов. В пять выехал, в семь вернулся. А сейчас сколько?

Майор Дубко нервно ходил по комнате в доме на улице Ансар. Напротив, у стены, сидели лейтенант Уфимцев, капитан Дорохин и лейтенант Казанец. Подполковник Богданов только что вышел из комнаты, и у майора развязался язык.

– Рано мы ему доверие вернули, – понизив голос, чтобы не было слышно в соседней комнате, произнес он. – Пара удачных идей, и мы растаяли. А он видишь, что творит?

– И что, по-твоему, он творит? – Казанец лениво жевал спичку, отчего речь звучала невнятно.

– Не знаю, только все это неспроста. – Дубко снова взглянул на часы. – Время девять. Лепилин опаздывает на два часа. По-твоему, это нормально?

– Нет, но и не критично. Возможно, он услышал или увидел что-то важное. Решил остаться и проверить, насколько все серьезно. Связи-то нет, разве он в этом виноват?

– Ты еще его оправдываешь? – вспылил Дорохин. – Правильно, это же не тебе пришлось сцепиться с ним врукопашную только из-за того, что ему не понравилось, как командир распределяет обязанности между членами группы.

– Сцепились вы не поэтому, – спокойно возразил Казанец. – И лично я не считаю, что произошло что-то ужасное. Да, у нас на одну машину меньше, но это не критично. Доедем до Сирта на одной машине. Там разделимся и пойдем прочесывать город пешком. И, между прочим, в этом есть свой плюс.

– И какой же? – Дорохин иронично улыбался. – Пешая ходьба полезна для здоровья?

– Привлечем меньше внимания, – Казанец не повелся на подначку.

– Хочешь сказать, нам нужно ехать, не дожидаясь возвращения Лепилина? – Уфимцев озабоченно почесал затылок. – А если с Лехой случилась беда?

– Да ничего с ним не случилось. Наверняка сидит у дома Кабира и караулит Мартина и его друзей, – отмахнулся Дорохин.

– А если нет? Мы даже не проверим? – Уфимцев покачал головой. – Знаете, парни, я не в курсе, что произошло между вами и Лепилиным, да если честно, знать это и не рвусь, но мне не хотелось бы, чтобы когда-нибудь и моя жизнь зависела от вашего ко мне отношения.

Уфимцев встал и вышел из комнаты, а Дорохин, Дубко и Казанец крепко призадумались. Первым нарушил молчание Дорохин.

– Уфимцев прав, как-то все это неправильно. Даже если Лепилин снова облажался, выручать его нужно.

– Мы здесь до сих пор потому, что командир приказал ждать, – напомнил Казанец.

– Надо бы его поторопить. Три часа уже сидим в ожидании, пора действовать.

В этот момент в комнату вернулся Богданов.

– Связался с Аликом, через тридцать минут его люди пригонят нам еще один автомобиль. Собирайтесь, поедем к загородному дому Кабира, нужно выяснить, почему Лепилин до сих пор не вернулся.

Богданов снова вышел. Казанец переглянулся с Дорохиным, Дубко усмехнулся и произнес:

– Вот так и бывает. Сидишь, ломаешь голову, как бы командира на подвижки уговорить, а он приходит и выдает все то, о чем ты минуту назад говорил. Так и в ясновидящих поверишь.

– Я не понял, мы что, все вместе поедем? – Казанец в недоумении смотрел на майора. – Получается, Сирт побоку?

– Он же сказал, будет еще одна машина. Но вообще хватит нам уже разделяться. Отправим кого-то за Лепилиным, а самим все равно придется ждать. Связи-то нет! – Дубко подхватил заранее подготовленный рюкзак. – Пойду заброшу вещи в машину.

Алик прислал человека на внедорожнике даже быстрее, чем обещал. Как и планировали, Дубко сел за руль внедорожника, Казанец занял водительское место в «рафике», остальные сели в салон. Дождались командира и выехали со двора. Внедорожник шел первым, Дубко показывал дорогу. Когда добрались до населенного пункта, где располагался особняк Кабира и его иностранных друзей, свернули с центральной дороги и поехали вдоль поселка. Затем спустились ниже и двинулись к группе деревьев. Еще не доехав до места, увидели машину, на которой уехал Лепилин. Обе машины, и внедорожник, и микроавтобус, остановились, не доехав метров тридцати. Дубко первым выскочил из автомобиля и прошел к машине Лепилина.

– Здесь пусто, – обернувшись, крикнул он остальным. – Кассета лежит, видимо, та, что с ночи, и больше ничего.

– Юра, проверь, оборудование для прослушки на месте? – приказал Богданов.

Казанец поднялся на дерево, снял аппарат и спустил вниз. Богданов установил аппарат на капот автомобиля, вставил пленку с записями, произведенными ночью, подключил наушники и включил звук. Запись состояла всего из нескольких обрывков фраз. Судя по голосу, говорил Мартин, он разговаривал с кем-то по телефону. Речь шла о поставках, которые сорвались. Плохие известия Мартина не расстроили. Собеседнику, говорившему с ним по телефону, он сказал, что будет ждать следующей поставки, только и всего.

– Поставки сорвались, но Мартина это не расстроило, – Богданов пересказал разговор вслух. – Либо у него железные нервы, либо знает место, где можно получить то, что не привезли в загородный дом. Еще одна новость: встреча с участием «главного», назначенная на пятницу, тоже отменена.

– Все это хорошо, только не объясняет, куда делся Лепилин. Надо проверить двор, может, там найдем следы, – предложил Дубко.

– Давай, Саша, действуй, – согласился Богданов. – Юра, идешь с майором. Остальные прочесывают местность на этой стороне рва. А я вторую пленку прослушаю. Если Лепилина похитили, они должны были обсуждать его похищение.

Группа рассредоточилась по территории, прилегающей к особняку, Богданов занял место в салоне «рафика», поменял пленку и снова надел наушники. То, что интересовало командира, он услышал еще до того, как майор Дубко успел переправиться через ров. Свистнув, подполковник собрал группу назад.

– Отставить предыдущие приказы, – невесело произнес он.

– Что такое, командир? Что ты узнал? – спросил майор Дубко. – Новости плохие?

– И да, и нет, – начал Богданов. – Лепилина не раскрыли, его не похитили. Утром, когда он приехал менять пленку, в доме находился Мартин и еще группа людей. Одного из них зовут Олав, и он командует отрядом военных. Как я уже говорил, у Мартина сорвалась какая-то поставка, но он не слишком расстроился. Люди Олава взяли груз из дома, так сказал Мартин. Еще Мартин сказал, что груз повезут на базу, и там будет «главный». Здесь же, как мы уже знаем, встреча с «главным» сорвалась. Думаю, во время погрузки Лепилин находился у особняка Кабира и слышал разговор Мартина и Олава. Еще я думаю, что он каким-то образом влез в машину Мартина или Олава и теперь едет в неизвестном направлении, и его жизнь висит на волоске. Вот такой расклад, парни.

– Думаешь, он стал бы так рисковать? Ведь понятно же, что машину обшмонают, прежде чем она въедет на базу. – Дубко недовольно скривился. – Снова Лепилин головой не подумал!

– Брось, Саша, – остановил товарища Дорохин. – На месте Лепилина каждый так поступил бы. За несколько дней впервые выпал реальный шанс узнать, где находится база «оппортунистов». И ты стал бы медлить и раздумывать?

– Это глупое решение, Коля. – Дубко встал напротив Дорохина, скрестив руки на груди. – Он не попадет на базу. Его обнаружат, тем самым рассекретив наше существование. Сейчас «оппортунисты» думают, что действуют тайно, когда же они обнаружат Лепилина, то поймут, что их вычислили. Разве это принесет нам пользу?

– Возможно, Лепилину удастся остаться незамеченным, – возразил Уфимцев. – Если бы шанса пробраться на базу не было, он бы не стал и пытаться оказаться на ней. Мы же не знаем, при каких обстоятельствах он принял решение пойти на риск.

– Лепилина нужно найти, – голос подполковника перекрыл остальные голоса. – Понимаю, зацепок мало, но выбора у нас нет. В разговоре Мартина и Олава снова упоминается Сирт. Похоже, мы не ошиблись, и в Сирте действительно располагается их база.

– Возможно, даже не перевалочная, а основная, – предположил Дубко. – Раз на этой базе принимает «главный», а мы знаем, что она не единственная, быть может, третьей, более важной, и нет.

– Тогда что, по-твоему, означают слова Мартина? – спросил Богданов.

– Какие слова?

– Про вторую базу, более значимую, если судить по тону Мартина, – заметил Богданов.

– Я не слышал ни о какой другой базе, – Дубко нахмурился. – Это было на другой записи, или ты забыл пересказать эту часть разговора?

– Мартин говорил о горячих песках, – начал Казанец. – Думаете, это название базы? «Горячие пески»?

– Думаю, да. И место это однозначно более серьезное и ответственное, чем в Сирте, – подтвердил Богданов. – Но так как названия населенного пункта, у которого расположены эти самые «Горячие пески» у нас нет, мы едем в Сирт. Прочешем весь городок, осмотрим каждый сантиметр площади, но Алексея найдем.

Сказать оказалось гораздо проще, чем сделать. Двое суток спецподразделение колесило вокруг города Сирт в поисках базы и следов Лепилина. Ни того ни другого обнаружить так и не удалось. Как ни был мал численный состав группы, Богданов оставил круглосуточное наблюдение у загородного особняка Кабира. Вместе с человеком у дома Рифата на прочесывание Сирта оставалось всего четыре человека, быть может, поэтому они никак не могли добиться нужного результата, и в конце вторых суток подполковник принял решение. Он собрал группу, которая прочесывала город, и объявил:

– Собираемся. Сегодня едем на улицу Ансар.

– Как же так, командир? Лехи двое суток нет, и мы спокойно развернемся и уедем? – еле шевеля губами от усталости, проговорил Дорохин. – Нет, уходить нельзя.

– Точно! Нельзя уходить, – поддержал капитана Казанец. – Колян дело говорит. Можно еще раз юго-западное направление проверить. Вчера мы только на пятнадцать километров углубились, потом я на карте смотрел, там как раз начинается возвышенность, и кто знает, что она под собой скрывает.

– Нет! Мы идем домой, – отрезал Богданов. – Вы измотаны, работоспособность на нуле. Мы двое суток не имеем представления, что происходит у Рифата, и около полутора суток не получали известий из особняка Кабира. Всем нужно отдохнуть, так что идем домой.

– А Леха, командир? Ведь промедление… – снова завел разговор Дорохин, но командир резко оборвал его речь.

– Отставить разговоры, капитан Дорохин. Это приказ, и он не обсуждается! Десять минут на сборы, затем по машинам и на улицу Ансар, – скомандовал Богданов. – Поедем не по побережью, а по параллельной трассе. Так будет быстрее.

Бойцы притихли, нечасто командир спецподразделения «Дон» позволял себе подобную категоричность, и молча пошли к машинам.

– В Триполи мы сможем связаться с Аликом, – смягчив тон, произнес Богданов. – Возможно, ему удастся навести нас на правильный след и подсказать, что означает выражение «Горячие пески». Тогда мы снова возобновим поиски.

Спустя десять минут две машины выстроились одна за другой и поехали по направлению к городу Триполи. Ехали не спеша. Впереди шел «РАФ» Богданова, за ним внедорожник майора Дубко. Не доезжая метров триста до выезда из города, майор Дубко вдруг резко ударил по тормозам. Машина Богданова продолжала движение. Дубко коротко посигналил фарами, привлекая внимание командира. «РАФ» остановился, дал задний ход. Богданов вышел из машины и подошел к внедорожнику.

– Что случилось? Движок заглох?

– Командир, там внедорожник «оппортунистов», – на выдохе произнес Дубко. – Метров двести назад сдать.

– Тот, что приезжал к особняку Кабира? – догадался Богданов.

– Да, на котором Мартин и Фил в первый раз увозили взрывчатку, – подтвердил догадку Дубко.

– Ты уверен?

– Да, командир. Он самый, если только в Ливии все внедорожники не снабжают белыми крашеными трубами по периметру. Если бы не свет из окон, я бы не заметил. Стоит в проулке между домами, и, похоже, в нем никого нет.

– Давай проверим, – предложил Богданов. – Саша, отгони машину чуть дальше, загони в соседний проулок, до самого упора, и дуйте с Казанцом к внедорожнику. Пистолет при тебе?

– Под сиденьем. – Дубко похлопал рукой по пассажирскому сиденью.

– Лучше взять его с собой, – скомандовал Богданов.

Казанец и Дорохин сидели в микроавтобусе. Богданов вернулся к машине, и, пока Дубко отъезжал от проулка, обрисовал ситуацию.

– К внедорожнику пойдут Дубко и Казанец. Дорохин остается в «рафике», двигатель не глушить. Это на случай, если придется убираться отсюда по-скорому. Я останусь у перекрестка, буду отслеживать ситуацию. Подам сигнал – сразу гони машину сюда. Все ясно?

– Так точно, командир, – в один голос ответили Дорохин и Казанец.

Дубко отогнал машину и вернулся к въезду в проулок, где его уже ждали Богданов и Казанец.

– Действуйте осторожно, – напутствовал подполковник. – Проверьте машину, затем переходите к дому. Если почувствуете опасность, сразу уходите. Главное – не засветитесь.

– Все будет нормально, командир, – пообещал майор Дубко и двинулся вдоль домов.

Не доходя до внедорожника, Казанец и Дубко разделились. Дубко прошел чуть дальше автомобиля, убедился, что в машине никого нет, и подал сигнал Казанцу. Вместе они подошли к дому, в окнах которого горел свет. Заглянув внутрь, Дубко удовлетворенно кивнул и отвел Казанца в сторону.

– В доме Мартин и Фил, – прошептал он. – Видимо, у них сегодня выходной. Стол накрыт на двоих, значит, гостей не ждут. На столе початая бутылка, сидят уже прилично и расходиться пока не собираются. Иди к дому, попытайся услышать, о чем они говорят, а я пока обыщу машину.

Казанец кивнул и скрылся за забором. Дубко осторожно приблизился к машине, надавил на ручку дверцы водителя. Та с легкостью открылась. «Беспечные парни, – подумал Дубко. – Видно, непуганые». Он забрался в салон, проверил верхнюю панель, заглянул в бардачок. Ничего существенного не обнаружил и вернулся к дому. Не увидев у окон Казанца, обошел дом кругом. Дверь в сарай была приоткрыта, и Дубко заглянул туда. Оказалось, что из сарая в дом вел тайный ход. Пройдя по нему, он оказался в комнате размером чуть больше пяти метров, из которой шел еще один ход. Сделав пару шагов, он наткнулся на Казанца. Тот стоял, прижавшись ухом к стене.

– Почему здесь? – одними губами спросил Дубко.

– Тс-с-с! – Казанец приложил палец к губам и жестом предложил прислушаться.

Дубко прижал ухо к стене. На ощупь стена оказалась теплой и мягкой. «Ковры, – дошло до майора. – Сделали стену из ковров. Интересно зачем?» Но ломать голову над странностями жилища он не стал, за импровизированной стеной как раз начался разговор. Дубко замер, стараясь не дышать. Так они простояли с Казанцом больше часа, прежде чем хозяева прикончили бутылку и разошлись по комнатам на покой. После того как разговоры стихли, Дубко и Казанец вышли тем же путем, которым вошли в помещение, и вернулись к командиру.

– Все спокойно? – одними губами задал вопрос Богданов.

– Да, командир, все прошло тихо, – ответил за двоих Дубко. – Докладывать, или вернемся в машину?

– Пошли. – Богданов первым направился к «рафику».

Дорохин сидел за рулем, наблюдая за членами группы в зеркало заднего вида. Увидев, что возвращаются трое, облегченно вздохнул и распахнул перед ними дверцу.

– Запрыгивай, – Дорохин призывно махнул рукой. – Трогаем, командир?

– Не спеши, Коля, – остановил товарища Дубко. – Нужно кое-что обсудить.

– Докладывай, – приказал Дубко подполковник.

– Я не ошибся, – начал Дубко. – Внедорожник принадлежит Мартину и Филу. Нашли их в доме. Сидели, выпивали, обсуждали паршивые законы мусульманского государства, где «добропорядочным людям» даже выпить после трудов праведных запрещается. Мартин и Фил, как я понял, служат вместе уже лет десять. Сейчас на особом задании, которое у них в печенках сидит, но грозный начальник по кличке Циклоп не хочет возвращать их в Америку, и они спят и видят, когда их миссия подойдет к концу.

– А что-то более конкретное вы узнали? – поторопил Богданов.

– Узнали, просто думал, предыстория не помешает, – пояснил Дубко. – Эти двое надрались похлеще сапожников, так что до утра у нас время есть.

– Ладно, рассказывай дальше, – попросил Богданов.

– Так вот, Мартин и Фил работают вдвоем. На кого точно, из разговора непонятно, но однозначно на американское правительство. Ясно одно: эти двое вроде как независимые эксперты.

– Значит, не МИ‑6, – прокомментировал Дорохин. – Уже хорошо.

– Почему хорошо? – не понял Дубко.

– Потому что методы ЦРУ нам более знакомы, – пояснил Дорохин.

– Пожалуй, ты прав, – подумав, согласился Дубко. – Так вот, мы узнали главное: их основная база располагается не в Сирте, поэтому мы ее и не нашли. Она около Бенгази, в двадцати километрах от города. В тех самых «Горячих песках».

– А еще мы теперь знаем, что завтра с утра они едут на базу, – не выдержав, вклинился в разговор Казанец. – И, если очень постараться, мы сможем проследить за ними и узнать ее точное местоположение.

– Сесть на хвост двум агентам ЦРУ и надеяться, что они нас не заметят? – В голосе Дорохина зазвучало сомнение.

– А что ты предлагаешь, отпустить их с миром, а самим снова начать бесконечные поиски, только теперь в Бенгази? – вспылил Казанец. – Пусть они и профессионалы, но и мы не пальцем деланные. У нас две машины, будем меняться по дороге. Все лучше, чем колесить по окрестностям в поисках их лежбища.

– Погоди, Юра, с этим делом разберемся позже, – остановил Казанца Богданов. – Сначала расскажите все, что слышали о базе. В подробностях.

– Да они особо не распространялись. – Казанец отвел сердитый взгляд от Дорохина. – Говорили о том, что приехать туда нужно до двух часов дня. Еще радовались, что можно будет остаться там на пару дней, пока не придет сообщение о поставке. И Филу, и Мартину на базе в Бенгази нравится больше, чем в Триполи или Сирте. Они говорят, что там чувствуется американская земля.

– О Лепилине не говорили? – задал щекотливый вопрос Богданов.

– Нет. Ни о каких лазутчиках речи не шло, – уверенно ответил Дубко. – Юра, пока меня не было, ты ничего не слышал?

– Нет, о диверсантах точно не говорили, – так же уверенно ответил Казанец. – Наоборот оба сошлись на том, что сейчас самое благоприятное время для выполнения миссии. Да, кстати, про Рифата речь шла! Мартин заявил, что «главный» в Рифате уверен, а вот его наставник, некий Уолт, осторожничает. Не доверяет Рифату, но тот же Мартин считает, что Уолт и на родную бабушку косо смотрит.

– Точных дат, как я понял, не называли?

– Нет, командир, они же не на планерке это обсуждали, а так, за рюмкой чая.

– Хорошо, будем исходить из того, что Лепилина не замели, – выслушав рассказ подчиненных, подытожил Богданов. – Значит, у нас еще есть время его выручить. Теперь обсудим, как организовать слежку за внедорожником Мартина и Фила так, чтобы не вызвать подозрения.

– А что тут обсуждать, – снова начал кипятиться Казанец. – Нужно дождаться утра и ехать за ними.

– Нет, Юра, до Бенгази почти шестьсот километров. Это минимум восемь часов езды. Ты бы не обратил внимания на машины, которые следуют за тобой на протяжении такого долгого маршрута?

– Так дорога вдоль побережья одна. И не только до Бенгази, там и другие крупные и мелкие города есть, – настаивал Казанец. – Мало ли, по какой нужде люди по одной дороге едут.

– Погоди, Юрок, я так понимаю, у командира есть другой вариант, – остановил Казанца майор Дубко. – Я прав, Слава?

– Прав, Саша, – подтвердил Богданов. – За внедорожником мы не поедем. У нас есть фора часов восемь, это немало. Отправим одну машину на улицу Ансар. Уфимцева и Зуйкова нужно поставить в известность и проверить, не появились ли у них новые данные. Сделать это нужно в любом случае.

– Согласен, слишком надолго мы их оставили, а они ведь тоже двое суток без смены сидят, – поддержал командира Дубко.

– Вторую машину мы вышлем вперед, – продолжил Богданов, – и будем ждать приезда Мартина и Фила на подступах к городу.

Богданов порылся в рюкзаке, достал карту и разложил на коленях.

– Саша, посвети, – обратился он к майору Дубко.

Дубко достал фонарик, включил и направил луч света на карту.

– Как правильно заметил Казанец, дорога до Бенгази одна, – начал Богданов. – Но здесь, – он ткнул пальцем в карту, где пересекались дорожные линии, – она пересекается со второстепенной дорогой. Если база не в самом городе, Мартин и Фил могут воспользоваться ею. Значит, место встречи должно быть здесь.

– Только если мы начнем следовать за внедорожником от пересечения дорог, это может показаться еще более странным, – заметил Казанец.

– Да, может. Но мы и не будем следовать за машиной, – Богданов поднял глаза от карты. – Мы поставим на машину маячок. Тогда, в каком бы месте она ни остановилась, мы сможем отследить сигнал и найти машину.

– Маячок? – в глазах Дубко засверкали веселые искорки. – Ты взял с собой устройство Алика?

– В нашей работе нужно быть готовым к любым неожиданностям, – улыбнулся в ответ Богданов и достал миниатюрное устройство, которым снабдил его Алик. – Установим маячок на бампере и будем отслеживать сигнал.

– Должно сработать. – Казанец довольно потер руки. – И кто поедет в Бенгази?

– Саша, тебе нужно вернуться на улицу Ансар, – подумав, сказал подполковник. – Ты мой зам, значит, и решения в мое отсутствие принимать тебе. Поедешь на «рафике», он более заметный, так что в Бенгази мы его не погоним. В первую очередь выяснишь, что там у Зуйкова и Рифата. Встречаться с ним не нужно, разве что в случае крайней необходимости. Что-то мне подсказывает, что эти два дня, которые Мартин и Фил собираются провести на базе, решающих действий от Рифата не потребуют.

– Понял, командир, – ответил Дубко.

– Потом съездишь к Уфимцеву, прослушаете записи, если там вообще что-то будет записано, – продолжил Богданов. – Уфимцева оставишь у особняка Кабира. Тут ничего не поделаешь, придется ему еще немного без смены попотеть. От Уфимцева поедешь к дому Кабира, где живет его семья. Если там все спокойно, вернешься к Зуйкову. Распределите время, чтобы можно было поспать, но его дом без присмотра не оставлять.

– Я понял, – повторил Дубко. – Подежурим вместе.

– Мы поедем на внедорожнике. Нас трое, места хватит.

– Насчет оружия, командир, – вступил в разговор Дорохин. – Без оружия на базу соваться опасно.

– Мы и не пойдем без оружия, – согласился подполковник. – Перегрузим автоматы и боеприпасы в багажник внедорожника. Это не так безопасно, как в микроавтобусе, но все наше мероприятие небезопасно. Саша, оставишь себе пистолет и пару коробок патронов. В случае необходимости ты знаешь, где взять еще.

– Не думаю, что они мне понадобятся, – ответил Дубко. – Но задачу понял.

– Вот и отлично. Теперь возвращайтесь с Казанцом в проулок, установите маячок и сюда. Как вернетесь, сразу разъезжаемся.

– А если утром что-то пойдет не так? – забеспокоился Казанец. – Мы уедем, а этих двоих кто-то вызовет, и они в Бенгази не попадут?

– С этим ничего не поделать, – пожал плечами подполковник. – Придется рискнуть. Нам нужна фора, а оставаться здесь майору смысла нет, так как нет связи.

– Да все будет отлично. – Дубко забрал из рук подполковника устройство слежения. – Пойдем, Юра.

Они ушли. Капитан Дорохин пригнал внедорожник, на котором ехал Дубко. Вместе с подполковником они перегрузили автоматы из микроавтобуса во внедорожник. За это время вернулись Казанец и Дубко. Майор доложил о выполнении задания, сел в «рафик» и уехал. Остальные разместились во внедорожнике. За руль сел Дорохин, вырулил из проулка на центральную дорогу и поехал в сторону побережья.

Москва, Комитет государственной безопасности, Управление нелегальной разведки, 15 мая 1975 года.

Полковник Старцев вошел в приемную своего кабинета чернее тучи. Его помощник-секретарь старший лейтенант Николай Орлов подскочил со стула и бросился навстречу.

– Товарищ полковник, у вас встреча через десять минут, – скороговоркой произнес он.

– Отмени, – резко сказал полковник.

– Товарищ капитан третью неделю ждет приема, четыре раза уже отменяли, – напомнил Орлов.

– Подождет еще. – Старцев сердито сдвинул брови. – Ты что, лейтенант, работать меня учить вздумал?

– Никак нет, товарищ полковник. Встречу отменю, – старший лейтенант пошел на попятную. – Чаю заварить?

– Давай. Не крепкий, а то и так сердце из груди выскакивает. – Полковник скрылся за дверями кабинета.

– Хорошо, товарищ полковник, приготовлю. Да, в кабинете вас ждет товарищ Яковлев, – вдогонку бросил Орлов, но полковник его не услышал.

Майор Леонид Яковлев служил при полковнике Старцеве больше семи лет, и в его присутствии не было ничего необычного, кроме того, что он прождал полковника больше шести часов. В семь часов утра полковник дал Орлову задание срочно вызвать майора Яковлева, но пока майор добирался до Управления, самого Старцева вызвал к себе начальник Управления «С», генерал-майор Кирпиченко. Старцев уходил в такой спешке, что совершенно забыл про Яковлева. Распоряжений относительно его вызова тоже не оставил, и старший лейтенант Орлов взял на себя смелость впустить того в кабинет, полагая, что встреча лишь немного задержится. Войдя в кабинет, Старцев застал такую картину: майор Яковлев, растянувшись в кресле, мирно похрапывал.

– Солдат спит – служба идет! – вслух произнес полковник. – Что ж, должно же хоть кому-то везти.

При звуках голоса полковника майор подпрыгнул в кресле, чуть не свалился, но, удержав равновесие, резко встал и вытянулся по струнке.

– Виноват, товарищ полковник, – отчеканил он.

– Сам виноват, забыл про тебя, – беззлобно произнес Старцев. – С утра ждешь?

– Так точно, товарищ полковник. Орлов сказал, звонить запрещено, я решил не беспокоить.

– Чего к себе не ушел?

– Так неизвестно же, к какому часу вы вернетесь, товарищ полковник, – пожал плечами Яковлев. – Вызывали срочно, я решил, что правильнее будет подождать.

– И правильно решил. – Старцев прошел к столу, сел в кресло. – Планы изменились, но для тебя задание все равно есть, только совсем другое.

– Неприятности? – осторожно спросил Яковлев.

– Когда у нас без неприятностей обходилось? – Старцев вздохнул. – Сверху спускают задание особой сложности, а когда что-то идет не по плану, вся вина ложится на нас.

В дверь просунулась голова старшего лейтенанта Орлова. Старцев кивком разрешил тому войти. Орлов внес поднос с двумя стаканами чая и сахарницей. Расставив стаканы на столе, Орлов вышел.

– Это насчет Ливии? – дождавшись, пока Орлов выйдет, спросил Яковлев.

– Естественно. – Старцев достал из кармана пачку сигарет, выбил одну, прикурил. Выпустив дым, произнес: – С утра мечтаю затянуться.

– Вас товарищ Кирпиченко вызывал?

– И не только. Шесть важных шишек на меня одного, а я сам только в пять утра сообщение получил. В шесть уже у Кирпиченко на докладе был, и он меня с миром отпустил, а через час в верхах решили, что доклада одному только Кирпиченко мало. Собрали совещание, выслушали доклад, и теперь получается, что вроде как мои ребята плохо сработали.

– Было сообщение? – голос Яковлева стал заинтересованным.

– Да, утром подполковник Богданов вышел на связь. У них серьезные подвижки. Удалось обнаружить базу противников режима Каддафи и получить ценные сведения, только нашим шишкарям этого мало.

– Узнали, кто за этим стоит? – задал главный вопрос Яковлев. – Или это лишний вопрос?

– Ни в коей мере! Дело там весьма серьезное, и тебе, Леонид, подробности нужно знать обязательно. Собираюсь поставить тебя курировать этот вопрос, – произнес Старцев и приступил к рассказу. – В городе Бенгази силами Центрального разведывательного управления организована работа базы военной подготовки. На базе дислоцируются порядка двадцати обученных американских солдат и вдвое большее число ливийских перебежчиков. Они хорошо вооружены и настроены решительно. Об этом можно судить уже по количеству взрывчатого вещества «С‑4», которым располагает отряд повстанцев. Кроме основной базы у них организованы перевалочный пункт в городе Сирт и место для встреч в пригороде Триполи.

– Богданову удалось выяснить, что за цели преследуют противники Каддафи?

– Удалось, Леонид, и это самое печальное. – Старцев затушил сигарету. – Ты знаешь, что наше правительство из кожи вон лезет, чтобы стабилизировать отношения с ливийским лидером Муаммаром Каддафи. Мы планируем на порядок увеличить поставки оружия в эту страну, и для достижения цели нам нужно убедить Каддафи, что настроены мы мирно. Каддафи легко расстается с деньгами, когда речь идет о вооружении его армии. Получим отмену квоты на присутствие наших специалистов в Ливии – получим зеленый свет на увеличение поставок оружия. Помимо немалых финансовых вливаний, это еще и серьезное политическое укрепление наших взаимоотношений. Нужно, чтобы Каддафи хватало нашего оружия и он даже не смотрел бы в сторону Америки. Тогда влияние американцев на Ливию станет ничтожным. Вот чего мы добиваемся. Американцам же нужно во что бы то ни стало очернить нас в глазах Каддафи.

– И каким образом они собираются этого добиться? – спросил Яковлев.

– Они планируют покушение на Муаммара Каддафи, – после короткой паузы выдал Старцев. – Совершить его они собираются на второй день приезда нашей делегации. Ответственность за покушение лидеры ополчения собираются возложить на Советский Союз.

– Но каким образом?

– Покушение планируют обставить так, будто за ним стоит сам Председатель Совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин. Захват власти Советским Союзом, ни больше ни меньше. У повстанцев даже военная форма советского образца заготовлена. На них работает человек с радиостанции города Триполи, и он готов зачитать обращение от лица Косыгина в тот момент, как Муаммар Каддафи испустит дух.

– Но ведь это же бред! – Яковлев с изумлением смотрел на Старцева. – Такое даже представить сложно. Ни один разумный человек в это не поверит. Как, скажите мне, удержать власть в чужой стране силами одного взвода?

– Они и не собираются убеждать ливийцев, что к власти пришли русские. Как только будет зачитано объявление, в дело вступят силы ополчения. Они «нейтрализуют» противника, то есть советских солдат, и объявят всему ливийскому народу, что спасли страну от советской оккупации. И тогда лидеры ополчения станут национальными героями, и ни один ливиец не станет возражать против смены власти. Таким образом, американцы убивают сразу двух зайцев: приводят к власти в Ливии лояльное своему государству правительство и на долгие годы обрывают взаимоотношения Ливии с Советским Союзом. Какое правительство станет налаживать политические и экономические отношения с государством, стремившимся завоевать его страну?

– Сильно замудрили, – высказал свое мнение Яковлев. – Для того чтобы план сработал, должно совпасть слишком много факторов.

– Не так много, как тебе кажется. Достаточно будет малой искры недоверия. Даже если покушение не удастся и Каддафи останется жив, но обращение от лица Косыгина будет прочитано в эфире, это уже нарушит хрупкий мир между Ливией и Советским Союзом. Муаммар Каддафи носится с независимостью Ливии как курица с яйцом и готов поверить в любые байки.

– Он поверит в то, что советская делегация прибыла в Ливию не для подписания соглашений, а для захвата власти?

– А почему бы и нет? Он ведь так и поступил: воспользовался удобным случаем и сверг существующий в Ливии режим. Тот, кто пришел к власти через свержение прежнего правительства, легко поверит, что такой же план решил реализовать кто-то другой. Каддафи слишком хорошо знает цену ливийским запасам нефти и газа. Ливия – лакомый кусок не только для американцев, и Каддафи запросто поверит в то, что Советский Союз желает прибрать к рукам запасы нефти и газа Ливии.

– Пожалуй, вы правы, товарищ полковник, – подумав, согласился Яковлев. – Теперь и я вижу, что идея не такая уж бредовая. У противников Каддафи неплохой потенциал. И база, и оружие, и люди. Чтобы такое создать, добыть и организовать, одного месяца недостаточно, а продержаться в чужой стране длительное время и не быть раскрытыми – тут нужно что-то посерьезнее, чем просто везение. Думаю, без участия соратников Каддафи тут дело не обошлось. Вы так не считаете?

– Разумеется, считаю. И я, и подполковник Богданов. Он изначально предполагал, что без поддержки высоких чинов из правительства Ливии собрать силы подобного масштаба практически невозможно. Но пока у него нет предположений, кто в правительстве Ливии может поддерживать план ЦРУ. И это все усложняет.

– Почему усложняет?

– Мы не можем обратиться к Каддафи, пока не произойдет покушение, и позволить ему совершиться тоже не можем.

– И что же делать?

– Сверху спустили приказ: защищать Каддафи своими силами, – ответил Старцев. – Этот приказ я должен отдать подполковнику Богданову. Проблема еще и в том, что советская делегация во главе с Косыгиным уже вылетела в Ливию, и товарищ Косыгин не в курсе того, как обострилась ситуация. Подполковнику Богданову придется вводить его в курс дела уже на месте. Группа Богданова имеет своего осведомителя из числа тех, кто готовит покушение на Каддафи. Благодаря этому подполковник рассчитывает получать информацию из первых уст. Надеюсь, сложностей с тем, чтобы вовремя передавать сведения Председателю Совета Министров, не возникнет.

– Какова моя роль в этом деле? – решив, что полковник закончил вводную, спросил майор Яковлев.

– Ты будешь круглосуточно держать связь с Богдановым. Сидеть на телефоне и ждать его звонка. О любом изменении ситуации будешь докладывать мне. Любое требование подполковника Богданова должно выполняться без промедления. Если у него появится необходимость согласовать со мной или с вышестоящими командирами план действий – ты должен это организовать хоть в два часа ночи, хоть в два часа дня.

– Я понял, товарищ полковник. Когда приступать к выполнению задания?

– Немедленно. – Старцев взглянул на часы. – Сейчас два часа двадцать минут, даю тебе сорок минут на сборы, после чего ты переберешься в спецотдел и сядешь за телефон. Как работает связь, напоминать нужно?

– Нет, товарищ полковник, я все помню.

– Тогда иди, Леня, и удачи нам всем.

Майор Яковлев ушел, а полковник Старцев еще долго сидел над стаканом остывшего чая, прокручивая в уме ситуацию, сложившуюся в Ливии.

Ливия, Триполи, центральный район, улица Ансар, 19 мая 1975 года.

Богданов лежал в спальне на кровати и смотрел в потолок. В дом на улице Ансар он приехал в полдень. С тех пор прошло два часа, вечером ему предстояло вернуться на пост в город Сирт, а он еще даже не задремал. Сегодня он снова встречался с Алексеем Косыгиным, и эта встреча так его взбудоражила, что про сон теперь можно было забыть.

План с Бенгази сработал. Машину Мартина и Фила они выследили до самой базы, а эти двое так и не поняли, что за ними следят. База располагалась в уединенном месте на самой окраине города, скорее даже в пригородном поселке. Разведка показала, что охрана на базе чисто номинальная, контролирует только въезд-выезд. Обсудив возможности, решили дождаться ночи и под покровом темноты проникнуть на базу для того, чтобы понять, с кем имеют дело. Но еще до наступления темноты кое-что произошло. Чтобы не светить внедорожник, его припарковали на расстоянии пятьсот метров от базы, там же устроили временный лагерь. Казанец и Дорохин легли спать, Богданов остался нести караул. Каково же было его удивление, когда спустя час после их прибытия в лагерь пришел капитан Лепилин. Он шел открыто, не скрываясь, и подполковник увидел его издалека. Парней будить не стал, сам пошел навстречу Алексею. Чем ближе он подходил, тем отчетливее Богданов видел, в каком измотанном состоянии находится капитан.

– Здравия желаю, товарищ командир, – выкрикнул Лепилин и добавил фразу, которую Богданов сначала не понял: – Я знал, что вы меня найдете!

– Что все это значит, капитан? Где ты был и откуда появился? – Богданов смотрел на Алексея с подозрением.

– Выполнял задание, товарищ командир, – отчеканил Лепилин. – Разрешите доложить о результатах?

Проговорив эту фразу, Алексей пошатнулся, закатил глаза и, потеряв сознание, рухнул на землю. Богданов подбежал к товарищу, взвалил его на плечо и потащил к машине. Там он уложил капитана на землю, достал из багажника бутылку питьевой воды и вернулся к Лепилину. Он расстегнул Алексею ворот рубашки и полил шею и грудь водой прямо из горлышка. Процедура не возымела действия, Лепилин в сознание не пришел. Пощупав пульс, Богданов убедился, что Алексей в норме и просто спит, и решил оставить его в покое.

Лепилин проспал шесть часов, прежде чем пришел в себя. Очнувшись, он удивленно осмотрелся и произнес:

– Вы меня нашли?

– Нет, дружок, это ты нас нашел, – произнес Дорохин, который к тому времени сменил на посту подполковника Богданова и был в курсе, как в их временном лагере оказался Лепилин. – Ты как, получше? Командир сказал, ты уснул прямо на ходу.

– Наверное. Даже не знаю, сколько времени я до этого не спал. – Алексей приподнялся на локтях. – Голова гудит точно с похмелья.

– Ничего, это пройдет. Подкормим тебя, еще часов восемь поспать дадим, и будешь как новенький.

– Командир здесь? – В глазах Лепилина появилось беспокойство. – Мне нужно доложить!

– Вспомнил что-то?

– Да. Это важно, Коля. – Алексей попытался встать, но ноги не слушались. – Где командир?

– Они с Казанцом ушли, – ответил Дорохин. – Меня с тобой оставили.

– Они на базе, верно?

– Скорее всего, – не стал отпираться Дорохин.

– Там охрана грошовая, но есть пара мест, которые охраняют круглосуточно, – начал Лепилин. – Я несколько дней там провел.

– Успокойся, Леха, и постарайся отдохнуть. Вернется командир, ему все и расскажешь.

Дорохин напоил Лепилина водой и заставил снова лечь. Через два часа вернулись Богданов и Казанец. Алексей снова проснулся, на этот раз состояние его оказалось почти бодрым. Прислонившись спиной к автомобильному колесу, Лепилин принял сидячее положение и с разрешения командира приступил к рассказу. Он объяснил, почему нарушил приказ и вместо того, чтобы просто поменять пленку, решил пробраться в автомобиль иностранцев и попытаться выяснить, где находится их база.

– Сначала, узнав, что приезд «главного» сорвался, я хотел просто посмотреть, что там творится, но когда узнал, куда они направляются и что там будет «главный», я подумал, что другого такого шанса выяснить, где база, может и не быть, – оправдывался Лепилин. – Если бы у меня было чуть больше времени, я успел бы предупредить вас. Но обстоятельства сложились иначе.

– Давай ближе к делу, – сурово проговорил Богданов. – Оценку твоему поступку мы дадим позже.

Лепилин рассказал, как перебрался к особняку, как услышал про базу и про то, что на базе ждут «главного», о том, как проник в микроавтобус и спрятался за бочками, накрывшись парусиной. Когда он дошел до того места, где, лежа на полу микроавтобуса, взывал к Всевышнему, взгляды товарищей потеплели.

– Что, Леха, неужто так приперло? – сочувственно поинтересовался Дорохин.

– А ты бы на моем месте не стал молиться? Я в самом центре логова врага, у меня из всего оружия лишь складной нож, между мной и противником две пластиковые бочки и груда ящиков. А этот Олав согнал к машине дюжину солдат, и деваться мне некуда.

– И как же ты выкрутился? – задал вопрос Дорохин.

– Повезло, – честно ответил Лепилин. – Они не собирались разгружать машину. Напротив – загрузили ее под завязку. В этом было первое везение. А второе заключалось в том, что солдаты Олава оказались не настолько обязательными и ответственными, как их командир. Осмотреть салон, прежде чем впихивать туда новую гору груза, они и не подумали. Они и в салон толком не заходили. Ногами распихали то, что стояло у порога, а потом навалили сверху гору ящиков и коробок, закрыли дверцу и отчалили.

– Да уж, действительно повезло, – согласился Дорохин. – И что было дальше?

– Машина всего полчаса постояла на перевалочной базе, а потом Олав сел за руль и поехал в Бенгази.

– Если вернешься в Сирт, сможешь найти перевалочную базу? – задал вопрос Богданов.

– Почти уверен в этом, – ответил Лепилин. – Там запахи и звуки специфические. И еще, когда мы выезжали, я видел часть ворот. Думаю, этого будет достаточно, чтобы найти базу.

– Олав вел машину один? – удовлетворенно кивнув, задал новый вопрос Богданов.

– Да, его солдаты ехали следом на втором микроавтобусе.

– Что было дальше?

– Когда мы прибыли на базу, Олав решил, что в первую очередь должен вместе со своей группой предстать перед «главным». И это был третий случай везения. Пока они представлялись высокому начальству, я успел покинуть салон микроавтобуса и затаиться на территории базы. Дальше все было совсем просто.

– Судя по твоему внешнему виду, не настолько просто, – поддел Дорохин.

– Вопрос в другом, – медленно протянул Богданов, обращаясь к Лепилину. – Ты добился того, чего хотел. Ты попал на военную базу противника, ты избежал поимки и разоблачения, ты остался жив. Так почему ты не вернулся в Триполи и не доложил о том, что обнаружил базу?

– Я собирался, не один раз собирался, но обстоятельства складывались так, что пришлось оставаться на месте.

– И что же тебе мешало?

– На базе каждый день происходило что-то, что требовало моего присутствия. Первый день я потратил на то, чтобы сориентироваться на месте. Я узнал, для каких целей служит каждое строение, в каких боксах располагается штаб, каков численный состав солдат, базирующихся в этом месте. «Главного» мне увидеть не удалось, хоть я и караулил его у ворот почти сутки. Видимо, его возят сюда тайно, так как из всех разговоров, какие мне удалось подслушать, за все время существования базы ни один солдат не видел «главного» в лицо. С ними всегда общаются только офицеры среднего звена, большая часть из которых также в глаза не видела «главного».

– А Олав? Удалось ему предстать перед «главным» в тот день? – спросил Дорохин.

– Нет, он прождал два часа, но «главный» Олава так и не принял, и он ушел.

– Как считаешь, этот «главный», он вообще существует? – задал вопрос Казанец.

– Скорее всего, да. И на базе он бывает, только он скрытный до паранойи.

– Итак, подведем итог: ты ослушался приказа, оставил пост, не предупредив о причинах своего решения, пробыл в самоволке несколько дней, а в результате узнал лишь местонахождение базы, которое мы сумели вычислить другим способом, и ничего о том, кто стоит за организацией покушения на Муаммара Каддафи.

– Когда вы вот так все перечисляете, звучит не очень. В оправдание могу сказать: будь у нас связь, этой ситуации вообще не было бы. И еще одно: я убежден, что не напрасно провел здесь несколько дней, командир. Думаю, итогом моей самоволки вы останетесь довольны, – заявил Лепилин.

– Что ж, удивляй, Алексей, и для тебя было бы лучше, если бы твоя информация стоила подороже, – вздохнув, проговорил Богданов.

– Уверен, стоит она дорого. – Лепилин выдержал паузу, придавая заявлению большую значимость. – Я знаю, каким образом произойдет покушение на Каддафи.

– Неплохо, – похвалил Богданов.

– А еще я знаю, на какой день запланировано покушение, – Алексей торжествующе возвысил голос. – Согласитесь, товарищ командир, ради таких данных стоило нарушить приказ.

Выслушав подробности, подполковник вынужден был признать, что присутствие Лепилина на военной базе дало возможность получить ценнейшую информацию. Оставив вопрос оценки действий бойца спецподразделения «Дон» на неопределенный срок, Богданов поспешил вернуться в Триполи, чтобы доложить о полученной информации.

Здесь его ждал сюрприз. Пока они искали базу, ливийцы снова забрали Рифата, на этот раз прямо с работы в обеденный перерыв. В тот день Рифата сопровождал Зуйков. Он рассказал, что ливийцы действовали дерзко, забрав Рифата средь бела дня. Зуйков последовал за ними, но близко подобраться ему не удалось. Так же, как раньше Дорохин, он довел автомобиль ливийцев до Сирта и там потерял из виду. Пришлось Зуйкову возвращаться ни с чем.

Рифат вернулся под утро. Дождался, когда уедут ливийцы, и подал сигнал людям Богданова. Дубко встретился с ним в гараже, и Рифат рассказал, что на этот раз ему дали задание: скопировать документы из секретариата Каддафи, все материалы по встрече советской делегации, а также установить записывающее устройство в кабинете секретариата. На выполнение задачи Рифату дали двое суток. Пришлось Богданову потратить время на решение проблем Рифата. Он понимал, что только Алик сможет ему помочь, поэтому не мешкал. С копированием документов из папки с материалами по советской делегации Алик управился за сутки, а вот подслушивающее устройство устанавливать отказался наотрез.

– В этих стенах решается слишком много секретных задач, чтобы давать доступ к ним кому бы то ни было, – заявил он.

Богданов был с ним согласен и придумал иной выход из ситуации. Передав папку с документами, он сказал Рифату, что устройство установлено. Он рассчитывал на то, что, когда ливийцы узнают, что запись не идет, они посчитают, что при установке Рифат допустил техническую ошибку, но, так как у них будут материалы из папки, они не станут сильно наседать. Так и вышло. Рифат искренне верил в то, что устройство установлено, поэтому лгать ему не пришлось, и ливийцы ему поверили. Однако повторно посылать Рифата в секретариат не рискнули, чтобы не обесценить полученные материалы, ведь в случае разоблачения Рифата люди, ответственные за встречу советской делегации, могли поменять планы, и тогда бы заговорщики остались ни с чем.

Когда Богданов урегулировал вопрос с Рифатом, он отправился на улицу Ансар и связался с Москвой. После того как он сообщил полковнику Старцеву последние новости, ему были даны четкие указания относительно выполнения операции. Косыгин прилетел в половине девятого вечера, но Алику все равно удалось организовать для Богданова встречу в день прилета. О том, что в Ливии находится спецгруппа Комитета государственной безопасности, Косыгин знал, но на личную встречу «с порога» не рассчитывал. Узнав, что на него хотят повесить ответственность за покушение на Каддафи, Косыгин рассвирепел. Он буквально рвал и метал, изрыгая проклятия в адрес «никчемных американцев». Выпустив пар, Косыгин успокоился и начал думать разумно.

В итоге решили, что люди Богданова продолжат работу по предотвращению покушения, но для подстраховки подполковник должен отрядить четырех человек в личную охрану Каддафи. Причины, по которым за Муаммаром Каддафи неотступно должны следовать сотрудники госбезопасности Советского Союза, Косыгин взялся объяснить ливийскому лидеру сам.

– Оставьте это мне, – заявил он, когда Богданов поинтересовался, что они скажут Каддафи насчет дополнительной охраны. – На то я и политик.

Богданов удовольствовался этим ответом и был рад, что хотя бы эту проблему придется решать не ему. Он понимал, что, лишившись сразу четырех бойцов, ему будет намного сложнее выполнить миссию, но и Каддафи без присмотра оставлять было неразумно. Взвесив все «за» и «против», он отправил к Каддафи всех трех новичков под руководством майора Дубко.

– Твоего опыта хватит на четверых, – подсластил он пилюлю, отправляя своего зама в апартаменты Каддафи.

– Да я не против, главное, вы не подведите, – ответил Дубко.

На следующее утро после прилета советской делегации Дубко с бойцами взял под охрану Муаммара Каддафи, и с тех пор ливийский лидер везде появлялся только в их сопровождении. Богданов так и не узнал, каким образом Косыгину удалось уговорить Каддафи на дополнительную охрану, но, судя по всему, идея Каддафи нравилась.

Богданов рассчитывал, что операция завершится в первый же день дежурства. По крайней мере, таковы были данные, полученные Лепилиным. Покушение должно было состояться на встрече Косыгина и Каддафи с жителями Триполи сразу после приезда Косыгина. Всю ночь Богданов продежурил у военной базы «Горячие пески» в Бенгази, так как именно оттуда должна была выехать колонна автомашин, начиненных взрывчаткой.

Но колонна так и не выехала. Тогда Богданов отправил на территорию базы Казанца, и тот выяснил, что покушение отложено. Узнали бойцы и почему произошли изменения в планах «оппортунистов». Утром, спустя всего шесть-восемь часов после того как прилетела советская делегация, на военной базе «Горячие пески» уже знали о появлении дополнительной охраны в окружении Каддафи и о том, что новые люди – сотрудники советского Комитета госбезопасности. Новости насторожили «главного», и он отдал приказ приостановить реализацию плана.

Богданов снова обратился к Алику с настоятельной просьбой обеспечить отряд хоть какой-то связью.

– Поймите, Алик, каковы бы ни были риски от использования радиостанций, они оправданны в сложившихся обстоятельствах. У меня осталось три человека на три объекта: Триполи, где происходят основные события, Сирт, где располагается промежуточная база противников Каддафи, и Бенгази, где, как мы теперь знаем, организована основная база. Между ними сотни километров, я просто физически не смогу держать связь со своими людьми, если буду кататься туда-сюда между этими городами!

И Алик сдался. Он послал своих людей в Сирт и Бенгази, чтобы те оборудовали точки связи. Это было не совсем то, о чем просил Богданов, потому что на дорогу до этих точек все равно приходилось тратить драгоценное время и оставлять объекты без наблюдения, но он был рад и этому. К тому же Алик предоставил дополнительное оборудование для прослушки объектов на расстоянии, и это тоже облегчило положение бойцов спецподразделения. Люди Богданова установили на территории базы подслушивающие устройства, и теперь им оставалось только вовремя прослушивать записи и ждать.

Но день шел за днем, а на базе тему покушения не поднимали. Председатель Совета Министров нервничал, а подполковник ничем не мог его ободрить. Вот и на сегодняшней встрече Косыгин желал услышать, каковы на данный момент планы противников Каддафи и каким образом Богданов собирается их разрушить.

– До моего отъезда осталось два дня, – говорил Косыгин. – Подписание документов состоится завтра, а послезавтра мы с Каддафи должны выступить перед людьми в Бенгази. Слова о мире и сотрудничестве, о солидарности и дружбе будут звучать с трибуны на двух языках, но как я смогу произносить пламенные речи, зная, что вам не удалось нейтрализовать врага?

– Они должны себя выдать, – Богданов как мог пытался успокоить Косыгина, – не сегодня, так завтра они проговорятся. Но даже если этого не произойдет, у нас все под контролем.

– Что именно?

– Мы круглосуточно следим за базой. Не думаю, что они станут менять способ покушения, всего лишь перенесут место, но к такому повороту событий мы готовы. Машины с взрывчаткой не дойдут до площади, на которой будет проходить встреча, – заверил Богданов.

– А если они все же поменяют планы? Что, если теперь это будет не машина, а снайпер, притаившийся на крыше соседнего здания?

– К такому развитию событий мы тоже подготовлены, Алексей Николаевич. С вами на трибуне будут двое моих людей. Еще двое заранее осмотрят все здания в округе и, если найдут хотя бы малейшие признаки того, что в этом районе вел подготовку снайпер, они сообщат об этом немедленно.

– И все же это не стопроцентная гарантия того, что агентам ЦРУ не удастся реализовать свой план.

– На данном этапе агенты ЦРУ отойдут в сторону, – заявил Богданов. – Они не захотят светиться, поэтому люди на площади будут из числа ливийцев.

– Не имеет значения. Мы знаем, кто за этим стоит, и этого достаточно. Давай, подполковник, озадачь своих ребят, достаньте нужную информацию, – заявил напоследок Косыгин. – Срок тебе до завтрашнего дня. В двенадцать мы подписываем документы, к тому времени ты должен узнать план повстанцев. Покажи и себе, и окружающим, чего стоит горстка спецназовцев против армии агентов ЦРУ.

Это была чистой воды провокация, но подполковник КГБ, удостоенный десятков наград, попался на такую дешевую уловку! Козырнув, он отчеканил: «Есть достать нужную информацию». А потом развернулся и вышел. Только пройдя два квартала, он сообразил, что произошло. Он дал обещание, выполнить которое, скорее всего, не сможет. «Черт бы побрал этих политиков, – чертыхался он всю дорогу до дома на улице Ансар. – Без мыла влезут, а ты потом отдувайся. Что теперь делать?» Для Богданова, как для любого офицера, выполнение данного обещания являлось делом чести, поэтому не думать об обещании он не мог.

«Думай, подполковник, шевели извилинами, не может быть, чтобы не было способа выйти из сложившейся ситуации, – лежа на кровати, подгонял себя Богданов. – Думай, каким образом заставить повстанцев выполнить то, чего хочешь ты». Он ворочался с боку на бок, закрывал глаза ладонями и снова открывал, зарывался головой в подушку и отбивал ладонью такт по стене, но ничего не помогало. Голова была пуста. «Да что же это за дело такое заколдованное, – в сердцах подумал Богданов. – С самого начала ведет нас туда, куда само пожелает. На базу и то по воле случая попали. Неужели американские агенты так тщательно продумали детали операции? Неужели люди из правительства, поддерживающие американских агентов, умнее и дальновиднее Муаммара Каддафи? Тогда почему не они сейчас у власти?»

Этот вопрос вывел Богданова на новый виток размышлений. Главный государственный орган Ливии – Совет революционного командования состоял из двенадцати ливийских солдат. Совет был создан сразу после свержения ливийской монархии в 1969 году, но его состав четыре месяца держался в тайне. Полный список лиц, входящих в дюжину соправителей Ливии, был опубликован только десятого января 1970 года. В состав Совета вошли исключительно люди, особо приближенные к Муаммару Каддафи. Они же заняли высокие посты в государственной системе исполнительной власти. Абдель Салам Джеллуд, Абу Бакр Юнис Джабер, Омар Мохейши, Абдель Муним ат-Тахир и другие, менее известные фамилии, но именно в их числе и находится предатель. Тот, кто решил, что после свержения монархии власть была поделена несправедливо. Но как узнать, кто оказался предателем? И тут Богданова осенило.

– Я знаю, что нужно делать, – вслух произнес он, поднимаясь с постели. – Хватит лежать, Богданов. Пора выводить врагов на чистую воду.

Он спустился в подвал и вызвал на связь Алика. Через пятнадцать минут у них состоялся разговор, а без четверти семь вечера на радиостанцию города Триполи прибыла группа людей в составе двух военных, представителя административного аппарата и инспектора по делам радиовещания. Радиостанция работала до семи, и к этому часу на рабочих местах оставались только технический персонал и пара дикторов. Инспектор потребовал «ответственного смены», но сотрудники из техперсонала объявили, что подобной должности в штате нет.

– Кто же тогда выполняет обязанности ответственного лица в отсутствие начальства? – строгим голосом потребовал ответа инспектор.

– В этом нет необходимости, – отвечать взялся рослый ливиец лет тридцати. – Но если нужно, мы можем вызвать инженера или режиссера новостных программ. Обычно они занимаются вопросами инспекции. Вы ведь приехали с инспекцией?

– А на что это похоже? – инспектор сердито сдвинул брови. – То, что начальство отсутствует, первый минус в вашей работе и, как я полагаю, далеко не последний.

– Мы сейчас их вызовем, – снова предложил рослый ливиец.

– Оставайтесь на местах, из комнаты никому не выходить до особого распоряжения, – приказал инспектор, и тут же двое военных демонстративно положили правую руку на кобуру. При виде такой реакции технический персонал мгновенно сник, после чего ни один сотрудник голоса уже не подавал до самого конца проведения инспекции.

Инспектор и представитель административного аппарата начали обходить помещения радиостанции, а двое военных остались караулить технический персонал. Их подопечные сидели смирно, военные расслабились и завели между собой разговор.

– Шакир, как думаешь, найдут подтверждение? – вполголоса спросил первый военный у своего товарища.

– Если тут что-то действительно есть, обязательно найдут, Азат, – уверенно ответил второй. – Инспектор дотошный, он на таких обысках руку набил.

– Не верится, чтобы кто-то с радиостанции поддерживал их, – с сомнением произнес Шакир.

– Да брось! Они же журналисты, сенсациями кормятся, а тут такое! – возразил Азат.

– И все же, идти против самого…

– Заткнись, Шакир. – Азат бросил предупреждающий взгляд в сторону притихших сотрудников. – Услышат, тогда тебе не поздоровится.

– Да что я сказал? – Шакир заговорил чуть тише, но было видно, что предостережение друга особо на него не подействовало. – Ты посмотри на них, сидят как пришибленные. Они сейчас, кроме стука своего сердца, ничего не слышат. И потом, они мелкие сошки, все равно ничего не поймут.

– Вот из-за таких мелких сошек нам и приходится разгонять демонстрации и митинги, – снова возразил Азат. – Сейчас они мирно сидят на скамейках, а послезавтра, во время выступления, будут забрасывать лидеров камнями у ворот Красного дворца.

– Почему у ворот дворца? Разве выступление будет не на Центральной площади? – от удивления Шакир возвысил голос.

– Да заткнись ты, – снова шикнул на него Азат, но не удержался и добавил: – Сегодня все поменяли, сам знаешь, из-за чего.

При этих словах Азат кивком указал на дверь комнаты, в которой скрылся инспектор, а Шакир понимающе кивнул. Разговор сошел на нет, а через некоторое время вернулись инспектор и представитель аппарата. Ни слова не говоря сотрудникам радиостанции, они направились к выходу, взмахом руки показав военным, чтобы следовали за ними.

Выйдя из дверей радиостанции, группа прошла до поворота, где стоял микроавтобус. Увидев приближающуюся группу людей, водитель завел двигатель, все быстро расселись по местам, и машина тронулась. Только тогда в салоне заговорили.

– Вроде все прошло гладко, – произнес тот, кого называли Азат.

– С машиной можно было не утруждаться, ни один из сотрудников радиостанции даже попытки не сделал встать и посмотреть, на чем мы приезжали, – заметил инспектор.

– Предосторожности лишними не бывают. Но я думаю, в этот раз вы правы, все прошло как по нотам, – заметил Азат и широко улыбнулся. – Хороший спектакль, Алик. На сцене московского МХАТа вам гарантировано признание зрителей.

– Мои ребята покруче ваших актеров будут, – произнес Алик, который всего несколько минут назад играл роль строгого инспектора, и все дружно рассмеялись.

Идея с инсценировкой пришла в голову Богданова совершенно неожиданно. Он не слишком надеялся, что Алик поддержит его идею, но, вопреки ожиданиям, тот неожиданно быстро согласился. Богданов в общих чертах описал, какого эффекта хочет добиться, и остальное Алик устроил сам. Подобрал человека на роль представителя аппарата и еще одного на роль любопытного вояки Шакира. Роль сдержанного Азата решено было отдать Богданову, сам же Алик предстал перед людьми с радиостанции в образе строгого инспектора. За рулем микроавтобуса, на тот случай, если что-то пойдет не по плану, они оставили уже знакомого Богданову Абдула Хакима Фаража. В инсценировке он не участвовал, но был готов сорваться с места в ту же минуту, как только запахнет жареным, и это придавало всем уверенности.

– Как думаете, сработает? – задал вопрос Алик.

– Должно сработать, – уверенно произнес Богданов. – Жаль, что нельзя было поставить «жучок» на телефон, сейчас бы уже знали, каков результат.

– Слишком опасно, – ответил Алик. – После нашего появления они наверняка проверят помещения на предмет обнаружения «жучков». Мы имеем дело с профессионалами.

– Согласен, потому и не настаивал, – сказал Богданов.

– И что теперь?

– Будем ждать, – пожал плечами подполковник. – Если завтра поступит жалоба на несанкционированную инспекцию, значит, человек, с которым у организации оппозиции договоренность насчет выступления, всего лишь мелкая сошка, которая должна открыть доступ к радиостанции. И тогда реакция проявится в действиях военных на базе в Бенгази или Сирте. Если же жалобы не будет, значит, человек напрямую связан с кем-то из приближенных Каддафи. Он не захочет привлекать внимания к радиостанции и промолчит, но тогда послезавтра военные с базы окажутся у ворот Красного дворца, готовые действовать. При любом раскладе мы в выигрыше. После нашей выходки они обязательно зашевелятся.

– Куда сейчас? – спросил Алик.

– На улицу Ансар, – ответил Богданов. – Предупрежу своих, потом поеду в Сирт. Завтра они действовать не будут, так что на подготовку у нас не меньше суток.

– Уверен, что помощь не нужна?

– Думаю, мы справимся, но за предложение спасибо, – поблагодарил подполковник.

– Одно дело делаем, – спокойно произнес Алик.

Абдул Хаким высадил подполковника у дома на улице Ансар и уехал. Войдя в дом, Богданов сразу направился в подвал. В первую очередь он связался с Бенгази. Там на пункте связи дежурил Казанец.

– Здорово, Юрок, – поздоровался Богданов. – Сегодня на базе должно начаться движение.

– Что-то случилось? – поинтересовался Казанец.

Богданов рассказал о посещении радиостанции.

– Отличная идея, – похвалил Казанец. – Надеюсь, это расшевелит американцев, а то сидим здесь как проклятые, а с их стороны никаких действий.

– Будут тебе действия. Сейчас поезжай к Дорохину и предупреди. На связь выходим в двадцать три часа. Дальше каждые два часа докладывать обстановку.

С майором Дубко связаться оказалось сложнее. Трижды Богданову приходилось набирать нужный код, прежде чем Дубко снял трубку.

– Слушаю, – коротко сказал он.

Богданов снова обрисовал ситуацию, предупредив, чтобы бойцы были начеку.

– Подмечай каждую мелочь. К Каддафи могут прийти в любой момент, и не только к нему. Постарайся проследить и за его помощниками. В двадцать три часа постарайся выйти на связь. Возможно, к этому времени я получу информацию либо из Бенгази, либо от Алика. Следующие сутки он в усиленном порядке будет отслеживать все разговоры в здании государственного аппарата. Для тебя эта информация тоже лишней не будет.

– Понял, командир. В двадцать три ноль-ноль я буду на связи, – отчеканил Дубко.

– Как у вас там обстановка? – голос Богданова смягчился. – Парни держатся?

– Все отлично, Слава, – произнес Дубко. – Уфимцев и Лепилин немного заскучали, а Зуйков весь на эмоциях, ему в апартаментах ливийского лидера очень даже комфортно. Как восторженный ребенок, честное слово.

– Ну, это тоже неплохо. Главное, чтобы, кроме тебя, его восторженность никому в глаза не бросалась, – Богданов улыбнулся, мысленно представив, как Зуйков удивленно таращится на вычурные одеяния эксцентричного лидера и провожает взглядом его не менее эксцентричную свиту. – Пока инцидентов не было?

– Никак нет, все тихо.

– Завтра вам придется разделиться, – предупредил Богданов. – Нужно тщательно проверить периметр у Центральной площади. При встрече Председатель Совета Министров выразил опасение, что на этот раз «оппортунисты» воспользуются услугами снайпера. Лично я так не думаю, но перестраховаться не помешает.

– Сделаем, командир, – заверил Дубко.

– Тогда до связи.

Богданов бросил трубку и тут же снова поднял ее. Набрав нужный номер, услышал голос помощника полковника Старцева майора Яковлева.

– Богданов на проводе, – привычно произнес подполковник. За последние несколько дней эта процедура вошла в привычку, так как связь с Москвой приказано было держать круглосуточно.

– Слушаю вас. – Несмотря на то, что по должности Яковлев занимал более высокое положение, звание обязывало его соблюдать субординацию. – Есть новости?

– Пока тихо, но мы кое-что предприняли. – Богданов коротко рассказал о событиях минувшего дня. – Теперь остается только ждать, товарищ майор.

– Уверены, что поступили правильно, устроив провокацию? – после короткой паузы задал вопрос Яковлев. – Если вы просчитались, реакция ливийцев может оказаться непредсказуемой.

– Считаете, я должен был получить разрешение на свои действия? – усмотрев в словах майора скрытый подтекст, спросил Богданов.

– Такая возможность у вас была, – уклонился от прямого ответа Яковлев.

– Пока бы вы согласовывали действия по всем инстанциям, мы бы упустили время, – заявил Богданов. – А его и так мало. Я посчитал риск оправданным и готов ответить за свое решение.

– Я доложу наверх, – с плохо скрытой досадой произнес Яковлев. – Еще что-то?

– Думаю, результаты получим уже к полуночи. В это время и выйду на связь.

– Хорошо, буду ждать, – сухо проговорил Яковлев.

– Послушайте, майор, – Богданов резко сменил тон. – Хорошо сидеть в тепле и анализировать чужие действия. У меня же здесь как на передовой, давят со всех сторон, а ответственность только на мне. Если я каждый свой шаг стану согласовывать с Москвой, то и за месяц не управлюсь.

– Не лезьте в бутылку, товарищ подполковник, – голос Яковлева изменился, в нем появились сочувствующие нотки. – Поймите и вы меня. Мне дали приказ: согласовывать все ваши действия с полковником. Только вы мне в этом совсем не помогаете! На звонок мне у вас ушло бы не более пяти минут, на согласование с полковником еще столько же, но у нас обоих тылы были бы прикрыты. Вы с этим согласны?

– Не согласен, майор, – уступать Богданов не собирался. – В нашем деле порой пять минут стоят целой жизни. В своих действиях я уверен, вот все, что вам нужно знать и что требуется донести до вышестоящего начальства. Всего хорошего, товарищ майор.

Богданов в очередной раз бросил трубку. Поднявшись, он вышел из дома, сел в машину и поехал в город Сирт. По дороге к базе «оппортунистов» он продолжал думать о неприятном разговоре с майором Яковлевым. Самое неприятное в нем было то, что слова Яковлева являлись отголоском его собственных мыслей. Он вовсе не испытывал уверенности в том, что поступил правильно, организовав провокацию на радиостанции. Но что еще он мог поделать, если ситуация была словно замороженная. Время поджимает, Косыгин наседает, парни изнемогают от безделья, а он, подполковник КГБ, не может придумать, как выйти из тупика!

Майору Яковлеву он сказал, что пожалел времени, поэтому и не доложил о планируемой провокации. Это была не вся правда. В глубине души Богданов понимал, что подобный план Москва не одобрит. Он и сам до конца не верил в положительный исход авантюры с проверкой, чего же ждать от высоких чинов? Просто другого плана у него не было, а сидеть сложа руки, когда на кону честь подразделения, он не мог. «Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Сложные времена требуют сложных решений. Верно? – мысленно убеждал себя Богданов. – Вот я и принял сложное решение за них. Не прими я его, отвечать за провал все равно мне, так в чем тогда разница? А докладывать о каждом чихе только для того, чтобы прикрыть свою задницу? Нет, так работать невозможно. Пусть Яковлев сколько хочет прикрывает свой зад, а я буду поступать так, как того требуют обстоятельства».

Ливия, город Сирт, 21 мая 1975 года.

– Я знаю риски, товарищ полковник, но у меня просто нет выбора! Семь человек против семидесяти, и этот расклад не в открытом бою, там бы мы еще потягались. Но у меня семь бойцов распределены на три объекта.

– Привлекать людей связного Алика запрещаю! Справляйся сам, подполковник!

– Виктор Николаевич, что происходит? Нас что, снова подставляют?

– Попридержи язык, подполковник. Операция идет в штатном режиме. Мало людей? А в какой операции у тебя было больше бойцов? Может, в Боливии или на Кубе? А там ситуация была намного серьезнее. Ладно, будем считать, что я этого не слышал, Слава. Работайте.

Связь прервалась, Богданов положил трубку и тихо выругался. Он находился в городе Сирт вторые сутки, за это время он не меньше шести раз покидал пост у перевалочной базы «оппортунистов», чтобы держать связь с Бенгази, Триполи и Москвой. Вынужденные отлучки его не радовали, так как ситуация во всех трех местах накалялась все сильнее, и каждую минуту можно было ожидать провокации. «Тысяча километров! Кто готовит покушение на объект на расстоянии в тысячу километров? Идиотизм, но так оно и будет. В прошлый раз я оказался прав, окажусь прав и в этот».

Богданов действительно верно просчитал последствия провокации, устроенной на радиостанции. Подполковник едва успел доехать до Сирта, а военные начальники на перевалочной базе уже обсуждали инцидент. И ведь он не медлил, гнал машину на предельной скорости, чтобы успеть до назначенного времени прослушать записи и выйти на связь. Одно было очевидно: для того, чтобы передать информацию, «оппортунистам» не нужно гоняться из одного города в другой. Они спокойно пользовались связью, не опасаясь перехвата сообщений. Они были настолько уверены в безопасности своей связи, что даже не шифровали сообщения.

До начала сеанса связи Богданов успел прослушать лишь часть записей с подслушивающих устройств, но и этого было достаточно, чтобы сделать выводы: информация об инциденте на радиостанции нарушила планы «оппортунистов». Капитан Дорохин, вышедший на связь ровно в двадцать три ноль-ноль, сообщил следующее: на базе «Горячие пески» тоже знают о том, что на радиостанции проводили обыск. Начальство теряется в догадках, кто бы мог стоять за обыском, и активно ищет ответ на этот вопрос. Вариант с русскими не рассматривался, и это был хороший знак.

– В разговоре, который попал на запись, всплыли два имени, – сообщил Дорохин.

– Что за имена?

– Из числа соратников Каддафи и членов Совета революционного командования. – Дорохин зашелестел бумагой, разворачивая листок с записями. – Мустафа аль-Харруби и Аввад Хамза. Их называли наиболее вероятными противниками, способными выступить против строя Муаммара Каддафи.

– Я так понимаю, их версия состоит в следующем: кто-то из членов Совета, так же как и они, планирует совершить смену власти и поэтому послал людей на радиостанцию, чтобы прощупать почву?

– Совершенно верно, командир. Они считают, что Мустафа или Аввад хотят захватить власть и поэтому ищут компромат на людей с радиостанции, чтобы получить поддержку средств массовой информации.

– Говорили это открытым текстом, или часть ты додумал?

– Нет, командир, я ничего не придумывал. Можно сказать, выступаю в роли диктофона. Но это одна из версий, которую на данный момент при всей ее абсурдности считают наиболее вероятной.

– Да уж, версия действительно маловероятная. Чтобы в одной стране в одно и то же время и практически в один и тот же день две группы пошли против правительства? По крайней мере, я ни разу о таком не слышал.

– Есть еще версия, что сам Каддафи узнал о существовании группы «оппортунистов» и каким-то образом узнал о том, как они планируют использовать радиостанцию, и инспекция – это его рук дело. Но эта версия вскоре отпадет, командир.

– Согласен. Будь инспекция организована по инициативе Каддафи, руководитель радиостанции был бы уже на пути в тюрьму, даже если инспекция ничего не нашла. Ладно, этот вопрос отложим. – Богданов переключился на более конкретные вопросы. – Действуя методом исключения, количество подозреваемых мы можем уменьшить. Мустафа аль-Харруби и Аввад Хамза как лидеры «оппортунистов» отпадают, так как их имена названы в числе возможных противников. Остается девять имен.

– Не совсем так, – заявил Дорохин. – Они называли еще три имени, но не как возможных противников, а как тех, кто таковыми не может быть в принципе. Говорят, они числятся в Совете лишь номинально и ни при каких обстоятельствах не смогут выполнять роль лидеров. В расчет их всерьез никто не берет, в том числе и военные из числа «оппортунистов».

– Кого они называли?

– Мухаммада Могарефа, Мухтара Герви. Третьего они называли только по прозвищу, без имени.

– Как именно?

– Зеленый солдатик, или что-то в этом роде. Это выражение сложно переводится с арабского, а американцы про него не говорили.

– Ясно, Коля, и на том спасибо. В любом случае у нас из одиннадцати человек теперь осталось семь и еще один, имя которого нам предстоит узнать. Хороший улов, Коля.

– Стараемся, товарищ командир.

– Вопрос покушения, как я понимаю, пока не обсуждался?

– Никак нет. Знаю только, что американцы ждут кого-то, кто должен приехать и обрисовать ситуацию, после чего они примут решение.

– Тогда иди, Коля. Следующий сеанс связи в три часа ночи.

– Понял, командир.

Дорохин отключил связь. Богданов быстро переговорил с майором Дубко, который сообщил, что в апартаментах Каддафи по-прежнему все тихо, и связался с майором Яковлевым. Разговор с Яковлевым свелся к перечислению фамилий политических лидеров Ливии, которые остаются под подозрением. Наметив следующий сеанс связи на три часа ночи, Богданов завершил разговор и вернулся на пост у перевалочной базы в Сирте.

К полудню следующего дня стало ясно, что о проведенной на радиостанции инспекции ни Каддафи, ни кому-то из Совета доложено не будет. На базах в Сирте и Бенгази явно к чему-то готовились, но на запись подробности этой подготовки никак не попадали. К трем часам дня младший лейтенант Казанец проник на территорию базы, чтобы попытаться узнать подробности планируемой операции «оппортунистов», но выяснил лишь то, что на закрытом дворе готовят три машины со взрывчаткой. Куда их пошлют и кто поведет, все еще оставалось неизвестно.

К тем же трем часам на базе Сирта кое-что произошло. В одной из комнат, где стояло подслушивающее устройство, которое большую часть времени бездействовало, так как в комнате редко кто бывал, состоялась встреча за закрытыми дверями. На этой встрече присутствовал начальник перевалочной базы по имени Генри, о котором Богданов уже знал, и еще один человек, голос которого ему был неизвестен. Суть разговора сводилась к следующему.

– Ваша группа будет страховочной, – заявил незнакомец начальнику перевалочной базы.

– Каковы условия? – задал тот вопрос.

– На случай провала основного плана, вы действуете, по плану «Б». Подробности операции получите завтра.

– Вы приедете сами?

– Нет, курьер привезет пакет, в нем будут подробности операции.

– Позвольте уточнить, мы берем две машины? – спросил Генри.

– Да, две, – незнакомец отвечал коротко, будто нехотя.

– Как я узнаю о провале первоначального плана?

– Мы подадим сигнал.

– Какой сигнал?

– Сигнал к началу операции. – Голос незнакомца стал недовольным.

– Из Триполи? Боюсь, кроме телефонного звонка, мы на расстоянии в четыреста пятьдесят километров ничего не услышим, – то ли по наивности, то ли со скрытой иронией произнес начальник Генри.

– На этот аппарат поступит звонок, – еще суше произнес незнакомец. – Советую вам организовать около аппарата круглосуточное дежурство, а то пропустите звонок, и, Аллах свидетель, это будет последнее дело, которое вы провалите.

На этом разговор прервался. Спустя полминуты хлопнула дверь, еще какое-то время было слышно, как в комнате кто-то тяжело дышит, снова хлопок двери, после чего наступила полная тишина. Богданов понял, что оба собеседника покинули комнату, но надеялся, что, когда там появится дежурный, информация с этого микрофона будет поступать чаще. Проанализировав разговор, подполковник пришел к выводу, что план покушения на Каддафи не претерпел изменений. Оппортунисты по-прежнему собираются пригнать автомобили, начиненные взрывчаткой, на площадь, где планируется выступление Каддафи, посеять панику, организовав мощный взрыв, а когда люди запаникуют и побегут, стрелок, приехавший на автомобиле, выстрелом в грудь должен ликвидировать Каддафи. План «оппортунистов» был прост до невозможности, можно сказать, являлся классикой жанра, но по опыту подполковник Богданов знал, что именно такие планы, как правило, удавались лучше всего.

А вот новость о том, что имеется запасной план «Б», Богданова озадачила. Он был уверен, что, кроме машин, которые готовятся на военной базе «Горячие пески», опасности больше нет. Теперь же получалось, что он ошибся. Но как узнать о том, что собой представляет план «Б»? Раз незнакомец говорил об этом плане с начальником базы в Сирте, значит, запасной план начнет действовать отсюда. «Скорее всего, это все те же начиненные взрывчаткой машины, поэтому Генри и задавал вопрос, сколько брать машин. И дальнейший план наверняка все тот же, но зачем тогда вообще нужен запасной план? В чем его суть?» – размышлял подполковник, одновременно прослушивая записи, сделанные в то время, когда он отсутствовал на базе.

Он прослушал все записи, благодаря чему из списка возможных кандидатов на роль лидера группы ливийских «оппортунистов» выбыли еще двое, Абдель Муним ат-Тарих аль-Хуни и Абу Бакр Юнис Джабер. Оба эти имени упоминали военные на базе в Сирте. Про Джабера говорили, что он слишком предан Каддафи, чтобы что-то замышлять за его спиной. Про Абделя Мунима, напротив, что он всегда недолюбливал Каддафи и терпел его экстравагантные выходки с трудом.

Ко времени очередного сеанса с Москвой в списке претендентов на роль лидера повстанцев осталось всего пять имен: Абдель Джеллуд, Башир Хаввади, Мухаммед Наджм, Омар Мохейши и Хувейлди аль-Хмейди. Эти имена Богданов и назвал майору Яковлеву. Тот записал имена и сам назначил время следующего сеанса на девять часов вечера. Этот сеанс стал отправной точкой всех последующих переговоров.

В промежутке между сеансами Богданов проник на перевалочную базу Сирта и выяснил, какие машины готовит гарнизонный начальник Генри. Начинка у двух внедорожников Богданова не слишком впечатлила, особенно после того, как его бойцы расписали ему, в каких количествах «оппортунисты» вывозят взрывчатку «С‑4» в неизвестном направлении. Заряда в машинах должно было хватить на взрыв средней мощности, равный взрыву бытового газа в многоэтажном доме. «И все же взрыв есть взрыв, – рассуждал Богданов. – И малый взрыв может нанести непоправимый ущерб. Паника в толпе тоже малоприятное явление, люди могут затоптать друг друга. К тому же мы не знаем, в какое время и в каком месте будут задействованы эти машины. Нам катастрофически не хватает людей, нужно срочно решать этот вопрос». Будучи в чужой стране, вопрос численности отряда он мог решить только при помощи Алика, но сначала предстояло убедить полковника Старцева в необходимости данного шага.

Очередной сеанс Богданов вел напрямую с полковником Старцевым. В первую очередь обсудили имена возможных кандидатов на роль лидера повстанцев, и полковник Старцев уверенно отмел кандидатуру Джеллуда.

– Джеллуд стоит слишком близко к Каддафи, и его карьера и благосостояние напрямую зависят от ливийского лидера. К тому же пока Каддафи у власти, у Джеллуда более четкие перспективы в карьере. Нет, это не Джеллуд. Из опыта личного общения с Джеллудом во время его приезда в Москву скажу однозначно: он всецело предан Каддафи. Вам нужно выяснить, кто из четверых носит прозвище «зеленый солдатик», тогда можно будет отбросить еще одно имя. Что касается остальных кандидатов на роль лидера, думаю, им может оказаться любой из них. Постарайся все же узнать, кто именно.

– Мы стараемся, товарищ полковник, – Богданов воспользовался тем, что разговор повернул в нужное ему русло, – но у нас катастрофическая нехватка людей. Мы просто физически не в состоянии оказаться сразу в нескольких местах. Разрешите привлечь к выполнению операции людей Алика.

Вот тут и разразилась грозная тирада начальника спецотдела Управления «С». Не стесняясь в выражениях, он отчитал полковника Богданова за «самодеятельность» на радиостанции, за то, что позволил себе рисковать прикрытием тайного агента, который «по доброте душевной» оказывает помощь советским агентам, за недальновидность и самовольство и прочее, и прочее, и прочее. Богданов еще надеялся на то, что полковник сменит гнев на милость, если он, подполковник, сумеет подобрать верные аргументы в пользу своей просьбы, но только сильнее разозлил начальника. В итоге он получил то, что получил. «Привлекать людей связного Алика запрещаю! Справляйся, подполковник, сам!» – выдал Старцев, и Богданов остался один на один со своими проблемами. С тяжелым сердцем он связался с Бенгази.

– Слушаю, командир, – услышал он голос Казанца.

– Завтра в двенадцать часов дня на Центральной площади состоится выступление Каддафи и Косыгина, – без приветствия начал Богданов. – Чтобы добраться до места вовремя, машины из Бенгази должны выехать не позднее полуночи. Ваша задача – позволить колонне покинуть город, довести ее до города Адждабия и заставить уйти в пустыню. Как только машины окажутся в нужной зоне, вы должны уничтожить их.

– Я так понимаю, подкрепления не будет, – уныло произнес Казанец.

– Не будет, Юра. – Богданов негромко выругался. – Я понимаю, что преследовать три машины на единственном внедорожнике чистой воды авантюра, но для этого мы и организовали в пустыне ловушку. Это должно облегчить выполнение задачи.

– Если только удастся заставить их двигаться к нашей ловушке, – голос Казанца звучал невесело. – Не слишком-то я верю в успех предприятия, командир.

– Надо, Юра, заставить! Другого варианта нет, и другой возможности нам не представится. Я не могу снять людей с охраны Косыгина и Каддафи. И не могу оставить Сирт, чтобы помочь вам.

– Знаю, командир. У тебя ситуация не намного лучше нашей. На одного две группы повстанцев, и к городу вы ближе, – согласился Казанец. – Что ж, будем работать с тем, что есть.

– И это правильно. Я буду ждать сигнала в Сирте. Как только выполните задание, сразу гоните сюда. Возможно, вы еще успеете. Все, Юра, отбой.

– Удачи, командир. – Казанец положил трубку. Богданов еще пару минут оставался на месте, затем сел в машину и поехал в Сирт.

Ровно через два часа из ворот военной базы в Бенгази вышли три внедорожника и на высокой скорости направились вдоль побережья. Автомобиль Дорохина и Казанца пропустил колонну и выехал следом. До самого въезда в город Адждабия они держались на расстоянии, не желая привлекать внимания, но перед въездом в город Казанец, который находился за рулем, прибавил газ и обогнал колонну. Добравшись до выезда, он притормозил, съехал с трассы. Дорохин, вооруженный автоматом, выскочил из машины и помчался на противоположную сторону дороги. Там дорога расходилась, уходя далеко вглубь пустыни. Там-то и была устроенная спецназовцами ловушка.

Дорохин едва успел скрыться за насыпью, как показался первый внедорожник.

– Жди, Коля, – вслух командовал себе Дорохин. – Жди, пока жди.

Он дождался, когда первый автомобиль из колонны достигнет перекрестка, и выпустил длинную очередь вдоль дороги.

– А вот теперь пора! – нажимая на спусковой крючок, проговорил он.

Машина резко вильнула в сторону, но движение не прекратила. Дорохин сдвинул дуло чуть в сторону и выдал новую очередь, на этот раз по колесам. Автомобиль, идущий первым, понесло в сторону, все четыре колеса пробило пулями, водитель потерял управление, но успел съехать с дороги, не навредив остальным машинам. Два автомобиля, идущие следом, резко сменили направление, свернув в пустыню.

– Пришло время повеселиться. – Дорохин поднялся и побежал к стоящей машине. На ходу он сорвал чеку с гранаты, не добегая нескольких метров, метнул гранату в открытое окно и, не дожидаясь результата, помчался обратно.

Казанец уже завел двигатель, распахнул дверцу и покатил навстречу товарищу. Дорохин на ходу вскочил в машину, краем глаза наблюдая за тем, как взрывом подбросило внедорожник «оппортунистов».

– Гони, Юра, – перекрывая шум, прокричал Дорохин. – Они уходят!

Подгонять Казанца не было нужды, он видел, как два внедорожника набирают скорость, углубляясь в пустыню. Сейчас задачей Казанца было не дать им свернуть и вернуться на трассу. Он гнал свой внедорожник, виляя из стороны в сторону, не давая возможности другим машинам изменить направление.

– Только бы не разделились. – Дорохин напряженно всматривался вперед. – Только бы они не разделились.

– Не разделятся. – Казанец в очередной раз вильнул колесами, чуть не съехав на песок. – На бездорожье они сильно потеряют в скорости. Песок не даст передвигаться быстро, а они успели убедиться, что живых мы не оставляем. Нет, Коля, они будут идти вперед, пока не придумают, как от нас избавиться.

– Думаешь, они остановятся и попробуют нас атаковать? – Дорохин продолжал следить за впереди идущими автомобилями.

– Не сразу, но могут, – подтвердил догадку друга Казанец. – Только с такой скоростью мы дойдем до места ловушки быстрее, чем они сообразят, что нужно делать.

Внедорожники шли быстро, мощность их двигателей превышала мощность двигателя машины Казанца, и в конце концов он начал отставать.

– Проклятие, они уходят, – ругался Казанец, до отказа вдавливая в пол педаль газа. – Давай же, чертово корыто, поднажми еще чуток!

До места ловушки оставалось всего несколько десятков метров, Казанец всем корпусом налегал на руль, будто мог физически придать ускорение машине.

– Еще чуть-чуть, родной, – уговаривал внедорожник Дорохин. – Еще пару метров, и все закончится.

Впереди показался ориентир – высокий шест, который сам Дорохин воткнул накануне в горячий песок.

– Давай, Юра, пора! – закричал он. – Обходи их!

Казанец выжал из внедорожника все, на что тот был способен, обошел машины слева и начал теснить, заставляя сойти с дороги. Тот, что шел последним, сопротивлялся недолго. Опасаясь удара в борт, он резко развернул руль и скатился с дороги на песок. Мощные колеса выбрасывали песок в стороны, но он уверенно шел вперед. Казанец крутанул руль, и его занесло. Задняя часть машины прошла в нескольких сантиметрах от задней боковой двери внедорожника противника, тот произвел маневр уклонения, не удержал колеса на дорожном покрытии, и машину потянуло в сторону. Поняв, что на дорогу ему не вернуться, внедорожник развернулся и пошел следом за своим товарищем.

– Давайте, придурки, еще чуть-чуть! Подсобите своим преследователям. – Дорохин высунулся из окна, наблюдая за движением автомобилей.

Оба внедорожника одновременно оказались на расстоянии пары метров от шеста. Дорохин нырнул обратно в салон.

– Тормози, Юра, пора!

Казанец резко ударил по тормозам, Дорохин пригнулся, ожидая взрыва.

– Три, два, один…

Мощный взрыв прогремел на последней цифре отсчета. Оба внедорожника, как пушинки, подняло в воздух. Машину спецназовцев подбросило на дороге, лобовое стекло с тихим стоном треснуло и выпало на капот.

– Все, хана им, – негромко произнес Казанец. – Отъездились!

– Да! Красиво вышло. – Дорохин стер пот со лба. – Я словно стометровку за рекордное время пробежал.

– Кстати, о времени? Коля, сколько прошло?

– Два часа. Как думаешь, они успели сообщить на базу о преследовании?

– Не знаю, Коля, но нам нужно спешить. До Сирта четыреста километров, и я не думаю, что фора у нас большая.

– А что, если командир ошибся? Что, если новую колонну они отправят из Бенгази, а не из Сирта?

– Там уже все подготовлено, к тому же Сирт гораздо ближе к Триполи. – Казанец покачал головой. – Нет, Коля, командир не ошибся. Из Триполи они теперь физически не успеют на встречу.

– Подготовить новые машины не так уж долго, – возразил Дорохин.

– Машины недолго, но на то, чтобы их перегнать, все равно требуется определенное время. Я вообще не понимаю, почему они сразу не выбрали Сирт. Он же почти на шестьсот километров ближе!

– В Сирте слишком много военных и милиции, потому что там целая куча государственных учреждений. Там бдительность военных на порядок выше, – вслух рассуждал Дорохин. – В этом плане Бенгази надежнее. К тому же не думаю, что в тот момент, когда выбиралось время для организации базы, у американцев был четкий план с привязкой к Триполи. Теперь им в любом случае придется рисковать и гнать машины из Сирта. Вопрос в том, как скоро туда поступит сигнал?

– Приедем и узнаем. – Казанец взглянул на лобовое стекло. – А вот нам теперь будет труднее не привлекать внимания военных и милиции Сирта. Стекло на дороге не поменяешь.

– У нас не было выбора. Не подберись мы к ним так близко, они бы не попали на заминированный участок, а после того, как они оказались там, где нам нужно, у нас не осталось времени уклониться от взрывной волны. Мы рисковали жизнью, так что лобовое стекло – это пустяк, – Дорохин вышел из машины, сбросил лобовое стекло на дорогу и вернулся в автомобиль. – Поехали, Юра. Возможно, в сам город нам и не нужно будет въезжать.

Казанец завел двигатель, развернулся и двинулся в сторону побережья. Спустя час они проехали городок Марса-Брега, даже не подозревая, что в это самое время связист из группы «оппортунистов» набирает номер телефона перевалочной базы в Сирте, а их командир готовится принять звонок, который станет ключевым в ходе операции.

Богданов находился всего в нескольких метрах от перевалочной базы «оппортунистов» и, благодаря помощи Алика, был надежно защищен от посторонних глаз. Каким-то образом Алику удалось освободить жилой дом, расположенный напротив базы повстанцев, тем самым обеспечив Богданову надежное укрытие, где он не привлекал внимания ни «оппортунистов», ни властей.

В три часа ночи в кабинете, где ранее повстанцы оставили дежурного у телефонного аппарата, зазвонил телефон. Дежурный снял трубку, и у подполковника включилась магнитофонная запись.

– Слушаю, – произнес дежурный.

– Гривза сюда, живо, – голос на другом конце провода звучал взволнованно.

– Есть, – отчеканил дежурный, и разговор на какое-то время прервался.

Затем Богданов услышал, как Генри, фамилия которого, вероятно, и была Гривз, представился в трубку.

– Приказ от Главного, – произнес тот же взволнованный голос. – Вы вступаете в игру.

– Что случилось? – Голос Гривза звучал сонно.

– Пока неизвестно. – Видимо, то, что собирался сказать человек на другом конце провода, не входило в его обязанности, но промолчать он не смог. – Колонна не пришла в город в назначенный час.

– Но ведь еще рано. – Спросонья Гривз не сразу сообразил, о чем идет речь.

– Колонна не пришла в Марса-Брега. Опоздание на тридцать минут – это серьезный просчет в плане, и мы полагаем, что их задержали.

– Проклятие! – выругался Гривз. – Значит, действуем по плану «Б»? Но ведь приказ должен исходить из Триполи!

– Ты что, инструкций не читаешь, идиот? – взорвался собеседник Гривза. – Из Триполи приказ придет, только когда мы получим сведения, что основная колонна выбыла из строя!

– Но как я узнаю, когда мне выпускать машины? Что, если колонна просто опаздывает? Пойдут две колонны? – Гривз начал злиться. – И инструкции я читал: план «Б» начинает работать только после непосредственного приказа «главного». Ты ведь не «главный»?

– Я действую от его имени, – чуть сдержаннее ответил собеседник Гривза. – Колонна не прошла через город, мы выждали положенные тридцать минут и позвонили тебе. Готовь машины, Гривз, к шести утра они должны быть готовы выйти с базы.

– Вы идете их искать? – задал вопрос Гривз.

– Не твое дело, – оборвал его собеседник и прервал связь.

Гривз какое-то время молчал, затем Богданов услышал, как он смачно ругается, понося на чем свет стоит свою «паршивую работу».

– Так и знал, что отдуваться придется мне, – злился он. – В Бенгази слишком разленились, поэтому и провалили операцию, а я, если что, останусь крайний.

Наматерившись вдоволь, он вызвал дежурного и приказал привести в кабинет нужных ему людей.

– Пусть Шабан и Белхаж вытаскивают свои задницы из теплых постелей и тащат их сюда. Живо!

Дежурный ушел, а спустя десять минут, которые показались Богданову вечностью, в кабинет вошли ливийцы.

– Пришло ваше время, – без предисловий сообщил Гривз. – Выезжаете в шесть, готовьте машины.

– А стрелки? – задал вопрос один из ливийцев.

– Разумеется, они идут с вами. Ражаб с тобой, Шабан. Хамеда берешь ты, Белхаж. Инструкции помните?

– Так точно, – хором ответили ливийцы.

– Тогда идите, и помните: на Центральной площади вы должны быть не позднее двенадцати тридцати. – Гривз отпустил ливийцев, а спустя некоторое время вышел и сам.

Богданов взглянул на часы, стрелки показывали три двадцать пять. До назначенного Гривзом времени оставалось всего два с половиной часа. Известие о том, что у колонны из Бенгази по дороге в Триполи установлены контрольные точки, явилось для Богданова полной неожиданностью. «Городок Марса-Брега дальше Адждабии всего на восемьдесят километров. То, что мы организовали ловушку не в этом городке, чистой воды везение, – размышлял он. – А кто знает, сколько еще таких неожиданностей приготовили агенты ЦРУ? Сейчас нам повезло, и, судя по содержанию телефонного разговора, у Казанца и Дорохина все получилось. Это хорошо, но плохо то, что на поиски пропавшей колонны могут выслать новую группу, и тогда Казанец и Дорохин могут попасть к ним в руки. Да, это все усложняет. Вряд ли парни успеют приехать в Сирт до выхода колонны из города, но знать, что они в безопасности, было бы не лишним. К тому же меня на пути к Триполи могут ждать подобные засады, а это уже совсем плохо». Он развернул карту, склонился над ней.

Между городами Сирт и Триполи оказалось слишком много населенных пунктов, чтобы определить, в каких из этих городов могут находиться контрольные точки для того, чтобы контролировать проход второй колонны. «Придется менять план, – размышлял подполковник. – Брать машины раньше, чем они пройдут точку невозврата, теперь невозможно сразу по двум причинам: мне неизвестно, где расположены контрольные точки, а им известно, что встреча состоится не у ворот Красного дворца, а на Центральной площади. Нужно, чтобы они проехали больше половины расстояния, иначе «оппортунисты» смогут послать новую колонну, даже если она у них и не подготовлена. Здесь все сводится ко времени. Мероприятие начнется в полдень, но сколько продлится, неизвестно, поэтому мы и брали в расчет плюс еще один час. Они подумали о контрольных точках, значит, могли подумать и о третьем, резервном плане. Если остановить колонну слишком рано, есть вероятность, что резервный план вступит в действие, и помешать этому мы будем не в состоянии. Придется вести колонну до Кастельверде, это уже почти пригород Триполи, риск, что план вступит в действие, велик, но другого выхода нет. Один я не справлюсь. Черт, ну, почему полковник так упрям?»

Подполковник оставался в убежище до без четверти шесть, надеясь услышать что-то о судьбе первой колонны, а заодно и о судьбе Казанца и Дорохина, но больше в Сирт никто не звонил и новых сообщений не передавал. «Откладывать больше нельзя, нужно идти в машину, иначе упущу выход колонны, – сам себе приказал Богданов. – Буду исходить из расчета, что Казанцу и Дорохину удалось избежать встречи с поисковой группой повстанцев».

Из Сирта колонна из двух машины вышла в четверть седьмого. Богданов пропустил их вперед, выждал пятнадцать минут и только после этого выехал сам. До Триполи здесь шла одна дорога, и он точно знал, куда идет колонна, поэтому упустить машины он не боялся. Но чтобы не отстать слишком сильно, шел на высокой скорости, благо власти Ливии не слишком волновались о дорожных происшествиях и не преследовали дорожных гонщиков.

Четыре часа пути для подполковника прошли почти спокойно, если не считать беспокойства о товарищах. Пару раз он нагонял колонну «оппортунистов», но каждый раз отпускал ее вперед, оставаясь незамеченным. Когда же машины подошли к городку Кастельверде, Богданов увеличил скорость и быстро нагнал обе машины. Он пристроился за ними на расстоянии одного корпуса автомобиля и только ждал подходящего случая, чтобы заставить свернуть с дороги.

Видимо, водитель первого автомобиля что-то заподозрил, так как резко увеличил скорость, вынудив тем самым поступить так же и второй автомобиль. Богданов чуть замешкался и пропустил тот момент, когда можно было повлиять на ситуацию на дороге. Колонна «оппортунистов» вошла в город, где Богданов ничего не мог предпринять. «Доведу их до мечети, расположенной за городом, и там начну действовать», – решил он, лишь слегка прибавив скорость. Он хотел, чтобы подозрения водителей колонны развеялись.

Миновав город, он сразу прибавил скорость и точно у мечети снова нагнал оба автомобиля. Однако произвести маневр на повороте у мечети не смог из-за скопления машин. Пришлось позволить колонне выехать на трассу, идущую параллельно побережью. Дальше дорога шла прямо до самого пригорода Триполи. На этот раз водители колонны скорость не снижали. Богданов шел четко за колонной, и ему никак не удавалось сократить разрыв. «Черт, не нужно было отпускать их в Кастельверде, – злился он сам на себя. – Но тогда пострадали бы мирные жители. Машины «с начинкой» не лучший подарок ливийцам. Только вот в Триполи все те же мирные граждане, и теперь мне все равно придется рисковать их жизнями».

Колонна въехала в пригород, и теперь у Богданова осталось еще меньше возможностей для маневра. На въезде в местечко Эд Дачла ему удалось нагнать крайний внедорожник. Он притер его к обочине, вынуждая сбавить скорость, еще не зная, что будет делать, если тот остановится, а второй автомобиль пойдет дальше. Внедорожник пару раз вильнул, выровнял направление движения и сумел оторваться от преследователя. Богданов выругался и тут в зеркале заднего вида заметил знакомый автомобиль. Внедорожник Казанца и Дорохина шел прямо позади него! Без лобового стекла, весь в пыли, но целый. В салоне он разглядел двоих. «Им все-таки это удалось, – с облегчением подумал Богданов. – Теперь все будет хорошо».

Он «поморгал» габаритными огнями, давая понять товарищам, что заметил их присутствие. Внедорожник ответил миганием фар, контакт был установлен. Богданов снова прибавил газ и через какое-то время в очередной раз притер крайний внедорожник «оппортунистов» к обочине, но на этот раз действовал он более агрессивно. Машина скатилась с дороги, тут же увязнув в песке. Богданов выровнял колеса и помчался за первым внедорожником. В зеркале заднего вида он видел, как к машине «оппортунистов» подкатил автомобиль и из него выскочили Казанец и Дорохин. «О них больше можно не беспокоиться, – с облегчением подумал Богданов. – Остался один внедорожник, но с ним я справлюсь и сам».

Гонка продолжалась, подполковник вел внедорожник на критической скорости, но расстояние не уменьшалось. Преследуемый автомобиль уверенно приближался к цели, на дорогах появлялось все больше машин, так как они давно въехали в городскую черту, и Богданов терял уверенность в том, что ему удастся перехватить автомобиль «оппортунистов» до того, как он доберется до площади. Два квартала пролетели за пару минут, и обе машины оказались у поворота к Центральной площади.

Преследуемый автомобиль резко повернул, едва не сбив пешехода, Богданов сманеврировал и сумел пройти поворот без ущерба для машины. И тут он увидел впереди группу людей. Они шли по направлению к Центральной площади, занимая большую часть дороги. Внедорожник «оппортунистов» шел прямо на них. «Он же их всех передавит», – пронеслось в голове Богданова, а рука автоматически надавила на клаксон. Машина выдала мощный сигнал, кое-кто из идущей группы обернулся на звук и тут же что-то громко закричал на арабском. Группа людей бросилась врассыпную, освободив внедорожнику въезд на площадь.

«Уйдет! Мне его не догнать, ни за что не догнать, – мысли в голове Богданова неслись со скоростью света. – На площади люди, теперь он не сможет приблизиться незамеченным. И что тогда? Поедет на толпу? Взорвет машину вместе с собой? Но как же тогда Каддафи?» И тут произошло непредвиденное: пожилой мужчина из той группы, которую всего тридцать секунд назад чуть не задавил внедорожник, размахнулся и бросил клюку в проезжающую машину. Такого водитель не ожидал! Он не успел понять, что случилось, когда клюка тяжелым набалдашником опустилась на лобовое стекло. Сеточка «морщин» мгновенно разбежалась по лобовому стеклу, оставив водителя без обзора.

Действуя на автомате, водитель сбросил скорость, но машина успела въехать на площадь. Там, на трибуне, оборудованной специально для выступления правительственных делегаций, стояли лидер Ливийской Арабской Республики Муаммар Каддафи и Председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин. Перед ними собралась толпа зрителей. Тысячи ливийцев пришли послушать своего лидера, а заодно поглазеть на представителей далекого Советского Союза.

– Запомните этот день, дорогие мои сограждане, – вещал в микрофон Муаммар Каддафи. – Сегодня мы закладываем будущее нашей социалистической республики, ее право на свободу и независимость от других государств. Сегодня мы получаем возможность усилить свои позиции в борьбе против насилия европейских стран!

В какой-то момент Каддафи увидел, что на площадь с шумом въехал автомобиль. Он повернулся к охране, и в этот момент появился внедорожник Богданова. Резко затормозив напротив машины «оппортунистов», он с автоматом в руках выскочил из машины и кинулся к водительской дверце. Из внедорожника выпрыгнул водитель и бросился бежать. Богданов дал короткую очередь из автомата, водитель вскрикнул и упал на землю, хватаясь руками за простреленные ноги. Следом за водителем из машины выскочил ливиец, в руках он держал пистолет. Он побежал вперед, пытаясь добраться до толпы раньше, чем до него доберется Богданов. Отбросив автомат, чтобы не вызывать большей паники, подполковник помчался за ним. Краем глаза он успел заметить, как с трибуны сорвался майор Дубко. Он бежал наперерез ливийцу. В два больших прыжка Богданов сократил расстояние и бросился ливийцу под ноги. Тот не удержал равновесие и кувырком полетел на землю.

– Отбегался, голубчик, – произнес Богданов, заламывая ливийцу руки за спину.

Минуту спустя к подполковнику присоединился майор Дубко. Вдвоем они скрутили водителя и стрелка, затолкали в их же внедорожник и встали с двух сторон, ожидая реакции военных. Они не ошиблись, с трех сторон к ним уже бежали военные и милиция, громко требуя на арабском, чтобы они не двигались и подняли руки.

– Что происходит? – Бледный Каддафи повернулся к Алексею Косыгину, который все это время сохранял удивительное спокойствие. – Кто эти люди, и почему ваш человек им помогает?

– Это, господин Каддафи, работа сотрудников спецподразделения Комитета государственной безопасности СССР в действии, – спокойно ответил Косыгин. – Помните, я обещал вам показать, как умеет работать наша охрана?

– Вы это все подстроили? – Глаза Каддафи расширились от удивления.

– Нет, господин Каддафи, не я это подстроил. Я это предотвратил, – все так же спокойно ответил Косыгин. – Давайте отпустим людей, вернемся в здание правительства, и там я смогу рассказать вам в мельчайших подробностях о том, что произошло.

– Но если это сделали не вы, тогда кто?

– А вот на этот вопрос нам придется искать ответ вместе. Позвольте моим людям сопровождать задержанных преступников до тюрьмы и допросить их, – Косыгин кивком указал на стоящих за его спиной Уфимцева и Зуйкова. – Им сейчас лучше остаться с командиром. Не возражаете?

– Сейчас я больше всего хочу понять, что произошло, – ответил Каддафи. – Если для этого нужно, чтобы ваши люди допросили тех мерзавцев, которые осмелились омрачить радость моего народа от встречи с их лидером, пусть сделают это.

Каддафи подозвал начальника охраны и что-то тихо произнес по-арабски. Тот кивнул и спустился с трибуны, а через некоторое время Косыгин увидел, как отозвали военных, крепким заслоном закрывших фигуры Богданова и Дубко. Каддафи подождал, когда спецназовцы, в сопровождении военных и милиции, покинут площадь, и только тогда обратился к толпе.

– Ливийцы! Друзья! Наша республика молода, но крепка! Вы видели, как нечестивцы возжелали погубить наши начинания, но мы всегда стоим на страже покоя ливийских граждан и не допустили кровопролития! Эти люди будут наказаны! Никому в Ливийской Арабской Республике мы не позволим подвергать жизнь простых людей опасности. Идите домой и расскажите всем, что Совет революционного командования всегда стоит на страже вашего покоя. Да пребудет с вами Аллах!

Через несколько минут площадь опустела. К трибуне подали бронированный автомобиль, в который сели Муаммар Каддафи и Алексей Косыгин. Машина выехала с площади и направилась к правительственному зданию. За ней следовал кортеж из шести автомашин охранения. А еще через полчаса на площади ничто не напоминало о событиях, которые могли обернуться для ливийцев кровавой бойней.

Ливия, Триполи, июнь, 1975 год.

Подполковник Богданов стоял у окна в доме на улице Ансар. Он ждал возвращения членов группы. Собраться должны были к шести часам вечера, но до этого времени вернулись только Уфимцев и Казанец, остальные по неизвестным причинам задерживались. Глядя на городской пейзаж, Богданов прокручивал в голове события двух последних недель. Все началось с разговора, состоявшегося у него с полковником Старцевым. Речь шла о продлении их миссии в Ливии…

– Товарищ полковник, мы ведь выполнили задание! Попытка покушения предотвращена, члены советской делегации полностью оправданы, подозрений больше нет, и важный для СССР документ подписан. Что же еще?

– Согласен, с задачей вы справились, никто и не говорит обратного. Но этого оказалось мало, Слава.

– Что значит «мало»?

– Лидер Ливийской Арабской Республики обратился с просьбой к главе советской делегации, чтобы тот ходатайствовал перед Москвой и твою группу оставили в Ливии еще на две недели. В следующем месяце Каддафи планирует военный парад на Центральной площади и хочет, чтобы вы присутствовали, так как опасается нового покушения.

– Товарищ полковник, мы ведь не няньки Каддафи. Он будет править страной лет двадцать, и все эти годы мы должны будем служить ему дуэньями?

– У вас две недели на то, чтобы натаскать его охрану по основным вопросам выявления и нейтрализации угрозы извне. Выполните это задание, отработайте военный парад, и можете возвращаться в Москву.

– Я так понимаю, вопрос в верхах уже решен?

– Ты все верно понимаешь, Слава. К тому же остался нерешенным один важный вопрос: кто из соратников Каддафи поддерживал американских «оппортунистов». Вот и займитесь этим.

На этом разговор закончился. Когда подполковник сообщил о решении Управления «С», члены команды недовольно заворчали. Никому не хотелось оставаться в чужой стране еще на две недели, да еще в роли учителей и сиделок для иностранных подданных.

– В наши задачи никогда не входило натаскивание охранников, у нас и опыта необходимого нет, – ворчал майор Дубко. – Пусть вызовут спецов из Школы КГБ, они с этой задачей справятся гораздо лучше нас.

– Нас с тобой, Саша, не спрашивают, что мы думаем по этому поводу. – Богданов угрюмо смотрел на своего зама. – Нам отдали приказ, и мы обязаны его выполнить. В какой-то степени полковник Старцев прав: работу мы не закончили. Да, покушение на Каддафи мы предотвратили, но ведь его главного противника так и не вычислили, так что с нас должок.

Как ни странно, с этим заявлением согласились все бойцы, видимо, каждый чувствовал в своей миссии какую-то незавершенность. После того как Богданов и Дубко увезли задержанных на площади ливийцев в городскую тюрьму, остальные члены группы вернулись в дом на улице Ансар. А через полчаса туда же приехал Алик. За это время он успел встретиться с Богдановым, и тот попросил его передать команде новое задание. Прежде чем Председатель Совета Министров откроет Муаммару Каддафи все явочные места агентов ЦРУ, бойцам необходимо убрать все подслушивающие устройства, но так, чтобы об этом не узнала ни одна из сторон. Требование звучало резонно: помешанный на независимости Каддафи вряд ли с пониманием отнесся бы к тому, что иностранцы без его ведома установили прослушку в ливийских домах, пусть те и использовали ее для выявления враждебных Ливии элементов.

Казанец поехал в Бенгази, Уфимцев – в Сирт, Лепилина послали в загородный особняк Кабира. Дорохин и Зуйков остались в доме на случай, если понадобятся командиру. В доме на улице Ансар команда в полном составе собралась только к четырем утра. С ликвидацией прослушивающих устройств проблем не возникло. Ни на перевалочной базе в Сирте, ни в «Горячих песках» в Бенгази, ни даже в особняке Кабира хозяев уже не было. Члены спецподразделения решили, что новости о провале операции опередили их появление, поэтому они никого и не застали на местах. Члены группы осмотрели базы, было видно, что «опортунисты» собирались в спешке, побросав практически все, даже оружие и кое-какие документы.

У подполковника Богданова и майора Дубко дела обстояли совсем скверно. Им позволили допросить задержанных, но за то время, пока их определяли в камеры, стрелок съел ампулу с цианидом, зашитую прямо под кожу на запястье, и скончался в камере до того, как к нему вызвали врача. Ливиец, который вел машину, остался жив, но все, что он мог рассказать, бойцы спецподразделения уже знали. Его завербовали три месяца назад, шантажируя тем, что уничтожат его семью. Общался он только с военными на базе в Сирте и смог назвать имена мелких сошек, которые участвовали в покушении, и начальника базы Генри Гривза. Кто отдавал приказы Гривзу, ливиец не знал, как и того, кто стоит за всей операцией. Учитывая тот факт, что при задержании второго внедорожника Дорохину и Казанцу в перестрелке пришлось убить и водителя, и стрелка, команда осталась без живых свидетелей, способных пролить свет на то, как и когда в Ливии возникла организация «оппортунистов».

Перед тем как Богданов уехал из тюрьмы, с ним связался Косыгин. Он сообщил, что Муаммар Каддафи ждет полковника в восемь утра с объяснениями. Его интересует, каким образом спецподразделению удалось узнать о готовящемся покушении.

– На данный момент он удовольствовался тем, что я сообщил ему о местоположении двух военных баз «оппортунистов» и загородного особняка, используемого для тайных встреч. Сейчас военные проверяют их, надеюсь, они найдут там подтверждение нашим словам о причастности агентов ЦРУ к организации повстанческого движения. – Косыгин сделал большую паузу, после чего продолжил. – Естественно, у него масса вопросов, и главный из них – каким образом мы узнали о том, что готовится покушение. Официальная версия такова: госбезопасность СССР держит под наблюдением ряд американских подданных, которые, по данным разведки, являются агентами ЦРУ. Один из таких объектов месяц назад всплыл в сводках КГБ, и оказалось, что он находится на территории Ливии, страны, в которую готовится поездка советской делегации. Правительство СССР приняло решение проверить информацию и убедиться, что на ливийской территории их не ждут неприятности со стороны ЦРУ. Вот почему вы здесь, подполковник. Вы приехали для проверки данных, не более, но в ходе проверки получили информацию о готовящемся покушении, о чем и доложили мне. Это то, что я уже сообщил Каддафи. А вот дальше вам придется вести разговор предельно аккуратно. У вас будут очерчены четкие границы, что вы можете сообщить Каддафи, а что должно остаться за кадром.

Тридцать минут Косыгин инструктировал Богданова. После того как убедился, что тот все понял верно, он отпустил подполковника, пообещав присутствовать на его встрече с Каддафи. Богданов не стал скрывать содержания разговора с Косыгиным, ведь им предстояло до восьми утра «причесать» доклад подполковника о произошедших за две недели на ливийской территории событиях.

– На обратном пути у меня было время подумать. Сдавать Рифата мы не должны. Согласны? – Богданов обвел группу взглядом, ожидая поддержки.

– Я так понимаю, нам вообще большую часть рассказа придется придумывать с нуля, – начал Дорохин. – Так почему бы не исключить из рассказа Рифата? В конце концов, он пытался сообщить властям о том, что происходит у них под носом. Не его вина, что его не стали слушать.

– Согласен с Колей, – вступил в разговор Казанец. – Он и так пострадал ни за что.

– Как мне кажется, Рифат не самая большая наша проблема, – заметил майор Дубко. – Как мы вообще объясним то, что делали и каким образом все узнавали?

– Думаю, пришло время вводить в игру Кабира, – растягивая слова, проговорил Богданов. – Пусть послужит на благо Родины.

– Каким образом? У тебя есть план, командир?

– Да, Саша, у меня есть план, и для его исполнения мне нужны два человека.

В двух словах Богданов описал свой план, который одобрили все члены группы, и уже через полчаса он, в сопровождении Лепилина и Дорохина, стоял у дверей квартиры Кабира. Приехали они как раз вовремя, в квартире Кабира никто не спал, все паковали вещи. Дверь им открыл младший сын Кабира. Увидев людей с оружием, он испуганно вскрикнул. На крик в прихожую выбежал Кабир. При виде незнакомцев он застыл, не в силах пошевелиться.

– Иди, дружок, поиграй в комнате, – на арабском произнес Богданов, обращаясь к мальчику. – Нам с твоим папой нужно кое-что обсудить.

Мальчик ушел, а Кабир испытал облегчение, он понял, что его и его семью не собираются убивать. По крайней мере, не сейчас. Богданов закрыл за собой дверь и прислонился к стене.

– Ну, здравствуй, Кабир, – спокойно произнес он.

– Мы знакомы? – Кабир пытался взять себя в руки, но голос его не слушался. – Кто вы? Что вам нужно?

– Вопрос в том, что нужно тебе, Кабир? – не меняя тона, произнес Богданов. – Вижу, ты куда-то собрался?

– Это не ваше дело, – плохо скрывая страх, огрызнулся Кабир. – Что вам нужно? Говорите быстрее, у меня мало времени.

– Времени у тебя действительно мало, Кабир, – согласился Богданов. – Но все равно придется потратить немного на разговор. Ты ведь не хочешь, чтобы мы перенесли нашу встречу в тюремные стены?

– Вы из правительства? Военные?

– Странно, что в первую очередь ты не упомянул о своих американских друзьях, – заметил Богданов, и от лица Кабира отхлынула кровь. – Вижу, ты понял, о ком речь. Все верно. Мартин и Фил, так их зовут, твоих американских друзей? О да, я знаю, что сейчас их положение пошатнулось, но, может, ты уже успел с ними пообщаться, поэтому и не подумал, что мы пришли от них?

– Не понимаю, о чем вы. – Кабира била мелкая дрожь.

– О загородном доме близ городка Завия, – начал перечислять Богданов. – О портфеле, который ты передал Мартину и Филу, о подвале под завязку набитом взрывчаткой. Документы, которые ты передал американцам, – это были пропуска, которые дают право иностранным судам проходить в порт без досмотра. А на судах, получивших эти самые пропуска, в страну ввозили взрывчатку. Я все верно излагаю?

С каждым словом, произнесенным Богдановым, Кабир выглядел все хуже.

– Так вот, здесь идет речь о твоей деятельности за спиной правительства. Сколько ты получал за пропуска, Кабир? Думаю, немало, ведь тебе хватало их и на семью, и на свои «невинные» картежные развлечения в закрытом портовом клубе. Хватит перечислять или продолжить?

Богданов бил наугад, так как представления не имел о том, что за документы лежали в портфеле, но логика его не подвела, в своих предположениях он попал в самую точку.

– Что вы хотите? – Последние силы оставили Кабира, от природы не наделенного смелостью, и он опустился на кушетку.

– Вот это правильный вопрос, Кабир, – весело проговорил Богданов. – Думаю, мы сумеем договориться. Ты готов слушать?

– Я готов вас выслушать, – повторил за Богдановым Кабир.

– Отлично. Расклад такой: нам нужен тот, кого мы могли бы представить господину Каддафи как пособника его оппозиционеров. Человек, который работает в аппарате Каддафи, имеет возможность свободно перемещаться по кабинетам административного здания и не слишком придерживается нравственных законов. Нам нужен ты, Кабир.

– Зачем я вам?

– Твое имя мы назовем Муаммару Каддафи, как имя человека, через которого мы вышли на базы оппозиционеров. Твое имя мы свяжем с американскими агентами, с поставками взрывчатки в страну и, разумеется, с человеком из ближайшего окружения Каддафи, который стоит за покушением на его жизнь. Тебе осталось лишь дать нам некоторые доказательства твоей связи с американцами, указать на людей, с которыми ты сотрудничал в порту, и назвать имя «главного».

– Зачем это мне? – Как ни был напуган Кабир, заявление Богданова его удивило.

– Я объясню, – терпеливо продолжил подполковник. – Сейчас у тебя есть два варианта. Первый – ты даешь нам все, о чем мы просим, и мы отпускаем тебя и твою семью из страны. Ты свободен и, главное, жив. Вариант второй – сейчас ты ничего нам не говоришь, мы забираем тебя и отдаем людям Каддафи, они допрашивают тебя, и ты рассказываешь им не только то, что не захотел рассказать нам, но и то, чего никогда в жизни не делал. В итоге ты мертв, как, вероятнее всего, и твоя семья. Уверен, ты наслышан о методах ведения дел ливийского лидера.

– Почему я должен вам верить? – Кабир вглядывался в лицо Богданова, отчаянно желая прочесть в его глазах правду.

– Потому что ты до сих пор здесь, а не в тюрьме, – просто ответил Богданов.

– Тогда почему я все еще здесь? Почему вы не забрали меня сразу?

– Ответ прост: ты подставил хорошего человека, а мы не хотим, чтобы он пострадал вместе с тобой. – Богданов так же пристально смотрел на Кабира, желая, чтобы тот ему поверил.

– Рифат? О нем идет речь? – На этот раз удивление Кабира подавило даже страх. – Но почему? Он ведь всего лишь мелкий чиновник!

– Тебе этого не понять, Кабир. – Богданов взглянул на часы. – Решайся, время истекает.

– Хорошо, я скажу вам все, что знаю, но с условием, – вдруг заявил Кабир.

– Условия? Интересно, – протянул Богданов. – Мне кажется, ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

– Я прошу не за себя. – Кабир бросил взгляд через плечо. – Вы пожалели Рифата, пожалейте и мою семью. Я прошу вас помочь нам добраться до порта и сесть на теплоход, только и всего.

– Опасаешься своих американских друзей? – догадался Богданов.

– Да.

– Хорошо, мы сделаем это, – произнес Богданов. – Даю слово офицера.

Кабир еще с минуту всматривался в лицо подполковника, а затем начал говорить. Так же как и водитель-ливиец, знал он не так уж много, но его рассказ подтверждал предположения бойцов группы «Дон». За покушением стояли агенты американской разведки, и они получали поддержку от члена Совета революционного командования. Американцы поймали Кабира на карточных долгах и заставили работать на себя. Кто именно из соратников Каддафи сотрудничал с агентами ЦРУ, Кабир не знал, но был уверен, что этот человек наделен немалой властью. Как ни ничтожны были познания ливийца, польза от разговора с Кабиром все же была: он назвал имя «зеленого солдатика». Таким прозвищем Мартин и Фил называли Мухаммеда Наджма за то, что после победы Каддафи он получил звание майора, минуя чин капитана. О Наджме американцы отзывались пренебрежительно, поэтому Богданов сделал вывод, что это имя из числа подозреваемых можно исключить. Кабир же посоветовал в поисках предателя покопать вокруг организации «Свободный мир».

– Думаю, вам нужен тот, кто стоит за этой липовой организацией, которая вместо помощи бедным и обездоленным проворачивает грязные делишки, – заявил Кабир.

– Мы обязательно примем во внимание твой совет, – ответил Богданов.

…Через час бойцы группы «Дон» проводили семью Кабира до порта и поехали на улицу Ансар. В общем и целом план для полковника Каддафи был готов, и в восемь утра подполковник Богданов предстал перед лидером Ливии. Историю с участием Кабира Каддафи принял, тем более что проверка его дома дала достаточное количество фактов, подтверждающих рассказ подполковника, а его бегство вместе с семьей лишь доказывало его причастность к событиям последних дней. В конце встречи Каддафи выразил надежду, что «смелым советским солдатам» удастся подготовить охранников лидера ливийского народа так, чтобы больше ни один злоумышленник не помышлял о покушении на его жизнь.

Советская делегация отбыла в Москву, Богданов благополучно вернулся к команде, но теперь им предстояло разработать план разоблачения противников Каддафи, и на это ушло времени намного больше, чем на фальсификацию фактов. Группа всеми силами пыталась подобраться к организации «Свободный мир», но все, что ей удалось за десять дней работы, это выяснить, что делами организации на правительственном уровне занимаются два человека: Башир Хаввади, Генеральный секретарь Арабского Социалистического Союза, и министр планирования и научных исследований Омар Абдулла Мохейши, причем оба действовали не номинально, а выполняли реальные дела.

Когда в списке кандидатов на роль предателя осталось всего два имени, мнения группы разделились. Майор Дубко выдвигал версию, что имя главного Башир Хаввади. Его стремление к власти выделялось на фоне остальных политиков арабского мира, и Дубко посчитал этот факт достаточным для обвинения в предательстве.

– Еще три года назад Совет революционного командования издал декрет о запрещении в Ливии любой деятельности вне рамок Арабского социалистического союза (АСС), единственной разрешенной политической партии, фактически объявив диктат. С тех пор любая партийная деятельность объявляется вне закона, и наказание за нарушение запрета – смертная казнь! Хаввади, не моргнув глазом, посылает на смерть сотни соотечественников, он и есть наш предатель.

– Но Омар Мохейши также причастен к работе организации «Свободный мир», к тому же он не араб. По происхождению он черкес и насаждение исключительно арабской идеологии не может принимать как должное, – напомнил Уфимцев. – Я думаю, что за покушением стоит именно Мохейши.

Споры ни к чему не приводили, а доказательств у группы «Дон» по-прежнему не было. Зато у Алика появилась информация о новом покушении, которое готовили противники Каддафи. Это спутало планы подполковника Богданова, заставив отвлечься на подготовку контрмер по предотвращению покушения. Уфимцев и Казанец в усиленном режиме готовили членов личной охраны Муаммара Каддафи. Зуйков и Лепилин, под руководством майора Дубко, прочесывали город в радиусе километра от площади, на которой должен был состояться военный парад с участием лидера ЛАР.

Сам же Богданов вновь предпринял отчаянный шаг без одобрения Москвы. На этот раз себе в помощники он взял капитана Дорохина. Получив от Алика расписание встреч Башира Хаввади, он подкараулил его при выходе из здания АСС и поговорил с ним. Его расчет был прост: спровоцировать Хаввади совершить ошибку в ответ на обвинения. Откровенность Богданова должна побудить Хаввади к определенным действиям, на это надеялся подполковник. Хаввади легко пошел на контакт, выслушал подполковника и заявил, что чист.

– Если вы сомневаетесь во мне, идите к Каддафи и скажите то, что сказали мне сегодня, – спокойно произнес он и пошел по своим делам.

Богданов удалился, оставив Дорохина наблюдать за действиями Хаввади. Дорохин не принимал участие в охране Каддафи и вообще нигде не светился, поэтому выбор Богданова и пал на него. Теперь же, стоя у окна в доме на улице Ансар, Богданов уже не был так уверен в своей правоте. Дорохин все не возвращался, и это могло означать, что из-за провокации он попал в переделку. Так прошло еще тридцать минут. Наконец, дверь в комнату, где находился Богданов, открылась, и на пороге появился младший лейтенант Казанец.

– Группа Дубко возвращается, – сообщил он.

– Хорошо, Юра, спасибо. – Голос подполковника звучал отрешенно.

– Не нужно за него переживать, – негромко произнес Казанец. – Дорохин хороший разведчик, он не попадется.

– Очень на это надеюсь, – искренне ответил Богданов.

– Посторонись, Юрок, мы с ног валимся. – За спиной Казанца показался майор Дубко. – Ох, ну и тяжелая это работа – скакать по этажам в поисках ничтожных свидетельств подготовки снайпера!

– Ты еще не пробовал дуболомов учить, – со смешком проговорил Казанец. – Вот где жуть так жуть!

– Что удалось выяснить? – Богданов шутку не поддержал.

– Мы с хорошими новостями, Слава. – Дубко прошел в комнату и тяжело опустился на стул. – Сначала думали, не будет толку от нашей затеи, тысячу домов осмотрели, сотни чердаков и подвалов, все канализационные люки облазили – никаких зацепок. Собирались уже возвращаться, и тут нам повезло. Продавец сладостей на перекрестке двух улиц, ведущих к площади, рассказал, что за последние три дня дважды видел автофургон, припаркованный у цветочного магазина. Ему показалось странным, что водитель оставляет фургон у магазина, но в него не заходит, а уходит дальше на полквартала к новому жилому зданию. Дом еще не достроен, так что жильцы там автомобили не паркуют, а сама стройка приостановлена, уж не знаю, по каким причинам.

– Мы этот дом осматривали, – вклинился в разговор подошедший Зуйков, – но ничего подозрительного не увидели. Да и как поймешь, что подозрительно, если дом весь в цементе, следов хоть отбавляй, и стены заново оштукатурены.

– Так что вы там нашли? – поторопил Богданов.

– На последнем, недостроенном этаже в стене есть тайник. В этом тайнике снайперская винтовка, – объявил Дубко.

– Оставили на месте?

– Разумеется, командир. Нам ведь нужен стрелок, а не его оружие, верно?

– Верно. Оружие он отнес заранее, так как знает, что в день парада он с ним через оцепление не пройдет, – Богданов начал размышлять вслух. – Нам остается надеяться, что стрелок только один и мы его вычислили.

– Поставишь в известность начальника личной охраны Каддафи? – спросил Дубко.

– Нет, с начальника охраны хватит и тех, кто будет внизу, – напомнил Богданов. – Он знает, что группа вооруженных людей появится на площади в самый разгар парада. Эту группу он и должен обезвредить. Мы же знаем, что эти люди только для отвода глаз. Их настоящая цель активной стрельбой посеять панику, в то время как снайпер будет стрелять издалека. Его должны обезвредить мы. Пойдут Дубко, Лепилин и Зуйков. Место вам знакомо, действовать будет проще. Парад уже завтра, так что в дом пойдете сегодня.

– Ясно, командир, – за всех ответил майор Дубко и задал вопрос: – Дорохин не возвращался?

– Еще нет, Саша, ждем, – ответил Богданов.

– Что будем делать, если он не вернется?

– Не знаю, – честно признался Богданов. – До того момента, пока не выполним миссию, искать его не сможем. Обезвредим снайпера, сдадим полномочия, тогда и будем решать.

После этих слов командира в комнате установилось молчание. Группа Дубко перебралась на кухню, откуда был слышен звон тарелок и стаканов. Казанец вернулся на крыльцо, подполковник остался в комнате. Через час Дубко снова вошел к командиру.

– Нам пора выдвигаться, Слава, – негромко произнес он. – Надо занять позиции пораньше, не хочу столкнуться со стрелком при входе в здание.

– Хорошо, Саша, идите.

– Может, стоит выдать Каддафи их обоих? – Дубко не называл фамилии, но Богданов понял, о ком идет речь.

– Нет, Слава, мы так не поступаем. Если Хаввади или Мохейши непричастны к покушению, они все равно пострадают. Что-то мне подсказывает, что Каддафи не будет долго разбираться.

– Но это даст нам шанс найти Дорохина живым.

– Ценой жизни невинного человека?

– Дорохин тоже невинный человек.

– Он солдат, Саша, офицер. Рисковать жизнью – это его работа. Мы найдем его, обещаю, но не такой ценой, – произнес Богданов, и в этот момент в комнату влетел Казанец.

– Он идет, командир, Дорохин идет!

Дубко и Богданов, не сговариваясь, выбежали из комнаты и помчались во двор. В конце улицы они увидели фигуру, которая медленно двигалась в направлении к их дому. Вся группа, стоя на крыльце, наблюдала за приближением Дорохина.

– Ого, какая встреча, – приблизившись, произнес капитан. – Парад перенесли с площади сюда?

– Шутит, значит, в порядке, – прокомментировал Казанец и обратился к Дорохину: – Здорово, пропащий! Ну и заставил ты нас поволноваться.

– Почему так долго? Почему пешком? И где машина? – На Дорохина посыпался град вопросов.

– Простите, – только теперь капитан заметил выражение беспокойства на лицах товарищей, – задержка произошла. Машина на Прибрежном шоссе, бензин кончился, пришлось бросить. Двадцать километров шел пешком.

– Прозевал? Бывает, – Казанец похлопал Дорохина по плечу. – Зато с окрестностями ознакомился.

– Все в дом, – скомандовал Богданов, развернулся и покинул крыльцо.

Бойцы спецподразделения «Дон» гуськом потянулись следом. В комнате подполковник окинул взглядом присутствующих, остановился на Дорохине и произнес:

– Докладывай!

– После твоего разговора с Хаввади я последовал за ним. Сначала ничего странного в его поведении не наблюдалось, но затем он отпустил водителя и поехал в пригород Триполи. Недалеко от Кастельверде он свернул с дороги и стал удаляться от побережья. Его конечной целью был дом в населенном пункте в несколько дворов. Его и населенным пунктом не назовешь, так он мал. Он загнал машину во двор за высоким забором, открыв ворота своим ключом. Я припарковался за два дома дальше и последовал за ним. Найти брешь в заборе не смог, но мне удалось перелезть через забор за хозяйственными постройками, так что меня не обнаружили. Спустя какое-то время прибыл еще один автомобиль. И кто бы, вы думали, на нем приехал? Омар Мохейши!

– Мохейши? – на выдохе произнес Казанец.

– Именно так! Один, без водителя. Думаю, водитель Хаввади доставил Мохейши приглашение в загородный дом, и тот не заставил себя ждать, – продолжил Дорохин. – Я сразу понял, что разговор обещает стать интересным, и не ошибся. Мне не удалось услышать все, что обсуждали эти двое, но достаточно, чтобы понять: они заодно и именно они стоят за организацией покушения.

– Доказательства есть? – задал вопрос Богданов.

– Увы, командир, найти доказательства мне не удалось. Беседа между Хаввади и Мохейши длилась около часа, затем они уехали. Мохейши первым, Хаввади спустя полчаса, а я остался. Выждал время и проник в дом. Я перевернул там все в поисках доказательств их связи и предательства, заглянул во все тайные уголки, но найти ничего так и не смог.

– О чем именно они говорили? – снова спросил Богданов.

– Хаввади сообщил о встрече с тобой, и что ты подобрался слишком близко. Он опасается, что ты выдашь его Каддафи, – проговорил Дорохин. – Мохейши сказал, что у тебя нет доказательств и ты брал его на понт. Ну, он выражался немного иначе, но смысл такой.

– Что на это ответил Хаввади?

– Он сказал, что не собирается ждать, чем закончится наше вмешательство. Сказал, что Мохейши должен что-то предпринять, чтобы отвести подозрение от Хаввади. На это Мохейши ответил, что совсем скоро Хаввади больше не нужно будет беспокоиться ни о советских охранниках, ни о Каддафи. Думаю, он намекал на планирующееся покушение.

– Но открытым текстом этого не сказал?

– Нет, командир, не сказал. Они вообще не слишком откровенно друг с другом говорили. Все время иносказательно и обиняками, будто боялись, что разговор может записываться.

– Не доверяют друг другу? Это хорошо, – прокомментировал Богданов. – Охрана Каддафи сможет сыграть на этом, когда их возьмут. Что ж, бойцы, мы узнали все, что хотели. Теперь нет сомнений, кто стоит за покушениями, так что нам осталось пережить один день в этой стране, предотвратить убийство Каддафи, и мы можем лететь в Москву.

– Мы не будем искать доказательства их связи с агентами ЦРУ и причастности к покушениям? – удивленно спросил Дорохин.

– Нет, Коля, не будем. Пусть этим занимаются военные и милиция Ливии. Это их внутреннее дело, мы же свою миссию выполнили. Саша, отправляйтесь в дом снайпера, остальным спать. Завтра в восемь ноль-ноль мы должны быть у Каддафи. Парад начинается в десять, а мы – в сопровождении.

Дубко, Лепилин и Зуйков погрузили в машину оружие и уехали, остальные члены группы разошлись по комнатам и легли спать.

Утро следующего дня встретило бойцов спецподразделения ярким солнцем. Июнь в Ливии отличался отсутствием осадков и высокими температурами, но сегодня день обещал быть особенно жарким. К административному зданию, где группа должна была присоединиться к охране Муаммара Каддафи, подъехали без четверти восемь. В помещение членам спецподразделения «Дон» допуска не предоставляли, поэтому выхода лидера ЛАР ждали на улице. Военизированная охрана Каддафи в полном составе выстроилась вдоль подъездной аллеи, все в парадной форме, при оружии и с суровым выражением на лицах.

Каддафи вышел ровно в девять тридцать в сопровождении «свиты», иначе разношерстную толпу чиновников, подобострастно заглядывающих ему в глаза, назвать было нельзя. Вопреки ожиданиям, что, будучи в звании полковника, на военный парад Каддафи отправится в военном мундире, он вышел в экстравагантном одеянии, расшитом золотом национальном костюме бедуинов. Видимо, тем самым он желал подчеркнуть свое происхождение, так как во всеуслышание заявлял, что гордится своими корнями, которые происходят от кочевников-бедуинов. Увидев подполковника Богданова, Каддафи жестом подозвал его к себе.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался Каддафи. – Как обстоят дела? Мне есть о чем волноваться?

– Все под контролем, господин Каддафи, – так же вежливо ответил Богданов. – Можете принимать парад без опасений за свою жизнь.

– Надеюсь, вы знаете, о чем говорите. – Каддафи так же жестом отпустил подполковника.

Люди из военизированной охраны дождались, когда Каддафи займет место в бронированном автомобиле, и только после этого в спешном порядке начали занимать места в открытых военных автомобилях. Вскоре колонна автомобилей двинулась к Центральной площади. Группа Богданова на скромном «рафике» замыкала шествие. До площади добрались за полчаса, как и планировали. И снова процедура повторилась, только в обратном порядке: сначала выгрузились военные из охранения, организовав «живой» коридор от дверей автомобиля Каддафи до трибуны, затем вышел лидер ЛАР и его свита, и они двинулись к месту встречи парада. Богданов и его люди на этот раз не мешкали, они рассредоточились по четырем сторонам от свиты и двигались вместе с ней до трибуны. Когда Каддафи занял свое место, подполковник Богданов подкорректировал расстановку сил. Уфимцева и Дорохина он поставил по правому и левому краю от трибуны, лейтенанту Казанцу отдал приказ перейти в тыл и встать за спиной лидера ЛАР, сам же спустился на один уровень ниже трибуны и занял позицию, с которой ему открывался вид на всю площадь.

Со своего поста он видел, как площадь заполняется людьми, как военные и милиция выстраиваются в четкую линию оцепления. Видел, как слаженно действуют люди, обученные его бойцами: распределяются в толпе, создавая обзор всех секторов. Откуда-то издалека он слышал голос лидера Ливийской Арабской Республики Муаммара Каддафи, объявляющий ливийскому народу об открытии военного парада, но внимание его было приковано к недостроенному высотному зданию, где сейчас происходили главные события. «Успел Дубко засечь снайпера? Удалось им подобраться к нему настолько близко, чтобы лишить возможности сделать свое черное дело? Или что-то пошло не так и наш план провалился?» – мысли бежали вперед, не давая возможности сформулировать ответы на возникающие вопросы.

Парад начался, первые ряды офицеров ступили на площадь, рев толпы, приветствующей своих защитников, усилился, а сигнала с высотного дома все не поступало. Богданов обвел глазами толпу, выискивая провокаторов. Внимание его привлекла группа ливийцев, стоявшая чуть в стороне от остальных людей. «Нет, это не они, – отмел подозрение Богданов. – Эти должны раствориться в толпе, слиться с ней до того момента, пока не получат сигнал к действию. Где же вы?» Он снова и снова шарил глазами по толпе и, наконец, увидел их. Как Богданов и предполагал, они не стояли группой, а рассредоточились в толпе. Он насчитал по меньшей мере троих: крепкие ливийцы в национальной одежде бедуинов, под которой легко можно было спрятать оружие. «Куда смотрит охрана? Их что, один я вижу? – Богданов мысленно выругался. – Столько дней обучения – и все насмарку? Они же перестреляют половину толпы. Хоть одного-то могли взять!»

Изменить ситуацию Богданов был не в силах, поэтому просто наблюдал за ливийцами, надеясь на то, что обученные люди все же вычислят провокаторов. Вместе с тем он держал в поле зрения высотку, где притаился снайпер. Он заметил, как к одному из ливийцев в одеянии бедуина подходит военный из числа работающих в толпе. Ливиец занервничал, что-то сказал своему соседу, тот отшатнулся, и тут все произошло. Ливиец распахнул одеяние, под которым скрывал автомат, и направил его в воздух. Прежде чем военный успел отреагировать, над площадью прогремели выстрелы. Длинная очередь, выпущенная из автомата ливийца, разметала толпу в стороны. Еще в двух местах ливийцы в точно таком же одеянии сделали попытку начать стрельбу, но к ним со всех сторон уже бежали военные и милиция.

Богданов поднял глаза на высотное здание. В окне последнего, недостроенного этажа, он увидел майора Дубко. Он поднял снайперскую винтовку и победно потрясал ею над головой. «Получилось, – облегченно вздохнув, подумал подполковник Богданов. – Значит, завтра домой».

Москва, Комитет государственной безопасности, Управление нелегальной разведки, 25 августа 1975 года.

Подполковник Богданов сидел в приемной полковника Старцева, ожидая вызова. Всего три дня назад его группа вернулась с очередного задания в Чехословакии. По мнению подполковника, задание оказалось пустяковым, группа справилась с ним за неделю, и никаких вопросов по ходу проведения операции у вышестоящего начальства не возникло, но экстренный вызов Старцева заставил Богданова заволноваться. Он трижды прокрутил в голове события последней операции, но ничего предосудительного, или хотя бы двусмысленного, так и не обнаружил. Теперь же, сидя в приемной, он и вовсе терялся в догадках, что же произошло и почему его вызывают: ему нечасто приходилось сидеть у кабинета полковника, ожидая его, а так, чтобы полковник был на месте, но заставлял Богданова ждать, и вовсе не случалось.

Секретарь Старцева Николай Орлов восседал за своим столом и с важным видом перебирал бумаги, игнорируя присутствие подполковника, что тоже было нехарактерно и наводило на некоторые размышления. Обычно старший лейтенант любил поболтать с Богдановым, обсудить нейтральные вопросы, поинтересоваться здоровьем сына и жены, но в этот раз все попытки подполковника завести разговор разбивались о ледяную стену молчания. Богданов решил, что Орлов обиделся на него за то, что он не походатайствовал за него перед Старцевым, когда он просил убедить полковника перевести его на оперативную работу. Он так прямо и спросил об этом у Орлова, но тот лишь нахмурился и заявил, что у него много работы и нет времени отвлекаться на болтовню. Пришлось Богданову отступить.

Он просидел в приемной больше часа, прежде чем на столе Орлова заработал зуммер аппарата внутренней связи. Орлов поднял трубку, выслушал приказ и поднял глаза на подполковника.

– Товарищ полковник вас ждет, – сухо произнес он.

Богданов поднялся и прошел в кабинет.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – поздоровался он. – Вызывали?

– Проходи, Богданов, садись, – пригласил полковник.

Богданов успел заметить, как полковник быстро захлопнул папку, лежащую перед ним на столе, и нахмурился. «Что же я мог такого натворить, чтобы впасть в немилость?» – подумал он, устраиваясь в кресле напротив полковника.

– Как самочувствие? – спросил полковник Старцев.

– Неожиданный вопрос, – растерялся Богданов. – Самочувствие в норме, медосмотр прохожу строго по графику.

– Это хорошо. – Полковник переложил папку в угол и скрестил руки перед собой на столе. – Сегодня пришло официальное письмо от ливийского лидера Муаммара Каддафи.

– Он ведет с вами переписку? – еще больше удивился Богданов.

– Не со мной, с нашим правительством, – произнес Старцев. – Не хочешь узнать, что в письме?

– Новая просьба о защите от оппозиционеров?

– Не угадал. – Старцев старательно скрывал улыбку. – Хотя в Ливии, как ты знаешь, всего неделю назад совершена новая попытка переворота и свержения Каддафи с престола, но попытка не удалась, Каддафи удержался у власти и активно борется со своими противниками.

– О попытке знаю. Также знаю, что за попыткой переворота стоит министр планирования и научных исследований Омар Абдулла Мохейши и его соратник, Генеральный секретарь Арабского социалистического союза Башир Хаввади, что совершенно меня не удивляет. После предотвращенной нами попытки покушения на Каддафи во время проведения военного парада я доложил начальнику личной охраны Каддафи о наших подозрениях относительно Мохейши и Хаввади, но он счел наши доводы малоубедительными и безосновательными. К Муаммару Каддафи же после покушения нас не допустили, а оставаться в Ливии еще на неделю, в ожидании пока Каддафи отойдет от случившегося и начнет принимать людей, было глупо, поэтому я довольствовался тем, что передал информацию о предателях Каддафи начальнику охраны и с группой вернулся в Москву. С этим вопросом возникли проблемы? Теперь Каддафи считает меня виновным в том, что я не предупредил его лично? – Под конец тирады голос Богданова звучал возмущенно.

– Не лезь в бутылку, подполковник. – Старцев улыбался. – Уж больно ты горяч для командира.

– Последнее время высокое начальство меня не жалует, – заметил Богданов. – Постоянно приходится оправдываться и защищаться.

– А вот тут ты не прав! Муаммар Каддафи в письме обращается с просьбой к твоему «нелояльному» начальству поощрить тебя за безупречную службу и проявленное упорство в выполнении задания в Ливии.

– Вот как? Спустя месяц? Ну, спасибо ему. – Богданов криво улыбнулся. – И что теперь? Мне дадут неделю отдыха?

– Не угадал. За проявленное упорство и высокие заслуги перед Родиной тебя, подполковник Богданов, выдвинули на присвоение очередного звания, – торжественно объявил полковник Старцев, и губы его расплылись в улыбке. – Сам начальник Управления «С» Вадим Алексеевич Кирпиченко ходатайствовал за тебя перед начальником ПГУ Крючковым.

– Сам Кирпиченко! Это здорово. – Богданов продолжал криво улыбаться. – Наверное, в этом случае долго тянуть не станут, откажут сразу.

– Ну что ты за человек, Богданов! Я ему радостную весть, а он кривится, как девка от кислого яблока!

– Уж какой есть.

– И как тебя твои бойцы терпят? Званию и то не рад.

– Вот когда присвоят, тогда и порадуюсь, – заметил Богданов.

– Порадуешься? Точно? – Старцев придвинул к Богданову папку, которую так поспешно закрыл при его появлении. – Открой.

Богданов открыл папку, начал читать, затем растерянно взглянул на полковника Старцева, схватил бумагу и начал читать с начала. Он перечитал документ трижды, прежде чем поверил тому, что там написано.

– Это правда? Ходатайство удовлетворено? Мне присвоено очередное звание? – Богданов не моргая смотрел на Старцева.

– Это правда, Слава. Тебе присвоено очередное звание, полковник!

– Так что же вы сразу не сказали?

– Хотел насладиться реакцией, – признался Старцев. – Вот и насладился. Чуть обратный ход твоему повышению не дал, так насладился.

– Простите, товарищ полковник. Я же не знал!

– Ладно, проехали. Как ощущения, полковник?

– Отличные! А я думаю, что это Коля Орлов такой загадочный, – вырвалось у Богданова. – Ох, простите, товарищ полковник.

– Да ладно, отставить официоз. Скажи лучше, когда звездочки обмывать будем? – Старцев довольно потер руки. – Парни твои до потолка прыгать будут. Твое повышение им на руку, так и их быстрее продвигать станешь.

– Обмывать в воскресенье, – не задумываясь, ответил Богданов. – Ангажирую у Дубко дачу, там и отметим. Заодно с невестой Коли Дорохина познакомимся, а то он два месяца с ней встречается, а от нас скрывает.

– Невеста? Это хорошо. Для разведчика важен надежный тыл, верно, Слава?

– Так и я о том. Соберемся все вместе, посидим за столом. Нечасто нам такая возможность выпадает.

– Отличная мысль, – поддержал Старцев. – А я распоряжусь, чтобы Иванько подготовил свою колымагу. Отвезет вас туда и обратно.

– Кстати, насчет колымаги, – протянул Богданов. – Григорий Иванько лучший механик-водитель во всем автопарке ПГУ, а его железный конь ходит уже с шестьдесят второго года без смены. Всем водителям автобусы поменяли, кроме него. Нельзя ли как-то посодействовать, чтобы нашей группе транспорт обновили?

– Да, Богданов, умеешь ты момент испортить, – произнес Старцев и рассмеялся. – То, что за своих людей радеешь, – это хорошо. Ладно, будет твоему Иванько новый автобус. Может, для группы что-то попросить хочешь, или состав сменить? Проси, пока я добрый.

– Состав меня вполне устраивает, товарищ полковник, – подумав, ответил Богданов. – А вот насчет премии парням или дополнительной недельки отпуска подумать стоит.

– Не наглей, Богданов, – Старцев притворно нахмурил брови. – Прибавки жалованья не жди, а по поводу выходных так и быть, понедельник после встречи на даче Дубко можете не выходить.

– Если очередное задание на голову не свалится, – заметил Богданов.

– Именно так, полковник. Если не свалится, – подтвердил Старцев. – Так, говоришь, парни тебя устраивают? И новички?

– Какие же они новички, товарищ полковник? У каждого на счету уже по шесть операций, и все успешные. Каждый из них хорош по-своему, и менять я никого не собираюсь.

– Так-таки и каждый? – Старцев хитро смотрел на собеседника.

Богданов задумался. В голове всплыл его разговор с Лепилиным. Вернувшись в Москву, Алексей приехал к Богданову домой, долго мялся у порога, не решаясь пройти, но в итоге ему пришлось открыться и рассказать, что привело его к командиру в выходной день.

– Я решил подать рапорт о переводе, – на одном дыхании выложил Лепилин.

– Тебе у нас не нравится? Работа сложная, командировок много? – помолчав, спросил Богданов.

– Дело не в этом. Работа мне нравится, и против командировок я не возражаю, только не сложилось у нас, товарищ подполковник. – Лепилин старался не смотреть Богданову в лицо. – Я понимаю, что сам виноват, но от этого не легче. Возможно, на новом месте я не допущу ошибок, подобных тем, что допустил, работая в спецподразделении «Дон». Поверьте, выводы я сделал.

– Так если выводы сделал и работа нравится, почему не остаться?

– Потому что не хочу, чтобы на каждой операции вы решали, можете ли доверить мне выполнение задание или я снова проявлю самовольство.

– Ты о Ливии сейчас? – догадался Богданов. – О том, что проник в автомобиль «оппортунистов» и уехал в Бенгази, не предупредив группу?

– Вы сами все знаете, товарищ подполковник.

– У нас не было возможности обсудить твое решение, – проговорил Богданов, – иначе ты бы знал, что и я, и все ребята пришли к выводу, что твое решение было верным. В конечном итоге именно те данные, которые ты получил, находясь на базе в Бенгази, стали решающими в положительном исходе операции. Да, решение было спонтанным, но именно такие решения влияют на ход событий. Это не промах, Алексей, а оправданный риск. Вот послужишь в группе подольше, поймешь, что я имею в виду. А теперь поезжай домой, отдохни, расслабься и про перевод забудь. Я тебя не отпущу, Леха, да ты и сам через месяц не захочешь уходить. Наша работа затягивает.

Лепилин поднял на Богданова взгляд, полный благодарности.

– Спасибо, товарищ подполковник!

– Иди, Леха, все будет хорошо.

Богданов не заметил, как пауза затянулась. Он сидел в кабинете полковника Старцева и улыбался. Старцев с любопытством наблюдал за сменой эмоций на лице подчиненного.

– Приятные воспоминания? – прервал он молчание.

– Что? – Богданов очнулся. – Да, Николай Викторович, весьма приятные.

– Знаю. Получить готового спеца в команду приятно, но вылепить из ершистых и неловких желторотиков матерых разведчиков – куда приятнее! Иди, полковник, обрадуй семью.

Богданов попрощался и вышел из кабинета. Спускаясь по лестнице, он размышлял над словами полковника. «И как ему удается без слов уловить суть моих мыслей? Ведь я не говорил, о чем думаю. Говорят, в свое время Старцев был первоклассным разведчиком. Видно, чутье вещь такая, что кабинетной работой его не подавить. А слова его верные: Лепилин хоть и капитан, а в нашем деле желторотик. Но операция в Ливии его многому научила. Сейчас я в нем уверен, как в самом себе. Правду говорят: жизнь – удивительная штука, никогда не знаешь, какой сюрприз она тебе преподнесет!»

За размышлениями Богданов не заметил, как оказался у пропускного пункта. Он отметился у дежурного и вышел на улицу. Окинул взглядом площадь, и сердце затопила теплая волна. На противоположной стороне площади стояли его товарищи. Дубко призывно махал рукой, в которой была зажата бутылка шампанского. Казанец весело улыбался, глядя в видоискатель новенького фотоаппарата. Остальные, окружив Дубко, тоже улыбались. «И об этом позаботился, – подумал Богданов. – Ай да Старцев, сукин ты сын! Значит, еще повоюем!»